Андрей Волковский

Убийство на скалистом утесе

© Волковский А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

«Дорогой Арли,

Как твои дела? Как Скай? Уверен, он блестяще выступит на конференции.

Удалось ли пополнить фонд библиотеки трудами Натта Морехода и Счастливой Роны? Если да, пришли, пожалуйста, копию «Заметок о волшебстве» и «Зеркала» – буду признателен.

Я знаю, ты очень занят, и не хотел отвлекать тебя от дел, дорогой Арли, но все же решил пригласить тебя в Приют. Мне кажется, я заметил кое-что интересное. Слово подобрано неточно, но мне не хотелось бы обсуждать детали в письме – приезжай, и я все тебе расскажу. Ничего срочного, как мне кажется, но кое-что меня очень настораживает.

Буду рад, если ты выслушаешь меня и убедишь, что это лишь домыслы старого брюзги. Тогда мы вместе посмеемся и поговорим о чем-нибудь действительно интересном. А еще ты просто обязан отдать должное кухне Приюта – готовят тут отменно!

Надеюсь, ты сможешь выкроить время.

С уважением, учитель Хенн».

Глава 1

Толстобокий парусник быстро скользил вниз по течению полноводной, позолоченной ярким летним солнцем реки Руанны. Помимо волн и ленивого ветерка резвости кораблику добавлял гребной винт, работающий на трех здоровенных волшебных кристаллах.

Скай мрачно созерцал зеленовато-серые волны, разбегающиеся от борта. Вместе с волнами, недовольно посверкивая короткими крылышками-плавничками, разбегались плескуны – мелкие речные духи. Волшебная сила, пропитавшая парусник, явно была им не по нраву, но вовремя убраться с пути духи не успевали: слишком уж резво шло суденышко, наполненное в этом рейсе волшебством по самые верхушки мачт – как-никак самой Гильдией Волшебников зафрахтовано. Вместо привычных купцов каюты были заняты седобородыми мудрецами и немолодыми волшебницами, а в трюмах везли не отрезы ткани, мешки с зерном и ворохи пушнины, а запасы отличнейшей провизии.

Цвет лица молодого волшебника был под стать волнам – серые и зеленоватые оттенки наличествовали в изобилии. Даже мысли о еде – страшное дело! – не радовали совершенно. А ведь когда-то в бестолковом детстве Скай несколько лет мечтал о морских путешествиях, великих открытиях и битвах с водяными чудищами: вот бы отважно разогнать мертвый туман, одолеть легендарного морского Собирателя бурь и раздобыть чешую рыбозмея, нужную, согласно преданиям, для создания эликсира вечной жизни. Не то чтобы Скай мечтал жить вечно, но зачем отказываться от возможности, которая непременно откроется перед бесстрашным покорителем морей?

Действительность, увы, оказалась беспощадна – даже хиленькая речная качка сумела напрочь отвратить волшебника ото всех радостей жизни. Впрочем, и без качки поводов радоваться не было, поскольку путешествовать вместе с дядюшкой Арли Скай терпеть не мог с самого детства.

Дядюшка в дороге всегда находил себе уйму собеседников и с головой погружался в прикладную культурологию. Пряный взвар, лиссейские травяные отвары и всяческие местные напитки лились рекой. Разговоры перетекали от древних легенд к секретам возделывания турнепса и сплетням о незнакомцах… А Скай отчаянно скучал и чувствовал себя лишним. Кому нужны секреты корнеплодов, не слишком пристойные сплетни и легенды, не всегда от сплетен отличимые? Что увлекательного может быть в болтовне об овощах, чьих-то женах и любовницах?! Зачем тратить время на такую ерунду и что находит в пустых разговорах дядюшка, Скай не понимал даже теперь.

Раньше к прочим радостям путешествий добавлялось еще и то, что обыкновенно он оказывался самым младшим. А значит, тем, кто готовит взвар, подает теплый шарф, бегает за едой, следит, чтоб Тепловик не разрядился, или подкидывает дрова в очаг. В этот раз Пит с Ником избавили его от лакейской участи, но оказалось, что освобожденный от привычных забот Скай вообще не представляет, чем себя занять.

Безделье вкупе с морской болезнью изнуряло вдвойне. Ничего подозрительного на борту не происходило. Присматривать ни за кем не требовалось. Ждать нападения извне тоже не стоило – пиратов речной народ извел не один десяток лет назад, да и кто рискнул бы атаковать суденышко, везущее целую ораву волшебников?

Скрасить путь дружеской болтовней по понятным причинам тоже не получалось. Пит успевал выполнять поручения дядюшки, а также еще парочки почтенных волшебников и престарелой дядюшкиной коллеги, болтать с матросами и даже приударять за смешливой племянницей боцмана. Миловидная черноволосая девица вовсю стреляла бездонными глазищами в ответ: даже Скай заметил. Благо люди из речного народа целомудрия от своих девушек не требовали. Замуж за чужака дочку никто бы не отдал, да охотников особо и не находилось: речной народ род вел по материнской линии, и молодой муж обязан был перейти жить на судно родителей своей нареченной. На берегу же не то что жить – даже ночевать речному человеку не полагалось. Да что там, уважающий себя речной человек вообще старался на сушу не ступать без необходимости. Когда чуть ли не добрая половина торговли в Аэрэйне идет речными путями, а монополия на грузовые суда у речного народа – к чему вообще выбираться на берег?

Понятное дело, жителям суши такой образ жизни казался по меньшей мере странным. Менять привычный уклад на шаткую палубу ради красавицы – это только в книгах выглядело романтично. Впрочем, речные красавицы порой были совсем не против одарить благосклонностью симпатичного пассажира. Родившихся от такой связи детей называли подарком Великих Речных Духов. Свежая кровь для небольшой замкнутой общины и впрямь была подарком. Скай даже задумался: а впервые ли Пит путешествует с речным народом и нет ли где у любвеобильного кучера детишек? Впрочем, Пит рассказывать об этом не спешил, а спрашивать Скай не собирался. Личная жизнь – на то и личная.

У Ника тоже не было ни одной свободной минутки. Хоть он и числился личным помощником Ская, но как-то так вышло, что дядюшка зацапал и его. Господину Арли, конечно же, было ужасно интересно беседовать с травником. Ник хоть и не помнил почти ничего о своей жизни, знания о травах и отварах сохранил, будто они лежали у него в памяти в каком-то отдельном сундучке, и с любознательным библиотекарем делился ими вполне охотно. Тот взамен учил Ника мелким волшебным фокусам и книжным премудростям. Кажется, оба были вполне довольны друг другом. Только Скай опять остался не у дел: даже проклятущий трактат о Подземном Страже был не только благополучно дописан, но уже и защищен на весенней конференции.

Тогда-то, на конференции, все и началось. После симпозиума, на котором Скай более-менее успешно представил общественности свой первый и, как он надеялся, последний научный труд, к нему подошел дядюшка Арли. Молодой волшебник сразу насторожился: очень уж серьезное было у дяди лицо.

«Неужели я умудрился ляпнуть от волнения какую-нибудь несусветную чушь? – подумал Скай. – И теперь дядя отречется от меня. Или, что еще хуже, заставит заглаживать оплошность еще одним трактатом!»

– Поздравляю, прекрасное выступление, – успокоил его дядюшка.

Скай выступление прекрасным не считал, но поздравление принял с достоинством. Впрочем, его вежливая благодарность дядю не интересовала совершенно.

– У меня есть к тебе просьба, Скай! – торжественно начал господин Арли.

Просить о чем-то было настолько не в привычках старого волшебника, что Скай даже дышать перестал.

– Я хочу, чтобы ты сопровождал меня в Приют Почтеннейших.

Скай едва не выронил листы с докладом. Приют Почтеннейших – место, где доживают последние деньки дряхлые одинокие волшебники. Да, дядюшка, конечно, стар. Но не настолько же! И почему…

Дядюшка взглянул на вытянувшееся лицо племянника и расхохотался.

– Не надейся! На покой я еще не собираюсь. Учитель Хенн скончался, и администрация Приюта любезно решила повременить с похоронами, чтобы мы, его ученики, смогли с ним проститься.

Учителя Хенна Скай помнил не слишком хорошо – тот уже давненько оставил пост в Гильдии и удалился от дел. Кажется, Хенн несколько раз навещал дядюшкин особняк, когда Скай был совсем маленьким: смутно вспоминался скрипучий добродушный смех, темные внимательные глаза и морщинистые руки, протягивающие занятную деревянную игрушку-головоломку.

Дядя Арли много общался с учителем, пока тот не покинул столицу, потом постоянно переписывался, часто вспоминал старика – словом, любил и уважал старого Хенна. Так что оставлять дядюшку наедине с его горем было бы совершеннейшим свинством.

– Конечно, я поеду с тобой, – с облегчением выдохнул Скай.

– Отлично! – кивнул дядя. – О твоем отпуске я с господином Марком уже договорился.

Скай хотел было возмутиться, но не стал. В конце концов, разве был шанс, что он откажется?

Господин Арли тем временем огляделся и поднял руку, накладывая Купол тишины – заклятье, мешающее подслушивать разговоры.

– Незадолго до смерти учитель Хенн написал мне письмо. Звал в гости, хотел о чем-то рассказать, непременно в личной беседе. Я собирался отправиться сразу после конференции, а вчера пришло известие о его смерти. Это весьма подозрительно, Скай. Так что ты и твои помощники мне очень нужны.

Молодой волшебник покорно кивнул. Смерть старого учителя не казалась ему подозрительной – всё же волшебники не бессмертны, а почтенный Хенн был не просто старым, а древним, но спорить с дядюшкой было совершенно ни к чему.

Из задумчивости Ская выбросило резким толчком. Судно будто налетело на скалу на полном ходу. Раздались треск и скрежет. Носовая часть взмыла куда-то вверх и тут же рухнула обратно. Из-за борта плеснуло водой. Волшебника швырнуло на палубу, прокатило вдоль борта и впечатало в сложенные у мачты мотки канатов. Канаты оказались на удивление жесткими. Выставив защиту, Скай осмотрел и залечил здоровенную, от локтя до запястья, ссадину и огляделся. Кажется, разваливаться на части и тонуть парусник пока все же не собирался. Даже качка странным образом прекратилась. Волшебник посмотрел вперед и опешил.

Бушприт суденышка увяз в огромной горе, словно бы состоящей из водорослей. Едко запахло солью, рыбой и почему-то мятой. Темно-зеленая мокрая гора на глазах медленно разрасталась, становясь все выше и внушительнее. До волшебника с запозданием дошло, что перед ним какой-то водный дух. Определенно очень сильный, раз сумел остановить парусник.

Скай на всякий случай обновил защиту и попытался вспомнить, что это за существо.

Так, вода, сильный запах с нотой мяты, гора из водорослей… А, это же водянник! Крупный зловредный дух, без труда топящий речные суда и, если верить «Большой энциклопедии нечисти Аэрэйна», всегда готовый полакомиться упавшим в воду человеком. Он затаивается в груде водорослей и, в отличие от большей части прочих духов, не вступающих в контакт с материальным миром, прекрасно управляет всем, что может раздобыть на речном дне, чтобы задержать и опрокинуть корабль или лодку.

На палубу, встревоженно гомоня, высыпали пассажиры и матросы. Скай, на миг отвлекшись от продолжающего сердито надуваться водянника, огляделся.

Волшебники, завидя гору водорослей, зашумели еще громче. Одни поднимали защиту, другие переговаривались: кто азартно, кто сосредоточенно. А кто-то уже явно присматривался к воде, прикидывая, как будет покидать корабль.

– Водянники огня боятся!

– Орин, давай ты справа, мы слева! Искрами его!

– Огненный столб тут не сработает.

– Сработает! Но судно подожжем.

– Тирн, Дарг, двойной Вихрь! Отгоним его.

– Ух, какой здоровущий!

Первые Искры лишь раззадорили водное чудище: судно снова затряслось, будто монстр решил раскачать его как следует и то ли перевернуть, то ли зашвырнуть на сушу.

– Не нравится ему, хе-хе!

– То-то же! Давайте-ка добавим.

– А если опрокинет?

– Еще Искр!

Рядом со Скаем возник слегка взлохмаченный Пит в не зашнурованной у ворота рубашке.

– Справятся, так ведь? – спросил он негромко, кивая в сторону шумящих волшебников.

Скай кивнул. Конечно, против такой толпы многоопытных чародеев речному духу не устоять. Пусть прямо сейчас волшебники и ведут себя, на его взгляд, крайне бестолково.

И где же в этой сутолоке Ник и дядюшка?

Будто услышав его мысли, кучер посмотрел по сторонам и сказал:

– А вот и господин Арли.

Дядюшка обнаружился неподалеку: видимо, только поднялся из своей каюты на палубу. Он беседовал с капитаном. Ник, напряженный и настороженный, маячил за спиной дядюшки. Среди галдящей толпы волшебников травнику наверняка было не по себе, но, к счастью, он держал себя в руках и стать неприметным не пытался. Ник поймал взгляд Ская, просветлел лицом и махнул рукой, приглашая друзей подойти ближе.

Скай только хотел пробраться сквозь шумную толпу к дядюшке, как тот вдруг хлопнул в ладоши, усиливая звук волшебством.

– Внимание!

Скай и не знал, что голос дядюшки Арли может звучать так решительно и властно. Наверное, именно таким тоном дядюшка утихомиривает расшумевшихся в его владениях студентов, преподавателей Академии и прочую почтеннейшую публику, охочую до бурных дискуссий, прений и диспутов.

Господа волшебники заозирались. Самые ретивые прекратили атаковать водянника, самые осторожные отвлеклись от созерцания речной поверхности на предмет путей отхода.

– Дамы и господа, – так же внушительно продолжал дядюшка, – давайте успокоимся и послушаем того, кто точно знает, что нужно делать. Уважаемый Гар-нут, прошу вас.

Капитан, сухощавый, седой, со смуглым морщинистым лицом, кивнул и проскрипел:

– Тихо, тихо! Охо-шо сердится, что его разбудили.

Суденышко продолжало трястись и, кажется, слегка накренилось на правый борт.

– Он нас не потопит? – строго спросил один из дядюшкиных приятелей, Лэмм.

– Нет, коли не сердить его еще больше, – усмехнулся капитан. – Прошу вас: помолчите.

Он ловким движением извлек из-за пояса короткую деревянную дудочку и приложил к губам.

Над толпой волшебников разнесся мелодичный переливчатый свист. Водянник тотчас же перестал раскачивать судно и замер, будто прислушиваясь.

Скай вздохнул с облегчением: кажется, принудительное купание в глубокой Руанне отменяется, и теперь он с интересом ждал, чем закончится импровизированный концерт. Наверняка речной народ умеет обращаться с водными существами такими способами, о каких не рассказывали в Академии.

Почтенные волшебники тоже наблюдали, не спеша, впрочем, снимать защиту.

К Гар-нуту присоединились остальные члены команды: матросы, помощник капитана и даже выбравшийся из каюты боцман вынули дудочки и взялись наигрывать тот же простой мотив, который высвистывал хозяин кораблика.

Водянник тут же вытянулся во все стороны, будто собрался заполнить палубу целиком, – и всей тушей обрушился в воду, подняв волны и тучу брызг. Корабль качнулся.

Речной народ продолжал наигрывать простенький ритмичный мотивчик, а появившаяся на палубе темноглазая дочка боцмана что-то вылила за борт из маленького глиняного кувшинчика. Потом подмигнула Питу и ускользнула обратно.

И Гарн-нут, и команда тут же попрятали дудочки.

Капитан отрывисто велел своим заняться делом, поглядел за борт, одобрительно кивнул и объявил, чуть непривычно растягивая слова:

– Охо-шо спит, господа волшебники. Можно идти дальше.

Волшебники загомонили, оживленно обсуждая встречу с водянником и любопытные практики речного народа. Скай только тут догадался, что почтенные господа вовсе не планировали драться насмерть или бежать сломя голову, как ему сначала показалось, а всего лишь обрадовались нежданному развлечению, о котором можно будет с улыбкой рассказать коллегам или друзьям, вернувшись к рутинным будням.

Дядюшка Арли тут же пригласил почтенного Гар-нута в свою каюту – наверняка чтоб побеседовать о водных духах и методах их укрощения.

Скай, сняв защитные чары, увязался за дядюшкой: кажется, в кои-то веки разговор в путешествии будет познавательным. Ник тоже намеревался послушать, что расскажет капитан. Пит, уже успевший привести в порядок одежду, заявил, что у него дела и, если «его мажество» не возражает, он предпочел бы к ним вернуться. Скай не возражал.

* * *

Нику пронзительная грубоватая музыка речного народа совершенно не понравилась. Леший внутри травника сначала замер, зачарованный отрывистыми и одновременно мелодичными звуками, а после возмущенно заворочался. Ник тоже, в свою очередь, покрылся мурашками, потом невидимой паутиной, затем захотел выскочить за борт и убраться подобру-поздорову от этих, с дудками. Но виду, ясное дело, не подал. И был несказанно рад, когда матросы закончили дудеть и попрятали свои инструменты.

Было бы неплохо отсидеться в каюте, в тишине и относительном покое, но господин Арли пригласил капитана к себе. Хорошо хоть Скай решил присоединиться. Нику было немного спокойнее, когда кто-то из его друзей оставался рядом. Да и самому Скаю полезно будет отвлечься: качка мучила его преизрядно, и при виде бледного, отказывающегося от еды волшебника у Ника сжималось сердце.

Удивительно, но в остальном путешествие с дядюшкой Ская и его многочисленными знакомцами оказалось куда спокойнее, чем Ник себе представлял. Господин Арли был общителен, но ненавязчив, вопросы задавал исключительно о травах и их свойствах, ответы выслушивал с неизменным интересом и то и дело что-то уточнял, ссылаясь на различные источники. Ник даже удивился тому, что Скай обычно отзывался о дядюшке не то чтобы непочтительно, но без особой приязни. Помнится, поначалу Ник даже подумал, что, кто знает, может, это с малознакомым травником господин Арли любезен и мил, а дома ведет себя иначе? Но чем дольше он общался с главным библиотекарем Гильдии волшебников, тем менее подозрительным тот казался.

Вот даже и сейчас господин Арли, вместо того чтобы бессмысленно суетиться, как прочие волшебники, споро навел порядок, поручив разбираться с рассерженным духом тому, кому следует. Наверное, его, Ника, дедушка тоже нашел бы общий язык с капитаном. Каким был дед, Ник по-прежнему не помнил, но после поездки в Гарт-де-Монт и разговора с Хахад то и дело ловил себя на мысли: а что бы сейчас сделал дедушка? А понравилось бы ему это блюдо? Вон тот отвар? Звуки и запахи, окружающие Ника? И чаще всего ответа он не находил.

На остальных колдунов на корабле травник предпочитал не обращать внимания, молча и расторопно выполняя все, о чем его просят, благо Скаю помощник во время этого путешествия не требовался.

Обычаи речного народа и их легенды о духах Ника не слишком интересовали, он бы с бо́льшим удовольствием послушал о том, какие отвары и зелья варят из речных и морских подводных трав, но если разговоры отвлекут Ская и позабавят господина Арли, то они уже небесполезны, и Ник готов с этими разговорами смириться.

Глава 2

Каюта, которую делили дядюшка и Скай, была по-своему красивой и даже в каком-то смысле удобной. Пусть Скай и не был способен в полной мере оценить всю прелесть водного путешествия, он все же признавал, что помещение, украшенное деревянными панелями и мозаикой из ракушек и перламутра, напоминало неплохую комнату постоялого двора. Иллюминаторы прикрывали сине-белые занавески, магические светильники надежно крепились в металлических подставках, мебель, изготовленная из светлого бука, радовала глаз чистотой.

– Итак, уважаемый Гар-нут, вы расскажете нам, что именно побудило охо-шо напасть на корабль и как правильно его успокоить? – с улыбкой спросил дядюшка, когда они расселись вокруг небольшого овального стола.

– А что тут рассказывать? – хитро прищурился капитан.

Капитан, как и вся его команда, говорил на аэри внятно, но не очень чисто. Язык речного народа совсем не походил на наречия Аэрэйна: отрывистый, гортанно-звонкий, резкий.

Скай раньше общался лишь с наемниками из речного народа, а в наемники шли либо изгнанные с родных кораблей, либо добровольно их покинувшие после серьезной ссоры или еще какого недопонимания с соплеменниками. Потому, понятное дело, эти ребята своих традиций не чтили и родным языком не пользовались, по крайней мере при свидетелях, зато виртуозно ругались и на аэри, и по-веррийски, и, кажется, даже на лиссейском.

За последние несколько дней Скай постоянно слышал, как переговаривается между собой команда корабля, но мало того, что не научился различать отдельные слова, но даже не мог определить, злится или радуется речной человек, говорящий на своем языке. Впрочем, особо он не вслушивался: ему хватало своих забот. С остальными пассажирами члены команды говорили на аэри. На судах речного народа плавали местные торговцы, волшебники и путешественники, но также лиссейские купцы и выходцы из далекой Цумерской империи, и даже, говорят, суровые аргассийцы. Так что не только капитан, но и почти каждый матрос мог договориться с пассажирами на двух-трех языках, а выругаться как следует – на четырех-пяти.

Дядюшка, заговорщически подмигнув, достал фляжку волшебного медового взвара, до которого капитан, видно, был большим охотником, и плеснул на два пальца в предусмотрительно выставленные Ником стаканы.

Капитан одобрительно кивнул и отпил крохотный глоток, смакуя пряно-сладкую жидкость.

– Что тут рассказывать? – повторил он, но ясно было, что теперь-то он не против поделиться тем, что знает. – Охо-шо спит себе на дне речном, спит. Только-только почуял, что человеки плывут, только-только просыпаться начал, а тут его – раз! – по зеленой голове винтом! Так-то он корабли издалека узнаёт и успевает отползти. Но нынче-то мы шибко быстро идем.

Капитан со значением поглядел сначала на старого волшебника, потом на молодого: мол, вам ли не знать – магия!

Потом, зажмурившись от удовольствия, отпил еще один глоток сладкого взвара и продолжил:

– Охо-шо злится, когда его огнем бьют. Ну оно-то и понятно: это и мне бы не понравилось! – капитан покачал головой и снова приложился к взвару. – А к шон-та – дудочкам – почти все речные прислушиваются. Надо только знать, что выдуваешь.

– Что играешь? – уточнил дядюшка.

Капитан пожал плечами и кивнул, пробурчав себе под нос что-то невнятное. Насколько понял Скай, имелось в виду, что собеседник не совсем прав, но как ему доходчиво объяснить правильное, речной человек не знал и решил, что и пытаться не стоит.

– Давайте-ка пообедаем! – весело предложил дядюшка. – Время как раз обеденное. Вы ведь составите нам компанию, почтенный Гар-нут?

Капитан с видимым удовольствием согласился, а вот Скай вежливо отказался: мысли о еде все еще не вызывали восторга. Ник бросил на приятеля встревоженный взгляд, но промолчал и, повинуясь безмолвному распоряжению господина Арли, отправился за обедом.

Дядюшка меж тем выспрашивал у гостя, все ли духовые инструменты годятся для того, чтобы успокоить речного духа, можно ли, играя на шон-та, духа не усыпить, а, наоборот, раззадорить, и обязательно ли играть большой компанией? Гар-нут, смакуя любезно доливаемый взвар, отвечал на все вопросы: мол, играть можно на чем угодно, лишь бы умеючи, что раззадорить духа – дело несложное, но вот зачем бы это делать? Чем больше выдувающих звуки, тем лучше, но, коли припрет, бывает, что и в одиночку справлялись.

– Вот дед мой, Гар-нат, один на один с морским охо-шо сошелся как-то. Морской-то, он речного побольше раза в три будет! И сердитый, ей-ей! Дед как раз жениться собрался, ну а невестин отец ему задачку задал. И претрудную, как и положено. У нас так говорят: чем труднее досталось, тем крепче держишь. Ну вот, деда и отправили за морским буриком, трава такая, в соленой воде растет. А по пути ему охо-шо встретился. Тот, что сегодня в нашу «Ай-ту» врезался, ему не младший брат даже, а так – внучок меньшой. Ну дед-то, понятно, не заробел. Шон-та выхватил да как подул в нее! Дышал в шон-та радостью будущей семьи, теплом объятий любимой, – капитан заговорил на родном наречии, потом взмахнул рукой, видимо не зная, как толком объяснить чужакам смысл и силу песни своего деда.

Пока он подбирал слова, вернулся Ник с подносом, а следом за ним матрос со вторым подносом.

Капитан вздохнул и добавил, сильнее обычного растягивая слова:

– Дед выдыхал в шон-та, что готов драться до дна. Что уважает охо-шо, но не отступится. Что не желает зла, но своего добьется. И охо-шо уступил ему! Отплыл в сторонку и ушел на дно. Такова сила того, кто правильно выдыхает в шон-та. Не в… инстурументе дело, а в том, кто его держит, – капитан слегка споткнулся на чужом длинном слове и выговорил его неправильно, но, удивительное дело, выглядел серьезным и отнюдь не смешным.

Многозначительно кивнув, почтенный Гар-нут взялся отдавать должное обеду. Скай же решил подняться на палубу: то ли от запахов съестного, то ли от невозможности этим самым съестным полакомиться стало совсем тошно. Ник, видно, из солидарности поспешил следом.

По палубе прогуливались двое волшебников, оживленно обсуждая погоду. На носу, пристально вглядываясь в воду, сидел крепкий одноглазый лоцман. Отчаянно зевающий матрос драил доски палубы на удивление чистой тряпкой.

Упругий ветер, несущий мелкие, почти невесомые брызги, освежал. Скай постарался не думать о еде и качке, а сосредоточиться на звуках и пейзажах вокруг.

За бортом мерно шумела вода. С берега доносилась пронзительная трескотня незнакомых волшебнику птиц, а ближе, над водой, слышались отрывистые крики речных чаек.

Живописная бухта в устье Руанны, куда как раз входило суденышко, носила прозаичное и вполне предсказуемое название – Бухта Почтеннейших. Вырвавшаяся из Гарнейского пролива Руанна стала ярко-голубой, нарядной. Крутые берега зеленели травами и кустами и пестрели крупными белыми и розовыми цветами. В воздухе порхали мелкие духи, купаясь в солнечных лучах. Сквозь стайки духов тут и там с пронзительными криками проносились упитанные чайки. Речной народ прикармливал их рыбой, но если люди не торопились с угощением, птицы сами кидались в воду и чаще поднимались в воздух с добычей, чем без.

– Вон там, на мысе Радости, Приют, – пояснил Скай вставшему рядом помощнику, указывая на высящийся впереди крутой скалистый склон.

Ник молча кивнул, завороженно глядя на сине-голубую воду и залитые солнцем деревья и травы. На правом берегу взгляд притягивали обрывистые склоны утеса и бьющиеся у его подножия волны, ровные террасы виноградников на соседнем склоне. А прямо по курсу виднелась мрачная крепость, занимающая солидную часть Вратного острова. Скай, бросив мимолетный взгляд на друга, невольно отметил, как изменился Ник со дня первой встречи. Вытянулся, стал спокойнее и строже. Перестал просыпаться, вздрагивая от кошмаров, почти освоился в толпе и совсем свободно держится с друзьями. Хорошо, что прошлой осенью господин Марк поручил Скаю проверить старый особняк. Иначе кто знает, как сложились бы обстоятельства…

– А на том берегу кто-нибудь живет? – отвлек волшебника от воспоминаний Ник, по счастью даже не подозревающий, о чем задумался Скай.

– Вроде бы есть какой-то городок, – волшебник с некоторым трудом припомнил карту. – Да, точно! Видишь, от Руанны отделяется рукав? Вот чуть подальше, на его берегу, стоит Вертина.

– А почему не тут, у выхода к морю? – удивился Ник.

– Лет триста назад граница проходила вон там: Руанна и выход к морю принадлежали тогдашнему королю, а местный лендлорд ему назло построил город в неудобном месте, – хмыкнул волшебник.

– Вот глупости! – возмутился Ник.

Скай и не спорил. К счастью для местных жителей, после объединения королевства городок не захирел: сейчас Вертина славилась восхитительными соусами, фруктовыми десертами из кисло-сладких цитрусов, тончайшей шерстью белых гарнейских коз и азейным маслом.

– За Вертиной, между прочим, – заметил неслышно подошедший седобородый волшебник, совсем недавно обсуждавший с приятелем погоду, – простираются роскошные плодородные земли. Там и у господина Тарниса, главного советника по финансам, немалый надел имеется, и у супруги господина Галенуса, одного из советников по безопасности, и у высокопоставленных торговых чинов. В Аргассии говорят: «Что в землю положишь, то и поднимешь». А тут есть поговорка: «Лентяй три урожая собирает, работяга – десять». Примечательно, что еще три столетия назад сельское хозяйство этого региона не очень-то впечатляло, несмотря на благоприятный климат, исследователи связывают сей факт со следующими факторами. Во-первых…

Скай стоически выслушивал бескрайне нудную лекцию, надеясь, что она закончится вместе с путешествием, а не продолжится на суше.

Ник молча перевел взгляд на Приют. Он стоял на вершине огромного утеса, утопая в зелени, а из его окон наверняка открывался впечатляющий вид на Зеленое море. Помимо утеса Бухта Почтеннейших радовала глаз бирюзовой водой и занимавшими весь правый склон виноградниками, которые террасами спускались почти к самой воде. Левый склон, на пути к Приюту, покрывали рощицы не опознанных Скаем деревьев.

За спиной скрипнули доски палубы, и волшебник обернулся.

– Прошу прощения, через свечку прибываем, – сообщил Пит. – Не пора ли подготовить торжественный костюм господину?

Ник, спохватившись, отвернулся от величественных прибрежных пейзажей, поклонился волшебнику, прервавшему исторический экскурс, и поспешил в каюту. Самопровозглашенный лектор всплеснул руками и ушел к себе. Пит, уже вполне готовый к прибытию, только хмыкнул, проводив взглядом травника.

– Ты, кажется, стал еще мрачнее? С чего бы: на берегу-то хотя бы не укачивает.

– Там, конечно, не укачивает, – со вздохом отозвался Скай, – но будет грустно и скучно. Похоронные ритуалы, увы, не отличаются ни бодростью, ни познавательностью. Ну, по крайней мере местные.

Друзья еще в столице обсудили письмо, полученное господином Арли. Пит считал, что проверить, что именно случилось со старым волшебником, лишним не будет. Ник надеялся, что предстоящая поездка пройдет быстро и спокойно. Сам Скай полагал, что учитель дядюшки скончался от старости, но ехать собирался в любом случае, чтобы поддержать дядю.

– А вот тут, кажется, что-то познавательное намечается, – заметил Пит.

И правда: сидевший на носу речной человек, крепкий пожилой лоцман, внимательно вглядывавшийся в воду, вынул дудочку и заиграл что-то протяжно-печальное, не отрывая взгляда от водной глади. Скай и Пит тоже пригляделись. На воде проступили светящиеся пятна: миг – и на поверхность Руанны вынырнули мелкие, неведомые Скаю существа. Духи, напоминающие мелких подвижных рыбешек с лапками вроде муравьиных, плескались и иногда невысоко подпрыгивали над водной гладью.

Мелодия, льющаяся над водой, стала чуть веселее. Заслышав новые звуки, издаваемые дудочкой лоцмана, существа собрались на речной поверхности плотным слабо светящимся ковром и заскользили перед корабликом.

Парусник, повинуясь редким взмахам руки не прекращающего играть на дудочке лоцмана, плавно шел за существами. Те ловко скользили перед кораблем, то и дело меняя цвет со светло-прозрачного на более темный, синеватый, и обратно.

Пит, внимательно глядя на воду, сказал:

– Мне видится, что вода цвет меняет. Но на самом-то деле там кто-то есть, так ведь?

Скай как мог описал мелких речных духов, добавив, что, по-видимому, они меняют цвет в зависимости от глубины, показывая, где прячутся рифы и отмели.

Едва волшебник закончил объяснять, как за его спиной снова раздался скрип. Волшебник в очередной раз обернулся.

– Ваше мажество, прибываем через полсвечки. Костюм готов, – голос Ника звучал официально и удручающе сдержанно.

Сам помощник уже облачился в приличествующий случаю неброский, но изящный черный сюртук. К бледной коже и темным кудрям наряд отлично подходил, придавая Нику торжественно-аристократический вид. Даже жаль, что прекрасных дам, способных оценить такую красоту, в месте назначения не предвидится. Если не считать тех прелестниц, чей возраст давно перевалил за сотню.

Скай вздохнул, оторвался от борта и побрел в каюту.

Чем ближе подходил кораблик к берегу, тем сильнее качался. Во всяком случае, Скаю казалось именно так: почти прошедшая дурнота накатила новой волной, и облачение в парадный костюм потребовало не меньше времени и сил, чем приличный магический ритуал. Так что на берег волшебник сошел нарядным, голодным и мрачным. Земля поначалу подрагивала в такт корабельной качке, не особенно улучшая настроение Ская.

Остальные волшебники, несмотря на печальный повод, казались оживленными и без умолку болтали, будто пестрые южные птицы, галдящие в темно-зеленых кронах прибрежных деревьев. Только господин Арли, державшийся рядом с племянником, то и дело бросал угрюмые взгляды на высящийся на утесе Приют. Впрочем, возможно, к другим ученикам почтенного Хенна Скай просто-напросто не приглядывался с должным вниманием.

Почетных гостей встречала целая делегация: шестеро мужчин в похожих синих камзолах и две женщины в строгих платьях того же цвета. Приветственные речи Скай пропустил мимо ушей, наслаждаясь тем, как постепенно земля под ногами перестает покачиваться. К тому же оказалось, что деревья, цветы и бабочки, если смотреть на них не с борта корабля, а стоя на твердой земле, выглядят куда веселее и ярче. Даже солнце теперь светило иначе, не ослепляя, а лишь подчеркивая красоту окрестных пейзажей.

Взаимные приветствия заняли не более четверти свечки, так что вскоре и встречающие, и гости шумной толпой двинулись по тропинке вдоль ограды виноградников вглубь берега, а затем повернули налево и вверх.

Дорога заняла почти две свечки, и если бы по пути Ник не подкармливал «хозяина» пирожками из благоразумно взятой с собой корзинки, сил на то, чтобы любоваться незнакомыми деревьями, пестрыми цветами и яркими птицами, у Ская бы не осталось. Будь его спутниками обычные люди, Приют прислал бы кареты для почтенных господ, но для волшебника, даже разменявшего шестой-седьмой десяток, путь в две свечки скорее в радость, чем в тягость. Если, конечно, волшебник не страдает от недавно пережитой качки. Дядя, его друзья и даже совсем пожилые волшебники шли бодро, то и дело угощаясь пирожками из большой корзины, которую нес Пит.

У встречающих в синем тоже нашлись свертки с пирогами и мешочки с сухофруктами, так что до Приюта полные впечатлений волшебники добрались вполне благополучно, в приятном предвкушении обеда.

Приют Почтеннейших встречал гостей тремя цветущими аллеями, расходящимися от ворот. Слева шумели златоцветные акареции, справа сплетались коридором магнолии с нежно-розовыми цветами, а прямо шелестели белые облака яблонь. Деревья цвели не по сезону, да и все лепестки, на какие падал взгляд, казались нарочито свежими – ни единого жухлого. Дорожки между ними были узорчато вымощены светло-серыми и темно-серыми камнями. «Яблоневая» самая широкая: по ней могли идти плечом к плечу шесть-семь человек, «розовая» самая узкая – тут гулять рядышком получилось бы только у троих не слишком упитанных визитеров.

Любезный провожатый махнул рукой в яблоневую аллею.

– Нам сюда, к главному дому, уважаемые, – и, не дожидаясь вопросов, пояснил: – Золотая аллея ведет к залам для упражнений, за ними смотровая площадка, а розовая аллея ведет к домикам наших постояльцев. Если хотите, после встречи с господином Фарном можно будет организовать экскурсию. А пока – прошу за мной.

Волшебники вереницей потянулись за провожатым по широкой мощеной дороге. Кто-то вполголоса обсуждал поддерживающие цветение чары, но бо́льшая часть прибывших хранила молчание.

Яблоневая аллея вывела гостей к пруду, вернее к целой цепи прудов, простирающейся до самого главного дома – солидного здания, похожего скорее на крепость, чем на место обитания отошедших от дел престарелых волшебников. Скай успел во всех деталях рассмотреть выглаженные временем камни стен и прорезные переплеты стрельчатых окон, украшающих здание вместо приличествующих ему бойниц, пока процессия неторопливо брела вдоль прудов, на водной глади которых покоились крупные бело-розовые лотосы.

На крыльце главного дома волшебникам встретились две женщины средних лет в темно-синих форменных платьях. Они поклонились, глядя на визитеров с доброжелательным вниманием, и поспешили по своим делам.

– Бр-р-р, они так посмотрели на меня, будто уже прикидывали, куда меня положить, чем кормить и во сколько гнать на боковую! – негромко, но выразительно пробурчал Лэмм.

– Точно! – хмыкнул кто-то.

– И вовсе нет! Просто посмотрели – и все.

– Каил, ты насколько моложе Лэмма? На двадцать лет? Двадцать пять? Вот потому на тебя они и смотрят без интереса, а вот старина Лэмм для них уже почти добыча, хе-хе!

– На тебя так же посмотрели, дорогая Дори!

– Эй, даме напоминать о возрасте – это неприлично!

– А разве старина Лэмм когда-то был приличным человеком?

Волшебники разошлись вовсю и в этот момент очень напоминали Скаю однокурсников во времена учебы: так же ехидничали и обменивались колкостями, хихикали, а некоторые, кажется, даже флиртовали. Хотя, с точки зрения молодого волшебника, сложно было представить место, менее подходящее для легкомысленной болтовни и кокетства.

Прибывших проститься с учителем Хенном рассадили в небольшом зале. В свое время это, кажется, был обеденный зал, сейчас же его переоборудовали в помещение для проведения торжественных мероприятий: небольшая сцена с трибуной, ряды уютных кресел, затененные плотными занавесями окна. Лекционный зал Академии это помещение тоже напоминало. Правда, в студенческих аудиториях были жесткие скамейки, а тут мягкие кресла с подушками, но в остальном сходство было несомненным.

Волшебники уселись кто где хотел, и вскоре открылась дверца на сцене. К трибуне неспешно вышел худощавый темноволосый мужчина в роскошном темно-синем костюме, расшитом серебром.

Он оглядел аудиторию и заговорил сильным, хорошо поставленным голосом:

– Уважаемые волшебники и волшебницы, меня зовут Фарн, я управляющий Приютом. Приют Почтеннейших выражает вам глубокие соболезнования в связи с утратой любимого учителя, выдающегося ученого и прекрасного человека – господина Хенна. – Выразительная, скорбная пауза. – Теперь, когда собрались все желающие проститься, Приют проведет церемонию и, по традиции, предаст тело уважаемого господина Хенна огню. Церемония состоится завтра в полдень, на смотровой площадке.

Фарн снова сделал паузу, вполне убедительно выражая всей фигурой приличествующую случаю печаль.

Затем управляющий Приютом тяжело вздохнул и продолжил:

– Теперь несколько суетных организационных вопросов. Вновь прибывших разместят в комнатах для гостей на втором этаже этого здания или в домиках для гостей – по вашему желанию. Завтраки, обеды и ужины подают в столовой. Она находится в хозяйственном доме – вас проводят. Купальни в подвале, но всем желающим будет предоставлена вода для умывания в комнаты. К сожалению, практически весь персонал у нас закреплен за постояльцами, так что выделить каждому личного помощника не получится. Но я надеюсь, многие из вас прибыли со своими слугами и помощниками…

– Разберемся! – отозвался кто-то из волшебников.

– Прекрасно. Да, кстати, можно провести экскурсию по территории Приюта, если есть желающие. Но это, надо полагать, после церемонии. Кхм, так… ну что ж, у кого-то есть вопросы, дамы и господа?

– Да, у меня, – дядюшка Арли поднялся с места. – Как именно умер учитель Хенн?

Остальные волшебники согласно зашумели.

– Несчастный случай, – печально вздохнул Фарн. – Господин Хенн упал со смотровой площадки и разбился.

Волшебники снова зашумели.

– Как так?!

– Учитель что, был там один?

– А это точно несчастный случай?

Фарн немного подождал и, когда шквал вопросов слегка утих, ответил:

– Господин Хенн любил смотреть на море. Да, конечно, он был один: Приют обеспечивает постоянный присмотр только тем, кто не может сам о себе позаботиться. Господин Хенн до последнего дня оставался в добром – для своего возраста – здравии и сохранял ясность разума, так что ему не требовался надзор. Очевидно, у него закружилась голова, и он упал. Скорбим вместе с вами: у нас все любили господина Хенна. И сотрудники, и постояльцы – все!

Больше вопросов ни у кого не было, и вскоре господин Фарн откланялся, объявив, что обед подадут через полсвечки.

Дядюшка шепнул Скаю:

– Хочу поговорить с уважаемым управляющим в приватной обстановке. В несчастный случай я не верю ни капли. Учитель Хенн хотел меня увидеть, чтобы рассказать что-то важное, – и вдруг скончался. Да, я знаю, о чем ты думаешь, Скай, что он был стар. Но учитель вполне мог протянуть еще лет десять. А столь «своевременный» несчастный случай – это почти нелепо. Я намерен разобраться с тем, что тут творится. Составишь мне компанию?

– Конечно, – кивнул Скай.

Дядина тревога если и не заразила его, то во всяком случае, заставила насторожиться.

Остальные волшебники разбрелись кто куда. Одни, видимо, решили воспользоваться предложением осмотреться, кто-то мечтал умыться с дороги, а кому-то наверняка не терпелось добраться до выделенной комнаты и разложить вещи.

Господин Арли подождал, пока сотрудник Приюта, приведший сюда гостей, отдаст последние распоряжения, перепоручив почтенных гостей коллегам, и поинтересовался:

– Где я могу найти господина Фарна? У меня есть пара вопросов, на которые сможет ответить только он.

Любезный, но непреклонный тон главного библиотекаря сделал свое дело, и настойчивого гостя с увязавшимся следом племянником провели в левое крыло Приюта, где, судя по солидным табличкам на дверях, располагались кабинеты администрации.

– Прошу сюда.

Тяжелая створка с красивой металлической ручкой в виде виноградной лозы гостеприимно отворилась, и волшебники вошли в кабинет.

Темные старомодные шкафы и комод с медными ручками, петлями и декоративными узорами, глубокие темно-синие кресла с высокими подлокотниками, тяжелые портьеры в тон роскошному ковру оттенка грозового неба, украшенному волшебными знаками. Скай заметил чары успокоения, чары, отгоняющие вредителей и грызунов, и сигнальные заклинания.

За солидным столом из дорогущего черного дерева восседал господин Фарн. Вблизи была заметна легкая проседь на висках, глубокие морщины, пролегающие от крыльев носа до уголков рта, и сумрачный взгляд утомленного заботами чиновника средней руки.

– Господин Арли, мое почтение… – Фарн глянул на Ская, но, видимо, так и не понял, как обращаться к молодому волшебнику, потому ограничился многозначительной паузой.

– Позвольте представить вам моего племянника, Ская. Мы приехали, как только закончилась весенняя конференция: он выступал там с докладом о Подземном Страже и доказал, что это существо вовсе не миф! – полным гордости тоном представил родственника господин Арли.

Скай слегка поклонился господину Фарну, стараясь не краснеть слишком уж явно: дядюшка то ли пытался выдать его за настоящего ученого, то ли попросту хвастался его достижениями. И то и другое было в высшей степени неуместно.

– Похвально, похвально, – кивнул управляющий. – Приятно, когда подрастающее поколение идет по стопам старших. Вот, например, внук нашего почтенного постояльца Бирна блестяще защитил диссертацию и трудится в архиве Гильдии. А правнуки уважаемой Рены – вы их, наверное, знаете – прекрасные артефактеры, и старший, и младший. Или вот ученик господина Орли…

Управляющий с воодушевлением предавался воспоминаниям, то и дело повторяя, как, мол, замечательно, когда молодежь достойно продолжает дело старших.

Дядюшка кивал с самым довольным видом.

– Жаль, что мы встречаемся при таких печальных обстоятельствах, – вздохнул наконец Фарн. – Увы, это один из немногих недостатков моей работы… Итак, что вы хотели обсудить, господин Арли? У вас есть пожелания по проведению церемонии?

– Нет, я уверен: вы лучше знаете, как провести прощание, – покачал головой дядюшка. – Меня все же интересуют обстоятельства смерти учителя Хенна. Уверен, Приют заботится о безопасности своих обитателей, так что вряд ли возможно случайно перевалиться через ограждение.

Управляющий вздохнул еще раз, теперь невыразимо печально, помолчал, перебирая аккуратно разложенные на столе письменные принадлежности, и наконец произнес:

– Надеюсь, это останется между нами, господин Арли, – он перевел взгляд на молодого волшебника, – господин Скай… Не то чтобы это тайна: мы ничего ни от кого не пытаемся скрыть. Просто не хотелось бы досужих сплетен и пустых разговоров… Вы правы, это был не несчастный случай. Дело в том, что господи Хенн покончил с собой.

Глава 3

Дядюшка Арли озадаченно нахмурился:

– Вы хотите сказать, что учитель Хенн… Нет, это невозможно! Я прекрасно знаю… знал учителя. Он никогда бы не наложил на себя руки.

Во взгляде управляющего Скаю почудилось что-то вроде «ох, сколько раз я это слышал!», но голос господина Фарна прозвучал на удивление мягко и участливо:

– Господин Арли, я понимаю ваши чувства. Вы негодуете, вам кажется невозможным то, что я сказал, вы, вероятно, даже подозреваете меня лично или весь Приют в ужасных злодеяниях, но поймите, вы хорошо знали учителя Хенна несколько лет назад. Да, я знаю, что вы вели переписку, и не сомневаюсь, что учитель вам доверял. Но, уверен, он не стал бы жаловаться.

Скай бросил взгляд на дядю: кажется, господин управляющий не ошибся и старый учитель не был из тех, кто постоянно ворчит и сетует на все на свете.

– А ведь почтенный Хенн, увы, терял и здоровье, и волшебные силы… – грустно продолжал управляющий. – Он ведь был очень и очень старым волшебником. Сто восемьдесят пять лет – возраст более чем почтенный. Представьте, каково ему медленно, но неотвратимо переставать быть собой? Нет, он и здесь не жаловался. Ни другим постояльцам, ни сотрудникам. Но невозможно скрыть ни подавленное настроение, ни дрожь в руках, ни возрастающую забывчивость. Если хотите, вы можете поговорить с целителем, который опекал уважаемого Хенна, и с женщиной, которая поддерживала чистоту в его домике.

– Буду признателен, – кивнул дядя. – А могу я… можем мы взглянуть на тело учителя?

– Если вас это утешит… – вздохнул Фарн. – Некоторые из учеников почтенного Хенна уже простились с его бренным телом, так что не вижу никаких препятствий. Что ж, если вопросов больше нет, то после обеда вас проводят в холодный зал.

– Благодарю.

Дядюшка и Фарн обменялись положенными любезностями, и вскоре главного библиотекаря и его племянника препроводили в отведенный им домик, ненавязчиво напомнив, что через десятую часть свечки будет обед.

– Вот видишь! Они что-то скрывают, – заявил господин Арли, едва они с племянником остались наедине на крыльце дома. – О каком самоубийстве может идти речь, если учитель ждал меня после конференции?

В домике волшебников поджидали Пит и Ник, явно не сидевшие без дела: одежда была развешана, обувь вычищена, комнаты проветрены.

Дядюшка несколько рассеянно поблагодарил помощников, затем сотворил Купол тишины и сказал:

– После обеда пойдем смотреть на тело учителя. Ник, ты с нами. Пит?

– Вы подозреваете, что со смертью господина Хенна что-то нечисто? – вопросом на вопрос ответил тот.

К счастью, в присутствии господина Арли не было необходимости притворяться обычным слугой.

– Управляющий Фарн поведал, что учитель Хенн покончил с собой. Якобы из-за того, что его начали покидать силы. Я в это не верю: учитель никогда бы так не поступил. Ну ладно, допустим, это очень субъективное суждение, но! – дядюшка поднял указательный палец. – Но есть и объективное: если бы он собирался самостоятельно завершить свой земной путь, зачем он стал бы писать мне, что хочет что-то обсудить, и приглашать к себе?

Ник с легким смущением предположил:

– А что, если ваш учитель хотел обсудить именно это? Закончить все дела и объясниться с вами, ну, попрощаться… Или дать напоследок распоряжения, кому достанутся его книги и всякие памятные вещицы?

Все уставились на Ника, и он, смутившись еще больше, исправился:

– Хотя нет, тогда бы он дождался приезда господина Арли…

– Именно так, – кивнул дядюшка.

– А версию с несчастным случаем вы тоже отметаете? – уточнил Пит.

– Да. Как я уже сказал господину Фарну, не думаю, что в Приюте можно случайно погибнуть. Заметьте, самому управляющему версия о несчастном случае тоже кажется не слишком убедительной, иначе он ее и придерживался бы. Значит, остается одно…

Господин Арли сделал паузу и обвел внимательным взглядом слушателей.

Скай вздохнул:

– Остается умысел.

– Именно так! И поскольку я очень сомневаюсь в том, что это был умысел самого учителя, мне понадобится ваша помощь, чтобы узнать, кто же убийца.

Скай переглянулся с Питом. Поездка в Приют Почтеннейших уже перестала казаться молодому волшебнику скучным выполнением долга перед старшим родственником. Если учесть не слишком убедительные объяснения управляющего и письмо, полученное дядей, дело действительно походило на убийство.

– А можно задать глупый вопрос? – подал голос Ник.

– Конечно, – кивнул дядюшка.

Он так и не уселся в кресло, а продолжал стоять, но, удивительное дело, не нависал над молодежью глыбой непререкаемого авторитета, а напоминал скорее встревоженного посетителя лазарета. Может быть, потому, что впервые на памяти Ская дядюшка нуждался в помощи племянника.

Ник тем временем спросил:

– А что, если уважаемого Хенна вынудили совершить самоубийство? Ну, например, обращались с ним так плохо, что он не смог дождаться вас?

– С волшебником? – усомнился Пит. – Вряд ли.

– Но он же был уже старым и совсем одиноким, – развивал мысль травник. – Еще на корабле я слышал, что у господина Хенна не было ни детей, ни внуков. А Гильдия далеко…

– Насколько я знаю, Приют содержится на средства Гильдии. – Пит вопросительно взглянул на волшебников и, дождавшись подтверждения, продолжил: – То есть скрыть от волшебников то, что здесь творится, практически невозможно. Значит, систематические издевательства над пожилыми волшебниками исключены: сюда ведь приезжают и из Гильдии с проверками, и новые постояльцы, и гости. К тому же здешним обитателям не запрещено писать письма, так что хоть кто-то уже пожаловался бы.

Пит сделал паузу и задумчиво закончил:

– Конечно, это не значит, что никаких серьезных трений между теми, кто тут живет, и теми, кто тут работает, не бывает. Хотя, конечно, где люди, там и простые человеческие ссоры. На почве скверности характера или личной неприязни, например. Кстати, а персонал тут из волшебников?

– Все ответственные лица – волшебники, – кивнул дядюшка. – Целители, конечно, тоже. Что касается сиделок и разнорабочих, то они, насколько мне известно, обычные люди. Местные, полагаю.

В дверь постучали, и тихий женский голос напомнил об обеде.

– Господа волшебники скоро будут готовы! – крикнул Пит.

«Господа волшебники» спешно принялись переодеваться и переобуваться.

Любопытство разжигало аппетит не хуже всамделишного волшебства, так что Скай уже готов был съесть кого и что угодно. И пока любезная седовласая женщина в синем платье провожала их к столовой, аппетит лишь возрастал.

– За рощей – площадки для упражнений, рядом художественный зал и игровые комнаты. Там у нас и ксадар, и иноземные игры с фигурками. Я раньше и не знала, что их столько существует! – лицо их спутницы озарила улыбка. – И человечки маленькие, и лошадки со всадниками, и грифоны – красота! И с гладкими штуками вроде камушков игры есть, и те, где карточки нужно волшебной Силой двигать… Много всего! Наши постояльцы и играют, и рисуют, и зарядку делают.

В голосе женщины звучала искренняя гордость.

– Вон там у нас Небесная башня: в ней телескоп, а внизу библиотека, – сотрудница Приюта указала в сторону возвышающейся над густыми кронами красно-коричневой башни с округлым куполом. – А за теми деревьями домики наших постояльцев, очень уютные, – красота да и только! Сама бы хотела такой на старости лет, но, увы, не волшебница.

Женщина добродушно рассмеялась, затем снова взялась пояснять, что есть что:

– В той стороне смотровая площадка. Там завтра состоится прощание с уважаемым господином Хенном…

– Вы были близко знакомы? – будто невзначай спросил дядюшка.

– Его личной сиделкой я не была, да, впрочем, у него и не было личной сиделки: господин Хенн у нас самостоятельный был. А так, конечно, я его знала. Я вообще всех наших постояльцев знаю: и кому какие сладости нравятся, и кто какие книги читать любит, – женщина светло улыбнулась, будто говорила о любимых детях, а не о пожилых волшебниках. – Почтенный Хенн все книги в библиотеке перечитал и все новых требовал, из города. Еще любил на птиц смотреть, а вот на звезды, дивное дело, не очень. Говорил, что они «слишком далеки во всех отношениях».

– Мы слышали, что в последнее время господин Хенн чувствовал себя не очень хорошо… – осторожно поинтересовался Скай.

Женщина погрустнела:

– Да, увы. Господин Хенн стал рассеянным, раздражительным. Мог забыть выйти к завтраку или к обеду. Перестал замечать сладости и орешки, которые ему приносили в домик. Читать перестал – вот уж странность так странность. Эх… К сожалению, все мы не вечны, с этим ничего не поделать… О, а мы уже пришли. Это столовая, а смежное здание – хозяйственный дом. Прошу сюда.

Уже на входе пахло умопомрачительно: то ли Скай изголодался за время путешествия по Руанне, то ли готовили тут и правда хорошо. Из столовой доносились ароматы жареного мяса, чесночного соуса и творожного пирога.

Большой зал со светлыми стенами и огромными окнами полнился не только аппетитными запахами, но и голосами: тут собрались и местные постояльцы, и гости, прибывшие на похороны господина Хенна, и пара-другая личных слуг и сотрудников Приюта – всего человек пятьдесят.

Три стола на компанию в десяток волшебников и пяток столиков поменьше были заняты от и до.

