Владимир Свержин

Дектективное агентство Шейли-Хоупса

© Владимир Свержин, текст, 2021

© Юлия Чернова, обложка, 2021

© RUGRAM, оформление, 2022

© Т8 Издательские технологии, 2022

* * *

Шаги коммодора

Молоточек ударил по чеканному бронзовому гонгу, порождая глубокий продолжительный звук, похожий на звон судового колокола одного из кораблей флота Ее величества, затерявшегося в серой влажной пелене. Негромко скрипнув, приоткрылось зарешеченное окошко в двери. Однако тот, кто хотел рассмотреть посетителя, потерпел совершеннейшую неудачу. Тем утром туман грязным одеялом окутал столицу Британии, со скромным достоинством именующей себя Великой, и скрывавшемуся за дверью наблюдателю предстал лишь бесформенный силуэт.

– Кто вы и что вам нужно? – раздалось из-за двери.

– Простите, мистер Холмс здесь живет? – вопросом на вопрос ответил приятный и немного взволнованный женский голос.

Человек, слишком смуглый для промозглого лондонского климата, скривился, как от зубной боли. Но, взяв себя в руки, повернул ключ в замочной скважине и крикнул в переговорную трубу, которая используется на кораблях для связи капитанского мостика с машинным отделением:

– Мистер Шейли-Хоупс, к вам посетительница!

Со второго этажа через жестяной раструб донесся ворчливый голос:

– Ко мне или опять к этому книжному прохвосту?! – Красноречивое молчание было ему ответом. – Ладно, проси, – смилостивился тот, кого назвали мистером Шейли-Хоупсом.

Неторопливый слуга приоткрыл дверь, впустил незнакомку и небрежным жестом указал на лестницу, ведущую в жилые помещения. Молодая женщина лет, пожалуй, не более 23–25 с опаской оглянулась на неприветливого южанина в пехотном мундире без знаков различия. За широким алым кушаком у него торчал восточный кинжал, а синяя чалма сикха довершала экзотический портрет «мажордома». Посетительница повернулась к нему спиной, наивно полагая, что чужестранец с такой наружностью непременно поможет ей снять дорожный плащ. Но не тут-то было. Мужчина смерил ее пристальным взглядом, безучастно отвернулся, закрыл на замок входную дверь и снова указал на лестницу. Дама недовольно пожала плечами и сбросила плащ на перила, демонстрируя расшитый серебряным шнуром остромодный в то время редингот.

– Не утруждайте себя излишней учтивостью, – с нескрываемым сарказмом промолвила она и горделивой походкой начала подниматься на второй этаж. Но сын южных широт и не думал себя утруждать. Он молча последовал за незнакомкой, даже не убрав оставленный плащ.

– Вы мистер Холмс? – с порога вопросила гостья, обнаружив хозяина помещения среди разрозненных венских стульев и хорасанских ковров, украшенных персидскими саблями, восточными кинжалами, пистолями и оскаленными мордами охотничьих трофеев.

Хозяин был коренаст, широкоплеч, а манера поглаживать тяжелые кулаки делала его похожим скорее на корабельного боцмана, чем на тонкого мыслителя. Он поднялся навстречу даме, смерил ее пристальным взглядом, каким опытные вояки одаривают прибывших в полк новобранцев, и почти любезно произнес:

– Слушаю вас, леди.

– Так вы действительно Шерлок Холмс? – в голосе посетительницы звучала нотка сомнения. Да что там нотка – вся октава!

– С чего вы взяли? – усаживаясь прямо на обитый зеленым сукном стол, насмешливо поинтересовался не слишком гостеприимный хозяин.

Проигноровав колкость, девушка сходу пустилась в объяснения:

– Я полагаю, в книге о ваших похождениях издатель опечатался и пропустил маленькую косую черточку в адресе. Я еще и подумала, когда читала рассказы: откуда бы взяться 221-му номеру на Бейкер-стрит? Но потом сообразила, что это не 221, а 22/1. Итак, мистер Шерлок Холмс…

– Погодите со своим делом, леди! Сразу хочу внести ясность, – бесцеремонно оборвал ее наголо обритый хозяин апартаментов, – меня зовут не Шерлок Холмс, и, тем паче, не доктор Ватсон. О том, что я не миссис Хадсон, полагаю, вы догадались и без моих намеков. При рождении в родном Харлехе я получил имя Стивен. Это аккуратно записано в церковной книге прихода Святого Георгия. Никаких других имен у меня нет, и я на них не претендую. Стивен Шейли-Хоупс, эсквайр. Прошу любить и жаловать, или же не любить и не жаловать – как вам будет угодно.

– Но внизу написано, что здесь принимает частный детектив Шерлок Холмс! – не сдавалась дама, решительно настроенная на беседу со знаменитым сыщиком.

– Частный детектив Шейли-Хоупс, – недовольно сдвинул брови валлиец. – Это шалопутные мальчишки-посыльные из лавки Батлера озорничают. Начитались бредней. Впрочем, и вы, как я погляжу, тоже ими интересуетесь.

Гостья несколько смутилась, еще раз на всякий случай огляделась, словно проверяя, не разыгрывает ли ее великий сыщик и, с горечью убедившись, что ее никто не разыгрывает, произнесла со вздохом:

– Но вы ведь частный детектив?

– Сие есть непреложный факт. Это как раз то ремесло, которое кормит и развлекает меня последние двенадцать лет. Желаете прочесть отзывы? У меня их набралось на увесистый том.

Молодая женщина покачала головой.

– Не думаю, что в этом есть смысл. Уверена, что никогда прежде вам не доводилось расследовать подобного дела.

– Черт побери! – искренне возмутился сыщик. – Откуда вам знать, какие дела мне доводилось или не доводилось расследовать?! Если на то пошло, то сама наша добрая королева Виктория повесила вот на эту грудь…

– О, простите, простите, – услышав имя королевы, поспешила извиниться взволнованная посетительница. – Я вовсе не имела в виду ничего обидного, но, извольте понять, дело и вправду совершенно необычное. Я надеялась, что оно, возможно, под силу мистеру Шерлоку Холмсу с его непревзойденным дедуктивным методом.

– Если все же вы желаете, чтобы я занялся этим делом, будьте любезны рассказать о нем подробно, не пропуская даже самых мелких деталей. Если вы устали с дороги, могу предложить вам чаю. Но если вы и далее намерены пересказывать бульварную писанину, не смею больше вас задерживать, дорогая леди.

– Пусть так. Не сердитесь. Я готова вам довериться. В конце концов, если мистер Холмс, как вы утверждаете, всего лишь плод фантазии, мне понадобится какой-то другой толковый сыщик. Причем, сведущий в делах восточных колоний. Почему бы мне не обратиться к вам? – окончательно смирившись с реальностью, с печальным вздохом произнесла гостья.

– Меня зовут Маргарет Рокстед, в девичестве Улфхерст. Я дочь знаменитого коммодора Джеймса Реджинальда Улфхерста и жена судостроителя Генри Рокстеда. Нынче утром, против воли мужа, я прибыла в Лондон только потому, что к мистеру Холмсу у меня есть дело чрезвычайной важности.

– Раджив! – резко скомандовал мистер Шейли-Хоупс. – Утренний номер «Таймс»!

Смуглый человек в синей чалме и с газетой в руке тихо появился из-за персидского ковра, разделявшего приемную комнату на две части.

Частный детектив перевернул несколько страниц и прочитал с выражением:

«Наш корреспондент в Кейптауне сообщил по телеграфу, что на побережье в тридцати милях от города вчерашним штормом были выброшены обломки и разбитая шлюпка винтового фрегата «Джон Чандос». Эта новость уже наделала много шума в Адмиралтействе, поскольку данный корабль, на котором держал флаг один из лучших морских офицеров Британской империи, прославленный коммодор Джеймс Р. Улфхерст, следовал из княжества Траванкор, что в Индии, в Лондон с особым грузом. Судьба корабля, его экипажа и доблестного командира на сей час неизвестны. Однако в борту выброшенной на берег шлюпки отчетливо видны пулевые отверстия…»

Стивен Шейли-Хоупс вернул газету молчаливому туземцу и тот с поклоном скрылся за ковром.

– По всей видимости, я должен выразить вам соболезнование, мэм. Надеюсь, вы не желаете, чтобы скромный лондонский сыщик отправился к зулусам разыскивать вашего дорогого батюшку? Если да, сразу заявляю, это будет дорого стоить и не сулит особых результатов. Придется снарядить не менее батальона стрелков с хорошей батареей, ибо со времен кудрявого императора Чаки там живут крайне воинственные и опасные, как оголодавшие черти, дикари.

– О нет. Расследованием этой истории будет заниматься Адмиралтейство. Что же касается отца… его не было на фрегате во время нападения.

– Даже так? – в голосе сыщика впервые прозвучала заинтересованность.

– Полностью уверена в этом! Но, – Маргарет чуть запнулась, – я смогу вам сказать больше, только если вы возьметесь за расследование и в присутствии констеблей дадите клятву молчать.

– Я не могу вам обещать ничего подобного, пока не узнаю о чем речь. Если вы не уверены в моей компетентности, легко можете справиться у герцогини Шропширской, кто отыскал завещание ее бабушки. Или у лорда Дамбартона…

– Дело в том, – перебила его дочь коммодора, должно быть, решив, что этот мужлан, даже не удосужившийся предложить ей стул, все же не зря ест горький хлеб частного детектива, – что отец уже неделю как дома.

Вернее, не он, а его призрак. И, как бы это так сказать… не весь призрак, а некоторые части. – Она помрачнела и вновь замялась, подыскивая нужные слова. – Впрочем, иногда мне кажется, что это вовсе не он.

Кроме того, имеется письмо, отосланное им с дипломатической почтой еще до выхода в море… Но все это лучше оценить вам самому непосредственно в замке Фатлмоунт. В последние дни его там почти всегда можно встретить… частично.

– Проклятье! – сказал мистер Шейли-Хоупс и упрямо наклонил вперед бритую голову, словно намереваясь боднуть собеседницу. – Ничего более абсурдного за последний год мне слышать не доводилось. Но вы без запинки говорите по-английски и, как мне представляется не склонны злоупотреблять ни бренди, ни виски… То, что вы рассказываете, настолько абсурдно, что я, пожалуй, возьмусь за это дело. Зовите констеблей! Но прежде ознакомьтесь с моими расценками.

* * *

Дверь вагона открылась, и на на платформе появился бритоголовый крепко сбитый мужчина в светлом летнем пальто и широкополой фетровой шляпе. Он двумя руками оперся на длинную трость черного дерева с фигурным набалдашником из слоновой кости и обвел перрон изучающим взглядом. Костюм приезжего, хотя и вызвавший бы нервический припадок у лондонских денди, но все же не лишенный элегантности, плохо вязался с его манерой двигаться – быстро, резко и немного раскачиваясь из стороны в сторону. Мужчина огляделся по сторонам с таким видом, словно ожидал увидеть как минимум роту солдат, замершую в ожидании его приказов, вытер пот со лба клетчатым платком и обратился к вышедшему вслед за ним спутнику в синей чалме, внешность которого навевала мысли о палящем солнце и экзотических странах:

– Ну вот, мы почти на месте. Кстати, Раджив, ты навел справки, замок заложен? Или, может быть, он фигурирует в каких-нибудь спорах о наследстве?

– Он совершенно чист, сэр. Улфхерсты – род весьма состоятельный. А брак леди Маргарет и Генри Рокстеда, совладельца верфи «Рокстед энд Купер Шипе», только приумножил их состояние. Адмиралтейство – постоянный заказчик «Рокстеда и Купера».

– Мистер Шерлок Холмс? – подошел к вагону белобрысый парень в серой охотничьей куртке и очках-консервах, поднятых на лоб. В руках молодой человек держал два ведра с водой.

– Мистер Шейли-Хоупс, – с досадой поправил его приезжий. – Стивен. Шейли. Хоупе.

– Какая досада! А хозяйка сказала, что приедет сам Шерлок Холмс с Бейкер-стрит!

– Если так, молодой человек, твоя хозяйка может прислать сюда двенадцать фунтов шесть шиллингов четыре пенса в качестве компенсации за проезд и двадцать фунтов за нашу, с позволения сказать, прогулку в Уэссекс. А потом может ждать Шерлока Холмса, сколько ей заблагорассудится!

Парень обескураженно поставил одно ведро на землю и почесал лоб. Паровоз свистнул, будто гигантский боцман, и, окутывая платформу сизым дымом, тронулся с места. Кроме бритого с клетчатым платком и его смуглолицего сопровождающего встречать здесь было абсолютно некого.

– Верно, это я что-то перепутал. Я Том. Кучер, механик, сторож… Давайте-ка я отвезу вас в замок, а там уж хозяйка пусть сама разбирается.

Частный сыщик недовольно дернул плечом и пробормотал:

– Ладно, пусть так.

Его спутник молча подхватил увесистый саквояж и последовал за парнем с ведрами. Стоило им выйти на вокзальную площадь, Стивен Шейли-Хоупс недовольно хмыкнул.

– Милейший, а где же экипаж? Или вы, подобно восточному рикше, намерены везти нас на спине? А может, по-вашему, мы должны идти в замок пешком?

– Отчего же пешком? Я ведь сказал, что отвезу. Вот он, наш красавец! – Он кивнул головой в сторону диковинного четырехколесного агрегата, стоявшего чуть в стороне у обочины.

– Это сколько же времени у вас займет впрячь коней в эту колымагу! – возмутился сыщик.

– Коней, вообще-то, нет. Зато есть их силы! И, смею заверить, их больше, чем запрягают в карету Ее Величества во время праздничного выезда в день тезоименитства!

Он подошел к экипажу, опрокинул оба ведра в закрепленный на козлах бак, хлопнул ладонью по котлу, стоявшему на запятках, проверил крепление труб и соединенных с ними патрубков и проворковал с такой гордостью, с какой отец вывозит красавицу-дочь на первый бал в Букингемском дворце:

– Знакомьтесь, джентльмены: паротон Рокстеда!

– Простите, что? – переспросил сыщик.

– Паровой фаэтон. Мощность – аж двадцать четыре лошадиные силы! Не требует ни дров, ни угля, заправляется водой. – Он распахнул дверцу экипажа, впуская пассажиров. – Простите, стекла не опускаются, иначе на такой скорости ветер сильно задувает при езде. Размещайтесь поудобнее и ни о чем не беспокойтесь. Паротон изрядно греется и немножко трясет, но рессоры надежные. Не пройдет и получаса, окажемся в Фатлмоунте. Если, конечно, лорд Джеймс не станет безобразничать…

Сыщик и его спутник устроились на обитых лиловым бархатом креслах в кузове паратона, довольно тесном даже для двух пассажиров.

– Здесь все дело в секретном химическом ингредиенте, – намереваясь закрыть дверь, радостно сообщил кучер, гордый своими познаниями. – Благодаря реакции, происходящей в патрубках, вода в трубе разогревается до кипения, пар вращает маховик, а тот в свою очередь передает вращательный момент на колеса. Если нужно остановиться, я стравливаю пар, если ускориться – наоборот. Впрочем, вам это, должно быть, неинтересно, – заметив скучающую физиономию Шейли-Хоупса, с сожалением закончил он свой рассказ.

– Ты что-то говорил о пакостях лорда Джеймса? – отозвался тот.

– Я ничего не берусь утверждать, сэр, – вздохнул Томас, меняясь в лице, – но сами посудите: вчера утром я отвез хозяйку сюда, на станцию, дабы она могла отправиться в Лондон к мистеру Шерлоку Холмсу…

– Шейли-Хоупсу, – вновь поправил детектив.

– Может и так, мне-то почем знать? Я не слежу за хозяйкой. Как мне сказали, так и я говорю. Ну, так вот. Отвез я хозяйку, вернулся, экипаж запер в каретном сарае. А вечером прихожу, открываю замок, чтобы ехать встречать хозяйку из Лондона, а свечей в фонарях-то и нет.

– Так может, ты просто забыл их сменить?

– Вряд ли такое возможно, сэр. Тем более, что утром свечи были на месте. Я же выехал затемно, чтобы успеть к утреннему поезду, и, стало быть, все проверил. Ну, свечи-то что, ерунда, я новые поставил. А сейчас вот за вами собрался ехать, смотрю, опять исчезли. Мало того, кто-то аккуратненько срезал верхушки вчерашних свечек с обгорелым фитилем и оставил их прямо на козлах.

– Ясно. У кого еще есть ключ от стойла этого необыкновенного экипажа?

– У хозяина. Больше в округе никто управлять им не умеет. Да что там управлять, фермеры подходить к нему боятся, считают, что повозка запряжена слугами дьявола. Но хозяина сейчас в замке нет, и вчера не было. Он должен вернуться со своей верфи в Дувре только к обеду.

– Хорошо, – кивнул Шейли-Хоупс, забирая аккуратно срезанные верхушки свечей. – Я все это проверю.

Он поудобней устроился на бархатном сидении, возница лихо взгромоздился на козлы, потянул на себя массивный рычаг, и паротон Рокстеда, окутавшись сизым паром и протрубив, как боевой слон перед атакой, рванул с места.

– Итак, Фатлмоунт, – задумчиво произнес сыщик. – Слуги дьявола, запряженные в повозку, – хорошее начало для истории с призраками. Да, Раджив, что там у нас насчет темных историй, связанных с этим замком?

– Начиная с тринадцатого века здесь было много всякого. Но в целом ничего примечательного – джентльмены чинно-благородно резали друг друга и штурмовали башни – средневековая рутина. Правда, рассказывали, что Генри – одиннадцатый барон Фатлмоунт – ярый сторонник казненного мятежниками Карла I, был по приказу Оливера Кромвеля замурован живьем в подвале. Многие с тех пор утверждали, что видели одиннадцатого барона в коридорах замка и в XVII, и в XVIII вв. По легенде, стоило кому-то в замке начать готовить еду после заката, как тот со стонами и голодным блеском на месте глаз появлялся в дверях.

– Почтенная смерть за короля, – хмыкнул детектив, – но это не повод жевать по ночам восковые свечи, аристократично срезая с них верхушки.

– Не повод, – охотно согласился Раджив. – Тем более, что в начале века в лондонском архиве отыскался документ, свидетельствующий о том, что Генри Фатлмоунт благополучно пережил Кромвеля и умер от ветряной оспы через год после восшествия на престол Карла II.

– Холодный душ для красивой легенды. Что-нибудь еще?

– Улфхерсты стали наследниками Фатлмоунта всего два, простите, уже три поколения назад. Последняя баронесса Фатлмоунт была женой генерала Дэвида Улфхерста, героя Ватерлоо. Коммодор Джеймс приходился ему внуком.

Паротон, фыркая и теряя скорость въехал на горбатый мост и трясясь, покатил вперед, как вдруг звон разбитого стекла заставил сыщика отпрянуть, и очутиться чуть ли не на коленях помощника. Осколки густо усыпали место, на котором он за миг до этого сидел.

– Что еще за шутки?! – Он поднял с пола камень с привязанной к нему запиской и протянул индусу – Ну-ка, глянь. Я пока осмотрю позиции неприятеля. Окутанный клубами пара Паротон замер на месте. Кучер подскочил к двери и одним рывком открыл ее.

– Вы не пострадали, сэр?!

– Уж точно меньше, чем ваш экипаж, – буркнул детектив, ступая на мост и разглядывая окрестности в небольшую подзорную трубу. – До берега далековато. Судя по месту расположения прилетевшего камня, бросок был произведен под углом… – детектив наморщил лоб, рассчитывая траекторию, – около тридцати градусов относительно русла реки. Со стороны замка. Чтобы докинуть камень до середины моста нужно обладать совершенно недюжинной силой, или использовать пращу. Но попасть из пращи в небольшое окошко быстро двигающегося экипажа, да еще под таким острым углом?!.. – Он бегло осмотрел кузов в поисках отметин от других камней. – Причем попасть с первого раза! Отличный выстрел! В смысле, бросок.

Сыщик аккуратно сложил подзорную трубу, сунул ее в карман и тростью с набалдашником в виде львиной лапы, сжимающей в когтях земной шар, начал расчищать окошко экипажа от торчащих словно зубы осколков.

– Я же говорил, – тревожно запричитал водитель, – это все покойный лорд Джеймс. Его проделки. Как раз с середины моста начинаются владения Улфхерстов.

– Полагаю, это не самое очевидное из всех возможных объяснений, – выбивая очередной стеклянный клык, задумчиво произнес мистер Шейли-Хоупс. – Прежде нам следует исключить другие варианты. Раджив, друг мой, посмотри, что в записке.

Сикх в мгновение ока развернул листок бумаги, доставленный столь нетривиальным способом.

– «Убирайтесь к чертовой матери, гадючье семя! Убирайтесь, пока есть время. Брашпиль вам в глотку! Я выпотрошу вас, как пулярок, и скормлю чертовой своре собак!»

– Уф, какая нелепая угроза! – скривился частный детектив.

– Похоже, записку написал ребенок, сэр. Почерк слишком корявый – не похоже на руку взрослого человека, – сказал смуглолицый ассистент и протянул сыщику записку. – Или же она написана левой рукой.

– Возможно, и ребенок, – разглядывая буквы, согласился Шейли-Хоупс. – Но скорее второе. Почерк действительно корявый, но разный наклон и размер букв, зеркальное написание овальных элементов и неровные строчки говорят о том, что автор плохо видел текст и писал левой рукой. Еще я сильно сомневаюсь, что местная детвора изъясняется настолько странным образом. Кроме того, о нашем приезде в утренних газетах не писали и времени для устройства засады было маловато. А судя по тому, что я никого не увидел на берегу, мы имеем дело с человеком весьма ловким. Полагаю, писалось впотьмах и левой рукой, чтобы мы подумали, что это проделки какого-то вздорного мальчишки? В любом случае я не представляю себе малолетнего сорванца, который бы умудрился так точно метнуть камень. Даже из пращи. Ладно, все это нам еще предстоит хорошенько обдумать. – Он посмотрел на шофера. – Милейший, нас заждались в замке!

Остаток дороги мистер Шейли-Хоупс был молчалив, и лишь слегка постукивал указательным пальцем по резному набалдашнику трости.

– Вы полагаете, это сделал мистер Рокстед? – поинтересовался Раджив, когда за окном во всем незамутненном великолепии крепостной архитектуры XV века замаячили башни Фатлмоунта.

– Я не исключаю его из списка подозреваемых, – уклончиво ответил детектив. – Человек, построивший аппарат, способный носиться по дорогам без лошадей, может соорудить и пневмокамнемет, стреляющий не хуже полковника Шарпа. Ты помнишь старика Шарпа?

– Да, сэр. Хотя, когда он сражался в наших краях, я был еще совсем мальчишкой. Бросок и впрямь отменный, но у мистера Рокстеда, кажется, нет оснований оказывать гостям настолько нелюбезный прием.

– И все же он не хотел, чтобы это дело было расследовано. Вероятно, тут кроется какой-то подвох…

Паротон с фырчанием переехал мостик, некогда подвесной, но последние две сотни лет каменный. Томас нажал на грушу сигнального рожка, и тот взвыл так, словно кому-то наступили на больную мозоль. Ворота распахнулись, и самобеглая повозка вкатилась во двор.

– Вот мы и прибыли.

Юноша соскочил с козел и подбежал к дверце, спеша открыть ее перед гостем. Но стоило мистеру Шейли-Хоупсу ступить на бручатку, как кучер отлетел в сторону и грохнулся наземь, словно кто-то рванул его за шиворот.

В воздухе, откуда ни возьмись, появилась рука с офицерской шпагой. Клинок взмыл, сбивая фетровую шляпу и явно намереваясь опуститься плашмя аккурат на бритую макушку сыщика. Но тот ловко увернулся и поднял трость, парируя удар. Летающая шпага моментально отскочила в сторону и снова перешла в атаку. Спустя мгновение мистер Стивен бодро скакал по брусчатке, едва успевая уклоняться и отражать все новые и новые удары. Но агрессивная конечность почему-то упорствовала в стремлении проучить незваного гостя.

Кто знает, чем бы обернулась схватка, но тут из-за паротона выскочил Раджив и быстрым коротким движением нанес рубящий удар кинжалом по сильной части клинка, почти у самой гарды, в тот самый момент, когда трость и шпага сошлись в демисеркле[1]. Клинок развернулся в воздухе и со звоном упал на камни. Ладонь дернулась и исчезла, точно растворилась в воздухе.

– Это что-то новенькое в моей практике, – недовольно пробормотал мистер Шейли-Хоупс, поднимая с земли оружие. – О, здесь надпись: «Доблестному лейтенанту Джеймсу Реджинальду Улфхерсту в память о службе на бриге „Артемис“ в Крымскую кампанию…» И какие-то пятна… Кажется, это воск. Здесь, и вот, ниже, у острия…

Воинственная пятерня неожиданно возникла снова, размашисто отпустила мощную затрещину по бритому затылку детектива, схватила шпагу и вновь исчезла.

– Ну, знаете ли, – взвыл сыщик и от неожиданности рухнул лицом прямо на пыльную брусчатку двора, но быстро вскочил, потрясая тростью и гневно крутя головой в поисках обидчика. – Вот, значит, как?! – не обнаружив супостата, процедил он. – Стало быть, там, на мосту, была левая рука, а здесь – правая! Что ж, теперь отыскать этого чертова коммодора для меня дело чести! Где там леди Маргарет?!

Леди Маргарет встречала гостей в комнате, основательно подготовленной для мистической круговой обороны. По периметру стен, вокруг окон и дверей живописными гирляндами, будто в день праздника урожая, висели связки чеснока, а на столах, у трюмо, на секретере и подоконниках в живописном беспорядке громоздилась церковная утварь, гордо увенчанная крестами. Не хватало лишь каменного распятия с местного кладбища. На подоконнике у дверей стояли пинтовые бутыли с водой. Быть может, хозяйку мучила сильнейшая жажда, но сыщику пришло в голову, что это, скорее всего, святая вода. Несколько остро заточенных кольев, прислоненных к стене, и инкрустированный серебром револьвер Лефоше с перламутровой рукоятью, лежавший на туалетном столике между нюхательной солью и увесистыми храмовыми канделябрами, явно говорили о том, что хозяйка апартаментов не намерена сдаваться без боя.

– Садитесь, господа. – Леди Маргарет закрыла на засов разрисованные крестами двери. Железные задвижки, очевидно, были совсем недавно прикручены к резной древесине. – Прошу извинить за необычную обстановку. Вот здесь я и живу.

– Простите, мэм, – пробормотал сыщик, ошеломленный увиденным, – вопрос бестактный, но я обязан его задать: вы полагаете, что ваш отец вампир?

– В прежние времена он предпочитал ром, – ответила молодая леди, покачивая головой и стараясь не принимать близко к сердцу лишенную галантности речь сыщика.

– Тогда зачем нужны все эти колья и чеснок?

– Увы, с тех пор многое изменилось. Теперь я ни в чем не могу быть уверена. Видите ли, все началось лишь неделю назад, и я еще не успела хорошо познакомиться с новыми привычками отца. Но, должна заметить, что они и впрямь успели измениться, если, конечно, это действительно призрак лорда Джеймса.

– С чего вы так решили?

– Видите ли, в тот день я как раз пригласила в гости миссис Элизабет Райт, дочь нашего приходского священника. Мы росли с ней вместе, потом она вышла замуж за американского епископа Райта.

– Простите, эти детали имеют какое-то отношение к делу? – оборвал ее частный детектив.

– Мне пока трудно об этом судить, – поджала губки хозяйка Фатлмоунта.

– Тогда давайте так: если я буду нуждаться в деталях и подробностях, я буду задавать вопросы. Так что же произошло с миссис Райт?

– Мы сидели, пили чай, как вдруг в совершенно пустой комнате раздался ужасающий, леденящий кровь загробный голос: «Жирная корова!»

– Это был голос вашего отца?

– Он напоминал голос моего отца, – уточнила миссис Рокстед. – Но поверьте, доблестный коммодор Улфхерст всегда отличался сдержанным и, я бы даже сказала, довольно суровым нравом. Он бы никогда не стал так высказываться о даме.

– Быть может, у лорда Джеймса были основания недолюбливать вашу гостью?

– При жизни он и впрямь ее не слишком жаловал и считал ее неумной, вздорной и чересчур увлеченной придворными сплетнями дамой. Отчасти он был прав, но согласитесь, подобные слова не подобают джентльмену! Непростительно дурной тон! А уж то, что было потом, так и вовсе… – Она заметно покраснела.

– Что же было дальше? После этих шокирующих, – сыщик ухмыльнулся, – слов?

– Бэт вскочила, словно ее ошпарили кипятком, и начала крутить головой, выискивая обидчика. Она, знаете ли, не отличается стройностью.

– Ну и? Постарайтесь не отвлекаться на лишние детали.

– В воздухе из ниоткуда появилась левая рука и пребольно ущипнула мою приятельницу… – она вновь зарделась. – Ну, как сказать? Ущипнула…

– За задницу? – без обиняков уточнил детектив.

– Вы полагаете, эта деталь имеет отношение к делу? – съязвила благовоспитанная дама.

– Мне лучше знать. Вы уверены, что это была левая рука?

– Абсолютно. Я ее видела, как вижу вас. К тому же, правая всегда появляется со шпагой. Вчера она полдня гонялась за дядюшкой Тобиасом. Это младший брат моей покойной матушки…

– Этот-то родич чем ему не угодил?

– Отец не слишком уважал дядюшку Тобиаса. Считал его бездельником и светским попрошайкой Тот пробовал себя как художник, но не слишком преуспел. Я никогда не слышала, чтобы кто-либо выразил желание купить его картины. Последние годы он зарабатывает на жизнь, рисуя заседания суда графства для местной газеты. Это занятие приносит ему не больше, чем он тратит на пиво, однако здесь он живет, простите, вернее, жил, на всем готовом.

– Жил? – насторожился детектив. – Рука со шпагой убила его?

– О, нет! Она полдня носилась за ним по замку, лупила клинком по спине и плечам, колола, точно подушечку для иголок, сопровождая эти действия ужасающим криком: «Проваливай отсюда, тупой прохиндей! Твое место в ночлежке! Сдохни под мостом, ленивый прохвост!»

А его жена Бриджит… тут и вовсе дурацкая выходка – ей он просто дал пинка! Да так, что бедняжка слетела с лестницы и едва не сломала шею. А лестницу… представьте, лестницу он натер восковыми свечами! Разве истинный джентльмен, каким был мой отец, мог так поступить?!

– Вот и свечи отыскались, – заметил Стивен.

– При чем тут свечи?! – возмутилась леди Маргарет. – Вы только представьте: из воздуха, точно из-за портьеры, неожиданно появилась нога в сапоге. «Бац!» – и несчастная Бриджит едва не лишилась жизни! А голос еще рявкнул: «Чертова воровка!»

– За ней действительно водились такие грехи? – уточнил сыщик.

– Когда-то, несколько лет назад, из серебряного сервиза, подаренного королевой Елизаветой лорду Фатлмоунту, пропало блюдо. Отец почему-то был уверен, что это дело рук тети Бриджит, но полиция так и не смогла найти пропажу.

– А вы, мэм, вы лично подвергались какой-либо агрессии?

– Благодарение господу, нет. Более того. Как-то вечером я задремала, и мне показалось, что некая рука гладит меня по голове. Я думала, приехал Генри, открыла глаза и вскочила, но в комнате никого не было. Быть может, мне почудилось. – Она снова печально вздохнула, подняв брови домиком. – Я так напугана.

– Если интуиция мне не изменяет, лично вам бояться нечего. Когда, вы говорите, начал появляться этот беспокойный дух?

– Около недели назад.

– Так, так. А когда вы узнали об исчезновении фрегата?

– Позавчера, ближе к ночи. Мне прислали телеграмму из «Таймс» с трагическим сообщением. Затем прибыл офицер из Адмиралтейства…

– Ну да, ну да. Сообщили они сразу. Шторм закончился два дня назад, стало быть, у нас есть все основания полагать, что коммодор покинул этот мир в результате кораблекрушения.

– Простите, я не все сказала при нашей первой встрече. Поймите меня правильно, я просто не имела права говорить. Но сейчас, когда вы под присягой, хотела бы пояснить, – лицо хозяйки замка приняло настолько серьезное и гордое выражение, словно она несла флаг империи впереди полка конной гвардии. – Отца вообще не было на фрегате.

– Как это так?

– Дело в том, что он отправился в плавание на подводном корабле, построенном на верфи моего супруга.

– Подводный корабль? Что за ерунда? Как он может плавать?! Я видел паровые корабли, у них труба, и они дымят! Стоит им погрузиться под воду, как вода хлынет в трубу и паровая машина взорвется как бомба!

– Не удивляйтесь. Это секретное судно очень даже может плавать. Но это тайна! Вы приехали сюда на паротоне, который создал мой дорогой муж. На корабле стоит двигатель той же конструкции, но только он куда более мощный и совершенный, в сравнении с первым образцом. Корабль почти не зависит от топлива. Все, что ему нужно для плаванья, – это забортная вода. Во всяком случае, так говорил Генри.

– Должно быть, он шутил. Конечно, если за бортом нет воды, то плыть невозможно. Но поверить, что подобная игрушка может двигать корабль…

– Тем не менее это так. Корабль Рокстеда без поломок прошел от Дувра до Траванкора, продемонстрировав замечательную надежность и не нуждаясь в дополнительном топливе. Вот на этом-то корабле коммодор Улфхерст и возвращался в Англию.

– Но почему столь экзотическим образом?

– Отец верил в будущее подводных кораблей и стремился доказать свою правоту. И вот ему представилась такая возможность.

Дело в том, что последние два года отец состоял главным военным советником при махарадже Траванкора. Он крепко держал в руках этого правителя. Однако тот тайно пытался снабжать мятежников принца Даккара оружием, деньгами и продовольствием. Когда махараджа разоблачили, он решил щедро откупиться, чтобы сохранить трон. Он сказочно богат, и потому готов был пожертвовать частью своих несметных сокровищ, дабы убедить всех в Лондоне в своей непричастности к восстанию.

– О какой сумме шла речь, если не секрет?

– Пятьдесят миллионов фунтов золотой монетой и слитками, не считая кое-каких драгоценностей.

Сыщик чуть привстал от неожиданности. Подобная сумма не укладывалась в голове.

– Впечатляет. Интересно было бы знать, во сколько же оценивается все состояние махараджи?

– Этого не знает никто. Княжество находится на удобных торговых путях, и сокровища там копились веками. Отец прислал донесение в Англию задолго до выхода в море. Он писал, что никогда прежде не видел столько сокровищ. Пещера Али-Бабы рядом с ним просто захудалая галантерейная лавка. Даже несколько фотографических карточек прислал…

Он написал, что задача перевезти из Индии в Британию такие груды золота почти не решаема. Морские пути опасны, а сохранить в тайне информацию о «золотом фрегате» почти невозможно даже несмотря на все предосторожности адмиралтейства и армейского командования.

Поэтому в Лондоне решили пойти на хитрость. Фрегат «Джон Чандос» действительно вышел в море из Траванкора с драгоценным грузом на борту. Через несколько часов после выхода фрегата из порта все ценности должны были перегрузить, и, вероятно, перегрузили, на подводный корабль системы моего супруга под названием «Помпилий». Думаю, не стоит напоминать, что вы дали присягу и никому более не должны говорить ни о механизмах Рокстеда, ни о самом существовании подводных кораблей. Это военная тайна.

Дальше, как можно судить из газет, случилось то, чего, увы, все опасались: кто-то атаковал фрегат и, не обнаружив золота, пустил его на дно. Но исчезновение «Помпилия»… – благородная дама развела руками.

– Прошу извинить меня за дерзость, саиб, – прервал молчание Раджив, дотоле, подобно статуе, безмолвно стоявший за плечами мистера Шейли-Хоупса, – могу ли я задать несколько вопросов?

Стивен вопросительно посмотрел на хозяйку дома.

– Мой спутник вырос в тех краях. Возможно, ему в голову действительно пришло что-то толковое.

– Если вы настаиваете, – вздохнула леди Маргарет, не слишком довольная вмешательством туземца.

– Что вам известно о драгоценностях, которые перевозил ваш отец?

– В письме лорд Джеймс упоминал жемчужное ожерелье длиной в шесть ярдов и корону, усыпанную рубинами, изумрудами и розовыми бриллиантами Голконды.

Да, вот еще. Он писал о некой золотой статуе, из-за которой у него чуть было не вышла ссора с местным жрецом-брамином. Массивная статуя из чистейшего золота. Она чем-то приглянулась отцу. А поскольку махараджа в благодарность за помощь обещал ему любой дар из сокровищницы, коммодор выбрал статую. Он вообще любил всякие диковинные безделушки. Брамин заявил, что статую нельзя выносить из храма, но отец настаивал. Тогда брамин попросил отца дать ему немного времени на то, чтобы совершить какие-то свои обряды, дабы на храм не пало проклятие. Отец согласился.

– Что это было за статуя?

– Я не могу точно описать ее… кто-то спит на ложе из кобр. У меня есть фотографическая карточка этого изваяния, сделанная перед его отправкой.

Раджив низким поклоном выразил благодарность за ответы. В дверь постучали. Леди Маргарет прислушалась. Два раза, затем еще два, один и три с длинными паузами.

– Слава богу, это не призрак, это наш дворецкий. Я каждый раз меняю код, после того как он заходит сюда.

– Ваш муж прибыл, мэм. Спрашивает, желаете ли вы его видеть сейчас или он может пока отдохнуть во флигеле?

Сыщик удивленно взглянул на собеседницу.

– Я так понимаю, на вашего мужа отец тоже имел зуб?

Хозяйка замка пожала плечами.

– Сложно сказать. Когда мы с Генри познакомились, я была еще совсем девчонкой, а он только окончил Оксфорд и был всего лишь талантливым инженером, работавшим в Адмиралтействе. Отец дал ему денег, познакомил с мистером Купером и весьма помогал своими связями в Адмиралтействе. Можно сказать, они были друзьями. Сейчас верфь приносит немалую прибыль, однако папа никогда не напоминал Генри, что тот ему всем обязан. А теперь, – она горестно вздохнула, – этот подводный корабль…

– Что ж, – Шейли-Хоупс посмотрел на молчаливого сикха, – разберемся. Могу ли я взглянуть на письмо и карточки, пока вы будете беседовать с мужем?

– Да, пожалуйста, – леди Маргарет вытащила из ящика стола исписанный листок и снимки, будто только и ждала этого вопроса. – Если не возражаете, я бы пригласила Генри, чтобы он тоже принял участие на нашем, с позволения сказать, военном совете.

– Да, конечно, – охотно согласился мистер Шейли-Хоупс, вытирая платком макушку и передавая документы Радживу. – Подержи.

* * *

Сэр Генри Рокстед вошел в комнату энергичной походкой человека, который знает себе цену и не любит терять время зря. Он без особой охоты, но весьма вежливо поздоровался с сыщиком, приобнял жену за плечи и снова повернулся к гостю.

– Прошу извинить мою супругу. Мне кажется, что начитавшись занимательных историй о Шерлоке Холмсе, она обратилась не по адресу.

– Да, адрес у меня другой, – нахмурился частный детектив.

– Вы понимаете, что я имею в виду. В любом случае, насколько мне известно, сэр, вы уже лично могли убедиться в том, что призрак, к сожалению, никакая не выдумка и не мистификация. Более того, как это ни странно, он демонстративно игнорирует правила хорошего тона, которые в Британии соблюдаются всеми респектабельными привидениями и прочими не совсем… живыми… обитателями замков. Как это ни печально мне признавать, его манера появляться в любое время суток просто возмутительна. Однако же, полагаю, сэр, что в сложившихся обстоятельствах в ваших услугах мы не нуждаемся. Если пожелаете, можете переночевать здесь, а с утра пораньше Томас отвезет вас на вокзал. Можете не сомневаться, я оплачу все ваши расходы.

– Я, пожалуй, с благодарностью воспользуюсь вашим гостеприимством, – медленно, с трудом скрывая недовольство, проговорил Стивен Шейли-Хоупс.

– Как скажете, – с легкой досадой бросил совладелец верфи. – Томас проводит вас во флигель. И еще, – точно вспомнив нечто важное, обратился он к детективу, – быть может, когда стемнеет, вы пожелаете вместе с нами принять участие в столоверчении? Я привез из Дувра знаменитую заклинательницу духов Розамунду. Она обещала установить контакт с духом коммодора и подробно расспросить его об обстоятельствах гибели.

– Весьма интересно, – кивнул сыщик. – А сейчас позвольте откланяться. Раджив, верни леди Маргарет документы.

* * *

Двери флигеля закрылись на хорошо смазанных петлях без единого скрипа.

– Ты успел просмотреть бумаги? – убедившись, что в доме больше никого нет, поинтересовался детектив.

– Да, Стив.

– Есть какие-то зацепки?

– Есть. Постамент для статуи выполнен из сандалового дерева и украшен декоративными золотыми головками гвоздей в виде лотосов. Лотос – цветок забвения. Он соединяет огонь и воду, символизирует перерождение…

– Допустим. А если отбросить символику?

– Отбрасывать символику в наших землях нельзя. Это язык богов.

– Что-то еще?

– Золотую статую Шивы, а именно она была на фотокарточке, действительно запрещено вывозить из храма – она благословляет княжество на процветание.

– Даже если в случае отказа наши корабли начнут обстрел?

– Стрельба не может длиться вечно, а в Индии нет большой разницы между мгновением и вечностью. Цепь перерождений надежно защищает от пушечного огня. Но на этом постаменте слишком необычные золотые головки в виде лотоса – они очень большие.

– Что с того?

– Много золота у нас используют там, где нужно скрыть что-то маленькое и не слишком привлекательное.

– И ты знаешь, что это?

– Догадываюсь. Вспомните тот клинок, которым призрак бедного лорда Джеймса атаковал вас во дворе замка. На нем был воск от свечей, и, возможно, вы это тоже заметили, два белых пятнышка на самом острие. Уверен, что это был змеиный яд. Полагаю, незадолго до гибели коммодор отбивался шпагой от змеи, скорее всего от кобры.

– Полагаешь, брамин наложил на статую заклятье, порождающее змей?

– Вряд ли бы он наложил заклятье на статую Шивы, от которого зависит благополучие всей страны. Но он наверняка принял меры.

– Какие же?

– Давайте поговорим об этом после спиритического сеанса. Но у меня есть к вам одна просьба: когда пойдете на сеанс, наденьте свой Крест Виктории и индийские медали.

– Полагаешь, коммодор не станет атаковать собрата по оружию?

– Кто знает? Мне кажется, он бы и рад выговориться, но уж точно, не с братцем Тобиасом, или кем иным из домочадцев.

– А как же сэр Генри?

– Полагаю, сэр Генри – единственный человек в замке, если, конечно, не считать нежно любимую дочь, с которым он захочет поговорить. Кстати, как вы думаете, почему мистер Рокстед так настойчиво желал от нас избавиться?

– Представления не имею, это ж ты у нас голова!

– Ну что вы, лейтенант, я всего лишь неплохо анализирую полученную информацию. – Раджив склонил голову. – Мистер Рокстед довольно молод, хотя и далеко уже не юн. Когда он жал вам руку, я заметил у него на пальце железное кольцо Оксфордского студенческого братства.

– Это не удивительно. Мистер Рокстед получил хорошее образование.

– О, я нисколько в этом не сомневаюсь, но такое же кольцо носит принц Даккар, известный вам по восстанию сипаев как Нана Саиб.

Стивен Шейли-Хоупс передернул плечами. Воспоминания о восстании не относились к числу приятных.

– Если бы в той схватке ты меня не вытащил…

– Но зато вы спасли полковое знамя. Однако я о другом.

Не так давно в море появился чудовищный механический нарвал, который топит британские корабли. Среди моих земляков шепчутся, что это подводный корабль принца Даккара.

– Постой, ты хочешь сказать, что Генри Рокстед продал свои изобретения Нана Саибу и потому опасается расследования? Но это немыслимо! К тому же, насколько я понял, корабль Рокстеда не приспособлен для таранного боя.

– Леди Маргарет сказала, что, едва окончив Оксфорд, сэр Генри проявил себя талантливым инженером, причем настолько заметным, что коммодор Улфхерст решил поддержать его, а затем даже отдал ему в жены свою обожаемую дочь. Логичнее было бы предположить, что Нана Саиб и Генри Рокстед, еще будучи членами студенческого братства, совместно разрабатывали идею подводного корабля, а уж потом их пути разошлись и каждый действовал самостоятельно, – тихо заметил сикх.

– Признаться, у меня отлегло от сердца. Не хотелось бы мне подозревать в измене столь достойного человека.

– Конечно, тем более что сам мистер Рокстед наверняка узнал в механическом нарвале, о котором трубят все газеты, детище своего университетского приятеля. И теперь у него есть все основания опасаться, что все узнают об их сотрудничестве.

– Ты думаешь, этот нарвал таранил фрегат в районе Кейптауна?

– Обломки могло принести и штормом, но версия с тараном представляется мне наиболее вероятной. Принц Даккар узнал от жреца о золоте, которое будет перевозиться в Британию, и решил перехватить его. Вероятно, коммодор Улфхерст подозревал, кто в первую очередь будет охотиться за плавучей сокровищницей, и потому решил рискнуть и погрузить золото на «Помпилий», оставив фрегат в качестве приманки.

– Ну да, – бывший лейтенант снова протер бритую голову платком. – Вряд ли Нана Саиб стал бы искать второй подводный корабль.

– Во всяком случае, до той поры, пока не понял, что «Джон Чандос» был нужен только для отвода глаз, – негромко предположил Раджив. – Узнав, что его обвели вокруг пальца, он должен был бы вернуться в порт, чтобы получить новые сведения о планах лорда Улфхерста, или же начать рыскать в океане в поисках корабля, груженого сокровищами. Но это было бы полным безрассудством. Так что принц, скорее всего, выбрал первый вариант. И когда он узнал о хитрой уловке от местных рыбаков, а те наверняка видели, как перегружается золото с фрегата, ему оставалось лишь вычислить маршрут «Помпилия». Сделать это, очевидно, было несложно. Вряд ли командир подводного корабля выбрал слишком замысловатый путь. Кроме того, у Нана Саиба было достаточно много времени для поисков, поскольку на борту «Помпилия», скорее всего, уже все были мертвы.

– Хорошо, забыли о проклятии. Уж что-что, а потопить «Джона Чандоса» не способен ни один Шива. Но откуда на подводном корабле появились кобры?

– Простите, сэр, – Раджив указал на приоткрытое окно, – к нам направляется Томас, должно быть, он собирается пригласить нас на спиритический сеанс. Еще раз прошу вас, наденьте свои боевые награды.

Перевернутое блюдечко лежало на расчерченном столе, исписанном буквами. Взявшиеся за руки люди сидели вокруг него с таким видом, словно намеревались водить хоровод прямо так, не вставая с массивных стульев.

– Дух Джеймса Реджинальда Улфхерста, – взвыла известная заклинательница, поднимая к потолку насурьмленные глаза, – призываю тебя, приди в свой дом!

В воздухе из ниоткуда появилась голова с седеющими рыжими бакенбардами, плавно переходящими в усы. В зубах голова держала длинную трубку, из которой шел слишком прозрачный для того чтобы быть табачным дым.

– Че надо, драная каракатица?! – процедила голова, не разжимая зубов.

– Ответь нам, что произошло…

– Дура, – процедила голова, – если я разомкну зубы, трубка выпадет.

Госпожа Розамунда вынуждена была согласиться с доводом призрака.

– Тогда напиши-и-и… – сказала она, растягивая слова.

В воздухе снова появилась знакомая всем обитателям замка правая рука со шпагой.

– Сейчас пойдет все крушить, – страдальческим тоном констатировала дама со странным воротником на шее. – Лучше спрятаться под стол.

Однако смертоубийства не произошло. Рука подлетела к Стивену Шейли-Хоупсу, протянула ему оружие рукоятью вперед, а голова замогильным голосом произнесла:

– Подержи. – Затем освободившиеся пальцы сложились в кукиш, и потусторонний голос с небывалым воодушевлением продолжил: – А вот тебе, камбала болотная!

Заклинательница духов открыла рот, чтобы выразить негодование, и тут же взвизгнула, поскольку рука схватила ее за нос. Адский хохот заставил задрожать хрустальные подвески люстры.

– Нет, нет! – чуть не плача закричала леди Маргарет. – Это не отец! Он же не курил, тем более трубку! А уж так обращаться с дамой!..

Сеанс был сорван окончательно и бесповоротно.

– Отдай! – послышалось в воздухе. Наградная шпага перекочевала к хозяину и тут же исчезла из виду.

Медиум Розамунда, не дожидаясь утреннего поезда и извиваясь в истерике, отбыла из Фатлмоунта и потребовала, чтобы Томас отвез ее в ближайшую гостиницу. Леди в странном воротнике категорически отказалась вылезать из-под стола до прихода священника. Всем остальным хозяйка замка учтиво пожелала спокойной ночи.

Но Стивен Шейли-Хоупс и Раджив вовсе не собирались спать.

– А если не появится? – расхаживая из угла в угол, спросил бывший лейтенант.

– Появится, – уверенно пообещал Раджив, вглядываясь в огонь камина, точно высматривая среди языков пламени саламандру. – Просто так он бы не передал тебе свою шпагу.

– Но это лишь твое предположение.

Голова с электрическим треском, будто разрывая тонкую материю реальности, возникла из воздуха прямо над камином.

– В каком полку служили? – рявкнула голова.

– Лейтенант Шейли-Хоупс, 19-й Девонширский.

– Хоупе, Хоупе… Как же, помню – Крест Виктории за спасение знамени?

– Так точно, господин коммодор, – браво отрапортовал Стивен, вытягиваясь во фрунт, – счастлив знакомству!

– Ты славный парень, лейтенант! Пошто в сыщики подался? Эти вездесущие крысы… – Шейли-Хоупс бросил взгляд на Раджива. Но коммодор перебил самого себя: – А, впрочем, к черту! Не в том дело, ты мне сейчас можешь пригодиться.

– Слушаю вас, сэр.

– Я дьявольски хочу понять, откуда на лодке появились змеи. Разузнай и проси у меня любую награду!

– Я сделаю все, что в человеческих силах, милорд. Но расскажите, что все-таки произошло?

– Все было отлично. Мы ускользнули от чужих глаз. «Чандос» продолжил плавание, а мы на «Помпилии» тихо погрузились в пучину и двинулись к берегам Англии. Мы шли без всяких происшествий и уже подходили к Суэцу, как вдруг отовсюду повыползали эти гады. Казалось, они появились везде и сразу, огромные, в три ярда длиной, кобры. Мы отбивались, как могли.

– Яд на клинке, – словно невзначай промолвил Раджив.

– А ты кто такой? – повернулся к индусу морской волк.

– Раджив Сингх, милорд. Сержант 2-й роты 19-го Девонширского полка.

– Верность – похвальная черта, парень. Да, ты угадал, я отбивался шпагой от злющей кобры, пока в конце концов она не цапнула меня, и я не сорвался в чертову машину. Откуда на корабле взялись проклятые шестерни и колеса, я знаю и без вас. Но змеи, откуда взялись змеи?!

– Сандаловый постамент, украшенный золотыми гвоздями с головками в виде цветка лотоса, – тихо ответил Раджив.

– Да, отличный сандаловый постамент, – едва заметно кивнула голова. – Но ты же не хочешь сказать, что эта стоглавая кобра, на которой спал ваш ложный бог, решила покарать меня?!

– Сама она никак не могла этого сделать. За нее об этом позаботились брамины. Постамент был набит кобрами.

– Чушь, сержант! Даже если бы они там сидели, то не смогли бы выбраться оттуда. Я сам осматривал эту штуковину.

На губах Сингха впервые появилась чуть заметная усмешка, полная то ли сожаления, то ли превосходства.

– Весь секрет в гвоздях. Постамент был аккуратно собран, и статуя поддерживалась изнутри на лагах, удерживаемых переплетенными веревками. Под каждым гвоздем был расположен пузырь с кислотой. Когда подводный корабль опустился на глубину, давление в нем повысилось, и гвоздики, войдя в специально сделанное отверстие, прокололи эти пузыри, и тогда кислота начала медленно, но верно разъедать веревки. Неспешно, час за часом, все больше и больше. Затем верхняя часть постамента провалилась и, словно пресс, раздвинула боковые стенки постамента.

– И вот тогда-то эти взбешенные кобры и полезли, – мрачнея на глазах, продолжил коммодор. – Проклятье! И это сделал человек, которому я помог спастись от каторги, помог удержаться на престоле!

– О, нет. Хотя, вероятно, он знал о коварных планах верховного хранителя священного храма Шивы. Я не удивлюсь, если через некоторое время возле «Помпилия» появится железный нарвал принца Даккара, а вслед за тем золотая статуя Шивы чудесным образом снова окажется в храме. Не уверен, что остальные сокровища тоже туда вернутся, но обретенная чудесным образом святыня поможет быстро возместить убытки.

– Проклятье, – заскрежетал зубами коммодор.

– Как видите, милорд, ваша загадка разрешена, – дождавшись, когда сикх закончит свою речь, гордо произнес Шейли-Хоупс, – давайте поговорим о награде: могли бы вы больше не пугать обитателей замка?

– Что, совсем? – разочарованно выдохнул Джеймс Рейджинальд Улфхерст.

– В идеале, да.

– Это Маргарет вас попросила? Черт побери, а было так весело! Признаюсь вам, приятели, впервые, сколько себя помню, я смог отдохнуть от души, – он на миг задумался, – вернее, нет, отдохнуть от тела. Никто больше не смеет требовать, чтобы я придерживался всех этих дурацких правил хорошего тона, сдержанно кивал и улыбался, когда хочется пнуть с размаха. Или вот эта трубка – моя супруга не выносила запах табака, да еще твердила, что курение вредит моему здоровью. Но теперь-то оно ему не вредит! Я могу повисеть этак с трубкой хорошего табачного дыма в своей обожаемой библиотеке, полистать книги, похохотать, если смешно, или узнать мнение какого-нибудь гостя о прочитанном.

– Вы не могли бы ограничиться полуночными часами и Днем Всех Святых?

Коммодор недовольно скривился.

– И после смерти никакой жизни! Ладно, передайте Маргарет, что в День Всех Святых я, как в прежние годы, приду взъерошить ей волосы. Ну и по субботам буду захаживать в гости… А пока вернусь на «Помпилий» и устрою там достойную встречу принцу Даккару!

Паротон с новым, еще не запыленным окном ждал у крыльца.

– Вы, вы!.. – сияющая от радости Маргарет утерла слезу радости. – Я и подумать не могла, что вы так быстро распутаете это дело. Это невероятно, просто невероятно! Признайтесь, на самом деле ваше настоящее имя Шерлок Холмс?!

– Думайте так, как считаете нужным, мэм. – Стивен оперся на трость, поклонился даме и пожал руку ее мужу. – Раджив, возьми саквояж.

Участь белого человека

Надпись на закрепленной у входа жестяной табличке гласила: «Частный детектив Шерлок Холмс». Однако не надо было работать частным детективом или просто служить в Скотланд-Ярде, чтобы заметить, что имя и фамилия на вывеске написаны совсем другой краской, нежели название профессии, причем столь неровно, словно на бегу. Наметанный глаз профессионального сыщика сразу бы определил, что надпись неоднократно соскабливалась, исправлялась и снова с потрясающим упорством восстанавливалась в том виде, в каком увидел ее молодой человек в строгом деловом костюме, остановивший кэб аккурат напротив дома на Бейкер-стрит, 22/1. Он вытащил из портмоне визитную карточку, сверил адрес, и лишь затем протянул руку к дверному молотку. Слуга-индус отворил зарешеченное оконце тяжелой двери и уставился на гостя вопросительно, ожидая, что тот объявит причину своего появления.

– Здесь проживает мистер Стивен Шейли-Хоупс, эсквайр? – сухо поинтересовался незваный гость.

– Здесь, – подтвердил слуга.

– Меня зовут Сэмюэль Смит. Я являюсь помощником нотариуса. Вот, прошу…

Человек в костюме просунул сквозь решетку визитную карточку и объявил:

– Моему боссу необходимо встретиться с достопочтенным мистером Шейли-Хоупсом.

Лязгнул засов, дверь отворилась, и слуга в полевой форме одного из полков британской армии, но без знаков различия, указал посетителю на лестницу, ведущую на второй этаж. Хозяин жилища, широкоплечий коренастый мужчина с бритой головой, похожей на огромный бильярдный шар, хмуро уставился на чужака. По всему было видно, что к нотариусам, их помощникам и прочей чернильной братии он испытывает смешанные чувства и эта смесь довольно взрывоопасна. Справившись наконец с безотчетной неприязнью, мистер Шейли-Хоупс указал посетителю на стул и без особого интереса спросил:

– Чем обязан, сэр?

– Мистер Уэсли Кларк, мой начальник, просит вас незамедлительно прибыть по адресу Крисчен-роуд, 17, где состоится оглашение завещания вашей родственницы, покойной миссис Агаты Хоупе. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака запечатанный пакет. – Вот, прошу вас.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – не без удивления рассматривая заверенное нотариусом приглашение, сказал частный детектив. – Я не знаю никакой миссис Агаты Хоупе.

Гость чуть заметно пожал плечами.

– Я тоже не имел чести быть с ней знакомым. Однако, согласно завещанию, сэр Уэсли Кларк является душеприказчиком усопшей, а я, как вы сами понимаете, лишь выполняю его поручение. И оно вполне недвусмысленно – я обеспечить ваше присутствие, не ведаю почему, причем вместе с вашим ассистентом, мистером Радживом, по адресу Крисчен-роуд, 17. Там состоится оглашение надлежащим образом оформленного завещания миссис Хоупе. Я был бы весьма благодарен вам, сэр, если бы вы последовали за мной. Кэб ожидает на улице. И если мы не поспеем к обозначенному в приглашении часу, оплата экипажа будет произведена из моего жалованья. А оно, смею вас уверить, не слишком велико.

– Это довольно странно, – пробормотал сыщик, внимательно изучая приглашение в поисках несоответствий. Если даже какая-то моя дальняя родственница, вспомнившая перед уходом в мир иной, милого шалунишку Стивена, которого лет тридцать тому назад угощала леденцами, то причем здесь Раджив?

– Не имею ни малейшего представления, но буду весьма признателен, если вы поторопитесь.

– Хорошо, – недовольно буркнул здоровяк и промокнул выступивший на лбу пот клетчатым платком. – Ожидайте нас в кэбе. Мне надо переодеться.

Дверь нотариальной конторы Кларка отворилась, пропуская мистера Шейли-Хоупса в парадном мундире лейтенанта Девонширских стрелков с медалями и крестом Виктории на груди и его молчаливого, как подобает вышколенному слуге, и слишком смуглого для англичанина спутника. На рукавах у обоих красовались черные траурные ленты, а на лицах была написана подобающая случаю вселенская скорбь. Шедший следом за ними помощник нотариуса оглянулся и, убедившись, что за ними никто не следит, тщательно запер за собой дверь. Нотариальная контора была пуста. Ни единого клиента, желающего заверить дарственную или купчую, ни секретаря, который обыкновенно, словно цепной пес, охранял подступы к двери шефа. Все эти несоответствия, конечно, не укрылись от цепкого взгляда частного детектива, и на всякий случай он поудобнее ухватил длинную трость с набалдашником в виде земного шара в когтистой львиной лапе.

– В этом нет нужды, – заметив и по достоинству оценив движение безутешного родственника, сказал Сэм Смит. – Проходите, джентльмены, вас ждут.

Кабинет мистера Кларка настолько сильно походил на сотни других таких же кабинетов, что любой посетитель мог заранее сказать, что за мебель там будет расставлена и какие книги будут лежать на полках. Разнились только мелочи, вроде цвета и рисунка обоев, но и они были настолько непримечательными, что обычный человек, не привыкший наблюдать и делать выводы, пожалуй, не смог бы уверенно сказать, были на стенах обои, или нет.

Сэр Уэсли Кларк, высокий, подтянутый, с легкой проседью на висках и лицом, одинаково хорошо подходящим как к обстановке Букингемского дворца, так и к джунглям далеких колоний, уверенным жестом указал посетителям на кресла.

– Насколько я понимаю, – настороженно осматриваясь по сторонам, хмыкнул частный детектив, – я являюсь единственным наследником бедной миссис Хоупе?

– Должен вас разочаровать, сэр, – усаживаясь за стол, объявил нотариус. – Поскольку эта дама никогда не существовала, то ее наследство составляет кругленькую сумму. – Он сложил большой и указательный пальцы. Ноль фунтов, ноль шиллингов, ноль пенсов.

– Нечто подобное я и предполагал, – не меняясь в лице, кивнул «убитый горем племянник». – Не стану возмущаться по поводу идиотских шуток, однако потрудитесь объяснить, с какой целью вы устроили этот нелепый спектакль?

Уэсли Кларк, выдерживая паузу, смерил гостей долгим взглядом, словно решая, можно ли им доверять. Похоже, наблюдения удовлетворили его, и в конце концов он прервал молчание.

– Вам ли не знать сэр, что для всего на свете существуют свои веские причины. Как я уже сказал, никакой миссис Агаты Хоупе, насколько мне известно, не существовало, но вместе с тем у вас есть неплохой шанс, согласно завещанию бедной одинокой тетушки, получить тысячу фунтов.

Частный детектив криво ухмыльнулся:

– Нна каких же условиях?

– Во-первых, если вы получите эти деньги, то будете придерживаться именно такой версии их происхождения. Никакие сведения о самом деле или его деталях не должны просочиться за пределы этого кабинета. Можете не сомневаться, вы получите все необходимые документы о праве на наследство, а другие наследники не объявятся вплоть до Судного дня.

– Стало быть, мне предстоит работа на правительство?

– Угадали.

– Это многое объясняет. Но почему бы вам тогда не пригласить меня…

– Потому что официально, – перебил его нотариус Кларк, – никакого дела нет.

– Забавно. Возьмете ли вы на себя труд объяснить, в чем заключается моя будущая работа, или мне следует самому обо всем догадаться?

Хозяин кабинета молча кивнул, должно быть, обдумывая, что надлежит утаить, а о чем можно рассказать.

– Нам известно, – наконец заговорил он, – как быстро и успешно вы раскрыли дело с призраком коммодора Улфхерста. Признаюсь, я впечатлен. И не только я. Пожалуй, на сегодняшний день во всей Британии не найдется другого детектива, который умеет так ловко работать с призраками. А учитывая ваш боевой опыт…

Стивен Шейли-Хоупс оглянулся на своего молчаливого спутника, чтобы скрыть от собеседника страдальческое выражение лица.

– Во-вторых. Должен сразу предупредить: вас ожидает встреча с, как бы это выразиться, существом не менее эфемерным, но куда более гнусным, нежели покойный коммодор.

– Вы меня заинтриговали. Давайте ближе к сути дела.

– Скажите, мистер Шейли-Хоупс, что вам известно о ханстве Канджут?

– Не много. Когда я служил в Кашмире, местные жители называли те места пристанищем самых отъявленных негодяев, основным ремеслом которых были разбой и торговля рабами.

– Так и есть, – подтвердил любезный нотариус. – Крайне неприятное место. Справедливости ради следует отметить, что в тех краях издревле куют отменные клинки. При этом, согласно древнему обычаю, выковав новый меч, канджутцы немедленно стремятся напоить его кровью врагов, каковыми испокон веков считают всех чужаков. Иначе сталь будет страдать от жажды и потребует крови хозяина.

– Да, я слышал об этом обычае и связанном с ним поверье, но не воспринимал их всерьез.

– И напрасно. Это чистая правда. Сам Бог велел нашей стране положить конец бесчинствам свирепых дикарей, попирающих все людские и божьи законы. Но, увы, на сегодняшний день это невозможно, поскольку любое вмешательство извне может повлечь нежелательные политические и стратегические последствия. Дело в том, что Канджутское ханство расположено в узкой долине между Памиром и Гималаями, на берегах одноименной реки, которая является одним из притоков Инда. И сегодня, как бы это ни было нам противно, мы вынуждены поддерживать дипломатические отношения, пока что тайные, с правящим домом этой варварской страны.

Если вы следите за политическими новостями, то должны хорошо знать, что для России, активно расширяющей свои границы на востоке, Канджутское ханство – отличная калитка в нашу Северную Индию. А тот факт, что канджутцы испокон веков совершают набеги на Бухару, ныне присоединенную к России, дает русскому медведю отличный повод кованым сапогом выбить упомянутую «калитку», и с удобствами расположиться прямо на нашей границе. Недавнее восстание русского выкормыша, Исхак-хана, в Афганистане отлично демонстрирует, чем нам это может грозить.

– Все это весьма познавательно и интересно, однако не могли бы вы перейти к делу?

– Я вам рассказываю все это, – поморщился «нотариус», – чтобы вы поняли, что сегодня поставлено на карту. И, будучи человеком неглупым, к тому же офицером, вы должно быть сами уже догадались о причинах абсолютной секретности расследования. Каждому британцу, который хоть немного интересуется проблемами колоний, известно, что мы враждебно настроены по отношению к Канджутскому ханству. И потому общественное мнение неоднозначно воспримет сообщение о гибели наследника тамошнего престола, генерала Алаяр-хана, или принца Алаяр-хана, если так вам больше нравится. Это может привести к грандиозному скандалу в Парламенте и даже к правительственному кризису!

Неделю назад этот предводитель разбойничьих банд прибыл в Лондон на переговоры. Чтобы не привлекать лишнего внимания, ему была предоставлена резиденция Оукбридж неподалеку от столицы. Предварительные консультации только начались и продвигаются крайне медленно из-за мерзкого нрава его генерала, пожелавшего всласть отдохнуть за счет британской казны.

Но сегодня за полночь он был найден мертвым там, в имении. Одиннадцать его наложниц подняли такой вой, что разбудили привратника. Тот сообщил в Форин-офис. Слава богу, не в Скотланд-ярд!

– Причина смерти? – Стивен Шейли-Хоупс напрягся, как борзая, взявшая след.

– У него проломлен затылок.

– Вот как? Интересно. Найдено ли орудие убийства?

– Да. Оно находится там, на месте. Это мраморная колонна.

– То есть кто-то ударил Алаяр-хана головой о колонну?

– Возможно, но следы крови находятся на высоте шести с лишним футов. Словно некий гигант поднял мужчину внушительного сложения и хорошенько приложил его затылком об камень.

– Очень интересно. Насколько я понимаю, свидетелей нет?

– Напротив. Почти целая дюжина свидетелей, вернее, свидетельниц.

– Но они испуганы и молчат?

– Вовсе нет, они лопочут без остановки, как сороки.

– Что же они рассказывают? Видели убийцу?

– Почем мне знать?! Я не владею сорочьим наречием. Эти одиннадцать прелестных, конечно по восточным меркам, гурий, что-то твердят, не умолкая, однако никто из наших специалистов по хинди не может понять ни слова из той околесицы, что они несут.

– Если мне будет позволено, саиб, – тихо проговорил Раджив. – в Канджуте говорят на языке бурушаски. Нм владеют всего несколько тысяч человек, которые живут в самом ханстве и на севере Кашмира. Этот язык ни на что не похож. Сами канджутцы утверждают, что они являются потомками солдат Александра Македонского и, в отличие от индусов, считают себя белыми людьми. По их словам, именно так переводится самоназвание буруши.

– Все это весьма занятно, но мало что нам дает. Не сомневаюсь, что у принца был переводчик. Ведь как-то он намеревался вести переговоры с представителями Форин-офис. Где этот человек сейчас?

– Да, – грустно подтвердил мистер Кларк, – действительно, был. Тамошний переводчик, специально приехавший с Алаяр-ханом. Но он куда-то пропал, в спешке бросив все свои вещи. Полагаю, этот тип напрямую причастен к убийству. Но это уж вам предстоит выяснить.

– Час от часу не легче. Но позвольте узнать, причем здесь мой опыт общения с призраками?

– Видите ли, дражайший мистер Шейли-Хоупс, всю прошлую ночь и сегодняшний день призрак этого чертова разбойника, нисколько не смущаясь своей проломленной головы, носится по Оукбриджу, потрясая острой саблей и выкрикивая на своем тарабарском наречии что-то непонятное, но крайне недружелюбное. Коронеры едва не отправились на прием к святому Петру, пока забирали бренные останки. Дух проклятого туземца какое-то время отсутствовал, потом вылетел невесть из-за какого угла и начал рубить все на своем пути. Так что пока один коронер тащил на спине труп, другой прикрывал его стулом от сабельных ударов.

– Его можно понять, – хмыкнул сыщик. – Смерть – достаточный повод для обиды.

– Его нужно понять, – тоном, не терпящим возражений, подчеркнул нотариус. – С прискорбием должен сообщить, что мы уже потеряли двух констеблей. Их оставили в доме охранять место преступления, и оно немедленно стало местом новых убийств! Причем тут, увы, мы вряд ли сможем предъявить кому-либо обвинения. И нельзя исключить, что это только начало. Мы представления не имеем о намерениях этого проклятого призрака. Могу вам сказать лишь одно – от него необходимо избавиться. Да, да, избавиться, не привлекая ненужного внимания. Чем скорее, тем лучше. По официальной версии, Алаяр-хан погиб в результате несчастного случая.

Нам жизненно необходимо расследовать это дело, понять, кто, для чего и как прикончил этого гнусного выродка еще до того, как мы сами решили сделать это.

Можете не сомневаться, все расходы будут покрываться из специального фонда Форин-офиса. Любые сотрудники полиции, да и вообще любые подданные Британской империи, если таковые понадобятся, в полном вашем распоряжении. Майор Керстейн, о, простите, мистер Сэмюэль Смит проследит, чтобы вы получили все, что вам потребуется. – Стоявший у дверей «помощник нотариуса» по-военному щелкнул каблуками. – От вас же, как уже говорилось, требуется полная конфиденциальность. И, несомненно, конечный результат. Я же, со своей стороны, должен вас заверить: у покойной тети Агаты хорошая память, и она даже после смерти будет неизменно добра и щедра к дорогому племяннику.

Мистер Смит, пожалуй, чересчур моложавый для звания майора, смерил заинтересованным взглядом временного начальника.

– Какие будут распоряжения, сэр?

– Расплатитесь с кэбменом, – буркнул частный детектив.

– На этот счет можете не беспокоиться. Сержант Эшли и его экипаж в полном нашем распоряжении.

– Я почему-то так и думал.

– Желаете посетить место преступления?

– Посетить я желаю представление в «Ковент-гардене», а побывать на месте преступления я обязан.

– Извините, сэр. Ваш ассистент отправляется с нами? Если, как сам он утверждает, язык, на котором говорят в Канджуте, столь уникален, то в качестве переводчика Раджив бесполезен.

– Это уж я буду решать, полезен он, или нет. Вперед, майор! Оукбридж ждет нас.

– Обязан напомнить, сэр, что входить в здание смертельно опасно: призрак носится по всему дому в поисках своего убийцы, и всякий мужчина может стать объектом нападения.

– Вы отлично справились со своей обязанностью. Да, злобный нрав усопшего представляет проблему, но, помнится, коммодор тоже принял нас не слишком любезно. И тоже норовил потыкать в меня шпагой.

– У меня есть все основания полагать, что Алаяр-хан владеет клинком много лучше, нежели покойный коммодор Улфхерст. А учитывая, что вы при всем желании не сумеете ранить его, я не стал бы держать пари за вашу победу.

– Могу ли я высказать свое мнение? – почтительно спросил стоявший за спиной детектива Раджив.

– Мы внимательно слушаем, – кивнул сыщик.

– Полагаю, отсюда до Оукбриджа не более двух часов езды. Если мы поторопимся, то будем там примерно в 4.30 пополудни. Уверен, если мы поспеем к этому времени, то сможем беспрепятственно войти в дом.

– Откуда вам это известно? – насторожился майор Керстейн.

– Из того, что я услышал от вашего шефа.

– Не стоит так волноваться, Сэм, – ухмыльнулся сыщик. – Все очень просто. Убитого звали Алаяр, что означает – Следующий Аллаху. Следовательно, он мусульманин. А раз так, то мы поспеваем как раз к намазу Аср. Уверен, даже став призраком истинный правоверный не пропустит намаз.

– Тогда следует поспешить.

– Несомненно. А по пути мы прикинем, кому могла быть выгодна смерть Алаяр-хана.

– Конечно русским, кому еще?! – дернул плечом майор, сопровождая к экипажу сыщика и его слугу.

Бруэмовский кэб, довольно вместительный и, благодаря рессорам, мягкий на ходу, быстро катил по старой римской дороге.

– Я полагаю, это дело рук проклятых русских. Сейчас в Лондоне находится их полномочный представитель. Я лично видел людей из его свиты. Это настоящие русские медведи, они готовы в клочья разорвать всякого, кто встанет у них на пути. А вы сами понимаете, что закрыть северным варварам дорогу через Канджут в Кашмир это все равно что отнять кость у голодного пса, – настаивал майор.

– Предположим. Могли ли русские знать о тайном визите?

– Конечно. Хотя Алаяр-хана и его свиту в обстановке полной секретности представители Ост-Индской кампании привезли на своем корабле, исчезновение наследника престола из горного княжества никак не могло остаться незамеченным.

– Возможно, и так. Но им известно только об отъезде, а не о пункте назначения. К тому же, пока новость дойдет до русских, пока с курьером доберется до столицы, пока в столице примут какое-то решение, и курьер доставит депешу в Лондон… Учитывая привычку русских долго чесать затылок, а уж затем гнать во весь опор, они, даже если и проведали о приезде Алаяр-хана в Лондон, то вряд ли успели получить необходимые указания. Сомневаюсь, что кто-то из русского посольства станет действовать на свой страх и риск.

Более того, быстро раскрыть тайное убежище покойного, организовать нападение и успеть незаметно скрыться… Не знаю, сэр, на каких полях сражений вам удалось получить звание майора, но, поверьте мне: проделать вышесказанное в чужой стране, к тому же, не привлекая внимания местных жителей, весьма непросто. Для этого нужен особый боевой талант.

– Полагаю, следует обратить внимание на исчезнувшего переводчика, – напомнил майор Керстейн.

– Что о нем известно?

– Увы, немного. Он владеет английским, французским, хинди, фарси. Этим самым, – Керстейн выразительно поглядел на Раджива, – канджутским языком и множеством туземных наречий.

– Прекрасно, но как это может нам помочь? Что еще о нем можно сказать?

Сэм Смит недоуменно пожал плечами.

– Он же переводчик, почти никто. Что может быть о нем известно? Должно быть, такой же туземец, как и его господин. Раджив отвернулся и принялся разглядывать заросшую кустарником обочину за окном.

– Толмач обитал в том же доме, где принц? – едва заметно покачал головой Шейли-Хоупс.

– Нет, во флигеле.

– Хорошо, просто великолепно. Значит, мы без помех сможем осмотреть его комнату. Того, что вы рассказали, совершенно недостаточно. Нам нужны дополнительные сведения. Например, возможно, переводчик вовсе не одного рода и, вероятно, даже не одного племени с Алаяр-ханом. Иначе бы он непременно обитал в его доме.

На лице майора отразился дежурный интерес, который привычно изображают чиновники, не имеющие охоты вникать в суть дела и давно признавшие абсолютно верной едва ли не первую пришедшую им в голову версию.

– Да? Занятно, занятно. Кстати, – вспомнив нечто важное, добавил Сэм Смит, – на рассвете, в ходе осмотра места преступления, на лестнице были обнаружены мусульманские четки из оникса и серебра. Возможно, они принадлежали самому принцу, может переводчику, но не исключено, что их обронил убийца. Вероятно, душегуб такой же дикарь, как и Алаяр или его слуги. Но после недавних завоеваний и у русских появилось много таких головорезов. Уверен, это их рук дело. А переводчик, как это водится у восточных туземцев, предал своего господина, провел убийцу в дом, а потом сбежал вместе с ним. Попомните мои слова, – майор Керстейн расправил плечи и смерил детектива взглядом, полным нескрываемого превосходства, – я никогда не ошибаюсь!

Сознавая полную бесполезность дискуссии, Стивен Шейли-Хоупс решил поберечь запасы бисера и, не желая более метать его почем зря перед кем попало, быстро перевел разговор на другую тему.

– Давайте подумаем, кто еще мог желать смерти его высочества.

– Боюсь, таких нашлось бы преизрядное количество. Алаяр-хан был известным головорезом. Не так давно он решил, что жители соседнего княжества Рушан предупредили купцов об устроенной им засаде на караван. Те хорошо вооружились и дали отпор нападавшим. Подозрения было вполне достаточно, чтобы устроить набег на соседские земли, убить сотни жителей и сжечь мирные селения.

А совсем недавно этот воинственный азиат получил звание генерала от эмира Афганистана Абдурахман-хана. Он привел эмиру тысячу сабель, когда тот сражался против мятежного кузена – Исхак-хана. В землях Термеза Алаяр пролил реки крови, чтобы не допустить распространения мятежа, чем заслужил огромную благодарность Абдурахман-хана и ненависть выживших. Но должен напомнить, что Нсхак-хан поднял оружие при деятельной помощи русских. Так что я уверен, вы быстро найдете на месте преступления их следы.

– Быть может, быть может. Но предположим все-таки, что это сделали не они. Кто еще?

– Мне непонятно ваше упорство и нежелание принять очевидное, – нахмурился майор. – Но если вы хотите играть в шарады – пожалуйста: смерти Алаяр-хана могли желать китайцы. Дело в том, что Цинская империя тоже мечтала прибрать к рукам Канджутское ханство. При тамошнем дворе имеется сильная партия тайных приверженцев Бейджинга (Пекина) во главе с Нафиз-ханом, младшим братом правителя…

Ну, вот мы и приехали. Осматривайте все, что пожелаете. Я жду ваших указаний.

Поместье Оукбридж, обнесенное высоким чугунным забором, увенчанным сотнями острых шпилей, было прекрасным образцом имперской архитектуры. Одним из тех шедевров колониального стиля, которые радовали глаз отставных генерал-губернаторов, генералов и губернаторов далеких туземных земель – несколько абсурдная для местного сырого климата попытка воссоздать дворец мавританского султана или индийского Великого Могола. Возведенная благодаря непревзойденному британскому упорству вилла утопала в экзотической зелени. Стены обвивал краснолистный виноград, деревья в саду были опутаны тонкими лианами, а у крыльца в кадках из резного камня стояли пальмы в человеческий рост – память о покоренных заморских территориях. Мраморные львы над лестницей, водрузившие лапы на земной шар, символизировали грозное владычество метрополии.

Впрочем, внимательный наблюдатель без труда бы заметил стоящие рядом с резиденцией неказистые флигели, которые были построены явно раньше, чем основное здание. Стивен Шейли-Хоупс достал из левого нагрудного кармана массивные серебряные часы, щелкнул крышкой и резюмировал, кивнув головой:

– Быстро добрались. У нас есть еще двадцать минут, чтобы осмотреть жилище переводчика.

Майор Керстейн дернул за шнур колокольчика у ворот. Широкоплечий рослый привратник с огненно-рыжими бакенбардами появился на крыльце сторожки и, увидев гостей, стремглав бросился к воротам. Едва «следственная группа» вошла во двор, как мужчина вытянулся перед мистером Шейли-Хоупсом и, поедая почтительным взглядом его мундир, прижал руки к бокам и отрапортовал:

– Господин лейтенант, во вверенном мне имении Оукбридж никаких происшествий зафиксировано не было.

– А призрак? – не вдаваясь в расспросы, поинтересовался частный детектив.

– Бесится в своих апартаментах.

– Свидетельницы?

– Сидят тихо под замком вон в том флигеле.

– Переводчик жил там же?

– Никак нет, во флигеле напротив.

– Проводите нас туда.

– Есть, сэр!

Привратник указал на посыпанную мелким гравием дорожку.

– Сюда, сэр.

– Вы, я так понимаю, еще совсем недавно служили в армии? – шагая рядом с провожатым, спросил детектив.

– Так точно, сэр. Капрал 92-го Шотландского полка.

– Хайлендеры Гордона?

– Именно так, господин лейтенант.

– Довелось поучаствовать в сражениях?

– Так точно, сэр. В последней нашей кампании в Афганистане.

– Очень хорошо. А здесь, в Оукбридже, чем занимаетесь?

– Да как сказать? При покойном лорде Тоутоне был смотрителем здания, а с тех пор, как имение отошло в казну, мне нашли тут местечко. Я и за привратника, и за садовника, и за конюха. Если надо, могу и в доме что поправить. Все, стало быть, на Мак-Кензи, то есть на мне, сэр.

– Понятно. А где вы были в момент убийства? – Стивен Шейли-Хоупс внимательно посмотрел на бывшего солдата. На лице у того отразилось замешательство.

– Вас что-то смущает, капрал?

– Да, сэр. Я не могу точно сказать, в каком часу произошло убийство. Но вчера я весь день находился в усадьбе.

– Но ведь свидетельницы кричали?

– Это же восточные женщины, сэр. Может, и кричали, но себе в кулачок, не то, что наши, те ревели бы, как олени в дни гона.

– А кто обнаружил тело?

– Я, сэр.

– Они вас позвали?

– Нет, сэр. Я услышал, что музыка внезапно стихла, и зашел в дом. – Лицо бывшего солдата исказила болезненная гримаса отвращения.

– А почему вы обратили на это внимание?

– Прежде тишина наступала лишь глубокой ночью.

– Понятно. А вы? Где вы были в это время?

– Затрудняюсь ответить. Прошу вас, сэр, мы пришли.

Мак-Кензи достал из сумки на поясе ключи и отпер дверь флигеля.

– Мистер Смит, насколько я понимаю, имение под охраной?

– Несомненно.

– Будьте любезны, проверьте все посты и самым тщательным образом расспросите, не было ли чего-либо подозрительного.

– Вы полагаете, что преступник может вернуться на место преступления?

– В утренней «Таймс» о смерти Алаяр-хана не писали. Удар головой о колонну, даже сильный удар, не всегда приводит к смертельному исходу. Если убийца действовал столь молниеносно, что его не успели заметить, вряд ли у него было время удостовериться в смерти. Если, как вы полагаете, действовал профессионал, то он должен убедиться в выполнении задания. И, черт побери, выясните, куда исчез переводчик! Он не мышь! Тем более не летучая мышь, прости, господи! Опросите местных бобби, может, кто из них видел чужака. Действуйте, сэр! Жду от вас результатов.

Майор Керстейн, явно не слишком обрадованный перспективой выполнять команды какого-то армейского лейтенанта, скривился, кинул недобрый взгляд на стоящего без движения Раджива и отправился выполнять приказ.

– Я еще нужен, сэр? – поинтересовался капрал МакКензи.

– Пока нет. Впрочем, окажите любезность, опишите приметы переводчика, вы же, разумеется, видели его.

Смотритель здания шумно выдохнул и призадумался.

– Роста он, пожалуй, не больше пяти с небольшим футов, телосложения худощавого. Тощий, одним словом. Лицо восточное, смуглое. Глаза раскосые. Волосы черные. Больше похож на китайца, чем на индуса или афганца. – Хайлендер задумчиво пожал плечами. – Ну что еще сказать? Тихий, скромный такой. Все в доме сидел, когда хозяин его к себе не звал.

– В тот вечер звал?

– Не могу знать! Не слышал.

– Немного, – вздохнул сыщик. – Ладно, оставайтесь здесь, мы осмотрим комнаты беглеца.

Привратник браво вытянулся и остался стоять у входной двери.

Личные покои тихого полиглота радовали глаз изысканной восточной роскошью, тем более впечатляющей, что говорила она о тонком вкусе обитателя покоев, а не просто о типичнойдля азиатов любви к ярким цветам и обилию золота. Все в комнатах было на своем месте и радовало глаз.

– Ну, что скажешь, Раджив? – убедившись, что шотландец не подслушивает, со вздохом спросил сыщик.

– Занятное дело.

– Глубокомысленное замечание. А более конкретно?

– Есть основания предполагать, что исчезнувший невесть куда полиглот родом из Бухары. Или как минимум прожил там много лет.

– Почему ты так решил?

– На стенах и на полу бухарские ковры. Они очень дороги, но здесь их четыре штуки.

– Почему ты решил, что они именно бухарские?

– В тех краях помимо Бухары ковроткачеством славятся Хива и Самарканд, но все ковры отличаются по рисунку и расцветке. Скажем, в самаркандских коврах преобладают черные, красные и синие тона, а вот такой длинный ворс и многоцветный яркий рисунок характерны для бухарских ковров. Да и вплетенные в узор оберег-тумар и рога архаров так же указывают на это.

– Может быть, толмач просто любил бухарские ковры.

– Может быть, и так.

– Надо признать у этого малого вообще любовь к роскоши не слишком характерная для скромного переводчика, каким его представляет Керстейн.

– При всем уважении, должен заметить, что сей знаток языков скромником никоим образом быть и не должен. Видишь ли, Стив, в Канджуте нет письменности. Единственный грамотный человек там – секретарь могущественного Сафдар Али-хана, владыки княжества. Таким образом в ханстве борются с фальсификацией документов. Так что грамотея для дипломатической миссии, хочешь не хочешь, приходится нанимать на стороне.

Неведомого нам бухарца можно было бы назвать начальником личной канцелярии его высочества, если бы таковая у него имелась. Другим словами, он совсем не простой туземный переводчик, как это думает майор. Скорее всего, он бухарец знатного рода. Возможно, с университетским образованием. Вероятно, нам стоит внимательно ознакомиться с биографией этого человека. Но пока это невозможно, давайте осмотрим его вещи и узнаем что они могут сказать о своем владельце.

