Космический вальс

Глава 1

Граница холодного слоя осталась далеко на верху. Полуденные солнечные лучи пробивали толщу воды до самого дна. Я посмотрел на старый аналоговый глубиномер, доставшийся от отца. Манометр служил скорее талисманом и гарантом возвращения на воздух, так как водолазные часы и водолазный компьютер выполняли и эту функцию тоже.

Сорок три метра… А до дна ещё метров пять… Ну, как, до дна, до карниза, за которым скрывалась бездна подводного ущелья.

Автоматически глянув на «запасы воздушной смеси», я мысленно похвалил себя за то, что взял с собой запасной баллон с воздушно-гелиевой смесью. В бездну нырять не очень хотелось, однако весь, отведённый мне квадрат, уже исследован, но ничего необычного обнаружено не было. Исследовано было всё, кроме впадины.

Оставив на уступе маяк для азимута возвращения и отправив наверх сигнал «всё в порядке, продолжаю работу», я замахал длинными крыльями ласт.

Почти отвесная стена опускалось всё глубже и глубже. Восемьдесят метров — мой предыдущий предел. С сотни подниматься минимум полтора часа. Решил, что ниже восьмидесяти не пойду.

Дно ущелья уходило отрицательным уклоном и терялось в сумраке. Сверив место положения по навигатору и планшету, я поплыл вдоль. Мощный фонарь гладил пустынное каменистое дно и вспугивал стайки глазастых японских гипероглифов.

Судя по карте, ущелье выходило из зоны моего поиска метров через сорок, но там и глубина зашкаливала за сотню.

Похожий на описание силуэт я заметил даже не глазами, а кожей. Мой взгляд не концентрировался, а «мазался» по картинке, и кожа вдруг пошла мурашками, словно под сухой водолазный костюм проникла вода.

Объект лежал впереди и чуть ниже меня, под наклоном, опершись краями в скалы и перекрыв пятидесятиметровое ущелье.

— Хрена себе! — Хрюкнул я.

Это был точно не камень. Я бы знал это место. Не сказать, что я обнырял весь Аскольд, но служба в береговой охране знать подведомственную акваторию обязывала. Да и перегораживать чем-то канал прохода подводных лодок, хотя по нему уже давно никто не ходит, никто бы не позволил. И откуда здесь вдруг появиться такому камешку?

Можно было выбрасывать радио буй, но меня остановило простое любопытство. Хотя, ни фига себе, простое. Не каждый день обнаруживаешь объект неземной цивилизации. А после выброски буя, я должен быстро махать ластами, как минимум в сторону.

Успокоив себя тем, что выброшу буй над объектом, заякорив его за поверхность, подплыл к объекту ближе, оставив его под собой. НЛО явно заклинило, и он плотно сидел между скал.

Сверху объект представлял собой равнобедренный треугольник серого цвета. в центре которого зияла рваная дыра. Наша ПВО отработала «в яблочко».

Достав из кармана буй, я вытянул тонкий якорный линь и попытался закрепить его за рваную обшивку космического корабля, но вдруг увидел внутри корпуса мёртвое человеческое тело, стоящее вертикально, но вверх ногами. Рефлёные подошвы обуви мертвеца болтались от меня на расстоянии метров пяти. «В кедах он, что ли? — Мелькнула мысль».

Засунув буй снова в карман, я нырнул в дыру.

Представить, что кто-то, обутый в кеды, раньше меня нашёл НЛО на глубине ста метров, не получалось. Но и пришелец в кедах, тоже не прорисовывался в моём воображении. Пискнул компьютер и сообщил, что надо всплывать, лимит смеси такой-то… Ум, сдавленный одиннадцатью атмосферами, напрягся и выдал: на такой глубине даже с запасным баллоном можно просидеть не больше пятнадцати минут. Однако взглянуть в лицо пришельца хотелось невероятно. До остатка дней себе не прощу, если не увижу, хоть и мёртвые, глаза зелёного человечка.

Тьфу, млять, я уже, что, брежу? Такое бывает, если перестаёшь хорошо дышать на большой глубине. Ну, или от азотного наркоза.

На голове гуманоида, одетом в брюки и куртку, была надета большая прозрачная воздушная маска, шланг от которой тянулся к одинокому пилотному креслу, стоящему в центре небольшого помещения, выглядевшего очень по земному. Неужели наши угрохали землянина? Амера или япа? Вот шуму будет…

Не прикасаясь к раскинутым в сторону рукам гуманоида, я опустился ниже. Не… Не землянин, понял я, разглядев в свете фонаря серое, похожее на птичье лицо.

Штаны и куртка всё-таки оказались сплошным костюмом, как и маска, явившаяся его продолжением. Скафандр! Нам ли не знать! Читали.

На груди у гуманоида что-то мигнуло, и чёрт меня дёрнул попытаться остановить его медленное вращение. Удар тока сотряс моё тело, и я потерял сознание.

* * *

Умшу снова получил возможность ощущать окружающее пространство не только с помощью внешних корабельных сенсоров, но и с помощью органов чувств реципиента. Правда, зрение временно отсутствовало, зато все остальные рецепторы возбудили Умшу и он наполнился собственным чувством. Чувством благодарности.

Центральная нервная система существа работала исправно и поступающие от рецепторов сигналы успокаивали Умшу и вселяли надежду на дальнейшее его существование. А совсем недавно жить Умшу оставалось очень недолго.

Однако его новый «сожитель» не торопился приходить в сознание и Умшу забеспокоился. Похоже, он плохо рассчитал заряд энергоперехода и в статистическо-аналоговом центре объекта перегорели предохранители.

Умшу просканировал нейронные связи и переключил потоки информации мимо заблокированных переходов. Однако его «партнёр» не приходил в полное сознание.

Просканировав оперативную память объекта, Умшу встревожился. Тело по своим характеристикам, оказывается, не соответствовало среде его нахождения и сейчас подвергалось серьёзной опасности. Умшу почувствовал избыточное давление на «своё» тело и то, как это негативно сказывается на физиологические процессы.

Он обратил внимание, что орган, перекачивающий животворную жидкость, сокращается вяло, и понял, что именно поэтому мыслительный процесс и остальные функции только что приобретённого им организма не запускались, или работали на холостых оборотах.

— Странное существо, — подумал Умшу. — Что оно здесь делает, если это не его среда обитания?

Оперативная память тела напоминала Умшу, что запас газовой смеси в ёмкостях ограничен и телу необходимо подниматься из глубины наверх. И тут, до Умшу дошло, что объект — такой же организм, как и его предыдущий «партнёр» и находится здесь, скорее всего, с целью исследования. Более глубокое сканирование его памяти подтвердило предположения Умшу и заставило пересмотреть планы.

К сожалению, Умшу не мог, почему-то, проникнуть в сознание организма, в его глубокую память. Но сейчас ему было достаточно и полученной информации. Информации о том, что вновь обретённое им тело умирало.

Умшу занялся раскодированием команд, управлявшими жизненными процессами. Начал он с насоса, снабжавшего тело окислителем энергетических реакторов, коих Умшу насчитал одна тысяча двести двадцать четыре штуки.

Хорошо, что в ЦПУ команды хранились организованно. Тело, вероятно, было хорошо подготовлено и само-организованно.

Умшу не стал мудрствовать и замерил количество электрических сигналов, поступающих в орган и нашёл место, отвечающее за их подачу. Это был небольшой клеточный узел, расположенный в мышечной стенке насоса.

Искусственно добавив насосу электрический потенциал, Умшу почувствовал, что наполняемость тела окислителем улучшилась. А после того, как он увеличил объём забора газовой смеси во внутренние газообменники организма, тело стало оживать. Лучше заработали сенсоры и рецепторы, выровнялась температура, перегоревшие нейронные связи стали восстанавливаться.

Это тело было лучше собрано и настроено, хотя и было менее защищено, по сравнению с предыдущим, а его управляющие модули лучше само-организованы и не требовали внешнего воздействия.

В принципе, все биологические формы организованны и управляются одинаково, — усмехнулся Умшу. — По образу и подобию, так сказать.

Умшу не додумал, что по образу и подобию его далёких предков. И подобие было не в форме, а в содержании. В энергетическом содержании, потому, что в его «продвинутом» мире разум стал формой жизни и мог перемещаться из одного биологического объекта в другой. И потому, жил вечно.

Хотя, откровенности ради надо сказать, что кроме как в его мире по такому пути эволюция нигде больше не пошла. У других цивилизаций разум в организмах имел стационарную форму существования, привязанную к одному телу. И перемещаться в такие биологические объекты в иных мирах не рекомендовалось. Такой симбиоз имел бы негативные последствия для обеих энергетических сущностей.

— Беда-а-а… — Сам себе сказал Умшу, почесав голову.

Его пальцы коснулись прорезиненной поверхности костюма, и Умшу понял, что тело заработало, но его разум ещё не включился. Умшу вспомнил, что надо выбираться и зашевелил конечностями. У него имелся опыт вселения в водоплавающих ящеров и он мог передвигаться под водой. На это он и рассчитывал, переселяясь в чужой организм. Сканеры корабля сообщали ему о множестве биологических форм, обитавших рядом и он надеялся, что именно такую форму и привлёк свет его скафандра.

Умшу поднимался медленно. Он знал, что резкий перепад давления хоть в одну, хоть в другую сторону чреват разрушением организма.

Опыт — сын ошибок, а опыта эксплуатации биотел у тохов, как называли себя сородичи Умшу, был огромный.

* * *

Я очнулся от того, что надо мной кричали чайки и волны норовили заполнить мой широко открытый рот. Руки и ноги работали, разворачивая тело, но парусность и развесовка аппарата разворачивала меня лицом к ветру.

Первым делом рука рванула аварийный клапан и организм физически почувствовал, как в эфир понеслись сигналы «сос». Покрутившись, поискав глазами «своих» и никого в волнах не увидев, я попытался подкачать компенсатор плавучести, но баллоны оказались пусты.

О, как! Как же я всплывал⁈ — Представил и ужаснулся.

Сплюнул. Крови нет. Голова не болит. Мышцы не болят. Онемения нет. Чудеса! И тут я вспомнил про НЛО. Мацнул карманы с зондами. На месте. Вот блин! Не отметил! Провалил задание! Но что это было⁈ Электричество под водой⁈ Не вероятно! Скат Морсби? Но я весь такой прорезиненный… Так… Шучу… Это хорошо. Но скоро мне будет не до шуток… Да, мне уже и сейчас не до шуток.

Волнение усиливалось, но я выровнял компенсатором тело, вручную подкачав ворот, грудь и выкинув два груза. Вскоре послышался стрёкот вертолёта, а чуть позже подрулил «зодиак». Карабин щёлкнул на бортовой скобе, лодка чуть ускорилась, я шевельнул ластами и оказался в «зодиаке».

— Ты где потерялся, товарищ полковник? — Спросил Разводящий.

— В «щель» нырял, — кряхтя ответил я, расстёгивая и стягивая жилет с баллонами.

— Лихо ты с тремя «дурами» и поясом на борт вознёсся. Не устал, что ли?

Потом до него дошло.

— В щель? Там же сотка. Охренел? На воздухе?

— Один баллон с гелием. Командир в курсе.

— А-а-а… — Облегчённо вздохнул мичман. — Нигде не зудит? Не болит? Не тошнит?

— Нет, вроде…

— Ну… Всё равно, посиди, подыши. На водички…

Мичман надел на меня кислородную маску и помог сесть.

Я сам с удивлением прислушивался к своим ощущениям и не чувствовал даже усталости. Что же мне сказать коллегам? Что я всплыл с сотни метров, как мешок с дерьмом на отрицательной плавучести? Такого не бывает! Мой опыт погружения на такие глубины и главное — всплытия не позволял даже предположить подобное. Никто и не поверит. Потерял сознание на сотне, значит умер. Никто и не ходит на сотню в одиночку. Там так ластами намашешься при подъёме, что…

— Ну, ты, однако, придурок, товарищ полковник.

Мичмана я знал лет пятнадцать, как и он меня, поэтому на «придурка» не обиделся. Придурок и есть… Что тут скажешь. А Палыч лох в нырянии, вот и разрешил.

Я вздохнул и хлебнул водички. Рассказывать про НЛО, почему-то, не хотелось.

Зодиак высоко подбрасывало на шедших накатом волнах. Ёкала селезёнка и щекотало в паху.

Так и не найдя достойного объяснения «своего поведения», на борт катера я поднимался грустно. В конце концов мог же я не увидеть его? Компьютер, сука, нарисует, где был и что делал…

Весь отряд боевых пловцов находился на борту катера.

— Пусто? — Спросил командир.

— Пусто, — вздохнул я.

— В каньон нырял?

— Нырял.

Владимир Палыч протянул руку за планшетом, ткнул его пальцем. Для чего-то встряхнул. Ещё раз ткнул кнопку включения.

— Ты его, что, не включал?

— Что значит не включал? Его и не я включал, а мичман. Раз пять сверял маршрут… Ну ка, дай…

Планшет, действительно, молчал.

— И сигналы мы от тебя получали, — выпятив губу, как обиженный ребёнок, сказал «капдва». Палыч, будучи заместителем командира отряда по диверсионной «работе», исполнял не свойственные ему функции командира сводного поискового отряда, и «нервничал за результат».

— Но ты там точно ничего не нашёл? — Спросил он.

— Не нашёл, — густо краснея, сказал я.

— Померьте давление, что-то красный он, и в барокамеру его, — скомандовал «зам-по-дэ».

Я вздрогнул.

* * *

Умшу затаился, растёкшись квантами по всему организму реципиента, приглядывался и прислушивался. Прислушивался к внутренним ощущениям нового тела в благоприятной для него среде, внешним звуковым колебаниям, приглядывался к окружающей обстановке. Однако, как ни пытался, но проникнуть в отделы долгой памяти и центры управления при включённом разуме — «симбионте» не смог. И это сильно расстраивало Умшу. Но и только. Злиться тохи не умели. Зато умели ждать. Куда торопиться, когда впереди вечность?

Тело нового «партнёра» оказалось плохо приспособленным к окружающей его среде. И это показалось Умшу странным. Ресурсов в организме имелось в избытке, но разум необходимые для перестройки телу команды не отдавал.

Проанализировав сигналы, поступающие в анализатор, тох с удивлением понял, что в человеке, так себя называли аборигены, не один, а несколько центров принятия решений. Анализатор выполнял общие управленческие полномочия и имел самый большой объем нейронов и ресурс потребляемой энергии. Остальные центры локально отвечали за важнейшие функции организма, на пример: репродуктивные, и пищеварительные. Иногда локальные центры людей начинали доминировать над центральным. И это Умшу поразило.

Из-за общего категорического запрета на вмешательство в организмы разумных существ, имеющих стационарные мыслительно-энергетические центры, тохи совершенно не знали их «изнутри». Тохи вынуждены были коммуницировать с развитыми цивилизациями, так как занимали практически центральный сегмент галактики и были окружены ими.

Естественно, цивилизация тохов объективно считалась наиболее развитой. Одной из особенностей тохов было любопытство и жажда познания. Это, вероятно, и послужило причиной развития разума в энергетическую существо.

Тохи не раскрывали свою сущность другим разумным. В торговых операциях, во время политических контактов она выступали в образе гуманоидов. Иногда тохам приходилось воевать, но они уже так давно не терпели поражений, что желающие попробовать тохов на «слабо» закончились.

Как уже говорилось, тохи были настолько любопытны, что интересовались всем и разными способами. Поэтому разведка и диверсионные мероприятия, а без них ни одна политика не делается, были у тохов на высоте. Способность внедряться в любое биологическое тело, позволяла проникать в совершенно недоступные для гуманоида места и выполнять все необходимые тайные операции.

За время эволюции тохи искусственно «эволиционировали» и тела гуманоидов-симбионтов укрепив их, и развив в нужных направлениях. Они научились снимать блокаторы, останавливающие процессы превращения человеческого организма в иные формы жизни, например, вывели человека-лягушку, человека-птицу. Но и «простыми» воздействиями на организмы изнутри, превратили тела симбионтов в универсальных существ: сильных, выносливых, ловких.

Попав в несовершенное тело, Умшу сначала испугался, потом заскучал, а через пару дней воспрял духом. Он давно не занимался развитием тела «с нуля». Несколько тысячелетий тохи развивали новорожденных «партнёров» по стандартным параметрам. Гуманоиды рождались совершенно неразумными, только с базовыми инстинктами. Тохи, ответственные за их «эволюцию», настраивали функции новорожденных и контролировали их преобразование до нужной кондиции. Процесс был долгим и тело приходило в норму примерно к своему полному созреванию.

Тела симбионтов жили долго, так как их организмы были настроены на регенерацию, что отнимало немало энергии, но организм вырабатывал излишки, а энергия к разуму поступала извне. Однако приходило время, когда организм симбионта разрушался за считанные дни. Эта задача для тохов оставалась неразрешимой и ею продолжали заниматься все тохи Сандары.

Сейчас перед Умшу стояла задача, которую не решал никто из тохов. Ему нужно было преобразовать не только полностью сформировавшееся тело, но и уже подвергшееся возрастным деформациям.

* * *

Я провёл в барокамере трое суток. Врачи обнаружили изменения в сердечных ритмах и взялись за меня плотно и через два дня резюмировали:

— У тебя, товарищ полковник, присутствуют признаки кардиомегалии.

Мне стало грустно. Если доктора выявили проблемы с сердцем, службе пришёл конец. С меня живого они не слезут.

— Признаки, или конкретно?

Доктор усмехнулся.

— А, что такое кардиомегалия ты, значит, знаешь?

— Да, и ладно, если честно! Проблемы с кардио, значит службе амба.

Доктор хмыкнул.

— Не горячись, товарищ полковник. Сердце у тебя увеличено, но, вроде как равномерно. Болей у тебя нет, шумов, утомляемости нет, потливость нормальная, отдышка отсутствует. Ты в хорошем физическом состоянии. Однако…

— Ох, это мне «однако», — подумал я.

— Надо понаблюдаться. У мужиков кардиомегалия, это через пять лет смерть в девяти случаев из десяти.

— Да и ладно, — облегчённо вздохнул я. — Пять лет — тоже неплохо.

— Оптимист ты, товарищ полковник, — сказал и от души заржал доктор. — Короче, так… Выписываю тебе направление на обследование. Полежишь недельку в госпитале, поухаживаешь за медсестричками. Так и не женился второй раз?

— А зачем? Мне и первой хватает…

— Ты ж, вроде, того?

— Помирились… Давно уже…

— Молодца.

* * *

Умшу легко расшифровал язык своего реципиента и стал понимать, что своими действиями может навредить его статусу. Реципиент оказался не из числа простых обывателей, а человеком, исполняющим функции их защитника от вторжения иных форм жизни. Как, например, тохов. Это осложнило положение Умшу, которому как-то надо было раскрыться Михаилу. Так именовали симбионта окружающие.

Умшу понимал, что Михаил почему-то не выдал местоположение челнока, и это вселяло в Умшу надежду, что контакт произойдёт «нежно» и без нервных срывов.