Если учитель дядюшки все же стал жертвой преступления, то кто же виноват в его смерти? Кто-то из работников в форменных синих одеяниях? Один из постояльцев, столь же древний, как и сам господин Хенн? Господин Фарн? Целитель? Чужак, забредший в Приют с недобрыми помыслами? А может, кто-то из учеников или бывших коллег, навестивший старика? Что такого мог узнать, увидеть или услышать старый волшебник, что стоило ему жизни?

Впрочем, стоит ли задаваться столь серьезными вопросами на пустой желудок? Сначала надо подкрепиться как следует, а потом уже размышлять.

– Сюда, Арли! – махнул рукой Лэмм.

Рядом с ним сидели двое очень-очень пожилых волшебников, один из которых, завидев подошедших к столу, заметно оживился и проскрипел:

– Сколько лет сколько зим, мальчик мой! – Он привстал с места и обнял дядюшку Арли тонкими руками в мелких созвездиях пигментных пятен.

– Учитель Тинн, не знал, что вы здесь, – дядюшка обнял старика так бережно, словно тот был не человеком, а фигуркой из тончайшего стекла.

– А я здесь совсем недавно, – мелко засмеялся учитель Тинн, усаживаясь на место.

– Это мой племянник, Скай, – спохватился дядюшка. – Скай, это Тинн Мудрый. Ты должен помнить его учебники по основам зельеварения и трактат «О свойствах вещей».

Скай помнил. Еще как помнил! За учебниками Тинна Мудрого он просидел немало свечек в библиотеке, и, надо сказать, в отличие от большинства прочих учебников эти были увлекательными. Тинн умудрялся рассказывать о том, как устроен мир, содержательно и в то же время просто, будто делился знаниями с несведущим в науке, но горячо любимым внуком.

К стыду своему, Скай был уверен, что почтенный Тинн уже давно отправился в мир иной, а меж тем автор интереснейших учебников и занятного трактата сидел прямо перед ним на стуле с подлокотниками и высокой спинкой и хитро улыбался.

– Большая честь для меня, – поспешно поклонился Скай. – Конечно, я читал все ваши учебники! Они очень интересные!

– Если они не вызывают сонливость у молодых волшебников, значит, отчасти я свою мечту исполнил, – добродушно прищурился Тинн. – Помнится, в дни моей молодости учебниками можно было усыпить кого угодно и где угодно.

К столу подошли две женщины и молодой человек в синем и, весело поздоровавшись, взялись расставлять блюда с мелко нарезанным мясом, тушенным с овощами в сырно-пряном соусе, и копчеными колбасками, при виде которых Скай ощутил, что еще чуть-чуть – и он позабудет об этикете, накинувшись на угощения. На овощную нарезку, рыбные рулетики и рагу в большущих ракушках из теста молодой волшебник уже и внимания не обратил. Как выяснилось через четверть свечки – зря: все, что подали к обеду, было выше всяких похвал.

После рагу и рулетов молчаливый старый волшебник, выглядевший едва ли не старше Тинна, кивком простился с сотрапезниками и медленно, но твердо поковылял к выходу.

К разговорам утомленные дорогой и изрядно оголодавшие волшебники приступили только во время десерта, когда улыбчивые работники Приюта принесли маленькие кексы с разноцветными шапочками из сливочного крема и фруктовыми начинками. Скай как раз выбирал между желтым кексом с лимонной начинкой и красным – с клубничной, когда дядюшка Арли, выразив вполне уместное восхищение искусством здешних поваров, спросил:

– Учитель Тинн, что вы думаете по поводу гибели учителя Хенна?

– Эх, печальное это дело. Хенн ведь моложе меня почти на тридцать лет! – горестно вздохнул старый волшебник. – Но поговорить мы с ним и не успели толком. Я как раз накануне его смерти приехал.

– Вы верите, что учитель Хенн мог покончить с собой? – спросил дядюшка, внимательно глядя на старика.

– Хенн? Нет! – твердо ответил тот. – Ни за что.

– Вот и я так думаю, – кивнул дядюшка.

– Погоди! – вмешался Лэмм. – Говорили ведь, что это несчастный случай!

Дядюшка Арли пожал плечами и заметил:

– Не все, что нам говорят, правда.

– Ну, это-то само собой! – раздраженно отмахнулся Лэмм. – Но с чего ты взял, что это самоубийство?

– Побеседовал с глазу на глаз с управляющим Фарном. Мы с племянником хотим взглянуть на тело учителя и поговорить с целителем, который его пользовал.

– Вам нужен Эрис, – кивнул старый волшебник. – И, прошу, держите меня в курсе.

– Конечно, учитель.

Арли помедлил, а потом все же спросил, пристально глядя на старика:

– А мог ли кто-то – чисто гипотетически, конечно! – лишить учителя Хенна жизни?

Лэмм возмущенно замахал руками: мол, такая подозрительность – это уже чересчур. Но старый Тинн отвергать предположение об убийстве не спешил.

– Все может быть, мой мальчик. Все может быть…

– Но зачем и почему? – продолжал горячиться Лэмм. – Преступные страсти в Приюте Почтеннейших? Безумец, убивающий добропорядочных пожилых волшебников? А где тогда другие жертвы? При всем уважении так бывает только в приключенческих романах в библиотеке Арли.

Тинн покачал головой:

– Жизнь порой сложнее самых интригующих сюжетов, – проскрипел он.

– Изредка жизнь, конечно, поражает воображение, – пожал плечами Лэмм. – Но чаще она проста и незамысловата. Все же бо́льшая часть преступлений совершаются из жадности и ревности.

Когда волшебники покончили с кексами, к их столу снова подошли две женщины и молодой человек. Женщина постарше помогла подняться старому Тинну и медленно повела его к выходу из столовой.

На прощание старый волшебник сказал:

– Увы, в благословенные изобильные времена люди иногда совершают преступления не от недостатка денег или любви, как ты полагаешь, Лэмм, но от избытка времени и возможностей.

Когда Тинн и его спутница отошли на несколько шагов, парень в синем напомнил Лэмму, что тот собирался присоединиться к экскурсии на побережье. Лэмм проворчал, что вообще-то хотел на виноградники, но, мол, ладно, и побережье сгодится, затем взял с дядюшки обещание поговорить о «несчастном случае и преступных страстях» попозже и удалился.

Третья работница Приюта улыбнулась и сказала:

– Меня зовут Белла. Мне поручено сопроводить вас куда пожелаете.

– Замечательно, Белла. Будьте добры проводить нас к телу учителя.

Белла перестала улыбаться и грустно кивнула.

– Идемте, господа волшебники. Примите мои соболезнования: смерть господина Хенна – огромная утрата для всех нас.

Идти после плотного вкусного обеда в мрачные недра прозекторской не хотелось, но Скай стряхнул с себя ленивую сытость. Надо собрать как можно больше сведений, чтобы было над чем работать. Пока что поведение работников Приюта не вызывало подозрений: все вроде бы искренне любили покойного волшебника, никто не отказывался поговорить о нем и не скрытничал. Но ведь хорошо замаскированное преступление и не должно вызывать никаких подозрений. Однозначно нужно посмотреть на тело и убедиться, что с ним не все в порядке.

Нельзя не учесть и еще один вариант: что, если старый Хенн действительно начал терять Силу и память, дряхлеть? Скай попытался представить, что сделал бы он сам, неотвратимо теряя здоровье и способность накладывать чары и заряжать артефакты, но тут же отогнал от себя эти мысли. Есть вещи, о которых не хочется думать даже теоретически.

Идти пришлось долго, почти через всю территорию Приюта. По пути господин Арли беседовал с Беллой, обсуждая историю заведения. Скай слушал краем уха: все-таки нужно знать, куда его занесла судьба и дядюшка. Пит и Ник, как и полагается, следовали позади безмолвными почтительными тенями.

Приют был построен примерно пять веков назад и все это время принадлежал Гильдии, ни разу не переходя ни в частные руки, ни под контроль Короны. Ежесезонно Гильдия присылала солидные суммы на содержание и важные, но не срочные проекты, в связи с которыми желательно было услышать мнение старейших волшебников.

Надо же, как продуманно устроено взаимодействие с Приютом: вроде бы и не забывают ушедших на покой уважаемых старцев и стариц, а вроде и понятно, что все действительно значимые вопросы решаются не здесь, а в столице теми, кто у власти. И, насколько понял Скай, обитателей Приюта такой вариант устраивал полностью. Сотрудников, видимо, тоже: во всяком случае, Белла с превеликой радостью рассказывала, как именно помогли ее подопечные решить вопросы с общежитиями для студентов Академии десять лет назад, с ростом цен на лиссейские пряности шесть лет назад и с подъемом урожайности на расположенных по соседству королевских виноградниках два года назад.

Помимо средств, выделяемых Гильдией волшебников, Приют регулярно получал деньги от независимых благодетелей. Кто-то хотел поддержать исследования старости, проводимые в стенах Приюта, кто-то полагал, что солидный взнос на ремонт или строительство новых домиков обеспечит в далеком будущем более комфортные условия для проживания, кто-то вносил пожертвования в память о почившем родственнике или коллеге. На деньги жертвователей были построены: обсерватория, библиотека, зал искусств и часть системы прудов и фонтанов, украшавших территорию. Гости как раз обходили сложную конструкцию, включающую в себя пятиярусный фонтан, скульптурную группу, изображающую укрощение малых драконцев волшебницей Фреей Златокудрой, и несколько прудов, связанных цветочными мостиками.

– Прекрасно, не правда ли? – с неподдельной радостью человека, приобщившего неофитов к сокровищам, вопросила Белла, глядя на пруды и статуи.

Яркое солнце пригревало все сильнее и сильнее. Вскоре Скай снял камзол, оставшись в шелковой рубашке, и вздохнул с облегчением.

Белла подвела волшебников к длинному трехэтажному зданию, разделенному на две части. Каждая часть была выкрашена в свой цвет и имела отдельный вход.

– Вот мы и пришли, – женщина остановилась у левого крыла, окрашенного в насыщенно-синий цвет. – Нам сюда. Здесь у нас лазарет, а в подвале – прозекторская.

– А что справа? – полюбопытствовал Скай, кивнув в сторону темно-зеленой части здания.

– Справа исследовательский дом. Настоятельно прошу не входить туда, – голос их спутницы стал строгим. – Пациентам нужна тишина, а эксперименты требуют концентрации. Впрочем, вы и сами прекрасно это знаете, – снова улыбнулась она.

Белла поднялась на крыльцо лазарета и толкнула тяжелую на вид дверь с ухватистой круглой ручкой.

– Можно пройти через подвал позади здания, но, как я поняла, вы хотите побеседовать с целителем Эрисом? Можем сначала подняться к нему, – женщина вопросительно посмотрела на дядюшку, а тот покосился на племянника.

– Тебе где интереснее, дружок? – спросил дядюшка таким елейным тоном, что Скай чуть не споткнулся на ровном месте.

Видимо, почтенный родственник решил изобразить заботливого дядюшку при непутевом племяннике, который все еще подает надежды и которого надо всячески обихаживать, чтоб ненароком не свернул с проторенной многомудрым дядей дорожки. Вариант, возможно, и неплохой, вот только предупредить о нем стоило заранее, чтобы не ставить «непутевого племянника» в неловкое положение.

Однако высказать свое отношение к дядиным шуточкам можно было и позже, сейчас же Скай сказал, добавив ленивого любопытства в голос:

– Сначала давайте на труп посмотрим.

Белла бросила на главного библиотекаря Гильдии сочувствующий взгляд и предложила пройти в подвал.

Прозекторская Приюта впечатляла мощной магической защитой и дорогой отделкой. Совершенно непонятно, кого именно должны были ежедневно поражать белоснежные плиты лиссейского мрамора, декоративная отделка из зеленого и синего пестрого камня, привозимого из одного-единственного уголка Веррии, и позолоченные магические светильники, заполняющие прозекторскую ровным неярким светом. Столы пустовали, лишь на одном были разложены зловещего вида щипцы, ножницы, скальпели и даже небольшая пила.

– Том, у нас гости! – громко позвала Белла.

Открылась неприметная на белом фоне дверь в стене, сразу за столом с мрачными инструментами. Из-за двери вышел здоровенный бородатый детина, больше похожий на мясника или разбойника, чем на работника заведения для престарелых волшебников.

Здоровяк уставился на гостей, и Скаю стало жутковато.

Ничего, способного подкрепить дядюшкины подозрения, Том не сообщил. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он вовсе не так страшен, как выглядит. Более того, Том ужасно переживал, поскольку до недавнего времени не видел покойников, умерших не своей смертью. Привыкший иметь дело с упокоившимися от старости благообразными волшебниками, парень с нескрываемым ужасом живописал, как жутко выглядел разбившийся господин Хенн.

Тело, хранившееся в ледяном коробе, однако, выглядело удивительно чинно. Том объяснил, что господина Хенна, конечно же, привели в надлежащий вид, и теперь дядюшкин учитель, облаченный в парадные одеяния, смотрелся страшноватой куклой в человеческий рост.

– Могу я остаться наедине с… учителем? – тихо сказал господин Арли.

– Конечно-конечно, – кивнула Белла. – Мы подождем снаружи. Том, пойдем.

Когда сотрудники Приюта вышли, Скай спросил:

– Нам тоже подождать в коридоре?

Дядюшка молчал целых три глубоких вдоха. Потом отозвался:

– Нет. Нам надо осмотреть тело. – Легкая заминка перед последним словом была почти незаметна. – Пит, поможешь?

– Конечно.

Пит подошел к коробу.

– Ник, пригляди за дверями, чтобы никто не вошел не вовремя, – распорядился господин Арли тихим решительным голосом. – Скай, если хочешь, можешь посмотреть.

Пит уже расстегнул нарядный камзол и быстро расшнуровывал шелковую рубаху покойного. Дядюшка растирал ладони, готовя чары Особого взгляда. Скай последовал его примеру, однако не заметил ничего подозрительного.

– Как по мне, маловато ушибов для того, кто упал со скалы на камни, – негромко заметил Пит. – Понятно, что часть ран замазали, но все же видел я тех, кто убился похожим способом, – другая картина вырисовывается. Сплющивает их, прошу прощения, куда сильнее. Разве что в том месте, куда свалился господин Хенн, песок, да и то – сомнительно, что вышло бы.

– А если перед падением учитель успел выставить Защиту? – спросил господин Арли, глядя на тело почти спокойным взглядом. – Наверное, камней было слишком много, и в конце концов Защита не выдержала… Видишь, вот тут, над ухом, трещина, а ниже явно была глубокая рана: видимо, учитель сильно ударился головой. Если бы упал иначе, мог бы выжить…

– Возможно, – кивнул кучер. – Или по голове его ударили перед падением. Тогда он не смог толком сосредоточиться…

Скай не очень-то представлял себе, как должен выглядеть человек, упавший с большой высоты, но, кажется, Пит прав: лежащее перед ними тело выглядело слишком хорошо. С другой стороны, поговаривали, что ритуальных дел мастера без всякого волшебства были способны превратить жуткий труп во вполне приличный.

Питу наверняка виднее.

Падение с высоты… Скаю невольно вспомнились зимние горы в окрестностях Ларежа, и Крей, рванувшийся за записями смотрителя Ганна. Тело Крея, наверное, пострадало не так сильно, как тело господина Хенна, ведь он упал в снег. И навсегда упокоился в ледяном безмолвии.

Погрузившись в воспоминания, Скай не слушал, о чем спорили дядя и Пит, и пришел в себя, только когда господин Арли тронул его за плечо и сказал, что они закончили.

Пит, завершив осмотр, приводил в порядок одежду господина Хенна. Вся процедура заняла не больше четверти свечки. Вышколенные работники Приюта смирно стояли за дверью до тех пор, пока господин главный библиотекарь, сопровождаемый своими спутниками, не вышел в коридор.

– Благодарю за любезность, – проговорил он. – Теперь, если можно, проводите нас к целителю господина Хенна.

Из окна кабинета целителя Эриса открывался вид на море: голубые волны сливались с такого же цвета небом, создавая бесконечный и одновременно ограниченный горизонтом простор. Пронзительные крики белых морских чаек доносились и сюда сквозь шорох перебираемой ветром листвы.

– Господин Эрис, – с улыбкой сказала Белла, – у нас гости. С вами хотят побеседовать господин Арли и его племянник господин Скай. Я пока проверю, как освоилась на месте Дейра. Вернусь через четверть свечки.

– Через половиночку, дорогая моя, – внес предложение Эрис, моложавый мужчина с курчавой шевелюрой и умными серыми глазами, и довольно потер руки. – Так, мои хорошие, давайте-ка рассаживаться. Дядюшка вот в это синенькое креслице, племянничек, дорогой мой, вон в то, зелененькое.

Скай еле сдержался, чтоб не поморщиться: вот что называется «приторно-сладкий»! Только от этой сладости сводит зубы и к горлу поднимается противная тошнота. То ли дело медовый взвар или малиновая пастила – хорошие сладости, приятные.

Пока волшебники рассаживались, Белла удалилась, оставив их наедине с приторным целителем.

– Итак, мои хорошие, что вас беспокоит?

– Не то чтобы беспокоит, – пожал плечами дядюшка: его-то, кажется, целительская манера общения совершенно не волновала. – Просто хотелось бы узнать, как чувствовал себя учитель Хенн в его последние дни.

Эрис закивал:

– Да-да-да, вы же у нас ученик! Любименький ученик нашего дорогого Хенна.

«Хорошо хоть не Хеннчика!» – мысленно порадовался Скай.

– Так-так, вот наша карточка, – продолжал целитель. – Ну, в целом для наших преклонных годочков со здоровьицем все было в порядке. С сосудиками, с давленьицем все хорошо. Кишочки работают молодым на зависть. Вот косточки уже не такие крепенькие, конечно. Но зубки отличные, покушать мы любим… любили. Кхм… вот так вот.

– Скажите, а какие у вас были отношения с учителем Хенном? – поинтересовался дядюшка.

Эрис рассмеялся.

– Хотите знать, не злила ли его моя манера общения? В восторге он, конечно, не был, но что делать – всем не угодишь! Наши старички и старушечки – народ с характером, сложненький контингентик. К каждому свой подходик еще поди найди. Но это к нашим девочкам-сиделочкам, а у целителя другая задача.

– Вы уверены, что учитель Хенн покончил с собой?

– Уверенным быть можно только в самом себе, да и то не всегда, – пожал плечами Эрис. – Так что нет, я не уверен. На мой взгляд, это скорее прискорбненький инцидентик. Весьма прискорбненький.

– То есть вам не показалось, что учитель Хенн был чрезмерно подавлен? – не отставал от целителя господин Арли.

– Ну, дорогой мой, любезненький, как же можно вот так ставить вопросик? – приподнял брови Эрис. – Что у нас может стать мерильцем подавленности? Почему мы должны принимать во вниманьице мои впечатления? Если оставаться профессиональненьким, то я могу рассказать только о здоровьице Хенна. Если интересно, то вот его температурочка, давленьице, результатики анализов. Зачитываю…

На «профессиональненьким» Скай не выдержал и поежился. Молодой волшебник никак не мог избавиться от ощущения, что приторный целитель не только прекрасно понимает, насколько сильно его «инцидентики» и «вопросики» раздражают окружающих, но и совершенно искренне наслаждается этим. Интересно, господин Эрис ведет себя так, чтобы никому и в голову не приходило лишний раз обращаться к нему за «советиком», или потому, что нашел для себя приемлемый способ скидывать напряжение, неизбежное при работе с пациентами, которые никогда не уходят из Приюта выздоровевшими?

В дверь кабинета постучали, прерывая приторно-подробный отчет целителя, и из коридора донесся робкий девичий голос.

– Простите, господин Эрис, вас просят подойти в лазарет. Очень-очень просят!

– Прошу прощеньица, – встал целитель. – Как видите, дела-делишки не ждут.

Встретившая их в коридоре Белла предупредила, что через полсвечки можно будет поесть, но если кто голоден, кухня открыта и днем и ночью. Есть после осмотра тела никто не хотел, так что женщина проводила их к домику и откланялась.

Едва вся компания вошла в дом, как господин Арли спросил:

– Теперь-то ни у кого не осталось сомнений?

– Если вы с Питом уверены, что господин Хенн выставил Защиту, то у меня сомнений нет, – отозвался Скай, усаживаясь в мягкое кресло с высокой спинкой.

– А он не мог передумать в последний момент? – осторожно предположил Ник.

– Если он был в таком отчаянии, что решился прыгнуть, то никак не мог, – вздохнул господин Арли. – Но это на учителя не похоже. А вот до последнего бороться за жизнь, пытаясь смягчить падение чарами, – вполне.

– Предлагаю пока попереваривать информацию, – подал голос Пит. – А завтра решим, что делать.

* * *

Ник впервые в жизни видел столько пожилых людей сразу. И никак не мог перестать вглядываться в исчерченные морщинами лица. Был ли дедушка Рейник похож на кого-то из этих старцев? Или, может, он вовсе не был стар? Самому Нику точно нет еще двадцати, а значит, его дедушке могло быть около шестидесяти. А могло быть и гораздо больше. Но совсем старый человек, наверное, не стал бы бродить по всей стране в поисках трав и заказов… А что, если он только так мог прокормить себя и внука?

И снова, как Ник ни старался, ни одного ответа он не находил. Сколько лет было дедушке? Каким он был? Что с ним стало?

В одном Ник был почему-то уверен: тут, в Приюте, дедушке бы не понравилось.

Глава 4

Погребальный обряд проводили на той самой площадке, с которой рухнул старый Хенн. Тело, обернутое в бело-золотую ткань, покоилось на сооруженном чарами невысоком каменном постаменте. Чаще всего умерших волшебников предавали огню: так живые издревле могли быть уверены, что покойный товарищ не восстанет из мертвых, не станет прибежищем нежити и не окажется жертвой негодяев, практикующих запрещенное волшебство. Времена изменились, а традиции, как водится, нет, так что ученики почтенного Хенна собрались вокруг постамента, с приличествующей случаю печалью глядя на бренные останки учителя.

Скай, одетый в темный костюм, взятый специально для прощальной церемонии, стоял рядом с дядюшкой. Ник и Пит на площадку не пошли.

На похоронах до сего дня Скай ни разу не был. Во всяком случае, в сознательном возрасте. Дядюшка, по счастью, жив и здоров, все знакомые преподаватели и студенты из Академии – тоже. Вроде как у Ская где-то были дедушки и бабушки, но он никогда их не видел. Что, в общем-то, не было удивительно: среди волшебников не было принято цепляться за семейные связи – с родителями общались почти все, а вот с дядями, тетями, кузенами и старшим поколением – почти никто.

На церемонию собрались все тридцать шесть прибывших в Приют учеников Хенна, с десяток постояльцев и шесть или семь сотрудников. Все были одинаково торжественно печальны и тихи. Дующий с моря ветер развевал темные шарфы и края мантий, путался в длинных волосах и тяжелых подолах черных платьев.

Дядюшка Арли подошел к самому постаменту и произнес короткую речь. Его слушали внимательно и молча. Кое-кто подносил к глазам платки, но не было ни бурных рыданий, ни надрывного плача. Что ж, бо́льшая часть присутствующих полагала, что учитель Хенн прожил долгую интересную жизнь и благополучно завершил ее, пусть и чуть раньше положенного срока.

Дядюшка вернулся, а его место занял хмурый Лэмм.

Прилюдно попрощаться вышли десять волшебников, но никто не стал затягивать прощание, так что и свечки не прошло, как над постаментом взметнулось магическое пламя. Столб огня, как и положено, взмыл метров на пять в высоту, потом опустился и, тихо потрескивая, окутал тело.

Скаю вдруг вспомнилось, что он уже стоял вот так рядом с дядюшкой. Только тогда костров было два, а дядюшка был почему-то намного выше, чем сейчас.

Надо же, а он ведь был уверен, что помнит родителей только на портретах в дядюшкином особняке. Хотя можно ли это непрошеное воспоминание, от которого подозрительно щиплет глаза, считать настоящим? Считается ли оно вообще?

Скай знал, что родители погибли, когда ему было три, и что дядя взял его на воспитание, забрав в столицу. Молодой волшебник смутно помнил няню, читавшую ему сказки на ночь: не столько даже ее саму, сколько негромкий голос и легкий запах яблочных пирогов. Кажется, она не смогла поехать в Аэррию вслед за воспитанником. И, кажется, он очень обиделся на совсем чужого тогда дядю Арли, разлучившего его с заботливой доброй нянюшкой, заменявшей вечно отсутствовавших маму и папу. А вот от родителей в памяти Ская не осталось ничего, кроме двух погребальных костров.

Дядюшка, по-прежнему глядя в огонь, поднял руку и положил ее племяннику на плечо. Скай вздохнул, постаравшись сделать это как можно тише, и молча кивнул. Скорее всего, дядюшка этого не видит, но, наверное, догадывается, что Скай признателен ему за поддержку.

Высокий столб плотного черного дыма почти не дрожал под порывами свежего морского ветра. Величественная колонна незыблемо и неотвратимо поднималась к высокому чистому небу.

…Те колонны, что прятались в детских воспоминаниях, были уже и вроде бы светлее. Но точно так же невозвратно уходили в небо, прощаясь.

После церемонии, включавшей в себя не только сжигание тела, но и поминальный обед, парусник «Ай-ту» отправился обратно в столицу, увозя бо́льшую часть временных гостей Приюта.

Перед отплытием в дверь сдвоенного номера, который занимали Скай с помощником и дядюшка, постучали.

Ник открыл дверь, и в комнату широким шагом вошел Лэмм.

Дядюшка встал ему навстречу.

– Ты таки с нами не плывешь, Арли?

– Да, мы с племянником пока побудем здесь.

Лэмм покосился на Ская и кивнул.

– Мне, знаешь ли, смерть учителя тоже кажется подозрительной, – заявил дядюшкин приятель. – Не так, как тебе, но все же. Однако, сам понимаешь, остаться я никак не могу. Через неделю контрольное взвешивание, и так боюсь не успеть! Ох уж эти помощнички! Ничего им поручить нельзя.

– Так найми других, – хмыкнул дядюшка, нимало не впечатленный страданиями Лэмма.

– «Других»! – фыркнул тот. – Я этих-то еле-еле выучил и к делу приставил. Но, кажется, я отвлекся. В общем, мне нужно ехать, но мысленно я с тобой! К концу месяца освобожусь – если будешь тут, заеду. Вдруг все же попаду на дегустацию на королевских виноградниках!

– Если тебя вина интересуют, то какая разница, буду я тут или нет? – хмыкнул Арли.

– Не начинай! Знаешь же, что я имею в виду: совмещать приятное с полезным – милое дело, а ради развлечений из столицы выбираться – никогда. Ну все, мне пора.

Друзья обнялись на прощание, и Лэмм, ворча под нос, удалился. После него проститься заходили еще четыре волшебника и две волшебницы, но подозрениями, если они и были, больше не делился никто.

Когда дверь закрылась за последней визитершей, спохватившейся, что до отплытия осталось совсем чуть-чуть, главный библиотекарь королевства объявил, что пора провести совещание и наметить план дальнейших действий.

– Итак, в несчастный случай, думаю, уже никто не верит, – господин Арли обвел взглядом немногочисленную, но внимательную аудиторию. – И высота ограждения, и характер повреждений на теле учителя Хенна исключают такую возможность. Второй вариант – самоубийство – тоже не подходит. Причины в целом косвенны: характер покойного, предположительно выставленный щит, отсутствие прощальной записки и желание переговорить с учеником, но в совокупности дают достаточно пищи для размышлений и выводов. Остается только один вариант – убийство. Обсудим возможные мотивы.

– Страсть тут явно не подходит. Семьи и, соответственно, наследников у господина Хенна нет, – начал Ник. – Значит, остаются месть и тайны.

– А как же деньги? – спросил Пит. – На них и прочую собственность не только семья может рассчитывать.

Господин Арли покачал головой:

– Бо́льшую часть имущества учитель оставил Гильдии, меньшая отходит Приюту после его смерти. Так здесь заведено, так что убивать учителя из корыстных соображений бессмысленно.

Он обвел взглядом слушателей и продолжил:

– Вернемся к прочим мотивам. Мстить учителю Хенну некому и не за что. Он не испортил никому карьеру, никогда не присваивал чужие открытия, не вмешивался в гильдейскую политику. Всегда поддерживал учеников. Не враждовал ни с кем ни в Академии, ни в Гильдии вообще.

– Но вполне мог узнать чью-то тайну, – резюмировал Скай. – Осталось выяснить, чью именно.

– Кого-то из целителей или кого-то из постояльцев Приюта, – предположил Ник.

– Или кого-то из сиделок и прочей обслуги, – вставил Пит.

– Вряд ли сиделка или повар решатся убить волшебника, пусть и пожилого, – нахмурился травник.

– Еще как решатся! – фыркнул Пит. – Тайны, достойные того, чтобы за них убивали, знаешь ли, заводятся не только у великих волшебников или королевских советников.

– Тайны-то, может, и заводятся, а вот возможности убить волшебника вряд ли появляются, – все еще сомневался Ник.

– Увы, человека убить легко, даже волшебника. Особенно если он не ожидает подвоха, – развел руками Пит.

Дядюшка кивнул:

– Да, можно напасть со спины и скинуть с обрыва. Или ударить по голове, а потом скинуть с обрыва. Или отвлечь, подвести к ограждению и толкнуть… На теле учителя сейчас столько чар и замаскированных в прозекторской ран, что уже не разобраться, что именно и как произошло.

– Вряд ли тайна приехала с господином Хенном из столицы, – высказался Скай. – Тогда он не стал бы так долго ждать, а сразу поделился бы с тем, кому доверяет. А он ведь провел здесь не один год.

– Чуть больше трех лет, – уточнил дядюшка.

– Именно, – кивнул Скай. – Значит, скорее всего, губительная тайна открылась ему уже в Приюте.

– Притом не так давно, – вставил Пит. – А значит, надо разузнать, что тут случилось, скажем, в течение пары последних месяцев. Или кто сюда приехал примерно в это время. Господин Арли, вы пообщайтесь со знакомыми волшебниками, я покручусь среди слуг. Ник, ты присматривайся ко всем, кого увидишь, и попробуй прогуляться по окрестностям. Но никому не попадайся на глаза.

– А мне что делать? – спросил Скай, уже предчувствуя ответ.

– А вам, ваше мажество, надо греться на солнышке, любоваться пейзажами, скучать, но не так чтобы совсем сильно, и таскаться куда не просят с помощником под мышкой, – подмигнул Пит.

Скай обреченно кивнул. Как водится, ему досталась самая утомительная и скучная часть. Но, увы, без этого никуда: чтобы Пит мог работать, а Ник осматриваться, их «хозяин» должен бродить вокруг, не вызывая подозрений.

Пит и дядюшка вскоре удалились, а Скай и Ник решили начать свою разведывательную деятельность с исследовательского дома. Травник, зябко передергивая плечами, уверял, что если тут и есть мрачные тайны, то именно там. Похоже, что слово «эксперименты», применяемое к людям, до сих пор вызывало у него страх и отвращение.

Четверть свечки спустя Скай, прогуливаясь по саду с Ником, решил пройтись вдоль изящных трехъярусных клумб, напоминающих то ли фонтаны в королевском саду, то ли причудливые подставки для сладостей. В пользу второго сравнения говорили пестрые цветы: леденцово-полосатые, желтые, как лимонное желе, вишневые, малиново-алые и безейно-белые. Разглядывая такие цветочки, точно захочешь заглянуть в столовую.

Хотя Ник вот проголодавшимся не выглядит. Уставился на цветы, каждый чуть не обнюхал, кивая сам себе с придирчиво-внимательным видом, будто шеф-повар перед дегустацией: все вроде хорошо, но надо бы еще раз перепроверить.

– Петуния… лиссейские коготки… бахриома веррийская… – бормотал себе под нос травник.

Скай невольно улыбнулся и своим специфическим «съедобным» аналогиям, и увлеченности приятеля. Хорошо, что можно идти медленно-медленно: пусть Ник порадуется. Вот бы еще перекусить чем-нибудь.

Травник сунул руку в карман и, не глядя, протянул волшебнику горсть засахаренных орешков.

– Пит велел взять. Сказал, что долгий бесцельный путь тебя утомит и ты оголодаешь.

Скай поблагодарил приятеля и принялся грызть орешки, чуть-чуть сожалея, что сам не догадался прихватить чего-нибудь вкусненького. Хорошо, конечно, что друзья всегда знают, чем его порадовать, но вообще-то взрослый самостоятельный волшебник должен уметь сам о себе позаботиться. И пока Скай жил в столице, он вроде бы справлялся, а вот в последний год без Пита и Ника никуда. Но справедливости ради стоит сказать, что раньше он и не бывал ни на границе с Дараком, ни в ларежских катакомбах, ни на морском побережье.

Орешки незаметно кончились, а дорожка обогнула крошечный прудик с розовыми незнакомыми Скаю цветами и вывела к раскидистым цветущим яблоням, за которыми – кто бы мог подумать? – оказалось знакомое сине-зеленое здание.

Скай не удержался и наложил на себя чары Особого взгляда. Оранжевый мир вокруг был пронизан золотистыми ниточками чар. А здания – и исследовательский дом, и лазарет – сверкали золотом как сказочные дворцы.

Разглядеть что-нибудь подозрительное во всем этом свечении было решительно невозможно. Впрочем, Скай и не рассчитывал на столь беззаботно легкий исход. Если бы роковую тайну можно было разглядеть Особым взглядом, она не долго бы оставалась тайной в месте, населенном волшебниками.

– Давай-ка посмотрим, как там внутри, – вслух предложил Скай тоном, который, как он искренне надеялся, приличествовал молодому бездельнику.

– Но Белла ведь говорила, что…

– Подумаешь! – отмахнулся волшебник. – Я просто гляну одним глазком – и все. Если уж у них тут веррийский мрамор в прозекторской, то здесь-то наверняка еще роскошнее. Любопытно – жуть!

Ник смиренно кивнул, и они двинулись к темно-зеленому крыльцу.

Однако не прошел Скай и трех шагов, как зеленая дверь открылась и на пороге возник хмурый, слегка запыхавшийся мужчина лет тридцати. Он плотно закрыл за собой дверь и, недвусмысленно перегородив вход, спросил:

– Что-то случилось? Чем я могу помочь?

– А вы кто? – бесцеремонно поинтересовался Скай.

– Целитель Тани. Вы ведь прибыли с главным библиотекарем, так? Его племянник, если не ошибаюсь. Что-то стряслось с вашим дядей?

– Нет-нет, с дядюшкой все в полном порядке, – заверил молодой волшебник. – Но…

– Тогда, – перебил целитель, – я должен вернуться к работе.

– Я хотел бы заглянуть в исследовате…

– Это невозможно! – отрезал Тани. – В исследовательском доме должно быть тихо и спокойно. Если вы просто гуляете, я приглашу помощника Шона, он проводит вас до игровых залов. Там вы прекрасно проведете время.

Целитель вмиг оказался за дверью и захлопнул ее.

Ник шепнул:

– Очень подозрительно.

Скай кивнул.

– Проверь, запер ли он дверь.

Стоило Нику подняться на крыльцо, как дверь приоткрылась и из исследовательского дома вышел молодой человек в форменном синем костюме. Травник отпрянул, чтоб не столкнуться с незнакомцем, и чуть не упал с крыльца.

– Ох, простите, господин! – сокрушенно воскликнул парень. – Ни в коем случае не хотел вам навредить.

– Все в порядке, – буркнул Ник, прыжком очутившись на земле.

– Я Шон, – представился молодой человек и получил имена гостей в ответ. – Господин Тани сказал, что вы ищете игровой зал и галерею. Я провожу вас.

– Вообще-то мы хотели попасть внутрь этого здания, – в меру недовольным голосом заявил Скай.

На подвижном курносом лице Шона отразилось самое искреннее сожаление:

– Простите, господин, но это невозможно. Исследовательский дом закрыт для посещений. Зато можно наведаться в галерею: там много очень интересных работ, – предложил парень, спускаясь с крыльца. – Или в столовую! В обеденном зале вы, конечно, уже были, но можно пробраться на кухню, там-то куда интереснее!

Шон весело подмигнул и так добродушно улыбнулся, что если бы Скай уже не преисполнился подозрений в адрес его хозяина, то мог бы счесть чужого помощника хорошим парнем.

– Между прочим, твой хозяин вел себя неподобающе, – встрял Ник, которого приятная улыбка нового знакомца не впечатлила ни капельки. – Можно даже сказать, оскорбительно. Благо мой хозяин, господин Скай, милостив и не ищет ссоры.

Скай кивнул с подобающей случаю важностью.

Шон прижал руки к груди и рассыпался в извинениях. Никакой радости от этого процесса Скай не испытал, потому скоро прервал парня, сказав, что хочет тогда уж увидеть этот игровой зал, или как там его, а потом и поесть можно будет. Есть, конечно, хотелось уже сейчас, но расспросить Шона будет проще без свидетелей.

– Ты служишь лично целителю Тани? – уточнил по пути Ник.

– Нет, здесь помощники приписаны к самому Приюту. Мы – и секретари, и ассистенты, и травники, и массажисты, и подай-принеси – всё понемножку! – улыбнулся Шон. – А ты личный помощник господина Ская, да?

Ник кивнул.

– Вы из самой столицы прибыли, господин? – повернул голову Шон.

– Да.

– А правда, что ваш дядя – самый главный библиотекарь королевства?

– Именно.

– Как здорово! – восхитился парень.

Вроде как вполне искренне.

– Я вот не доучился, – продолжал он со вздохом. – Мечтал остаться в столице, карьеру сделать, но не сложилось.

По пути разговор крутился вокруг Академии, учебы, библиотеки и студенческой жизни. Собеседником Шон оказался приятным, но не слишком полезным. Едва речь зашла о работе исследовательского дома, как он с самым печальным видом заявил, что совсем не разбирается в том, что там творится.

– Моих познаний хватает только на то, чтобы простейшие зелья варить – и то по инструкции и под присмотром. А так я в основном бумаги для отчетов перебираю, слежу за уборкой и бегаю за взваром для господина Тани и других целителей. Что они там делают и как, знать не знаю.

В это Скай не поверил, но настаивать не стал: что толку? Раз не хочет об этом говорить, надо попробовать его расспросить о чем-нибудь другом.

– Ладно, – покладисто согласился волшебник. – В общем-то, мне исследовательский дом интересен стал ровно потому, что меня оттуда выгнали. Мы сюда приехали на церемонию прощания с господином Хенном, а тут дядюшка каких-то знакомых встретил, так что мне только и остается, что гулять. Тут же решительно нечем заняться!

Не то чтобы он совсем уж лгал этому Шону, но уж точно недоговаривал, оттого Скаю было самую малость муторно. Зато безрадостность в голосе вышла совершенно натуральная.

Шон сочувственно кивнул, и Скай решил развить тему.

– А ты, кстати, знал господина Хенна?

– Конечно, как и всех остальных постояльцев. Их здесь не так много. Да и живут они тут по большей части не год и не два. Но близко мы знакомы не были.

– Эх, жаль… Я господина Хенна толком и не помню, но дядя был к нему сильно привязан, так что я был бы рад узнать о Хенне побольше. Может, знаешь, с кем он тут дружил?

Шон задумался ненадолго, потом сказал:

– Из сотрудников вроде бы ни с кем. То есть у господина Хенна со всеми были хорошие отношения: он спокойный был – никаких проблем.

Скаю ужасно хотелось спросить, а с кем же из постояльцев проблемы были, но он сдержался и вместо этого уточнил:

– А с другими здешними обитателями?

– Да вроде как тоже дружить ни с кем не дружил. Мне кажется, он с местными больше времени проводил, чем с постояльцами.

Волшебник озадаченно воззрился на Шона.

А Ник не менее озадаченно задал вопрос:

– А местные – это кто?

– Деревенские! – рассмеялся парень. – Вон там, – он махнул рукой направо, – на побережье, рыбацкая деревушка. Я вроде слышал, что господин Хенн то ли учит детишек, то ли фокусы показывает. В общем, они к нему часто забегали: я и сам его несколько раз видел с мелюзгой из деревни.

– То есть сюда может войти кто угодно? – с подозрением спросил Ник.

– Ну, в общем-то да. Сюда же и родственники приезжают, и поставщики продуктов, и гонцы из Гильдии, и те, кто себе или родным местечко под старость присматривает. Мы всем рады.

Ника, кажется, такой подход к безопасности – вернее, его отсутствие – потряс.

Видя недоверчивое изумление визитера, Шон снова беззлобно рассмеялся:

– Да кто ж рискнет обокрасть старых волшебников? Гильдия такого не спустит. К тому же у многих постояльцев есть если не родственники, то ученики, друзья, бывшие коллеги. В общем, с Приютом связываться себе дороже. Бесценных сокровищ тут нет, тайн королевского масштаба – тоже, а если какой дурак решит шутки ради похулиганить, то я ему не завидую. А вот и галерея с игровыми залами! Давайте полюбуемся на работы наших уважаемых гостей.

Пришлось почти свечу бродить по прохладным залам в компании радостного Шона. К счастью, картины ничем не напоминали жуткие портреты, обнаруженные в подземных катакомбах Ларежа. Тут с полотен взирали в меру импозантные господа и улыбающиеся дамы, нарисованные по большей части не слишком профессионально, но от души. Под стать портретам были и простенькие, но милые морские пейзажи, и многочисленные натюрморты с виноградом и кувшинами, и пара картин с изображением лошадей и собак.

Ничего интересного о Приюте вообще и господине Хенне в частности от Шона они так и не узнали. Парень охотно рассказывал о распорядке дня, любимых развлечениях постояльцев и смешных привычках сотрудников Приюта вроде манеры целителя Лорта заносить планы в многочисленные блокноты, а в конце каждого месяца перечитывать их и с ужасом отвергать, или пристрастия целительницы Доры нарекать именами коллег нежно любимые ею комнатные растения. Если верить Шону, складывалось впечатление, что Приют – самое спокойное и уютное место на всем белом свете.

Глава 5

Стоило вернуться в домик, как Белла пригласила господ волшебников на второй обед. Скай уже узнал, что кормят в Приюте шесть раз в день: завтрак, второй завтрак, обед, второй обед, ужин и поздний ужин – не распорядок, а мечта! Тем, кто не желает трапезничать в общем зале, еду приносят в домики или комнаты. И, конечно, в любой момент волшебник может пойти на кухню и перекусить еще раз. В отношении еды Приют и в самом деле был местом изобильным и благодатным.

Вот и сейчас, ко второму обеду, подали три вида рагу: со свининой, с кроликом и с курицей, бессчетное число тарталеток с изысканными начинками на любой вкус и рулеты, начиненные курицей с сухофруктами в дивном сливочном соусе.

Скай сам не заметил, как наелся до немыслимого для волшебника состояния. Сытая благостность манила поспать, прямо тут, в обеденном зале, откинувшись в мягком кресле. Кое-кто из почтенных постояльцев так и поступил, так что к нежнейшему творожно-лимонному десерту приступили не все. Скай полагал, что в него не войдет уже ни крошки, но стоило волшебнику узреть наполненные лакомством вазочки с широкими краями, увенчанными листочками мяты, как он осознал, что, пожалуй, еще не дожил до тех лет, когда можно предпочесть прекрасно приготовленной еде благостный сон.

Во время еды к Скаю и Нику присоединился сначала дядюшка Арли, а потом слегка недовольный Пит. Вести беседы в общем зале определенно не стоило, и Скай измучился бы любопытством, но судя по тому, что дядюшка пожал плечами и вздохнул, садясь за стол, а Пит еле заметно покачал головой, новостей ни у того ни у другого не было.

Через полсвечки все четверо расположились в выделенном им гостевом домике, и Скай в деталях рассказал, что удалось узнать им с Ником.

– Я, признаться, и забыл, что тут есть деревушка, – сказал дядя. – Вдобавок мне сложно представить, чтобы учитель Хенн заинтересовался деревенской ребятней… О чем им говорить? Хотя, вероятно, у кого-то из детей есть способности! Да, это все объясняет. Ну, то есть не все, конечно, а интерес учителя к этим детям.

– Можем до ужина прогуляться в деревню, – предложил Пит. – Я пока ничего не выяснил: здешняя обслуга не очень разговорчива. Может, от деревенских больше толку будет?

– Давайте мы с Ником сходим, – вызвался Скай. – Я не так солидно выгляжу, как дядя, так что вряд ли меня кто испугается.

– А еще тебе до колик надоело ничего не делать, – усмехнулся дядюшка.

– Ну да, – согласился волшебник, с удивлением поймав себя на мысли о том, что еще в прошлом году такое дядюшкино предположение он воспринял бы с возмущением и раздражением, а нынче он совсем спокоен. То ли так умиротворяюще на него действуют местные пейзажи и вкусная еда, то ли сам не заметил, как повзрослел.

– Насчет твоей кандидатуры согласен, – кивнул Пит. – А вот вместо Ника, пожалуй, пойду я. Никто не возражает?

Кучер посмотрел на господина Арли, видимо полагая, что друзья спорить так и так не будут.

– Идите, – согласился дядюшка. – А я тут порасспрашиваю о деревне и деревенских: как раз и повод отличный. Скоро, если я ничего не перепутал, заседание книжного клуба в библиотеке, где я должен буду рассказать о столичных библиотечных новостях и всем прочем. Ник, составишь мне компанию?

Дядюшка увел Ника, на ходу репетируя речь для клуба.

Пит явно жаждал приступить к добыче информации. Он живо привел в порядок плащ и сапоги волшебника, набил свою сумку всем тем, что может пригодиться в маленьком путешествии: фляга с водой, пара яблок, запасной нож, мешочек мелких монет, еще один мешочек – с сухофруктами для волшебника, помог переодеться «хозяину» и, закинув сумку на плечо, поспешил наружу.

У соседнего домика Пит поймал мужчину в синем и расспросил, как сподручнее спуститься в деревню: мол, его мажество узнал, что тут рыбаки живут, и теперь изволит их проведать. Работник Приюта попытался отговорить гостей от неосмотрительного, с его точки зрения, визита, но не особо усердно: мол, люди-то взрослые – наверное, сами разберутся, что делать. А когда Пит спросил, почему идти в деревню не стоит, проворчал, что в той деревне могут и обокрасть. Как, впрочем, и всюду в этих краях.

– Вот прям так уж и всюду? – усомнился Пит.

– Вы не подумайте плохого, – тут же пошел на попятную мужчина. – Вокруг Приюта тихо и спокойно, никаких инцидентов. Просто деревенские – народ бедный и ушлый. Так и норовят стащить все, что плохо лежит. Их вон даже на виноградники не нанимают, хотя там и украсть особо нечего. Голодранцы, что с них возьмешь!

Всем видом невольный собеседник волшебника и его слуги выражал брезгливое отвращение, будто говорил о гнусных вредителях, мечтающих пробраться в подвал его дома.

– Да и смотреть там толком не на что, – продолжал мужчина. – Дырявые лодки, кособокие хижины да тощие детишки. Если господина волшебника интересуют свежие морепродукты, то, уверяю, на нашу кухню их поставляют незамедлительно.

– И все же мне интересно, – заявил Скай с хорошо различимым недовольством в голосе, как и положено скучающему избалованному молодому лоботрясу.

Кажется, именно такую роль отвел ему дорогой дядюшка.

– Конечно-конечно, господин! Прошу простить меня за дерзость, – извинения сопровождал низкий поклон.

Скаю стало смешно и чуток неприятно, но положение нынче явно обязывало к «барским замашкам», в отсутствии которых так часто упрекал его Пит.

Так что волшебник постарался принять надменный вид и лениво поинтересовался:

– А в Приюте нет никого из деревенских в услужении?

– Нет, господин. Тех, кто не волшебники, берут только по рекомендации. И непременно после испытательного срока. Мы внимательно следим за тем, чтобы у нас не оказался кто попало – только самые лучшие сотрудники, проверенные. Впрочем, я что-то разболтался, прошу прощения…

Мужчина вежливо улыбнулся, но Скаю померещилась нервная настороженность в его голосе и манерах. Будто он и правда сожалел о сказанном. Вот бы еще понять, о чем именно и имеет ли это хоть какое-то отношение к их делу.

– Итак, есть короткий путь: могу показать вам калитку в ограде, – мужчина махнул рукой куда-то в сторону, явно довольный тем, что разговор вернулся к деревне. – Там можно будет выбраться на край утеса. Потом надо будет спуститься справа от приметной краснолистной ивы. А от нее, если Приют за спиной, еще чуть направо и вниз. Идти меньше свечки, но местами придется прям по отвесу ползти. Зато красиво там – слов нет! Или можно через главный вход выйти, спуститься к подножию утеса и обойти его по левую руку. Там подольше, но безопасно. Удачной дороги, легкого пути!

Скай и Пит решили идти подольше, но безопаснее: спешки нет, а торжественное обрушение со скалы – пусть и в крайне живописном местечке – не прельщало ни того, ни другого.

– Тебе не показалось, что этот тип что-то скрывает? – поинтересовался волшебник, как только приятели вышли через кованые ворота главного входа.

– Еще как! – хмыкнул Пит.

– Кажется, его встревожило то, что он разболтал о сотрудниках-неволшебниках, – развил мысль Скай. – А ведь поначалу, когда ты его окликнул и начал спрашивать о деревне, он выглядел спокойным. То есть непохоже, что мы с тобой его пугаем. Ну или злим. А, как мне кажется, если бы он был причастен к смерти господина Хенна, он бы, наверное, сразу занервничал при встрече с теми, кто занимается расследованием, так?

– А разве он знает, что мы занимаемся расследованием? – Пит насмешливо покосился на друга. – Это ты знаешь и я знаю. Ник знает и твой дядя. Кое-кто, может, и догадывается, что господину главному библиотекарю не дает покоя смерть учителя и что он пытается откопать в связи с этим что-нибудь интересное. Но непричастные уверены, что он ничего не раскопает, а значит, не переживают, так что этот тип может быть ни при чем. А с другой стороны, он может быть причастен к тому, из-за чего, предположительно, убили господина Хенна, но непричастен к самому убийству. Тогда он не будет беспокоиться из-за тебя, меня или господина Арли и нашего интереса к смерти постояльца, но будет нервничать, если кто-то подберется к его тайне.

Скай кивнул:

– Надо разобраться с тем, что он скрывает. Если это его личная тайна, то нас это не касается. А если тайна не очень личная, то надо будет выяснить, не ее ли узнал господин Хенн. Кажется, разговорить этого типа будет не очень сложно.

Пит одобрительно хмыкнул и сказал:

– Надавить на него и правда будет легко. А вот аккуратно разговорить тех, кто работает в Приюте, не получается. В чем-то этот тип прав: отбор на работу тут серьезный, жалованье отменное, условия хорошие и вдобавок после, с положительными рекомендациями из Приюта, работу даже в столице найти труда не составит. Так что здешние слуги не очень-то жаждут обсудить хозяев. Кстати, про деревенских в услужении ты очень правильно спросил, но их тут и правда нет, тебе не соврали. Завтра выберусь в город, попробую связаться кое с кем, чтобы раздобыть подробные сведения о работниках – лишним уж точно не будет.

За разговором они одолели треть спуска с утеса. Ровная дорога шла вниз почти прямо, и шагать по ней было легко и радостно, благо окаймляющие ее деревья давали достаточно тени в жаркий день.

Но стоило выйти из тени густых олив, как тут же сделалось невыносимо жарко.

Яркое солнце в высоком голубом небе пекло нещадно, с моря дул легкий ветер, но освежал едва-едва. Впрочем, и перегреться не давал, так что любители долгих прогулок в живописных местах сочли бы времяпрепровождение молодого волшебника и его приятеля пределом мечтаний. Скай же скоро утомился и мечтал лишь о том, чтобы куда-нибудь уже прийти, а не идти, идти и идти.

И все же даже очень уставший волшебник не мог не оценить открывшегося за поворотом вида: морская бесконечная гладь, яркая, как на картинке, отражала такое же бесконечное лазурное небо. Деревья спускались к самой воде, будто желая заглянуть в безупречно голубые волны. В воздухе с пронзительными криками носились большие белые чайки, а в траве мелькали пестрые гребешки похожих на ящерок духов, питающихся цветочным ароматом.

– Красота, – проронил Пит, остановившись в тени оливы, одиноко раскинувшей ветви на повороте.

– Ага.

Скаю пейзаж напомнил висевшую в дядиной домашней библиотеке картину: такое же голубое-голубое, почти ненастоящее море, чистое небо с парой крошечных облачков, зеленеющие на берегу деревца и кусты и парящие в небе чайки. Картина висела напротив облюбованного маленьким волшебником кресла, и, глядя на нее и на быстро несущийся по темнеющей водной глади парусник на соседнем полотне, Скай в детстве мечтал о морских приключениях.

Вид, открывшийся ему теперь, казался одновременно знакомым и далеким, как полузабытый, неуловимо красивый сон.

…А вот деревенька, раскинувшаяся на побережье в полутора свечах ходьбы от утеса, с неоригинальным названием Рыбная, красивой не была. Нет, что-то живописное, завораживающе контрастное истинный художник в ней наверняка бы нашел. Ветхие темные домишки совсем не вписывались в окружающую природную благостность. Море, небо, зелень, раскиданные тут и там пестрые цветы настраивали на безмятежное любование и беззаботные радости жизни вроде приятной прогулки после сытного обеда, а растянутые между высоких жердей сети напоминали о тяжком труде. На фоне яркой изумрудной травы, золотого солнечного света и бирюзы моря окна без стекол и некрашеные доски стен и заборов выглядели совсем удручающе.

Пахло на подходе к деревушке ужасно. Гнилые водоросли, умершая и мстительно испортившаяся рыба, закисшая ткань и что-то еще, чему Скай не знал названия. По счастью, запахи ветер доносил издалека, так что волшебник успел приноровиться к «ароматам» и к деревне подошел почти не морщась.

Загорелые местные ребятишки, тощие и подвижные, заметили гостей издалека и теперь смотрели на чужаков настороженно, но с любопытством. Близко подойти не осмеливался никто, так что Пит решил поторопить юную компанию. Он выудил из поясного кошеля солнечно-желтый круглый леденец на палочке и спросил:

– Кто хочет показать господину волшебнику настоящую сеть?

Дети тут же загалдели почище чаек. Из ближайшего к собравшейся вокруг чужаков толпе дома выглянула тощая смуглая женщина и, помешивая что-то в маленьком котелке, уставилась на господина волшебника с бесхитростным любопытством. Платье на ней было до того застиранным, что Скай не взялся бы определить, какого оно изначально было цвета. Впрочем, шумящие вокруг дети одеты были ничуть не лучше, «щеголяя» в обносках, а кое-кто из малышей и вовсе был завернут в тряпки, даже не пытающиеся казаться одеждой. Скаю невольно стало неуютно: самый простой из его собственных костюмов стоил, пожалуй, дороже одеяний всех деревенских детей и подростков. Да, собственно, и одеяниями эти тряпки называться не могли: в столице даже нищим не пришло бы в голову рядиться в такое тряпье.