Смотрите-ка, в изголовье кровати среди шелковых подушек лежит нож. Это бухарский пчак.

– Я видел такие же в Афганистане. – Шейли-Хоупс взял нож и поднес его поближе к глазам. – Вот, кстати, и герб эмирата.

– Верно, и все же это бухарский пчак. На афганском заклепки на рукояти расположены полуконвертом, а здесь – по прямой линии. Возможно, он был выкован для кого-то из свиты Нсхак-хана, как мы помним претендовавшего на трон афганского эмира.

– Ты хочешь сказать, что переводчик входил в его свиту?

– Очень может быть, и это работает на версию Керстейна о русском следе. Ведь Бухара сейчас под рукой, или, точнее, под пятой Российской империи. Да и восставших Россия поддерживала. Во всяком случае, в начале. Впрочем, пчак легко мог оказаться среди афганских трофеев. Дамасская сталь, чеканное серебро и черное дерево на рукояти – такой нож стоит немалых денег.

– Даже если и так, вряд ли Алаяр-хана убил переводчик. Уж во всяком случае, не этим оружием. Хотя, может быть, очень этого хотел. Посмотри, какое острое лезвие, – Шейли-Хоупс коснулся лезвием волос на запястье. – Как бритва.

– На тумбочке возле кровати стоит точильный камень. Видно, переводчик не терял времени даром. Согласись, не самая обычная привычка – точить нож на сон грядущий. Думаю, именно так бухарец восстанавливал душевный покой. Тебе ли не знать, как успокаивает нервы подобное занятие.

– Готов согласиться. Но к чему ты клонишь? – поинтересовался сыщик.

– Можно предположить, что бухарец ненавидел своего шефа. Возможно, каким-то пока неведомым нам способом он смог втереться в доверие к Алаяр-хану, чтобы в удобный момент прикончить его. Скорее всего, эта ненависть личная. Судя по состоянию камня, толмач день за днем точил нож, никак не решаясь всадить его в горло принцу. Если так, вряд ли в последний момент он отложил нож в сторону и разбил голову поднаторевшему в схватках разбойничьему атаману.

– Он мог впустить убийцу.

– Теоретически, да. Но была ли у него такая возможность? Как он мог сноситься с заговорщиками, если постоянно сидел в поместье и выходил из этого флигеля только по приказу хана? Можно, конечно, предположить что под полом есть тайный ход, но даже если бы он тут и был, откуда о нем могли знать убийцы?

– Хорошо, на эти вопросы мы пока ответить не можем. Также мы не знаем, куда подевался переводчик после смерти Алаяра, – подытожил частный детектив.

– Верно. Но вам ли не знать, мой лейтенант, что стража всегда уделяет больше внимания тем, кто проникает в крепость, а не выходит из нее. Полагаю, бедолага скоро отыщется. Тем более, что на каминной полке лежит бумажник тисненой кожи. Надо полагать, это его бумажник.

– Думаешь, переводчик исчез не по своей воле?

– Пока утверждать рано. Но вот этот нож был ему очень дорог, а он оставил его здесь, у изголовья. Значит, торопился так, что не успел заскочить в свой флигель.

– Хорошо. Исключаем его пока из числа подозреваемых. А что ты думаешь о китайцах?

– Признаться, я их пока ни в чем не подозреваю. Они великие мастера своего дела, и не посылают людей бездумно крушить черепа врагов. Их почерк – касание отсроченной смерти. Если бы мы имели дело с китайцами, Алаяр-хан умер бы еще в море на корабле от внезапной остановки сердца или паралича легких. И оставалось бы только гадать, пьяный ли китайский грузчик-кули в порту случайно толкнул высокого господина, или прелестная наложница легко и нежно помассировала нужную точку в нужное время.

– Значит, все же русские? Но они не успели бы провернуть все так быстро!

– Если бы русские вздумали захватить Канджут, они бы уже давно были там, независимо от договоренностей нашей королевы с наследником канджутского престола. Зачем им терять лицо, убивая в чужой стране какого-то никчемного разбойника, если они могут поднять и вооружить подвластных им восточных правителей для справедливого отмщения грабителям и убийцам. Этим добрым людям всегда есть за что отомстить друг другу. Так что, пока Алаяр-хан вел бы переговоры здесь, там, в его землях, не осталось бы камня на камне.

– Стало быть, Россию мы тоже не принимаем в расчет?

– Мы не считаем ее априори виновной, – уточнил Раджив. – Но сейчас я бы хотел взглянуть на свидетельниц и, – он глянул на тикающие каминные часы, – на место преступления. Думаю, нам следует поторопиться и начать со второго.

Бравый шотландец вытянулся в струнку перед высокими гостями.

– Приятель, а не проводишь ли ты нас к месту убийства?

Лицо хайлендера искривилось так, будто он только что съел весь урожай лимонов какой-нибудь колониальной деревушки.

– Прошу извинить меня, сэр, но там этот дух… Мы, шотландцы, страсть как не любим иметь дело с призраками. Впрочем, вы сами все увидите. Разминуться с ним сложно. Как по лестнице подниметесь, сразу увидите большую залу, в которой его ублажали танцовщицы.

– Танцовщицы? – переспросил Шейли-Хоупс.

– Так точно. Этот принц с собой одиннадцать девиц привез. Одни, стало быть, их чертову музыку играли, другие же в непотребном виде перед ним выплясывали – срамота!

– Нешто тебе не нравится?

Лицо Мак-Кензи вновь стало непроницаемо суровым.

– Я добрый христианин, сэр! И этих бесовских завываний да завлекательных кривляний не признаю. Коль прикажете, я, как велит солдатский долг, пойду с вами, но позвольте мне остаться тут.

– Мы теряем время, – тихо напомнил Раджив.

– Ладно, ступай, найди мистера Смита и напомни ему, что я с нетерпением жду ответа: не встречался ли кому из полисменов мужчина восточной наружности? Опиши им переводчика, но учти, меня интересуют все мужчины восточной наружности, которые могли оказаться в округе.

– Есть, сэр! – браво вытянулся Мак-Кензи и тут же бросился выполнять приказ.

– О чем думаешь? – поинтересовался Раджив, когда частный детектив поднялся на крыльцо. – Вижу, что-то беспокоит тебя.

– Меня удивляет один занятный факт: покойный, уезжая за тридевять земель, прихватил с собой одиннадцать девиц и всего лишь одного мужчину, причем того, который, судя по твоим наблюдениям, ненавидел его лютой ненавистью.

– Может быть, но это лишь предположение, – напомнил слуга. – Вероятно, Алаяр-хан опасался покушения и, судя по тому, что он не прихватил даже воинов из своего рода, на родине ему тоже было чего бояться.

– Да, тип был не слишком приятный. Но, как говорится, нам с ним детей не крестить.

– Учитывая, что он мусульманин, это замечание представляется мне неуместным.

– А учитывая, что он труп, то и подавно. – Стивен Шейли-Хоупс остановился перед резной входной дверью, украшенной множеством крестов, огляделся по сторонам и одним быстрым движением извлек из трости шпажный клинок. – На всякий случай, вдруг призрак забыл время очередного намаза, – пояснил он.

Как и говорил капрал Мак-Кензи, место преступления нашлось без труда. Ничего не мешало осмотру, лишь в полном безмолвии где-то под высоким потолком слышался заунывный вой. Место на колонне, к которому хан хорошенько приложился головой, было обведено мелом, хотя кровавое пятно было и так хорошо заметно. Раджив поднял руку, едва не касаясь рокового отпечатка, а затем взглянул на расшитую золотом кошму, все еще валявшуюся на полу, и перевернутый кальян рядом с ней. Судя по всему, именно здесь Алаяр-хан перед смертью изволил наслаждаться танцами своих гурий.

– Музыкантши сидели там, – сказал Раджив, указывая на низкую кушетку, возле которой валялись брошенные в панике экзотические музыкальные инструменты. А тут резвились танцовщицы.

– Что это нам дает? – поинтересовался отставной лейтенант.

– Довольно много, Стив, довольно много. Посмотри, как расположены канделябры.

– За танцовщицами.

– Правильно. А над ними висит люстра. Свечи на ней, сам видишь, не зажигались.

– Ты хочешь сказать, что Алаяр-хан сидел в темноте и смотрел на освещенных девушек?

– Именно так, мой друг. И музыкантши тоже смотрели на своих подруг из темноты. Так что преступнику не составило труда вбежать, совершить убийство и броситься наутек.

– Но само убийство? Такое впечатление, что душегуб подхватил Алаяр-хана с пола, и со всей силы ударил затылком об колонну. Но тогда, судя по отметине, этот неизвестный должен быть как минимум семи футов ростом.

– Может быть, может быть, – согласился Раджив, задумчиво рассматривая кровавое пятно. Однако хорошо было бы взглянуть на покойного. Вряд ли сам он был высок ростом. В тех горах рослые люди – большая редкость.

Завывание под высоким потолком на миг стихло, и, словно по зову Раджива, в воздухе появилась мужская фигура с разбитой головой, в развевающихся одеяниях и с обнаженной саблей в руке. И, в отличие от призрачных одеяний, отточенный шамшир был вполне реальным.

– Аллах Акбар! – ухнуло привидение, добавив к всем известной фразе длинную тираду на совершенно непереводимом наречии.

– Отступаем! – тут же скомандовал Стивен Шейли-Хоупс и, отмахиваясь клинком от наседающего то с одной, то с другой стороны призрака, начал пятиться к выходу.

Пользуясь моментом, хладнокровный сикх отскочил к кушетке, схватил валявшийся на полу индийский барабан табала и ладонями начал громко выстукивать полковой марш 19-го Девонширского полка. Призрак скривился, оскалив непомерно отросшие с момента смерти клыки, волчком крутанулся в воздухе, демонстрируя во всех подробностях разбитый затылок, и растворился, выронив на пол саблю.

– Уходим! – крикнул Шейли-Хоупс, продолжая отступать к лестнице. – Эта сволочь непременно вернется!

Тут он был прав. Едва смолк барабан, Алаяр-хан вновь сгустился и с надсадным воем бросился вдогонку за детективом и его спутником. Те стремительно, едва не скатившись по ступеням, мчались к выходу, спасаясь от свистящего за спиной клинка.

Распахнувшаяся дверь едва не треснула по лбу капрала Мак-Кензи, но тот вовремя отпрянул к перилам высокого крыльца. Выскочившие «гости» поспешили обезопасить внешний мир от взбесившегося призрака, всем весом навалившись на резную дверь. В здании тут же раздался истошный вопль, полный возмущения и досады, а следом хищное острие сабли пронзило насквозь весьма плотную древесину.

– Так он нас поубивает. – Стивен Шейли-Хоупс с опаской поглядел на торчащее острие. Судя по тому, как оно подрагивало, привидение пыталось извлечь саблю. – Нужно запереть дверь! Мак-Кензи, ключиувас?

– Никак нет, сэр! Мистер Смит забрал всю связку, сэр! Он пожелал осмотреть конюшни.

– Тогда дверь нужно подпереть чем-нибудь тяжелым. Вы могли бы поднять ту пальму? – Стивен указал на дерево, растущее в массивной каменной кадке.

– А как же, – хайлендер гордо расправил плечи, бегом спустился с лестницы, подхватил увесистую бадью и, пыхтя от напряжения, потащил ее наверх.

– Бросайте, бросайте ее сюда! Скорее! – вдруг что есть мочи завопил Раджив.

Бывший капрал напрягся и со всей силы метнул кадку от груди словно ядро. Та, пролетев с полдюжины ступеней, грохнулась на площадку перед дверью и, расколовшись от удара, засыпала крыльцо землей.

– Как же так? – обескураженно проговорил смотритель поместья.

– Ерунда, тащите другую. Мы пока будем держать оборону, – обнадежил сикх. – Кажется, натиск ослабевает. Думаю, призраку скоро надоест сюда ломиться. А главное, на двери вырезаны кресты, следовательно, призрак Алаяр-хана не сможет пройти сквозь нее.

Приободренный, Мак-Кензи побежал за следующей кадкой.

– Я как раз хотел сообщить вам, подхватывая очередную пальму, натужно пробасил он. – Вы были правы. Констебль Ричардс задержал его на вокзале Кинг-Кросс. Он пытался узнать у местных жителей, как добраться до российского посольства.

Детектив с плохо скрываемым удивлением посмотрел на своего помощника. Однако смуглое лицо Раджива было таким же непроницаемым, как светлый лик Будды, с которым он, если верить генеалогическим таблицам, состоял в отдаленном родстве.

– Капрал, будьте любезны, поставьте кадку поближе к двери, – наконец переводя взгляд на доблестного шотландца, сказал Шейли-Хоупс. – И пальму с лестницы тоже тащите сюда. Кажется, его высочество сменил гнев если и не на милость, то хотя бы на безразличие, однако никто не знает, что может прийти ему в проломленную голову. До той поры, пока мистер Смит не явится сюда с ключами, лучше подпереть дверь покрепче.

– Да, сэр! – заученно сгибая руки в локтях и прижимая ладони к бедрам, рявкнул Мак-Кензи, и пододвинул кадку к самой двери, после чего тут же сбежал вниз по лестнице и спустя минуту снова предстал перед сыщиком с экзотическим деревом в руках.

– Подоприте дверь и проводите нас, – Стивен Шейли-Хоупс замялся, подбирая слова, – к свидетельницам.

Двухэтажный флигель, построенный еще во времена первых Тюдоров и, вероятно, перестроенный в Елизаветинскую эпоху, еще совсем недавно использовался в качестве домового театра. Весь его второй этаж был разбит на маленькие комнатки-гримерки, а на первом этаже находился зал на полсотни мест.

Неловко переминающиеся с ноги на ногу восточные красавицы были выстроены на сцене, а в зале сидели только два зрителя: сыщик с Бейкер-стрит и его молчаливый помощник. Капрал Мак-Кензи неодобрительно посмотрел на плотно закутанных от чужих глаз девиц, нахмурился и, сославшись на занятость, поспешил откланяться.

О красоте стоявших перед детективом и его помощником женщин можно было только догадываться, поскольку лица десяти из них скрывала паранджа, однако облик одиннадцатой жены и впрямь радовал глаз, особенно Раджива.

– Судя по вашей сальвар-камизе, вы из Кашмира? – переходя на хинди, спросил он.

– Да, да! – заметно оживляясь, заговорила женщина. – Меня зовут Амала. Я родом из окрестностей Анантнага. Приятно увидеть в этой далекой стране земляка.

– Я из Пенджаби. Меня зовут Раджив Сингх. Прошу вас, расскажите все, что вам известно о вчерашних событиях.

– Прости, – Стивен тронул руку боевого товарища, – но может ты все-таки начнешь переводить?

– Да, саиб, это мое упущение. Но мы пока что не касались ничего существенного.

– Узнай, говорит ли кто-нибудь из женщин на хинди?

Женщина покачала головой.

– Нет. Остальные канджутки, киргизки и одна узбечка. Ну и я. Меня привезли в Канджут после набега. В ту пору мне едва исполнилось тринадцать лет.

– Вот это удача. Нотариус, помнится, утверждал, что здесь никто не владеет этим языком.

– Мусульманские женщины в любом случае не стали бы говорить с чужим мужчиной, – пояснил Раджив. – А моя землячка, вероятно, не слишком горела желанием разговаривать с англичанами. Извини, Стив, но в наших землях вас не жалуют.

Шейли-Хоупс пожал плечами, будто недоумевая, чем вызвана подобная неприязнь.

– Этого я при всем желании не могу изменить. С тобою-то она говорить будет?

– Пока что, как видишь, разговаривает.

– Спроси, готова ли она помогать следствию.

Выслушав слова Раджива, вдова Алаяр-хана печально вздохнула.

– Не то чтобы я этого хотела, во всяком случае не больше, чем все они, – женщина кивнула на «цветник» хана. – Я не слишком любила господина и потому опечалена его смертью ровно настолько, насколько это положено. Однако было бы неразумно отягощать свою карму ложью.

– Так она готова помогать, или нет?

– Да, – потупив взгляд, кивнула вдова. – Хотя мало что смогу сказать. Я не успела рассмотреть убийцу, потому что в момент нападения я как раз играла на домбре и смотрела на танцующих.

– Но ведь потом вы выскочили из залы на лестницу.

– Откуда вы знаете? – удивилась женщина.

– Это мое предположение. Я был на месте преступления, домбра лежала примерно в полутора шагах от кошмы. Если бы вы просто вскочили от ужаса и выронили музыкальный инструмент, он бы лежал значительно ближе. Вот я и подумал, что вы бросились вслед за душегубом.

– Да, вы правы. Я выскочила из залы, сама толком не знаю почему. Но они так визжали, – Амала кивнула на подруг по несчастью. – Нужно было что-то делать.

– Что вы увидели? Вы же хоть что-то успели увидеть?

– Да, – лицо женщины погрустнело. – Господина переводчика. Кажется, его зовут Искандер.

– Ну-ну, – заторопил Стивен Шейли-Хоупс, – пожалуйста, как можно подробней, не упуская деталей.

– Даже не знаю, что сказать. Он стоял на лестнице, а увидев меня, быстро закрыл лицо и, должно быть, испугавшись, побежал вниз и выскочил из дома.

– То есть, до этого он стоял к вам лицом? – уточнил Раджив.

– Да. Вернее, он стоял немного боком, опустив глаза вниз.

– О, я вижу, вам удалось разговорить одну из этих туземных куриц? – раздался знакомый голос. Мистер Смит направлялся к ним широкой походкой увенчанного лаврами победителя. За его спиной маячил шотландец с ключами в руках. Перевод слов Амалы, по-видимому, достиг слуха «триумфатора». – Теперь вы сами убедились в том, что я был прав. Найти убийцу оказалось плевым делом и, как я и утверждал, господин лейтенант, это все козни русских.

Стивен Шейли-Хоупс помрачнел, вытащил из кармана синий клетчатый платок, вытер им бритую макушку и спросил, почти шипя:

– Вы можете это доказать, майор?

– Что тут доказывать? Этот туземец не придумал ничего лучшего, нежели с перепугу начать разыскивать российское посольство.

– Это ровно ни о чем не говорит, сэр. Господин Искандер – уроженец Бухары. Бухарский эмират сейчас входит в состав Российской империи. Насколько мне известно, в Лондоне нет посольства Бухары. Куда же еще идти иностранцу, если не в посольство своей страны?

– Что с того? В убийстве прослеживается отчетливый русский след! Ваша свидетельница также подтверждает, что видела переводчика рядом с местом преступления сразу после убийства.

– А перед тем как увидеть господина Искандера, она видела их, – детектив указал на оробевших гурий. – Быть может, их тоже следует обвинить в убийстве?

– Не говорите ерунды!

– Отчего же? – насмешливо ухмыльнулся сыщик. – Уверен, что вдесятером они бы могли поднять Алаяр-хана и хорошенько приложить его головой об колонну.

– Похоже, сэр, вы симпатизируете русским! – бледнея от негодования, сквозь зубы процедил Керстейн. – Довольно странно для боевого офицера!

– Однако же вполне естественно для человека, у которого в голове больше мозгов, чем в проломленном черепе принца Алаяра. Меня, сэр, пригласили расследовать это дело, чем я и занимаюсь. Вас же послали оказывать мне всяческое содействие. Извольте выполнять приказ! Буде мне понадобится ваш совет, я непременно его спрошу. Можете не сомневаться. Но учтите, майор, если тетя Агата вознамерилась случайного человека назначить виновным в смерти высокого гостя, то у меня есть все основания полагать, что она более не нуждается в моих услугах. Если же она хочет узнать имя истинного убийцы, то позвольте нам с Радживом самим решать, что и как нам делать. Мистер Искандер уже в Оукбридже?

– Да, его только что доставили, – с неохотой откликнулся Сэмюэль Смит, теряя былой гонор. – Я как раз пришел сказать об этом.

– Доложить, – поправил его отставной лейтенант.

– Что?

– Вы пришли доложить.

– Так точно, – скривившись от недовольства сказал майор и вытянулся по струнке. – Прошу извинить, сэр!

– Извинения приняты. Благодарю вас за усердную службу. Будьте любезны, проводите господина переводчика в его флигель. Мы подойдем туда как только закончим опрос свидетельниц.

Керстейн молча щелкнул каблуками, по-военному развернулся и, даже спиной выражая бурю негодования и стужу презрения, вышел из залы.

– Больше вы никого не видели? – вернулся к расспросам Шейли-Хоупс.

– Нет.

– Еще один, последний вопрос: как, по-вашему Искандер относился к Алаяр-хану?

– Мне трудно об этом судить. Жены держались отдельно от прочих слуг. Но, по-моему, Искандер его ненавидел.

– Почему вы так решили?

– Женское чутье. Однажды я услаждала музыкой слух господина и слышала, как он давал секретарю распоряжения.

– И что же?

– Искандер молчал, слушал и смотрел. Так смотрят на кусок мяса, перед как его разделать.

– Благодарю вас, мэм. Вопросов больше не имею. Ступайте по своим комнатам.

Переводчик сидел в мягком кресле, безвольно сгорбившись и положив на колени скованные наручниками запястья. Пара рослых полисменом возвышались над ним словно живые символы неизбежной кары.

– …Если ты честно во всем признаешься и расскажешь, какое задание тебе дали русские, я обещаю, что замолвлю за тебя слово и наказание не будет чересчур суровым.

– Сэр, – входя в комнату, прервал допрос Стивен Шейли-Хоупс, – благодарю за рвение и усердие, но, полагаю, что в ближайшее время ваша помощь мне не понадобится. Займитесь чем-нибудь полезным. Например, узнайте, сколько кэбов проехало здесь между полуночью и шестью часами утра… или погуляйте в саду.

– Как это понимать? – нахмурился майор.

– Как и все остальное – головой. – Детектив прошел к констеблям и протянул руку: – Ключ от наручников.

– Но-о, сэр, – полисмен неуверенно взглянул на Керстейна.

– Снимите оковы, – с неохотой буркнул тот.

– Благодарю вас, – хищно улыбнувшись, бросил через плечо детектив. – А теперь, если считать кэбы ниже вашего достоинства, а прогулка вас не прельщает, окажите любезность: возьмите этих молодцов и прокатитесь по округе, узнайте у местных жителей, не видели ли они поблизости китайцев.

– Китайцев? – переспросил Сэм Смит.

– У меня плохо с дикцией или у вас со слухом? – Обернувшись к «помощнику нотариуса» рявкнул отставной лейтенант. – Выполнять!

– Есть, сэр! – нехотя вытянулся майор и, кивнув сопровождающим, вышел из кабинета.

– Отчего ты вдруг решил, что к этому делу причастны китайцы? – с удивлением спросил Раджив. – Я что-то пропустил?

– Я буду крайне удивлен, если они к этому причастны. Я бы не дал за эту версию и дырявый пенни. Но как-то же мне нужно было избавиться от этого въедливого дурака. Во всяком случае, он будет занят делом и не сможет навредить. А, кроме того, – Стивен усмехнулся, – еще там, в Индии, мне чертовски хотелось что-нибудь вот этак скомандовать майору, чтобы он вытянулся и побежал исполнять мой приказ. Так что, не будь китайцев, миляга Керстейн отправился бы сейчас проверять, не видел ли кто поблизости огнедышащих драконов.

А теперь, – сказал он посмотрел на тщедушного переводчика, разминающего запястья, – поговорим о вас.

– Плохого следователя сменяет хороший? – на безукоризненном английском поинтересовался тот.

– У вас отличное произношение, – не отвечая на вопрос, констатировал сыщик. – Вы долго жили в Англии?

– Да, я изучал древние языки в Бирмингеме. Я, увы, последний представитель нашей ветви древнего и некогда могущественного рода Караханидов. Отец был щедр и оплатил мою учебу.

– Если не ошибаюсь, – вклинился в разговор помощник детектива, – Караханиды до недавних пор правили в Термезе.

– Да, но я вырос в Бухаре у дяди, служившего в свите эмира.

– Ваш отец участвовал в недавнем восстании Исхак-хана?

– Да, – печально вздохнул Искандер.

– Он погиб там?

– Увы, да.

– Пчак, который мы нашли в этой комнате, принадлежал ему? – спросил Шейли-Хоупс.

– Да, раньше это было его оружие, – не спуская внимательных глаз с детектива, подтвердил последний из Караханидов.

– Ик смерти вашего отца причастен Алаяр-хан?

– Это было его рук дело. Отец попал в засаду канджутцев и, к несчастью, угодил в плен живым. Мне не хочется ни говорить, ни даже вспоминать, что сделали с ним эти выродки шайтана. Пчак мне передал один из немногих выживших в той схватке. Я поклялся, что перережу им горло гнусному помету иблиса, звавшемуся Алаяр-ханом.

В то время я изучал древние рукописи, привезенные Наполеоном из Египта, и, как можно догадаться, жил в Париже. Как только до меня дошла эта печальная новость, я бросил ученые занятия, вернулся в Бухару и начал искать способ подобраться к Алаяр-хану. Аллах благоволил мне, и вскоре я узнал, что в Канджуте срочно нужен грамотный человек, владеющий языками и хорошо знающий повадки англичан. Простите, сэр, но это звучало именно так. Я назвался фамилией своего слуги и с его паспортом нанялся на службу. Однако, к моему стыду, должен признать, у меня не хватило решимости зарезать этого мерзавца. Так что хотите, верьте, хотите, нет, но я не убивал его.

– Это было понятно еще до того, как вас доставили сюда, – проговорил Раджив. – Однако, как вы сами понимаете, факты складываются не лучшим для вас образом. Смит уверен, что вы работаете на русских, Амала видела вас сразу после убийства на лестнице.

– Яи впрямь там был. Как раз шел на зов Алаяр-хана, досадуя, что снова не взял с собой отцовский пчак. Мои пальцы просто отказывались сгибаться на рукояти ножа, когда я намеревался убить этого мерзавца. Конечно, в рукопашной схватке мне было не одолеть это порождение гиены и шакала, но он любил курить опиум на ночь глядя, так что ближе к полуночи он обычно уже лежал бревно бревном. Но у меня все равно не хватило духу перерезать ему горло. Я шел, досадуя на себя. Вдруг сверху раздался оглушительный визг. От неожиданности я выронил четки. Дверь распахнулась, кто-то выскочил, но я не увидел кто, поскольку начал в полутьме искать четки. Затем появилась Амала. Впрочем, я не знал их по именам, но, если вы ее так называете, вероятно, это она и была.

– Почему вы решили, что кто-то выскочил до нее?

– Мне так показалось. Между открытием двери и появлением Амалы прошло какое-то время. – Он замялся. – Это произошло не сразу. Она выскочила, закричала, не помню что. То ли «убит», то ли «убийца». Я испугался и бросился наутек. Но больше всего меня огорчало то, что я не причастен к смерти этого кровавого ублюдка. Такова правда, я клянусь в истинности каждого слова пред лицом Аллаха милостивого и милосердного. Однако если вам нужен виновный… – Искандер молча развел руками.

– Мы знаем, что вы непричастны к убийству. Остается только доказать это.

– Кто может подтвердить мои слова? Пожалуй, лишь сам Алаяр-хан, – горестно усмехнулся караханид. – Но он мертв.

– Пожалуй, он слишком буйный для мертвеца, – задумчиво проговорил Раджив. – Но, может быть, это и к лучшему.

– Господа, – отставной капрал Мак-Кензи шел по аллее с граблями на плече и махал рукой, стараясь привлечь внимание гуляющих вокруг особняка сыщиков, – мистер Смит велел разыскать вас. Он приехал злой, как целый рой ос.

– Он что, не сумел найти ни одного китайца? – поинтересовался Стивен Шейли-Хоупс.

– Прошу извинить, об этом мне ничего не известно. Но он считает, что вы держите его за дурака.

– Что ж, если Смит пришел к данному умозаключению, значит он вовсе не так глуп, как кажется. Следовательно, несмотря на очевидную истинность его предположения, оно де-факто ошибочно.

Несколько огорошенный подобными словами, МакКензи часто заморгал рыжими, как огонь, ресницами и выдавил:

– Он велел сказать, что ждет вас в экипаже.

– Благодарю вас за информацию. Пусть там и дожидается. Во всяком случае, можно будет не опасаться его активности.

– Будут ли распоряжения относительно переводчика?

– Распорядитесь доставить ему обед. И если уж мистер Смит притащил сюда обоих констеблей, пусть поставит их у дверей покоев нашего главного подозреваемого. И без моего разрешения никого к нему не пускают.

– Есть, сэр! – браво отчеканил хайлендер и бросился выполнять приказ.

– Он что, остается главным подозреваемым? – ничего не понимая, спросил Раджив.

– Нет, однако, пусть бобби хорошенько его стерегут, так будет лучше для всех.

Майор Керстейн прохаживался рядом с кэбом, беспрестанно покусывая длинную кубинскую сигару.

– Вы издеваетесь? – увидев Стивена и его напарника, спросил он. – Я жду вас битый час!

– Вовсе нет. Мы прорабатывали версию с китайским следом. Насколько мне известно, вы прекрасно и, более того, стремительно справились с поставленной задачей. Нашли китайцев? Учтите, они чрезвычайно хитры и могут выдавать себя за японцев и корейцев! Вы не забыли их тоже проверить?

– Я буду вынужден доложить шефу о ваших методах расследования, – отчеканил «помощник нотариуса».

– Да, непременно. И обязательно передайте ему, что завтра нам понадобятся пятьдесят шесть крепких полисменов, а лучше даже шестьдесят.

Глаза сотрудника тайной службы Форин-офиса сами собой полезли на лоб.

– Это еще зачем?

– Выполняйте приказ, – решительно отчеканил Шейли-Хоупс. – А сейчас, мистер Смит, прикажите сержанту Эшли отвезти нас в цирк Барнума и Бэйли. Чему вы так удивились? Можете не волноваться, слон Джамбо нам не понадобится. Давайте, давайте, поторопитесь!

Майор Керстейн скривился, будто обнаружил, что любимый кот Ее Величества обновил его парадные туфли, но поспешил выполнить непонятный приказ.

– Ну что? – примирительно кивая на оставленных полисменов, спросил он, плотно закрывая дверцу кэба. – Теперь-то вы поняли, что во всем виноват переводчик?

– Отнюдь нет, – глядя на плечистых бобби, покачал головой детектив. – Просто я хочу, чтобы завтра, когда Искандер нам понадобится, он был жив и здоров. Так что потрудитесь, сэр, приехав в Лондон, прислать еще пару человек для его охраны.

Глаза Сэма Смита резко сузились. Он явно подозревал, что отставной лейтенант, пользуясь ситуацией, просто глумится над старшим по званию.

– Вы это серьезно?

– Да уж куда серьезнее. И еще к завтрашнему утру мне понадобится команда плотников. Лучше всего корабельных, они умеют работать быстро.

* * *

В тот день посетители цирка Барнума с большим разочарованием увидели на дверях «Замка иллюзий» табличку «Закрыто». А если бы они могли проникнуть взором сквозь двери увеселительного заведения, то с удивлением бы обнаружили, что большая часть кривых зеркал, составлявших диковинные хитросплетения отражений внутри замка, исчезли со своих мест. Однако еще больше они бы удивились, узнав, что зеркала находятся неподалеку от Лондона, в поместье Оукбридж, принадлежащем столь почтенной и серьезной организации, как Форин-офис.

К тому моменту, когда кэб вернул мистера Шейли-Хоупса и его помощника к месту преступления, там уже вовсю кипела работа. Корабельные плотники собирали деревянные конструкции по нарисованному для них образцу, устанавливали в специально заготовленные рамы короба, собирали диковинные механизмы, весьма похожие на средневековые метательные орудия, а затем расставляли их вокруг дома, аккурат напротив окон.

Возле импровизированных катапульт в ожидании приказа переминались с ноги на ногу растерянные полисмены. Неподалеку бродил Мак-Кензи, который опасливо поглядывал на собравшихся и недовольно бубнил, что этакая орава непременно вытопчет газоны и вообще разнесет усадьбу, как вражеский редут. Завидев сыщиков, он разгневанно бросился к ним:

– Что это вы такое задумали, джентльмены?

– Не стоит шуметь, капрал. Мы же все тут заинтересованы в установлении истины, не так ли?

– Я обязан следить за этой усадьбой и беречь ее от разрушения. Вот моя истина. – Мак-Кензи поднял к небесам указательный палец.

– Только в этом? – усмехнулся Раджив. – Жаль. Вчера вы проявляли куда больше рвения. И не только рвения, но и истинной ловкости. Признаться, меня восхитил тот вчерашний бросок, когда вы подхватили кадку с пальмой и, как ни в чем не бывало…

– Ерунда, – заметно добрея, отмахнулся бывший капрал. – У нас, шотландцев, подобные броски – одно из любимых развлечений по праздникам. Метание бревен на дальность. Так они и потяжелее будут. В полку хайлендеров я пять лет был самым лучшим.

– Весьма почтенно, – склонил голову Раджив.

– Благодарю. Но, может, вы все же потрудитесь объяснить мне, что здесь происходит?

– Видите ли, почтеннейший мистер Мак-Кензи, мы намереваемся допросить жертву преступления. А у него, как вам известно, на редкость паршивый нрав.

– Но-о… он же мертв, – оторопело напомнил шотландец.

– Однако это не мешает ему демонстрировать весьма заметную активность. О, а вот и Искандер. Сэр, надеюсь, вас не затруднит перевести вашему бывшему хозяину наши вопросы?

– Но-о…

– Сэр, просто выполните свою работу, – жестко пресек возражения Шейли-Хоупс.

– Как скажете, – неуверенно согласился переводчик. – Хотя это очень страшно и странно.

– Уже сказал. А пока дышите свежим воздухом. Он здесь чистый и душистый, не то что в Лондоне.

Раджив внимательно смотрел на Стивена Шейли-Хоупса, который энергично объяснял полисменам их задачу. Чуть поодаль, недовольно поджав губы, стоял майор Керстейн, всем своим видом недвусмысленно выражавший негодование и категорическое несогласие с происходящим. Наконец, удостоверившись, что все должным образом уяснили задачу, детектив взглянул на часы, сверяясь со временем начала очередного намаза, и скомандовал:

– Начали!

Дюжие полисмены, взявшись за тросы, сорвали с окон ставни и вслед за этим выбили стопорящие клинья импровизированных «катапульт». Те взметнули вверх короба с кривыми зеркалами, и стеклянное великолепие «Замка иллюзий» моментально встало на место ставень, полностью закрыв оконные проемы. В доме раздался отчаянный негодующий вопль.

– Что здесь происходит? – поинтересовался ошарашенный Сэм Смит.

– Видите ли, майор, – насмешливо ответил детектив, подходя к офицеру секретной службы, – призраки, в отличие от вампиров, прекрасно видят свое отображение в зеркале. Впрочем, и вампиры отражаются, если на зеркале нет серебряной амальгамы. Я этот ньюанс специально уточнил.

Он поманил к себе переводчика.

– И что все это значит? – не унимался представитель тайной службы.

– Очень многое, сэр. Я не знаю, видел ли когда-нибудь Алаяр-хан зеркало, но вряд ли ему доводилось видеть кривые зеркала. Так что сейчас его атакует почти три десятка монстров, от которых невозможно скрыться. Подобраться к ним тоже нельзя – перед каждым зеркалом стоит освященный крест. Так что мы – его единственная надежда на избавление от этой нечисти.

– Мистер Искандер, будьте любезны, сообщите Его Высочеству, что то мы спасем его от шайтанов, если он поможет нам установить убийцу и его мотивы.

– По-вашему, это сработает? – спросил Раджива капрал Мак-Кензи, наблюдавший за диковинной «артподготовкой».

– Должно сработать.

– Чудное дело, – сказал отставной капрал, не сводя глаз со здания. – Вы позволите мне удалиться? Следует распорядиться о ланче для вас и полисменов.

– Чуть позже, господин Мак-Кензи. – покачал головой сикх. – Мне нужны будут ваши консультации.

– Как скажете, – с неохотой ответил ветеран. – Но какже ланч…

Вопрос остался без ответа.

Между тем голос говорившего в рупор Искандера стих и тут же из дома донеслась гулкая, словно он говорил в пустую бочку, речь Алаяр-хана.

– Он согласен нам помочь, – начал переводить Искандер. – Но говорит, что не уйдет из дома, покуда не получит кровавого отмщения. Он жаждет видеть, как убийце отпилят голову и выпустят наружу кишки.

– Вот еще. Что за нелепое варварство, – надменно расправляя плечи, сказал Сэм Смит. – Кто бы ни был убийца, он подлежит британскому суду.

– Я просто перевожу, – напомнил Искандер.

– Пусть опишет момент своей смерти, – перебил их распри Стивен Шейли-Хоупс.

– Я плыл в облаках, услаждая слух божественной музыкой, а взор – танцем гурий, как вдруг огонь подхватил меня, будто пушинку, и швырнул на скалы, лишая жизни и лишая права вознестись к престолу Аллаха, ибо преступил я закон в смертный час и не избыл вину свою в последний миг.

– По-вашему, этот бред может нам чем-нибудь помочь? – скривил губы майор.

– Конечно. – Детектив мельком взглянул на стоявшего в сторонке помощника и чуть заметно кивнул ему.

– Так вот, – вкрадчиво сказал тот, обращаясь к хайлендеру, – я еще вчера хотел спросить, не желаете ли добровольно признаться в убийстве?

– Я?! Но-о с чего вы взяли? Будто я…

– Капрал, у вас осталось очень мало времени, поскольку Искандер вот-вот закончит переводить поэтический бред призрака на безукоризненный английский. Я специально не дал вам уйти, чтоб вы его послушали, а я на вас посмотрел.

– И что же вы увидели? – тяжело вздыхая поинтересовался Мак-Кензи.

– Все, что хотел увидеть. На самом деле, несмотря на кажущуюся бессмысленность показаний Алаяр-хана, он все описал довольно точно. Когда вы напали на него, он курил опиум, совершая, с точки зрения Корана, большой грех, ибо Пророк запретил правоверным использовать одурманивающие вещества. Тем не менее он плыл в облаках, любуясь своим «цветником» и слушая милую сердцу музыку. Замечу, его сердцу милую. Вам, как я вижу, такая музыка не по вкусу. Так ведь? Можете не отвечать, гримаса на вашем лице говорит сама за себя.

– В этом вы правы, сэр, – через силу буркнул шотландец.

– А еще говорят, что волынщики не имеют слуха, и им все равно, что звучит вокруг. Вы ведь служили волынщиком, не так ли?

– Было дело. Хотя и не ведаю, как вы про это узнали. – Старый вояка негодующе сжал кулаки. – Но должен вам сказать, что подобные россказни о нас – гнусный поклеп!

– Судя по вашей реакции, мое предположение верно. Это было нетрудно подметить: вы имеете обыкновение перед выдохом надувать щеки, как это делают волынщики. Это и навело меня на мысль о вашей профессии в армии. В целом же я вполне разделяю ваше негодование, – согласился Раджив. – Но в остальном… Огонь, который подхватил Алаяр-хана и бросил его на скалы, – это вы. Не так ли? Именно ваши рыжие бакенбарды и шевелюра вселили в его расстроенное наркотиком сознание образ огня. Остальное вы поняли не хуже меня. Если желаете, могу рассказать, что было дальше.

– Сделайте милость, – бледнея, проговорил хайлендер.

– Расправившись с ханом, вы опомнились и бросились вон из залы. Но именно в этот момент в здание вошел Искандер. Однако у вас было преимущество: лестница расположена таким образом, чтобы обороняющийся на верхней площадке мог видеть входящего и целиться в него, а тот – нет. Так что там, на лестнице, вы моментально оценили позицию и приняли верное решение.

Путь к выходу был отрезан, однако ничто не мешало подняться этажом выше, а затем, пропустив в залу переводчика, незаметно выскочить из дома. Однако мистер Искандер не стал заходить внутрь и, увы, не видел вас. От женского крика и визга молодой человек выронил драгоценные четки и искал их на полутемной лестнице. Но он слышал, что кто-то выскочил из залы до того, как на лестнице появилась Амала. Быстро сообразив, чем лично ему грозит смерть высокого гостя, он бросился наутек, не слишком, впрочем, отдавая себе отчет в том, куда и зачем бежит. Он, как вы сами могли заметить, человек отнюдь не храброго десятка. В свою очередь вы своевременно пришли «на помощь» и, как положено ревностному служаке, вызвали офицеров тайной службы. Я в чем-то ошибся?

– Никак нет. Так все и было, сэр, – с нескрываемым уважением пробасил хайлендер. – Но, клянусь, я был доведен до крайности. Эта музыка не смолкала ни на минуту, а гнусные завывания довели меня до белого каления!

– Охотно верю.

– Ну что, переговорили? – спросил Стивен Шейли-Хоупс, подходя к Радживу. – Я пока спровадил майора распорядиться о транспорте и вернуть зеркала в «Замок иллюзий». Думаю, капрал, вам лучше признаться до того, как он вернется.

– И что меня ждет? – пригорюнился ветеран. – Я же верой и правдой… Я был трижды ранен! Однажды в Афганистане мне пришлось отлеживаться в пересохшем арыке, полном сколопендр и скорпионов, а такие вот дьявольские завывания разрывали мою несчастную голову так, что я сам готов был разбить ее о камни. Поверьте, если бы не стрелки полковника Тротена, которые отыскали меня, уже чуть живого, без сознания, я бы, верно, так и сделал. Прости меня, господи, за такие мысли! А этот мерзавец приехал сюда, в мой дом, и сразу начал изводить меня. Я не хотел, право слово, не хотел.

– Охотно верю. Более того, я уверен, что если заставить присяжных в течение хотя бы нескольких часов слушать эту музыку, они сочтут, что вы действовали в рамках необходимой обороны и потому невиновны. Вот только принимать какие бы то ни было решения не в моей компетенции. Но рекомендую сознаться добровольно. Я расскажу, как лучше написать заявление о явке с повинной. Полагаю, у Форин-офиса найдется достаточно причин не афишировать столь пикантное происшествие, и ваше наказание не будет чересчур суровым.

– Тем более, что необходимо еще избавить Британию от призрака, который и при жизни имел гнусный характер, а после смерти вообще пошел в разнос, – напомнил индус, снова придавая лицу почтительное выражение. – И только вы можете помочь в этом.

– Я-то с радостью. Только скажите как?

– Ваша волынка при вас?

– Да, лежит у меня комнате.

– Тогда поспешите за ней.

– К следующему намазу, капрал, – пустился в разъяснения Шейли-Хоупс, – возьмешь ее и придешь сюда играть. И еще, напиши-ка всем известным тебе волынщикам, чтобы они приехали сюда как можно скорее. Вам надлежит играть тут без остановки девять дней. Это обязательно должно сработать! Ишь, как его скрючило от девонширского марша! Так что уж вы постарайтесь.

– Есть, сэр, играть девять дней без остановки! – расправил плечи отставной капрал.

– Действуй!

* * *

За окнами дома на Бейкер-стрит гомонил прохожий люд, выкрикивали новости газетчики, а кэбмены свистом предупреждали зевак о приближении экипажа.

Стивен Шейли-Хоупс прикрыл окно, подошел к столу, ловко откупорил бутылку виски «Хайленд-парк» и разлил его по стаканам.

– Угощайся, Радж. Подарок от Шотландской лиги волынщиков.

– Недурно, весьма недурно, – чуть пригубив из стакана, кивнул Раджив. – Интересно, как тетя Агата решит участь бедолаги Мак-Кензи и целого выводка безутешных вдов?

– Затрудняюсь ответить. Как ты знаешь, я настоял на том, чтобы мистер Смит лично доставил беднягу Искандера к воротам российского посольства. А что ждет его там, мы никогда не узнаем. Что же касается Амалы и ее подруг… – Сыщик кивнул на лежавшую на кресле газету. – Вот свежий номер «Таймс». Там черным по бумажному напечатано, что на борту клипера «Тристан», направляющегося в Нью-Йорк и прибывшего вечером в порт Дувра, умер от болотной лихорадки принц Канджута Алаяр-хан. Следовавшие вместе с ним жены будут отправлены на родину после соблюдения всех подобающих траурных церемоний. Так что формально наказывать нашего меломана не за что. Он уж точно не заражал принца болотной лихорадкой.

Внизу тяжелый бронзовый молоток ударил в звонкий чеканный гонг, призывая хозяина открыть входную дверь.

– Похоже, у нас клиенты, – сказал Стивен Шейли-Хоупс, выразительно взглянув на Раджива.

Тот молча встал, застегнул пуговицы на кителе и, придав лицу уважительно-отсутствующий вид, спустился вниз по лестнице. Его не было всего пару минут, а когда обыкновенно невозмутимый сикх снова появился в кабинете, на его губах играла широкая улыбка.

– Сэр, прибыл капрал Мак-Кензи.

– Легок на помине. Чего же он хочет?

– Он просит замолвить слово перед тетей Агатой, чтобы та позволила волынщикам и далее играть в Оукбридже.

– Думаю, мы сможем убедить мою покойную родственницу продлить этот фестиваль до сорока дней, – ухмыльнулся частный детектив. В тот же миг в воздухе с громким хлопком материализовалась пара ладоней, запястья которых были прикрыты рукавами морского офицерского кителя, украшенного коммодорским золотым шитьем.

– Коммодор Улфхерст?! – вскочил с места Стивен Шейли-Хоупс и, словно не веря своим глазам, оглянулся на старого приятеля, но тот сам стоял, разинув рот от изумления.

Вы правы, мой друг, как всегда правы, – сказала появившаяся в воздухе голова. – Поставьте-ка виски поближе, хочу вдохнуть его аромат. Превосходный «Хайленд-парк»! Жаль, не могу отхлебнуть. Но я не о том. У меня есть для вас отличный клиент!

Сундук мертвеца

Седоватые бакенбарды коммодора Улфхерста на одиноко парящей в воздухе голове шевелились от дуновения загробного ветра и напоминали паруса линейного корабля эпохи наполеоновских войн. Голова призрака, неспешно, словно покачиваясь на волнах, перемещалась по комнате, занимаемой детективным агентством Стивена Шейли-Хоупса, эсквайра. Будь в распоряжении бывшего морского волка весь изначально задуманный Всевышним комплект рук и ног, он бы просто расхаживал по гостиной, однако после своей смерти коммодору, похоже, так и не удалось собрать воедино все части тела. Вооруженная шпагой рука или нога в тяжелом сапоге то исчезали, то появлялись и действовали сами по себе, отдельно от вышеуказанной головы, однако явно исполняя ее волю.

Не ожидавший появления гостя, сыщик залпом осушил стакан подаренного ему благодарным посетителем виски и уставился на разгуливающего по комнате призрака.

– Налей-ка еще, лейтенант! – потребовал коммодор Улфхерст. – Очень уж он у тебя ароматный.

– Как прикажете, сэр! – ответил Стивен Шейли-Хоупс и снова наполнил стакан.

– Так-то лучше, – кивнула голова и, вдохнув запах благородного напитка, зажмурилась от удовольствия. – Что ж, к делу! Как уже было сказано, у меня для вас есть замечательный клиент. И скоро он будет здесь!

– Будет ли мне позволено спросить? – подал голос Раджив, который, как обычно, играл на людях роль преданного слуги. – Он тоже призрак?

– Да, сержант Сингх. С недавних пор призраки стали моими основными собеседниками. Благо в Лондоне и его окрестностях их пруд пруди. Встречаются чрезвычайно занятные… Но этот! – коммодор закатил глаза и цокнул языком. – Впрочем, скоро увидите.

– А если я откажусь? – тихо поинтересовался сыщик.

– Чушь! – резко отозвался призрак. – Ты должен взяться за это дело! Я же тебя не прошу кого-либо прикончить, а уж тем более оживить! Не требую чего-то противозаконного, бесчестного или, упаси боже, идущего во вред Британии и королеве! Напротив, все для блага Отечества! При этом ты займешься своим любимым делом и, как положено, получишь за это хорошее вознаграждение. Кстати, сколько стоят вот эти две меблированные спальни, гостиная и пансион для двух джентльменов?

– Сто семьдесят фунтов в год плюс страховой взнос, – удивленно отозвался сыщик.

– Вот и отлично, – кивнула отсеченная голова. – Слово офицера, если ты возьмешься за предлагаемое мной дело, лейтенант, то до конца своих дней больше не будешь думать об оплате жилья. Даже если проживешь здесь до ста двадцати лет.

– Занятное предложение, – усмехнулся Стивен Шейли-Хоупс и вдруг, скривившись, прислушался. – Раджив, слышишь скрип и лязг? Кажется, эти паршивцы опять разрисовывают нашу вывеску! Где-то у меня была пара гнилых помидоров! – сказал детектив и стремительно выскочил из комнаты.

Раджив Сингх молча подошел к недавно отмытому от уличной грязи окну и внимательно посмотрел на отражение в витрине магазинчика корсетницы Жанны Хатлак и модистки Кейт Берри в доме напротив.

– Нет, саиб, их там нет… – начал было говорить бывший сержант Девонширского полка, но вдруг запнулся и сдавленным голосом выдавил: – Стив, ты должен это видеть!

– Что там еще?! – недовольно отозвался отставной лейтенант, возвращаясь в комнату с парой изрядно подгнивших помидоров в руках. – Кого там черти несут?..

В ответ послышался довольно задорный, но все же жутковатый хохот. Когда он прекратился, в комнате раздалось насмешливое:

– Уже принесли!

Посреди гостиной, ухмыляясь, стоял призрак невысокого джентльмена в парадных доспехах работы мастера Филиппа Негроли. Шлем его напоминал голову распахнувшего пасть дракона. Еще одно крылатое чудовище извергало золотое пламя с его нагрудника. Одной лапой ужасающая тварь сокрушала башню замка, а другой – сжимала перепуганного льва. Шею призрака плотно обхватывал безупречно накрахмаленный жесткий кружевной воротник, именовавшийся уже сотни лет как умершими шутниками «блюдом святого Иоанна». Усы и острая бородка неизвестного придавали его полупрозрачному лицу пусть и довольно привлекательный, но все же чрезвычайно хищный вид. На боку нового посетителя висела отменная боевая шпага, а подмышками он держал темные, но, кажется, все же не чугунные ядра, прикованные длинной цепью к лодыжкам.

– Прошу извинить, милорд, – разглядывая незваного гостя, сказал детектив. – Вы так неожиданно появились… С кем имею честь?

– Сэр Френсис Дрейк! – громогласно отрекомендовал знакомца коммодор Улфхерст. – Собственной персоной. Располагайтесь поудобней, мой адмирал. Положите свои ядра. Тут их точно никто не стащит. – Одиноко парящая голова расхохоталась собственной шутке.

– Я был бы и не против, чтобы стащили! – хмыкнул старый пират. – Вот только как?! Идиоты из команды флагмана, хороня драгоценного меня в океанской пучине, решили приковать два серебряных ядра, чтобы я не бедствовал на дне. Восемьдесят фунтов чистейшего серебра! Спасибо, удружили! Ублюдочные язычники, брашпиль им в корму! Зато теперь никто не скажет, что я привязан к земным богатствам – як ним прикован!

– Мой адмирал, посоветуйтесь с этими парнями, они сообразительные шельмы. Может что-нибудь и придумают.

– Это и есть ваша проблема, милорд? – негромко поинтересовался Стивен.

– В другой раз! – Дрейк положил ядра на пол и уселся в то самое кресло, в котором совсем недавно восседал Шейли-Хоупс. – Сейчас есть дела поважнее.

– Прошу извинить, одно мгновение! – детектив скрылся за дверью и появился уже без помидоров. – Итак, чем могу служить?

– Улфхерст сказал, что вы офицер, – не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал призрак королевского пирата.

– Это правда. Лейтенант в отставке.

– К чертям отставку! Именем королевы, вы снова в строю!

– Простите, – тихо произнес Раджив. – Какой королевы?

– Проклятье! Королевы Елизаветы! Великой королевы Елизаветы! – гневно сдвинул брови адмирал. – Лейтенант, приструните своего денщика! Как он смеет вмешиваться в разговор джентльменов?!

– Он мой друг и соратник, милорд, – ответил Стивен, расправляя плечи, словно держа ответ перед живым адмиралом. – Я обязан ему жизнью! И я настоятельно прошу это учитывать, сэр!

Призрак Дрейка скривил губы и смерил Раджива долгим изучающим взглядом.

– Ладно, к дьяволу! В конце концов, почему в друзьях у человека могут быть собаки и не могут быть туземцы?! У меня не так много времени. К делу! Необходимо изловить и обезвредить одного призрака. И как можно быстрее.

– Осмелюсь узнать, кого именно?

– Некоего Джорджа де Стикса, колдуна, изменника и убийцы.

– Рекомендации так себе, – усмехнулся детектив. – Полагаю, после смерти он не обрел добрый нрав.

– Уж точно, не обрел! – Дрейк самодовольно оскалился. – В великом плаванье он считался камердинером одного из моих помощников, Томаса Доути. Когда флотилия ее величества отправилась к берегам Нового Света, он тихо начал строить козни, желая погубить меня и всех нас. Прислугой де Стикс был лишь для отвода глаз. Я в самом начале приметил, что этот красавчик совершенно неумелый слуга. Но подумал, что Доути взял его не для этого, плюнул и даже не смотрел в его сторону. Как выяснилось, зря!

Де Стикс был гнусный колдун и чернокнижник. Этого мерзкого человечишку поддерживали некоторые вельможи при дворе, они-то и устроили Джорджа на службу к капитану Доути. Гнусные твари, подлые мятежники, тайно искали мира с Испанией и были готовы пожертвовать всей эскадрой, чтобы добиться своей цели. На счастье, мне вовремя удалось раскрыть заговор де Стикса. Тот коварно сумел околдовать Доути и склонить его к мятежу! Но главное, у чародея имелся сундук, в котором были заперты изловленные им бури, шторма и прочие ураганы. По ночам он тайно выпускал их на волю. Среди ясного безоблачного неба вдруг налетал шквал, который рвал паруса и гнал наши корабли прямо на мощный испанский флот, с самого начала поджидавший нас у дальних берегов. Этот скотий цепень хотел передать нас, обессиленных и разбитых, в руки врага. Однако он просчитался!

Я был начеку! Мятежников схватили и предали суду. Я был отправителем королевского правосудия в том походе и потому твердой рукой пресек заговор. Бедолагу Доути пришлось обезглавить, но главной занозой в заднице все же был не он, а де Стикс! Казнить его оказалось чрезвычайно непростым делом. Ни клинок, ни пуля ублюдка не брали – дьявол щедро расплатился с колдуном за продажу его никчемной душонки. Тогда я запер его в канатный ящик и держал там в кандалах, без питья и еды, пока он не сдох! Признаюсь, это была веселая забава слушать его вопли и стоны. А в тот момент, когда чертов выродок уже был при смерти, я, как полагается, взял бутыль от виски и запечатал в нее последний выдох колдуна…

– Можно узнать, зачем? – поинтересовался детектив.

– Коммодор, ты куда, черт возьми, меня привел?! – Дрейк зыркнул на парящую над рюмкой виски голову. – Да последнему юнге известно, что если не запечатать последний выдох чародея, то коварный дух его будет витать поблизости, ища, в кого вселиться! Стоит дать слабину, помянуть черта, и ты сам не заметишь, как он начнет заправлять твой башкой.

– Ну да, ну да, конечно, – закивал сыщик. – Вы запечатали его в бутылку от виски?

– Сначала я опустошил ее, потом загнал туда дух чародея, запечатал сургучом, скрепил своей печатью и вышвырнул за борт. Как сейчас помню, это было в одном дне плаванья от устья Ла-Платы.

– Что ж, история довольно занятная. Но чем мы вам можем помочь, адмирал?

– В прошлом году, в день Всех Святых, мне показалось, что я видел призрак де Стикса здесь, в Лондоне. Я сперва даже не узнал его, только потом… – Дрейк умолк и зазвенел цепями.

– Что же произошло потом? – спросил детектив.

– Мой потомок Рэнди сошел с ума, а затем покончил с собой.

– Увы, мы живем в непростое время…

– К черту время! Оно всегда непростое. Тем более для меня его больше нет. Мой потомок недавно занимал пост министра по делам Индии, а затем был назначен казначеем в Палату Лордов! Он был здоров, как буйвол. У него была прекрасная жена, увы, теперь вдова; сын – гусарский офицер, и все было отлично! На зависть прочим! Ни одного повода для суицида.

– Может, долги?

– Ерунда! Он не испытывал недостатка в деньгах, а его жена – и подавно, она дочь крупнейшего американского банкира.

– Тайная любовь?

– Что за бред?! Ни один Спенсер не стал бы даже насморком болеть по столь нелепому поводу. Мои потомки, как и положено достойным мужчинам, любят женщин, но не станут пускать из-за них пулю в голову. Нет, Рэнди был не из таких. Я уверен тут, не обошлось без козней де Стикса!

– Простите, милорд, – тихо вмешался Раджив, – речь идет о Рэндольфе Спенсере?!

– О нем самом! – ответил Дрейк и закинул ногу на ногу. – Это мой потомок.

– Насколько я понимаю, теперь мы должны найти и, как бы это выразиться, обезвредить привидение колдуна? – уточнил Стив.

– Именно так, лейтенант! Уверен, после Рэнди мерзавец примется за его сына Ленарда.

– Того самого гусара?

– Да, за него. Но тут следует учитывать один момент – он не просто так пытается извести мою родню. Хотя и это, уверен, есть в его планах. Наверняка де Стикс пытается отыскать свой проклятый сундук!

– А вы знаете, где он? – поинтересовался Шейли-Хоупс.

– С чего вдруг?! После смерти этого негодяя все пожитки его были разделены между членами команды. Но, ясное дело, бумаги и сундук, как улики, не подлежали дележке. А вот ключ – большой, золоченый, с головкой из резного черного оникса – по жребию достался моему племяннику Томасу. По окончании плавания я был слишком занят, чтобы проверять, куда что отправили. В ту пору ее величество постоянно желала меня видеть. Если память мне не изменяет, все вещественные доказательства, относившееся к мятежу Доути, на время разбирательства для пущей сохранности отвезли в Тауэр. Я не интересовался, что стало с ними дальше. Полагаю, никто не отпирал сундук с той поры – иначе яростное наследство де Стикса попросту смело бы Англию с островов, как хлебные крошки со стола.

Вдалеке гулко ударил колокол «Большой Пол».

– Смена вахты, – пробормотал адмирал. – Мне пора торопиться. Вы беретесь за дело?

– Прошу извинить за, быть может, неуместный вопрос, но разве призраку не проще изловить призрака? – спросил Шейли-Хоупс.

– Де Стикс будет избегать встречи со мной до тех пор, пока не наберет полную силу. А кроме того, если я примусь его разыскивать – кто будет хранить флот ее величества?! В любом случае, вы легко найдете меня на линкоре «Роял Оук»! – скороговоркой выпалил призрак адмирала и, лязгнув цепями, исчез, однако тяжелые ядра остались лежать на столе. Мгновение спустя цепи резко натянулись и в гостиной послышалось едва различимое ругательство: «Проклятье!». Дрейк на мгновение снова материализовался, подхватил забытую ношу и тут же растворился в воздухе.

– Ну что, беретесь? – поинтересовался коммодор Улфхерст.

– Занятное дело. – Стивен достал из кармана клетчатый платок, вытер им аккуратно выбритую голову и посмотрел на напарника. – Возьмемся?

– В прежние времена лорд Рэндольф был добр к моему отцу, – задумчиво проговорил тот. – Объяснения адмирала звучат несколько странно, но дело интересное…

– Я знал, что вам понравится, – лицо Улфхерста расплылось в улыбке.

– Но давайте по порядку, – продолжил Раджив. – Каким образом призрак заморенного голодом чародея добрался до Британии?

– Какая разница?! – бакенбарды коммодора вновь раздулись, как парус. – Впрочем, это самый простой вопрос. У меня есть несколько вариантов ответа. Бутыль могло принести к нашим берегам Гольфстримом. Это такое морское течение. Во времена адмирала о нем не знали. Ее могли выловить сетями и, обнаружив печать со звездами Дрейка, продать какому-нибудь коллекционеру.

– В любом случае, – подхватил Шейли-Хоупс, – недавно бутыль разбилась или ее кто-то открыл…

– Дух изнывает от голода и жажды, – напомнил сикх. – Если бы кто-то открыл бутыль, то скорее всего, мы бы уже прочли в газетах о зверском нераскрытом убийстве. И в деле обязательно упоминалась бы еда либо питье. Надо проверить криминальную хронику за последние годы.

– Я могу это сделать, – бодро заявил коммодор. – В библиотеке моего замка имеется полная подшивка лондонского «Таймс», и конечно, отчеты Адмиралтейства обо всех происшествиях, связанных с морем и моряками. Что-то еще?!

– Вы что же, сэр, тоже намерены участвовать в розыске? – удивленно вскинул брови Стивен.

– Всенепременно! – в воздухе появилась рука и тут же начала загибать пальцы. – Во-первых, искать призрак с помощью другого призрака значительно удобней. Во-вторых – вы, друзья мои, как ни крути, являетесь сухопутными крысами, а де Стикс однажды пересек большую часть Атлантики на судне размером с корыто местной прачки. В-третьих, кто-то же должен обеспечивать вам связь с адмиралом Дрейком? В-четвертых, всякий скажет, что мы, Улфхерсты, всегда сражались честно и доблестно, а я готов послужить Англии даже после смерти. В-пятых – должен же я чем-то заниматься после того, как вы уговорили меня не веселиться в собственном замке?! Есть еще в-шестых и в-седьмых, но у меня здесь кончились пальцы. Так что к черту подсчеты, каков план действий?

– Хорошо было бы переговорить с этим гусаром, Ленардом Спенсером, – наморщил лоб Шейли-Хоупс. – Но где мы его найдем? Да и, право слово, не поедешь же к нему в замок Спенсеров: «Приятель, адмирал Дрейк беспокоится о тебе. Не встречался ли ты в последнее время с призраками? Случайно не знаешь, где хранится сундук со штормами, потерянный твоим дальним предком лет, этак, триста тому назад?» Да, скорее всего, после таких вопросов милорд упечет нас в лечебницу с мягкими стенами! Признаться, я не в восторге от модных в этом заведении смирительных рубах.

– Позволю себе заметить, саиб, джентльмены из 4-го гусарского полка частенько посещают офицерский клуб «Британские львы» на Баркстон-роуд. Как я недавно прочитал в «Таймс», скоро их отправляют в Индию, так что, вероятно, многие из них спешат весело провести последние мирные денечки.

– Что ж, – Стивен Шейли-Хоупс смерил приятеля долгим взглядом, – давай сходим в клуб. Даже если Спенсера там сегодня нет, расспросим его товарищей, может, и найдется какая-то зацепка. Приготовь мой мундир. И свой тоже.

* * *

Привратник клуба «Британские львы», надменный и невозмутимый, как надгробное изваяние члена палаты лордов, почтительно взглянул на лейтенантский мундир Девонширских стрелков, но выставил перед Радживом открытую пятерню размером с хорошую сковороду:

– Нижним чинам вход в клуб запрещен!

– Вы плохо знаете правила клуба. – Стивен нахмурился и смерил отставного служаку недовольным взглядом. – В уставе сказано, что нижним чинам здесь воспрещается развлекаться, пользоваться буфетом и делать ставки на спортивных состязаниях. Сержант Раджив Сингх получил приказ рассказать офицерам, вскоре отбывающим в Индию о специфике туземных индийских войск и боевой обстановке в Пенджабе. А это совсем не отдых. Это его служба. Полагаю, гусары 4-го полка Ее Величества Королевы уже собрались?

Привратник почтительно выслушал кавалера ордена Виктории, после чего посторонился и взял под козырек.

– Так точно, сэр. Извините, сэр. Должно быть, господа офицеры просто запамятовали поставить меня в известность.

Клуб «Британские львы» располагался в трехэтажном, эпохи регентства здании с парой массивных колонн перед входом и балконом с изящной чугунной решеткой на втором этаже. В начале века группа офицеров, сражавшихся с Наполеоном, учредила этот клуб «для своих», однако сейчас о тех временах напоминали лишь арматюры из трофейных кирас, палашей, сабель и ружей эпохи Ватерлоо.

Метрдотель, увидев Раджива, тоже напрягся, но тот благоразумно отошел в сторону, оставив командира разбираться с прислугой, и погрузился в чтение объявлений, развешанных на афишной тумбе. Спустя несколько минут Стивен вернулся и кивнул другу головой.

– Ленард здесь. Сидит в библиотеке. Метрдотель утверждает, что вчера на скачках он проигрался в пух и прах и сейчас пишет статью, чтобы заработать денег на ужин.

– О чем статья он, конечно, не знает?

– Он и так сказал слишком много.

Сержант задумчиво посмотрел на друга.

– А если мы поможем милорду выбраться из затруднительного положения, он станет более разговорчивым?

– Хорошая мысль. Я тоже подумал об этом, но вряд ли он возьмет деньги. Тем более у незнакомых людей.

– Кто бы сомневался. А если мы поможем ему выиграть деньги?

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня в клубе должен состояться бой. Некий капитан Малколм Хаммерсмит из Конной гвардии вызывает на бой любого, кто желает сразиться с ним в десятираундовом бою по правилам маркиза Куинсберри. На кону 50 соверенов. Вступительный взнос 10 монет. Я как знал, на всякий случай прихватил с собой деньги.

– Изрядная сумма! Надеюсь, адмирал компенсирует нам ее, – пробурчал Стивен. – И все прочие связанные с делом расходы.

– Скорее всего. Не беспокойся. Я веду счет. Однако, надеюсь, ты все же разделаешься с этим Хаммерсмитом и за твое лечение платить не придется.

– Хорошо. Пойду заявлюсь, – досадливо поморщился сыщик. – Попробуй разузнать побольше о том, что это за бравый капитан, за победу над которым сулят полсотни золотых.

– Отлично. Пока ясно одно: его тут хорошо знают и, невзирая на внушительный приз, не рвутся в бой. А о тебе не известно вообще ничего. Вряд ли кто-то из сегодняшних посетителей бывал в Индии, во всяком случае в те же годы, что и мы. Так что ставить будут против тебя.

* * *

Среди высоких книжных шкафов клубной библиотеки стояло несколько удобных журнальных столиков с мягкими кожаными креслами для любителей послеобеденного чтения и семь массивных столов для тех, кто пришел в эти стены с благородной целью приобщиться к военным знаниям. Библиотека клуба славилась на весь Лондон своим богатейшим собранием книг по военной истории и искусству войны.

В зале было почти безлюдно. Кроме осанистого библиотекаря, смотревшего на бесконечные ряды книг, словно полководец на готовые к атаке батальоны, и стройного гусара в синей, расшитой золотыми шнурами венгерке с красным воротом и обшлагами рукавов, в читальном зале сидела только пара офицеров-артиллеристов, которые тихо обсуждали за журнальным столиком творчество Шарлотты Бронте.

Раджив моментально оценил «боевую» обстановку и незамедлительно ринулся в атаку.

– Прошу извинить, милорд, – сказал он, подойдя к гусару, сидевшему за одним из столов, и почтительно склонил голову, – имею ли я удовольствие видеть перед собой лейтенанта Спенсера?

– Представления не имею, много ли в этом удовольствия, – ответил гусар, поворачиваясь к незнакомцу, – но я и в самом деле Ленард Спенсер. Кто вы и чемуя обязан?

– Раджив Сингх. Младший сын Дулип Сингха.

– Мне не доводилось знать вашего батюшку.

– Нисколько не удивлен. Но благодаря совету вашего отца, он был прощен, и, более того, Ее Величество королева назначила ему небольшой пожизненный пенсион.

– Что он натворил?

– Когда-то он был махараджей Пенджаби. Именно отец когда-то подарил Британии алмаз Кохинор, ныне красующийся в короне Ее Величества. У отца не сложились отношения с Ост-Индской компанией. Но это все дела давно минувших дней. А я, если позволите, милорд, хотел бы поговорить с вами о делах насущных.

– О каких же?

– Я бы хотел отблагодарить вас, как сына человека, которому многим обязан.

– Пустое. Не стоит благодарности.

– Иногда молодые офицеры сталкиваются с финансовыми затруднениями…

Благодушное лицо Спенсера вдруг стало суровым.

– Это касается только меня!

– И вашего жеребца, который не соизволил прийти к финишу первым, – как ни в чем не бывало продолжил Раджив. – Нояо другом. Сегодня в клубе состоится бой…

– Да, Хаммерсмиту опять нужны деньги. Время от времени он повторяет этот трюк, – почти теряя интерес к разговору, кивнул гусар.

– Но сегодня не его день. Духи открыли мне, что его ждет фиаско.

– Вы общаетесь с духами? – в глазах юноши промелькнула ирония.

– Мой народ верит, что после смерти душа человека никуда не исчезает. Надо только уметь вызывать тех, кто ушел за грань.

– Интересно. Очень интересно. – сказал молодой офицер, изучая собеседника пытливым взглядом.

– Я хочу поставить на соперника Хаммерсмита, но по уставу клуба не могу этого сделать. Поэтому, если согласитесь, я дам вам деньги на мою и вашу ставку. После окончания боя мы поделим выигрыш пополам. Как видите, никакого подвоха. Вы ничем не рискуете. Даже если вдруг мы проиграем, во что я не верю, вы не потеряете ни пенни.

– Хаммерсмит отправил в нокаут шестнадцать человек. Еще семеро после его ударов точно заблудились на ринге и долго блуждали по нему в поисках утраченного времени.

– Значит, на него будут хорошие ставки. Меня это вполне устраивает. Так что, вы согласны?

– Что ж, по рукам!

– Хорошо. И если духи ничего не перепутали, то после боя мы обсудим с вами одну интересную тему.

* * *

Офицеры, собравшиеся вокруг ринга, замерли в ожидании Малкольма Хаммерсмита, а когда тот появился в дверях, толпа взорвалась аплодисментами и криками. Капитан Королевской конной гвардии производил внушительное впечатление. Даже среди рослых кирасиров своего полка он казался настоящим великаном. Было в нем шесть футов и пять дюймов росту, и все его тело дышало такой силой, что, казалось, он мог не только скакать на коне, но и, при необходимости, взвалить его на плечи. Поднырнув под канаты, он выбрался на ринг и тут же поднял мускулистые руки, приветствуя собравшихся. Его противник, хотя и не производил впечатления мальчика для битья, рядом с Малкольмом выглядел не слишком внушительно. Ставки на бой остановились на отметке 15 к 1, что немало порадовало Раджива.

Он помогал Шейли-Хоупсу зашнуровывать перчатки и тихо шептал ему на ухо:

– Главное, не лезь в размен ударами. Он из школы Белчера. А значит, бьет, как из пушки, но при это плохо двигается. Он постарается сразу загнать тебя в угол и там начнет добивать. Используй свои козыри и помни, чему я тебя учил.

Стивен ухмыльнулся и, бросив недобрый взгляд на противника, двинулся в центр ринга.

Как и предполагал Раджив, едва поприветствовав соперника, Хаммерсмит ринулся в атаку, чтобы сокрушить невежу, имевшего наглость выползти на ринг. Ожидавший этого Шейли-Хоупс мягко ушел в сторону и нанес жесткий боковой удар по бицепсу конногвардейца. Тот как ни в чем ни бывало развернулся и снова пошел на пытающегося улизнуть противника, однако тут же пропустил еще один удар, но по другому бицепсу.

Первые два раунда зрителям могли показаться забавными – громадный Хаммерсмит бегал по рингу и пытался «прикончить» своего мелкого противника, а тот всякий раз исчезал и появлялся сбоку от него, но эта однообразная погоня уже стала нагонять тоску. Публика ждала боя, поединка, расправы, а не странных танцев.

Третий раунд начался с очередной лобовой, но совершенно бесплодной атаки. Хаммерсмит уже заметно подрастерял уверенность в своих силах, начал все больше злиться и терять необходимую для боя ясность ума. Руки его поднимались все тяжелее и двигались все медленней. Он по прежнему пытался бить, теснить и загонять верткого девонширского стрелка в угол, но куда уж там…

В конце раунда он снова не заметил, как Шейли-Хоупс вдруг оказался совсем рядом сбоку и хорошо поставленным хуком двинул ему точно в челюсть. Хаммерсмит замер, точно вдруг что-то вспомнил. Его глаза остекленели, руки повисли, а в следующий миг левый кулак сыщика, словно таран, прилетел откуда-то снизу точно в подбородок конногвардейца и свалил его с ног.

Ошарашенные зрители на мгновение замерли, а затем взвыли от восторга. Потрясение смешалось с горечью проигрыша – такого исхода поединка не ожидал никто.

Ленард Спенсер получил в окошке свой выигрыш, разделил его пополам и протянул подошедшему Радживу 127 фунтов и пять шиллингов.

– Глазам не верю, – покачал головой Спенсер. – Пятнадцать-двадцать фунтов тут порой удавалось выиграть, но чтобы столько… Иной фермер за год таких денег не зарабатывает! – сказал гусар, запуская пятерню в свои рыже-коричневые волосы, будто собираясь с мыслями перед серьезным разговором. – А скажи, Раджив, что за тайные силы тебе поведали о предстоящей победе? Я заметил, ты знаком с этим Шейли-Хоупсом.

– Конечно знаком. В прошлом он был моим командиром. Там, в Индии. Сегодня духи пообещали ему победу, и поэтому мы пришли в клуб. Не могли же в поединке победить оба бойца.

– Разумно, – кивнул Спенсер и пристально посмотрел на собеседника, раздумывая, можно ли ему доверять, а решив, что можно, продолжил разговор. – Что ж, очень удачно, что мы встретились. У меня к тебе будет дело… и оно касается духов. Вернее, призраков. Не знаю, есть ли между ними разница.

Раджив, лейтенант Спенсер и Шейли-Хоупс вызвали кэб и отправились отмечать победу в ресторан «Симпсон» на Стрэнде. Фонарь над входной аркой освещал заставленные шахматными фигурами красно-белые клетки по обе стороны арки – напоминание о том, что еще в начале века здесь находился шахматный клуб. Как всегда по вечерам, в ресторане почти не было свободных мест. Гости соседнего отеля «Савой» предпочитали ужинать здесь, анев своей гостинице.

Завидев сержантскую форму и синий тюрбан Раджива, метрдотель открыл было рот, чтобы дать новым посетителям от ворот поворот, но узнав Ленарда Спенсера, тут же сменил выражение лица.

– Рады вас приветствовать, ваша милость – сказал он и жестом пригласил их следовать за собой. – Весьма рекомендую ростбиф. Наисвежайший, из 28-дневного теленка!

– Хорошо, подавайте, – кивнул Ленард. – И к нему «Санджовезе».

– Есть 78-го года, 5-летней выдержки.

– Подойдет.

Когда троица устроилась за столиком в углу обеденного зала, Ленард обвел новых знакомых испытующим взглядом и с чувством проговорил:

– Джентльмены, прошу дать мне слово, что все услышанное вами здесь останется между нами.

– Слово офицера, – ответил Шейли-Хоупс, расправляя плечи.

– Обещаю, что от меня никто ничего не узнает, – склонил голову Раджив.

– Итак, господа, я рад, что судьба нас свела именно в это время. Никогда не думал, что когда-нибудь буду такое рассказывать, однако вынужден признаться: с недавних пор каждую ночь я вижу призрак.

– Это призрак вашего отца? – тихо спросил Раджив.

– Нет, точно, нет, – мотнул головой Спенсер. – Хотя появляться он стал вскоре после его смерти. – Гусар задумался. – Да нет, пустое. Мой отец и при жизни-то не любил карнавалов. Сомнительно, чтоб после смерти он решил поучаствовать в одном из них. Каждую ночь я вижу тощее привидение в камзоле 16 века. Сначала я думал, что он мне снится. Я засыпал, как водится, в собственной постели, а потом, глубоко за полночь, как будто просыпался и видел склонившийся надо мной призрак. Но пока мне казалось, что я сплю, я бормотал во сне молитву и переворачивался на другой бок. А на прошлой неделе – помните, были ранние заморозки?

– Да, да, помню, – кивнул Стив.

– На прошлой неделе слуга так растопил камин, что в комнате стало нечем дышать. Я приоткрыл форточку. А дальше все повторилось. Но в тот момент, когда я шептал слова молитвы, порыв ветра захлопнул форточку и я понял, что это не сон. Призрак висел надо мной, покачиваясь, словно пьяный. Причем, от него так разило виски, что я вначале подумал, что это чья-то дурацкая шутка. Я разозлился и швырнул в наглеца бронзовую пепельницу. Но в призрак невозможно попасть пепельницей. Он расхохотался, знаете, такое впечатление, будто смеялись портреты, висевшие на стенах, и заговорил. Вернее, заговорил не он, а портреты, причем на разные голоса…

– Так может, стоило убрать их из спальни?

– Наутро я так и сделал. Но, потом со мной начали разговаривать рыцарские доспехи или висящая на стене оленья голова. Ощущения так себе!

– А если и их убрать?

– Боюсь, тогда со мной будет беседовать комод или настенные часы!

– Должно быть, ваш отец перед смертью тоже столкнулся с чем-то подобным, – тихо проговорил Сингх.

– Хотите сказать, он тоже видел это привидение?

– Почти уверен. – ответил Раджив, задумчиво прикрыв глаза. – Вы не пробовали ночевать в другом месте?

– Конечно пробовал. Но он сначала пришел за мной в полковую казарму, а потом устроил такой переполох в борделе, где я надеялся от него спрятаться, что там пришлось сменить всех девиц.

– Третьего дня «Таймс» писал о задержании констеблем Джонсом и сержантом Грейди на Парк-Лейн-стрит шестерых барышень в непристойном дезабилье. Это были они?

– Проклятье, я говорю о призраке, а не о девицах, выпрыгнувших нагишом в окно! Так вот, призрак твердит одно и то же: требует, чтобы я отыскал и открыл его сундук. А если я не сделаю этого, все жизненные соки мои иссохнут и не пройдет месяца, как я умру. Я специально напросился с эскадроном в Индию, чтобы скрыться там от чертова призрака.

– Отправиться в действующую армию – довольно необычный способ избежать смерти.

– Лучше так. В бою есть шанс выжить и всадить пулю в того, кто целится в тебя.

– Да, с призраком этот способ не работает, – согласился лейтенант Шейли-Хоупс. – Когда ваш полк отбывает в Индию?

– Через неделю.

– Что ж, – сказал Стивен, взглянув на своего молчаливого напарника. – Полагаю, мы с Радживом сможем вам помочь, но только если вы будете нам активно помогать.

– О чем речь! Конечно! А вот и тележка с нашим ростбифом! – объявил Спенсер. – Отведайте, он здесь совершено бесподобен!

Коммодор Улфхерст появился, как обычно, без предупреждения. Стивен Шейли-Хоупс лишь порадовался, что они с Радживом сидят в крытом кэбе. Сначала на сиденье напротив появилась нога в сапоге, затем на колено легла рука со шпагой, и, только после этого в воздухе из ничего сгустилось лицо с бакенбардами.

– Я вас спрашиваю, какого черта вы уехали из «Симпсона»?! – возмущался коммодор.

– Мы обо всем договорились, лейтенант отправился в часть, к чему было задерживаться?

– У вас что, по сигналу боцманской дудки наступает отбой?! – продолжал негодовать призрак. – На корабле я до самой смерти мечтал о том, как, вернувшись домой, отправлюсь в этот ресторан и, наконец, отведаю не переперченную индийскую жратву, не изыски нашего кока, а кусок нормального сочного ростбифа! А вы, вы взяли и все испортили! Поговорили и сразу ушли! Разве в ресторан ходят за разговорами?

– Прошу извинить, сэр, – негромко произнес Раджив. – Надеюсь, вы не только наслаждались ароматами британской кухни, но и внимательнейшим образом выслушали рассказ милорда Спенсера?

– Да, – ответила голова и сдержанно кивнула. – Как я и думал, его достает призрак.

– Именно так, – согласился Раджив. – Но важнее другое: чародей до сих пор уверен, что его сокровище находится в руках потомков Дрейка.

– Что в этом такого? – удивился морской волк.

– Ничего особенного, – продолжил сикх. – Однако де Стикс должен знать, что его вещи, точнее сказать, личные бумаги, были переданы следствию, а значит, у Дрейка их не может быть. Вам это не кажется странным, сэр?

– Вы в чем-то подозреваете адмирала? – возмутился Улфхерст.

– О нет. Лишь пытаюсь найти логичные ответы на свои вопросы.

– Я полагаю, – вмешался Стивен, – у нас есть зацепка: тот самый ключ с резным ониксом, о котором говорил Дрейк. Помните, он сказал, что передал золоченый ключ своему племяннику.

– Да, конечно, – вновь наклонилась голова коммодора. – Сэру Томасу Баскервилю.

На скулах Шейли-Хоупса заходили желваки.

– Кому?

– Об этом знают все морские офицеры Британии, – хмыкнул Улфхерст. – Именно своему племяннику, Томасу Баскервилю, перед смертью у берегов Панамы Дрейк передал командование эскадрой. Так что, вероятно, ключ находился либо у Томаса, либо у его сына Хьюго, командовавшего абордажниками.

– Только не говорите, что их потомки живут в Девоншире в Баскервиль-Холле!

– Стивен, – хмыкнул коммодор, – я, конечно, могу сказать что угодно, но живут они именно там.

– О, господи! – Шейли-Хоупс обреченно покачал головой и ударил себя рукой по лбу. – За что ты меня караешь?!

Стивен Шейли-Хоупс смотрел в окно поезда. Девонширские пустоши не радовали глаз буйством красок. Похоже, с утра моросил дождь, но сейчас он прекратился, и только серые тучи по прежнему отражались в лужах.

– Подъезжаем! – объявил кондуктор, проходя по вагону. Увидев сыщика и его спутника, он замедлил шаг и снова объявил: – Подъезжаем, сэр.

Стивен кивнул и потянулся за саквояжем. Его нерадивый слуга закрыл толстую книгу и бросился помогать «хозяину».

– Что читаешь? – поинтересовался детектив.

– Труд преподобного Фрэнсиса Флэтчера. Весьма познавательно.

– Если бы я знал, что будет такая унылая дорога, тоже прихватил бы что-нибудь, кроме «Таймс».

Паровоз остановился, выпустил пар, и пассажиры сразу начали выпрыгивать на платформу. Впрочем, таковых было не много, из всего состава не больше дюжины.

– Джентльмены ищут экипаж? – к Стивену и его слуге подскочил извозчик в сапогах с высоким откатанным голенищем и кнутом в руках. – Доставлю наилучшим образом! По округе – всего два шиллинга!

– Прекрасно! – Шейли-Хоупс вытер лоб клетчатым платком и, спрятав его в карман, объявил: – В таком случае едем в Баскервиль-Холл.

– Как скажете, сэр! – встревоженным голосом ответил извозчик и указал на ждущий у перрона открытый экипаж, запряженный парой задумчивых соловых меринов. – Осмелюсь спросить, вы что же, собакой интересуетесь? – в конце концов не выдержал он.

Услышав вопрос, лейтенант Шейли-Хоупс скривился и сразу отвернулся, явно не желая вступать в беседу.

– С чего вы так решили, любезнейший? – заинтересовался Раджив.

– Да как же, с тех пор как эта книга вышла, в Баскервиль-Холл только за тем и ездят. Но мне-то грех жаловаться, я на этой твари за последние годы дом себе отстроил, дай бог ей здоровья!

– Насколько я помню, ее все же застрелили, – вмешался Стивен.

– Вот никому не говорил, а вам скажу: это ж каким придурком надо быть, чтоб во всю эту галиматью поверить?! Ну, сами подумайте: как может адский пес оставлять следы? Он же демон! А если никаких следов пес не оставлял, то спрашивается, как его могли выследить и пристрелить?!

– Что же тогда по-вашему там произошло? – спросил Раджив.

– Да кто его знает? Однажды к нам приехали два джентльмена и зачем-то пристрелили дога всеми уважаемого директора местной школы мистера Степлтона. Он думал, что собака пропала и пошел искать ее, да так в трясине и сгинул. Потом шум вроде поднялся. За джентльменами приехал инспектор со Скотланд-Ярда. Шутка ли – почтенный олдермен – и так нелепо погиб! Горе-охотники уехали от греха подальше, а потом, когда шум улегся, книга и вышла. Но что сказать – нам грех жаловаться – с той поры в нашу глухомань частенько ездить стали. Ну, мы киваем: да, да, конечно, так все и было, как сэр Артур Конан Дойл написал. – Возница замолчал. – А вам-то, позволю спросить, какой здесь интерес? Если, конечно, не секрет.

– Нам бы переговорить с хозяином поместья, – небрежно заметил Стивен.

– Так его здесь нет, – извозчик натянул поводья. – Тпрууу! Сэр Генри вообще здесь редко появляется, в лучшем случае пару раз в месяц.

– А где же он?

– Так ясное дело, где – в Баклэнд-Эбби. Он же смотритель музея Дрейка. Там, в имении при музее, он по большей части и живет.

– Вот оно что! – Шейли-Хоупс поднял брови и взглянул на Раджива. – Очень интересно. А далеко ли до этого аббатства?

– Да уж, путь не близкий, но к вечеру, думаю, доберемся. Только придется немного доплатить.

Раджив достал из кармана пять соверенов.