Тох не знал, о чём думает симбионт, но в оперативную память нет-нет да попадала информация о челноке и о погибшем «исследователе».

Усиление животворного насоса уже привело симбионта в клинику, где его тело начали изучать. Умшу даже забеспокоился, что могут обнаружить и его, но оборудование клиники оказалось настолько отсталым, что его возможности с трудом давали относительно объективную информацию о теле. И то, только на уровне простейших технологий сканирования. О полном анализе процессов организма эта цивилизация могла только мечтать. И мечтала, судя по разочарованным высказываниям исследовавших тело специалистов.

* * *

— Нет, Шелест, — с сожалением сказал военврач. — Ничего отрицательного про ваш организм сказать не могу. Сердце увеличено, да, но функционирует полноценно. Сбои произошли от глубоководного погружения. Скорее всего… Мы тут с коллегами совещались-совещались, но к единому мнению так и не пришли. Те ритмы, что показали приборы во время декомпрессии куда-то бесследно исчезли. Так, в общем-то, бывает иногда, но…

— Я здоров или нет? — Спросил я. — Вы меня отпускаете?

Капитан первого ранга почесал подбородок.

— Очень не хотелось бы, но оснований задерживать вас нет. Командование ваше нас задёргало. Говорят, стоит процесс подготовки каких-то специальных групп.

— Так… Это… Вроде, как есть потребность флота.

— Ну ладно-ладно… Это ваши хитрости… И нам знать о них ни к чему.

— «Да, кто тебе и скажет-то?», — подумал я.

На остров мы добирались вместе с Палычем на его машине. Он как раз торчал в штабе флота и забрал меня из госпиталя, когда я ему позвонил. Сентябрь заканчивался, и ветры посрывали всю листву. Остров насторожился в ожидании зимы. Я давно замечал это и чувствовал его напряжение, которое будет держаться до первого снега и совсем исчезнет с замерзанием бухты. Но нас в это время обычно сплавляли куда-нибудь на юга, оставляя объекты под охраной техники.

Я отказался от предложения Палыча «накатить» и отправился в свой «коттедж». Позиция вечного прикомандированного к отряду давала преимущество в организации моего быта, как представителя контразведки ТОФа. Вот я и воспользовался законными привилегиями, выбив себе еще лет семь назад строительство небольшого домика о трёх комнатах из валявшихся триста лет на территории сэндвич-панелей.

Лёжа на спине думалось лучше. Хотя и в госпитале время подумать было, но ни к чему мои думки так и не пришли. В очередной раз перед глазами всплыли рифлёные подошвы инопланетянина, когда ко мне постучали.

— Входи! Кто там такой несмелый⁈ Ты, Палыч⁈ — Резко спросил я.

Однако в дверь никто не вошёл, а в голове, кто-то кашлянул и произнёс:

— Кхе-кхе… Я прошу извинения, товарищ полковник, что потревожил ваши размышления, но обстоятельства обязывают меня обратиться к вам за помощью.

Сказать, что я удивился? Не скажу. Я вздрогнул так, что содрогнулся дом. Я заорал и вскочил с раскладного кресла-шезлонга, на котором я полулёжа созерцал из застеклённой до самого пола веранды серый океан. Я схватился за голову и хотел с разбега разбить её о тройной стеклопакет. Однако, что-то меня остановило. Меня остановило очередное: «Кхе-кхе, я извиняюсь…»

Разве так сходят с ума? Хотя…

— Ты кто? — Спросил я.

— Кхе-кхе… Я? По-вашему, я — инопланетянин. И, вы только не пугайтесь, я вселился в вас.

— Хрена себе, не пугайтесь. Чистейшая шизофрения.

Мои ноги сами по себе забегали по веранде. Веранда была моей гордостью. Её мне построил мой друг Сашка за совсем смешные деньги. Она была огромной и в ней почти ничего не было, кроме пары кресел и небольшого столика.

— Вот же ж, млять! — Вырвалось у меня матовое слово.

— Ни чего страшного не произошло. Вы не сошли с ума. И я докажу вам это, как только вы успокоитесь и сами позовёте меня. До этого я отключаюсь. Меня, кстати, зовут Умшу.

Голос в голове звучал чётко и правильно, и напоминал голос военврача. Он, действительно больше меня не тревожил, а мне вдруг приспичило, и я понёсся в ещё одно моё любимейшее помещение, которое мне отстраивал мой друг Пашка.

Потом я поужинал закупленными в городе продуктами, заварил себе шикарный кофе, который в госпитале мне, по естественным причинам, не давали, и сел перед телевизором, включив «Соловьева».

Умные люди обсуждали нашу спецоперацию. Шли её сотые сутки. Долго выдерживать эти 'токшоу" я не мог и телевизор вскоре выключил. Для меня в этом мире всё давно было логично и понятно, и чужие рассуждения на тему геополитики, а это была именно она, меня утомляли. И вот, на тебе, голос в голове. Приплыли, называется.

Снова выйдя на веранду и включив подогрев пола, уселся в шезлонг и уставился в море.

— Ладно, заходи, раз постучался, — сказал я.

Глава 2

— Извини, брат по разуму, «на это я пойтить не могу». У меня и здесь дел по гланды. У нас тут… о-го-го… Дела заворачиваются, а я «фыр тайга?». Не до того. Вот, помоги, врагов победить, тогда и обсудим твоё возвращение.

— Многого то я и не прошу. Мы с тобой в корабль вернёмся, отправим сигнал и всё. За мной прилетят. А я тебе за это тело твоё поправлю. Я уже начал процесс регенерации. Нам всё равно ждать с полгода придётся, а тельце у тебя… так себе.

— Но-но! Я попрошу!

Я всё же раскупорил заначку «коктебеля», то есть Санькиного самогона и, разбавив швепсом в круглом бокале, посасывал коктейль из трубочки, сидя в том же шезлонге.

— Ручное оружие на челноке имеется? — Спросил я.

— Конечно! — Сказал Умшу. — И индивидуальные средства защиты… У вас на земле таких нет. Заберёшь себе. Мне не жалко!

— А как же закон о невмешательстве в развитие других цивилизаций?

— Не понял… Что за закон? У вас есть такой закон?

— Да, нет, не у нас, — усмехнулся я. — У вас…

— У нас такого закона нет, — сказал Умшу, и мои плечи дёрнулись.

— Ты это, что? — Удивился я. — Мной управлять можешь? Ты это брось!

— Извини, я не хотел. А ты не расслабляйся.

— Ага… Значит так? Не расслабляйте булки в кругу друзей! Не вздумай ещё раз повторить. Я насилия над собой не потерплю. Ствол к башке и мозги наружу. И «не жди меня мама…». У тебя мама есть?

— У нас нет понятия деторождения. Мы все конечный продукт эволюции и размножаться нам нет смысла. Мы, в общем-то, единое целое. В пределах нашей системы, правда. Трудно объяснить.

— Ну, нет, так нет. А община ваша за тебя расстроится?

— Не то слово. Смерть каждой сущности — невосполнимая утрата для нашего общества. Мы, вообще-то, не покидаем систему в одиночку.

— Не понял, — нахмурился я. — Ты хочешь сказать, что в корабле…

У меня перехватило дыхание.

— Да, там ещё пять моих собратьев, но они, во время вашей атаки, находились в более выгодном, чем я положении. Всё дело в том, что в нашей системе мы питаемся от её энергетического потенциала, а вне её, или от симбионта, или от батареи. Я пилотировал челнок и был подключён к его системе, но ваша ракета попала точно в реактор. Мой партнёр погиб, а питание отключилось. Вот я и… завис… Симбионты моих друзей тоже погибли, но у них есть батареи, на которых они могут продержаться долго, если перейдут в «режим ожидания». Очень долго… По-вашему — это могут быть столетия.

От услышанного я охренел. Получается, что на борту минимум шесть единиц ручного оружия и снаряжения. Комплекцию инопланетянина я видел. Почти как я.

— Снаряжение индивидуальное у вас?

— Я понял тебя сразу…

— Ты и мысли мои читаешь? — Возмутился я.

— Ты извини, но когда мы общаемся, — да. Но ты не бойся…

— Мне нечего боятся, — сказал я. — Но там и грифовая информация имеется. Надо с тебя подписку о неразглашении взять.

— Все ваши тайны для нас — ничто. И средства их защиты, кстати, тоже. Ты думаешь, кто компьютер твой водолазный отключил?

Я задёргался от кашля. Коктейль промазал мимо глотки.

— Ну, ты… кхэ-кхэ… Серьёзно, что ли? Кхэ-кхэ… Можешь взломать? Кхэ-кхэ…

— А что там ломать? Всё наружу торчит… Только пересказывать долго, а как ваши технические средства перенастроить, чтобы они дешифровывали, я пока не знаю. Пока… — уточнил Умшу. — Опять же, мне нужно взять кое-что в челноке для этого.

Я в предвкушении потёр ладони.

Шесть прокачанных бойцов в инопланетной броне и с инопланетным оружием — это… О-го-го!

— А боекомплект?

— Там всего достаточно. Мы летели поохотиться. Почему-то ваша планета значится как дикий не разумный мир. Вот мы и решили прокатиться на другой край галактики.

— И про-ка-ти-лись, — совсем не злорадно произнёс я, думая о другом. — Так и что? Индивидуальные размеры?

— Не совсем… Как бы тебе объяснить… Снаряжение и оружие, это не вещи в вашем понимании. Это биологические объекты, подстраивающиеся под носителя и работают они только с тохами. Понятно? Никто другой воспользоваться ими не сможет.

Я почему-то так и думал. Или это мне мысли моего брата по разуму становятся доступны?

— Интересно, интересно…

— Ты думаешь воспользоваться всем нашим оборудованием?

— А возможно? Твои друзья не воспротивятся?

— Я же тебе говорил, что мы — единый организм. Что решил один — принимается всеми.

— Но, это в вашей системе, а тут?

— Тут, кто первый, тот и доминирует. Сейчас первый я.

— А оружие ваше сильное?

— Не думаю, что уровень ваших технологий приблизился к нему хотя бы на один процент.

— А как же вас подбили?

— Мы были беспечны. Защита была отключена. Мы экономили энергию. То ли ваша звезда скупа, то ли над планетой стоит щит, но мы сразу почувствовали не приток энергии, а отток. Не понятно почему…

— Так вам снизу попали или сверху?

— У корабля нет ни низа, ни верха. Капсула управления находится всегда в одном положении по отношению к гравитации. Когда в нас попали, это был низ.

— Понятно. Как на тебя действует алкоголь?

— Твой напиток? Никак. Я не подключён к твоему вестибулярному аппарату. Сейчас я вижу, что наблюдается некоторая расфокусировка зрительных органов, но я могу это поправить.

— А, ну ка?

— Момент…

Я хмыкнул. Всё что пил, всё зря. Начавшиеся было разъезжаться глаза, снова смотрели в одну точку.

— Удобно. А алкоголь в крови?

— Могу вплеснуть тебе фермент и через полчаса будешь чист, как стекло. Хотя у тебя и так он в избытке и алкоголь перерабатывается почти мгновенно.

— Понятно. Не надо. Но будем иметь ввиду. А так, хоть усну быстрее.

Засыпая, я рисовал себе картинки «взятия Бастилии» космическими пришельцами, но потом утомился и уснул.

* * *

Моя жизнь изменилась резко. Не в плане распорядка дня, а в плане умственных концентрации и усилий. Мне не хотелось отдавать контроль над своим организмом какому-то пришельцу. Фильмы про «паразитов» учили нас, что паразит на то и паразит, что использует тело для собственных нужд. Мне пришлось вспомнить, чему нас учили психологи и, после некоторых усилий над собой, отключил концентрацию внимания зрения и слуха и сконцентрировал внимание на внутренних процессах. Попутно попытался заблокировать мозг.

Не знаю, удалось ли мне последнее, но процессы по изменению своего организма я почувствовал. «Брат по разуму» удивился моими способностями и усилил их. Он пояснил, что мой контроль поможет не навредить организму, но попросил не пугаться вдруг появившимся «наполнениям» в каких-либо участках тела. Но я, откровенно говоря, ни черта не понимал, что происходит, а потому и вмешиваться в процесс совершенствования моего организма не считал возможным.

Мою деконцентрацию заметили сослуживцы и Первым ко мне подошёл Палыч.

— Тебя, Миша, на химию подсадили в госпитале? — Спросил он.

— Ага, дождёшься от них, — с деланным вздохом сожаления ответил я. — С какой целью интересуетесь?

— Взгляд у тебя размазанный и погружённый в себя. Переоценил свои возможности с нырянием? Перепрошиваешься?

— Что-то типа того. Да и… Честно говоря, на глубине свыше ста я видел силуэт в каньоне… Вода мутная, видимость метров десять и дальше сумрак. В канале ничего такого быть не должно, а похоже, что было…

— Моряки прочесали сканерами канал раз пять. Нет там ничего. Кит, наверное, отдыхал. Они там часто стоят против течения. Планктон жрут. Сам видел.

— Ну да, ну да… Возможно это был «бульон», а не муть… Но гложет меня совесть, Палыч. Может нырнём ещё раз?

— На сотню⁈ — Удивился капдва. — Охренел⁈ Я если дно на такой глубине увижу, меня сразу кондратий хватит. У меня же болезнь… Эта, как его… Батофобия!

— Батофобия — это боязнь бездны.

— А у меня наоборот, как дно на глубине увижу, панические атаки… Самому стыдно… До пятидесяти ничего, а дальше не могу… Я почему и в инструкторы по… «этому», э-э-э… пошёл.

— Ну так на верху посторожи, а я нырну в том месте. Я глубоко не пойду. На течение лягу и вниз с грузами. Делов-то на полчаса. Зато, если найдём… Э-э-эх…

Я сладострастно потянулся. Мы сидели в «красном уголке».

— Ну, да… Плюшек можно огрести немеряно. Причём в обратном эквиваленте. За недоработку… Если найдём, взгребут так, что долго стоя сидеть будем.

— Я возьму всё на себя, — сказал я так уверенно, что Палыч понял, что отвертеться ему не удастся. Он знал, что текст записи этого разговора уже сегодня ляжет на стол куратора, ведь «контора» писала не останавливаясь.

Палыч поморщился и махнул рукой.

— Пиши рапорт, но пойдёшь сам. Все пловцы расписаны по объектам, а курсантов я тебе не дам.

На том и порешили.

Мы прицелились по радиомаяку, забытому мной на подводном утесе, за которым решил нырнуть сам Палыч, за что ему огромное спасибо. Мы же с мичманом и рулевым матросом на «зодиаке» прошли вдоль туннеля, и я нырнул.

Течение плавно несло меня по наклонной вниз и через минуты три я увидел тень, напоминавшую ската манту. Ничего за неделю не изменилось. Дыра и чужие «тапки» встретили меня как родного.

Помещение рубки имело куполообразную форму. Кроме пилотского кресла по периметру имелись открытые капсулы, углублённые в переборку. В пяти из них находились тела «друзей» Умшу. Они сидели в жёстких скафандрах и сферических прозрачных расколотых или треснутых шлемах. Глаза у всех были закрыты, скафандры деформированы. Ни экранов, ни кнопок или рычагов на полусфере я не увидел. Только гладкая поверхность.

— Надо было капсулы защитным полем закрыть, да кто же знал, — подал голос Умшу. — Вон тот рычаг поверни.

Я понял, какой рычаг и удивился его конструкции. Это была поворотная выпуклая поверхность с тремя отверстиями для пальцев. На удивление она провернулась легко и осталась в моих руках.

— Брось его, — сказал Умшу, и диск, как сухой лист, опустился на палубу корабля.

— Засунь руку и потяни на себя скобу.

Я засунул и подумал: «Сейчас как… рванёт».

— Тяни, не бойся, — усмехнулся Умшу.

Скоба вышла наружу и осталась у меня в руке.

— Это маяк, по которому нас найдут. Всё! Теперь, как ты говоришь, имущество. Оно всё находится в спасательных ботах. Поверни тот рычаг…

Корпус корабля дрогнул трижды. Боты отстрелились и ушли в открытое море.

— Сейчас их наши «Сирены» поймают и утопят.

— Это вряд ли, — совсем по Суховски ответил Умшу. — Я включил максимальную защиту. Ваши сканеры же не обнаружили корабль.

— Он статичен, а от ботов такая волна пошла, что её и на Камчатке услышали.

— Так сюда они все и сбегутся, а боты уже уплыли.

— Шуму будет… Как я понял, друзья твои в ботах?

— Да. Все дела сделаны. Выпускай зонд.

Я накинул петлю прямо на ногу пилота и выпустил радиобуй.

* * *

Когда я поднялся из глубины, над буем уже кружился вертолёт. Меня отнесло метров на сто пятьдесят в сторону Дуная, но «зодиак» спозиционировал себя правильно и поймал меня сразу после всплытия. Мне даже не пришлось шевелить ластами, как меня втянули заботливые руки мичмана и Палыча.

— Что там? — Спросили они разом.

— НЛО, — просто сказал я.

— Писец, — проговорил Палыч.

— О, бля! — Изумился мичман. — Блюдце?

— Треугольник.

— Заткнись, — грубо одёрнул меня Палыч.

— Сам такой, — огрызнулся я. — Кислороду мне дайте и водички.

Коллеги опомнились и засуетились вокруг. Теперь я стал источником информации, который надо было сохранить любой ценой.

Меня начали допрашивать сразу, как только я поднялся по трапу водолазного катера. Главным вопросом был: «Почему так долго находился на объекте?». Я умысел отрицал и утверждал, что совсем не долго. Увидел, подплыл, попытался закрепить линь за рваную обшивку, не получилось и накинул петлю на ногу пришельца. Последнее выбивало следователей одного за другим. Всего их было трое. В конце концов они втроём накинулись на меня и стали пытаться рвать меня, но мне были по барабану их попытки воздействовать на меня психически. У меня был Умшу, которому я доверил своё эмоциональное состояние.

— Так, ребята, мне надоели ваши ужимки и прыжки. Вызывайте моего начальника, или предъявляйте мне обвинение и сажайте в свои казематы. Но не забудьте, что мне положена барокамера. Я и так тут с вами здоровье теряю. Прямо чувствую, как оно из меня утекает.

Однако и в барокамере меня в покое не оставили и заставили написать подробный рапорт. Но нас этому учить не надо, тем паче, что мысленно он у меня уже был готов, и текст лёг на чистый лист бумаги, как глава фантастического романа.

— «Надо начать писать книжки», — подумал я.

Меня оставили в покое недели через две, а до этого я ходил на Алеутскую, как к себе на службу. Даже график подготовки спецов ради этого сдвинули.

Мне показывали фотографии с видами корабля снаружи и изнутри. Снаружи он уже походил не на треугольник, а на трёхлопастную детскую игрушку-вертушку «спиннер». Бёдра треугольника представляли собой не прямые линии, а ломанные. Из них словно удалили цилиндры диаметром пять и длинной десять метров.

— «Ни чего себе, — боты!», — подумал я.

Мне пришлось соврать, что так и было. Полиграф мои слова подтвердил.