Вольнонаемные волшебники, к числу которых до недавних пор относил себя и Скай, не бывали в бедных мелких деревушках вроде Рыбной. Заказов тут ждать не приходится, любоваться нечем, полезными зельями или нужными связями не обзавестись. Так что Скай и не задумывался, насколько бедны могут быть обычные люди, живущие на окраинах королевства вдали от больших городов с библиотеками, заведениями вроде «Солнца Лиссеи» и оперными театрами.

Пит тем временем вмешался в оживленные споры, помахивая уже двумя леденцами. При этом он на несколько шагов отступил от Ская, то ли чтоб «его мажеству» не так досаждали пронзительные крики, то ли давая возможность желающим поговорить с самим господином волшебником.

– Вы волшебник, да? – пока остальные обсуждали, как делить Пита с его дарами, самый смелый парнишка подобрался поближе к другому гостю.

– Да, – кивнул Скай. – Меня зовут Скай, а тебя?

– Тринни. А леденец только у вашего слуги есть или у вас тоже?

Скай ощупал свой поясной кошель и заверил, что у него имеются засахаренные орешки и изюм.

– А вы просто посмотреть пришли?

– А зачем еще сюда приходят?

– Сюда почти никто и не приходит, – пожал плечами паренек. – Но если вы все-таки пришли, может, вам что-то надо? Ну, не просто на сети посмотреть, а?

Скай неопределенно покачал головой: мол, может, да, а может, и нет.

Взмок он почище, чем во время прогулки. Вроде бы обычная деревня, обычный ребенок, а волшебник отчего-то чувствовал себя будто на важных переговорах.

– А вот деньги у вас есть? – прищурился Тринни.

– Деньги есть у всякого уважающего себя волшебника, – ответил Скай. – Вот только просто так делиться ими никто не будет.

Мальчик кивнул и едва различимым на фоне общего гвалта шепотом добавил:

– Я кое-что интересное знаю.

Хлопнула дверь в одном из домиков.

– Тринни! А ну домой! Я кому сказала крабов почистить, а?!

Мальчишка тут же умчался, а Ская повели смотреть на сети, лодки и морских гадов. Последние волшебника впечатлили. Правда, не в гастрономическом смысле: очень уж жутко некоторые из них выглядели – сплошь щупальца, присоски да клешни. И уж точно Скай не хотел бы встретиться с кем-то из них в море. Тем более что местные уверяли, что этот улов – сплошная мелкотня, а вот, бывает, повезет и вытянешь, хвала Морскому хозяину, серебряного рака в десять шагов длиной или ликантрию весом с корову. Даже если поделить надвое размер и вес живописуемых морских созданий, все равно получилось ого-го сколько. Пожалуй, даже чересчур.

А вот от ухи, любезно предложенной деревенским старостой, которого тут называли на веррийский манер старшаком, Скай отказываться не стал. Светлый бульон источал добрый аромат, а плавающие в нем коренья, кусочки рыбы и рубленая зелень выглядели вполне аппетитно.

На вкус уха тоже оказалась выше всяких похвал: и Скай, и Пит съели по две чашки. За еду, кстати, деревенские плату не взяли, даже символическую, тогда как все прочее – от проводить до рассказать – стоило что леденца, что изюма, а что и монетки. Пит торговался с местными отчаянно, поминая и Морского хозяина, и дельфиний хвост, и медузий ус, но скорее ради собственного удовольствия, чем ради экономии. Тем более что местные расценки были по карману даже бедному студенту.

Про «старых волшебников с горы» деревенские говорили не то чтобы неохотно, а скорее бессодержательно. Мол, да, конечно, про бывшую крепость с волшебниками знаем, кое-кто из местных даже бывал там: деревенские уже не первое десятилетие снабжали старых волшебников дарами моря. Но никаких «волшебничьих» слухов и сплетен здесь, в Рыбной, не слыхали, о похоронах знали только потому, что видели дым, а уж о покойнике никто вообще ничего ведать не ведал.

Если бы не слишком искренние лица и слишком честные глаза, Скай бы даже поверил. Но деревенские так старательно заверяли господина волшебника, что не знают ничего-ничегошеньки, что становилось ясно – врут.

После трапезы Скай предложил развлечь гостеприимных хозяев увлекательными волшебными историями, раз уж от денег они отказываются. Предложение было принято с искренним, почти детским восторгом.

Волшебник вышел на берег, нарочито торжественно готовясь к рассказыванию. Вокруг него собрались, кажется, все деревенские, глазея на чужака с радостным предвкушением. Вот и славно. Теперь бы найти Тринни… А, вот и он! Стоит рядом с матерью и парой совсем мелких детишек.

Пит живо раздобыл кувшин с травяным отваром и кривой табурет, на который можно будет усесться. Табурет живо врыли в прибрежный песок для пущей устойчивости и даже застелили не очень чистым ковриком в знак почтения.

Скай уселся, жестом велев набросить себе на плечи плащ, и взялся рассказывать.

Истории о существах, обитающих в столице и ее окрестностях, жителей Рыбной не очень-то заинтересовали. Волшебника слушали, но без особого интереса и с выражением легкого недоверия на лицах: мол, выдумывает небось заезжий колдун всякую небыль про далекие края. А если и не выдумывает, то нам-то что с того, что где-то в столичном парке завелось Пугало?

Желая расшевелить не очень почтенную, но все же публику, Скай перешел к историям о нежити. Вот тут слушатели оживились, кое-кто даже придвинулся ближе, без зазрения совести оттеснив стоящих рядом. Жуткие мертвецы явно пришлись по вкусу местным, и Скай даже получил несколько советов по борьбе с нежитью и охране имущества и жизни от загробных существ. В советах деревенских причудливым образом смешалось все и сразу. Во-первых, глупые предрассудки: вроде того, что нежить чаще покушается на серых животных, чем на черных, белых или рыжих. Во-вторых, очевидные факты: вроде того, что нежить не любит огонь. В-третьих, жизненные наблюдения: вроде того, что некоторые виды нежити пугаются полыни и цветков распространенного здесь железного корня.

– А вы видели чудищ Морского хозяина, господин? – спрашивали деревенские. – Вот кто всем страхам страшен! Любую нежить съест и не подавится!

Полторы свечи деревенские жители обсуждали с господином волшебником, какое существо самое сильное и самое пугающее. Скай предложил мертвяков, Ночную стаю и существующих только в страшных сказках кромешников, питающихся исключительно лицами тех, кто призывал их ритуалом в темноте. Ему в ответ азартно называли белую деву, выползающую на берег в полнолуние, чтобы выманить из дому юношу или маленькую девочку и утащить на дно, свирепого рыбозмея, что поднимает ветра, порождает страх в сердцах людей и боится лишь чистого серебра, и морского саблезуба, способного сожрать разом не то что человека – лодку, полную людей! Насколько Скай знал, в действительности в здешних краях обитал только саблезуб, да и тот предпочитал открытое море и стаи морских сельдей рыбацким лодкам. Рыбозмеи, кажется, тоже заплывали в окрестные воды, хотя чаще встречались в открытом море, у побережья Саркаана.

В детстве Скай, затаив дыхание, читал историю Марна Морехода, случайно заплывшего на территорию стаи рыбозмеев и вынужденного вступить с ними в схватку. Волшебник вдохновенно описывал гибкие тела, украшенные спиралями крупные пластины чешуи, огромные круглые глаза и жуткие зубы, бушующий ветер, поднятый чудищами, вздымающиеся волны, грозящие опрокинуть корабль, – маленький Скай будто сам побывал с ним на палубе «Синей розы». Марн еле унес паруса от рыбозмеев и так был рад спастись, что не стал сожалеть о недобытых чешуйках, из которых можно было бы сварить с десяток зелий.

А вот про жуткие явления, неоднократно зафиксированные исследователями в этих краях, вроде мертвого тумана или водного эхолова, волшебнику ни слова не сказали. То ли суеверно опасались призвать то, что по-настоящему опасно, то ли полагали, что выдуманные создания страшнее. О них жители Рыбной рассказывали со смесью страха и гордости, будто надеясь поразить сухопутного волшебника свирепой силой существ, рожденных фантазией дедов и прадедов.

Если бы Скай изучал фольклор и готовился создать труд, посвященный мифам и легендам здешнего края, он бы чувствовал себя сегодня счастливейшим человеком. Но, увы, приморские существа вряд ли смогли бы пролить свет на обстоятельства смерти господина Хенна.

Что ж, пусть Пит пообщается с Тринни: вдруг ему повезет больше?

Скай допил остатки травяного отвара из кувшина и объявил:

– А теперь я покажу вам кое-что интересное! Для этого представления мне понадобится огонь. Но подходит не всякий. Его выберет мой… помощник, – называть Пита кучером без повозки показалось Скаю неуместным, а слово «ассистент», пожалуй, лишний раз озадачило бы публику. – А поможет ему Тринни!

Волшебник торжественно указал на мальчишку. Кто-то запротестовал, но Скай, не обращая внимания на возражения, объявил, что пока что может рассказать о древнем чудище – ужасающем Подземном Страже!

Возмущение тут же угасло, и Скай, провожая взглядом Пита, уводящего Тринни, начал рассказ.

Несколько мужчин и парней вдруг как по команде отделились от толпы и направились к лодкам. Волшебнику объяснили, что пришло время вечернего лова, но все, кто остался, готовы и дальше слушать его историю о грозном горном духе: мол, продолжайте, уважаемый. Скай продолжил.

Вернулся Пит с провожатым скоро: четверти свечки не прошло. Пит выглядел довольным, как сытый кот, а мальчик торопливо грыз сразу два леденца, полученных, надо полагать, в качестве вознаграждения за ценные сведения.

Пит велел посторониться и аккуратно пронес сквозь толпу горшок с тлеющими углями, придерживая его ткаными рукавицами. Поставил горшок перед волшебником и, повинуясь приказу, раздул огонь.

Солнце коснулось краешком горизонта за морем, и день начал медленно, но неуклонно сдаваться ночи. На фоне сгущающихся сумерек Скай трижды «перекрасил» пламя, а потом, бросив в огонь щепотку алхимического порошка, заставил его взметнуться в небо на два человеческих роста, раскидывая пестрые искры. Зрители восторженно ахнули, потом завопили, захлопали, выражая полнейшее восхищение продемонстрированными чудесами.

На прощание Скай заверил хозяйку горшочка, что огонь снова стал обычным и готовить на нем можно без страха.

Обратный путь Ская и Пита озаряло пламя догорающего солнца. Морской закат величественно пылал и плавил громады облаков, заливал золотым и алым бесконечное море и казался старшим братом обычного, земного, заката. Дневная жара сменилась прохладой, которая грозила вскоре превратиться в промозглую сырость. Благо на волшебнике был теплый плащ.

– Что узнал у Тринни в обмен аж на два леденца? – спросил Скай, когда они отошли от деревни на солидное расстояние.

– И еще на три монеты в придачу. Парень торгуется как прожженный лиссейский купец, – усмехнулся Пит. – Далеко пойдет, если выберется отсюда. А рассказал он мне вот что. Оказывается, покойный господин Хенн обучал нескольких местных ребятишек грамоте, а двоих ребят – волшебству. Более того, он настаивал на том, чтобы Норин, сын Миртана, поехал в столицу, в Академию. Говорил, что у этого Норина сильный дар и что его обязательно надо учить.

Скай кивнул. Действительно, если у ребенка обнаруживаются очень сильные способности, его отдают в Академию. А иначе дело может кончиться плохо: необученный молодой волшебник, как правило, доставляет немало проблем. Вплоть до срыва, способного унести жизнь не только волшебника, но и тех, кто оказался рядом.

Скаю вспомнился срыв Рорта, и он невольно передернул плечами.

– Так вот, – продолжал между тем Пит, – а родители Норина сильно возражали. Он единственный сын после пяти дочек, а по местным поверьям, завещать лодку нужно именно сыну. У них говорят: «Лучше утопить лодку, чем отдать дочери». Господина Хенна местные обычаи не очень-то волновали – он приходил в деревню и ругался с этими самыми родителями.

Волшебник медленно кивнул. Конечно, представить рыбака и его жену, крадущихся в ночи, чтобы скинуть с обрыва старого волшебника, сложновато, но общую мысль он уловил: получается, у господина Хенна были недоброжелатели и никто в Приюте ни словом о них не обмолвился.

Идти до скалы было утомительно: изнуренный прежним переходом, фокусами и долгим общением с шумной толпой организм требовал чего-то большего, чем выданная Питом половина каравая. А подъем к Приюту и вовсе стал бы пыткой, если бы Скай не был погружен в раздумья.

Глава 6

В гостевом домике их ждал Ник, встревоженный долгим отсутствием друзей. Стоило Скаю и Питу переступить порог, как травник напустился на них, поминая лешачью бабушку и взывая к отсутствующей, по его мнению, совести.

Ругался Ник, впрочем, шепотом и ужин для «бессовестных разгильдяев» припас. Скай смиренно внимал возмущенной тираде, кивая в конце каждого предложения и потихоньку уничтожая и рыбные рулетики, и безобразных на вид, но очень вкусных креветок, запеченных с овощами на специальной решетке, и умопомрачительный лимонный пирог.

Раз Ник не ругается вслух, значит, дядюшка спит в своей комнате. Если травник начал с ворчания, а не с новостей, значит, этих самых новостей нет. А что до его возмущения, то оно вполне обосновано и неизбежно. Скай тоже с ума сходил бы от беспокойства, если бы друзья ушли и не возвращались почти шесть свечек, особенно если дело касается возможного убийства. Но, увы, предупредить Ника о том, когда именно они вернутся, не было никакой возможности.

Пит тоже слушал травника молча, поглощая очень поздний ужин, но в отличие от волшебника не кивал. Когда опустошил тарелку, спросил:

– Что-нибудь узнали?

– Да в общем-то ничего, – покачал головой Ник, тут же забыв о ворчании. – А вы?

Пит посвятил друга в детали, и травник оживился:

– Наш с господином Арли единственный улов – упоминание о ссоре. Один из постояльцев слышал, как господин Хенн ругался с кем-то за три дня до своей смерти.

– С кем именно, ваш информатор не понял, так?

– Он сказал, что не узнал голос. И очень этому удивлялся: мол, он отлично помнит голоса всех постояльцев и работников Приюта. Тогда он решил, что к господину Хенну приехал гость, но в столовую его не приводили, экскурсию не устраивали…

– Значит, очень даже может быть, что со старым волшебником ссорился кто-то из деревенских, – заключил Пит. – Хотя, возможно, какой-то старый знакомый, пожелавший остаться неизвестным, тайком приехал к господину Хенну и так же тайком уехал. Ладно, давайте завтра разбираться, а то я уже на ходу засыпаю.

После ужина Ская тоже со страшной силой потянуло в сон, и он не стал противиться этой силе.

Проснулся волшебник отдохнувшим, но сонным. Солнце заглядывало в комнату через распахнутое окно, слабый ветерок колыхал легкие занавески, снаружи почти привычно перекрикивались птицы и шумела листва. Скай прогнал остатки дремоты, потянулся и решительно выбрался из в меру мягкой постели.

Из смежной комнатки тут же выглянул Ник. Пока Скай умывался, помощник рассказал, что первый завтрак уже минул, господин Арли с Питом ушли ловить новых собеседников, а вот его мажеству надлежит дожидаться второго завтрака и радоваться жизни. Скай только вздохнул в ответ.

– До второго завтрака еще почти свечка. Я тебе пока запеканку с сыром принес, – добавил Ник, и волшебник слегка повеселел.

Сытная запеканка и кексы с орешками примирили Ская с необходимостью в прямом смысле ждать у моря погоды и радоваться жизни.

– Слушай, Скай, а можно спросить тебя о личном? – вдруг поинтересовался Ник.

– Да, конечно.

Волшебнику стало любопытно: что именно захотел узнать Ник? Вопросы о личном он, кажется, еще ни разу не задавал. Во всяком случае, Скаю точно.

– Я все хотел узнать, почему ты… – травник слегка нахмурился, подбирая слова, – ну, так говорил о дяде, будто он старый, скучный и не очень приятный?

Скай поперхнулся взваром, отставил стакан и воззрился на приятеля.

– Э, не помню, чтобы я когда-нибудь отзывался о дядюшке вот такими словами… – осторожно заметил волшебник.

– Нет, так ты его не называл, конечно. Но говорил так, что слышалось именно это. Я, наверное, плохо объясняю. Да и вообще лезу не в свое дело. Извини, я не должен был…

– Погоди, – перебил Скай, видя, как неловкий в общении травник становится красным и, кажется, подумывает о том, чтоб стать невидимым. – Все в порядке. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. Правда! И о дяде, и о волшебстве, и о работе, и об Академии, и о чем угодно личном, если тебе интересно. Обо всем. Я не на всякий вопрос смогу ответить, но это не потому, что не хочу тебе что-то рассказывать, а вот как сейчас – потому что не знаю. Я на самом деле люблю дядюшку Арли. Он очень многое для меня сделал.

Если задуматься, то гораздо больше, чем сам Скай всю сознательную жизнь полагал, но эту мысль он всесторонне проанализирует как-нибудь попозже.

А пока что надо продолжать:

– И, надо сказать, в чем-то ты прав: я ведь действительно долгое время считал его старым и скучным. Просто-напросто потому, что сам был юным и глупым. – Скай развел руками и улыбнулся. – Теперь, когда я стал старше и мудрее, то и сам это понял.

– То есть ты хорошо к нему относишься?

– Очень даже.

Ник кивнул с удивительно серьезным видом. Потом сказал:

– Мне твой дядюшка очень нравится. Он… хороший человек. Внимательный и умный.

Скай согласился, с удивлением отметив про себя, что ему необъяснимо радостно оттого, что Ник считает дядюшку хорошим и, насколько видел Скай, это было взаимно. Не то чтобы он сильно огорчился бы, если бы дядюшка и его друзья невзлюбили бы друг друга с первого взгляда: в конце концов, его собственное отношение к людям не зависит от дядиного одобрения, но все же хорошо, что получилось так, как получилось.

– Давай прогуляемся до библиотеки, – предложил Ник. – Или до обсерватории. Тебе же наверняка скучно просто сидеть.

– Скучно, – согласился Скай. – Давай сходим на смотровую площадку.

На месте преступления он был только во время прощания, так что толком разглядеть это самое место возможности не было. А вдруг там осталась какая-нибудь никем не замеченная зацепка?

Полсвечки спустя волшебник и его помощник любовались видами со смотровой площадки – округлой многометровой террасы, огибающей край утеса.

Точнее, Ник любовался, без колебаний подойдя к высоким каменным перилам и с любопытством оглядываясь по сторонам. Скаю же пришлось заставить себя приблизиться к ограждению. Далеко внизу шумели волны, пенясь у подножия утеса. От головокружительной высоты ослабели ладони, а в кончиках пальцев появилась колкая дрожь. Бояться места преступления без трупов и жутких деталей – последнее дело. И с ними-то не стоит, а уж вот так… Скай решительно положил ладони на прохладный серый камень перил.

Справа виднелась величественная старая крепость, занимающая почти весь остров: даже на солидном расстоянии она выглядела грозно. Насколько помнил Скай, крепость была заложена почти шесть веков назад, пережила немало войн и вошла во все исторические трактаты. Над темными башнями трепетали на вечном морском ветру бело-синие флаги Аэрэйна. Может, именно крепость привлекла внимание старого Хенна?

Скай пристально вгляделся в стены и башни, насколько позволяло расстояние, осмотрел заросшие травой берега, но не заметил ничего подозрительного. Впрочем, вряд ли что-то подозрительное происходит там по заказу, ровно тогда, когда туда смотрят любопытствующие волшебники из Приюта.

Если смотреть вперед, то вдали можно разглядеть башни ближайшего городка, Вертины. А если опустить глаза, то виден соседний берег, покрытый буйной приморской зеленью: покачивали длинными листьями невысокие раскидистые салиссы, пламенели алыми цветами огнедревы обыкновенные, держались за невысокие склоны пышные миртовые кусты и мелкие южные сосны.

Если дойти до левого конца площадки, то взгляду открывались виноградники, террасами покрывающие соседний склон, и бирюзовая гладь бухты.

Однако Скай предпочел бы обнаружить тут не ожидаемо живописные виды, а хоть какую-нибудь подсказку.

– Любуетесь морем? – послышался знакомый голос.

Скай обернулся и увидел улыбающуюся Беллу. Она поддерживала под руку старушку волшебницу.

– Мы с госпожой Софи вышли подышать свежим воздухом и немного задержались в пути.

Волшебница безмятежно улыбнулась и благосклонно кивнула Скаю, словно нежно любимому и прочно забытому правнуку.

Молодой волшебник поклонился в ответ.

– Скоро второй завтрак, – напомнила Белла. – Сегодня будут оладьи с творожным кремом и медом – объедение! Никак не выберу, какие мне больше нравятся. А вам, госпожа Софи, что по вкусу: творожный крем или мед?

Обращаясь к старой волшебнице, Белла говорила медленнее и чуть громче.

Старушка оживилась и зачастила:

– С медом! Мед – это прелесть. И для здоровья полезен. Вот, помню, моя племянница всегда добавляла мед в маску для лица. А ее подруга как-то…

Женщины медленно удалялись, унося с собой медово-косметические разговоры.

Площадку отделяли от прогулочных дорожек высокие густые кусты южной акатунии с широкими темно-зелеными листьями и крошечными звездочками бледно-желтых цветов. Акатунии поднимались ввысь на два человеческих роста, и если выманить сюда несговорчивого волшебника, то можно запросто выкинуть его за ограждение, не опасаясь лишних свидетелей. Вот только как избежать запаздывающих пожилых волшебниц и их провожатых?

– Наверное, в то время, когда в Приюте трапеза по расписанию, здесь совсем никого нет, – заметил Ник, невольно отвечая на невысказанный вопрос.

Кормят тут вкусно, и раньше десерта никто из-за стола не встает, так что тому, кто знает здешний распорядок дня, не составит труда подстроить встречу, чтобы нужный человек пришел в безлюдное время.

Это значит, что тот, кто убил старого Хенна, старательно подготовился к своему злодеянию. Продумал план, выманил жертву, а после убийства скрылся незамеченным. Деревенские жители не показались Скаю способными на продуманное убийство, но волшебник не спешил делать выводы на столь хрупком основании, как «кажется». Надо еще посмотреть на родителей этого Норина.

* * *

Сколько Ник ни смотрел на цветущие деревья вокруг, яркие цветы и опрятные домики постояльцев Приюта, он не видел ни уюта, ни красоты. Наверное, потому, что все вокруг было слишком волшебным и оттого как будто не совсем настоящим. Чистота в зданиях поддерживалась магией, птичий щебет не слышался внутри домов, по земле и кустам не ползали насекомые. А здешние обитатели хоть и вольны были делать что захотят, все равно казались запертыми в надежных клетках, старыми, усталыми кроликами.

Глядя в спины уходящих волшебницы и ее сиделки, Ник чувствовал это особенно остро. Нет, дедушке бы тут точно не понравилось.

Чем скорее они со Скаем и Питом разберутся, что тут к чему, тем лучше. Ведь тогда можно будет уехать отсюда обратно в столицу.

* * *

К завтраку дядюшка не пришел, зато сразу после знакомства с пышными оладьями, совершенно заслуженно расхваленными Беллой, и рыбными пирогами появился Пит и шепнул, что господин Арли его покуда отпустил и можно снова наведаться в деревню.

Посовещавшись после завтрака, друзья решили пойти в деревню втроем. Вдруг понадобится куда-то пробраться и что-то разузнать, да так, чтоб никто ничего не заметил? С такой задачей никто лучше Ника не справится.

Сборы не заняли и четверти свечи, и вскоре волшебник с помощниками снова направился к деревеньке Рыбной.

Спускаться по хорошо утоптанной дороге сегодня было еще жарче. Солнце немилосердно сияло и пропекало до самых костей, стоило покинуть гостеприимную тень раскидистых олив. Вдоль обочины носились мелкие природные духи, похожие на прозрачные травинки, а в воздухе изредка проплывали светящиеся облака безобидных воздушных созданий.

Скай терпеливо ждал, когда же наконец дорога обогнет склон и устало бредущие путники попадут в объятия свежего приморского ветерка.

Яркие пейзажи по-прежнему радовали глаз зеленью и бирюзой с пестрыми вкраплениями цветочных венчиков, но изнуряющая жара никак не давала сосредоточиться на любовании природой. Можно было бы во всех смыслах развеяться, потренировав Ника создавать Охлаждающие чары или Ветерок – простое заклинание, позволяющее создавать небольшой направленный поток ветра. Но тратить Силу на развлечения было бы крайне неразумно: ведь неизвестно, с чем придется столкнуться в деревне. Вдруг убийцы старого волшебника прячутся именно там и не захотят сдаться?

К деревне Скай прибрел измученный жарой, ожиданием, усталостью и в то же время ничегонеделанием. Ник тоже выглядел не слишком довольным. И только Пита, казалось, совсем не утомила прогулка.

Кучер прошел вдоль деревенских домишек и вывел друзей к жилищу Норина. Этот домик ничем не отличался от соседних, разве что меланхоличная собака, дремавшая под крыльцом, была рыжеватой с белым ухом, а соседские – рыжие без пятен.

Пит постучал, и на пороге тут же появилась хозяйка. Невысокая, худощавая, как и все прочие жители деревушки, женщина смотрела на волшебника почтительно, даже со страхом, но без капли приязни.

– Доброго дня, господин! – поклонилась она. – Вы за рыбкой свежей пришли? Улов с утра хороший был: слава Морскому хозяину! Да только вам бы не к нам, к старшаку пойти. У него-то всегда самое лучшее! Проводить вас?

– Успеется, – ответил Пит. – Ты лучше расскажи, что у вас за спор вышел с покойным господином Хенном?

– Ни с кем я не спорила! Всё врут! – Женщина всплеснула руками и так вцепилась в край серого передника, надетого поверх темного старого платья, что казалось, ветхая ткань вот-вот расползется под пальцами.

Из соседнего дома выглянул одноглазый старик и уставился пронзительно-голубым глазом на соседку и чужаков.

– Давайте в дом зайдем, – предложил Пит. – Или будем у всех на виду беседовать?

Женщина всплеснула руками, потом снова вцепилась в передник, будто не зная, что выбрать. Скаю показалось, что она готова все рассказать, но боится до дрожи. Правда, неясно, пугает ли ее волшебник с помощниками, муж или общественное осуждение. Впрочем, вполне вероятно, что всё и сразу.

– Заходите…

Она посторонилась, пропуская незваных гостей в пропахший рыбой и сыростью домик.

Сразу над входом с потолка свисали подвешенные на тонких гибких лозах самодельные амулеты. Силы в связках трав, рыбьих костей и чаячьих перьев не было ни капли.

Пит согнал с кривого табурета большую черную кошку, освободив единственное пригодное для сидения место для господина волшебника. Кошка недовольно глянула на дерзких людей круглыми желтыми глазищами и, распушив хвост, важно удалилась прочь из домика.

– Прошу, ваше мажество!

Скай уселся с важным видом и огляделся по сторонам. Собственно, смотреть тут особо было не на что. Крошечный домишко едва вместил печку и стол с нехитрой утварью. За линялой, когда-то синей занавеской, видимо, пряталась кровать. Из-за занавески, украшенной по краям – то ли для красоты, то ли для защиты от злых духов – пучками трав и перьями, доносился тихий шорох, будто за ней кто-то затаился и отчаянно делал вид, что тут никого нет.

Женщина покосилась в сторону занавески и торопливо спросила:

– Так что вам нужно, господа?

– Мы знаем, что господин Хенн обучал твоего сына, – мягко начал Скай. – Норина видели в Приюте, а господина Хенна в деревне, в твоем доме. Да и здесь, в деревне, многие слышали, что твой сын изучает волшебство. И в этом нет ничего дурного! Господин Хенн считал, что Норин может стать очень сильным волшебником и для этого необходимо учиться. Вы с мужем должны отправить его в Академию.

– Кстати, где он, Норин? – спросил Пит. – В той комнате?

Он махнул рукой в сторону занавески, и хозяйка лачуги расплакалась.

– Нет! Они с отцом ушли морскую траву собирать… мы не виноваты… мы… я… мы ничего не сделали…

– Далеко?

– Вон туда, за Крабий холм.

– А за шторкой кто? Дочери? – не отставал Пит.

– Да, не… обижайте их… господин волшебник… не надо… оставьте… пожалуйста…

Женщина всхлипывала, бормоча себе под нос, и Скай не сразу понял, о чем она говорит. А когда разобрался, что его просят не отнимать дочерей, изрядно удивился: неужели несчастная мать полагает, что волшебникам нужны все ее дети?

Пит заговорил с рыбачкой тихим, спокойным голосом, а Ник, судя по тому, как шевельнулась снаружи занавеска, стал невидимым и заглянул в спальню. И правильно: надо ведь убедиться, что Норин и его отец не прячутся в той комнатушке. Маловероятно, конечно, но не исключено.

Мать Норина перестала плакать, успокоенная Питом, утерла слезы и проговорила:

– Простите, господин волшебник… Норин – наш единственный сын… а господин Хенн хотел его забрать. В столицу! Не в Приют свой, не в Вертину даже, а в самую столицу! Это ж далеко! Мы ж его и не увидим больше! А как нам без сына? Как?! Лодку мой Миртан только сыну оставить может! Без сына мы пропадем! – голос женщины дрогнул.

– А если сыновей нет, что тогда? – спросил Пит, то ли из интереса, то ли чтоб отвлечь собеседницу.

Женщина поежилась, затейливо скрестила пальцы, трижды наклонила голову влево и только потом ответила:

– Племянникам или братьям по мужниной стороне оставить можно. А если нет таких, то мужу дочери. Если дочки маленькие или вдовые, тогда страшак решает, кому лодку и детей наследовать. У Миртана брат есть, да только они еще с молодых годов не ладят. Случись что с Миртаном, его брат нас с девочками на самом дне держать будет.

Скай сначала решил, что женщина говорит о возможном убийстве, но он тут же понял, что это здешняя поговорка, вроде как аргассийцы говорят «держать в черном теле», а лиссейцы – «в перчатках из шиповника».

– А почему у вас не наследуют женщины? – поинтересовался ставший видимым Ник. Хозяйка дома и не заметила, как он исчезал. И судя по тому, что никакого беспокойства травник не выказывал, за шторкой и правда сидели затаившиеся девочки.

– У нас говорят, что праматерь всех женщин рассердила Морского хозяина, – прошептала рыбачка.

Опасливо покосилась в сторону моря и снова причудливо сплела пальцы, наклонив голову: видимо, защищаясь от немилости морского духа. Эх, надо было поинтересоваться, как ее зовут! А то и сына по имени Скай знает, и мужа теперь, а вот как называть их мать и жену, не представляет.

Скай читал немало легенд о прародителях разных племен и народов, населяющих Аэрэйн, – история входила в число обязательных предметов, – и всегда слегка удивлялся тому, как одновременно схожи и различны были мифы и предания. Здесь, насколько удалось припомнить волшебнику, бытовало поверье, что века назад прекрасная подводная дева согласилась стать женой Морского хозяина, а потом соблазнилась его сокровищами и сбежала, похитив самую большую жемчужину. Морской хозяин настиг беглянку, отнял свою драгоценность и изгнал ее на веки вечные из моря, лишив способности жить под водой. Тонущую красавицу спас рыбак, женился на ней, от них, мол, и ведут свой род приморские рыбаки. Что ж, видимо из-за мифического инцидента с жемчужиной здешним женщинам запрещено получать наследство.

Словно в ответ на его мысли женщина сказала:

– Наша праматерь пыталась забрать то, что ей не принадлежит… Поэтому мы ничего не забираем. Лодку может получить только Норин, – вздохнула она.

Ник нахмурился: местные обычаи явно не пришлись ему по вкусу, но излагать свое мнение по этому поводу травник не стал.

– Господин Хенн приходил, чтобы уговорить вас отдать сына в Академию? – скорее сказал, чем спросил Скай.

– Да…

Входная дверь вдруг распахнулась, и на пороге показался высокий жилистый мужчина с горящими глазами и сердитым лицом.

– Вильда!

Его супруга встрепенулась, прижала руки к груди и что-то неслышно зашептала.

– Поприветствуй господина волшебника! – неожиданно строго велел Ник.

Тон травника подействовал на рыбака отрезвляюще: он изменился в лице, став из сердитого почти смущенным, и поклонился.

– День добрый, господин волшебник.

– Добрый, – кивнул Скай.

Пит поймал взгляд волшебника и еле приметно кивнул на дверь. Кажется, снаружи маячил невысокий силуэт парнишки. Пит шагнул к двери, пропустил Миртана в дом и вышел.

– Простите, господин, – опустив глаза, проговорил рыбак. – Не разобрался, кто к нам пожаловал. Соседский мальчишка прибежал, сказал, что в дом… кхм… чужие пришли и Вильду пугают. Ух, всыплю ему за длинный язык!

– Никому ни за что всыпать не надо, – примирительно отозвался Скай. – Давайте лучше поговорим, а после мы уйдем и перестанем вам докучать. Согласны?

Рыбак и его жена кивнули, по-прежнему не глядя на «господина волшебника». Оба суеверно сотворили незнакомые Скаю знаки, то ли отгоняя беду, то ли призывая удачу в неизбежно грядущем разговоре.

– Итак, господин Хенн хотел отправить вашего сына в столицу, чтобы тот обучался волшебству, верно?

– Да, господин, – неохотно отозвался рыбак.

– Вам эта идея не понравилась, так ведь?

– Д… нет, господин.

– Господин Хенн приходил сюда, в деревню, чтоб вас уговорить?

– Нет, – вмешалась Вильда. – Старый господин приходил потому, что мы запретили Норину ходить к волшебникам на горе.

– Хм, хорошо. И тогда вы поняли, что господин волшебник настроен серьезно, и решили сами навестить Приют?

– Мы хотели убедить стари… старого господина отступиться от сына, – мрачно пояснил Миртан. – Потому и пришли на гору к волшебникам. Не стоит простым людям с волшебством общаться: целее будешь…

– Рыбы ему принесли, – вставила его жена. – Самой лучшей! И краснохвоста, и крылатиков, и икрянницу. Даже скалозуба! И морских раков, и осьминога…

– Вот-вот, все самое лучшее! – воинственно заявил Миртан, зыркнув на волшебника. – Дорогое! А он и смотреть не стал… Заладил одно и то же: надо в Академию, надо в Академию!.. Ему, может, и надо, а нам нет! И Норину не надо! Вокруг волшебников всегда нечистая сила вьется!

Супруга стукнула муженька локтем под ребра, тот смешался, отвел взгляд и пробормотал:

– Ничего плохого мы не делали. Рыбы хорошей принесли на поклон – и все.

– Когда вы приходили к господину Хенну?

– В первый день недели. Дня за три-четыре до того, как его дух ушел в реку, – еле заметно вздрогнул рыбак.

Его супруга тоже зябко передернула плечами и быстро шевельнула кистью, будто смахивая с руки что-то невидимое и неприятное. Видимо, само упоминание об ушедшем в реку духе пугает супругов до мурашек.

Пока все сходится, отметил про себя Скай. Наверняка вспыльчивый Миртан наорал на старого волшебника, именно эту ссору слышал один из опрошенных дядюшкой Арли свидетелей. А теперь рыбак то ли стыдится, то ли боится признаться в том, что повысил голос на покойного чародея.

На убийц ни рыбак, ни его жена не походили вовсе.

– Вы знаете, как умер господин Хенн? – уточнил на всякий случай Скай.

Миртан угрюмо промолчал, а Вильда, понизив голос, прошептала:

– Говорят, его тело разбили камни. Хорошо хоть, далеко от деревни. А не то стал бы злым духом и пожрал бы и детей, и стариков, и болезных.

– А злым духом становится тот, кто умер от камней? – полюбопытствовал волшебник.

Вильда испуганно глянула на него и шепнула еще тише:

– С воздуха на камень – самая дурная смерть… коли рядом будешь стоять, злой дух тебя заберет…

С последним словом женщина съежилась и зябко повела плечами. Муж приобнял ее и глухо повторил:

– Коли рядом будешь стоять, злой дух тебя заберет…

Они дружно сотворили защитные знаки и сильнее прижались друг к другу. Нет, если бы они столкнули Хенна со смотровой площадки, то потом извелись бы от страха и постоянного ожидания жуткого возмездия. Видимо, в гибели старого волшебника виноват все-таки кто-то другой.

Но объяснить им, что сына нужно отдать в Академию, все же придется.

Однако как ни бился Скай, переубедить рыбака и его жену не удалось: наследник нужен им дома – и все тут. Никакие увещевания на них не действовали, а угроза опасного выплеска волшебной Силы, судя по всему, казалась им то ли выдумкой волшебников, то ли тем, что случается с кем угодно, но только не с их сыном.

Глава 7

Волшебнику из вежливости предложили остаться и поесть, но он отказался. Есть, конечно, хотелось, но запахи, пропитавшие домишко Миртана и Вильды, как, впрочем, и всю деревню, отнюдь не пробуждали аппетит. Скай решил, что у запасливого кучера в заплечной сумке точно найдется что-нибудь не просто съедобное, а даже вкусное, чтобы скрасить обратную дорогу. А уж в Приюте изголодавшегося волшебника накормят до отвала.

На этот раз никто не вышел поглазеть на незваных гостей, никто не торчал во дворе, не чинил сети, не бродил меж домов. Деревня казалась бы вымершей, если бы не напряженное внимание, с которым за уходящими чужаками следили из каждого окошка, разлитое в жарком солнечном воздухе.

Пит не подвел: верно истолковав голодный взгляд приятеля, он вынул из сумки горсть орехов, затем румяное яблоко и три большущих лимонных леденца напоследок. Скай охотно уступил Нику два леденца и яблоко. Сам Пит есть не стал: мол, в Приюте наемся.

Скай сжевал пару орешков, подавил желание оглянуться на негостеприимную деревню, оставшуюся позади, и спросил:

– Ну как, узнал что-нибудь?

Пит предостерегающе покачал головой и тихо сказал:

– Поставь-ка Купол.

Волшебник тут же сотворил чары и настороженно огляделся.

– По-моему, за нами следят, – продолжил кучер.

Придорожные кусты тут же сделались весьма подозрительными, как и редкие валуны, лежащие посреди зеленых лугов. Вон тот валун размерами не уступал хорошей повозке, а значит, за ним без труда могли бы уместиться два-три злоумышленника.

– Могу стать невидимым и поискать, – предложил Ник, пряча ненадкусанное яблоко и леденцы в поясную сумку.

Скай и Пит одновременно покачали головами.

– Рискованно, – заметил волшебник.

– Не настолько опасно, – хмыкнул Пит.

Исчезать травник не стал, но по сторонам огляделся еще более настороженно, чем Скай.

Безмятежное солнце с лазурных небес пригревало все сильнее и сильнее. И почему-то под пристальным взглядом неведомого злодея – а иначе назвать того, кто за ними следил, Скай не мог, – зной ощущался вдвое сильнее.

– Давно следят? – поинтересовался Скай.

– От деревни.

Волшебнику тут же представились жители Рыбной, дружно решившие принести в жертву Морскому хозяину излишне любопытных чужаков. В его воображении деревенские зловеще ползли вдоль кустов, волоча за собой самую большую сеть, притом некоторые выразительно щелкали рачьими клешнями, а другие нетерпеливо постукивали здоровенными рыбьими хвостами по сочному разнотравью.

Зрелище, представившееся Скаю, было жутким и комичным, и волшебник не удержался от смешка.

Пит сделал знак друзьям идти дальше и пять шагов спустя хищно нырнул в кусты. И тут же вынырнул обратно с добычей.

«Добычей» оказался подросток с котомкой за плечами, тощий и недовольный. Хмурился он чрезвычайно знакомо, и Скай тут же понял, что Пит сжимает плечо Норина: прищур серых глаз у паренька был точь-в-точь отцовский.

Волшебник снял чары. Кажется, ужасных злодеев, жаждущих узнать, как продвигается расследование, или подслушать невероятно важный секрет, которого у Ская все равно не было, рядом не наблюдалось, так что можно не тратить Силу понапрасну.

– Так, дружок, и что это ты задумал? – спросил Пит.

Голос кучера звучал вроде как дружелюбно, но за этим дружелюбием отчетливо слышалась угроза.

Норин покосился на Пита мрачно, но не испугался. То ли плохо разбирался в людях, то ли, наоборот, слишком хорошо.

– Я ухожу с вами! – еще по-детски высоким голосом сказал парнишка. – Господин Хенн говорил, что мне обязательно надо учиться. А вы ведь в столицу скоро вернетесь, так? Господин Хенн обещал меня со своими учениками познакомить и к одному из них пристроить. Тот вроде как в самой большой библиотеке самый главный, вот.

Скай изумленно переглянулся с Питом, потом с Ником: кого, как не дядюшку Арли, имеет в виду этот парень?

– У меня и письмо к этому главному есть, только вам я его не покажу! – заявил Норин. – Но если вы меня проводите в столицу, я за вас перед этим главным словечко замолвлю.

Скай не выдержал и расхохотался. Пит присоединился к нему, отпустив паренька. Только Ник смотрел на Норина прохладно и веселиться явно не собирался.

– Словечко за нас замолвит, ишь ты! – наконец слегка успокоился Пит. – Ваше мажество, ценнейшее же предложение! Надо соглашаться.

Кучер снова рассмеялся, и парнишка глянул на него так, словно уже решил, что вот этот человек заветного словечка не стоит.

– Вы, господин волшебник, – обратился Норин к «его мажеству», – наверное, его знаете. Хотя…

Во взгляде парнишки отразилось сомнение.

– Хотя вы, наверное, еще студент. Ни бороды у вас, ни пуза солидного, да и вообще… – Норин развел руками с видом слегка извиняющимся и притом правым.

Опять борода! Ну вот чего нет, того нет. Может, и правда накладную заказать, дабы внушать должный трепет и уважение? Хотя нет! Надо взять и поменять представление о солидности волшебников. Пусть всякий знает, что уважения заслуживает не тот, кто бородат, а тот, кто…

Продумать критерии уважаемости Скай не успел.

Ник крайне неприязненно заметил:

– Пузатых волшебников не бывает. И говорить таким тоном с господином волшебником совершенно недопустимо. Как и следить за ним.

– Да, кстати, чего ты за нами следил? – спросил отсмеявшийся Пит.

– Да не следил я вовсе! – пробурчал Норин. – Хотел сразу с вами пойти, но мамка с папкой не дали бы, так что пришлось собраться и бежать. Я домой не вернусь.

Он потупился и добавил тише:

– Господин Хенн сказал, что мне опасно дома оставаться. Что надо учиться Силу усмирять.

– А как же отцовская лодка? – спросил Ник, по-прежнему без тени приязни глядя на беглеца. – Кому она достанется, если с твоим отцом что случится?

Тот отмахнулся:

– Да что с папкой сделается? Он не старый еще. Разве Морской хозяин разгневается, да вроде не на что.

– А если все-таки разгневается? – приподнял бровь Пит.

– Ну, тогда, может, и лодки никакой не останется, – заметил парнишка. – А если останется… ну и дом там, и прочий скарб, то надо чуть-чуть подождать!

– Чего подождать? – не понял Скай.

– Ну, пока у Биллы ребенок родится. Это моя старшая сестра. Она уже год замужем: вот-вот разродится! Пузо уже больше нее самой! Не первый, так второй точно парень будет!

– У твоих-то родителей сколько девчонок до тебя было, а? – уточнил Пит.

– Пять… Но это ерунда! У Ритана, мужа Биллы, три брата! Так что точно сын будет! И Трисса замуж скоро выходит: тоже может парня родить. Внукам можно лодку оставить. Это родители решили, будто я один-единственный. Не хотят меня отпускать. А мне так охота столицу увидеть, мир посмотреть! Мне господин Хенн столько всего рассказывал! Ну и волшебству учиться тоже надо. Так что, возьмете меня с собой?

Друзья переглянулись. Ника происходящее явно не вдохновляло. Пит слегка пожал плечами: мол, твои дела, волшебные, ты и решай.

Скай вздохнул и сказал:

– Хорошо, идем с нами. Только, чур, не мешаться и слушаться.

– Вас?

– И меня, и моих спутников. И еще кое-кого, – хмыкнул Скай. – Да, а родители тебя искать не станут?

– Не-а, – помотал головой парнишка. – У нас если папку ослушался и сбежал, то все – отрезанный хвост. Искать не будут, а если сам придешь, то и побить могут.

Норин посмотрел на Ская, подозрительно прищурившись, потом спросил:

– А вы знали господина Хенна?

– Считай, что нет. Когда он заходил к нам, я был совсем маленьким, так что я почти его не помню. Но мой дядя знает.

– А он тут? Приезжал на похороны, да?

Скай кивнул.

– Может, дальше пойдем, ваше мажество? А то жарко как в печке и жрать охота, – просительно произнес Пит, возвращаясь к образу простого парня и самого обычного слуги.

Скай не возражал.

По пути волшебник расспрашивал Норина о том, чему успел научить его господин Хенн, кто еще из деревенских наведывался в Приют к старому господину и не ссорился ли с ним кто.

Орехи кончились до обидного быстро, просить у Ника яблоко волшебник не хотел, так что оставалось радоваться, что разговор с парнишкой хоть немного отвлекает от легкого, но неприятного ощущения голода.

Пит и Ник в беседу не вмешивались: кучер помалкивал, с интересом прислушиваясь к ответам Норина, травник же молчал с явным недовольством. Видимо, все еще подозревал незваного спутника в тайных злоумышлениях, но уже смирился с тем, что друзья не бросят этого мальчишку.

Скай узнал, что волшебству старый Хенн учил только Норина, а вот грамоте, счету, истории и азам географии всех желающих.

– Старые волшебники со скалы к нам не суются и рыбу у нас почти не берут. Вот раков серебряных берут. И ликантрий. И морских скорпионов. Но их еще поди поймай. Да и наши не очень-то хотят на скалу к колдунам забираться. Никто никому не помогает, каждый сам по себе живет, – в голосе парнишки не звучало обиды, только недетская рассудительность.

– А икрянниц и окуней не у вас берут? – удивился Пит.

– Не-а, – помотал головой Норин. – На том берегу, где город. То ли их повар в Вертину ездит, то ли к нему с городского рынка рыбу везут. В общем, им не до нас и нам не до них. До нас дело только господину Хенну было. Папка говорит, это потому, что старику заняться нечем. А я вот думаю, это потому, что господин Хенн – настоящий волшебник. Понимаете? Обычный волшебник, он зелья варит и фокусы показывает, а настоящий, он делает не как все и помогает, когда мог бы и не помогать. Вот он и помогал…

Часто приходить в Приют не получалось ни у кого: работы в деревне много, да и родители все как один были против того, чтобы старый волшебник забивал детям голову глупостями. И никак иначе, чем глупостями, уроки господина Хенна и не называли. А он ведь столько всего знал! И про другие страны, и про древности, и про Силу, и про зверей и птиц, и про все-все на свете! И так рассказывать умел, что и про сон, и про еду забудешь.

Парней и девчонок постарше господин Хенн звал в город. Говорил, что там «перспективы»: это, как понял Норин, значит, что в большой воде можно поймать больше рыбы. Объяснял, как живут в городах, где там можно учиться и работать, обещал помочь тем, кто захочет уйти. По большей части старого волшебника слушали как сказочника: мол, да, хорошая жизнь там, в городе, как в подводных владениях Морского хозяина, где рыба сама на стол прыгает – только позови, а все тропинки-дорожки вымощены жемчугом и жертвенными монетами. Мало кто всерьез собирался уехать из родной деревни. Одной из девчонок родители такой нагоняй устроили, что она о городской мечте и думать забыла. Соседского пацана отец поколотил до морских звезд. Только Норин и Тринни, несмотря ни на что, решили перебираться в город. Норин вот в столицу, к волшебникам. А Тринни в Вертину: у него двоюродная сестра замуж за городского вышла, на первое время приютит, но денег ему еще копить и копить.

Рассказывал Норин толково. С Силой управляться мало-мальски тоже был обучен. Шарик удерживал на ладони без усилий. Простые чары знал: хотел показать, но Скай велел подождать до Приюта. Проголодается же изрядно: у юного волшебника расход Силы идет активнее, чем у взрослого, так что лучше за чары браться, когда рядом кухня, столовая и кладовая, набитые вкусной едой.

* * *

Ник, крайне раздосадованный незваным попутчиком, первым заметил, что они уже в который раз проходят мимо одной и той же приметной оливы с засохшей веткой, напоминающей птичью лапу. Травник огляделся и сразу почуял, что за одиноким пнем, торчащим посреди луга слева от дороги, притаился кто-то пакостливый и злобный. Незнакомая нечисть путала дорогу и потихоньку примеривалась к Питу и Норину, полагая малосъедобными и травника, и волшебника.

Чем пристальнее Ник смотрел на пень, тем отчетливее ощущал чужие намерения.

Вот же гад! Да как он смеет! Сейчас ему мало не покажется.

Ник не знал, что больше его злит: то, что нечисть использует его же способности против него самого, или то, что она вознамерилась закусить Питом. Пожалуй, злило его и то и другое, но по-разному.

Травник метнулся к пню, не сдерживая накопившееся раздражение, недовольство Норином и жизнью, злость и непонятно откуда взявшуюся обиду. Пространство вокруг пня потемнело, воздух вмиг раскалился и потяжелел.

Рядом с Ником заметались крошечные вихри, будто кто-то пытался запутать травника, заставить его заплутать на ровном месте, но он упрямо сжал губы и зло уставился на пень: нет, так не пойдет!

Пень треснул надвое, высох в один миг, а из-за него метнулся, тонко вереща, дух, похожий на карлика с непомерно длинными тонкими руками. То-то же, пшел прочь!

– Ник! Эй, Ник! – донесся до травника голос Пита. – Зову тебя, зову, а ты встал столбом и молчишь.

Ник хотел обернуться к другу, но вдруг ощутил дурноту. Голова закружилась так, что он едва не упал. Судорожно сжался желудок, словно Ник снова оказался в подвале без еды и воды.

Травник покачнулся и рухнул бы на траву, если бы его не подхватил Пит.

– Ты чего?

С другой стороны подошли Скай с Норином.

– Видел кого-то? – спросил волшебник. – Нечисть?

Ник молча кивнул, еле шевельнув головой.

– Голодный? – не отставал Скай.

Травник снова кивнул.

– На вид бледный. Шатается, голодный. Никак ты выложился по полной, Ник.

В голосе волшебника звучали тревога и недоумение.

– Надо было мне сказать, что тут нечисть: я бы ее вспугнул.

– А я не заметил, чтобы он колдовал, – удивленно протянул Норин.

Никто объяснять парнишке, как умеет колдовать Ник, не стал.

Пит добыл из кармана глубоко запрятанный леденец, а Норин, узнав, что травника непременно надо накормить, достал из сумки пахнущую водорослями лепешку.

– Не делай так больше, ладно? – тихо сказал Скай, внимательно глядя на друга.

Ник, сгорая от стыда, кивнул в очередной раз.

Это надо было так нелепо опозориться! Да Скай и Пит его теперь и близко ни к каким важным делам не подпустят, раз он ведет себя как дурак. Хорошо, если друзья вообще с ним разговаривать будут после такого.

Да и дедушка Рейник такие выходки бы не одобрил.

* * *

В Приют вернулись как раз ко второму обеду. Пит вызвался постеречь Норина, а Скай и Ник отправились в столовую. К счастью, господин Арли тоже пришел на обед и, судя по многозначительному взгляду, который он адресовал племяннику и его помощнику, новости у него были. Вместе с дядей за стол уселись трое пожилых любителей книг, продолжая начатую с главным библиотекарем беседу, так что за обедом не то что поговорить, а даже и намеками обменяться не удалось.

Скай впервые не обратил особого внимания на то, что им подавали, и едва дядюшка расправился с десертом, молодой волшебник тут же поднялся из-за стола. Господин Арли неторопливо распрощался с господами волшебниками и изъявил желание прогуляться с племянником. Ник, молчаливый больше обычного, с вежливым поклоном удалился следом за «хозяином».

Едва они вышли из прохладного зала столовой в жаркий, наполненный цветочными запахами воздух, как Скай сотворил Купол тишины и сказал:

– Парнишка, которого начал обучать господин Хенн, увязался за нами. Хочет попасть в столицу и связаться с главным библиотекарем. Обещал замолвить за нас словечко, если мы ему поможем.

Дядюшка приподнял брови и пробормотал:

– Как любопытно… – Потом поинтересовался: – А кто ссорился с учителем, узнали?

– Да, – кивнул Скай. – Родители парнишки. Но вряд ли они убили господина Хенна. А ты что узнал?

– Пит в домике, сторожит мальчика, так? Вот и хорошо. Дойдем – и расскажу, чтобы не повторяться.

Норин поприветствовал господина Арли со всем подобающим почтением, несмотря на отсутствие у волшебника солидной бороды. Видимо, Пит успел доходчиво объяснить, к кому Норин так удачно набился в компанию.

Дядюшка увел мальчишку в свою комнату, а друзья взялись обсуждать добытые сведения.

– Полагаю, мы можем исключить родителей Норина из числа подозреваемых, – выдвинул предположение Скай. – Конечно, им не нравилось, что Хенн хочет забрать их сына. И да, именно они ссорились с ним за три дня до его гибели. Но эти люди слишком суеверны и нерешительны, чтобы убить волшебника. Да и свободного времени у них не так много.

– А кроме того, и Миртана, и его жену в день убийства видели в деревне: Миртан с сыном помогал брату лодку чинить, а Вильда с соседками ходила за морским луком, – добавил Пит. – То есть, конечно, деревенские могли соврать, выгораживая своих, но, как по мне, вряд ли. Так что я согласен со Скаем.

– Значит, убийца в Приюте? – спросил Ник, переводя взгляд с Пита на Ская и обратно.

– Есть шанс, что это кто-то другой из деревни, – задумчиво протянул кучер. – Мало ли какие еще тайны мог разузнать господин Хенн? Но этот шанс крошечный. Если бы в деревне происходило что-то, что встревожило такого многоопытного волшебника, то, во‐первых, это тревожное заметили бы и деревенские, а не похоже. А во‐вторых, господин Хенн посоветовался бы с волшебниками из Приюта. Зачем ему писать господину Арли, да еще и тайком, если дело было бы в ссоре со старшаком или даже в контрабанде морского жемчуга, например?