– Этого хватит?

– Да, вполне! – радостно закивал возница.

– Вот и отлично. Тогда вперед!

Хранитель поместья Бакленд-Эбби и по совместительству смотритель музея Френсиса Дрейка встретил гостей в своем кабинете. Был он высок, худ и немного сутул, что довольно часто случается с завзятыми книгочеями. На остром носу его сидели очки в золотой оправе, а усы и бородка а-ля Наполеон III довершали портрет благородного потомка лихого капера. Смерив удивленным взглядом кряжистого детектива и его смуглого помощника, он нехотя встал, протянул руку для приветствия и спросил:

– Чему обязан?

– Я представляю интересы сэра Ленарда Спенсера, – объявил Шейли-Хоупс, доставая из папки исписанный лист с печатью Спенсеров.

– Вот как? – хранитель вдруг поправил очки. – Что же вдруг понадобилось моему дальнему родичу в музее его предка?

– Он ищет некий предмет – сундук, ранее принадлежавший мятежнику де Стиксу.

– О сундуке мне ничего не известно, но зато у меня сохранился судовой журнал «Золотой лани», в ту пору еще «Пеликана», а также протоколы лондонского суда и письма де Стикса различным елизаветинским вельможам. Довольно любопытная фигура, надо сказать. Если верить архивным записям, он был автором известного в ту пору в определенных кругах трактата «О магии и некромантии». Кстати, в библиотеке Дрейка этот трактат, причем уникального первого издания, также имеется.

– Вот как? – удивленно поднял брови Раджив. – Адмирал увлекался чернокнижием?

– Познания адмирала во многих областях были поистине глубоки и уникальны. Но разговоры о том, что он практиковал тайные искусства, – это все досужий вымысел толпы.

– А как же знаменитый барабан, который начинает грохотать, когда английскому флоту угрожает опасность?

Он же хранится здесь, я видел его собственными глазами, – вмешался Стивен.

– Красивая легенда, не более того, – отозвался Баскервиль. – Во всяком случае, за то время, что я и мой отец работаем здесь, он не стучал ни разу. Так-то, джентльмены.

Но сундук, вероятно, не выдумка, потому как ключ от него сохранился. А вот куда девался этот трофей, сказать не могу, ибо ни по одной нашей описи он не проходит. Ключ же хранится в запасниках. Если желаете, можем на него взглянуть. Как вы понимаете, особой исторической ценности он не представляет, однако вещица изящная и к тому же связанная с великим адмиралом, – Баскервиль кивнул на дверь. – Пойдемте. Ключ был передан моему предку и с тех пор хранился в нашем поместье, но недавно я привез эту семейную реликвию сюда.

– Прошу извинить, – негромко произнес Раджив, когда выходили из кабинета. – Быть может, известно, что этот ключ когда-то использовался?

– Согласно дневникам сэра Томаса, он получил ключ на флагманском корабле незадолго до смерти адмирала, и по его распоряжению хранил в особом ларце. Затем, умирая, передал сэру Хьюго, тот – сыну, и так далее. В конце концов ключ оказался у меня. – Сэр Генри Баскервиль подошел к одному из громоздких резных секретеров, должно быть, украшавших интерьер усадьбы еще в 17 веке, распахнул дверцу и надавил на одну из полок. Та приподнялась, демонстрируя спрятанную под ней небольшую шкатулку с вензелем под короной. – Сэр Хьюго приказал изготовить этот футляр для хранения семейной реликвии.

– К чему столько сложностей? – спросил Шейли-Хоупс.

– Понятия не имею, – пожал узкими плечами дальний потомок лихого абордажника. – Однако в завещании адмирала сказано, что этот ключ должен быть надежно спрятан от чужих глаз.

– И вы его так легко показываете нам? – удивленно поднял брови Шейли-Хоупс.

– Сэр, за последние 300 лет вы первые интересуетесь этим ключом. Что бы ни имел в виду Дрейк, полагаю, это уже не имеет значения.

– Может и так, может и так, – согласился детектив.

Баскервиль приоткрыл крышку.

– Вот, пожалуйста, ключ.

– Позвольте, я возьму его? – спросил Раджив.

Хранитель музея с удивлением посмотрел на сикха, затем на его «хозяина», однако, не видя серьезных оснований для отказа, кивнул.

– Пожалуйста, только никуда не выносите.

Раджив осторожно вытащил ключ из углубления в бархатной подушке, покрутил его в руках, внимательно изучил головку из резного оникса, несколько раз задумчиво кивнул и затем протянул реликвию хранителю музея.

– Благодарю вас, сэр. Известно ли вам, что символизирует грифон, вырезанный на камне?

– Признаться, меня это никогда не интересовало. Возможно, это элемент герба де Стикса, но я на этом не настаиваю. Ясно только одно – мы имеем дело с псевдонимом, поскольку Стикс – это подземная река, отделяющая мир живых от мира мертвых.

– Два мира – пробормотал сикх, – верхний и нижний.

– Итак, джентльмены, как вы убедились, ключ на месте и в полной сохранности. Что до сундука, – Баскервиль развел руками, – увы, ничем не могу помочь. Единственное, что у меня есть, – это небольшая шкатулка из сандалового дерева, в которой хранились бумаги мятежника. Они были переданы генеральному атторнею на время следствия, а в начале века и шкатулка, и бумаги были возвращены в музей.

– Может, это она и есть? – насторожился детектив. – Вы не пробовали открыть ее этим ключом?

Баскервиль улыбнулся.

– Признаюсь, однажды меня тоже посетила эта мысль и я попытался вставить ключ в замочную скважину, но он, увы, не подошел. Кроме того, шкатулка поступила в музей в открытом виде, так с тех пор и хранится. Если хотите, можете сами осмотреть замок.

– Если это не доставит вам неудобств, – попросил Раджив.

– Отнюдь нет, – с улыбкой ответил хранитель музея. – Дерзайте, я оставлю вас на несколько минут.

– Ты ему не веришь? – поинтересовался Стивен, когда они, наконец, остались без присмотра.

– Верю. Просто хочу своими глазами вглянуть на шкатулку. Покопайся там с ключом, сделай вид, что тебя это очень занимает.

– Я вижу, ты что-то задумал, – насторожился отставной лейтенант.

– У меня есть кое-какие соображения, и я хотел бы их проверить. Но об этом позже. Сэр Генри возвращается.

Как и говорил ученый муж, ключ с ониксом на головке не влез в замочную скважину. Стивен Шейли-Хоупс передал ларец «слуге», развел руками и протянул ключ хранителю музея.

– Уж вы простите, работа у нас такое – все проверять.

– Да, конечно, я понимаю. Желаете еще что-нибудь осмотреть?

– Если можно, – попросил Раджив, – я бы взглянул на гримуар де Стикса, но уже завтра, на свежую голову. Мы устали с дороги и хотели бы немного отдохнуть. Не подскажете, есть ли где поблизости приличная гостиница?

– Ближайшая гостиница находится в Плимуте. Но у нас есть гостевой дом. Он обойдется вам дешевле, и не придется платить за дорогу.

– Нам повезло, – закивал детектив.

– Тогда я прикажу разжечь камин и подготовить комнаты. Кстати, когда увидите моего дражайшего родственника, напомните ему, что аббатство ветшает. Пара тысяч фунтов были бы сейчас весьма кстати.

– Непременно напомню. – ответил Шейли-Хоупс, пытаясь изобразить вежливую улыбку.

– Что думаешь? – спускаясь по лестнице, поинтересовался Стивен.

– Надо спросить адмирала, почему он солгал нам при первой встрече, – тихо ответил Раджив Сингх.

– Что ты имеешь в виду? – удивился сыщик.

– Как тебе шкатулка?

– Замечательно изящная вещица. Пожалуй, в колониальной лавке она стоила бы фунтов десять.

– О нет, значительно больше. Ларец сделан в Китае или китайским мастером на Филиппинах. Вероятно, в конце 16 века.

– С чего ты это взял?

– У отца была похожая. Ты обратил внимание на замочную скважину?

– Да, подходит для небольшого ключа.

– О нет, это необычная шкатулка, – покачал головой Сингх, – ключ здесь просто не предусмотрен. Эта замочная скважина – обманка для европейцев. То, что ты принял за замок, – просто изящное украшение. В Китае той поры шкатулки не закрывались на замок. Видел резного дракона на крышке?

– Видел, конечно. Мастер был искусный, чешуйка к чешуйке, лучше чем у настоящего.

– Мастер превзошел самого себя. Но ты этого не понял, потому что любовался совершенством линий и изящной резьбой. Это Фуцанлун – дракон тайных сокровищ. Он держит в пасти волшебную жемчужину – символ богатства и мудрости. Но на самом деле это не просто жемчужина, а скрытая кнопка. Если закрыть шкатулку и нажать на жемчужину, в крышке опустятся зазубренные штифты и сцепятся с незаметными зубцами внутри бортиков. После чего поднять крышку будет уже невозможно. Естественно, пока снова не нажмешь на жемчужину.

– Очень интересно. Но что это нам дает?

– В лучшем случае эта милая вещица могла оказаться у англичан только после того, как Дрейк обогнул Южную Америку и пришел в Манилу. Но и там шкатулка стоила немалых денег.

Дрейк, у которого «Золотая лань» едва держалась на плаву от награбленного золота, легко мог себе это позволить. В тот раз на своем корабле он привез в Англию два годовых бюджета! А вот какой-нибудь испанский идальго с облупившимся гербом и протертыми до дыр штанами мог лишь мечтать о таком ларце. Так что мы видели пусть и уникальную, но совсем не искомую шкатулку, поскольку Даути поднял мятеж значительно раньше, чем Дрейк попал в Манилу.

– Погоди, погоди, ты хочешь сказать, что Дрейк приобрел этот ларец, а затем, уже в Англии, положил в него бумаги покойного чародея и отправил их в Лондон?

– Совершенно верно. «Золотая лань» вышла из Плимута и вернулась туда же. А значит, Дрейк не мог, как он нам сказал, сразу передать ларец в Тауэр.

– И где мы будем искать проклятый сундук?

– Думаю, она здесь. Если не возражаешь, я пройдусь, изучу обстановку, может, что и придет в голову.

Стивен Шейли-Хоупс смотрел на потрескивающий в камине огонь и, удобно устроившись в глубоком кресле, потягивал виски. За окном набухало дождем затянутое низкими тучами небо. Дувший с моря сырой холодный ветер завывал в щелях некогда аббатского, а ныне гостевого дома. Внизу, на первом этаже, хлопнула дверь и на лестнице послышались легкие быстрые шаги. В комнату вошел Раджив.

– Что дал осмотр территории?

– Я нашел отличную библиотеку. Ее собирают более трех веков. Книги, принадлежавшие Дрейку, тоже хранятся там. Что до поместья, то здесь при желании можно спрятать целый батальон с полевой батареей, не то что небольшой дорожный сундучок.

– Почему небольшой? Я как раз представлял себе здоровенный сундук.

– Вспомни, что говорил адмирал.

– Что тут вспоминать, я могу слово в слово повторить все, что он сказал. После подавления мятежа личные вещи бунтовщиков достались команде, а все, что могло относиться к организации мятежа и связей с испанцами, Дрейк отправил в Лондон. И там уже вещи были доставлены в Тауэр.

– Возможно, так оно и было. Но сам подумай: камердинер – не джентльмен. Он не возил с собой гардероб с тремя сменами одежды на каждый день. В сундуке камердинера хранилось белье, кое-какая одежонка, обувь, да теплый плащ. Ну пусть еще шляпа, бритва, возможно, мешочек с золотом, пистолеты… И, конечно, те самые бумаги, которые мы сегодня видели. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Да, вполне. Бумаги адмирал переложил в драгоценную шкатулку, а остальное раздал команде.

– Именно так. Но ведь не мог же Дрейк вместе со шкатулкой передать комиссии пустой сундук?!

– По словам адмирала, сундук был полон штормов и бурь. Что там еще находилось, он не говорил, – напомнил Стивен. – Хотя, честно сказать, я совершенно не представляю, сколько места занимают штормы и бури.

– Я тоже. Но ты ведь не хочешь сказать, что на крышке сундука имелась металлическая табличка с надписью «Не открывать! Хранилище ураганов»?

– Ну, это вряд ли, – покачал головой детектив.

– Значит, версию с пустым сундуком, украшенным табличкой, мы отбрасываем. Давай зададим себе еще один вопрос, какой предмет мог затеряться и стать ничейным?

Шейли-Хоупс наморщил лоб.

– Сам дорожный сундук?

– Тоже так думаю. Призрак де Стикса хочет получить не ларец, а сундук. Обычный дорожный сундук. Вернее, то, что внешне похоже на обычный дорожный сундук. Перед выгрузкой на берег его легко можно было заполнить собственными вещами, перенести в поместье, а затем спрятать. Все остальное бросается в глаза, а на сундук обратят внимания не больше, чем на пустую коробку из-под леденцов.

– Может, ты и прав, но скажи на милость, дальше-то что делать?

– Мы знаем, что надо искать, а это уже немало. Теперь я бы очень хотел побеседовать с адмиралом.

– Зачем? – в тишине комнаты раздался гулкий бас.

Над полкой с бронзовыми статуэтками-подсвечниками с хлопком появилось лицо коммодора Улфхерста. Стивен вздрогнул и едва не расплескал виски.

– Эй, эй, полегче! – возмутился призрак. – Итак, я спрашиваю, зачем вам адмирал?

– У меня есть все основания полагать, – ответил Раджив Сингх, – что сэр Френсис Дрейк не был с нами до конца откровенен. Поэтому сейчас у нас появились вопросы, от ответов на которые зависят наши дальнейшие действия: либо мы продолжаем поиски, либо с чистой совестью возвращаемся в Лондон.

– Даже так?

Бакенбарды коммодора зашевелились от возмущения.

– Вы подозреваете адмирала во лжи?

– Подозрение – краеугольный камень сыска. А наш клиент дал серьезный повод для подозрений. Если он желает разорвать договор, то я могу быстро выставить счет за наши услуги.

– Отставить! Ладно, – недовольно отозвался Улфхерст. – Завтра после утренних склянок мы с адмиралом будем здесь. Постарайтесь не проспать. Времени будет немного.

Голова внезапно исчезла, а на том месте, где она только что находилась, заискрились десятки крошечных молний.

– Надо же! – покачал головой Раджив. – Никак не привыкну. Что ж, вернусь к чтению труда преподобного Фрэнсиса Флэтчера. Чрезвычайно познавательная книга.

Едва утреннее солнце осветило крыши старого аббатства, в гостевом доме послышались тяжелые шаги и лязг доспехов.

– А вот и адмирал, – сказал Стивен, взглянув на Раджива. Тот был спокоен и, казалось, погружен в размышления. Детектив повернулся к лестнице, ожидая появления высокого гостя, но адмиральский голос послышался сзади:

– Какого черта не в форме?! Ты офицер или ярмарочный клоун?

– Это маскировка, – почтительно сообщил Раджив.

Дрейк бросил на него раздраженный взгляд, но судя по всему, вполне удовлетворился столь простым объяснением.

– Хорошо, допустим. Так что вы хотели узнать? Какого черта выдернули меня со службы?!

– Милорд, – начал Шейли-Хоупс, – вы были знакомы с де Стиксом до отплытия эскадры?

– Какого дьявола я должен отвечать на этот вопрос?! – возмутился Дрейк. – Он был чернокнижником, а я не имел привычки общаться с такими людьми.

– Это скорее не вопрос, а утверждение, – не унимался детектив.

– Прошу извинить, но нами движет не праздное любопытство, – вмешался Раджив. – Вчера я не удержался и зашел в библиотеку, где случайно наткнулся на гримуар де Стикса. Признаюсь, я был чрезвычайно удивлен, выяснив, что книга вышла за пять лет до отплытия экспедиции из Плимута. Могу предположить, что тираж книги был весьма невелик и, судя по всему, стоила она немало.

– Хорошо, – сказал Дрейк и положил руку на эфес полупрозрачной шпаги, – предположим. Но я не был знаком с этим мерзким колдуном лично, хотя и знал, кто он.

– Охотно верю, – кивнул сикх. – Я даже готов поверить в то, что вы не обращали внимания на слугу капитана Доути до тех пор, пока его неловкость не стала бросаться в глаза. Именно тогда вы и решили выяснить, что за тип ошивается на вашем корабле. Быстро все разузнав, вы заподозрили подвох и начали следить за Доути.

– Проклятье! – рявкнул Дрейк. – Ну, было такое. Но вам-то откуда это известно?

– Когда человек видит лишь части картины, он старается представить ее всю целиком. У одних это получается лучше, у других – хуже. Но если адмирал позволит, я продолжу.

– Отчего ж, продолжай. Мне даже стало интересно, насколько хорошо ты представляешь себе всю картину.

– Благодарю вас, милорд! – Раджив сложил ладони вместе, поднес их к груди и поклонился. – О том, что де Стикс везет с собою коллекцию бурь и ураганов, вы, вероятно, узнали еще до того, как схватили чародея и заключили его в канатный ящик. В любом случае он не успел воспользоваться своим колдовством. О том, что было дальше, вы уже успели рассказать нам раньше.

Но когда вы заявили, что не знаете, куда подевался сундук де Стикса, поскольку вам якобы было недосуг заниматься подобными мелочами, я понял, что вы страдаете провалами памяти.

– Да ты в своем уме?!

– Конечно. – Раджив взял со стола потрепанный том и раскрыл его на заложенном месте. – Полагаю, имя преподобного Фрэнсиса Флэтчера вам известно?

– Проклятье, откуда вы все знаете? Да, он был судовым священником на «Золотой лани».

– В своих мемуарах он рассказал о вашем замечательном сражении с испанской Непобедимой армадой. В бою испанцы потеряли семь кораблей, после чего попытались обойти Британию с запада и найти поддержку у ирландцев.

Однако тут как гром среди ясного неба на эскадру налетел ураган и так здорово потрепал ее, что ни о каком продолжении боевых действий и речи быть не могло. Целых 53 вражеских корабля отправились на дно! Еще раз, 7 кораблей погибли в бою, а 53 пошли ко дну из-за внезапно налетевшего шторма. Причем английский флот от него не пострадал.

– Хочешь сказать, я открывал сундук де Стикса?!

– Что вы, милорд! Я вообще не хотел поднимать эту тему. Но признайтесь, я прав?

– Три тысячи чертей тебе в глотку! – хмуро прорычал Дрейк и, насупившись, уставился на Раджива. – Что еще ты разнюхал?

– Остальное – мелочи. Перед смертью, а вовсе не на борту «Золотой лани», вы завещали драгоценный ключ от дорожного сундука де Стикса своему родственнику и доверенному лицу – Томасу Баскервилю. При этом приказали хранить его как зеницу ока. Рискну предположить, что либо сам Томас, либо Хьюго, а возможно они оба, прекрасно знали, где находится сундук, который открывается этим ключом, и что в нем скрыто. Зачем хранить ключ, который не подходит ни к одному замку? Кстати, это ведь был дорожный сундук, не так ли?

– Ну, а какой же еще, – недовольно процедил Дрейк. – Что ж, мою историю вы разгадали. Я тогда выпустил одного из духов де Стикса, поскольку, изучив его гримуар, понял, как им управлять. Затем отважнейший и вернейший Хьюго отвез сундук в имение и спрятал его здесь. Но вот где он сейчас, мне, увы, неизвестно. С той поры я не приезжал в Баклэнд-эбби. Не может быть, чтобы вы этого не знали.

– Да, нам это известно, – кивнул Стивен Шейли-Хоупс.

– Что касается моего решения открыть сундук, – пропустив слова детектива мимо ушей, с досадой продолжил Дрейк, – кому какое дело, кто потопил испанский флот – я или Господь Бог? Проклятые испанцы пошли ко дну кормить рыб, и я был чертовски этому рад. Испанцы все равно верили и продолжают верить, что я продал душу дьяволу за победы на море. Ну, да мне на них плевать ядовитой слюной. Однако, джентльмены, помните, королева вне подозрений! Тень от моей славной проделки не должна пасть на нее. Ничего такого она мне не приказывала.

– Милорд, королевы давно нет в живых, – напомнил Стивен. – Лорда Рэндольфа, кстати, – тоже. А вот молодому Ленарду Спенсеру угрожает смертельная опасность. Давайте вернемся к сегодняшнему дню. Чтобы спасти вашего потомка нам понадобится помощь, милорд. И, полагаю, не только ваша.

– Я вас слушаю, – без особой радости отозвался Дрейк.

– Имение огромно, – начал Стивен. – Уверен, сэр Генри Баскервиль говорит правду, и ни в одном известном ему помещении сундук де Стикса не спрятан. Но здесь должно быть великое множество тайников, о которых он, возможно, не знает. А потому, милорд, полагаю, нам понадобятся надежные, – он замялся, – призраки. Следует за самое короткое время обшарить поместье и отыскать все тайники.

Адмирал на мгновение задумался, а затем расхохотался так, что из-под крыши гостевого дома, перепутав день с ночью, взмыли в серое небо испуганные летучие мыши.

– Хорошо, я пришлю вам отличную подмогу. Однако потрудитесь устроить так, чтобы сэра Генри в это время не было в усадьбе. Не хватало еще, чтобы он свихнулся от ужаса.

– Полагаю, это не трудно будет сделать, достопочтенный адмирал, – смиренно проговорил Раджив, – если вы согласитесь повидаться с сэром Генри в Баскервиль-Холле и ответить на волнующие почтенного ученого вопросы.

– Будь по-твоему, – осклабился Дрейк и взмыл под резной потолок. – Ты мне нравишься, чертов умник. Пусть завтра, начиная с полудня прапраправнук Хьюго сидит дома и ждет меня.

Сэр Генри Баскервиль поправил очки, встал из-за стола и прошелся вдоль заставленного собственными научными трудами книжного шкафа.

– Джентльмены, правильно ли я вас понял: вы желаете, чтобы я ни с того, ни с сего объявил в музее выходной день, оставил вас здесь, а сам удалился в Баскервиль-Холл и не возвращался до завтра? – смотритель Баклэнд-Эбби остановился и, стараясь придать взгляду пронзительность, уставился на сыщиков.

– Именно об этом мы вас просим, – как ни в чем не бывало, кивнул Шейли-Хоупс.

– Но, джентльмены, поймите меня правильно, я знаю вас всего один день и, при всем уважении, не могу оставить на ваше попечение особняк, полный настоящих сокровищ! – лицо смотрителя музея приобрело столь решительный вид, что сейчас в нем можно было без труда узнать потомка лихого флибустьера. – Приведите мне хотя бы один достойный аргумент, который заставить меня это сделать.

– Видите ли, сэр… – начал говорит Раджив, но не успел закончить фразу, потому что в воздухе внезапно появилась рука с зажатым в ней клинком и ловко срубила верхушки карандашей, торчавших из бронзовой карандашницы. Вслед за рукой появилась голова с роскошными бакенбардами.

– Потому что такова воля хозяина имения! – радостно объявила голова. – Я, коммодор Улфхерст, свидетельствую об этом!

Сэр Генри замер, разглядывая нежданного гостя и через мгновение рухнул на пол.

– Чертов штафирка! – рявкнул коммодор Улфхерст. – Сделайте с ним что-нибудь! Полейте его водой из графина или пните ногой в бок. В этих тщедушных потомках славных предков прежнего боевого духа осталось не больше, чем хмеля в пустой бутылке из-под виски! Впрочем, теперь можете сказать, что хранитель музея внезапно заболел и на сегодня все прочие служители могут быть свободны.

– Благодарю вас, сэр! – покачал головой Шэйли-Хоупс. – Вы нам очень помогли.

Раджив Сингх в белых нитяных перчатках сидел за библиотечным столом, помнящим еще лорда Гренвилла, первого хозяина Баклэнд-Эбби, и осторожно, лист за листом, переворачивал страницы гримуара де Стикса.

– Йохуу! – Перед его лицом промелькнула упитанная филейная часть бесплотной ведьмы на облезлой метле.

Раджив поморщился.

– Мадам, прошу вас, летайте повыше, вы мешаете работать.

Злокозненный призрак пошел на второй круг, пролетел над драгоценной книгой и развернулся так, что адский холод, исходивший от полупрозрачных березовых прутьев метлы, обжег щеку сына последнего махараджи Пенджаби.

– Мадам, прекратите безобразничать! В конце концов, сэр Фрэнсис прислал вас искать сундук, а не развлекать меня видом ваших, извиняюсь, сомнительных прелестей!

– Йохууу! – Призрак завис над столом и захихикал. – Я нашла его!

– Где, где?! – Из стен, потолка, книжных шкафов и даже из-под пола начали вылезать полуголые товарки ведьмы.

– Полетели, покажу! – Это так забавно! Бесплотная девица взмыла к потолку, заставив мелко задрожать хрустальную люстру, и пропала. Вслед за ней исчезли и все многочисленные подружки неугомонного адмирала.

Раджив бросил взгляд на тайный манускрипт, прошептал что-то себе под нос и закрыл книгу.

– Да, он там, он там! – Длинный зал библиотеки вновь наполнился развеселыми воплями девонширских ведьм. – И аббат с ним!

– Вы уже сообщили об этом мистеру Шейли-Хоупсу? – спросил удивленный сикх.

– Ага. Он вместе с коммодором Улфхерстом пытается пройти сквозь полутораярдовую стену, – радостно захихикала летунья, совершая круг почета над головой Сингха.

– Коммодор предлагал взорвать ее, – сообщила другая красавица, но твой приятель почему-то отказался.

– А было бы страшно весело! – добавила третья ведьма.

– Ого-го! – разом загомонили прочие. – Ужас, как весело! Бабах! Йохооо!

Раджив покачал головой.

– Я был бы вам весьма благодарен, леди, если бы вы сопроводили меня.

Ведьмы с диким хохотом подхватили бывшего сержанта девонширских стрелков под руки, оторвали его от пола и швырнули на книжные полки, после чего благополучно исчезли за стеной.

– Как-то неудачно получилось, – вставая на ноги и потирая ушибленный лоб, пробормотал Раджив.

В этот миг рядом появилась снова появилась ведьма, которой удалось обнаружить сундук.

– Ты чего отстал?!

– Мадам, если не возражаете, я выйду через дверь, а вы просто летите впереди и показывайте мне дорогу.

– Как скажешь. – Призрачная красотка по дуге взмыла к потолку и повисла вниз головой, лицом к лицу с помощником детектива. Ее длинные косы словно змеи шевелились в воздухе. – Но ведь через стену веселее, красавчик!

Раджив потер вздувающуюся шишку на лбу.

– Э, да ты ушибся! – подруга Дрейка развернулась и холодом метлы заморозила место ушиба. – Пожалуй, так будет лучше. Идем, здесь недалеко.

Стивен Шейли-Хоупс старательно простукивал стену большой обеденной залы.

– Где-то же он? – бормотал он под нос. – Стены толстые – пушкой не пробьешь. Звук везде глухой. Сплошной камень. Неужели он сломался?

В дверях появился Раджив.

– Как успехи?

– Улфхерст нашел механизм. Он тут, в стене, – не отвлекаясь от дела, сообщил детектив, – только я не понимаю как его запустить. Слишком сложная система рычагов и противовесов.

Раджив обвел взглядом роскошное помещение, в котором прежде собирался высший свет графства, и задумчиво произнес:

– Стив, как думаешь, почему тайник был устроен именно здесь?

– Странный вопрос! Место как место.

– Нет, ну а все таки, почему именно в обеденной зале? Чтобы после веселого ужина прятать от разгневанных жен перебравших мужей?

– Что за фантазии? Какая тебе разница, где находится тайник? Главное, что мы точно знаем, где спрятан сундук, и поэтому будем простукивать стены дюйм за дюймом до тех пор, пока не обнаружим пусковой механизм. Тем более коммодор уже улетел к Дрейку, чтобы сообщить ему приятную новость. Хорошо бы управиться до его возвращения.

– Сейчас я попробую все объяснить, – сказал Раджив. – Судя по резьбе, дубовые панели, которыми покрыты стены, были изготовлены не позднее середины 16 века, то есть во времена Генриха Тюдора А вот мебель в стиле позднего барокко тут появилась гораздо позже – века через полтора, при Стюартах.

– Предложи сэру Генри свои услуги. Из тебя выйдет отличный экскурсовод.

– Ну уж нет! Я просто пытаюсь понять, что было в этом помещении до того, как новый владелец переделал его в обеденный зал.

– И как успехи?

– Взгляни на резьбу. На панелях изображены исключительно библейские сцены. Сомневаюсь, что в таком стиле стали бы оформлять храм чревоугодия.

– Хочешь сказать, что прежде здесь был, не знаю, неф католической церкви?

– Думаю, да.

Стивен встрепенулся и стал похож на взявшую след ищейку.

– Значит, тут стояли скамьи, там находился алтарь. – Он на минуту задумался. – А вот здесь на стене висел крест, который одинаково священен как для англикан, так и для католиков. Вряд ли его стали бы уничтожать. Во всяком случае, на это надеялись католики, когда строили под залом укрытие. За крестом мог быть спрятан потайной механизм, открывавший дверь в тайную комнату, в которой священник и прихожане скрывались от людей короля Генриха!

– Именно к этой эпохе относится резьба на деревянных панелях. Видимо, в те времена здесь и появились тайники.

Шейли-Хоупс приступил к осмотру стены, на которой, по мнению детективов, должен был в прошлом висеть крест.

– Кажется, нашел, – сказал детектив, показывая на одну из плит.

Раджив начал внимательно рассматривать потемневшую от времени резьбу.

– Похоже, это Илья-пророк в пещере, – сказал Стивен и достал из кармана раскладной нож, чтобы поддеть им деревянную плитку. – Думаю, мы на правильном пути. Именно в пещере этот библейский пророк скрывался от преследований царицы Иезавель.

– Символично, – кивнул Раджив. Не выдержав напора уилкинсонской стали, дощечка довольно легко поддалась и сдвинулась с места.

– Вот он, – увидев рычаг, сказал Стивен Шейли-Хоупс и оглянулся на друга.

Детектив потянул рычаг на себя, и в полу, на том месте, где прежде должна была стоять исповедальня, начал со скрипом открываться люк.

– Йохууу! – Из подземелья с диким воплем вылетела одна из девонширских ведьм и, взмыв под потолок, стала как угорелая носиться по зале.

– Надо бы поскорее отправить их восвояси, – глядя на раздухарившуюся бестию, вздохнул Раджив.

– Как ты себе это представляешь? – пожал плечами Стивен. – Дрейк сказал, что они сами уберутся, но ближе к полуночи, когда настает время шабаша на мысе Дейви Джонса.

Словно в насмешку над Радживом обеденный зала в считанные мгновения заполонили развеселые призрачные девицы, которые с гиканьем и визгом принялись носиться по залу, норовя хлестнуть детективов по лицу метлой и радуясь возможности знатно повеселиться в особняке своего покровителя.

– Как ни крути, – вздохнул Стивен, – но сундук нашли они, а не мы.

– Да, следует отдать барышням должное, – согласился Раджив. – Идем. Пора взглянуть на находку.

Прихватив заранее подготовленный фонарь с толстой восковой свечой, друзья по лестнице спустились в подземелье. Тайник был невелик: две лавки, вырезанные в толще стены, на которых в рядок, прижавшись друг к другу, уселось бы не более дюжины прихожан. Однако сейчас на одной из лавок, скрестив на груди рук, и лежал скелет в остатках аббатского облачения с массивным крестом на груди. Стивен перекрестился. Похоже, в давние времена что-то пошло не так, и святому отцу не удалось выбраться из убежища, ставшего для него западней.

– А вот и то, что мы ищем, – Раджив указал на окованный железными полосами дорожный сундук. – Похоже, дух аббата будет защищать его.

Шейли-Хоупс задумчиво посмотрел на скелет преподобного отца.

– Сомневаюсь. Кем бы ни был этот человек, он здесь умер за веру. Его призраку нечего здесь делать, и уж тем более он не стал бы охранять чужое имущество. Ну что ж, давай посмотрим, что тут у нас, – сказал детектив, доставая из кармана изящный ключ.

– Полагаю, он пуст. Точнее, мы вряд ли чего увидим, – шепотом предположил помощник.

Шейли-Хоупс подошел к сундуку де Стикса, наклонился, осветил замочную скважину фонариком, вставил ключ и повернул его на один оборот.

– Вот это да, – подняв крышку, ошарашенно проговорил детектив.

Сундук вовсе не был пуст. На дне лежали четыре ветхих от времени кожаных мешочка с золотыми монетами. На каждом из них красовалась корона и монограмма из двух букв: «Эйч» и «Би».

– Хьюго Баскервиль, – негромко произнес Раджив. – Кстати, такая же монограмма была на ларце. Времена были лихие, неудивительно, что, спрятав сундук в Баклэнд-Эбби, флибустьер благоразумно набил его награбленным золотом. Как известно, к концу жизни дела Дрейка шли неважно. А его приятель Уолтер Рэйли и вовсе был казнен.

– Ну да, – согласился детектив. – Вот только, де Стикс охотился не за золотом, а в сундуке кроме денег ничего нет. – Он перебрал пальцами горсть монет и сокрушенно вздохнул: – Ничего, заслуживающего интереса. Только золото.

– Будь добр, Стивен, запри сундук и дай мне ключ.

Сыщик пожал плечами, и выполнил просьбу друга.

– Скажи, – разглядывая семейную реликвию Баскервилей, спросил Раджив, – тебя ничего здесь не смущает?

– Адолжно?

– Пожалуй, да. Сундук, как мы убедились, самый что ни на есть обычный, а вот ключ весьма интересный. Он словно не от этого сундука.

– Ты же сам видел – от этого.

– Видел. А еще я обратил внимание на резной оникс. Стоит ли говорить, что ключи от заурядных сундуков никогда не украшались драгоценными каменьями?

– Не тяни! О чем тебе говорит оникс?

– На нем вырезан грифон – волшебное существо, обитающее как на земле, так и на небе. А еще, согласно канонам европейской геральдики, грифон является хранителем сокровищ.

– Погоди, погоди, – перебил его Стивен. – Ты хочешь сказать, что ключ, открывающий доступ к сокровищам, имеет две сущности? Земную и небесную?

– Вот именно, Стивен. – Раджив чуть надавил на камень, повернул его, и несколько зубцов ключа изменили свое положение. Раджив попытался вставить ключ в замочную скважину, но безуспешно.

– Непонятно, – пробормотал он, – что-то не так. – Сын махараджи на минуту задумался, решая головоломку. – А что, если… – Он вновь повернул головку, возвращая ключу прежний вид, аккуратно вставил его в замочную скважину и лишь затем опять повернул грифона по часовой стрелке. Внутри замка что-то щелкнуло, однако попытки поднять крышку не увенчались успехом.

– Похоже, мы что-то сломали, – проговорил Стивен.

Раджив молчал, признавая, что на этот раз не понимает, что происходит. Он стал внимательно осматривать сундук, ища подвох.

– Погоди, – чуть слышно пробормотал он. – А если так? – Раджив потянул на себя ключ и, точно ящик из комода, вытянул из сундука мешочки с монетами. – Вот так-то, – устало вздохнул сикх. – Этот ключ закрывает один замок и одновременно открывает другой. А вот и то, что мы ищем. – Он указал на ряды опечатанных серебряных капсул, закрепленных на внутренних стенках дорожного сундука. – Здесь ровно 24 штуки. А было две чертовых дюжины. Одну бурю устроил де Стикс, на чем и был пойман. Другую выпустил сам Дрейк против Непобедимой Армады.

– Ну что ж, – улыбнулся Стивен, – можем телеграфировать в Лондон Спенсеру и дальше действовать по плану.

– Можем, – согласился Раджив. – Однако сегодня я вычитал в гримуаре довольно неприятные вещи.

– Что же?

– Чтобы сломать эти печати, нужно быть чародеем высокого уровня. Полагаю, де Стикс даже в том эфирном виде, в котором он присутствует в этом мире, способен повелевать духами стихий. Но что еще хуже: он может соединить мощь стихий и вселить их в любого живого человека.

– Хочешь сказать, что де Стикс не просто желает заполучить сундук, а вдобавок хочет завладеть телом молодого Спенсера?

– Именно так: завладеть и наполнить его мощью двух дюжин бурь и ураганов. Чудовище, которое получится в результате, невозможно будет ни убить, ни одолеть. Так что у де Стикса будет возможность поквитаться с человечеством за сотни лет, проведенных в заточении.

– В таком случае мы должны подготовить для него хорошую ловушку.

Лицо Ленарда Спенсера выглядело серым от усталости, но все же довольным.

– Вы что же, и впрямь нашли тот сундук? – до конца не веря своей удаче, обрадовался он, встретив на перроне недавних знакомых.

– Именно так, – заверил его Стивен Шейли-Хоупс.

– Вы не представляете, как я вам благодарен! Наконец смогу заснуть спокойно!

– Разумеется, – кивнул Раджив Сингх. – Но только не в эту ночь.

– Что еще?! Почему?! – в голосе лейтенанта королевских гусар слышались тоска и усталость.

– Сегодня, милорд, вы должны послужить Англии. А заодно и самому себе.

Спенсер тяжело вздохнул.

– Без меня точно нельзя обойтись?

– Сожалею, милорд. В этом деле без вас ничего не получится.

– Ну что ж, як вашим услугам.

Мыс Дейви Джонса выдавался в море на добрую милю. Впрочем, всерьез назвать эту милю доброй не повернулся бы язык: море изобиловало подводными камнями, так что любая попытка приблизиться к берегу была заведомо обречена на провал.

Когда-то мыс закрывал от штормовых волн небольшую бухту, служившую корабельной стоянкой, и на самой оконечности мыса был возведен маяк. Но, похоже, над этим местом висело проклятье. Как ни старались, как ни укрепляли маяка местные строители, он неизменно разрушался. Каждый год. В конце концов маяк забросили, да и капитаны старались без нужды не приближаться к недоброму месту.

Шейли-Хоупс открыл серебряные часы и взглянул на циферблат.

– Через пятнадцать минут начинайте медленно двигаться вперед. Когда появится де Стикс, скажите ему, что сундук вместе с ключом находится в развалинах маяка. Это чистая правда, он может проверить. Затем скажите, что вы свою часть договора выполнили и теперь он должен вас оставить. Потом, не оборачиваясь, быстро возвращайтесь к нам.

– Но джентльмены, вы же говорили, что сундук де Стиксу отдавать никак нельзя!

– Так и есть. Но это уже наша забота. Как говорил один ваш предок, «чтобы выиграть сражение, в него нужно сначала ввязаться».

– А если он вовсе не появится?

– Появится. Ночью он всегда оказывается рядом с вами. Для привидений пара сотен миль не слишком большая преграда.

Лорд Спенсер вздохнул и перекрестился.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете.

– Мы тоже на это надеемся, – подавляя вздох, кивнул Раджив. – Очень надеемся.

Лейтенант Спенсер медленно, очень медленно шел к маяку. Рука его лежала на эфесе кавалерийской сабли, будто этим оружием можно было отбиться от призрака.

– Стоой! – раздался заунывный голос позади молодого офицера. – Замри и отвечай мне.

Шейли-Хоупс закусил губу. Невдалеке рядом с Ленардом покачивалась полупрозрачная фигура в одеждах 16 века. От привидения, казалось, на полмили разило виски.

– Верни мне то, что было похищено твоим предком, или ты умрешь!

– Сундук там, в развалинах маяка. – Спенсер махнул в сторону ветхих руин башни. – Забирай его и оставь меня в покое!

Ленард повернулся и зашагал обратно.

– Э нет, стой! Я сказал, стой! – голос де Стикса теперь звучал как набатный колокол.

– Вот еще! Вы не в том звании, чтобы мне приказывать! Забирайте сундук и проваливайте!

– Этот парень далеко пойдет, – усмехнулся детектив.

– Полагаю, ты прав, – кивнул его помощник.

– Я велел тебе остановиться! – проревел призрак и вновь очутился перед молодым офицером.

– Дай наплевать!

Привидение воздело к небу руки и, заглушая шум прибоя, начало выкрикивать слова заклинания. Ленард замер.

– Ничего, ничего, – шептал детектив. – Он держится за саблю, сталь не так просто заколдовать.

– Следуй за мной! – приказал раскачивающийся призрак.

Спенсер словно заворожённый успел сделать несколько шагов, как вдруг в ночном воздухе возникла рука со шпагой и ни с того ни с сего нанесла Ленарду Спенсеру короткий удар навершием в лоб, отчего тот рухнул на землю как подкошенный.

– Это еще что?! – удивленно воскликнул де Стикс.

Но это была только начало. «Что» началось спустя пару секунд.

– Йохууу! – раздался над мысом Дейви Джонса дикий вопль, и множество призрачных красавиц со всех сторон окружили призрак опешившего чародея. – Танцуй с нами! Веселись с нами! Теперь ты с нами! Теперь мы одно!

– Ну, вот и все! – подытожил Стивен, наблюдая за пустившимся в пляску де Стиксом. – Никто не способен устоять перед девонширскими ведьмами. – Теперь он обречен плясать с ними до конца времен.

* * *

Сэр Генри Баскервиль ошеломленно смотрел на заваленный монетами стол.

– В основном здесь испанское золото, есть французское, немного английского, – бормотал он. – Но в любом случае это огромные деньги, и я обязан уведомить власти о кладе.

– Уверяю вас сэр, уверяю вас, вы никого ни о чем не обязаны уведомлять. Это ваше семейное дело. Не правда ли, Ленард? – сказал Стивен, переводя взгляд на молодого лейтенанта с перевязанной головой. – Вы уж простите, что мы не успели предупредить вас обо всех нюансах. Де Стиксу нужен был не только сундук с ураганами, но и ваше тело. Он собирался заманить вас к развалинам маяка, чтобы там, обретя силу, вытряхнуть из вас душу и поселиться в вашей оболочке. Сидевшие в засаде девонширские ведьмы в любом случае затянули бы де Стикса в бесконечную пляску. Однако вы находились слишком близком к ним и тоже могли быть втянуты в этот хоровод, поэтому пришлось…

Спенсер отмахнулся.

– Да, я все понимаю и я не держу на вас зла. Что же касается найденного здесь клада, полагаю, вы правы, это золото Хьюго Баскервиля, и оно принадлежит его прямому наследнику. Что же касается имущества, найденного в доме моего предка, думаю, будет справедливо, если Генри потратит причитающуюся мне долю на реставрацию Баклэнд-Эбби. Если желаете, я прямо сейчас могу отказаться от наследства. – Он схватил лист бумаги и вечным пером быстро написал заявление. – Вот, получите, все как полагается: текст безупречный, подпись разборчивая, ни один судейский крючкотвор не придерется. Как только свидетели поставят здесь свои подписи, – он взглянул на детективов, – эта бумага станет официальным документом. Кстати, джентльмены, что прикажете делать с сундуком?

– Полагаю, – начал Раджив, – что по дороге в Индию его нужно выбросить в самом глубоком месте океана. Это даст хоть какие-то гарантии.

– Отлично, джентльмены, по рукам. Так и сделаем, – кивнул лейтенант. – Благодарю за содействие, дорогой родственник!

Сэр Генри Баскервиль еще раз обвел взглядом гору золота на столе.

– Был рад помочь. Кстати, мистер Шейли-Хоупс, мистер Сингх, позвольте задать вам один вопрос.

– Слушаем вас, милорд, – кивнул Стивен.

– Я правильно понял, что вы имеете дело, так сказать, – он замялся, – с «призраками»?

– Исключительно по роду деятельности, – заверил его детектив.

Тогда, быть может, подскажете, что делать с адским псом, которого с недавних пор все считают моим?

Чёрный пёс Баскервилей

Сэр Генри закрыл массивную дверь кабинета, а затем предложил детективу и его помощнику занять стоящие у камина уютные кресла Бержера.

– Я благодарен, джентльмены, что вы согласились приехать сюда. – Он подошел к столу и принялся машинально перекладывать золотые монеты, привычно сортируя их по номиналам и странам чеканки. – Вам, конечно, доводилось слышать пресловутую историю о дьявольской собаке, которая якобы погубила моего предка Хьюго? Если верить всем известной нынче книге, этой легендой воспользовался мой старый приятель Степлтон, чтобы убить дядю Томаса, а затем попытаться расправиться и со мной.

Не знаю, с какой целью была задумана эта возмутительная инсинуация, однако признаюсь, она изрядно осложнила мне жизнь, а кроме того, нанесла ущерб репутации нашего славного и древнего рода. Не проходит и дня, чтобы один, а то и несколько любителей таинственных историй не посетили Баскервиль-Холл, чтобы побывать на месте происшествия и потрогать руками его участников. Это невыносимо противно и нарушает все границы приличия.

А журналисты? Эти проныры не ведают стыда и не имеют совести! Несколько раз мой слуга Бэрримор ловил их в парке, а один даже взобрался по водосточной трубе на второй этаж и подслушивал возле открытой форточки.

Вчера Бэрримор заявил о своем намерении подать в отставку. Его предки верно служили моим предкам, а сам он много лет ведет мое хозяйство и ухаживает за особняком. Учитывая финансовые трудности, это совсем не просто. Где теперь я найду другого Бэрримора? Вот видите, это не просто досужие жалобы! Никогда еще человеческое любопытство не было столь назойливым и, с позволения сказать, разрушительным.

– Быть может, вам стоит завести нескольких псов? – предложил Стивен, преисполнившись сочувствия. – Я думаю, четыре-пять ирландских волкодавов, гуляющих в парке, отобьют желание у зевак лазить через забор.

– Это, конечно, могло бы отчасти решить проблему. Но как отвадить бездельников, которые бродят по округе и почем зря треплют имя моего славного предка, да и мое собственное? Я, как вам, надеюсь, известно, являюсь членом Королевского научного общества. И доброе имя ценю выше мирских благ.

К тому же, у меня есть и другие причины… – сэр Генри запнулся. – Очень веские причины. Словом, я хочу раз и навсегда покончить с преследующей мой род нелепой выдумкой о демонической собаке. Сколько я живу в Баскервиль-Холле, здесь никогда не было никаких собак. Я вообще их не люблю. Даже Степлтон, когда приходил в гости, не брал с собой любимого дога.

– Но ведь легенда есть? – уточнил Раджив.

– Что с того? Я хочу, чтобы вы провели тщательно расследование и доказали, что никаких адских псов здесь нет и все это лишь выдумки местной деревенщины. Но людям просвещенным, тем более представителям научных кругов, негоже верить во всякую ерунду. Одним словом, если вы, джентльмены, возьметесь избавить меня от этого проклятого наваждения, я готов щедро заплатить вам. В пределах разумного, конечно.

Стивен Шейли-Хоупс посмотрел на сидевшего в задумчивости Раджива.

– Что скажешь?

– Местные жители боготворят эту собаку. За последние годы она принесла им неплохие деньги. Даже если каким-то образом мы развеем миф, полагаю, они продолжат его распространять.

– Тогда я буду вынужден продать Баскервиль-Холл, – со вздохом ответил сэр Генри. – Так больше продолжаться не может.

– Конечно, предстоит хорошенько изучить вопрос, но думаю, мы со Стивеном возьмемся за эту работу.

– Ну, слава богу! Тогда назовите свой гонорар, и приступим.

* * *

Баскервиль-Холл, большое поместье елизаветинской эпохи, когда-то должно было свидетельствовать о могуществе и знатности владельцев. Возведенное при Тюдорах, оно перестраивалось и расширялось на деньги, добытые главным образом в пиратских походах. В патриархальном уголке Девоншира эта окруженная парком громада смотрелась как тяжелый кованый сапог среди рваных стоптанных башмаков. Сходство с сапогом ему придавала высокая крепостная башня, сохранившаяся от прежнего, выстроенного еще при норманнах, замка.

Бэрримор, занимавший в поместье должность дворецкого, из экономии, граничащей со скупостью, отказывался нанимать мастеров и все, что возможно, старался делать сам. Вот только поместье было рассчитано на десятки человек прислуги, и рук Бэрримора на все хватало. Особняк стремительно ветшал, и каждый раз, когда чопорный управляющий водил по аллеям гостей сэра Генри, он делал все, чтобы приезжие не заметили облупившихся стен и поросших мхом деревянных ограждений старого рва.

Едва заметив у ворот незнакомцев, он уже собрался сообщить им, что здесь никого не принимают, а хозяина нет и не будет. Но, прочитав записку сэра Генри, без особой радости все-таки отворил калитку.

– Прошу вас, сэр. И ты, парень, заходи. К сожалению, слуг нет, так что, сожалею, но вещи придется нести самим, – сказал он, указывая рукой в сторону парадного входа. – Вы к нам надолго, сэр?

– Как получится, – уклончиво ответил Стивен Шейли-Хоупс.

– Ружей у вас с собой нет, стало быть, вы не охотники. В таком случае предупреждать вас об опасности прогулок по болотам, думаю, особой нужды нет. Если не секрет, чем собираетесь заниматься в нашем краю?

– Я историк, – не моргнув глазом, соврал отставной лейтенант девонширских стрелков.

– Вот оно как, – Бэрримор смерил гостя недоверчивым взглядом. – А так и не скажешь. Ну, да ладно, историк так историк. Моя супруга Мэри покажет ваши апартаменты. Если что-то понадобится, обращайтесь ко мне или к ней. Кроме нас в Баскервиль-Холле есть еще кухарка, но она живет во флигеле. – Он замолчал, сочтя свою миссию выполненной.

– Скажите…

– Джон, – представился Бэрримор.

– Скажите, Джон, в замке есть какие-либо документы, имеющие отношение к сэру Хьюго Баскервиллю?

Дворецкий остановился и холодно посмотрел на гостей.

– Полагаю, вы не собираетесь разыскивать здесь проклятую собаку?

– О нет, мы никого не намерены искать! Сэр Генри попросил нас разобраться с кое-какими темными пятнами в родословной Баскервиллей.

– В родословной достоуважаемых Баскервиллей нет и не было темных пятен! – возмутился преданный слуга. – Во всяком случае, за последние три сотни лет, которые они живут в Девоншире!

– Должно быть, ваш господин думает несколько иначе.

– Что ж, все документы вы можете найти в библиотеке, или в архиве, который примыкает к библиотеке. А теперь, сэр, позвольте вас оставить, у меня много дел по хозяйству.

Библиотека Баскервиль-Холла, судя по корешкам книг, начала собираться еще до появления самого поместья. Стивен Шейли-Хоупс обвел пытливым взглядом высокие стеллажи и обреченно покачал головой.

– Раджив, скажи по секрету, ты хотя бы сам представляешь, с чего начинать? Что мы здесь ищем?

Раджив молчал, не сводя глаз с книжных полок.

– Пока не знаю. Меня вот что удивляет: почему Баскервили? В Девоншире полно поместий, у каждого рода своя долгая история, подчас весьма занимательная. Почему же все связывают адского пса именно с ними?

– Ты думаешь, в этом есть какая-то логика? – пожал плечами Стивен. – Фамилия понравилась? На месте Баскервилей мог оказаться какой-нибудь Даттем или Ричфорд.

– Да, мы проезжали их поместья. Но есть какая-то неувязка. Твой любимый писатель говорит о проклятье рода Баскервилей, и вся округа радостно вторит: да, собака была.

– И что же?

– Конечно, извозчик, который вез нас от станции, хорошо зарабатывает на истории с адским псом. Но вот Бэрримор тоже местный житель, однако чужаков, которые рыщут тут в поисках следов проклятой собаки, он просто на дух не выносит и категорически отказывается о ней говорить. Возможно, не он один. Далеко не всем нравится, что у них по улицам разгуливают приезжие прощелыги. Однако извозчик уверял нас, что все этому только рады.

– Может, местные ненавидят Баскервилей?

– Скорее всего, их недолюбливают, поскольку как минимум с конца 16 века род владеет окрестными землями. Так что местные фермеры арендуют их у Баскервилей и, естественно, не слишком радуются необходимости регулярно отдавать им свои кровные шиллинги. Однако сэр Генри и, насколько я понимаю, его ближайшие предки никогда не были слишком суровыми лендлордами. Не удивлюсь, если вся округа ходит у него в должниках. Ты сам видел – слуг нет, поместье разваливается, да и сам сэр Генри не производит впечатления человека, купающегося в деньгах.

– К чему ты клонишь, Раджив?

– Сейчас попытаюсь объяснить. Сэр Генри приятный человек, не правда ли?

Стивен пожал плечами.

– Немного растяпа, немного увалень, но, впрочем, что с него возьмешь?

– Ну да, я и говорю, приятный человек. И, как мы видели, до последних дней он придерживался модного ныне учения материалистов.

– Нуи что?

– Сэра Генри возмущает легенда о собаке, поскольку она от начала до конца противоречит его убеждениям. Но лишь сейчас он осмелился признаться, что легенда может быть чем-то большим, чем нелепая выдумка темных крестьян.

– Я чувствую, Раджив, у тебя есть какая-то мысль, но я ее пока не улавливаю.

– Все знают легенду о собаке, преследующей Баскервилей, но никто не слышал о семейном предании этого славного рода, которое тоже должно быть каким-то образом связано с собакой.

– С чего ты так решил?

– Посмотри на резное панно над дверью. Это наверняка герб рода Баскервилей.

Шейли-Хоупс поднял голову и посмотрел туда, куда указал его помощник. Герб, венчавший арку над входом в библиотеку, вероятно, вырезали еще во время строительства усадьбы, поскольку он был весьма непритязателен и не имел сложного счетверения эпохи ганноверской династии.

– Обрати внимание на сердцевой щиток и нашлемное украшение.

– Что-то непонятное, – пожал плечами отставной лейтенант. – Какой-то зверь.

В этот миг дверь библиотеки открылась, и на пороге появилась миловидная женщина средних лет с прической, собранной из рыжих кудряшек.

– Желаете чаю, господа?

– Да, пожалуй, – кивнул Шейли-Хоупс.

– Вам подать сюда, или изволите пройти в чайную комнату?

– Сюда, будьте любезны.

– Простите, мэм, – вмешался Раджив. – Меня заинтересовал этот герб, – сказал он, указывая на резное изображение над дверью.

– А, это старый герб Баскервилей.

– Мы с другом поспорили по поводу нашлемника. Отсюда не разобрать, что он изображает.

– В кабинете сэра Генри висит большой герб. А этот еще эпохи Тюдоров. На шлеме черный пес, который держит в зубах красную палку.

– Черный пес? – удивился Стивен. – И что он символизирует?

– Это все из-за собаки, джентльмены, – госпожа Бэрримор оглянулась и понизила голос. – Вы уж не обессудьте, но муж запретил мне говорить об этом. Сейчас принесу чай.

– Странная история, – пробормотал сикх.

– О чем ты?

– Сам посуди, дворецкого буквально трясет, когда его спрашивают о собаке. Допустим, его, как почтенного человека и потомка уважаемой в округе династии мажордомов, просто возмущает нелепая легенда, но почему он запрещает своей жене обсуждать эту тему?

– Полагаешь, дыма без огня не бывает?

– С точки зрения химии эта поговорка не верна, но с точки зрения здравого смысла не лишена оснований. Некий пес в очень давние времена сыграл важную роль в истории благородного семейства. И, судя по гербу, легенда появилась еще в XV веке.

Стивен снова пожал плечами.

– Собаке бросают палку, она ее приносит. Что тут странного? Возможно, это своеобразный символ верности. Мол, я предан, как пес, которому кидают палку.

– Может быть, ты и прав, – согласился Раджив. – Все очень просто и незатейливо. Но тогда хотелось бы понять, отчего мистер Бэрримор столь упорно избегает этой темы. Что-то здесь не так.

– Негусто.

– Пока ясно одно – прямых улик против него нет. Полагаю, нам следует поговорить с местными жителями, возможно, тогда у нас появятся хоть какие-то зацепки. Во всяком случае, даже если чудовище, преследовавшее род, действительно существует, оно не имеет обыкновения ежедневно носиться по окрестным фермам и болотам. Интересно, многим ли оно вообще попадалось на глаза?

– Какое скромное чудовище, – хмыкнул Стивен. – Оно понимает, насколько ужасно выглядит, и старается с людьми не встречаться.

– Хорошая версия, – усмехнулся Раджив. – Думаю, завтра у тебя будет возможность обсудить этот вопрос с местными жителями.

– Хорошо. А чем займешься ты?

– Чтением книг и изучением картин.

В библиотеку снова вошла мисс Бэрримор с серебряным подносом в руках.

– Ваш чай. Вот топленое молоко. А здесь свежие булочки и масло. Приятного угощения, джентльмены.

* * *

Раджив поднял глаза. На пороге библиотеки стоял лейтенант Шейли-Хоупс, мрачный и какой-то не слишком довольный жизнью.

– Есть новости? – спросил помощник детектива.

– Ты знаешь, – Стивен прошел вглубь библиотеки, сбросил на кресло эпохи позднего барокко мокрый плащ с пелериной, уселся рядом, вытащил из кармана платок и вытер им бритую макушку, – мне все больше и больше нравится Гримпенская трясина.

– Позволь узнать почему?

– По-моему, это лучшее, что есть в этой чертовой округе. Местные жители в один голос твердят, что собака здесь обитает, и все клянутся, что видели ее своими глазами. Такое впечатление, что она регулярно обходит дома фермеров и клянчит у них остатки ужина.

При этом, когда я прошу описать собаку, одни говорят, что видели ее мельком и не успели толком разглядеть, другие слово в слово пересказывают ту самую дурацкую книгу, третьи начинают придумывать нечто страшное и несуразное с тремя головами и гадюкой вместо хвоста. Размеры чудовища разнятся от спаниеля до теленка. Одни говорят, что его глаза сверкают, как два белых фонаря, другие – что они горят красным, третьи убеждают, будто они вовсе не красного, а зеленого цвета.

И это не все. Один свидетель заявил, что видел следы огромного пса, и что когти его были величиной с кухонный нож. Другой уверяет, что следы похожи на отпечатки копыт, только с когтями. Собственно, все опрошенные фермеры и члены их семей сходятся лишь в одном: собака жутко воет, и от этого звука стынет кровь в жилах.

– Ты просил тех, кто видел пса своими глазами, нарисовать его?

– А как же! Все, как мы договаривались. – Шейли-Хоупс достал из кармана плаща несколько листов бумаги. – Прямо сказать, художников среди свидетелей не оказалось, так что, не обессудь, все рисунки можно оценить по шкале от «плохо» до «очень плохо».

Вот, смотри, у этого чудища, похожего на утыканную палками бочку, на голове есть рога, но возможно, это такие уши, – сказал он, протягивая Радживу первый лист. – Здесь эта тварь уже лохматая. Фермер убеждал, что зверь покрыт настолько густой шерстью, что если бы глаза не светились, то их нельзя было бы увидеть. А тут нарисован огромный гладкошерстный пес. Для масштаба свидетель дорисовал человека.

Раджив посмотрел на изображение.

– Похож на дога мистера Степлтона.

– Тоже об этом подумал. Есть и пес с тремя головами. Видимо, один из фермеров знает миф о Цербере и решил надо мной подшутить.

Раджив задумался.

– Что ж, одно можно сказать точно – ты ходил не зря.

– Вот как? – удивился детектив.

– Местные как один утверждают, что собака существует, но судя по описаниям и рисункам, никто ее не видел.

– Возможно, они пытались провести очередного городского простака.

– Ты им давал по шиллингу за разговор?

– Как договаривались.

– Продать немного воздуха за шиллинг – выгодная сделка. Но все фермеры сходятся в одном – каждый слышал вой. Не лай, не скуление, не тяжелое дыхание зверя, преследующего добычу, а именно ужасный вой.

– Его они тоже могли придумать, – отмахнулся Шейли-Хоупс. – Собакам вообще свойственно выть, а не мычать или мурлыкать.

– Конечно. И все же удивительное единодушие свидетелей позволяет сделать определенный вывод, который, словно стрелка компаса, может указать нам путь к истине.

– Хорошо! Куда же указывает эта стрелка?

– Скажи, как по-твоему, – задумчиво глядя на Стивена, начал его помощник, – если адский пес действительно выл, где он должен был в этот момент находиться? Так, что бы его все слышали, но никто не видел?

– На болоте?

– Возможно. Однако, если у этой твари светится хотя бы хвост, не говоря уже о глазах, пасти и всем прочем, то на болоте такая иллюминация будет видна издалека.

Стивен почесал затылок.

– То есть, получается, что собака воет, но при этом оставается невидимой?

– Похоже на то.

Шейли-Хоупс задумался и через минуту вновь заговорил:

– Если бы передо мной стояла задача оборудовать позицию, ну, скажем, не для собаки, а для мортиры, которая будет время от времени палить холостыми зарядами, оставаясь при этом незаметной, я бы ее разместил, скажем, в парке.

– Браво, Стивен, я тоже об этом подумал! – хлопнув пару раз в ладоши, сказал Раджив. – Итак, что мы имеем? Собака, судя по всему, действительно существует, она жутко воет и при этом находится где-то недалеко от нас.

– А Джон Бэрримор все это знает, но молчит. Так? – уточнил Шейли-Хоупс.

– Так. Но я тебе больше скажу: миссис Бэрримор тоже что-то знает, иначе бы муж не запретил ей говорить о собаке.

– Отлично, мы действительно продвинулись вперед! – Стивен радостно сжал кулаки. – А как твои успехи?

– Есть кое-какие соображения, – кивнул Раджив. – Во-первых, тут великолепная библиотека, просто замечательная!

– Это мы еще вчера выяснили.

– Да. Идем дальше. Как тебе известно, у аристократов принято ставить в своих книгах гербовые экслибрисы. – В этом собрании, – Сикх обвел рукой книжную коллекцию, – мне удалось отыскать экслибрисы всех или почти всех представителей рода Баскервиль, начиная со времен короля Генриха VII. На месте этого особняка еще стоял мрачный замок, от которого осталась только одна башня, а эта книга уже существовала, – сказал он, указывая на один из развернутых на столе фолиантов. – Смотри, сам по себе герб довольно простой: на золотом поле изображена черная собачья голова с красной палкой в зубах.

– С чего ты взял, что поле золотое, голова черная, а палка красная?

– Вот эти штрихи и точки в геральдике соответствуют определенным цветам.

– Господи, откуда ты это все знаешь?!

– Стивен, не забывай, что мой отец был махараджей.

– Да, и он что-то не поделил с Ост-Индской кампанией.

– Не поделил самую малость – власть. Его лишили трона, когда он был тринадцатилетним мальчишкой. В ту пору его держава простиралась от Афганистана до Китая. Но за Ост-Индской кампанией стояла Британская империя. Всю жизнь мой отец пытался вернуть себе трон. Ему много чего обещали, но ничего не дали. В конце концов он допустил ошибку, которая едва не стоила жизни ему и всей его семье.

Живя в Париже, он предложил Российской империи свои земли в обмен на признание его законным правителем королевства. Пока в России подсчитывали, какие это даст выгоды и во что обойдется военная экспедиция, информация о тайных переговорах дошла до королевы.

Отец был похищен и несколько лет прожил под домашним арестом. Благодаря усилиям Рэндольфа Спенсера королева все же простила его и назначила пенсион, что было совсем не лишним, поскольку на тот момент семья окончательно разорилась. Но до этого меня готовили к дипломатической карьере на случай, если удастся вернуть трон, а в дипломатии без геральдики не обойтись.

Теперь, если я удовлетворил твой интерес, вернемся к экслибрисам. Обрати внимание на этот. Он самый старый. Тут на палке хорошо видны два сучка. Вот следующий экслибрис, тут сучков нет, а сама палка уже больше напоминает дубину.

– И что с того? – пожал плечами Стивен.

– Погоди, это еще не все. Теперь взгляни на герб сэра Томаса Баскервиля. Тот самый, что вырезан над дверью. Здесь мы уже видим обычную ровную палку: сверху и снизу она совершенно одинаковая, а вот голова не претерпела никаких изменений.

– Если сэр Генри пригласит тебя в королевское научное общество, ты сможешь выступить там с докладом на эту тему, – с глубокомысленным видом произнес Шейли-Хоупс. – Однако нам-то это что дает?

– Появление собачьей головы на гербе можно объяснить только каким-то чрезвычайно важным событием. Как мы предполагаем, с домом Баскервилей связано некое предание, которое сам Генри Баскервиль не знает, а дворецкий знает, но по какой-то причине не желает о нем говорить. И мне отчего-то кажется, что трансформация красной палки в пасти черного пса имеет к этому прямое отношение. Ты вот предположил, что это обычная палка, которую бросают собаке, чтобы та принесла ее хозяину по команде апорт. Может, и так. Но почему она красная? Даже красное дерево на самом деле никакое не красное. А тут она алая. Может это кровь? Но если память мне не изменяет, для крови в геральдике предусмотрена особая символика.

– Думаешь, это важно?

– Конечно. Геральдика наука консервативная, в ней просто так ничего не меняется. Объяснение должно быть, однако я его пока не нашел. Зато я обнаружил книгу генерала Руперта Баскервиля, посвященную истории рода. Этот генерал был сподвижником еще одного потомка Дрейка, герцога Мальборо. Выйдя в отставку в начале XVIII века, он решил написать историю рода по тем документам, которые были в его распоряжении.

– И что же такого интересного ты там вычитал?

– В Англию род попал при графе Ричмонде, будущем короле Генрихе VII. Тот окружал себя валлийцами, среди них был и Дэвид Баскервиль. Ему были пожалованы эти земли вместе с замком. Сам же род, как написано в книге, издревле числился знатным в Уэльсе и происходил от королевского дома Гвинета, первый король которого прибыл из Ирландии.

– Как все запутано, – буркнул Стивен.

– Еще как запутано. К примеру, в книге есть любопытный пассаж: сэр Руперт пишет, что, – Раджив перевернул страницу и прочитал с выражением: – «Всякому известна история о черной собаке, голова коей веками красуется на нашем гербе, потому говорить о ней что-либо вряд ли имеет смысл».

– Ты хочешь сказать, что речь идет не о собаке, как символе верности, а о каком-то конкретном животном?

– Да, это была вполне себе конкретная собака, о которой в роду в начале XVIII века знали все.

– Что еще ты там вычитал?

– Есть и другие странности. Однако связаны ли они с нашим делом, я пока не знаю. Вот, к примеру, генерал пишет о сэре Хьюго Баскервиле, том самом лихом флибустьере Дрейка. «Сэр Хьюго в боях был ранен 23 раза пулями и 16 раз клинком, дважды ядра взрывались совсем рядом, оглушая его и осыпая осколками, но всякий раз сэр Хьюго выздоравливал, будто это были лишь досадные ссадины, а не раны, от которых мог умереть сильный мужчина. Я и сам, – пишет дальше Руперт, – неоднократно был ранен, но всегда, поражая командиров, возвращался в строй самое большее, через две недели». Как утверждает дальше этот генерал: «Все Баскервили отличаются редкой живучестью и все, как это ни удивительно, умирают в своей постели».

– Первый раз слышу, чтобы представители одной военной династии из поколения в поколение умирали в своей постели. Но что из этого следует?

– Я знаю, что есть наследственные болезни, какие-то физические отклонения, вроде чрезмерно большой губы в роду Габсбургов, однако невероятная живучесть не может не удивлять.

– Не могу не согласиться. Но человек вообще странное и загадочное существо. Помнится, у тебя на родине люди спят на гвоздях, летают в позе лотоса по воздуху и заставляют кобр танцевать под свою дудку.

– Все это так, – кивнул Раджив, – но следует отличать тайное искусство от врожденных особенностей. Если попробовать совместить живучесть Баскервилей с легендой о черном псе…

– Что же из этого получится?

– Пока не знаю. Просто я думаю, может ли это быть как-то связано между собой, и никак не нахожу ответа. Слишком мало фактов. Нужно копать дальше.

– Куда уже дальше?

– Здесь у нас история рода примерно с конца XV века, – Раджив обвел библиотеку рукой. – Сэр Руперт упоминает о более древних временах, но только вскользь. Должно быть, он и сам о них знал немного, а может, хотел что-то сохранить в тайне. Род древний и, похоже, этим гербом обзавелся не позднее начала XIII века. В ту пору все гербы были очень простые: на них изображались либо геометрические фигуры, либо, скажем, львы. Их почему-то очень любили в Уэльсе. Что могло заставить некого представителя рода выбрать для герба собачью голову?

– Преданность?

– Кому? – Раджив устало посмотрел на друга. – Сэр Руперт пишет, что, прибыв из Ирландии, род утвердился меж зеленых холмов Уэльса и создал небольшое королевство. Было бы понятно, если бы в качестве символа мощи и величия использовали того же льва, или орла, ну или, худой конец, дракона. Но пес с палкой… Наверняка он имеет отношение к позабытой ныне семейной легенде.

Вероятно, когда ее стали забывать, тогда и начала изменяться палка в пасти баскервильского пса. Хорошо бы отыскать более древние версии герба, может, они что-то прояснят. Хотя надежды на это мало.

– Послушай, – Стивен протер макушку клетчатым платком, – я, кажется, знаю, где могут быть всякие старые ненужные вещи.

– Ты имеешь в виду чердак? Признаюсь, я его уже сегодня осмотрел, но как ни старался, так и не нашел там ни одной вещицы старше прошлого века.

– Еще бы! На чердак тащили лишь то, что было в уже построенном господском доме. Настоящие реликвии можно найти только в старой башне. Думаю, во время строительства ее приспособили под склад и временное жилье.

– Вполне возможно, – Раджив указал другу на висящую рядом со столом бархатную сонетку. – Позови Бэрримора, потом садись за стол и сам задавай ему вопросы. Этот напыщенный фанфарон делает вид, что меня в упор не видит и не слышит. При этом лицо у него такое, будто пыль на секретере вдруг попросила ее не вытирать. А ты ученый муж, член Королевского научного общества.

– Как скажешь. – буркнул Стивен, уловив иронию в словах друга.

Джон Бэрримор появился в библиотеке через пару минут.

– Скажите-ка, милейший, – сразу перешел к делу детектив, – что находится в старой башне?

– Всякий хлам, сэр, она давно уже не используется. Я могу идти?

– Нет. Я желаю взглянуть на этот старый хлам.

– Это будет затруднительно сделать. Замок сломался еще при моем отце. Ключ давно утерян, а выбивать дверь без личного указания хозяина я и сам не буду, и вам не позволю.

– Джонни, давай-ка ты не будешь мешать нам работать. Сэр Генри попросил нас распутать тревожащую его историю, потрудись это понять.

Лицо Бэрримора выглядело совершенно непроницаемым.

– Я делаю, что могу. Однако, признаюсь, я совершенно не рад, сэр, что вы без какой-либо нужды взбудоражили всю округу. Вряд ли это может помочь, а вот навредить…

– Это уже я буду решать, – раздраженно перебил его Стивен. – Если желаете, мистер Бэрримор, я приглашу слесаря, который без труда справится с вашим замком, а заодно сделает несколько запасных ключей к нему.

– Без распоряжения хозяина я не стану этим заниматься. А если вы попытаетесь сделать это самовольно, немедленно вызову полицейского сержанта Сэлдона, брата моей супруги, чтобы он задержал вас за попытку взлома, – отрезал дворецкий. – Я могу идти?

– Да, идите.

– Один вопрос, сэр, – склонив голову, сказала слуга, – как долго вы собираетесь здесь оставаться?

Лицо Шейли-Хоупса приобрело багровый оттенок.

– До тех пор, пока считаю это необходимым для дела, – процедил он. – Ступайте.

– Как прикажете, сэр.

– Ну, этот точно что-то скрывает, – вздохнул Раджив, когда дворецкий закрыл за собой дверь. – И скорее всего, в башне действительно что-то есть. Жаль, что коммодор куда-то подевался, вот кому замки и стены не помеха.

– И никуда я не подевался! – Одна из книг свалилась с полки прямо в руки Раджива, а затем в воздухе сгустилась довольная физиономия морского волка. – Местечко, я вам скажу, на редкость унылое. В поместье нет ни одного мало-мальски стоящего призрака: ни тебе замурованных в стену дев, ни обезглавленных джентльменов. Скука, я вам доложу, смертная! Не сочтите за каламбур.

– Вы что же, были здесь все это время? – уточнил Стивен.

– Не все, но довольно долго. Какое-то время я изучал поместье, искал, с кем перекинуться словцом. Я так понимаю, нужно проникнуть в башню?

– Совершенно верно, – кивнул Раджив.

– А что там нужно отыскать?

– Любые вещи с гербом Баскервилей. Чем древнее, тем лучше.

– Легко! – заявила голова коммодора Улфхерст и подлетела к двери, чтобы получше рассмотреть изображение собачьей морды.

В этот момент дверь приоткрылась.

– Файф-о-клок, джентльмены, – послышался голос жены дворецкого. – Мадам Бэрримор вплыла в библиотеку с серебряным подносом в руках. – Сахар и сливки по вкусу.

– А почему только две чашки? – голова Улфхерста спустилась пониже и зависла аккурат перед лицом бедной женщины. Та охнула, выронила поднос и рухнула на пол без чувств.

– Зачем вы так? – возмутился Раджив.

– А забавно тетка шлепнулась! – лицо коммодора Улфхерста расплылось в широкой улыбке, а затем без следа исчезло.

Раджив устремился на помощь потерявшей сознание даме.

– У тебя случайно нет с собой нюхательной соли? – повернулся он к Стивену.

– Откуда? Зато есть виски «Карбост» с острова Скай. Как по мне, запах ничуть не лучше, чем у нюхательной соли. – Он подошел к миссис Бэрримор, достал из кармана флягу и, отвинтив крышку, поднес ее к носу женщины.

Та вздрогнула и приоткрыла глаза.

– О господи, что это было?

– А что было? – как ни в чем не бывало уточнил Шейли-Хоупс.

– Призрак! Разве вы не видели? Здесь летала голова с огромными бакенбардами и требовала себе чашку чая.

– Вот как? Очень интересно. Прежде у вас такого не случалось?

– О нет! Что вы?! Господи, здесь надо теперь прибраться, – обескураженно лепетала женщина. – Я тут с ума сойду: сначала эта ужасная черная собака, этот страшный вой, теперь призрак!

– Какая ужасная собака? – негромко проговорил Раджив.

– Я что, говорила о собаке? – миссис Бэрримор посмотрела на Раджива, будто только сейчас увидела его. – Нет, нет. Это я с испугу ляпнула. – Она вскочила и начала убирать осколки чашек с мокрого ковра. – И молоко еще… Это надо срочно почистить. Прошу извинить, господа, какая неловкость! – бормотала она, пятясь к двери. – Я скоро вернусь. – Через мгновение дверь затворилась и несчастная женщина скрылась в коридоре.

– Итак, собака есть, Мэри Бэрримор ее видела и слышала точно так же отчетливо, как и все жители в округе.

– Отличное умозаключение, – хмыкнул Стивен. – Однако маленькая проблема – собака есть, но непонятно где именно. А нас просили разобраться с нею раз и навсегда. Впрочем, доказать, что она плод воображения уже вряд ли получится.

– Это верно, – задумчиво кивнул Раджив. – А скажи, что вообще известно о подобных собаках? Есть ли где-нибудь в Англии другие огромные черные псы, которые преследуют достопочтенных джентльменов?

Шейли-Хоупс потер некогда сломанную переносицу.

– Я не специалист по псам-призракам, не знаю. Впрочем… – он остановился. – Помнишь капрала Грэнджсона из 3-го взвода? Он родом из какого-то небольшого городка в Суффолке. Так вот, однажды капрал рассказал, что на его родине появлялся огромный пес. Он называл его Черный Шак. Точно не помню, но вроде бы во время грозы и шторма этот пес заскочил в местную церковь, загрыз двух мужчин и пропал в клубах серного дыма.

– Сам пропал?

– Вроде бы местный священник осенил его крестным знамением, уже не упомню. Но он точно говорил, что на двери остались следы когтей.

– Вот как? Демон настолько разозлился на церковные двери, что расцарапал их?! Очень интересно – удивился Раджив. – Слушай, а давай-ка прокатимся в Суффолк? Очень хочется взглянуть на материальные следы, оставленные нематериальным псом. Может, хоть там отыщутся какие-то зацепки. Пока нам не удалось далеко продвинуться в расследовании.

– Отчего же? Мы можем хоть сейчас пойти к сэру Генри и сказать ему, что пес существует.

– Можем, но этого недостаточно.

– Тогда собирай вещи, а я предупрежу любезного дворецкого о нашем отъезде. Проклятье, этот Бэрримор упертый, как валлиец. А поскольку он не валлиец, меня это тревожит.

* * *

Кучер на привокзальной площади взглянул на подошедших к экипажу пассажиров:

– Куда желаете?

– Я хотел бы видеть церковь, в которую врывался демонический пес.

– Так у нас не одна такая, – меланхолично ответил возница. – Одна в Бангее, церковь Святой Марии, другая в Блитбурге, в тринадцати милях от Бангея, там храм Святой Троицы.

– А в которой из них сохранились следы когтей на дверях? – поинтересовался Стивен.

– Это в Бангее, – кивнул хозяин упряжки. – Там, как в храм зайдешь, сразу сам их увидишь.

– Как же так? – удивился лейтенант Шейли-Хоупс, усаживаясь поудобнее в экипаже. – Сразу в двух городах?!

– Ну, вестимо, как. 4 августа 1577 года зверь появился в Бангее рано утром прямо во время грозы. Двух человек зверюга разорвала сразу, а одного покалечила и затем перенеслось в Блитбург. В Бангее Черный Шак еще разрушил часть крыши и повредил колокольню. В Блитбурге он, кажись, двоих убил и сколько-то ранил, но сколько не помню. Сейчас там мало кто бывает – городок и в те-то годы был невелик, а сейчас там сотни три жителей осталось. Бангей, тот побольше. Но, ежели интересуетесь, так нынче там переночуете, а завтра поутру, коли не передумаете, я вас и в Блитбург свезу.

– Хорошо, – кивнул Стивен. – А до церкви Святой Марии далеко?

– Нет. Посмотрите направо. Видите, низина, и там, над деревьями, вроде как что-то виднеется? Так это кресты на колокольне. По прямой недалече, однако ж, объезжать придется. Там в низине старый пруд, уже почти болото. – Возница дернул поводья. – Давай, давай, не спи!

Ветхое здание церкви Святой Марии производило тягостное впечатление. Было видно, что паства невелика и небогата, а сама церковь последний раз ремонтировалась еще в те годы, когда детектив и его напарник бессмысленно агукали, а может быть и того раньше.

– Я пойду зайду внутрь, – негромко проговорил Стивен. – На тебя там будут косо смотреть.

– Мне и здесь есть, чем заняться, – отмахнулся Раджив. – Нас интересуют дела давно минувших дней, а люди со временем забывают хранить те тайны, которые прежде берегли пуще зеницы ока.

Стивена не было с полчаса. Все это время Раджив ходил вокруг церкви и гулял по местному кладбищу, задумчиво разглядывая надгробья и читая надписи на них.

– Что-то случилось? – поинтересовался Раджив, увидев крайне озадаченного и взволнованного друга.

– Просто давно не был в церкви. Как-то так получается, что я попадаю туда исключительно во время отпевания.

– И сейчас?

– И сейчас тоже кого-то отпевали. Меня приняли за одного из родственников усопшего.

– Очень ценная информация, – негромко проговорил Раджив. – Ну, что, ты видел следы демонического пса?

– Да, следы есть. Должно быть, эти отметины – главная, если не единственная местная достопримечательность. Только этим можно объяснить их сохранность.

– Есть в них что-нибудь странное?

– Странное? – усмехнулся Шейли-Хоупс. – Сказать «странное» – ничего не сказать. Во-первых, это вообще не следы когтей. Любой зверь, будь то тигр или волк, напав на жертву, тянет лапы вниз и на себя, при этом у собак когти не такие острые, как у кошек. Ну ладно, допустим, это был не обычный, а инфернальный пес с необыкновенно острыми и узкими когтями. Но как объяснить одинаковую длину и глубину всех борозд? Невозможно определить ни место входа когтей в дерево, ни места выхода. Ни один зверь не способен нанести такие царапины. А вот резец может.

– Занятно, – кивнул Раджив. – Я тоже нашел кое-что интересное. Взгляни на колокольню. В том месте, где она примыкает к крыше церкви, хорошо видна новая кладка. Помнишь, возница говорил, что адский пес выскочил из церкви через крышу и разрушил часть колокольни?

– Думаешь, собака действительно пробила стену?

Сингх пожал плечами.

– Не исключено. Похоже тут действительно произошло нечто из ряда вон выходящее. Осталось понять, что именно. Полагаю, настало время пообщаться с местными жителями. Возможно, от них мы узнаем дополнительные подробности.

Гостиница «Золотой пояс» стояла у самой дороги на высоком берегу реки. Ниже, окаймленный густой дубравой, раскинулся поросший ряской пруд, откуда слышалось дружное кваканье лягушек. От воды тянуло сыростью, но другой гостиницы в городке не было. Над входом в старинное здание из грубого камня висел лазурный щит, разделенный на две части широкой золотистой полосой поперек и с тремя золотистыми львиными головами: двумя вверху и одной внизу. Посетителей в гостинице было немного, и хозяин гостеприимно протянул новым постояльцам ключи от комнат. Узнав о цели приезда гостей, он приосанился и начал пересказывать детективам общеизвестную версию событий.

– А скажите, – перебил его Раджив, – пес появился в Блитбурге до или после того, как его видели здесь?

– Конечно после. Дело было так, – старожил заулыбался, когда понял, что его готовы слушать хоть до заката. – В ту пору в нашем приходе служил преподобный Сэмюэл Гринсби. Потом он стал епископом и даже состоял при лорде-казначее сборщиком королевской доли доходов церковных земель. Так вот, собака появилась в церкви примерно в 9–10 часов утра.

– И загрызла двух человек, – поддержал его Стивен.

– Да, да, все было именно так. Двух человек она разорвала сразу, на одного дыхнула адским хладом, и еще кого-то ударила лапой. Но жертв было бы куда больше, если бы на улице не бушевала свирепая буря. Многие прихожане в то утро попросту не смогли добраться до храма.

Пришли лишь самые преданные. Только представьте себе эту картину – пес мечется по церкви и лязгает зубами, а люди прячутся от него кто куда. Из-под лавок доносятся душераздирающие крики и мольбы о помощи. И в этот момент на амвон поднимается преподобный отец Сэмюэл с крестом в руках. Увидев его, лютый демон в собачьем обличье сразу бросился наутек. Он подскочил к двери, но та открывалась внутрь храма. Как исчадие ада ни старалось, оно так и не смогло выскочить наружу. Тогда отец Сэмюэл поднял крест над головой и громогласно велел посланцу дьявола убираться прочь из дома Божьего. И в тот же миг пес вылетел через крышу, поджег стропила и едва не обрушил колокольню.

– Он что же, извергал из пасти огонь? – спросил помощник детектива.

– Наоборот, от него веяло адским холодом. Не спорю, тут есть очевидная нестыковка, но эту историю мне рассказал мой дед, а он, в свою очередь, услышал ее от своего деда.

– Очень интересно, – быстро произнес Раджив. – То есть фактически отец Сэмюэл на глазах паствы совершил чудо?

– Да, в ту пору все только об этом и говорили. И, конечно, это помогло святому отцу стать, если мне не изменяет память, в 1577 году епископом Суффолка.

Раджив пристально посмотрел на хозяина гостиницы.

– Наверняка в церкви должны были сохраниться архивные записи, подтверждающие факт изгнания пастором дьявольской собаки. Ничего не слышали про них?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Во всяком случае лично у меня нет никаких записей, кроме этих, – ответил хозяин гостиницы и хлопнул рукой по книге, в которую вписывал имена постояльцев.

– Понятно, – кивнул Стивен. – Пожалуй, мы успели вас изрядно утомить своими расспросами. Да и нам пора передохнуть.

– Как скажете, – теряя интерес к собеседникам, вздохнул словоохотливый рассказчик. – И да, совсем забыл предупредить, если среди ночи услышите тихий плач, или увидите белесую тень – не обращайте на нее внимания. Это Мокрая Бэтси.

– Кто? – удивленно переспросил Стивен.

– Местное привидение. Дочь первого хозяина этого дома, бедняжка Бэтси Элиот. Она была влюблена в одного красавчика, а когда тот ее отверг, она взяла и утопилась в пруду. Хотя плохо представляю, как это ей удалось. Воды там, ну, может, по грудь. Так вот, с тех пор прошло уже лет 300, но она все равно продолжает каждый октябрь возвращаться на пруд. Потом до следующей осени ее не видно и не слышно. Но вы не беспокойтесь, она совершенно безобидна – никого не трогает, просто ходит и тихо плачет. Жаль бедняжку, да кто ж ей теперь поможет? Самой себя жизни лишить – великий грех. А ведь, говорят, набожная девушка была. Ну, да в тихом омуте черти водятся.

– Это уж точно, – подтвердил Стивен, делая шаг в сторону лестницы.

– Если хотите, прикажу подать чай, – крикнул вслед ему неугомонный хозяин гостиницы.

– Нет, благодарю.

– Если еще чего-то пожелаете, в номере есть колокольчик.

– Я вижу, у тебя появилась зацепка, – тихо произнес Шейли-Хоупс, когда детективы поднялись на второй этаж.

– Ну, во-первых, это вряд ли тот самый пес, которого мы ищем, поскольку никто из свидетелей не слышал, чтобы он выл. Кроме того, Баскервили живут слишком далеко отсюда, а в том году, когда пес появился в городе, Томас и Хьюго вообще были в плаванье.