Даже с помощью Умшу мне не удавалось восстановиться после допросов. Конторские свою работу знали и вымотать смогли даже Умшу. Он сам попросил как-то вечером «коктебелю», и мы с ним набухались. Я вспомнил, откуда в нашей компании однокашников повелось называть так все алкогольные напитки, и решил позвонить Михайлову в Питер. Но сделал это лишь после того, как от меня отстали.

— Привет Саша, — поздоровался я. — Как жисть?

— Жисть — только держись!

— В Багдаде всё спокойно?

— Спокойно.

Михайлов возглавлял Питерское МЧС, но был очень позитивным мужиком. Тяжёлая служба и чрезвычайная ответственность не сломали его весёлого характера и живого позитивного темперамента. Наверное, потому, что, не смотря на постоянные допускаемые Сашкой излишества, его организм с ними справлялся и Сашка пить не бросал.

— Что звонишь, — спросил он. — По делу или как?

— По делу, Саша. Ты ведь обычно в сентябре во Владик мотаешься? Как сейчас?

— Всё по плану, Мишаня, но сначала смотаюсь к Лёхе в Анапу.

— О! У него как раз сезон закончится! С ним и прилетайте.

— Да, не-е-е… У него курочки и жена строгая. Не отпустят.

— Попробуй. Тут бизнес один нарисовался. Коллектив нужен.

— Нам нельзя, — с сожалением проговорил Михайлов. — Госслужба… А что за тема?

— Приезжай, увидишь…

* * *

— Да на этого «гоблина» ни один броник не налезет, — возмутился Фокин.

— Мой налезет, — важно сказал я.

Мы сидели у меня на веранде в «коттедже» и пили «коктебель». Мы это: я и пятеро моих древних друзей. Друзей, вообще-то у меня было больше, но инопланетных комплектов снаряжения только шесть. А жаль. Ну, может на спасателе дадут поживиться.

— И не называй Лёшу гоблином, а то он расстроится и не познакомит тебя со своими курочками.

— Хватит пургу гнать! Давайте по существу бизнес проекта. Что конкретно предлагают инопланетяне? Всё что угодно, понятие никакое. Их денежные массы нас, естественно, не интересуют.

— Зря ты так категоричен, — ухмыльнулся я. — У них существует бизнес-доставка товаров в любой конец галактики. Максимум за полгода тебе бесплатно доставят любой товар. Даже из запрещённых к экспорту. Например, крейсерскую яхту. На нас запрет распространяться не будет.

— Круто! — Пробормотал Фокин. — От яхты я бы не отказался. А что у них ещё есть?

— Главный товар, который у них есть, это они сами. Не товар, конечно. Это Умшу так себя назвал. Он уже готов остаться со мной на Земле. И если бы не его друзья, которые ещё не ощутили прелести симбиоза с нами подобными, в свою систему бы и не возвращался. Он получает так много полезных знаний, что считает своё нахождение здесь великой миссией.

— Фига себе, сказал Лёха. Так это каждому такого… э-э-э… Как ты их называешь?

— Симбионты…

— Да… Симбионта… Подсадить на всегда и жить вечно?

— На счёт вечно, не знаю, но намного дольше, чем обычные люди, это точно. Главное — под машину не попасть…

— Или под пулю, — хмуро сказал Черторинский… — Ты ведь предлагаешь…

— Мишель, думаю, вас моё предложение «пострелять», не касается. Вы люди гражданские, не обученные. Это мы с Толиком и Сашком лицензированные убийцы, а с вас и спрос иной. Будете здесь внеземную технику осваивать.

— Да-да, — сказал Чихачёв. — Техника — это наш профиль. Особенно морская…

— Она не особо то и морская, — хмыкнул я. — Это космические спасательные боты. Но, скажу я вам, машины… Они и не совсем машины. У тохов вся техника собрана из разных биологических форм. Даже экраны мониторов, реакторы и оружие. Причём, три бота слились в один. На это потребовалось всего трое суток. Сейчас там шесть посадочных мест и шикарные условия обитания. Мы с Умшу постарались. Завтра оцените.

— А что не сегодня? — Спросил Ильин. — Похоже получилась прелестненькая штучка. А там широкие спальные места? С девушкой можно поместится? Я бы тоже остался испытывать внеземную технику. Мы её перестроим для себя, правда Олег? И организуем подводные туристические прогулки.

— Изыди, извращенец, — прошипел Михайлов. — Я потом побрезгую там в кресло сесть, а не то что на постель лечь.

Так в шутках и подначках пролетел первый вечер нашей встречи. На следующее утро я вывел друзей на прогулку.

— Пойдёмте, я покажу вам мою кладовочку.

— Ты, полковник, не видел Лёхину кладовочку. Там столько «коктебелю», тебе и не снилось. Разного. Но мой всё же лучше. Хорош ведь?

— Хорош, хорош, Саша. Молодец, что привёз. Пошлите уже. Я вас тоже удивлю.

Кладовочкой я называл небольшой бетонный бункер-склад боеприпасов постройки начала двадцатого века. Это было слегка заглубленное помещение размером тридцать на восемьдесят метров, и высотой восемь метров.

— Ничего себе, кладовочка! — Восхищённо произнёс Ильин. — Прохладненько… И пустенько как-то… А-а! — Громко сказал он и эхо несколько раз отразилось от стен.

— И что тут такого? — Спросил Михайлов. — У нас этого добра хоть жопой ешь…

Я хлопнул в ладоши и вместе с эхом в центре помещения отразился и проявился космический спасательный бот размером тридцать на десять. С виду он напоминал шарообразного трепанга.

— Познакомьтесь, друзья, это — бот. Бот познакомься, это — наши друзья.

Бот мигнул огоньками на «шипах-выпуклостях».

— Вот это да, — произнёс Лёха. — Всем кладовочкам кладовка. А там «коктебель» есть?

— А то… Я же вас ждал. А вас без «коктебелю» встретишь, больше не приедете.

— Ну тогда пошли во внутрь. Очень хочется на лежаночках поваляться.

— Толик пусть остаётся здесь, — сказал Фокин. — Я его опасаюсь.

— А как ты его сюда затащил? — Неожиданно спросил хозяйственный и пунктуальный Лёха.

— У-у-у… Это особая история. Заходите.

Кресла в боте стояли вокруг круглого стола. Стол был накрыт синей скатертью. На скатерти стояли разные, большие и маленькие бутылки, рюмки, бокалы и фужеры, лежала нарезанная на ломтики рыбка и сырокопчёная колбаска, чёрный, серый и белый хлебушек, красная, чёрная и минтаевая икра.

— Присаживайтесь в кресла, друзья, — сказал я.

Все расселись. Ильин поёрзал, замерил ширину кресла и, с сожалением качнув головой, цикнул языком.

— В нашем возрасте и с нашими болячками, «это» низя, — с вызовом в голосе и с сожалением сказал Фокин, насторожённо поглядывая на Толика.

— Теперь уже вам всё можно, — хохотнул я, и стены корабля стали прозрачными.

Мы плавно и не быстро скользили над островом.

— Что за ё* твою мать! — ругнулся Михайлов. — Полковник, блять! Я высоты боюсь!

Все схватились за подлокотники кресел.

— А как мы вылетели из кладовочки? — Спросил спокойно Ильин.

— Просочились, — прошептал Фокин.

Я покивал головой.

— Именно.

— А как это? — Спросил Лёха, поглаживая свою вспотевшую лысину.

— А я знаю? — Переспросил я. Как космические корабли с пассажирами просачиваются сквозь бетонные стены Умшу мне рассказывал, но я не понял.

По моей команде низ корабля снова затемнился и дышать стало легче сердце успокоилось. А то даже меня пробило на тахикардию. Правда, Умшу быстро с ней справился.

— Так, други мои, наливаем, пьём и закусываем, чем Бог послал. — Теперь вам можно всё.

— Это почему это? — Спросил Ильин.

— В вас сидят братья по разуму.

— Ты охренел, блять⁈ — Возмутился Михайлов. — Нах*й он мне сдался?

— Саш, ты же подписался под проект, — сказал я.

— Когда это⁈

— Вчера, Саша. Ровно в одиннадцать часов пятнадцать минут. Включить видеозапись?

— Вот, грёбанная контрразведка! — Усмехнулся Михайлов. — Но я ничего не чувствую.

— Ничего и не почувствуешь. По договорённости, тохи сидят молча, и реабилитируют ваши тела. Общаться с вами будут только если их спросят. Как-то так…

Наступила пауза.

— Всё равно ты гад! — Весело скривился Михайлов. — Мог бы и предупредить.

Я пожал плечами.

— Согласен, Шура, но извини. Такая работа…

— Мы же друзья, блять!

— Хочешь разорвать контракт? Легко. Даже без штрафных санкций. Просто возвращаешься домой такой же, как и прилетел. Нет проблем, дружище. Честно, нет проблем. Если погорячился, то и ладно. Я же говорил, что могу их и в кошках перевезти. А вас позвал, потому, хотел подправить вам организмы, измученные нарзаном. Ну и, потому что без вас мне скучно будет бороздить космос.

Михайлов почесал обеими руками голову, потом вытер правой ладонью губы, словно хотел их оторвать и решительно сказал:

— Ладно! Контракт — есть контракт. А мы вчера о цене договорились?

— Договорились, — успокоил я его.

— Тогда наливай.

Налил, чокнулись, выпили.

— Странный какой-то космический корабль, — сказал Чихачёв. — Ни тебе пульта управления, ни руля с педалями…

— Да, Миша, как-управлять-то, — спросил Калачёв. — Я на МИ-4 и МИ-8 летал и даже давали порулить, а тут?

— Тут, Лёша, всё силой мысли. Видишь на экране или карте цель, думаешь, что делать, куда лететь, и всё.

— Хе! Я такого могу надумать… Это ж какую голову надо иметь⁈ Я за рулём своей мазды столько думаю, а руки сами рулят. Я не думаю куда рулить.

— На самом деле управляют тохи. Мы сейчас все можем начать думать, что выполнять кораблю, но тохи выберут один вариант и, возможно, не факт, что чей-то наш.

— Фига себе, — Сказал Фокин. — И зачем тогда думать?

— Думать надо. Мы же должны куда-то прилететь. Когда один пилот, то проще. Вообще-то этот стол — пульт управления. Но я потом покажу. Там всё просто. Голографическая сфера. Каждый из нас видит что-то своё и реагирует на увиденное. Тохи анализируют наши реакции и принимают решения. Особенно это важно во время боевых столкновений с несколькими объектами.

— Боевых столкновений? — Спросил Черторинский. — Они, что, ещё и воюют?

— Тохи почти нет, но есть сектора, куда лучше не попадать… И пираты, и постоянные космические войны. Но мы туда не пойдём. Только в систему и домой.

— И сколько по времени займёт туда и обратно? — Спросил Захарыч.

— Около года, Миша.

Я увидел, как Черторинский поскучнел.

— Ты чего, — спросил я?

— Ты понимаешь, Мишель… (он всегда называет меня почему-то на французский манер) Вот мы все такие здоровые и целеустремлённые, рванём в космос, а наши родные? Жена дети, внуки. Что с ними будет? Особенно меня беспокоит моя Маришка. Мы ведь все уже немолоды. И наши жёны тоже. А твоя Лариска, как отреагирует? На твоё исчезновение на год?

— Скажу на задание…

— Ну, вот, а мы что скажем?

Буквально все мужики повесили головы.

— А у меня курочки, огород с участком и санаторий на хозяйстве, — сказал Лёха. — А дети за границей. Жену одну я на целый год не оставлю. У неё сердце слабое.

Я смотрел на друзей и понимал, что придётся тохов перевозить в кошках.

— А что же вы вчера⁈ — Удивился и обиделся я.

— Да ты, Миша, так всё живописал чудненько, что мы не хотели тебя сразу расстраивать. Мы ещё вчера порешали, — прямо глядя мне в глаза, сказал Толик Ильин. — Ты не обижайся. Ведь ты и без нас справишься.

— А на боте девушек возить? — Спросил я.

— Шутили мы. Где твой бот и где мой Воронеж?

— А на боте мы покатаемся, — сказал Олег Чихачёв.

Я покачал отрицательно головой.

— Нет, ребята, без тохов и без выполнения контракта ни на чём мы не покатаемся. И в дальнейшем проекте участвуют только те, кто участвуют в этом. Это не мои условия. Тохи очень прагматичны. К сожалению, они уже сейчас покинули вас. К сожалению…

Глава 3

Моё поражение было сокрушительным. Я чувствовал себя так паршиво, словно обгадился прилюдно на центральной площади города Владивостока.

— Благодетель, блять, — раз за разом повторял я. — Кому ты накуй нужен со своими инопланетянами и их яхтами. У ребят и так всё неплохо. Жёны, дети, внуки. У тебя, между прочим, тоже… Но ты, млять, куда-то вечно лезешь!

Вспомнилось из «пленницы»:

— «Он рвется все время кого-то спасать, просто помутнение рассудка, честное слово».

— «Всё ясно… Типичный делириум тременс».

Но я не мог поступить иначе. Я пообещал. Спасатель не оповещён о том, что симбионы тохов погибли и скорее всего прилетит, как сказал Умшу, робот. Не было случаев сбития космических кораблей тохов. Не помнит их память такого. Даже если пересадить пятерых тохов в силовые капсулы, то Умшу должен перевозить я. Не кота же отправлять в космос на полгода. Лететь должен кто-то разумный. Но мужики правы. У нас уже не тот возраст, чтобы оставлять жён одних.

Умшу предложил нетривиальное решение.

— А ты возьми с собой своих близких. Мы понимаем твоё беспокойство.

— Тоже не поедут. У всех своя жизнь. И мне в космосе делать нечего. Я не сторонник авантюр, да вот… пообещал.

— Я слышал твои мысли и почувствовал твоё сожаление. И спасибо тебе за стойкость и верность данному обязательству. Тут мы ещё одно решение можем предложить.

— Какое?

— Ты повезёшь только меня, а мои друзья останутся тут. В твоей семье.

— Моя жена убьёт меня, если узнает, что я ей подселил какую-то сущность. Даже если это сделает её бессмертной красавицей, она меня убьёт. Да и все остальные… Мы, народ свободолюбивый, и даже просто мысль, что тобой кто-то будет управлять, недопустима. Тем более инопланетное существо. Видел, как Сашка Михайлов взвился, когда узнал? Я удивляюсь, как он меня не застрелил. Он мужик горячий, а табельный ствол всегда при нём.

— Мы что-то подобное предполагали. Так часто бывало раньше, когда мы пытались освоить разумных существ. Мне с тобой повезло.

— Уж это точно.

— Поэтому, мы не предлагаем внедряться в тела твоих близких. Энергосиловые капсулы, это аморфные биологические субстанции. Они не статичны. Это что-то похожее на ваших микробов. Этакий сгусток, который может распылиться на очень большой объём. Например, на твоё жилище. Вмешиваться в умственные процессы твоих близких тохи не будут. Они будут следить за их здоровьем. И всё. Причём, даже краткого времени нахождения в сфере влияния энергосилового поля будет достаточно для регенерации организмов. Только регенерация и больше ничего.

— Ну-у-у… Я вернусь, а моя жёнушка помолодевшая такая…

— Но и ты ведь тоже…

* * *

Вскоре я стал ночевать дома. Подготовка спецгрупп заканчивалась. Шли экзамены. И моя работа с ними тоже завершилась. Кстати, судя по всему, подходила к концу и специальная военная операция. Польша начала вывод войск с оккупированных территорий, Франция предложила нам помощь в принуждении нацистов к миру. Европа, похоже, решила в очередной раз сдаться, но ещё сама себе боялась в этом признаться.

Так, что моё участие в спецоперации потеряло рациональное зерно. Я представил себя таким «влатаным» в инопланетную защиту и с инопланетным оружием, когда всё уже сделали ребята с обычными «калашами». Да даже если и просто так прийти на «финал», все подумают, а где ты был раньше, когда пекло не по-детски?

Мне было паршиво. Жена почувствовала.

— Что такой? На службе проблемы? Может уволишься уже?

— И что я буду делать на земле? Я тут недавно Юрку соседа встретил. Из соседнего подъезда. Всю жизнь на флоте стармехом… Оказывается, три года на берегу уже. Знаешь, что сказал?

— Что?

— Как вы тут на берегу живёте на такую зарплату?

— Сколько же он получал?

— Наверное много.

— Ты мне зубы не заговаривай. Что случилось?

— К командировке готовлюсь. К долгой.

— Какой долгой?

— Наверное, на год.

— Тебе делать больше нечего? Мало я наждалась в молодости, так на старости лет его в командировку. Да кому ты нужен? Бабу, что ли нашёл? Так и скажи.

— Да, ну тебя, — сказал я, пытаясь обнять жену. — Кому я нужен? В смысле, — бабам? Я быстренько туда и обратно.

— Ничего себе, «быстренько». Год?

— Может меньше. Видишь, что в мире творится.

— Ой, не надо мне лапшу на уши вешать. Тоже мне… Сергей Лавров… Когда хоть?

— Где-то через полгода.

Жена вздохнула.

— Значит — не баба. К бабам уходят сразу.

— Правильно, — согласился я с её доводом и поцеловал.

— Хотя… Ты же хитрый. Можешь начать готовить заранее. А потом исчезнешь… Так уже было, помнишь? Я долго ревела…

— Ну, ты же знаешь… Так было надо…

— Ладно уж. Знала, за кого выходила. Только, доделаешь мне туалет… И вешалку.

— Да, милая.

Глава 4

Прошла осень. Третьего января прилетел спасательный корабль. Я находился на острове и Умшу вдруг сказал:

— Корабль на орбите. Готовится к снижению.

— Почему так быстро, не спросил?

— Спросил. Они использовали данные, переданные нашим кораблём и нашли точки сквозного перехода. Поэтому они послали большой корабль.

— Он с экипажем?

— Нет. Полностью автоматизирован. Но большой. По меркам спасателей. Рассчитан и на спасение гуманоидных биоматриц тоже. С анабиозными камерами.

Я задумчиво почесал затылок.

— А для меня там место есть? Где я спать буду? В морозильной камере? Не хочется как-то…

— А что делать? На корабле должны быть только эвакуационные матрицы, но спальных мест, наверное, нет. Я точно не знаю. Этот корабль работал в другой галактике. Я про него ничего не знаю.

— Ты же говорил, у вас общее информационное поле?

— В пределах нашей системы. А корабль делали не у нас.

— А-а-а… Ну и ладно, — махнул я рукой, разговаривая сам с собой.

Со стороны это выглядело, наверно, странно.

— И как мы? На боте?

— Да.

— Когда?

— Хоть сейчас.

— Его там не собьют?

— Нет. Он за вашей луной.

— Хрена себе. Туда лететь… Суток трое?

— Нет. Даже ваши аппараты долетают часов за девять. Мы быстрее.

— Я плохо перегрузки переношу. Нас проверяли.

— Мы аккуратненько.