Скрипнула дверь, пропуская в комнату господина Арли. Дядюшка кивнул с видом довольным и весьма загадочным. Выглядел он как тот, кто знает кое-что очень-очень важное и очень хочет этим важным поделиться.

– Мы с Норином поговорили и решили, что он пока на испытательном сроке на место моего временного помощника. В Академию мы его, конечно, отвезем, но сначала разберемся с тем делом, которое привело нас сюда. Что ж, раз родители Норина, как я понимаю, вне подозрений, тогда предложу вам нового подозреваемого, – дядюшка сделал небольшую паузу, ожидая возражений.

Возражений не последовало, и господин Арли торжественно возвестил:

– Ходят слухи, что в исследовательском доме целитель Тани кого-то или что-то прячет.

Он многозначительно оглядел слушателей. Ник кивнул: мол, я и не сомневался, что все дороги ведут в это подозрительное место. Пит ничем не выдал своего удивления. Вполне возможно, кучер уже слышал об этом, а сейчас получил подтверждение слухам.

– Надо поговорить с его коллегами, – выдвинул предположение Скай.

– Вряд ли они станут обсуждать тайну одного из своих с чужими, – усомнился Пит.

– Это само собой, – кивнул волшебник. – Но по их реакции можно будет понять, есть ли вообще эта самая тайна или это просто-напросто слухи.

– А какие варианты выдвигает общественность? – Пит вопросительно посмотрел на дядюшку Арли. – И давно ли, с ее точки зрения, уважаемый целитель обзавелся страшной-престрашной тайной?

Тот лукаво усмехнулся и ответил:

– Общественность отмечает, что целитель Тани стал раздражительным и даже злым примерно с начала весны. До того он считался пусть не самым обходительным из целителей, но очень вежливым и сдержанным, а месяца три назад его будто подменили. Некоторые постояльцы заметили изменения позже. Получается, изменения в поведении целителя начались ориентировочно в период с конца зимы по середину весны. К концу весны уже все заметили, что целитель стал на себя не похож.

Что ж, значит, теоретически господин Хенн мог иметь в виду именно эти изменения, отправляя письмо своему ученику. Кстати, в таком случае становится понятно, почему он не обратился со своими подозрениями к работникам Приюта: ему нужно было поговорить с кем-то со стороны, с тем, кто не станет покрывать коллегу ни из солидарности, ни из страха.

Дядюшка продолжал:

– Что касается самой тайны, то тут версии самые разнообразные: от невиданной химеры до очаровательной любовницы! А также – запасы запрещенных в королевстве зелий, лучший в Приюте сыр, документы, согласно которым он может претендовать на трон, документы, согласно которым кто-то другой может претендовать на трон: перечисление кандидатов, кстати, заслуживает отдельного списка. А вот еще варианты: краденные у постояльцев мелочи, сокровища или свидетельства своих некромантских практик.

Интересно, что, с точки зрения уважаемых постояльцев, делал Тани при помощи некромантии? Призраки и мертвяки совершенно бесполезны для целителей и их изысканий. Помогать исследователям они тоже не могут: призраки не влияют на обычный мир, а мертвяки, хоть и вполне материальны, тупы и неповоротливы. Шон в качестве помощника годится куда лучше.

Скай мысленно позавидовал столь развитому воображению обитателей Приюта: и некромантия, и сокровища, и запрещенные зелья, и даже сыр – надо же! С другой стороны, а чем еще заняться, когда ты уже не только прочитал все книги в библиотеке, но даже и написал десяток-другой, оставив соответствующее наследие потомкам? Все темы обсудили, все блюда перепробовали, все уголки здешнего сада осмотрели… Остается только разбирать по косточкам странности в чужом поведении и вероятные секреты окружающих.

Бр-р-р, если посмотреть на Приют с этой стороны, то становится жутко. Но опять же, куда деваться одиноким пожилым волшебникам? Родственные связи они поддерживают крайне редко. На службе до самой смерти не проработать. Средства на обзаведение собственным домом успевают заработать или сохраняют до преклонных лет не все. И потом в глубокой старости у некоторых волшебников действительно бывают сложности с контролем Силы. То есть хорошо, что Приют существует, но желательно в него не попадать.

Для себя Скай решил, что когда станет совсем дряхлым и устанет от подвигов и работы, то сюда не приедет. Нет, уж лучше в зельевары податься! Ну или приобрести скромный особняк в столице и жить-поживать рядом с библиотекой, театром, оперой и прочими радостями, которые наверняка начинаешь ценить, когда возраст уже не позволяет гонять Пугало в парке или дни напролет трястись в экипаже в поисках тайных орденов и беглых волшебников.

Интересно, а чего хотел бы дядюшка Арли?

Скай невольно уставился на единственного знакомого родича. Действительно: а что планирует делать дядюшка в глубокой старости? Надо признать, Скай совсем не знал дядю. Нет, конечно, молодой волшебник прекрасно помнил, когда день рождения господина Арли, где тот работает, где живет, как одевается и что предпочитает на ужин. Но Скай никогда не задавался вопросами о его стремлениях, ценностях и приоритетах. Маленькому Скаю дядя казался скучным, порой надоедливым взрослым, из-за которого пришлось расстаться с доброй няней и переехать в незнакомый чужой дом. После поступления в Академию, само собой, нашлось немало дел, куда более интересных, чем беседы с дядюшкой. А уж после выпуска Скай и вовсе не жаждал лишний раз встречаться с родственником, мечтавшим упечь племянника в недра библиотеки и заставить заниматься невероятно нудными научными изысканиями. Получается, только сейчас он, Скай, толком разглядел дядю и может, если захочет, по-настоящему с ним познакомиться…

Так о чем мечтает его дядя, кроме новых книг? Всегда ли он хотел работать в библиотеке? В каких отношениях он был с сестрой, сына которой взял на воспитание?

От последнего вопроса стало тоскливо, хотя Скай и не помнил своих родителей. И потому полагал, что и скучать по ним не может. Как можно переживать из-за тех, кто не отпечатался в памяти? О тех, с кем не было ни общих воспоминаний, ни совместных планов?

Из глубокой задумчивости Ская вывел Пит:

– Ты согласен?

Волшебник обнаружил, что все присутствующие смотрят на него, притом с почти одинаковым выражением: эдакой смеси выжидательного внимания с нетерпением и легким удивлением.

– На что я должен быть согласен? Или не должен… Я немного задумался и, каюсь, потерял нить разговора.

– Вы с господином Арли пойдете расспрашивать целителя Тани, а я еще раз покручусь среди обслуги: попробую разузнать, что они думают. Норина пока оставим здесь: господин Арли его основательно нагрузил всякими учебными заданиями. Ник посидит с ним. Ему, как я понимаю, надо отдохнуть.

– Кстати, а что за инцидент случился по дороге с Ником и нечистью? – спросил господин Арли.

Скай вкратце ввел дядю в курс дела и кивнул Питу: мол, хороший план. Тот сразу поднялся и вышел. Наверняка он уже знает, кого расспросить в первую очередь, кого во вторую, а кого оставить напоследок.

Дядюшка с любопытством глянул на Ника, но расспрашивать травника не стал.

Надо бы прикинуть, как выстроить разговор с неприветливым целителем, чтобы хоть что-то узнать: во время прошлой встречи Тани не показался Скаю любителем поболтать.

– Что ж, – радостно усмехнулся дядюшка, – будем выбирать тебе тему будущего исследования.

– Какого такого исследования? – подозрительно уточнил Скай.

– Того, которым ты будешь заниматься осенью! Полагаю, надо убедить целителя, что ты ищешь тему для нового научного труда, а я всячески тебе помогаю. Поэтому нам надо как можно больше узнать о работе исследовательского дома: вдруг ты решишь посвятить себя одному из их проектов или выберешь свой вариант, отвергнув те, что уже в работе?

Что ж, это исследование по крайней мере не надо будет защищать и серьезно разрабатывать. Уже неплохо. А желание определиться с темой вполне может объяснить и неуместные вопросы, и постоянное любопытство, и стремление прогуляться по исследовательскому дому, заглядывая во все комнаты и кабинеты.

– Но по-настоящему писать я ничего не буду, – заявил Скай. – Больше никаких трудов и конференций!

– Материал собрать никогда не помешает. Ладно, пойдем, – кивнул дядюшка с самым довольным видом.

Ник, кажется, не обрадовался тому, что его оставляют с Норином, но спорить не стал: чувствовал травник себя до сих пор скверно.

Глава 8

– Итак, я буду изображать озабоченность твоей дальнейшей карьерой, – начал дядюшка, когда волшебники вышли из гостевого домика и зашагали по дорожке, вьющейся меж цветущих кустов, к исследовательскому дому.

Он сделал паузу, создавая Купол, потом продолжил:

– Впрочем, актерствовать мне и не придется, поскольку твоя дальнейшая научная карьера меня действительно заботит. Нет-нет, я вовсе не пытаюсь перевербовать тебя из Тайной службы в ученые, – с добродушной усмешкой заверил дядюшка, видя, как изменился в лице племянник.

– Вот и прекрасно, – отозвался Скай. – А я вроде как должен быть раздираем противоречивыми стремлениями: то ли заняться медициной, то ли продолжить изучать легенды и предания, то ли все бросить и умчаться в Лареж кутить и всячески предаваться праздности?

– Да, именно так! – кивнул дядя. – Кое-кто здесь знает, какую работу ты представлял на весенней конференции, так что можешь сделать вид, что фольклор тебе наскучил и ты решил радикально поменять сферу деятельности и переквалифицироваться в исследователя процессов старения, например. Все-таки медицина в целом – это слишком широко. Хотя, конечно, тебе о старости думать пока рановато…

Господин Арли задумался, пристально глядя на дорогого племянника, да так, что чуть не споткнулся и не рухнул на пеструю клумбу.

Скай, собравшийся в ответ расспросить дядю о его планах, успел подхватить родственника и помог ему удержать равновесие.

– Благодарю! Вот что бывает, когда забываешь о том, что прямо перед тобой. Как говорил великий Трис Лучезарный…

Однако цитата знаменитого укротителя диких животных так и осталась неозвученной, ибо из-за ближайшего куста вынырнул целитель Тани собственной персоной, столкнувшись с дядюшкой Арли нос к носу. Стопка бумаг, которую целитель прижимал к себе, разлетелась, когда тот отшатнулся от главного библиотекаря.

– Прошу прощения, – вежливо извинился дядюшка. – Вы, видимо, не слышали нас из-за Купола. Кстати, мы как раз вас и ищем!

Целитель буркнул что-то, смутно напоминающее «добрый день», и принялся торопливо собирать разлетевшиеся листы.

– Вот, возьмите! – Арли любезно протянул целителю три или четыре листа, приземлившихся возле левой дядюшкиной ноги.

Тани почти выдернул из пальцев главного библиотекаря бумаги, невнятно извинился и, прижимая листы к груди, быстро удалился. Интересно, что за документы он уносит и куда собирается их девать?

Скай восстановил Купол тишины и, глядя вслед спешно убравшемуся с дорожки Тани, спросил:

– И что это было?

– Надеюсь, скоро узнаем, – улыбнулся дядюшка. – В крайнем случае получим больше пищи для размышлений. На тех листах, что я подобрал, были расписаны формулы классического оздоровителя с массой поправок. Видимо, результаты какого-то эксперимента. Возможно, нам удастся уговорить целителя Тани посвятить нас в детали: вдруг ему польстит заинтересовавшийся молодой почти коллега?

Однако в исследовательский дом попасть им не удалось. Входная дверь была заперта, и на настойчивый стук никто не отреагировал: изнутри не донеслось ни звука, ничья фигура не мелькнула в окне.

– Можно попробовать спросить у соседей, – предложил Скай, кивнув на синюю половину здания.

– Да, пожалуй, – согласился дядя.

В лазарете волшебников встретили более чем радушно: дежурный целитель убедился, что господину Арли или Скаю не требуется помощь, предложил посетить сеанс оздоровительного массажа: на выбор – лиссейского или веррийского, настойчиво рекомендовал грязевые ванны и целебный напиток из Аргассии – жуткий на вкус, но бесподобно бодрящий.

Господин Арли с некоторым трудом остановил щедрый поток рекомендаций и советов.

– Скажите, уважаемый господин Рунн, а как мы с племянником могли бы посетить ваших соседей, исследователей? Дело в том, что Скай жаждет проявить себя именно там, в сфере научных изысканий и доказательных исследований. Знаете, на большой весенней конференции мой дорогой племянник представлял доклад, посвященный Подземному Стражу, весьма впечатливший комиссию.

Дядюшка сделал выразительную паузу, чтобы его собеседник оценил значимость этого заявления: мол, во‐первых, племянник был на всем в волшебном сообществе известной конференции, во‐вторых, выступал там, а не просто присутствовал, и, в‐третьих, его очень хвалили. Еще недавно, услышь Скай такое, он бы был готов не просто сквозь пол провалиться в чертоги прозекторской, но и даже рассыпаться прахом, как иная нежить после ритуала изгнания. Сейчас же молодой волшебник постарался принять соответствующий важный вид. Видимо, сказывался опыт, полученный в Лареже, когда Скай должен был казаться не собой, а тем человеком, которого могут принять в Тайный Орден. Или сказывалось осознание значимости дел, которые нужно так или иначе выполнять. Во всяком случае, Скай молча кивал с напыщенным видом и надеялся, что все эти уловки позволят подобраться к тайнам исследовательского дома.

– Так вот, чтобы работа была полной и отразила все аспекты исследования, – продолжал дядюшка с самым важным видом, – Скай ездил изучать фольклор горцев на границу с Дараком. Не только изучил теорию, но и провел выездные исследования.

– Прекрасно, прекрасно! – с самым сосредоточенным и вдумчивым выражением лица кивал целитель Рунн.

Вполне возможно, он толком и не помнил, что представляет собой Подземный Страж, но интерес и понимание изображал отлично. Наверняка отточил мастерство на многочисленных постояльцах Приюта.

– То есть вы понимаете, уважаемый господин Рунн, Скай – очень ответственный, последовательный и вдумчивый молодой человек. И целеустремленный. И очень-очень перспективный.

– О, конечно, я понимаю!

– Так вот, он постеснялся обратиться напрямую к кому-то из руководства Приюта, прекрасно осознавая, что работа по управлению таким большим учреждением с такими важными постояльцами требует огромных затрат времени, сил и энергии. Так что мой племянник решил не отвлекать никого, а познакомиться с проектами исследовательского дома напрямую. Мы слышали, что в Приюте ведутся исследования, связанные не только с проблемами старения, но и со способами укрепления здоровья в любом возрасте с помощью дыхательных практик и гимнастики. А в прошлом году из Приюта в библиотеку привезли сразу три работы по океанографии и климатологии. Я ознакомился со всеми работами и, должен признать, впечатлен.

– Да-да, это наши постояльцы! Знаете, господин Корс провел интереснейший сравнительный анализ…

Целитель и дядюшка взялись оживленно обсуждать научные труды обитателей Приюта. Причем Рунн выглядел неподдельно счастливым оттого, что главный библиотекарь королевства, как оказалось, весьма неплохо разбирается в научной деятельности сотрудников и постояльцев. На лице Рунна не было заметно ни тени страха или подспудного желания избавиться от любопытного собеседника. Пока что, во всяком случае.

Вот дядюшка завел речь о том, как его племяннику хочется познакомиться с деятельностью исследовательского дома изнутри, дабы найти свой путь в науке. Если и теперь целитель Рунн не выкажет тревоги, то либо он непричастен к тому, что скрывает Тани, либо он лицедей каких поискать.

Рунн выказал лишь одно опасение: мол, для некоторых экспериментов требуются тишина, покой и полное отсутствие лишних глаз и ушей, дабы никто и ничто не нарушило концентрацию волшебника или не повлияло на процесс выстаивания зелья. А в остальном – никаких проблем. Если уважаемые гости подождут немного, то он узнает, кто сегодня дежурит в исследовательском доме.

Целитель вышел из кабинета и зашагал прочь по коридору, негромко напевая себе под нос. Скай, прислушиваясь к удаляющемуся немелодичному, но веселому напеву, старался не обнадеживаться слишком сильно: может быть, вот прямо сейчас они с дядей узнают, что там за тайный проект у целителя Тани, а может быть, им вот-вот скажут, что, увы, надо еще немного подождать, пока закончится какой-нибудь ужасно важный магический процесс, а за это время Тани спешно уничтожит последние доказательства своей причастности к гибели старого Хенна.

Вернулся Рунн быстро – и десятой части свечки не прошло. Объявил, что дежурит сегодня прекрасная Сона и она с радостью расскажет о работе исследовательского дома.

– Вас ждут, дорогие гости, так что дверь соседей открыта.

Скай невольно предвкушал, что за заветной дверью таится что-то чрезвычайно важное: зря, что ли, он так долго пытался проникнуть в строго охраняемое логово исследователей? Однако за тяжелой зеленой створкой обнаружился лишь скромных размеров вестибюль: слева маленький столик, за которым сидела назвавшаяся Соной дама, далее за ним коридор, справа широкая лестница с пологими ступенями и резными перилами. Пол устилал не слишком роскошный ковер – вот и все убранство. Скай, конечно, не ожидал, что их с порога встретят ряды загадочно поблескивающих колб и бутыльков или ритуальные знаки по всем стенам, но все же удручающая обыденность его ужасно разочаровала. Оставалось надеяться, что получится раздобыть здесь интересные сведения.

Увы, ничего полезного от Соны – приятной волшебницы примерно дядюшкиных лет – они не узнали. Спокойная и безмятежная, она ничего знать не знала о проекте Тани и была совершенно уверена в том, что в Приюте все прекрасно и мирно. Гибель же старого Хенна Сона считала прискорбной случайностью. Мол, бедняга наверняка пытался рассмотреть яркую птичку или редкую бабочку, свесился за ограждение – что, кстати, строжайше запрещено! – и, увы, не удержался.

Сона провела гостей по первому и второму этажам дома, позволила заглянуть в подвал, но не пустила на третий этаж: там, по ее словам, обитали постояльцы, решившие принять участие в экспериментальных программах, и беспокоить этих почтенных волшебников и волшебниц нельзя.

Как Скай ни напрягал слух, он не услышал ничего подозрительного: ни приглушенных стенами криков или стонов, ни шороха шагов. Конечно, исследовательский дом наверняка защищен от постороннего внимания всеми возможными способами, но перестать напряженно прислушиваться было просто невозможно.

Возвращаясь в свой домик, волшебники молчали.

Уже на пороге дядюшка, выставив защиту от чужих ушей, постановил:

– Итак, дорогой племянник, ничего принципиально нового мы не узнали. Но уважаемая Сона напомнила мне о важном – о месте преступления. Постояльцы Приюта говорят, что учитель Хенн проводил на смотровой площадке немало времени, а значит, стоит осмотреть ее еще раз. Но уже утром, а пока пора ложиться и обдумывать дальнейшую стратегию расследования!

* * *

Присматривать за Норином Нику совсем не нравилось. Мало того, что сам мальчишка травнику был не по душе, так еще и из-за истории с нечистью Ник казался сам себе совершенно бесполезным. И лишний свидетель собственного бессилия и глупости ему был совершенно без надобности.

Ник был уверен, что злоумышленник, кем бы он ни был, прячется в исследовательском доме. Тот, кто выбрал делом жизни проводить опыты на людях, просто не может быть не то что хорошим, а даже и сколь-нибудь терпимым человеком. В обратном Ника не убедили бы все мудрецы мира. А тут не один экспериментатор, а целый дом!

Конечно, Ник понимал, что его подозрительность чрезмерна: все-таки за Приютом Почтеннейших приглядывает Гильдия, так что настоящих злодеяний здесь твориться не должно. И всё же те, кто проводит непонятные эксперименты за закрытыми дверями, его очень настораживали. И, с одной стороны, хотелось бы держаться от этих экспериментаторов подальше, а с другой – вдруг Скаю и господину Арли понадобится его помощь? А он сидит тут не пойми с кем.

Ник покосился на старательно вникающего в книгу, выданную господином Арли, Норина и тихонько вздохнул. Ему ли называть этого парнишку «не пойми кем»? Норин-то точно знает, кто он, откуда, кто его семья, чего он хочет и к чему стремится. Чего не скажешь о самом Нике.

– А ты почему не в Академии? – спросил Норин, которому, видимо, надоело читать и молчать.

– Я не собираюсь быть волшебником, – пожал плечам травник. – Господин Скай обучает меня – этого вполне достаточно.

Норин хмыкнул и испытующе уставился на Ника.

– Неужели никогда не хотел в Академию?

Травник неопределенно пожал плечами.

– А твой господин Скай там учился? – не отставал настырный мальчишка.

Сколько лет ему самому, Ник не помнил, но Норин определенно был моложе, совсем юнец. Притом несносный.

– Да, учился.

– И как, есть толк? – То ли этому Норину нравилось доводить кого попало, то ли он действительно жаждал поговорить об Академии, Ник разбираться не стал, полагая оба варианта сомнительными.

– Не твоего ума дело. Дали тебе книгу – читай.

Норин обиженно замолчал, но читать не стал, демонстративно уставившись в стену. Видимо, из вредности. Ник решил не обращать на него внимания и вместо пустой болтовни заняться полезным делом: например, почистить плащи, свой и Ская, перепроверить запасы трав, взятых в дорогу, и навести порядок в дорожном саквояже.

* * *

Вернувшиеся через полторы свечки волшебники ледяного молчания, повисшего в домике, не заметили и принялись в деталях описывать свой визит в лазарет и исследовательский дом, но, увы, ничего сколь-нибудь полезного они не узнали. А этот Тани точно прячет что-то в том жутком доме. И только он, Ник, может пробраться туда и разузнать детали.

Надо лишь дождаться, пока все уснут, и действовать. Друзья никогда не попросят его забраться в дом исследователей, полагая это дело слишком опасным. Но если всю жизнь от опасностей бегать, то куда прибежишь? К тому же если его и поймают, все равно вряд ли решатся убить: здесь не большой город и не темный лес, где можно почти бесследно избавиться от нежелательного свидетеля. Территория Приюта не так велика, а Скай, Пит и господин Арли настойчивы и внимательны, так что преступнику будет проще сбежать, чем пытаться спрятать труп и сделать вид, что он ничего ни о каких помощниках волшебника не знает.

Ник долго лежал в постели, прислушиваясь к тихим звукам засыпающего дома. Когда ему показалось, что все заснули, он выждал еще примерно полсвечки, а потом осторожно выбрался из постели и тихо-тихо вылез в окно.

Отойдя от домика к деревьям, Ник исчез. Лучше всего подобраться к исследовательскому дому невидимым: никто не должен заметить, что помощник молодого волшебника шастает в одиночестве по территории Приюта. Да и самому Нику так будет спокойнее. У исследовательского дома он затаится, выждет, пока кто-нибудь выйдет оттуда или зайдет туда, и прошмыгнет внутрь.

Несколько мгновений травник с опаской выжидал, не поднимет ли кто тревогу, но, видно, руководство Приюта полагалось на простейшие амулеты от нечисти, развешанные на заборах и изгородях вокруг. Ник ощущал исходящее от амулетов неприятное зудящее тепло, но оно было совсем слабым, еле различимым и не причиняло вреда. Насколько травник успел заметить, такие же амулеты красовались на дверях всех виденных им зданий, но, кажется, ни один из них не был заряжен полностью. К тому же он все-таки не нечисть, так что амулетом его не остановить.

Ник крался вдоль аллеи, в тени высоких вечно цветущих деревьев. Сердце колотилось быстро-быстро, но полнилось не страхом, а, скорее, предвкушением: добраться, проникнуть, узнать и поймать с поличным!

Голос по-прежнему молчал – и уже давно. Ник так и не понял, то ли тот полностью одобрял все происходящее и ждал, чем закончится эта история, то ли, наоборот, растерял остатки интереса к жизни вокруг человека, в котором обитал, и… заснул? Ушел? Затаился?

Иногда травнику казалось, что он чувствует чуждое присутствие где-то внутри себя. А иногда он был будто почти совсем один.

Поделиться сомнениями по поводу Голоса с друзьями он так и не решился: слишком долго пришлось бы объяснять, что это и почему он не сказал раньше, так что приходилось самостоятельно справляться и с Голосом, и с его отсутствием.

Погруженный в раздумья, Ник остановился у торца исследовательского дома. Ноги сами привели его куда нужно, и никто по пути не заметил таящегося в тенях невидимку. Ник надеялся на то, что волшебники не используют Особый взгляд просто так, развлечения ради, и теперь позволил себе чуть-чуть порадоваться тому, что его надежды оправдались.

Он замер, прислушиваясь к звукам и отголоскам эмоций, доносящимся изнутри. Слух уловил негромкие шаги и еле слышное бормотание, а Леший почуял слабые отголоски раздражения и обиды.

Время шло. Воздух, похожий на густое горячее варево, в котором томились ароматы цветущих деревьев, лаванды и лилий, смешанные с соленой морской свежестью, постепенно становился прохладнее, но все еще сохранял душную липкую густоту. Из исследовательского дома никаких запахов не доносилось, из-за чего он казался еще более зловещим.

Что ж, придется подождать, когда кто-нибудь выйдет. Незаметно пробраться в здание через окно не получится. Привлечь внимание кого-то из сотрудников стуком в стекло или другим подозрительным звуком – тоже. От случайного шума исследовательский дом наверняка защищен, чтоб никто и ничто не нарушило ход экспериментов. Так что неслучайный шум вызовет настоящий переполох.

Ник вздохнул и приготовился ждать.

Прошло не больше половины свечки, хотя по ощущениям минуло полночи. Ник уже решил, что успеет прирасти к месту и стать частью пейзажа, когда негромко щелкнул засов – и дверь наконец открылась.

Травник мигом взлетел на крыльцо и затаился, прижавшись к косяку.

На крыльце исследовательского дома появился хмурый целитель Тани. Он сердито уставился в пустоту перед собой, потом поднял голову и еле слышно выругался, глядя на окна третьего этажа. Затем целитель распахнул дверь пошире, намереваясь, видно, хлопнуть створкой со всей мочи на прощание.

Пора!

Ник юркнул внутрь, едва не задев недовольного целителя. Если Тани и ощутил легкий сквозняк, то не придал ему значения.

Защитный амулет над дверью исследовательского дома слегка обжег – одновременно огнем и холодом, и Леший внутри заворочался, беспокойно понукая бежать прочь, не влезать в тесную каменную ловушку. И обжигающее тепло, и беспокойство были мимолетными, не стоящими внимания, и Ник, очутившись внутри, настороженно огляделся.

В двух шагах от входа за невысоким столом сидел скучающий рослый парень в синем одеянии работника Приюта. Он смотрел прямо на Ника, странно скривив лицо. Травнику потребовалось целых три удара сердца, чтобы понять, что здоровяк его не видит, а жутковатая гримаса – всего лишь с трудом подавляемая зевота.

За спиной грохнула дверь, и Ник едва не подпрыгнул.

– Ох уж эти исследователи… – вполголоса пробормотал парень.

Что он тут делает? Посетители сюда не заходят. Помощники, наверное, сидят ближе к целителям и пациентам. Видимо, охранник. Следит, чтоб никто чужой не вошел.

Сверху раздался слабо различимый стук: будто где-то наверху кто-то колотил по полу палкой или, например, ножками стула.

Охранник поглядел вверх, наконец всласть зевнул, прикрыв кулаком рот, и что-то проворчал.

Ник медленно двинулся вдоль стены в сторону лестницы. К счастью, мягкий ковер на каменном полу скрадывал шаги. Оставалось надеяться, что солидные деревянные ступени не выдадут невидимого визитера скрипом.

– Что там? Тани? – сипло спросил кто-то за спиной.

– Ага. Опять чего-то беснуется.

– Не ладится что-то, видать, – вздохнул хриплый голос.

– А ты чего? Заболел, что ли?

Ник глянул через плечо: к охраннику подошел второй точно такой же здоровяк в синем. На лестницу они не смотрели, со вкусом обсуждая лекарства и микстуры. То ли слишком долго работали с целителями и их пациентами и потому находили удовольствие в разговорах о болезнях, то ли, наоборот, потому и устроились сюда работать, что их всегда влекло к подобным темам.

Ступени молчали, позволяя чужаку беспрепятственно подниматься.

Глава 9

На первом этаже, по словам Ская и господина Арли, были расположены кабинеты целителей, старый кабинет зельеварения и два чулана, забитые инвентарем для уборки, тряпками и прочими хозяйственными мелочами. Эти помещения сразу показали гостям, так что вряд ли там держат тех, на ком ставят эксперименты. Как рассказал Скай, в подвале расположены кладовая, кухня и маленький холодный склад для особых зелий. Те несчастные, которых изучают в этом жутком месте, наверняка томятся на верхних этажах: на третий Ская и его дядю не пустили, а на втором показали только лабораторию и комнату отдыха для сиделок, объяснив, что остальные комнаты сейчас пустуют. Но это еще надо проверить!

На втором этаже пахло едой и лавандой. Из-за приоткрытой двери доносились веселые женские голоса. Ник на всякий случай прошелся по коридору и унюхал лабораторию, в которой готовили травяные отвары и зелья, кабинет, где изучали кровь, комнату, в которой пили чай, и помещение для засушивания трав и листьев. Ник чуть не расчихался в конце коридора, где располагалась сушильня: так терпко тянуло из-за плотно прикрытой двери серой полынью, полночником и незнакомыми Нику горько-сладкими цветами.

В очередной раз прислушавшись, травник прокрался к лестнице и осторожно поднялся по широким солидным ступеням. Защитные амулеты, надетые на столбцы перил в начале каждого лестничного пролета, слабо светились, усиливая головную боль. Однако Ник не обращал внимания на такие пустяки: та его часть, что любила преследовать и настигать, чуяла, что где-то рядом что-то прячут. Вернее, кого-то! Кого-то, кого непременно надо найти и, возможно, напугать как следует, чтобы во всем признался. Или заставить рассказать, кто его спрятал, – и поймать этого «прятальщика». Все тайны жуткого исследовательского дома будут раскрыты! Надо поспешить: поскорее разыскать, напугать и… Ник остановился посреди пролета, глубоко вздохнул, отгоняя неуместные порывы. Надо успокоиться и продолжить путь. Не догонять и запугивать, а изучать и разведывать.

Травник уже не спрашивал себя, что было бы, узнай Скай или Пит о тех мыслях и стремлениях, которые его порой обуревают. Просто надеялся, что они никогда-никогда об этом не узнают. А значит, надо крепче держать себя в руках.

На третьем этаже не пахло ничем. Казалось, этаж был пуст, и, если бы не отсутствие пыли, можно было подумать, что он необитаем. Однако стоило присмотреться, прислушаться и принюхаться – и становилось ясно: люди тут живут, но очень тихо и скрытно.

Ник осторожно прошелся по коридору и насчитал всего четыре двери. Двери массивные, дубовые, укрепленные металлическими полосами, на каждой – солидный засов. Вот следов волшебства он не заметил, как ни прислушивался к своим ощущениям. Сначала Ник удивился, но быстро понял, что с магическим замком запертый волшебник сумеет справиться, если будет очень стараться, дай только время. А вот засов снаружи запирает дверь крепко-накрепко: даже с Усилением не всякому удастся с ним совладать.

Травник прислушался к тишине за дальней от лестницы дверью. Никого.

За следующей дверью слышалось лишь тихое размеренное дыхание, будто кто-то безмятежно спал.

А вот вторая от лестницы дверь явно прятала того, кто не был ни безмятежным, ни тихим: из-за этой двери доносилось уже слышанное Ником постукивание. Значит, там, внутри, заперт пленник. Кем бы он ни был, он явно желал, чтоб его услышали и освободили.

Ник почувствовал, как в нем закипает злость. Никто не имеет права держать под замком человека. В тюрьме, за совершенные преступления, – да. В Приюте, притворяющемся таким миленьким и уютненьким, – нет. Тем более в исследовательском доме!

Он ведь чуял, что тут происходят какие-то злодейства, но почти поверил друзьям и господину Арли, утверждавшим, что ничего по-настоящему ужасного твориться в этом месте не может.

Может, еще как может! Ну и что, что Приют контролирует Гильдия? Вполне может быть, что кто-то из старых волшебников, возглавляющих эту самую Гильдию, только и мечтает, что о Силе или вечной жизни. А чтоб добиться желаемого, всего-то и надо, что ставить опыты на беззащитных стариках.

Раздражение разрасталось, сливаясь с чувствами, проникающими сквозь прочную створку. Кажется, не только Ник негодует и злится.

Травник медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.

«Молодец!» – кажется, донеслось до Ника из его собственной головы.

Ник быстро вернулся к лестнице и убедился, что сюда, на третий этаж, никто не поднимается.

Что же делать? Выпускать того, кто стучит за дверью? Или вернуться к друзьям и спросить у них совета?

Раздумывал Ник недолго: освещенный магическими светильниками коридор мало походил на темный подвал особняка на Хрустальном озере, но оставить взаперти пленника, рвущегося на свободу, было нельзя.

Возможно, именно о нем узнал старый господин Хенн – и был убит. Значит, если дать злодеям шанс, они избавятся от того, кого здесь заперли: перепрячут или вовсе убьют.

Конечно, стоило бы дать знать друзьям. Ведь еще неизвестно, кто там, за дверью. Вдруг кто-то опасный?

Разум еще додумывал, почему непременно стоит вернуться и позвать друзей, а руки уже отпирали массивный блестящий засов. Металлическая полоса сдвинулась в сторону удивительно легко, и Ник решил, что две замочные скважины пониже засова не просто так и дверь без ключей не откроешь. Однако стоило потянуть тяжелую створку, как та с трудом, но поддалась.

– А, вернулся-таки! – проскрипел изнутри недовольный старческий голос. – Ну заходи, заходи! Эй, ты где? Тани! Что за шутки?

Ник на всякий случай оставался невидимым, так что обитатель комнаты видел лишь приоткрывшуюся дверь и полутемный коридор.

Комната, освещенная многочисленными магическими светильниками, вмурованными в стены, убранством напоминала гостевой домик, в котором расположились Скай и его дядя, но и приземистая мебель, и ковры, и занавески – все было не в пример дороже. На оббитых зелено-золотистой тканью стенах красовались картины, изображающие окрестные пейзажи: вид на остров с крепостью, виноградники, морские просторы.

Ник, оставаясь невидимым, разглядывал комнату и наконец заметил сидящего в кресле человека.

Загадочным пленником оказался сухощавый старик с длинной белой бородой и нахмуренными кустистыми бровями. Старик был облачен в роскошный изумрудно-зеленый халат, а в руках он держал невысокий табурет. На лакированном полу возле кресла виднелись вмятины: видно, пленник очень долго стучал по нему ножками табурета.

– Кто там? – сердито спросил старик.

Ник шагнул в сторону, прячась от внимательного взора, стал видимым и через мгновение встал в проеме.

– А вы кто? – настороженно поинтересовался травник.

Старикан озадаченно пробормотал что-то о нечистой силе, поднялся из кресла, пристально глядя на незнакомца.

– Это я должен спросить: вы кто, молодой человек? В Приюте детей быть не должно. Ну, или я пробыл в беспамятстве дольше, чем думал.

Ник не сомневался в том, что волшебник перед ним – один из здешних постояльцев. Но почему он оказался заперт и какие эксперименты над ним проводили – совершенно непонятно. Травник ожидал увидеть измученного исследованиями пленника, из последних сил пытающегося привлечь внимание хоть кого-нибудь помимо своих мучителей. Но на беспомощную жертву старикан походил меньше всего.

– Я приехал сюда со своим господином. Услышал шум и решил, что тут кому-то нужна помощь, – осторожно ответил Ник, внимательно глядя на старого волшебника. Если что, надо успеть отпрыгнуть, захлопнуть дверь и задвинуть засов. Не очень-то она поможет против волшебства, но, с другой стороны, если бы старик мог колдовать, то давно бы сам выбрался наружу.

– А кто твой господин? – прищурился волшебник.

– Так вам нужна помощь, или я могу идти? – строго осведомился травник. Совершенно ни к чему старикану знать, как сильно у его собеседника колотится сердце и как взмокла его спина.

– Нужна! Еще как! – тут же подскочил на месте бородатый обладатель зеленого халата. – Идем!

– Куда? – озадачился Ник.

– Отсюда подальше! – старикан подхватил табурет и направился к двери. – Ух и устрою же я этому Тани! Выпорю его!

В голосе старого волшебника прозвучало столько злости, что Ник испытал острое желание захлопнуть дверь и сделать вид, что он сюда не поднимался.

Как видно, это желание отчетливо проявилось на его лице, потому что старикан остановился, недовольно покачал головой и объяснил:

– Имею право. Паршивец Тани меня здесь запер! Ох мало его в детстве пороли. Да, в общем-то, и не пороли вовсе, если честно. Уж я-то точно знаю: этот паршивец мой правнук!

С этими словами сердитый старикан надвинулся на Ника, и тот поспешил шагнуть в сторону.

– Я, кстати, Тали. А тебя как звать?

– Ник.

– Вот и познакомились. Ох, вот бы перекусить сейчас!.. Есть хочу, аж шатает. Давай-ка столовую искать.

Старый волшебник зашагал по коридору, не выпуская из рук табурет.

– Ох, а сейчас весна или лето? – спохватился он на ходу.

– Лето.

– И в этом соврал маленький мерзавец! Ух я его!

Продолжая бормотать себе под нос, Тали живо спустился по лестнице.

Появление старого волшебника произвело на охрану дома неизгладимое впечатление: мирно беседовавшие здоровяки вскочили, вытаращив глаза и бестолково размахивая руками. Оба разом потеряли дар речи и только раскрывали рты, став удивительно похожими на рыб в пруду.

Ник ушел в неприметность, не желая привлекать еще больше внимания.

– Где Тани? Где этот мерзавец? Где Эрис? Где Фарн?! – гремел старикан, потрясая табуретом.

Сверху послышались шаги: со второго этажа спускалась пожилая женщина в синем платье.

– Тали, негодник, ты почему тут шастаешь, ребят пугаешь? – строго проговорила она, не замечая ни воинственно топорщащейся бороды старого волшебника, ни «грозного оружия» в тощей руке.

– Здравствуй, Рина! Да в своем я уме, в своем! Работает оздоровитель третьей версии! – глаза старикана странно разгорелись, он неожиданно хихикнул и стал похож на безумца, какими их представлял себе Ник.

Но женщина в синем, вместо того чтобы испугаться, всплеснула руками и, перепрыгнув три ступеньки за раз, подбежала к старикану, сияя улыбкой.

– Правда? Работает?! Получилось! Нет, я, разумеется, знала по отчетам Тани, что прогресс возможен, но чтоб такое..! – Она оглядела старого волшебника полным восторга взглядом, будто перед ней предстал прекраснейший и мудрейший из смертных. – Ребята, зовите Эриса! Всех целителей зовите! Живо-живо!

Всё еще ошарашенные, охранники послушно утопали в левый от входа коридор.

Ник, пользуясь случаем, двинулся в сторону двери. Что бы тут ни случилось, этого Тали явно знают и, кажется, не собираются запирать обратно. А когда здесь разберутся, что к чему, и по описанию старика опознают помощника молодого волшебника, целители наверняка захотят с ним поговорить. И лучше, чтоб к этому моменту Скай и остальные знали, во что ввязался Ник.

Из левого коридора выскочили двое целителей, за ними сиделка с заспанным лицом, следом ушедшие охранники и еще какие-то люди – все они кинулись к лестнице, на разные голоса расспрашивая, что именно стряслось, и изумленно ахали, узнав старого волшебника.

Ник с трудом приоткрыл тяжелую дверь и тихонько выскользнул наружу.

Дожидаться утра, очевидно, не стоило: последние новости друзья должны узнать от него, а не от взбудораженных целителей, которые наверняка будут жаждать развернутых ответов и внятных объяснений.

По пути к домику, в котором их устроили, Ника грела только одна мысль: как бы ни ругались друзья, дедушка точно одобрил бы то, что его внук только что сделал. Нельзя держать взаперти того, кто хочет выйти, если он не совершил никакого зла.

Забравшись в гостевой дом через окно, Ник прокрался в смежную комнату, чтоб разбудить Пита. Тот, как оказалось, и не спал, во всяком случае, уставился на застывшего в дверном проеме травника несонным и, кажется, слегка подозрительным взглядом.

Норин, которого уложили в этой же комнатушке, не проснулся.

– Где пропадал? – тихо спросил Пит.

Ник вздохнул:

– Надо Ская позвать: история будет долгой – и точно вам обоим не понравится. Так что давай вы сразу вдвоем меня ругать будете!

Пит слегка нахмурился, внимательно оглядел приятеля, потом кивнул, выбираясь из постели.

– Погоди: оденусь – и пойдем к Скаю. Все прям сильно-сильно плохо? Придется бежать в ночь глухую? – кучер на мгновение отвлекся от одевания, покосившись на друга.

– Думаю, не придется. Но не уверен… Все не то чтобы плохо. Просто… заковыристо.

И десятой части свечки не прошло, когда друзья собрались в комнате Ская за маленьким столом, на который кучер водрузил нарочно припасенное блюдо с засахаренными орешками. Скай сотворил Купол тишины и кивнул: мол, начинай.

Ника слушали внимательно и молча. Скай, сжевав пару орешков, забыл про лакомства, неотрывно глядя на травника так, словно не мог решить, доверять собственным ушам или все-таки нет.

Ник, смущенный предсказуемым, но оттого не менее пристальным вниманием, торопливо закончил рассказ и притих в ожидании справедливого наказания.

– А если бы этот дед тебя каким-нибудь заклинанием приложил? – поинтересовался Пит.

К удивлению Ника, далеко не таким недовольным тоном, какой можно было представить с учетом сложившихся обстоятельств.

– Я решил, что если бы он мог использовать заклинания, то сам бы выбрался.

– А если бы табуретом? – хмыкнул кучер. – Это, знаешь ли, тоже не очень-то приятно. И даже смертельно иногда.

Ник потупился, признавая свою вину, а Пит продолжил:

– Вижу, ты понял, что был не прав и уцелел только чудом. Так что, надеюсь, правильные выводы ты сделал.

– Не лезть куда не просят? – мрачно уточнил травник.

– Заботиться о том, чтобы снаружи в кустах тебя всегда ждало подкрепление, балда!

Ник почему-то ужасно смутился.

Скай, на время застывший в глубокой задумчивости, словно одна из парковых скульптур, внезапно ожил, отправил в рот орешек, другой, третий. А потом спросил:

– Ник, помнишь, ты от меня кое-что потребовал в Лареже?

Травник непонимающе уставился на друга, но тут же вспомнил, как Скай умчался спасать какого-то купца от Снежного роя, никого не предупредив.

– Помню.

– Так вот теперь я… то есть мы с Питом требуем ровно того же! – Скай вдруг улыбнулся, и Ник еле сдержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Оказывается, с того самого момента, как он вернулся в гостевой дом, он не сделал ни единого глубокого вдоха, ожидая неминуемого гнева друзей.

– То есть вы не сердитесь? – осторожно спросил Ник, все еще опасаясь, что ошибся.

Скай и Пит переглянулись.

– Ты сердишься? – поинтересовался кучер.

– Не-а.

– И я нет. Так что, Ник, даешь обещание?

– Да, конечно. Обещаю предупредить, если куда-нибудь снова побегу, – кивнул Ник.

Все честно, раз от Ская ждал, что тот будет предупреждать, то и сам должен.

Пит довольно хмыкнул и заявил:

– Вот и славно. А вообще мне дюже любопытно, что его мажеству представители Приюта расскажут и что у них на самом деле случилось.

– Думаешь, об этом узнал господин Хенн? – спросил Скай, незаметно опустошивший уже половину блюда.

Пит покачал головой:

– Вряд ли. Надо, конечно, еще посмотреть на Тани, но, сдается мне, в смерти господина Хенна он не замешан. У этого целителя какие-то свои делишки. Может статься, что ужасно незаконные и вообще жуткие и опасные со всех сторон, но, скорее всего, не связанные с гибелью старого волшебника. Тайну этот Тани давно завел, догадываются о ней многие – всех с утеса не посбрасываешь.

Ник упрямо возразил:

– Может, он так своими исследованиями увлечен, что не подумал о том, что и другие знают? Вдруг к нему господин Хенн подошел и уличил его в злодеяниях, а он запаниковал и убил старого волшебника? А про то, что слухи про его секрет ходят, он и не знает…

– Не исключено, – кивнул Скай.

– Проверю, – не стал спорить Пит, а потом спросил:

– Господину Арли сообщим?

– Думается мне, что пока не надо, – поразмыслив, решил волшебник. – Пусть выглядит искренне удивленным, когда придут целители или кто там должен прийти? А потом, конечно, расскажем.

Ник, несказанно обрадованный тем, что друзья не держат на него зла, решил, что можно отдохнуть, пока не пожаловали целители. Ждать наверняка придется недолго: возможно, пленник уже рассказал о том, кто его спас, так что ложиться не стоит. Можно сесть поудобнее и совсем чуть-чуть расслабиться.

Ник облокотился на стол и сам не заметил, как заснул.

* * *

Пит, поглядев на спящего травника, вполголоса сказал:

– Не ожидал от него такой прыти.

– Я тоже, – признался Скай. – Но это же хорошо! Если Ник решился самостоятельно забраться туда, куда, с его точки зрения, нельзя не забраться, значит, начал ощущать себя увереннее, чем раньше.

– Это верно, – согласился Пит. – Главное, чтоб не увлекался шибко.

За Ника Скай, конечно, волновался: Пит прав, и травник мог нарваться на серьезные неприятности. Но все же храбрость Ника Ская больше радовала. Ведь он впервые за все время их знакомства решился на авантюру не в безвыходной ситуации и не отправившись следом за старшими товарищами, а сам, по своему собственному усмотрению. Что до опасности, то Ник как раз в том возрасте, когда можно и нужно ввязываться в приключения. А приключения просто не могут всегда быть безопасными. И уж они с Питом проследят, чтобы с Ником ничего по-настоящему плохого больше не случилось. Если уж ввязываться в приключения, то в хорошей компании.

Пит потянулся и, подавив зевок, заметил:

– До завтрака еще целая свеча, а у меня тут половина ковриги заначена на случай внезапного оголодания – будешь?

Скай отказываться не стал: если так рано проснулся, то самое то перекусить перед завтраком.

Представитель Приюта прибыл через полсвечки. И не абы кто, а господин Фарн лично.

Управляющий тихонечко постучался, был впущен Питом и препровожден в гостиную. Разбуженного легким шумом Ника отправили будить дядюшку и присматривать за Норином.

– Доброе утро, господин Скай! – взволнованно поздоровался Фарн. – Мне очень нужно побеседовать с господином Арли и с вами. Немыслимая ситуация! Недопустимая и в некотором роде уникальная!

Управляющий покачал головой, будто все еще не мог поверить в то, что случилось. Скаю очень хотелось узнать, что именно, но он решил не торопить события, потому лишь кивал с понимающим видом.

– Представить не мог, что такое может произойти! – продолжал возмущаться Фарн. – Как я и говорил: немыслимо!

Когда появился господин Арли, с порога сотворивший Купол тишины, управляющий принялся цветисто извиняться, то и дело перемежая покаянные речи возмущенными возгласами.

– Так что все-таки случилось? – спросил дядюшка, чудом вклинившись в поток все еще непонятных словоизлияний.

– Тани опробовал новую версию оздоровителя на своем почтенном прадедушке, господине Тали. И оздоровитель сработал! – едва не подпрыгнул Фарн.

Все присутствующие уставились на управляющего в недоумении.

– Понимаете, оздоровитель… Нет, начать нужно не с этого… Уф… Ладно, буду с вами полностью откровенен. В ответ прошу лишь не распространяться о том, что вы здесь видели. А мы, в свою очередь, никому не скажем, что помощник господина Ская очутился там, куда запрещается проникать посторонним.

Фарн вопросительно поглядел сначала на господина Арли, потом на Ская. Волшебники, не сговариваясь, кивнули.

Скай поспешно уточнил:

– Если только целитель Тани не нарушил Кодекс.

Управляющий поежился, постучал пальцами по краешку стола, шумно выдохнул и наконец проговорил:

– Поступок Тани незаконен и неэтичен. И мы, конечно, сообщим Гильдии. Но нам бы не хотелось никаких слухов и пересудов. Понимаете, репутация Приюта…

– То есть, – перебил дядюшка, – вы не будете покрывать нарушителя, но хотите сохранить в тайне детали нарушения?

– Именно так, – кивнул Фарн.

– Нам нужно знать больше, как иначе мы поймем, готовы ли мы к такому соглашению? – продолжал настаивать Скай.

Управляющий повздыхал еще немного, а затем поведал удивительную историю.

Старый исследователь Тали десятилетиями изучал проблемы старения, пять лет назад к его исследованиям присоединился правнук, Тани. С одной стороны, разработки Тали и совместные проекты прадеда и правнука были перспективны и даже начали давать слабовыраженные, но статистически значимые результаты на подопытных животных. Но, с другой стороны, старый Тали становился все рассеянней, и в конце концов его соавтору и правнуку стало ясно, что продолжать работу старик не может. И тогда Тани принял решение продолжать исследования в одиночку, подписываясь именем прадеда. Так «отошедший от дел Тали» сумел получить финансирование от Гильдии, написал четыре монографии и десяток статей – и совершил прорыв.

Новая формула оздоровителя, выведенная Тани на основе прежних исследований, десятков экспериментов и бесполезных вариантов, в итоге дала блестящий результат. Целитель применил ее на прадеде – и к старому Тали постепенно вернулись когнитивные способности: улучшилась память, повысилась концентрация. Тани поначалу пришел в восторг, а потом запаниковал: если прадед узнает, что он вовсю пользовался его именем в переписке с Гильдией и библиотеками, публиковал статьи, выбивал средства, заочно общался с другими исследователями, случится катастрофа. Старик его убьет! А если и не убьет, то имя Тани все равно будет опозорено обманом – и путь в науку будет закрыт навсегда. Тани не оставит следа в истории, не получит заслуженной славы, а его изобретение, весьма вероятно, будет предано забвению или передано другому ученому и изменено безвозвратно.

Убить учителя, соавтора и прадеда Тани не мог. Перестать давать оздоровитель и фактически снова лишить престарелого родственника разума – тоже.

И Тани решил спрятать прадеда в исследовательском доме. Комнаты на третьем этаже были разработаны специально для безумцев: защита от спонтанных выплесков магии, звукоизоляция, пациентов, как правило, погружают в искусственный сон при помощи сложной смеси обычных и волшебных растений…

Вот только деятельный, разумный и решительный Тали отказался принимать смесь, сумел обойти защиту и частично нарушить приглушающие звуки чары. Так что стоило появиться в исследовательском доме молодому человеку с очень-очень чутким слухом и храбрым сердцем, как старый волшебник оказался на свободе.

– О проступках Тани мы обязательно сообщим, – заверил под конец своего рассказа Фарн. – Но, умоляю вас, пообещайте мне не распространять сведения об этом… хм… инциденте! С господином Хенном Тани не ссорился. А в день гибели вашего учителя, господин Арли, Тани не покидал исследовательский дом с рассвета до заката: ему и еду туда относили.

– Что ж, мы болтать об этом не намерены, не так ли, Скай?

Молодой волшебник кивнул.

– А ваши помощники? – не отставал Фарн.

– Пит и Ник тоже будут хранить молчание, – снова кивнул Скай.

Надо же, как много посторонних тайн можно обнаружить в поисках той единственной, ради которой начал поиск.

Глава 10

После завтрака дядюшка и Пит отправились добывать информацию о ночном происшествии. А Скаю и Нику господин Арли поручил проверить конспекты Норина.

Полторы свечки Скай честно изучал каракули парнишки – почерк у него был ужасный – и между делом расспрашивал Норина о жизни в деревне, господине Хенне и планах на будущее. Норин же горел желанием вызнать все о столичной жизни, учебе в Академии и работе волшебников.

Наконец явился донельзя довольный Пит.

Отослав Ника и Норина в местную библиотеку к господину Арли, мол, заодно господин главный библиотекарь представит общественности временного ученика, кучер подмигнул с заговорщическим видом:

– Кое-кто хочет с тобой поговорить. Ступай к массажному домику, он рядом с лазаретом. Мне намекнули, что беседовать загадочная информаторша желает только с молодым волшебником. Очаровательная особа вроде как пыталась застать тебя здесь, в апартаментах, но не смогла поймать, так что решилась передать приглашение через своего знакомого твоему знакомому, то бишь мне.

К получению информации через сеанс массажа Скай был не готов. Но, увы, его готовность никого не интересовала: надо получить возможно полезные сведения – изволь. Пит заверил друга, что у него все получится, и пообещал при случае рассказать, как ему самому однажды довелось добывать информацию у аргассейских банщиков, людей суровых, неразговорчивых в обычной жизни, но любящих почесать языками во время ежемесячного банного турнира.

Волшебник без труда добрался до нужного места и поднялся на крылечко массажного домика – небольшого, с нарядными ставнями и резным навесом над крыльцом, постоял пару вдохов, мысленно примиряясь с неизбежным, и толкнул дверь.

Внутри его встретила пожилая женщина в синем форменном платье. Она улыбнулась, встала из-за небольшого стола, на котором стояли сразу три мерные свечи и чернильница, и с полупоклоном поприветствовала гостя:

– Господин Скай, добрый день! Рада, что вы решили приобщиться к оздоровительным практикам Приюта. Вы, конечно, еще совсем молоды, но старость всех нас ждет в конце пути, и будет ли она идти рука об руку с немощью или нет, зависит целиком и полностью от нас самих. Прошу, проходите вот сюда! Вторая дверь по левую руку.

Скай кивнул, слегка поежившись под впечатлением от сентенции о неизбежном старении, и прошел туда, куда указывала улыбчивая женщина.

За нужной дверью обнаружилась небольшая комната, в центре которой стоял массажный стол, накрытый белоснежной простыней. Слева от стола красовалась пестрая ширма, расписанная в лиссейских традициях алыми цветами и золотыми птицами с причудливыми длинными хвостами в нарядном оперении. Справа имелась желто-красная занавеска, из-за которой выкатился уставленный бутыльками маленький столик на колесиках, а следом вошла высокая статная молодая женщина с золотыми локонами и томной улыбкой на пухлых губах.

– О, дорогой гость, я так рада, так рада! – произнесла она, на лиссейский манер прикладывая руки к груди. – Меня зовут Нисса, и я сегодня ваш проводник в мир здорового тела и духа!

Пестрое платье выгодно подчеркивало фигуру и удачно сочеталось с обстановкой комнаты, хоть и было не лиссейским, насколько мог судить Скай, а являлось лишь очень условной стилизацией. Как, впрочем, и вся обстановка комнатки.