Во-вторых, попробуй визуализировать рассказ трактирщика. В тот день стояла такая непогода, что большинство местных жителей не смогли добраться до церкви. Получается, в храме находились либо самые набожные прихожане, либо жители соседних домов. Стало быть, свидетелей изгнания пса из церкви было не так уж и много. Да и можно ли считать реальными свидетелями перепуганных насмерть людей? Вряд ли.

К тому же, чрезмерно набожные прихожане – довольно своеобразная публика. Они склонны во всем видеть знаки и проявления высшей силы, а там где при всем желании их просто невозможно найти, на помощь приходит память, которая услужливо трансформирует реальность, выдавая желаемое за действительное.

Учитывая эту особенность, можно понять, что на самом деле тогда произошло: на улице свирепствовала буря, в церкви случилось что-то непонятное, прихожане в ужасе разбежались либо попрятались под лавками, но в результате все обошлось. Затем, спустя какое-то время, они начали рассказывать вполне связную, хотя и довольно странную историю про ужасного пса, который ворвался в храм, но не смог выскочить на улицу, потому дверь открывалась внутрь. А потом он вдруг обрел магическую силу и как ни в чем не бывало пробил насквозь крышу, да еще в придачу разрушил колокольню. Вроде бы складная картинка. Или нет? Что скажешь?

– Ну, не очень. Если бы адский пес, хотя совершенно непонятно, что он забыл в действующем храме, решил выйти через дверь, он бы ее просто выбил. Крестов на ней нет, я специально это проверил. И уж точно он не стал бы царапать дверь, тем более резцом.

– Вот именно, – улыбнулся Раджив, – в этом все дело! Однако колокольня действительно пострадала, и я полагаю, мы вполне можем выяснить, кто ее повредил.

– Каким образом?

– В церкви Святой Марии должны храниться церковные метрические книги и летописи, в том числе и за 1577 год. Если все действительно обстояло именно так, как рассказывает хозяин гостиницы, то в архивах мы обязательно найдем подробное описание этого события. А если демона не было, то…

– А ведь точно, как я сам до этого не додумался?! – хлопнул себя по лбу Стивен.

– Это все потому, что ты редко бываешь в храмах, – Раджив вставил ключ в замочную скважину, старинный механизм с натугой повернулся, и дверь отворилась.

– Джентльмены, – послышалось из темноты, – сколько можно вас ждать? Вы сняли номер еще сорок минут назад! Стивен, у тебя есть виски? У меня пересохло в том месте, где прежде было горло! – Тусклый свет керосиновой лампы выхватывал из темноты лицо коммодора Улфхерста. – Ну что, господа, какие новости?

Стивен Шейли-Хоупс вздохнул:

– Загадок только прибавилось.

– Загадки – это хорошо. С загадками жить веселее, даже после смерти. Кто первым будет докладывать об успехах? – Улфхерст обвел взглядом детектива и его помощника. – Судя по вашим понурым физиономиям – докладывать вам нечего.

– Ну, не совсем так, – начал Раджив.

– Понятно. Тогда слушайте меня! Зашел я, значит, в старую башню, что за господским домом в Баскервиль-Холле. Паутины там столько, что паруса можно ткать.

– Интересно, Бэрримор соврал про ключ или нет?

– Лейтенант, какого черта ты перебиваешь старшего по званию?

– Виноват, сэр!

– Вот так-то оно лучше. В башню действительно давно не заходили, но, уж точно, не настолько давно, как говорил этот Бэрримор. Но обо всем по порядку. Что я могу тебе сказать? Раджив, с твоими мозгами нужно как минимум заседать в палате общин, а не ночевать в паршивых гостиницах, где клопы закусали до смерти всех крыс и теперь готовятся устроить праздничный ужин в честь вашего приезда.

– Что-то интересное удалось найти? – в голосе Сингха прозвучала надежда.

– Что-то?! Это не что-то, это ого-го что! – радостно воскликнул коммодор. В воздухе сама собой появилась рука со шпагой. – Держи! – С клинка в руки отставного сержанта соскользнули кожаные ремешки конской упряжи.

– Уздечка? – разглядывая трофей, удивленно спросил детектив.

– Да, Стивен, уздечка, которой пользовался кто-то из Баскервилей. Посмотри на пряжки.

Шейли-Хоупс подошел к Радживу, который уже во все глаза изучал находку.

– Так и есть, – пробормотал Раджив.

– Что есть?

– Помнишь, я говорил о странной палке с двумя сучками? – задумчиво спросил Сингх.

– Да. И что?

– Это не сучки, и это вообще не палка. Вот, посмотри. Здесь все отлично видно: из пасти черного пса вырывается красное пламя.

– Огнедышащий пес? – удивленно спросил Стивен.

– Именно. До переезда в Девоншир все Баскервили прекрасно знали древнюю легенду о черном псе, голову которого их предки разместили на своем гербе. И лишь потом, быть может, чтобы не ссориться с церковью, поменяли алое пламя на палку с сучками, а затем и без сучков.

– Значит ли это, что мы наконец приблизились к разгадке?

– Конечно. – Раджив положил уздечку на стол. – Если помнишь, хозяин гостиницы сказал, что одну из своих жертв демонический пес опалил вовсе не огнем, а адским холодом? Вряд ли одна и та же собака может изрыгать пламя и вызывать обморожение.

– Логично, – рассмеялся Улфхерст. – Что скажешь, лейтенант?

– Что скажу? Мы выяснили, что существует как минимум две породы адских псов, но это знание ни на шаг не приближает нас к разгадке.

– Что-то ты сегодня не в духе, – покачал головой отставной сержант.

– Да, черт побери, меня злит, что мы проделали весь это путь только ради того, чтобы накормить клопов и с пустыми руками убраться восвояси! Вместо ответов мы находим только новые загадки, и я не вижу в этом повода для радости! Мы зашли в тупик и должны немедленно сообщить об этом сэру Генри. Дескать, пес есть, но его вроде бы нет. Иногда он воет, но иногда молчит. Еще он извергает огонь и одновременно обдает холодом, но это не точно.

– Спокойствие, Стив, только спокойствие! Сэр Генри прямо об этом не говорил, но насколько я понял, он хочет понять, что это за пес. Его гнетет неизвестность, а неизвестность порождает страх. Если мы просто скажем Баскервилю, что в далеком прошлом существовал какой-то загадочный огнедышащий пес – он вряд ли нам заплатит. А потому, предлагаю продолжить расследование, несмотря на отсутствие живых свидетелей, потерпевших и вещественных доказательств.

– Точно! Как раз об этом я и хотел сказать. – вмешался коммодор Улфхерст. – Ваше нытье сбило меня с мысли. Я же еще не все рассказал! Действительно, в башню ходят весьма редко, там своего рода свалка всякой рухляди, похоже, в свое время в ней жили строители и сейчас там валяется куча старых оловянных тарелок, пустые бутылки и прочая ерунда. Но, – коммодор сделал эффектную паузу, – среди всего этого хлама я нашел еще кое-что интересное.

– Что же? – задал вопрос Стивен.

– А вот смотри. – Рука воткнула клинок в столешницу и высыпала Шейли-Хоупсу в ладонь несколько монет.

– Старинные, – покрутив золотые кругляши, пожал плечами детектив.

– Старинные?! – возмутился коммодор. – Это золотые экю Людовика XI! Они были отчеканены не позже конца 15 века. Скорее всего, их привезли с континента во время Столетней войны. И там не только монеты: я нашел огромный саквояж, набитый кубками, браслетами и всяческими украшениями. Большущий саквояж.

– Я так понимаю, это был совсем новый саквояж? – глаза Раджива сверкнули.

– Молодец, парень, ловишь на лету!

– Прежние хозяева замка не могли хранить вещи в саквояже, потому что в годы войны Алой и Белой розы никаких саквояжей не было, – продолжил рассуждать вслух Раджив. – У кого бы сегодня ни хранился ключ от башни, этот человек прячет там сокровища. Возможно, Бэрриморы знали об этом кладе сотни лет, настойчиво искали его и наконец нашли. А может быть, это всего лишь мои домыслы…

– Вот! – физиономия Улфхерста расплылась в улыбке. – Потому дворецкий и поддерживает легенду о дьявольском псе. Он желает выйти в отставку и уехать подальше с найденным в башне золотишком! Или, того хуже, спит и видит как выжить из имения самого Баскервиля. Кому, как не ему знать старый миф и пугать им своего хозяина? Он подозрительный тип, я вам скажу. Оттого и не скажет лишнего слова, чтобы не проболтаться.

– А как же вой, который слышали все?

– А что вой? Вой можно подстроить. Хотите, я прямо сейчас завою?

– Пожалуй, не стоит! – остановил его детектив.

– Странный замысел… – покачал головой сикх. – Давайте-ка на время оставим в покое Бэрримора и вернемся к местному псу, раз уж мы здесь находимся. Стивен, предлагаю тебе завтра сходить в церковь и поднять архивы за 1577 год. Заодно отвлечешь настоятеля. А я тем временем заберусь на колокольню и поищу следы разрушения. Жаль, что за давностью лет не найти свидетелей.

– Свидетелей? – лицо коммодора Улфхерста расплылось в улыбке. – Ха, джентльмены, как же я сразу не сообразил! Прошу вас, пока не расходитесь и не ложитесь спать, у меня есть отличный свидетель. Вернее, свидетельница.

Раджив стоял у окна. В разрывах между унылыми осенними тучами светила тусклая луна. Кресты на колокольне напоминали занесенные для удара топоры.

– О чем задумался? – спросил друга Стивен.

– Я стараюсь понять, что задумал Бэрримор. Мы знаем, что у него есть немалые средства, о которых никто не знает. В любой момент он может собрать вещи и уехать с женой куда глаза глядят – с этим саквояжем он нигде не пропадет. Однако Бэрримор до сих пор не сделал этого. Почему же мы вдруг решили, что он собрался бросить сэра Генри именно сейчас? Что могло его спровоцировать?

– По-твоему, Бэрримор слукавил, когда заявил об отставке?

– Думаю, он принадлежит к той категории слуг, которые настолько привыкают к хозяевам и дому, что для внезапного увольнения им нужен куда более веский повод, чем внезапно появившаяся куча денег.

– Ну что, вы тут все одеты? – посреди комнаты возникла голова коммодора Улфхерста. – Встречайте даму!

Где-то совсем рядом послышалось шлепанье мокрых ног. Стивен взял в руки лампу и увидел на полу влажные следы. Затем в комнате послышались всхлипы.

– Прошу извинить, вы мисс Бэтси Элиот? – осторожно полюбопытствовал Стивен.

– Да, это я, – тихо всхлипывая ответило привидение. – Рада вас видеть в своем доме, – добавило оно и тут же разрыдалось.

– Мисс Элиот, надеюсь, мы вас ничем не расстроили? – скороговоркой произнес Шейли-Хоупс.

– О нет, больше ничто не в силах меня обидеть. На свете нет справедливости, и нет воздаяния добром за добро. Мне остается лишь проливать слезы о несовершенстве этого мира. Быть может, когда-нибудь и моя слезинка упадет в господню чашу терпения…

– Бэтси, помолчи! – перебил ее Улфхерст.

Девушка замолчала, и комната вновь наполнилась рыданиями.

– Пока не очень содержательно, – пробормотал Раджив, не вмешиваясь в беседу.

– Мисс Элиот, – стараясь говорить как можно более проникновенно, начал Стивен, – нам сказали, что вы можете пролить свет на историю с адским псом?

Рыдания стали громче и в свете керосиновой лампы появился размытый силуэт девушки в нательной рубахе.

– Зачем? Никто мне тогда не поверил, не поверят и сейчас. – Девушка всхлипнула и закрыла лицо прозрачными ладонями.

– Мы готовы вам поверить, не сомневайтесь, – проговорил Шейли-Хоупс. – Сейчас я могу сказать абсолютно определенно, что следы на двери, которые демонстрируют всем желающим в церкви Святой Марии, оставил кто угодно, но только не пес.

– Да, это правда, – в голосе ночной гостьи послышался интерес. – Пса вообще никакого не было. Я говорила об этом, и за это меня убили. Убил тот, кого я совершенно напрасно надеялась однажды назвать своим мужем.

– Попробуйте рассказать все по порядку, – попросил Стивен.

– Это печальная история. Мой отец, доктор Алберт Элиот, воспитывал меня без матери. Она умерла вскоре после моего рождения. С самого детства я помогала отцу и участвовала в его исследованиях. Его иногда вызывали в церковный суд в качестве специалиста по колдовским чарам и снадобьям. За годы работы отец создал и проверил немало лекарственных снадобий, ну а я унаследовала его интерес к богатствам, произрастающим в наших лесах и полях.

– Очень интересно, но какое отношение все это имеет к истории с адским псом? – поинтересовался Стивен.

– Самое что ни на есть, прямое. Извольте не перебивать, вы сами хотели, чтобы я все рассказывала по порядку. В то злополучное утро я была на воскресной проповеди. Не знаю, что именно произошло в тот миг, но вдруг раздался страшный грохот, крыша запылала и сверху посыпались камни. Казалось что в колокольню угодило пушечное ядро. Слава Всевышнему, он услышал наши молитвы, и ливень загасил пламя. Однако это было страшно, очень страшно.

– А пес? Как же пес? – спросил Стивен.

– Его не было, – покачала головой Мокрая Бэтси.

– Откуда же появилась легенда и эти, с позволения сказать, следы?

– Вот тут-то как раз и кроется суть обмана. И, увы, причина моей гибели. В тот же день собака одного из прихожан, испугавшись грозы, забежала в церковь Святой Троицы в Блитбурге. Пока ее ловили, она успела покусать двух мужчин. Всякому было известно и имя хозяина, и кличка пса.

Поскольку моему отцу доводилось часто бывать в том городке, я, разумеется, знала о том случае. А потому, когда через год после ужасной грозы преподобный Сэмюэл Гринсби заявил, что в то утро в нашей церкви буйствовал дьявольский пес, я была крайне удивлена. Ведь мне довелось собственными глазами видеть все от начала до конца. Я прямо сказала ему об этом после очередной проповеди, но он заявил, что от страха я лишилась памяти и рассудка. Но ведь это было не так! Я возмутилась и заявила, что преподобный сам не ведает, что говорит. Однако большинство прихожан, даже те, кто лично присутствовали в храме в то утро, поддержали его и сказали, что своими глазами видели ту самую собаку. На меня стали коситься, как на сумасшедшую. Какое-то время я не могла понят в чем дело, но потом догадалась, что они отравились спорыньей! Вы знаете, что такое спорынья?

– Это гриб, поражающий рожь, пшеницу и другие злаки, – ответил Раджив.

– Да. В ту пору в наших краях из-за спорыньи часто случались эпидемии «Антониева огня». Мой отец как мог лечил несчастных, и потому я хорошо знала все симптомы болезни. Так вот, оказалось, что в небольших количествах спорынья вызывает у людей не болезнь, а галлюцинации! Неудивительно, что привыкшие к наваждениям прихожане поверили в байки святого отца.

Однако я продолжала твердить, что никакой собаки не было. Я собрала информацию обо всех адских псах, когда-либо появлявшихся в королевстве и несколько месяцев старательно всем доказывала, что спорынья вызывает видения. Но, увы, все мои труды оказались никому не нужны.

Незадолго до того я начала встречаться с Арчи Гринсби, племянником приходского священника. Он служил тут помощником шерифа. Я рассказала ему о своих исследованиях. Арчи внимательно меня выслушал… а потом пригласил меня прогуляться на пруд, – она всхлипнула.

– И там этот самый Арчи утопил вас. Ведь так?

– Мой отец всем говорил потом, что я не могла покончить с собой, только ему никто не поверил.

– После обычных нежностей и поцелуев мистер Гринсби повалил вас лицом в воду и держал, пока вы не захлебнулись? Так? – Вклинился в ее рассказ смуглолицый помощник детектива.

– Ах, это было ужасно, – сквозь рыдания проговорила ночная гостья.

– Если вы согласитесь помочь, я берусь доказать факт убийства. Вы сказали, что у вас были некие записи обо всех адских псах Британии. Не так ли?

– Да, во всяком случае, о тех, что были известны в наше время.

– Вы можете хотя бы в общих чертах пересказать эти записи?

– Могу. Но зачем? Они все до сих пор хранятся здесь.

– Здесь? – переспросил Раджив.

– Да. Этот дом принадлежал моему отцу. Когда Арчибальд Гринсби убил меня, отец пытался добиться справедливости, но не смог. Тогда он продал дом и навсегда уехал отсюда. А мой прах был захоронен за церковной оградой. Преподобный Гринсби утверждал, что я самоубийца. Если вам удастся доказать, что это было не так, и добиться моего перезахоронения, я с радостью отдам вам все, что мне удалось узнать.

– Отлично, тогда завтра надеюсь снова вас здесь видеть.

Девушка с печальным стоном растворилась, оставив после себя на полу вполне осязаемую лужу воды.

– Ну что? – спросил соратников бравый коммодор. – Мы сможем доказать ее невиновность?

– Полагаю, да, – сказал Раджив. – Думаю, нам придется немного изменить свои планы. Стив, завтра утром хорошо бы съездить в собор Святой Троицы и поднять церковной архивы того времени. Я верю мисс Элиот. Там наверняка должна сохраниться запись о перепуганной собаке и покусанных прихожанах. Думаю, за небольшой вклад в церковную кассу местный священник согласится предоставить тебе соответствующую выписку.

– Аты? – уточнил Шейли-Хоупс.

– Пойду на пруд. Хочу кое-что там посмотреть. А к полудню встретимся у собора Святой Марии.

Гулкий колокол отзвонил полдень. Стивен Шейли-Хоупс достал часы и поднял крышку, чтобы сверить время. Убедившись, что часы идут правильно, он посмотрел на Раджива.

– Ну что, начинаем?

– Постоим еще несколько минут. Мне нужно будет подняться на колокольню. Не хотелось бы там с кем-нибудь встретиться. Отвлеки священника, возможно, мне придется немного походить по крыше.

– Хорошо, – согласился детектив. – Выжидаем пять минут и начинаем. – Он вновь открыл крышку часов и начал следить за минутной стрелкой. – Все, начали!

Увидев незнакомого посетителя в церкви, святой отец направился к дверям.

– Добрый день, сын мой! Я вижу, вы интересуетесь нашим псом? Рассматриваете следы его когтей?

– Вы совершенно правы, святой отец. Позвольте представиться: Стивен Шейли-Хоупс, частный детектив.

– Частный детектив? – переспросил священник. – Боюсь, что тут для вас работы не найдется.

– Готов поспорить, что это не так, – ухмыльнулся Стивен. – Не хотите ли по этому поводу держать пари?

Святой отец оглянулся.

– Почему бы и нет? Однако мы не будем делать никаких ставок. Если вы проиграете, а вы, конечно же, проиграете, я наложу на вас епитимию за попытку искушения служителя господа, и вы ее послушно исполните.

– Хорошо, – согласился Стивен. – Но если я докажу обратное, а я непременно докажу обратное, вы поступите по справедливости и перезахороните прах несчастной Бэтси Элиот на церковном кладбище.

– Но, послушайте, это абсурд.

– Быть может. Но я же согласился на ваше условие – епитимья или справедливость!

Святой отец чуть помедлил, но кивнул.

– Хорошо, по рукам. Итак, вы намерены опровергнуть факт чудесного изгнания адского зверя из церкви?

– Я бы предпочел назвать этот спор делом «Бэтси Элиот против семейства Гринсби». И уж точно не говорил бы о чуде. Само это слово вызывает приступ изжоги у детективов.

– Как пожелаете, – дернул плечом святой отец.

– Для начала предлагаю найти церковную метрическую книгу за 1577 год.

– Хорошо, ступайте за мной, она хранится в архиве. Можете быть уверены: у нас с записями совершеннейший порядок, и поиск не займет много времени.

Священник и детектив направились в церковный архив. Сверившись с записями в каталоге, служитель господа подошел к одному из шкафов, открыл его и начал искать по корешкам нужный том.

– Так, вот 1577 год, – сказал он, доставая с полки церковную книгу.

– Простите, святой отец, но там написано 1571 год, а не 1577. Единица написана небрежно и отдаленно напоминает семерку, но это не семерка.

Настоятель храма закрыл книгу и удивленно уставился на корешок.

– Да, и впрямь это 1571-й.

– А где же тот год, который мы ищем?

– Невероятно, но его нет! – ответил святой отец, перерыв все книги.

– Очень плохо. Значит, как я и предполагал, никаких документальных подтверждений чуда у нас нет.

– Вынужден с вами согласиться, сэр. Однако отсутствие церковной книги само по себе не говорит о злом умысле или попытке скрыть истину. Возможно, книгу забрали в епархиальное управление. Быть может, ее похитили любители древностей. Вот, к примеру, откуда вы знали, что книги тут нет?

– Я не знал, но вполне это допускал.

– И все же вы ничего не доказали, – упорствовал святой отец.

– Конечно. Но я еще и не закончил. Если вечером вы навестите меня в гостинице «Золотой пояс», я непременно докажу вам свою правоту. Мы с вами продолжим наш спор. А теперь простите, я должен оставить вас. У меня здесь есть еще кое-какие дела.

Шейли-Хоупс направился к выходу, остановился возле двери и постучал ногтем по «собачьему следу».

– Да, вот еще, ваше преподобие. Эты царапины оставлены резцом, а не когтями животного. Итак, вечером – в «Золотом поясе».

Он вышел и тут же увидел стоявшего за оградой Раджива.

– Ну что, есть что-нибудь?

– Да. Похоже, я понял, что тут произошло.

Стивен взглянул на часы.

– Вечерня уже закончилась, значит святой отец будет здесь минут через десять.

– Думаешь, он придет? Зачем ему это?

– Раджив, ты все еще очень плохо знаешь англичан. Он заключил пари, а заключившего пари британца не остановит даже смерть. Кроме того, в этом городке вообще ничего не происходит и люди цепляются за все сколь-нибудь значимые события, чтобы не умереть от скуки. Уверен, наш приезд наделал много шума, и, конечно, святой отец хочет отстоять доброе имя чудотворца, когда-то начинавшего свой путь в стенах местной церкви.

– Что ж, надеюсь, Бэтси Элиот нас не подведет и явится до полуночи. Просить его преподобие задержаться у нас до рассвета не слишком пристойно.

– Она обещала, в конце концов, это в ее интересах. О, а вот и он, – сказал детектив, заметив на улице священника.

Через несколько минут в дверь постучали.

– Сэр, к вам посетитель.

– Входите, ваше преподобие, – ответил Стивен, открывая дверь.

Священник переступил порог и оглянулся.

– Это Раджив, мой помощник, – заметив удивление на лице настоятеля храма, пояснил Шейли-Хоупс. – Ну что ж, приступим к нашему спору.

– Жду с нетерпением.

– Вот и отлично. Вернемся в ненастное октябрьское утро 1577 года. Согласно легенде, адский пес почти одновременно появился сразу в двух городках.

– Да, адский пес прибежал в Блитбург после того, как преподобный Сэмюэл изгнал его из нашей церкви. Вы не верите в эту историю, но…

– Да что я?! – махнул рукой сыщик. – Мне по роду деятельности следует во всем сомневаться. А вот эту официальную бумагу – выписку из церковной книги мне выдал ваш коллега из храма Святой Троицы.

Там написано, что действительно в тот день пес местного гончара Джона Криспа, ошалев от грозы, забежал в церковь, и покусал трех человек, которые пытались его выгнать на улицу. Вы не находите странным, что в той церкви мне удалось без труда найти нужную книгу и получить выписку?

– Думаю, наша лежит в епархиальном управлении.

– А я уверен, что ее там нет, – с усмешкой ответил Стивен. – Знаете почему? Потому что она давным-давно уничтожена. Однако давайте вернемся к событиям того дня. Как я уже сказал, следы на двери были оставлены не когтями, а резцом. Это подтвердит вам любой плотник. А вот крыша и колокольня действительно были разрушены, но пой помощник тщательно осмотрел кладку и кое-что там нашел.

– И что же? – спросил обескураженный священник, поворачиваясь к Радживу.

– Дело в том, что в те времена не было реставраторов. Каменщики тщательно заделали брешь в стене, но не тронули соседние кирпичи, на которых остались как щербины и сколы от взрыва, так и следы воздействия чрезвычайно высокой температуры.

– Что вы хотите этим сказать?

– Во время службы над крышей церкви взорвалась шаровая молния. Явление это редкое и малоизученное, но вполне природное. Именно она вызвала пожар и разрушения. Если хотите, давайте вместе заберемся на крышу, и я покажу вам следы взрыва.

Так вот, преподобный Сэмюэл Гринсби не сразу догадался использовать в своих интересах историю с обезумевшим от страха псом, а что такое шаровые молнии он и вовсе не знал, поскольку Франсуа Араго начал исследовать их только в девятнадцатом века.

Но тут в дело вмешалось провидение. Доктор Элиот, с которым Гринсби, несомненно, был хорошо знаком, в 1577 году боролся с очередной эпидемией «Антониева огня» в графстве и знал, что если в хлебе содержится совсем немного спорыньи, то люди не заболевают, а начинают видеть кошмарные видения.

Это открытие заинтересовало преподобного и он начал распускать слухи об адском псе. Расчет Гринсби полностью оправдался. Привыкшие к галлюцинациям впечатлительные прихожане хорошо помнили страшный взрыв шаровой молнии, но мало что видели своими глазами и потому легко поверили в его россказни.

Поскольку подделать или переписать церковную книгу было невозможно, Гринсби ее уничтожил, чтобы замести следы Но это произошло чуть позже, после того как Бэтси Элиот начала утверждать, что никакой собаки на самом деле не было. Ее выводы, подкрепленные авторитетом доктора Элиота, могли погубить карьеру Сэмюэла Гринсби. И он обратился за помощью к своему племяннику Арчи, в которого была влюблена девушка.

– Что было дальше всем хорошо известно: он ее бросил, и она утопилась в пруду. Увы, но это и называется самоубийством.

– «Всем известно» – это не аргумент, – поправил его Стивен. – Речь идет об убийстве, поэтому мы должны вызвать и допросить потерпевшую, я имею в виду мисс Бэтси Элиот.

– Вы собираетесь вызвать призрак?! – всплеснул руками священник и тут же схватился за крест.

– Вот именно, – кивнул Шейли-Хоупс. – И прошу вас не препятствовать правосудию.

– Но это же призрак! – не унимался священник. – Она не может давать показания.

– Значит, говорить буду я, – согласился Раджив, – а она будет молчать.

– Но это безумие! – растерянно пробормотал настоятель.

– Вся наша жизнь – безумие. Итак, согласны ли вы выслушать потерпевшую, или прямо сейчас признаете наши слова истиной и добьетесь перезахоронения?

– Я должен разобраться, – выдавил священник.

– Это похвально. Тогда, мисс Элиот, прошу вас.

Где-то совсем рядом послышались всхлипы, и в воздухе сгустился призрак девушки в прилипшей к телу мокрой нижней рубашке. Священник несколько раз перекрестился.

– Не волнуйтесь. Она совершенно безобидна, – успокоил его Стивен. – Итак, Раджив, тебе слово.

– Сегодня я побывал у того самого пруда, в котором утопили мисс Элиот и промерил его глубину. Как вы наверно и сами знаете, там не больше полутора ярдов, причем дно, ныне заиленное, изначально было выложено камнем. Так что перед мисс Элиот стояла непростая задача – утопиться, стоя по грудь в воде. Позвольте некорректный вопрос? Представьте, что вы решили бы покончить с собой подобным образом. Как бы вы действовали?

– Вопрос совершенно неуместный! – возмутился священник.

– И все же ответьте. Можете считать это небольшим следственным экспериментом. Предположим, утопиться решили не вы, а некий неизвестный нам человек.

– Наверное, этот «человек» взял бы очень короткую веревку и повесил бы на шею тяжеленный камень, после чего зашел бы поглубже в воду и нырнул.

– Что ж, пожалуй, это действительно один из немногих способов покончить с жизнью в неглубоком пруду. Можно еще напиться до беспамятства и рухнуть в воду. Но мисс Элиот не пила вообще, тем более на свидании. Что касается увесистого камня. Взгляните на эту хрупкую девушку. Как вы думаете, смогла бы она самостоятельно поднять его и дотащить до места? Конечно нет. Кроме того, она ходит в том виде, в котором утонула, и как вы сами можете убедиться, на шее у нее нет ни камня, ни обрывков веревки.

Святой отец опасливо уставился на призрак.

– Вижу, что нет.

– А теперь, если вас не затруднит, мисс Элиот, повернитесь, пожалуйста, к нам спиной. Скажите, ваше преподобие, что вы видите у нее на спине?

– Листочки.

– Не совсем точный ответ, хотя листочки там действительно есть. Это ряска.

– Сфагнум, – прошелестела Бетси.

– Верно, сфагнум. Пруд в те времена чистили редко, впрочем как и сейчас, и он был покрыт толстым слоем этого упругого мха. Поэтому когда девушку нашли, она плавала возле берега, уткнувшись лицом в сфагнум, а не лежала на дне.

Арчи Гринсби повалил мисс Элиот лицом в воду и держал ее за голову, чтобы не оставлять следов от удушения на шее. Душегуб выждал, пока девушка захлебнется, а затем ушел. Поскольку он был помощником шерифа, никакого расследования, по сути, и не было.

Настоятель затравленно оглянулся на Стивена.

– Это всего лишь ваши домыслы. Ни один суд не будет всерьез рассматривать показания привидения.

– Готов принять ваш довод, – согласился Стивен, – однако епархиальный суд с удовольствием примет к рассмотрению дело о фальсификации чуда. Боюсь, тогда у вас возникнут немалые проблемы.

– Вы что, шантажируете меня?! – возмутился священник.

– Я бы назвал это восстановлением справедливости и божественного порядка. Итак, вы перезахороните останки мисс Элиот на церковном кладбище, а мы не будем ворошить старое. В конце концов, люди, которые верят в чудеса, очень нужны этому миру. Выбор за вами.

– Все это как-то неожиданно… Я должен все обдумать…

– Ваше преподобие, вы проиграли пари!

– Хорошо, – с трудом выдавил из себя побледневший священник. – Если мисс Элиот физически не могла покончить с собой в пруд, значит она и впрямь могла быть кем-то убита. – Он вопросительно взглянул на детектива. – Не будем уточнять кем именно, оставим это на суд божий. Его взору любые деяния предстают, как на ладони. Я все улажу.

– Вот и отлично. А теперь прошу извинить, ваше преподобие, у нас еще есть неоконченные дела.

* * *

Паровоз натужно пыхтел, таща за собой шесть вагонов. Стивен Шейли-Хоупс сидел, откинувшись на обитую бордовым велюром спинку сидения, и с улыбкой вспоминал прошлый вечер. Мокрая Бэтси не обманула, но, впрочем, и не слишком облегчила работу следствия.

– Здесь в доме есть старый дубовый стол. Его столешница с торца покрыта резьбой. Завиток на одном из углов поворачивается вниз, – тихо всхлипывая сказало в тот вечер привидение и бесследно растаяло, как обычно, оставив после себя лужицу воды на полу.

– Мисс Элиот, где этот стол? – вдогонку крикнул Стивен, но было уже поздно.

– Что, уже ушла? – послышался знакомый голос, и в окутавших комнату сумерках с электрическим треском появилась голова вездесущего коммодора Улфхерста.

– Да, сэр. Ее можно как-то вернуть? Хотя бы на пару минут?

– Это вряд ли. Его преподобие обещал перезахоронить ее по христианскому обычаю, так что теперь она от него не отстанет.

Улфхерст хохотнул.

– Поосторожней надо быть с обещаниями. Ну, да бог с ним.

В гостинице было семнадцать столов самых разных стилей и эпох. После долгих размышлений Раджив отобрал только три стола, заплатил за них пару соверенов, которые не забыл записать в графу «накладные расходы», после чего детективы приступили к тщательному осмотру.

Спустя несколько часов их старания были вознаграждены – один из завитков действительно подался вниз, и столешница, до того казавшаяся монолитной, сдвинулась в сторону. Чуть надавив на столешницу, Стивен обнаружил ящик, в котором лежал холщовый мешок с монограммой, а в нем исписанная тетрадь.

Поезд стремительно мчался в сторону Лондона, а Раджив неспешно водил пальцем по строкам, написанным четким убористым почерком.

– Есть что-то интересное? – негромко спросил Шейли-Хоупс.

– Полагаю, да. У этой Бэтси, несомненно, был талант исследователя. В целом записи можно разделить на три части. Первая – обычные страдания юной девы, терзаемой любовью к красавчику, помощнику шерифа. Понятное дело, ему стоило лишь поманить, и она прибежала на свидание, готовая на все.

– Как оказалось, не на все, – вставил Стивен.

– И то верно. Вторая часть, – продолжил Раджив, – материалы по воздействию спорыньи на человеческий организм. Нас интересует третья. Похоже, отец мисс Элиот был широко известен в медицинских кругах, так как дальше она ссылается на великое множество лекарей, живших во всех концах Англии, Уэльса и Шотландии, которые по просьбе ее отца прислали ей собственные записки о всякого рода адских псах, легенды о которых ходят в их землях.

К сожалению, читать очень непросто, староанглийский язык сильно отличается от нынешнего. Вернее, в ту пору, когда писала Бэтси, языка еще не существовало. Было множество наречий, и поскольку она использовала в своем, так сказать, исследовании, развернутые цитаты, то ее записки, по сути – сборник британских диалектов XVI века.

– Ерунда, – отмахнулся Стивен. – У нас есть отличный специалист, который наверняка владеет всеми этими диалектами не хуже, чем современным английским языком.

– Кого ты имеешь в виду?

– Разумеется, сэра Генри Баскервиля.

– Пожалуй, верно. Тогда есть смысл поскорее добраться до него.

* * *

Бэрримор недовольно вглянул на стоявшего у ворот Раджива.

– Ты сегодня один? Когда ждать мистера Стивена?

Дворецкий нехотя отворил калитку.

– Полагаю, вечером он появится вместе с сэром Баскервилем.

– Что ж, подготовлю хозяйские покои. – Джон повернулся спиной к гостю и зашагал по вымощенной мелким щебнем дорожке, ведущей к крыльцу господского дома.

– Мистер Бэрримор, пока вы не занялись делом, я хотел бы переговорить с вами, – догнал мажордома Раджив.

На лице управляющего поместьем мелькнула гримаса досады.

– А если я отвечу, что у меня нет на это ни времени, ни желания? – наконец произнес он.

– Тогда я буду вынужден настаивать. И, поверьте, будет лучше, если мы переговорим до приезда сэра Генри.

– Это еще почему? – нахмурился Бэрримор.

– Скажи, – Раджив вытащил из кармана сжатый кулак, – вот это мешало тебе найти ключ от дверей башни? – Сикх раскрыл ладонь, демонстрируя старинные золотые монеты.

Бэрримор молчал, уставившись на блестящие кругляши. Лишь в первый миг, когда он увидел малую толику сокровищ, глаза его заметно расширились.

– Вижу, что я не ошибся, – резюмировал отставной сержант.

– Я ничего не крал, – выдавил дворецкий.

– Это правда, – кивнул Раджив. – И мы поможем тебе это доказать. Но из-за твоего упрямства мы бы могли не найти вот этого. – Помощник детектива извлек из другого кармана пряжку с огнедышащим псом. – А это ценная улика. Ведь так?

Бэрримор, не отрываясь, смотрел на черного пса, изрыгающего пламя на золотой пряжке.

– Ты по-прежнему будешь утверждать, что ничего не знаешь о черном псе Баскервилей? – спросил Раджив увещевательным, почти ласковым голосом. – Еще раз повторяю, ты говоришь правду, а я убеждаю сэра Генри, что доставшиеся тебе сокровища не украдены. Решайся. В конце концов, этот пес не позорит ни тебя, ни сэра Генри.

– Мои предки служили в Баскервиль-Холле с тех пор, как этот род получил имение в Девоншире. Они служили и прежним хозяевам замка, ныне снесенного. И все Бэрриморы со времен первых здешних Баскервилей свято хранили тайну черного пса. Иначе и у нас, и у хозяев могли начаться большие неприятности с церковью. Но прошу вас понять, этот пес – и впрямь исчадие ада.

За всю жизнь мне довелось его увидеть его всего три раза, и каждый раз я думал, что сойду с ума от ужаса. Этот пес размером с молодого бычка! Один взгляд этого зверя способен пригвоздить к месту, даже когда он не воет и не изрыгает пламя! Он появляется только когда умирает очередной Баскервиль, – слава богу, что они отличаются отменным здоровьем и долголетием. Эти звуки просто ужасны! Они разрывают душу. После его возвращения я неделю, а той больше не могу прийти в себя.

– А что потом? – будто пропустив слова дворецкого мимо ушей, поинтересовался Раджив.

– А потом эта тварь исчезает, будто ее и не было.

– Он причинял когда-нибудь вред местным жителям? Может быть, он кого-то загрыз за эти годы или что-то поджег?

– Нет. Однако ужас… – Джон печально вздохнул. – Тебе не понять, ты не слышал.

– Я так и думал, – кивнул сикх. – Ужас.

– Я могу идти? – уточнил Бэрримор.

– Да, наш договор в силе. – Раджив проводил дворецкого взглядом и пробормотал себе под нос: – Что ж, похоже, все складывается.

Сэр Генри Баскервиль отложил лупу, с помощью которой разбирал убористый почерк мисс Элиот в старой тетради, постучал холеными ногтями по полированной столешнице и негромко произнес: «Похоже, я пропал!»

– Что-то произошло? – уточнил Шейли-Хоупс, усаживаясь на тяжелый стул с резной высокой спинкой и подлокотниками, обитыми лиловым бархатом.

– Если написанное здесь верно, а сомневаться в исследованиях покойной мисс Элиот у меня, увы, нет оснований, то все так называемые адские псы Британии, вне зависимости от места их появления, делятся на две категории. Первые – это Адские псы. От них веет холодом, и от одного их вида в жилах стынет кровь. Вторые – псы Великой охоты. Чаще всего их видели в землях, которые больше других пострадали от нашествий викингов. Эти псы преследуют жертву, сверкая глазами и роняя из пасти ядовитую слюну. От этой слюны жухнет трава и на камнях остаются пятна, точно от костра. Косматые чудовища появляются перед смертью избранного ими несчастного джентльмена, и тот умирает от ужаса, пытаясь от них спастись.

С другой стороны, мисс Элиот пишет, что уже во времена королевы Елизаветы Девственницы никто из лекарей не слышал о появлении чудовища в своих краях, – сэр Генри тяжело вздохнул и прикрыл глаза, обдумывая прочитанное. – Стоит ли говорить что мне близок прогрессивный научный взгляд несчастной мисс Мокрой Бетси на все эти старые байки. Но… дальше она добавляет… – Баскервилль заглянул в текст и процитировал: – «Известна также история про огромного черного пса, который являлся валлийскому королю Ллеарду ап Глевану, а затем всему его потомству. Этот пес изрыгал пламя и столь ужасно выл, что люди, услышав его, порой сходили с ума. Есть много свидетельств тому, что сей пес и впрямь неразрывно связан с родом короля Ллеарда. Так преподобный Кристофер Редфорн из Гуинета поклялся на Библии, что своими ушами слышал вой пса возле замка Харлех и даже краем глаза видел мохнатое чудище. Местные жители подтвердили его слова. Однако об этом псе известно так мало, что к написанному выше и добавить нечего». – Он замолчал и посмотрел на детектива. – Вы понимаете о ком идет речь?

– Хотите сказать, что Ллеард ап Глеван ваш предок? – поинтересовался Стивен.

– Именно так. А главное, все известные нам описания этой проклятой собаки совпадают почти слово в слово. Я уж молчу про огнедышащую собачью голову на пряжке, о которой вы упоминали… Словом, все это очень печально, мистер Шеейли-Хоупс. Вы сделали немало, даже больше, чем я ожидал, но моей свадьбе не бывать!

Сэр Генри встал, понуро подошел к высокому стрельчатому окну и обвел взглядом двор бывшего аббатства, будто надеясь отыскать там выход из создавшегося положения.

– Свадьбе? – переспросил детектив.

– Именно так, вы не ослышались. Я уже третий год безуспешно сватаюсь к мисс Элейн Рочестер. Она отвечает мне взаимностью, но ее отец, граф Уильям Рочестер, решительно не желает этой свадьбы. Его вполне устраивает мое происхождение и состояние, особенно теперь. Если бы не эта история с родовым проклятием! Он заявляет, что не для того растил дочь, чтобы я травил ее адскими псами. Лорд Уильям чрезвычайно суеверен и категоричен. Признаться, нанимая вас, я втайне надеялся, что вам удастся развеять старый миф. Однако вы лишь утвердили меня в мысли, что пес действительно преследует наш род. Отмахнуться больше не получится. – Сэр Генри закрыл лицо руками и плечи его вздрогнули. – Бедная Элейн! Горе мне! Какже теперь быть?

– Ну что вы, сэр! Не отчаивайтесь! – Шейли-Хоупс печально вздохнул, явно что-то вспоминая. – Я думаю, мы с Радживом сможем вам помочь.

– У вас есть какая-то идея? – сэр Генри с надеждой посмотрел на сыщика.

– Да, кое-какой замысел у меня имеется. Я, видите ли, сам родом из Харлеха. Так что, думаю, мне следует навестить родные места и кое-что уточнить. – Шейли-Хоупс встал и поклонился. – Полагаю, за неделю мы управимся. Честь имею. Мне пора ехать.

* * *

Джон Бэрримор отворил калитку и, увидев Стивена и стоявшего у него за плечом Ражива, объявил:

– Лорд Баскервиль ждет вас, сэр.

– Вот и отлично. Гости уже собрались?

– Да, сэр. Однако сэр Генри просил вас встретиться с ним до того, как он будет иметь удовольствие представить вас графу Рочестеру. Если желаете, я могу вас проводить к нему прямо сейчас.

– Благодарю. Только будь любезен, сообщи хозяину, что мы сначала смоем дорожную пыль, переоденемся и потом без промедления явимся к нему. У нас есть для него хорошие новости.

Бэрримор подозрительно посмотрел на детективов и, не сказав ни слова, отправился выполнять поручение.

В отведенных ему апартаментах Шейли-Хоупс запер дверь на ключ и оглянулся на Раджива.

– Что будем говорить?

– Я уверен, что коммодор не оплошает, – тихо промолвил сикх. – На худой конец, у нас и вправду есть интересная находка.

– Ты об армориале Гуинета? Пока что у нас есть только древняя легенда.

– Это не просто легенда…

– Так и скажем?

В это самый миг послышался негромкий стук. Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Стивен замолчал и начал озираться по сторонам.

– Откуда это?

– По-моему, из секретера, – задумчиво проговорил помощник детектива.

Стук повторился.

– Определенно, из секретера.

Шейли-Хоупс подошел к подозрительному шкафу, опустил крышку и в тот же момент ему в грудь уперся шпажный клинок.

– Кошелек или жизнь! – весело заорал вылетевший из секретера коммодор.

– Да что ж это такое, сэр?! – возмутился детектив.

Морской волк расхохотался.

– Что ж вы такие унылые? Весело ведь получилось!

– Да уж, смешно, – буркнул Стив. – Полагаю, кроме нас не стоит никому это показывать.

– Да ну, ерунда! В этом, что ли, доме бросил якорь лорд Рочестер?

– Ну да, – кивнул отставной лейтенант.

– Превосходно! Тогда стоит наведаться к старому дуралею. Ближе к полуночи.

– Вы что же, с ним знакомы? – поинтересовался Раджив.

– Да, он был одним из лордов адмиралтейства. Редкостный тупица. По-моему, он отродясь не выходил в море дальше, чем на пару миль от берега, да и то под чужим парусом, с удочкой в руках.

– Быть может, не стоит пугать почтенного лорда?

– Вот еще! – ответило привидение и растворилось в воздухе.

– Коммодор! – крикнул Раджив в опустевший секретер. – А что скажете по нашему делу?

Лицо с пышными бакенбардами появилось вновь.

– Разве я не сказал? Полный порядок! Мой приятель обо всем договорился. Правда, кое-что пришлось ему пообещать.

– Что именно? – насторожился Стивен.

– Это не важно, потом расскажу. Куда важнее другое: как только стемнеет, все сразу и начнется. – Улфхерст захохотал.

– Что начнется?

– Все!

Коммодор исчез и, несмотря ни на какие призывы, более не появлялся.

– Ладно, – вздохнул Раджив. – На закате, так на закате. Теперь у нас хотя бы есть, что сказать сэру Генри.

Осенью в Девоншире темнеет настолько рано, что начинаешь сомневаться в том, что еще утром на улице было светло. Даже когда не накрапывает долгий унылый дождь, небо сначала становится серым, затем темно-серым, после чего внезапно наступает кромешная тьма. Как тут понять, когда именно стемнело?

Едва Джон Бэрримор зажег в зале толстые свечи в бронзовых канделябрах, как снаружи раздался рев сигнального рога. Звуки были такими громкими и протяжными, словно кто-то шел на штурм давным-давно снесенного замка.

– Вы это имели в виду? – опасливо прислушиваясь к звукам, поинтересовался сэр Генри Баскервиль.

Стивен молча кивнул.

– Полагаю, нам следует выйти во двор, – негромко проговорил Раджив, однако, поймав на себе неприязненный взгляд одутловатого, чопорного лорда Рочестера, он сразу умолк.

– Действительно, нам следует выйти, – ответил Генри Баскервиль, стараясь сохранять подобающее джентльмену спокойствие, хотя видно было, что ему не по себе. – Давайте выйдем. – Он старательно держал на лице улыбку, но то и дело украдкой бросал на сыщиков взгляды, словно ища у них поддержки. – Джон, зажги фонари, полагаю, они нам пригодятся.

Они вышли в парк на широкую аллею, ведущую к въездным воротам. За высоким чугунным забором слышались крики, но, как показалось сэру Генри, это скорее были возгласы удивления, чем ужаса. Он выпрямился, чтобы продемонстрировать свое бесстрашие, взял под руку невысокую симпатичную девушку, вероятно, это была Элейн, и зашагал к воротам.

– Эй-эй! Куда это вы собрались?! – пыхтя и едва поспевая за ними, недовольно прокричал лорд Рочестер.

Но, сделав несколько шагов, сэр Генри и сам остановился.

По темной дороге к господскому дому двигались всадники. Впереди кавалькады, освещая дорогу вырывавшимися из пасти языками пламени, бежал огромный пес. Затерявшийся среди туч огрызок луны тускло освещал округу, но верховые были хорошо видны… Сквозь них тоже все было видно довольно неплохо.

Все вышедшие, не исключая Стивена Шейли-Хоупса и Раджива, смотрели на процессию как завороженные. Освещенные белесым светом луны, всадники стремительно поднимались на холм. Рослые и широкоплечие, они отличались друг от друга разве что бородами, доспехами и головными уборами.

– Кто это? – прошептала леди Элейн Рочестер.

– Мои предки, – хрипло выдавил из себя сэр Генри. – Вон там, в хвосте колонны я вижу отца и дядю. А значит, впереди должен ехать король Ллеард.

– Пес! – ни с того ни с сего завопил лорд Рочестер. – Я вижу пса! Это что же получается? Они собираются на нас напасть? – Одутловатый вельможа попятился и зачем-то добавил: – У меня с собой револьвер. Если вы думаете, что я и моя дочь беззащитны…

– Вы правы, милорд, это действительно пес, – не вдаваясь в детали этикета, перебил его Стивен. Не заметить огромное черное лохматое существо, резво бегающее вдоль колонны, мог бы только слепой. – Но вам больше стоит опасаться какого-нибудь фокстерьера, который может покусать вас во время прогулки по Гайд-парку.

– Не смейте мне указывать! – завопил лорд Ротчестер. – Я уезжаю отсюда сию же минуту!

– Это будет затруднительно сделать, – проговорил стоявший за спиной переполошенного аристократа Раджив. – Для того, чтобы запрячь ваш экипаж, понадобится время.

Бывший лорд адмиралтейства затравленно оглянулся.

– Атывообще как смеешь…

Его слова заглушил новый рев сигнального рога. Уильям Ротчестер осекся и с недоумением уставился на ворота, которые ни с того ни с сего начали открываться сами собой.

– Этот пес совершенно безобиден, – вновь заявил Стивен.

– Думаю, вы правы, – посмотрев на детектива, сказал Джон Бэрримор. – За свою жизнь я дважды сталкивался с этим чудовищем лично и три раза слышал его завывания. При этом, насколько мне известно, он ни разу ни на кого не напал. Все мои предки, жившие в Баскервиль-Холле с момента его основания, жаловались только на жуткий вой. В общем, это абсолютно добродушное создание.

– Иначе и быть не могло, – продолжил Шейли-Хоупс. – Вот какую историю мне удалось услышать в Харлехе. Много веков назад в Зеленом Эйре принц одного из Полых холмов увидел очаровательную девушку, собиравшую в поле цветы. Он явился к ней в человеческом облике и назвался сыном местного вельможи. Как это обычно бывает у юношей и девушек, они полюбили друг друга. Когда вскрылась правда, принц умолял возлюбленную уйти вместе с ним на чудесный холм, но та не пожелала оставить озаряемый солнцем мир.

И тогда высокий совет могущественных Сидов решил, что принц может оставить себе человеческий облик, но только при условии, что он навсегда покинет Зеленый Эйре. Счастливые влюбленные отправились за море. Впрочем, недалеко, в Уэльс. Там появился на свет мальчик, которого назвали Ллеардом.

– Мой предок? – удивленно спросил сэр Генри Баскервиль.

– Совершенно верно. Именно от него все Баскервили унаследовали невероятную для человека живучесть, высокий рост и красоту. Что же касается так называемого проклятия, то его просто нет.

– Но пес, вот же пес, я вижу его! – заорал лорд Рочестер, доставая из внутреннего кармана револьвер.

– Прекратите, – тихо сказал Раджив. – Вы непременно сейчас все испортите. Могут пострадать люди. Остановитесь, иначе мне придется отобрать у вас оружие.

Лорд бросил на дерзкого «туземца» гневный взгляд, но, оценив его крепкую ладную фигуру и украшенный боевыми медалями строгий мундир девонширских стрелков, решил не экспериментировать.

– Пес действительно существует. Это посланник Сидов. Перед тем как умереть, все Баскервили впадают в смертельную тоску. Их родня в Зеленом Эйре чувствует это и посылает к ним на прощание своего пса.

В этот момент в воротах появился огромный черный пес. Леди Элейн тут же спряталась за спину Генри, а тот невольно скривился и уже хотел податься назад, однако быстро сообразил, что делать этого не следует, поскольку хрупкая беззащитная невеста ждет от него как минимум подвига, а не бегства. Пес же как ни в чем не бывало в два прыжка пересек двор, радостно лизнул Генри в лицо длинным и неожиданно влажным языком, после чего улегся у него в ногах.

Генри, не веря своим глазам, осторожно погладил мохнатое чудовище по голове. Зверь довольно зафырчал и перевернулся на спину, подставляя брюхо, в котором без труда поместился бы средних размеров барашек.

– Какая лапочка, – воскликнула леди Элейн, и тут же наклонилась, чтобы почесать подставленное брюхо. Пес от удовольствия начал дрыгать задними лапами. Леди Элейн вдруг остановилась и посмотрела на жениха. – Генри, это значит, что настал твой час?

– Нет, – раздался голос над ее головой и двор начал заполняться бестелесными всадниками на призрачных скакунах. – Срок не пришел, и еще долго не придет, – объявил седой бородач в старинных доспехах и похожем на корону обручем на голове. – Но один из моих старых знакомцев убедил меня, что мальчику требуется наша помощь. Отчего же в день Самайна не повеселиться и не навестить потомка? – захохотал призрак, и воронье на деревьях громким карканьем поддержало его радостный смех.

– Во всяком случае, – тихо пробормотал Стивен, глядя на всадников, – думаю, теперь больше никто не будет распускать страшные слухи об этой собаке. Так, мелочь лохматая!

– Какой-то ты тощий, – между тем заметил король Ллеард. – Тебе надо больше есть и чаще упражняться с мечом. – Сказав это, привидение хлопнуло Генри по плечу так, что тот едва устоял на ногах. А древний король вновь рассмеялся и растаял в воздухе.

Вслед за ним начали тихо исчезать остальные предки нынешнего хозяина поместья. Лишь отец Генри собрался было что-то сказать своему сыну, однако в последний момент передумал и тоже растаял в вечернем тумане. Когда опешившие гости Баскервиль-Холла огляделись, выяснилось, что огромного черного пса тоже нет. Как и куда он делся, никто не понял.

– Пожалуй, можно возвращаться, – проговорил сэр Генри Баскервиль. – Думаю, ничего интересного сегодня больше не будет.

Физиономия коммодора Улфхерста светилась от счастья.

– Ну-как?! Шекспир, увидев эту кавалькаду, напился бы в хлам от зависти!

– Несомненно, – согласился Раджив. – Получилось очень зрелищно. Однако хотелось бы прояснить один момент.

– Вот ты неугомонный! – возмутилась парящая над столом голова. – Что еще тебе непонятно?!

– Чем нам придется расплачиваться за это грандиозное представление?

– Да ну, ерунда. Ничего такого, чего мы втроем не могли бы сделать. Один мой приятель хотел разобраться с собственной смертью.

– И что ему непонятно?

– Видишь ли, его укусила змея.

– Смерть, конечно, неприятная, но в ней нет ничего необычного. У нас в Индии многие умирают от укуса змей.

– Мой мальчик, не путай Индию с Ирландией. Там нет змей! – Он вдруг осекся. – Погоди. Старый болван Рочестер проснулся и, похоже, направился в буфетную за бренди. Парни, я вас оставлю, потом все доскажу.

– Полагаю, – негромко сказал Раджив, – если сейчас мы вовремя придем на помощь старику, он больше не станет возражать против свадьбы…

– Аааааааа! – Послышался из буфетной вопль графа Рочестера.

Уходим! – скомандовал Шейли-Хоупс и рванул к выходу.

Проклятие друидов

Стивен Шейли-Хоупс что-то тихо напевал себе под нос, задумчиво снимая острым ножичком стружку с липовой заготовки, на которой был нарисован изысканный кельтский узор.

– Чем это ты занимаешься? – прогремел знакомый голос. Сыщик поднял голову.

– А, коммодор! Доброго вам дня. Не спрашиваю, как ваши дела, надеюсь, не хуже, чем вчера.

Голова ухмыльнулась.

– Остряк! Так все же, что это ты мастеришь?

– Ложку вырезаю. По-английски она называется лавспун.

– Любовная ложка? – удивился коммодор. – Что за чушь?

– Ничего это не чушь, – немного обидевшись, возразил Стивен. – В Уэльсе есть старинный обычай – если мужчина хочет признаться в любви, он дарит женщине такую ложку.

– Занятный обычай, – ответила голова и повернулась к импровизированному верстаку. – Э, да у тебя их тут не меньше дюжины.

– Меньше, – отчего-то вздохнул Шейли-Хоупс. – Это восьмая.

– Святой Георгий за старую Англию! – воскликнул морской волк. – Мой дружище Стивен, гроза ринга и гордость Девонширского полка уже столько лет не решается кому-то сделать предложение? Вот это да!

– Нет, дело не в этом, – скривился сыщик. – Я бы уже давно подарил ей все эти ложки, но увы, не могу. Ей еще два года сидеть в Ньюгейтской тюрьме.

– С каждой минутой все занятней. Возлюбленная сыщика – арестантка? Вот так история! Расскажи!

– Да нечего рассказывать, – недовольно отмахнулся валлиец, продолжая вырезать ложку.

– Давай, давай, рассказывай! Я так понял, Раджив пошел любоваться красотами Лондона?

– Он понес гонорар в банк.

– Надеюсь, успеет вернуться до появления клиента, – коммодор взглянул на часы-ходики, – у нас есть еще минут сорок. Так что давай, рассказывай, иначе я начну искать, что бы здесь исправить…

– Не умею я особо рассказывать. – валлиец досадливо скривился: ему не хотелось говорить о личном. – Это вон у Раджива хорошо получается. Как по мне, из него бы вышел отличный махараджа. Да только кто ж меня об этом спрашивает.

Так вот, мы тогда как раз уволились из армии, я – после ранения, Раджив – потому что ему запретили держать экзамен на офицерский чин, а положенный срок он к тому времени давно уже отслужил. Поскольку там, в Индии мы крепко сдружились и прошли через такое, чего добрые матери не пожелают и плохим сыновьям, то решили, что пробиваться дальше тоже будем вместе.

Я собирался обучать искусству бокса чьих-нибудь богатых сынков, а Раджив хотел устроиться переводчиком в Форин-офис. Прибыв в Лондон, мы первым делом начали искать жилье. Один сослуживец подсказал, что хорошую и не слишком дорогую квартиру можно снять на Бейкер-стрит. Вот мы и направились сюда. На первом этаже, как вы сами могли видеть, тут находится ювелирный магазин, и весь дом принадлежит его хозяину. На двери висело объявление о сдаче этой квартиры. Заработанных в Индии денег у нас было немного, но хотя бы на первое время их должно было хватить. Мы зашли в лавку, спросили хозяина, однако того на месте не оказалось. Зато в магазине у одной из витрин стояла Она.

Коммодор указал кивком на резные ложки.

– Эта самая?

– Ну да.

– Как ее звали?

– Увы, этого я до сих пор не знаю. Слышал лишь имя, которое она назвала констеблю. Вряд ли оно было настоящим. В тот миг она стояла у витрины и как-то по-особенному, даже и не знаю, как это сказать, рассматривала колечки. Лицо ее было восхитительно нежным… – Стивен замолчал, вспоминая злосчастную встречу, и мотнул головой. – Не умею я о таком рассказывать! Словом, я хотел было начать разговор, но в этот миг вошел некий субъект. Мне он сразу не понравился. Сам прилично одетый, но какой-то, будто на пружинках, и улыбка приклеенная. Субъект велел продавщице, она и сейчас там работает, показать ему лучшие бриллианты. Якобы хотел заказать колье для своей невесты. Продавщица вытащила из сейфа коробочку с бархатной подушечкой. На ней лежали ограненные камушки.

Я обратил на них внимание – они все как один были довольно крупными и чистыми. Полагаю, их привезли из Голконды. Так вот когда этот негодяй получил в руки бриллианты, он ринулся с ними к двери, желая улизнуть. Девушка удивленно повернулась и случайно перегородила ему путь. Преступник оттолкнул ее. Красавица, а она и в самом деле была хороша собой, похоже, в ту пору ей не было и восемнадцати, упала. Однако мошенник не рассчитал, что в этот миг в лавке могу оказаться я. Едва он приблизился к двери, как словил замечательнейший апперкот и рухнул без сознания. Признаюсь, никого прежде я не бил с таким удовольствием.

Раджив выскочил на улицу, чтобы позвать полицию, а продавщица любезно принесла воды моей незнакомке.

Я остался сторожить преступника, ну и, ясное дело, лавку. Минут через пять вернулся Раджив с констеблем. Преступника обыскали, но бриллиантов при нем не нашли. Лишь пустую коробочку. Камни будто сгинули. Констебль начал поглядывать на меня, ведь с его точки зрения у меня были и время и возможность прикарманить камушки. Если бы не мой офицерский мундир, он бы меня тоже обыскал.

А мне было не до того. Я смотрел на девушку, а она смотрела на меня. Я видел, как ей было страшно, как зубы ее стучали по краю стакана. И тут вернулся хозяин магазинчика. Он поднял шум, начал кричать, что ему нанесли огромный ущерб, что он выкинет продавщицу на улицу без выходного пособия, что у него есть могущественные клиенты. Ясное дело, констебль заверил его, что беспокоиться не о чем, дескать полиция работает, а бриллианты не могли раствориться, как льдинки, следовательно, их скоро найдут и вернут законному владельцу. А я все смотрел и смотрел.

И вдруг Раджив ни с того, ни с сего, подошел к этой девице, взял у нее из рук стакан и, подставив ладонь, начал выливать воду на пол. И – оп-ля! – спустя мгновение у него в руке оказались те самые пропавшие бриллианты. Вы представляете, сэр?! Когда вор толкнул девушку, он на самом деле передал ей добычу, а она затем опустила их в воду, и они стали невидимы.

Представляете, сэр, она оказалась сообщницей этого разбойника! И получила десять лет Ньюгейтской тюрьмы. Такие вот дела. Хозяин магазина обрадовался находке, закричал: «Что ж вы не сказали, что вы частные детективы?! Для вас я сделаю дополнительную скидку». Вот с той поры мы тут и обосновались, а мне остается лишь резать ложки и придумывать слова, которые я скажу девушке, когда она, наконец, выйдет из тюрьмы. Вот такая история! О, а вот, кажется, и Раджив!

Дверь внизу действительно хлопнула, и спустя минуту на пороге комнаты появился смуглолицый помощник детектива.

– Как успехи? – поинтересовался Шейли-Хоупс.

– Все в порядке. Кстати, денег на счету уже достаточно для пятилетней аренды зала. Правда, инвентарь еще придется докупить.

– Ничего, пара-тройка удачных дел – и мы сможем приобрести все, что нам понадобится.

– О чем речь, друзья мои? – голова Улфхерста повисла между сыщиком и его помощником. – Что это вы намерены приобрести?

– Разве я не говорил? – пожал плечами Шейли-Хоупс. – Я намереваюсь приобрести зал для бокса. Планирую вести там занятия.

– Постойте, а как же детективная практика? – нахмурился коммодор. – Черт побери, а как же я?! Или, по-вашему, я буду летать по залу, уворачиваясь от молодых остолопов, а они будут гоняться за мной, пытаясь заехать мне в глаз кулаком? Вы это серьезно?

– Но послушайте, сэр, какой из меня детектив? – развел руками валлиец. – Я бы, может, и остался в армии, но там подняться выше капитана мне не по деньгам. А со времен Карла I я был бы 12-м капитаном в нашем роду. Раджив и вовсе – сын махараджи. Как вы сами верно заметили, ему не преступников разыскивать, а в Палате общин заседать, или еще где повыше. С его-то знаниями и умом от него там больше толку будет.

– Так, постойте! – нахмурился коммодор. – За недолгое время нашего знакомства вы с блеском раскрыли несколько, мягко говоря, запутанных дел, и мы стали одной командой. И это, я вам скажу, немало.

А кроме того, я обещал королю, что мы разберемся с его делом. Ему ведь тоже было непросто договориться с семейством Баскервилей. Хорошо еще, что Гуинетта, мать того самого первого короля, приходится ему правнучкой в девятом колене. Да и вообще, слухи о вашем агентстве успели разнестись по всей Англии. Уже несколько призраков встречались со мной и спрашивали, можно ли с вами договориться о расследовании их дел. И, полагаю, это только начало. А вы о боксерском зале! – В соседней комнате послышались тяжелые шаги. – А, вот, кстати, и наш клиент.

Дверь отворилась внутрь комнаты, хотя прежде открывалась наружу, и в личные покои детектива вошел огромный рыжебородый мужчина. Шлем с опущенной личиной делал его еще выше, на поясе висел меч, а кожаные доспехи были украшены множеством кожаных пластин.

– Прошу любить и жаловать, король Коннахта, верховный король Эйре! – тоном мажордома оповестил коммодор.

– Приветствую тебя, брат во Христе! – рявкнул могучий воин, обводя взглядом собравшихся. – И тебя, мавр!

– Я не мавр, – оскорбился Раджив. – Я сикх.

– Не знаю, в чем отличие, – махнул рукой призрак, – да и зачем мне это знать? Все одно, нехристь. Пустое! Славный вояка Улфхерст рекомендовал вас как толковых следознавцев, он сказал, что вы способны отыскать блоху на хвосте улепетывающей от погони лисы. Но если тут замешаны демоны… – он зыркнул на Раджива.

– Может, мы все-таки перейдем к сути дела? – предложил Стивен, понимая что этот разговор может зайти слишком далеко.

– Да! Проклятье! Я очень хочу выяснить, какая гадюка меня укусила. Я имею в виду не саму змею, а того, кто все это подстроил.

– Вы хотите узнать имя убийцы? – уточнил Шейли-Хоупс, доставая из кармана неизменный платок.

– Я хочу узнать правду, – вновь прогрохотал монарх.

– Прошу извинить, – вмешался Раджив, – вы король Ниалл «Девять Заложников»?

– Да, – рыжебородый тут же расплылся в довольной улыбке. – Было такое дело. Чтобы ублюдки не вздумали бунтовать, я взял-таки по заложнику из каждого из знатных родов. Не думал, что об этом кто-то вспомнит через столько лет. Ты, как я погляжу, не такой уж и дурак, мавр.

– Я сикх, – не меняясь в лице, напомнил Раджив. – Говорят, что вы умерли где-то за морем: то ли в Арморике, то ли вообще среди Гельветских скал.

– Вот это меня и бесит! Я хочу понять, кто меня убил? Кто выдумал эти идиотские байки и зачем?

– Позвольте, – Стивен отложил в сторону ложку, – вы же сами сказали, что вас укусила змея.

– В Ирландии нет змей, – напомнил коммодор.

– Тогда были, – оборвал его владыка Коннахта. – Улфхерст, не мешай, я сам все расскажу. Это все поганые друиды! Их проклятье. Гаденыши-христоненавистники! Будь я жив, я бы приказал их рвать конями! Знаете, какие у нас кони?

– Знаю, – кивнул Шейли-Хоупс. – Но, быть может, мы вернемся к убийству?

– Так я только о нем и говорю. Когда мой племянник Фергус, сын Фергуса, вздумал покуситься на трон, я собрал войско и отправился учить его уму-разуму. Не успел я выехать со двора, как дорогу мне преградил чертов друид. Он заорал на меня: «Ниалл, остановись! Брось оружие и вели своим людям бросить его! Ты проклят богами предков. Речи твои – змеиный яд! Ежели не преклонишь ты колено пред законным государем Фергусом, то примешь смерть от змеиного яда!»

– Содержательно! – хмыкнул детектив. – Каковы же были ваши действия?

– Да какие там действия? – возмутился государь. – Достал меч и плашмя стукнул долгополого недоумка по башке. Тот растянулся перед воротами, а мы дальше поехали.

– Чем закончился этот ваш поход?

– Фергуса мы разбили, но он, подлец, умудрился сбежать. Я думал, он спрятался у друидов, поэтому я велел им немедленно выдать беглеца. Они ни в какую – нет его у нас, и все тут. Я осерчал и приказал вешать их на деревьях. – Король расхохотался. – Это было довольно забавно, к тому же полезно для истинной веры.

Но, зная зловредный нрав этих древолюбов, я понимал, что они обязательно попытаются подбросить мне змею. Поэтому я отобрал десяток юношей из верных мне родов и поручил им охранять меня от ползучих гадов. Они постоянно сопровождали меня и стучали палками по земле, чтобы отпугивать змей. Главным над ними я поставил другого своего племянника – Аэда, сына Айлиля. И везде, куда бы я ни шел, эта стража была со мной. Правда, мой друг Патрик твердил, что все это пустые предосторожности, что тому, кого хранит господь, не нужны стражники с палками и мечами. Но у господа столько дел! Я решил, что мне следует самому о себе позаботиться.

– И что же, он не помог? – спросил Шейли-Хоупс.

– Вот это и странно. В течение двух лет после восстания Фергуса в Эйре все было тихо и спокойно, а потом внезапно примчался Аэд и сообщил, что его люди отыскали тело Фергуса на Кадронском мысе и что эти останки якобы пророчат мне скорую гибель и возвращение старых богов. Я пожелал своими глазами увидеть этого мерзкого выродка, который и на том свете не нашел себе успокоения.

Раджив открыл было рот, чтобы напомнить королю о его собственном неопределенном статусе, но вовремя передумал и отвернулся.

– Что же было дальше? – поинтересовался Стивен.

– Мы приехали на самый край земли. Кадронский мыс – неприятное место: там есть отвесная скала, о которую сотни лет, день за днем бьются свирепые волны. На мысу, будто загнанный в западню, лежал труп Фергуса. На нем была та же одежда и те же украшения, что и в день нашей последней битвы. Парни, как обычно, шли передо мной и стучали палками везде, где только могла затаиться змея. Впрочем, спрятаться ей там было особо негде. Я подошел к мертвецу, поставил ногу на его череп и сказал: «Ты долго грозил мне смертью, поскребыш. Но теперь ты лишь груда костей и все твои угрозы стоят не больше, чем полфунта ветра!»

Король замолчал.

– А потом? – спросил Шейли-Хоупс.

– Невесть откуда появилась змея, я и не заметил, с какой стороны она приползла. Она впилась зубами мне в ногу. Это было очень больно. Я отскочил от неожиданности и сорвался со скалы. Вот, собственно, и все.

– И чем же мы можем вам помочь?

– Что за глупый вопрос?! Я своими глазами видел, как мои телохранители обстукивали все валявшиеся там камни и кости. Поэтому, раз произошло то, что в принципе не могло произойти, я желаю знать, почему и по чьей воле это все-таки произошло. – На верстак перед Шейли-Хоупсом упал массивный золотой перстень с красным драгоценным камнем. – Если возьметесь за дело, это ваш задаток.

– Они возьмутся! – тут же вмешался коммодор Улфхерст. – Яже обещал!

– Пожалуй, да, – кивнул детектив. – Но только прошу вас, запомните: Раджив – не мавр.

Король пожал плечами.

– Да хоть фея из Полых холмов. Итак, если я вам понадоблюсь, Улфхерст всегда знает, где меня найти.

Король растаял в воздухе, и коммодор обвел соратников торжествующим взглядом.

– Ну что, друзья мои, с чего начнем?

– Как обычно, – вздохнул Раджив и неодобрительно покачал головой, – отделим факты от догадок, и посмотрим, не завалялся ли где-нибудь ключ к разгадке. Если позволите, джентльмены, я воспользуюсь «Британникой».

Уверен, что эксперты этого солидного издания знают все, об этом, прямо скажем, выдающемся короле.

– Воспользуйся, воспользуйся, – любезно разрешил коммодор. – Но только не преувеличивай их осведомленность.

– Вот как? Чего же они не знают?

– Да много чего. Я знаю больше, поскольку мне частенько приходилось бывать в тех краях, когда я служил 2-м лейтенантом на фрегате «Эней». Места эти, скажу вам, пользуются у моряков недоброй славой.

– Почемуже?

– Потому что время от времени на идущих вдоль того мыса кораблях появлялось буйное привидение. Оно кричало: «Нехристи!» – и крушило все, что попадалось ему под руку. Теперь-то я знаю, что это было за привидение… Обычно после такого нападения корабль налетал на скалы и тонул, а если ему вдруг чудом удавалось спастись, то выглядел он так, словно только что вышел из боя. Один мой старый приятель всегда брал в поход запасной комплект навигационного оборудования. Только это и спасло его фрегат. Так что, возможно, в этом деле речь идет не столько о тайне смерти древнего короля, сколько о жизнях сотен моряков!

– Да уж, – Шейли-Хоупс покачал головой и вновь принялся вырезать узор на ложке, – занятный клиент.

Между тем Раджив ушел к себе в комнату и вернулся в гостиную с увесистым томом «Британники».

– Этот король – действительно весьма интересный персонаж. Если бы я умел писать романы на манер мистера Вальтера Скотта, то непременно бы написал про него книгу. Если верить авторам «Британники», король Ниалл был сыном младшей жены предыдущего короля, захваченной тем где-то за морем. То есть, по сути, его мать была рабыней. От старшей жены у воинственного государя было еще четыре сына, которые имели на престол Коннахта куда больше прав, чем отпрыск пленной чужестранки. Однако отец благоволил младшему сыну. И после ряда испытаний именно Ниалл получил корону. Резонно предположить, что местные жрецы-друиды были, мягко говоря, недовольны таким положением дел. Они воспитывали старших королевичей, а наставником Ниалла был некий местный поэт. Что уж там он вложил в его голову…

– Он намеренно скрыл это от нас? – перебил его Стивен.

– Возможно, – негромко проговорил сикх. – Я бы даже сказал, более чем возможно.

– Что ты имеешь в виду?

– Король Ниалл, как ты заметил, христианин. Однако довольно своеобразный христианин. Смирение и любовь к ближнему – это не про него. Зато именно он огнем и мечом поддержал новое учение, принесенное из-за моря святым Патриком, и утвердил новую веру в своих землях.

– Да, да! – воскликнул Стивен. – Он как раз упоминал своего друга Патрика!

– Вероятно, это и был святой Патрик. В ту пору еще обычный богослов и проповедник, чуть позже – епископ. Как написано в «Британнике», однажды дочери короля Ниалла Этне Прекрасная и Федельм Красная Роза, пошли рано утром к священному источнику и увидели там человека в белых одеяниях с толстой книгой в руках. Это и был святой Патрик. Соответственно, они стали первыми, кто принял крещение в Ирландии. Вскоре после них крестился и король Ниалл.

– В этом есть что-то необычное? – бакенбарды коммодора Улфхерста удивленно зашевелились.

– Вовсе нет, – возразил Раджив. – Всякий народ, принявший христианство, имеет примерно таких же первых неофитов. Я между делом просмотрел статью, посвященную святому Патрику. Во время одного из набегов на Британию, а король Ниалл вообще любил устраивать набеги на соседей, ближних и дальних, этот монарх привез из-за моря смышленого мальчика, который несколько лет жил при его дворе, а потом якобы сбежал обратно в Англию. Но через некоторое время, должно быть, соскучившись, он вернулся.

– Ты ничего не понимаешь! – возмутился Улфехрст. – Он пришел в земли язычников и начал проповедовать врагам своим! Вполне по-христиански.

– Да, – кивнул сикх и проговорил довольно мрачно, – я знаком с этой версией. Но меня смущает совсем другое: Патрик объявился именно в Коннахте, а это, как известно, западная часть Ирландии, то есть самая дальняя от Британии.

– Ты что же, хочешь сказать, что он изначально направлялся именно в Коннахт? – уточнил детектив.

– Думаю, да. И не просто направлялся. Его там ждали. Иначе бы ему не удалось незаметно пройти почти половину Ирландии.

Я полагаю, что король Ниалл специально отослал смышленого подростка на родину, а затем принял его обратно и помог утвердиться в качестве епископа. Христианство учит людей смирению и в тоже время отдает кесарю кесарево. Такой подход вполне устраивал короля, который с помощью новой религии хотел разделаться с ненавистными ему друидами.

– И что это нам дает? – повторил вопрос Шейли-Хоупс.

– Им это дало повод начать религиозную войну. Что-то вроде местного крестового похода. Как мы помним из показаний, скажем так, потерпевшего, друиды пытались запретить ему поднимать оружие на их ставленника, и ничем хорошим это для них не закончилось. Но тут есть деталь – та самая змея, что якобы исполнила проклятие друидов и укусила короля.

– Ты видишь в этом что-то странное? – спросил Улфхерст.

– Пожалуй, да. Ведь, как вы, несомненно, помните, именно святой Патрик изгнал змей из Ирландии, и сейчас их там нет. Но в те времена змеи, очевидно, водились там в избытке, поскольку, вопреки словам епископа Патрика о божьей защите, король создал отряд телохранителей-змееборцев. Не понимаю, с какой стати одна из змей поселилась в таком неуютном месте? Змеи чувствительны к вибрациям, а на мыс постоянно обрушиваются волны. То, чего не чувствуем мы… – Раджив замер на полуслове и посмотрел на парившего в воздухе коммодора. – Сэр, вам же доводилось служить в тех местах?

– Да, очень давно.

– И что, вы этот мыс видели своими глазами?

– Я тогда был молодым лейтенантом, но командир нашего фрегата старался держаться подальше от тех мест. Так что видеть мыс я мог лишь в подзорную трубу.

– Это печально, – вздохнул сигх.

– В книге «Прибрежные воды Британии» можно найти замечательные гравюры Рональда Мартинса. Полагаю, эти места не сильно изменились с тех пор, как была издана книга.

– Зачем нам это нужно? – глядя на друга, спросил Шейли-Хоупс.

– Кажется, нужно, – задумчиво проговорил Раджив. – Думаю, я напал на след.

– Браво! – рявкнул коммодор Улфхерст. – Я знал, что на вас можно положиться. Итак, что за след?

– Об этом чуть позже. Я хочу кое-что проверить.

– А мы? Что должны делать мы? – нетерпеливо спросил Улфхерст.

– Во-первых, я хочу увидеть этот мыс. Необязательно вживую. Достаточно будет взглянуть на гравюру, фотографическую карточку или даже картину. А еще мне понадобятся родословные ирландских королей. Их наверняка можно отыскать в Геральдической палате. Нас интересует все, что касается короля, его потомков и ближайших родственников. Точнее, его братьев и племянников. Браки, смерти, заточения… – все, что только можно отыскать.

– Давай рассказывай, чего раскопал? – взревел коммодор.

– Пока ничего. Но вот скажите, как, по-вашему, должен падать смертельно раненный человек?

– Лицом вниз, – не задумываясь, ответил Стивен.

– Вот именно, тем более если он уходит от погони и вдруг видит, что отступать дальше некуда – впереди обрыв и бушующее море.

– И? – удивленно вскинул брови Улфхерст. – Он ведь мог подойти к обрыву, лечь на спину, чтобы перевести дух, и внезапно умереть.

– Мог, – задумчиво согласился Раджив. – А еще он мог упасть с коня, тем более что стремян в Европе тогда не было, и раскроить себе череп. В общем, без осмотра трупа установить причину и обстоятельства смерти не представляется возможным. Даже король ничем тут не поможет, поскольку он сам видел только истлевшие останки. Лишь через два года в окружении короля стало известно, что мертвец найден. И не просто где-то найден, а что он лежит и вещает как ни в чем не бывало. Целых два года!

– Не понимаю, что тебя смущает?! – удивился Стивен.

– Коммодор, в тех краях бывают штормы? Бури?

– Еще какие! Океан – буйная стихия. Осенью там кораблю не пройти рядом с берегом, того и гляди, кинет на скалы.

– А скелет пролежал там два года. Его не сдуло ветром, не унесло штормовой волной.

– Действительно, странно, – подтвердил Шейли-Хоупс.

– И это не единственная странность. Ведь Фергус не только валялся на камнях, он еще и разговаривал.

– Эка невидаль! – голова Улфхерста зависла перед лицом сикха. – Он же умер, а не дал обет молчания!

– Резонно, – с улыбкой согласился Раджив. – И все же давайте представим себе – кто отыскал тело? Плотность населения низкая, для рыбной ловли на утлых суденышках лучше найти место побезопасней.

– Быть может, охотники на птиц? – неуверенно предположил Стивен.

– Может быть. В любом случае мы этого не узнаем. И, обнаружив разговорчивый труп, сулящий Ниаллу все земные кары, они бросились во дворец?!

– Ну, а куда же?

– Король сам сказал, что увидел племянника в тех же самых доспехах и с теми же самыми украшениями, которые были на том в день битвы. А значит, за все это время среди нищих охотников на чаек и собирателей птичьих яиц не нашлось никого, кто бы позарился на такие дорогие вещи.

– Расхищать захоронения для ирландцев – табу, – напомнил Шейли-Хоупс.

– Здесь не было захоронения. Зато имелись дикие нищие обитатели побережья, для которых эти украшения – огромное богатство. Ты действительно веришь, что их бы не растащили? Кстати, отчего одежда, в течение двух лет пролежавшая в такой сырости, не сгнила?

– Что ты хочешь сказать?

– Я полагаю, что труп положили незадолго до того, как там появился король. Положили специально для него. И, возможно, тщательно охраняли от местных жителей.

* * *

Герольд Ульстер смотрел на посетителя сквозь золотое пенсне, стараясь угадать, зачем этот обритый наголо лейтенант в мундире девонширских стрелков отвлек его от работы с манускриптами. На нем было длинное одеяние времен рыцарей Алой и Белой Розы. На груди его форменного табарда был вышит символ верховного герольда Ирландии – алая ладонь в серебряной шестилучевой звезде.

– Итак, офицер, чем я могу вам помочь?

– Я бы желал ознакомиться с документами, касающимися родословия древнего ирландского короля Ниалла, его родни и потомства.

– Вот как? – герольд поправил отблескивающее пенсне. – Полагаю, хотите доказать свое происхождение? – В голосе хранителя традиций дворянской чести слышалась плохо скрываемая досада. – Должен вас заранее предупредить: если вы намерены утверждать, что восходите корнями к королю Ниаллу, вам потребуется значительно больше свидетельств, чем просто принадлежность к той четверти ирландских мужчин, которая претендует на родство с этим первым христианским королем.

– Сэр, я вовсе не намерен доказывать происхождение от этого короля. Более того, убежден, что, никакого отношения к нему не имею. Мой род, Хоупы, происходит из Шотландии. Во времена Карла I они сражались на стороне короля вплоть до капитуляции замка Харлех. С той поры моя ветвь рода осела в Уэльсе.

– А, ну да, ну да, Хоупы, – кивнул герольд и выдал, едва наморщив лоб. – Лазурное поле, золотое стропило и три золотых безанта. Как же, как же, помню. Но тогда вам не ко мне, вам к лорду Лайону. Он занимается шотландским дворянством.

– Но, сэр! Как же король Ниалл?

– Ну да, ну да, Ниалл, – без особого интереса кивнул Ульстер и поправил массивное пенсне. – Подождите в той комнате. – Он указал на одну из дверей приемной. – Я распоряжусь, вам принесут фолианты.

Стивен удивленно поднял брови.

– Фолианты?

– А вы как думали, сэр?! Вы что же полагаете, родня первого христианского короля Ирландии так же хорошо изучена, как родичи нашей государыни? Увы, – он развел руками. – Известно, сколько у него было сыновей и дочерей, известны их имена, во всем же остальном информация весьма отрывочна. Так что вам придется все искать самому.

* * *

Домой Стивен Шейли-Хоупс вернулся кипя от ярости. По дороге он даже не заметил двух уличных охотников за кошельками, которые столкнувшись с ним на Парк-Роуд и увидев его лицо, поглубже спрятали в карманы кастеты и всерьез задумались, не проводить ли разъяренного лейтенанта домой, чтоб с Лондоном, не дай бог, чего-нибудь не случилось. Поднявшись по лестнице, Стивен увидел Раджива, задумчиво сидевшего за столом и передвигавшего фигуры по шахматной доске. Тот поднял глаза на взбешенного друга и настороженно спросил:

– Что-то произошло?

– Ты еще спрашиваешь! Эх, попался бы мне этот герольд на ринге, я бы его отделал так, что он был бы с ног до головы таким же красным, как рука на его плаще.

– Этот плащ называется табардом.

– Да хоть бомбардом! – фыркнул разгневанный валлиец. – Представь себе, они принесли мне двенадцать толстенных, ну вот примерно с мой кулак, томов и нитяные перчатки! Сказали, что переворачивать страницы нужно только в этих перчатках. При этом запретили слюнявить пальцы и загибать края страниц! И вообще относиться к ним следовало с такой же осторожностью, ну скажем, как к бомбическому снаряду. Двенадцать книг, Раджив! Двенадцать толстенных книг, исписанных какими-то непонятными закорючками. Я не удивлюсь, если выяснится, что у этого герольда и его помощников там где-нибудь в комнате просверлены отверстия, и они сидели за стенкой и хихикали в кулак, глядя, как я корячусь.

– Это вряд ли. Скажи, тебе что-нибудь удалось найти?

– Да, вот тут наткнулся на таблицу с пояснениями, все переписал, – недовольно буркнул детектив. – Восемь сыновей, две дочери. Я так понял, у этих ирландцев с женами вообще чехарда полная. Христианство христианством, а по две, по три жены одновременно – это пожалуйста.

Стивен протянул исчерканный листок. Раджив взял его и принялся разглядывать.

– Ого, серьезная работа! – сказал он, положив бумагу на шахматную доску и начав изучать соединительные линии и имена. – Вот, пожалуйста, Этне Прекрасная, а вот и Федельм Красная Роза. Что тут у нее? Супруг Аэд? А не тот ли это Аэд, который возглавлял змееборцев?

– Погоди, я там все переписал. – Детектив вытащил еще один листок из кармана парадного кителя. – Аэд, Аэд, муж Федельм Красной Розы. Судя по всему, он женился уже после смерти ее отца, но прожил недолго.

– Что с ним сталось?

– Мне почем знать? Здесь стоит пометка, что спустя два года после их свадьбы Коннал ап Ниалл, старший из сыновей покойного короля, собирает войско, а отряд, идущий на его зов, вместо Аэда снаряжает Федельм, которая уже значится вдовой.

– Занятная история, очень занятная. Возможно, это как раз то, что нам нужно.

– А каковы твои успехи? – поинтересовался Стивен.

– Я был в цирке.

– Что? Где ты был?! – глаза отставного лейтенанта налились кровью. – Я буквально грудью на штыки, а ты в цирк?!

– Нет, послушай…

В этот миг внизу раздался громкий стук. Казалось, что неведомый посетитель со всей силы лупит по двери ногой.

– Это еще что такое? – возмутился Шейли-Хоупс.

– Погоди, я открою, – остановил его Раджив.

Он бегом спустился по лестнице, открыл дверь и едва увернулся от ноги, обутой в тяжелый морской сапог.

– Ох! – послышалось с улицы, нога вернулась обратно, и Раджив увидел перед собой клинок, торчавший из увесистой книги на манер закладки.