— Тогда ещё месяц… Не готов я так сразу. Надо переварить. Ведь ещё и уволиться со службы надо. А там одна ВКК на пару недель… Хотя… ты меня так подлатал, что придраться им будет не к чему.

* * *

Бот оторвался от земли, и я не мог отказать себе в удовольствии «раскрыть шторки на окнах». Бот по моей просьбе стал почти весь прозрачный. Взлёт напоминал вертикальный подъем на воздушном шаре. Чувствовалось очень медленное нарастание ускорения. Умшу чувствовал меня изнутри и подъём был абсолютно комфортным.

Вскоре мы вышли за облака и под нами поплыла белая вата. Бот поднимался вертикально относительно центра земли, но казалось, что мы движемся на запад. Солнце, как стояло на востоке, так и не двигалось. Четыреста шестьдесят пять километров в час, не такая уж и скорость, поэтому визуально я чувствовал себя нормально. Но сердце колотилось.

Через пару часов, я даже незаметно для себя успел вздремнуть, мы вылетели в космос, а через три часа моих разглядываний земли, мы приблизились к луне, и полетели мимо неё в чёрную пустоту. Земля исчезла и мне стало по-настоящему страшно.

— «Как рыбка в аквариуме», — подумал я.

— А это мы куда? — Спросил я дрогнувшим голосом.

— Не будем же мы тормозить? — Удивился Умшу. — Они впереди. Сравнивают скорость.

Действительно, «впереди» стала нарастать точка и нарастала довольно быстро, пока не приняла вид морской каракатицы с растопыренными щупальцами.

— Как бы не в еб… не въехать.

Умшу «промолчал». Может быть он тоже волновался? Зато меня от волнения стало сначала знобить, а потом потряхивать.

Бот «догнал» «щупальце», и прислонился «передком». Буквально сразу передо мной лопнула мембрана и открылся коридор. Машинально я задержал дыхание.

— Нормально-нормально, — затараторил Умшу. — Дышать можно.

Я осторожно сквозь зубы потянул чужой воздух. Действительно нормально.

— А бактерии? — Спросил я.

— Миха-ал Василич, — Произнёс Умшу, как сакраментальное «Семён Семёныч». — Тут всё устроено для вас. Я же передал код вашей биологической матрицы. Пойдёмте уже.

Я с трудом поднялся из кресла. Ноги едва держали. Дорожка туннеля упруго приняла мой первый шаг в неведомый чужой мир. Ближний космос, луна… Это как бы своё. Даже солнечная система… Мы столько читали фантастики, что буквально жили в нём. Тут же я осознал, что путь мне предстоит хрен знает куда и будет ли возврат? Не факт.

Меня качнуло и я вынуждено опёрся на вертикальную стенку коридора.

— Холодная, — удивился я.

— Пошли уже. Корабль теряет энергию в таком режиме.

Я шагнул два раза и мембрана за моей спиной чавкнула, сомкнувшись. Я оглянулся.

— А бот⁈

— Бот вернётся. Мы же говорили. Пошли уже!

— О, господи! — Сказал, перекрестившись я, и пошёл вперёд по извивающемуся коридору.

Вскоре коридор привёл к закрытой стене, разошедшейся передо мной в стороны.

— А как же гравитация? — Вспомнил я, остановившись.

— Всё нормально, — уже сварливо произнёс Умшу. — Иди вперёд. Потом поговорим.

За дверью оказалось помещение с подготовленным для меня вертикально стоящим саркофагом. По-другому назвать эту хрень я не могу.

— Вставай туда и разворачивайся лицом.

— Мля-я-ять!

Меня трясло, как грушу, но я шагнул в «корыто», повернулся «кругом» и вдруг упал назад. Это она качнулась назад, млять! Руки попытались схватиться за края саркофага, но края сомкнулись и я полетел куда-то в черноту.

Глава 5

Судя по тому, что я устал от сновидений, анабиоз длился долго. Я вообще сплю редко без сновидений, а тут они просто измучили меня своей правдоподобностью. Во сне я многократно «просыпался», но почему-то то в своей квартире, то в «котедже», то в Лондоне. Просыпание в замке пятнадцатого герцога Гамильтона меня особенно тревожило, потому, что для него я ведь погиб в автокатастрофе.

Поэтому, когда я по-настоящему открыл глаза и увидел распахнувшиеся створки «саркофага», я облегчённо выдохнул. Помотала меня жизнь по своим лабиринтам, что даже не всегда поймёшь, проснулся ты или ещё грезишь…

Однако, по тревожному зуммеру я понял, что выдохнул я рано и надо снова срочно вдыхать, ибо накатывается очередная волна проблем.

— Что случилось? — Спросил я мысленно.

Не услышав ничего в ответ, я взволновался.

— Ты где, чудовище⁈ — Заорал я. — Что за на**й!

Присутствия энергетического помощника, ставшего уже привычным, не ощущалось. И я чётко почувствовал эту пустоту в себе. Хреново дело, — подумал я и выглянул из саркофага. Боковым зрением я увидел слева движение и снова нырнул во внутрь обливаясь холодным потом.

— «А сказали, порожняком пойдём», — мелькнула дурная шутка.

Я мацнул себя за подмышку и понял, что пистолетика то у меня нет. Сдал, мля. Пенсионер, твою дивизию. Вот оно обещанное опытными пенсионерами ощущение голого посреди площади. Я-то без ствола себя и не знал. Зато есть нож. Но хорошо, что я его не вынул.

Послышались звуки, явно напоминающие речь, но на совершенно не знакомом мне языке. А я кроме всех европейских знаю и китайский с японским, а ещё и малайский с индонезийским. Этот язык напоминал африканские, но до тех я не добрался в своём полиглотстве. Мне стало точно стало понятно, что и кроме меня на корабле присутствуют гуманоиды.

Они явно что-то требовали… Наверное от меня. Я снова осторожно выглянул. И слева, и, как оказалось, справа стояли… э-э-э… кто-то в скафандрах и с оружием. Гуманоиды… Две руки, две ноги, голова. Закрытые забрала шлемов поблескивали чернотой.

Что-то сказав, левый дёрнул стволом.

На выход, понял я, и, вытянув пустые руки вперёд, шагнул из капсулы на полусогнутых. Тело слушалось хорошо. Постанабиозного синдрома, о котором я «знал» из книжек, не ощущалось. Скользнув взглядом по сторонам, я увидел, кроме двоих, ещё несколько вооружённых «скафандристов» и понял, что разминаю ноги зря. Не выгорит у меня обезоружить и… Хрен там.

Левый снова что-то сказал. Я остановился и развернулся в его сторону.

— Не понимаю! — Сказал я членораздельно и покрутил головой из стороны в сторону. — Я русский. Меня похитили. Прошу убежища.

«Левый», ставший «правым», подошёл ко мне, грамотно прижимая «пукалку» к телу и чуть выставив левое плечо. И тоже на полусогнутых, сука.

Дёрнув стволом два раза вниз, он снова шагнул назад.

— Понятно, хер ли, — буркнул я и распластался на полу.

Меня «спеленали», подошедшие сзади ребята, ловко облапали и отобрали три ножа. Мелькнула мысль: «а те ли это ребята?». Не наши ли тормознули корабль тохов в космосе? ГИБДД…

Я нервно засмеялся, внятно представив наш космический пост ГИБДД.

Меня дёрнули вверх и посадили на колени. Двое придерживали.

Левый-правый продолжал что-то спрашивать. Я отвечал, типа, я не я и лошадь не моя. Русо туристо… В общем, молол всякую чушь, чтобы они может быть как-то идентифицировали мой язык. Они же пришельцы, млять. С технологиями. С приборами разными… Лингвофонами… Слово то какое вспомнил. И тут я получил удар по почкам и завис на вдохе.

Я не мог вздохнуть долго. Аж, сука, в глазах потемнело. А когда вздохнул, лёгкие обожгло, как после нормальной долгой задержки.

Мне стало ясно, что договориться со «скафандристами» не получится и замкнулся, приготовившись к худшему, попытавшись повысить болевой порог. Однако получилось, честно сказать, не очень. Любые навыки нужно поддерживать тренировками. А стояние на месте, это, как известно, движение назад. Умшу организм то мой отреставрировал, но и только. В последние годы я лишь бегал, прыгал, нырял и стрелял, да и то как инструктор, и практики нейроконтроля подзабыл за ненадобностью. Этому бойцов мы не учили, ибо… ибо… Ибо нехрен знать слишком много.

Отключится всё-таки через некоторое время избиений удалось, и я провалился в спасительное небытие.

Очнулся я в санузле. Так я определил своё место обитания по характерному в углу отверстию и полившемуся на меня «дождю» после того, как я нажал на одну из кнопок на стене. Увидев, как в дыру по накоплении мощно и резко всасывается вода, освободил кишечник, принял душ, и постирался. Вода периодически течь переставала, но я уже знал, как включить воду, но и как добавить тёпленькой.

— Жизнь налаживается, — сказал я появившемуся в открывшемся дверном проёме «скафандристу».

— Гыр-гыр, — сказал он поведя стволом.

— Понял. На выход с вещами.

К сожалению, вещей у меня, кроме нательных, никаких не осталось. Выгребли всё. Почти. Осталась только вшитая в штаны карбоновая плетёная леска и ещё кое что по мелочам.

Я шёл за гуманоидом, подставившим мне свою спину, и понимал, что мне с ним не совладать. Буду паинькой, решил я. Мы шли не долго и вышли всё в то же помещение с единственным саркофагом, который стоял в горизонтальном положении и закрытый. На саркофаге сидел «левый-правый», узнанный мной по дополнительному оружию типа пистолета, прикрепленному слева на груди скафандра. Больше ни у кого из моих пленителей такого оружия не было.

На саркофаге лежали мои вещи, выложенные из рюкзака, и те, что сняли с меня.

Командир ткнул пальцем на планшет и что-то коротко сказал: «Гыр-гыр».

— Включить? — Спросил я. — Один момент.

Он остановил меня жестом и ткнул пальцем в свою левую руку. Над ней возникло галографическое изображение экрана.

Командир снова что-то сказал, и ткнул пальцем в мой комп.

Я кивнул головой.

— Да. Такой же, но по проще.

Услышав снова тоже: «Гыр-гыр», я определил его, как слово включи и запомнил.

— Гыр-гыр, сказал я и, взяв планшет, утопил кнопу «вкл».

На экране возникла заставка включения и через секунду «правый-левый» сначала хмыкнул, а потом в голос заржал. Я пожал плечами и развёл руки.

— Чем богаты, так сказать. Голограмм-с не имеем.

Отсмеявшись, ПээЛ, взял у меня из рук планшет и на одной руке расстегнул перчатку, которая повисла у него на рукаве. Он стал аккуратно тыкать в него пальцами и через некоторое время, когда из планшета полилась музыка из альбома группы «Пинк флоид» «Дак сайд оф зе мун», удовлетворённо хмыкнул.

— «Нашёл, таки», — подумал я. — «Очень символичная вещь»

Оглянись вокруг, сделай свой выбор, друг,

Чтоб долго жил, высоко летал, улыбки, что дарил, слезы, что проливал,

Что видел, к чему прикоснулся ты, — все будет с тобой до последней черты.

Беги, кролик, спасайся, солнце забудь, в нору зарывайся!

Когда же ты завершил работу, время дальше копать, не сиди без заботы,

Чтоб долго жил, высоко летал! А если ты прилив оседлал

На гребне волны стремительной силы — не миновать тебе ранней могилы…

Я вспомнил, что весь этот диск «Пинков» очень подходит к моей ситуации. Я бы с удовольствием послушал его весь, но Пээл остановил звучание.

— Гыр-гыр-гыр, — сказал он и, ткнув в меня пальцем, обвёл рукой помещение.

Я отрицательно покрутил головой. Ткнул пальцем в грудь и показал на стену, где угадывалась дверь.

Пээл хмыкнул и, покачав головой, отключил планшет и ткнул пальцем в термос с кофе.

Я сглотнул слюну, и протянул к нему руку. Когда я крутанул крышку, инопланетчики напряглись, а когда я нажал кнопку и из термоса «пшыкнуло» избытком давления, они распластались на полу.

Я плеснул в крышечку и скоренько отхлебнул кофеину пока не отобрали.

Пээл поднялся и внимательно посмотрел на меня. Я смеяться над их осторожностью не стал (зубы дороже) и смотрел на него спокойно. Выпив, налил ещё и подал ему.

— Пить.

— Гыр-гыр.

Командир взял, посмотрел в чашку и вылил жидкость обратно в термос.

— «Гыр-гыр», — сказал он, делая закручивающее движение кистью.

— Закрыть? — Переспросил я и повторил. — Гыр-гыр.

Словарный запас-то растёт.

На мой армейский сухпай он отреагировал движением большого пальца в сторону предполагавшегося за забралом рта.

— Еда.

— Гыр-гыр.

Беседуем, млять. А тело-то болело. Они отбили мне все мышцы, лупя именно по болевым точкам. Бочки, как не странно, не болели.

Ко мне подошёл некто с каким-то прибором и ощупал меня им с ног до головы, но в основном он тестил мою голову.

— Гыр-гыр-гыр, — сказал он Пээлу.

То есть — «нет тут ни хрена».

— Тох, — вдруг произнёс Пээл.

Я вздрогнул.

Пээл повёл в мою сторону стволом.

Я простучал себе пальцем по голове

— Нет тох. Я сам — тох, — и потыкал себя пальцем в грудь.

Пээл что-то сказал, и мужик с «определителем тохов», снова стал возить у меня по голове прибором.

— Гыр-гыр-гыр, — сказал он Пээлу снова и я понял, что он снова во мне ничего не нашёл.

А мне казалось, что разум мой такой же сильный, как у тохов, раз не допускал Умшу в себя. Может он мне врал? И сидел он во мне крепко и глубоко? А я поверил им и оставил их у себя дома… Мне вдруг поплохело от дурного предчувствия и я схватился за живот.

Вероятно Пээл был больше человек, чем я о нём думал, потому что он дал команду и меня быстро оттащили в «мою комнату».

Меня не трогали уже больше суток. Я скучал и развлекался, тыкая во все кнопки на стене санузла, когда дверь открылась и мне сказали по-английски: «Выходи». Меня передёрнуло. Только бог знает, как я «люблю» этот язык и его обладателей. Не уж то они? Да, ну, на…

В комнате с саркофагом всё было по-прежнему. Пээл, трое в скафандрах… Даже перчатка на руке Пээла была снята. Словно они оттуда и не уходили. Или у меня уже глюки.

— Мы расшифровали твой язык, — сказал Пээл. — У тебя на коммуникаторе стоит хороший лингвоучитель. Наш искин включил твой язык в систему имперских языков Иритпи. Тебя все будут понимать. Расскажи мне кто ты и откуда. Вернее, мы знаем откуда ты, но не знаем, как туда попали тохи и зачем они тебя похитили.

— Я многого сам не могу понять. Я выполнял задание командования. Разыскивал под водой сбитый космический корабль пришельцев. Нашёл его с дырой в днище. Заплыл в него. Увидел труп штурмана. Прикоснулся к нему. И очнулся только когда вы меня освободили из этого ящика. Всё.

Пээл помолчал. Наверное, переводчик подтормаживал.

— Ваши средства защиты городов сбили корабль тохов? Это не вероятно! Повтори, что сказал.

— Я сам видел этот корабль. Он треугольный. Думаю, что смогу его нарисовать.

— Нарисуй.

— Я возьму это, — показал я на альбом и карандаши. Баловался я рисованием и взял с собой необходимое. Готовился к длительному скучнейшему времяпровождению. Ха-ха!

— Бери.

Взяв альбом, я быстро по памяти нарисовал подводное ущелье, себя и НЛО. Получилось неплохо.

— Интересные у тебя способности, — похвалил Пээл. — У нас так никто не может. Это действительно корабль тохов. Средний охотник. Как он здесь оказался?

— Мне это точно не известно! — Рассмеялся я. — Я солдат. Меня послали, я нашёл.

— Ты солдат? — Спросил Пээл. — Твоё тело уже изношено. Наши солдаты в таком возрасте уже воспитывают внуков.

— В нашем тоже, — вздохнул я. — Меня оставили по моей просьбе. Я не могу больше не чем заниматься. Я работал инструктором.

— Это возможно. И у нас старшие тоже передают опыт младшим. Это правильно. А воевать в таком возрасте не правильно. Ты хороший инструктор?

Я пожал плечами.

— Пока не выгнали!

Удивительно, но Пээл понял шутку и рассмеялся.

— Похоже, что они упаковали тебя в капсулу и отправили к себе в систему, а сами вернулись к вам на землю. Мы не нашли здесь ни одного. А зачем ты называл себя тохом. Откуда ты знаешь про тохов.

Вопрос рвал мою легенду в клочья.

— Ха-ха! — Рассмеялся я. — Мне показалось, что твой напарник не может найти у меня разум. Вот я и стучал себя в грудь, что я не тупая обезьяна, а человек разумный.

Пээл выслушал свой лингвопереводчик и с задержкой в две секунды расхохотался.

— Ты забавный малый. И то, что ты без скафандра, сам управляешь собой, это доказывает, что тоха в тебе нет. Они так не шутят. Они вообще не шутят. Тем и отличаются от разумных. Они думают, что всех перехитрили и никто не знает, что тохи залазят в мозг людям и управляют ими. Значит можно снять скафандры. А то мы уже в них закисли, не смотря на их улучшенную комфортность.

Пээл тронул свой коммуникатор и забрало шлема чмокнув подалось вперёд и поднялось наверх. Под ним оказалась голова молодого светлокожего гуманоида. Потом распахнулся передок до самого низа. Пээл откинул шлем назад и скафандр сполз с него за спину. Потом он вынул босые ноги. То же самое сделали остальные.

В это время можно было бы схватить оружие и перестрелять их всех, но я, почему-то, не стал это делать. Я сомневался, что моя позиция в отношении тохов правильная. Кто они, и какое место занимают в галактических мирах, я не знал. Вон… Оказывается, что их гуманоиды не очень то и любят, и что тохи всё-таки внедряются в головы разумных существ.

— То, что ты не воспользовался случаем и не убил нас, ещё раз подтверждает, что в тебе тоха нет. И это нас радует. Значит с тобой можно иметь дело. Да и сам ты, как военный мог бы захватить нас в заложники. Хотя бы одного, но не стал этого делать. Значит ты действительно профессионал.

Пээл ткнул пальцем в сторону двери, в которую мы входили, и там прорисовались ещё два вооружённых «скафандриста».

— Удивлен? — Спросил командир группы.

— Нет, — ответил я.

Глава 6

— И что же нам с тобой делать? — Спросил Пээл.

Вообще-то его звали Мэр, но я уже привык к этому прозвищу. Для меня он стал Пээл Мэр. Палмер, короче. Когда я рассказал Палмеру о том, как я его прозвал, он удивился.

— Значит ты сразу определил, что я командир? Ещё до того, как я стал с тобой говорить? И каким образом?

Я рассказал.

— Интересная у тебя логика. Ты, действительно, профессионал. Ты сразу нацелен определить командира. Зачем?