– Прошу вас, раздевайтесь за ширмой и ложитесь на этот чудесный стол, – многозначительно промурлыкала красавица и добавила вполголоса: – Займемся… вашим здоровьем…

Скаю стало слегка не по себе: в настойчивости Ниссы было что-то пугающее, а вовсе не заманчивое, как она сама, надо думать, полагала. Но ничего не поделаешь: информацию, которой, возможно, обладает эта женщина, надо получить.

Волшебник кивнул и прошел за ширму. Снял и аккуратно повесил на высокую спинку стула камзол и рубаху. Подумав, расшнуровал сапоги и разулся.

Стол оказался неожиданно удобным, и Скай улегся в ожидании процедуры и, что еще важнее, разговоров. Сам по себе массаж не был ему нужен: все-таки молодой волшебник считал себя совершенно здоровым и полагал, что до необходимости массажа и прочих оздоравливающих манипуляций ему надо прожить еще лет сорок, если не больше.

Нисса, судя по звукам, открыла один из пузырьков и растерла ладони. Комнату наполнили ароматы роз и жасмина.

– Сейчас я вас слегка разомну, натру маслом, разогрею, а потом начнем массаж. Ой, какой вы молодой и сильный, господин Скай! А то я тут привыкла к совсем пожилым господам, – рассмеялась Нисса, а ее ловкие руки легко касались плеч и шеи волшебника. – А они отнюдь не так хороши, хоть и чрезвычайно мудры и уважаемы. Хорошо… здесь у вас зажим… сейчас мы его разомнем как следует… теперь спинку. Вот так.

От легких касаний она плавно перешла к нажимам и растираниям, и руки у хрупкой с виду красавицы оказались необычно сильными. Удивительно, но в спине и плечах Ская обнаружилось немало мышц, которым требовался массаж, а сам волшебник даже и не подозревал об этом. Некоторые прикосновения Ниссы отзывались болью, но она вскоре проходила, и тело постепенно наполнялось умиротворяющим расслаблением.

Нисса тихонько мурлыкала себе под нос, то ли напевая, то ли просто негромко описывая свои действия: Скай не вслушивался – очень уж приятной оказалась процедура. Молодой волшебник будто превратился в желе: странноватое ощущение – и если бы Ская спросили, хочется ли ему получить такой опыт, он бы, разумеется, ответил отрицательно. Но на практике оказалось, что у бытия студенисто-мягкой бесформенной субстанцией есть свои плюсы: покой, расслабленность и безмятежность. И даже то, что Нисса то и дело касалась его то крутым бедром, то, наклоняясь, пышной грудью, не отвлекало. Разве что шевелилось где-то в глубине сознания праздное любопытство: нарочно она так делает – кто его знает, как этот лиссейский массаж выполняется, – или случайно? И если последнее, не бывает ли у нее проблем с теми постояльцами, кто, невзирая на возраст, сохранил пыл и темперамент? Сам Скай темпераментным не был даже в пору неразумной юности, но прекрасно знал, как опрометчивы могут быть те, кто позволяет страстям увлечь себя.

Впрочем, думать об этом – как и о чем-либо ином – не хотелось. Хотелось наслаждаться тем, как расслабляются мышцы, о существовании и тем более напряжении которых Скай и не подозревал. Насыщенный цветочный запах не раздражал, приглушенный щебет птиц за окном и мурлыканье Ниссы умиротворяли. И даже температура в комнате была самое то: ни жарко, ни холодно, ни сухо, ни сыро.

Кажется, зря он пренебрегал массажем, во всяком случае лиссейским.

Когда Нисса закончила, молодой волшебник ощущал подлинное блаженство: пожалуй, настолько расслабленным он не был никогда. Однако, увы, из состояния восхитительного покоя выйти все же придется. Скай позволил себе еще чуть-чуть полежать, затем неохотно перевернулся. И с удивлением обнаружил, что Нисса смотрит на него весьма многозначительно, будто это он должен передать ей некую тайную информацию, а не наоборот.

На губах женщины играла томная улыбка.

– Не хотите ли… – выдохнула она, – травяного отвара? Или фруктового сока?

– Пожалуй, отвара, – отозвался Скай, отводя взгляд и пытаясь скрыть растерянность.

Не планирует же Нисса завлечь его в свои сети, вместо того чтобы поделиться нужными сведениями? А вдруг она и не знает ничего и просто-напросто решила поразвлечься с доверчивым гостем?

Еще чуть-чуть – и игнорировать намеки станет невозможно.

Нисса выскользнула из кабинета, колыхнув пеструю занавеску, и вскоре вернулась с двумя высокими стеклянными стаканами, наполненными темным напитком, сильно пахнущим мятой, розмарином и цитрусами.

Скай с благодарностью принял стакан и как бы невзначай сказал, на всякий случай глядя в отвар, а не на соблазнительную собеседницу:

– Я слышал, что вы хотели со мной поговорить.

– О да, – Нисса опустила глаза и кокетливо улыбнулась. – Я понимаю, что такой молодой, привлекательный и серьезный волшебник из столицы, как вы, ужасно занят важными делами, но…

Она сделала выразительную паузу и добавила шепотом:

– Но мне кажется, что я могла бы помочь вам в ваших поисках. Вы ведь что-то ищете здесь, не так ли?

Скай кивнул, пристально глядя теперь на пеструю ширму:

– Возможно. А как вы могли бы мне помочь?

– О, есть что-то… кое-что, что вы должны знать… что-то, что я могла бы вам сообщить…

Выразительные паузы, по-видимому, должны были добавлять значимости и таинственности словам Ниссы, но добавляли лишь раздражения собеседнику. От проснувшегося было интереса не осталось и следа: Скай еле сдерживался, чтоб не поторопить собеседницу. Останавливала его лишь уверенность в том, что он не сможет сделать это тактично, а грубость обидит и отпугнет Ниссу.

– Я могла бы вам кое-что показать… – выдохнула она.

– Что же? – уточнил волшебник.

– Может быть, мы сначала еще немного поболтаем? Следующий сеанс у меня не скоро… – Томный взгляд, который Нисса бросила на Ская, счел бы призывным даже дубовый стол.

Однако у Ская были другие планы.

– Кхм, Нисса, вы несказанно прекрасны и столь же ответственны, раз решили со мной поговорить. Значит, вы, как никто другой, поймете мое стремление в первую очередь разобраться с делом.

Скай постарался придать лицу выражение самое честное и бесхитростное.

Кажется, получилось. Во всяком случае, Нисса, пристально вглядевшись в собеседника, тяжело вздохнула и сказала уже без прежней томности:

– То, что я хочу показать, не здесь. Одевайтесь и пойдемте со мной.

Скай одним глотком допил теплый отвар, нырнул за ширму и оделся с завидной быстротой. Неужели все-таки удастся получить хоть какую-то улику? Они который день топчутся на месте, так что любая, даже самая незначительная деталь важна: вдруг да и натолкнет его, Пита, Ника или дядю на дельную мысль?

Нисса накинула поверх ставшего весьма откровенным платья тоненькую шелковую накидку и жестом пригласила молодого волшебника за занавеску. Из комнатки, насквозь пропахшей цветочными духами и мускусом, маленькая дверца, искусно спрятанная за настенной занавеской с вышитыми птицами и витиеватыми лозами, вела в заросли дрока, цветущего золотыми кистями не в срок, как и почти все здешние кусты и деревья.

Нисса повела гостя в сторону художественной галереи, но не пошла к залам, а повернула левее, и вскоре они очутились у незнакомых Скаю темно-зеленых кустов, обрамляющих территорию Приюта. Над кустами возвышалась ограда.

Спутница Ская сделала несколько шагов вдоль темных кустов с резными листьями и, остановившись у самого пышного, сказала:

– Смотрите, вон тут, видите, дорожка?

В густой невысокой траве и правда угадывалась тропинка. Видимо, раньше ею пользовались, но она давно заросла, однако если знать, куда смотреть, дорожку все еще можно было увидеть.

– Там проход?

– Да, кроме центрального входа тут еще три или четыре с разных сторон. Так вот, я как-то вечером гуляла вот тут… – проворковала Нисса, снова возвращаясь к прежнему тону. – И кое-что нашла… вот здесь…

Она указала сначала на темно-зеленые кусты, потом, развернувшись, – в сторону, откуда они пришли.

Нисса наклонилась и постучала пальцами по траве, затем медленно присела и тут же грациозно встала, будто передумав.

– Вот тут… я увидела кое-что…

– Что? – не выдержал волшебник, не очень понимающий, к чему ведут все эти вдохи-выдохи и нарочитые приседания.

– Подвеску, – обиженно протянула Нисса.

Поправила волосы, скинула с плеч накидку и томно улыбнулась.

– Пойдемте в беседку, – пригласила она. – Там я вам все-все расскажу…

– Погодите, мне важны все детали! – заупрямился Скай, уже уверившийся в том, что основная цель Ниссы – вовсе не помощь следствию. – Когда именно вы видели тут подвеску?

– Вечером того дня, когда с площадки упал старый Хенн, – недовольно отозвалась женщина.

– Вы не подняли ее? Мне бы очень хотелось узнать, как она выглядела! Возможно, вы запомнили, какая она была? – Скай улыбнулся, и Нисса оттаяла.

– Нет, я не стала ее поднимать: кто знает, что на нее навесили, вдруг кто на эту штучку свои несчастья скинул или болезнью поделился? Рядом с волшебниками надо быть осмотрительной, – женщина покачала головой, но тут же вспомнила про образ, который надо бы поддерживать, и лукаво посмотрела на Ская из-под длинных густых ресниц. – Вы, конечно, не стали бы никому подбрасывать зачарованные вещи, но, увы, не все так хорошо воспитаны. А пожилые господа волшебники и вовсе бывают хуже малых детей! Болезнь, ясное дело, не наведут, но шутку глупую сыграть могут.

– Мм, Нисса, а почему вы думаете, что эта подвеска может помочь в поисках, которые я, предположительно, веду?

– О, ну потому, что она была там после смерти старого волшебника! – хлопнула ресницами Нисса. – И потому, что она лежала на тропинке! На тайной тропинке в Приют! Их тут раньше со стороны виноградников было две или три, но теперь осталась только одна. И о ней знаю только я.

Еще одна пауза и многообещающая улыбка. Вроде бы она должна означать, что Нисса знает много чего еще.

– Уверен, вы храните немало тайн, но прошу: поделитесь одной из них – как выглядела та подвеска?

– Ну-у-у… она была небольшая… – Нисса развела пальцы, показав расстояние с небольшую монету. – Медная… в виде кружка с завитком… простенькая, на шнурке…

– Сможете нарисовать?

– Я не умею…

– Давайте я попробую, а вы скажете, похоже или нет, ладно?

Скай вооружился веточкой и принялся чертить кружки с завитками. С пятого раза вышло, если верить Ниссе, похоже. Все пять вариантов волшебник стер и на всякий случай притоптал землю сверху. Затем сотворил Особый взгляд, однако ничего примечательного не заметил. Неудивительно: если подвеска и была зачарована, ее давным-давно забрали, но не проверить было бы непростительно глупо.

С трудом распрощавшись с недовольной красавицей, Скай, окрыленный новыми сведениями и отлично сделанным массажем, поспешил в гостевой домик.

Если предположить, что Нисса его не обманула и таинственный незнакомец посетил территорию Приюта в день гибели господина Хенна, то, судя по местоположению подвески, он пробрался со стороны виноградников. Если подойти к левому краю смотровой площадки, то террасы виноградников, спускающиеся к бирюзовой воде бухты, открываются во всей красе. Может быть, именно там господин Хенн заметил что-то подозрительное? Но расстояние немаленькое – если бы там творилось что-то масштабное, заметил бы не только Хенн, а если немасштабное, то как Хенн заметил? Как ни ломал голову Скай, ответы на ум не приходили. Надо обсудить этот вопрос с друзьями и дядюшкой. До разгадки еще далеко, но как же хорошо, когда есть что обсуждать! Кстати, может, и Хенн обсуждал с кем-то свои подозрения? А может, и на смотровую площадку ходил не один?

Возле домика, который Скай считал своим временным жилищем, болтали Пит и Шон.

Скай обрадовался и тут же спросил:

– Шон, а господин Хенн на площадку всегда ходил в одиночестве?

– Насколько я знаю, да. Наверное, уважаемый Хенн отдыхал там, наслаждаясь морскими пейзажами.

– Он так любил море?

– Да, – кивнул Шон, – он любил наблюдать за морем. Заказал через целителя Эриса подзорную трубу в Вертине и, когда ее привезли, очень обрадовался. Такая, знаете, занятная штука: складная подзорная труба. Покойный господин Хенн ее все время с собой носил. Даже накладной карман велел пришить, чтобы с трубой не расставаться.

– А ты уверен, что он только на море в эту трубу смотрел? – спросил волшебник, слушавший собеседника со всем вниманием.

– Наверное… – растерялся Шон. – Ну, может быть, на другой берег пролива смотрел. Или на остров. Или на птиц. Точно не скажу, но в трубу господин Хенн глядел только на смотровой площадке, а оттуда ни домиков других постояльцев, ни главного дома не видно. Да вы ведь там были – сплошные кусты вокруг, высоченные.

Скай кивнул: кусты там и правда стояли стеной.

– Шон! Ты где? – окликнул женский голос из-за соседнего дома.

– Прошу прощения, мне пора. Доброго дня! – спешно простился молодой человек и устремился на голос.

– Что-то разузнал? – спросил Пит, проводив Шона взглядом.

– Ага. Пошли в дом, расскажу.

– Давай. Меня твой дядя отправил на кухню, но, думаю, чуть задержаться можно.

Друзья вошли в домик, и Скай рассказал дядюшке, Питу, Нику и Норину о подвеске, а заодно и о подзорной трубе, о которой только что упомянул Шон.

Выяснить что-то новое о подвеске не представлялось возможным: Нисса вроде бы поделилась всем, что знала, а кто еще обладал нужными сведениями, неясно. Так что пока волшебник зарисовал изображение круга с завитком и продемонстрировал всем присутствующим: вдруг кто похожий значок увидит?

Другое дело – труба.

– Интересно, почему нам ничего не сказали в морге? – вслух задумался Скай. – В описании вещей, которые были при покойном господине Хенне, никакой подзорной трубы не было.

– Надо еще убедиться, что труба у него вообще была, – с сомнением в голосе отозвался Ник.

– Вот это проверить как раз несложно, – отозвался Скай. – Надо наведаться к целителю Эрису и спросить. И в морг заглянуть: вдруг про трубу просто-напросто забыли сказать?

– Была у него труба, – подал голос Норин. – Такая красивая, лакированная, с золотыми кольцами.

– Господин Хенн сам показывал тебе трубу? – уточнил Пит.

– Ага. И посмотреть давал. В нее все-все видно! Господин Хенн ее всегда с собой носил, в таком смешном кармане.

– Может, она тогда осталась в домике господина Хенна? – предположил Ник.

Дядюшка Арли покачал головой:

– Я был в доме учителя перед церемонией прощания, но подзорной трубы не заметил. Но целенаправленно, конечно, не искал, так что могу еще раз уговорить кого-нибудь из местных работников показать мне вещи учителя.

– Хорошая идея, – одобрил Скай. – И давайте-ка все же сходим к целителю Эрису – проверим, признается ли он, что заказывал ее для господина Хенна?

Дядюшка Арли от визита к целителю Эрису наотрез отказался. Заявил, что еще помнит «сосудики», «кишочки» и «давленьице» – и от этих воспоминаний ему до сих пор не по себе. Так что Скай и Ник направились к главному дому искать Эриса, а дядюшка с Питом и Норином – в морг и в домик господина Хенна.

Целитель Эрис охотно подтвердил, что труба была, сделали ее на заказ в мастерской Зорта в Вертине за неприлично большие деньги, но сделали, надо признать, быстро и, судя по тому, как обрадовался господин Хенн, качественно.

– Отличная трубочка, отличная. Господин Хенн, правда, так и не сказал, зачем ему трубочка, но дело-то хозяйское. Птички, рыбки, кораблики, люди-человеки, облачка – тут уж кому что нравится. Лишь бы здоровьичко не шалило.

– А после гибели господина Хенна вы трубу не забирали? – на всякий случай поинтересовался Скай.

– Нет, – покачал головой целитель. – С чего бы? Она ведь не моя. Может, в его вещичках осталась? Что ж, если это все вопросики, то я вернусь к своим делам-делишкам.

Волшебник и его помощник попрощались и покинули кабинет, а затем и здание лазарета.

Яркое солнце безмятежно освещало Приют. В теплом воздухе разливались ароматы цветущих кустов и птичьи трели. Но даже здесь, в этом тихом, безмятежном на первый взгляд уголке, чьи-то тайны стоили жизни почтенному старому волшебнику.

Глава 11

После обеда Скаю пришла в голову мысль, которая давно должна была прийти, но в круговерти последних дней, видно, заблудилась.

Дядюшка в сопровождении двух юных помощников отправился пообщаться с почтенным Тинном, а Пит и Скай решили вернуться в домик и теперь неспешно шагали меж конфетно-пестрых клумб и фонтанов.

Когда друзья отошли подальше от столовой, волшебник сотворил Купол тишины и вопросительно взглянул на Пита.

Тот сейчас же поделился новостями:

– Трубы у тела господина Хенна не было. В вещах покойного тоже. Про подвеску особо не спрашивал, чтоб никого не насторожить, но в открытую такую никто не носит. Но, ясное дело, злодей, если подвеска его, мог давным-давно и спрятать украшение, и выкинуть, а может, эта штука у него под одеждой висит спокойненько. Или и правда преступник со стороны пришел.

– Но, видимо, вернулся, чтоб забрать украшение.

– Запросто. Тут ведь охраны нет, волшебная защита – только от нечисти и нежити. Только и надежды, что на авторитет Гильдии и уединенность Приюта, – хмыкнул Пит.

Он, как и Ник, явно не одобрял такой подход к безопасности.

– Так вроде никто и не покушается… не покушался на покой и безопасность Приюта. Веками.

Пит покачал головой: мол, все когда-то в первый раз случается, потом вдруг усмехнулся, вспомнив о чем-то забавном.

– Кстати, мне тут рассказали между делом, что красавица Нисса в печали. А все ты, негодяй!

– И что я, негодяй эдакий, сотворил?

– Скорее чего не сотворил! – развеселился Пит. – Не предложил прекрасной Ниссе то, чего она желала больше всего на свете: выйти за тебя замуж и умчаться в столицу к роскошной жизни. А она, Нисса, и так тебя завлекала, и эдак. А в итоге решила, что ты настолько пресыщен столичным развратом, что бедной девушке нечем тебя удивить.

Скай меньше всего ожидал такого «приговора», так что даже не сообразил, как на это ответить.

– А она-то тебя ловила-ловила, старалась-старалась. Ух, Скай, ты то Фрин на мысль о выгодном браке натолкнул, то вот Ниссу – прям завидный жених!

Волшебник только руками развел: уж какой есть.

Некоторое время друзья шли молча. Скай старался наслаждаться ярким солнечным теплом, ведь как только он озвучит настигшую его мысль, придется взяться за то, что ему совсем-совсем не нравится. Увы, лениво радоваться жизни, когда надо делать дело, не получилось никак.

– Надо спуститься туда, где нашли тело, и проверить, нет ли там обломков трубы, – предложил Скай. – Тогда мы получим подтверждение того, что труба была и что господин Хенн, вероятнее всего, в день своей смерти следил за чем-то за пределами Приюта. Возможно даже, примерно поймем, в какую сторону он смотрел.

Меньше всего волшебнику хотелось лезть вниз по внушительной скале, на которой располагалась смотровая площадка. Но, во‐первых, осмотреть место, где было найдено тело, стоило уже давно. А во‐вторых, осмотреть его нужно было не только опытным взглядом – с этим отлично справился бы Пит, – но и Особым. А для этого, хочешь не хочешь, нужен Скай. Не дядюшку же посылать лазать по обрывам.

– Отличная идея, – одобрил Пит. – Нужно запастись кое-чем для спуска и провожатым, чтоб указал точное место. Если верить слухам, то тело лежало с левой стороны от площадки, то есть господин Хенн вполне мог смотреть в сторону виноградников. Но точное местоположение знать не помешает. Так что поищу кого-нибудь, кто нас проводит.

На сбор вещей и поиск провожатого у Пита ушло меньше половины свечи. Вернулся он не только с крепким мужиком в синем форменном одеянии, но и с Ником.

– Вниз можно спуститься двумя путями, – пояснил провожатый, высокий бородач со смуглым добродушным лицом, не по погоде облаченный в плащ поверх форменного синего костюма. – Предлагаю идти тем, которым мы спускались за телом господина Хенна.

– А чем они отличаются? – поинтересовался Пит.

– Да ничем. Оба ого какие крутые, но один ближе к морю, второй – к бухте. А, и названия у них разные: Тропа Ветра, это которая к морю, и Дорога Камней, это которая к бухте. Нам нужны Камни. Ну что, идемте?

Пришлось пройти цветущими аллеями и мощеными дорожками до смотровой площадки. Яркие клумбы, живописные фонтанчики и пруды с изящными кувшинками и их крупными нежно-розовыми родичами уже не привлекали внимания как в первый день. Скай почти не смотрел на пестрых птиц, щебечущих в ветвях, и на большущих бабочек, не наслаждался упоительными ароматами не по сезону цветущих деревьев. Удивительно, как быстро человек привыкает к окружающей его природной красоте. Хотя, наверное, многое зависит от того, какой человек и в каких обстоятельствах он к этой самой красоте привыкает.

На подходе к смотровой площадке провожатый остановился и махнул рукой налево:

– Нам туда.

Пит предложил «его мажеству» плащ и облачился сам. Ник молча оделся, хмуро глядя в сторону спуска.

– Готовы? – спросил проводник. – Не торопитесь. Тропа крутая, но не опасная. Никто с нее не падал.

На последней фразе мужчина смешался, поняв, как неуместно она прозвучала, кашлянул и шагнул к кустам, за которыми темнела невысокая, в человеческий рост, ограда Приюта. Проводник вытащил ключ, висящий на тонкой цепочке, отпер неприметную – не знаешь, где искать, ни за что не разглядишь – дверцу и вывел своих подопечных на тропу, петляющую по каменистому склону.

Скай старался не смотреть вниз и убеждал себя, что уж он-то видал настоящие горы и на севере королевства, и на востоке, так что скалам западного побережья его не напугать. Сравнительный анализ виденных гор вполне отвлекал от холодящего изнутри ощущения, которое возникало, стоило вглядеться в отвесно уходящие вниз склоны по левую руку. Хорошо хоть тропа оказалась достаточно широкой: при желании можно были идти вдвоем, правда, тот, кто шел с краю, оказывался в полушаге от обрыва.

Проводник шел первым, за ним Ник, следом шагал Скай, Пит замыкал процессию.

Ветер, овевающий прохладой тех, кто взирает на окрестности со смотровой площадки, на склоне проявил свою истинную натуру, яростно свистя и набрасываясь на незваных гостей. Плащ, еще недавно казавшийся излишеством в теплом климате приморья, теперь однозначно был уместен. Ветер, правда, все равно забирался под одежду. Хорошо хоть скинуть с тропы не пытался, скорее наоборот – вдавить в шершавую серую скалу, а еще нещадно теребил собранные в хвост волосы и мешал дышать.

Именно на скалу, высящуюся по правую руку, Скай и предпочел любоваться. Вид, открывающийся слева, конечно, впечатлял, но в нем было слишком много воздуха и высоты. Серая плоть скалы вблизи оказалась слоистой и многоцветной: местами слегка зеленоватой, местами бурой, да и серый, оказывается, имел массу оттенков. Сквозь трещины слоев тут и там пробивались крошечные кустики неброской зеленовато-серой масти с мелкими звездчатыми листочками. Вроде бы это скальник мшистый перевернутый. Скай попытался вспомнить восемь полезных свойств этого магического растения, но вспомнил только пять.

Отвлекаясь на всяческую ерунду, Скай скоро свыкся с жутковатой пустотой рядом. Главное, идти спокойно и не отвлекаться слишком сильно, чтоб не споткнуться ненароком и не влететь в Ника, который порой поглядывал влево, но, кажется, скорее с интересом, чем опасливо.

Тропа постепенно сужалась и на полпути превратилась в тропку. На смену скальнику мшистому пришли лишайники и даже белый мох, пушистый и будто покрытый инеем.

Ветер умудрился зашвырнуть изучающему скальную растительность Скаю за шиворот пригоршню льдисто холодных брызг. Волшебник поежился и невольно повернул голову, получив в лицо еще одну пригоршню брызг.

Дальше бояться стало совсем зазорно: раз ветер доносит до путников брызги, значит, высота уже не так велика.

И бухта, и виноградники, и небо над ними – все это снова напомнило волшебнику картины, висящие в дядиной библиотеке в далекой столице. Только здесь гудели волны, бьющиеся о скалу, кричали чайки, ослепительно сияло солнце и яростно шумел ветер.

Если не вглядываться в пенящееся безумие внизу, то идти по тропинке совсем не страшно. А подходить к краю и во что-нибудь вглядываться Скай так и так не собирался.

Кончится же этот спуск рано или поздно. Уже вроде как бо́льшую часть прошли.

Тропинка вывела на каменистое побережье. Ни сочной зелени, ни золотистого песка – только камни, булыжники и валуны да волны, с шумом раз за разом набрасывающиеся на берег.

– Надо пройтись до того края! – крикнул проводник и весьма ловко запрыгал по камням, почти не теряя равновесия.

За ним не менее ловко следовал Пит. За Питом, внимательно выбирая, куда ступить, шагал Ник. Последним шел Скай, успевший свыкнуться с диковатой красотой побережья, но по-прежнему полагающий, что на эту красоту предпочтительнее любоваться откуда-нибудь издали.

Провожатый наконец остановился и замер в ожидании, пока все остальные соберутся рядом.

– Вон там нашли тело почтенного Хенна, – скорбно произнес служитель, вытянув руку в сторону большого валуна.

Пит вгляделся в указанное место, потом задрал голову и посмотрел вверх.

Ник же, видевший то же, что и Скай, тихонько спросил:

– Что это?

На неровной, серой с темными прожилками поверхности камня, куда упал несчастный Хенн, расползлось черное пятно с трепещущими краями. Крупное, со Скаеву руку в поперечнике, на вид оно казалось желейно-осклизлым, в черноте прятались буро-багровые крапины.

– Это Черная злень, – пояснил волшебник. – Судя по размеру, она неплохо отъелась на месте гибели господина Хенна. Злени долго ползут, но источник пищи чуют издалека и никогда не сбиваются с пути. Значит, после смерти господина Хенна она добралась до этого камня и очень плотно поела. А когда злени, наевшись, разбухают, они начинают отравлять почву, воду – все, до чего дотянутся.

– А что эти штуки едят? – спросил Пит. – Трупы?

Помощник встревоженно заверил, что никаких существ тут не было, когда из Приюта пришли забирать тело, и никто не мог покуситься на останки достопочтенного господина волшебника.

– Нет, человеческая плоть их не интересует, – покачал головой Скай. – Они едят злость и ярость. Не печаль и не отчаяние – только злость. А значит, тот, кто сюда упал, не был разочарован жизнью или преисполнен тоски. Он был разозлен и раздосадован.

– То есть совершенно не хотел умирать! – закончил Ник, хмуро глядя на злень.

– А больше тут вокруг никого неприметного нет? – спросил Пит. – А то надо бы осмотреться, и как-то не очень хочется угодить рукой или ногой в какую-нибудь тварюшку.

Скай потер ладони, ощущая привычное тепло, и наложил на себя чары Особого взгляда. В безопасно оранжевом мире зеленым светилась только злень да стайка мелких духов, резвящихся в прибрежных волнах. Волшебник огляделся, но ничего подозрительного не заметил: ни лишних людей, ни недобрых созданий, ни следов нежити.

– Кроме злени никого нет. С ней я разберусь, а вокруг можно ходить и осматриваться беспрепятственно.

Пит кивнул и тут же взобрался на соседний валун, осматриваясь по сторонам.

Ритуал изгнания злени, по счастью, не требовал ни долгой подготовки, ни сложных ингредиентов. Только немного времени и внимания.

Волшебник огляделся и принялся собирать плоские камушки.

– Тебе помочь? – тут же спросил Ник.

– Да. Ищи маленькие плоские камушки, желательно круглые, но вот это не обязательно. И если увидишь какое-нибудь растение – непременно зеленое, не красное, не желтое, не высохшее до коричневости, – срезай. Чем длиннее стебель, тем лучше. Но смотри, чтоб ничего незеленого не закралось, а то не сработает.

Через четверть свечи Скай разложил злени двенадцать плоских камушков, заключив существо в круг. Бросил на злень три придирчиво отобранных стебля приморской лилии – склизкое тело содрогнулось и потемнело еще больше. Волшебник сосредоточился, собирая в ладонях Силу. Для изгнания этой «медузы» нужно стандартное заклинание избавления от нечисти, знакомое каждому выпускнику Академии.

Скай направил потоки Силы на существо – злень распухла, уперлась студенистыми краями в круг из камней и исчезла.

– Что теперь? – тихонько спросил Ник.

– Камни нужно сунуть в воду, стебли сжечь, – пояснил волшебник. – И со зленью покончено.

– И камни, и траву можно голыми руками трогать? – с подозрением уточнил травник.

– Можно, они совершенно безвредны, – с этими словами Скай начал собирать камушки.

Проводник стоял в стороне, старательно глядя в противоположную от волшебника сторону. Сначала Скай насторожился, но потом заметил, что пальцы мужчины скрещены в отвращающем зло знаке, и успокоился: некоторые обыватели считали, что смотреть на волшебные ритуалы вредно для здоровья. Кое-кто даже полагал, что иные ритуалы могут лишить жизни, стоит только краем глаза взглянуть в их сторону. Тяжко живется суеверному человеку: куда ни глянь, везде опасно!

Пит, исследовавший окрестные камни, махнул рукой, привлекая внимание друзей. Когда Скай и Ник подошли поближе, оставив проводника любоваться природой, Пит кивнул в сторону расщелины:

– Вон там, видите?

Останки трубы покоились в щели меж двумя здоровенными, покрытыми мхом валунами. Руку не просунуть: слишком узко. Валуны не сдвинуть: с Усилением приподнять большой покатый камень труда не составит, но стоит нарушить хрупкое равновесие – и все окрестные валуны зашевелятся, сдвинутся с мест и упокоят под собой не только трубу, но и незадачливых людишек.

Скай еще раз оглядел щель и прикинул, что крепкий прут должен войти в нее без проблем.

– Давайте поищем палку или лучше гибкий прут. Я наложу на один его конец Липкость, и мы попробуем «выудить» трубу.

– А эта Липкость не испортит улику? – уточнил Пит.

– Нет, – заверил волшебник. – В сущности, это не приклеивание, а скорее притягивание, вроде магнита, действующего не только на металл. Заклинание прозвали Липучкой в Академии, еще лет сто назад, вот название и прижилось.

Хороший прут, в меру крепкий и длинный, нашел Ник. Скай потер ладони, чувствуя знакомое движение Силы, и сосредоточился, вспоминая нужное заклинание.

– Держи прут крепко-крепко, – велел он травнику.

Шесть заученных движений руками, распределяющими потоки Силы, – и «удочка» готова.

Скай осторожно взял прут у Ника и приступил к «рыбалке». Первым «уловом» стал пучок высохших водорослей. Во второй раз к «удочке» прилипла сломанная ракушка. В третий – невесть как попавшее в щель длинное белое перо. И только на четвертый раз Скай сумел зацепить краешек трубы и осторожно, почти не дыша, вытащил улику наружу.

Труба и правда когда-то была хороша: лакированная поверхность, золотые кольца, опоясывающие начало каждого звена, витиеватая печать мастера, украшающая самое узкое из звеньев. Теперь подзорная труба казалась столь же мертвой, как и ее хозяин: лак исцарапан и покрыт трещинами, стекла разбиты, два золотых кольца поправимо смяты ударом.

Пит рассмотрел трубу с любопытством, но без особого интереса. Ник внимательно оглядел улику и осторожно потрогал кончиками пальцев.

– Что ж, – сказал Скай после того, как изучил остатки когда-то изящной конструкции, – видите, как плотно крепились звенья, когда трубу складывали? То есть выпрямиться от удара она не могла. А значит, труба точно не лежала в мешочке, когда господин Хенн упал. Скорее всего, он держал ее в руках и на что-то смотрел. Итак, с учетом злени у нас теперь даже два доказательства того, что господин Хенн был убит. Мне кажется, теперь мы можем возвращаться.

Безучастный проводник стоял там же, где замер, пока волшебник с помощником разбирались со зленью. Стоило ему услышать, что молодой господин хочет вернуться в Приют, как бородач ожил и заторопился обратно, не скрывая радости. Поскольку он не обратил ни малейшего внимания на поиски и изучение трубы, Скай счел, что их провожатому суеверно не нравилось стоять рядом с местом, где недавно лежал покойник.

До Приюта добрались без приключений. Несмотря на то что рядом по-прежнему зияла бездна воздуха и соленых брызг, становящаяся тем глубже, чем выше они поднимались, Скай взбирался по тропе без опасений. Повпечатляться высотой и морскими пейзажами можно будет в другой раз, если приспеет: вот он, утес, никуда не денется, а вот куда исчез преступник и можно ли его обнаружить и призвать к ответу – вот интересный вопрос.

Когда друзья вернулись в гостевой домик, Пит предложил:

– С местом преступления разобрались, факт преступления установили – это хорошо. Теперь надо кое-что проверить: съездить в Вертину, встретиться с одним человеком и узнать, что у него есть на работников Приюта.

– Давай вместе съездим: на Вертину посмотрим – какое ни есть, а разнообразие, – вздохнул Скай.

– Не, это будет подозрительно: вы же, ваше мажество, вроде как тут ищете новую тему для своих научных трудов, так что по окрестностям раскатывать вам не с руки. А вот ежели вы кучера своего отправили за теплыми подштанниками из пуха гарнейской козы, например, то тут никаких вопросов: вещь полезная в путешествиях, а в столице за такие втридорога возьмут.

В ожидании возвращения Пита Скай составил дяде компанию во время библиотечных посиделок, но был так скучен и рассеян, что счел за благо раскланяться и удалиться, прежде чем у господина Арли спросят, не заболел ли его племянник. Дядюшка вместе с Ником и Норином остался сплетничать с постояльцами, но, как выяснилось, без всякой пользы.

Молодой волшебник трижды поел – впервые за время пребывания в Приюте без особого аппетита. Попытался читать, но смысл прочитанного ускользал, стоило только перейти к новому предложению. С тоски пересчитал всех желтых и белых птиц в саду.

Отгорел закат, теплый вечер наполнили густые сумерки. А когда Приют накрыла звездная ясная ночь, наконец-то вернулся Пит.

Глава 12

– Есть новости, – заговорщическим тоном объявил кучер, вручая Скаю сумку с шерстяным барахлом и трубу вроде той, что была у покойного, которую Пит на всякий случай прикупил в Вертине. – Коллеги проверили всех неволшебников, работающих здесь, и выяснили одну интересную деталь. Повар Аланни, устроившийся в Приют, три года назад каким-то чудесным образом умудрился устроиться одновременно к господину Вейку, обитающему в поместье под Вертиной. Аланни работает и там и тут. Во всяком случае, он не увольнялся из Приюта и не просил расчет у господина Вейка.

Скаю тут же вспомнились нежнейшие пироги, умопомрачительное жареное мясо, чудесные запеканки и ароматные соусы. Нет, самозванец просто-напросто неспособен приготовить такие блюда!

– Повар Приюта удивительно хорош в своем деле, – кивнул Пит, заметив сомнения друга. – Но он представился как Аланни из столичного заведения «Волшебный обед». А Аланни добросовестно трудится на кухне господина Вейка.

– «Волшебный обед»! Тот, где знатным господам подают блюда «как у волшебников»? – рассмеялся господин Арли. – Мне рассказывали, что там показывают настоящие чудеса: горящее мясо, искрящиеся десерты, запеканки в съедобной чешуе из теста.

– Но ведь волшебники такое не едят, – озадаченно заметил Ник.

– Да-да, – согласился старший волшебник, – но знаешь, людям нравится представлять что-то, о чем они не имеют понятия, самым причудливым образом.

– Это там подавальщицы наряжаются то в даракийских воительниц, то в лиссейских танцовщиц, то в лесных дев? – уточнил Пит, посмеиваясь.

– Да, – кивнул господин Арли. – А еще там каждый месяц обновляют интерьер… в общем, во всех отношениях примечательное место. Так что же у нас с поваром? Почему он уволился? Как оказался в двух местах сразу?

– Уволился вроде бы из-за ссоры с владельцем заведения. То есть не ссоры, а спора о… – Пит задумался, припоминая, – о разумности использования шафрана и горного корня в соусе, подаваемом с мясом косули.

Ник изумленно воззрился на приятеля, отказываясь верить, что люди могут ссориться по подобным поводам да еще и работы лишаться. Дядюшка Арли добродушно усмехался, уверенный в том, что люди могут ссориться еще и не по таким поводам.

Скай в ссору и увольнение вполне верил. Как и в то, что получивший расчет в столь престижном заведении повар решит отправиться подальше от столицы. Но вот то, что он успевает работать в Приюте и на кухне местного волшебника, было совершенно невозможным. Значит, в одном из этих мест не тот повар.

Перед мысленным взором и нюхом – до сего дня Скай и не подозревал, что у него есть мысленный нюх, – снова пронеслись блюда, которые Скаю довелось отведать в Приюте. Нет, их определенно не готовил самозванец!

– Можно мне уточнить? – подал голос Ник.

Наедине с друзьями он уже давно вел себя на равных, а вот при господине Арли еще слегка дичился, по крайней мере когда речь шла о рабочих делах.

– Давай, – Пит уселся поудобнее в ожидании интересного вопроса. Других у Ника обычно не водилось.

– Хм, так вот, если вдруг даже здешний повар самозванец, он что, мог убить господина Хенна, чтобы не потерять работу?

– Как по мне, вполне мог, – заявил Пит.

– Зависит от того, что он за человек, – задумался главный библиотекарь. – Люди порой убивают и за меньшее… Что думаешь, Скай?

– Думаю, надо поговорить с этим поваром. И пока, наверное, стоит относиться к нему как к возможному убийце. Тут лучше посчитать убийцей не того человека, чем недооценить противника.

– Но действовать надо осторожно, – заметил Пит. – А то вдруг он заподозрит, что мы его в чем-то подозреваем, и весь Приют разом потравит?

Массового убийства Скай допускать не намеревался, потому предложил:

– Давайте его не на кухне поймаем и с ним побеседуем. Если мы зря его подозреваем, то и дело с концом, а если не зря, то шансов кого-то отравить мы ему не оставим.

– А когда его можно застать не на кухне? По-моему, он там и днем и ночью… – Ник, судя по голосу, и осуждал повара за возможные преступления, и восхищался такой преданностью делу.

– Ты почти прав, – улыбнулся Пит. – У уважаемого повара комната прямо в столовом зале, над кухней. И отправляется он туда обычно около полуночи, а семь свечек спустя Аланни уже вновь на рабочем месте. Предлагаю ловить его в ночи. Вот прямо сейчас.

Возражений не последовало.

– Кто будет с ним разговаривать? – уточнил Скай.

– Я, – вызвался дядя. – Давайте сделаем вид, что я, очарованный его способностями, хочу переманить гениального повара к себе и увезти обратно в столицу. А там посмотрим, как он себя поведет, и будем действовать по ситуации.

В ночи территорию Приюта освещали магические фонарики, ловко запрятанные в густой листве: днем их не видно, а в темноте каждое дерево будто украшено праздничной гирляндой. Вокруг домиков постояльцев света почти не было, лишь слабо мерцали фонарики, приделанные над крылечками. А прогулочные аллеи и нежилые здания светились магическими огоньками. Особенно впечатляла башня обсерватории, на стенах которой в темноте проявилась карта созвездий. Все четверо замерли, глядя на светящиеся очертания Ночного Всадника и Трех Росомах. Созданные волшебством звезды были разной величины, по-разному сверкали и подмигивали тем, кто любуется ими, совсем как их небесные собратья.

Пит первым двинулся с места, за ним тут же зашагали Скай и его дядя. Завороженный красотой звезд Ник чуть подотстал, но быстро догнал компанию и пристроился в хвосте.

Когда они подошли к столовой, Пит озвучил план:

– Я пойду первым: мол, господа проголодались. Как договорюсь, позову вас, господа волшебники. Ник, ты побудь незаметным, понаблюдай за коллегами повара.

Травник кивнул и тут же исчез.

Скай и господин Арли остались у мерцающей фонариками яблони, а Пит подошел к задней двери и негромко, но настойчиво постучал.

Открыли ему почти тут же. Пит обменялся парой фраз с симпатичной заспанной девицей в белом переднике, затем обернулся к господам волшебникам, поклонился и махнул рукой, призывая их подойти.

– Давайте сразу к повару пойдем, господа волшебники! Милая Рин подсказала, где его комната, так что проследуйте вот сюда, господа.

Они прошли мимо девушки, явно польщенной вниманием Пита, в узкий коридор. За стеной напротив двери располагался обеденный зал, слева темнел вход в подвальное помещение, где наверняка была кухня, а справа виднелись три двери. Расстояние между ними было совсем небольшим, так что Скай решил, что там кладовки, но Пит, простившись с «милой Рин», уверенно повел волшебников к самой дальней двери.

– Уважаемый Аланни! – позвал Пит, постучав.

Дверь тут же распахнулась: видимо, здесь привыкли открывать сразу – мало ли что взбредет в голову достопочтенным постояльцам в любое время дня и ночи.

– Что такое?

Повар, всклокоченный, удивительно тощий и на первый взгляд настораживающе молодой, почти юный, выглядел испуганным. На незваных ночных гостей он смотрел без тени приязни.

– Добрый вечер, уважаемый! – поздоровался Пит. – Мои господа изволят восторгаться вашими блюдами.

– А… кхм… благодарю…

– Ну не в коридоре же господ волшебников благодарить! Давай, давай, заходи! – Пит решительно втолкнул повара в комнатушку. – Господа, прошу вас.

В обители повара, как и предполагал Скай, оказалось чрезвычайно тесно. В комнатку вмещалась узкая кровать, крошечный столик рядом, одинокий стул и платяной шкаф в углу, настолько узкий, что в него наверняка с трудом влезло три костюма за раз. Впрочем, вполне возможно, что у хозяина комнатушки не было трех костюмов.

– Мое имя господин Арли, главный библиотекарь Аэрэйна, – церемонно представился дядюшка. – Это мой племянник, молодой волшебник Скай.

Аланни неловко поклонился и, кажется, более всего хотел, чтоб почтившие его своим вниманием гости убрались восвояси. Присматриваясь к повару, Скай понял, что тот не так юн, как ему сперва показалось: они с Аланни наверняка ровесники. С точки зрения волшебника, знаменитый повар, успевший сделать имя в столичном ресторане и не первый год работающий в Приюте, не мог быть настолько молодым. Однако Скаю тут же вспомнились собственные страдания по поводу отсутствия бороды и связанных с ней привилегий вроде повышенной почтительности окружающих, и ему стало немного стыдно: вероятно, этот парень просто-напросто начал работать лет с четырнадцати.

Дядюшка между тем цветисто и даже чуть экзальтированно описывал свои ощущения от приготовленных на кухне Приюта блюд, не забыв выставить Купол тишины. Наконец, завершив страстный монолог, он перешел к цели столь позднего визита.

– И я, и мой племянник в совершеннейшем восторге от ваших способностей, уважаемый Аланни! Я слышал, вы работали в столичном «Волшебном обеде», – и знаете, я ни капли не удивлен: чувствуется рука мастера в том, как вы сочетаете мускатный орех с орегано и звездным перцем. А уж ваш пряный соус с острым сыром – это просто бесподобно!

Скай внимательно смотрел на повара, нерешительно комкающего манжеты наспех накинутой рубашки. Выглядел Аланни чрезвычайно сконфуженным.

Может быть, готовит вообще не он? Чего он так засмущался?

– Кстати, мой учитель, покойный господин Хенн, много писал мне о здешней кухне, – ввернул дядя. – Вы были знакомы?

– Э… нет, я не знакомлюсь с уважаемыми постояльцами… м-м-мне обычно некогда. Я же… э… готовлю все время…

Заикающийся раскрасневшийся повар выглядел крайне подозрительно, но Скай не сказал бы, что страх Аланни усилился при упоминании господина Хенна. Скорее его усилила необходимость отвечать важному гостю.

– Жаль, жаль… господин Хенн был ценителем прекрасной еды. Впрочем, как и все мы, волшебники! – лучезарно улыбнулся господин Арли. – И в связи с этим у меня предложение. Хотите узнать какое?

– Д-да… – произнес Аланни, еле сдерживаясь, чтоб не отскочить от господина волшебника подальше. Хотя, наверное, секрет остатков самообладания был в тесноте комнаты, а не в силе воли.

– Я хочу предложить вам работу! С управляющим Приютом я договорюсь, не волнуйтесь. Но даже если не получится, мне не нужны его рекомендации: ваши блюда говорят сами за себя. Нет, они не просто говорят, они кричат о вашем таланте! Делают смелое заявление о ваших неординарных способностях. Воспевают вас. Восхваляют, отдают должное, восторженно вопят, славят вас…

Дядюшка продолжал осыпать повара хвалебными синонимами, а Скай снова отметил, как изменился: еще совсем недавно он бы сгорел со стыда, веди себя так дядюшка прилюдно. А сейчас молодого волшебника такие мелочи не пронимали: он неотрывно следил за Аланни. Тот с каждым новым словом становился все несчастнее, будто его не хвалили, а изощренно пытали.

– В общем, собирайте вещи: вы поедете со мной, когда я разберусь тут с кое-какими делами, – закончил свою пламенную речь дядюшка.

– Что?.. Н-нет… простите… я… я… – пролепетал повар.

Смотреть на него было не просто жалко, а невыносимо печально.

– А господин Вейк не будет возражать? – вмешался Скай, дабы так или иначе прекратить мучения несчастного страдальца. – Вроде Аланни и на него работает, если верить документам.

Последняя фраза прозвучала как вопрос, и все дружно уставились на повара в ожидании ответа.

– Нет… то есть да… то есть… – бедолага рухнул на кровать и зарыдал, закрыв лицо руками.

Где-то с четверть свечи комнатушку наполняли лишь рыдания повара, затем он наконец успокоился. Пит, выходивший ненадолго, вручил ему невесть где раздобытый стакан с разбавленным вином и велел выпить.

– Простите, – прошептал повар. – Я не Аланни. Прошу, не говорите никому!

– Расскажи толком, а там посмотрим, – велел Пит.

– Д-да, я все-все расскажу, только не выдавайте меня! Господин Аланни работает у господина волшебника в городе…

– У Вейка?

– Кажется, да. Я, честно говоря, точно не помню… Да и зачем мне?

– А ты-то кто?

– Я его помощник. Меня зовут Рон. Я работал под началом господина Аланни в «Волшебном обеде» четыре года. Он мне самые сложные блюда доверял, честное слово! Я все умею, что он. Меня иногда даже больше хвалили: мол, у Рона и мясная запеканка вкуснее, и десерты слаще. Только я без этих штук готовлю: без распорок со свечами, без огоньков этих лиссейских, без стеклянной глазури и марципановых фигурок. Это все Аланни делает, да. Он мне все больше и больше поручал, а потом так и пошло: я еду готовлю, он украшения делает. И все бы ничего, но потом они с господином Криспусом поссорились, с владельцем «Обеда»…

– Из-за соуса? – уточнил любопытный дядюшка.

– Из-за соуса тоже, – кивнул повар. – Но у них там и из-за денег ссоры были, и из-за сезонного меню. А еще говорили, что господин Аланни был слишком ласков с Нэрией, младшей дочкой Криспуса: мол, и пирожными ее угощал, и заморские фрукты дарил, и даже десерт назвал в ее честь. Сам ничего такого не видел, врать не буду. Но вот десерт из клубники, миндаля и лепестков розы господин Аланни и правда называл «Улыбка Нэрии». В конце концов поругались они ужасно, и господин Криспус господина Аланни выставил. А заодно и всех, кто ему помогал: и меня, главного помощника, и поварят, и даже двух посудомоек.

– И кто же у него на кухне остался? – удивился Пит.

– А он заранее с новыми работниками сговорился: с поваром из «Короны и свирели», с помощником повара из «Трактира трех мечей», с поварятами, посудомойками… Эх, погубит господин Криспус «Обед», ей-ей, погубит! Лонарт из «Короны», конечно, хорош, но куда ему до господина Аланни! Слишком много чеснока и чересчур увлекается мягкими сырами. А его пряный соус с зеленым перцем? Куда он годится?! К говядине еще можно подать, а вот к телятине – ни в коем случае! К тому же и говядину им погубить можно: он слишком резкий. К тушеному мясу сойдет для непритязательного едока. А жареную или запеченную просто-напросто уничтожит! А его одержимость кориандром – это просто преступление…

Некоторое время ночные гости слушали возмущенные возгласы повара, искренне уязвленного отношением коллеги к общему делу, но когда дело дошло до соотношения пряностей в соусах, не знакомых никому из присутствующих, кроме самого Рона, Пит решил вернуть разговор к прежней теме:

– А сюда-то ты как попал?

Рон запнулся, вздохнул и покаялся: оказывается, он прослышал, что Приют ищет повара, скопировал рекомендательные письма господина Аланни, переписав оригиналы, и, собрав нехитрый скарб, срочно уехал.

– И не боялся, что тебя разоблачат? – спросил господин Арли. – Вдруг сам господин Аланни сюда приехал бы?

– Нет, – помотал головой Рон. – Он твердо решил работать не на заведение, а на человека. Ну, найти того, кто будет его блюдами восхищаться, и готовить только ему и его гостям без всяких указаний от нанимателя. Понимаете? Он бы никогда в Приют не приехал. Прошу вас, не говорите ничего господину Фарну и остальным! Прошу! Умоляю! Меня уволят и наверняка позаботятся о том, чтобы я нигде больше готовить не мог, ни в одном приличном месте. А я люблю готовить! И Приют люблю, постояльцев и природу… все-все! Пожалуйста!

Рон просительно оглядел разоблачителей, умоляюще прижимая руки к груди.

Что ж, Скай полагал, что эту тайну можно не разглашать. В конце концов, кому какое дело до того, как на деле зовут повара, если он способен каждый день утром, в обед и вечером готовить столь впечатляющие блюда на целую ораву волшебников?

– Я не возражаю, – сказал господин Арли. – Это не наша тайна. Но, может, вы все-таки согласитесь у меня поработать?

Повар погрустнел и помотал головой:

– Простите, но я бы хотел остаться здесь…

– А можно все его хозяевам рассказать! Его уволят – и тогда вы, господин Арли, его заберете! – предложил Пит со злодейской ухмылкой.

Рон ужаснулся, подскочил с кровати, упал на колени и, протянув руки к господину Арли, принялся молить оставить его тут.

Дядюшка тут же прекратил это безобразие, непреклонно велев повару замолчать и сесть обратно. Рон тут же выполнил приказ и уставился на сурового волшебника испуганными глазами.

– Так, мне жаль, конечно, что столь талантливый повар не будет колдовать на моей кухне, но не более того. Как говорил великий Парн Мыслитель, нельзя заставить человека любить, исследовать и готовить, – со вздохом произнес дядюшка. – Так что Рон-Аланни остается здесь, в Приюте, а мы молчим. Кто-то возражает?

Скай покачал головой. Пит пожал плечами. Ник никак не обозначил свое существование, но вряд ли он хотел бы воспрепятствовать озвученному плану.

Пит заявил, что слишком наседал на бедолагу, так что, если господа не против, он их проводит и придет обратно мириться с поваром. Господа, само собой, не возражали. Рон наверняка предпочел бы, чтоб его оставили в покое, но благоразумно промолчал.

Пит вернулся две свечки спустя и никаких новостей не принес: какую бы тайну ни раскрыл господин Хенн, повар об этом ничего не знал.

– Что ж, со всеми тайнами Приюта мы вроде как разобрались. И теперь у нас есть все основания подозревать, что господина Хенна интересовало что-то, находящееся за его пределами, – задумчиво проговорил Скай. – А находка Ниссы может указывать на то, что здесь действительно был кто-то посторонний примерно тогда, когда умер господин Хенн. Есть идеи, на что мог смотреть покойный? Первый подозреваемый у нас – обитатели виноградников, но, может, есть еще варианты?

– Учитель мог смотреть на море: рядом граница с Веррией, – предположил дядя Арли.

Скай кивнул:

– Возможно. У кого еще какие мысли?

– На крепость на острове, – сказал Пит.

– На корабли, – подал голос Ник.

– На другой берег, – добавил дядюшка.

Все присутствующие помолчали, задумавшись над возможными тайнами окрестностей. Может, господин Хенн заметил пиратские суда или редкого морского зверя? Нет, тогда бы он обратился к тем, кто работает в Приюте. А если он заподозрил, что что-то нечисто с самим Приютом, то зачем ему смотреть на море?

– Что думаешь? – поинтересовался молодой волшебник у Пита как самого опытного по части зловещих тайн и убийств, обставленных как самоубийства.

– А я думаю, что нам надо пойти на площадку и самим посмотреть, что там к чему.

– Тогда сейчас давайте спать, а утром, на рассвете, начнем наблюдения, – предложил дядюшка Арли.

Скай кивнул: вдруг, стоя на месте господина Хенна, они и правда что-нибудь заметят?

Глава 13

Поначалу разглядывать в подзорную трубу виноградники и копошащихся на его территории людей, а также камни крепостных стен на острове и листву на далеких деревьях на другом берегу было забавно, но скоро Скаю наскучило и это, и он передал трубу Нику.

Дядюшка восхищался красотой рассвета. Сонный Норин зевал в кулак. Пит больше смотрел по сторонам. Ник хмурился, будто подозревал, что неведомые злодеи вот-вот нагрянут и попытаются повторить трюк с «несчастным случаем».

Однако полторы свечки спустя восторг дяди поутих, Ник устал с подозрением оглядываться, Норин задремал, привалившись к стволу акатунии, а Скай был близок к помешательству от изнурительного безделья. И только Пит, видимо привычный к засадам, никак не выказывал утомления или раздражения.

Припасенная предусмотрительным кучером корзинка с кексами и сырными булочками ненадолго отвлекла волшебника от тягостного ожидания неизвестно чего, но прошла свечка, затем другая, началась третья – и никаких изменений.

Птицы летали. Виноградники зеленели. Люди, вносящие хоть какое-то разнообразие, работали: окучивали землю, чистили конюшню, ремонтировали сарай. Волны накатывали одна на другую. Над водой резвились мелкие существа с резными светящимися крылышками. Над крепостью реяли бело-синие флаги королевства.