– Держи, держи! Чего ты смотришь? – над лестницей мелькнуло лицо коммодора. – Это те самые «Прибрежные воды Британии», о которых я вам говорил. Битых три часа прятался среди балок в военно-морской библиотеке!

– Зачем?

– Раджив, ты умный парень, а порой не понимаешь элементарных вещей! Я-то могу проходить сквозь стены и все то, что со мной, тоже может. Но книжка-то не моя, библиотечная, в ней и печать имеется. А печать, я тебе скажу, штука очень сильная. Вот и пришлось ждать наступления темноты. Иначе как бы я книгу вынес? Сам посуди: что бы подумали лондонцы, если бы увидели толстенную книгу, вылетающую из библиотеки верхом на шпаге?! Так что посмотри, что тебе нужно, а завтра пойдешь и вернешь.

– Интересно, что я им скажу?

– Да какая разница? Что шел и увидел на скамейке книгу с их печатью. Я при жизни никогда книг из библиотек не воровал, не хватало еще после смерти в это ввязаться! Идем, чего здесь торчим?

В комнате, подобно бенгальскому тигру, метался из угла в угол Шейли-Хоупс.

– Так что там за цирк? Рассказывай!

– Обычный цирк. Я не видел представления. Там выступает факир под именем Мохан Мурали. Он демонстрирует трюки с кобрами и является большим знатоком всего, что касается змей.

– А, вот оно что, – уже куда спокойнее кивнул Шейли-Хоупс. – Ну, тогда прости, я черт-те что подумал. Что-то выяснил?

– Да. Но давай сначала взглянем на гравюры. – Он разложил добытый коммодором фолиант и начал бережно перелистывать страницы. – Я так понимаю, это тот мыс? И впрямь неприятное место: голая скала, постоянный ветер, брызги. А в бурю волны и вовсе захлестывают мыс. Во всяком случае, даже одиноко лежащих камней не видно. Скорее всего, художник рисовал с натуры, и будь они там, не преминул бы изобразить. А еще там, должно быть, довольно холодно.

– Еще как, – подтвердил коммодор.

– Значит, все совпадает.

– Что совпадает? Перестань тянуть!

– Всему свое время! Сейчас я бы желал еще раз выслушать убиенного монарха.

* * *

Появление короля Ниалла сопровождалось резким порывом ветра, от которого в оконных рамах вздрогнули стекла. В воздухе запахло морем и, кажется, даже послышался отдаленный крик чайки. Но его тут же заглушил резкий голос высокого гостя.

– Ну что, нашли убийцу?

Раджив, дотоле внимательно штудировавший принесенные коммодором бумаги, поднял глаза на материализовавшийся призрак.

– Возможно.

– А почему говоришь ты, если рядом есть христианский воин?

– Потому что не мы пришли к вам, а вы к нам, и поэтому будете придерживаться наших правил. Если, конечно, вам нужен результат.

– Да как ты смеешь, мавр?! – рявкнул король и в гневе потянулся за мечом.

– В послании апостола Павла, с которым вас, несомненно, познакомил ваш друг Патрик, сказано: «Нет ни иудея, ни эллина». Как-нибудь в свободное время можете ознакомиться с «Посланием к колоссянам». А сейчас вернемся к делу.

– Вернемся, – остывая, буркнул Ниалл.

– Скажите, вы и при жизни были таким вспыльчивым? – откладывая в сторону бумаги, спросил Раджив.

– Какое тебе дело?! – снова взвился венценосный собеседник.

– Все, сам вижу, ответ не нужен. Скажите, почтеннейший государь, Айлиль был вашим сводным братом?

– Да, единокровным братом.

– Насколько он был старше?

– На три года. А какое это имеет значение?

– Некоторое имеет. Он ведь получил от почтеннейшего отца пожалование?

– Да, хорошее имение в южных землях. Там он и сидел до конца своих дней. Я его звал ко двору, но без толку. А сын его, Аэд, приехал и служил, как подобает. Хорошо служил, храбро.

– И потому вы поставили его руководить отрядом телохранителей?

– Ну да.

– Он что же, принял христианство?

– Одним из первых. Вскоре после того, как дочери встретили Патрика и привели его ко мне, почти весь двор принял крещение. Федельм была первой, за ней остальные.

– Расскажите немного о вашей дочери Федельм, – попросил Раджив.

Король заулыбался.

– Что рассказывать? Прозвище Красная Роза просто так не дают. Она была прекрасна и ликом и станом. Может быть, и не так хороша, как ее сестра Этне, однако же, так сказать, милее.

– Она была умна?

– О да, очень умна. Будь она мужчиной, пожалуй, сделал бы ее своим наследником.

– А скажите, государь, какие отношения связывали Аэда, сына Айлиля, и вашу дочь?

– Он вечно таскался за ней, трижды просил у меня ее руки.

– Вы отказали?

– Естественно отказал! Он хоть и внук короля, но, по сути, сын обычного тана. Такая, как Федельм, заслуживала сына одного из государей. Может Британии, может земель франков, тогда я еще раздумывал над этим.

– А сама Федельм, как она относилась к вашему телохранителю?

– Пожалуй, он ей нравился. Что мудрить, Аэд был хорош собою, высок, статен, храбр.

– Ну да, конечно, – задумчиво кивнул Сингх. – Дерзкий на поле боя, учтивый при дворе.

– Можно сказать и так. Но что это за никчемные вопросы?

– Сейчас постараюсь объяснить. Ответьте только еще на один: у вашей дочери было еще какое-либо прозвище?

Король задумался. Без малого полторы тысячи лет, прошедших с момента его гибели, вероятно, кое-что изгладили из его памяти.

– Нет, – мотнул он головой. – Ничего такого не помню.

– Что ж, может быть. Возможно, это прозвище она получила уже после вашей гибели.

– Мавр, если ты взялся говорить, то не говори загадками. Для чего тебе прозвища моей дочери?

– Судя по тому, что вы обращаетесь к какому-то мавру, я могу и помолчать. Однако, поскольку здесь его нет, возможно, вы соблаговолите выслушать меня? Сразу вынужден сказать, в связи с особой деликатностью вашего дела мы не можем допросить свидетелей и участников событий. Найти вещественные доказательства тоже не представляется возможным, однако я постараюсь вам изложить непротиворечивую версию, которая объясняет весь имеющийся у нас фактический материал. Итак, ваш отец-король, в обход четверых старших братьев, передал вам свой венец.

– Я прошел все испытания лучше их.

– Да, в «Британнике» об этом сказано. Вышли из горящей кузни с наковальней…

– Если говорить правду, наковальней я просто вышиб дверь.

– Для нас сейчас это не так важно. Куда интереснее другое – испытание придумал не король, и даже не его старшая жена. Над этим поработали друиды. И вы, несомненно, об этом знали.

– Знал. Что с того?

– У нас говорят – камень состоит из многих тысяч пылинок, но без каждой из них это будет уже другой камень. Всякая мелочь имеет значение. Оставим в стороне тяжелое воспоминание, вы отлично справились со всеми испытаниями и стали королем.

Прочие братья действительно получили хорошие земли и стали там жить как частные лица. Вероятнее всего, как показывает неприятный пример Фергуса, сына Фергуса, ваши сводные родичи не смирились и затаили обиду. А после того, как скончалась их мать, якобы желавшая вас отравить, но по неосторожности отравившаяся сама, – Раджив сделал паузу и взглянул на монарха. У того на лице мелькнула довольная ухмылка, – они и вовсе решили, что король им очень задолжал.

– Проклятье, она действительно хотела меня отравить!

– Вы это узнали от соглядатая и вылили содержимое кубка ей в рот.

– Святая Дева! Откуда ты знаешь?

– Я лишь предположил.

– Сказано в Писании: «Поднявший меч от меча и погибнет». А кроме того, все это произошло еще до того, как я принял крещение.

– Это многое объясняет. С вашего позволения, я продолжу.

– Говори, – кивнул Ниалл.

– Итак, один ваш племянник открыто поднял оружие, и друиды, недовольные появлением на острове столь влиятельного проповедника, каким был Патрик, активно его поддержали.

– Проклятые язычники!

– Зато другой ваш племянник отказался от мести и постарался завоевать ваше расположение.

– Он честно, как и подобало человеку его происхождения, служил королю.

– Это да. Однако вряд ли Аэд думал о том, что ему подобает, и что ему не подобает. Он не желал прозябать в имении отца и очень хотел получить в жены вашу дочь. Однако никакие заслуги не могли ему в этом помочь. Вы пользовались его доблестью и не давали ту награду, о которой он так мечтал. И вот тут-то, отправляясь в бой против своего двоюродного брата, он и услышал проклятие друида, что, мол, вас ждет смерть от змеи. Скажите, государь, Аэд доблестно сражался против Фергуса?

– Доблестно. С малой дружиной он ворвался в самую гущу боя, подобрался вплотную Фергусу и обратил того в бегство. Но, увы, не смог догнать, его конь был ранен.

– Вот тут и начинаются разночтения, – остановил его Раджив. – Я изучил по карте место вашего сражения. Оно находится примерно в ста двадцати милях от того места, где был найден скелет. Как вы помните, мыс совершенно голый. Там нет никаких укрытий, только голые скалы. Что могло подвигнуть Фергуса скакать целых сто двадцать миль для того, чтобы очутиться в столь неприютном и, по сути, бесполезном для него месте? Тем более что умер он там, очевидно, от ран.

– Не знаю. Может, страх. Какая разница?

– Большая, государь, огромная. Аэд обратил в бегство своего родича, но вряд ли желал его смерти. И когда он догнал несчастного брата, то вероятно, понял, что тот скоро умрет от ран. Это вовсе не входило в планы Аэда, ведь он надеялся привести к вам Фергуса, сына Фергуса и вновь просить руки Федельм. Мертвый главарь мятежников был не столь интересен. Вот тут, вероятно, рядом с умирающим появились друиды. Наверняка они держались поблизости и наблюдали за боем, поскольку лечить раненых и успокаивать покидающих этот мир – их прямая обязанность. Чтобы снискать вашу милость, государь, и милость Федельм, доблестный Аэд принял христианство. Но, уверен, к друидам он по-прежнему относился с почтением.

– С чего ты это взял? – хмыкнул Ниалл.

– Об этом чуть позже. А в тот момент друиды убедили вашего племянника передать им тело Фергуса для погребения. Возможно, они предлагали ему самому возглавить мятежников, однако тот, рассчитывая, что вы, наконец, снизойдете к его просьбам, отказал лесным жрецам.

– Предложили возглавить мятежников? – вспоминая тот бой, произнес Ниалл. – Может быть. Очень может быть. Аэд привез мне золотой венец, прежде украшавший чело Фергуса. Сказал, что сбил его во время боя. Но кто знает, друиды могли преподнести его…

Раджив кивнул.

– И сын Айлиля вновь просил руки вашей дочери? – спросил Раджив.

– Да.

– И вы ему вновь отказали.

– Я дал ему золото, подарил земли Фергуса и сделал командиром моей ближней стражи. Разве этого мало?

– Немало. Но что из этого просил у вас Аэд?

– Проклятье! Рука и сердце Федельм были уготованы не ему!

– Тут вы ошибаетесь. После того, как закончился траур, объявленный после вашей безвременной кончины, Федельм по доброй воле и с согласия вашего наследника стала женой Аэда. Если хотите, вот родословный список.

– Не может быть! – с шумом выдохнул призрак, и где-то на улице испуганно заржала лошадь кэбмена.

– Если было, значит, могло. Но речь сейчас о другом. Вероятно, после того, как вы ответили племяннику отказом, он вновь повстречался с друидами. И на этот раз, скорее всего, они нашли слова, убедившие храбреца в том, что его верность столь неблагодарному монарху, как вы, по сути, абсолютная глупость.

– Но почему?! Я выделял его среди прочих слуг.

– Среди прочих слуг, – повторил Раджив. – Но Аэд, видите ли, не желал быть слугой. И, как мы помним, имел для этого немалые основания. Что было дальше, догадаться несложно. Сегодня я общался с лучшим в мире знатоком ползучих гадов. Хотел узнать, можно ли приучить змею не бояться стука.

– И что узнал?

– Это вполне возможно. Но все по порядку. Видите ли, тот утес не подходит змеям для жизни. Они и вправду любят селиться меж камней, но там камни чересчур холодные. Для змеи нужно было придумать иное убежище, незаметное для короля и его стражи. Череп для этого вполне подходил, тем более специально обустроенный.

– Но ведь по нему тоже стучали, – напомнил Стивен. – Ты обещал рассказать, как можно было приучить змею?

– Это меня и смущало. Конечно, если бы змея случайно нашла труп несчастного, она бы сразу уползла прочь. Но, как объяснил мне знающий человек, если змею смолоду поселить в черепе и регулярно стучать по нему, и каждый раз, когда змея начинает выползать наружу, наносить ей удары, не сильные, но чувствительные, то вскоре она перестанет реагировать на стук. Но будет очень зла. А если, перестав стучать, рядом выпустить мышь, разозленная змея поймет, что наступило время охоты, и тут же отправится убивать.

– То есть в тот момент, когда я решил, что все проверено и нет никакой опасности, змея как раз выползла на охоту?

– Именно так. Мыши рядом не оказалось, и она бросилась на первое, что подвернулось – вашу августейшую ногу. Как и рассчитывал убийца.

– Какое низкое коварство!

– Отчего же низкое? По-моему, очень даже высокое, – усмехнулся Раджив. – Кто бы ни придумал столь хитроумный способ, обучить змею мог только человек, прежде имевший с ними дело. В Ирландии это были друиды, а они, как мы помним, были против короля-отступника.

– Ты хочешь сказать, что это они подложили скелет? – возмутился кородь.

– Не думаю, что змею дрессировал Аэд, и сомневаюсь, что именно он принес скелет в одежде Фергуса на злополучный мыс. Аэд постоянно был подле вас. Его дело было привести вас к мертвецу и постучать палкой по черепу. Что он знал наверняка, так это что вы поставите ногу на голову бедного Фергуса. Должно быть, прежде вы уже неоднократно позволяли себе такое.

– И что с того? Разве я делал что-то плохое?

Раджив пожал плечами.

– Не мне судить о нравах древних королей. Ясно одно – расчет строился именно на этом. А дальше, как мы помним, последовал укус и падение в холодные волны. Проклятье друидов исполнилось, причем, все собравшиеся вокруг своими глазами видели, что никто ни в чем не виноват. Все делали то, что им было предписано. А через год, как я уже говорил, была сыграна свадьба.

На свою беду Аэд начал убеждать ваших сыновей, что христианство христианством, а с друидами надо примириться. И вскоре после этого его имя перестало упоминаться в известных нам летописях. Что там произошло, мы не знаем, однако у нас есть кое-какие соображения, основывающиеся на косвенных данных. Второе прозвище вашей дочери Федельм – Пророчица. Вряд ли это простое прозвище. Возможно, господь удостоил ее этого дара, а возможно, она очень хорошо умела сопоставлять факты. Вероятно, она догадалась, как все обстояло на самом деле, и что стало причиной вашей смерти.

А потому, что касается Аэда, скажем так: я не исключаю, что в один прекрасный день он тоже появится здесь, желая расследовать обстоятельства собственной гибели. Скорее всего, Федельм они были хорошо известны.

Во всяком случае, через два года после свадьбы она с благословения епископа Патрика основала женскую обитель и стала ее настоятельницей. Отличалась ревностным служением, будто замаливала старый грех. А сам Патрик был настолько возмущен тем, что проклятье друидов свершилось, что в праведном гневе изгнал из Ирландии всех змей.

– Чего бы ему не сделать этого пораньше? – буркнул Ниалл.

– Вопрос не ко мне. Могу лишь сказать, что к славе христианства в Ирландии это деяние добавило больше, чем ваши походы на иноверцев.

– Не тебе судить, мавр! – резко бросил король и растворился в воздухе.

– Эй, эй, постойте! Государь, а как же наш гонорар?! – вмешался заворожено слушавший друга Шейли-Хоупс.

– Я мигом, – проговорила голова коммодора и тоже исчезла.

Король Ниалл появился вновь, явно раздосадованный.

– У вас есть неопровержимые доказательства всего того, что я сейчас выслушал?

– Послушайте, с момента вашей смерти прошло почти тысяча четыреста лет. Есть родословные записи. Будь они неладны. Есть мнения видных специалистов. О каких неопровержимых доказательствах может идти речь? – возмутился Стивен.

– Пока у вас нет серьезных неопровержимых доказательств, я считаю все эти мавританские бредни лишь вымыслом. Довольно складным, но не более того. А потому, довольствуйтесь тем, что я дал вам в качестве задатка. – Призрак вновь исчез, будто втянулся в иной мир, да с такой силой, что распахнулась прикрытая форточка.

– Он еще и жмот, – укоризненно покачал головой Раджив. – Ладно, посмотрим, чего стоит его перстень. Не сделан же он из латуни.

* * *

Хозяин расположенного на первом этаже ювелирного магазина, увидев жильцов, заулыбался и поднял руку, приветствуя их.

– Намерены что-то купить, джентльмены?

– Нет. Хотел попросить оценить вот эту вещицу. – Шейли-Хоупс выложил перед ним золотое кольцо с красным, плохо ограненным камнем.

Ювелир поднес колечко к свету и взял лежавшую за прилавком лупу.

– Так, что тут у нас? Угу, понятно. Это не рубин, это красная шпинель. Камень хороший, чистый. После обработки за него можно будет попросить фунтов сто. Что касается золота, то тут я вас должен расстроить, в нем большая примесь серебра, так из уважения к вам я бы положил, ну, скажем, двадцать фунтов. О надписи на кольце ничего сказать не могу, какие-то зарубки-елочки. В любом случае, для меня это всего лишь золотой лом. Итак, джентльмены, что вы скажете о ста двадцати фунтах?

Стивен с Радживом переглянулись.

– Это очень старинное кольцо, – заговорил Сингх. – А надпись – древний огамический шрифт.

– То, что кольцо очень старое, я как раз вижу. Но я всего лишь ювелир, а не галерейщик и не собиратель древностей. Если пожелаете, могу вам порекомендовать графа Арчибальда Ричфорда, он известный и очень богатый коллекционер. Каждый год, обычно под Рождество, он заказывает у меня всякие безделушки для подарков своей прислуге.

– Золото и драгоценности в подарок домашней прислуге? – удивился отставной лейтенант.

– Прямо скажем, граф хотя и большая шишка в министерстве юстиции, несколько чудаковат. Однако, – ювелир вздохнул, – хуже другое.

– Что такое? Он болен, уехал?

– Нет, – глядя на Стивена, покачал головой хозяин магазинчика. – Впрочем, в определенном смысле, наверное, болен, – сказал он и поманил указательным пальцем жильцов, а когда те наклонились, прошептал: – Сюда заходил его камердинер. Он сказал, что граф совсем плох, его мучают видения.

– Он что же, спятил? – удивился Шейли-Хоупс.

– Вряд ли. Камердинер утверждает, что призраки действительно есть. Он своими ушами слышал в доме посреди ночи ругань и звон шпаг.

– Так, может, это сам граф развлекается?

– Господь с вами! В нем под триста фунтов веса! Он и ходит-то, переваливаясь. Дышит, как паровоз, – хозяин магазина сочувственно покачал головой. – Того и гляди, апоплексический удар с ним сделается.

Стивен глянул на молчавшего друга и взял лежавший на прилавке золотой перстень.

– Что ж, сделайте одолжение, напишите, пожалуйста, адрес. – И повернулся к Радживу: – Похоже, это наш случай!

Дом, где пронзаются сердца

Особняк графа Ричфорда на Пэлл-Мэлл-стрит в Лондоне знали многие. Прапрадед нынешнего хозяина здания, первый граф Ричфорд, построил его еще в ту пору, когда заокеанские колонии в Новом Свете приносили стабильный доход. Причем настолько стабильный, что графу хватило средств и на покупку графского титула у императора Священной Римской Империи и на возведение дворца, соперничавшего по красоте с резиденциями членов королевской фамилии, расположенными на той же улице. Затем Георг IV, вечно нуждавшийся в деньгах, за своевременную финансовую помощь подтвердил его титул и на территории Британского королевства.

Впоследствии сын первого графа быстро сориентировался, и когда мятежные заокеанские колонии обрели независимость, на их территории не оказалось ни одной из принадлежавших Ричфордам табачных плантаций. Сам Ричфорд-джуниор, с младых ногтей посвятивший себя изучению законов, за соответствующее вознаграждение помогал обанкротившимся землевладельцам получать компенсации от североамериканских властей. Дела шли на лад, и дважды имперские графы навсегда прибавили к занятиям коммерцией глубокое знание юриспруденции, что сделало их богатейшими и влиятельнейшими придворными при трех разных королевских династиях. Теперешний, седьмой по счету граф Ричфорд имел не только миллионное состояние, но и был главой одного из важнейших комитетов министерства юстиции.

Однако в аристократических кругах, среди потомков баронов, пришедших на остров в дружине Вильгельма Завоевателя, знатность этого графского рода кроме улыбки ничего не вызывала. Там хорошо помнили, что поместье в Девоншире было получено неким Клаусом Ричфордом только при Генрихе VII за неведомые тайные услуги. Причем указом ему было предписано никогда не покидать дарованное поместье. Полузабытый ныне Клаус так и прожил в старом замке до последних дней, оставив сыновьям дворянский титул, имение на задворках королевства и, главное, недюжинную смекалку.

Его потомок Арчибальд Ричфорд был хорошо известен в Европе, как самозабвенный коллекционер. Его частные коллекции живописи, оружия и доспехов, его библиотека и собрание древностей вполне могли соперничать с королевскими, и это заставило всех забыть, что в годы Войны Роз предки 7-го графа Ричфорда вероятно прятались в лопухах. Какое теперь это имело значение? Главное, прятались с пользой для новой династии!

Именно сюда, надев парадные мундиры, направились отставной лейтенант Стивен Шейли-Хоупс и его напарник, сержант Раджив Сингх.

– Если будут спрашивать, откуда у нас этот перстень, – лавируя между луж по дороге к воротам особняка, негромко говорил Стив, – думаю, вдаваться в подробности не следует. Достаточно сказать, что криминала на перстне короля Ниалла нет. Если хочет, пусть себе проверяет. А уж как он попал в мои руки – в конце концов, не его дело.

– Погоди, с перстнем более или менее ясно, – покачал головой Раджив. – Хорошо бы понять, что происходит с графом, что за привидения его донимают. Полагаю, если мы сможем ему помочь, то вряд ли он станет спрашивать, откуда у нас взялся этот раритет.

– Но к его проблеме тоже надо как-то аккуратно подойти, – возразил Шейли-Хоупс. – Не зайдем же мы к нему с порога: «Эй, граф, как дела? Мы слышали, что вас достают призраки. Не нужна ли вам пара девонширских стрелков на подмогу?»

Раджив усмехнулся.

– Нет. Так нельзя. Сначала поговорим о погоде. Иначе он сочтет нас полными невежами.

У самых ворот друзей остановил осанистый полисмен.

– Проход закрыт, сэр, – тоном, не допускающим возражений, объявил «бобби».

– Нам желательно видеть графа, – в свою очередь, разводя плечи, объяснил лейтенант Шейли-Хоупс таким тоном, словно он разговаривал с часовым у штаба.

– Граф сегодня никого не принимает.

– Это еще почему?

Полицейский устало, почти обреченно, вглянул на посетителей. Он стоял на посту, кутаясь в покрытый инеем плащ явно уже не первый час и совершенно не был этому рад. Ветер срывал с его плеч эту весьма сомнительную защиту от холода, морозил кончики ушей и пальцы рук. Полисмену хотелось попасть в тепло, выпить чашу обжигающего нутро грога, устроиться поудобней у камина и вести неторопливую беседу, а не стоять столбом на промозглом ветру. Радуясь возможности хоть с кем-то перемолвиться словечком, он с важным видом наклонился к лейтенанту и тихо произнес:

– Убийство.

– Неужели графа прикончили?! – удивленно присвистнул Стивен.

– Да это хоть понятно было бы, – махнул рукой блюститель порядка. – Богатеев частенько убивают. Но тут совсем другое дело! Представляете, графский дворецкий и садовник посреди ночи устроили дуэль! Абсурд! Схватили шпаги, и ну с ними по залу прыгать. Вот друг друга и прикончили!

– Что?! – глаза лейтенанта полезли на лоб. – Дворецкий состязался в фехтовании с садовником?!

– Ну да! Забрались в оружейную галерею, разбили одну из витрин, достали оттуда пару шпаг и, как есть, закололи друг друга этими самыми шпагами.

Стивен растерянно посмотрел на соратника, новость совершенно не желала укладываться в голове.

Между тем полицейский со вздохом продолжил:

– Так что, сэр, и хотел бы пропустить вас, да не могу. Там сейчас работает Скотланд-Ярд, без приказа старшего инспектора Лестрейда никого пускать не велено. Вы знаете что, – сказал он благодушно, принимая из рук лейтенанта стальную флягу с коньяком, – придите часа эдак через два. Глядишь, охрану к тому времени и снимут.

Стивен кивнул.

– Спасибо за совет. Но если что, ты нас запомни.

– Я, слава богу, уже через полчаса сменяюсь, – снова поежился озябший на ветру полицейский и жадно сделал три больших глотка. – Бр-р-р! Ух, как пробирает. По моему опыту, дольше они здесь сидеть не будут. Место преступления осмотрят, шпаги, ну, то есть, орудия убийства, изымут и в Скотланд-Ярд отбудут – раздумывать, что же тут произошло. Экая погода нынче отвратительная! – поделился сокровенным блюститель порядка.

– Да. И завтра обещают не лучше, – словно давая отзыв на пароль, ответил лейтенант, после чего приложил два пальца к козырьку фуражки и распрощался с полицейским.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Шейли-Хоупс, когда детективы отошли от ворот.

– Чрезвычайно странная история. Совершенно бессмысленная. Если судить о ней с точки зрения обыденной логики.

– Я, конечно, знавал одного генерала, который после отставки все места прислуги в доме предоставил своим ветеранам. – пожал плечами Стивен. – Прислугой, прямо скажем, они были никудышной, но генералу много и не требовалось. В походах он привык обходиться малым. Зато у его храбрецов на старости лет появился гарантированный кусок хлеба, а самому лихому рубаке было с кем помянуть былые дни и обсудить сражения минувших войн. Но, насколько я знаю, Ричфорды не служат в армии уже несколько веков, а оружие видят лишь в своих частных коллекциях. Вряд ли дворецкий, а уж тем паче садовник, были тайными поклонниками искусства фехтования.

Раджив посмотрел на приятеля.

– Если отбросить версию, что мирные слуги внезапно сошли с ума и решили поискать, прости за каламбур, острых ощущений, то резонно предположить, что двойное убийство как-то связано с теми самыми видениями, о которых не так давно упоминал дворецкий, царствие ему небесное.

– Я бы не исключал такую возможность. – согласно кивнул лейтенант. – Надеюсь, старший инспектор Лестрейд не решит, что сам граф коварно прикончил слуг, чтобы, скажем, не платить им.

– Смешная шутка, – хмыкнул Сингх. – Но я все же думаю, что если Скотланд-Ярд, подобно фокстерьеру покрутившись на месте, не найдет «лисью нору», а найти ее сейчас практически невозможно, то подозреваемым легко может стать граф. Вероятно, тот купит себе всю лондонскую гильдию адвокатов и в конечном итоге выиграет процесс. Но в ближайшее время ему будет точно не до нас. А это значит…

– А это значит, – перебил его Стивен, – что нам желательно проникнуть в особняк как можно быстрее. Уж во всяком случае, до того, как Лестрейд увезет в Скотланд-Ярд орудия убийства.

– У меня есть одна идея. До министерства юстиции отсюда недалеко. Идем. У тебя есть с собой наличность?

– Пять фунтов. Что ты задумал?

– У меня тоже пять фунтов. Думаю, этого хватит. Мы тебя временно трудоустроим. Для пользы дела. В конце концов, мы же не для себя стараемся. Мы поможем министерству сохранить лицо. Только, Стивен, прошу тебя, без лишних жертв!

* * *

Дежуривший у ворот Ричфорд-Хауса молодой полицейский встрепенулся. К нему с горделивым видом приближался человек в курьерской форме министерства юстиции. За ним, положив руку на кобуру, следовал сержант девонширского стрелкового полка. Курьер остановился возле полицейского.

– Срочный пакет его светлости графу Арчибальду Ричфорду! – рявкнул курьер.

– Там сейчас работает Скотланд-Ярд, – не слишком уверенно ответил недавно заступивший на пост «бобби».

Курьер согласно кивнул и направился во двор.

– Эй, эй! – полицейский неловко попытался остановить гонца.

На его запястье тисками сомкнулась крепкая пятерня сержанта.

– Министерский курьер – личность неприкосновенная. Посягательство на него должно пресекаться без промедления! – отчеканил сержант и положил руку на кобуру.

– Не велено никого пускать!

– Кем не велено?

– Старшим инспектором Лестрейдом.

– Сравнил министра и какого-то инспектора! Ты хоть понимаешь, в каких случаях министерского курьера сопровождает вооруженная охрана? Пораскинь мозгами! А хочешь, иди вместе с нами.

Полицейский что-то буркнул в ответ и потерял интерес к незваным посетителям.

– Так, с первым рубежом справились, – догоняя Стивена, проговорил сержант. – Теперь часовой у крыльца. И, самое сложное – найти в самом особняке бедолагу графа.

Полицейский у входной двери не стал упорствовать и вполне удовлетворился похлопыванием Стивена по кожаной сумке.

– Давайте пакет, я сам доставлю его, – предложил он.

Шейли-Хоупс вновь округлил глаза.

– Быть может, ты еще попросишь ее величество королеву чмокнуть тебя в макушку? Это секретная депеша и я должен вручить ее адресату лично! Препятствование деятельности курьера – государственное преступление! – Голос отставного лейтенанта звучал чеканной медью. – Если у вас есть вопросы или причины для недовольства, вы вправе отправить жалобу на Даунинг-стрит на имя премьер-министра. – Стивен приложил пальцы к козырьку. – А теперь будьте любезны посторониться.

* * *

Полицейский инспектор сверлил взглядом вспотевшего толстяка, едва умещавшегося в массивном, обитом золотистым атласом кресле эпохи Регентства.

– Как вы сами понимаете, у всякого преступления должна быть своя разумная причина. Все так называемые нелепости – лишь увертки и попытки завести следствие в тупик. В случае со мной это не удастся. Вы утверждаете, что ни ваш дворецкий, ни ваш садовник фехтовальщиками не были. Однако на полу обнаружены частицы земли, идентичные тем, что найдены на башмаках садовника. Судя по этим частицам, будущие жертвы активно перемещались по залу и вели настоящий бой. И заметьте, оба тела обнаружены в отдалении от разбитой витрины. То есть, взяв шпаги, они, должно быть, фехтовали, а затем попадали замертво, один в двенадцати шагах от того места, где прежде лежали клинки, другой – в шестнадцати.

– Но я ничего не знаю и даже представить себе не могу, чем могу вам помочь, – со слезой в голосе проговорил хозяин особняка. – Мои люди не отличались склочностью и агрессивностью. Более того, садовник всегда был правой рукой моего несчастного дворецкого. Они дружили.

– Ладно, подойдем к делу с другой стороны. Там же, рядом с местом преступления, найдены кочерга и большой садовый нож. Предположим, кочергу взяли, чтобы разбить стекло в витрине. А зачем нож? Он валялся в стороне около стены так, будто его отбросили. Но в этом же должен быть какой-то смысл? Быть может, они желали что-то похитить, но, согласившись для вида участвовать в ограблении, садовник хотел тайно напасть на… друга? Скажем, чтобы, зарезав его, самому занять его место? Тот заметил подвох, схватил шпагу, выбил нож. Садовник, ловкий малый, схватил вторую…

– Это совершенно на них не похоже. Да и не смог бы садовник заменить дворецкого, – тяжело вздохнул граф – все равно пришлось бы искать нового. Брать кого-то по рекомендации. Сейчас так непросто найти хорошего управляющего.

– Да, не больно-то мы продвинулись, – старший инспектор Лестрейд зашагал по кабинету из угла в угол. – Загадочное убийство.

– Пора заходить, – тихо произнес Раджив, подслушивавший за дверью.

Стивен приосанился и распахнул дверь.

– Вам срочная депеша! – сказал он, вытаскивая из сумки опечатанный пакет. – Распишитесь, – отчеканил «курьер», протягивая министру шнурованную тетрадь, в которую был вложен исписанный лист.

Граф Ричфорд кивнул, быстро читая записку.

«Пакет можете не открывать, это пустышка. Я Стивен Шейли-Хоупс, глава детективного агентства, единственного в Англии, работающего с призраками. Сегодня, полагаю, вам нужна помощь. Если да, спросите о нас у ювелира с Бейкер-стрит».

– Да, да, – будто невзначай кивнул толстяк. – Это то, что нужно.

Стивен четко, по-военному, развернулся, направился к выходу из кабинета и открыл дверь. Где-то поблизости раздался крик, сменившийся предсмертным хрипом.

– Проклятье, что происходит? – воскликнул инспектор Лестрейд и бросился на крик.

Раджив с Шейли-Хоупсом устремились вслед за ним. На полу зала, уставленного музейными витринами, неподалеку от обведенных мелом контуров человеческих тел, лежали два полицейских. В груди каждого из них торчала шпага.

– Проклятье, – глядя на мертвецов, тихо проговорил Лейстрейд.

– Лучше и не скажешь, – подтвердил Раджив.

– Верно, – Стивен дернул приятеля за рукав. – Нам надо спешить, – сказал он и, отойдя подальше, добавил: – Пора выпустить курьера из паба и объявить, что я разнес всю его корреспонденцию по адресам. Полагаю, еще десяти фунтов хватит, чтобы парень забыл о сегодняшней истории.

Лестница, ведущая на второй этаж в приемную детективного агентства Стивена Шейли-Хоупса, показалась графу Ричфорду настолько крутой и узкой, что он страдальчески оглянулся на Раджива и спросил:

– Быть может, в ресторан? И правда, зачем нам здесь тесниться? Давайте поедем в «Rules», там замечательно кормят, и мы сможем обо всем переговорить, а заодно и хорошенько поужинать.

– Почему бы и нет? – ответил с верхней лестничной площадки Шейли-Хоупс. – Надеюсь, у нас там не возникнет никаких трудностей, – сказал он и многозначительно взглянул на Раджива.

– О нет, меня там хорошо знают. Я велю, чтобы нам предоставили отдельный кабинет. – А сюда мне просто не протиснуться!

* * *

Как и обещал граф Ричфорд, предупредительнейшие лакеи, гостеприимно улыбаясь, распахнули двери перед гостями, и граф, приняв на себя роль радушного хозяина, предложил детективам отличный ужин с олениной под восхитительным брусничным соусом и замечательным вином «Шато Лафит» из виноградников барона Ротшильда.

– Итак, джентльмены, – начал он, отпустив официанта, – ситуация, как вы понимаете, крайне неприятная. Два двойных убийства в моем доме – это ужасный скандал. На Пелл-Мелл-стрит не принято убивать друг друга. Тем более челядь! Более того, я совершенно не понимаю, что происходит. И это меня крайне раздражает. Так что буду вам благодарен, если вы поможете распутать это неприятное дело. И, разумеется, ваш гонорар – впрочем, вы сами назовете его.

– Нам стало известно, что с недавних пор вас донимают призраки. Верно ли это? – опустив церемонии, задал вопрос Стивен.

– Не совсем так, – покачал головой собеседник. – Мне не довелось видеть призраков в Ричфорд-Хаус. Однако по ночам я слышал очень странные голоса.

– Вот как? Чьи же? Можно ли узнать подробности?

– Боюсь, что не смогу сообщить много сведений, – покачал головой озадаченный министр. – Дело в том, что последние недели в доме кто-то постоянно спорил и бранился. Совершенно незримый. Вернее, незримые. Поскольку до меня доносились сразу два голоса. Разговаривали они наперебой, кажется, что-то кричали. Но не по-английски. Непонятная речь, да и неразборчивая, но интонации вполне различимые. Днем я либо не слышал этих препирательств, поскольку был в министерстве, либо они терялись среди прочих звуков города. Но стоило мне устроиться в спальне, неведомая ругань начинала донимать меня с новой силой. Я не мог толком заснуть. Это было… жутковато.

– Кто, кроме вас, слышал эти перебранки?

Граф пожал плечами.

– Трудно сказать, кто именно. Почитай, все домашние слуги. К примеру, тот же дворецкий. Мы в последние дни не раз с ним об этом говорили. Так что если вас интересует, не спятил ли я, то, судя по всему, не спятил.

– О, нет. Мы далеки от таких предположений. Скажите, не происходило ли что-нибудь странное или необычное в вашем доме перед тем, как вы начали слышать голоса?

Граф задумался.

– Вроде нет. Я надолго уезжал, инспектировал тюрьмы королевства. Потом был день тезоименитства ее величества. На той неделе я уезжал с министром на охоту для неофициальной встречи с представителями Франции. Кажется, ничего примечательного.

Разве что… после возвращения из тура по стране я купил остатки коллекции барона Барбера. Их распродавала его вдова. Знаете ли, громкая история, барон занимался финансами, его банк прогорел, он не смог с этим смириться и пустил себе пулю в лоб. Однако из-за разъездов у меня толком не было времени на то, чтобы разобраться с новыми поступлениями… – Ричфорд осекся. – Вы что же, хотите сказать, что я купил нечто, как бы поточнее сказать, оккультное?

– Мы сейчас выясняем детали, – остановил его Стивен. – По нашему мнению с первым убийством дело обстояло так: ваш дворецкий, так же как и вы, слышал голоса и решил с ними разобраться. Он прихватил кочергу и на всякий случай позвал с собой вашего садовника.

– Да, тот был парень очень крепкий, но при этом на редкость добродушный.

– Так вот, набравшись духу и вооружившись, чем под руку попало, они ходили по дому, выискивая источник звука. Мы с Радживом видели кусочки засохшей земли в коридорах дома, пока искали ваш кабинет. На улице сыро, а спешивший на зов друга садовник не удосужился сменить башмаки.

Итак, они ходили по комнатам и искали призрачных говорунов. Затем они оказались в зале и будто сошли с ума. Судя по словам ювелира, дворецкий был бесконечно далек от поединков, фехтования и тому подобных господских затей.

– Это правда.

– А вот то, что произошло ночью в зале, это не просто безумие, а своего рода безумие по правилам.

– О чем это вы?

– Давайте попробуем восстановить хронологию событий, – предложил Шейли-Хоупс.

– Да, конечно!

– Когда ваш дворецкий вошел в зал, он зачем-то направился к витрине со злополучными шпагами. Возможно, голоса слышались именно оттуда. Но это лишь допущение. Маловероятно, что он решил просто заменить свое неказистое оружие чем-то более достойным. И все же факт остается фактом – пока не ясно, что именно, но что-то заставило его подойти к витрине. Затем дворецкий разбил ее кочергой и взял шпагу. В этом нет ничего удивительного, если предположить, что он повиновался некой злой воле.

Но если мы предположим, что он находился под гипнозом и вдруг нестерпимо захотел убить садовника, то он мог сделать это в любой момент. Имея только садовый нож, тот бы вряд ли оказал достойное сопротивление даже неумелому фехтовальщику. Однако дворецкий не собирался убивать старого приятеля. Он не только не отталкивал и не бил противника – следов борьбы нет, а напротив, дал тому возможность вытащить из витрины вторую шпагу. То есть, как ни крути, это был именно поединок, а не вероломное убийство.

– У меня в голове это не укладывается, – вздохнул граф.

– Вот поэтому мы и должны узнать как можно больше. Если не возражаете, после ужина я бы хотел посетить ваш особняк и уточнить детали.

* * *

Выставленная на витринах коллекция восхитила Раджива и привела в трепет прежде не бывавшего в музеях Стивена. Днем он уже успел побродить здесь и мельком осмотреть место происшествия – разбитые стекла, обведенные мелом контуры унесенных коронерами тел и пронзенные шпагами трупы полицейских.

– Это оружейный зал, – пояснил граф Ричфорд, – здесь собраны доспехи и оружие работы выдающихся мастеров со всего света. У каждого экспоната своя порой трагическая, порой весьма поучительная история. Дальше – комната столового серебра, ювелирная комната, этажом ниже – картинная галерея. Рядом библиотека древних рукописей и первопечатных изданий. Во флигеле устроен запасник. Там находятся менее ценные и еще неразобранные экспонаты. Я думаю купить отдельное здание… Там, справа, за картинной галереей – китайский и севрский фарфор, европейское стекло, слева – керамика…

– Прошу извинить, милорд, – вмешался Раджив, – но нас интересует не столько зал, сколько место преступления.

Лицо аристократа приобрело мучительное выражение. Здесь, среди дорогих и редких вещей, он находился в своем земном раю, и возвращаться в грубый реальный мир ему совсем не хотелось.

– Скажите, – продолжил Сингх, – ваши личные покои находятся этажом выше?

– Да.

– Стены и перекрытия в доме толстые, – понимая, к чему клонит напарник, задумчиво проговорил Стивен. – Но вы утверждаете, что слышали отсюда какие-то посторонние голоса?

– Верно, слышал. Видите ли, коллекцию начал собирать еще мой дед. Он вмонтировал в стены потайные слуховые трубы, они есть тут в каждом зале. Так что, где бы я не находился – в кабинете, столовой, или даже спальне – я могу слышать, что здесь происходит. – Граф обвел рукой оружейную комнату. – И, конечно, во всех других помещениях. При необходимости я могу нажать кнопку, в Скотланд-Ярде раздастся звонок, и через несколько минут полиция будет здесь.

– И вы нажимали кнопку? – спросил Раджив.

– Можете не сомневаться. В первую ночь, когда раздались голоса, я тут же вызвал сюда полицейских. Они примчались, все обошли и, как сами понимаете, не обнаружили ни следов взлома, ни каких-либо пропаж. На следующую ночь я вновь услышал голоса, и все повторилось один в один. Только констебль был другой. Они все обошли, снова ничего не обнаружили и, похоже, решили, что я повредился рассудком. Признаюсь, это нелепое дело и впрямь сводило меня с ума!

– А охрана? У вас в доме есть охрана? – поинтересовался Стивен.

– Прежде была, – вздохнул граф. – Но они, бедняги, просто слонялись по особняку, не зная, чем себя занять. Так что в последние годы вполне хватало привратника и садовника.

Раджив задумчиво взглянул на разбитую витрину и стоявшую по соседству резную тумбу.

– Милорд, быть может, у вас есть какие-то предположения? Почему несчастные «дуэлянты» решили взять именно эти клинки XVI века?

– Представления не имею.

– Вы говорили, что каждое представленное здесь оружие имеет свою историю. У этих шпаг она, конечно, тоже была?

– Да. Сейчас я всего не упомню. Нужно посмотреть картотеку. Одно я могу сказать прямо сейчас – обе шпаги принадлежали двум тайным сторонникам королевы Марии Стюарт. Те участвовали в заговоре, намереваясь освободить несчастную королеву. Деталей сейчас не вспомню. Но завтра, если хотите, непременно уточню.

– Было бы весьма кстати. А сейчас, граф, мы должны откланяться. Весьма надеемся, что ночь пройдет без приключений, – улыбнулся Стивен, – и завтра мы вернемся уже без маскарада.

– А кстати, – вспомнил Раджив, – клинки инспектор Лестрейд увез с собой?

– Да, – недовольно скривился граф. – Сказал, что это вещественные доказательства, и что до поры до времени они будут лежать в специальном хранилище.

– Понятно, – кивнул помощник детектива. – Весьма ценная информация.

Кэб не спеша катил по вечернему Лондону. Раджив изредка бросал скучающий взгляд на редких прохожих и полицейских, но Стивен понимал, что он сейчас глубоко погружен в свои мысли.

– Ты действительно считаешь, что следует начинать со шпаг?

Сикх дернул плечом.

– У нас все равно пока нет других зацепок.

– Я и здесь-то особой зацепки не вижу, – хмыкнул Стивен.

– Не скажи. Две пары вполне добропорядочных мужчин, не сговариваясь, убили друг друга именно этими шпагами. Причем, заметь, до этого дня никакой вражды между ними замечено не было. Кроме того, ты видел, сколько в зале оружия?

– Конечно. Мне в жизни никогда прежде не доводилось видеть в одной комнате столько отменных сабель, кинжалов, шпаг, алебард и боевых топоров.

– Теперь представь себе: ночь, сугубо штатский человек – дворецкий с керосиновой лампой и кочергой и увалень садовник с большим ножом для обрезки веток заходят в зал. Предположим, между ними происходит ссора. Не спрашивай, по какому поводу. Это сейчас несущественно. Скажи, какое оружие ты бы выбрал для поединка?

– Офицерскую саблю.

– Правильно. Ты бы выбрал ее, поскольку много с ней упражнялся. А дворецкий?

– Бог его знает, – покачал головой Стивен. – Я думаю, в случае ссоры он бы просто оглушил своего неприятеля кочергой.

– Вот и я так подумал. То же самое и садовник – он не вояка, но садовый нож в его руках способен причинить тяжелые раны.

Но нет! Эти двое проходят почти две трети зала, разбивают витрину, ставят керосиновую лампу на тумбу, там осталось пятно на пыли. Берут две боевые шпаги. Заметь, не легкие придворные рапиры, а боевые шпаги, которыми можно и рубить, и колоть и, главное, действовать с коня. Оружие, прекрасно зарекомендовавшее себя на поле боя, однако весьма требовательное к бойцу. И невесть с чего устраивают поединок. Как я уже говорил, настоящий поединок – дворецкий дал возможность садовнику взять оружие и изготовиться к бою. Ты понимаешь, что здесь произошло?

– Ей-богу, нет.

– Вот и я не понимаю. Неподалеку, скажем, красовались алебарды стражников какого-то немецкого курфюрста. Для садовника, привыкшего к вилам, топору и багру, куда логичнее было бы схватить алебарду. Но нет, он берется за шпагу. А затем этими же шпагами убивают друг друга полисмены! Вовсе нелепость какая-то. И главное, вопрос с голосами остается по-прежнему открытым. – Раджив взглянул на напарника. – Так вот, если сегодня голосов не будет, то, вероятно, именно клинки устраивают ночную ругань.

– Похоже, клинки и голоса в самом деле как-то связаны между собой, – кивнул Стивен. – Хотя ни одному прежде известному мне оружию подобная болтливость не была свойственна. Думаю, стоит побеседовать с коммодором Улфхерстом. Хотелось бы надеяться, что проблема экспонатов оружейной коллекции, склонных к общению, относится к его компетенции. А так как теперь это не просто шпаги, а орудия убийства, и хранятся они под замком, то кому, как не ему, следует проникнуть в хранилище вещественных доказательств и попытаться раскрыть тайну.

Едва детективы поднялись по лестнице в свои апартаменты, как откуда ни возьмись в воздухе с электрическим треском появилась голова коммодора.

– Где вас носит?! – недовольно спросила она. – Я нашел для вас одно занятное дело.

– Мы тоже нашли занятное дело, – парировал Шейли-Хоупс. – Более того, мы им уже занимаемся.

– Дьявольщина! Акулья требуха! Почему меня не предупредили? – нахмурился Улфхерст. – Если мы с вами работаем, то, как в бою, должны понимать, кто где находится и кто чем занят.

– Мы как раз говорили о вас, пока ехали сюда из Ричфорд-Хауса.

– Да, я знаю, что говорили, я это чувствовал, хотя и был занят беседой с будущим клиентом. Вечно у вас, живых, все не как у людей, – буркнул коммодор. – Ладно, рассказывайте, что там стряслось? Да принесите, что ли, виски, терпеть не могу слушать всухую. В мозгах скребет, как днищем по мели!

Раджив склонил голову, достал из буфета початую бутылку «Old Highland» и откупорил ее.

– Ну, так жить можно, – вздохнул Улфхерст и на миг задумался над нелепостью фразы. – Впрочем, не жить – тоже вполне недурственно. Рассказывайте, что там у вас за история?

* * *

Вникнув в суть дела, коммодор заметно повеселел. Бакенбарды его распушились, а глаза хищно заблестели.

– Однако! Я при жизни и сам был любителем позвенеть клинками, но чтобы при этом моя шпага еще и ругалась со шпагой противника?! Замечательная идея! Мне уже не терпится глянуть на это оружие собственными глазами.

– Неуместная шутка, – хмыкнул лейтенант. – Сегодня четыре ни в чем не повинных человека отправились к праотцам с помощью этих самых шпаг.

– Шутки уместны всегда! Если бы меня похоронили в родовом склепе Улфхерстов, то из него бы неделю раздавался адский хохот. А может, и дольше. Ну, ладно, не брюзжите. К делу! Вы что же, думаете, что на этих шпагах лежит какое-то проклятие?

– Вряд ли, – задумчиво покачал головой Раджив. – Сталь вообще, и оружие, в частности, крайне сложно проклясть.

– Тогда что?

– Скажите, вы когда-нибудь слышали о крисах? – поинтересовался сикх. – Это такие кинжалы. Если хоть один раз увидите, то уж точно никогда не забудете. Клинок похож на язык пламени, рукоять, ножны… Словом, они ни на что не похожи. Их делают в Индонезии и еще в ряде мест.

Но я хотел сказать о другом: мастер-оружейник не просто кует этот крис, он создает живое существо. Известны образцы, которые по ночам, как гласит легенда, сами летали, убивали врага и потом возвращались домой.

– Ты хочешь сказать, что шпаги, которыми были убиты все эти бедолаги, имеют что-то общее с крисами? Так вон мой клинок тоже перемещается в воздухе почти сам по себе!

– Нет, это вряд ли, – покачал головой Раджив. – Но мы практически достоверно знаем, что оружие можно одушевить. И потому я хочу проверить, не произошло ли что-то подобное со шпагами. Сейчас они лежат на складе вещественных доказательств в Скотланд-Ярде. Обычно в самом хранилище никого нет, поэтому ничто не помешает нам проверить эту версию.

– Что ж, тогда не будем терять времени, потому что мой заказчик ужасно не любит ждать. А я уже пообещал, что мы займемся его делом.

* * *

Сержант и констебль, дежурившие в ту ночь в хранилище вещественных доказательств, сидели в комнатушке, примыкавшей к помещению, заставленному пронумерованными стеллажами, и пили чай. Конечно, им нечасто перепадал тот замечательный ароматный чай, который привозили на стремительных чайных клиперах из далеких, известных только по чарующим названиям стран. Его покупали те, для кого несколько фунтов стерлингов за полфунта чая были не деньги.

Но в этот раз сержанту удалось договориться с дворецким одного богатого промышленника, и тот по знакомству отсыпал ему оставшийся после хозяина высушенный чай. Такой обычно пили слуги в богатых домах, а уж то, что они затем продавали в лавках простому люду, заботливо добавив травы с ближайшей клумбы – и чаем-то назвать было трудно. Но многие горожане вполне искренне полагали, что традиционный напиток объединяет нацию, потому что его пьют все: от королевы в Букингемском дворце до последнего найтмена из ассенизационного обоза.

– Ты пей, пей, – напутствовал сержант молодого констебля, назначенного ему в помощь. – Ночь сегодня будет спокойной. Десять лет тут работаю. Насмотрелся всякого. А нынче – сам посуди: погода за окном такая, что фокстерьер моей Трейси гулять на улицу хвостом вперед ходит. Высунется, погадит и обратно. Ветер с Ла-Манша, мелкий дождь сечет, холодрыга такая, что зубы чечетку бьют, на улицах пустынно, грабить некому и некого. Да и домушники в такую погоду не озоруют. Куда полезешь, если все у себя в гнездышках, под крышей сидят? А если и полезешь, то следов столько оставишь, что хоть с завязанными глазами догоняй. Может, конечно, что и привезут, но готов держать пари, ничего серьезного. Карточку заполнишь, укажешь место хранения, отнесешь на стеллаж – всех дел-то на пять минут. А так – сиди в тепле, да чай попивай, славный, цейлонский, а не какую-нибудь там гадость, за сортиром накошенную.

Сержант отхлебнул из чашки и с наслаждением прислушался к ощущениям.

– Да я без молока не очень-то пью, – отозвался напарник.

– Как знаешь, как знаешь. Молоко, конечно, смягчает, но и вкус крадет. А борьба с кражами – самая что ни на есть основная задача полиции. – Сержант усмехнулся своей незамысловатой шутке.

Констебль прислушался и кивнул в сторону двери.

– Кажется, говорит там кто-то.

– Оставь, – махнул рукой его начальник. – Кто там может говорить? Ты ж провел обход перед тем, как дверь запереть?

– Как положено, провел. Все фонарем осветил. Везде заглянул.

– Ну? Окон, дверей никаких в хранилище нет, эта – единственная, – сержант кивнул на запертую металлическую дверь.

– Оно-то, конечно, так, – не унимался констебль. – Но там же столько всего хранится, что иные ловкачи за улики по своему делу немалые деньги отвалить могут.

– И что ж, подкоп они сюда провели, или через крышу спустились? – хмыкнул начальник караула.

– А бог его знает! – нахмурился констебль. – Да ты сам прислушайся. Как есть – голоса!

Сержант отставил чашку в сторону, встал из-за стола, поправил кобуру с «Вебли-Скоттом» и подошел ко входу в хранилище.

– Нет, показалось, – мотнул головой он, но от двери не отошел и продолжил прислушиваться. – Или не показалось? Нет же, точно кто-то говорит! Один вроде как возмущается, другой ему отвечает. – Полицейский вытащил револьвер и взвел курок. – Так, я иду первый, ты за мной. – Констебль занял место за спиной начальника. – Смотри по сторонам, – напутствовал тот. – Меж стеллажей могли спрятаться. – Охранник снял с пояса ключи, открыл дверь и, стараясь ступать как можно тише, вошел в хранилище.

Внезапно за стеллажами что-то полыхнуло, и в проходе появилась мужская голова с густыми распушенными бакенбардами. Рядом с головой в воздухе витала правая рука с обнаженной морской шпагой.

– Вы что тут делаете?! – рявкнула голова и сурово наморщила лоб. – Как посмели оставить пост?! А ну, быстро вернулись на место. – Обнаженная шпага взметнулась и плашмя опустилась на плечо констебля. – Бегом! Бегом! Почему не торопимся?!

Впрочем, это было излишне – полицейские и так уже со всех ног улепетывали от довольного своей проделкой грозного призрака.

– И дверь закройте! – крикнул им вслед Улфхерст. – Сквозит. – Дождавшись, когда лязгнет замок и грохнут засовы, он удовлетворенно вздохнул: – Сейчас бы трубочку с виргинским табачком или гаванскую сигару. Ну, да ладно. Дело сделано. Так хоть можно поручиться, что эти балбесы до утра не поубивают друг друга.

Голова коммодора витала над початой бутылкой «Old Highland».

– …Они как припустили. Моя нога едва успела догнать констебля и дать ему пинка под зад.

– Зачем?! – удивился Раджив.

– Тебе не понять, – отмахнулся коммодор. – Я всю жизнь мечтал пнуть как следует какого-нибудь «бобби». Да раньше мне не приличествовало ронять честь рода! В общем, славно развеялся, – расплылся в улыбке коммодор, – и заодно спас пару человеческих жизней, что мне на страшном суде, авось, зачтется. Ух, видели бы вы их рожи! Словами не передать!

– Вам удалось рассмотреть конфискованные у графа шпаги?

Коммодор тут же перестал улыбаться.

– Ну да, шпаги я тоже видел. Что сказать? Ты, как водится, прав, – он кивнул Радживу. – Духи там действительно есть. Но совсем не такие, как в ваших крисах.

– Что за духи? – быстро поинтересовался сикх.

– Да бог его знает. Не англичане. Точно, ругаются между собой, похоже, на итальянском.

– Ругаются между собой, а расправляются с людьми? Что-то уж очень странно, – вскинул брови Шейли-Хоупс.

– Это еще не все странности, – заверил парящий неподалеку Улфхерст. – Вот, посмотри на меня. Прямо сказать, от изначального организма осталось далеко не все, однако никогда в жизни я не чувствовал себя таким свободным, как нынче. Ради этого стоило умереть! А эти заморские духи, похоже, заключены в шпаге, будто в тюрьме. Понятное дело, при такой жизни каждый озлился бы на весь мир.

Раджив слушал его очень внимательно, словно делая пометки в уме и аккуратно раскладывая по полочкам услышанное.

– Нужно будет рассмотреть эти клинки поближе, – негромко сказал он. – По очереди. Вероятно, у духов, неведомой силой заключенных в эти шпаги, давний личный спор. Нм совершенно наплевать, что за люди тянутся к рукоятям. Это своего рода естественные, или уж, если хотите, противоестественные магниты. Обычные люди не могут устоять перед их волей. Значит, главное сейчас – не дать им снова оказаться вместе. Думаю, одна шпага уже имелась в коллекции Ричфорда, а вторую он купил совсем недавно у вдовы того самого банкира-антиквара, о котором упоминал граф.

– Надо будет спросить, – предложил Стивен.

– Обязательно. А еще стоит попросить графа организовать нам встречу с Лестрейдом. Потому как, если в Скотланд-Ярде будут досконально придерживаться инструкций, шпаг нам не видать, как своих ушей, а коммодору придется, вероятно, поселиться в хранилище, чтобы отпугивать желающих за них ухватиться.

– Что ж, – подытожил Шейли-Хоупс, – полагаю, утром у нас будет отличная возможность привлечь графа к расследованию его собственного дела.

Выслушав доклад о достижениях сыщиков, граф Ричфорд с трудом поднялся из широкого кресла и начал, переваливаясь, ходить по кабинету.

– Вы уверены, что в моих шпагах обитают, как бы это выразиться, души каких-то итальянцев?

– Совершенно уверены. И более того, между этими джентльменами существует настолько лютая вражда, так что они даже после смерти не оставляют попыток убить друг друга.

– Но простите, это же просто какая-то нелепость! – Граф остановился напротив Стивена. – Зачем кому-то воевать там, где царит вечный мир?

– Тем не менее, милорд, вчера вы были свидетелем пары двойных убийств. И если бы вы вдруг сами решили, прихватив дворецкого, пойти выяснять, что за голоса раздаются в спальне, полагаю, мы бы сейчас уже с вами не разговаривали.

– К счастью, я не настолько смел, – хмыкнул граф. – Зато моя картотека содержится в исключительном порядке. На каждый экспонат заведен отдельный формуляр, в котором помимо подробного описания предмета можно найти связанную с ним историю – Он подошел к столу и взял пару мелко исписанных карточек. – Вот то, что мне известно о вышеупомянутых шпагах. Одна из них принадлежала барону Уильяму Ларби, другая – виконту Эндрю Контрейлу. В свое время они были известными при дворе вельможами и, судя по воспоминаниям современников, отчаянными смельчаками.

– В свое время – это когда? – уточнил Стивен.

– Кажется, я уже говорил, что они оба были сторонниками королевы Марии Стюарт.

– Ну да, конечно.

– Так вот, с этим связана одна любопытная история, благодаря которой шпаги в конце концов оказались в моей коллекции. Эти джентльмены участвовали в заговоре с целью освободить заточеннную в тюремном замке шотландскую королеву. У той, прямо скажем, было не меньше прав на английский престол, чем у ее кузины Елизаветы. Нашу королеву-девственницу такое положение дел очень тревожило, поэтому она решила при первой же возможности избавиться от амбициозной конкурентки. И, как всем известно, она в этом преуспела.

Так вот, оба дворянина желали передать трон Марии и поэтому попытались устроить ей побег. Как написано в моем формуляре, они были весьма дружны и не раз сражались плечом к плечу, неоднократно спасая друг друга на поле боя. При дворе их даже прозвали Кастором и Поллуксом. – Ричфорд остановился. – Кстати, джентльмены, как я мог забыть, в моей картинной галерее висит их портрет. Он так и называется «Кастор и Поллукс». Если пожелаете, я вам покажу его, когда мы закончим все дела. Так вот, кто-то их предал, и вместо королевы Марии в условленном месте появились полисмены. Не желая сдаваться и опасаясь пыток, эти джентльмены закололи друг друга, явив пример высокой доблести и похвального мужества.

Кроме того, в формуляре имеется точное описание оружия: клейма, гербы на пяте, длина, сечение, вес, углы заточки. Впрочем, вы уже видели эти шпаги своими глазами: отличные толедские клинки, рукояти делались на заказ здесь, в Лондоне королевским ювелиром Парье и в своем роде они – настоящий шедевр, сочетающий великолепное декорирование, подобающее шпагам вельмож, а также превосходные защитные свойства и удобство хвата, столь необходимые для боевого оружия.

– Все это замечательно, – вклинлся Раджив, – но мне бы хотелось понять, с какой стати шпаги с испанскими клинками и английскими рукоятями вдруг общаются между собой на итальянском?

– Вот об этом, – граф указал на формуляры, – история умалчивает. А теперь, если вы не возражаете, мы можем перейти в картинную галерею. – Ричфорд сделал приглашающий жест. Картина, прямо скажем, энигматичная, то есть содержит в себе определенный тайный смысл.

Пройдя через несколько залов, они, наконец, остановились у красочного полотна в человеческий рост. На холсте пара джентльменов в полном боевом облачении пожимали друг другу руки, держа при этом обнаженные шпаги клинками вниз. На заднем плане происходила некая фантасмагория с единорогами и драконами, а в нижней части картины окруженный пламенем красный лев преподносил яблоко прекрасной деве.

– Как вам? – должно быть, ожидая бурю восторгов, поинтересовался граф.

– Они что же, оба были левшами? – спросил Шейли-Хоупс.

– А, вы имеете в виду, что они держат левыми руками шпаги? – улыбнулся Ричфорд. – Это лишь аллегория. Оба эти дворянина как бы охраняют прекрасную деву, в которой внимательный зритель легко угадает Марию Стюарт.

Их руки и опущенные клинки образуют букву М – первую букву имени Мария.

– Должно быть, я невнимательный зритель, – буркнул детектив.

– Красный лев и такая своеобразная «пылающая» кайма, – включаясь в разговор, подхватил Раджив, – это символ объятой мятежом Шотландии, из которой пришлось бежать Марии. Здесь видна двойная аллегория – сестрой Кастора и Поллукса была Прекрасная Елена, та самая, которую Афродита вручила Парису в обмен на признание ее прекраснейшей из богинь. По сути, перед вами зеркально отражение этого мифа – под стражей новых Кастора и Поллукса Шотландия вручает своей прекрасной даме золотое яблоко. Обрати внимание, хвостик и два листика, если присмотреться, образуют крест. Это не просто яблоко, это державное яблоко. А мечи братьев ограждают деву-избранницу от коварного дракона с окровавленной черной розой на груди. Тоже намек прозрачный. – Раджив умолк.

– Браво, молодой человек! Браво! Я бы не рассказал лучше.

– Благодарю за похвалу, – склонил голову сикх. – А теперь, если вы не возражаете, мы отправимся заниматься вашим делом. И еще, не могли бы вы предписать Скотланд-Ярду и лично инспектору Лестрейду оказывать нам максимальное содействие в расследовании.

– Считайте, что это уже сделано, – кивнул Ричфорд.

Детективы, откланявшись, направились к выходу.

– Ты в конце своего объяснения опустил глаза, – тихо проговорил Стивен, когда они вышли на улицу. – Что-то заметил?

– Неопределенно, – в тон ему отозвался Раджив. – Во-первых, я предполагал, этим джентльменам должны быть лет двадцать, от силы, двадцать пять. Но, судя по картине, им хорошо за тридцать.

– Это нам что-то дает?

– Материал для размышлений. Сам посуди, два экзальтированных юнца хотят освободить прекрасную даму, возможно, добиваясь ее любви. Реальная ситуация?

– Да, вполне.

– А когда выясняется, что все их усилия были тщетны, они, чтобы не достаться врагу, решают убить друг друга.

– Чересчур романтично, но я не исключаю такого исхода.

– И я не исключаю. У юношей. Этим господам, судя по суровым лицам, в жизни довелось повидать немало, похоже, они и впрямь были отменными рубаками. Скажи, почему они не попытались вырваться из западни? Как минимум, это давало возможность погибнуть в бою.

– Да, хороший вопрос. Нужно бы побольше узнать об этих джентльменах.

– И еще один момент: судя по всему, оба они позировали в собственных доспехах и с собственным оружием. Незадолго до неудачного побега ее величества. Уж очень много откровенных намеков. Конечно, портрет не выставлялся прилюдно, но мало ли кто мог его увидеть. А аллегории в ту пору были в ходу и легко читались многими. Вот только, если ты обратил внимание, шпаги и у Кастора, и у Поллукса на картине совсем другие. Хотя, казалось бы, для такого полотна близнецовые шпаги, отличающиеся лишь гербами на пяте клинка, были бы идеальным вариантом. Они будто созданы для такого случая.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Шейли-Хоупс.

– Пока затрудняюсь ответить. Быть может, к моменту написания картины их просто не успели изготовить – об этом нам, увы, ничего не известно. Но одно можно утверждать точно: если оба джентльмена действительно были убиты знакомыми нам клинками, то по какой-то неведомой причине они появились у дуэлянтов буквально перед самой их гибелью. И поскольку они намеренно сделаны парным оружием и, соответственно, населены враждебными духами, то я вижу в этом чей-то злой умысел. Остается лишь понять – чей? Кому эти вельможи перешли дорогу?

А еще я полагаю, что хорошо было бы найти саму королеву Марию, возможно, она расскажет о своих преданных кавалерах что-нибудь такое, что прольет свет на эту темную историю. Очевидно, они как-то связывались с ее величеством, если готовили ее побег. В деталях заговора может отыскаться если не ключ, то хотя бы отмычка к нашей тайне. Полагаю, коммодор будет рад познакомиться с этой благородной леди. По слухам, она была первой красавицей острова. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения.

– Хорошо, а чем займешься ты? – поинтересовался Шейли-Хоупс.

– Библиотекой и архивом, – пожал плечами Сингх. – Как обычно. Вряд ли исторические события подобного рода оказались вне поля зрения хронистов, полицейских, судейских чинов и придворных борзописцев. В конце концов, если барона и виконта задерживал специальный отряд, значит где-то должны были сохраниться рапорты, распоряжения и, как говорят сейчас, ордер на арест.

– А мне, я так понимаю, – Стивен достал клетчатый платок и начал задумчиво полировать им свою бритую голову, – следует пообщаться с представителями Скотланд-Ярда?

– Да. Со мной они, сам понимаешь, вряд ли станут разговаривать. Думаю, через пару часов они уже получат распоряжение из министерства, и тогда можно будет приступать. А пока у нас есть время заскочить в паб на углу.

– То-то вытянется лицо старшего инспектора, когда я к немуявлюсь!

– Не думаю, что Лестрейд обрадуется, вновь увидев тебя, да еще и в костюме, а не в мундире курьера. Но, полагаю, ты сможешь поднять ему настроение.

– Угу, как минимум скажу, что в хранилище полицейские могут входить только по одному. Я должен просто осмотреть шпагу, или мы ищем что-то особенное?

– Ответить точно пока трудно, но думаю, что это действительно нечто особенное. Холодное железо практически не поддается колдовству. Однако в нашем случае нечто сверхъестественное присутствует. Это не магические чары, следы которых может отыскать лишь другой колдун. Это должно быть нечто материальное, не входящее в обычный набор частей шпаги. Попробуй размонтировать ее. Может, то, что мы ищем, спрятано где-то внутри, подальше от чужих глаз. Если ты отыщешь в клинках нечто необычное, явно чужеродное, считай, мы нашли ключ.

– Осталось только отыскать дверь, к которой подойдет этот ключ, – хмыкнул Стивен.

Старший инспектор Лестрейд встретил Стивена Шейли-Хоупса у входа в Скотланд-Ярд.

– Смотрю, вы решили сменить занятие? – съязвил он, указывая на штатский костюм детектива. – Больше не разносите срочные депеши?

– Много другой работы, – не моргнув глазом, ответил Стивен.

Инспектор кивнул.

– Я прочитал распоряжение из министерства. Не скажу, что оно меня порадовало, но выбор невелик. Итак, чем я могу быть вам полезен?

– Мне нужно осмотреть шпаги, которыми были совершены убийства.

Лестрейд пожал плечами.

– Раз таково распоряжение начальства, то почему бы нет? Хотя я не представляю, что вы намерены там отыскать.

– Затрудняюсь вам ответить. То, чего в этих шпагах не должно быть.

– Ерунда какая! – скривился представитель Скотланд-Ярда. – Мы тщательно осмотрели каждый дюйм стали, ощупали рукояти, нет ли там каких-то скрытых кнопок или чего-нибудь в этом роде. Все впустую.

– Надеюсь, вы не осматривали оба клинка одновременно и не оставались в помещении с кем-нибудь наедине?

– Я осматривал их лично. Сначала одну, потом другую. Должен заметить, что кроме гербов на пяте клинка они ничем не отличаются.

– Это хорошо, это правильно.

– Возможно. – Лестрейд проводил детектива в кабинет и указал ему на листок бумаги, лежащий на столе. – Это отчет сержанта, охранявшего ночью хранилище. Похожий отчет написал и констебль, его напарник. Они в один голос утверждают, что слышали в хранилище вещественных доказательств чьи-то голоса, а когда они вошли туда для проверки, то увидели парящую в воздухе отсеченную голову и предпочли ретироваться. Еще они говорили о каком-то зуде, который тянул их вернуться в хранилище и найти это проклятое оружие. В любом случае, я уже осмотрел шпаги лично и не нашел никаких тайников. Так что если хотите сэкономить время, то можете просто ознакомиться с моим отчетом.

– Спасибо, непременно его прочту. Но сейчас я бы хотел взглянуть на клинки.

– Как вам будет угодно, – недовольно дернул плечом Лестрейд, досадуя, что его отвлекают от работы всякими глупостями.

– Поймите меня правильно, – пояснил Шейли-Хоупс. – Вы рассматриваете это странное оружие с естественнонаучной точки зрения.

– А как же еще его рассматривать? Это орудие убийства, а не волшебная палочка Мерлина.

– В том-то и дело, что эти шпаги, возможно, имеют много общего с той самой волшебной палочкой.

– Если бы не распоряжение из министерства, я решил бы, что вы спятили. Впрочем, нет, не так, я и сейчас полагаю, что вы бредите, но обязан выполнить вашу просьбу. – Инспектор вызвал полицейского, дал ему указания и, изображая любезного хозяина кабинета, предложил посетителю чаю.

Стивен осматривал клинок уже двадцать минут. Да, то был шедевр оружейного искусства – легкий, изящный, прекрасно сбалансированный. Он ложился в руку и словно срастался с ней. Стивен почувствовал, что не хочет выпускать шпагу из рук. Его непреодолимо тянуло вступить в схватку с любым противником, и чувство близкой победы кружило голову.

Лестрейд с интересом поглядывал на «курьера», пытаясь догадаться, что же тот намерен отыскать.

– Странное ощущение, – пробормотал частный детектив, – но ничего необычного как будто нет. Хотя что-то здесь не так. – Он взмахнул шпагой, чувствуя в себе невероятную силу и ловкость. – Что-то здесь не так. Должно быть, подобные чувства испытывали Роланд и прочие обладатели великих мечей. – Он вдруг остановился, пораженный внезапной мыслью. – А что, если… – Ему вспомнились знакомые со школьной скамьи величественные строки из «Неистового Роланда»: «Ах, Дюрендаль, мой верный меч прекрасный! На рукояти у тебя в оправе святыня не одна заключена: в ней вложен зуб апостола Петра, святого Дионисия власа, Василия святого крови капли, кусок одежды матери Христа».

Все эти христианские святыни, по мнению автора поэмы и, вероятно, мастера, ковавшего меч, должны были помогать рыцарю в бою. И Роланду они, как считают, действительно помогали. Может, и тут есть что-то подобное? – Шейли-Хоупс положил клинок и начал медленно отвинчивать изящную восьмигранную шишечку, венчавшую шпажный эфес.

– Эй, эй, что вы делаете?! – насторожился Лестрейд.

– Работаю. Все, что можно было увидеть, не разбирая шпагу, мы уже и так увидели. – Он размонтировал рукоять, извлек клинок, взглянул на клейма на хвостовике, внимательно осмотрел каждую грань шишечки, покрытую затейливой гравировкой, и, не найдя подсказки, начал осматривать прочие «внутренности». Однако ничего постороннего, никаких намеков на магические знаки или заклинания там тоже нашлось. – Странно, – под нос себе пробормотал Стивен и со вздохом начал возвращать шпагу в исходный вид. Он снова взял в руки ту самую изящную шишечку и вдруг обратил внимание на венчавшую ее маленькую дворянскую корону, казавшуюся единым целым с золотой шишечкой.

– А что, если… – Он крепко ухватился за зубцы коронки, стараясь повернуть ее сначала влево, потом вправо, затем опять влево, и вдруг та поддалась и начала поворачиваться по резьбе. – Инспектор, на всякий случай отойдите подальше.

– Я старший инспектор! – возмутился тот. – Что вы там ищете?

– Не знаю. Но, похоже, этот тайник был сделан не зря.

Затаив дыхание, Стивен осторожно провернул корону еще на пару витков и вдруг снял верхнюю часть шишечки, будто крышку с сахарницы.

– Вот так так, – невольно пробормотал он, глядя на содержимое крошечного тайника. – Похоже, тут какая-то магическая печать.

– Надо ее сломать и посмотреть, что там! – тут же скороговоркой проговорил Лестрейд.

– Инспектор, я и сам придерживаюсь материалистических взглядов на природу вещей. Но поверьте, магические печати без специалиста лучше не ломать. Это самый материалистический из всех имеющихся взглядов. Просто запротоколируйте находку, а затем мы осмотрим вторую шпагу.

Лестрейд скривился, словно от зубной боли, и нехотя кивнул: ему не терпелось узнать, что же скрывается под этой печатью. Но, к его огромному сожалению, сейчас здесь всем распоряжался этот бесцеремонный тип.

– Дайте мне, пожалуйста, листок бумаги и карандаш, я перерисую оттиск.

– Вот, возьмите, – буркнул инспектор. – Нив чем себе не отказывайте, чувствуйте себя в моем кабинете, как в своем. Еще чего-нибудь желаете? Вы не стесняйтесь…

Спустя полчаса Стивен Шейли-Хоупс покинул стены гостеприимного Скотланд-Ярда, унося с собой зарисовки двух совершенно одинаковых печатей и глубокую задумчивость на лице.

Стоило Шейли-Хоупсу переступить родной порог, как на темной лестнице перед ним возникло недовольное и взбудораженное лицо коммодора.

– Где вас носит? – возмутился морской волк. – Вы заставляете ее величество ждать! А отыскать королеву, между прочим, было совсем не так просто. Уж не знаю, как при жизни, а после смерти шотландская государыня ведет чрезвычайно подвижный образ жизни, – он рассмеялся собственному каламбуру. – Ее постоянно где-то видят: то она в своем любимом Холирудском дворце неподалеку от Эдинбурга, то в отеле «Олд Холл» в городке Бакстон, что в Дербишире, то в отеле «Тальбо» в городке Аундл. А еще она появляется в Шеффилде, что на востоке Йоркшира.

В общем, если б я все еще пекся о своем здоровье, то сравнил бы поиски королевы с продолжительным моционом. Но все же я ее нашел и договорился о встрече. Битых два часа тому назад сказал ей, что вы ее давно ждете, а вас где-то носит, словно это нужно одному мне! – призрак запнулся. – Хотя, надо сказать, королева очаровательна, и беседа с ней доставила мне немалое удовольствие. Если бы еще тема не была столь кровавой. Правду сказать, и у самой бедняжки судьба сложилась не лучшим образом.

Стивен уже поднялся по лестнице, когда внизу опять стукнула дверь.

– О, а вот и Раджив! – радостно провозгласил Улфхерст. – Команда в сборе. Ну что ж, тогда я за королевой.

– Погоди, – засуетился Стивен, – надо хоть прибрать немного. Все же не каждый день нашу берлогу посещает монаршая особа, пусть даже ее призрак. Ирландского короля не считаем, он дикарь…

– Хорошо, даю вам десять минут. Покуда развлеку ее величество рассказами о достижениях современной техники.

Улфхерст растворился в воздухе.

– Ну что, как успехи? – поинтересовался Стивен, когда его напарник вошел в квартиру.

– Целый день проторчал в библиотеке, затем в книжном магазине Моммеля. Но кое-что отыскал. А что у тебя?

– Как мы и предполагали, обе шпаги имеют «ценные вложения». Вот, я перерисовал магические печати. Кажется, мне удалось убедить Лестрейда не ломать их в мое отсутствие, но полной гарантии нет. Ты б видел его лицо, когда он узнал о тайниках. Готов держать пари, ревностный служака в нем сейчас борется с любознательным юнцом, которому срочно нужно выяснить, почему лягушка прыгает.

– Похоже, печати – это те самые недостающие звенья, которые я пытался найти, – задумчиво произнес Раджив.

– Давай, рассказывай, не томи, – бросил Шейли-Хоупс, прибирая с обтянутого зеленым сукном стола недоеденный утром пережаренный омлет, корки обугленных тостов, подсохший сэндвич, потертые боксерские перчатки и пустую бутыль из-под пива.

– Не томлю, рассказываю, – кивнул сикх. – В книжном магазине я отыскал довольно старое издание – «Историю высокого искусства фехтования в Британии с приложением текстов знаменитого мастера и ревнителя британских традиций господина Сильвера». Он по неведомой нам причине терпеть не мог итальянских мастеров. Так вот, этот Сильвер рассказывает в книге довольно занятную историю. Любимец королевы Елизаветы лорд Роберт Дадли граф Лестер, желая создать отряд телохранителей ее величества, пригласил из Генуи известного мастера клинка Анджело Ди Альбаццо, о котором современники писали, что шпага в его руках – перст судьбы, который немедленно укажет на роковую ошибку противника и поставит точку во всех земных разногласиях. Словом, он считался настоящим искусником в своем деле и слыл отменным учителем фехтования.

Но у Роберта Дадли был могущественный соперник. Не то чтобы он претендовал на нежные чувства королевы, скорее добивался ее внимания и полного доверия. В частности, именно он раскрыл королеве интрижку Дадли с Летицией Ноллис, двоюродной племянницей государыни, ставшей несколько позже женой Лестера. Он же поведал Елизавете о намерении Дадли стать генерал-губернатором Соединенных провинций Голландии. Этот пост ему предлагал тамошний государственный совет, и такой поворот событий неминуемо втягивал Англию в войну с Испанией. Впрочем, Дрейк своим бравым набегом это благополучно устроил и без него.

Этим соперником был советник королевы, начальник британской разведки и контрразведки Фрэнсис Уолсингем. Понятно, что этот вельможа решительно противился тому, чтобы королеву охраняли люди Дадли. Разумеется, он набрал собственный отряд королевских телохранителей. А обучать их должен был выписанный из той же Италии, но уже из Палермо, другой известный мастер клинка – Леонардо Гарди. Ходили слухи, что до того, как взяться за ремесло учителя фехтования, он состоял официальным поставщиком мертвецов при апостоле Петре.

Понятное дело, Уолсингем терпеть не мог красавчика Дадли, и, как водится, его люди терпеть не могли людей Дадли, а оба итальянских мастера вдвойне терпеть не могли друг друга, ибо прежде каждый из них считался искуснейшим из искуснейших и полагал свое мастерство совершенным. А теперь каждому приходилось вновь день за днем подтверждать собственное превосходство.

Едва оказавшись на берегах туманного Альбиона, оба фехтовальщика принялись не только стравливать учеников, но и лично меряться силами. Сильвер пишет, что между ними произошло то ли семь, то ли девять поединков, и всякий раз они заканчивались обоюдной кровью, однако не решительной победой одного из них. И, естественно, ни одна сторона не признавала своего поражения.

Так продолжалось четыре года, причем королева лично высказала свое недовольство мастерам и запретила им сражаться где бы то ни было на английской земле. Но она забыла, что перед ней не прямодушные англичане, а изворотливые итальянцы. Последний свой поединок они провели темной ночью при свете луны на плоту, плывущему вниз по Темзе. Неизвестно, как проходил бой, но, когда плот уткнулся в берег, на нем лежали два трупа. Возмущенная королева запретила хоронить мастеров в освященной земле, однако с телами надо было что-то делать, и похоронами отчего-то вдруг захотел заняться маг и алхимик королевы, знаменитый Джон Ди.

– Конечно, кто же еще! Он был из наших, из валлийцев, – заулыбался Стивен.

– Впрочем, он лишь надзирал за похоронами, а всеми текущими делами занимался его помощник – медиум и также алхимик – Эдвард Келли.

– Ты хочешь сказать, что в шпагах волей то ли самого Джона Ди, то ли усилиями его помощника поселились души тех самых итальянских мастеров?

– Именно так. Они защищены магическими печатями и вплоть до Страшного суда будут вести между собой непримиримые бои, втягивая в них все новые и новые жертвы. Если помнишь, коммодор слышал речь, казавшуюся ему итальянской. Так вот, он был совершенно прав.

Внезапно раздался знакомый треск, и в воздухе появилось лицо Улфхерста.

– Кто был прав? Я? Несомненно, я был прав! А теперь, прошу любить и жаловать – ее величество королева Шотландии, Мария Стюарт!

Мария Стюарт появилась в тот же миг, казалось, сопровождаемая колеблющимися отблесками церковных свечей. В руках она держала собственную голову, которая, несомненно, смотрелась бы гораздо лучше, если бы находилась у нее на плечах. Стивен и Раджив почтительно склонились перед казненной триста лет назад королевой. Ее величество, казалось, даже едва заметно улыбнулась им в ответ. Впрочем, на отсеченной голове улыбка смотрелась не совсем адекватно. Точнее, жутко.

– Прошу извинить, – неуверенно заговорил Шейли-Хоупс, – можете ли вы, ваше величество, отвечать на вопросы и вообще говорить?

– Почему нет? Что касается головы, то ее наличие само по себе не делает человека красноречивым.

– Весьма признателен, что согласились уделить нам немножечко, – Стивен замялся, – вечности.

– Ну что вы! Мне даже интересно. Скитаться между тем и этим светом – довольно унылое занятие. Если бы я знала, что станется со мной после смерти, привязалась бы к возможно большему количеству мест. Какие ни есть, а все же путешествия. Новые лица… – Королева запнулась. – Впрочем, у тех, кто видит меня, они вытягиваются совершенно одинаково. Не к тому я привыкла за недолгие годы земной жизни. Но оставим в стороне мои проблемы. Что за дело вам до событий, которые давно стерлись из памяти людской и никому более не интересны?

– Это не совсем так. Некоторые события, действительно, произошли сотни лет назад, и люди, о которых мы с вами говорим, давно мертвы. Беда в том, что их гибель непонятным образом тянет за собой новые смерти, причем смерти наших ни в чем не повинных современников.

– Это странно, очень странно, – удивленно произнесла голова. – Но я внимательно слушаю, задавайте вашу «пару вопросов».

– Скажите, ваше величество, вы были знакомы с бароном Уильямом Ларби и виконтом Эндрю Контрейлом?

– Конечно, – губы Марии тронула улыбка. – Они были моими верными друзьями. До последней странной истории.

– Странной истории? – переспросил детектив.

– Я даже не знаю, как это назвать иначе. Теперь-то об этом можно говорить. Оба джентльмена желали моего освобождения и готовили мой побег, а затем и восстание против моей кузины Елизаветы.

Контрейл был родичем Фрэнсиса Уолсингема, и он добился права возглавить отряд местного ополчения в том случае, ежели вдруг французы решат высадиться и отбить меня. Он набрал множество верных нашему делу людей и брабантских наемников, так что после моего побега у него был бы достаточно увесистый железный кулак для того, чтобы защитить меня и поднять восстание.

Насколько мне известно, он продал большую часть своих имений, чтобы иметь средства, необходимые для осуществления плана. Конечно, золота требовалось немало, но в случае успеха он бы, без сомнения, вернул его сторицей.

К тому же он был не одинок. Ему помогал барон Уильям Ларби. Тот большую часть времени проводил в столице, при дворе, и был хорошо информирован обо всех планах моей коварной родственницы. Он даже пытался убедить королевского астролога Джона Ди составить для Елизаветы гороскоп, в котором бы ее жизнь тесно связывалась с моей. Это должно было спасти меня от расправы. Но увы, Джон Ди не рискнул подправить волю светил даже ради спасения моей жизни. Хотя прежде мы замечательно ладили.

Стивену показалось, что в уголках глаз королевы блеснули слезинки.

– Простите, – вмешался в их разговор Раджив. – Вы были хорошо с ним знакомы?

– С магом, астрологом и алхимиком королевы Джоном Ди? Я уже сказала об этом.

– Тогда, быть может, вы знали и его помощника, также медиума и алхимика Эдварда Келли?

– Его я знала куда меньше. Однако он производил впечатление человека, весьма сведущего как в тайных науках, так и в ритуалах вызывания духов. Припоминаю что, Дарби знал его довольно близко. Кажется, он и оплачивал некоторые опыты по трансмутации металлов. Келли работал над превращением свинца в золото.

– Вполне вероятно, – медленно проговорил Раджив,

– У тебя есть что сказать? – спросил его Стивен.

– Пожалуй, да. Однако, с вашего позволения, я еще послушаю. Никогда еще прошлое не говорило с нами столь приятным голосом.

Королева улыбнулась и одарила сикха благосклонным взглядом.