— Как, зачем⁈ — Удивился я. — Убить первым. Тогда группа потеряет самую опытную единицу — раз, и — знающую планы своего командования. Это если надо просто выживать. В другом случае, я бы убил всех, а тебя взял в плен.

— Зачем? — Удивился теперь он.

— Чтобы узнать замыслы вашего высшего начальства.

— Я бы тебе ничего не рассказал.

— Хочешь проверить?

Я смотрел на него своим самым добрым и наивным взглядом.

— Почему-то не хочется, — сказал он. — Как бы ты это сделал?

— Открутил бы тебе все пальцы или что-нибудь ещё.

— О боги! — Воскликнул он. — Вы используете такие методы⁈ А химия⁈ А наука⁈ Есть куча способов получить информацию у любого живого существа. Это же… Какой нужно иметь разум и психическую силу, чтобы после «этого» спокойно спать и жить?

Я вздохнул. Да-а-а… Не все наши перепрыгнули тот ручей, как говорил классик.

— По-разному бывает. Кто-то не может…

— А, ты можешь?

— Живу, как видишь, — снова вздохнул я.

Палмэр и я сидели у него в каюте. Кораблик оказался не таким уж маленьким. Всего мне апраксы, так они определяли свою «национальность», не сказали, а меня очень сильно интересовало, как они захватили корабль тохов и куда мы направляемся?

Каюта не была большой. Спальное место диван, кресло, столик и встроенный в переборку холодильник. Сверху, когда ему было надо, опускался голографический экран.

Пришельцы… Хотя, какие они пришельцы? Никуда они не приходили. Инопланетяне, да. Они взяли у меня кучу анализов и крови. Объяснили, что им надо понять, какие микробы мои симбиоты, а какие вредят и им, и мне… У них, то, развитие вредных микроорганизмов пресекается моментом, а вот я мог и не долететь до… хрен знает куда. Короче, мне, уже уколотому сывороткой, их микробы теперь нипочём и жрать я мог и их еду. Неплохое хорошо прожаренное мясо мы сейчас и ели. Заедая печёными на гриле овощами и запивая сладким соком, похожим на манго.

— И куда же тебя такого девать? — вздохнул Палмер. — Мы думали захватить хотя бы одного тоха и приготовили этот, как ты говоришь, саркофаг. В нём бы мы его заблокировали и немножко им позанимались.

— А, что бы стало со мной?

— Хрен знает, — ответил Палмер и пожал плечами. — Я и сейчас не знаю, что с тобой будет. Тоха мы бы переместили в ловушку, а тебя… Хрен знает. Мы-то думали, что тох придёт в теле неразумного. Обезьяны вашей, допустим. Кто ж знал, что придёшь ты, такой весь разумный? Вот и думай теперь… В космос выкинуть, вроде не гуманно…

Он, сука такая, даже почесал затылок, вроде, как думает, но потом всё же рассмеялся. Военный юмор он везде такой, похоже. Что у америкосов, что у гавайцев, что у русских. Теперь вот ещё и, как инопланетянские военные юморят сподобил бог увидеть.

— Ладно… Не сцы Капустин, трахнем и отпустим.

— А этого ты где нахватался? — Удивился я.

— Ты же возжелал, чтобы твой родной русский язык стал понятным в системе империи и, какие ты мне источники дал, такие мы в коммуникатор и ввели. Переводчики с русского на английский.

Я схватился за голову, вспомнив про два словаря матерных выражений.

— Нормалёк, брателла. И фильмы ваши тоже пригодились и книжки в твоей библиотеке. Они, кстати, на ура пойдут в системе. Мы неплохой куш срубим. И тебя не обделим.

Я застонал.

* * *

Как мне всё-таки случилось понять, корабль возвращался в систему тохов, а эту спецгруппу подберут на подходе к ней. Вскоре нас ожидало несколько нырков в межпространственные туннели. Не было у инопланетян никаких супер двигателей. Были определители туннелей. Такие районы брались под контроль нашедшими их цивилизациями и держались в секрете.

Первейшей задачей у группы Палмера было снятие координат нового туннеля, а вторичным, — похищение тоха. Но для Палмера второе стало первым. Он, судя по всему, кушать не мог, когда думал о тохах.

— Слушай, они же тебя для чего-то положили в этот саркофаг. Значит ты им для чего-то нужен. Даже я вижу, что ты очень неординарный гуман. У тебя особая логика. Или ты особо продвинутый среди своих собратьев, или у вас все такие. В любом случае… Э-э-э… Если бы ты проник к ним в систему, то мог бы нам помогать изнутри. Понимаешь?

Ещё бы я не понимал. Сам по своей первой «специальности» был вербовщиком и неплохо, между прочим, справлялся. Три старых контакта работали за кордоном до сих пор.

— То есть, ты предлагаешь мне работу?

— Ну-у-у… Я сам простой спец, как у вас говорят. Потому не предлагаю, а интересуюсь твоим отношением к такой работе. Не претит ли тебе передавать нам сведения о тохах?

— Не претит, — сказал я. — Нисколько. Мне самому интересно. Да и знаю я такую работу. Только меня тревожит одно «но».

— Какое? — Невинно спросил Палмер.

— Мы не знаем, что они со мной хотели сделать. Вдруг они порежут меня на ленточки, достанут мой мозг, распилят на дольки и станут изучать.

— Да нет не думаю. Они же доставили тебя сюда как-то, значит ты поддался им.

— Но ведь ты сам сказал, что они остались там. Зачем они отправили меня? Чтобы исследовать.

Мы помолчали.

— Опасно, конечно, — сказал Палмер. — Но ведь другого пути нет. У нас ты тоже никому не нужен. И всё равно ты летишь туда.

Я хмыкнул.

— Туда-то туда, но я ведь буду торговаться, и постараюсь заинтересовать их. Например, знаниями о вас. Вы ведь не хотите, чтобы тохи узнали о том, что вы хотели похитить одного из них? Да и вообще, как я понимаю, про ваше присутствие здесь, пока не известно тохам. Конечно, вы можете меня убить, но думаю тогда они всё-таки узнают про вас. И я ведь не отказываюсь на вас работать. Только мне бы хотелось серьёзно обговорить наш контракт. Тохи мне менее симпатичны, чем вы. Вы гуманоиды, а значит, почти люди, а тохи… Энергетические вампиры какие-то.

Палмер переваривал долго мою речь и сказал лишь одно:

— Чувствуется, что вы настоящий профессионал-переговорщик. Вы можете аргументировать. Думаю, моё руководство пойдёт на достойные вас условия.

— «Вы ещё не то почувствуете, когда я подберусь к вам сзади», — отбитые суставы у меня ещё болели, а память у меня хорошая.

* * *

Переход из пространства в пространство я не заметил. Никто ни в какие капсулы не залазил. Всё шло своим чередом. Спецы меня игнорировали, почти не замечая. Палмер на вопросы об Империи отвечал не охотно и скупо. Любимым ответом у него был: «Да, почти, как у вас».

Всё, что я смог узнать, это то, что их звёздная система находится на самом краю галактики и корабли тохов туда залетают очень редко, и то, только, чтобы забрать какой-то особый минерал. Минерал добывается в очень малых количествах, поэтому автоматический транспорт тохов прилетает за ним раз в десять солнечных циклов, почти равнозначных земным.

Вот этот транспорт и был направлен тохами к Земле, ибо находился ближе всех к ней.

Из этого я понял, что система Палмера находится к нам ближе, чем остальные. А значит, и расширятся они будут в нашу сторону. Тем паче, что межпространственный переход в нашу сторону найден.

Зато Палмер меня постоянно расспрашивал о наших вооружённых силах, системах подготовки, и сильно задумался после того, как я сказал, что единого правительства на планете нет. После обдумывания информации он сказал:

— Тогда вас захватят тохи. Думаю, у вас там, пока, идет разведка малыми силами. Иначе, чего бы им было лететь, чёрт знает куда? Вам пока повезло, что вы сбили их корабль. Не может цивилизация, не освоившая даже свою солнечную систему, противостоять технологиям тохов.

Меня эти разговоры расстраивали. Получалось, если он прав и меня просто «развели», как лоха, когда я вернусь моя страна может быть захвачен пришельцами. Им же пофиг с кого начинать? И ведь не факт, что мы такие особые, что нами нельзя управлять. Мой опыт подсказывает, что можно. И ещё как!

— Скоро подойдёт челнок от нашего корабля. На нём прилетит наше руководство. Ты удостоен чести общаться сразу с тремя представителями штаба.

Палмер криво усмехнулся.

Удивительно, но и лицом и телом он почти не отличался от человека. Мимические мышцы передавали эмоции, рот, глаза, нос уши находились на своих местах. Был он менее волосат, нос более походил на африканский, уши аккуратные, маленькие и прижатые, челюсть прямая, лоб высокий. Тело его было хорошо развитым, но не прокачанным. На мои мышцы он обратил особое внимание, но расспрашивать о них меня не стал, но иногда наблюдал за моими ежедневными разминками и тренировками. Лёжа в саркофаге, где я проводил большую часть времени, закиснуть можно было мгновенно. Возраст, чёрт его побери. Суставы и связки каменеют стремительно.

Мне отдали все мои вещи, и я развлекался фильмами и логическими планшетными игрушками: сокобаном, шашками и шахматами. Мне вернули мои водолазные часы, и я старался придерживаться привычного дневного ритма. Причём, кроме развлечений, я отводил время на «работу», продолжая «виртуальные» занятия: сам себе рассказывал, сам себе показывал.

На двадцать третьи сутки меня разбудили и впервые пригласили в кают-компанию. Она представляла собой большое пустое помещение с пятью, стоящими в ряд креслами и одним, стоящим перед ними. В креслах сидели гуманоиды. Какой-либо единой формы на них надето не было. Вполне земная одежда из свитеров, маек и брюк. У кого-то в обтяжку, к кого-то свободные.

Не ожидая приглашения, сел в надувное кресло. Они поднимались на подставке из палубы и выдувались в три формы: табурет или стол и в кресло. У меня тоже были такие и я в них седел иногда, но в «саркофаге» было комфортней.

Саркофаг, похоже, был и реабилитационным, и спальным ложем, и конфигурировался под положение тела «нажатием» на голографические кнопки.

Я смотрел на пятерых оппонентов, среди которых находился и Палмер, они смотрели на меня.

— У вас неплохие показатели состояния организма. Не соответствующие вашему возрасту. Чем вы это объясните?

— У меня нет объяснений, а предполагать можно всё, что угодно.

— Мы уверены, что это последствия вживления в ваше тело энергетичекой сущности, которые мы называем «тохи». По календарю вы сделали вывод, что находились под контролем весьма значительный период времени, за который было возможно пройти курс реабилитации и регенерации. Это видно на ваших органах. Ваше тело готово даже к возможным нагрузкам, обусловленным нашей работой. Я — руковожу службой секретных сношений. Моё имя вам знать не обзательно. Не думаю, что нам ещё когда-нибудь придётся встречаться. У нас ещё не было тайных агентов в системе тохов. Поэтому на встречу с вами прибыли все руководители штабных подразделений наших вооружённых сил. После собеседования мы переместим вас на наш корабль и проведём более тщательное тестирование вас на предмет наличия в вас энергетического паразита. Вам понятно? Вы согласны?

— Понятно. Согласен. С паразитами надо бороться.

— Мы солидарны с вашей позицией. Вы хотели обсудить условия нашего контракта. Предлагайте.

Играть в перетягивание условий мне казалось скучным, поэтому свои условия я выложил сразу и в категоричной форме.

— Для меня главное в той игре, что мы затеваем с тохами, это экстренная эвакуация и личная безопасность. Я не питаю к вашему сообществу патриотических чувств, поэтому наши взаимоотношения будут основаны только на меркантильных интересах.

Пауза после моих слов несколько затянулась и мне даже захотелось её прервать, но я справился. Было похоже, что комиссия обсуждала моё предложение виртуально.

— Ваше предложение разумно, и мы сможем обеспечить вашу безопасность. Скафандры, которые вы видели на наших бойцах, хорошо защищены от проникновения паразитов и могут иметь различное навесное оружие. Полагаю, мы сможем доставить такой скафандр на базу тохов и спрятать его. Он имеет функции почти абсолютной скрытности. У нас есть партнёры, имеющие различные помещения на планете. Мы доставим скафандр в специальном контейнере. Вам нужно будет лишь добраться до него и приложить что-нибудь: ладонь, ногу. Замок сработает, получив ваши параметры, и впустит вас. Потом вы сможете улететь на корабле наших дузей. Этого достаточно?

— Вполне. Но я начинаю работать на вас только после того как. Вы поняли?

— Вполне, — ответил он, усмехнувшись.

— Отлично. По одному пункту сошлись. Второе — доставка меня на Землю. Это условие тоже для меня очень важное, но понимаю, что после выполнения мной работы, вы можете на него наплевать. Поэтому, это требование условное, но очень желательное. Третье условие — обеспечение меня нормальной жизнью в вашем мире, если не сработает второе требование. Мне сказали, что у вас тоже имеются личные идентификационные номера, привязанные к центрам накопления средств. У нас они называются «банки». Хотелось бы иметь такой счёт для продолжения своей жизнедеятельности и, хотя, бы средний статус в вашей иерархии.

После небольшой на этот раз паузы, начальник разведки привстал. Вероятно, на него сказалось то психологическое давление, которое я намерено оказывал на него.

— Эти условия понятны. С третьим, проблем не будет. Наши воины по статусу находятся даже выше среднего иерархического уровня. Со вторым — всё намного сложнее, но, думаю, мы сможем упросить наше руководство отправить флот в вашу систему, с целью отлова тохов. Мы обдумаем, как это лучше сделать.

— Тогда у меня — всё. Остальное — на ваше усмотрение.

Мы помолчали. Они, вероятно, обсуждали меня и мои предложения.

— Хорошо. У моих коллег нет к вам вопросов. Инструкции и средства связи вы получите на месте. Вас ознакомят с картой, планами города. Вместе с Мэром определите места для оставления первого вашего сигнала, что вы готовы к работе, и второго, уведомляющего вас о том, что вам необходимо прибыть за инструкциями. Заодно убедитесь в наличии контейнера со скафандром.

— Договорились.

— Тогда, прошу подождать вас в вашей комнате.

Я встал из кресла и в сопровождении спеца, но уже без скафандра, отправился в свою комнату с саркофагом.

* * *

— Что вы скажете, господа? — Спросил Лин (директор ССС)

— Я своё мнение высказал, — начал по старшинству заместитель главнокомандующего. — Это такой дар небес, за который надо держаться обеими руками. И не надо торопиться, господа. Нам надо, во-первых, понять, сможет ли он работать на нас под контролем тохов? Надо предполагать, что нет. Для этого вложите в него наши матрицы контроля.

— Для этого послали нас, уважаемый господин Шарль. Мы имеем нужное оборудование, чтобы напичкать его условными ключами и матрицами. Для того и придумали вторичное тестирование. То, что паразита в нём нет, коллеги убедились давно.

— Что думаете вы, уважаемый господин Санчин?

— То, что он хороший профессионал, видно, — ответил начальник имперской контрразведки. — И то, что он не лазутчик, тоже понятно. Невозможно просчитать наше появление здесь, на корабле тохов. Тогда можно сваливать в мусорный ящик все наши планы. Возможно, с его помощью, мы выявим агентов, работающих на паразитов. Я не верю, что их у нас нет в дальнем круге. Хотя… Они бы уже давно попытались проникнуть в управление, а мы бы уже давно их выявили, так как через «саркофаги» проходят все, даже император.

— Очень важно его не вспугнуть. Ведь после открытия межпространственного портала экспансия в их систему очень перспективна. И надо успеть до тохов, или кого-либо ещё.

Главком вооружённых сил вскочил с кресла и заходил вокруг.

— Тут надо ещё подумать, что важнее: экспансия или паразиты. Я буду настаивать на срочной военной операции. И, думаю, император меня поддержит.

Глава 7

— «У-у-у, вы какие!», — подумал я, почувствовав, как вскрывается мой первый эшелон мозговой защиты.

Конечно сам Михал Васильевич давненько «не игрывал в шашки», но блоки то никто не снимал. И не только не снимал, но и регулярно продолжали ставить, ибо не пришло ещё время «вскрываться». За эти годы институт Поляковой развился и вширь, и в глубь, и технически, и программно. Компьютеры, процессоры… А, начинали-то на ламповых генераторах. Но методики остались прежними. Зачем менять то, что работает? Лучшее, — как известно, враг хорошего.

Плохо то, что я не знал кодировок этих вибраций и не понимал, на что они закодированы. Какие команды заложены. Предположить, конечно, можно, но и только. Принеси то, не знаю, что. Ха-ха! Пока будем считать матрицы и блокировать, блокировать. На земле разберёмся. Не вы первые, не вы последние. Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл, а от вас, «скафандристы», и подавно уйду.

— Это схема с общими потоками движения. Вот их надо выучить, для того чтобы суметь пересесть с кара на кар. Их не так много. Всего двадцать две линии. И пересадочные станции односторонних линий. Это для экстренной ситуации. Для отрыва от хвоста, так сказать. Вот прогулочные маршруты, ведущие «случайно» на терминал.

Я слушал очень внимательно и искренне старался запомнить. Что эти, что те, для меня были врагами и какой бонус от них можно было получить за свою работу, кто знает?

Мы сидели перед корабельным коммуникатором в каюте Палмера.

— Ты сможешь пользоваться свичем, так Палмер называл эту голографический телевизор, до следующего перехода. Это ровно двадцать дней. Будильник поставил?

— Поставил.

— Сразу ныряй в капсулу. А то она закроется без тебя и тогда капец.

— Всё понятно. Ты меня уже достал. Хочешь я нарисую эти схемы? Если вы тупые, не считайте и нас такими.

Палмер поморщился.

— Извини. Никак не привыкну, что твой мозг работает, как компьютер. У вас все такие?

— Ты и это уже спрашивал. Нет не все. Но многие. Особенно командиры. И про условные знаки не спрашивай. Давай лучше в шахматы продолжим?

— Тебе не надоело?

— Я должен надрать тебе задницу. Шесть-шесть меня не устраивает. Победитель должен быть один.

— Не думай, что я тебе поддамся. Вдруг проиграешь? Расстроишься. Ты слишком азартен для профессионала.

— Это единственное место, где я возбуждён и азартен — шахматная доска. И ты не можешь у меня выигрывать, потому, что шахматы показал тебе я.

— У нас есть игры покруче шахмат.

— Но не шахматы.

Мы сыграли с Палмером две партии, и я обе проиграл.

Мы расставались, и на его губах просматривалась ухмылка. Он полагал, что понял меня. А я полагал, что поймал его.

А через восемнадцать дней я забрался в капсулу.

И снова сны, сны, сны. Шпионки с крепким телом, инопланетяне в скафандрах, высаживающиеся на Землю с десантом. В общем, очнулся я от анабиоза вымученный, без какого-то ни было понятия: где я, и кто я? Магнолия, короче!

— Здравствуйте, — встретил меня мелодичный голос, как только открылись мои глаза.

— Здрасьте, — поздоровался я, никого перед собой не видя.

— Я виртуальный помощник, приставленный к вам правительством. Я у вас в среднем мозге, чтобы помогать вам ориентироваться и направлять, куда идти.

— «Так, средний мозг, это у нас слух, зрение, контроль движений, терморегуляция», — вспомнил я.

— Не надо. Я и сам всё нормально контролирую.

— Вы не поняли. Я буду подсказывать направление.

— А где Умшу? Я привык к нему и мы не договаривались…

— Господин Умшу передал вас мне. Его срочно вызвали в Сенат.

— Ещё раз говорю: «Мы так не договаривались!». И я никуда не пойду без Умшу.

Я не то чтобы вредничал. Но мы, действительно, так не договаривались. Со слов Умшу, нас должны были встретить, едва ли не как героев. Меня по крайней мере.

Мне вдруг показалось, что руки мои сами опираются на края «саркофага» и тело начинает опираться на них.

— А вот хрен тебе, дорогая! Я ещё чужим бабам не подчинялся! Пошла на хер!

Девица в моём мозгу ойкнула и исчезла. Ага! Не на того напали! Я на Умше натренировался выдавливать его из себя. Умша сам просил, после того, как мы добыли в корабле индивидуальные консерваторы сущности. Так Умшу назвал небольшие цилиндрики, в которых могли храниться и перемещаться энергетические оболочки тохов. Ему так и не удалось сдержать меня. И то… Я в своё время сдерживал ламповый генератор мощностью шестьсот киловатт.

Одержав первую победу, я самодовольно вылез из бокса подошёл к открытой двери и понял, что дверь то, не та. И комната не та, что на корабле. Стены высокие светлые с окнами, а за окнами здания разной высоты и люди, спешащие по каким-то делам. Не праздно шатающиеся, а деловые и сосредоточенные. А одетые, как у нас на Земле, кто во что горазд. Это раньше: пиджак, брюки, юбка, блуза, а во втором тысячелетии, как с цепи сорвались. Хорошо ли это, бог весть.

— Проходите, господин Шелест в эту дверь, — произнесли сзади.

У противоположной двери стоял мужчина моих лет в бежевом свободном с рукавами балахоне до пола.

— Я вас провожу, если позволите?

— Позволю, — согласился я.

— Меня зовут Марк.

— Очень приятно.

Мы двинулись по выбранному мной коридору и вскоре оказались в небольшом зале плотно заполненном креслами, и сидящими в них людьми.

— Вот, господа, представляю вам человека из совершенно отдалённой галактики, не побоявшегося отправиться в неведомые дали ради нашего спасения. Поблагодарим его за это.

Все встали с кресел и молча простояли так некоторое время.

— Какое бы вы хотели получить вознаграждение за оказанную нашему сообществу услугу?

Мой взгляд скользнул по нескольким десяткам безразличных лиц и мне стало не по себе, как во время первого выступления на Пленуме ЦК КПСС. Но я собрался.

— Мне не хотелось бы это обсуждать сейчас и тем более при скоплении такого количества народа. Мне сказали, что я буду говорить с президентом.

— Но это и есть президент в вашем понимании слова. Правительство. Правитель. У нас такая форма управления. Единомыслие. Это представители разных групп населения, уполномоченные принимать решения.

— Всего населения? — Удивился я.

— Да.

— То есть я сейчас на обозрении всего вашего общества?

— Ну, да. Тех, кто в нашей звёздной системе.

— Миллионов двести особей, да?

Гражданин в балахоне застопорился.

— Мы, вроде как, единое целое… Хотя, где-то вы правы. Индивидуальность в нас присутствует. Но вы не стесняйтесь. Вы же приготовили список, мы знаем.

Мне стало жутко стыдно, что я такой меркантильный спас жителей другой галактики за какую-то мзду. Очень стыдно. Так стыдно, что я вдруг передумал брать с них золото-бриллианты.

— «Жена, если узнает, убьёт!», — подумал я и махнул рукой.

— Не надо мне ваших денег. Дайте мне только…

На ум пришло: «Цветочек аленький…».

— Короче, мне нужен боевой космолёт с полным боекомплектом и курсы по его управлению.

Режиссёр МХАТа со своим Ревизором удавился бы, если бы присутствовал на «немой сцене», которую срежиссировал я.

И не факт, что они совещались. Единомыслие же. Что тут совещаться. Обдумывали моё требование, может быть.

— Это очень неожиданное требование. Мы знаем, что вам было обещано любое вознаграждение, но космический корабль! Видите ли… Их у нас не так уж много. Чтобы построить один полноценный современный рейдер нужны ресурсы многих галактик. А вы же просите именно такой, как мы понимаем. Вооружённый по последнему слову, так сказать. Некоторые химические элементы редки, а ещё более редки природные минералы. Они используются в разных приборах. Некоторые из них живые. Чтобы построить такой корабль нужно очень много времени. У нас сейчас восемь рейдеров, потому что мы контролируем… Ну, да ладно. У согов пять. У арсантов три. У апраксов вообще один.

— Ну и отдайте один мне. Вам жалко? А я подарю нашему правительству. Но мне нужно и пополнение боезапаса.

— Вы не понимаете, — начал и остановился. — Вы с кем воевать намерились?

Мне показалось, что мой мозг сейчас лопнет от того давления, что вдруг на меня обрушилось. Я потерял сознание.

— Великодушно просим прощение за нанесённый ущерб вашей психики. Для нас тоже произошедшее стало шоком. Непроизвольный массовый интерес к вашей персоне.

— Ни хрена себе, «интерес»! Не надо мне заливать! Сломать хотели!

Я рычал и разорялся грубым матом долго и взывал к их гражданской совести. Мне позарез нужен был боевой звездолёт. В конце концов я «обиделся» и ушёл в свой саркофаг и лёг спать. Я, почему-то, сильно устал. Мне казалось, что мы прилетим, нас встретят, покатают по городу, мы пообедаем. Вот где шляется Умшу? Мне ещё надо было рассказать ему про «скафандристов». Но если корабля не дадут, придётся лететь на Родину и прорываться к руководству страны.

Но ведь примут же за психа. Кто меня знал «на верху», тех уже нет. Можно, конечно вскрыться. И это единственный выход. Полякова ещё, слава богу, жива, а она вскроет черепушку хоть чёрту лысому. Правда тогда мне, наверное, кабздец. Встречались мы с ней в прошлом… А нет. В позапрошлом году. Молодец. Держится ещё. А было ей, когда мне стукнуло семнадцать… Было ей лет тридцать. Мне сейчас шестьдесят. Ей плюс… плюс…

Я заснул.

Меня, похоже не будили. Хороший саркофаг для сна. Надо ещё и его прихватить. Но жена точно из дома с ним выгонит. На острове поставлю, — подумал я и вспомнил, что из рядов уволился на пенсию.

— «Вот, млять!», — выругался я мысленно и подумал: «Не ругаться матом можно, но как разучиться матом думать⁈».

— Проснулся, — не спросил Умшу. — И чего разбушевался? Зачем нервы тратить? Печень надрывать? Кто тебе восстанавливать всё будет? Разворошил улей! Давно такого у нас не было. Ты чуть не убил нескольких наших особей.

— Они сами полезли.

Мы с Умшу ещё немного попререкались и я спросил:

— Где был?

— Корабль тебе в обратный путь снаряжал с подарками от меня лично. Кто ж знал, что у тебя запросы как у Императора Арсантов.

Я напрягся.

— А, кто это?

— Арсанты? Жители дальней от нас галактики, но ближней к вам. Нормальные ребята, но слишком много о себе мнят. Хотят и мечтают напасть на нас. Это их идея фикс. Мы для них исчадия ада, паразиты, амёбы, пожирающие мозг. У них все только и говорят про то, как тохи вселяются в арсантов. Фильмы снимают.

— А вы к ним не лезете?

— И зачем нам это надо? У нас и столько особей нет и планетки в системах у них бросовые, сложно разрабатываемые. Вулканы, да кислотно-туманные. Вот, как бы они не прознали про открытый нами портал в вашу сторону. Узнают, точно попытаются вас захватить. У вас там только мы насчитали около сорока мёртвых гигантов. Долби сколько влезет.

Я насторожился так, что Умшу забеспокоился.

— Ты это чего? Я чувствую, что ты сильно взволнован. Ты что-то знаешь про арсантов? Но откуда?

— Я видел их, — сказал я.

— Где? — Опешил Умшу.

— На том корабле, на котором мы с тобой сюда летели.

— Не может быть⁈

— Может!

Глава 8

Как оказалось, Умшу сразу после того, как я влез в «саркофаг», переместился в свой бокс, а он находится где-то рядом с реактором. Арсанты туда даже в своих скафандрах подойти не смогли бы. Очень опасная для биологических существ энергия излучается такими реакторами. Потому и не нашли арсанты тоха, так, как искали не там.

— Теперь понятно твоё требование рейдера. Но и ты пойми реакцию совета. Рейдер — это единица, которая может вести бой в одиночку. Он для этого хорошо подготовлен, вооружён, снаряжён боезапасом, и имеет достаточную внешнюю поддержку.

— Что это такое?

— А это ещё десяток автоматических дронов, вооружённых пушками и ракетами. И тебя пусть не смущает слово «дрон». Вы, земляне, нарисовали в своих фильмах тысячи боевых кораблей. А на самом деле, тебе правильно сказали, каждый корабль, даже маленький, это штучный объект. Но я теперь понял твою озабоченность и ты космический корабль получишь. Имеется одна загвоздка.

— Какая?

— Мы не воюем с арсантами. И ни с кем не воюем. Если наш корабль собьёт хотя бы самый маленький почтовый шатл, — грянет война.

— Значит это должен быть не ваш корабль, — хмыкнул я. — Делов-то.

— В смысле? Так невозможно.

— Почему. Правильно я вас понимаю, что ваши корабли работают как в автоматическом, так и полуавтоматическом режиме. Тот корабль, на котором я сюда летел, не имел экипажа.

— Правильно. Они летают по маршрутам, заложенным в навигатор.

— Значит, когда корабль подлетает к точке назначения, он обменивается данными с портовыми властями. Передаёт о себе сведения.

— Да, но не только в портах. Все корабли постоянно передают сведения о местоположении через станции на маршруте.

— А вы, когда летели к нам?

— Мы вылетели за пределы зоны контроля. На свой страх и риск. Но оставили на последней точке информацию о направлении конечной точки полёта.

— То есть, выйдя из зоны контроля, можно поменять сигнал на другой?

— Какой?

— Сигнал корабля арсантов, например.

Умшу задумался.

— Мысль ваша понятна, но при встрече, корабли сканируют друг друга квантовыми излучателями. Тип корабля определяется по излучению. Очень сложно закрыться. Кванты — такая штука… Пролезут в любое поле и передадут, то что «увидели» обратно. Это, если по-простому.

— Я понимаю. Сложно, но можно?

— Можно, то, можно. Но ведь ещё и образ надо создать для квантов… Интересная задача. Но тогда квантовые излучатели вступят в противоречие с простыми радарами и визуальным контролем.

— Думаю, до этого дело не дойдёт…

— Так-так… Но, конечно, арсантскими квантовыми матрицами прикрыться не получится. У них все корабли на перечёт. Но тогда чей-то корабль должен из зоны контроля вылететь. Всё не так просто.

— Не поверю, что все корабли передают постоянно свои сигналы. У вас, что, нет контрабандистов?

— У нас есть не только контрабандисты, но и содружество независимых миров, которые, редко заходят в зону общего контроля.

— Ну так что же вы? Берите флаг такого корсара и пусть арсанты светят его своими квантами.

— Чёрт! Как всё просто… Но мы редко сними пересекаемся… С ними всегда куча проблем. Они не надёжные партнёры.

— Значит надо срочно слетать к ним в сектор, который поближе к нам, и отсканировать маску корабля. Срочно, Умшу. Причём того, который когда-то засветился в системе.

— С твоим появлением, наша размеренная жизнь испарилась.

— Ничего себе, с моим появлением! Ты хотел бы и далее находиться в неведении, что против вас ведётся тотальная подготовка к войне и вы бы просрали, извиняюсь, точку перехода в нашу систему. Выставили зонд, кстати?

— Едва успели.

— Ну вот. А это сколько денежек за переход?

— Да, кому вы нужны, к вам ходить? Зачем? Вот если вас арсанты поработят, тогда — да. Будут туда-сюда ходить. Это нам выгодно.

Я надулся и едва не лопнул от возмущения, но сказать мне было не чего. Он был со всех сторон прав. А ты, Шелест, сделал дело, получи золото-бриллианты, и ступай смело назад на Землю, и жди прилёта зверских пришельцев. А если узнают, что ты состоишь у них на связи, значит запишут тебя в предатели на только твоей Советской Родины, но и всей планеты Земля. А они стуканут землянам обязательно, ведь ты предал их.

В город не выходишь и не собираешься, ибо Умшу сказал, что установленные ими матрицы убрать невозможно. Но это мы ещё посмотрим, но не здесь. И от экскурсии по городу я отказался, предполагая сработку первой матрицы на какой-то постоянный стационарный сигнал. Например — рекламу магазина. Я и от голографического просмотра города отказался. Умшу меня понял, правда удивился, что о таких технологиях нам известно. Он даже произнёс загадочное:

— Тогда понятно…

Начитавшись космической фантастики, я грезил получить встроенный искин1и закачать в себя фуёву хучу знаний и умений. Однако, хрен вам, Михал Васильевич. Искинов у пришельцев не имелось, кроме вшитых коммуникаторов, то есть средств связи. Да и то, подключенных к звуковому и зрительному центру человека. Причём, зрительного, только на выход.

— Зачем он тебе? — Спросил меня Умшу. — У тебя есть я.

— Извини, брат, но тебя впускать в мозг я не хочу. Считай, что я параноик. Не хочу слюни пускать под твоим контролем. Вот, ты хочешь, чтобы тобой кто-нибудь управлял?

— Это невозможно. Я тебя понимаю и не обижаюсь. У нас вообще тяжело с обидами. Управлять кораблём руками тебе не нужно. Даже наше управление заключается только в визуальном целеуказании. Ты же помнишь, как вы управляли в оставшемся на Земле спасательном боте. Что видишь, туда и летишь.

— Но тогда в нас сидели вы. Вы и управляли.

— Коммуникатор подключён к центрам слуха и зрения. Он снимает поступающую информацию и передаёт в компьютер. Так управляют кораблями все остальные гуманоиды. И не только гуманоиды, кстати. Руками и ногами не успеешь. Раньше пилоты надевали специальный сенсорный костюм. Очень давно. Сейчас голограмма окутывает пилота и ему приходится крутиться. Дополнительно могут надеваться очки, считывающие движение глаз.

— А голограмму прямо в коммуникатор и в мозг?

— Не получается. Разные импульсы. У зрения плоская формация. Мы тоже думали над этим. Не для себя. Мы воспринимаем голограмму целиком. Потому эффективность управления кораблём с нашим пилотом-штурманом резко возрастает. Никто в космосе не построил лучшего коммуникатора. И нам зачем он?

— Я бы на вашем месте ещё бы и блокировал такие разработки.

— Это трудно, но мы работаем над этим, — скромно отозвался Умшу. — Кстати по поводу обвинения нас во вмешательстве во внутренние дела… Нас не так много, я тебе говорил. И, да, мы пытаемся вести разведку в ближайших мирах. Нам этого достаточно. Где-то, по договорённости, помогаем. И всё. Нам не нужна экспансия. Мы не размножаемся. У нас, наоборот, идёт убыль и это сильно огорчает нас.

Потому мы готовы отдать тебе такую огромную плату за спасение нескольких наших друзей. Она и для нас весьма существенна. И, поверь, то, что я говорил о нашей благодарности, это остаётся в силе. Ты получишь всё, что тебе потребуется лично. Понимаешь? Лично! Если тебе потребуются ресурсы для строительства дворца для каждого твоего друга, мы обеспечим. Но имей ввиду, что наши технологии могут не только помочь, но и навредить вашей цивилизации, и тебе лично. И к сожалению, мы не можем вам ничего предложить для вашего развития. И, поверь мне, у нас долгий опыт общения с гуманоидами.

— Ну, ладно тебе напоминать! Сколько можно меня стыдить⁈

Мне, на самом деле, совсем не было стыдно. Я выполнял поставленную самому себе задачу и, как почти всегда, играл в эмоции.

— То есть, учиться не надо⁈ Сел и полетел⁈

— Ну, нет. Так не получится. Будешь учиться, раз хочешь управлять сам. У нас есть тренажёр. И это не так легко, как может показаться.

* * *

Управлять космическим кораблём оказалось нудно и утомительно, но я поставил себе очередную цель и шёл к её реализации. Руки всё же в процессе участвовали. Взгляд был лишь курсором, а кнопки нажимали пальцы. На виртуальной, или обычной клавиатуре. И я заказал им свою раскладку, привычную мне. В клавиатуру вставили вай-фай адаптер и роутер, благо, и то, и то в наличии у меня имелось. Да и в планшете тоже. Скомуницировали видео и аудио сигналы с нашими частотами, радио каналы. Информация обо всём этом имелась в памяти сбитого корабля и, естественно, в памяти Умшу.

Интересен психологический момент. Я «летал» на тренажёре вокруг планеты, на которой находился. Не совсем, чтобы вокруг… В солнечной системе… И вот вдруг мне Умшу и говорит:

— А ты знаешь, что, на самом деле, это не виртуальный тренажёр, а виртуальный пульт управления. Твой корабль, которым ты управляешь, находится как раз над нашей планетой.

Я говорю:

— Ну, да, знаю.

— Похоже, что нет. Зависни и увеличь зум планеты.

Я нажал на кнопку приближения и увидел перед собой знакомый абрис громадного мегаполиса.

— Мы вот тут, где озеро, семь фонтанов и парк.

— Ты показывал на карте. Я помню. И, что?

— Видишь ту группу людей? Возле центрального фонтана? Теперь посмотри в окно. Только отпусти визор.

Я отпустил кнопку фиксатора взгляда и встав выглянул в окно. За окном стояла эта же группа отдыхающих: трое играющих в фонтане детей и родители с малышом на руках.

Это же я видел и на голограмме. И я поверил и меня прошиб пот. Значит я, действительно, летал по их солнечной системе, нарушая все мыслимые правила космического движения. Я вспомнил, что я тут вытворял и мне стало стыдно. Небось говорили между собой: 'Видел, как дурачок с Земли куражится. Ему теперь всё можно. Он спас шестерых тохов.

— Ты зря не сказал мне об этом сразу, Умшу. Я бы был осторожней. Тут же столько кораблей. Ты мне говорил, что у вас их меньше.

— Ерунда. Мы всех так учим. Ученик сначала должен разбить пять плохих машин, и только потом садиться за руль хорошей. Ты так говорил?

— Так, но… Я же, и вправду разбил три корабля! Как это?

— Разбитие имитировалось. В действительности срабатывала система межпланетного навигационного контроля. Корабли не могут столкнуться. Корабль просто останавливался. А по количеству… Это не корабли, а челноки или почтовые дроны. Ты же видишь, за миллион лет мы все планеты солнечной системы переформатировали под гуманоидную расу. Даже те, где добывали полезные ископаемые. На них мы и обитаем. Все остальные двести тысяч планет — наши ресурсы

— Двести тысяч! — Проговорил я, переваривая цифру. — Двести миллионов на девяти планетах…

— По сути, на трёх. На шести или сильно жарко, или сильно холодно. Но живут и там. Кому-то нравится, кто-то ищет экстрима. Для двухсот миллионов места предостаточно. У вас сколько миллиардов? И зачем нам экспансия?

— Да, понял я! Достал! Как мне летать теперь?

— Как летал, так и летай.

Я стал отдалять зум и увидел на границе города светящееся сооружение. Приблизив, я понял, что это что-то похожее на солнце и вспомнил, что, да! Это искусственное солнце, включаемое над мегаполисом. И тут, в моей голове что-то щёлкнуло, и я отключился.

Глава 9

«Секретно»

Начальнику ССС господину Лин.

«Довожу до вашего сведения, что ровно в двенадцать часов по полудни объект 'Страник» вошёл в терминал «В» логистического центра содружества «Антарис». Данный факт подтверждён визуальным рядом и данными контроля терминала, полученными при сканировании и распознавании ДНК кода техническими средствами (устройство контроля «УСР-15»).

Объект вскрыл контейнер с установленным оборудованием (скафандр «ЛМ-6») и, активировав, его зафиксировал на себе.

В ходе сканирования объекта скафандром установлено, что в объекте находится энергетический «паразит». Из поведения объекта, можно сделать уверенный вывод о том, что на «Странника» воздействие паразита не распространяется или крайне минимально.

Сразу после фиксации «Странника» и паразита в скафандре «ЛМ-6», терминал «В» был окружён и заблокирован службой охраны терминала техническим средством «Купол», а вскоре прибыли представители управления безопасности (УБ) Империи Тох, которые, в ультимативной форме, предъявили владельцам терминала требование об освобождении одного из членов их сообщества, якобы захваченного в заложники.

Управляющий логистическим центром господин Бармендос, под угрозой вооружённого конфликта, был вынужден допустить представителей УБ Империи Тох на территорию терминала «В», законодательно являющуюся территорией суверенного государства.

Контейнер, в котором находились «Странник» и паразит был вскрыт, скафандр деактивирован портативными средствами РЭБ и перепрограммирован. Какие именно средства РЭБ применялись в деактивации скафандра установить не удалось про причине работы ТС «Купол».

«Странник» в бессознательном состоянии был помещён в транспортное средство, которое покинуло терминал в 14 часов 43 минуты.

В 15 часов ровно посол империи «Антарис» был вызван в Министерство иностранных дел Империи Тох, где ему вручили ноту протеста с уведомлением о наступлении «повода для войны».

Начальник агентурной службы генерал Ламота.

Лин отвёл взгляд от монитора и посмотрел на Ламоту.

— И что вы думаете по этому поводу? Антарис высказал нам своё «неудовольствие». Ни они, ни мы не верим, что паразиты используют «повод для войны» прямо сейчас. Но повод вечен, до его использования. А находиться под гнётом ощущения, что на тебя в любой момент упадут ракеты, причём, не известно, когда, Антарцы не хотят. Они переводят промышленность на военные рельсы и требуют от нас того же.

— У нас этот режим уже давно введен, — буркнул Ламота. — Пояса затянуты, туже не куда. Одна надежда на то, что вряд ли кто знает о нашем, спрятанном у пиратов, флоте и запасах бомб. По-моему, можно хоть сейчас бомбить паразитов. Три планеты! По три рейдера на каждую и…

— Об этом позже. Что ты думаешь о нашем провале?

— Что тут думать? То, что мы «Странника» потеряли — факт. То, что он работал под контролем паразитов — не факт. Надо было всё-таки вживить ему «жука».

— Не согласен! Вон они как наш скафандр вскрыли! Это, кстати, очень важная информация. Пусть наша наука дальше работает.

— Но ведь поймали паразита!

— Поймали, но обделались… Император в гневе.

— Он всегда в гневе, после разговора с верховным главкомом. Очень уж он вас не любит.

— Поэтому нападение на Тохов не поддержит. Тем более, когда вскрылось, что эти… земляне… не очень-то подчиняются паразитам. Они очень похожи на нас внешне и очень бы пригодились нам в войне с ними. В этом я с главкомом солидарен. Ладно, ступай. Попробуйте проконтролировать «Странника».

— Есть!

* * *

Я сидел в своём гостиничном номере на тридцатом этаже и думал. Прошло двое суток после моей реанимации и я чувствовал себя нормально. Не то, что в первые часы после оной. Умшу назвал арсантов варварами. Это если в переводе на человеческий язык.

Думал я о том, что меня всё-таки подсадили на матрицы и не известно, что там ещё может лежать? В моей голове. По простой классической логике одной матрицы достаточно. Пришёл и сам залез в ловушку. Дальше бы они уже что-нибудь придумали. И, похоже, ловушкой был не столько скафандр, сколько я. Для тоха. И ведь Умшу до того момента, как закрылся скафандр не понял, что я делаю. Даже не спросил. Так был уверен в своей безопасности? Или меня проверял? Но в любом случае, я его подставил.

По словам Умшу, он не видел, что сработала мозговая матрица, потому что они находились за дозволенной ему линией, прочерченной мной. И получалось, что допусти я Умшу к себе в мозг, казуса бели можно было бы избежать. Ведь «повод для войны» неприятен для обеих сторон, если ни одна не хочет войны. А теперь «казус» обязывал тохов начать приготовления. Антарсы могли ударить первыми. И, скорее всего, так и поступят, сагитировав тех же арсантов.

Но там, в мозгу, ещё две матрицы, и что в них заложено, одному чёрту известно. Получалось, что справиться с ними сам я не смогу. А убирать их было необходимо. Ведь это могли быть команды, предназначенные для Земли.

Умшу не сидел у меня постоянно за ухом, а «приходил» периодически. У них в системе были проложены какие-то коммуникации, типа кабелей, по которым тохи могли перемещаться мгновенно в виде сгустка энергии. Без «проводов» они тоже перемещались, но значительно медленнее. Как-то по молекулам воздуха, словно шаровая молния.

Я продолжал заниматься на корабельном тренажёре, постепенно втягивался, и даже стал получать некоторое удовольствие. Когда я включал воображение и «погружался» в голограмму, стены исчезали и космическое пространство получало свою бесконечную глубину. Можно было потянуться к звёздам и увидеть их.

— Искин тренажёра работает на пределе возможностей, — как-то сказал Умшу. — Техники удивлены. Сообщили, что были вынуждены добавить ещё один блок оперативной памяти и чистый накопитель, для вариантов реальности, наработанных тобой. Обычно искин догружает участки космоса, по мере движения корабля. Ты же держишь его в постоянном напряжении своими «ныряниями» в глубину и мысленным контролем «спины», которую, обычно, контролируют датчики корабля.

— Да, — рассмеялся я. — Я привык нырять в глубину и контролировать окружающее меня пространство.

Когда мне предложили костюм пилота «старого образца», мне он показался громоздким. Это был скафандр, подключённый к камере, наполненной магнитным гелем, воспроизводящим голограмму космоса.

И когда я попробовал, то натурально улетел.

Кто хоть раз нырял под воду с аквалангом, тот поймёт о чём я говорю. Когда ты дышишь под водой, возникает иллюзия полёта в воздухе. Подводой она часто приводит пловцов к потере осознания реальности и к гибели, ибо не хочется уходить.

Здесь же иллюзия реальности превышала все мыслимые возможности. Двигаться гель давал только вокруг точки, позиционируя тело по моему желанию. А иллюзия движения создавалась движущимся изображением.

— Сейчас эти тренажёры используются в создании виртуальных миров для игр и спортивных тренажёров. Гель может уплотняться до состояния камня и создавать необходимую нагрузку на тело. Проводятся даже виртуальные спарринги, когда спортсмены находятся далеко друг от друга. Не хочешь попробовать?

Я махнул рукой.

— В космосе попробую. Можно поставить такую штуку в наш корабль?

— Любой каприз за ваши деньги, — пошутил тогда Умшу.

И вот я сейчас сидел и думал, что придётся, как не хотелось, допускать тохов до сокровенных глубин моего разума. И я допустил.

Умшу глумился надо мной с полчаса.

— Та-а-а-ак, шептал он, — это ему не надо, это тоже, и без этого обойдётся. Как всё у него тут запущено… Ящички… Ага закрыты… А мы их ключиком… Что такое? Ах… Открылся. О-го-го себе! Что у него тут!

Я поначалу злился и кричал на него, но понял, что так он только больше получает удовольствия, и напрягши силу воли, орать на него перестал. Умшу тоже успокоился и только пыхтел мне на ухо. Удаляя, как он сказал, опухоли головного мозга. На всё про всё он потратил три моих человеческих часа и, как он выразился, триста мегаватт своей энергии. Завершил он свою «операцию» пошлой фразочкой из нашего ещё курсантского лексикона: «Вот видишь, а ты боялась», и я понял, что он знает всё.

— Теперь я обязан тебя убить, — сказал я.

— Ну-ну-ну, не так всё плохо для тебя. Правда, теперь в твоём мозге для меня нет никаких преград и я могу подключиться к всему тебе когда захочу, но ты не бойся. Этого я делать никогда не буду. А ты поймёшь, как ты сильно, на счёт нас, заблуждался. Тлетворное влияние запада, то есть арсантов, наконец-то уступит место реальности, нашей искренней дружбе.

— Хорошо хоть не любви, — прошептал я, понимая, что меня «отимели».

— Да, ладно. Это тебе так кажется. Никто тебя не «имел».

«Сука», — подумал я, — «Он ещё и мысли мои читает».

— Ну и что с того? Представь, что я твой психоаналитик. Доктор, которому ты писюн свой показывал в молодости. Не умер же от стыда.

— То писюн, а то государственная тайна.

— Ой, да ладно. Тоже мне, тайна. Явки, пароли, шифры, связи. По-твоему, я к англичанам побегу или к амерам? Оно мне надо? Ты мой друг и ты член нашей семьи тохов, а значит и я твой друг. Ничего, поймёшь скоро.

— В смысле? Когда скоро?

— Когда арсантов хреначить будем.

Глава 10

Меня отпустило на вторые сутки, когда мы с Умшу решали задачу прохода здоровым космическим транспортом метеоритных полей одной из планет галактики Тохов. Корабль по габаритам походил на наш, который сейчас стоял в доке на реконструкции и снабжении. А почувствовать разницу было необходимо. Габариты дело большое. Я до этого летал на маленьких челноках и быстро научился вписываться в виражи и парковаться в доки.

Космический корабль своей инерцией сильно похож на обычный морской. А на них я рулил и на больших, когда похищал и уводил танкера с газом арестованные в Голландии во время санкций, и на маленьких: килевых и бескилевых. У последних вообще бортовое скольжение дикое. Да и с киля быстроходные катера на виражах иногда срываются и тогда мошонка подтягивается к горлу и дыхание работает только на вдох.

С инерцией корабля я не справлялся и понимал, что сейчас его снесёт в сторону и мы разобьёмся о громаднейший метеорит. И вот Умшу чуть-чуть так моей рукой повёл и корабль слегка притормозив, ускорился и вильнул кормой в нужный момент.

Это было так элегантно, словно кто-то слона на повороте придержал за хвост, чтобы его не вынесло за барьер беговой дорожки.

— Ну, ты… — только и смог вымолвить я. — Виртуоз.

— Скоро и ты сможешь, как я. Если позволишь подключить твой ум к корабельному искину.

— Да и подключай, — махнул рукой я. — Пусть и искин мои секреты знает. И когда я смогу так же как и ты водить?

— Года через два, — сказал Умшу.

— Сколько⁈

— А ты думал. У меня налёт двести с лишним тысяч часов и ум, как компьютер. И ты это сможешь достичь, потому, что у тебя мозг прокачан и сформирован по линейной, как вы её назаваете, логике. Не просто: «да», «нет», а ещё и «возможно», и «почему бы и нет».

— Это мои буддийские практики, наверное.

— И накопитель твой отформатирован на несколько ячеек. Это кто тебе так сделал?

— Кое что наша наука, но в основном сам. Давно это было.

— Неужели тебе вся та информация, что лежит в твоих ящичках в ящиках, действительно нужна?

— Я пробовал стирать, так потёр и то, что нужно для жизни. Чуть вообще без памяти не остался. И сейчас теми хранилищами не управляю. Старый стал.

— Ну-ну, ну-ну… Не Это я тебе подправлю, с твоего разрешения. Там некоторые нейронные связи разрушены и узловые командные генераторы жирком заросли. Дело поправимое. Мне заняться тобой.

— Займись, — вздохнул я.

* * *

— Ты бы хоть поинтересовался, как идет монтаж-демонтаж на твоём корабле. Вдруг что не так, или пожелания там, какие-нибудь. Питание какое грузить.

— Да нормальное у вас на кораблях питание. Даже то, чем кормили, варвары, было вполне приличным.

— Ты не понял. Это они тебя кормили своей едой. Наши хранилища они не тронули. Конспирация. У нас похожий рацион, но отличие, всё-таки есть.

— Я не привередлив. Мне, главное, чтобы была рыба и мясо.

— Я помню, чем ты и твои друзья питались. Примерно такие продукты и загрузили в холодильники. Но неужели, тебе не хочется посмотреть на космический корабль? У вас таких нет.

В словах Умшу послышались нотки хвастовства и превосходства.

— Если видел малое, видел и большое. Я на подобных железных коробках находился по морю, мама дорогая. И на больших и на маленьких. Я даже на военных самолётах летал. Причём испытателем. А это, скажу я тебе…

Я вспомнил молодость и глубоко вздохнул. Где-то в Англии живёт мой сын и первая жена леди Гамильтон, которые считают меня погибшим. Правда однажды мы столкнулись с ней в Версале на приёме почти нос к носу. Однако я так «не узнал» её, скользнув по ней равнодушным взглядом, что она ещё долго оглядывалась на меня, а потом что-то спрашивала у организаторов. Но я там был с такой древней легендой, что даже не пришлось уезжать из Парижа.

— Наверное ты прав. Теперь понятно, почему у тебя хорошо получаются атмосферные полёты на наших истребителях. Из тебя бы вышел отличный пилот.

— Да в вашем разгрузочном чане летать можно хоть задом наперёд. Перегрузки вдвое меньше, чем у нас. А за виртуальным штурвалом вообще на земле сидишь.

— Да, кстати. Пока корабли в доке под погрузкой можно протестить корабельные дроны.

— А что их тестить? Они же автомат!

— Автомат-то-автомат, но есть возможность пилотирования, как виртуального, так и физического? Не хочешь попробовать настоящий полёт?

— В смысле? В живую полетать?

— Конечно.

— Боязно.

Меня сразу, как только я представил открытый космос, зазнобило.

— Я же рядом. Чего тебе боятся? Надо привыкать. На твёрдой земле стоя, легко летать в космосе. А ты попробуй в космос выйди. А вдруг что случится ТАМ?

— А ты висел над бездной в три тысячи километров на глубине ста метров? — Спросил его я. — в почти сплошной темноте? Или на вот такой верёвке, как этот палец, на высоте две тысячи метров над пропастью с километр.

Умшу помолчал.

— Ничем его не удивить! — Сказал он.

* * *

В космос мы полетели прямо на следующий день. На самом деле, погрузка корабля завершалась, и я вынужден был начать принимать всё по описи. Так настояли тохи. Дружба, дружбой, а учёт — учётом. Естественно, я проверял всё до винтика и до фантика.

У них тут делали великолепные кондитерские вкусняшки: печеньки с фруктовыми цукатами, пироженки, и их мне загрузили целый рефконтейнер. Должен же я был что-то привезти из командировки. Тохи сделали контейнер по моему заказу под загрузку его в сорокафутовик. Чтобы не мучиться с транспортировкой.

Что говорить, корабль внушал трепет!

Мы поднялись на космическую доковую площадку на небольшом челноке. Мы, это: я и капитан этого корабля. Бывший капитан. Когда мне об этом сказали, что у корабля есть не только капитан, но и команда, мне стало их жалко.

Мне раньше казалось, что тохи лишены эмоций. Ну представьте, что человеческим телом полностью управляет паразит. Какие у него могут быть эмоции? Так я и думал. Но, встречая многократно весёлых и жизнерадостных тохов, я понял, что сильно не прав. У тохов и аборигенов, как оказалось, был полный симбиоз. Тохи не только не подавляли умственные способности партнёров, но и развивают. И оказалось, что аборигенов на всех обжитых планетах гораздо больше двухсот миллионов. Вот так-то. И самое интересное то, что много гуманоидов из других систем и империй приезжали жить в Тохию.

Капитан корабля был расстроен. Расстроился и я.

— Слушай, мне его жалко, — сказал я мысленно Умшу.

— Мне тоже. И его напарник тох тоже расстроен.

Мне, по мере подъёма к доку, становилось всё тоскливей и тоскливей, а когда при виде корабля у капитана из глаз потекли слёзы, я сам чуть не разрыдался.

— Млять, что делать? — Спросил я Умшу молча.

— Предложи остаться.

— А они согласятся?

— А почему нет? Командир давно грезит победами. Он для них выучился на военного офицера ВКС. Экипаж, если не захочет участвовать, поменяешь. Но, по большому счёту, экипажу даже при полном разрушении корабля, ничего не угрожает. У нас не принято убивать пленных.

— Я помню, ты говорил. Жесткий корпус, средний корпус, керамическая капсула экипажа с автономной системой жизнеобеспечения. Это не считая челноков. Во время боя переходы блокируются. Корпуса невозможно полностью разрушить. Боезапас не склонен к детонации. Боевые ракеты активируются при старте. Десантные отсеки сняты. На их месте установлены арсеналы.

— Говорил. Помнишь.

— Сейчас, что ли сказать?

— Не спеши. Походи, осмотрись, на экипаж посмотри.

— Кто в штате? Какие специалисты?

— Все — пилоты штурмовых и разведывательных дронов. Виртуальные, конечно.

— Ну, да! Понятно.

— Разведывательный дрон — это, по сути, сгусток такого же как гель в твоей любимой капсуле, вещества. И не вещество скорее это, а существо. Почти идентичная нам форма жизни. Мы так и не поняли до сих пор, кто из нас дальше ушел по пути эволюционного развития. Они наши, как вы называете, «предтечи». Исток, так сказать…

— Ничего себе, новости! Оно живое!

— Оно даже может перемещаться. Причём ногами. Ты обратил внимание, что ОНО может затвердевать?

— Конечно! Охренеть, как клёво и главное вовремя! Как это работает?

— Вот ОНО так и передвигается, перемещая твердости, опираясь на поверхность. Может и присасываться. Тогда может подниматься по вертикали. Может растечься на ручейки и собраться в океан. Мы его так и нашли, на одной из наших планет. В виде озера. Очень давно. А анализы взяли и… Были сильно удивлены контакту с высшим разумным существом.

— А… Почему ОНО работает на вас в качестве… Э-э-э… Ванны для пилота.

— Ну ты даёшь! Ванны! ОНО считывает не только движения пилота. Но и его мысли. Или ты не заметил? Он во всём этом процессе главный! Не корабельный искин, не ты, и не я. ОНО! И это ему нравиться. Быть полезным. Это ему интересно. Ползал бы ОНО или лежало озером на своей планете, и всё. А тут… Миллион приключений!

— Занятно.

— Я тебе скажу больше, и ты сейчас сильно удивишься. И это самый большой наш секрет уровня государственной тайны. Не выдашь?

Я чуть не обиделся.

— За кого ты меня принимаешь?

— Шучу, — прервал меня Умшу.

— Большинство композитных материалов создано им. Основа — минерал или металл, или и то и другое вместе, а связующее звено — ОНО.

— Так вот почему и как трансформировался ваш спасательный бот, — понял я. — Слушай… Но если из трёх маленьких ботов собирать один большой, то куда делись два комплекта приборов. Та же не всё из… этого? Как вы его называете?

— Никак. Мы понимаем о ком мы говорим. А оборудование? Где-то лежит на дне морском, окутанное коконом.

— Фига себе! Его же могут найти!

— ОНО принимает любую форму. Скалы, например. На нём ещё и кораллы поселятся. Его любят животные.

— Красота!

От услышанного у меня захватило дух.

— Приехали, — сказал капитан, весь полёт не произнёсший ни слова и принципиально не глядя на меня.

— Сандро, — обратился я к нему, — у меня к вам, скорее всего, будет предложение остаться в моей команде, но мне нужно определиться на месте.

— Как-к-кое предложение? — Удивился капитан корабля. — Остаться? В качестве кого?

— Командира корабля. Если вы не побоитесь стать персоной нон грата в Империи Арсант.

— Арсант⁈ Да плевал я на них с большой башни нашего торгового центра! И не только плевал! Но, позвольте, вы идёте на войну с Империей Арсант⁈ Один⁈ И ваш помощник с вами согласен?

— Вы имеете ввиду Умшу? Да! Он думает, как я.

— А правительство⁈

— Вы же видите, — обвел я рукой док, где, почти в буквальном смысле, «кипела» работа.

Корабль в доке походил на огурец, вставленный вместо оси в колесо. «Колесо» дока вращалось вместе с кораблём, создавая минимальную «бесплатную» гравитацию и иллюзию стационарности. Со всех сторон колеса к кораблю, как изогнутые спицы, тянулись: кабели, трубы, манипуляторы, сновали ремонтные и обслуживающие дроны. В общем «хаосе» отдельно просматривались зоны снабжения, ремонта и обслуживания.

— Вижу, — всё также не давая себе до конца поверить в своё счастье, ответил Сандро. — Но… Командир — вы⁉

— Я не командир корабля. Я командующий, если хотите, экспедицией. Я один знаю её цели и задачи. Вы сейчас узнаете пока одну — предотвратить проникновение флота арсантов в сектор «х». В случае сопротивления, уничтожить.

— И этот сектор — ваша система?

— Да.

— Я вас понимаю, — с неподдельным уважением произнёс Сандро. — Флот большой?

— Не думаю. Кораблей восемь.

— Восемь? Многовато для нашей коробочки. Её, конечно, сейчас поднакачали навесами, но восемь мнговато.

— Может быть десять или двадцать. Мы пока не знаем. Разведка прохлопала ушами. Однако смею предположить, что в рейд отправят одни бомбовозы, разбавленные крейсерами с ракетами космос-поверхность. Они не рассчитывают встретить нас. А мы не будем предлагать им вернуться в подпространство добровольно. Мы запихаем их туда нашими системами залпового огня.

— Смело! Вы всё предусмотрели? Продумали тактику сражения?

— Стратегию продумал, тактику обдумываю. Полагаюсь на эффект неожиданности. Будем бить на вылете.

— Смело! — Повторил командир корабля, и, видимо, что-то хотел добавить, но сдержался.

Глава 11

— Командор, станция контроля Земля-1 докладывает о появлении пяти больших бомбардировщиков арсантов, — доложил капитан корабля.

— Принято. Пять больших бомбардиров.

Я вышел из состояния релакса и переключился на командирский дрон.

— Всем экипажам товсь. Атака. Схема — пять.

— Есть: товсь, атака, схема пять, — отозвались по очереди все десять пилоты истребителей.

— Появление пяти кораблей арсантов подтверждаю, — сообщил пилот разведчика «раз». — Берут разгон на проход. Первый прошёл.

— Принято разведка «раз». Ис один два — разгон. Перехват по готовности.

— Разгон, командор!

— Двойка разведка, видишь первого?

— Нет, нет, нет, нет, да. Вижу первого.

Увидел первый корабль арсантов и я, приблизив зум к выходу из тоннеля, на голограмме обозначенном жёлтым шариком. Бомбовоз напоминал громадную бочку, толкаемую семью тонкими реактивными струями.

— Ха! — Удивился я. — А в бочке той плюшки для войнушки.

— Второй пошёл!

— Услышали, разведка раз! Три четыре, разгон!

— Есть разгон!

Ещё один бомбовоз со вспышкой вышел из подпространства. Два истребителя на его фоне даже не читались.

Приблизив зум, я увидел, как каждый дрон выпустил по ракете главного калибра в центральный двигатель и отстрелялся остальными по другим двигателям.

Наш рейдер тоже отстрелялся по пролетавшим мимо него кораблям противников, которым ускориться было уже не чем. Они пытались маневрировать подруливающими двигателями, но такую массу сдвинуть они не могли. Бомбы сдетонировали и в ближнем космосе загорелись две звезды.

— Две светлых повести…

Потом зажглась третья, четвёртая, пятая.

Когда загорелась пятая звезда, первая двойка истребителей уже вернулась с дозаправки и с пополненным боекомплектом.

Арсанты попытались послать аварийный сигнал, и они его послали. Только станция контроля Земля-2 сигналы отклонила.

— Что видишь, разведка раз?

— Чисто, Командор.

— Всем обедать, не выходя, из капсул и отдыхать. Разведка бдит. Я на связи.

Верхняя капсулы открылась и меня вытолкнуло наверх на подставке. Со всех сторон скафандр обмыли струйки воды, и он открылся. Нырнув спиной назад, я выбрался из скафандра. Надо было срочно поменять амуницию. Хотелось перекусить чего-нибудь плотненького, но нельзя.

Сбросив грязный комбез, я сполоснул тело душем, зубы какой-то водичкой, натянул чистое бельё, и снова нырнул в скафандр.

Так мы жили уже около месяца, но только сегодня у меня было лучше настроение, чем вчера.

Я точно знал, что всё ещё только начинается, но начинается пока неплохо.

* * *

Главнокомандующему имперскими ВС генералу Шарлю.

Настоящим докладываю.

13.02.87254 в 17–21 по Имперскому времени эскадра бомбометателей в количестве пяти единиц благополучно ушла в подпространство через порталы «Земля». Разведывательные зонды переход подтверждают.

Однако, ожидаемого условного сигнала о благополучном выходе из портала получено не было. Станция контроля «Земля-2» на запрос по коду о статусе перехода эскадры ответила «нет». Нами был запрошены и получены выписки сигналов станции за указанный период времени, согласно которым эскадра по ту сторону портала не выходила.

Учёные специалисты высказали предположение о нестабильности перехода. Наши эксперты считают, что с вероятностью восемьдесят процентов исчезновение эскадры — это ответный недружественный акт Империи Тох на попытку похищения их члена сообщества. Я тоже склоняюсь к этой же версии событий. Переброска десантных кораблей временно приостановлена.

Начальник службы контроля и безопасности подготовки спецопераций полковник Шлосер.

— И что это значит? Тохи нам войну объявили? И почему нам, а не… И как они это сделали? Корабли пропали?

— Не пропали. Или их уничтожили, или просто сигнал не пропустили. Со вторым мы разберёмся. Не имеют права не давать данные. Мы на них жалобу напишем. Коллективную.

— Какую жалобу? Ты что несёшь?

— Извини. Присутствовал на кодировании «Странника». От него наслышался, пока он в отключке лежал. Надо ещё кого-нибудь запустить через эту дыру. Из независимых миров есть кто у нас?

— Ты у меня спрашиваешь⁈ Это я у тебя, Шарль, должен спрашивать.

— Я же не разведка. Откуда я знаю, кто у нас в портах и верфях стоит!

— Вот и спроси у разведки. Совсем думать перестали! С эскадрой разобраться срочно!

* * *

— Давай, давай, кэп, разгоняй!

Я аж сам кряхтел, наблюдая со стороны, как наш пепелац, упёршись специальной конструкцией, которую мы с Умшу договорились называть «рог», толкает четвёртый бомбовоз. Ракеты и взрыв придали ему несколько иную траекторию, но с курса, где должны появиться корабли арсантов, он смещался неохотно. Конечно толкали не саму бочку, от которой мало что осталось, а толкали ходовую платформу с небольшой рубкой и двигателями. В рубке было пять трупов. Мы проверили квантовыми сканерами. Была у тохов такой квантовый радар, просвечивающий любые твердые тела на глубину до пятидесяти метров. В каждой рубке пять трупов. Пятью пять — двадцать пять. Счетчик невосполнимых потерь включился.

— Ну, вот, — подумал я. На «прикладе моего оружия» появились и инопланетные зарубки. До этого их было не так уж и много, а тут сразу двадцать пять. А ожидались ещё и десантные корабли. Воображение представило заполненные до отказа помещения с инопланетными солдатами. Что с ними произойдёт, представлять нужды не было. Перед моими глазами летали осколки подбитых кораблей. Так же будет летать и десантура.

Тошнота подступила, и я сглотнул комок в горле.

Одно дело тайные операции, а другое — военные. Оказывается, к ним я был не готов. Но, в войну мы уже ввязались, а значит, процесс пошёл, и его, кроме как победой, не остановить.

«Папелац», меж тем, разогнал обломок четвертого бомбовоза до нужной скорости и от него отвалил.

— Отлично, кэп. Дай я попробую?

— Попробуйте командор. Команда — «буксировка».

— Понятно. Переключаюсь.

— Отключаюсь.

— Не «передавливай» искин, — попросил Умшу.

Я хмыкнул.

— Постараюсь.

Ходовая платформа вращалась по сложной траектории сразу в трёх плоскостях и вращение надо было остановить. Дрон-манипулятор закрутился вокруг платформы, выравнивая угловые скорости, и вдруг прижался к ней, войдя в сопло центрального двигателя. Три другие проделали точно такие же действия. Вместе они своими двигателями стабилизировали положение платформы минут за сорок и отвалили.

— Пристраивайся, — сказал я искину, «нажимая» кнопку «буксировка».

Подведя взглядом и пальцами корабль с кормы, я выдвинул «клюв» и уперся его тремя упорами в сопла. Причём попал почти с первого раза. Почему-то один упор выскользнул из моего поля зрения и он приостановил движение.

— Отлично, — похвалил я искин. Исин не отреагировал. — Первая линейная.

Корабль ускорился.

— Вторая.

— Третья.

— Отцепляй. Вторая.

— Очень даже неплохо, — сказал Умшу. — Пятьдесят минут.

* * *

— От паразитов получены сведения о кораблях, прошедших в сектор «Земля» и не вернувшиеся оттуда. Такой корабль один — большой разведчик с Ганимеда.

— Им-то, что там надо? — Удивился Шарль.

— Разведчик, бос. Они ныряют во все новые дыры.

— И всё?

— Большой рейдер тохов заходил, и почти сразу вышел. Сразу после захода туда Разведчика. Что он там делал, не известно, но это общая процедура проверки подконтрольной тохам территории.

— Рейдер вышел, а разведчик остался?

— Так точно.

— Запросили Ганимед?

— Запросили. Не отвечает. Но не думаете же вы, что разведчик Ганимеда напал на нашу эскадру и уничтожил её.

— Не думаю. Нам надо понять где истина, а где ложь. Рейдер тохов позиционируется?

— Рейдер почти сразу, через пять прыжков, выскочил в неконтролируемую зону.

— Странно всё это, не находите?

— Так точно, господин главком. Нахожу.

— Посылайте нашего разведчика. Пусть осмотрит маршрут, по которому должна пройти эскадра. Понимаю, что десантники недовольны, но не высаживать же их на базу. Тогда полгода потеряем. А так только пару месяцев.

— Брожения, господин командующий. Имеются случаи поножовщины и ранений.

— Пресекайте! Всё!

* * *

Разведчик арсантов выскочил из подпространства и стал замедлять ход.

— Имеются признаки наличия не активированного топлива. Чуть выше нормы.

— На сколько выше?

— Двадцать шесть процентов. Это много.

— Но не критично?

— Нет. Но траектории разлёта ближайших метеоритов подозрительный. Эпицентры — точки на курсе эскадры.

— Кто-то их взорвал, и они разлетелись?

— Возможно их или не их. Спектр показывает большое наличие детонировавшего боеприпаса. Или просто взрывчатого вещества. Может рейдер уничтожил потенциально опасные объекты? Может быть для этого он сюда и заходил? А может уничтожил наши бомбовозы.

— Может-может… Сколько таких точек?

— Семь или восемь.

— Много. Скажи, что это не могут быть бомбовозы!

— Не скажу!

— Плохо. Тогда тормози и высылай зонды. Сообщи, что есть признаки уничтожения эскадры и мы приступили к поиску доказательств.

* * *

— Чёрт-чёрт-чёрт! — Выругался по-арсантски главком имперских вооружённых сил. — Значит всё-таки паразиты!

— Ещё не доказано, господин главком.

— Да, иди ты! — Шарль чуть было не ударил зама по контролю спецопераций.

Его тело дёрнулось в сторону зама, но было остановлено его взглядом. Зам был значительно ловчее главкома и опасней. Шарль не любил и боялся ставленника императора. Шарль тоже не был увальнем, но зам по контролю просто источал силу и энергию.

— Извините, Парсон. Нервы на пределе. Мотопехота едва не взбунтовалась! Пришлось давить газом.

— Я в курсе, — зам по контролю проигнорировал извинение главкома. — Есть предложение выдвинуть в прокол четвёрку крейсеров. Пусть проследуют до солнечной системы «Странника».

Главком отметил реакцию зама на его оскорбление, внутренне поморщился, но виду не подал. Император знал о том, что отношения между ними не ахти, но ничего не предпринимал, полагая, что спецоперации не совсем касаются главкома.

— Согласен, — даже обрадовался предложению зама главком, косвенно снимая с себя часть ответственности. Парсон мысленно усмехнулся и подумал, что, вероятно, пришло его время.

Глава 12

— Эх прокачусь! — Прошептал я и подал виртуальный штурвал от себя, переходя в пике.

Глиссада курса командирского истребителя упиралась в аэродром Фарнборо. Обычно глиссада начинается метров с четырёхсот, я заходил на цель с пятидесяти тысяч, а по глиссаде тысяч с десяти. Искин легко справился с такой нетривиальной задачей. Сзади остались вспышки дистанционного подрыва боезарядов ракет ПВО нашего очень потенциального противника.

Свой-чужой, свой-чужой, спрашивали меня Британские РЛС. Они не могли меня определить. Я не летел, как летят баллистические ракеты. Я вообще летел не с земли. Искин подстроил штурмовик под траекторию метеорных потоков, и он был им. Метеором.

У стран НАТО имеются средства космической ПВО, которые могут сбивать и метеоры. Как и мы, кстати. И не раз сбивали. Крайний — над Челябинском в 2013 году. Наши ракеты начали сбивать его на высоте двадцать три километра, а закончили на пятнадцати, выпустив шесть зарядов. Натовцы долбили меня с двадцати пяти километров и выпустили двадцать две ракеты. На высоте пяти километров вокруг меня расцвели огненными цветами снаряды зенитных пушек.

Я выпустил три ракеты по огромному боксу, где, я знал, находятся экспериментальные цеха Британской Аэрокосмической Компании, и потянул штурвал на себя. О, господи! Как давно я хотел это сделать!

Перегрузка сдавила мышцы и кровь отлила от мозга.

— Ты, это… Не рви себя так. Сосуды у тебя ещё старые им обновляться ещё года два.

Умшу, только отошёл от произведённого на него эффекта.

— Ну, ты, блин, даёшь, — сказал он.

— Нормально, — сказал я, сглаживая подъем.

Зенитки продолжали строчить.

— Я же вас всех знаю, как облупленных. Где, кто и под какой корягой прячется.

Пушка штурмовика бахала по два выстрела. Баротермальные заряды разносили и поджигали цели с первого, но я не жадничал. Артиллерийский боезапас детонировал и возгорался. Сделав круг и поразив шесть зениток, я потянул штурвал и увидел истребители.

— Ух, красавчики. Я ждал вас.

Пятёрка ринулась на штурмовика. Сбросив скорость до сотни, пропустил их мимо, всадив в каждого по снаряду. Огненные шары кувыркаясь в воздухе обрушились на аэродром один за другим. Жаль, нельзя передать привет папе Элли сэру Гамильтону, но, думаю, он всё видит сам. Он же лётчик, а они уходят только на небо, даже если они демоны.

Однако сэр Гамильтон не был демоном, он был обычным аристократом высшего британского общества, для которого добро и зло уравнялись в значении, и главным было только одно слово — правильно. Правильным было всё, что полезно для аристократии. Остальное — не правильно, а значит просто не существовало.

Набирая высоту, я вспоминал, как он мне всё это говорил, и я думал, что я его надурил, и он впустит меня в их высокоаристократический круг. Но я ошибся. Он меня просто попытался убить.

Почему-то на глаза навернулись слёзы. Взрывы от падающих на Лондон «тоховских» бомб я увидел через «разводы на стекле».

Можно было просто сбросить на Лондон, Нью-Йорк, Париж, Берлин и другим натовским крупным городам по одной большой баротермальной бомбе, но я не мог отказать себе в удовольствии начать эту войну лично. Войну НАТО с арсантами. А там посмотрим, к кому вы побежите жаловаться, что вас поставят раком.

* * *

— Командир крейсерской группы докладывает, что на планете «Земля» наблюдает пожары и частично разрушенные города. Вероятно, это последствия нашей бомбардировки. Ни одного нашего бомбардировщика на орбитах земли или в её планетной системе не наблюдается. Военные специалисты предполагают, что они были сбиты. На ближних орбитах имеются спектральные следы недавнего сражения, оставленные взрывчатым веществом, отличным от нашего.

Спектральный анализ пожарищ, напротив, показывает наличие в них наших взрывчатых веществ.

— Значит они всё-таки выполнили свою миссию, — проговорил главнокомандующий. — Срочно направьте десант на высадку.

— Десант уже высаживается, господин главнокомандующий. Десантные корабли шли следом за крейсерами, чтобы не терять времени. Я согласовал своё решение лично с Императором.

* * *

1 Искин — искусственный интеллект.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Космический вальс

Content

Космический вальс

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Nota bene