Скай никак не мог избавиться от ощущения, что созерцает созданную неплохим пейзажистом картину: красивый вид, яркие цвета, солнце, море, зелень – и ничего больше. Этой картине, на вкус молодого волшебника, не хватало жизни, истории, а потому она казалась невыносимо фальшивой.

В следующий раз надо будет взять с собой книгу: все равно ведь наблюдать придется по очереди.

Скай достал из саквояжа тетрадь и взялся рисовать мелких духов, резвящихся в листве акатуний.

До обеда волшебник успел запечатлеть Мышлера, грызущего лист, свисающего с ветки на тонком подобии паутинки Древесинца и пытавшегося полакомиться ими обоими Кустовика, похожего на мелкую злобную белку. А еще зарисовал листья и цветки акатунии и изобразил примерный план территории Приюта и виноградника.

Ничего интересного так и не произошло, так что волшебники в сопровождении Ника отправились в столовую. Пит продолжил созерцать в трубу пейзажи, Норина решили оставить с ним на случай, если потребуется передать срочную новость.

После заката Пит доложил, что за остаток дня мимо бдительного ока трубы проплыло восемь рыбацких лодок, два парусника, одно суденышко под ярким парусом, украшенное пестрыми лентами и фонариками, несчетное число мелких надводных духов и два десятка важных черноголовых морских уток. Мающийся от скуки Пит пересчитал и занес в дневник наблюдений даже их.

…Утром Скай проснулся на удивление рано: солнце еще только начало выбираться из-за горизонта, озаряя небосвод золотисто-розовым. Можно было бы еще поспать свечку-другую: с утра на смотровой площадке дежурили Ник и добровольно вызвавшийся дядя, но выспавшегося и уже порядком заскучавшего волшебника вовсе не прельщала перспектива сладкого сна в мягкой постели под умеренно теплым одеялом. Надо вставать – вдруг именно сегодня они заметят то, что погубило почтенного Хенна?

Увидев проснувшегося господина волшебника, Норин помчался на кухню: до завтрака еще не меньше свечки, а есть этот самый господин наверняка хочет уже сейчас. Ника и Пита в домике не было, зато был дядя.

Господин Арли сидел в общей комнате, безупречно причесанный, нарядно одетый и довольный собой.

– Доброе утро, дорогой племянник. У меня, оказывается, запланирована встреча с Книжным клубом. У них столько предложений по поводу реорганизации местной библиотеки! Впрочем, тебе это вряд ли интересно, – усмехнулся дядя.

Скай возражать не стал.

– Я заберу Норина, – продолжил господин Арли. – Пит и Ник уже на месте, а тебя мы туда, как будешь готов, проводим.

Молодой волшебник хотел возразить: мол, зачем, сам дойду, но вовремя спохватился. Все-таки они расследуют убийство, так что нельзя пренебрегать очевидными мерами безопасности и разгуливать по одному, хотя вероятность того, что преступник решит напасть на кого-то прямо тут, посреди территории Приюта, крайне мала.

Через полсвечки сытый и запасшийся книгами Скай присоединился к друзьям.

В трубу смотрел Ник, решивший, видимо, не отрывать взгляда от виноградников. Пит стоял неподалеку и, опершись об ограждение, любовался бухтой. В тени акатуний виднелись складные стулья и две увесистые на вид корзинки, накрытые снежно-белыми полотенцами.

– Есть новости? – спросил Скай.

– Нет, – покачал головой кучер. – Зато есть три отличных складных стула и запас еды.

Волшебник кивнул и только собрался устроиться поудобнее, как вдруг Ник, не отрывая взгляда от чего-то, видимого только ему, замахал свободной рукой.

Скай и Пит поспешили к другу.

– Смотрите… нет, вам не видно, – перебил сам себя травник. – Там, в виноградниках, работники собрались в круг и, кажется, танцуют. Но как-то чудно́, на одном месте. Притопывают и руками делают вот так…

Он трижды взмахнул свободной рукой, согнув ее и прижав ладонь к плечу, продолжая смотреть в трубу.

– Еще что делают? – Пит подошел ближе к травнику, вглядываясь в террасы виноградников на соседнем склоне.

Без подзорной трубы видны были строения, расположенные выше террас: дом виноградаря, сараи, конюшня, большое здание, в котором наверняка давили виноград. Чтобы разглядеть людей, приходилось приглядываться как следует, и то рассмотреть, что именно они делают, было сложно.

Скай прижал ладонь к глазам, с трудом припоминая чары Острого взора, эффективные, но отнимающие непомерно много Силы.

– Больше ничего не делают. Встали и стоят, будто окаменели, – отчитался Ник. – Вот теперь опять двигаются. Всё, разошлись.

Только расходящихся людей Скай и успел заметить. Он стряхнул с себя чары и тут же сунулся в корзинку. Наверное, покойный Хенн заметил что-то странное, использовал Острый взор, а потом заказал подзорную трубу, чтобы можно было наблюдать за виноградниками так долго, как захочется.

– Толпиться и приплясывать никем и ничем не запрещается, – задумчиво произнес Пит. – Но выглядит, конечно, странновато.

– Может, у них ритуалы рабочие такие? – с сомнением проговорил Скай. – Я читал, что в некоторых общинах существуют свои обряды заклинания природы на урожай, особые обращения к силам земли и все такое прочее.

– Это тоже не запрещено, – заметил Пит. – Если, конечно, это не те ритуалы, где полагается приносить в жертву людей.

– В старые недобрые времена такие ритуалы активно практиковали, но их бесплодность давно доказана Гильдией, – уточнил волшебник.

– Но ведь есть те, кто об этом не знает, – пожал плечами Пит.

– А если мы пойдем туда и осмотримся, ты же сможешь распознать следы того ритуала, который с жертвами? – Ник передал трубу Питу и вопросительно посмотрел на волшебника.

– Смотря какого, – отозвался Скай. – Есть такие, которые и ты наверняка почувствуешь, если окажешься совсем рядом с местом проведения. А есть и такие, которые очень-очень хорошо маскируют.

– И пока у нас нет никаких оснований подозревать последнее, – вставил Пит, вглядываясь в виноградники. – Работа идет, никто больше ничего странного не делает.

– Но других вариантов подозрительного у нас пока все равно нет, так что почему бы и не прогуляться на винодельню? – предложил волшебник. – Может, туда экскурсии водят? А если и нет, то ведь никто не запрещает любопытствующим просто прогуляться по территории, так?

Пит кивнул:

– Насколько я знаю, королевские виноградники всегда были открыты для посещений.

– Вот и проверим.

У ворот их встретил неприветливый сторож с угрюмым выражением на грубом, смуглом от загара лице.

– Нет, господин, сюда нельзя. Королевские виноградники не для посторонних, – решительно проговорил он, придерживая створку ворот здоровенной ручищей.

В говоре сторожа слышались протяжные гласные и раскатистое «р» – так говорят далеко на севере, на землях, граничащих с Аргассией.

– Мой господин просто хочет осмотреться и, может быть, заказать пару бочонков хорошего вина. – Пит дружелюбно улыбнулся и добавил, многозначительно подмигнув: – Ты, приятель, внакладе не останешься.

– Королевские виноградники не для посторонних, – мрачно повторил сторож. – Безопасность превыше всего. Господин волшебник может попасть сюда, только имея разрешение от королевской охраны.

Он не стал тратить время на прощание и молча закрыл створку ворот, отрезая непрошеных несостоявшихся гостей от виноградных сокровищ королевства.

Приятели отошли от ворот и на всякий случай свернули с дорожки, прячась за тихо шелестящими дубами.

Скай сотворил Купол тишины и спросил у Пита:

– Так все-таки виноградники и правда принадлежат короне и закрыты для посещений или это выдумки сударя сторожа?

Кучер задумчиво поскреб подбородок:

– Вроде бы вино отсюда везут к королевскому столу, да. Но не слыхал, чтоб здешние виноградники можно было посещать только по специальному разрешению от Охранки. Разве что все поменялось за последние годы: специально не интересовался. Надо бы уточнить у господина распорядителя: Приют и виноградники соседствуют веками, так что должны знать, что рядышком творится.

Пит оглянулся в сторону закрытых ворот и сказал:

– Но кое-что интересное уже сейчас видно. Заметили большой белый круг на дорожке?

Скай и Ник почти одновременно кивнули.

– А это не амулет? – уточнил кучер.

– Да, амулет. Камень, вмурованный в дорогу. Насекомых отгоняет и грызунов с большой территории, – Скай уставился на друга с недоумением. – Дорогой, конечно, но уж королевские виноградники точно могут себе позволить такое расточительство.

– И тебе ничего не кажется странным? – приподнял бровь Пит.

Ник вдруг встрепенулся и, чуть нахмурившись, проговорил:

– Виноделы не любят волшебства. Вроде как цеховое суеверие…

Скай едва не хлопнул себя по лбу: и верно! Это для него амулеты – такая же заурядная и естественная вещь, как деревья в лесу или кресла в доме. А для виноделов амулеты – враг номер один.

– Точно! Вроде бы считается, что нелюбовь виноделов к волшебным артефактам связана с тем, что в свое время Арто Неугомонный безнадежно испортил результаты трехлетнего труда своего приятеля – владельца крупнейшей до объединения Аэрэйна винодельни.

– Чего этот Арто так взъелся на уважаемого богатого господина? – с интересом осведомился Пит.

– Да нет, он не взъелся, – пояснил Скай. – Говорю же, они приятельствовали. Арто Неугомонный пытался ускорить процесс ферментации, но что-то пошло не так – виноградное сусло в чанах закипело, бочки в подвалах взорвались, весь виноград вокруг винокурни полопался. По легенде, вино не просто скисло в уксус, но и увеличилось в объеме, вытекло из подвала и потекло с холма в ближайшую деревеньку. С тех пор там красная почва: от вершины холма, где действительно стояла крупнейшая винокурня, до ближайшей деревни, расположенной ниже по склону.

– А на самом деле почва там почему покраснела?

– Вероятно, из-за того, что раньше там протекала река. Видимо, ее русло промыло почву до другого слоя породы, – пояснил волшебник.

Ник кивнул, укладывая в память новые сведения о мире.

– Слыхал, в Дхамбере и Цумере целые пустыни красными бывают, – заметил Пит.

– Бывают, – отозвался Скай. – И повсюду люди придумывают этим заурядным явлениям какое-нибудь волшебное объяснение.

В придорожных кустах шумели южные птички, в зеленых кронах сновала туда-сюда безобидная природная нечисть, солнце пригревало, а не норовило запечь несчастных путников. Так что если бы не подозрительнейшее поведение охранника, прогулку до виноградника можно было бы считать приятной – болтать с друзьями о том о сем и попутно пытаться разгадать прелюбопытную загадку.

– Ты, кстати, еще что-то вспомнил? – спросил Пит у Ника.

Травник покачал головой и вздохнул:

– Нет. Какие-то обрывки всплывают в памяти, когда я слышу то, что, видимо, знал раньше. И все.

– Вот о суевериях виноделов ты вспомнил очень даже правильно. И о чем это нам говорит?

– Или о том, что нравы здешних виноделов кардинально поменялись, или что тут какие-то неправильные виноделы, – выдвинул предположение Скай.

– Я скорее поверю в то, что на виноградниках поселились чужаки, чем в то, что представители старинной, овеянной традициями профессии решили от этих самых традиций отказаться.

Скай был согласен с другом: традиции, основанные на суевериях, крепко держат своих последователей, и те, кто в них искренне верят, ни за что не отступятся от своих убеждений. Если полагается виноделам избегать волшебных вещей и чар, то они к ним и близко не подойдут.

И все же кое-что Ская смущало: вряд ли новоявленные злодеи быстренько заняли винодельню, избавившись от старых владельцев, чтоб не мешались, да еще так, чтоб никто этого не заметил.

– Судя по его краям, этот артефакт не то чтобы новый, – озвучил свои сомнения Скай. – Со временем грани темнеют, ну, то есть становятся не белоснежными, а светло-светло-бежевыми. Так вот, эта штуковина там по меньшей мере полтора года. А покойный господин Хенн встревожился не так давно. Если там поселились злодеи, то неужели они просто продолжают делать вино и поставлять во дворец?

Волшебник вопросительно взглянул на Пита, и тот, задумчиво почесав подбородок, сказал:

– Никаких винных происшествий не припоминаю. Надо еще у твоего дяди спросить: может, он что слышал?

Как выяснилось две свечи спустя, господин главный библиотекарь тоже не слышал ни о каких инцидентах, связанных с поставками вина, знатными семьями, ведущими дела с виноделами и виноторговцами, или с возлияниями на больших и малых торжествах. Никого не травили, не ходили слухи об испорченном вине, никто не продавал и не покупал крупные виноградники. Королевский виноградарь в прошлом году являлся на все положенные церемонии и, если слухи не врут, не выглядел ни тяжелобольным, ни излишне печальным.

Господин Арли пообещал узнать у распорядителя Приюта, давно ли виноградники закрыли для посещений, и тут же отправился выполнять обещание.

Пит расспросил Норина, не слыхали ли чего в деревне, но, как оказалось, виноградники не нанимали рыбаков. Или, точнее, рыбаки не нанимались к виноградарям, полагая выращивание ягод зряшным делом, а чужаков, которые этим занимаются, глупцами.

– Надо бы поговорить на эту тему со слугами, – заметил Пит. – Помнится, кто-то жаловался, что в прошлом году родича не взяли подработать на виноградниках. Схожу разузнаю детали.

На обед волшебника позвала Белла, как обычно, умиротворенная и спокойная.

Скай обрадовался общительной служительнице и по пути в столовую завел разговор:

– Скажите, а разве королевские виноградники не открыты для экскурсий? Хотел вот сегодня прогуляться, а меня не пустили…

– О, на наших соседей в прошлом году налетела изумрудная тля-виноградница. Страшная беда для растений! И их хозяев, конечно. К счастью, с негодной тлей расправились быстро, а то, бывало, из-за этой букашки виноградники на корню изводить приходилось. Но тут спохватились вовремя, виноградник для посещений закрыли, часть террас вырубили. Остальные обработали чем полагается, и обошлось. Или нет, погодите-ка, для экскурсий виноградник годом раньше закрыли! Да, именно так: там ведь большой ремонт был. Кажется, у какого-то сарая крыша после дождей обрушилась, так что главный виноградарь за голову схватился: мол, стыд-позор – надо срочно ремонт делать.

Белла кивнула, подтверждая свои слова.

– Да, именно так: сначала был большой ремонт. Рабочих привезли, камней, досок, глины – работали день и ночь. Все починили, обновили – красота, да и только! Собрались уже гостей принимать, а тут эта тля негодная. Вот ведь напасть! Но главный виноградарь не унывал: и в столицу ездил, как полагается, и за сезонными работами следил чин чином. У них же и дел невпроворот: и окучить, и полить, и сорняки, и вредители…

– А работников, наверное, в деревне нанимают? – вклинился в монолог Беллы волшебник.

– Что? Нет, с другого берега обычно берут. Рыбаки, они, знаете, не очень-то любят на берегу работать, даже если им хороший заработок предлагают. Странные люди… Ох, мы ведь уже пришли! Простите, господин Скай, заболтала вас, а вы наверняка есть хотите. Сегодня морской окунь удался на славу – непременно попробуйте. И медовую коврижку: она по новому рецепту! – И Белла со счастливой улыбкой человека, предвкушающего отменную трапезу, удалилась на кухню. Скай предпочел бы еще поболтать, но пришлось и самому отправляться на обед.

Через свечку после обеда в гостевой домик заглянул Пит.

– Перебросился парой слов с Шоном. Он рассказал, что на виноградники всегда в сезон нанимали жителей деревушек вокруг Вертины. У него самого там двоюродный брат живет, так вот этот брат жаловался, что на виноградниках теперь чужаки: местных не берут ни в сезон, ни в межсезонье. Даже кухарку рассчитали во время большого ремонта и обратно не взяли, хоть она десять лет там проработала и была в прекрасных отношениях с виноградарем и его супругой.

Скай рассказал про ремонт и нашествие тли, Пит доложил, что слова Беллы подтвердил господин распорядитель, с которым успел поболтать господин Арли.

– Настораживающая картина получается, – подытожил волшебник. – С одной стороны, вино по-прежнему поступает во дворец без перебоев и нареканий. А с другой – уже не первый год привычный образ жизни королевского виноградника медленно меняется.

– И никто не обращает на это внимания, – вставил Пит. – Вино, которое доставляют королю, солидной выдержки, старых урожаев, так что если нынешнее или прошлогоднее вино не удалось, при дворе об этом не догадываются.

– Возможно, господин Хенн догадался, – мрачно заметил Ник. – И все мы знаем, чем это кончилось.

Друзья обменялись многозначительными взглядами.

Вечерняя слежка принесла плоды: оказалось, что в темноте обитатели виноградника собираются на том же месте, что и утром, у небольшого бездымного костерка, и точно так же приплясывают. А затем расходятся как ни в чем не бывало.

Утром ничего нового друзья не обнаружили. Обитатели виноградника после рассветных плясок, в точности повторяющих вчерашние, мирно жили своей жизнью: на террасах пять человек рыхлили почву под лозами, во дворе винокурни кто-то рубил дрова, кто-то чистил котел, двое и вовсе праздно болтали, спрятавшись от солнца в тени сарая и угощаясь то ли молодым виноградом, то ли засахаренными орешками.

– Вот вы где, господин волшебник! – По тропинке поднялась красивая, совсем юная на вид незнакомка.

Пышные русые кудри золотились на солнце, огромные голубые глаза взирали на Ская с искренней радостью, а длинные ресницы придавали девичьему взгляду очаровательную таинственность.

Стройную фигурку чрезвычайно красиво подчеркивало бело-голубое платье с легкомысленным вырезом, открывающим любопытным взорам высокую грудь и крошечную подвеску-капельку.

В руках у девушки была корзинка, накрытая полотенцем.

– Здравствуй, красавица! – улыбнулся Пит. – Что привело тебя к моему господину?

Незнакомка улыбнулась в ответ и кокетливо сказала:

– Ой, а вы еще симпатичнее, чем мне говорили…

– Кто говорил? – с интересом уточнил кучер.

– Наш сторож, Бен. Ой, я же не представилась! – девушка изобразила старомодный реверанс. – Я Милли, племянница главного виноградаря.

– Несказанно приятно, – склонил голову в шутливом полупоклоне Пит. – Я Пит, это Ник. Наш господин – волшебник Скай.

Скай кивнул. Ник, настороженно глядя на девицу, тоже.

– Очень рада познакомиться! Вот, принесла вам сушеный виноград! Волшебники вроде как вина не пьют, а от сладкого изюма вряд ли кто откажется, – она подмигнула и протянула корзинку Питу.

Пока господин волшебник и его помощники с интересом разглядывали крупные темные изюминки, Милли продолжала:

– Я и не знала, что сюда приехали молодые люди, а то давно бы пришла познакомиться. Я тут ужасно скучаю: дядя все время занят, работники его тоже, а я от тоски маюсь, как и вы. Можно я с вами погуляю? Чуть-чуть! – девушка умоляюще сложила руки на груди и, щурясь от яркого солнца, переводила взгляд с Пита на Ская и обратно.

Ник остался за пределами внимания красавицы, но волшебник полагал, что помощника это только радует. Травник первым попробовал изюм, значит, ничего подозрительного в подарке Милли не было: нюху Ника Скай доверял полностью.

– Вы ведь не возражаете, господин? – обернулся к приятелю Пит. – Ваши наблюдения пусть Ник продолжит, если позволите, а мы пройдемся тут вдоль заборчика?

– Не возражаю, – важно кивнул Скай, запустив пальцы в корзинку.

Изюм и правда хорош! Нежный, сладкий, будто напоенный солнцем и медовыми ароматами цветов.

– Спасибо! Я ненадолго вас отвлеку: на полсвечки, не больше. Мне еще обед дядиным работникам готовить. Но пока время есть, хочется развеяться. Тут так красиво! – Милли подошла к ограждению и с восторгом оглядела окрестности. – Очень красиво! Совсем не такой вид, как с наших виноградников… А за чем вы тут наблюдаете, господин Скай?

– За… водными духами. Тут невероятное разнообразие всевозможных существ. – Волшебник вытянул руку и взмахнул ею, указывая разом и на пролив, и на море.

Эта красотка, очевидно, не знает, что племянница главного виноградаря королевства не станет сама готовить обед работникам. А если станет – вдруг какая блажь нашла на ее дядю? – то не сохранит, никак не сохранит в целости изящные пальцы с аккуратными ногтями. Ладно красотка, но почему же об этом не подумал тот, кто ее сюда отправил?

– Да, тут много всяких рыб и морских раков! – улыбнулась Милли. – Ой, вы же волшебных существ имели в виду! Я такая глупая…

Она прикрыла рот ладошкой, всячески изображая ненатуральное смущение. Пит тут же взялся уверять милую племянницу виноградаря в обратном, галантно подставив локоть. Милли ухватилась за него и бросила кокетливый взгляд через плечо на господина волшебника.

– Хотите, я расскажу вам про водянниц и морских сирен? – предложил Скай, идя в шаге от девушки и Пита.

– О, конечно!

Милли слушала волшебника с подобающим восторгом, но Скай готов был поклясться, что ей на самом деле не очень-то любопытно. Ничего удивительного в этом не было: если эта девушка не видит волшебных созданий и не интересуется ими, то восторгаться искренне ей совершенно не с чего. А значит, Милли просто-напросто пытается понравиться то ли Скаю, то ли Питу, то ли им обоим сразу. И если бы она действительно была племянницей главного виноградаря, скучающей в окружении работяг, то ничего подозрительного в стремлении понравиться заезжим молодцам не было бы. Но Скай ни на миг не верил в ее историю.

Слишком уж вовремя появилась эта девица. К тому же девушка из хорошей семьи – а семья королевского виноградаря однозначно относилась к хорошим – ни за что не приняла бы нарочито грубоватые ухаживания Пита. Не по статусу такой барышне слуга, вот сам волшебник – другое дело. Но Милли, кажется, вовсе не заметила подвоха, а значит, ее вряд ли воспитывали в семье королевского виноградаря. Судя по изюму, она действительно пришла с виноградников, но кто она на самом деле – очень-очень интересный вопрос.

Примерно свечку спустя Милли спохватилась: мол, дядя меня убьет! – и убежала прочь, взяв со Ская и Пита обещание погулять с ней подольше, когда она освободится от работы.

– Что скажешь? – спросил Пит, глядя вслед убегающей девушке. – Готов поверить чаровнице Милли?

– В то, что ей очень нужно с нами прогуляться, я, пожалуй, готов поверить, – кивнул волшебник. – А что до всего остального, то ее история кажется мне на редкость сомнительной.

Они вернулись к Нику. Травник тут же протянул трубу Питу и покачал головой. Потянулся, встряхнул руками и спросил:

– Что ей нужно было?

– Пока неясно, – отозвался Скай. – Видимо, присматривалась к нам. Звала погулять вечером.

– А стоит ли? – нахмурился травник.

Пит, сменивший друга на посту наблюдателя, поинтересовался, не отвлекаясь от созерцания окрестностей:

– А сам как думаешь?

– Думаю, что кого-то на этих виноградниках очень насторожил наш визит. И этот кто-то послал к нам своего человека, эту Милли. И наверняка нас хотят заманить в ловушку.

Ник покачал головой, продолжая хмуриться. Словно ему очень не нравились эти очевидные вещи, но притом он понимал, что просто отвернуться от них из-за этой очевидности не получится.

Скай в общем-то понимал друга: его тоже совсем не радовала перспектива добровольно забраться в наспех созданную неведомым врагом западню. Но, с другой стороны, наверняка лучше торопливый, а значит, неосмотрительный противник, чем тот, кто все продумал и предусмотрел. Получается, что наспех созданная ловушка – идеальный вариант, при котором можно и на врага посмотреть, и себя показать.

– И как, по-твоему, мы должны поступить? – спросил Пит.

Травник вздохнул.

– Придется в нее забраться.

А потом добавил, чуть поразмыслив:

– И тогда еще посмотрим, кто кого съест!

– Вот! Отличный настрой! – похвалил Пит. – Если к нему добавить продуманную подготовку, то вообще хорошо.

Глава 14

Милли вернулась в густых летних сумерках. Постучала в дверь гостевого домика и, когда Ник впустил ее, поставила на пол две увесистые корзинки, накрытые нарядно вышитыми полотенцами. Пахло от корзинок свежими пирогами, да так заманчиво, что Скай, еще не переваривший суп с клецками, тушенных в сметане перепелок и отменный джем из винограда и груш, невольно начал прикидывать, хватит ли в нем места под третий ужин.

Девушка, облаченная в тонкую накидку поверх легкого платья, растерла руки, уставшие от тяжести корзин, и радостно возвестила:

– Мы идем к Поющим пещерам! Там так чудесно! И как раз сегодня там распускаются золотые цветы! Они очень-очень красивые! Даже я их вижу, а волшебники, говорят, дар речи теряют от восхищения!

– Прямо сейчас идем? – уточнил Пит.

– Да-да, надо идти в темноте, чтобы увидеть всю красоту!

Дядюшка, которого Милли не могла видеть из-за высокой спинки кресла, шевельнулся и сказал:

– Кто-нибудь представит меня этой очаровательной юной леди?

– Ой, – пискнула Милли, – я такая дурочка: не заметила уважаемого господина! Прошу, не ругайте меня…

Пит пылко заявил, что никто и не собирается ругать милую Милли, а Скай представил «господина Арли», умолчав о родственных связях: если неведомые противники и сами всё знают, то пусть лишний раз следят за собой, чтоб не оговориться, а если не знают, то незачем сообщать им дополнительные сведения.

– Ой, мне очень приятно, – поклонилась Милли. – А вы друг господина Ская? Вы тоже пойдете с нами, да? Или вы не очень любите ночные развлечения?

Последний вопрос, произнесенный совершенно невинным тоном, прозвучал на удивление двусмысленно. Эта девушка явно старше и опытнее, чем прикидывается: это очевидно даже Скаю, далекому от разного рода игрищ и притворств. А уж Питу наверняка и вовсе смешно смотреть на подобное низкопробное актерство. Но он много лет учился быть агентом Тайной Службы, а Милли – нет.

– Почему же? – усмехнулся дядюшка. – Я никогда не откажусь от хорошего ночного развлечения. А далеко ли до этих пещер?

– О, не очень далеко, но и не так чтоб совсем близко. Нужно спуститься с Утеса Почтеннейших, отойти чуток к виноградникам, потом подняться вдоль ручья к роще – и вот сразу за ней эти пещеры. А там будем любоваться золотыми цветами, пробовать пироги и дядино вино – я знаю, что волшебники почти не пьют, но одну-то бутылочку можно на четверых… на пятерых приговорить, да? Вернемся на рассвете, усталые, но, уверена, довольные! – Милли лукаво прищурилась: мол, вы же не откажете девушке?

Волшебники и их помощники были уже готовы к «прогулке», собрав к приходу Милли и сумки, и одежду, и оружие. Сложнее всего оказалось уговорить Норина остаться в домике: парнишка так рвался разрушать планы злодеев вместе со всей компанией, что господину Арли пришлось прикрикнуть на него. Норин обиделся и теперь мрачно взирал на облачающихся в прогулочные костюмы волшебников и хлопочущих вокруг них Пита и Ника. Парнишке поручили доставить написанную господином Арли записку распорядителю Приюта, если уходящая в ночь компания не вернется с первыми лучами солнца. В записке главный библиотекарь Гильдии изложил свои подозрения по поводу гибели господина Хенна, подробно описал текущие результаты расследования и указал, куда и зачем они с племянником направляются.

Норин явно полагал записку глупостью, а не взявшую его с собой компанию – дураками. Вслух подобных мыслей он не высказывал, но они легко читались на его подвижном лице.

Провожаемые выразительным мрачным взглядом Скай, господин Арли, Пит и Ник вышли в ночь, полную сладких запахов распускающихся в темноте цветов и недобрых предчувствий.

Привычная дорога от ворот Приюта и вниз на этот раз казалась незнакомой и загадочной. Зловеще темнели оливы, такие приветливые при свете дня. Тревожно перекрикивались в кронах птицы. Голос Милли звенел колокольчиком и поначалу придавал походу очарование ночного путешествия с красивой девушкой. Но вскоре «племянница виноградаря» перестала болтать и смеяться, а когда начался подъем на склон, на котором раскинулись владения ее дядюшки, и вовсе пару раз оступилась и отстала бы от спутников, не подхвати ее под руку Пит.

Скай насторожился: не собралась ли Милли притвориться захромавшей и под благовидным предлогом остаться отдыхать на каком-нибудь камушке? Неплохой план, чтобы отсидеться в сторонке.

В том, что нападение будет, никто не сомневался. Вопрос только в том, как именно оно будет организовано. Глупо в открытую нападать на обученных волшебников и их сопровождение. Что же задумали преступники? Заманить нежеланных свидетелей в засаду и расстрелять? Волшебная Защита выдержит какое-то количество попаданий, но десяток стрелков легко пробьют ее. Некстати вспомнились Черные Иглы: одной хватит, чтобы разбить любую защиту и убить того, кто за ней прячется.

Скай невольно поежился и отогнал воспоминания о смотрителе Ганне и скелете дознавателя из Ларежского подземелья. Нечего попусту раздумывать о всяких ужасах, лучше внимательнее следить за дорогой и подозрительной спутницей.

Присмотревшись к Милли, Скай понял, что она и правда просто устала. А ведь выросшую на винограднике и привыкшую к ежедневному труду девушку не утомить неспешной прогулкой в полторы-две свечки. Еще один пункт в пользу того, что Милли – если ее, конечно, так зовут – здесь чужая.

Они поднялись по правому склону Бухты Почтеннейших. Над водной гладью мерцали невесомые облака собравшихся в стайки природных духов. В прибрежной зелени, темной в ночи, мелькали редкие, слабо светящиеся древесники с длинными гибкими хвостами. Ровные ряды виноградных лоз казались безжизненными – ни людей, ни духов, ни ночных птиц.

Выше виноградников и впрямь тянулась линия гротов. Оттуда тихо-тихо слышалось мерное гудение, которое при некотором усилии можно было принять за отдаленное пение.

Милли, явно утомленная долгой дорогой, оживилась:

– О, мы уже пришли! Давайте остановимся вон там, напротив самой большой пещеры. Цветы распустятся через полсвечки или чуть позже, а мы пока поедим и отдохнем.

Из одной из корзин появились скатерти и полотенца, тарелки и высокие стаканы, узкая темная бутылка и две фляжки. Вторая корзина хранила в плетеных недрах пироги, свежий хлеб, сырные лепешки и изюм.

Пит и Ник развели костер. Из запасов кучера добыли котелок, ложку-мешалку и плошки, Ник захватил несколько пучков ароматных трав и сушеных листьев и принялся готовить несладкий отвар.

Дядюшка, взяв в руки бутылку темного стекла, ненавязчиво усадил Милли рядышком с собой, с противоположной от племянника стороны костра. Господин Арли обстоятельно повествовал об истории виноделия, сортах винограда и традициях, связанных с его сбором в разных уголках Аэрэйна.

Пользуясь тем, что Милли мысленно находилась в другом конце страны, Скай, Пит и Ник взялись за осмотр угощений. Травник внимательно принюхался к пирогам и кивнул с мрачным удовлетворением.

– Сонное зелье из пяти трав – им полили начинку – и сонный порошок, вмешанный в тесто. Ощущается слабо, и если бы они выбрали только зелье или только порошок, то даже я, возможно, не учуял бы.

– А остальная еда?

Ник, бросив быстрый взгляд на увлеченную господином Арли девушку, обнюхал лепешки, изюм и хлеб.

– Все остальное чисто. Только пироги пропитаны.

Скай припомнил, что соновей растет только в землях шаамов, а упокой-траву привозят через Лиссею из Цумера. А значит, у тех, кто послал нам Милли и все это добро, очень много денег и очень много связей и обстоятельный план, на подготовку которого ушла уйма времени. История с Милли, конечно, придумана на скорую руку, но вот эти зелья точно не сварили прямо сейчас: отвар соновея надо не менее месяца выстаивать, а лучше – два-три.

Ветер усилился, и «пение» пещер приобрело зловещие и торжественные ноты. Луну на миг закрыли рваные облака и тут же унеслись прочь. Снизу, от воды, вдруг потянуло холодной сыростью, а звезды на темном небосводе мерцали тревожно и настороженно.

– Надо бы еще бутылку проверить, – заметил Пит, поглядев в сторону продолжающего просвещать слегка осоловевшую Милли господина Арли. – На всякий случай.

Словно услышав Пита, дядюшка взмахнул рукой и сказал:

– Ник, подойди-ка к нам, будь любезен. Хочу похвастаться чаровнице Милли твоими способностями, раз уж своих нет.

Милли с небольшим запозданием кокетливо хихикнула и прочирикала: мол, да что вы такое говорите, господин волшебник, есть у вас способности, точно есть!

Ник живо поднялся с места и поспешил на зов господина главного библиотекаря.

– Итак, что ты тут чуешь? – с хорошо отыгранной любезной снисходительностью спросил господин Арли.

Ник побледнел и вздрогнул, да так, что даже Милли заметила.

Травник с трудом проговорил:

– Виноград сорта «мирабель», розмарин, смородина, дубовая кора, вишневый лист, мускатный орех и… все.

Ник кашлянул и извинился:

– Прошу прощения, господин Арли. Я, кажется, переоценил свои силы и переутомился. Голова разболелась.

– Что ж, тогда ступай отдохни немного, – милостиво кивнул волшебник. – Вот видите, дорогая Милли, что случается, когда юность полагается лишь на свой энтузиазм, а ведь…

Едва приблизившись к друзьям, Ник, бледный и хмурый, шепнул:

– Среброзвонник! Им пахнет от той бутылки.

Скай и Пит невольно переглянулись, стараясь не казаться слишком ошеломленными. Пыльца среброзвонника подавляет волю и делает из человека послушную марионетку. Пыльцу называют рабской пылью и запрещают хранить, продавать и использовать. Но всегда находятся те, кто хочет и может обойти запрет.

– Да уж, денег наши господа преступники и правда не считают, – заметил Скай. – Но раз мы теперь в курсе их коварных планов, то ничего задуманного у них не получится.

Он ободряюще взглянул на Ника, но тот, кажется, не очень-то поверил. Впрочем, перепуганным травник не казался. Скорее уж решительным и вроде бы сердитым.

– Что ж, раз мы уже здесь, нам остается только одно, – с мрачной решимостью подытожил Пит. – Продолжать притворяться, что план Милли и ее компании удался, а там посмотрим, что из этого выйдет. Надо полагать, где-то неподалеку кое-кто очень ждет, когда же мы заснем. Я полагал, что нас планируют убить, но среброзвонник меняет дело. И, кстати, если они пытаются нас усыпить, то наверняка боятся связываться с бодрствующими волшебниками. И мы докажем, что они правильно боятся. Вы готовы?

– Если мы предупреждены, то, видимо, готовы, – вздохнул волшебник.

Ник молча кивнул.

– Я отвлеку Милли, – продолжил Пит, – а ты дай знать дяде, Скай. Ник, эти сонные снадобья быстро действуют? То бишь мы должны упасть и тут же уснуть или надо засыпать медленно?

– Быстро, но не мгновенно, – ответил травник. – Учитывая, сколько тут всего понамешано… Мне, скажем, два раза откусить вот этот пирог надо, чтобы стать сонным-сонным. Тебе, наверное, половину.

Кучер сдвинул дымящийся котелок и тихо добавил:

– Когда предупредишь дядю, ждем моего сигнала. Сигнал – слово «красота». Как услышите – притворитесь, что засыпаете. А потом действуем по обстановке.

Силуэты гротов делали вид, что они вовсе не зловещие и что за ними не прячутся десятки незнакомцев, пришедших по душу честной компании.

Скай полагал, что главное – захватить кого-то из нападающих в плен и, конечно, не дать этим злодеям причинить вред ни дяде, ни Нику, ни Питу. И если для этого придется беззащитно полежать под звездами, то и ладно.

А если эти самые злодеи решат издали расстрелять честную компанию? Хотя нет, это было бы глупейшей тратой среброзвонника. Скорее преступники намерены подобраться поближе и допросить попавшихся в ловушку простаков. Или утащить в свое логово и там допросить.

Впрочем, что толку гадать о планах таинственных негодяев, ведь вскоре и Скай, и его друзья лично познакомятся с этими планами и теми, кто их разработал. Пока же стоит сосредоточиться на том, что близко, понятно и предсказуемо.

На расстеленной на траве скатерти всё появлялись и появлялись закуски, пироги и фрукты. Запахи съестного пропитывали ночную прохладную темноту, пробуждая одновременно аппетит и тревогу.

Милли угостилась лимонным пирогом, кокетливо заявив, что надо бы беречь фигуру, но очень уж вкусно. Пит галантно уверил девушку в том, что ее фигуру не может испортить ни один пирог в мире, и попросил помочь с закусками. Едва девушка поднялась с места, чтобы составить Питу компанию, Скай подсел к дядюшке с вопросом касательно особенностей веррийского виноделия и еле слышно шепнул:

– В пирогах сонное зелье. В вине среброзвонник. Притворяемся, что спим.

Господин Арли кивнул, невозмутимо продолжая громкие рассуждения о веррийских винодельческих традициях.

* * *

Ник, учуяв среброзвонник, поначалу обмер и едва не испортил все дело. Смутные обрывки воспоминаний из темного подвала налетели на травника стаей призрачных жутких ворон, норовя наброситься и растерзать.

Но сейчас он, Ник, был здесь. Не в подвале малопочтенного господина Юстиниана, а рядом с друзьями. И здесь бояться было нечего: ну, разве что за самих друзей. Но он не даст их в обиду, что бы ни случилось.

Скоро явятся враги, желающие зла чужакам, сунувшим нос не в свое дело. Они рассчитывают напасть на беззащитных одурманенных людишек, а столкнутся с противниками, готовыми ко всему. Вот пусть они-то и боятся!

И какая-то часть Ника жаждала этой встречи. Разве не здорово заманить подлого врага в его же ловушку и уничтожить?

* * *

Милли вина не досталось: не то чтобы ее спутники нарочно утаили дорогущий напиток, просто девушка уснула до того, как его разлили по бокалам. То ли доза сонных зелий, рассчитанная на крепкого мужчину, оказалась великовата для хрупкой девушки, то ли Милли умело притворялась.

Пит с показным беспокойством взялся трясти девушку за плечи, но вскоре заявил:

– Утомилась наша красотка – пусть поспит пока. Нам больше вина достанется!

Кучер ухмыльнулся и, испросив господского дозволения, взялся разливать густую темно-красную жидкость по заботливо припасенным Милли бокалам. Пахло вино приятно – одновременно терпко и сладко, причудливой смесью ароматов винограда, смородины и мускатного ореха, с еле уловимыми нотками вишни. Если бы не среброзвонник, волшебник попробовал бы напиток. Сладковатый запах «рабской пыли» Скай не различал, но как будто угадывал – спасибо Нику.

Как ни удивительно, но с задачей сделать вид, что пьешь, и избавиться от вина в бокале все бодрствующие участники ужина на свежем воздухе справились отлично. Ник как бы пригубил вино и, опустив бокал, незаметно вылил напиток. Дядюшка громко хвалил «красное золото» побережья, выразительно размахивая руками, и вино в его бокале почти волшебным образом исчезало. Когда и как от отравы избавился Пит, Скай даже не заметил. Сам молодой волшебник вино бесхитростно вылил, прикрывшись длинным рукавом плаща.

– Пироги, господа волшебники! – заботливо предлагал Пит. – Не еда – сказка! Вот эти, вишневые, особенно хороши. Да и с цитрусами местными тоже. И с мясом! В общем все – сплошь объедение!

Все дружно кивали и налегали на угощение.

Переводить пироги в крошки Скаю было совестно, но, увы, ароматные, пышные лимонники и ягодники не годились в пищу, равно как и сочные мясные. И как не совестно злодеям губить такую вкусноту?!

Делать вид, что ешь и пьешь, оказалось гораздо тяжелее, чем просто есть и пить. Еще и в спину будто бы все время глядело неусыпное око внимательного зрителя, готового в самой убийственной форме раскритиковать недостаточно старательного лицедея.

Потому Скай даже обрадовался, когда пришло время перейти к заключительному акту «пьесы».

– Ох, господа волшебники, ну не еда же, а красота сплошная! – Пит зевнул. – Сытно, вкусно, аж в сон потянуло.

– И меня что-то в сон клонит, – пробормотал господин Арли. – Даже странно как-то.

Непрестанно зевая и потягиваясь, «актеры» обменялись встревоженными репликами. Пит попытался подняться, но не сумел и рухнул на землю, быстро подмигнув волшебнику. Ник медленно осел на траву и, потянувшись, отодвинулся в тень кустов. Дядюшка, что-то сонно пробормотав себе под нос, уютно улегся, накрывшись плащом. Сам Скай опустился на бок, прикрывая лицо рукой, и будто ненароком толкнул ногой бутылку с остатками вина. Напитанная среброзвонником темно-алая жидкость с глуховатым бульканьем впиталась в землю.

Скай, уткнувшись лицом в ладони, наложил на себя чары Особого взгляда и рассмотрел затаившихся в кустах врагов: шестеро парами – двое распластались на верхушке грота, двое засели в кустах с левого края Поющих пещер, двое – с правого края. И только седьмой почему-то засел в кустах с противоположной от подельников стороны в одиночестве. Возможно, это самый главный, решивший следить за пленением чужаков издали.

Дядюшка, «засыпая», раскинул над поляной Купол тишины, потому Скай рискнул проговорить, стараясь не шевелить губами:

– Шестеро со стороны гротов: сверху и по обеим сторонам. Один со стороны дороги, по которой мы пришли.

Первыми зашевелились те, что притаились у грота. Две фигуры, закутанные в короткие плащи, медленно распрямились и теперь зловеще темнели, слабо подсвечиваемые сиянием златоцветов.

Долго-долго – Скай понимал, что на деле времени прошло всего ничего, но время тянулось бесконечно и в каждый вдох и выдох, казалось, вмещалось по полсвечки, не меньше – ночную тишину нарушал лишь далекий плеск волн и жалобное треньканье неведомой птички. Наконец со стороны кустов послышался шорох, и негромкий голос прошелестел:

– Они спят. Все сюда.

– Волшебники точно не проснутся? – настороженно уточнил кто-то рядом с первым говорившим. – Не доверяю я им.

– Нет. Сонных зелий тут на двадцать человек хватит. Все по плану: вы двое вяжете спящих, вы собираете остатки еды и напитков – ничего не должно остаться. Потом тащим их к господину.

Злодеи разбрелись по поляне. Скай видел сквозь прикрытые ресницы двоих, торопливо запихивающих в большой мешок кружки, бутылки, целые пироги и надкушенные куски.

Еще двое, судя по звукам шагов, подошли к волшебникам со стороны старшего и нерешительно топтались рядом, вместо того чтобы выполнять приказ.

Наконец один из нерешительных подал голос, прозвучавший на удивление басовито, будто не человек говорил, а оживший валун:

– А этот, с бородой? Его в планах не было, только молодняк. Может, его того? Чего лишний раз с волшебником возиться?

Кажется, пора.

Пит со вкусом всхрапнул, переворачиваясь на другой бок. Чужаки настороженно замерли, глянув в сторону шума, но тут же снова повернулись к волшебникам, и Скай, подавая сигнал к атаке, выкрикнул:

– Вспышка!

Глава 15

Яркий свет ослепил злодеев. Двое бестолково заметались между несостоявшимися жертвами, один упал как подкошенный, остальные бросились врассыпную.

Живо вскочивший на ноги дядюшка кинул Ловчую сеть, поймав бегущего к гроту негодяя. Скай кинул сеть на парочку чужаков, помчавшихся к дальним кустам, но поймал лишь одного. Второй в последний миг отскочил, повинуясь инстинкту преследуемой добычи.

Скай сосредоточился, готовя новое заклинание, но тут из кустов выскочил одиноко сидевший злодей и кинулся под ноги убегавшему. Не успел Скай порадоваться, как кто-то набросился на него слева, повалив на землю. Волшебник пребольно ударился плечом и боком, благо хоть голове повезло разминуться с камнем, лежащим теперь у самого носа Ская. Он даже испугаться не успел, лишь подумал, что преподаватель боевой магии как следует взгрел бы его за не выставленную вовремя Защиту.

Злодей замахнулся, но, что бы ни задумал, он не стал атаковать поверженного врага. Вместо этого он то ли отскочил в сторону, то ли просто-напросто свалился со Ская.

– Живой? – спросил Пит, появляясь в поле зрения и протягивая руку.

Волшебник попытался кивнуть: мол, вроде да, но лежа кивать было крайне неудобно. Пришлось ухватиться за руку приятеля и встать.

– Живой, – выдохнул он и огляделся.

Двое нападавших неестественно неподвижно лежали на примятой траве: один – в паре шагов от костра, второй – совсем рядом со Скаем. Еще один беспомощно барахтался, силясь скинуть невидимые пути Ловчей сети. Пятый злодей, накрытый сетью, валялся в стороне. Шестой почти успел убежать, но, вместо того чтобы юркнуть в густую зелень, топтался на месте, запрокинув голову, будто вокруг него вырос лес до небес. Скай не сразу понял, что этого изловил Ник: видимо, вот так путает Леший бедолаг в своих владениях.

Милли проспала всю заварушку, уютно свернувшись с другой стороны костра.

Всё так же шумели вдали волны, по-прежнему жаловалась на что-то в темноте неведомая птаха. Только теперь эти звуки отчасти перекрывал отдающийся в затылке и пульсирующий в ушах стук сердца.

Надо же, Скай полагал, что столкновение с неведомым врагом будет дольше и страшнее, а на деле не прошло и четверти свечки, как все нападавшие превратились в пленников.

Волшебник тряхнул головой и взглянул на тех, кто остался стоять. Дядюшка кивнул Скаю и взялся отряхивать плащ. Взъерошенный Пит, перепачканный чем-то темным, внимательно вглядывался в темноту и вдруг ринулся к злополучным кустам. Ника видно не было, но раз один из нападавших потерянно разглядывает невидимые деревья, то травник, скорее всего, в кустах рядом с ним.

Кстати, о кустах: из них выломился Пит, волоча за собой слабо упирающегося парнишку, в котором Скай без особо удивления опознал Норина.

– Это уже становится традицией, – проворчал Пит.

– Спрашивать, что ты тут делаешь, конечно глупо, – вздохнул Скай.

– Справедливости ради надо сказать, что на убегающего злодея он бросился прытко, – заметил Пит, отпуская плечо мальчишки. – Глупо, конечно, но прытко, да.

Норин сердито дернул плечом и упрямо заявил:

– И вовсе не глупо! Знал ведь, что вас нельзя одних отпускать.

– С Норином давайте разберемся потом, – вмешался дядюшка. – Пока надо бы связать наших незваных гостей. И укутать Милли, чтоб она не простудилась на сырой земле.

– Красотку тоже стоило бы связать. Кто знает, не захочет ли она поквитаться за своих приятелей? – заметил Пит, направляясь к накрытым Ловчей сетью чужакам. – Ясное дело, все они – одна компания.

Один из пленников злобно выругался. Кажется, как раз тот, кто не доверял волшебникам.

– Сеть я обновлю – займись сначала этими, – Скай кивнул в сторону лежащих без движения бандитов.

– Эти уже никуда не убегут, – криво усмехнулся Пит.

Скай не сразу понял, что означает этот ответ, поначалу просто приняв как данность слова друга: раз Пит сказал, что о них можно не беспокоиться, то и пусть лежат. Волшебник сосредоточился, готовясь накинуть новую сеть на недовольных прекрасной теплой ночью пленников.

Дядюшка посоветовал Питу заняться девушкой, но тут раздался голос Ника:

– Свяжи этого.

Судя по напряжению, отчетливо различимому в голосе травника, сил у него оставалось немного. Пит понятливо кивнул и поспешил к заплутавшему на ровном месте бандиту. Тому, видно, мерещилось, что на него напала елка или еще какое дерево: так ошарашенно он выглядел, когда Пит сбил его с ног и сноровисто связал. Сопротивляться злодей даже не пытался.

Скай обновил чары, краем уха слыша, как дядя вполголоса велит Норину накрыть его плащом спящую Милли, а заодно убедиться, что она и правда спит.

Затем господин Арли возвестил в полный голос:

– Ну что ж, давайте-ка посмотрим, кто это к нам пожаловал! И расспросим незваных гостей о том, что им нужно от добрых и честных господ волшебников!

Судя по голосу, дядюшка не слишком испугался стычки. В интонациях господина библиотекаря слышался скорее азарт и любопытство. Скаю тоже хотелось получить ответы на скопившиеся многочисленные вопросы, но он полагал, что расслабляться еще не время.

На первый взгляд загадочные визитеры выглядели чрезвычайно похожими: одинаковые темные плащи, крепкие фигуры и невыразительные лица. У всех – и у четверых живых, и у двоих, убитых Питом, – коротко стриженные, выгоревшие на солнце волосы, почти идентичные темные куртки, штаны и недорогие сапоги. Никто не выделялся ни приметными украшениями, ни вышивкой на одежде, ни шрамами или родимыми пятнами. Одним словом, чужаки были похожи как листья с одного куста.

Однако стоило приглядеться, и становилось понятно, что, кем бы ни были незнакомцы, они явно не братья: похожие прически, но разный цвет волос, ничем не примечательные, но не одинаковые лица – один явно постарше, тот самый молодой, вот этот зло щурится, а вон тот испуган. Ни одного старика, ни одного подростка: крепкие молодые мужчины без особых примет.

– Ну так кто вы, господа? – поинтересовался господин Арли.

Ему никто не ответил.

Печальная птица, распевавшаяся неподалеку, вскрикнула особенно жалобно и замолчала. В наступившей тишине заговорил Пит:

– Разговаривать вам все равно придется. Не с нами, так с теми, кто куда ловчее умеет языки развязывать.

Тот, что выглядел старше остальных, злобно таращившийся на волшебников и их помощников, неожиданно выкрикнул:

– Благо!

Выражения лиц его подельников разом стали сосредоточенными и отстраненными. Миг – и все связанные бандиты повалились в траву.

Пит выругался сквозь зубы и ощупал ближайшего к нему крепыша. Медленно поднялся и мрачно покачал головой.

– Мертв.

Скай и дядя осмотрели остальных: все оказались мертвы. Впервые с момента приезда в Приют Скаю стало по-настоящему не по себе. Что за тайну углядел почтенный господин Хенн? Ради какой такой великой цели эти люди только что лишили себя жизни? Без сомнений, без страха, без малейших колебаний. Вот только что на короткой густой траве сидели живые люди – а теперь остались лишь бездыханные тела. Что за тайну они пытались сохранить?

Беглый осмотр показал, что у каждого чужака на тонком шнуре висела подвеска. Кружок с завитком, словно крошечная спираль, прижавшаяся к нижней части круга. Примерно так и описала виденную на тропинке подвеску Нисса из массажного дома.

Виденное девушкой украшение было медным. На таинственных чужаках нашлись пять медных кружков и один серебряный. Светлая подвеска принадлежала старшему, отдавшему зловещий приказ.

– Надо полагать, командир отряда имел приказ уничтожить группу в случае провала, – высказался Пит. Выглядел он мрачнее некуда.

Пит тут же отошел к спящей Милли и обыскал ее, но ни подвески, ни другого украшения с нужным символом не обнаружил. Вышитого знака на одежде или нарисованного на коже тоже не нашлось.

– Следовательно, во‐первых, это большая организация, – начал дядюшка. – А во‐вторых, ставки в игре, которую эта организация затеяла, очень и очень высоки.

– А как он их заставил? – голос Норина слегка подрагивал, но в общем-то парнишка держался неплохо.

– Или хитрое волшебство, или влияние неведомого современной науке существа, или среброзвонник и… – Дядя сделал паузу, и его мысль завершил Ник, склонившийся над одним из покойников:

– …яд пустынной золотой кобры.

– Откуда он у них? Как они отравились? – поинтересовался Норин, с трудом отводя взгляд от неподвижных тел и переводя его на травника.

– Раз пахнет изо рта, то, видимо, по команде раскусили что-то, в чем хранился яд, – пояснил Пит.

– А среброзвонник – это что?

Ник взялся объяснять, но Скай не вслушивался, поскольку снова заговорил Пит, и его слова мигом сделали ночь темнее, а свежий ночной воздух холоднее.

– Нужно пробраться на территорию виноградника по следам этой банды и разузнать, что там творится. – Пит сделал паузу, ожидая возражений.

Не дождался и продолжил:

– Если они готовы так легко жертвовать людьми, значит, все серьезно, как и сказал господин Арли. И нам нужно действовать быстро, пока злодеи не поняли, что эта группа провалила задание. Тогда они начнут спешно заметать следы и, вполне вероятно, заметут. Мы должны им помешать.

– Надо вернуться, – Норин махнул рукой в сторону Приюта, – и позвать на помощь.

– Кого? – хмуро спросил Ник. – Стариков?

– Строго говоря, там не только старики: есть работники и целители, – заметил дядюшка. – Но в целом ты прав: вряд ли стоит возвращаться в Приют в надежде на помощь. Однако предупредить их нужно непременно. И эту важную миссию мы поручаем тебе, Норин.

– Нет! Я пойду с вами! Я вам помогу!

– Ты куда больше поможешь нам, если вернешься в Приют и предупредишь господина Фарна, управляющего. Пусть соберут всех, кто может помочь, и идут на винодельни.

Скай решил, что это хорошая идея: толпа волшебников может застать злодеев врасплох, вряд ли кто-то отважится напасть на такую «делегацию», а значит, злоумышленникам придется или бежать, или пытаться делать вид, что у них все в порядке, и доказывать это настороженным магам. И в том и в другом случае планы бандитов пойдут прахом.

– Нет, я хочу помочь вам. Пожалуйста! За помощью пусть Ник идет! – запальчиво возразил мальчишка, заслужив мрачный взгляд со стороны травника.

– Норин, ты хочешь быть моим учеником, так? – в голосе дяди прозвучала непреклонная строгость.

– Ага, – кивнул мальчишка.

– Ученик обязан слушаться учителя. Уверен, учитель Хенн говорил тебе об этом.

Норин удрученно кивнул второй раз.

– Следовательно, ты обязан мне подчиниться. Немедленно беги в Приют, к дежурному целителю. Скажи, что тебе срочно нужен господин Фарн. Расскажи ему все, что видел, и передай, что нам нужна помощь. Да, и что тут осталась спящая девушка: мало ли что может с ней случиться, пока мы разбираемся, что к чему?