– Позвольте еще вопрос, ваше величество? – поспешил Раджив. – Вы, конечно, поддерживали тайную переписку с вашими друзьями?

– Да. Им удалось подкупить младшего помощника кастеляна замка. Тот занимался поставкой снеди и питья для меня и для солдат гарнизона. Контрейл договорился, что будет бесплатно отдавать стражникам целую бочку пива. В пробке был сделан тайник. Когда бочку привозили в замок, помощник кастеляна вытаскивал пробку, вставлял на ее место кран, ну и приносил мне шифрованные письма от друзей.

– Значит, вы были хорошо информированы о планах заговорщиков?

– Я знала то, что они считали нужным мне передать, – уточнила королева.

– Ну да, конечно. В частности то, что побег должен был произойти через несколько дней после доставки очередной бочки с тайником.

– Это правда. Но потом что-то сорвалось, и произошла та самая нелепая история с двойным убийством. Я поверить не могла! – печально вздохнула королева.

– Это говорит о том, что вы хорошо знали своих друзей. Боюсь, это огорчит вас, но нелепой истории не было. А были алчность, коварство и, в конечном итоге, ряд продуманных убийств, в том числе, увы, и ваше.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась королева.

– Скорее всего, дело обстояло так: ваш друг и поклонник Контрейл действительно продал свои поместья, чтобы оплатить наемников, вооружить ваших сторонников и подкупить судью, который должен был выписать ордер о переводе вас в Фотерингейский замок.

Должно быть, именно тогда и планировалось напасть на конвой, предварительно подпоив парней крепким пивом, и освободить вас. Сил для нападения у Контрейла было вполне достаточно. А возможно, ваш эскорт должен был состоять из воинов его отряда. Тут я сказать ничего не могу. Можно предположить, что план был продуман до тонкостей.

Но дальше произошла загадочная история. Уже после вашей казни один из слуг барона Ларби сообщил на допросе, что относил увесистый мешок с золотом Эдварду Келли для подкупа вышеупомянутого судьи. Против юриста было даже возбуждено уголовное дело, однако следователям не удалось обнаружить ни малейших доказательств его вины. Они даже не смогли установить факт его знакомства с мистером Келли. Через некоторое время, как пояснил слуга, помощник Джона Ди вернул указанный мешок, сказав, что сделка не состоялась. Тогда Ларби забрал золото и отправился к своему другу Контрейлу.

Что особенно интересно, давая показания против Келли, слуга утверждал, что тот был также вашим горячим сторонником и даже презентовал Ларби и Контрейлу шпаги превосходной работы «для святого дела». Как было написано в протоколе дознания, опубликованном Академией древностей: «шпаги, лучше которых прежде никто и никогда не держал в руках». Одну медиум передал непосредственно Ларби, а вторую отослал с гонцом Контрейлу.

С этой минуты все остальные планы стали бессмысленны. Конечно, нехорошо так говорить, но нам сильно повезло, что этот слуга впоследствии был арестован и подвергнут пыткам.

– Этот? Был еще кто-то? – уточнила Мария Стюарт.

– Да. Но его взять живым не удалось. Это был слуга виконта Контрейла. Он пытался скрыться, отстреливался, во время погони ранил двоих преследователей, но был убит. При нем обнаружили увесистый мешок золотых монет.

– Тех самых? – удивленно спросила Мария Стюарт.

– Я практически уверен, что тех самых. Поскольку, как выяснилось, все до одной монеты, а их там оказалось целых тысяча двести фунтов, были фальшивыми. Когда Эдварда Келли после обвинений вышеназванного слуги барона Ларби взяли в оборот, выяснилось, что предъявленные ему обвинения в подкупе судьи – пустышка. Зато в его лаборатории нашли штампы, при помощи которых сей ученый муж чеканил монеты из так называемого алхимического золота. Он и не думал подкупать судью, он попросту взял настоящие золотые монеты и подменил их своими, фальшивыми.

Когда Ларби примчался к Контрейлу, обман, вероятно, вскрылся. Несомненно, в здравом уме эти достойные всяческого уважения джентльмены обернули бы свой гнев против гнусного фальшивомонетчика. Но, увы, они оба был взбешены и при этом имели при себе шпаги с заточенными в них духами великих и ненавидящих друг друга мастеров клинка. Кстати, не удивлюсь, если Контрейл, будучи родственником Уолсингема, и сам учился у маэстро Гарди. Соответственно между ними вспыхнула ссора, в результате которой эти джентльмены стали первыми жертвами злополучного оружия.

Никакого обоюдного убийства, о котором повествует романтическая история, не было. Но предательство действительно имело место. Не удивлюсь, если окажется, что Келли причастен и к нему. Ясно одно – слуга виконта, должно быть, прибежавший сообщить, что дом окружают люди королевы Елизаветы, обнаружил два пронзенных шпагами трупа и мешок с монетами. Что было дальше, вы уже поняли.

Келли также ожидала смерть за фальшивомонетничество. Но Джон Ди смог выручить друга и отправился с ним в турне по Европе. Там Келли даже заинтересовал своими талантами императора Рудольфа, и тот сделал его бароном королевства Богемия. Впрочем, через некоторое время его обвинили в шарлатанстве и все же казнили. Но к делу это уже не относится.

Дальнейшая судьба шпаг на сотни лет теряется из виду – быть может, они стали трофеями людей Елизаветы, а может, их передали родне погибших, но одно ясно точно – пути их разошлись. Затем волею случая они оказались в коллекции графа Ричфорда. И, встретившись, они снова начали убивать. Вот такая история, ваше величество.

– Печальная история, – грустно ответила Мария Стюарт. – Однако, признаюсь, она многое поставила на свои места. Я весьма благодарна вам за эту тяжелую правду. Сейчас, надеюсь, коммодор сопроводит меня, я еще должна сделать некоторые распоряжения. Еще раз благодарю вас, но, как бы ни было приятно ваше общество, я вынуждена удалиться. – В тихом голосе королевы слышались едва сдерживаемые слезы.

Королева исчезла, и Улфхерст пропал вместе с ней.

– Что ж, у нас будет, что завтра рассказать графу, – подытожил Шейли-Хоупс. – Мы хорошо поработали.

Выслушав рассказ Стивена, граф Ричфорд покачал головой.

– Честно говоря, я и подумать не мог, что вы так быстро раскроете это дело. Теперь старшему инспектору Лестрейду придется съесть шляпу! Вчера он приходил ко мне вечером и сообщил, что вы, мистер Шейли-Хоупс, нашли в шпагах каких-то духов, и заключил со мной пари, что, если вы докопаетесь до истины, он в тот же день отужинает собственным котелком. Желаете, я вас приглашу на эту трапезу?

– Нет, благодарю, – покачал головой Стивен. – Это излишне. Признаться, изначально мы искали встречи с вами совсем с другой целью. Для нас все эти убийства стали полнейшей неожиданностью.

– Вот как? Что же вам было от меня нужно?

– Нам рекомендовали вас как известнейшего коллекционера древностей. Как мы имели случай убедиться, это соответствует действительности.

– Не спорю, – кивнул Ричфорд. – И что же?

– Вот этот перстень, – Шейли-Хоупс достал из кармана залог короля Ниалла. – Можете не сомневаться в его подлинности и происхождении.

Граф взял протянутую ему вещицу и начал рассматривать ее в лупу.

– Да, невероятно. И сохранность замечательная. Впрочем, конечно, как же иначе? – Он задумался, прикидывая в уме, сколько может стоить подобная уникальная штуковина. – Полагаю, джентльмены, полторы тысячи фунтов вас устроит? Сразу говорю, что я смогу выручить за кольцо больше, но вам не придется тратиться на экспертизу и поиски клиента. Впрочем, я не уверен, что захочу расстаться с этим артефактом. Он восхитителен. Поверить не могу – настоящий перстень великого короля Ниалла!

Но давайте поговорим еще о вашем законном вознаграждении за раскрытое дело. Конечно, я заплачу сумму, которую вы назовете. Зная вас, могу предположить, что она не будет чрезмерной. Но вот еще что: мне в комитете могут понадобиться люди с вашими дарованиями. Быть может, вы оставите частный сыск и станете работать на корону? Я не тороплю вас с ответом, подумайте. Надеюсь, пары дней вам хватит. Но, возможно, у вас есть и еще какие-нибудь просьбы и пожелания? Я был бы рад помочь.

Стивен неловко заерзал в кресле.

– Вижу, есть, – улыбнулся граф Ричфорд. – Что ж, я слушаю.

– Видите ли, милорд, в Ньюгейтской тюрьме сейчас томится молодая девушка. Я не знаю ее точно имени, но констеблю она представилась Агнесой Лир. Скорее всего, имя не настоящее. Эта девушка участвовала в ограблении знакомого вам ювелирного магазина на Бейкер-стрит, но она лишь соучастница, и ее, наверное, заставили. Эта девушка уже семь лет томится в заключении, – уточнил Стивен, – это большой срок. Не могли бы вы как-то смягчить ее участь? Вряд ли еще три года тюрьмы смогут исправить то, что не было исправлено за семь лет.

– Так, – граф задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице. – Насколько я могу судить, речь идет о королевском помиловании. Хорошо, если все обстоит так, как вы говорите, я добьюсь помилования. Что-то еще?

– О нет, что вы?! Я и об этом думать не смел!

– Через неделю зайдите ко мне. Полагаю, мне удастся все оформить.

– А что делать со шпагами? – напомнил сидевший молча Раджив.

– А что с ними? – удивился граф. – Лестрейд еще немного промурыжит, потом убедится, что вы правы, и вернет их, конечно, после того, как съест шляпу.

– Но духи, живущие в клинках, непримиримы. Они и дальше будут выискивать все новые и новые жертвы. А кроме того, какими бы плохими они ни были при жизни, вряд ли они заслужили вечное заточение.

– У вас есть предложение?

– Перед тем, как направиться сюда, я узнал, что в Лондоне действует оккультное мистическое общество «Золотая заря». Оно практикует енохианскую магию – систему общения с духами, которую разработал Джон Ди. Можно обратиться к ним, чтобы они освободили души несчастных мастеров клинка и даровали им вечный покой.

– Спасибо вам за предложение, – ухмыльнулся граф Ричфорд. – Однако я поступлю иначе. Для каждой из шпаг будет изготовлен специальный сейф с прозрачной дверцей, армированной стальной проволокой. Оба сейфа будут стоять в разных концах зала.

– Но почему? – удивился сикх.

– Потому что это оружие, быть может, и ужасно, но оно имеет историю! Это уникальное оружие! А если мы изгоним или, если желаете, отпустим духов, у меня в руках окажутся два прекрасных, но все же вполне заурядных клинка конца XVI века. Их цена упадет в десятки раз. Я не хочу своими руками лишать их особой ауры. Вы понимаете меня?

– Увы, да, – вздохнул сикх.

– Вот и отлично. В таком случае жду вас в ближайшие дни с ответом на мое предложение. Ах да, деньги. Сами впишите необходимую сумму в чек, – граф достал чековую книжку и размашисто подписал один из листов, – и получите ее в любом отделении Барклай-банка. Засим, джентльмены, вынужден откланяться, меня ждут дела государственной важности.

Скелеты из бюро. Ричард III

Отпустив кэб, Стивен Шейли-Хоупс и его напарник пошли по вечернему Лондону в сторону Бейкер-стрит. Мелкий дождь, уныло пробивавшийся сквозь осенний смог, наконец прекратился и сменился ветром, сметающим брызги с крыш и деревьев. Проезжавшие мимо кэбы бороздили мелкие лужи, а возницы раскатисто покрикивали: «Берегись!», – и тысячи капель разлетались из-под колес во все стороны, так что идущим по тротуару пешеходам то и дело приходилось прижиматься к стенам домов, чтобы избежать встречи с серой лондонской грязью.

– Что скажешь? – Стивен повернулся к Радживу. – Предложение графа Ричфорда звучит довольно заманчиво. Комитет, которым он руководит, надзирает за соблюдением юридических норм в полиции, тюрьмах и на таможне. В его министерском бюро ведутся специальные расследования на правительственном уровне. Понятно, что в этой области полно работы для сыскного агентства.

– Должно быть, полно, – согласился Раджив. – Но сама идея мне не нравится.

– Почему? Они хорошо платят, – удивился детектив. – А кроме того, работая в министерстве на глазах у высокого начальства, мы получим шанс отличиться. И если повезет, мы будем заниматься чем-то более интересным, чем поиском нарушителей закона среди парней, взявшихся этот закон охранять.

– Действительно, хороший шанс. Но я им не воспользуюсь.

– Почему?

– Я вот задумался о судьбах двух позабытых ныне мастеров клинка. По сути, их претензии на величие, на создание уникальной, непобедимой школы фехтования смешны и нелепы. Или, вернее, были бы смешны, если бы не стоили множества жизней. Отведи горячих итальянцев на какой-нибудь артиллерийский полигон, расскажи им, что прославленное ими боевое искусство стало обычным спортивным развлечением, вероятно, они оба впали бы в уныние и зарыдали горючими слезами.

Но граф, имея полную возможность отпустить с миром их души, заключенные в клинках, решил оставить бедолаг в заточении исключительно для повышения цены редких экспонатов и ради пущей эксклюзивности своей драгоценной коллекции. Это, конечно, очень по-европейски, но разве это благородно?

Я уверен, что граф будет хорошо платить, и действительно, нам не придется больше искать выгодных клиентов. Вот только если ему понадобится по своему усмотрению распорядиться нашими душами, он поступит с нами точно так же, ни на миг не задумавшись. И не будет из-за этого испытывать ни малейших угрызений совести. А кроме того, – Раджив улыбнулся, – вряд ли коммодор Улфхерст захочет поступить на службу в министерство юстиции, да и вряд ли министерство юстиции пожелает взять на службу призрака. А он, с какой стороны ни глянь, является полноправным и незаменимым сотрудником нашего детективного агентства.

Стивен кивнул.

– Тут не поспоришь. Хотя, согласись, ты упускаешь отличную возможность.

– К сожалению, да. Но при этом я не отягощаю свой жизненный путь деяниями, которые могут навредить мне в будущем.

– Например, когда? – удивился детектив.

– Например, в следующей жизни.

До Бейкер-стрит, 22\1, друзья шли молча. Город жил своей будничной вечерней жизнью. По Чаринг-кросс в сторону вокзала спешили люди и экипажи, едва цепляясь взглядами за восстановленный не так давно Поклонный Крест Элеоноры Кастильской.

Лишь на минуту Стивен остановился у памятника казненному своими добрыми подданными Карлу I, вероятно припомнив капитана Хоупа, до конца сохранившего верность этому государю.

– Говорят, после восстановления монархии здесь казнили цареубийц, – повернувшись к Радживу, сказал он.

– Не слишком бойкое место, – усмехнулся тот. – В Британии почитают монархов, когда не рубят им головы. Впрочем, это очень по-английски – заранее подготовить место для события, которое может произойти, а может и не произойти. Что ж, поспешим домой, кажется, вот-вот снова пойдет дождь.

* * *

На лестнице детективов уже встречал коммодор Улфхерст.

– Ну, где вас там носит?! Вас ждут уже битый час!

– Кто ждет? – удивился Стивен.

– Что за глупый вопрос? Ты, может, надеешься, что я доставил сюда ваших приятельниц, ведьмочек из Девоншира?

– Скажешь тоже! Кто ждет-то?

– Естественно, клиент. Я рассказывал о нем, когда вы подрядились разгадать тайну сбрендивших шпаг. Все, пошли, пошли! Он терпеть не может ждать!

Едва Стивен и Раджив переступили родной порог, как их взору предстало классическое привидение, каких им уже давно не доводилось видеть. Озаряя комнату жутковатым блеклым светом, между полом и потолком неспешно покачивался невысокий мужчина в саване. Выглядел он несколько скособоченным и словно раздосадованным. Жесткое лицо его казалось печальным, хотя, какая уж тут радость щеголять в саване. Взгляд призрачных глаз казался колким и не слишком добрым. Впрочем, какое там «не слишком» – совсем не добрым.

Голова коммодора зависла между опешившими хозяевами апартаментов и наведавшимся к ним в гости призраком, и объявила:

– Его величество король Англии Ричард III Плантагенет!

В комнате повисла напряженная пауза.

– Что, не ожидали? – не спуская глаз с детективов, проворчал король.

– Признаться, нет, – подтвердил Стивен.

– Я так и думал. Небось, терзаетесь вопросом: что нужно здесь этому кровавому душегубу?

– Вы пришли сюда как наш клиент, – быстро нашелся Шейли-Хоупс. – А ни я, ни мой напарник не имеем обыкновения плохо думать о клиентах.

– Что ж, похвально, – медленно, и все так же, не спуская с собеседников холодных буравчиков прозрачных глаз, проговорил Ричард III. – Тогда, надеюсь, с вами можно иметь дело.

– Позвольте все же узнать, что привело вас в наше агентство? – поддержал беседу Стивен.

– Я ищу справедливости, только справедливости, ничего более. Я не прошу вас обелить меня в тех делах, которые действительно совершал. Не знаю, по локоть ли в крови мои руки, никогда не пробовал измерять, но крови я пролил немало. И частенько сожалею, что этого оказалось недостаточно. Каждый раз мое великодушие оборачивалось изменой, и одна из них привела к моей смерти. Да и наплевать. Я сражался, правил, любил, я делал то, что считал нужным, а значит, хорошо пожил и сегодня ни в чем не раскаиваюсь!

– Тогда чем же мы вам можем помочь? – удивился Шейли-Хоупс.

– Как это чем? Вы еще спрашиваете? – в голосе Ричарда слышался гнев. – Ну-ка, вспомните, что сразу приходит в голову при упоминании моего имени? Давайте, не стесняйтесь! Вы не похожи ни на святош-монахов, ни на идиотов. Этот, в бурнусее, вообще похож на демона, а те, и подавно, тупицами не слывут.

– Король-горбун? – осторожно предположил Стивен.

– Вот именно, как же иначе? – призрак ощерился в недоброй ухмылке и повернулся на месте, демонстрируя отсутствие горба. – Король-горбун – это я. Давайте, давайте, расскажите, как я разграбил страну, потратив золото на драгоценности и шлюх! Как я убивал всех несогласных с моей злобной волей. Что же вы молчите? Я слышал, вы умеете говорить! И главное, – речь короля звучала холодно и жестко, – не забудьте упомянуть, как по злобному приказу кровавого государя в Тауэре были умерщвлены невинные крошки – мои племянники.

Тень начала метаться из угла в угол комнаты, а затем остановилась и вновь заговорила.

– Все уж забыли, как при мне возродилась торговля, как я приструнил судебных мздоимцев и запретил им взимать насильственные поборы, как я покровительствовал музыке и архитектуре. Все забыли, что даже Гербовый Колледж основал я, чтобы навести порядок в рядах дворянства. Но с легкой руки некоего мутного борзописца все, как тупые бараны, поверили, что я уморил в темнице своих племянников.

Так вот, – голос короля звенел набатным колоколом, – я желаю восстановить справедливость – я не убивал этих мальчишек! Более того, когда я пал в битве при Босворте, они были еще живы. Так что это мерзкий упырь, граф Ричмонд, назвавший себя Генрихом VII, виновен в их смерти, а вовсе не я. И я обращаюсь к городу и миру! Я требую справедливости!

– Что ж, – выдавил опешивший Шейли-Хоупс. – Это и разумно, и достойно уважения.

– Тогда вперед! Во имя чести, справедливости и славы господней! – напоследок выкрикнул призрак и тут же исчез.

– А… – только и успел выдохнуть Стивен. – А как насчет гонорара?

– Ты же слышал, – с хмурой усмешкой бросил Раджив – во имя чести, справедливости и славы господней.

– С деньгами сложнее, – голова коммодора Улфхерста, маячившая в стороне, чтобы не мешать пылкой речи павшего в битве короля, вновь заняла место в центре комнаты. – Дело в том, что первыми тело его величества на ратном поле Босворта обнаружили мародеры, а не слуги, поэтому ничего ценного кроме помятых, разбитых в схватке доспехов, при нем уже не было. Его похоронили во францисканском аббатстве в Лестере, однако при Генрихе VIII монастырь был разгромлен, а тело выкинуто из алтаря и то ли сброшено в речку, то ли зарыто невесть где тайными сторонниками Йорков.

В любом случае призрак Ричарда, крайне недовольный своим нынешним положением, разгуливает в районе бывшего аббатства Грейсфатерс и требует, чтобы все встречные падали перед ним ниц, преклоняли колени и сходили с дороги. После встречи с королем многие люди сходят с ума. Говорят, что его видят также и… лошади. А поскольку дело происходит неподалеку от моста, то короля Ричарда обвиняют во множестве крушений экипажей – завидев привидение, кони в ужасе несут без остановки и падают в реку.

– Это все понятно, – кивнул Стивен. – Бедственное положение короля вызывает искреннее сочувствие и я даже готов поверить, что Ричард не отдавал приказа убить своих юных родичей. Вот только кто будет оплачивать накладные расходы? Признаться, я не совсем понимаю, отчего, борясь за справедливость, мы должны отказаться от того, что причитается нам по справедливости?

– Кстати, едва не забыл, – перебил его коммодор Улфхерст, – хочу уточнить, лэрд Эдмунд Хоуп – это ведь твой предок?

– Да, – удивленно кивнул Стивен. – До того, как наш род перебрался в Уэльс, мы и впрямь именовались Хоупами, и лэрд Эдмунд – мой предок.

– Вот и отлично. Тогда напряги в свободное время мозги и придумай как ненароком, но при свидетелях найти в гостинице «Тальбо» тайник с завещанием королевы Шотландии Марии Стюарт, в котором она отписывает принадлежащий ей замок Тетридж-касл потомству Эдмунда Хоупа по мужской линии. – На лице коммодора появилась довольная улыбка. – Да, да, я знаю, ты сейчас заявишь, что королева не была нашим клиентом. Но, видать, погибшие во время поединка джентльмены были ей чрезвычайно дороги, и потому она решила отблагодарить вас с Радживом за разгадку тайны.

– Ноо… – сдавленно начал Стивен.

– Какие еще «но»? – скривился коммодор. – Подпись и печать были поставлены королевой лично, хотя и несколько посмертно.

– Дело не в этом, – вздохнул Стивен. – Даже если мне удастся разыграть случайное обнаружение завещания, оно обязательно вызовет много вопросов у законников, поскольку у Эдмунда Хоупа было два сына. Мой род идет от младшего. Его потомки при Карле I перебрались в Уэльс и стали там именоваться Хоупсами. Потомки же старшего сына продолжают носить фамилию Хоуп, и по закону именно они наследует замок. На сегодняшний день мой дальний родственник Джон Адриан Луис Хоуп, седьмой граф Хоуптон является губернатором провинции Виктория в Австралии, и, если верить газетам, весьма неплохо справляется со своими обязанностями. Возможно, он будет рад новому приобретению. Вот только ко мне, а уж тем более, к Радживу, замок, к сожалению, не будет иметь никакого отношения.

– Да, – голова Улфхерста обескураженно покачалась в воздухе, – досадная оплошность. А я-то уж надеялся, что королева Мария заплатит за короля Ричарда. Ладно, – вздохнул коммодор, – считайте, что ваш гонорар будет начислен из моей доли за предыдущие дела.

Стивен вопросительно поглядел на молчавшего дотоле Раджива.

– Хорошо, – кивнул сикх, – пусть будет так. В конце концов, иногда и короли нуждаются в высшей справедливости.

– Ну что, с чего начнем? – обрадованный решением соратников, поинтересовался коммодор.

– Как обычно, – глядя в окно, вздохнул Раджив. – Сначала установим состав преступления. Хотя Ричард III настаивает, что все, что нам известно об убийстве принцев – сплошная фальсификация.

– Да, мне он тоже твердил, что не убивал Эдварда и Ричарда.

– И вы склонны ему верить? – поднял брови Шейли-Хоупс. – Я хорошо помню школьный учебник истории. Как-то раз мне пришлось зубрить его шесть часов после уроков. Хоть сейчас готов подробно рассказать обо всех злодеяниях короля.

– Ричард III – не кисейная барышня, чтобы стесняться поступков, совершенных в здравом уме и твердой памяти. За свою жизнь он прикончил больше людей, чем родилось в иной деревне с начала ее существования. И если он говорит, что не трогал малолетних родственников, то, уж верно, имеет на то причину.

– Я могу назвать сразу три причины скрывать правду, – пожал плечами Раджив. – Во-первых, в жилах мальчишек текла королевская кровь. Уже поэтому их убийство никак нельзя назвать заурядным. Во-вторых, они были ближайшими родственниками Ричарда. Это обстоятельство также является отягчающим. В-третьих, это детоубийство. Пожалуй, хуже этого преступления могло быть лишь открытое служение дьяволу.

– Полагаешь, что убийство несчастных принцев – это все-таки дело рук Ричарда?

– Просто напоминаю, что привидения умеют врать не хуже, чем живые люди. Не правда ли, коммодор?

– Я всегда говорю только правду! – возмутился Улфхерст. – А после смерти – так тем более!

– О вас и речи нет. Но вспомните адмирала Дрейка. Тот был не прочь соврать или упустить что-нибудь важное.

– Вот заодно и разберемся, – парировал витающий по комнат призрак. – Лично я верю королю.

– Хорошо. Итак, Стивен, ты хотел рассказать, что же там все-таки произошло. Во всяком случае, по официальной версии.

Стивен Шейли-Хоупс кивнул и заговорил тоном, которым, вероятно, много лет назад отвечал уроку доски.

– Чтобы занять престол, герцог Ричард Глостер, младший брат короля Эдуарда IV сплел коварную интригу, в результате которой и сам покойный король, и его дети были объявлены бастардами, а брак короля – недействительным. Зная суровый нрав Ричарда, парламент не посмел ему возразить и принял так называемый «Акт о престолонаследии», согласно которому двенадцатилетний король Эдуард V и его девятилетний брат герцог Ричард Йоркский, а также их сестра Елизавета лишались всяких прав на корону. Но Ричарду Глостеру и этого показалось мало! Едва сев на трон, он задумал лишить жизни несчастных племянников, вся вина которых состояла в том, что они были детьми его старшего брата.

Сначала на убийство принцев он подбивал своего рьяного сторонника, герцога Бекингема, но тот пришел в ужас от подобного предложения и сбежал в Лондон, где вскоре поднял мятеж. На помощь ему из Бретани устремился граф Ричмонд, будущий король Генрих VII. Однако штормы загнали его эскадру обратно в порт, и восстание захлебнулось.

Тем временем Ричард III нашел совершенно беспринципного злодея Джеймса Тиррелла, и тот без лишних колебаний организовал убийство. Двое его слуг удавили мальчиков подушками, а затем спрятали трупы под лестницей и забросали камнями.

– Занятно, очень занятно, – наморщил лоб Раджив. – Интересно, как они в дальнейшем рассчитывали объяснить исчезновение столь заметных особ?

– Не знаю, – покачал головой Стивен. – В учебнике этого не было.

– Хорошо, а что же там еще было?

– Сейчас вспомню. Ага, Ричард III подавил мятеж и казнил Бекингема. Потом приплыл Ричмонд, состоялось знаменитое сражение при Босворте, во время которого Ричард и погиб.

– Картина более или менее понятна, – сказал Раджив и задумчиво прикрыл глаза. – А Тиррелл перед смертью, во время исповеди, признался в убийстве. Вскоре, несмотря на тайну исповеди, об этом стало известно лорду-канцлеру Англии Томасу Мору, автору книги «История Ричарда III». Кстати, Шекспир написал свою знаменитую пьесу, опираясь в том числе и на эту книгу.

– Вот, кстати, у Шекспира есть замечательная сцена, которая словно специально была написана для нас, – вспомнил Стивен.

– Ну-ка, ну-ка, что ты имеешь в виду?

– В ночь перед битвой вокруг Ричарда, суля ему отчаяние и смерть, витает целый сонм призраков тех, чьи жизни он погубил. В том числе его жена Анна Невилл, короли Генрих VI и Эдуард IV, герцог Бекингем и брат Ричарда, герцог Кларенс.

– А дети? Убиенные им дети там упоминаются? – внимательно глядя на друга, скороговоркой уточнил Раджив.

– Нет, о детях там ничего не сказано. Это все-таки пьеса, а не протокол.

– Если верить Томасу Мору, их к этому времени уже должны были убить и похоронить без христианских обрядов. Странно, что они там не витают.

– В учебнике об этом ни слова, – пожал плечами Шейли-Хоупс. – Но, впрочем, Шекспира там не было, как и Томаса Мора. Будущему лорду-канцлеру в тот момент, если не ошибаюсь, было около пяти лет.

– Ну да, вряд ли бы он опознал призраков, даже если бы оказался около Босворта. Но если предположить, что дыма без огня не бывает, и какие-то призраки вокруг Ричарда III кружились, а это, кстати, можно уточнить у него самого, значит вы, коммодор, сможете их отыскать. Думаю Ричарда о них лучше вообще не спрашивать. Мало ли что он захочет утаить. Свидетели же всегда облегчают расследование, даже когда пытаются ввести следствие в заблуждение.

– Хорошая мысль! Я займусь их поисками, – улыбнулся Улфхерст. – Послушайте-ка, у вас на Бейкер-стрит скоро можно будет открывать отель для бывших венценосных особ, – призрак жутко, словно полуночный филин, расхохотался. – Ну что ж, ждите, думаю, найти их будет не сложно, – сказал Улфхерст и незамедлительно растаял в воздухе.

– А мы что будем делать? – поинтересовался Стивен.

– Я полистаю книгу Томаса Мора. Она внушает мне больше доверия, чем пьеса Шекспира. А тебе, пожалуй, стоит заняться самообразованием.

– Что тебя не устраивает? – нахмурился Шейли-Хоупс. – Я, между прочим, только что дословно пересказал учебник. Можешь проверить.

– В твоей памяти я как раз не сомневаюсь, – кивнул Раджив. – Но думаю, тебе следует сходить в Тауэр, погулять там, поговорить со служащими, измерить все расстояния своими ногами. Может, отыщется какая-нибудь зацепка. Как известно, учебники истории пишутся для того, чтобы люди знали только то, что выгодно власти. В общем, не верь в эту ахинею про шторм, загнавший корабли обратно в порт, и про то, что Ричмонд смог приплыть в Англию только после казни Бекингема и гибели принцев. Осмотрись там, представь, что мы заняли исходную позицию, а противник затаился в джунглях. Надо понять, как действовал враг.

Стивен кивнул.

– Хорошо. Можешь не сомневаться, если там есть что увидеть, я это увижу.

Стивен задумчиво снял фуражку и вытер бритую голову клетчатым платком. Несколько темных мокрых снежинок тут же упали ему на макушку, лейтенант поморщился и еще раз пустил в ход платок. Мощная твердыня на берегу Темзы производила зловещее впечатление. Остановившись во дворе неподалеку от ворот, Шейли-Хоупс начал осматриваться, думая не столько о достопримечательностях, сколько о количестве бойцов, необходимых для защиты такой громадины.

– Господин офицер желает осмотреть Тауэр? – раздался поблизости незнакомый голос. Шейли-Хоупс повернул голову. Рядом стоял долговязый, субтильного вида немолодой джентльмен в придворной ливрее с вензелем королевы Виктории. – Совсем недорого. Всего за пару фунтов я готов обойти с вами нашу замечательную крепость и рассказать обо всем, что происходило здесь с тех пор, как епископ Гендальф заложил основание Белой башни. Поверьте, я тут работаю больше двадцати лет, и вряд ли кто-нибудь знает историю Тауэра лучше меня. Позвольте представиться – Джордж Крей. Двенадцатый из Креев, когда либо работавших в Тауэре.

Стивен радостно заулыбался.

– Отлично, сэр. Полагаю, вы как раз тот, кто мне нужен.

– К вашим услугам.

– Итак, – Стивен водрузил фуражку на лоб, – Сегодня у меня нет времени на осмотр всей крепости. Я бы хотел увидеть темницу, в которой томились убиенные принцы. – Он вытащил из кармана пару серебряных монет и протянул их служителю.

На лице того появилась торжествующая усмешка.

– Боюсь разочаровать вас, сэр, но таких застенков в Тауэре нет.

– Как это нет? – удивленно выпучил глаза детектив.

– Просто нет, и все.

– Но ведь принцы были убиты в Тауэре, не так ли?

– Во всяком случае, в Тауэре было обнаружено захоронение, которое считается могилой короля Эдуарда V и принца Ричарда Йоркского. Но, видите ли, почтеннейший, мрачные застенки и сырые казематы – это все позднейшие выдумки. Во времена Эдуарда IV Тауэр был не тюрьмой, а королевской резиденцией! Мальчикам для проживания была выделена отдельная башня. Они имели все необходимое, а их слуги свободно входили и выходили из Тауэра. Словом, кроме запрета на выезд из крепости, свобода их ничем не была ограничена. Пойдемте, я вам покажу.

Служитель жестом предложил обескураженному Стивену следовать за собой. – Как вы, наверно, знаете, ситуация была довольно мерзкая. Ричард отчаянно рвался к власти. Чтобы избавиться от законных претендентов на корону, он раскопал весьма мутное дело: епископ Батский очень своевременно вспомнил, что в молодости ему довелось венчать короля Эдуарда IV с некоей Элеонорой Батлер, и к моменту женитьбы короля на матери принцев этот брак не был расторгнут. Таким образом, оба мальчика и их сестра становились бастардами. «Акт о престолонаследии», лишавший детей покойного короля прав на корону, Парламент, естественно под давлением, принял безо всяких отлагательств. Однако в жилах этих детей текла кровь Плантагенетов, и Ричард хорошо об этом помнил. Королевские бастарды всегда обладали у нас в стране немалым влиянием.

– А кто такая эта Элеонора Батлер? – перебил его Стивен.

– Не знаю, – дернул плечом гид. – Вот, взгляните: Белая башня, первое здание в Тауэре. Вообще Тауэр для Британской короны место довольно необычное.

К тому моменту, когда Вильгельм-Завоеватель разгромил короля Гарольда Саксонского при Гастингсе, Лондон ощущал себя этаким независимым городом. Он не пожелал смириться с тем, что у Британии появился новый правитель, и поэтому у городских ворот Вильгельма-Завоевателя поджидала толпа вооруженных лондонцев, жаждавших дать бой захватчику. Вильгельм разгромил и их, и лишь после этого смог войти в Лондон. Для того чтобы утвердить свою власть над городом, он приказал заложить Тауэр. Долгое время лондонцы смотрели на крепость с ненавистью. Однако с той поры, как город превратился в столицу королевства, а короли утвердили определенные права и вольности местного самоуправления, между Лондоном и Тауэром утвердился шаткий мир.

– А к принцам эта башня имеет какое-то отношение? – дослушав до конца пространную речь гида, поинтересовался детектив.

– Считается, что имеет. Именно здесь в 1674-м во время ремонта лестницы, ведущей в часовню, и были обнаружены два детских скелета. – Человек в ливрее сокрушенно вздохнул. – Считается, что это были останки детей несчастного короля Эдуарда IV. Пойдемте дальше. Здесь у входа находилось караульное помещение, здесь стоял пост круглосуточной стражи. До часовни путь довольно неблизкий. Видите ли, предполагалось, что ничего не должно отвлекать идущего в храм божий от мыслей о Всевышнем. Поэтому туда вела отдельная лестница из покоев, в которых и жили королевичи. Сейчас мы поднимемся на второй этаж. Здесь, у лестницы и вон там дальше, тоже стояли посты. Как видите, господин лейтенант, башня хорошо охранялась.

– Да, – задумчиво кивнул Стивен. – Я уже оценил. Сюда было непросто войти.

– Если не иметь на то специального разрешения, – провожатый с улыбкой поднял указательный палец.

– Вряд ли убийцы предъявляли на постах какие-то документы или особые указы. Слишком много лишних глаз.

– Кстати, да, – хмыкнул гид. – Я об этом даже не подумал.

Стивен молча кивнул и пошел вслед за служителем.

– Вот здесь находилась приемная зала, в которой отрешенные от трона принцы встречались со своими друзьями и принимали делегации торговцев.

– Странно, – хмыкнул детектив. – И что же, Ричард III не опасался заговора?

– Конечно, опасался. Поэтому у него были осведомители во всех делегациях купцов и компаниях юных аристократов, посещавших Эдуарда и Ричарда. Таким образом, разрешив им свидания, король знал о планах принцев гораздо больше, чем если бы просто изолировал их от внешнего мира.

– Что ж, разумно, – согласился Шейли-Хоупс.

– Теперь пожалуйте в спальню. Перед вами та самая кровать, на которой в роковую ночь почивали сыновья Эдуарда IV.

– Угу, – задумчиво отозвался Шейли-Хоупс, оценивая ширину скрытого под балдахином ложа. – Если я не ошибаюсь, дело происходило летом?

– Да, не позднее августа 1483 года. А почему вы спрашиваете? Уж простите мое любопытство, но у вас очень необычный взгляд на вещи, это вызывает интерес.

– Пожалуйста, отвечу. Обычно дети спят широко раскинувшись. Если кровать позволяет. Эта вполне позволяет. На ней легко уместятся четверо мужчин, не говоря уже о двух совсем юных мальчишках. В августе здесь должно быть чертовски душно, поэтому вряд ли принцы спали крепко прижавшись друг к другу, как в холодную пору. Хотя даже в мороз тут должно быть жарко от каминов.

Но это не все. Насколько я понимаю, в этих апартаментах должно быть два входа, каждый из которых охранялся как минимум двумя часовыми.

– Да-да.

– До второй двери мы еще не дошли. Верно?

– Да, верно.

– Допустим, коварный Тайрелл послал своих людей умертвить несчастных мальчишек. Убийцы, вероятно, зашли через ту же дверь, что и мы. Я даже допускаю, что каким-то образом они смогли нейтрализовать сражу, охранявшую эту дверь, но стражники у второй двери продолжали нести караул.

– Верно. Но к чему вы клоните?

– Погодите. Давайте предположим, что я коллекционирую странности, – ответил Стивен. – И вот одна из них. Скажите, кровать всегда стояла вплотную к стене, так ведь? Ее не двигали с тех пор?

– Нет, все стоит, как стояло.

– Стало быть, убийцы имели прямой доступ только к одному мальчику. Для того чтобы добраться до второго, им нужно было залезть на кровать, что, конечно, не сложно. Но есть одно маленькое, и все же довольно увесистое «но». В учебнике истории написано, что обоих принцев задушили подушками. Это, я вам скажу, довольно непростое дело. В первые мгновения жертва отчаянно вырывается и бьется за жизнь. Конечно, один убийца мог держать подушку, а второй наваливаться всем телом на принца. Но даже в этом случае не было никаких гарантий, что второй мальчик не проснется. А если бы он проснулся, то поднял бы крик, на который прибежали стражники, охранявшие вторую дверь.

Собеседник Шейли-Хоупса задумчиво взглянул на лейтенанта девонширских стрелков.

– Что вы этим хотите сказать?

– Лишь то, что сказал: я коллекционирую странности. Коль скоро шум не поднялся, значит на то имелась какая-то веская причина. Например, принцев могли сначала опоить снотворным, или оглушить, и лишь потом задушить.

– Верно, их и впрямь могли оглушить, – уцепился за подсказку служитель Тауэра. – Да, вы чрезвычайно наблюдательны.

– Для офицера наблюдательность – совершенно необходимое качество.

– Пройдемте дальше, если вы не против.

Они покинули спальню и подошли ко второй двери.

– Вот она, совсем рядом, – констатировал провожатый. – Скорее всего, здесь бы сразу услышали возню в спальне, а уж тем более крики.

– Яма, в которой схоронили принцев, находится с этой стороны? – спросил Стивен.

– Да.

– Значит, убийцы вошли через эту дверь. Иначе им долго бы пришлось объяснять страже, зачем они выносят из апартаментов тела их высочеств.

– Вы снова правы. Однако эта лестница ведет только в часовню, следовательно, убийцы должны были прятаться именно там. Это, в свою очередь, создает еще одну странность, – радостно, словно найдя ответ на давно мучивший его вопрос, воскликнул гид. – Представьте себе стоявших на посту часовых. Они откровенно скучали, поскольку понимали, что стоят для проформы и что с этой стороны никто появится не может, ибо лейтенант вечером совершил обход всей башни и тщательно осмотрел часовню. А ее он за годы службы изучил до последнего завитка резьбы на амвоне. И вдруг откуда ни возьмись на лестниц прямо перед стражниками появляются подручные Тайрелла.

– Да, – согласился детектив, – странность вполне весомая.

– Дарю, – щедро улыбнулся Крей.

– Быть может, вы знаете, сколько раз в день происходила здесь смена караула?

– Конечно знаю. Сначала было шесть смен по четыре часа, затем, когда Ричард III отправился подавлять мятеж герцога Бекингема, смен стало меньше, поскольку часть солдат во главе с Томасом Тайреллом отправилась с войском короля.

– Вы хотели сказать, с Джеймсом?

– Нет, с Томасом. Джеймс – это его старший брат. Томас служил лейтенантом Белой башни.

– А об убийстве мы знаем из так называемого «покаяния» Джеймса Тайрелла, – задумчиво проговорил Стивен.

– Да, но тут есть еще один странный момент, – вздохнул служитель. – Дело в том, что о деталях убийства нам известно как раз из исповеди Джеймса Тайрелла, однако самого документа, на который ссылаются Томас Мор и многие другие, похоже никто не видел даже в те времена.

– Вы что же, хотите сказать, что все это выдумка? – удивился Стивен.

– Я всего лишь делюсь с вами еще одной странностью, а вы уж сами решайте, добавлять ее в свою коллекцию или нет

– Благодарю, сэр, вы очень любезны.

Некоторое время они шли молча, пока наконец не оказались возле лестницы, ведущей в часовню.

– Вот здесь в 1674 году были обнаружены детские скелеты, которые принято считать останками принцев.

– Да, тащить недалеко. Но почему здесь?

– Это как раз довольно просто объяснить, хотя посетители никогда не задаются подобным вопросом. Видите ли, с отхожими местами в Тауэре всегда была проблема, поэтому наши предки частенько ходили по нужде под лестницы, так что вонь маскировала любой запах, в частности, разлагающихся трупов.

– Разумное объяснение, но все же я ничего не понимаю. Здесь под лестницей находилась какая-то яма, в которую сбросили тела, завернутые, не знаю, в покрывала или еще во что-то? А потом яму закидали камнями?

– Ну, если верить Тайреллу, именно так оно и было.

– Откуда под лестницей взялась яма?! Как она там вообще могла появиться?! – почти взвыл Стивен. – Это же нелепость! Лестницы испытывают большую нагрузку и потому укрепляются лучше, чем остальные части пола. Ну, хорошо, яма. Но откуда взялись камни?! Подручные Тайрелла принесли их заранее? Пронесли их по апартаментам со словами: «Не обращайте внимания!» И никто не обратил внимания на то, что после исчезновения принцев кто-то завалил камнями отхожее место стражников? Такое разве возможно?!

– Нет, – покачал головой Джордж. – Это действительно какая-то нелепость.

Детектив вдруг остановился.

– Скажите, а вы сами видели эти скелеты?

– Да. Они находятся в Вестминстерском аббатстве. Лет десять назад мне довелось работать там, и, конечно, я на них взглянул.

– Стоп! – остановил его Шейли-Хоупс. – Скелеты были целыми?

– В каком смысле целыми?

– Они имели видимые повреждения?

– Нет.

– Проклятье! – устало выдохнул Стивен.

– Что-то не так?

– Если когда-нибудь у меня будет много денег, я скуплю все учебники, в которых рассказывается об убийстве принцев и сожгу их в печи! Жаль, что не смогу сделать нечто подобное и с их автором.

Подумайте сами. Кто-то убил принцев, незаметно вынес тела из спальни и отнес и к лестнице. Невесть откуда под лестницей взялась яма и невесть откуда рядом оказалось достаточно много камней, чтобы забросать ими трупы. Трупное окоченение еще не наступило, поэтому детские тела были мягкими и податливыми. А теперь скажите, можно ли быстро забросать трупы камнями, а убийцы наверняка спешили, и не сломать при этом ни единой кости? Нет, это невозможно! Там все кости должны быть переломаны!

Крей молча кивнул, затем задумчиво протянул:

– Все это поистине достойно восхищения. Простите, сэр, не знаю вашего имени, но я бы хотел вернуть два фунта, которые вы мне заплатили. Получается, я вас лишь довел до нужного места, а по-настоящему интересную историю вы рассказали уже сами.

* * *

Когда Стивен вошел в квартиру, его напарник сидел за столом и листал толстую старую книгу.

– Ну что, как успехи? – поинтересовался Раджив, поднимая утомленный взгляд на детектива.

– Да как сказать? – лейтенант подсел к столу, раздосадовано сбросил фуражку и потер виски. – Ерунда какая-то получается.

– А если поподробней?

Стивен прочистил горло и начал рассказывать о своем походе в Тауэр.

– Словом, одно можно сказать с полной уверенностью: оба принца мертвы, – наконец резюмировал он.

– Какое дельное замечание! – хмыкнул Раджив. – По-твоему выходит, что, во-первых, найденные под лестницей скелеты не имеют никакого отношения к королевичам, а во-вторых, все эти истории, – он похлопал рукой по развернутой книге, – не более, чем нелепая выдумка?

– Так оно и есть. А что у тебя?

– Тоже есть одна странность. Вот смотри, это основополагающий труд, на который ссылаются все, кто пишет о Ричарде III и его преступлениях. Даже Шекспир почти не отступал от первоисточника, хотя и старался максимально драматизировать историю Ричарда. Однако сам Томас Мор ссылается на какие-то невнятные источники, вроде показаний безымянных слуг и исповедь Тайрелла.

– Которую никто в глаза не видел, – вставил детектив.

– Ты это уже выяснил? Молодец. Действительно, никакого документа, который можно было бы прочесть и подвергнуть экспертизе, по-видимому, не существует. Во всяком случае, его нет в научном обороте. Возможно, его никогда и не было. Да и странно предполагать, что католический священник, позабыв о нерушимости тайны исповеди, передал кому-то последние словаумирающего.

– Согласен.

– Но это еще не все, – перебил его сикх. – Знаешь, кем был отец Томаса Мора?

– Откуда мне знать? Уж верно не простолюдином. Возможно, юристом.

– Правильно. Джон Мор, отец будущего канцлера, был судьей Суда королевской скамьи. Естественно, исчезновение принцев, а ведь на следующее утро еще никто не знал, что они мертвы, наделало много шума. В ту пору короли менялись так часто, а власть их была так зыбка, что, скорее всего, большая часть лондонцев поверила в побег королевичей. Слухи распространялись быстро, и народ полагал, что сыновья Эдуарда IV вот-вот где-нибудь объявятся. Может, не сразу, а по достижении совершеннолетия, но обязательно объявятся. Как бы то ни было, они пропали, не оставив прощальной записки с текстом вроде: «Можете нас больше не искать, нас убили. Прощайте». Уж кто-кто, а судья высшего королевского суда владел полной информацией об исчезновении принцев.

– Насколько я помню из учебника, король так и не назначил расследование и не объявил своих племянников в розыск, поскольку знал, что они мертвы.

Раджив покачал головой.

– Возможно, этот король был самим воплощением жестокости. Ничего об этом не знаю. Однако глупцом он точно не был. Поэтому он бы обязательно организовал расследование и, скорее всего, нашел бы трупы, правда, не принцев, а каких-нибудь бродяг, однако выглядело бы это все вполне достоверно и убедительно. Ничего этого он не сделал только по одной причине – его не было в Лондоне. Он занимался подавлением мятеж Бекингема. Так что, по сути, основным и притом самым информированным свидетелем для Томаса Мора должен был стать его отец, судья Джон Мор. Но здесь, – Раджив захлопнул книгу, – его воспоминаний нет, и вот это очень странно.

В этот миг, не давая сикху закончить разговор, под облупившимся потолком детективного агентства возникла голова коммодора Улфхерста.

– Рад вас снова видеть, парни! – возгласил он. – Несите сюда виски.

– Успешно? – радостно уточнил Стивен.

– Может быть, может быть… Неоднозначно. С одной стороны, никого из упомянутых Шекспиром призраков я не нашел. Уж не знаю, кто привиделся Ричарду III или почтеннейшему Уильяму Шекспиру, однако их там нет, никто о них не слышал и никто их не видел.

– Да, новость довольно странная. Хотя, с другой стороны, ожидаемая.

– Погодите, я еще не договорил. Всю эту доблестную знать я не нашел, зато отыскал убийцу.

– Кого-то из людей Тайрелла или, может, его самого?

– Нет. Никого из этой троицы. Впрочем, я слышал, что какого-то Тайрелла можно отыскать в окрестностях Лестера. Неподалеку от места сражения. Наверняка король знает, где его найти. Отправлюсь туда. А пока держите мой, – коммодор хохотнул, – улов. Этот парень утонул в Темзе. Впрочем, он сам все расскажет.

Улфхерст исчез так же внезапно, как появился.

– А где же?.. – начал было Раджив, но сразу осекся. Не спрашивать же у пустоты, где искать обещанного убийцу.

– Вы хотели меня видеть? – раздалось у них за спиной.

Детективы быстро обернулись. В дальнем углу, в тени, высился призрак в длинном плаще.

– Вероятно, да, – кивнул Стивен. – Как вас звать?

– Мое имя настолько никому не интересно, что я сам не помню его. Если желаете, можете называть меня Корбе, – не слишком дружелюбно ответил гость сыскного агентства. – Что еще вас интересует? Моя профессия? Я убийца. Без ложной скромности скажу, что во Франции я долгое время считался лучшим в своем ремесле.

– Я так понимаю, вы – француз, – уточнил Шейли-Хоупс.

– От первого вздоха до последнего дня.

– Что же вы делали здесь?

– Глупый вопрос. Очевидно, что работал. Меня и моих людей наняли провернуть одно плевое дельце, которое, увы, оказалось не таким простым, как меня уверяли.

– Вы должны были проникнуть в Тауэр и убить принцев?

– Именно так.

– Не спрашиваю вас о страже, но вас не смущало, что это дети? Я уже не говорю о том, что в их жилах текла королевская кровь.

– Я вижу, ты полный идиот, парень, – отозвался убийца. – Когда ваши ублюдочные войска ушли из нашей благословенной Франции, мне было три года, а до этого ваше отродье десятки лет грабило, убивало и насиловало моих соотечественников. Мой отец был верным слугой короля и охотился на гнусных тварей, которых у нас называли бургундцами, хотя среди них встречались и англичане, и валлоны, и прочий сброд.

Когда мне было восемь, отца повесили за ребро на крюк в мясных рядах те самые бургундцы. На счастье, его младший брат, мой дядя, выжил и запомнил убийц отца. Первому из них я перерезал глотку, когда мне было десять. Дядя его держал, тот просил о пощаде, да о какой пощаде могла идти речь? Позднее я зарезал еще троих, но уже сам. Остальных найти не удалось. Ты хочешь спросить, знаю ли я, сколько человек убил в своей жизни? Никогда не интересовался. А когда мне предложили ликвидировать английских принцев, я вначале даже отказывался брать деньги за работу. Сильно досадовал, что эта мысль не пришла мне в голову самому.

– А кто предложил? – словно между прочим, спросил Раджив.

– Демон, ты дурак? Неужели ты думаешь, что заказчик приходит к исполнителю и обсуждает с ним детали покушения? Предложение я получил от человека, который на протяжении многих лет приносил мне свежее мясо. Одно могу сказать точно, все было обставлено очень серьезно. Вернее, мне казалось, что серьезно. Мне дали подробный план Тауэра со всеми коридорами, переходами и закоулками. Сказали, что охрана из-за войны ослаблена, часть людей отбыла к королю Ричарду. К тому же там, в Белой башне у нас имелся свой человек.

– Как его звали?

Призрак хмыкнул.

– Прежде я бы вам ни за что не сказал, но сейчас-то это не имеет значения. К тому же он был англичанином! Это был местный лекарь Джон Аргентайн. По легенде мы должны были привезти ему большой ларец с лекарствами. Доктор обязался впустить нас в башню, устроить на ночлег и опоить стражников. Затем в дело вступали мы. В ларце имелось второе дно. Под мазями и притираниями хранились два кинжала. По требованию заказчика принцы должны были быть убиты именно этим оружием.

– Почему?

– Там были какие-то гербы, но я их не помню. Возможно, это были гербы сторонников короля, а может, кого-то из Ланкастеров, казненных по приказу отца этих юнцов. Мне было глубоко наплевать. Даже наоборот, я бы от души посмеялся, если бы благодаря такой уловке еще кому-нибудь из ваших снесли голову.

Совершив убийство, мы должны были выйти из башни по трубе, через которую в Тауэр поступала вода из Темзы. На берегу нас должна была поджидать лодка, которая доставила бы нас на корабль, готовый в любой момент поднять паруса и выйти в море. Словом, пока бы все хватились принцев, нас бы уже не было в Англии.

Но все сорвалось. Никчемные, по словам заказчика, охранники оказались настоящими профессионалами и отменными бойцами. Опоить их не удалось. Вероятно, они что-то заподозрили и были настороже. Мы вступили с ними в бой, и оба были ранены. Должно быть, мой напарник вскоре погиб, а я смог вырваться из башни, залезть на стену и прыгнуть в воду. Но удар об воду был чересчур силен, а рана слишком глубока, так что, увы, выплыть мне не удалось. Ну что, вы довольны?

– Пожалуй. Один лишь вопрос, – быстро проговорил Раджив, – все это происходило при жизни Ричарда III?

– Да. Его не было в Лондоне, но он был жив и здоров. А теперь, несите, что у вас есть: виски, джин, коньяк! И побольше! Я чертовски продрог в этой вонючей реке.

* * *

Едва служанка принесла детективу и его помощнику яичницу с ветчиной и слегка обуглившиеся тосты с апельсиновым джемом, как в зале появился коммодор.

– Привет! – радостно провозгласил он, зависнув над яичницей. – Как вы это едите? Все пережарено.

Стивен дернул плечом.

– Зато мы пьем отличный чай и, вероятно, лучший в Лондоне кофе. Раджив варит его, как никто другой. А то, что под этим названием подают здесь, это и не кофе вовсе, а мутная жижа, которой с крепостных стен поливают нападающих.

В комнате появился Раджив с посеребренным кофейником в руках.

– О, а вот и ты! – радостно отреагировал Улфхерст. – Отлично! У меня для вас прекрасная новость – я нашел его.

– Кого?

– Тайрелла. Томаса Тайрелла, бывшего лейтенанта Белой башни Тауэра. Я долго разговаривал с ним, пока вы дрыхли без задних ног. Одно могу сказать точно: ни он, ни его люди принцев не убивали.

– Так его никто и не обвиняет. Обвиняют Джеймса.

– Это недоразумение, – хмыкнул коммодор. – Старший из братьев, Джеймс, приехал в королевскую резиденцию, чтобы получить личные распоряжения от короля Ричарда перед его отъездом на материк. Джеймс Тайрелл был назначен комендантом крепости Тин, которая защищала подступы к Кале. Действительно, в тот день, когда Джеймс виделся с королем, он ночевал у Томаса. Но всего лишь одну ночь, а затем сразу уехал. Впрочем, что я рассказываю. Погодите, – коммодор исчез и вскоре появился вместе с еще одним призраком, из груди которого торчал обломок копья. – Прошу если не любить, то жаловать, сэр Томас Тайрелл. Убит на Босвортском поле. Один из последних защитников короля. А это мои друзья, – отрекомендовал Улфхерст. – Если кто в мире и способен распутать твое дело, то это они.

– Если я могу чем-то помочь, джентльмены, спрашивайте, – после некоторой паузы глухо проговорил рыцарь. – Правда, представления не имею, чем могу быть полезен.

– Скажите, сэр, – начал Стивен, – вы командовали охраной принцев?

– Я возглавлял охрану Белой башни еще до того, как там очутились Эдуард и Ричард. Но можно сказать и так. Я охранял их до тех пор, покуда король не потребовал, чтобы я прибыл к нему с отрядом. С той поры и до злополучного сражения при Босворте, где я погиб, как воин, и был забыт меж камней, как издохший бродячий пес, я больше не появлялся в Лондоне.

– Но король не отрешал вас от должности, и вы продолжали возглавлять гарнизон Белой башни?

– Верно, хотя фактически там командовал мой помощник.

– Он докладывал вам обстановку?

– Да, конечно.

– Он сообщил вам о неудачном покушении на принцев?

– Да, он прислал гонца незадолго до последней схватки с Бекингемом. Покушавшихся было двое, одному удалось сбежать. Это были французы. Второго удалось взять живьем, но, как ни старался доктор Аргентайн, спасти раненого не удалось. Я доложил об этом королю. Тот был чрезвычайно огорчен и разозлен, велел до возвращения в столицу прекратить всякие сношения сыновей Эдуарда IV с внешним миром. Опасался новых покушений и попыток отравления. Но, как вам известно, в Лондон он больше не вернулся, – простодушно вздохнул Тайрелл.

– А ваш брат?

– Не знаю, что с ним сталось дальше. К моменту сражения он находился во Франции. Король велел мне сообщить Джеймсу о попытке убийства. И приказать ему выяснить, кто мог стоять за покушением. Но не думаю, что брат смог многое узнать.

– А в 1502 году после долгих пыток, незадолго перед смертью он якобы признался в убийстве Ричарда и Эдуарда, – сухо произнес Стивен.

– Вот как? – удивленно спросил призрак. – Если бы я признался в вашем убийстве, в этом было бы больше смысла. Даже в тот день, когда Джеймс гостил у меня, он не видел мальчишек, ему попросту было не до них. Возглавлять гарнизон крепости – непростое дело. – Томас задумался. – Вряд ли я вам еще чем-то смогу быть полезен. Однако если понадоблюсь, Улфхерст знает, где меня отыскать. Полагаю, когда вы закончите дело с убиенными принцами, у вас найдется время, чтобы доехать до Лестера, отыскать мою, – он мученически скривил призрачное лицо, – могилу и похоронить меня по христианскому обычаю. И да, буду вам весьма благодарен, если вы смоете грязь с нашего рода. Ни я, ни тем более мой брат, не имеем ни малейшего отношения к смерти юных Эдуарда и Ричарда.

* * *

Едва Биг-Бен гулко отметил наступление полудня, Стивен Шейли-Хоупс снова вошел в ворота Тауэра. Джордж Крей, заметив его, радостно помахал рукой и подошел к знакомому посетителю.

– Я вижу, наша вчерашняя прогулка вызвала у вас некоторый интерес.

– Да, я очень хотел бы докопаться до истины.

– Неужели вы надеетесь найти в этих стенах какие-то новые улики? – удивился служитель. – Если так, я готов помочь вам, чем смогу. Признаться, я тоже всю ночь думал об этом деле, но так и не смог понять, кто и как убил несчастных принцев.

– Могу сказать одно, – повернулся к нему Стивен, – я почти уверен, что ни Томас, ни Джеймс Тайрелл к этому убийству не имеют никакого отношения. Первый покинул Тауэр с частью стражи незадолго до изменения графика смены караула. Второй же находился за сотни миль отсюда в крепости Тин, по ту сторону Па-де-Кале.

– А как же тогда?.. – обескураженно спросил гид.

– Пока не знаю. Но позвольте задать вам пару вопросов.

– Да, конечно. Я же сказал, что готов помогать.

– Скажите, вам что-нибудь известно о попытке убийства принцев, предпринятой в 1483 году французскими наемными убийцами?

– Нет, первый раз об этом слышу и, готов поклясться, что не видел ни одного документа, в котором бы упоминалось это покушение. Возможно, это какая-то выдумка? Месье Александр Дюма, или сэр Вальтер Скотт?

– Нет, я уверен, что покушение было, более того, документы тоже должны иметься, поскольку замещавший Томаса Тайрелла сержант отправил ему донесение о том, что один француз был тяжело ранен почти у самой спальни принцев, а другой сбежал, прыгнув в реку.

– Ничего подобного не слышал, – смущенно покачал головой гид. – Думаю, что это какая-то небылица.

– Нет, – упрямо наклонил голову валлиец, – это вполне реальное событие. Именно после него Ричард III приказал изолировать принцев от внешнего мира вплоть до своего возвращения.

Знаток Тауэра развел руками.

– И рад бы чем-то помочь, однако боюсь, что здесь мои знания и опыт бессильны.

– Хорошо, оставим это, – кивнул Стивен. – А скажите, – лейтенант девонширских стрелков внимательно взглянул на собеседника, – служил ли в Тауэре в ту пору некий доктор Аргентайн?

Служитель облегченно выдохнул.

– Да, доктор Аргентайн здесь служил.

– Могли бы вы что-нибудь о нем рассказать?

– К сожалению, немного. Он был весьма ученый практикующий лекарь, много внимания уделял медицинским исследованиям. Что касается принцев, то с доктором их ничто не связывало. Известно, правда, что он не любил Ричарда III, и что после восшествия на престол Генриха VII, он еще более десяти лет продолжал свою практику в Тауэре. Это нам что-нибудь дает?

– Могло бы дать. Не оставил ли этот эскулап каких-нибудь записок?

– Нет, насколько мне известно. Я вообще удивлен, что вам известно имя этого доктора.

– Что ж, спасибо за помощь. Буду вдвойне признателен, если еще раз заглянете в архив. Быть может, там найдутся документы, имеющие отношение к попытке убийства.

– Непременно. Признаюсь, я весьма заинтригован, – кивнул Джордж Крей. – Полагаю, мы с вами еще встретимся?

– В самое ближайшее время, – пообещал Шейли-Хоупс.

* * *

На Бейкер-стрит Стивен вернулся в мрачном расположении духа. «Конечно, со временем неудачное покушение на принцев могло стереться из людской памяти, – размышлял Стивен. – Охрана сработала безукоризненно, дети Эдуарда IV остались живы, трагедии не произошло. Кому следует, доложили. По сути, дело должны были закрыть и сдать в архив. А может, этот служитель искал где-то не там или не то? Может он проглядел? Нет, это маловероятно. Люди такого склада ума далеко не всегда адекватно воспринимают реальность, но зато всякие документы, малейшие детали книжной премудрости обычно не ускользают от их внимания. И все же перепроверить стоит».

Ему представились сотни, а то и тысячи лежащих в архивах безликих серых папок с официальными бумагами, скрепленными подписями давным-давно умерших и истлевших чиновников. От перспективы копаться во всем этом у Стивена заныло в животе. «Раджива бы туда, так ведь одного его не пустят. Опять придется делать вид, что он лишь помогает мне перетаскивать стопки книг».

Стивен печально вздохнул, открыл дверь, рядом с которой виднелась покрытая толстым слоем пыли табличка «Детективное агентство Шейли-Хоупса», и начал подниматься по лестнице.

– Ну, где ты ходишь?! – недовольно спросила Стивена возникшая в воздухе голова коммодора. – Я тебя здесь уже бог весть сколько времени жду!

– От Тауэра до Бейкер-стрит путь неблизкий.

– Подумаешь, я тоже был в Тауэре, и готов биться об заклад, провел там время с большим толком, чем ты. Ладно, давай поднимайся. Обсудим, что у нас есть. Раджив тоже вернулся всего пять минут назад. Представляешь, ни в одном издании, посвященном Ричарду III и убийству принцев, нет ни слова о покушении Корбе! Представляешь?! А я кое-что нашел! Ну и молодец же я! А вообще должен сказать, Тауэр – это огромное пристанище духов. Просто какое-то общежитие… или общесмертие? Не важно. Словом, их там пруд пруди.

– А скажи, самих принцев ты там не встречал?

– Нет, вот как раз принцев я там не встречал. – Коммодор покачал головой, вернее, голова коммодора сама собой покачалась в воздухе. – Но зато нашел там кое-кого другого и, уверен, вы, джентльмены, сполна оцените мою находку.

Раджив сидел за столом, обложившись книгами. Увидев вошедшего друга, лишь кивнул ему.

– Есть успехи?

– Из хорошего: доктор Аргентайн служил-таки в Тауэре, причем как при короле Ричарде III Плантагенете, так и при Генрихе VII Тюдоре. Из плохого: по утверждению местного служителя, никаких упоминаний о покушении французских убийц на принцев в архивах не имеется. Но я попросил его еще разок прошерстить архив, может, отыщется какая-нибудь зацепка.

Но мне вот что подумалось: а может, этот Корбе вовсе не тот, за кого себя выдает? Может, он был простым французским матросом, который напился и упал за борт, а нам тут рассказывает всякие небылицы?

– Ерунда, – поморщился Раджив. – Откуда бы ему тогда знать о служившем в Тауэре докторе? Вряд ли тот вывешивал на крепостной стене табличку с надписью «Практикующий лекарь Аргентайн» и часами приема. А кроме того, вспомни, что сказал Тайрелл: из Тауэра пришло донесение, в котором рассказывалось о попытке чужаков проникнуть в покои королевичей. По-твоему, страже было нечем заняться, и они решили немножко попугать своего командира?!

– Странно все это, – вздохнул Шейли-Хоупс.

– Не то слово, – хмыкнул Раджив. – Не просто странно. Это преступление вообще нигде упоминается!

– Ну, что, – послышался рядом голос коммодора Улфхерста, – наговорились? Дело зашло в тупик? Эх, что б вы без меня делали?! Ну, да ладно, имею честь представить вам еще одного тауэрского поселенца, – провозгласил коммодор с таким видом, будто только что лично разгромил всех пиратов Индийского океана. В углу залы появилась невысокая колеблющаяся тень. – Прошу любить и жаловать, Клаус, помощник лекаря.

В комнате повисла напряженная пауза.

– Помощник лекаря? – переспросил Раджив.

– Ну да. С позволения сказать, ученик доктора Джона Аргентайна.

– Вот оно как? Это несколько меняет дело. – Раджив пристально уставился на гостя. – Я так понимаю, вы умерли совсем молодым? Я бы даже сказал юным?

– Мне было четырнадцать, сэр.

– И сколько времени вы успели поработать у доктора?

– Около четырех лет, сэр. Я приехал из Эссекса в поисках работы. Мой отец некогда служил у отца доктора Аргентайна, и потому он дал мне рекомендательное письмо с просьбой взять меня в услужение, или на обучение.

– И каков он был, этот доктор Аргентайн?

– Очень добрый человек, сэр. И великий ученый.

– Вот как? – Раджив устроился поудобнее. – И чем же таким был знаменит этот добрый человек?

– Для многих он был настоящим благодетелем. Он часто подбирал нищих прямо на улице и оказывал им помощь. Многие после его лечения выздоравливали.

– Но не все?

– Да, не все, – со вздохом согласился Клаус. – Но без него, пожалуй, не выжил бы никто.

– А французы… – перебил его Стивен. – Лечил ли он раненого француза?

– Да. Однажды. Но только вечером он уехал по делам, а когда вернулся, было уже поздно.

– Понятно. А от чего умерли вы?

– От неведомой хвори, – печально всколыхнулся призрак. – Незадолго до того, как я заболел, доктор подобрал мальчишку-нищего и попытался его вылечить. Мальчишка все время задыхался, а сэр Джон всячески старался облегчить его страдания. Да только ему ничего не помогало. Мальчишка умер. Доктор приказал обложить его льдом и продолжил исследования. А через пару дней сильно захворал и я. Сначала у меня заболело горло, но я не обратил на это никакого внимания, поскольку в Тауэре всегда было сыро и дули сквозняки. А потом мне стало совсем худо, – призрак снова всколыхнулся, словно его продернуло ветром.

– Все это весьма прискорбно. Только какое отношение это имеет к нам? – вмешался Стивен.

– Как это, какое? – возмутился Улфхерст. – Ты что же, еще не понял? Эй, парень, – обратился он к ученику лекаря, – пока ты ухаживал за этим нищим, продолжал ли ты выполнять свои прямые обязанности?

– Да, покуда совсем не слег. Мы с сэром Джоном Аргентайном ходили к их высочествам, измеряли им пульс, проверяли, нет ли у них жара, осматривали испражнения.

– Погоди, – остановил его Раджив. – То есть, уже будучи больным, ты продолжал контактировать с принцами?

– Пока был в силах.

– А что это была за хворь?!

– Доктор обнаружил в горле умершего бедолаги не бледный налет, а какую-то пленку. Но вскоре я умер и поэтому так и не узнал, сумел ли он поставить диагноз.

– Судя по тому, что ты по сей день обитаешь в стенах Тауэра, хоронить тебя не стали?

– Увы, – подтвердил ученик лекаря. – Ни я, ни бедолага Ускользающий Гарри действительно не были погребены по христианскому обычаю. Мы являлись к доктору и умоляли его похоронить нас, но он нас не послушал.

– Насколько я понимаю, Ускользающий Гарри – это тот самый нищий мальчишка?

– Именно так, – подтвердил Клаус. – Он и при жизни был очень робкий, а сейчас тем более. Никто, пожалуй, не сможет сказать, что видел его призрак целиком. Обычно он мелькает где-то сбоку от меня. Он ни с кем и не общается, пожалуй, только со мной, так как мы после смерти оказались вместе.

– Стоп! – зрачки Раджива заметно расширились. – Тебе было четырнадцать, когда ты умер, ведь так?

– Да.

– А мальчишке-нищему?

– Этого никто не знал, даже он сам. Может, десять, может, больше, может, чуть меньше.

– Так это вас спрятали под лестницей?

– Увы, – вздохнул призрак. – И меня, и его.

– А перед эти Джон Аргентайн обложил тебя, как и Гарри льдом, и проводил над вами опыты?

– Я не в обиде на него за это. Он же хотел спасти принцев!

– Но не смог, – негромко констатировал Раджив. – Кажется, теперь мне все более менее понятно. Остается лишь один вопрос, который стоило задать в самом начале, – сикх сделал долгую паузу. – Кто в тот момент правил Британией?

– Генрих VII, – удивленно ответил юноша.

– Прямое попадание. – щелкнул пальцами сикх. – Превосходно. А теперь, джентльмены, позвольте мне рассказать, что там на самом деле произошло. Итак, король Ричард III отстранил своих племянников от трона. Как известно, он был толковый, даже незаурядный король, хотя и довольно неприятный человек. Ему было вполне достаточно провести через парламент «Акт о престолонаследии» и держать принцев в заточении в стенах Тауэра. Смерть мальчиков ничего ему не давала.

Но, если верить Мору и Шекспиру, король был гением коварства, а значит, при желании он бы без труда обставил все так, словно племянники умерли по естественным причинам. Например, от болезни. Для этого ему достаточно было избавиться от доктора Аргентайна и поручить лечение королевичей надежному человеку. Но он этого не сделал.

Совсем другое дело Генрих VII, тот самый изменник Ричмонд. В его жилах текла частица королевской крови, хотя и бастардской, и потому он считался сторонником Алой Розы – одним из дома Ланкастеров. Так сказать, не частью дома, а боковой пристройкой. Флигелем. Или там клозетом. Генрих сам понимал эфемерность своих притязаний на трон и, чтобы усилить собственные позиции, женился на Елизавете, сестре Эдуарда и Ричарда.

Однако в Англии закон един для всех. После того как братья Елизаветы были объявлены незаконнорожденными, Елизавета вместе с ними так же лишилась прав на трон. Когда же Генрих добился отмены «Акта о престолонаследии», оказалось, что принцы, забытые в Тауэре, имеют куда больше прав на престол, чем он. Конечно, их держали под замком, и со времен Ричарда III никто о них толком ничего не знал. Тайной было даже то, что принцы вообще живы.

Думаю, французское покушение организовал не сам Генрих, а кто-то из его сторонников. Генрих с частью английской знати в ту пору находился в Бретани, так что отыскать исполнителя на материке было нетрудно. А позже, придя к власти, он не мог придумать, что делать с затворниками. Убивать их он не намеревался, однако живыми они для него были крайне опасны.

И тут вдруг очень кстати доктор Аргентайн сообщает о том, что принцы смертельно больны. Полагаю, Генрих не слишком огорчился. Однако не похоронить их по христианскому обычаю он не мог. Да и зачем ему были нужны блуждающие по замку призраки, которые бы обязательно начали преследовать его по ночам?

Поэтому когда Эдуард и Ричард умерли от дифтерита, а судя по описанию, умерли они они именно от этой болезни, их без лишнего шума, вероятно ночью, вывезли из Тауэра и похоронили. А в яму под лестницей сбросили трупы мальчишки по прозвищу Ускользающий Гарри и несчастного ученика лекаря. Когда принцев не стало, Генрих велел снять охрану с апартаментов. Так что Аргентайну не составило труда перетащить трупы под лестницу и без спешки их надежно спрятать. Очевидно, их скелеты ничем не отличаются от останков принцев.

– Все это замечательно, Раджив, – вмешался Стивен, – твоя версия безупречна. Но, по сути, мы доказали только то, что Ричард знал и без нас – принцев ни он, ни его люди не убивали.

– Выходит так. Значит, нужно будет искать какие-то новые зацепки в архивах.

Стивен тяжело вздохнул.

– Давай, этим займешься ты.

– Конечно.

– А я завтра снова наведаюсь в Тауэр. Быть может, наш добровольный помощник найдет следы пропавших французов.

– Понять бы еще, где искать, – вздохнул Раджив. – Заковыристое дело. Все распутали, а доказать ничего не можем.

Стоило Шейли-Хоупсу появиться в воротах Тауэра, как знаток местной истории немедленно устремился к нему навстречу со словами:

– Ну, наконец-то! Я такое нашел! Это настоящее открытие, это кажется невероятным, но… – гид возбужденно схватил лейтенанта за руку. – Я должен вам это показать!

– Расскажите по порядку, о чем речь?

– Нет! Это нужно видеть! Пойдемте скорее! – служитель потащил Стивена с неожиданной силой. – Это воистину открытие века, и все благодаря вам!

– Да что за открытие? Нашлись французы?

Но человек в ливрее лишь отмахнулся, без остановки твердя:

– Пойдемте!

В маленьком кабинете, должно быть, принадлежащем новому знакомому, на заваленном бумагами столе, лежали три развернутых тома. Как заметил Стивен, рукописных.

– Что это?

– Это финансовые отчеты, – гордо объявил служитель Тауэра. – Видите ли, выплаты на содержание принцев были возложены на казначейство лорда-мэра, так что кто-то должен был оплачивать гонцов Ричарда III.

– И что, вы нашли записи об оплате?

– Да, – скривился его собеседник. – Но тут есть определенная трудность. Дело в том, что гонцы к Ричарду отправлялись каждые три дня. Так что понять, какой из них мог доставить сообщение о покушении, совершенно невозможно. Зато я нашел кое-что другое.

– Что же?

– Вот, посмотрите, – служитель указал на первую книгу. – Это полный годовой отчет ведомства лорда-мэра. Вернее, его расходная часть. Вот графа на содержание их высочеств в Тауэре. Сумма прописью. В отдельном столбце расшифровка: куда ушли деньги и сколько. Это 1483 год. В этом году, если верить учебнику истории, были убиты оба принца. А вот отчет за следующий году. И в нем мы снова видим эту графу. Более того, здесь указано на двадцать фунтов больше, чем в предыдущем году. Немалая сумма по тем временам. Смотрим 1485 год, в котором, как мы помним, уже погиб сам Ричард. И что же мы видим? Еще плюс двадцать пять фунтов. Хотя Ричард мертв уже с августа. Так что король Генрих и его будущая жена, без сомнения, должны были знать, что сыновей Эдуарда IV нет в живых. Если, конечно, они действительно были мертвы. И, безусловно, скаредное ведомство лорда-мэра не выделило бы ни одного пенни на содержание покойников. Так что во времена Тюдоров они все еще были живы!

– А в следующем году?

– В следующем году лорд-мэр не выделил на содержание принцев ни единого шиллинга.

– Стало быть, их не стало в короткий промежуток между августом 1485-го и началом 1486-го, – задумчиво проговорил Стивен. – Похоже, все сходится.

– Что сходится?

– Они умерли действительно при Тюдорах. Но Генрих их не убивал, они скончались от дифтерита. Король Генрих, вероятно, похоронил их в освященной земле, хотя и без подобающих ритуалов и надгробий.

– А как же найденные скелеты? – обескураженно спросил ученый муж.

– Они не имеют никакого отношения к принцам. Могу вам сказать лишь одно: тот, который покрупнее, как выяснилось, принадлежит ученику и помощнику доктора Джона Аргентайна. Парнишка также скончался от дифтерита. Вторая жертва – нищий беспризорник. Он-то и принес заразу. Скажите, могу ли я переснять эти отчеты на фотоаппарат? Думаю, ваше открытие достойно публикации для начала в «Таймс», а там, может, и в ежегоднике Королевского общества.

– Я могу об этом только мечтать, однако, – служитель замялся, – у нас очень строгие правила. Максимум, что я могу сделать, это указать номер стеллажа и папки. Для фотографирования нужно специальное разрешение.

– Понятно, – задумчиво кивнул Стивен. – Что ж, я постараюсь его достать.

* * *

Граф Ричфорд не сводил внимательного взгляда с посетителей, ожидая слов неожиданно смутившегося Шейли-Хоупса.

– Ну и отвратительная же нынче погода, – наконец произнес высокопоставленный чиновник.

– На редкость отвратительная! Дождь льет, ветер никак не утихнет.

Раджив тяжело вздохнул. Манера англичан видеть в своей погоде нечто уникальное и сверхъестественное удивляла его все годы жизни на острове. По его наблюдениям, дождь здесь шел регулярно, лишь зимой иногда превращаясь в снег; ветер дул, точно привязанный, и сегодняшняя погода ничем не отличалась от вчерашней.

– Рад вас видеть, джентльмены. Надеюсь, вы обдумали мое предложение? – полагая, что контакт уже налажен, спросил граф.

– Прошу извинить, пока не успели. Неотложное расследование… – чуть слукавил детектив. – Мы и так отодвинули его, чтобы заняться вашим делом, но сейчас его нужно довести до конца.

Ричфорд нахмурился.

– Понятно. Надеюсь, это склонит чашу весов в мою пользу. – Граф встал из-за стола, подошел к сейфу, открыл его и достал опечатанный конверт. – Здесь королевское помилование для вашей дамы. Завтра утром оно поступит в Ньюгейтскую тюрьму, так что к полудню можете забрать свою протеже. Она будет освобождена и передана под вашу, Стивен, опеку. – Граф торжествующе улыбнулся. – А теперь рассказывайте, что же вас привело сегодня ко мне?

– Мелочь, бюрократическая формальность… – заговорил Стивен, – Но без нее нам не обойтись.

– О чем речь?

– Видите ли, милорд, один мой добрый знакомый, служащий Тауэра, обнаружил уникальные документы, неоспоримо доказывающие, что Ричард III не убивал своих племянников и что после его смерти они еще несколько месяцев жили при первом короле из династии Тюдоров. Он хочет написать статью в «Таймс», однако для того, чтобы сфотографировать найденные документы необходимо получить соответствующее разрешение…

– Ну да, – тихо проговорил Ричфорд, постукивая толстыми пальцами по инкрустированной столешнице. – Служащий Тауэра желает опубликовать статью. А вы заняты, потому что ведете расследование. – Он нажал кнопку электрического звонка и тот громко задребезжал в соседней комнате.

Секретарь, лощенный, как все секретари, возник на пороге спустя мгновение.

– Где находятся документы? – спросил граф.

– В архиве лорда-мэра. – Стивен достал из кармана лист с номерами стеллажа и папок. – Вот здесь.

– Благодарю вас, друг мой, – кивнул Ричфорд и повернулся к секретарю. – Вызови Льюиса. Пусть отправляется в архив лорда-мэра, изымет там указанные документы и переместит их в Хранилище. Стеллаж «Принцы в Тауэре». Ступай.

– Будет исполнено! – поклонился секретарь.

– Что ж, – возвращаясь к прерванному разговору, произнес граф, – к моему большому сожалению, я не могу помочь ни вам, ни вашему знакомому. Считайте, что этих документов никогда не существовало в природе.

– Потрудитесь объяснить! – возмутился Раджив. – Вы знали, что принцы не были убиты Ричардом?!

– Что ж, другому я бы объяснять не стал, но вам расскажу. Иначе вы начнете копать сами, а это может зайти слишком далеко. И тогда ни я, ни кто-либо другой не сможет вам помочь.

Знаем ли мы, что принцы были еще живы при первом Тюдоре? Да, знаем. И о том, что они умерли от болезни – тоже знаем. Более того, мне достоверно известно, что похоронены они в освященной земле. Генрих VII не убивал их. Но и не выпустил после отмены «Акта о престолонаследии».

Если сегодня всплывет правда, то найдутся умники, которые станут говорить, что он специально заразил принцев. Ведь в ту пору Эдуард по закону уже сам мог взойти на престол, а это шло вразрез с планами Генриха. Если всплывет правда, то сэр Томас Мор, наша гордость и светоч разума, окажется лжецом. Если всплывет правда, то наша величайшая государыня Елизавета, внучка Генриха VII, по сути сделавшая Британию великой, окажется интриганкой, нанявшей не великого Шекспира, а всего лишь ловкого писаку и лжеца для того, чтобы очернить одного из своих предшественников.

Согласитесь, не самая идиллическая картина. Так что, не держите на меня зла, но правда не всплывет никогда. И я надеюсь, это был последний документ, подтверждающий вашу версию. Удивляюсь, как его пропустили мои предшественники.

А вам, джентльмены, еще раз настоятельно рекомендую подумать над моим предложением. Вы как никто подходите для этой миссии. Я тут навел справки… В частности, в Форин-офисе. Там о вас чрезвычайно высоко мнения. Кстати, Раджив, вы действительно были наследным принцем Пенджаби?!

– Младшим из наследников, – буркнул Сингх. – Да и нет больше той страны, в которой мы были махараджами.

– Не важно! Даже если и так, согласитесь, что занимать значимый пост в имперском министерстве юстиции куда достойнее, чем заниматься частным сыском или служить нижним чином в армии.

– Совершенно с вами согласен, – выдавил сикх. – Высокая честь для меня. С вашего позволения, мы пойдем. Необходимо придумать, как подсластить пилюлю нашему знакомому.

– Хорошо. Но я по-прежнему жду от вас ответа. И, как вы понимаете, мне нужен положительный ответ.

Памятник Карлу I был едва виден из-за мелкого секущего дождя.

– Останови! – Раджив постучал по крыше, и кэбмен натянул вожжи, заставляя лошадей застыть на месте.

– Куда ты? – удивился Стивен.

– Хочу прогуляться.

– В такую погоду?

– Ты забываешь, что у нас в Индии бывает сезон дождей.

– Все равно. – Стивен махнул рукой. – Ладно, пойдем вместе. Что такое ты там захотел увидеть?

– Место, где казнят особ, посягнувших на святость королевской крови.

– Поверь мне, там нет ничего интересного.

– Судя по тому, что мы сейчас слышали, там должно быть много интересного, но его там, действительно, нет, – вздохнул Раджив и молча двинулся в сторону памятника. – Ты знаешь, – обернулся он к другу, – я, наверное, вернусь в Индию. Мне здесь сыро, холодно и душно.

– Постой, ты что? Какая Индия?

– Индия большая. Полагаю, место мне отыщется. Да и, сам посуди, завтра ты заберешь из тюрьмы свою избранницу. Не думаю, что она будет рада каждый день видеться с человеком, из-за которого, как ей кажется, она семь лет провела в застенках.

– Не стоит о ней думать плохо. Мы ведь совсем ничего не знаем об этой девушке.

– Знаем мы о ней предостаточно. Она чрезвычайно хороша собой. Это многое решает.

– Ты не прав! Она жертва безжалостного мира!

– Посмотрим, – коротко ответил Раджив. – А сейчас нам следует вернуться домой и сообщить королю Ричарду о результатах нашего расследования.

Бледная тень монарха слушала диалог Стивена, размеренно покачиваясь на месте.

– Вот как… – наконец произнес Ричард III и замер, обдумывая услышанное. – Значит, существует некое Хранилище, и в этом Хранилище имеется целый шкаф с документами, неопровержимо доказывающими, что я невиновен в убийстве племянников. Я вам чрезвычайно благодарен. Они сильно ошибаются, если думают, что смогут вечно скрывать эти документы от людей. Осталось выяснить, где находится Хранилище. Прощайте, джентльмены, или, скорее уж, до свидания! Я постараюсь быть вам полезным.

Леди в зеркале

Коммодор Улфхерст материализовался посреди комнаты Стивена, огляделся и, поморщившись, негромко проворчал:

– Ну, хоть так.

Шейли-Хоупс осыпал ударами массивных кулаков увесистый кожаный мешок, висевший в углу. После каждого удара тот сгибался едва ли не пополам и отскакивал в сторону, в общем, страдал так, что ни один живой человек не пожелал бы оказаться на его месте.

– Что у вас тут происходит? – вопросил Улфхерст.

– Все хорошо, – останавливаясь и утирая пот со лба, ответил Шейли-Хоупс.

– Ну, предположим, с тобой более или менее все понятно. А почему Раджив там у себя в комнате сидит, завязавшись в узел? Ноги закинул за затылок, руки сложил перед грудью, и делает вид, что дышит.

– Было бы лучше, если бы он совсем не дышал?

– Нет, черт побери! Это производило бы совсем жуткое впечатление. У него еще и глаза закрыты. Он что, спит так?

– Он так расслабляется.

– Лейтенант, ты за кого меня держишь? Если это расслабление, то повешение – веселый аттракцион.

– И тем не менее. Раджив сказал, что ему следует набраться смирения.

– Зачем? – удивился коммодор, определенно не относивший смирение к числу достоинств, украшающих джентльмена.