– А вдруг мне не поверят? – печально поинтересовался ученик.

Господин Арли достал из поясной сумки гильдейский знак и накрыл его ладонью, заставив светиться.

– Дай руку, – велел волшебник Норину. – Будет казаться, что жжется, но это иллюзия, обман восприятия.

Парнишка протянул руку, и дядя Арли приложил к его ладони знак светящейся стороной вниз. Норин поморщился, но руку не отдернул.

– С этим тебе точно поверят, – подвел итог дядюшка. – А теперь беги.

Норин сорвался с места и понесся прочь.

– Скажи, что это очень опасно и очень важно, – крикнул вдогонку Пит.

Потом обратился к своим спутникам:

– Итак, план прост. Это даже скорее отсутствие плана. Полагаемся на внезапность. Берем плащи и подвески этих покойничков и идем по их следам к виноградникам. Ник, ты сможешь почуять, откуда именно они пришли?

Травник молча кивнул.

– Дальше действуем по обстоятельствам, – продолжил Пит. – Основная задача – добыть пленников и, по возможности, ликвидировать лидера этой банды. И, конечно, навести шороху, чтобы расстроить планы злодеев, какими бы они ни были. Желательно только все же получить хотя бы какое-то представление об этих самых планах.

– И уцелеть, – негромко, но веско добавил дядя.

– А это, увы, как получится. Вы, кстати, не обязаны идти с нами, господин Арли.

– Конечно, но когда еще получится поучаствовать в таком приключении? Да еще и со Скаем! – Дядюшка улыбнулся, но даже в слабом свете догорающего костра было видно, как он встревожен и в то же время решителен. – К тому же еще один опытный волшебник лишним точно не будет.

Ложью было бы сказать, что Скаю нестрашно. Очень. Вдруг в следующий раз на земле неподвижными фигурами замрут не чужаки, а те, что рядом?

Не думать об этом невозможно. А вот не давать таким мыслям разрастись, раскинуть корни и прорасти в разум очень даже можно. И нужно.

Скай встряхнулся и медленно вдохнул и выдохнул. Вот бы еще перекусить на дорожку, но, увы, захваченные с собой яства без зелья в чужом мешке наверняка перемешались с тем, что есть никак не стоит.

– Ник? – повернулся к травнику Пит. – Готов?

– Да, – коротко отозвался тот.

Ник развернулся, вдохнул напоенный приморской свежестью и ароматами цветов воздух и протянул руку, указывая вниз и налево.

– Нам туда.

– Волшебникам могу предложить только немного хорошего изюма, – с этими словами Пит протянул Скаю полотняный мешочек.

Ник молча сунул другу другой мешочек, поменьше, набитый сухофруктами. Скай благодарно кивнул и, высыпав в ладонь чуток сушеных абрикосов, передал мешочек дяде.

Пит тем временем стащил плащи с четверых покойников, стянул подвески и раздал «маскировку» товарищам.

Одинаковые плащи с глубокими капюшонами обезличили волшебников, кучера и травника. Оставалось надеяться, что обезличены они были в достаточной степени для того, чтобы проникнуть в логово врага.

Продолжая жевать на ходу, волшебники устремились вслед за Ником. Травник скользил меж кустов первым, след в след шел Скай, за ним дядя, Пит замыкал процессию.

Скай хотел выставить Защиту: вдруг злодеи издали почуют неладное и попытаются атаковать? Но, подумав, решил не тратить Силу попусту: неизвестно ведь, долго ли придется идти. Так что пришлось красться меж раскидистых кустов, то и дело цепляясь за хлесткие ветки с длинными узкими листами, без волшебного щита.

Невесть откуда набежавшие облака затянули луну и спрятали бо́льшую часть таинственно мерцавших на небе звезд.

– Хорошо: не сразу поймут, что нас меньше, чем должно быть, – негромко подал голос Пит.

Скай подумал, что темнота не прячет их так надежно, как хотелось бы, но все же в безлунном пролеске было чуть спокойнее, чем в освещенном.

– У них ведь и пароль может быть, – заметил дядюшка.

– Все равно нам темнота на руку: в такое безлунье и не прицелиться толком, – усмехнулся Пит.

Старший волшебник неопределенно хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

Склон круче пошел вниз – и стало не до разговоров: сначала дядюшка едва не упал, еле успев схватиться за гибкую ветку красного бука, а потом и Скай чуть не покатился кубарем, споткнувшись о переплетение корней.

Кустарник вскоре поредел, и к протянувшейся ниже ограде, окаймленной темными кустами, пришлось идти по открытому склону. Первые пять-шесть шагов Скай напряженно ожидал атаки: вот-вот члены банды, засевшей на виноградниках, поймут, что к ним крадутся чужаки, и на них посыплется град стрел!.. Впрочем, Скай на месте бандитов постарался бы заманить чужаков и схватить живьем, чтобы допросить, а уж потом можно и прикончить негодяев. Или накачать среброзвонником и заставить сделать что-нибудь полезное. Так что очень даже может быть, что неведомые злоумышленники внимательно следят за наивными чужаками и мысленно злорадствуют: мол, совсем скоро вы за все заплатите!

Хотя все-таки есть шанс добраться незамеченными: всё же злодеи и сонного зелья наготовили, и среброзвонника не пожалели, а значит, не должны сомневаться в успехе мероприятия.

Интересно, члены загадочного ордена – а судя по подвескам, вымуштрованности рядовых членов организации и решительности главного в группе, это именно орден, – поняв, что их планы нарушены, предпочтут уйти или избавиться от нежеланных свидетелей? Или попытаются сделать вид, что ничего не происходит? Мол, нет тут никакого ордена, никто ничего не замышляет – вам все показалось, а кто там на вас напал у пещер, мы и знать не знаем. Или все-таки сбегут? Или решат напасть?

Чтобы прогнать надоедливые и совершенно бесполезные мысли, явно решившие бегать кругами, Скай сосредоточился на дороге. На самом-то деле отвлечься было на что: ветки норовили хлестнуть по лицу и схватить за волосы, от чужого плаща резко и неприятно пахло прежним владельцем и какой-то пряной травой, а корни и камни в еле различимой темноте внизу то и дело пытались подвернуться под ноги.

Ниже по склону темнели кусты низколистника, за которыми возвышалась в полтора человеческих роста ограда королевских виноградников.

У кустов Ник остановился. Все остальные тоже встали, настороженно всматриваясь и вслушиваясь в ночь.

Травник вертел головой, видимо пытаясь учуять почти развеявшиеся запахи. Наконец он решительно двинулся направо, касаясь плечом густой листвы низколистника.

По верхушкам кустарника скакали мелкие духи, похожие на крылатых мышей с длинными гибкими перьями вместо хвостов. Пахло ночными цветами, морем и опасностью. А еще пахло виноградным соком, чуть-чуть чем-то кислым и совсем немного винным подвалом. Пьянящие запахи медленно, но верно вытесняли все остальные, вызывая то ли легкое головокружение, то ли намек на него.

Через пятьдесят три шага – Скай считал – кравшийся вдоль ограды Ник остановился. В кустах угадывалась прореха, будто одного недоставало. Травник ткнул пальцем в густую темноту меж кустами: видимо, нападавшие вышли оттуда.

Пит тронул волшебника за плечо и указал на свой глаз, потом на кусты. Скай понятливо кивнул и растер ладони, готовясь наложить на себя Особый взгляд.

Оранжевые кусты были пронизаны тонкими зелеными ниточками мелкой нечисти: ни золотых или серебристых следов волшебства, ни темных отпечатков нежити. Если ловушки и есть, то чистая механика, без магии.

Скай стряхнул с себя остатки чар и покачал головой, показывая, что не увидел ничего подозрительного. Пит кивнул в ответ и тихо сказал:

– Людей на той стороне вроде как не слышно. Проверю, нет ли там обычной калитки.

Калитка, как выяснилось, была. И, удивительное дело, не таила никаких опасностей. Неприметная дверца легко открылась, стоило Питу надавить на щеколду.

– Идем внутрь. Если кто подойдет, ставьте Купол тишины, – велел кучер. – Авось получится сколько-нибудь неуважаемых бандитов по одному изловить. Готовы? Ну что ж, пошли.

Глава 16

Итак, насколько Скай помнил нарисованный им план виноградника, сейчас они находились за деревьями позади самого большого здания, цеха. Ниже по склону слева располагался дом виноградаря и флигель для слуг, а справа стояло хранилище. Дальше, образуя неровный круг, размещались сараи, конюшня и еще пара построек – судя по размерам и окошкам, домики для нанимаемых в сезон рабочих.

Сейчас притаившийся среди деревьев цех казался темным, пустым и зловещим, будто прятал в своих недрах преступников, готовых в любой момент наброситься на тех, кто вторгся на их территорию. По бокам от здания мерцали бледные пятна фонарей, чей свет не разгонял, а скорей подчеркивал плотную темноту ночи.

Едва Скай, Пит, Ник и господин Арли прокрались сквозь крошечную калитку и встали у окаймлявших ограду яблонь, как со стороны цеха послышались шаги и голос:

– Уже вернулись? Дженс, ты, что ли? А где эти?

– Тащим, помогай! – тихо и сипло отозвался Пит, не слишком точно, но вполне узнаваемо подражая одному из нападавших.

– Щас мы с Барни подсобим.

Скай сотворил Купол тишины, еще не разглядев приближающихся чужаков. Один из них включил магический фонарь, но высветил лишь плащи и, кажется, ничего не заподозрил. Зато со стороны теперь было видно, что бандитов двое. Стоило им сделать еще пару шагов, приблизившись к «товарищам», как их накрыла созданная главным библиотекарем Ловчая сеть.

– Волшебники! – завопил тот, кто окликнул «вернувшихся товарищей» первым.

Конечно, никто, кроме приятеля Барни, его не услышал. А тот уже и сам все понял.

Пит вытащил из-за пояса большой нож, перехватил его за ножны и двумя точными ударами по затылкам отправил предполагаемых злодеев в беспамятство. Затем связал их же поясами, хитро скрестив ноги и руки: левое запястье к правой щиколотке, а правое запястье – к левой. Скаю на миг стало совестно оставлять бедолаг в такой сомнительной для кровообращения позе, но тут же пришла мысль, что старого Хенна никто не пожалел. Они и своих-то не жалеют, что уж скажешь про чужаков. И какой бы ни была их конечная цель, вряд ли она подразумевает всеобщее счастье и радость.

Пит заткнул связанным бандитам рты полосами ткани, отрезанными от их же плащей, затем сделал знак идти дальше, и компания спустилась по еле приметной тропинке к винокуренному цеху. Справа и слева от здания стояли столбы с фонарями: масло в них, как видно, пожалели, так что внутри стеклянных корпусов слабо мерцали маленькие огоньки.

Пит снова тронул Ская за плечо и жестами поинтересовался, можно ли говорить. Скай кивнул: Купол тишины все еще накрывал компанию.

– Обойдем постройки по периметру, – предложил кучер. – Надеюсь, удастся обезвредить как можно больше членов этой банды, пока кто-нибудь все же не поднимет тревогу. Вряд ли их здесь много – мы видели не больше двух десятков работников, но все же лучше не рисковать и не вламываться сразу в жилой дом: там, скорее всего, расположилась вся шайка. На всякий случай надо возле каждого здания осматриваться на предмет магических ловушек. Раз волшебные амулеты установили на дорожках, то могли и о ловушках позаботиться.

Господин Арли тут же растер ладони, тряхнул ими и провел по лицу.

Ник тихо сказал:

– Я, наверное, пока исчезну. Но буду рядом.

Пит и Скай почти одновременно кивнули.

– Ловушек нет, – отчитался дядюшка Арли. – Пара артефактов висит у входа с той стороны винодельни, но это наверняка Мухогоны. Я бы сказал, удивительно мало волшебных вещей для логова сколь-нибудь серьезных заговорщиков. Разве что они ратуют за ограничение использования волшебства в быту. Помнится, во времена Ариуса Пятого был такой… О, простите, я отвлекся. Ну что, посмотрим, что там внутри?

– Да, осторожненько заглянем, – кивнул Пит. – Идем все вместе, но на расстоянии хотя бы два шага друг от друга.

* * *

Неприметный Ник отошел к деревянной потемневшей от времени стене и огляделся. Ночь и волнение множили тени, и казалось, что всюду прячутся темные изломанные существа, которых нет и быть не может. Ник зажмурился, медленно вдохнул и постарался сосредоточиться на запахах.

Сладкие запахи вина и винограда смешивались с ароматами ночных цветов, дерева, недалекой воды и сырой от полива земли, заглушая слабые ноты сорной травы, ютящейся вдоль ограды, горящего масла от фонарей и человеческого присутствия.

Слух, кажется, тоже обострился, и Ник отчетливо различал не только шаги друзей и шуршание листвы, но и шорох крыльев больших ночных мотыльков над оградой, и попискивание летучих мышей, и еле различимый треск фитилей в фонарях, и свое собственное дыхание.

Страх холодил ладони и пробегал мурашками по спине. Кто и что их тут ждет? Не стоило ли им всем вернуться вместе с Норином и перепоручить разбирательство с этим Орденом, или что это там, тем, кто больше знает и умеет? Это ведь даже не поручение господина Марка!..

Ник позволял пугающим мыслям появляться, но не вдумывался в них: так его учил Скай. Пусть приходят и проходят. В конце концов, действительно страшно было в подвале господина Юстиниана, а тут – пока вообще непонятно как: ничего жуткого не происходит, не пахнет кровью, не раздаются из ниоткуда зловещие звуки, все тихо и спокойно. Хотя вообще-то именно эта обманчиво безмятежная тишина и настораживала Ника. Ведь на территории виноградника явно притаились коварные и жестокие преступники, замышляющие неизвестно что. Непонятность происходящего заставляла кончики пальцев холодеть, а сердце – биться быстрее привычного.

Но как бы тревожно ни было, надо идти дальше. Нельзя отставать от Пита, Ская и его дяди. Нужно внимательно прислушиваться и принюхиваться к тому, что творится вокруг.

Голос молчал, не насмешничая, мол, куда и зачем ты полез, дурачок, не давая советов. Равнодушное молчание заставляло Ника чувствовать себя ужасно одиноким.

«Эй, ты там? Можешь что-то подсказать?»

Тишина.

Темно и страшно снаружи и удручающе тихо внутри.

* * *

Пит повернулся к идущему следом Скаю и ткнул пальцем куда-то вверх на стену винокурни. Волшебник поднял голову и увидел темнеющий знак в виде знакомого круга с завитком. Краска слабо выделялась на фоне стены, да и рисунок был не очень большим: две ладони в диаметре. Со смотровой площадки Приюта при хорошем увеличении разглядеть знак можно было, но начерчен он был на той стороне, которая смотрела на заросшие деревьями склоны на противоположной от пристанища пожилых волшебников стороне.

Господин Арли тоже посмотрел на знак, кивнул и развел руками: мол, а разве мы ожидали чего-то другого?

Дворик между винокурней, жилым домом, сараями и хранилищем пустовал. Неяркий фонарь в центре чистой просторной площадки освещал забытую кем-то лопату, лежащую прямо посреди двора, пяток пустых бочек, стоящих у хранилища, и маленькую поленницу под навесом у большого сарая.

Внутри винокурни справа темнели здоровенные механизмы: вроде бы старинные прессы, насколько Скай представлял себе процесс изготовления вина. Их застывшие длинные рукояти напоминали части механизма огромного хронометра или еще какого сложного прибора. В центре расположился солидный горизонтальный пресс, похожий на огромные ворота с гигантским винтом, спускающимся с середины верхней перекладины. Правее в ряд стояли корзиночные прессы, казавшиеся игрушками на фоне громадины в центре.

Пьянящие кисло-сладкие запахи одновременно тревожили и будили аппетит.

У противоположной стены покоились бочки разных размеров: от крошки на два литра до огромной, в которую без труда вместился бы человек, если б слегка присел.

В темноте между прессами никто не прятался. В бочке никто не сидел.

Давильня выглядела не то чтобы заброшенной, но время ее еще не пришло: прессы будто дремали в ожидании поры, когда в их недра посыплются спелые сладкие виноградины.

Скай огляделся, но ничего подозрительного не нашел. Дядя, использующий Особое зрение, тоже молчал: значит, он не видит ни зеленых следов нечисти или фиолетовых отпечатков нежити, ни золотых нитей волшебства. Ничем не примечательное хозяйственное помещение.

Вскоре все трое вышли наружу и замерли, напряженно прислушиваясь. Кажется, тревогу еще никто не поднял. Теплая тихая ночь казалась безмятежной и спокойной.

Пит жестом предложил обойти давильню, волшебники согласились.

Первым пошел кучер. За ним, на расстоянии двух шагов, молодой волшебник. Господин Арли следовал за племянником.

Перед Скаем вдруг вспыхнул свет, ярко, безжалостно, до рези в глазах. Он зажмурился, инстинктивно шарахаясь назад. Рядом, кажется, ругнулся Пит.

Волшебник открыл глаза – и ничего не увидел. В первое мгновение он решил, что ослеп. От страха руки и ноги сделались ватными и непослушными. Кто-то дернул Ская за руку, роняя на землю, и где-то совсем близко оглушительно грохнуло заклинание. Видимо, Громовой разряд пришелся в стену.

Волшебник у них все-таки есть. И, возможно, не один.

Так, надо, пусть и вслепую, выставить Защиту. Но стоило сконцентрироваться, как чьи-то крепкие руки поволокли волшебника за угол.

Скай приготовился отбиваться, но тут же услышал знакомый голос.

– Это я, – успокоил Пит.

Пит цел. Это прекрасно. С Ником наверняка все в порядке: он ведь шел в стороне, да и враги его не видят. Вот бы и с дядей…

– Живой? – спросил обеспокоенный дядин голос, и Ская торопливо и бессмысленно ощупали на предмет повреждений.

– Да. Проморгаюсь только.

Это не слепота, это вспышка и шок. Сейчас зрение вернется. Совсем-совсем скоро. Скай потер глаза и попытался приглядеться, но темнота вокруг оставалась такой же непроглядной.

– Отлично! – обрадовался господин Арли. – Теперь надо найти этого волшебника-шалопая и проучить как следует.

– Не вижу его, – отчитался Пит.

– Высовываться из-за угла опасно: негодяй может накрыть Ловчей сетью или чем похуже, – нахмурился Скай.

– Надеюсь, ловушек у них тут все-таки нет, – с различимым беспокойством в голосе произнес дядюшка.

– Попробую раздобыть кого не жалко, – выдвинул предложение Пит. – Заставим их мага бросить заклинание на пленника и, возможно, заметим, где он прячется.

– А где ты возьмешь пленника? – озадаченно уточнил господин Арли.

– Так на шум набегут, – усмехнулся Пит.

Потом повернулся к Скаю:

– Подсади-ка меня.

Волшебник сотворил Защиту и перебросил на друга. Через пару вдохов Пит подтянулся и залез на крышу. А совсем рядом послышались голоса и топот.

* * *

Когда перед друзьями «взорвалась» Вспышка, первым порывом Ника было метнуться вдоль стены к ним. Но он сумел сдержаться. Вспышка не опасна. Последовавший за ней Громовой разряд куда страшнее, но он не достиг цели: Пит повалил Ская наземь, а потом спешно утащил за угол.

Надо найти чужого волшебника и позаботиться о том, чтобы он больше не мешал.

Из-за угла, за которым скрылись друзья и господин Арли, послышался шум – и тут же во двор выкатились два сцепившихся тела. Господин Арли высунулся было помочь, но едва не схлопотал еще один Громовой разряд.

Зато Ник разглядел, откуда прилетело заклинание: из-за угла того сарая, что поменьше.

Травник медленно двинулся мимо дома виноградаря, пристально глядя на сарай. Висящий над входной дверью амулет от нечисти заставил Ника поморщиться, обдав колкой волной изгоняющих чар, но травник тут же забыл об амулете: мелочь, не стоящая внимания. То ли дело затаившийся неподалеку враг. Он наверняка полон сил, а Скай и его дядя сотворили уже немало чар и изрядно проголодались. Вдобавок на них наседают сообщники чужого волшебника. Может, он тут самый главный, вот и натравил свою банду на тех, кто вторгся в его владения?

«Вот дойдешь ты до него – и что дальше?» – Голос прозвучал так неожиданно, что Ник едва не потерял концентрацию. Вот бы чужой волшебник удивился!.. Впрочем, он, скорее всего, и не заметил бы, увлеченный охотой на неведомых врагов.

«Так что ты будешь делать?» – повторил Голос. В нем слышалось непривычное любопытство: кем бы ни был Голос, ему явно не терпелось узнать ответ на свой вопрос.

Однако у Ника ответа не было.

«Постараюсь его отвлечь… Или лучше оглушить! Как Пит тех двоих у ограды».

«А ты уверен, что у тебя получится? Человека, знаешь ли, с непривычки проще убить, чем аккуратно оглоушить».

«Но отвлечь-то его я точно сумею».

«Ну-ну».

Голос замолчал, и Ник, оглядевшись, прокрался к большому сараю.

Со стороны центрального дворика слышались чужие голоса, топот и странные звуки, которые Ник не смог распознать.

Пока травник обходил сарай, стараясь не спешить, чтобы не наделать глупостей в суете, но и не мешкать, чтобы не опоздать, негромкий гул голосов сменился отдельными возгласами.

Вспыхнули отблески яркого света от незнакомых Нику чар – и возгласы заглушил жуткий крик.

Травник обмер от ужаса: хоть бы кричал не Скай, не Пит, не господин Арли – и шагнул за угол.

Волшебник, невысокий мужчина постарше Ская, но помоложе его дяди, стоял спиной к невидимому травнику, выглядывая из-за угла. Капюшон короткого плаща откинут на спину, русые волосы взлохмачены. В одной руке он держал кусок сыра, в другой собирал Силу для нового заклинания.

Волшебник отхватил здоровенный кус, остатки сыра сунул в поясную сумку и пробормотал:

– Ну все, кончились шуточки! Я вам покажу!

Ник сосредоточился, путая пространство вокруг чужака. Но тот и бровью не повел. Способности Лешего не помогли. Можно было догадаться! Если уж этот волшебник оснастил винодельню амулетами от нечисти, то уж наверняка и для себя один приберег.

Что делать? Как его отвлечь? Попытаться ударить по голове? Но хватит ли сил? Что, если он не потеряет сознание, а лишь сильнее разозлится? Собственная судьба Ника интересовала мало: пусть и пришиб бы его колдун, лишь бы до Пита и Ская не добрался. Но вот рассердить врага и подставить друзей – это никуда не годится.

Можно подойти к волшебнику вплотную. Даже если тот выставил Защиту, и то вряд ли: зачем ему расходовать Силу, если враги, как он думает, далеко? Но даже если Защита есть, человек без усилий в него войдет.

– Ладно, первый раз по Ларри попал, но второй раз точно по чужому идиоту попаду, – продолжал бормотать волшебник, растирая ладони. – Дайте только шанс! О, блондинчик! Ну-ка, ну-ка, еще шажочек. Давай, давай… Щас ты у меня получишь!

Ник сам не понял, когда короткий узкий нож, которым он обычно срезал плотные стебли и ветки, оказался в правой руке.

Есть простой способ остановить чужого волшебника… то есть не простой, конечно, но действенный. Его нужно убить. Ударить ножом в шею, туда, где бьется вена под челюстью. Это нетрудно. Это правильно. Только это и поможет.

Ник шагнул к волшебнику совсем близко и целый вдох внимательно рассматривал пульсирующую вену, виднеющуюся над воротом плаща.

Чужака надо остановить. Пока он не навредил Питу. Или Скаю.

Ну же! Давай! Сделай то, что должен.

Волшебник торжествующе рассмеялся и взмахнул рукой, намереваясь отправить неведомое, но наверняка смертоносное заклинание в сторону тех, кто никогда и ни за что не должен пострадать.

Ник вскинул руку и вонзил короткое лезвие в шею врага.

Почти готовое заклинание взорвалось в руке волшебника ослепительной вспышкой. Ник отскочил, выдергивая нож, – и упругая струя неприятно теплой крови обдала его, испачкав руки и лицо.

Чужой колдун сдавленно охнул и нелепо взмахнул руками, медленно, будто заводная кукла, разворачиваясь в ту сторону, откуда сама ночь нанесла ему смертельный удар. Воздух вокруг умирающего мигом нагрелся, наполнившись смертным ужасом, суеверным страхом и отчаянием.

Нечисть внутри Ника зашлась восторгом. Леший поглощал человеческие эмоции – и только что не урчал от удовольствия. Никакая обычная еда не сравнится с тем, что может дать человек. С тем, что можно взять у человека. У напуганной жертвы. У того, кто чувствует неотвратимость неминуемой смерти.

Ник уже не владел своим телом и разумом, он потерял концентрацию, став видимым. Умирающий враг с ужасом и недоверием уставился на появившегося из ниоткуда убийцу и повалился наземь.

Леший внутри захмелел от запаха крови и вырвавшихся вместе с ней из человека эмоций. Нечисть ликовала. Разум и тело Ника отзывались на захлестнувшую его волну впечатлений сотнями сигналов, разрывая и сводя с ума.

Алчный восторг.

Головокружение.

Ужас.

Ликование.

Бешено стучащее сердце.

Отчаяние.

Возбуждение.

Дрожащие руки.

Восторг. Восторг. Восторг.

Ужас. Ужас. Ужас.

Жажда.

Ухмылка, растягивающая губы слишком широко, до боли.

Ликование.

«Я убийца. Я убил человека. Я убил человека – и мне очень понравилось».

Оглушающий жар сменялся лютым холодом. Чужая кровь остывала на коже омерзительно-приятным новым слоем.

Ник вздрогнул всем телом. Судорога заставила травника согнуться пополам и исторгнуть на камни недавний ужин. Жар окончательно уступил место холоду: Ник задрожал всем телом и едва не упал.

Скай и Пит не должны увидеть это. Не должны увидеть его вот таким. Надо спрятаться, исчезнуть, затаиться…

Если они узнают, какой он, Ник, на самом деле, как ему понравилось упиваться смертным страхом умирающего, они решат, что он чудовище, и не захотят больше быть его друзьями. Никогда. А снова остаться одному слишком тяжело, невыносимо.

Ник заставил себя прижаться к неровной прохладной стене и собрать волю в кулак. Надо исчезнуть. Надо перестать быть.

Он попытался стереть кровь с лица, но, кажется, лишь размазал ее еще больше. А еще пришлось приложить нечеловеческое усилие, чтобы не облизнуть испачканные кровью пальцы. Очень хотелось. Совсем нельзя.

«А ну соберись!» – прикрикнул Голос.

Ник слабо удивился: он почему-то думал, что Голос будет радоваться и искушать его.

Из ниоткуда появился Пит, настороженный и сердитый. Он посмотрел прямо на Ника, и травник понял, что забыл стать неприметным. Сейчас Пит скажет, что он, Ник, чудище, прогонит его прочь. И тогда останется только…

Пит сказал:

– Молодец. Но расслабляться рано: вряд ли этот был самым главным. Держи, – он сунул окаменевшему травнику в руку большой платок, – вытри лицо, глубоко вдохни-выдохни и за работу. Надо проверить постройки. Потом дом. Затем подвал. Держись рядом. Готов? Невидимым стать можешь?

Говорить не получалось, так что Ник молча кивнул. Пит усмехнулся в ответ, подмигнул и скрылся за углом.

Ник медленно вытер лицо платком, судорожно вздохнул и ушел в неприметность.

Глава 17

Скай не успевал отследить все, что происходит вокруг.

Поначалу события развивались пусть и быстро, но вполне предсказуемо. После того как Пит забрался на крышу, к волшебникам подбежали трое сердитых членов ордена. Скай сцепился с одним из них, и они покатились по двору. Где-то рядом громыхнул очередной Разряд, но впустую. Скай сумел изловчиться и приложить противника об стену, затем вскочил и метнулся обратно, за угол.

Двоих других нападавших уже накрыло Ловчей сетью. Дядюшка довольно улыбнулся и одобрительно кивнул племяннику: мол, отлично справляемся. Скай прикинул: шестерых неведомый орден потерял у Поющих пещер, еще двое остались связанными у ограды, а вот и еще трое – итого одиннадцать злодеев. Предположительно половина всего Ордена. И правда, отличный результат.

Скай вдохнул, выдохнул и наложил на правую руку Усиление.

Вернулся Пит: пришел с другой стороны сарая, волоча за собой еще одного бандита.

– Сейчас проверим, где там их волшебник, – сказал Пит, приподнимая пленника.

Бандита заставили высунуться из-за угла – и тут же сгусток слишком яркого, слишком желтого пламени ударил его в грудь. В следующий миг несчастный завопил и вмиг вспыхнул будто соломенное чучело. Пит оттолкнул его, и заговорщик упал безжизненным остовом. От удара о камень дворика тело раскололось на три неравные части, потеряв всякое сходство с человеком, и Скай ощутил дурноту.

Он никак не мог отвести взгляд от жутких останков, но тут со всех сторон раздались голоса, затем пронзительный свист – и сверху прыгнул злодей.

Скай упал, больно ударившись плечом. Но Усиление, заранее наложенное на правую руку, без труда позволило сдернуть нападавшего и швырнуть в стену. Бандит затих. Волшебник вскочил и тут же дернул еще одного преступника, замахнувшегося ножом на дядю, который связывал Ловчей сетью двух других злодеев. Покусившегося на дядю негодяя Скай без малейшего зазрения совести приложил об стену сарая.

Так, а где же Пит? Волшебник завертел головой, оглядываясь по сторонам. Друга видно не было, но из-за угла слышался шум драки. Именно за тем углом неведомый чужой волшебник сжег одного из бандитов каким-то страшным, наверняка запрещенным Кодексом заклинанием.

Скай, сотворив Защиту, метнулся навстречу опасности. Возможно, появление второго недруга смутит вражеского колдуна. Он растеряется и не сумеет быстро атаковать. Странно, что он еще не применил свое страшное колдовство – может, устал?

Когда подоспел Скай, Пит уже разобрался с противником. Кучер хищно обернулся на звук шагов, но, узнав друга, кивнул.

– Давай-ка обратно.

Оказавшись под сомнительной защитой угла, Пит добавил:

– Очень рад, что меня не сожгли. Кто бы ни помешал их волшебнику, он молодец. Вы целы?

Скай кивнул.

– Тут торчать смысла нет. Давай рискнем обойти сарай. Заглянем внутрь, если там пусто, вы с дядей в этом сарае посидите, я схожу гляну, что с их колдуном.

– Ладно.

Посидеть в сравнительно безопасном месте и по возможности перекусить – отличная идея. Единственное, что беспокоило Ская, – это Ник. Как он? Не попался ли чужому волшебнику или еще кому? Но искать его прямо сейчас бессмысленно и даже опасно.

– Надо связать тех, кого дядя сетью поймал. И тех, кого я об стенку стукнул.

Пит одобрительно кивнул.

– И того, с которым ты дрался.

– Его я уже обезвредил, – отмахнулся Пит.

Бандитов быстро, но крепко связали. Вражеский волшебник, к счастью, не давал о себе знать, так что зайти в незапертый сарай не составило труда.

Внутри пылился инвентарь, темнели пустые бочки и бочонки разных размеров, но людей не было. Пит вручил волшебникам мешочек орехов и пару скромных кусков ветчины, велел сидеть тихо и ушел на разведку.

Скай мигом умял свой кусок ветчины и половину орехов. И только потом подумал, что дяде, который израсходовал сегодня изрядно Силы, полагалось и поесть побольше.

– Вот вернемся в Приют, съедим все, что есть на кухне и в кладовой! – мечтательно вздохнул господин Арли. – А пока надо было тебе больше еды оставить: чую, тебе сегодня еще чары творить и творить.

Скай мысленно усмехнулся: надо же, они с дядей сегодня мечтают об одном и том же и сожалеют тоже. Отвечать не хотелось, не было ни сил, ни желания. Хотелось свернуться вот тут, возле пропахшей виноградным соком и незнакомыми пряностями бочки, и заснуть, раз уж еды под рукой больше нет. Еще хотелось убедиться, что с Ником все в порядке. И поймать злодеев. И все-таки наесться до отвала.

Прошло не меньше половины свечки, когда наконец вернулся Пит.

– Ник жив-здоров, – доложил он с порога. – Чужого колдуна можно не бояться. Остальные члены ордена – или что тут у них? – где-то прячутся. Может, в подвале, может, в виноградники унеслись, а может, вообще разбежались. В дом я заглянул: там вроде как только виноградарь и его семейство. Но кто знает, что им приказали сделать в случае, если все пойдет не по плану? Так что наведаться в дом еще раз все-таки придется.

– Думаешь, их опоили среброзвонником? – озабоченно уточнил господин Арли.

– Наверняка, – кивнул Пит. – Никто не связан, все спят в своих постелях. Слишком безмятежно, кстати, учитывая весь этот шум.

– Живые? – насторожился Скай.

– Да. Во всяком случае, сам виноградарь храпит как настоящий.

– Возможно, им велено спать? – предположил главный библиотекарь. – Пока не встанет солнце или пока их не придут будить. Если предположить, что несчастного виноградаря и его семью накачивают среброзвонником не первый месяц, то такого рода внушение более чем реально.

– Тогда гляньте на дом своим волшебным зрением, на всякий случай. Заодно вход в подвал проверим: он за домом. Идем?

Волшебники не слишком резво поднялись и последовали за Питом, не растерявшим ни капли бодрости.

В темноте ночи никто не прятался. Безлюдно было у курятника, в котором беспокойно квохтали разбуженные недавним шумом недовольные несушки. Не таились бандиты и в конюшне, не скрывались за амбаром: или полегли в неравном бою с волшебниками и их помощниками, или сбежали, или засели в подвале.

Пока что ни на ком из пленников или убитых злодеев, коих совокупно насчитали двадцать человек, Скай не заметил золотого знака. А чутье подсказывало, что именно таким должен быть отмечен лидер ордена. Не исключено, конечно, что его вообще нет на месте. Уехал куда-нибудь в Вертину по делам. Или вообще приезжает только по четным полнолуниям. С другой стороны, раз члены ордена решили опоить любопытных волшебников, значит, кто-то, уполномоченный принимать настолько важные решения, все-таки сейчас здесь. Будь главарем тот «серебряный», что возглавил вылазку к Поющим пещерам, он бы не убился так просто. Да и вел он себя скорее как ответственный исполнитель, чем как самый главный злодей. Получается, лидер все еще не пойман.

* * *

Ник заметил крадущегося вдоль стены дома человека. Тот не мог не слышать недавнего шума, но, кажется, не обратил на суматоху внимания. Он не убегал, не пытался спрятаться, а осторожно, но решительно шел к своей, неведомой Нику, цели.

Незнакомец не казался испуганным. Взволнованным – да. Возможно, даже радостным, будто предвкушал что-то очень приятное.

Может, он решил вскрыть тайник и утащить все богатства своей банды, пока остальные заняты непонятно чем? Или почуял, что шайку скоро накроют, и собрался сбежать, прихватив опять-таки припрятанное барахлишко?

Незнакомец обошел дом и повернул направо. Проход, по которому спустились сюда незваные гости, левее. Интересно, там другой проход или все же тайник?

Пойти за ним и проверить или остановить его?

Нет, пожалуй, чужие секреты не стоят того, чтобы оставить друзей. Скай, Пит и господин Арли неплохо справляются, но приглядывать за ними нужно.

Ник сосредоточился, глядя в спину торопливо удаляющемуся незнакомцу, и позволил той части себя, что умела искажать пространство, применить способности. Воздух вокруг убегающего человека почти незаметно в темноте задрожал, и беглец закружил на месте, тщетно пытаясь найти дорогу. Ник отчетливо ощущал, как стремительно недоумение сменяется раздражением и страхом.

Вот человек замер на месте, озираясь. Попробовал метнуться влево и споткнулся на ровном месте. Снова закружил, ошарашенно мотая головой. Леший мог бы путать человека не одну свечу подряд, но Нику было некогда.

Надо подобраться поближе и обездвижить чужака, а потом вернуться к своим.

Ник поспешил за незнакомцем, обойдя дом виноградаря. По пути он едва не споткнулся о камень, выкатившийся из ряда собратьев, огораживающих клумбу с зубчатой лавандой. На всякий случай травник примерился к камню: тот отлично лег в руку. Что ж, пригодится.

Живо догнав чужака за домом, Ник ощутил слабый, но отчетливый запах не запах, отзвук не отзвук – след присутствия существа. Словно где-то рядом и в то же время очень далеко притаился кто-то большой и сильный. Как будто там, куда торопился чужак, спрятался огромный дух, не похожий ни на Лешего, ни на любого другого известного Нику духа. Неужели злодеи призвали на помощь кого-то из местных волшебных созданий? Это очень нехорошо, ведь, судя по ощущениям Ника, создание было раз в сто сильнее того духа, с которым он по глупости сцепился неподалеку от Рыбной.

Сверху послышался настойчивый негромкий свист.

Заплутавший меж двух кустов чужак замер и свистнул в ответ.

– Том! Давай живее! – сердито поторопили сверху.

– Не могу! – злобно и жалобно отозвался чужак.

– Живее! – повторили из густой тени. – Мне одному тяжко. Не успеем – нам конец!

– Тут дрянь какая-то: с места сойти не могу…

Ник, держась за спиной заблудившегося мужчины, подкрался к нему вплотную и с размаху опустил ему на голову камень. Чужак без звука кулем повалился на утоптанную землю.

Травник поддался чутью, убеждавшему, что там, куда спешил незнакомец, затевается что-то важное, и помчался наверх, забирая влево. Невидимый в тени деревьев злодей, ругаясь, окликал подельника, так что найти его не составило труда.

Высокий крепкий мужик в таком же плаще, что и бандит у Поющих пещер, возвышался над старым колодцем.

– Какая нелегкая Томми унесла? Неужто у этих олухов такое колдунство могучее? Провались они все к Темному владыке! Ладно, сам справлюсь!

Он ухватился здоровенными ручищами за край массивного каменного круга вроде мельничного жернова, накрывающего колодезный сруб. На сером камне темнели подозрительные значки – Ник понял, что ни в коем случае нельзя позволить этому типу сдвинуть «крышку». Надо отпугнуть его, заставить отступить хоть на шаг, а потом запутать-заморочить так, чтоб он до утра бродил вокруг колодца.

Ник применил способность Лешего, заставляя пространство вокруг здоровяка закручиваться туманной спиралью. Но, увы, старания травника пошли прахом: чужак лишь негромко выругался, продолжая с натугой двигать каменный круг.

Ник уже нацелился на увесистую ветку, валявшуюся в паре шагов от колодца: если ею огреть здоровяка, тот наверняка впечатлится. Камень, «успокоивший» его приятеля, показался Нику недостаточно увесистым для такого крупного мужчины. Но прибегнуть к столь радикальной мере отвлечения злодея Ник не успел.

Тяжеленная крышка колодца вдруг вырвалась из рук чужака, тот ругнулся и отскочил. Из подземной темноты пахнуло холодом, сыростью, водорослями и чем-то неведомым кисло-пряным.

Ник не успел обдумать, что ему напоминает эта смесь запахов, как из колодца вырвался порыв ветра, обдавший солеными брызгами и незаметного травника, и замершего в испуге бандита.

В колодезном чреве заурчало, завыло, заухало. В глубине разгорелся яркий свет – и в следующий миг над срубом взвился огромный сияющий змей с гигантской рыбьей мордой. Чешуйчатое тело выгибалось кольцами, жуткие глазища яростно вращались, будто монстр только и искал, кого бы сожрать.

Выпустивший чудище бандит выругался, развернулся и понесся вдоль яблонь в ночь. Рыбозмей рванулся следом – и бандит скрылся в чудовищной пасти. Змей метнулся было дальше, но сей же миг дернулся назад. Тут только Ник разглядел, что от толстенной шеи существа тянется в глубину колодца серебристая цепь толщиной примерно с запястье травника. Монстр распахнул пасть в беззвучном крике, и воздух вокруг задрожал, наполняясь соленой сыростью.

Надо предупредить Ская и Пита! Может, господин Арли знает, кто это и что с ним делать…

К счастью, на невидимого Ника чудище внимания не обратило. Оно подергалось еще немного, пытаясь разорвать цепь, но не сумело: травнику померещилась тоска в круглом рыбьем глазу, обращенном в его сторону. Дух приподнялся над колодцем так высоко, как позволила цепь, а из сруба всё появлялись новые чешуйчатые кольца гибкого туловища.

Ник подумал было, что, возможно, с чудищем и не нужно ничего делать: раз оно привязано к колодцу, то пусть тут и сидит, но тут змей выбрался наружу весь и с утроенной яростью начал рваться с цепи, источая злость, обиду и боль.

Травник медленно попятился. Надо немедленно вернуться к друзьям и рассказать об этом.

* * *

Сотрясшую воздух дрожь и резкий запах морской воды, мигом заполнившие воздух вокруг, Пит, Скай и его дядя почувствовали одновременно.

– Это что еще такое? – нахмурился Пит.

– Или побочный эффект незнакомого мне ритуала, – отозвался господин Арли, – или последствия появления крупного духа, предположительно водного и наверняка очень и очень сильного. Возможно, остатки банды или их главарь лично призвали что-то ужасное по наши души.

– Тогда идем туда, – кивнул Пит. – Проверим, что можно с этим ужасным сделать.

– И как там Ник, – добавил Скай, оглядываясь по сторонам.

То, что травника не видно, еще не свидетельствовало о том, что Ника здесь нет. Но раз он не дал о себе знать, значит, отстал по пути. Или, наоборот, погнался за каким-нибудь не замеченным остальными злодеем.

Оставив подвальную дверь и новенький блестящий замок нетронутыми, волшебники и их помощник поспешили покинуть тихий дом виноградаря.

Обойдя дом, все трое замерли, не веря своим глазам: выше по склону над яблонями вздымалась огромная рыбья голова, венчающая гибкое чешуйчатое тело.

Неужто тот самый рыбозмей, о котором им рассказывали в деревушке? Тот самый, от родичей которого уплывал когда-то Марн Мореход в любимой Скаем в детстве книге? Что же змей делает в такой дали от моря?

Скай потер ладони и сотворил чары Особого взгляда: так и есть – незнакомое чудище переливалось всеми оттенками зелени, как положено нечисти. Если смотреть на него Особым взглядом, то оно совсем не кажется жутким.

Волшебник повертел головой во все стороны, но больше нигде не заметил ни зеленых следов нечисти, ни фиолетовых пятен, указывающих на нежить.

– Другой крупной нечисти рядом нет. Нежити тоже не вижу, – отчитался он.

Когда Скай проморгался, возвращаясь к обычному зрению, вся компания зашагала вдоль дома в сторону беснующегося морского духа.

И чего он дергается на одном месте? Если ему на суше не нравится, мог бы проломиться через кусты, через двор и через шпалеры с виноградом вниз, к бухте. Хотя… раз он не убегает и притом не выглядит довольным жизнью, то, наверное, он в ловушке, так что и хотел бы выбраться, да не может.

Стоило Скаю задуматься над тем, какая ловушка могла бы удержать столь крупного духа, как из ниоткуда появился испачканный чем-то темным, взъерошенный Ник.

– Видел, откуда эта тварь взялась? – спросил Пит.

– Да. Из колодца, его выпустил один из бандитов. Но он, кажется, и сам не знал, кого именно выпускает.

– Все же надо взглянуть поближе, – решил господин Арли. – Возможно, главный злодей отправил подручных выпустить этого духа для какого-то обряда.

– А к нему стоит близко подходить? – с подозрением уточнил Пит.

Он смотрел на беснующегося на расстоянии змея без страха, но настороженно.

– Совсем близко, конечно, не стоит, – кивнул главный библиотекарь, – но надо попытаться рассмотреть, в каком колодце он прятался, что его держит, есть ли вокруг магические знаки или следы ритуала. Кстати, Ник, пока мы идем, не расскажешь поподробнее, что именно ты видел?

Ник рассказал, как погнался за подозрительно ускользающим чужаком, как не смог остановить открывающего колодец бандита и как впечатляюще появился змей.

В конце Ник добавил:

– Мне кажется, ему больно. Вряд ли он добровольно служит тем, кто убил господина Хенна.

Пит скептически хмыкнул:

– Да уж, жалованье ему наверняка не платят.

Когда они подошли на расстояние достаточное, чтобы разглядеть спиралевидные узоры, украшающие каждую чешуйку размером с блюдце, змей замер, глядя на людей круглым глазом. Затем он опустился на землю, многократно опутав колодезный сруб, и, как показалось Скаю, вздохнул. В воздухе снова резко запахло морем: солью, водорослями, рыбами и бесконечными просторами.

– Он хочет, чтобы мы помогли ему освободиться, – тихо сказал Ник.

– Бедный! – воскликнул главный библиотекарь. – Это рыбозмей, ему никак нельзя обитать в колодезной воде. Да еще и на серебряной цепи! Ну что за люди?! Зачем мучить несчастного духа?

– Давайте он еще посидит тут, а мы поищем остатки банды? – теперь Пит смотрел на змея с еще бо́льшим подозрением.

Скаю тоже не слишком нравились огромные зубы рыбозмея, но агрессии он не выказывал, а Ник вроде как даже его понимал. Если дух готов никого не есть, то незачем продлевать его страдания.

– Ему больно, и он хочет домой, в море, – негромко произнес травник, неотрывно глядя на рыбозмея. – К своим сородичам.

– Ну, если он не планирует закусить нами напоследок, то ладно, – проворчал Пит.

Очевидно, доверия змей не вызывал в нем ни капли и побуждал лишь одно желание: отойти как можно дальше, но и оставлять наивных друзей наедине с жутким чудищем Пит не собирался.

– Давай-ка глянем, что у него за ошейник, – предложил дядя. – Ник, ты можешь объяснить ему, что мы не причиним вреда?

Травник покачал головой:

– Я не могу говорить с ним. Я его чувствую. Попробую передать ему свои ощущения, но не уверен, что получится.

Рыбозмей, несмотря на сомнения Ника, вел себя спокойно. Он позволил волшебникам подойти вплотную и рассмотреть ошейник, цепь, обожженную прикосновением серебра чешую и длинную ободранную рану вдоль левого бока, будто кто-то сдирал серебристые пластинки.

– Да тут простейшая магическая «застежка», – слегка разочарованно отметил стоящий справа господин Арли.

Капля волшебства, щелчок замка, слегка оттянуть края ошейника – и вот рыбозмей задрожал всем длинным телом, свечой взмыл вверх на высоту обсерватории, затем подтянул в небо хвост и рассыпался мелким дождем.

Поначалу показалось, что змей растворился, но вскоре изумленные освободители заметили тонкий абрис прозрачной фигуры морского духа, плывущий на фоне звездного неба к морю.

– Удивительное явление, – произнес главный библиотекарь. – Скай, не хочешь написать трактат об особенностях морских духов? Кажется, в известной мне литературе не упоминается о том, что рыбозмеи могут летать.

Вот бы и с теми, кто посадил рыбозмея на цепь, получилось справиться так же легко. Впрочем, Скай уже привык к тому, что с людьми всегда сложнее, чем с нечистью, нежитью и прочими созданиями.

Глава 18

Скай, по правде сказать, слишком устал, чтобы чего-нибудь хотеть или не хотеть. Он молча помотал головой и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну что, обратно?

– Да, пожалуй, – кивнул Пит. – Раз рядом с колодцем нет следов ритуала, то и остатки банды, если от нее и правда что-то еще осталось, вряд ли где-то поблизости. Вернемся, проверим подвал, последим за семейством виноградаря до рассвета и вернемся в Приют.

На обратном пути Пит связал того злодея, которого вырубил Ник, предусмотрительно заткнув рот пленнику, как и всем предыдущим. Больше ничего сколь-нибудь примечательного не происходило, и Скай ощутил, как нахлынули усталость и голод. Скорей бы добраться до кухни виноградаря! А после очень позднего ужина можно будет и до утра досидеть.

До кухни голодные волшебники так и не добрались. Надежно запертая дверь подвала зияла распахнутыми створками.

Пока они выпускали рыбозмея, кто-то пробрался в подвал. И явно не для того, чтобы проверить винные запасы.

Ник сказал:

– Я могу выследить того, кто туда убежал. Я его чую.

– Хорошая идея! – одобрил Пит. – Давайте изловим беглеца. – Потом поглядел на волшебников и добавил: – Но сначала подкормим вас немножко, а то на вас смотреть страшно.

Скай хотел возразить: мол, некогда, давай потом, но сдержался. Не много от них с дядей будет толку, если в следующей схватке они полностью истощатся.

Пит велел стоять на месте и исчез в коридорной темноте. Не успел Скай подумать, что ожидание томительно затянется, как друг вернулся, притащив хлеб и сыр. Ник придирчиво обнюхал съестное, признал его годным – и вскоре чуть более сытые волшебники и их помощники поспешили в подвал.

* * *

Тот, кто убегал, пах страхом совсем несильно. Даже удивительно для загнанного в угол преступника. Может, он не понимает, что попался? Или просто надеется, что сможет отсидеться в подвале?

Запах страха, пусть и совсем слабый, все же был, и ориентироваться по нему труда не составляло. Травник пронесся по ступенькам, на миг замер на площадке, из которой направо и налево вели широкие коридоры, и свернул направо.

Он там, в глубине. Он раздосадован. Ему страшно. Ему не нравится бегать. И скоро его поймают.

Чем отчетливее Ник понимал чужие чувства, тем яснее ощущал, что в них есть что-то непривычное. Что-то странно знакомое и одновременно совершенно непонятное.

Это не то, что ловить Ниара в катакомбах Ларежа. Тогда, в подземелье, Ник чуял страх преследуемой добычи снаружи и злой азарт внутри. А сейчас… он и сам не знал, что чувствует сейчас.

Большой зал, полный бочек, освещенный одиноким факелом, засунутым в металлический держатель на стене.

Следующий зал с маленькими бочонками.

Зал с лежащими в соломенных «гнездах» бутылками. Ник прихватил одну на бегу: пригодится, если придется быстро обездвижить беглеца.

За поворотом обнаружился невысокий мужчина в плаще, подбитом мехом, пытающийся открыть дверь.

Ник, повинуясь порыву, ушел в неприметность, и торопливо оглянувшийся бородатый мужчина увидел не его, а примчавшегося следом господина Арли и его племянника.

– Отойдите от двери! – велел главный библиотекарь.

Мужчина выругался себе под нос, но повиновался. Развернулся лицом к преследователям, демонстрируя золотую подвеску на солидной золотой же цепочке поверх плаща.

– Давайте-ка вернемся в большой зал, – велел главный библиотекарь. – Не стоит стоять у неведомо куда ведущей двери да еще и в темноте.

Злодей, презрительно поджав губы, не стал пререкаться и молча последовал за волшебниками.

Интересно, что он задумал?

Когда он прошел мимо Ника, тот снова ощутил нечто странно знакомое и в то же время абсолютно чуждое. Не запах, нет. Не было ничего узнаваемого ни во внешности бородача, ни в его голосе или походке. И все же что-то не давало Нику покоя…

* * *

Скай заметил, что, пока они шли к пропахшему вином, деревом и почему-то цитрусами залу с большими бочками, дядюшка то и дело оглядывался на пойманного злодея. Господин Арли шел первым, пленник следовал за ним, Скай замыкал процессию. Невидимый Ник наверняка держался где-то поблизости, а Пит по пути углядел кого-то и задержался в большом зале.

Наконец господин Арли остановился.

– Вот теперь можно и познакомиться с нашим новым недругом! Вы не соизволите представиться?

Пленник с кислым выражением лица оглядел зал, притулившихся между бочками связанных товарищей по несчастью, бросил быстрый взгляд на Пита и процедил:

– Нет, не соизволю.

– Господин Галенус! – воскликнул дядюшка Арли. – Я и не узнал вас в этом плаще! И в этой бороде. Она вам не к лицу, позвольте заметить.

Обладатель золотой подвески дернулся было, но тут же взял себя в руки и вперил пристальный взгляд темных глаз в главного библиотекаря.

– Арли, – хрипловато произнес он, – не думал, что именно ты мне помешаешь.

– А чем я хуже любого другого кандидата на роль разрушителя злодейских планов? – насмешливо приподнял брови дядюшка.

Главный злодей что-то пробормотал себе под нос, потом снова быстрым взглядом окинул зал и своих видимых преследователей. Ник под Неприметностью прятался где-то в тенях, таящихся в нишах и дрожащих на стенах.

– Не обижайся, дорогой мой Арли, но твой удел – приключения на страницах пыльных книг. Ты теоретик. Даже не так, ты – читатель. Тебя…

– Не припоминаю, чтобы мы переходили на «ты», – спокойно перебил злодея дядюшка. Голос главного библиотекаря прозвучал внушительно.

Таинственный заговорщик откашлялся, поджал губы и, помолчав пару мгновений, продолжил неприязненным тоном:

– Вас, уважаемый, даже теоретиком приключений нельзя назвать. Вы же читаете книги. Даже не пишете – читаете! Признаю: вы неплохо следите за своим книжным хозяйством, этого у вас не отнять. Но настоящая жизнь, она проходит мимо. Она здесь! – Галенус широким жестом обвел бочки.

– Я тоже здесь, – невозмутимо ответствовал дядя. – И мои… кхм… помощники тут. А от вашего, так сказать, воинства и следа не осталось. Так что…

Дядюшка выразительно развел руками: мол, не обессудьте, но практик из вас так себе.

Скай почти против воли улыбнулся – уж так хорошо смотрелся дядя Арли в изрядно мятом плаще против зловещего бородатого злодея с помпезно блестящей золотой подвеской и в подбитой мехом – в таких-то жарких краях! – мантии.

– Я ведь почти справился! Почти сумел! – вскричал Галенус, потрясая воздетыми в воздух кулаками.

На пальцах тускло блестели перстни, а распахнувшаяся мантия открывала невольным зрителям роскошную темно-красную рубаху из дорогущего лиссейского шелка, шитую золотом, широкий кожаный пояс, инкрустированный золотом и жемчугами, укороченные мешковатые штаны из темного бархата и роскошные высокие сапоги с золотыми пряжками.

С точки зрения молодого волшебника, злодей смотрелся утомительно дорого и как-то даже картинно безвкусно. Впрочем, возможно, именно так надо выглядеть, чтобы производить должное впечатление на служителей тайного культа: мол, слушайся меня – и непременно дослужишься до золотых пряжек и золотого же шитья на рубахе. Надо полагать, что некоторые находили эту удручающую перспективу заманчивой.

– Справился с чем? – поинтересовался господин Арли.

– Уверен, что вы хотите узнать, что именно я задумал, – самодовольно поинтересовался злодей, оправляя полы мантии.