– Ему не нравится моя идея поселить у нас девушку, когда она выйдет на свободу.

– Если ты имеешь в виду эту конуру, то в ней, ежели не тесниться, и кузнечика не поселишь.

– Ну почему же? У Раджива большая комната. Там можно поставить кушетку для меня. А кроме того, – Стивен вздохнул, – в ближайшее время Раджив намерен отправиться в Лестер, чтобы организовать похороны сэра Томаса Тайрелла. А затем он и вовсе собирается вернуться в Индию.

– Это еще с какой стати? А как же работа? Нет уж, мы только разворачиваем свое дело!

Призрак метнулся к стене, разделяющей комнаты, и мягко погрузился в нее.

– Эй, сержант, ты что это удумал?! Проклятье! Куда ты делся?

В этот самый момент Раджив собственной персоной как ни в чем ни бывало улыбаясь вошел в скромные апартаменты детектива.

– Джентльмены, если мы хотим успеть к полудню в Ньюгейт, нам следует поторопиться.

* * *

Стивен взглянул на карманные часы. Мрачная громада Ньюгейтской тюрьмы подавляла каждого, кто приближался к этому зданию, расположенному на северной окраине города. Большие мельничные крылья с тягостным скрипом вращались на ее крыше, перемешивая, как считалось, воздух в каменных застенках.

– Еще семь минут ждать, – оглянулся он на Раджива. – Жутковатое место.

– Еще бы не жутковатое: тюрьма.

– Не только. Здесь век тому назад пожар был. Заключенные устроили заговор и подожгли тюрьму. В результате триста человек спаслись, остальные сгорели или задохнулись в дыму. Словом, тут обитает множество наших потенциальных клиентов, которые и при жизни не отличались примерным поведением, а уж сейчас я тем более никому бы не пожелал с ними встретиться.

Шейли-Хоупс вновь взглянул на часы и одернул мундир.

– Ну что, пошли.

Раджив, молча созерцавший мрачную громаду темницы, кивнул и заметно поежился.

– Даже здесь чувствуется, насколько сильно воздух пропитан злобой и ненавистью.

– Ну, дружище, не все так мрачно. В этих стенах сидел Даниель Дефо – его памфлеты, видишь ли, нравились далеко не всем читателям. Томас Мэлори написал тут «Смерть Артура». Этот Мэлори, правда, был не только доблестным рыцарем, но и отпетым разбойником – конкретно в эту тюрьму он попал за ограбление церкви. С другой стороны, если бы он остался на свободе, то по-прежнему заседал бы в парламенте или разбойничал А так стал знаменитым писателем.

Кто еще? Уильям Пенн, в честь которого названа Пенсильвания, тоже здесь сидел. Казанова имел несчастье гостить в этих стенах. Словом, тут побывали многие достойные люди.

Лейтенант Шейли-Хоупс и сержант Сингх подошли к дверям караульного помещения, и Стивен постучал кулаком. Маленькое зарешеченное окошко приоткрылось, и оттуда показался любопытствующий глаз.

– Что нужно? – раздалось изнутри.

– Забрать освобожденную. Назначено на полдень.

– Ждите. – Окошко закрылось. Но спустя минуту вновь приотворилось. – Мистер Стивен Шейли-Хоупс?

– Именно так.

– Мисс Кэролайн Вествуд будет доставлена через пять минут. – Окошко закрылось.

– Кэролайн Вествуд, – пробормотал детектив. – Вроде бы ее звали Агнес Лир.

В задумчивости Стивен отошел от тюремных ворот. Эти стены отталкивали его. Послышался лязг засова, металлическая дверь, скрипнув несмазанными петлями, отворилась.

– О боги, какой мерзкий звук! – пробормотал Раджив.

– Их нарочно не смазывают, – пояснил напарник, – чтоб нельзя было бесшумно войти в караулку, или выйти из нее.

Едва он проговорил это, как из серого тумана, словно «Летучий Голландец» выплыла хрупкая девушка, одетая совершенно не по сезону. Большие синие глаза ее смотрели удивленно, мелкая снежная морось падала на широкие поля ее шляпки, которую Стивен мог бы назвать старомодной, если бы что-нибудь понимал в дамских шляпках. Однако лейтенант девонширских стрелков ничего в них не смыслил, но даже если бы он и знал в них толк, то все равно бы не смог произнести ни слова, поскольку в тот миг полностью утратил способность здраво мыслить и адекватно воспринимать реальность.

– Я за кэбом, – со вздохом доложил Раджив. – Стив, отдай ей шинель, а не то, пока мы довезем твой драгоценный трофей до Бейкер-стрит, она продрогнет до костей.

– Да, да, это я не подумал, нужно было купить что-нибудь теплое.

Шейли-Хоупс бросился навстречу девушке, на ходу расстегивая пуговицы.

– Сударыня, наденьте пока это.

– Вы? – удивленно спросила девушка, и для безнадежно влюбленного офицера ее короткий вопрос прозвучал, будто песня ангелов. – Это вы добились королевского помилования?

– Да, мы с Радживом, – выдавил Стивен.

– Удивительно. Никогда бы не подумала, что такое возможно, – она подставила хрупкие плечики под грубое сукно офицерской шинели и поблагодарила Стивена с милой улыбкой. Бывалый офицер растерялся и неумело улыбнулся в ответ. – Куда же мы сейчас? – спросила Кэролайн. – Мне сообщили, что после освобождения я буду находиться под надзором частных детективов. Это что же, вы и есть?

– Да, – смутился Стивен. – И, сказать по чести, вы нам как крестная. Ни Раджив, ни я прежде и думать не думали о карьере сыщиков. А тут как-то завертелось…

– Кэб подан, – раздалось рядом.

– Итак, куда же мы едем?

– Туда, где все начиналось – на Бейкер-стрит.

– А это, пожалуй, забавно, – хорошо очерченные губы Кэролайн сложились в улыбку. – И как-то символично.

Кэбмен натянул поводья и остановил экипаж возле самого крыльца, рядом с которым красовалась вывеска «Детективное агентство Шейли-Хоупса». Положив кнут, он спрыгнул на землю, чтобы открыть дверь кэба. Однако Стивен успел опередить его. Походы по магазинам «Хэрродс» и «Маркс энд Спенсер» опустошили кошелек детектива и одновременно привели в восторг Кэролайн, с лица которой не сходила очаровательная улыбка, заставлявшая Шейли-Хоупса сиять как только-только отчеканенный соверен. Стивен ловко выскочил из кэба и любезно предложил руку даме, которая уже ничем не напоминала несчастную арестантку. Раджив молча выбрался из экипажа и начал принимать у кэбмена коробки и картонки с покупками. Заинтересовавшись происходящим за окном, на улицу выглянул хозяин лавки.

– О, мистер Шейли-Хоупс! Я так полагаю, это ваша невеста? Чрезвычайно рад за вас, весьма рад! Если пожелаете, у меня для такой очаровательной барышни найдутся замечательные свадебные украшения. Конечно, я вам дам хорошую скидку. – Ювелир вдруг осекся и, продолжая улыбаться, попятился назад. – Сей момент, – бросил он с таким видом, словно собирался вынести драгоценности прямо на улицу, и тут же скрылся в лавке.

– Похоже, он меня узнал, – вздохнула девушка.

– Ничего, – обнадежил ее детектив, открывая дверь агентства. – Всякий может оступиться, тем более в юные годы. Уверяю вас, он привыкнет, и та нелепая история будет вспоминаться, как страшный сон.

– Ну да, как страшный сон, – отчего-то совсем уж печально повторила мисс Вествуд.

– Вещи прими, – хмуро буркнул другу Раджив. – Я носильщиком сюда не нанимался.

* * *

Стивен указал на пивные кружки, стоявшие на рабочем столе, обтянутом зеленым.

– Уж простите, бокалов у нас нет. Надеюсь, это вас устроит?

– Последние годы доводилось и худшим довольствоваться, – негромко произнесла Кэролайн.

– Вот и отлично, – начиная открывать бутылку шампанского, просиял Шейли-Хоупс и тут же осекся. – В смысле, не то отлично, что приходилось довольствоваться, а то, что теперь довольствоваться не придется. Ну, то есть что теперь вот есть шампанское, бокалы тоже скоро появятся.

Мисс Вествуд не спускала с него глаз, поэтому Стивен совсем запутался и начал запинаться, пытаясь сказать что-то красивое и ободряющее.

В этот миг в дверь постучали.

– Кого еще там несет? – облегченно пробормотал Стивен и, вручив бутылку Радживу, вопреки сложившейся практике, самостоятельно бросился к лестнице.

На лестничной клетке стоял мрачный хозяин дома. Как только дверь за Стивеном закрылась, он схватил жильца за пуговицу и затараторил скороговоркой:

– Прошу извинить, что прерываю ваше домашнее торжество, но тут, вероятно, какое-то недоразумение. Наверное, мне привиделось… Знаете, всякое бывает, – ювелир сделал паузу и уставился на Шейли-Хоупса. – Если так, прошу развеять мои сомнения, – он глубоко вздохнул, точно пытаясь подобрать нужные слова. – Это ведь не та самая особа, которая участвовала в ограблении магазина?

– Та, – вздохнул Стивен.

Его собеседник от удивления приоткрыл рот, словно вытащенная из воды рыба.

– Вы это серьезно?

– Абсолютно.

– Мистер Шейли-Хоупс, – неожиданно сухим тоном заговорил хозяин дома, – вы живете здесь уже несколько лет, и ни у вас, ни у меня ни разу не было повода жаловаться друг на друга. Мы всегда находили общий язык. Я, признаюсь, был рад сдавать вам комнаты, тем более что с недавних пор кто-то взял на себя все расходы по оплате вашего жилья. Однако теперь… пожалуйста, я прошу вас меня понять, эта девушка – грабительница. Как я могу быть спокоен, когда над магазином, в котором, как вам известно, я держу значительные ценности, будет жить столь, прямо скажувам, сомнительная особа?!

– Эта девушка отпущена под наше с Радживом поручительство. Она провела в тюрьме семь лет и, по нашему мнению, сполна искупила ошибку юности.

– Я не могу быть в этом уверен, – покачал головой ювелир. – Никак не могу. А потому, очень вас прошу, в ближайшие пару дней обдумайте, как разрешить создавшуюся ситуацию, или мне, увы, придется решать ее самому. – Он сухо и чопорно поклонился и начал спускаться.

Когда домашнее застолье подошло к концу, Стивен показал девушке подготовленную для нее комнату и оставил ее отдыхать, Раджив отозвал напарника в сторону.

– Хозяин приходил?

– Он самый.

– Собирается нас отсюда выставить?

– Ему не нравится Кэролайн, – вздохнул Шейли-Хоупс.

– Неужели? – усмехнулся Раджив. – Что же, его можно понять. И надо сказать, он тебя тоже хорошо понимает.

– Что ты имеешь в виду?

– Если тебе не понятно, придется объяснить. Завтра я планировал отправиться в Лестер. Согласен, лучше бы это сделать тебе, но ты должен приглядывать за нашей подопечной, а ей в настоящее время нельзя покидать Лондон.

Боюсь, что к моему возвращению эта очаровательная дама успеет проделать лаз в ювелирную лавку, а ты будешь вывозить строительный мусор и убеждать меня, что все хорошо и что я все неправильно понимаю и возвожу напраслину на скромную Кэролайн. Прости, но я считаю, что, как это ни обидно, хозяин прав. Похоже, нам придется отсюда съезжать и искать новое жилье. Впрочем, это уже не моя забота. Я завершаю дела здесь, покупаю билет на пароход и оставляю тебя наедине с этой красоткой.

– Наедине… – вздохнул Стивен. – Ты думаешь, мне что-то светит?

– Дружище, ты вообще с ума сошел от ее синих глаз?! Попомни мое слово: уже сегодня ночью она прибежит к тебе и скажет, что ей холодно, страшно, пусто и одиноко. Что-то в отдельности, или все вместе – не важно. Знаешь, как у нас в Индии ловят обезьян? В крепко привязанной тыкве проделывают небольшое отверстие, очищают ее изнутри, и кладут внутрь банан. Обезьяна сует внутрь лапу, хватает банан, но вытащить кулак из тыквы уже не может. Ей бы разжать пальцы, и все. Ан, нет! Этого простого действия она сделать не может. Вот ты мне сейчас напоминаешь эту обезьяну. Из-за этого никчемного банана ты можешь оказаться в клетке.

– Ты не прав, – буркнул Стивен.

– Посмотрим, – дернул плечом Раджив.

* * *

Сырая декабрьская ночь опустилась на Лондон, но в доме было тепло, даже жарко. В печи мерно горел привезенный из Кардиффа уголь, и над печной трубой по ветру стелился темный, пронзаемый дождевыми каплями дым. Если бы можно было подняться высоко в небо и, проделав окошко в низких тучах, взглянуть на город сверху вниз, то взору предстало бы странное зрелище: густая непроглядная тьма, местами, на шрамах главных улиц, подсвеченная мерцающими линиями газовых фонарей, и светлячки топовых огней на мачтах снующих по Темзе катеров.

В доме на Бейкер-стрит, 22\1, все шло своим чередом. Тикали ходики, подрагивали, словно пугаясь проезжавших по улице кэбов, оконные стекла, поскрипывали рассохшиеся половицы. Когда пришла пора спать, мисс Кэролайн отправилась в комнату, еще совсем недавно принадлежавшую Стивену, а мужчины, как истинные джентльмены, удалились в «апартаменты» Раджива.

– Вот увидишь, она не такая! – твердил Шейли-Хоупс, – Все будет, как обычно. Поутру мы проснемся, и ничего страшнее дурного сна с нами не произойдет.

Помощник лишь пожал плечами и погасил лампу.

– Как говорят итальянцы, «будет день, будет пицца».

Раджив лежал, закрыв глаза. Сон не шел. Его тревожили недобрые перспективы пребывания в их маленькой команде этой прелестницы. Вроде бы в день освобождения упрекнуть ее было не в чем. Правда, она спровоцировала приступ неуемного транжирства у Стивена, но это были его личные деньги, и уж точно не так часто он ими сорит, чтобы иногда отказывать себе в таком удовольствии. Но сколько еще будет таких дней? Сможет ли Стивен и дальше заниматься делами агентства, да и будет ли существовать агентство? Работать на министерство совершенно не хотелось, а для того, чтобы оставаться самими собой, нужно было немало сил и, возможно, серьезные покровители в не менее влиятельной организации, чем министерство юстиции. Где таких взять? Вопрос без ответа. Нет, самое время поставить точку в лондонской эпопее и перевернуть эту страницу.

Он лежал, не смыкая глаз, тщетно стараясь отогнать дурные мысли. И вдруг за стеной раздался дикий женский вопль. Раджива и Стивена подбросило, как пружиной. На ходу натягивая штаны, они выскочили из комнаты. Кэролайн, дрожа всем телом, сидела на кресле в приемной и рыдала. Кроме длинной ночной рубашки в мелкий лиловый цветочек, на ней не было ничего. Даже новенький розовый пеньюар остался в комнате.

– Я же говорил, – с досадой от сознания собственной правоты чуть слышно пробормотал Раджив.

– Ты говорил, что она прибежит ко мне, – огрызнулся Стивен.

– А куда к тебе прибегать, если ты снимаешь угол в моей комнате? Сейчас будет тебя обрабатывать.

Но мисс Кэролайн не предпринимала ничего, лишь дрожала и плакала, закрыв лицо руками. Впрочем, возможно, именно в этом и состояла обработка.

– Что вас напугало? – как можно более участливо спросил Шейли-Хоупс.

– Призрак! Он там! – сквозь рыдания выдавила девушка.

– О господи, привидение! – заулыбался Стивен. – Такая летающая голова с огромными седеющими бакенбардами? Может еще появляться рука с офицерской шпагой, или нога в ботфорте. Левая рука тоже бывает появляется, но реже. Сейчас скорее всего была голова. Так? Простите, мисс, забыли предупредить. Этот призрак здесь появляется часто, мы с ним сдружились, и он вас не обидит. – Шейли-Хоупс оглянулся. – Но подсматривать за юными девицами неприлично! – воскликнул он, несомненно, рассчитывая, что коммодор находится где-то поблизости.

– Да мне давно плевать, что прилично, а что неприлично! – голова коммодора Улфхерста, действительно, немедля материализовалась над столом. – О, мисс! – морской волк облетел вокруг девушки и резюмировал: – Да еще и прехорошенькая! Что ж вы не сказали, что у нас появилась гостья?!

– Погодите, сэр! – остановил его Раджив. – Вы что же, еще не видели здесь эту даму?

– Вы сбрендили? Сегодня же канун Святого Николая! Я посещал дочь и зятя в их замке! Но, чувствую, что рассовывая подарки по носкам, я пропустил что-то важное! Мисс, позвольте отрекомендоваться: коммодор Джеймс Улфхерст, всегда к вашим услугам!

Девушка убрала руки от заплаканного лица, увидела витающую рядом с собой отрубленную поршнями секретного двигателя голову, и вновь забилась в истерике.

– Да погодите вы с представлениями, коммодор! – оборвал его Раджив. – Если в комнате были не вы, значит к нам забрался какой-то непрошенный призрак!

– Похоже на то, – согласился Стивен, протягивая мисс Кэролайн стакан воды. – Ничего страшного. Призраки – наши частые клиенты. Разберемся и с этим. Дорогая Кэролайн, могли бы вы что-нибудь рассказать нам о посетившем вас привидении?

– Да, – с трудом выдохнула девушка и, дробно стуча зубами о край стакана, начала пить воду. – Я расскажу, что знаю. Это ужасно! Я подумать не могла, что это такой кошмар!

– Ладно, парни, отставить слюни! – подал голос коммодор. – Все эти слезы и сопли даже после смерти вызывают у меня зубную боль. А согласитесь, зубная боль после смерти – это чрезвычайно обидно. И противно. Вы тут разбирайтесь, что заставило барышню с визгом, способным заглушить портовый буксир, выскочить сюда в одном дезабилье, а я попробую найти возмутителя спокойствия. В конце концов, что за гнусная манера забираться в чужой дом без стука?! Здесь уже имеется собственный призрак! – гневно объявил Улфхерст и тут же исчез.

– Мисс, – обратился к Кэролайн Вествуд почтительный Раджив, вернувшийся из ее спальни с розовым пеньюаром в руках, – если вас не затруднит, прошу вас, приведите себя в благопристойный вид и попытайтесь рассказать, что здесь произошло. Если хотите, я приготовлю вам кофе.

– Лучше рюмку джина, – всхлипнула девушка. – Господи, как же мне все это забыть?! – Она залпом опустошила предложенную ей Стивеном рюмку, передернулась, но взгляд ее несколько просветлел, и на бледных щеках начал появляться легкий румянец. – Чтобы вы поняли, о чем речь, джентльмены, я должна буду немного рассказать о себе. Как вам известно, меня зовут Кэролайн Вествуд. – Стивен и Раджив кивнули. – А в момент, если позволено сказать, нашего знакомства, я звалась Агнес Лир.

– Да, я помню, – радостно подтвердил Шейли-Хоупс.

– Ни то, ни другое имя не было дано мне при рождении. Друзья раздобыли для меня документы на имя Кэролайн Вествуд и передали их в Ньюгейт через адвоката. Согласно этим документам, я имею дворянское происхождение, и потому меня разместили в белой части тюрьмы, предназначенной для людей благородного происхождения. Не скажу, чтобы там было уютно, но в сравнении с тем, что происходило в части, предназначенной для простонародья и бродяг, – почти отель. Я находилась в небольшой камере, время от времени меня переводили с места на место, но в всегда камеры были рассчитаны на четырех или двух женщин, и там действительно содержались те, кто прежде вращался в достойном обществе.

Перед освобождением я сидела в камере с одной дамой… уверяю, это была настоящая дама. Увы, но мне так и не удалось понять, сколько ей лет. На вид не дашь и сорока, и было заметно, что прежде эта леди была весьма хороша собой. Впрочем, в ее годы она тоже была чрезвычайно эффектна. Мужчины, будь то надзиратели или охранники, во время прогулок, едва перекинувшись с ней словом или мельком взглянув на нее, сразу теряли голову. Я сама видела это. Она не говорила, когда и за что попала в это неуютное место. Вероятно, за нечистую карточную игру. Она и впрямь играла в карты так, словно повелевала ими. Я и сама неплохо себя чувствую в обществе королей, валетов и особенно тузов, но до нее мне было далеко. И, надо сказать, играя в карты, эта дама вовсе не гналась за выигрышем. Похоже, он был ей совершенно не интересен. Она могла раздеть до нитки и со смехом вернуть все, что выиграла.

Так вот, за день до освобождения я села играть с ней, чтобы скоротать время. Признаться, я очень старалась поймать ее на передергиваниях или мошенничестве со сдачей, но все впустую. Проиграв все, что у меня было, я спросила, могу ли я сыграть с ней в долг. Дама покачала головой и сказала, что в долг не играет, да и у меня нет ничего такого, что было бы ей действительно нужно. Что из всего, что у меня имеется, она хотела бы себе лишь мою красоту и молодость. Я пожелала, чтобы она вновь стала юной и прекрасной. Тогда она спросила, очень ли я этого хочу? Я кивнула. И она предложила сыграть на это желание. Как можно догадаться, я проиграла. Мы поулыбались, и я вновь заверила даму, что была бы весьма рада, если бы для нее время обратилось вспять. А на следующее утро она умерла.

– Сама умерла? – уточнил Раджив.

– На что это ты намекаешь? – возмутилась девушка. – Я никогда никого не убивала! Эта леди умерла сама, похоже, у нее во сне просто остановилось сердце. Естественно, труп забрали. В Ньюгейте вообще умирает много людей. Я осталась одна. А ночью, – Кэролайн всхлипнула, – ночью мне привиделся кошмар: жуткая старуха, на вид ей было даже не сто, а триста лет, но притом совершенно живая, с длиннющими клыками, загнутыми когтями, с какими-то козьими рогами и с горящими, как головни, лютыми глазами. Когда я открыла глаза, я увидела над собой это исчадие ада. Она надвигалась на меня, с хрипом протискиваясь сквозь каменную стену, и тянула ко мне длинные когтистые пальцы. Я закричала, вскочила, забилась в угол, а она подступала все ближе и скрежетала жутким противным голосом: «Ты проиграла себя. Смирись! Теперь ты мое платье!» Я подскочила к двери и начала колотить в нее. Но мне так и не открыли. Я стучала, наверное, до утра. И все это время за спиной слышалось: «Все это пустое! Никто не слышит. Не дергайся! Будь хорошей девочкой». Утром призрак исчез, а после утренней прогулки меня вызвали к начальнику белого отделения и сообщили, что я освобождена под ваше поручительство. Честно говоря, тогда я еще не поняла, что это вы, но все равно очень обрадовалась и освобождению, и тому, что смогу отделаться от ужасающего призрака. Но, увы, кошмарное видение преследует меня и здесь.

– Ничего, мисс Вествуд, можете не сомневаться, мы разберемся с этим наваждением. Не впервой, – заверил ее Стивен. – Сейчас вернется коммодор, и мы быстро выясним, что за незваный посетитель к нам являлся, и отучим его шастать по чужим домам.

Он не успел договорить, как в воздухе в тот же миг с электрическим треском возникла голова Улфхерста.

– Парни, у меня для вас две новости: во-первых, незнакомых призраков в округе нет. Во-вторых, сюда все-таки кто-то заходил. И это не человек.

– Пожалуй, пойду-ка я приготовлю кофе, – покачав головой, вздохнул Раджив. – Видно, спать уже сегодня не придется.

Детективы и их очаровательная гостья расселись вокруг необъятного стола, который в агентстве одновременно был как рабочим, так и обеденным, и принялись пить кофе. В комнате витал стойкий запах валерианы, смешанный с ароматом свежемолотой арабики.

– Занятная история, – констатировал Шейли-Хоупс. – Если это не призрак, тогда кто это? В лондонских квартирах даже брауни не водятся, не то что более зловредные существа.

– Погоди, – остановил его Раджив. – Давай по порядку. Мисс Вествуд, скажите, это видение, оно было таким же, как в тюрьме?

– Да, пожалуй, – задумчиво ответила Кэролайн.

– Стало быть, это некий злобный дух, пришедший за вами из Ньюгейта. Тогда еще один вопрос. Была ли явившаяся вам сегодня нечисть, сколько-нибудь похожа на ту самую элегантную даму, с которой вы играли в карты?

– Ну что вы, вовсе нет! Та была настоящей леди. Элегантная, изысканная даже в тюремной робе. А это страшилище такое, что рядом с ней и молоко скиснет. Впрочем, если желаете, я могу попробовать нарисовать эту рогатую мерзость. Конечно, я не художник, однако в прежние времена в пансионе мадам Грей многие считали, что я неплохо рисую.

– Да, это было бы чудесно, – радостно воскликнул Стивен. – Сейчас я принесу бумагу и карандаш. Хорошо бы иметь портрет того, кого мы ищем.

Мисс Кэролайн трудилась минут двадцать, напряженно вырисовывая мельчайшие запомнившиеся детали. Работала она усердно, чуть высунув от напряжения язык и той дело облизывая пересохшие губы.

– Вот, примерно так, – она повернула рисунок к Стивену.

– Жуткая тварь! – покачал головой тот.

– Ну-ка, позвольте, я гляну, – Раджив притянул к себе набросок. – Что ж, рисунок хорош, – рассматривая чудище, пробормотал Раджив. – Мисс Вествуд, если позволите, я тут кое-что дорисую.

– Да, прошу вас, – удивленно кивнула Кэролайн, передавая сикху карандаш.

Несколькими штрихами Раджив пририсовал рогатой старухе распахнутые перепончатые крылья и скорпионий хвост.

– Вот этот образ, пожалуй, будет более точным. Все свои прелести она еще не продемонстрировала, но, если я не ошибаюсь, вскоре мы их обязательно увидим.

– Что это? – на мгновение опередив Кэролайн, спросил Стивен.

– Поздравляю, лейтенант! Судьба свела нас с демоном.

– Как, с демоном? С каким еще демоном?! – ошеломленно выдохнул детектив.

– Пока не знаю. Скорее всего, примерно так, – Раджив постучал карандашом по рисунку, – должен выглядеть наш противник. – А леди, о которой рассказала нам Кэролайн, была своего рода личиной или, лучше сказать, одеянием для этого порождения бездны. Судя по всему, она начала, так сказать, «изнашиваться» – дама утратила молодость и привлекательность. А именно это как раз и нужно таким демонам, как она. В свою очередь, проигравшись в карты, мисс Кэролайн, не задумываясь согласилась стать новой «одеждой» демона.

– Я не давала такого согласия! – возмутилась девушка.

– Напрямую нет. Именно поэтому рогатая тварь и требует впустить ее, без разрешения она не войдет. Но и не отстанет. А спешить ей некуда, она бессмертна. Еще несколько бессонных ночей, и вы сдадитесь. На это и весь расчет. Затем, мы, вероятно против своей воли, отправимся в лучший из миров, а мисс Вествуд, после недолгого расследования, будет обвинена в двойном убийстве и вернется в Ньюгейт, где будет отбывать пожизненный срок.

– Что за ужасы ты тут рассказываешь? – возмутился Стивен.

– Это не ужасы. Это нежелательный для нас вариант развития событий. Мне известны только два вида демонов, для которых настолько важен человеческий облик и привлекательная внешность – это суккубы и инкубы. И те, и другие – демоны-любовники. Наметив себе жертву, они иссушают ее до дна. Человек несколько дней, иногда недель, проводит в своего рода любовном угаре – он погружается в сонное марево, постепенно теряет жизненные силы и в конце концов умирает.

Не знаю, будет ли демон накладывать чары на нас, но в любом случае мы для него только так – легкая закуска. А Ньюгейтская тюрьма – настоящий «ресторан», в котором содержатся тысячи мужчин на любой вкус, и никого не интересует, жив заключенный, или без видимых причин отдал богу душу. Вот как-то так. Таков возможный сценарий, которого нам хорошо было бы избежать.

– Ты знаешь, как это сделать? – поинтересовался Стивен.

– Если бы! Прежде мне не доводилось иметь дело с демонами. Но совсем недавно мы и с призраками не работали. Так что, надеюсь, справимся. – Раджив вдруг осекся. – Погоди! Кажется, мы ломимся в открытые ворота. Помнишь, когда нам пришлось искать способ угомонить свихнувшиеся клинки, мы нашли герметический орден последователей Джона Ди, именуемый «Золотая Заря»?! Считается, что они умеют общаться с духами и ангелами. Конечно, как и большинство организаций подобного толка, «Золотая Заря» тщательно засекречена, а деятельность ее окутана тайной. Однако на Крисчен Парк-роуд у них имеется главный храм, и там всех желающих принимает один из сановных адептов ордена. Предлагаю, не тратя времени даром, сразу отправиться туда. Демоны – это по их части.

– Отличная идея, – Стивен хлопнул ладонью по столу.

– Что ж, если вы правы, – тихо произнесла Кэролайн, – то нам действительно лучше поспешить.

Служитель в лиловой мантии, выслушав лейтенанта девонширских стрелков, кивнул и подал знак следовать за ним. Лестница наверх была задрапирована множеством расшитых таинственными символами занавесей из темного бархата. Между ними, поражая воображение, горели электрические лампы. Приглушенный свет превращал восхождение в своего рода таинство, а каждый шаг сопровождался прочувствованной речью провожатого о том, что видимый мир – лишь иллюзия, и судить о нем как о чем-то реальном и очевидном – значит допускать глубочайшую ошибку, ибо мир населен могущественными духами, каждый из которых создает вокруг себя картину по своему вкусу. Homo vulgaris же, обитая в мире иллюзий, принимает сумму этих ложных картин за истину.

Стивен, внимая проповеднику, то и дело кивал головой в такт его словам. Кэролайн внимательно рассматривала лестницу, а Раджив, шедший позади, старался казаться незаметным, и у него это неплохо получалось. Закончив восхождение, служитель остановился перед высокой резной дверью. Вокруг царил едва ли не полный мрак, но дверь казалась подсвеченной изнутри, и потому золотистая ее поверхность ярко выделялась в темноте.

– Всякий, кто начинает восхождение, сперва видит лишь искусственный свет вокруг себя, но вскоре убеждается, что путь его, чем дальше, тем уже. Ложный свет оставляет его в неведении, а глаза обманывают. Однако тот, кто не убоится продолжить путь, будет вознагражден, и врата истины отворятся перед ним.

Провожатый театрально простер руку, и массивные створки неспешно открылись без чьего-либо участия. Стивен от неожиданности замер на месте и придержал свою спутницу, но тут же услышал шепот за спиной:

– Не тревожьтесь, самооткрывающиеся двери приводятся в действие механизмом, который был изобретен Героном Александрийским еще две тысячи лет назад.

Провожатый кивком предложил гостям следовать далее. Те вошли в зал, залитый сиянием отраженного во множестве зеркал сусального золота. Посреди всего этого великолепия стоял алтарь, на котором пылал огонь.

– Вот под ним, – продолжил шепотом Раджив, – находится сосуд, до половины заполненный водой. Огонь нагревает воздух в сосуде, тот расширяется и выдавливает воду в особую трубку, ведущую в емкость, соединенную при помощи рычагов и блоков со створками двери. Емкость становится все тяжелее, и двери постепенно открываются. Когда мы вошли в здание, процесс запустили. Если бы мы двигались чуть быстрее и не слушали рассказы о видимых и невидимых духах, фокус бы сорвался, и мы уперлись бы в закрытую дверь. И ждали бы, когда она откроется.

– Тихо, – через плечо шикнул Стивен. – Вон, смотри.

За алтарем, на высоком золотом троне восседал некто в белом одеянии и симпатичной шапочке, должно быть, остро модной в научных кругах в конце 16 века. Этот Некто мало походил на аскета: он явно любил хорошо покушать и, судя по комплекции, довольствовался отнюдь не только корками хлеба и сушеными кузнечиками. Едва гости приблизились, он поднялся с трона, опираясь на позолоченный, украшенный множеством цветных камней посох и заговорил хорошо поставленным благостным тоном:

– Что привело вас в сей чертог сокровенного знания, дети серого грешного мира?

– Видите ли, сэр, – начал Стивен. – У нас, вернее, вот у этой леди возникла определенная проблема.

Глаза высокопоставленного адепта хищно сузились.

– Лицом она, и впрямь, ангел, но в этом я не вижу проблемы.

– Похоже, к ней всерьез привязался некий демон. Мы, конечно, не знатоки в демонологии, но предполагаем, что это суккуб. Бедняжка не может спать, ее мучают нервические припадки. Мы пришли сюда в надежде найти того, кто избавит леди от злокозненного наваждения.

– Вот оно что, – адепт потер румяные щечки. – Значит, демон. Видите ли, друзья мои, тут все не так просто. Многие наивно путают широко всем известных падших ангелов с демонами, однако это не одно и то же. Собственно, первый демон образовался из темной мысли врага рода человеческого в тот самый миг, когда Отец Греха затеял мятеж против Господа нашего. И поскольку частица воли владыки преисподней есть в каждом злодеянии и в каждом злом умысле, то и каждая деятельная мысль человеческая, направленная во зло, объединяясь с этой первичной злой волей, порождает нового демона. Пусть слабого, никчемного, однако же, настоящего демона. Мир переполнен ими. Меченосцы нашего ордена, вооруженные духовной силой ангельского чина, только и успевают сокрушать козни лукавого и искоренять эти демонические орды. И, хотя на смену им то и дело приходят новые полчища, мы сражаемся с незримыми врагами, не покладая рук!

– Так значит, нам не о чем беспокоиться? – заулыбался Шейли-Хоупс.

– В вашем случае дело обстоит несколько иначе, – печально вздохнул адепт. – Дело в том, что, если на сию красавицу покушается суккуб, то мы имеем дело не просто с демоном, а с порождением Лилит, или, что что еще хуже, с ней самой. А Лилит, как мы помним, сотворена Господом нашим, чтобы стать первой женой Адама. Но, не будучи причастной к грехопадению, она не знает и греха пред ликом Всевышнего. Ее потомство, как учат нас древние гримуары, есть потомство змиево в равной степени, как и Адамово. Возбуждая наваждения и неодолимую похоть у мужчин, суккубы, в отличие от прочих демонов, легко достигают невидимости демонической формы, но, похищая зримую форму, сиречь, тело, принимают в нее мужское семя и порождают новых суккубов, а также инкубов. Порой суккубы посещают умирающих мужчин, предлагая им себя. Но если те соглашаются, то в последний миг обнаруживают, что держат в объятиях демона, и тот, хохоча, уносит грешную душу в чертоги смерти.

– Так что же делать?

– Как я сказал, случай весьма сложный. Невзирая на видимость и иллюзию формы, суккубы не имеют настоящих тел. Они суть творения первоначального эфира, тонкого воздуха, сгущенного особым образом. Вы же офицер, стало быть, понимаете, что невозможно поразить тень врага, даже если вы точно знаете, что именно враг отбрасывает эту тень.

– Признаться, мне не совсем ясно ваше сравнение, – нахмурился Шейли-Хоупс.

– Я вам поясню. Мы достигли значительных успехов в борьбе с демонами, в том числе с демонами, овладевшими человеческим телом. Мы изгоняем их и отправляем в ад, откуда ни один из них еще не вернулся. Но леди не обуяна демоном, мы лишь знаем, что тот домогается ее. Вот если впустить врага, дать ему проявить себя, тогда мы приложим все силы, чтобы изгнать его, выжечь так, чтоб неповадно было.

– Постойте, постойте, – Стивен замотал головой. – Вы что же, хотите сказать, что избавиться от суккуба можно только превратившись в суккуба?!

– Да, но, возможно, лишь на время. У нас впечатляющий список успешных кейсов. Если желаете, могу показать вам отзывы спасенных и их родни.

– Впечатляющий список? Выходит, что поединок с демоном не всегда завершается победой? – негромко полюбопытствовал Раджив.

Адепт бросил на него раздраженный взгляд.

– Да, порой случается и такое, но редко.

– Полагаю, нам следует все хорошенько обдумать. – Стивен щелкнул каблуками. – Благодарю за разъяснения, и прошу извинить за беспокойство.

– Бог вам в помощь, – недовольно отозвался румяный адепт. – Привратник назовет вам сумму вашего добровольного пожертвования. Позвольте выразить надежду, что мы еще увидимся.

Кэб подскакивал на выбоинах, но детектив, кажется, вовсе не замечал этого.

– Пятьдесят фунтов стерлингов за десять минут пустой болтовни?! Нет, я все понимаю, если кто-то платит за это деньги, значит оно того стоит. Но не пятьдесят же фунтов!

– Интересно, – задумчиво промолвила Кэролайн, – если одна лишь короткая беседа с адептом оценивается в пятьдесят фунтов, камушки в его посохе настоящие, или стекляшки?

– Что? – внезапно прервал ворчание Стивен.

– Просто любопытно. На что этот орден тратит полученные деньги?

– Ты же сама только что слышала, – возмутился Шейли-Хоупс. – Деньги собираются исключительно на борьбу добра со злом. Хотя, пожалуй, за пятьдесят фунтов можно нанять в аду демона с топором, чтобы он отгонял этого проклятого суккуба! Знать бы только, где заказы принимают.

– Постой! – оборвал его слова Раджив. – Что ты сейчас сказал?

– Я говорю, нанять другого демона…

– Стивен, ты гений! Нам понадобится подшивка «Таймс» за последние годы. И чем скорее, тем лучше!

– Зачем? – удивился Шейли-Хоупс.

– Нас интересуют загадочные и нелепые смерти в благородных семействах, особенно в тех, где кто-то из семьи имел прямое отношение к Индии или Сиаму. И нам понадобится помощь коммодора. Скорее всего, многих представителей этого круга он знавал лично.

– Что ты надумал?

– Я бы не хотел называть твоих земляков грабителями, но возможно, они не лучше, чем я о них думаю, – витиевато ответил Раджив. – И если мои предположения верны, то считай, что нам повезло.

* * *

– Вот, – утирая пот со лба, сообщил Шейли-Хоупс, – мистер Грехем Элиот из Элиот-Касл. В некрологе сказано, что он восемь лет служил послом в Сиаме. Три с половиной года тому назад он вернулся в Лондон и до недавних пор работал в Форин-офисе. Месяц тому назад, как тут сказано, «нелепая гибель унесла виднейшего из знатоков Востока…». Во время охоты на уток в своем замке он разряжал охотничье ружье и оно внезапно выстрелило. Заряд картечи попал прямо в голову. Без шансов.

– Похоже на самоубийство, – покачал головой Раджив.

– Очень похоже. Но эксперты Скотланд-Ярда в один голос заявляют, что это несчастный случай. Более того, ружье было переломлено и не могло выстрелить. Тем более в голову. История, действительно, странная, да и сэр Грехем был известным охотником и отлично умел обращаться с оружием.

– Хорошо, случались ли поблизости еще какие-то выходящие из ряда вон смерти?

– Да. За полгода до описываемого случая умер Грехем Элиот-младший, сын дипломата.

– Причина смерти?

– Ты не поверишь: он проглотил вишню вместе с косточкой, а та взяла и проросла у него в животе.

– Невероятно! – покачал головой Раджив.

– Вот и я говорю, невероятно. И медики, которые осматривали молодого дипломата, тоже в один голос утверждали, что это невозможно.

– Еще были какие-то подозрительные смерти?

– Вряд ли можно назвать подозрительным прыжок с третьего этажа. Берта Элиот свела, как говорят, счеты с жизнью из-за приступов бессонницы и случившейся по этому поводу глубокой ипохондрии. Что интересно, леди Берта как ни в чем не бывало спустилась к завтраку, побеседовала с домочадцами и распорядилась к пяти часам подать чай в ее спальню. Потом, судя по лежавшей на кровати открытой книге, прочла страниц двадцать «Гордости и предубеждения». Затем раскрыла окно и бросилась вниз.

– Нда, – покачал головой Раджив, – никогда не думал, что романы Джейн Остин могут столь пагубно воздействовать на читателей. Похоже, это как раз то, что мы ищем. – Сингх закрыл раздел светской хроники «Таймс». – Теперь, если коммодор поищет в Элиот-Касл отвратительную «туземную статую» из Индии или, скажем, Сиама, высотой примерно пять-шесть футов, это будет весьма любезно с его стороны. А заодно хорошо бы узнать, кто там сейчас ведет дела семейства.

– Думаю, коммодор с удовольствием это сделает.

* * *

Молодая леди, вся затянутая в длинное черное платье, неторопливо спустилась по высокой лестнице. Бледное лицо ее контрастировало с траурным одеянием, в каждом движении чувствовалось не одно поколение благородных предков.

– Дворецкий передал мне вашу визитную карточку, – негромко проговорила хозяйка поместья, глядя на Стивена и державшегося чуть поодаль Раджива. – Признаться, я удивлена. Видимо, череда смертей могла навести на мысль, что нам нужен частный детектив. Но это не так. Во всех этих печальных событиях хотя и есть необъяснимые стечения обстоятельств, однако я убеждена, что в них нет ничьего преступного умысла.

– Возможно вы правы, мэм, – поспешно согласился Стивен. – Ни один человек не причастен к этим трагическим происшествиям.

– Тогда что же привело вас сюда?

– Мы не собираемся расследовать гибель ваших родственников. Если, конечно, вы того сами не пожелаете. Впрочем, сразу могу сказать, никаких странностей в деле нет, и все эти трагические случайности имеют одно единственное объяснение. Поскольку нам оно известно, мы прибыли сюда, чтобы избавить вас и членов вашей семьи от необходимости участвовать в новых похоронах.

– Мне кажется, вы шарлатаны, – не меняясь в лице, тихо ответила леди.

– Вы можете считать и так, – пожал плечами Шейли-Хоупс. – Я понимаю, что если начну вас разубеждать, то ваши подозрения только усилятся. С другой стороны, вы ничего не потеряете, если выслушаете нас.

– Хорошо, – уже заинтересованно кивнула хозяйка поместья. – Рассказывайте.

– Если не возражаете, об этом лучше расскажет мой помощник.

Дама в черном внимательно посмотрела на сикха и молча кивнула. Раджив сделал два шага вперед.

– Мисс Элиот, насколько мне известно, в вашем доме должна храниться статуя некого чудовища, держащего в лапах зеркало. Она была приобретена вашим отцом.

– Да, в доме есть такая статуя. Отец привез ее, кажется, из Сиама, или из Китая, точно не вспомню.

– Из Сиама, – подтвердил сикх.

– Что из этого следует?

– К величайшему сожалению, ваш отец не знал, что это за творение. Насколько мне известно, он собирал туземные статуэтки, но плохо в них разбирался.

– Вам немало известно, но все же – к чему вы клоните?

– Видите ли, чудище с зеркалом – это ракшаса, злой демон. Их существует много разновидностей. Тот, который стоит у вас, – не просто демон. Это один из храмовых стражей. Их ставили возле входа в святилища, полагая, что другие ракшасы, увидев себя в зеркале и поняв, насколько они страшны, испугаются и не пойдут дальше. Но это еще не все. То зеркало, которое ракшаса держит в лапах, – это не просто зеркало. Во многом именно из-за него произошли те самые печальные события, о которых мы говорили. Это зеркало – ловушка для демонов. Оно их притягивает, более того, как пишет Льюис Кэрролл, демоны из «Зазеркалья» могут влиять на поведение живых людей, особенно если долго находятся с ними в контакте. До гибели вашей матери «зеркало» стояло в ее спальне, не так ли? Потом ракшаса очутился в покоях вашего брата, затем перешел к отцу.

– Вы хотите сказать, что бронзовый демон с серебряным зеркалом может влиять на людские судьбы?

– Вам только кажется, что он бронзовый. Ракшасы живут во многих мирах, и то, что вы наблюдаете – не более, чем видимая оболочка демона. Туземные жрецы заклятием погружают их в сон. Но лишь в этом, доступном нашему примитивному восприятию, мире. То, что вы видите, своего рода иллюзия, а сказать, когда ракшаса очнется, может только жрец, который с момента наложения заклятия, скорее всего, успел уже несколько раз переродиться.

Не менее опасно и зеркало. Причем с ним связан еще более сильный обман чувств: оно вам кажется совершенно плоским, но на самом деле оно представляет собой недоступный человеческому взору серебряный грот. И никому не ведомо, сколько демонов в нем сейчас обитает.

– Предположим. Что же вы предлагаете?

– Вы отдаете нам эту статую, а я обещаю позаботиться о ней и сделать так, чтобы она больше никому не навредила.

– Я лучше выставлю ее на аукцион и заработаю денег.

– О нет, мисс, вы этого не сделаете, – покачал головой Раджив.

– Это еще почему?

– Вам придется иметь дело с Бюро специальных расследований Министерства юстиции. Вы же не хотите отбиваться от обвинений в покушении на умышленное убийство?

– Вы что, мне угрожаете?

– Нет, просто объясняю, почему вы не сможете выставить статую на аукцион.

– Ну, предположим, вы донесете в министерство юстиции…

– Мы не станем ничего доносить, мы – часть этого Бюро.

Леди в черном неприязненно взглянула на Раджива и задумалась.

– Если вы не желаете расставаться с этим уникальным предметом, – как ни в чем не бывало продолжал блефовать сикх, – вам придется написать расписку на имя руководителя Бюро графа Арчибальда Ричфорда. В ней вы укажете, что понимаете, какую опасность для всех окружающих представляет данная скульптура. И не забудьте добавить, что согласны нести полную ответственность за все последующие внезапные и подозрительные смерти в вашем семействе. Внизу – число и подпись.

– То есть, – настороженно спросила хозяйка Элиот-Касла, – тем самым государство хочет переложить на меня ответственность за все возможные несчастные случаи и смерти в нашем семействе? Не дай бог кто утонет во время катания на лодке, или поскользнется на лестнице – во всем сразу обвинят этого бронзового демона и меня?

Раджив со вздохом развел руками.

– Даже если вы решите покончить с собой и оставите записку такую же пространную, как Песнь о неистовом Роланде, отметка в полицейском деле будет той же самой. Государство пытается вам помочь. Но если вы отказываетесь от помощи, разве мы можем посягать на вашу свободу воли?

– Хорошо, – стиснув зубы, процедила хозяйка поместья. – Что я должна сделать?

– Если у вас сохранился ящик, в котором привезли ракшасу, то скульптуру лучше погрузить в него. Вероятно, в Сиаме предприняли надлежащие меры безопасности, поскольку в противном случае корабль с демоном скорее всего очутился бы на дне морском. Так вот, если ящик есть, то мы со всеми предосторожностями немедленно перевезем чудовище в столицу. Если же его нет, то увы, вам придется еще некоторое время подвергаться опасности, пока мы не закажем и не привезем новый.

– Хорошо, я распоряжусь найти ящик, ждите здесь, – дама резко повернулась к сыщикам спиной. – Но я это так не оставлю! Статуя – ценное имущество… – бросила она через плечо.

– Формально, оно и далее будет принадлежать вам. Считайте, что передали статую на ответственное хранение. По всем остальным вопросам вам следует обращаться непосредственно к графу Ричфорда. Именно он принимает решение.

– Непременно обращусь. – дама снова повернулась к посетителям, надменно поджала губы и с негодующим видом скрылась анфиладе комнат Элиот-касла.

– Если бы я был европейцем, пожалуй, основал бы свой орден «Золотой Зари» – пробормотал сикх, глядя вслед удаляющейся леди. – Люди верят в то, чего не понимают. Вот и Бюро пригодилось.

– Ты же не хотел идти на службу к Ричфорду, – шепотом проговорил Шейли-Хоупс.

– И сейчас не хочу. Можно подождать, пока ракшаса изведет весь этот род, в заодно и слуг в поместье. Но мисс Кэролайн к тому времени сдастся или сначала сойдет с ума, а потом уже сдастся. Не знаю, сможем ли мы выручить твою избранницу, но попробовать стоит. А Ричфорд… В конце концов, в Индии мне будет совершенно безразлично, что думает обо мне этот граф. Полагаю, милейший Арчибальд повозмущается, потопает ногами, да и возьмет тебя на службу. А уж ты, я в этом нисколько не сомневаюсь, обязательно соберешь отличную команду.

– И тебя ничто не заставит отказаться от своего замысла?

– Чем дальше, тем меньше. А сейчас оставим разговоры, леди возвращается.

* * *

Выпустив небольшую тучу густого черного дыма, поезд остановился у станции Лондон-Бридж и затих, словно радуясь возможности отдохнуть после долгого пути из Бедфорда. На платформу вывалилась толпа взбудораженных пассажиров, спешивших поскорее попасть домой к вечернему чаю. Стивен и Раджив, держа за позолоченные ручки массивный ящик из сандалового дерева, согнувшись от натуги, выбрались из вагона. Проводник закрыл за ними дверь и заученно улыбнулся, желая доброго пути. Шейли-Хоупс, кивнул, осмотрелся и поманил носильщика. Тот, радуясь новому клиенту, подхватил тележку и метнулся к плечистому джентльмену, вытиравшему бритую голову клетчатым платком.

– Куда прикажете доставить? К кэбам или в подземку?

– Конечно к кэбам! – возмутился Стивен. – Надо быть чокнутым, чтобы по доброй воле залезть к чертям под землю, набиться, как сельдь в банку, в гроб на колесах и нестись в нем по шахте, громыхая, дребезжа и раскачиваясь из стороны в сторону!

Раджив чуть заметно усмехнулся словам напарника, затем тронул его за плечо.

– Уже темнеет. У меня есть еще кое-какие дела, а ты поезжай домой и успокой свою подопечную. Думаю, сидеть целый день под бдительным присмотром Улфхерста – это не совсем то, на что она рассчитывала, выходя из тюрьмы.

– А что делать? Вариантов особо не было, – буркнул лейтенант девонширских стрелков. – Оставлять ее без присмотра запрещено условиями освобождения.

– Боюсь, если Надзорная комиссия узнает, что ты поручил голове призрака целый день присматривать за досрочно освобожденной преступницей, у тебя могут возникнуть проблемы не меньшие, чем у Кэролайн. Да вот еще: всю мебель из приемной нужно будет убрать.

– Куда?

– Куда угодно: в наши комнаты, на лестничную площадку – не важно. Хотя нет, лестницу загромождать нельзя. Так, у меня с собой всего пятьдесят фунтов, полагаю, этого не хватит. Тебе придется заехать в банк, пока он не закрылся, и снять три сотни. Надо сказать, Кэролайн – дорогое удовольствие. За пару дней мы потратили на нее больше, чем на нас двоих за весь прошлый месяц. И это отнюдь не предел!

– Вынужденные траты, – парировал Стивен.

Раджив вздохнул, махнул рукой и зашагал с другом в сторону кэбов.

Нести тяжеленный ящик в одиночку на второй этаж было тяжело и неудобно. Кэбмен помог детективу взвалить поклажу на плечи, но тащить «чертов гроб» на второй этаж наотрез отказался. Стивен, бормоча под нос проклятия, доволок «бронзового» ракшасу до порога своей квартиры и, тяжело дыша, остановился у дверей.

– Ох уж мне эти демоны! – проворчал он, возясь с ключом. Замок щелкнул.

Из приемной доносился командный голос Улфхерста:

– …и когда мы оказались у самого берега перед входом в бухту, ветер, как назло, стих, паруса обвисли, как груди у дряхлой старухи, и стало ясно, что боя не избежать. У врага было куда больше пушек, но все же, зная, что я командую фрегатом, он не торопился лезть на рожон. Я, смекнув, что противник робеет, приказал что есть силы шуметь, перекликиваться и отдавать команды артиллеристам – словом, всячески показывать, что корабль не спит и готовится к бою. А как только стемнело, я велел спустить на воду шлюпки, и мы на веслах начали оттаскивать корабль от входа в бухту, ведь батарея, которую я приказал разместить там, на берегу, уже была развернута и готова открыть огонь. По сути, я закрывал пушки своим же бортом!

Едва начало светать, я отдал приказ команде умолкнуть, будто на борту все успокоились и заснули. Враг точно ждал этого. Перед самым рассветом он тихо спустил шлюпки с абордажниками и направился туда, где еще совсем недавно стоял мой фрегат. Но когда утренняя заря кровью окрасила горизонт, неприятель увидел, что нас там нет! И пока он в предрассветной дымке силился понять, как такое могло произойти, с берега грянули орудия, а мой фрегат уже находился за кормой вражеского рейдера! И вслед за первым залпом грянули мои пушки. Они в один миг нашпиговали чугуном задницу неприятеля и превратили в груду обломков его кормовые надстройки. Лишенные руля, эти стервецы попытались развернуться, но ветер им не способствовал, а обстрел с берега и с воды быстро сделал мою «нелепую» задумку явью. Рейдер, понимая, что сопротивление бесполезно, выкинул белый флаг…

– Фух! – выдохнул Стивен, с трудом заволакивая в комнату ракшасу.

– О! А вот и ты! – радостно изрек коммодор. – А мы тут мило беседуем. Как видишь, ничего страшного не произошло. Так что принимай, так сказать, пост, а я пойду в один винный погребок и немного проветрюсь. Давно так много не говорил.

– Наконец-то! – облегченно воскликнула Кэролайн, когда призрак исчез. – Еще немного, и я смогла бы написать историю британского флота за последние три десятилетия! А это что? – разглядывая сандаловый ящик, спросила она, прервав жалобы.

– Индийский демон из Сиама, – тяжело выдохнул Шейли-Хоупс и уселся на ящик. – В натуральную величину.

– А почему вы один тащили такую тяжесть, Стивен? – проворковала девушка. – Где ваш денщик?

– Он вовсе не денщик. Он мой друг и компаньон, – нахмурившись, резко бросил лейтенант девонширских стрелков. – А сейчас он отправился заниматься вашим делом.

– Вот как? – тонкие брови девушки приподнялись. – Это удивительно. Мне показалось, что я ему совсем не понравилась.

– Это правда. Он полагает, что вы – закоренелая преступница и совершенно неисправимы. А я утверждаю, что это не так, что лишь нелепая случайность толкнула вас на этот путь. Но он справедливый человек, и, несомненно, скоро признает ошибку.

Кэролайн задумчиво посмотрела на сыщика, обреченно вздохнула и покачала головой.

– Как ни печально, ваш друг прав.

– Нет, я не верю, вы к себе слишком строги, – мотнул головой Стивен, доставая из кармана мокрый от пота клетчатый платок.

– Вот еще! Оговаривать себя – последнее дело. – Если бы, как вы полагаете, я была случайной жертвой, втянутой коварным преступником в хитроумную комбинацию, мне бы дали год, от силы, два, и уж никак не десять. А если бы мне не повезло с адвокатом, то могла бы получить и пожизненное.

– Этого не может быть!

– Еще как может, друг мой. Это я задумала ограбление ювелирного магазина, во время которого нам и довелось случайно познакомиться. И не только это ограбление. Я хочу, чтобы между нами не было недомолвок, и вы ясно представляли, кому помогли выйти на свободу.

Но вспомните жезл в руках пухлого адепта невесть, какой истины – разве его обман чем-то лучше моего? Я отводила глаза, плутовала, но никого не дурачила…

– Хорошо, – обескураженно буркнул Стивен, вставая с ящика. – Поговорим об этом потом, а сейчас я схожу за помощниками. Следует подготовить… – он замялся, подыскивая слова, – поле для предстоящей битвы.

Когда приемная была расчищена, детектив вытащил ящик на середину комнаты, открыл позолоченные замки, аккуратно развернул фланелевый сверток и извлек на свет божий пятифутовое бронзовое чудище с серебряным зеркалом в руках.

– Свят, свят, свят! – отшатнулась Кэролайн. – Что это зауродина?!

– Ракшаса, – пояснил Шейли-Хоупс. – Живой сиамский демон, который только кажется бронзовым. Храмовый страж. А сейчас нам надо поскорее завесить его зеркало, – он ткнул пальцем в серебряную пластину.

– Зачем?

– Так сказал Раджив.

– Странно, почему вы, Стивен, белый человек и офицер, выполняете его распоряжения?

– Это не распоряжения. А кроме того, Раджив просто так ничего говорить не будет. Что касается белого человека, то в прежние времена на его родине ни меня, ни вас к Радживу и близко бы не подпустили.

– Ха! Откуда вы знаете? – возмутилась Кэролайн, плотно заматывая шалью серебряное зеркало. – Может, у меня более благородное происхождение, чем у него.

– Шутите? – хмыкнул Стивен. – Отцу Раджива принадлежали земли от Афганистана до Китая. Вернее, должны были принадлежать, если бы не козни Ост-Индской компании.

– Вот и мне должны были. Наверное. Я росла в воспитательном доме, как подкидыш. Но потом, когда мне исполнилось восемь лет, меня вдруг перевели в частный пансион миссис Пенелопы Грей, очень милой и образованной старушки. Кто-то оплачивал мое обучение и ежемесячно присылал некоторую сумму на карманные расходы. А потом… – Кэролайн внезапно завизжала от ужаса и спряталась за спину Стивена. – Вон она! Вон!

Шейли-Хоупс оглянулся. Из стены, ощерив пасть с огромными клыками и нисколько не смущаясь присутствием незнакомого мужчины, вышло сморщенное, как сушеный финик, рогатое чудовище.

– Ах ты ж, чертово отродье! – Стивен подхватил бронзового демона и развернул его лицом к рогатой твари. Не ожидая контратаки, та на мгновение остановилась и затем попятилась назад. – Ага, не нравится?! – Детектив сделал несколько шагов в сторону лишенного привлекательной оболочки суккуба. Тот клацнул зубами, резко дернулся назад и растворился в стене.

– Лейтенант, сзади! – послышался резкий оклик коммодора Улфхерста. – На минуту нельзя оставить!

Шейли-Хоупс быстро обернулся: у противоположной стены вооруженная шпагой рука коммодора от души охаживала брызжущую яростными проклятьями клыкастую морду. Кэролайн тут же снова оказалась за спиной детектива. Чудище, увидев перед собой бронзового ракшасу, надсадно взвыло и резво попятилось назад.

Атаки повторялись снова и снова почти без перерывов. Суккуб, подвывая, настойчиво лез в приемную изо всех углов, силясь добраться до Кэролайн, но каждый раз его в последний момент останавливал жуткий оскал ракшасы. Когда чудище вдруг исчезло, детектив просто выронил статую и без сил рухнул на пол, едва не разбив лоб об ее увенчанный шипом локоть. Кэролайн уселась рядом с ним, скрестив ноги, и начала гладить выбритую макушку.

– Вы настоящий герой! Сегодня вы прогнали тварь. Но, друг мой, что будет завтра? Послезавтра? Мы не сможем каждую ночь прятаться за индийским демоном.

– Скоро придет Раджив, – чуть слышно прохрипел Шейли-Хоупс. – Он уже все придумал, не сомневайтесь. Мы победим.

Раджив приехал на Бейкер-стрит около полудня, и не один – вместе с ним на тяжело груженной повозке прибыли шесть работников.

– Что это там? – спросил Шейли-Хоупс.

– Забавное устройство, придуманное самим Леонардо да Винчи для опытов и оптических иллюзий, – ответил сикх. – Сейчас сам все увидишь.

И Стивен действительно увидел. Для начала полы в приемной были накрыты стальными плитами и накрепко зафиксированы болтами.

– Крупповская сталь, – пояснил Раджив, щелкая пальцем по тщательно отполированной поверхности. – Каждый лист толщиной шесть миллиметров. Выдерживают выстрел из револьвера. Надеюсь, они смогут остановить эту тварь.

Тем временем работники со знанием дела начали собирать в приемной деревянную конструкцию, похожую на отдельную комнату.

– А это еще зачем?

– Имей терпение! – отозвался Раджив.

После того, как многогранный деревянный короб с такой же многогранной крышей наконец был собран, старший из работников получил вознаграждение и, указав на завешенную темной плотной тканью дверь в комнату, поспешил откланяться.

– Ну что ж, – удовлетворенно потер руки сикх, – добро пожаловать.

Детективы зашли внутрь, и Раджив начал срывать ткань с висевших на стенах и потолке зеркал. Со всех сторон на детективов смотрели десятки, сотни их собственных отражений, и уже через пару мгновений отражения невозможно было отличить от живых людей.

– Даже как-то жутковато! – пробормотал Шейли-Хоупс. – Чертовщина какая-то!

– Она самая. Что ж, как говорят у вас в горах Шотландии, «клан кланом вышибают». Принеси сюда ракшасу, я покажу, где ее поставить. И если Кэролайн уже пришла в себя, хорошо бы ей дать некоторые инструкции, потому что в заключительном акте ей придется играть самой.

– Я пойду с ней, – расправил плечи Стивен.

– Нет. Она должна быть одна. Так что принеси ракшасу и подготовь девушку. Кстати, вы в Хэрродсе покупали длинный широкий плащ с капюшоном. Пусть наденет его. Это важно. Откуда бы ни полезла тварь, Кэролайн должна закрывать плащом ракшасу.

– Зачем?

– Потому что до начала боя огневые позиции должны быть замаскированы. Подготовь мисс Вествуд. У тебя это лучше выйдет. А мне тут кое-что еще нужно доделать.

Кэролайн огляделась. Она любила смотреть на свое отражение, но такое количество зеркал ее раздражало. Более всего нервировал блестящий стальной пол, заставлявший ее постоянно придерживать юбку.

– Что этот дикарь еще придумал? – озираясь, пробормотала она, но, как и было приказано, ни на шаг не отошла от завернутого в черный бархат ракшасы, за спиной которого виднелась занавешенная темной тканью дверь. Прикрыв глаза, Кэролайн начала повторять данную ей Радживом инструкцию: «Сорвать драпировку и выскочить за черную дверь. Сорвать драпировку и выскочить за черную дверь». «До двери всего два шага, должна успеть, лишь бы не растеряться, – подумала она и покрепче ухватилась за край скрывавшего статую покрывала. – Ничего не бояться. На тварь не смотреть. Один рывок и сразу за дверь!»

Едва она успела об этом подумать, как сквозь зеркальную стену, шипя и скаля клыки, в комнату проникло жуткое чудище. Кэролайн взвизгнула и бросилась наутек. Не будь в этот миг покрывало зажато у нее в руке, она бы, точно, забыла о нем. Мгновение – и девушка выскочила из зеркальной комнаты. Стивен в тот же миг захлопнул дверь и заключил Кэролайн в объятия. Стоявший рядом сикх немедленно начал крутить ручку, торчавшую из небольшого ящика, из которого в ловушку тянулись какие-то провода. Внутри зеркальной комнаты послышался вой, а затем – похожий на перестрелку грохот. Спустя пару минут раздался громкий хлопок, после которого канонада внезапно смолкла и наступила тишина.

Раджив повернулся, ища взглядом витавшего над «полем боя» коммодора.

– Ваша очередь, сэр.

Привидение исчезло, однако вскоре расплывшаяся в улыбке физиономия Улфхерста снова появилось перед жильцами квартиры на Бейкер-стрит, 22\1.

– Пиротехника сработала отлично, пол усыпан блестящими конфетти, зеркало ракшасы захлопнулось, осталось лишь запереть его.

– Что вы на меня так смотрите? – оглядываясь и ловя восхищенные взгляды соратников, пожал плечами Раджив. – Демоны вообще терпеть не могут шума. Их потому и отгоняют погремушками, трубами, барабанами и колокольным звоном. Оказавшись в зеркальной комнате, суккуб на мгновение растерялся, увидев себя в сотнях отражений. Затем начали взрываться петарды, и полетело множество зеркальных конфетти – так что суккубу ничего не оставалось кроме как поскорее спрятаться в зеркало ракшасы, к которому я приспособил серебряную крышку. Так что тварь попалась, как тигр в ловчую яму.

– Брашпиль мне в глотку, – рявкнул коммодор, – парни, клянусь якорем святого Климента, мы изловили демона! Кому сказать – не поверят!

– Поэтому и не стоит особо распространяться на эту тему, – порекомендовал сикх.

Потомок правителя Пенджаба задумчиво смотрел на лежавшую перед ним на полу стопку зеркал.

– Штуки три можно будет уступить хозяину дома. Если их расставить с умом, то помещение магазина будет казаться более просторным, а витрин с золотом и драгоценностями станет визуально больше. Еще несколько зеркал можно продать фунта за три модистке и корсетнице. Это, конечно, себе в убыток, но больше они не заплатят. А держать все это великолепие в квартире мы не можем – места нет.

– Может дадим объявление в «Таймс»? – предложил Стивен. – Продаются зеркала, и все такое.

В дверь постучали. Раджив отложил гвоздодер, с помощью которого разбирал зеркальную комнату, приосанился и пошел отпирать. На пороге стоял хозяин дома.

– Раджив, – без приветствия начал он, – передай мистеру Шейли-Хоупсу, к концу недели вы должны освободить комнаты! Сначала вы приютили у себя воровку, потом устроили какую-то адскую лабораторию… У меня приличный дом для приличных людей! Вам это понятно?!

– Понятно, – кивнул сикх. – Кстати, вам не нужны зеркала?

– Что?

– Зеркала. Мы можем уступить несколько по очень низкой цене.

– Вы что, издеваетесь?! – Хозяин возмущенно повернулся и зашагал вниз по лестнице.

– Ничуть! Подумайте.

Внизу громко хлопнула дверь.

– Так, здесь нам, кажется, не повезло.

В этот миг внизу зазвенел колокольчик.

– Похоже, у нас клиент, – напрягся Стивен.

– Или ювелир сообразил, что ему пригодятся зеркала.

Раджив спустился на первый этаж и отпер дверь.

На крыльце стоял курьер Министерства юстиции. Он протянул Радживу пакет и отчеканил:

– Лейтенанту Стивену Шейли-Хоупсу. Разрешено передать вам.

Сикх кивнул, расписался в ведомости и, получив опечатанный сургучом конверт, вернулся в гостиную.

– Что там? – поинтересовался детектив.

– Послание от графа Ричфорда, – ответил Сингх, разглядывая конверт. – Странно: курьер официальный, а письмо запечатано личной печатью графа.

– Не про мою ли оно честь? – спросила Кэролайн и подошла к Радживу, чтобы взглянуть на конверт. – Кажется, мне уже приходилось видеть эту печать, – задумчиво произнесла она и прикрыла глаза, словно что-то вспоминая. – Раджив, вы не могли бы аккуратно срезать этот оттиск, я хочу его получше рассмотреть.

– Если, вы пообещаете, что он не будет использован в каких-либо неблаговидных целях.

– Да, конечно, – ответила она и подняла правую руку. – Клянусь.

Сикх внимательно посмотрел девушке в глаза – непросто понять, когда профессиональная лгунья говорит правду, а когда привычно морочит голову, однако сейчас ему показалось, что она не лукавит.

– Хорошо, – кивнул Раджив, взял с подоконника нож и вскрыл письмо.

– Что пишет граф? – спросил Стивен, вопросительно взглянув на друга.

– Интересуется представлением, которое мы устроили в особняке лорда Элиота. Требует немедленно прибыть к нему для объяснений.

– Час от часу не легче! Ну что, когда поедем объясняться с графом?

– Ты поедешь один. Я отправляюсь в Лестер. Скажи его сиятельству, что никакого представления не было, что промедление было смерти подобно и вообще мы спасли от полного уничтожения благородное английское семейство, а теперь собираемся передать ему статую живого ракшасы. Да, и не забудь его проинструктировать. Во-первых, закрепленная дюймовыми болтами серебряная пластина на зеркале смотрится, конечно, не очень красиво, однако откручивать ее категорически запрещено. Во всяком случае, если граф не желает столкнуться с толпой голодных демонов, возглавляемых суккубом. Во-вторых, этот ракшаса, конечно, храмовый охранитель, но держать его в особняке сколько-нибудь долгое время не следует. Так что пусть граф подыщет безопасное место для хранения этого поистине уникального артефакта.

Не забудь напомнить графу, что по этому делу министерство должно нам 357 фунтов 4 шиллинга. Иначе такими темпами мы разоримся в считанные дни. И вот еще. – Раджив поманил напарника и вышел с ним на лестничную площадку. – Я верю, что мисс Кэролайн весьма благодарна тебе за спасение и уже вспоминает о своем прошлом, как о кошмарном сне, но все же я очень надеюсь, что по возвращении мне не придется вытаскивать тебя из тюрьмы, в которую ты обязательно угодишь за соучастие в ее очередной шалости. Это, конечно, решит проблему с переездом, на котором настаивает домовладелец, но все же давай обойдемся без импульсивных действий.

Стивен кивнул.

– Хорошо. А что сказать графу по поводу нашей работы в его ведомстве?

Раджив тяжело вздохнул и покачал головой.

– Я подумаю об этом по дороге в Лестершир.

Чёрные стрелы

Мэр Шентона водрузил на длинный нос пенсне в позолоченой оправе и уставился на смуглолицего посетителя в синем тюрбане и пехотной форме без знаков различия. Ему не нравились наводнившие Англию чужестранцы, но этот, похоже, завоевал право поселиться в метрополии, проливая кровь за королеву. Поэтому, скривив неопределенно-страдальческую физиономию, он поинтересовался, едва размыкая губы:

– Итак, что вас привело сюда?

– Руководство фирмы, в которой я работаю, – начал Раджив, – получило заказ найти и захоронить с воинскими почестями останки сэра Томаса Тайрелла.

– Тайрелл, Тайрелл, знакомая фамилия, где-то я уже ее слышал. Не припомню. Когда он погиб?

– Давно. Если быть точным, 22 августа 1485 года.

Мэр снял пенсне, растеряно покрутил его в руках и, едва сдерживая праведный гнев, выдавил:

– Вы что же, смеетесь?! Или, быть может, руководство фирмы издевается над вами? Приехать сюда разыскивать мертвеца, убитого где-то в этих местах четыреста лет тому назад! Кому это нужно?!

– Тому, кто заботится о чести своего рода, – тихо ответил Раджив.

– Предположим. Что в таком случае вам нужно от меня?

– Мне необходимо будет провести раскопки на Босвортском поле, а может, и в его окрестностях. Там общинные земли. Для работы понадобится ваше разрешение. – Сикх достал из аккуратной папки отпечатанный на «Ундервуде» листок бумаги. – Вот прошение.

Мэр притянул к себе лист.

– Что ж, составлено юридически грамотно. Вот только должен вас огорчить. Если вы действительно надеетесь найти кого-то из павших в той битве, у вас могут возникнуть некоторые трудности. Никто толком не знает, где именно находится поле Босворта.

– А как же то место, где стоит памятная стела?

Мэр пожал плечами.

– Ну, где-то же она должна стоять. Куда-то нужно водить желающих прикоснуться к нашей истории. – Он пренебрежительно скривил губы. – Пока мы этот знак не установили, приезжие нам тут все поля вытаптывали. А так – дело прибыльное, местные жители с увлечением рассказывают то, что вычитали в умных книжках, сувениры идут нарасхват, и посевы целы. Но вам от этого мало проку. – Он поставил в углу прошения размашистую подпись. – Ступайте, ищите. И если вам посчастливится найти этого Тайрелла, я даже готов прийти и произнести над его могилой речь, хоть он и не был членом нашей общины. Кстати, кем он все же был?

– Одним из рыцарей короля Ричарда III.

Мэр удивленно кивнул, сняв пенсне, задумчиво потер костистую переносицу и объявил.

– Странная история, в высшей степени странная.

– Быть может, вы порекомендуете мне здесь какую-нибудь не слишком дорогую, но пристойную гостиницу?

Мэр, погрузившийся было в изучение каких-то ведомостей, поднял глаза на Раджива, минуту подумал и затем улыбнулся, радуясь собственной находчивости.

– Конечно, ну-как же иначе?! Вам следует остановиться в гостинице «Черные стрелы». Она вам идеально подходит: Ричард III, рыцари… Спросите Клару. Это хозяйка. – Потеряв интерес к посетителю, он вновь погрузился в чтение.

– А как найти гостиницу?

– Любой возница отвезет вас туда за три пенса, – уже не поднимая головы, бросил мэр.

Нанятый Радживом возница болтал без умолку, скорее, радуясь звучанию собственного голоса, нежели считая нужным поддерживать беседу с пассажиром. Хотя Раджив говорил с ним на прекрасном английском языке, возница почему-то был уверен, что везет бессловесного дикаря. И потому каждый раз, обращаясь к Сингху, жутко коверкал речь, чтобы сделать ее более понятной.

– Ты меня понимать? Туда смотреть, там много рубить.

Очень скоро Раджив напрочь расстался с идеей вытащить из местного жителя сколько-нибудь полезные сведения, и потому молча сидел, оглядывая унылую округу. Голые волнистые поля уходили за горизонт, лишь в стороне виднелась небольшая роща, остаток некогда могучего, тянувшегося на многие дни пути, леса. Где-то в этих местах король Ричард готовился к сражению против узурпатора, которому уже в ближайшие дни предстояло стать законным королем.

Возница ткнул пальцем в сторону огороженного высоким забором двухэтажного дома с острой крышей.

– Вон гостиница. Пешком доходить. – Он протянул руку за обещанными пенсами и пробормотал довольно громко, совершенно не задумываясь, что смуглолицый пассажир может его понять: – Недоброе место. Да не мое это дело. Ступай, ступай.

Над входом во двор гостиницы, окруженной высоким каменным забором, красовалась вывеска с тремя черными стрелами. Раджив осмотрелся. Здание было, несомненно, старым, однако ничего «недоброго» он в нем не увидел. Под навесом во дворе стояли распряженные экипажи, с другой стороны дома слышалось ржание. «У них своя конюшня, – смекнул Раджив, – и, вероятно, каретный сарай. В деньгах не купаются, но и не бедствуют». Гостиница на него пока что производила вполне благоприятное впечатление. Раджив зашел в дом. У стойки его встретила улыбчивая хозяйка из той породы женщин, для которых всякий день жизни – приятная неожиданность, и каждый гость – повод щедро поделиться радостным восприятием жизни.

– С приездом! – заулыбалась хозяйка, увидев на пороге чужестранца. – Надолго ли пожаловали в наши чудесные места?

– Как получится. Думаю, не слишком надолго.

– Просто чудесно, что вы решили остановиться именно у меня! – Она сняла с резной доски фигурный ключ и протянула гостю. – Номер чистый, теплый, можете не сомневаться. Гостиница, хоть и выглядит так, словно была построена еще во времена короля Ричарда Львиное Сердце, однако недавно здесь было сделано отопление, так что от центральной печи по трубам обогревается весь дом, – хозяйка явно была горда этим техническим новшеством. – Все гости очень довольны.

Гостиница, действительно, выглядела очень древней, но, несмотря на темные деревянные стены и мебель, возможно, пережившую века, ничто здесь не выглядело ветхим, казалось, будто время тут замерло и никак не решалось вступить в свои права.

– Что вам подать на завтрак? Обычно у нас яичница с беконом. Яйца местные, превосходные, бекон тоже отличный. Или вы хотите что-нибудь другое?

– Салата будет вполне достаточно.

– Как скажете, – несколько разочарованно улыбнулась хозяйка.

Глядя на ее улыбку, Раджив задал донимавший его вопрос:

– У вас тут чрезвычайно уютно, мисс…

– Зовите меня Клара. О, да. Рада, что вы это заметили.

– Тем более удивительно, что, когда я ехал сюда, возница помянуд вашу гостиницу недобрым словом.

Хозяйка рассмеялась, и получилось это у нее так заразительно, что и Раджив не удержался от улыбки.

– Не слушайте вы дураков! Это все из-за давней истории со знаменитыми черными стрелами.

– Расскажете?

– Отчего же нет? История давняя-предавняя, но когда мой прадед решил тут все переделать, – она обвела рукой мебель и стены, – и превратить обычный постоялый двор в гостиницу в средневековом стиле, он распорядился собрать все, что известно об истории со стрелами, и записать в специальную книгу. По правде говоря, он был очень большой чудак, но эта его затея как раз удалась. Так вот, если желаете, то слушайте.

В те времена, когда Ричард III намеревался дать здесь сражение, на этом месте стоял трактир, и назывался он отнюдь не «Черные стрелы», а «Четыре колеса». Почему – никто не помнит. Владела трактиром некая Мари. И, как гласит легенда, один вояка из приверженцев Белой Розы, провел с нею последнюю ночь перед битвой и сделал разбитной красотке предложение. Но Мари лишь рассмеялась в ответ и сказала: «У меня есть свое хозяйство и пусть не слишком великий, но достаток. А что можешь предложить ты? Дырявые штаны и мошну, полную ветра?». Незадачливый жених устыдился и побожился, что после сражения у него будет знатная добыча, и вот тогда-то…

На следующий день был страшный бой, из которого не вернулся ни этот парень, ни даже сам король. А через некоторое время Мари вышла замуж, но, конечно, не за того вояку из армии Йорка, а за какого-то наемника из отряда графа Ричмонда.

– Что ж, вполне заурядная история, – кивнул Раджив.

– Так вот, это было только начало, – обнадежила хозяйка гостиницы. – Спустя год, 22 августа, вернее, 23-го утром Мари обнаружила на стойке золотую монету. А на стене углем были нарисованы три стрелы. Муж спросил, что бы это значило. Но Мари лишь пожала плечами и сказала, что представления не имеет. Однако ее муж оказался великим ревнивцем, целый день он изводил бедную трактирщицу, пытаясь выяснить, что за любовник оставил на стойке монету, и когда это она успела ему изменить. Словом, они изрядно поссорились, а когда начало вечереть, ее муж схватил большой нож, с которым прежде выходил на поле боя, и бросился прочь из дому, грозя прирезать любовника своей жены.

– И чем дело закончилось?

– Его нашли мертвым в низине около болота. Ножа поблизости не было, а на шее у мертвеца красовался мокрый, весь какой-то скукоженный хомут. Шериф искал убийц, но так и не нашел. А через год монета вновь появилась на стойке. А заодно и стрелы на стене. А еще через год снова. И так продолжалось до тех пор, пока она хозяйничала в «Четырех колесах».

– А что было потом?

– Прямых наследников у нее не было, так что трактир ее достался дальнему родичу. Тот его продал своей младшей сестре. Словом, прежде чем достаться моему прадеду, трактир прошел через множество рук. Но всякий раз, когда здесь начинала хозяйничать женщина, 22 августа на стойке появлялась золотая монета, а на стене – три стрелы. Вот так. Одна длиннее, и две по бокам, чуть покороче. Как утверждает молва, монета дается на покупку обручального кольца. Считается, что призрак не уйдет, пока не выполнит обещание и не женится на хозяйке трактира.

– Да, интересная легенда, – улыбнулся Раджив.

– Вы полагаете, это легенда? – усмехнулась хозяйка, и с любопытством вглянула на собеседника.

– Как же иначе.

– Подождите здесь пару минут, – хозяйка скрылась в своей комнате за стойкой. – Вот, смотрите. – Она вернулась, держа в ладони помутневшую от времени золотую монету.

– Корабль с гербовым щитом, – под нос себе пробормотал Раджив. – По бокам мачты, литера «Р» и пятилепестковая роза. – Он вернул неровный золотой кругляш собеседнице. – Да, это полэнджела времен Ричарда III.

– Яже говорила!

– Хорошо бы понять, откуда эта монета здесь взялась.

– Многие пытались разгадать эту загадку, но вот как-то пока ни у кого не вышло.

– Что ж, тем интереснее. – Раджив взял фигурный ключ, на котором был отчеканен номер комнаты. – Я подумаю над этой загадкой.

– Как будет угодно, – кивнула девушка. – Скоро пять часов, хотите чаю со свежей выпечкой? И у нас отличный джем. Попробуйте, вам понравится.

Зайдя в отведенную ему комнату, Раджив зажег стоявшую на столе керосиновую лампу и огляделся. Номер даже с натяжкой трудно было назвать роскошным, но все, что нужно для жизни, там присутствовало. И над дверью, словно в напоминание о том, где ты находишься, красовалось изображение трех стрел.

– Странная история, – пробормотал Раджив и, поставив возле стенного шкафа саквояж, начал распаковывать вещи.

– Ага, тебе тоже понравилось? – вдруг послышался сзади знакомый голос.

Помощник детектива обернулся и увидел зависшую над столом говорящую голову.

– Скажи-ка, парень, ты не прихватил с собой часом виски или джин?

– Нет, – покачал головой Сингх.

– Зря, это ты зря. Как можно заниматься таким делом без виски? Завтра не забудь купить, – сдвинув брови, приказал Улфхерст.

– Непременно, – бросил Раджив и, чтобы сменить тему разговора, спросил: – Как вы полагаете, сэр, откуда появляются золотые монеты?

– Их приносит тот, у кого они есть есть.

– Резонно. Не поспоришь.

– Я больше скажу, это очень упрямый призрак. Кто еще станет год за годом, поколение за поколением приносить сюда эти золотые? И, вероятно, он имел отношение к армии короля Ричарда. Во всяком случае, монета, которую показала тебе эта славная хозяйка, отчеканена во времена последнего из Йорков.

– Но при этом неведомый благодетель никак не проявляет себя.

– Отчего же? Он-то подает знаки. Просто вы, живущие в суматошном мире людей, не способны их увидеть и понять. Раз за разом, год за годом, он рисует углем три стрелы.

– Ты прав. Три стрелы, – задумчиво повторил Раджив. – Впрочем, эта загадка к нашему делу отношения, скорее всего, не имеет. Полагаю, самое время пообщаться с сэром Томасом Тайреллом, чтобы знать, где искать место его гибели.

– Тогда я отправляюсь за ним. Полагаю, он будет рад новой встрече.

Мертвый рыцарь покачивался в полутемной комнате. При каждом его движении призрачный плащ развевался от незримого ветра. И все бы ничего, но торчавший из груди убитого воина черный обломок копья выглядел жутковато.

– С радостью обнял бы вас, мой живой друг! – воскликнул он, увидев Раджива. – Но, к сожалению, лишен этой возможности. Итак, с чего начнем?

– Я бы хотел узнать, где находится место вашей гибели, сэр.

– Да, объяснить это непросто, – задумчиво проговорил рыцарь. – В ту пору, когда мы сражались, здесь рос непроходимый лес, а сейчас от него остались лишь чахлые унылые рощицы. В лесу протекала речушка с заболоченным берегом. Знаете, такие разливаются после дождей, а уже через пару недель, снова становятся тихими ручьями. Через нее еще был перекинут плохонький мостик, из тех, что крестьяне сооружают на скорую руку, чтобы хоть как-то перебраться на другой берег.

Сейчас всего этого нет, река пересохла, а мостик развалился еще раньше. Собственно, в день битвы при Босворте он и сломался. Впрочем, нет, кое-что осталось! – радостно воскликнул мертвый рыцарь. – Вероятно, в незапамятные времена на берегу речушки стоял каменный забор. Во всяком случае я видел его остатки – несколько больших, вросших в землю камней. Я хорошо запомнил эти камни, потому что битый час подыхал рядом с ними.

– Стало быть, нам следует начать с поиска этих камней.

– Да, – кивнул Томас. – Надеюсь, это будет довольно просто сделать. Отряд короля стоял примерно в миле на север от местной корчмы. Здесь многое переменилось, но я все же узнаю ее. Когда государь послал меня к стоявшему за лесом милорду Стэнли, чтобы призвать его отряд на подмогу, я успел проскакать не больше трех миль на восток. Вернее, на юго-восток. Как раз по берегу той самой реки. Там-то я и наткнулся на треклятого черного рыцаря.

– На кого? – переспросил Раджив.

– Я бы и сам хотел знать, кто это был. Этот негодяй не представился и не имел на котте герба. Он был весь в черном, на черном коне, и люди его были в черном. Завидев меня, он опустил копье и бросился в атаку, хотя видел, что у меня нет копья. Я попробовал было развернуть коня, но его оруженосцы не дали мне этого сделать. Они прижали меня к камням. Я сразил одного из них мечом, но в этот момент черный рыцарь ударил меня копьем. – Сэр Томас указал на торчащий из груди обломок. – Я вылетел из седла и остался умирать. Проклятый черный рыцарь не соизволил ни спешиться, ни послать кого-либо оказать мне помощь, как заведено меж людей благородного звания. Он присмотрел себе новую добычу и скомандовал черной своре возобновить охоту. А я лежал и истекал кровью, понимая, что уже ничто не может меня спасти. Силы быстро оставляли меня. Потом я умер.

– Да, печальная история, дружище, – вздохнул коммодор Улфхерст.

– Печальная и таинственная, – согласился помощник детектива. – Но координаты наш гость указал довольно точно. Хоть малое, но все же утешение.

Утром служащий неведомой компании по захоронению давным-давно умерших рыцарей проснулся от стука в дверь.

– Ваш завтрак, мистер Сингх. – Хозяйка гостиницы внесла накрытый кружевной салфеткой поднос. – А сейчас извините, нужно спешить, мистер Симпсон обещался утром приехать.

– Симпсон? – спросил Раджив. – Кто это?

– Помощник мэра, – охотно пояснила та. – Очень добрый человек, он нам много лет помогает. Сейчас мне, а прежде моей дорогой матушке. Приятного вам аппетита, а если что-то будет не по вкусу, скажите, я приготовлю вам что-нибудь другое. – Она улыбнулась и вышла из комнаты.

Завтрак, как это часто бывает в провинциальных гостиницах, был вкусным и плотным. Благо, в глубинке еще не додумались подавать приезжим слабое подобие еды, невесть из чего, невесть зачем и невесть, когда приготовленное.

Расправившись с завтраком, Раджив быстро собрался и, заперев дверь комнаты, начал спускаться вниз.

– …Сами знаете, дорогая Клара, времена сейчас тяжелые, но все же по два соверена за ваши монетки я могу дать.

Раджив ускорил шаг. Двух мнений быть не могло: напротив хозяйки гостиницы стоял некий тощий субъект и крутил в пальцах полэнджела короля Ричарда.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался он с незнакомцем и посмотрел на хозяйку гостиницы. – Я так понимаю, вы решили продать древние монеты?

– Увы, гостиница почти не приносит дохода.

– Это поправимо. – Он достал бумажник. – Здесь двадцать фунтов, я забираю монеты себе.

Тощий состроил недовольную физиономию.

– Вы кто такой, и почему лезете не в свое дело?

– В делах купли и продажи есть человек, у которого имеется товар, и человек, у которого деньги. Вы назвали свою цену, я дал большую. Вас что-то не устраивает?

– Вы чужак и ничего не понимаете в наших делах, – возмутился тот, кого хозяйка гостиницы называла Симпсоном.

– Чужак – это вы верно подметили. Клара сказала, что вы добрый человек, а мне кажется, что вы либо невежда, либо мошенник.

– Что? – взвился тощий. – Да вы знаете, с кем говорите? Я помощник мэра!

– А я представитель Бюро специальных расследований Министерства юстиции, – не смущаясь, ответил Раджив. – Если вы не знаете, сколько стоят эти монеты, то вы невежда. Если знаете им цену, а она никак не ниже тысячи фунтов за монету, то вы, конечно же, мошенник, бессовестно пользующийся неосведомленностью бедной девушки.

– Да… Да я… – пунцовея на глазах, затряс руками Симпсон. – Я это так не оставлю! – напоследок сказал он и стремглав выскочил во двор.

– Ну вот, – огорченно вздохнула хозяйка. – А я, между прочим, очень рассчитывала на эти деньги.

– Держите двадцать фунтов, – Раджив протянул Кларе четыре пятифунтовые купюры. – Полагаю, мы сумеем правильно распорядиться дарами неизвестного. Но об этом позже. Сейчас у меня есть дела поважнее. Прикажите подать экипаж, и расскажите, где находится ближайшая почта с телеграфом.

– Да, да, конечно, – радостно закивала хозяйка гостиницы. – Почта в Шентоне, около мэрии, а экипаж, считайте, уже подан.

– И еще, – Раджив остановился у порога, – вероятно, мне понадобятся землекопы.

– Это тоже можно устроить, – кивнула Клара.

– Отлично.

Спустя десять минут Раджив уже сидел в старом фиакре, а возница, впервые в жизни увидевший такого смуглолицего британца, то и дело оглядывался, не зная, как себя вести. Они выехали за ворота и неспешно покатили к городку.

– Прикажете в мэрию?

– Нет. Первым делом на почту, а затем будем кататься по округе.

– Ищете что-то?

– Меня интересуют скопления камней вдоль дороги.

– Не припомню таких. Но как скажете, вы платите, я вожу. Итак, первым делом на почту.

Стивен Шейли-Хоупс принял из рук почтальона телеграмму, прочел ее и удовлетворенно кивнул.

– Все в порядке? – осведомилась Кэролайн, глядя на детектива сверху с площадки второго этажа.

– Раджив пишет, что согласен попробовать поработать в Министерстве юстиции и просит меня срочно к нему приехать. – Сыщик на мгновение задумался. – Надо будет еще раз наведаться к графу. Надеюсь, он обрадуется этому известию. Впрочем, нам в любом случае придется к нему ехать. Тебе нельзя покидать Лондон без разрешения, а его может дать лишь Ричфорд.

– Может, ты все-таки оставишь меня здесь? – спросила Кэролайн, недовольно скривив губки. – Не великое удовольствие ходить вслед за вами, как привязанной.

– По условию твоего освобождения я не могу оставить тебя без присмотра.

– Подумаешь! Кто узнает?

– Можешь не сомневаться, хозяин дома тут же сообщит ближайшему полисмену, что ты одна и готовишься его ограбить. А тот имеет право незамедлительно проверить соблюдение условий освобождения. Так что нам придется поехать к Ричфорду. Уверен, он не откажет. Хотя после истории с зеркалами он, похоже, не слишком нами доволен.

– Что ж, тогда мне нужен час, ну хорошо, сорок минут, чтобы привести себя в порядок. Раз уж из-за меня у вас одни неприятности, сделаю все возможное, чтобы у моего благодетеля осталось наилучшее впечатление от бедной девушки, волею злой судьбы вставшей на преступный путь.

Граф Ричфорд пожал руку Стивену, рассеянно выслушал его сообщение о согласии Раджива поработать в министерстве и, не спуская глаз с гостьи, промолвил: «Вот и отлично».

Мисс Кэролайн, потупившись, смотрела в пол, лишь изредка вскидывая на хозяина кабинета лазурной синевы глаза.

– Я вижу, вы вполне освоились, – прерывая молчание, проговорил граф.

– Признаюсь, – со вздохом ответила девушка, – мне еще очень непросто, однако у меня такие друзья и защитники, что я каждый день молю господа даровать им здоровье. – Она вновь посмотрела на графа. – Надеюсь, ваше сиятельство, вы тоже не оставите меня своей добротой.

– Конечно, я приму участие в вашей судьбе, – кажется, не слишком понимая, что говорит, кивнул Ричфорд. – Уверен, вы справитесь. Как говорила моя добрая няня Пени: «Перышко за перышком…».

На губах Кэролайн вспыхнула улыбка.

– И гусь ощипан.

– Именно так, мисс Вествуд, именно так.

– Милорд, – прервал их беседу Стивен, – наш друг Раджив по делам бюро сейчас находится в Лестершире. Ему нужна моя помощь. Я бы уже в полдень отправился туда, однако по условиям освобождения должен испросить у вас разрешения для мисс Кэролайн.

– В принципе, я мог бы разместить ее у себя в особняке… – начал граф.

– С вашего позволения, милорд, я бы предпочла последовать за мистером Хоупсом. Возможно, мой скромный опыт тоже пригодится в расследовании.

– Ну да, – вздохнул Ричфорд. Хорошо, я сейчас распоряжусь, через двадцать минут разрешение на выезд будет готово. А пока не желаете ли чаю или кофе?

– Будем весьма признательны, – перехватывая инициативу, промурлыкала красавица. – Вы чрезвычайно любезны.

– Ну что, ты доволен результатом? – поинтересовалась Кэролайн.

– Вполне, – кивнул детектив. – Граф так смотрел на тебя, что, кажется, позабыл обо всем на свете.

– Так и задумывалось.

– А ты?

Кэролайн задумчиво молчала, так что Стивену пришлось уточнить вопрос.

– А ты довольна?

– Пожалуй, да. Весьма довольна.

* * *

Раджив задумчиво развернул аккуратный рисунок и подал вознице знак остановиться.

– Ничего не понимаю.

– А что тут понимать? – устало ответил кучер. – Нет тут у нас никаких каменных заборов. Что здесь огораживать-то?

– Вот смотри, – остановил его бывший девонширский стрелок, – это копия самой древней карты здешних мест, которую мне только удалось раздобыть в землемерной конторе Лестера. Она, судя по штампу, была составлена в 1634 году. Я ее аккуратно перерисовал и постарался сохранить масштаб. По имеющимся у меня сведениям, – Раджив едва сдержался, чтобы не сказать «полученным от сэра Томаса Тайрелла», – захоронение, которое мы ищем, находится примерно здесь. На карте это скопление камней так и называется – Великаний Забор. Вряд ли название изначально ничего не значило. Камни должны были быть видны издалека. Вот тут, – Сингх ткнул пальцем в рисунок, – протекала речушка, тут был мост и дорога на юг. – Раджив посмотрел на чахлую рощицу, пронзенную насквозь лучами закатного солнца. – Похоже, это все, что осталось от того самого леса.

– Может, и так, – согласился возница. – Дед рассказывал, что прежде в наших краях олени и кабаны водились. А где ж тут сейчас кабанам водиться? Тут заяц чихнет – по всей округе эхо слышно будет.

– Так, значит, дорога сохранилась, лес исчез, а речушка, насколько мне известно, пересохла?

– Да, давно уже.

Раджив выбрался из повозки и медленно пошел вдоль обочины. – Ну-ка подойди-ка сюда, – поманил он собеседника. В высокой траве виднелась длинная едва заметная цепочка выпирающих из земли камней. – Кажется, это то, что нам нужно.

– Да разве это забор?! – насмешливо хмыкнул местный житель. – Так, мыши угодья межевали – вот и нагородили.

Раджив присел на кортоочки и начал ощупывать землю с разных сторон.

– Так, пастбище, – бормотал он. – Северный ветер сносит землю, камни ее останавливали.

– О чем речь-то? – удивленно спросил хозяин экипажа.

– С этой стороны камней и земли куда больше, чем с противоположной, – глядя на него, сообщил Сингх.

– И что с того?

– Возвращаемся. Завтра мне понадобятся землекопы.

Наутро хозяйка гостиницы принесла заморскому гостю крепкий, явно припасенный для особых случаев, чай и тосты с апельсиновым джемом. А затем с улыбкой сообщила, что внизу мистера Сингха ожидают четверо джентльменов с кирками и лопатами, нотариус Смит и констебль Боуди.

– Господи, они-то зачем пришли?!

– Не знаю, – мило улыбнулась Клара. – Нотариус говорит, что их прислал лично помощник мэра.

– А, тогда более или менее ясно, – хмыкнул Раджив. – Сейчас я закончу свой завтрак и спущусь к ним.

Раджив не заставил себя долго ждать. Тщедушный нотариус с кожаной папкой в руках и огромный констебль сидели на небольшом диванчике, купленном Кларой на местной распродаже.

– Чем обязан?

У стойки воцарилась гробовая тишина. Нотариус удивленно разглядывал чужеземца, напрасно пытаясь убедить себя, что перед ним не какой-нибудь слуга, а джентльмен, достойный беседы. Констебль нашелся первым.

– Вы собираетесь вести у нас раскопкки?

– У вас я копать ничего не собираюсь. Эти достойные люди, – Раджив указал на землекопов, – будут вести земляные работы совсем в другом месте. А в чем, собственно, дело?

– Вот-вот, – закивал нотариус, услышав знакомое слово. – Вот о деле речь как раз и пойдет. Мистер Симпсон велел мне вести протокол раскопок и тщательно описывать все находки.

– Да-да, – поддержал его констебль. – А мне, стало быть, приказано охранять все находки как зеницу ока.

Раджив узнал вчерашнего гостя Клары и про себя призвал великое множество кар на его голову.

– Ну что ж, тогда в путь. Надеюсь, у вас есть экипаж? – глядя на засуетившегося нотариуса, спросил Раджив, в душе надеясь, что экипажа как раз нет. Но, увы, его надеждам не суждено было сбыться.

Работа у Великаньего Забора не ладилась. Раджив и подумать не мог, что эти места настолько богаты археологическими находками. Лопаты землекопов выворачивали на свет божий то черенок ложки, то утерянную лет десять назад подкову, то пенни времен короля Якова I. И каждый раз нотариус останавливал раскопки, доставал из папки ведомость и приступал к описи.

Но сейчас эти досадные неприятности мало заботили Раджива. Стараясь не показать своей заинтересованности, он словно невзначай разглядывал откопанные фрагменты Великаньего Забора, которые были разрисованы множеством черных стрел. Но если в гостинице они были расположены на стенах строго горизонтально, то здесь стрелы были направлены вниз под небольшим углом.

– Так, а это что у нас? – послышался рядом гнусавый голос нотариуса. – Кости? И чьи же они?

Раджив отвлекся от размышлений и уставился на находку.

– Как это чьи? – буркнул констебль. – Не видно, что ли? Куриные. – Полицейский успел замерзнуть, гуляя на холодном ветру, и потому был не в духе. – Кто-то здесь остановился, пообедал, а кости выкинул.

– Может, конечно, и так, – проскрипел крючкотвор. – Однако, возможно, это некая улика, которую пытались спрятать злоумышленники. Я должен все тщательно зафиксировать. – Нотариус достал ведомость, макнул перо в походную чернильницу и принялся писать.

– Копайте, – приказал Раджив, видя что солнце уже начинает клониться к горизонту.

– Нет-нет, не смейте! – замахал руками нотариус.

– Копайте, – вновь бросил Сингх. – Это приказ, и я за него отвечаю.

– Констебль! – заверещал нотариус, однако полицейский, не обращая на него никакого внимания, направился в сторону рощицы, чтобы справить нужду.

Рабочие бойко взялись выбрасывать землю из ямы, совершенно игнорируя причитания нотариуса. И тут лопата ударилась обо что-то звонкое. Рабочий наклонился, руками сгреб землю и поднял голову.

– Эй, мистер, тут шлем. И в шлеме, – он перекрестился, – череп.

– А вот и то, что мы ищем, – воскликнул Раджив.

– Стойте, вы обязаны передать его мэрии! – закричал нотариус. – У меня есть распоряжение помощника мэра.

– Помощнику мэра завтра же надлежит явиться ко мне, – послышался неподалеку голос человека, привыкшего отдавать приказы. – Мистер с пером, не знаю вашего имени, вы все услышали или мне повторить?

Раджив с облегчением закрыл глаза. Он помнил этот голос еще по Индии, когда, заслышав его, девонширские стрелки вытягивались в струнку и спешили исполнить приказ.

– А вы кто такой? – пролепетал нотариус не слишком решительно.

– Я? Начальник Бюро специальных расследований Министерства юстиции Стивен Шейли-Хоупс.

Раджив выкарабкался из ямы, развел плечи и рявкнул:

– Сэр, сделано все, как вы приказали! Останки сэра Томаса Тайрелла обнаружены!

– Отлично, ты хорошо поработал, Радж! – в тон ему ответил бывший лейтенант. Затем вновь перевел взгляд на нотариуса. – Как там тебя, бери свой экипаж и найди-ка мне католического священника!

– Но-о…

– Быстрее, быстрее, мертворожденный! – взревел Стивен. – Непременно католического. Останки необходимо перевезти в церковь. А этот парень был убит еще до того, как Генрих VIII учредил на островах англиканскую веру.

Похоже, никогда в жизни еще нотариус не испытывал такого страха и унижения, но спорить ему было не с руки. Тем более, что констебль, его последняя надежда, совершенно не торопился возвращаться к месту раскопок. Беззвучно шевеля губами, должно быть, поминая всех святых, он, то и дело оглядываясь, побрел к стоявшему на обочине экипажу.

– Давай поторопись! – вслед ему крикнул Шейли-Хоупс. – И без священника не возвращайся!

Раджив подошел к нему.

– Что ж так долго?

– Ну, прости, нужно было зайти в министерство, оформить бумаги. А поезда в Лестер по моему желанию не ходят.

– Ничего, это временное явление.

– Я был хорош?

– Просто восхитителен!

– Кстати, о восхитительном. Кэролайн приехала со мной. Сам помнишь, по условиям освобождения ее нельзя оставлять одну. Сейчас она в гостинице под надзором коммодора. Так что если мы поторопимся, это будет весьма кстати. Думаю, констебль сам справится с перевозкой останков в храм.

– Наверно, – согласился Раджив, не слишком, впрочем, горя желанием встречаться с Кэролайн. – Ты езжай один, в гостинице поговорим. Хочу все проконтролировать.

– Как скажешь, – пожал плечами детектив. – Ты здесь еще что-нибудь интересное нашел?

– Да, – кивнул Раджив. – Вот эти стрелы на камнях.

– Я думал, это торговый знак гостиницы.

– Похоже, что нет.

Когда Раджив прибыл в гостиницу, Кэролайн как ни в чем не бывало, словно вернувшаяся из Лондона старая подруга, оживленно болтала с хозяйкой «Черных стрел». Заметив в дверях помощника детектива, она радостно помахала ему рукой и сообщила, что Стивен ждет его наверху.

– Ну что, все нормально? – поинтересовался отставной лейтенант.

– Более или менее.

– А у меня тут уже побывал сам помощник мэра. Очень скользкая личность, пришлось его вразумить. Кажется, здесь в провинции он чувствует себя наместником ее величества. Но ничего, надеюсь, теперь остыл. В смысле успокоился. Не волнуйся, я его пальцем не тронул. Хотя желание имелось. А что ты мне хотел рассказать?

– Что-то неладное здесь происходит, – задумчиво произнес Раджив. – Вроде бы ничего опасного, но кто-то уже несколько веков подряд подает знаки хозяйкам этой гостиницы. Накануне очередной годовщины битвы при Босворте они получают в подарок от неизвестного одну золотую монету. А рядом с ней всегда появляется рисунок с черными стрелками.

– Да, Клара успела мне рассказать эту странную историю.

– История и правда необычная. Но в ней много несостыковок, о которых Клара не говорит, потому что сама их не замечает.

– Что ж, я весь внимание.

– Итак: все дамы, а монеты получают только дамы, на протяжении нескольких сотен лет находят в одном и том же месте полуэнджелы времен Ричарда III.

– Нуи что?

– Стивен, эти монеты – большая редкость. Они были в ходу всего лишь год и поэтому стоят огромных денег. В этом же деле, насколько я понимаю, фигурируют порядка четырехсот монет.

– Действительно.

– Еще больше вопросов вызывают черные стрелы. На вывеске гостиницы они нарисованы наконечниками вверх. А вот те, что были нарисованы неизвестным, указывают на входную дверь.

– Да какая разница?

– Погоди, – остановил друга Раджив. – А на тех самых камнях, – продолжил он, – стрелы смотрят вниз. Но не строго вертикально, а с небольшим наклоном. Они будто на что-то указывают. Скажем на место, где спрятано золото.

– Интересная версия. А кроме предположений у тебя есть какие-нибудь аргументы?

– Может быть, – задумчиво кивнул сикх. – Ведь отпевания еще не было, и сэр Томас не был захоронен с надлежащими церемониями? Думаю, на прощание нам бы следовало вызвать его дух. Он как-то сказал, что умирал довольно долго, и, кто знает, мог что-то видеть. Сам понимаешь, сотни редких монет той поры не могли сами собой появиться в этих местах.

– Что ж, хорошая мысль. Я бы сказал, для нас честь проститься с доблестным рыцарем.

Рыцарь с обломком копья в груди выглядел посвежевшим и даже довольным жизнью, если конечно так можно сказать о призраке.

– Спасибо, что пригласили! – пробасил сэр Томас Тайрелл, оглядывая команду детективов. – Спасибо, что не забыли своего обещания! Я и сам хотел навестить вас, однако не знал, уместно ли это. Вы теперь, – соратник короля Ричарда III склонил голову перед Кэролайн, – не одни, леди могла испугаться.

– Я не из пугливых, – сама за себя ответила мисс Вествуд.

– Прошу извинить меня, – вклинился в беседу Раджив, видя, что привидение рыцаря не прочь напоследок поболтать с прелестной барышней. – Поскольку завтра вас похоронят, и мы больше не сможем свидеться с вами, уделите нам немного времени.

Томас Тайрелл недовольно сдвинул призрачные брови, однако кивнул.

– Як вашим услугам, джентльмены.

– Камень, рядом с которым мы нашли ваши останки, разрисован черными стрелами, а гостиница, в которой мы сейчас находимся, называется «Четыре стрелы».

– Занятное совпадение, – согласился мертвый рыцарь.

– Но это еще не все, – продолжил сикх. – Со времен битвы при Босворте, хозяйки этого заведения едва ли не каждый год получают по золотой монете, отчеканенной во времена Ричарда III. А рядом с монетой появляются три нарисованные углем стрелы. Только здесь они указывают на входную дверь, а там, на камне – вниз и в сторону. И вот тут сам собой напрашивается вопрос: пока вы, сэр, лежали среди тех самых камней, не видели ли вы что-нибудь такое, что могло быть связано с королевским золотом?

Сэр Томас задумался.

– Пожалуй, видел. Тогда, умирая, я не придал этому особого значения. Мне уже не было дела до земной суеты. Но действительно, лежа на земле, видел повозку, запряженную одвуконь. Она мчалась вниз к мосту, но тот рыцарь, который убил меня, заметил обозника, и лучники из его отряда бросились к камням, чтобы не дать ему уйти. Я видел, одна стрела попала вознице в плечо, но он продолжал гнать коней. А затем уже на мосту стрелы попали в одну из лошадей. Та сорвалась в реку, за ней и повозка. Вроде бы в ней был сундук. Я видел, как раненый возница судорожно пытается выпрячь вторую лошадь. Он еще надеялся спастись, но тщетно – в него попали еще две стрелы. Да, точно, две стрелы в спину. Он рухнул лицом в воду и даже не пытался вновь подняться.

– Одна стрела в плечо и две в спину – итого как раз три.

– Ты думаешь, это те самые черные стрелы? – предположил Стивен.

– Может быть, не знаю. Просто отмечаю совпадение. Полагаю, нам стоит продолжить раскопки. Вдруг знаки подает тот самый убитый возница? Как минимум, ему тоже стоило бы оказать последние почести.

– А заодно разобраться, что это за история с королевским золотом, – проворковала Керолайн.

– И это тоже, – кивнул Раджив.

На следующий день, увидев повозку с землекопами, нотариус Смит выскочил из конторы и, поправляя блестящее пенсне, закричал срывающимся фальцетом:

– Что еще вы задумали? Куда это вы направляетесь?

Ехавший следом в фиакре Стивен приказал остановить экипаж и подошел к негодующему чиновнику.

– А вы как полагаете, куда может направляться команда парней с кирками и лопатами? За город на пикник?

– Вы должны были откопать и перезахоронить останки рыцаря Томаса Тайрелла. Как известно, вышеуказанные останки сейчас находятся в храме господнем, и отпевание их по надлежащему обряду как раз назначено на сегодня.

– Да, вечером. Я буду присутствовать, – кивнул Стивен.

– Тогда зачем вам землекопы?

– Глупый вопрос – чтобы копать землю. Вы человек штатский, и, вероятно, не знаете, что рыцари на поле боя передвигались в окружении оруженосцев, конных лучников, и так далее. По нашим сведениям, вместе с сэром Тайреллом погиб еще как минимум один воин. Согласитесь, бесчеловечно с честью хоронить одного и оставлять лежать в земле другого.

– Все должно быть надлежащим образом зафиксировано и оформлено.

– Вот и прекрасно, – Стивен хлопнул нотариуса по плечу так, что тот едва не уселся на мостовую. – Хватайте перо, чернила и бумагу. Следуйте за нами – будете все фиксировать и оформлять.

– Я должен сообщить помощнику мэра.

– Когда оформите, тогда и сообщите. А сейчас забираетсь в фиакр. Раджив принесет все, что вам может понадобиться.

– А как же полиция? – встрепенулся нотариус.

– Уже ждет нас на месте. Давайте поторопимся. – Стивен подхватил щуплого нотариуса за талию и буквально втянул его в фиакр. – А по дороге расскажете мне о вашем помощнике мэра и его махинациях. Вы же не откажетесь добровольно помочь правосудию?

Повозки остановились возле разрисованных стрелами камней.

– Ну и где рыть будем? – Один из землекопов подошел к Стивену. – Речки давно нет. От моста и следа не осталось.

Стивен оглянулся на всезнающего помощника, будто ожидая от него ответа. Тот кивнул, спрыгнул на землю и направился к ближайшей рощице.

– Куда это он? – насторожился нотариус.

– Скоро вернется, – отмахнулся Шейли-Хоупс.

Раджив и впрямь скоро вернулся, неся в руках деревянную рогульку.

– Это еще что? – не унимался нотариус.

Детектив лишь пожал плечами.

– А вы как полагаете?

Не говоря ни слова, Раджив прошел мимо землекопов, взял рогульку за раздвоенные концы и осторожно начал ходить взад-вперед в небольшом отдалении от Великаньего Забора. Работники, детектив, нотариус и даже скучавший без дела констебль, не отрываясь следили за хождениями Раджива в абсолютной тишине, словно опасаясь упустить что-то важное. Наконец, длинная часть палки сама собой опустилась.

Раджив, повернувшись к другу, сообщил:

– Здесь ройте.

Землекопы настороженно посмотрели на представителя министерства. То, чему они стали свидетелями, очень напоминало колдовство.

– Что-то не понятно?! – прикрикнул Стивен. – Раз сказано копать, значит, копаем! – Он подошел к сикху и тихо, чтобы никто не услышал, спросил: – Ты сам-то уверен?

– Надеюсь, что не ошибся, – тихо ответил Раджив. – Здесь должно быть много металла.

Копать пришлось долго. Сначала лопаты выбрасывали наверх слежавшуюся землю, потом – тяжелую плотную глину. Работники начали тихо роптать, и нотариус, явно довольный затянувшимися работами, браво расправив узкие плечи, подошел к Стивену.

– Уже начинает темнеть, дальше копать бесполезно, скоро уже солнце сядет. Землекопы устали. Думаю, нам следует оставить здесь констебля и отправляться по домам.

Возмущенный полисмен набрал было воздуха в грудь, чтобы ответить, но Стивен лишь покачал головой.

– Берите работников и возвращайтесь в город, а мы продолжим копать.

– Есть! – донеслось из ямы.

– Что? – воскликнул Раджив.

– Пока непонятно. Что-то твердое.

– Это остатки моста, – предположил нотариус.

Но Раджив уже спустился в яму.

– Нет, это не мост, а сгнившее колесо.

– Ну вот, сгнившее колесо. Велика находка!

– Здесь опрокинутая повозка, – продолжал сикх, ощупывая находку. – Стив, брось сюда веревку, попытаемся дернуть.

Шейли-Хоупс вытащил из-под сиденья экипажа бухту манильского троса, и уже собрался было сбросить ее вниз, когда рядом послышался крик полицейского.

– Я вижу экипаж Клары, хозяйки «Черных стрел».

Раджив вылез из раскопа. Действительно, запряженный парой гнедых коней легкий кабриолет стремительно приближался и вскоре из него послышался звонкий голос Кэролайн.

– Ну, слава богу, похоже, успели!

– Он еще не появлялся? – спрыгивая наземь, поинтересовалась хозяйка гостиницы.

– Кто он? – уточнил Стивен.

– Ну, значит, не появлялся, – бросила Клара, не удостоив детектива ответом. – Если б появился, вы бы не спрашивали. Скоро стемнеет, – сказала она, подходя к краю ямы. – Вот оно значит где. Ну да, все совпадает. Он всегда появляется и убивает после заката. Во всяком случае, мне так бабка рассказывала.

Стивен оглянулся на помощника, тот лишь пожал плечами.

– Может, потрудитесь объяснить?

– Лучше я расскажу, – вмешалась Кэролайн. – А Клара, если что, меня поправит. – Хозяйка гостиницы согласно кивнула. – Словом, когда в гостинице начали появляться золотые монеты, муж первой хозяйки трактира бросился искать своего обидчика. Он пришел сюда и был убит, как можно догадаться, призраком. Но тогда решили, что бедолага с кем-то подрался, бродяг в этих местах было немало, и свалился с моста в речку.

– Да, Клара рассказывала об этом, – вставил Раджив.

– Но это еще не все. Вскоре хозяйке трактира приснился очень необычный сон. Ей казалось, что она бодрствует. И вдруг дверь открылась, и в ее спальне появился тот самый возница, который перед сражением намеревался жениться на ней. Он сказал: «Купи два золотых обручальных кольца. Одно пусть хранится у тебя и твоих потомков, а второе отвези к Великаньему Забору и брось в воду. И никто в твоем роду не будет голодать».

– И что же? – поинтересовался Стивен и тут же рядом послышался глухой рокот и плеск воды.

– До того, как речушка исчезла, здесь погибло человек двадцать! – скороговоркой выпалила Кэролайн.

– Эк, сколько вас пришло сюда! – раздался жуткий насмешливый голос и в воздухе сгустился человек в потрепанной кольчуге, из которой торчали стрелы. – Ничего, сколько пришло, столько и ляжет!

– Не смей! – хозяйка гостиницы шагнула вперед и подняла руку. На ее пальце блеснуло простенькое золотое колечко. – Заклинаю тебя, не смей!

– Они пришли сюда за твоим золотом, детка, – взмахивая невесть откуда взявшимся фальшионом, ответил призрак. – Оно только мое и твое.

– Оно мое! – раздался совсем рядом резкий и жесткий голос, с недавних пор хорошо знакомый детективам. – Слышишь, вор?! Оно мое!

Все присутствующие замерли, от ужаса выронив из рук лопаты, кирки и даже перо с чернильницей.

– Ваше величество! – с трудом прохрипел охранявший сокровища призрак. – Я не знал! Я не посмел бы!

– Ступай прочь, не желаю видеть тебя! – громыхнул завернутый в саван Ричард III, и присутствующим вдруг показалось, что в сером небе столкнулись невесть откуда взявшиеся грозовые тучи. – Доставайте казну! – повелел призрак убитого монарха. – Наконец-то я смогу уплатить свой долг! Терпеть не могу быть должником! И да, если найдете кости этого мерзавца, так и быть, похороните их в освященной земле.

– Может, вас тоже похоронить? – начал было Раджив.

– Я же сказал, – рявкнул монарх, – до того дня, пока не восторжествует справедливость и с меня не снимут ублюдочные обвинения, я буду обитать в этом мире. Пусть даже призраком. Но каждый ублюдок, который посмеет клеветать на меня, подавится своими кишками, когда я ночью наведаюсь к нему в гости! Доставайте сундук, он как раз под этой повозкой!

– Но позвольте, – нотариус пришел в себя, и с дрожью в голосе начал перечить государю. – Все найденное следует описать. Прошу меня извинить, но это уже не ваше достояние…

– Это навеки мое достояние! – оборвал его Ричард III. – Заткнись и не смей открывать рот, пока я не велю! А вы, – он повернулся к Стивену и его помощнику, – делайте свое дело.

Послышался звук упавшего тела. Это нотариус Смит без сознания рухнул наземь от переизбытка чувств. Впрочем, состояние всех участников раскопок было немногим лучше. Констебль стоял разинув рот от изумления и не мигая наблюдал за тем, как завернутый в саван призрак короля гоняет привидение вооруженного мечом возчика. По инструкции представитель закона должен был немедленно разоружить разбушевавшегося преступника, но каким образом это сделать он, разумеется, не знал.

Стивен Шейли-Хоупс пришел в себя первым, что, впрочем, не удивительно.

– Чего ждем? Обычный призрак, в Англии таких полно. Спускайте трос и доставайте повозку. Где-то там должны быть останки возницы, с ними поаккуратнее. Давайте, давайте, не стоим на месте!

Спустя минут сорок повозка с прикованным к ней цепью сундуком показалась на поверхности.

– Надо все доставить в мэрию, – неуверенно потребовал пришедший в себя нотариус.

– С чего бы вдруг? – возмутился Стивен. – По закону общине принадлежит только двадцать пять процентов стоимости клада. Везти сундук в мэрию нет никакой необходимости. Мы доставим его в гостиницу, где вы опечатаете находку. А завтра поутру ждем вас в гости вместе с мэром.

– Перед тем, как опечатать, я должен взглянуть, что находится в сундуке, и лишь потом…

– Давайте отвезем его в гостиницу и там вскроем замок. Думаю, это будет справедливо.

Нотариус, немного поворчав, согласился, и спустя полчаса колонна из трех экипажей двинулась к гостинице «Черные стрелы».

Первым делом констебль вызвал из городка подмогу, затем с деловым видом обошел комнату, в которой должен был храниться сундук, простучал стены, для убедительности несколько раз топнул ногой и с довольным видом погладил вислые моржовые усы – все добротно. Затем он проверил замок на двери и задвижки выходящего во двор окна.

– Я, стало быть, тут за дверью охранять буду, – сообщил он собравшимся. – А помощник мой будет караулить во дворе под окном.

Он собрался уже уходить, однако нотариус Смит снова запротестовал.

– Постойте, постойте, надо же проверить, что там.

– Ну, надо, так надо, – буркнул констебль. Его вовсе не радовала перспектива всю ночь неусыпно караулить сундук. Но одно дело, когда тот заперт, и совсем другое – если кто-то будет знать, что там внутри. Тогда ночь легко может превратиться одно в сплошное чрезвычайное происшествие.

Между тем Стивен достал из привезенного саквояжа универсальную отмычку и, сунув ее в прорезь замочной скважины, с натугой провернул механизм. Замок клацнул, и детектив легко поднял увесистую крышку.

– Вот это да! – пробормотал он, разглядывая содержимое сундука. Тот был забит золотыми монетами, поверх которых лежала корона, густо украшенная рубинами и выложенными из жемчуга белыми розами. Рядом с короной находилась массивная коронационная цепь, украшенная эмалевыми гербами Британии и Йорков.

– Это же королевские регалии! – ошарашенно простонал нотариус. – Они не имеют цены.

Находки совершенно не обрадовали констебля, он нахмурился и объявил:

– Осмотр закончен. Давайте опечатывайте сундук и закрывайте комнату. Завтра уже при свете дня будем разбираться, что тут имеет цену, а что нет.

Почти всю ночь Стивен и Раджив провели за разговорами о будущей работе в специальном Бюро министерства юстиции, и о том, как не стать ручными псами графа Ричфорда, которому, похоже, было наплевать на все, кроме его собственных дел. Лишь под утро, когда местные петухи начали готовить Лестершир к наступлению нового дня, они разошлись по кроватям. Стивен едва успел погрузиться в сон, как в дверь громко постучали.

– Сэр, – послышался из коридора приятный голос хозяйки гостиницы, – мэр с помощником уже прибыли.

Спустя пять минут детективы стояли возле запертой двери и слушали доклад усатого констебля:

– Все спокойно. Я глаз не сомкнул, мой помощник тоже все время топал под окнами туда-сюда, туда-сюда.

Судя по осоловевшему взгляду полицейского, он едва держался на ногах и мечтал только об одном: поскорее рухнуть на ближайший тюфяк. Стивен достал из кармана фигурный ключ от комнаты и отпер замок.

– Ну что ж, начало хорошее, – кивнул мэр, оглядывая сундук. – Как можно видеть, следов проникновения и взлома не видно, печать не повреждена.

– Конечно не повреждена, – подтвердил констебль. – Кому нарушать-то?

Мэр пропустил его слова мимо ушей, легким движением сломал печать и открыл крышку.

– А… э… – он так и застыл с открытым ртом, тыкая пальцем в сундук.

Раджив быстро шагнул к столу. Полный золота сундук по-прежнему как ни в чем не бывало стоял на месте. Однако ни короны, ни массивной цепи внутри не было.

– Да как так-то?! – хлопая глазами, бормотал мэр. – Вы ж заверяли!

– Тут они были, – как раненый олень простонал нотариус. – Жизнью клянусь. – Он попытался ткнуть пальцем в монеты, чтобы показать, где находилась корона.

– Ничего не трогать! – рявкнул констебль. – Я вынужден всех задержать. Мы будем проводить следствие. – Он проговорил это слово, ужасаясь собственной храбрости. Как видно, прежде ничем подобным ему заниматься не приходилось.

– Полагаю, – недобро оглядывая детективов и их очаровательную спутницу, процедил помощник мэра, – нам следует немедленно сообщить в Скотланд-Ярд о происшествии. Мы здесь явно столкнулись с действиями организованной преступной группы.

– Это ты кого имеешь в виду?! – взвился Стивен. – По закону нам и так принадлежит большая часть найденного. Община получит лишь четверть от сокровищ. Можете отсчитать монеты и убираться отсюда!

– Никому не прикасаться к сундуку! – вновь рявкнул констебль. – А вас, сэр, – он поглядел на помощника мэра, – прошу связаться со Скотланд-Ярдом.

– Кажется, я знаю, чьих призрачных рук это дело, – тихо пробормотал Раджив.

– Ты о чем? – спросил его Шейли-Хоупс, когда помощник мэра покинул комнату.

– Готов держать пари, что последний из Плантагенетов вернул то, что принадлежало ему по праву.

– Надо проверить эту версию у коммодора, – глядя на преисполненного служебным рвением констебля, бросил отставной лейтенант девонширских стрелков, – а то сюда скоро примчится наш старый приятель Лестрейд со своими горлохватами.

– Лестрейд тупая, но въедливая ищейка, – в тон друзьям проговорила Кэролайн. – Если мы ничего не придумаем, он упечет нас за решетку.

Инспектор Лестрейд с командой полисменов добрались до «Черных стрел» уже в сумерках.

– А, старые знакомые! – увидев Стивена и его помощников, хищно улыбнулся он, щелкая новенькими стальными наручниками. – Вот уж не ожидал вас тут увидеть, особенно в такой компании, – он кивнул на мисс Кэролайн. – Как вас нынче зовут, милочка? Я уже сбился со счету, запоминая ваши имена.

– У вас есть замечательная возможность не изнурять память, а заглянуть в мой паспорт, – высокомерно скривила губы мисс Кэролайн.

– Непременно ею воспользуюсь, – заверил инспектор. – Должен же я буду сверить бумаги. У меня ордер на арест Кэролайн Вествуд, Стивена Шейли-Хоупса и его слуги Раджива Сингха, подозреваемых в краже бесценных сокровищ. Пока вы будете отправлены под домашний арест. Но, уж вы мне поверьте, я добьюсь, вашего скорейшего перевода в Ньюгейтскую тюрьму. – Он повернулся к ждущему распоряжений сержанту лондонской полиции. – Грузите сундук в полицейский экипаж, ближайшим поездом мы возвращаемся в Лондон.

– Даже не передохнете с дороги? – огорчилась хозяйка гостиницы.

– С этими молодчиками лучше не расслабляться, – заверил инспектор Лестрейд.

– А как же наши двадцать пять процентов? – выпучил глаза помощник мэра.

– Когда дело будет закрыто, вы их получите, – безапелляционно заявил Лестрейд. – Но обращаться надо будет не ко мне, а в Министерство юстиции, к графу Ричфорду. – Джентльмены, – он повернулся к Стивену и Радживу, – по старому знакомству я не стану заковывать вас в наручники, однако прошу не делать глупостей.

– Похоже, одну я уже сделал, – буркнул Стивен. – Приехал сюда.

Исполнение клятвы не может быть недостойным делом или глупостью, – заверил его Раджив. – Уверен, это испытание завершится для нас наилучшим образом.

Корона призрачной Британии

Старший инспектор Лестрейд поправил лампу на столе, выразительно, словно святой отец, ожидающий искреннего раскаяния от заблудшей грешницы, посмотрел на мисс Кэролайн и, наконец, заговорил:

– Ну что, будешь сознаваться?

– В чем? – поинтересовалась девушка.

– Ты давай не увиливай!

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Рассказывай, как ты похитила лежавшую в сундуке золотую корону и цепь. Куда ты их дела, были ли у тебя пособники, в чем заключалась их роль? Словом, обо всем по порядку.

– По порядку – это хорошо, – кивнула мисс Вествуд. – Может быть, вы скажете, у кого, по-вашему, я украла корону? Кому она принадлежала?

Старший инспектор Лестрейд замер, подыскивая ответ на, казалось бы, очевидный вопрос.

– Не юли! – наконец выпалил он, – Отвечай на мои вопросы.

Кэролайн пожала тонкими плечиками.

– Я представления не имею, как можно было незаметно вытащить корону из запертого и опечатанного констеблем сундука, к тому же стоящего в охраняемой полицейскими запертой комнате. Если вы, сэр, желаете, чтобы я придумала такой способ, то, быть может, скажете, зачем мне это делать? Но если вам нужен мой совет, для начала расспросите полицейских, они находились к короне ближе всех.

Старший инспектор Лестрейд сплел пальцы и вновь испытующе уставился на арестантку.

– Что ж, правду говорить ты не желаеешь, – наконец процедил он. – Придется отправить тебя в камеру.

– Увы, не в моих слабых женских силах остановить этот вопиющий произвол, однако, надеюсь, к нашей следующей встрече вы сможете объяснить, кто предъявляет мне обвинение, у кого я украла корону и как я вообще могла это сделать. Полагаю, к тому моменту друзья уже наймут мне адвоката, и позориться вы будете перед ним. – Девушка встала, презрительно глядя на инспектора.

– Не тешьте себя напрасной надеждой, ваши друзья тоже являются подозреваемыми и находятся под домашним арестом.

– Я никогда не сомневалась в человеческой глупости! – хмыкнула Кэролайн. – И я уверена, что Раджив найдет выход.

– Не разговаривать! – прохрипел Лестрейд, понимая, что вразумительные ответы на поставленные вопросы он не получит ни сейчас, ни потом. – Конвойный, уведите!

Раджив приоткрыл входную дверь. Приставленный для охраны полицейский дремал, уткнувшись лбом в перила.

– Хотите чаю? – осведомился сикх.

– Да, было бы очень любезно с вашей стороны, – кивнул усатый сержант, продирая глаза. – У вас тут прохладно.

– Тогда, быть может, вы зайдете к нам в комнату?

Полицейский грустно вздохнул.

– Я бы с радостью, но приказано вас охранять и никуда не выпускать. Стало быть, вы по одну сторону двери, а я по другую.

– Если вам все равно, за какой дверью находиться, может, вы согласитесь переночевать в одной из спален? Мисс Вествуд сегодня вряд ли вернется, так что вы сможете охранять нас в более комфортных условиях.

– Не имею права, – снова тяжело вздохнул полицейский. – В этом случае вы сможете выйти на лестницу и улизнуть.

– Зачем?

– Это не моего ума дело.

– Ну, как скажете, чай сейчас будет.

Раджив вернулся в гостиную. Стивен сидел за письменным столом, угрюмо глядя на пустой лист бумаги, словно ожидая, что от тяжелого взгляда на нем проступят невидимые письмена.

– Я не знаю, что писать в объяснительной графу Ричфорду, – заметив друга, произнес отставной лейтенант. – Он всерьез полагает, что мы украли корону. Похоже, граф не намерен прислушиваться к разумным доводам.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Раджив.

– Ну, он считает, что кто-то, возможно тот же Ричарда III, рассказал нам о содержимом сундука, а для самого похищения короны нам зачем-то была нужна Кэролайн. Именно для этого мы якобы добились ее освобождения, тем самым подставив под удар самого Ричфорда.

– Но это же абсурд! – возмутился Шейли-Хоупс.

– Граф так не считает, – вздохнул сикх. – И уж подавно он ничего не хочет слышать о том, что королевские регалии были похищены призраком.

– Как бы то ни было, без покойного короля Ричарда нам не обойтись. Только он может сказать, где находятся драгоценности.

– Зачем ему это делать? – раздался над головами сыщиков голос коммодора Улфхерста.

– Сэр, от вас я никак не ожидал такого вопроса, – нахмурился Стивен.

– Это вопрос задал не я, а его величество. Я лишь его озвучил. Причем в довольно мягкой форме.

– Разве недостаточно того, что мы помогали ему совершенно бесплатно?! – возмутился Стивен.

– Однако в итоге он нам отвалил целый сундук золота, – копируя интонации царственной особы, проговорил Улфхерст, – оставив себе лишь то, что по священному праву принадлежит только ему.

– Этот сундук, вернее, три четверти его содержимого, мы получим, только если старший инспектор Лестрейд не отправит нас на каторгу в Австралию убирать помет за кенгуру. – скривился Шейли-Хоупс. – А он, скорее всего, этого сделает.

– К тому же может пострадать совершенно невиновная дама, – напомнил сикх.

– Ричард никогда не был слишком высокого мнения о женщинах, так что вряд ли ему есть дело до прекрасных дам, будь то невинных, или виновных.

Раджив долгим взглядом смерил парящего над столом коммодора.

– Если его величество поможет нам, я, в свою очередь, помогу ему обнародовать документы, которые доказывают его непричастность к смерти принцев. Надеюсь, это предложение его заинтересует.

Утро на Бейкер-стрит, 22\1, по меркам джентльменов началось рано. Спустя несколько минут после того, как хозяин дома открыл лавку, его крики уже оглашали все здание.

– Я так и знал! – горланил ювелир что было сил. – Мерзавцы! – Он осекся на полуслове, наткнувшись на полицейского сержанта, ночевавшего около входной двери на венском стуле. – Их что, уже арестовали? – поперхнувшись от неожиданности, спросил домовладелец.

– Нет, – стараясь сфокусировать взгляд и придать лицу официально-суровый вид, ответил сержант. – Сегодня ночью этого никак не могли сделать: я все время находился на посту. Из квартиры никто не выходил.

– Ха, вы просто не представляете себе, насколько хитра эта Кэролайн.

– Мисс Вествуд со вчерашнего вечера находится в Скотланд-Ярде, – перебил ювелира полисмен.

– В Скотланд-Ярде? – сбавляя тон, проговорил ювелир. – А кто же меня тогда обокрал?

– Не знаю. Сегодня ночью все было тихо. Квартира, как вы сами можете видеть, заперта и опечатана.

– Но-о, как же так? – в голосе ювелира слышалось неподдельное изумление.

– Полагаю, вам лучше обратиться к специалистам. – Охранявший детективное агентство полицейский сорвал с входной двери сургучовую печать, вытащил из кармана ключ и открыл квартиру. – Прошу вас, сэр.

– Все это время они были под замком? – пробормотал ювелир.

– Готов поклясться на Библии.

– Прямо чертовщина какая-то!

– Действительно чертовщина, – охотно согласился полицейский сержант. – Сначала пропала корона из запертого сундука, теперь, насколько я понимаю, ювелирные украшения из закрытого на три замка магазина.

– Я разорен, – жалобно простонал его собеседник. – Полностью разорен. Что же теперь делать?

Стивен Шейли-Хоупс и Раджив пили утренний кофе.

– Джентльмены, – увидев их, со слезами в глазах завопил ювелир, – простите меня, только по глупости я мог подумать на вас! Вы же слышали, джентльмены? Меня обокрали! – всхлипнул он. – Это ужасно! Я буду вам весьма признателен, если вы найдете вора.

– Прошу извинить, – остановил его Стивен, – но мы как раз обдумывали, куда переедем, после того как это досадное недоразумение с пропавшей короной наконец разрешится.

– О, нет, ни в коем случае! Сожалею, я погорячился, вы должны меня понять. Забудем старое!

– Я думаю, мы могли бы попробовать забыть старое, – согласился Раджив. – И если господин сержант не возражает, мы готовы осмотреть магазин.

– Почему нет? – пожал плечами сержант. – Мне велено следить за тем, чтобы вы не покидали этот дом, а будете вы находиться в это время на втором этаже, или на первом – мне все равно.

– Господа, – заторопил ювелир, – идемте скорее! Вы должны это видеть.

Полицейский обошел магазин, приосанился и объявил:

– Следов проникновения нет: пол и потолок целы, окна закрыты на задвижки, видимых повреждений на них нет.

– Значит, вор все еще здесь? – с надеждой поглядывая на широкоплечего Стивена, который осматривал развороченные прилавки, тихо предположил ювелир.

– Если следовать здравому смыслу, то он должен быть здесь, – глубокомысленно согласился полицейский. – Не прошел же он сквозь стену. С другой стороны, его здесь точно нет. Может быть, вор вошел и вышел через дверь?

– О, нет, ключ только у меня. Запасной комплект хранится в банковском сейфе. Кроме того, выходя из магазина, я всегда вставляю волосок между дверью и косяком. Сегодня я как обычно проверил волосок и он был на месте, значит в мое отсутствие сюда никто не входил.

– Тогда почему вы решили, что кражу мог совершить мистер Шейли-Хоупс и его помощник? – нахмурился полисмен.

– Простите, я был в шоке. К тому же я был уверен, что в деле замешана мисс Вествуд…

– С этими витринами что-то не так, – задумчиво проговорил Стивен.

– Что именно? – повернулся к нему полицейский.

– Во-первых, они не взломаны, их словно вырвали одним резким движением вместе с шурупами, петлями и замками. Причем безо всякого труда. Хотя ящики для хранения драгоценностей сделаны отнюдь не из картона, а из твердой древесины. А во-вторых, все украшения с бриллиантами, – детектив указал на одну из витрин, – остались на месте. Исчезли рубины, изумруды, сапфиры, опалы и топазы, а более дорогие бриллианты почему-то не заинтересовали вора.

– Я потому и решил, что в этом деле замешана мисс Вествуд, – сказал хозяин магазина. – Думал, таким образом она решила поиздеваться надо мной. В прошлый-то раз ей приглянулись именно бриллианты.

– Нет, тут что-то другое, – покачал головой Стивен.

– Скажите, что это? – молчавший дотоле Раджив указал на массивный бронзовый кувшин, покрытый рубиновыми арабесками.

– Мое новое приобретение. Я недавно купил его за очень приличные деньги, – с тоской в голосе, однако не без гордости вздохнул ювелир. – В магазине колониальных товаров Фортнама и Мэйсона.

– Если не возражаете, я хотел бы рассмотреть кувшин поближе.

– Да, прошу вас, – не скрывая недоумения, кивнул хозяин.

Раджив подошел к кувшину, снял его с полки и принялся читать затейливую арабскую вязь, которая обвивала узкое горлышко словно змея. – Ага, вот оно что. Интересно. Смею предположить, что, когда вы приобретали кувшин, он был запечатан.

– Да, там была огромная уродливая пробка с какими-то символами.

– Надеюсь, она цела?

– Раскололась, когда я ее вытягивал. Вероятно, закатилась куда-то под прилавок. Но она где-то тут. Почему ты спрашиваешь, Раджив?

– Потому что это может быть очень важно.

– Признаться, я так и не понял, кто и для чего запечатал этот кувшин. Кроме мерзкого запаха там ничего не было.

– Надеюсь, вы его не мыли?

– Конечно мыл. Я же выставил его здесь. Не хватало, чтобы из-за него провонял весь магазин.

– Что ж, – покачал головой Раджив. – Сейчас я вам кое-что покажу. Но прежде, если вас не затруднит, ответьте на несколько простых вопросов.

– Какие еще вопросы? – всхлипнул опечаленный ювелир.

– Продавец наверняка рассказал вам, откуда был привезен этот кувшин.

– Из Индии, а может, из Персии. Одним словом, с Востока. Это имеет какое-то значение? Продавец божился, что в кувшине когда-то хранилось старинное вино.

– Забавно, – Раджив провел указательным пальцем по горлышку. – «Марид, сын Малика, раджа созданных из пламени и повелитель ифритов заключен мною, Сулейманом ибн Даудом, в этот кувшин на веки вечные. И пусть всякий, увидевший эту надпись, остережется выпускать его, ибо ни при сиянии дневного светила, ни в полуночной тьме не сыскать той силы, что бы могла одолеть сего джинна».

Полицейский сержант снял шлем и утер пот со лба.

– Но, джентльмены, вы же не хотите всерьез сказать, что магазин ограбил какой-то там джинн? Если я напишу об этом в протоколе, меня, да и вас со мной, отправят в Бетлемскую королевскую больницу! Это ведь чушь какая-то. Я читал сынишке «Тысячу и одну ночь», но поверить в то, что джинны существуют…

– Забавно, – усмехнулся Стивен. – А призраки, по-вашему, тоже не существуют?

– О них много говорят, но я полагаю, что все это лишь байки или обман зрения.

За спиной полицейского чина появилась сначала голова, а затем рука коммодора Улфхерста, которая стремительно взмахнула в воздухе шпагой, чтобы огреть служителя закона по макушке. Стивен замотал головой, прося морского волка не делать этого.

– Стало быть, джиннов не существует, – перехватил инициативу Раджив. – Это забавно. Советую вам, сэр, никогда не повторять этих слов в присутствии мусульман. Они наивно полагают, что Коран написан для людей и джиннов. Более того, прежде чем сотворенный из глины Адам обосновался на Земле, ее населяли джинны, сотворенные из огня.

– Все равно звучит как сказка.

– Не буду спорить и даже готов с вами согласиться, – кивнул сикх. – Но как вы объясните тот факт, что похитив рубины, изумруды и сапфиры, преступник не прикоснулся бриллиантов?

– Это надо обдумать, – задумчиво почесывая затылок ответил полицейский, а затем вдруг радостно озвучил первую пришедшую ему в голову мысль: – Может у него есть скупщик, который не желает иметь дела с брильянтами?!

– Личный враг мистера Сесила Родса и компании Де Бирс? Это очень сомнительно. Когда речь заходит о тысячах фунтов, скупщики краденого отбрасывают личные эмоции.

Тут все намного проще, – Раджив коснулся указательным пальцем крышки одной из витрин. – Древние огненные духи не разбираются в этих камнях. Во времена Сулеймана ибн Дауда, попросту царя Соломона, никто не занимался огранкой алмазов, в лучшем случае их просто полировали. Они ценились примерно, как горный хрусталь. Безделушки для бедноты.

– Кувшин с самого начала был совершенно пустой, – тяжело вздохнув, неожиданно вмешался в разговор ювелир, – я переворачивал его.

– То, что мы ищем, сложно увидеть невооруженным глазом. Человеку доступно намного меньше, чем джинну. Впрочем, сейчас я призову обитателя этого сосуда, и, если нам повезет, мы сможем задать ему несколько вопросов. Однако к встрече надо как следует подготовиться к встрече. Джины сотворены из пламени, их постоянно мучает жажда.

– Ведро уксуса могу предложить, – недовольно буркнул ювелир.

– Сомневаюсь, что такое угощение настроит обитателя кувшина на благодушный лад. – хмыкнул сикх. – Вода тоже не подойдет. Она плохо сочетается с огнем и действует на джиннов, как розги на человека. Помыв кувшин, сэр, вы разбудили древнего духа. Наше счастье, что он не испепелил всю улицу. Ваши драгоценности его отвлекли и, быть может, спасли тысячи ни в чем неповинных жизней.

– Предлагаете мне удовлетвориться осознанием этого факта?! – возмутился хозяин магазина. – Спасенные люди готовы заплатить хотя бы по шиллингу, чтобы компенсировать мои убытки?

– Сомневаюсь. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, напоминаю: джинны никогда ничего не возвращают.

– Тогда мне остается лишь застрелиться! – в отчаянии простонал ювелир. – Я разорен! Мои долги совершенно неоплатны!

– Полагаю, сэр, вам не стоит пускать себе пулю в лоб. Надеюсь, мы справимся с вашим горем. У вас найдется тут виски, или джин?

– Самое время напиться, – буркнул хозяин дома. – А почему бы и нет?! Теперь все равно…

– Полагаю, как раз вам это ни к чему, – покачал головой сикх. – Но спиртное нам понадобится.

Раджив начал что-то тихо и размеренно бормотать на неведомом языке и вскоре из бронзового кувшина повалил темный дым. Он метался по комнате из угла в угол, норовя распахнуть запертое окно, затем вдруг завис посреди комнаты столбом от пола до потолка и начал быстро принимать форму мужчины с длинной бородой.

– Кто вы, несчастные?! Кто посмел потревожить мой сон?! – рявкнул «званый гость».

– Я сын махараджи Пенджаба Далипа Сингха, внук махараджи Раджипа Сингха, Раджив Сингх! Волей небес повелитель людей и джиннов, властитель слонов и тигров, любимец Солнца и Луны, хранитель вечного знания! – грозно выкрикнул отставной сержант девонширских стрелков.

Джинн прислушался.

– Ты что же, говоришь на персидском?

– Да, и не только на нем.

– Неужели мне наконец выпала радость вновь услышать знакомую речь? – на лице джинна появилась добродушная улыбка. – Последнее время я слышал в своем бронзовом дворце только звуки, похожие на кваканье голодных жаб. Так зачем ты призвал меня сюда, Раджив, сын Далипа?

– Чтобы угостить, – без запинки ответил Раджив. – Полагаю, в твоем бронзовом дворце тебе не подавали ветчину.

– Я даже не знаю, что это, – хмыкнул огромный бородач.

– Что ж, тогда сделай одолжение и отведай ее. Поверь, это вкусно.

Раджив подал знак Стивену и через несколько минут тот притащил блюдо со снедью и откупоренную бутылку джина.

– А это что? – с подозрением спросил дух кувшина.

– Этот напиток пьянит лучше любого арака. Кстати, он был назван в твою честь и в честь твоих собратьев, – глядя на этикетку, продолжил искуситель. – Если опасаешься, я первым отведаю его.

Повелитель ифритов молча кивнул. Раджив наполнил хрустальную рюмку, опустошил ее и, взяв с блюда кусок ветчины, с удовольствием закусил. Джинн, вдохновленный его примером, грозно свел брови и взглянул на бутылку. Та немедленно взмыла в воздух, перевернулась, и струя джина, вспыхнув ярким пламенем, исчезла в пасти огненного духа.

– Э-эх! – покончив с первой бутылкой, рявкнул джинн. Затем, прислушавшись к ощущениям, он спросил: – Еще есть?

Стивен молча кивнул, и ювелир откупорил бутыль шотландского виски. За ней последовали еще три бутыли. Наконец, повелитель ифритов довольно утер висячие усы, пригладил седую бороду и, к немалому удивлению присутствующих, уселся прямо в воздухе, по-турецки сложив ноги. Полицейский захотел было коснуться восточного гостя, но стоило ему только протянуть руку, как комнату озарила яркая вспышка. Сержант отскочил назад и затряс головой, все еще не веря своим глазам. Между тем джин блаженно прикрыл глаза и объявил:

– Слава Аллаху, милостивому, милосердному, впервые за многие сотни лет я утолил жажду! Каждый из вас может загадать по желанию. Клянусь своей бородой, я их все исполню.

Хозяин магазина, услышав последнюю фразу, немедленно вышел из оцепенения и бросился к джинну.

– Мистер, я бы очень хотел, чтобы вы мне вернули укра…

Раджив немедленно закрыл ювелиру рот ладонью и потащил его к выходу.

– В чем дело? – возмутился ювелир. – Я просто хотел вернуть свои драгоценности.

– Я же говорил, джинн никогда ничего не возвращает, – шепотом напомнил Раджив. – Для него это величайший позор.

– Но он же обещал помочь! – со стоном проговорил его собеседник. – Прошу вас, сэр!

– Давайте поднимемся в нашу квартиру, – еще тише прошептал Раджив. – На вас лица нет! Вам нужно прийти в себя и перевести дух.

– Я погиб, погиб! – следуя за сикхом шептал домовладелец.

– Не паникуйте. Джинны не отличаются скупостью. Просто скажите, что вы ювелир и вам больше нечем торговать…

Раджив открыл дверь и, к своему удивлению, увидел в приемной восседающего на столе джинна.

– Ну что, придумали желание? – радуясь произведенному эффекту, захохотал тот.

– Сэр! – Хозяин магазина устремился к джинну, и сикх едва удержал его от падения на колени. – Не погубите! Еще вчера моя лавка была полна драгоценностей, а нынче…

– Это разве просьба? Так, просьбишка. – Повелитель ифритов погладил длинную бороду и щелкнул пальцами. – Ступай к себе.

– А когда же вы ее исполните, мистер джинн?

– Она уже исполнена.

Ювелир выскочил из комнату и бросился вниз, едва не сбив поднимавшихся по лестнице полицейского и детектива. Спустя мгновение из магазина послышался сдавленный крик и грохот падающего тела.

– Что там стряслось? – насторожился полицейский.

– Сейчас гляну. – Джинн на мгновение исчез, а затем вновь появился в кабинете детективного агентства. – Ничего страшного. Потерял сознание от радости. Я наполнил его лавку драгоценностями из сокровищниц Голконды, – ответил дух и расхохотался. – Ну что же, какое будет следующее желание?

– А мне можно? – посмотрев на детективов, робко спросил полисмен.

– Пожалуйста, – согласился Шейли-Хоупс.

– Видите ли, сэр, – глядя на джинна, начал сержант. – Я давно уже собираюсь выйти в отставку и хочу поселиться с семьей в Ноттингемшире. Я, видите ли, родом из тех мест. Даже домик там присмотрел с садом. – Полицейский виновато оглянулся на детективов и вытащил из кармана фотографическую карточку. – Да все не удается накопить денег. Я ни в коем случае не прошу у вас золота или, там, серебра, я же на службе. Однако если вдруг у вас есть возможность помочь с домиком… Не здесь, в Лондоне, это слишком дорого, в Ноттингемшире…

Джинн кивнул, щелкнул пальцами и фотография тут же оказалась у него в руках.

– Я не знаю, что такое Ноттингемшир и где он находится, – громогласно произнес джинн. – Поэтому пусть будет так: отправляйся куда пожелаешь, в том месте, которое тебе приглянется, просто топни левой ногой и скажи «здесь!». И этот дом вместе с садом появятся в выбранном тобой месте. И, клянусь животворным пламенем, что даже самой лютой зимой в нем будут цвести розы и расти виноград. – Джинн хлопнул в ладоши, и фотографическая карточка снова перекочевала в карман полисмена. – А что пожелаете вы?

– Позволь, мы немного повременим со своими желаниями, – ответил Стивен.

– Как скажете. Тогда я спать, – сказал джинн и, превратившись в облако, исчез в принесенном сержантом бронзовый кувшин. – В следующий раз запасите побольше этих замечательных напитков, – послышалось изнутри.

– Непременно, – кивнул Раджив.

– Мне все это не снится? – растерянно хлопая глазами, спросил полисмен.

– Скорее всего нет, – ответил Шейли-Хоупс. – Но, если у вас имеются сомнения, можете спуститься к хозяину магазина и посмотреть, как там у него обстоят дела. Кстати, ему может понадобиться нюхательная соль.

Когда сотрудники агентства наконец остались наедине, Стивен пристально посмотрел на помощника и, выдержав небольшую паузу, спросил.

– Может, теперь ты расскажешь, что все это значит и что мы будем делать дальше?

– Конечно, – кивнул сикх. – Как обычно, будем восстанавливать справедливость. Но сначала мне нужно обсудить с коммодором некоторые детали.

Двухместная камера в Скотланд-Ярде редко пустовала. Сюда практически не попадали мелкие рыночные воровки и прочие мошенницы, довольствовавшиеся парой шиллингов, украденных в портовых забегаловках у подвыпивших моряков. Предполагалось, что те, кому оказывалась «высокая честь» ночевать в этих сырых и мрачных стенах, знать не знали, для чего предназначались эти «апартаменты».

Старший инспектор Лестрейд, отправивший сюда мисс Вествуд, также наивно на это надеялся. В камере девушку уже ждала немолодая прожженная сутенерша, не скрывавшая ни своего ремесла, ни радостной новости о том, что завтра утром ее выпускают за недоказанностью обвинения. Судья назначил ей пару фунтов штрафа за непристойное поведение и трое суток ареста, большая часть которых уже пролетела в ожидании суда. Обрадованная скорым освобождением, мадам сыпала забавными историями, а затем, словно вспомнив, что скоро окажется на свободе, подсела поближе к Кэролайн и негромко произнесла:

– Если что передать надо, то скажи. Я найду, кого нужно, все передам. Сама понимаешь, я тебе помогу, а когда-нибудь ты мне поможешь.

Кэролайн внимательно посмотрела на соседку, раздумывая, стоит ли вступать с ней в игру. Зачем ее подсадили в камеру к этой прожженной тетке, девушка прекрасно понимала.

Внезапно перед носом сутенерши откуда ни возмись появился шпажный клинок.

– Заткнись, старая курица! – приказал замогильный голос.

Темная камера осветилась зеленоватым светом, позволившим разглядеть отсеченную голову с торчащим изо рта языком. Торговка живым товаром, не издав ни звука, рухнула на лежанку без чувств.

– Коммодор, что вы себе позволяете? – возмутилась Кэролайн.

– О, теперь-то я себе позволяю значительно больше, чем прежде, – расцвел Улфхерст. – Да ерунда, когда очухается, не вспомнит ничего. Ну, а даже если вспомнит, что с того? Пожалуется Лестрейду, что видела в камере привидение? Велика беда! Почему бы неупокоенным душам не появляться время от времени в тюремных камерах? Самое, как говорится, место.

В общем, слушай, – Улфхерст подлетел к Кэролайн и завис рядом с ее ухом. – Когда Лестрейд завтра вызовет тебя на допрос, скажи ему, что ты готова во всем признаться и сообщить, где хранятся священные регалии, но говорить ты будешь только лично с графом Ричфордом.

Призрак Улфхерста проник сквозь глухую кирпичную стену дома 22/1 на Бейкер-стрит и оказался в приемной детективного агентства.

– Парни, все идет по плану!

Раджив сделал ему знак помолчать, подошел к входной двери и выглянул на лестницу. Новый полицейский, сменивший вчерашнего сержанта, настороженно уставился на сикха, однако, видя, что тот не пытается выйти из квартиры, лишь бросил:

– Чего надо?

– Дюжину бутылок джина, – не замедлил с ответом помощник детектива.

– Это что ж я, по-твоему, все брошу и побегу за ними?

– Ты спросил, я ответил.

Усатый полицейский, не дав сбить себя с толку, лишь хмыкнул и отвернулся. Раджив прикрыл за собой дверь и посмотрел на зависшего над столом призрака.

– Там, кстати, остался еще виски? – поинтересовался коммодор.

– Нет, джинн все выпил.

– Какой-то ненасытный выпивоха! – неподдельно возмутился морской волк. – В его возрасте нужно беречь себя! Ладно, слушайте. На допросе Кэролайн уперлась, как священная корова в каменную изгородь, мол, разговаривать буду только с Ричфордом. Старший инспектор уехал в министерство, отсутствовал около полутора часов, затем вернулся, а вслед за этим граф прислал за Кэролайн экипаж с охраной. На всякий случай Лестрейд с двумя полицейскими отправился сопровождать нашу подопечную. Сейчас Кэролайн ожидает приезда лорда нашего Арчибальда, так что самое время подготовить декорации для ее выступления.

– Подождем еще, – покачал головой Стивен. – Сначала граф должен попасть в свой особняк.

– Главное, чтобы сама она не оплошала и король Ричард в последний момент не передумал, – заметил призрак.

– Это вряд ли. У нее есть, что сказать графу, – хмыкнул Шейли-Хоупс.

– Да и король заинтересован, чтобы план сработал наилучшим образом, – подытожил Раджив. – Выбор у него невелик.

Граф Ричфорд придал лицу суровое выражение и нажал кнопку электрического звонка, спрятанного под столешницей. Старший инспектор Лестрейд приоткрыл дверь кабинета и пропустил вперед грациозную мисс Кэролайн Вествуд. За ней следовали два рослых полицейских. Ричфорд посмотрел на тонкие запястья девушки, скованные наручниками, и поморщился.

– Это еще зачем? Снимите.

Лестрейд покачал головой.

– Не положено.

– Это приказ! – нахмурился граф.

Старший инспектор со вздохом достал из жилетного кармашка небольшой ключик и отомкнул замок.

– А теперь подождите за дверью.

Лицо полицейского вытянулось от удивления.

– А вдруг она что-нибудь вытворит?

– Ступайте!

Мисс Кэролайн смерила инспектора презрительным взглядом и с разрешения Ричфорда уселась в кресло.

– Итак, вы, несомненно, знаете, что я человек весьма занятой, – сказал граф. – И если вы решили меня отвлечь от дел государственной важности, значит у вас должен быть на это веский повод.

– Разумеется.

– Какой же?

– Я хотела сообщить вам то, что вам и так хорошо известно.

– Вот как? – нахмурился лорд Арчибальд.

– Старший инспектор Лестрейд настоятельно требовал от меня ответа на один щекотливый вопрос. Я согласилась, но решила, что лучше это сделать в вашем присутствии.

– Терпеть не могу, когда со мною говорят загадками! – возмутился Ричфорд. – Вы вообще о чем? Что за вопрос? Что за ответ?

– Вопрос очень простой – где в настоящий момент находятся пропавшие королевские регалии?

На лице графа появилась хищная улыбка.

– Ну-ну, я весь внимание.

– Может быть, позовете сюда инспектора? Думаю, мне все-таки следует говорить под протокол. – В голосе девушки слышалось сомнение, и от графа оно не ускользнуло.

– Давайте договоримся так. Вы мне сейчас рассказываете, где корона, а я решаю, что следует делать, а что не следует. Если понадобится, я позову Лестрейда и он составит протокол.

– Как скажете, милорд, – вздохнула мисс Кэролайн.

– Итак, я жду.

– Золотая корона, украшенная драгоценными камнями, и коронационная цепь Йорков находятся в этом кабинете.

– Вы принесли их с собой?

– Как вы себе это представляете? Меня привезли из тюрьмы под охраной и в наручниках.

– Черт побери, прекратите меня дурачить! – возмутился граф.

– Разве бы я посмела? Обернитесь. У вас за спиной висит картина, изображающая явление архангела Гавриила Деве Марии.

– Да, я знаю, – ответил Ричфорд.

– За ней расположен сейф.

– Предположим.

– Когда вы убирали туда корону и цепь Йорков, вы так спешили, что даже забыли его закрыть…

Ричфорд вскочил с места как ужаленный, что, учитывая его комплекцию, было непросто. Совсем позабыв об арестантке, Ричфорд отодвинул картину, скрывавшую небольшой углубленный в стену металлический штурвал, уцепился за него и потянул на себя. Фальшивая каменная плита отошла в сторону, демонстрируя внутренности довольно вместительного сейфа. Кэролайн удалось мельком заглянуть туда через плечо графа. Поверх многочисленных бумаг лежала золотая корона. Зубцы ее обвивала массивная, украшенная эмалевыми белыми розами и золотыми британскими львами, цепь.

– Но как?! – не сводя глаз с сокровищ и не оборачиваясь к Кэролайн, пролепетал ошарашенный Ричфорд.

Пожалуй, в этот момент ему все-таки следовало бы обернуться – тогда бы он своими глазами увидел глумливую физиономию коммодора Улфхерста у себя за спиной. Но графу было не до того.

– Это ваши приятели сюда подложили? – предположил Ричфорд, но поймав взгляд Кэролайн, осекся.

– Нелепое предположение, – с деланым удивлением едва заметно ухмыльнулась та. – Они же находятся под домашним арестом, полиция не спускает с них глаз. – Девушка покачала головой. – Какая странная, запутанная история! Позвольте, я вызову старшего инспектора Лестрейда. Думаю, ему все это следует запротоколировать…

– Нет, не смейте!

Граф Ричфорд обреченно рухнул в кресло и начал утирать со лба обильно выступивший пот.

– Ну да, я вас понимаю. Иначе ведь придется рассказать въедливому старшему инспектору, как вы приказали несчастному констеблю Боуди похитить у спящего нотариуса печать, открыть комнату, затем достать из сундука драгоценные регалии и передать их вам. Бедняга констебль поди рыдал, повторно опечатывая замок? Еще бы – столько лет безупречной службы и все коту под хвост. Интересы государства, конечно, превыше всего, но коллекция – это святое. Не так ли?

– Нет! Не так! Вы соображаете, что говорите?! – рявкнул Ричфорд, но голос его был заглушен страшным грохотом. Ошеломленный граф подбежал к окну и замер с открытым ртом. – Это еще что такое? – наконец выдавил он.

– Похоже на дворец, – ответила Кэролайн, разглядывая шедевр восточной архитектуры, перегородивший не только въезд в особняк Ричфордов, но и всю улицу Пэлл-Мэлл. – Насколько я понимаю, этот стил называется мавританским.

– Но как?! Откуда он взялся?!

– Думаю, вам лучше знать. Это же ваш двор, следовательно и дворец ваш.

– Проклятье, чертовщина какая-то! – потирая виски, пробормотал Ричфорд.

– Ну что вы, не стоит так волноваться, – сказала Кэролайн, приглаживая всклокоченные волосы графа. – Это вредно для здоровья. К тому же вам стоит поберечь силы. Ведь сейчас около дворца соберутся журналисты со всей Англии. Держу пари, что лондонские репортеры будут здесь через пару минут. Они же как волки. Их тоже ноги кормят. Они быстро раскопают, что связывает этот дворец с короной Йорков, а вас – с бедным провинциальным констеблем.

– Ты что же, собралась меня шантажировать?! – прошипел Ричфорд, недобро взглянув на девушку.

– Вовсе нет. Как вы могли такое подумать, милорд! Я ведь все время прошу вас позвать сюда старшего инспектора, а вы, по неведомой мне причине, игнорируете мои просьбы. Я бы хотела, чтобы все, что здесь делается и говорится, делалось и говорилось исключительно под протокол.

Граф еще раз обескураженно вглянул на восточный дворец. Из него во двор гурьбой валили крайне удивленные слуги в тюрбанах и шелковых одеждах не по сезону. Несколько упитанных двугорбых верблюдов и слон в попоне с гербом Ричфордов отлично вписывались в необычный для Пэлл-Мэлл-стрит пейзаж.

– Милорд, милорд! – слышалась из-за двери нервная скороговорка старшего инспектора Лестрейда. – Там во дворе такое! Там появилось нечто, внешне похожее на дворец! И слона с животными!

– О, господи, что за идиот? – пробормотал граф, закатывая глаза и сцепляя пальцы в замок, чтобы унять дрожь. – Ну, так сходите, черт побери, и проверьте документы у этих клоунов! Подозреваю, они попали в Британию нелегальным путем.

– Слушаюсь, милорд! – старший инспектор Лестрейд, получив четкое задание, несколько успокоился и бросился вниз по лестнице.

– Так, мне нужно успокоиться, – сказал граф, доставая из шкафа бутылку коньяка. – Присоединитесь?

– Ну что вы, как можно? Как вам пришло в голову предложить спиртное благовоспитанной девушке?

– Не надо паясничать! – возмутился граф. – Вы что ж думаете, кто-то поверит вашим словам?

– Я полагаю, журналисты поверят своим глазам. – Голос девушки теперь звучал твердо и без напускной томности. – А когда они начнут копать, – а они обязательно начнут это делать, – они сделают множество весьма интересных открытий.

– О чем вы, мисс Вествуд?

– Вот, скажем, зададутся они вопросом: откуда я узнала, что корона хранится у вас в сейфе? Что может связывать такого важного чиновника Министерства юстиции, как вы, и теперь уже бывшую, слава Всевышнему, специалистку по драгоценностям, прозванную за ловкость и изворотливость Куницей. На первый взгляд может показаться, что ничего. Однако…

– И на второй, и на третий, и на любой! – возмущенно перебил ее Ричфорд.

– Не будем спешить, – жестом остановила его Кэролайн. – Возможно, даже с четвертого раза они не заметят ничего подозрительного, если, конечно, я им не помогу. Но, как говорила ваша няня Пенни: «Перышко за перышком, и гусь ощипан». Забавно, но хозяйка пансиона для благородных сирот, мисс Пенелопа Грей тоже любила эту пословицу. Так что не сомневайтесь, на пятый, скорее всего, найдут. Даже без моей помощи.

Граф Ричфорд устало закрыл голову руками и прикрыл глаза.

– Давай рассказывай.

– Хорошо. Как я могу вам отказать, милорд? – деланно вздохнула Кэролайн. – Это история о маленькой девочке, родившейся у знатного аристократа и молоденькой компаньонки его благородной супруги. Конечно, всякий скажет, что это была предосудительная страсть и что бедной девушке не стоило даже мечтать о благополучном окончании столь сомнительной истории. Но что теперь делать? Никто не совершенен.

– Давай-ка ближе к делу, – возмутился Ричфорд.

– Все исключительно по делу. Родив маленькую девочку, компаньонка была настолько сокрушена общественным презрением, что совершила непоправимое: подкинула дочь в воспитательный дом и бросилась с моста в Темзу. Ее тело так и не нашли. Однако среди пеленок была обнаружена прощальная записка с именем девочки и просьбой молиться за самоубийцу и плод несчастной любви.

Граф скривился еще сильнее.

– Зачем вы мне рассказываете всю эту ерунду, мисс Вествуд, или как вас там?

– Это не ерунда, – голос девушки вдруг стал жестким, словно боксерская перчатка. – Это история моей жизни. Ну, чтобы сделать вам приятное, я ее несколько сокращу и не стану рассказывать о порядках в воспитательном доме. Спустя шесть лет у девочки нашелся богатый родственник. Точнее говоря, отец. Увы, он не показывался на глаза малютке, не искал личного знакомства, однако забрал ее из воспитательного дома и перевел в частный пансион некой старой девы по имени Пенелопа Грей. Вам довелось быть с ней знакомым, не так ли?

– Да. Няня Пенни. – обреченно произнес граф Ричфорд.

– Она самая. В своем кабинете эта достойнейшая женщина хранила рекомендательное письмо, некогда подписанное вашим отцом с сердечной благодарностью за воспитание сына, то есть вас, и все прочие услуги, оказанные мисс Пенелопой. Догадываюсь, что это были за услуги, но не о том речь. Хозяйка пансиона держала письмо на стене в деревянной рамке. Ваш отец, чтобы не возникло никаких сомнений в подлинности письма, для верности поставил на нем свою печать. – Мисс Кэролайн достала из-за корсажа сложенный листок бумаги. – Вот такую. Эту печать я срисовала с приглашения, которое вы недавно отправили Стивену Шейли-Хоупсу. Не правда ли, полное совпадение?

Но я, если не возражаете, продолжу. В пансионе меня обучили многим полезным вещам, так что я могла бы стать компаньонкой, или гувернанткой, а если повезет, и супругой какого-нибудь уважаемого провинциального джентльмена. Однако на мою беду, вскоре после того, как мне исполнилось пятнадцать лет, неведомый в ту пору благодетель скончался, забыв, как это ни печально, упомянуть меня в завещании. Мисс Пенелопа Грей была доброй женщиной, однако долго содержать меня за свой счет она не могла. Поэтому, выдав мне двадцать фунтов стерлингов, она перекрестила со слезами на глазах свою хрупкую, нежную воспитанницу, пожелала удачи и отправила в «большую жизнь», в негостеприимный мир за стенами пансиона.

– Так, – сухо процедил граф Ричфорд. – Правда или не правда, но вы, мисс, утверждаете, что являетесь моей единокровной сестрой, и, похоже, намерены меня этим шантажировать.

– Меня также поразило это открытие, но я действительно оказалась вашей единокровной сестрой. И я вовсе не намерена вас шантажировать. Более того, проникнувшись к вам родственными чувствами, я хотела помочь вам выпутаться из этой щекотливой ситуации.

Вы же понимаете, что даже если я буду молчать как истукан, журналисты быстро выяснят, что знаменитую Куницу из Ньюгейта выпустили именно по вашему распоряжению, и что поиски утерянных сокровищ, замаскированные под похороны останков всеми позабытого рыцаря, проводились специальной группой, действовавшей под вашим руководством. Думаю, все сильно удивятся, узнав, что я была активным членом этой группы. Не правда ли, вопросов с каждой минутой становится все больше? Я уверена, что там, на Полл Мэлл, уже собрались десятки журналистов, горящих желанием немедля получить ответы на эти и множество других вопросов.

– Ладно, оставим пустые слова. Вы можете помочь мне выкрутиться из этой мерзкой ситуации?

– Думаю, да.

– Даже несмотря на появление в центре Лондона этого чертова дворца?!

– Побойтесь Бога, дорогой братец! Всякий здравомыслящий англичанин понимает, что никакие дворцы посреди Лондона, откуда ни возьмись, не появляются. Чудес на свете не бывает, и раз дворец не строился, значит его нет. Так что не сомневайтесь, завтра они в один голос скажут, что это была галлюцинация либо мираж.

– Посмотрите во двор! – возмутился Ричфорд. – Старший инспектор Лестрейд вместе со своими подчиненными опрашивает этих людей в тюрбанах и записывает их имена.

– Старшему инспектору стоило бы отдохнуть, он, очевидно, переутомился. Как он может записывать чьи-то имена?! Он что, владеет персидским, или хинди? Итак, граф, давайте поговорим о том, что вам нужно сделать, чтобы избежать неприятностей.

– Я вас слушаю, моя милая сестрица, – скривил губы Ричфорд.

– Во-первых, вы должны отменить все эти аресты. Как мы убедились, коронационные регалии Йорков никуда не исчезали.

– Хорошо. Это не вызывает возражений.

– Вот и прекрасно. Во-вторых, детективное агентство сохранить свою самостоятельность, но при этом продолжит сотрудничать с вашим министерством на взаимовыгодных условиях.

– Не возражаю. Есть еще просьбы?

– Есть. Вы должны дать ход делу о смерти юных Плантагенетов в Тауэре.

– Нояне имею права.

– Давайте подумаем, как это сделать, – улыбнулась Кэролайн. – Правда должна восторжествовать, даже если от нее остался лишь призрак.

– Это все?

– О моем приданом, когда Стивен решится сделать предложение, мы поговорим отдельно. Ведь так, дорогой братец?

– Так, – обреченно вздохнул граф.

– Вот и славно, – обворожительно улыбнулась девушка и сделала неопределенный жест рукой, будто желая загасить шведскую спичку. – А эта нелепая галлюцинация, я уверена, скоро развеется сама собой.

Рука со шпагой, одиноко висевшая за спиной Ричфорда, отсалютовала мисс Вествуд и исчезла. А спустя несколько минут во дворе снова раздался грохот, и прекрасный восточный дворец исчез, открыв вид на забитую зеваками Пэлл-Мэлл-стрит.

Джинн сидел в центре комнаты, окруженный со всех сторон нестройными шеренгами пустых бутылок. Их было настолько много что, реши он превратить бутылки в воинов, у него под рукой оказалось бы войско, с которым можно было бы штурмовать Лондон. Но достославный повелитель ифритов был на удивление благодушен и даже не помышлял о нападении на столицу Британской империи.

– Что я вам скажу, – подперев рукой подбородок, задумчиво сказал он. – Это напиток богов, он не предназначен для людей. Вы дуреете после нескольких глотков. А для нас, джиннов, он в самый раз. Уверен, Творец Предвечный создал их, в смысле вас, чтобы они, в смысле вы, делали его для нас. В смысле, не Предвечного Творца, а джин! Разгадана еще одна загадка бытия! Ничто так хорошо не поддерживает огненную природу джинна, как джин.

– Тот факт, что ты залил в констебля бутылку джина и он после этого отключился, вовсе не означает, что этот благородный напиток не подходит людям, – возмущенно парировал призрак Ричарда III. – Если бы я был жив, я бы тебе доказал это.

– Ни ты, ни я не можем ничего с этим поделать, – вздохнул обитатель бронзового кувшина. – Все предначертано… где-то там. Не важно. Ну, давай еще по одной. Вдыхай…

Раджив, стоявший у окна в ожидании вестей с Пэлл Мэлл, оглянулся на дремлющего Стивена. По Бейкер-стрит сновали зеваки, а кэбмены обменивались свежими новостями и слухами о появившемся в центре города дворце.

– Что ж она медлит? – бормотал Раджив.

В этот миг посреди комнаты появилась радостная физиономия коммодора.

– Эй, эй! Мне-то аромат оставьте!

– Ну что? Как там? – устремился к призраку Раджив. Стивен тут же открыл глаза и тоже встал из-за стола.

– Кэролайн справилась?

– Девчонка молодец, – довольно ухмыльнулся морской волк. – Она все провернула так, что граф и охнуть не успел. Можно убирать дворец, – сказал он, поворачиваясь к джинну. Тот недоуменно пожал плечами.

– С какой стати? Прекрасный же дворец! Последний раз я строил такой две с половиной тысячи лет назад. Впрочем, чего еще ждать от людей? Они непостоянны в своих помыслах и ничего не понимают в прекрасном. Они, по сути, вода. Некая одухотворенная субстанция, которой только предстоит однажды превратиться в односолодовый виски. – Джинн взмахнул рукой и вокруг его указательного пальца образовался небольшой огненный вихрь. – Ну вот, дело сделано. Дворца больше нет, как нет и доказательств того, что этот замечательный шедевр восточной архитектуры когда-то украшал ваш унылый городишко.

– А что решили с короной и цепью Йорков? – настороженно спросил Ричард III.

– Вы скоро их получите, государь, – заверил Раджив. – И каждый, увидев грозного короля Британии, сразу поймет, кто перед ним стоит.

– Джинн обещал помочь, – подтвердил слова друга Стивен.

– Я? Обещал? – повелитель ифритов задумался. – Впрочем, какая разница? Разве мне сложно помочь друзьям?

– Погоди, я не понял, – остановил его Ричард III. – Что это вы задумали?

– Видите ли, ваше величество, – начал Стивен, – даже живому человеку непросто таскать на голове восемь фунтов золота, что уж говорить о призраке. Джинн позаботится о том, чтобы у вас появилась призрачная корона и призрачная цепь Йорков. А настоящие при необходимости вы всегда сможете увидеть в Британском музее, куда они будут переданы в ближайшие дни. Надеюсь, новые экспонаты привлекут внимание публики и пробудят у нее интерес к истории войны Алой и Белой Розы.

– И заодно подтолкнут историков к пересмотру дела о гибели принцев, – добавил Раджив.

– Что ж, хорошо, – тяжело вздохнув, согласился монарх. – Но даже не надейтесь так легко от меня отделаться.

– Разве мы не выполнили все ваши пожелания? – удивился Раджив.

Разумеется нет, – резко ответил король Ричард. – Я хочу, чтобы вы отыскали и призвали к ответу дух Уильяма Шекспира. Уверен, что вы его найдете.

Примечания

1

Демисеркль (от фр. demi-cercle – полукруг) – вид защиты в фехтовании на шпагах или рапирах. Данная защита относится к категории защит с ответной атакой.

Content

Владимир Свержин
Дектективное агентство Шейли-Хоупса

Шаги коммодора

Участь белого человека

Сундук мертвеца

Чёрный пёс Баскервилей

Проклятие друидов

Дом, где пронзаются сердца

Скелеты из бюро. Ричард III

Леди в зеркале

Чёрные стрелы

Корона призрачной Британии

Примечания