Скаю тут же вспомнились откровения Норта и Фларинена. Неужели еще один безумец решил поведать, как непросто ему жилось?

– Что думаете? – обратился к своим дядюшка Арли.

– По мне, так надо брать господина Галенуса и тащить в Приют – со всем уместным почтением. Пусть потом рассказывает все, что надо, кому следует, – воинственно заявил Пит.

– Он ведь не волшебник? – на всякий случай вполголоса уточнил Скай.

Дядюшка покачал головой:

– Нет. Он – средний советник совета безопасности его величества.

– Я вам расскажу, прямо здесь и сейчас. А потом могу и передумать, – пригрозил Галенус. – А впрочем, что я вас спрашиваю? Слушайте – и трепещите пред моей мудростью!

Он раскинул руки, будто актер на сцене, и заговорил хорошо поставленным приятным баритоном:

– Королевству нужны перемены! Аэрэйн нуждается в обновлении!..

Скай скоро перестал внимать пафосным речам, рассчитанным, видимо, на неофитов тайного культа. У Ская, как ни странно, сложилось впечатление, что Галенус прекрасно осознаёт напыщенность своего монолога, и потому его голос звучит чуть саркастичнее, чем стоило бы.

Он тянет время? Но зачем? Все его подельники обезврежены, так что никто не придет ему на помощь. И раз подельников нет, то никто не поможет ему уничтожить тихонько улики, пока он сам отвлекает чужаков.

Никакого потустороннего влияния Скай не ощущал. Дядюшка тоже был спокоен.

– …есть предложение, – донесся до молодого волшебника голос Галенуса. – Очень выгодное. Вы ведь знаете, Арли, я богат!

Так, неужели это не безумное стремление поделиться грандиозными планами, а просто-напросто взятка? Скаю стало смешно, слегка досадно и немного гадливо.

– Вы предлагаете нам свои богатства, уважаемый? – спросил дядя таким тоном, словно его попросили принять участие в чем-то уморительно постыдном и притом совершенно неожиданно.

– Ну, не все, конечно, – благоразумно уточнил злодей. – Часть. Но довольно солидную! Хватит и вам, и вашему племяннику, и слуге. И еще останется. Давайте посчитаем, исходя из цен на недвижимость в столице и Вертине. Сравним, так сказать, сопоставим, сделаем прогнозы…

Галенус пустился в рассуждения о стоимости домов и земельных участков, демонстрируя глубокие познания в данном вопросе. Однако прийти к выводам он не успел: замолк на полуслове и мешком рухнул на пол.

Над распростертым телом молча стоял взъерошенный Ник с увесистой бутылкой в руках.

* * *

Интерес Ника к незнакомому бородачу все рос и рос. Было нечто необъяснимо любопытное в укутанном в мантию незнакомце. Не пугающее. Не опасное. Не притягательное. Любопытное.

По пути в большой зал травник все пытался разобраться в ощущениях.

Хочется ли ему, Нику, убить этого бородатого? Так же, как он совсем недавно лишил жизни чужого волшебника?

Запах крови, запекшейся на одежде, стал нестерпимо сильным, заманчивым и омерзительным одновременно.

Чужая кровь – это хорошо. Это приятно. Это…

Хватит!

Не отвлекаться.

Ник стиснул обшлаг рукава, заставляя себя ощущать то, что есть сейчас. Ткань рукава грубая и неровная. Свет факела мерцающий и тоже неровный, но иначе, чем ткань. В зале пахнет разлитым вином, скисающим виноградом, людьми разной степени чистоты, цветами золотистой мирабильи, распускающимися лишь в глубокой ночи, и совсем чуть-чуть кровью.

Равномерно звучит голос злодея, нудно повествующего о каких-то туманных «великих целях» и «переменах во благо». Повествует нудно, а сам – интересный.

Ник покосился на друзей и господина Арли: Пит стоял наготове, явно выжидая удобного случая, чтоб наброситься на коварного преступника, если тот вздумает дурить, Скай, кажется, слушал вполуха, но больше смотрел на дядю, а тот внимал знакомцу с любопытством, но без страха или напряжения.

Нет, Нику не хочется убивать этого господина.

Не хочется гонять его по виноградным «коридорам», смакуя ужас убегающей жертвы.

Нет, пугать его тоже не хочется.

Что-то с ним не так. Чем-то этот господин… как там назвал его дядя Ская? Галенус… так вот, чем-то господин Галенус отличается от всех остальных. От Ская. От его дяди. От всех-всех волшебников. От Пита и других неволшебников. От всех, кого Ник видел до сегодняшней ночи.

«Прислушайся!»

Ник честно постарался вслушаться в слова Галенуса, рассуждавшего теперь о том, сколько стоят дома в столице, но Голос тут же возразил: «Да не так! Не ушами!»

А как иначе?

Ник не очень представлял, как можно слушать не ушами, но решил попытаться. Вбирать в себя ощущения от того, кто говорит, а не его слова. Такое не проделаешь с обычным человеком, но с Галенусом можно, потому что он – не такой, как остальные. В нем есть что-то такое… Он такой… Он… Они…

Они!

«Да! – ликующе воскликнул Голос. – Думал, ты уже не догадаешься! Они такие же, как мы с тобой».

«У него тоже… Голос?!»

«А я что, неясно выражаюсь?»

«И что мне делать?»

«Думай сам».

На миг стало ужасно обидно, что Голос, явно лучше понимающий, что происходит, не желает облегчить жизнь тому, в чьей голове завелся. Но Голос ведь и не связан никакими обязательствами: в общем-то он никогда не обещал, что будет помогать, и нет причин, по которым он должен был это делать.

«Его Голос опасен?»

«Его Голос прямо сейчас пытается покинуть бренное тело и вселиться в кого-нибудь другого».

Ник поудобнее перехватил бутылку и метнулся к Галенусу. Если он перестанет соображать, Голос вряд ли сможет переселяться. Во всяком случае, его, Ника, Голос ничего не предпринимает, когда сам Ник спит или теряет сознание. А значит, стоит попытаться.

Удар, обрушившийся на голову злодея, заставил того рухнуть на пол.

«Теперь все будет хорошо?»

Голос молчал, но Нику померещилось насмешливое фырканье.

Скай, Пит и господин Арли смотрели на травника с изумлением и, кажется, не знали, что и думать.

Наверное, сейчас они решат, что он, Ник, безумен. Что они зря ему доверяли. Что он на самом деле вовсе не тот, кем кажется.

«Так ведь оно и есть, правда?» – то ли сказал Голос, то ли Нику лишь почудилось.

Почему-то пересохли губы. И надо было что-то произнести, объясниться, но слова застыли в горле.

– Что не так с этим господином? – наконец поинтересовался Скай, всем видом выражая желание услышать, что именно расскажет травник.

На лице волшебника было написано любопытство – и ничего более.

Дядюшка покосился на племянника, и, судя по всему, безмятежный и слегка заинтересованный вид молодого волшебника его полностью успокоил.

Пит молча кивнул в сторону затихшего на полу злодея, явно присоединяясь к вопросу товарища.

– В этом господине сидело… сидит кое-что… кхм, чуждое человеку, – с некоторым трудом проговорил Ник.

* * *

Ник выглядел взъерошенным и изрядно напуганным. Видимо, нечисть, которую он почуял в господине Галенусе благодаря Лешему, впечатлила его изрядно. Или травник все еще не пришел в себя после всего пережитого этой ночью. Остается надеяться, что у всех них будет время прийти в себя.

А пока что нужно проверить, что не так с этим подозрительным господином.

Скай в который раз за ночь растер руки, разгоняя потоки Силы, и наложил чары Особого взгляда. Однако ничего подозрительного не обнаружил: господин Галенус ничем не отличался от дядюшки или Пита. Ник стоял все в той же напряженной позе, глядя на неподвижного пленника.

– Трогать-то его можно? – спросил Пит.

– Думаю, да, – отозвался травник.

– Погоди, – остановил друга Скай.

Но сколько волшебник ни вглядывался в злодея, так и не разглядел ни зеленых следов нечисти, ни фиолетовых отпечатков нежити. Впрочем, жизненный опыт настойчиво подсказывал, что далеко не все, что кажется безобидным на вид, является таковым на деле.

– Ничего постороннего не вижу, но если Ник говорит, что в малопочтенном теле неуважаемого заговорщика нашлось что-то лишнее, то, значит, так и есть, – отметил Скай. – Трогать его вроде бы можно.

Дядюшка тут же встряхнул руками и растер лицо, будто умываясь: само собой, ему тоже захотелось увидеть – или не увидеть, – что же тут творится.

– И что мы с ним будем делать? – спросил Пит, сноровисто связывая неудачливого преступника по рукам и ногам.

Скай вопросительно посмотрел на травника и поинтересовался:

– Ник, это «что-то» нужно поскорее изгнать или наоборот?

Если Ник предпочел ударить заговорщика и лишить сознания, то весьма вероятно, то, что в нем завелось, может влиять на окружающих только пока его носитель в сознании. Любопытно, в чем же тогда заключаются способности существа? Никакого влияния Скай не заметил, никаких противоестественных желаний – вроде желания немедля согласиться на заманчивое предложение обзавестись домиком в столице за чужой счет или потребности наброситься на товарищей во имя «великих целей» Галенуса – не ощутил.

Возможно, друг все же действовал наугад?

Дядюшка закончил изучать неподвижное тело Особым взглядом и теперь внимательно рассматривал Ника, взглядом обычным, но очень сосредоточенным.

Травник все молчал, напряженно хмурясь. Наконец кивнул сам себе и негромко проговорил:

– То, что в господине Галенусе, нужно запечатать. Иначе оно попытается ускользнуть, когда он придет в себя.

– Прямо в нем, в человеке, запечатать? – приподнял брови дядюшка.

Ник молча кивнул.

– А как это сделать? – спросил Пит.

Травник снова задумался, но на этот раз ненадолго:

– Обычным запечатыванием нечисти.

– Стандартным кругом? – с любопытством уточнил Скай.

Ник снова кивнул.

– Ну что ж, если ты уверен, что это поможет… – начал дядюшка, но тут же перебил сам себя: – А откуда ты знаешь, что это поможет?

Травник развел руками и виновато произнес:

– Я не могу объяснить… просто знаю, что нужно сделать так.

Дядюшка явно вознамерился продолжить расспросы, и Скай поспешил вмешаться:

– Значит, это «что-то» опасно? И нельзя позволить ему ускользнуть, так?

– Это оно подбило Галенуса на заговор? – вмешался Пит.

– Возможно, но вряд ли заставило. Скорее помогло осуществить его собственные планы, – Ник говорил как никогда медленно, осторожно выбирая слова и выражения.

Скай подумал и решил, что друг столь аккуратно изъясняется из-за дядюшки Арли. Конечно, дядя знает практически все о злоключениях Ника в особняке Юстиниана, но неудивительно, что травник не доверяет ему полностью. Шрамы на теле Ника, оставленные безумным экспериментатором, наверняка давно перестали болеть, но Скай знал, что они по-прежнему хорошо различимы: Юстиниан вырезал круги призыва глубоко и многократно, совершенствуя изобретенные им самим приемы.

– Тогда и правда надо запечатать этого сообщника! – постановил Пит. – Вы ведь знаете, как это сделать, господа волшебники?

Дядюшка и племянник кивнули одновременно.

– Надо снять с него мантию и рубаху, – сказал Скай. – Печать придется ставить на тело.

Ник поежился и отступил на шаг от все еще неподвижно лежащего злодея. Волшебник тут же пожалел о том, что лишний раз напомнил другу о пережитом, но печать ставить придется в любом случае, и если Ник сам об этом заговорил, то понимал, что ему придется увидеть.

Пит деловито освободил господина Галенуса от лишней для грядущих ритуалов одежды и заново связал заговорщика.

– На спине печать будет или на груди? – спросил кучер, явно прикидывая, как положить тело.

– На спине. Чтоб труднее было повредить, – решил Скай.

Перспектива надрезать кожу беспомощного пленника, пусть и неприятного как личность, вызывала легкое отвращение. Но работа есть работа: нельзя раскрывать заговоры, не пачкая руки. Скай, правда, никогда и помыслить не мог, что замарать руки придется вот так.

Он шагнул к телу Галенуса, но дядя вдруг ухватил его за локоть и не терпящим возражений тоном заявил:

– Этим займусь я. А вы проверьте, не пропустили ли мы чего: вдруг где-то кто-то затаился?

Скай хотел возразить, но дядюшка бросил быстрый взгляд на Ника и покачал головой.

Затем он мягко, но решительно оттолкнул племянника и извлек из плотного поясного кармана перочинный ножик. Маленькое лезвие зловеще сверкнуло в неверных отблесках факела.

– Вам помощь нужна? – уточнил Пит, совершенно спокойно отнесшийся к замене претендента на роль заглавного волшебника-ритуалиста.

– Нет, – покачал головой дядюшка и деловито осведомился: – Резать, как я понимаю, можно не слишком глубоко?

Скай глянул на Ника, бледного, с застывшим лицом, и сказал:

– Все так. Думаю, нужно обозначить печать.

К травнику подошел Пит. Встал между ним и поверженным Галенусом и сказал:

– А мы пока осмотримся. Вдруг еще где какие негодяи засели?

Ник помотал головой и сделал шаг в сторону от Пита:

– Нет. Ты иди. А я должен остаться тут.

– Кому должен? – приподнял бровь кучер. – Мне? Нет. Скаю? Тоже нет. Господину Арли? Уверен, он и сам прекрасно справится.

Дядюшка, уже опустившийся на одно колено рядом с неподвижным заговорщиком, отозвался:

– Да, конечно, справлюсь. Любопытный, совершенно необычный опыт, – пробормотал он себе под нос. – Очень интересно.

– Может, этому Галенусу должен? – продолжал допытываться Пит. – С чего бы?

– Себе. Себе должен, – еле слышно выдохнул Ник. – Нельзя такое посоветовать – и в кусты.

– А кто сказал, что мы в кусты собрались? – изумился Пит. – Мы тут пройдемся. Незачем стоять тут и таращиться, смущать господина Арли. Он, знаешь ли, к таким фокусам непривычный. Еще заволнуется, рука дрогнет – и порежет негодяя глубже, чем надо. Переживать будет, хоть Галенус того и не стоит. Так что давай-ка отойдем чуток.

Ник как завороженный последовал за другом. Они отошли к проему, ведущему в соседний зал, и Пит взялся изучать его с самым вдумчивым видом.

Вот и славно. Нику совсем незачем смотреть на то, как на чужом теле будут вырезать знаки, похожие на те, что покрывают его спину.

– Базовый круг запечатывания нечисти… – продолжал бормотать дядюшка. – Сюда основной знак. Вот туда нанесем связочку. Э, нет, тогда у нас правый и левый знаки спустятся на ребра… нет, давайте-ка уменьшим этот круг… вот так… Вот!

Узкий нож главный библиотекарь держал на манер пера или карандаша и буквально рисовал царапинами знаки на человеческой коже. Кровь тонкими струйками стекала по телу Галенуса. Дядюшка Арли не обращал на красные потеки никакого внимания, сосредоточенно продолжая работу.

– Кто-то идет, – вдруг подал голос Пит. – Схожу проверю.

Скай насторожился: вдруг этот тайный орден все-таки многочисленнее, чем они решили?

Однако, к счастью, через десятую часть свечи в подземелье вбежали вовсе не злодеи. Оглушительно топоча и кряхтя, ворча и вздыхая, в подвал винокурни ворвался отряд постояльцев Приюта в сопровождении нескольких целителей.

Ворвавшись и оглядевшись, запыхавшиеся пожилые волшебники дружно ахнули, а кое-кто и за сердце схватился. Картина их глазам предстала и правда ошеломляющая: главный библиотекарь королевства под надзором племянника то ли свежевал полуголого беспамятного мужчину, то ли проводил неизвестный кровавый ритуал. Неподалеку маячил бледный как смерть помощник, а между бочонков неподвижно замерли два связанных тела в одинаковых плащах.

– Что тут, Темный владыка меня раздери, творится?! – рявкнул кто-то из почтенных старцев.

– Имейте терпение, господа, – отозвался сосредоточенный на кровавом действе господин Арли. – Я вот-вот закончу.

– А потом что? Откроется провал в Нижний мир? – с подозрением уточнила пожилая волшебница, явно прикидывая, как половчее запустить в ополоумевшего библиотекаря смертельным заклинанием.

Глава 19

Скай поспешил навстречу озадаченным волшебникам.

– Дядюшка запечатывает нечисть, забравшуюся внутрь этого господина.

Одних объяснение устроило, других – не очень, и все разом загомонили, забрасывая Ская вопросами:

– Что за нечисть?

– Почему не изгнали?

– Вы тут точно с ума не посходили?

– А что за мужчина?

– А чего вы его режете?

– У Арли тут ритуальный зал? Как по́шло!

– Мне кажется, я знаю этого мужчину…

Среди взволнованных волшебников Скай заметил Норина и поманил его к себе, полагая, что, пока удивление почтенных господ не поутихнет, отвечать на вопросы нет смысла.

Мальчишка тут же протиснулся мимо целителя Эриса, подлез под руку пожилого, незнакомого Скаю волшебника, подвинул старую леди и оказался рядом.

– Ну как, сложно было собрать подмогу? Ты даже больше людей привел, чем мы рассчитывали.

– Я так торопился, а вы, похоже, уже сами всё успели, – слегка обиженно заявил Норин.

– Дождаться тебя никак бы не получилось, уж извини, – хмыкнул Скай.

– Расскажете хоть, что тут было?

– Потом.

– Ну ладно, только правда расскажите, а не то «потом», которое никогда. У взрослых бывает.

Скай пообещал, что это будет самое настоящее «потом».

Шум вокруг поутих, когда главный библиотекарь поднялся, разминая затекшее запястье. Волшебники и волшебницы уставились на господина Арли, ожидая ответов, и тот не стал томить их еще дольше.

– Дамы и господа, разрешите представить вам господина Галенуса, главаря банды заговорщиков, обосновавшихся на территории королевских виноградников.

По толпе прокатился удивленный вздох, а затем господина Арли засыпали вопросами. Он подождал, пока утихнет первая волна возбуждения, и сказал:

– Деталей я пока не знаю, почтеннейшие! Но какая-то тайная организация здесь точно обосновалась, и давненько. В доме главного виноградаря уже который месяц держат в плену его самого и его семейство. Не меньше года назад злодеи заменили работников на своих людей. А в колодце тут сидел здоровый рыбозмей, явно не предусмотренный традиционным виноградарским уставом.

– А чего они хотели, эти заговорщики? Короля отравить?

– Под самым нашим носом… – сокрушался кто-то.

– Старый Хенн, получается, их увидел? Они его с площадки скинули, так?

– Спросим у них, – подытожил господин Арли. – Пока давайте разберемся, что делать со всей этой компанией.

– А главного злодея ты зачем порезал?

– Пришлось запечатать в нем кое-что. Наспех только такой вариант придумали.

Дядюшка благоразумно умолчал о том, что на самом деле получил вполне конкретные инструкции. Иначе объясняться пришлось бы слишком долго и, самое важное, безрезультатно.

К рассвету всех пленных осмотрели, пересчитали и на всякий случай разделили по цвету подвесок. Про смертельный приказ, побудивший носителей медных подвесок лишить себя жизни у Поющих пещер, друзья рассказывать не стали, но проследили, чтоб «серебряные» сидели от «медных» подальше. «Золотыми» были только двое: Галенус и мертвый волшебник.

На пленников наложили заклятие Слабости, чтоб никто не попытался убежать или избавиться от соучастников.

Всего в плен попало двенадцать человек, среди которых не было ни одной женщины, ни одного пожилого человека или подростка, ни одного иноземца, ни одного волшебника, не считая убитого ударом ножа в шею. Мертвецов насчитали меньше десятка. Тайная организация и правда была невелика.

Что до доблестных разоблачителей, то Скай и господин Арли набросились на благоразумно прихваченную целителями еду. Пит заработал длинный, но неглубокий порез в одной из многочисленных драк. Его плечо осмотрели и тут же залечили волшебством. Ник, бледный и настороженный, категорически отказался от осмотра, заверив, что с ним все в порядке. Скай и Пит многозначительно переглянулись: совсем не похоже было, что с травником все в порядке, но определенно стоило отложить выяснение деталей на потом.

Полсвечки спустя волшебники взялись за членов ордена. Сотрудничать в обмен на возможное помилование согласились двое из «медных» и один «серебряный». Их допросили по одному: за дело взялись Скай с Питом, господин Арли и целитель Эрис.

Доставшийся Скаю с Питом «медный» выглядел помятым и непрестанно жаловался на жизнь.

– А в чем я виноват? Мне сказали, я и делал. А почему нет? Вот был бы я не я, а кто другой: волшебник там или богач, я б, конечно, ничего такого не делал. А так ничего не поделаешь: жизнь такая! Куда деваться-то?

– Кто убил старого волшебника в Приюте? – спросил Пит, не обращая внимания на причитания и вздохи.

– На скале-то? А чего он за ними подглядывал, а? Какое его дело, а? Сидел бы тихо – и все, никто бы его не трогал.

– Ты, что ли, его порешил? – нахмурился Пит, а Скай, стоящий рядом, постарался придать себе зловещий вид. Куда эффектней было бы перекрасить пламя факела над головой пленника, но даже на самое простенькое заклинание сил уже не осталось.

«Медный» испуганно икнул и замотал головой:

– Не-не-не! Не я. Я-то к колдунам со всем почтением, чесс слово! А вот Каспер и Динни, вот они вашего брата поносили на чем свет стоит. Каспера и послали проверить, чего там в нашу сторону блескает с утеса. Он волшебника и спихнул. И хвастался еще! А я тут ни при чем…

– А чего в эту шайку подался-то? – поинтересовался под конец Пит. – Что лично тебе такого пообещали, а?

– Вроде и денег обещали, – задумчиво протянул пленник, – и на место хорошее пристроить, когда все поменяется… Да только не в этом дело-то!

– А в чем?

– Вот как главный наш говорить начнет, так во все веришь, со всем согласен! И пока меж собой обсуждаем, все так правильно выходит, по-честному, по-хорошему. А тут я и вспомнить-то ничего толком не могу… Мож, меня, это, околдовали?!

– Ну, давай разбираться, – предложил Пит. – Рассказывай в подробностях, когда в банду вступил, давно ли сюда приехал…

Оставив Пита прояснять детали преступной карьеры «медного», Скай отправился искать Ника: надо уточнить, что за нечисть травник заметил в заглавном злодее и чего от нее ожидать.

Ник нашелся в давильном цехе: разглядывал прессы и, кажется, обнюхивал чаны с остатками скисшего винограда.

– Нашел что-то подозрительное? – спросил волшебник, покосившись на зловещие в предрассветном сумраке прессы.

– Нет. Проверить хотел, все ли тут чисто.

Скай подумал, что надо бы поднять Купол, но сил – ни телесных, ни волшебных – не было. Накатили усталость и вязкая дурнота, какие бывают после долгого недосыпа. Не имея сил на чары, пришлось оглядеться, стараясь не крутить головой слишком резко, подойти к другу вплотную и спросить шепотом:

– Как ты думаешь, мог ли Галенус при помощи того существа, что мы в нем заперли, затуманивать разум? Внушать людям, что они должны его слушаться, и влиять на память?

Ник помолчал некоторое время, сосредоточенно глядя в темные глубины засохшей лужицы виноградного сока на полу перед чаном.

Потом спросил:

– А волшебники так могут?

– Нет, – покачал головой Скай. – Я ведь уже рассказывал тебе, что волшебство может влиять на материальные объекты, включая тело человека: усилить, ослабить… сжечь. – Скаю невольно вспомнилось истлевшее тело одного из заговорщиков, но он постарался отогнать ненужное воспоминание. – Ну и на нежить и нечисть можно влиять: изгнать, призвать, уничтожить. А вот на человеческий разум чары волшебников не действуют.

Ник снова помолчал, обдумывая что-то. Потрогал кончиком указательного пальца темную доску чана, вздохнул и сказал:

– Я не знаю, что за существо сидит внутри Галенуса. Я ощущаю его присутствие и то, что оно… м-м-м… может быть опасно. Но что оно такое и на что именно оно способно, мне неизвестно.

– Значит, либо наш информатор лжет, либо нам попалось крайне интересное существо. И крайне опасное, тут ты прав. Я не заметил, чтобы на меня что-то попыталось повлиять. Но, возможно, наше знакомство было слишком недолгим, и то, что вселилось в Галенуса, просто не успело ничего предпринять. Кстати, спасибо, что вовремя вмешался, – улыбнулся Скай. – Ладно, надо сверить показания того типа, которого мы допросили, с показаниями его подельников. Пойдешь со мной?

Ник неохотно кивнул, и волшебник, внимательно посмотрев на помощника, добавил:

– Если не хочешь, можешь не ходить. Сейчас никто не удивится тому, что кто-то странно себя ведет…

Ник повернул голову и посмотрел на друга с тревогой:

– А я странно себя веду?

– Нет, – улыбнулся Скай. – Я к тому, что ты можешь это делать, если захочешь. Все понимают, что ночка выдалась беспрецедентная. Эх, вот бы еще раз перекусить – тогда, глядишь, и соображать лучше начну, а то сил уже не осталось совсем. Но мы, кажется, все, что принесли из Приюта, съели.

Ник встрепенулся и, велев стоять тут и ждать его, унесся в сторону дома виноградаря.

Скай посмотрел ему вслед и решил, что надо бы присмотреться к Нику повнимательнее: травник вроде как казался слишком уж встревоженным событиями уходящей ночи. Хотя, возможно, Скаю просто мерещится. В конце концов, и он сам, и Ник устали, не выспались и, надо полагать, раскрыли какой-то заговор.

* * *

Обманывать Ская было не просто неприятно – невыносимо. Но признаться в том, что внутри него самого есть то же самое, что в Галенусе, Ник не сумел.

«Вот и правильно», – одобрил Голос. Однако Ник вовсе не был уверен, что поступает правильно.

А еще Скай, кажется, пока не знает, что он, Ник, убил того волшебника. И что ему не то чтобы не понравилось. Конечно, о последнем можно и не говорить никому, но Ник не мог не думать о том, как изменилось бы отношение друга, узнай он всю правду. Пусть убийство и было обосновано ситуацией, а обман насчет Голоса не был полным: травник ведь и правда не знал, что такое Голос и на что он способен. Если бы он мог внушать мысли, то, наверное, пользовался бы этой способностью? Или у разных Голосов разные способности?

Он пробовал спросить у Голоса, но тот лишь насмешливо фыркнул, заявив, что некоторые вещи как были тайной для Ника, так и останутся.

Вопросов было слишком много, а думать было слишком тяжело. Гудела голова, почему-то ныло запястье правой руки и пальцы. Болели ноги. Желудок противно сжимался и грозился выдать наружу съеденный очень-очень давно ужин.

* * *

Остальные сговорчивые злодеи выдали одну и ту же информацию: стране нужны перемены, его величество погряз в безделье и не печется о благе страны, и только многомудрый обладатель золотого знака знает, как улучшить жизнь каждого, кто пойдет за ним. Но что именно он планировал, не смог объяснить никто.

Повторяемые почти слово в слово невнятные объяснения наводили на мысль о том, что Галенус держал подчиненных за дураков и наверняка подмешивал в их еду или напитки малую толику среброзвонника, вполне достаточную для того, чтобы получить послушных культистов, неспособных задавать лишние вопросы.

Что до убийства старого волшебника, то кто-то – то ли сам Галенус, то ли его подручный волшебник по кличке Паук – заметил, что со стороны смотровой площадки Приюта за виноградниками следят. Отблески солнца на линзе трубы случайно привлекли внимание главарей банды, и те отправили на разведку двоих ребят из тех, кто не робеет перед волшебной Силой. Разведчики донесли, что какой-то старик наблюдает за виноградниками. И «золотой господин» приказал избавиться от свидетеля, не привлекая особого внимания. Ныне покойный Каспер – один из тех, кто ходил к Поющим пещерам, – пробрался на территорию Приюта и столкнул старого волшебника со смотровой площадки, будучи уверенным, что эту смерть сочтут несчастным случаем.

Всех выживших злодеев решено было отвести в Приют и разместить в отделении для буйных. А Галенуса ожидала палата, в которой до недавнего времени был заточен почтенный Тали: самая защищенная и надежная во всем исследовательском доме.

В Приют доставили и Милли. Как оказалось, она жила в Вертине и за разумную плату готова была выполнять любую не слишком опасную работенку. К ней накануне приехали люди Галенуса с заманчивым и щедрым предложением: познакомиться с молодым волшебником и его слугами и уговорить их прогуляться до Поющих пещер в обмен на увесистый мешочек золота и пару красивых браслетов.

Пит и господин Арли допросили пленников еще по разу и даже поговорили с пришедшим в себя Галенусом. Общаться с кем-то, кроме главного библиотекаря, тот отказался наотрез, но Пит сумел убедить его в том, что с ним поговорить придется в любом случае.

Скай и Ник терпеливо дожидались деталей, которые господин Арли пообещал разъяснить на обратом пути в столицу: «Ай-ту» ожидали со дня на день. Норин вынужденно ожидал вместе с ним, но его ожидание нельзя было назвать терпеливым: Скай успел четыре раза пересказать историю покорения виноградника и ответить на тысячу вопросов.

О покое до самого отъезда пришлось забыть: в домик постоянно стучались то целители, то постояльцы, то сиделки – всем было любопытно, что же случилось на территории королевских виноградников и как себя чувствуют новоявленные герои. Скай не горел желанием просвещать общественность, а господин Арли охотно беседовал с каждым. Они с Питом заранее договорились, о чем можно рассказывать, на что можно лишь намекать, а что вообще упоминать не стоит.

Скай так и не выбрал время, чтобы спросить у дяди, всегда ли тот хотел стать библиотекарем, чем увлекался в юности и какие предметы любил в Академии. Но он пообещал себе, что спросит непременно.

Одно Скай мог сказать с уверенностью уже сейчас: его дяде в отличие от малопочтенного господина Галенуса точно никогда не бывает скучно.

Глава 20

Через два дня после памятной ночи попрощаться с господином Арли и его племянником, разоблачившими заговор, зревший под жарким солнцем вместе с виноградом, пришли, кажется, все работники и постояльцы Приюта.

В пестрой толпе мелькали знакомые лица. Добродушно улыбался старый Тинн, поддерживаемый с двух сторон постояльцами помоложе, весело щурился Шон, томно вздыхала Нисса, робко махал рукой Рон-Аланни, хмурился Тани, казавшийся совсем кислым на фоне довольного жизнью прадеда, радостно размахивала белым платком Белла.

Управляющий Фарн попрощался заранее, накануне отъезда главного библиотекаря и Ская. Долго и многословно благодарил волшебников, сокрушался, что не заметил зло, творящееся буквально под боком, и сетовал на бумажный завал, из которого ему предстоит выбираться по меньшей мере месяц.

Верткая «Ай-ту» повезла задержавшихся в Приюте гостей обратно в столицу.

Удивительно, но качка в этот раз мучила Ская не так сильно, как в прошлый. Наверное, потому, что против течения кораблик даже на силе волшебных кристаллов шел медленнее и спокойнее.

В любом случае качку можно было игнорировать, особенно если отвлечься на обсуждение коварных планов малопочтенного господина Галенуса.

– Интересно, на что этот злодей рассчитывал? – спросил Ник, когда друзья устроились в обжитой во время прошлой поездки каюте.

– О, вас, наверное, господин Галенус не впечатлил, – улыбнулся дядюшка, – но план у него был и в самом деле неплохой. Простой, долгосрочный, эффективный и с несколькими вариантами развития событий. Как он сам заявил, он желал совершить идеальное преступление. И почти преуспел в этом.

– То есть у него все получилось бы, если бы его не заметил господин Хенн? – уточнил Ник, отставив в сторону кружку с медовым взваром. Планы злодея определенно волновали его больше, чем еда и напитки.

– Думаю, да, – степенно кивнул дядюшка. – Он сделал ставку на старые добрые традиции и продуманные политические союзы – беспроигрышное сочетание. Смотрите, как красиво получается.

Дядюшка Арли передвинул посуду, назначая дальнее блюдо с сырным пирогом столицей, а стоящую рядом тарелку с мясной нарезкой – Приютом.

– Земли супруги Галенуса расположены под Вертиной, так что никого не смутили частые визиты господина советника в эти края. Галенусу нужен был доступ к королевским виноградникам, ведь старейший виноградарь имеет право и почетную обязанность собственными руками подносить его величеству Алую чашу в День Урожая. Виноградарь лично едет в столицу и везет лучшие вина и чашу. Галенус и его сообщники совершенно разумно предположили, что, если вместо всем знакомого старого виноградаря отсюда приедет незнакомец, это всех насторожит. А вот если взять виноградники под контроль, запереть семью виноградаря и месяцами накачивать пыльцой среброзвонника, попутно заменяя местных работников на членов ордена, то к очередному Дню Урожая в столицу поедет нужный человек, пользующийся доверием всех служб безопасности и при этом готовый выполнить любой приказ новых хозяев.

Дядюшка выразительно взмахнул бокалом и сделал паузу, чтобы насладиться вкусом лимонной воды с мускатным орехом, медом и горным корнем, любезно подаренной господином Фарном на прощание.

– Так вот, что нам дает наличие лояльного виноградаря, приближенного к королевской особе в нужное время в нужном месте в сочетании с непомерными амбициями? – Главный библиотекарь обвел взглядом аудиторию из четырех внимательных слушателей.

– Заговор! – выпалил Норин.

– Вряд ли господин Галенус планировал убить его величество… – задумчиво произнес Пит. – Пусть здешнего виноградаря и не стали бы проверять особо дотошно, но отравить короля все равно почти невозможно.

– «Почти!» – наставительно поднял палец волшебник. – Тут мы переходим к возможным вариантам развития событий – и притом все – обратите внимание: все! – привели бы к тому, к чему стремился Галенус. Итак, вариант первый: то самое «почти». То есть его величество все же отравлен. Не знаю, каким именно ядом воспользовались бы заговорщики, но не секрет, что за большие-большие деньги, коих у Галенуса в достатке, можно найти того, кто знает, где достать редкий, незнакомый ни Гильдии, ни Тайной службе яд. Нужно время, связи, деньги и возможность поэкспериментировать на людях – все это господин средний советник совета безопасности его величества мог себе позволить. Если заговорщикам удается устранить его величество, то к власти приходит наследный принц Маркус. Супруга принца состоит в дальнем родстве и в прекрасных отношениях с семьей старшего зятя господина Галенуса. Но даже без протекции с этой стороны Галенус получает повышение, место старшего советника. Почему?

Господин Арли снова оглядел своих слушателей. Никто из присутствующих не мог похвастаться блестящим знанием хитросплетений придворных родословных, союзов и фракций. Скорее уж блестящим незнанием этого вопроса. Пожалуй, только Пит более или менее разбирался в том, что касалось должностей и особенностей межведомственных отношений, однако и он не спешил ответить на вопрос.

– Что ж, смотрите, чьи головы полетят первыми в случае как гибели его величества, так и покушения на королевскую особу?

– Тех, кто руководит Королевской охраной и Тайной службой, – предположил Скай.

– И личной безопасностью его величества, – добавил Пит.

– Верно! – кивнул господин Арли. – Притом, обратите внимание: вариант второй, при котором покушение не увенчалось бы успехом, не привел бы к власти принца Маркуса, но головы полетели бы точно те же. Разве что не так далеко. Возможен также третий вариант: уважаемый виноградарь поднес бы яд не его величеству, а другой высокопоставленной особе, точнее любому члену королевской семьи. И снова летят те же головы вне зависимости от того, насколько успешным было покушение.

Дядюшка подцепил дольку засахаренного лимона, отправил в рот и, расправившись с ней, закончил:

– Таким образом, при любом исходе многоуважаемый средний советник получал возможность встать на ступеньку выше, превратившись в первого советника по безопасности при нынешнем или новом его величестве.

– То есть он просто хотел стать еще более главным? – недоверчиво уточнил Норин.

– Да. Богаче уже некуда, влиятельнее – в сущности, тоже. Со здоровьем у Галенуса проблем нет. С семьей все прекрасно: милейшая супруга, успешные сыновья, прекрасные дочери, здоровые внуки. Никаких проблем, никаких врагов, никаких увлечений – в общем, скука смертная.

– Так и радовался бы! – возмутился парнишка. – Все живы-здоровы, еды – за сто лет не переешь! Денег куча, можно самый-самый большой корабль купить! И книжки, и вообще все-все!

– Полагаю, ему просто стало скучно, – вздохнул дядюшка.

– А что может развлечь лучше, чем заговор? – хмыкнул Пит, наливая себе горького травяного отвара.

– Ага, особенно с собственным орденом и разномастными подвесками, – согласился Скай. – Очень занимательно.

– А вас там, у Поющих пещер, он напугать хотел или что? Зачем его люди себя убили? – спросил Норин.

– По плану Галенуса, – начал объяснять господин Арли, – мы не должны были ничего заподозрить. Выпили бы вина, поели – и, благодаря сонным зельям и среброзвоннику, оказались бы в плену, сговорчивые и на все готовые. Он бы выяснил, что мы успели узнать, и внушил бы нам, что надо взять лодку у рыбаков и поплавать при надвигающемся шторме. Те бы потом сказали: мол, мы их отговаривали, но самонадеянные волшебники покрасоваться решили. А в итоге печальный конец: и главный библиотекарь, и его племянник, и их помощники погибли по собственной глупости.

– А себя убили зачем? – не отставал Норин.

– Галенус – человек предусмотрительный. Если все пройдет как надо, он избавится от нас. А если что-то пойдет не так, ему нужно избавиться от подельников. Те ведь и допросов испугаться могут, и на награду какую польститься. Так что немного среброзвонника, подмешанного в еду перед ночной вылазкой, надежный яд и правильное напутствие – и никаких проблем у Галенуса не будет, даже если его люди опростоволосятся. Они для него и не люди, собственно, а так, фигурки для ксадара.

Господин Арли покачал головой, явно не одобряя методы бывшего советника по безопасности.

Ник, весь ужин просидевший глядя в тарелку, вдруг спросил:

– Его теперь казнят, так ведь?

– За организацию покушения на членов королевской семьи положена смертная казнь, – кивнул Пит. – Но из-за того духа, которого в нем запечатали, возможны варианты, как я понимаю. В общем, тут пусть господа волшебники решают.

– А интереснейший ведь феномен! – снова оживился дядюшка Арли. – Скай, не хочешь заняться исследованием?

– Нет-нет-нет! Благодарю покорно, но нет, – решительно отказался молодой волшебник. – Исследований с меня вполне достаточно.

– И все же любопытно, где Галенус добыл того духа и чем именно этот дух ему помог?.. – Дядюшка откинулся в кресле и задумчиво прикрыл глаза. – Кажется, влиять на разум окружающих Галенус все же не мог. Значит, орден собрал своими силами. Любопытно. Будем надеяться, совместными усилиями Гильдии и Тайной службы удастся получить ответ на сей вопрос.

По возвращении в столицу господина Арли и господина Ская ожидал сюрприз: приглашение во дворец его величества на торжественную церемонию награждения «достойных разоблачителей злостного заговора».

На следующий день пришлось прибыть во дворец затемно, хотя сама церемония должна была состояться лишь в полдень. Дядюшка накануне объяснил, что подготовка займет немало времени, и даже вручил Скаю толстенный фолиант, содержащий самые-самые азы придворного этикета. Освоить его за время, остававшееся до награждения, не представлялось возможным, даже если бы Скай жаждал этим заняться. А он вовсе не желал изучать тонкости и нюансы. Благо Пит в беседе с глазу на глаз успокоил друга, заверив, что инструктировать их всех будут вне зависимости от того, насколько хорошо они знают правила, а на деле вполне достаточно повторять за господином Арли и не слишком сильно таращиться на короля.

Вот Ника книга заинтересовала, и он, на радость дядюшке Арли, на пару с Норином до глубокой ночи старательно вчитывался в пожелтевшие страницы, пытаясь разобраться в видах поклонов, приветствий и обращений.

В замковом дворе пришлось разделиться: Ника и Пита, удостоенных чести присутствовать при вручении награды, увели во флигель для слуг. А господина библиотекаря и его племянника проводили к левому крылу Малого дворца.

Пришлось не меньше четверти свечи прошагать по мощеным дорожкам вдоль аккуратно постриженных кустов и изящных, но несколько безликих скульптур, изображавших достопочтенных членов королевской династии, а также их любимых коней, псов, кошек, хорьков, ловчих птиц и даже пары южных пардов. Дядя шепнул, что это дедушка нынешнего короля ввел моду на увековечивание в камне королевских пушистых и пернатых любимцев.

Каменные фигуры сопровождали гостей до самого Малого дворца. Стоило подойти к высокому крыльцу с резными мраморными перилами, как массивная, украшенная резьбой дверь отворилась, выпуская навстречу почетным гостям замкового смотрителя.

– Господин Арли, господин Скай, прошу за мной, – величественно пригласил волшебников пожилой дворцовый распорядитель, разодетый так, что купцы из Лиссеи, окажись они здесь, разрыдались бы от зависти и спешно вынули бы из сундуков по три самых роскошных наряда, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к этому золотисто-бордово-алому великолепию.

Рядом с разодетым смотрителем слуги в золоченых ливреях смотрелись бледными невзрачными тенями, смиренно скользящими вдоль стен перед дорогими гостями и за ними.

Широкие коридоры, покрытые панелями из редкого в Аэрэйне стального дерева, сменялись коридорами, стены которых были обиты вышитой серебром парчой. Затем следовали коридоры, украшенные огромными гобеленами, искусно воссоздававшими сцены охоты и боевые сцены с людьми и лошадьми в натуральную величину. Менялись витражи в высоких створчатых окнах. Старинные кованые фонари чередовались с современными магическими светильниками. И, наконец, провожатые в золоченых ливреях передали Ская и господина Арли с рук на руки бойкому господину в зеленом, поджидавшему их в пахнущей розовым маслом, тесно заставленной старинной мебелью гостиной.

– Итак, на всякий случай напоминаю, – резво затараторил бойкий господин, будто продолжая давно начатый разговор, – в присутствии его величества нельзя творить волшебство, обнажать оружие, смеяться без повода, прикасаться к лицу, кашлять, чихать, зевать и подражать животным.

Дальше Скай слушать не стал: сообщать что-то новое ему явно не собираются. Не то чтобы он наизусть выучил все правила придворного этикета касательно получения королевских наград, просто полагал, что самый лучший совет ему уже дал Пит: полагаться на здравый смысл и повторять за куда более опытным в придворных делах дядюшкой.

Еще через полсвечки волшебников все-таки отпустили на церемонию: бойкий господин призвал пяток слуг в золоченых ливреях, и те со всем уместным почтением сопроводили гостей в Высокий зал внизу Белой башни Малого дворца.

Скай мысленно отметил странность того, что зал с таким названием не находится на вершине башни, где, казалось бы, ему самое место, но, само собой, не стал уточнять, как же так получилось.

Бойкий господин, тревожно поглядывая на ручной хронометр, повел гостей по очередным лестницам и коридорам. Скай изрядно утомился шагать по роскошному мрамору, пушистым коврам, деревянным панелям и отполированному граниту. Уже и награждения не хотелось – хотелось обеда, хоть торжественного, хоть самого обыкновенного.

Анфилады комнат сменялись крытыми галереями, лестницы – переходами, двери с резными узорами – дверями с вычурной инкрустацией серебром и полудрагоценными камнями. И когда Скаю стало казаться, что сей путь бесконечен, бойкий господин толкнул очередную дверь и объявил, что они пришли.

Высокий зал не зря так назывался: потолок терялся где-то в вышине, в которую устремлялись удивительно тонкие колонны. Огромные окна впускали в зал столько света и воздуха, что казалось, будто снаружи темнее и теснее, чем здесь.

Солнце светило не по-столичному ярко, заставляя награждаемых непочтительно щуриться.

Из двери, расположенной напротив той, из которой пришли Скай, его дядя и бойкий господин, успевший ускользнуть обратно, вышли двое в золотом, а следом Пит, совершенно невозмутимый на вид, и Ник, взволнованный и серьезный.

– Его величество вскоре прибудут! – объявил не замеченный Скаем слуга.

Золотоливрейные выстроили награждаемых посреди зала неровным треугольником: острый угол – господин Арли. В двух шагах правее главного библиотекаря Аэрэйна встал его племянник. Питу отвели место в пяти шагах левее господина Арли. Ник стоял в трех шагах позади Ская.

Волшебник огляделся, улыбнувшись друзьям, и заметил, что в зале по меньшей мере десяток дверей. Дядюшка сдержанно кашлянул, и Скай перестал глазеть по сторонам, принимая приличествующий обстановке торжественный вид.

Едва слуги отошли от почетных гостей, открылась одна из многочисленных дверей Высокого зала и начали прибывать гости, жаждавшие посмотреть на церемонию награждения. Громкий голос торжественно возвестил о приходе главного советника по финансам. Затем объявили о прибытии советника по королевской безопасности, а после голоса объявителей зазвучали не умолкая и то и дело перебивая друг друга.

Зал быстро заполнялся нарядными дамами и господами. Платья, прически, камзолы, жемчуг, бриллианты, золотые и серебряные нити – пестрое великолепие, бурлящее кругом, напомнило Скаю городскую ярмарку. Наряды несравнимо дороже, но вот жадное любопытство на разных лицах точно такое же.

* * *

Нику не нравилось все: и веера, трепещущие в руках дам точно неживые птицы, и быстрые тревожащие шепотки, и острые изучающие взгляды мужчин, и смесь настойчивых приторно-сладких запахов, исходящих, кажется, от всех присутствующих.

Но травник старался держаться подобающе. Потому уставился в затылок Ская и попытался ни о чем не думать.

Отвлечься, однако, никак не получалось. Люди вокруг хоть и стояли на расстоянии, но ощущались слишком близко, пахли слишком навязчиво, любопытствовали слишком откровенно. Смотрели и смотрели, шептались и шептались. Хотели знать больше. Мечтали подойти ближе. Жаждали обсуждать громче.

«Вот бы их напугать, да?» – вдруг лениво проговорил Голос.

«Что это ты задумал?»

«Я? – неубедительно возмутился Голос. – Абсолютно ничего. Озвучиваю твои мысли».

Ник хотел возмутиться, заявить, что они вовсе не его, но…

«Не обманывай себя. И тем более меня. Да, и кулаки разожми, – посоветовал Голос. – Люди такое сразу видят и не очень одобряют».

Насмешливый тон Голоса почему-то совсем не задевал. Впрочем, если бы то же самое посоветовал Пит – тем же тоном, то и на него Ник бы ни капли не обиделся. А вот люди вокруг злят, хоть Ник и не поручился бы за то, что они над ним смеются.

Он заставил себя не думать о людях. Лучше подумать о собственных пальцах, как и остерегал Голос, сжатых в кулаки. Медленно разжать и смотреть на Ская. Ему тоже наверняка тут не нравится, но Скай стоит прямо, не жмется, не злится, не переступает с ноги на ногу. Спокойный взрослый человек.

«Какой молодец!» – ехидно похвалил Голос то ли Ская, то ли Ника.

– Его величество Алфеус Второй!

* * *

Едва объявили о прибытии короля, как все присутствующие в зале замолчали и почтительно замерли.

Открылась дверь прямо напротив награждаемых, и Скай честно попытался не щуриться, чтобы не показаться неуважительным.

Сначала в Высокий зал вошли королевские гвардейцы в темно-синих с серебром мундирах. Высокие, широкоплечие, почти одинаковые с лица, они ужасно напоминали солдатиков, коробка с которыми пылилась в шкафу, когда Скай был ребенком. Впрочем, вполне вероятно, те солдатики и изображали гвардию.

Охрана выстроилась ровными рядами: семеро слева, семеро справа, образуя коридор, в который вышел его величество Алфеус Второй.

Король одновременно напоминал все парадные портреты: свои, своего отца, деда и прадеда, и был совсем на них не похож. Среднего роста, с едва наметившимся брюшком, темноволосый и светлоглазый. Умный взгляд человека, прекрасно понимающего, что и зачем он делает. Аккуратные усы. Волевой подбородок. Ухоженные руки с удлиненными ногтями. Украшенный бриллиантами и сапфирами наряд с серебряным шитьем и длинный белоснежный плащ, отороченный мехом редчайшего синего снежного барса.

Голову Алфеуса Второго венчала высокая двойная корона, инкрустированная звездными сапфирами и голубыми бриллиантами, коих во всем Аэрэйне существовало всего пять штук – и все здесь.

Его величество приблизился к награждаемым быстрым шагом, без лишней суеты. Король смотрел на тех, кого предстояло наградить, с добродушным вниманием и легким любопытством.

За королем спешил слуга с большой бархатной подушкой на вытянутых руках. Темно-бордовый бархат казался почти черным, длинные золотые кисти смотрелись торжественно, но слегка напоминали лошадиную гриву. Скай еле сдержал улыбку, мысленно позабавившись таким сравнением.

Король остановился на расстоянии вытянутой руки от господина главного библиотекаря, и тот поклонился. Скай тут же повторил поклон за дядей.

– Благодарим, благодарим, любезнейший господин Арли, – густым приятным басом пророкотал Алфеус. – Рады видеть вас в добром здравии!

Его величество дождался, пока награждаемый выпрямится, и продолжил:

– Нашей милостью награждаем уважаемого господина Арли Королевским сердцем! – Со всех сторон послышались аплодисменты и восторженные аханья. – За охрану безопасности Нашего Королевского Величества. Благодарим!

Справа от короля тут же появился слуга с подушкой, и Алфеус Второй неторопливо взял в руку сияющее гранями «сердце» и прикрепил на грудь главного библиотекаря.

– Это честь для меня! – еще раз поклонился господин Арли.

Король с улыбкой кивнул и перешел ко второму награждаемому.

– Нашей милостью награждаем уважаемого господина Ская Королевским сердцем! – Снова аплодисменты и сдерживаемые правилами придворного этикета проявления восторга. – За охрану безопасности Нашего Королевского Величества. Благодарим!

Сверкающая бриллиантовая награда с тремя алыми лентами в палец длиной перекочевала с бархатной подушки на парадный камзол Ская. Волшебник, как и полагается, склонился в поклоне.

– А теперь банкет, дамы и господа! – возвестил его величество, одарив Ская приветливой улыбкой.

Эпилог

Умопомрачительные запахи витали по всему дому, обещая изысканный ужин. Скай различил аромат запеченной с травами оленины, картофеля, обжаренного с грибами и сливками, яблочного пирога с корицей и медового взвара. Более тонкие ароматы прятались в основных и дразнили обоняние и аппетит предвкушением изумительного вечера. По крайней мере с гастрономической стороны.

Господин Марк любезно дождался, пока его гости рассядутся по высоким креслам с неожиданно удобными спинками, и проговорил, указывая на стол:

– Прошу отужинать. Дела подождут, но сразу скажу: вы прекрасно поработали! Несмотря на отпуск. – Высокое начальство добродушно усмехнулось, демонстрируя, что упрек подчиненным только померещился.

Впрочем, Ская не очень-то волновали тонкости начальственного настроения, куда большего внимания заслуживал уставленный блюдами, соусниками, кувшинами, бокалами и тарелками стол.

Полсвечки маленькую столовую, выдержанную в темных тонах, наполняла лишь радость людей, вкушающих отменно приготовленные яства.

Наконец господин Марк отложил столовые приборы и произнес:

– Как я уже сказал, вы прекрасно поработали. Более того, ваши успехи отметили на самом верху, – он выразительно поднял глаза и выдержал почтительную паузу. – Церемония вручения награды из рук августейшей особы случается далеко не с каждым!

Молодой волшебник переглянулся с Питом.

Господин Марк тоже взглянул на Пита и продолжил:

– Раскрытие заговора и попытки смещения высших должностных лиц не может остаться незамеченным. Пусть это раскрытие и произошло случайно.

Скай до сих пор так и не решил, как именно он относится к королевской награде. С одной стороны, вроде как и правда разоблачили заговорщиков и не дали покуситься на жизнь его величества и порядок в столице, а то и во всем Аэрэйне. А с другой – все это действительно произошло совершенно случайно. По чести, тогда уж покойного господина Хенна награждать надо: не заметь он подозрительную активность на территории виноградника, не намекни он об этом своему ученику Арли… Да, вот дядюшку наградили по праву: он ведь не махнул рукой на причуды старика, поехал, разобрался – и вот что вышло. А Скай тут и вовсе ни при чем.

– После церемонии, – добавил господин Марк, – Скаю и его верным товарищам полагается бессрочный отпуск.

– Мы все же сделали что-то не так? – осторожно поинтересовался волшебник, почему-то мигом потерявший интерес к аппетитному куску яблочного пирога, которым вознамерился завершить трапезу.

– Нет, – покачал головой начальник, – как я и сказал, вы все сделали хорошо. Лучше некуда!

Он посмотрел на Пита и еле заметно кивнул.

– Мы стали слишком приметными, – пояснил тот. – Так что новые дела нам какое-то время поручать не будут.

Скай с некоторым удивлением осознал, что не очень-то доволен подобными перспективами. А ведь совсем недавно он даже не был уверен, что вообще хочет работать на господина Марка и Тайную службу. А теперь бессрочный отпуск кажется отстранением, притом ужасно несправедливым. Будто их с Питом и Ником за что-то наказывают.

– Как только появится дело, для которого нужны вы, я дам знать.

Кажется, господин Марк пытается его утешить. Неужели со стороны Скай выглядит настолько несчастным? Надо взять себя в руки и поблагодарить начальство.

Через полсвечки Скай сидел на козлах рядом с Питом, направлявшим лошадку к дому господина Арли, у которого покуда остановилась вся компания.

– Нас, получается, отстранили? – спросил волшебник.

Подумал и сотворил Купол. На всякий случай.

– Ну да. А что поделаешь: королевская награда всем хороша, вот только сверкает слишком ярко, и о том, кого и чем наградили, знает каждая мышь при дворе. И не только там.

– То есть к работе мы уже не вернемся?

– Почему нет? – удивился Пит. – Вернемся, само собой. Но попозже. Кто же мешает молодому волшебнику, награжденному лично королем, навещать старых друзей, путешествовать ради собственного удовольствия или наукой заниматься и ездить по дальним оконечностям королевства? Надо только выждать, пока появится тема для разговоров при дворе поинтереснее покушения и его разоблачителей.

– А что, бывает что-то интереснее? – хмыкнул Скай, к которому, кажется, вернулось бодрое расположение духа.

– О, еще как! – заверил друг.

Content

Андрей Волковский
Убийство на скалистом утесе

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог