Керстин Гир

Незабудка. За гранью возможного

Книга вторая

Kerstin Gier. «Vergissmeinnicht. Was die Welt zusammenhält»

Copyright © 2022 S. Fischer Verlag GmbH, Frankfurt am Main

© ООО «Издательство Робинс», издание на русском языке, 2025

Для тех, кто иногда чувствует себя потерянным.

Вы не одиноки.

Пролог

Всё случилось так быстро, что Жанна д'Арк даже не успела собраться с мыслями, в голове крутилось лишь выразительное: «Чёрт побери!». Этот мальчишка, Квинн, развернулся к ней с удивительно спокойным выражением лица и одним взмахом руки сбил её с ног. Огненный шар в её руке был бессильным по сравнению с потоком воздуха, который он контролировал с неимоверной лёгкостью. Жанну с силой тряхнуло, и вот она уже летела головой вперёд по направлению к порталу. Из последних сил она напрягла руки и ноги, будто кошка, которую вышвырнули из окна. Возможно, в какой-то момент Жанна даже зашипела по-кошачьи. И уже через несколько мгновений она оказалась по ту сторону мерцающего портала. Приземлилась Жанна вовсе не так грациозно, как это сделала бы кошка, но всё-таки гораздо мягче, чем успела себе вообразить. Она оказалась в незнакомом помещении, вокруг неё полукругом стояли высокие роскошные стулья, будто рассчитанные на то, что посетители будут проходить через портал чинно и неторопливо, а не пулей перелетать через порог, как это сделала Жанна.

Её глаза встретились с жёлтыми испуганными глазами пернатой змеи, которая лежала на стуле всего в нескольких сантиметрах от её лица и походила на диванную подушку. Поднявшись на ноги, Жанна в последний раз увидела мальчишку и ураган, бушевавший на крыше медицинского центра. Затем вычурная дубовая дверь с грохотом захлопнулась прямо перед исчезающим на глазах мерцающим полем, и внезапно воцарилась тишина.

Вдруг Жанна услышала чьё-то дыхание. Она резко обернулась.

«Северин!»

Ему при падении повезло гораздо меньше. Вместе со стулом его отшвырнуло к противоположной стене, и теперь он лежал ничком перед ещё одной тяжёлой резной дверью. В каждой из четырёх стен маленькой комнаты было несколько таких дверей, одна рядом с другой. Всего Жанна насчитала тринадцать.

В причудливом орнаменте на дверях можно было различить числа. На всех, кроме одной, красовался свой резной номер. Северин скрючился от боли перед дверью под номером 6, на двери, через которую они сюда попали, значился номер 11. Очередная пернатая змея валялась перед дверью номер 4, а ещё одна ползла по направлению к Северину. Та первая змея, которая свернулась клубком на стуле, по-прежнему не могла прийти в себя.

Жанна заправила за ухо прядь растрепавшихся волос. Как же она злилась! Ей больше всего на свете сейчас хотелось сразиться с Северином и тремя пернатыми змеями, но здравый смысл подсказывал, что самое разумное – исчезнуть отсюда, и как можно быстрее, пока её ещё кто-нибудь не заметил. Здесь Жанна чувствовала себя на чужой опасной территории.

– Милый, что с тобой? Неужели шею сломал? – сладким голоском пропела она, изучая внимательным взглядом дверь за спиной Северина. («За какой из них скрывается выход?») – Кто бы мог подумать, что какой-то малыш-потомок и его человеческая поклонница смогут одолеть двух первоклассных нексов? Хотя, что уж там, будем откровенны, тебя первоклассным уже давно не назовёшь.

Северин с омерзительным звуком вправил свои кости на место. Если бы в таком состоянии он оказался не на Грани, то никогда бы не смог уже снова прийти в себя.

– Эти проклятые вороны, их подослали феи, точно тебе говорю. Кассиан наверняка уже обо всём знает. – Последний раз хрустнув позвоночником, он выпрямился. – Значит, нам нужно придумать чертовски правдоподобную историю, которая могла бы послужить прикрытием. – Он посмотрел на Жанну. – Я знаю, милая, что ты сейчас очень расстроена, но нам нужно держаться вместе.

– Держаться вместе? – Жанна забыла про свой слащавый тон. – Скажи прямо – тебе нужно, чтобы я спасла твою никчёмную шкуру.

– Поверь, ты тоже останешься в выигрыше от нашего сотрудничества, – заговорщицки продолжал Северин. – Разве тебе не интересно, где мы сейчас находимся?

– Можешь не продолжать. Чёрная магия, резные рунические знаки, ядовитые змеи и высокие стулья, покрытые норвежским орнаментом… – Жанна презрительно фыркнула. – Поверь, я прекрасно понимаю, где мы. И на кого ты работаешь. Безвкусица – его отличительная черта. – («Может, просто выскочить через ближайшую дверь? Или сначала ещё разок сломать Северину шею?») У неё прямо руки чесались от желания это сделать. – Я догадалась в тот самый момент, когда ты открыл портал. До чего же ты докатился – согласился работать на такого психопата, как Фрей! – с презрением процедила она. – Притворяясь при этом физиотерапевтом. Какое убожество! – Она удовлетворённо отметила растерянное выражение, промелькнувшее на лице Северина. Затем он пожал плечами.

– Верховный советник Фрей ничем не хуже остальных. И его способ расплачиваться за работу… довольно… уникальный. Вот почему мне всегда приятно с ним сотрудничать. – Он коротко усмехнулся, а затем насмешливо продолжил: – В то время как ты, любовь моя, веками вкалываешь бесплатно в надежде получить наконец хотя бы похвалу от своего начальника. Если захочешь, я могу рассказать ему, как ты рьяно боролась вместе с этим физиотерапевтом под прикрытием. – Он оттопырил большие пальцы и ткнул себя в широкую грудь. – Пока он об этом ведь даже не подозревает. Мне вот что интересно – что именно ты намеревалась сделать? Положить Квинна к его ногам, как кот, притащивший хозяину мышь?

Теперь настала её очередь вздрогнуть, по крайней мере внутренне. Этот мерзавец задел её за живое. Но она не пойдёт у него на поводу и не станет ввязываться в перепалку. Во всяком случае, этот «начальник» её не убьёт.

– Уникальный способ оплаты за работу… Как же… – медленно произнесла она, растягивая слова. – Уникальный и незаконный. Как и эти порталы. И то, что Фрей сделает с тобой, когда услышит, что ты провалил задание. Слухи о нём не врут? Он действительно предпочитает кормить своих оборотней людьми, которые впали в немилость?

Глаза Северина расширились, будто только сейчас он догадался, что его враги не только Кассиан и феи.

– Это ты во всём виновата, – сказал он. – Если бы эта глупая шмакодявка не заметила нас вместе… И если бы ты не решила сбросить её с крыши…

– Тогда твой маленький пациент, возможно, никогда бы не обнаружил, что он способен устроить такой ураган, – добавила Жанна.

Она снова посмотрела на двери. Ей не слишком-то хотелось самой превратиться в корм для злобных оборотней, а значит, стоит поторопиться и выбраться наконец отсюда. Жанна меньше всего желала сейчас переступить через порог неправильной двери и, возможно, провалиться прямиком в клетку с оборотнями. Или в его печально известную норвежскую камеру пыток.

«Будь что будет, действовать надо прямо сейчас».

– Давай просто… – Словно прочитав её мысли, Северин подошёл поближе.

Пернатые змеи тоже повернули головы в их сторону, обнажив острые клыки.

«Отвратительные твари».

– Жанна, любовь моя! Если мы сейчас будем действовать осмотрительно, то даже из этого поражения можно будет извлечь пользу.

Жанна решила не дожидаться, пока Северин поравняется с ней. Три длинных шага – и вот она уже оказалась у единственной двери без номера, повернула ручку и толкнула тяжёлое дверное полотно. К её облегчению, за дверью не было мерцающего поля, зато простирался светлый коридор, из окна которого она могла видеть переливающуюся жемчужным блеском обсерваторию – аркадийское правительственное здание в форме раковины улитки. Она угадала. Эта дверь вела через коридор на улицу.

С торжественным видом она повернулась к Северину и плавным движением руки подожгла уродливые стулья.

– Конечно, теперь ты можешь изо всех сил попытаться меня поймать, чтобы отвлечь внимание от собственной неудачи. – Её голос тонул в треске пламени, которое пожирало дерево и ткань. Змея-подушка тоже загорелась, с каждого пера сыпались искры. – Но мы оба знаем, что тебе пора уносить ноги от твоего начальника и его людей, и чем раньше, тем лучше. Пока ты ещё можешь это сделать, любовь моя.

Северин остановился. Его челюсти сжались. Он знал, что она права. И что сейчас ему её не догнать. Несколько секунд они смотрели друг на друга, оба готовые к прыжку, а пернатая змея рассыпалась в пепел на диване и тут же собралась заново.

Затем Северин отвернулся и пошёл к двери номер 8.

– Удачи, – процедил он.

Но Жанна этого не слышала, она уже бежала по коридору.

Несколько недель спустя.

»1«

Квинн

Я пулей летел по узким улочкам, внутренним дворам и садам, скакал по лестницам и под арками, срезал повороты, прыгал через заборы и забирался на стены домов, перекатывался, делал сальто, осторожно, как по канату, шёл по водосточным желобам, и всё это с невероятной точностью и скоростью. Как жаль, что меня никто не видел и что это был ненастоящий мир. Ведь на Земле я по-прежнему страдал от боли и не мог даже ходить без костылей, не говоря уже о паркуре.

Светило солнце, небо было ярко-голубым, но на нём, будто звёзды, мерцали маленькие золотые точки. Как нарочно, чтобы ещё больше исказить моё ощущение реальности, в небе неторопливо проплыла пассажирская гондола, которую тащил огромный кит.

«Может, сейчас кто-нибудь рассматривает меня с высоты».

Я сделал последний прыжок и приземлился на краю стены, совершив при этом ненужное, но суперкрутое вращение в полный оборот. Со своей обзорной точки я окинул победным взглядом переулок, из которого только что выбежал.

Так я и думал. На этой узкой мощёной улочке, которая петляла подо мной, я ещё никогда не бывал. Ни одно из зданий не показалось мне хоть отдалённо знакомым, и я уж точно никогда в жизни не встречал деревьев с причудливыми плодами в форме звёзд, растущими под противоположной стеной. Зато две фигуры в чёрном, вооружённые до зубов, я бы ни с кем не перепутал. Они стояли под деревом и разговаривали. Но тут же заметили меня, и их беседа резко оборвалась. Оба во все глаза уставились вверх. Я тоже смотрел на них.

Да уж, возможно, мои прыжки и ужимки вовсе не выглядели такими суперкрутыми, как мне казалось.

«Находясь на Грани, запомни лишь три правила и неукоснительно их соблюдай, – поучал меня во время очередного урока Гиацинт, строго глядя из-под копны своих рыжих фейских волос. – Первое: держись подальше от тумана-дурмана. Второе: никогда не заглядывай в Подземное Царство. Третье: обходи стороной всех нексов».

«И плоскоклювых настенных коньков», – добавил его друг, фея по имени Эмилиан.

Возможно, он сказал «плоскостенных остроклювых коньков» или «клювостенных плоских коньков», в общем, что-то в этом роде. Когда я спросил, на что похожи эти создания, он лишь ответил, что я обязательно их узнаю, когда увижу.

«Только не стоит подходить слишком близко: если они почувствуют угрозу, то начнут плеваться слизистой зелёной жидкостью», – закончил Эмилиан.

Вооружённые фигуры под аркой были нексами. На Грани так назывались то ли солдаты, то ли полицейские, то ли секретные агенты, я толком не разобрался. Одну из них звали Гудрун, а другого – Рюдигер, хотя насчёт второго я не был уверен на сто процентов. Но он выглядел точно как Рюдигер, а заметив меня, растянул губы в злобной Рюдигеровой улыбке. Мне почудилось, что при виде меня в прозрачных, как вода, глазах Гудрун промелькнула радость, хотя, скорее, злорадство. Мы постоянно натыкались друг на друга на Грани.

«Неужели это совпадение? А может, их штаб находится где-нибудь неподалёку?»

– Так-так, кто это у нас тут? – сквозь зубы процедила Гудрун. – Малыш-коротыш, любимчик глупых фей?

Она была по крайней мере на голову выше меня, с прямыми белокурыми волосами, которые с одной стороны были коротко выбриты, а с другой стороны закрывали лицо. С такими тонкими чертами лица, подтянутой фигурой и свирепым взглядом она вполне могла бы работать моделью и рекламировать, например, копья или средство от несварения желудка.

Рюдигер хрипло рассмеялся:

– «Малыш-коротыш»… Это ты верно подметила. Где твои костыли, лапочка?

До сегодняшнего дня все нексы, с которыми мне довелось общаться, были настоящими психопатами, но Гиацинт изо всех сил старался убедить меня в том, что это просто мне так не везёт и большинство из них вполне адекватны. Что же касалось правила номер три – держаться подальше от нексов я должен был из-за того, что якобы унаследовал от своих аркадийских предков неуправляемую тягу к состязанию с более сильными соперниками. К сожалению, Гиацинт был прав. Вместо того чтобы промолчать, развернуться и убежать, я неожиданно для самого себя сказал:

– Извините, мне нельзя разговаривать с плоскоклювыми настенными коньками.

Глаза Гудрун сузились. А Рюдигер, казалось, вот-вот готов был лопнуть от злости. Я бы не удивился, если бы он действительно стал сейчас плеваться слизистой зелёной жидкостью.

– Плоско… что? Кажется, ты нас только что обозвал? – вспылил он. – Тебе что, жить надоело? Лучше не связывайся с нами, малолетка.

Но даже сильнее, чем мрачное выражение лица Рюдигера, меня напугал мой внутренний голос, который сейчас ликовал: «Да! Да! Драка! Давай драку! Скорее!» – кричал я в душе и хотел сейчас лишь одного – тут же наброситься на них. Но я пообещал Гиацинту, что буду соблюдать три его правила, поэтому лишь сказал:

– В другой раз, приятели. – И из последних сил держа себя в руках, пока ярость не охватила меня окончательно, я спрыгнул в сад за моей спиной.

Легко перемахнув через ближайший забор, я свернул налево и немного пробежал по улице, пока не нашёл забор пониже, через который тоже можно было перепрыгнуть. На полной скорости я пересёк дворик с журчащим фонтаном, перелез через калитку в соседний переулок и тут же снова свернул. Затем через трещину в стене протиснулся в тихий извилистый двор и, тяжело дыша, прислонился к нагретым солнцем кирпичам.

«Значит, так. Подведём итог сегодняшней вылазки: я по-прежнему не понимаю, где нахожусь, но от Гудрун и Рюдигера мне оторваться удалось. Если они вообще меня преследовали».

Я действительно держался подальше от тумана-дурмана: сегодня мне не довелось увидеть ни одного из странных разноцветных клубящихся облаков. В Подземное Царство я тоже пока что не угодил. Можно сказать, всё шло неплохо. Осталось лишь как-то вернуться домой.

Из-под моего рукава выглядывала татуировка – девятиногий осьминог, который шевелил лапками, скользя по моей коже. Эти татуировки проявлялись лишь здесь, на Грани, и, насколько я понимал, считались чем-то вроде отпечатков пальцев аркадийцев и фей. Я был лишь наполовину аркадийцем, поэтому у меня имелась лишь одна татуировка, в отличие от тех, у которых их было по две. Вид моего маленького девятинога тут же поднял мне настроение. Я больше не чувствовал себя таким одиноким. Ведь мне уже не раз приходилось блуждать на Грани. Эти ландшафты, раскинувшиеся вокруг приюта Эмилиана для редких и вымирающих видов, были настоящим лабиринтом, и разобраться в них мог только опытный путешественник. Из-за холмистой местности, фасадов из натурального камня и средиземноморских растений я назвал этот район «Маленькая Лигурия» в память об итальянской горной деревне, в которой мы с родителями отдыхали несколько лет назад. Многие дома и сады здесь принадлежали феям. Именно поэтому, если верить Гиацинту и Эмилиану, этот район считался самым тихим и безопасным во всём регионе.

После того как нас с Матильдой чуть не поджарила святая Жанна, а мой физиотерапевт Северин оказался воином Абсолютного Зла, я не слишком торопился снова оказаться на Грани в одиночестве. Профессор Кассиан заверил меня, что «происшествие» расследовали, дело закрыли, и подобное больше не повторится, а мне нечего и некого больше опасаться.

– По крайней мере, первое время, – пробормотал Гиацинт, а я про себя решил просто поверить словам профессора Кассиана, не задавая лишних вопросов. Он туманно обмолвился о том, что причины «происшествия» довольно противоречивы, и, как всегда, его объяснения лишь запутали меня, вместо того чтобы что-то прояснить.

Я уже привык к тому, что некоторые считали меня избранным, кем-то вроде спасителя, который упоминался в одном сомнительном пророчестве. Вроде как мне полагалось остановить конец света или что-то в этом роде. Во всяком случае, когда этот конец настанет, все поймут, что никакой я не спаситель.

Но даже по прошествии нескольких недель я всё ещё не оправился от потрясения: оказалось, что Северин Зеленко всего лишь притворялся милым и сочувствующим другом и физиотерапевтом, а я всё это время ему верил.

Он же следил за мной по заданию злодея по имени Фрей, который на Грани считался очень влиятельной личностью. Но это в прошлом, по крайней мере я на это очень надеялся. Мне хотелось верить, что Фрей торчит в какой-нибудь пограничной тюрьме и больше не причинит никому вреда.

Интересно, знали ли феи и профессор Кассиан, что я трачу своё свободное время на Грани исключительно на паркур и осмотр окрестностей? Вероятно, они надеялись, что я буду самостоятельно повторять упражнения, которые они мне задавали, пытаясь обучиться навыкам, которыми должен владеть каждый аркадиец. И мне, по их мнению, они тоже обязательно пригодятся.

Но я не так-то просто справлялся даже с осознанием Грани, сколько они ни пытались втолковать, что это нематериальный мир, которым можно управлять и который можно создавать заново с помощью одного лишь вообра-жения. Как такое можно понять?

Во время тренировок с феями у меня пока ни разу не получилось представить дверь в стене или превратить зелёный камень в красный, не говоря уже о том, чтобы наколдовать себе крылья или совершить какие-нибудь другие фокусы-чудеса, которые феи делали постоянно.

Но я не слишком отчаивался. Здесь, на Грани, я мог передвигаться самостоятельно, без костылей или чьей-либо помощи. Одно лишь это можно считать чудом. Зачем тратить время на упражнения по перекрашиванию камней, если вместо этого я могу бегать и прыгать?

Между прочим, в реальном мире я неплохо продвигался в развитии своих сверхспособностей. Мои сверхслух и сверхзрение по-прежнему приходили и уходили, когда им заблагорассудится: в основном, когда мне не было от них совершенно никакой пользы. Но вот поток воздуха я теперь контролировал гораздо лучше. С его помощью я мог захлопывать двери, с лёгкостью передвигать предметы из одного конца комнаты в другой и качать ветром деревья на кладбище, которые находились в пятидесяти метрах от моего окна. И это казалось совершенно естественным, будто воздух стал частью меня.

Позавчера я таким способом сделал перестановку в комнате, даже не вставая при этом со стула.

Но как раз здесь, на Грани, где якобы с помощью силы воображения было возможно всё, мои суперспособности никак не хотели проявляться.

– Всё на Грани – лишь иллюзия, – несколько раз пытался объяснить мне профессор Кассиан. – Среди прочего иллюзией является и воздух. Он всего лишь плод коллективного воображения, и мы дышим лишь по привычке, потому что всегда поступали так на Земле. Понимаешь?

Единственным ответом на это было «Нет!» с большим восклицательным знаком.

Терпеливый профессор Кассиан был уверен, что рано или поздно я смогу, как он выразился, «освободить свой разум от его человеческо-материальных ограничений», но Гиацинт сухо предположил, что, возможно, мне просто не хватает воображения.

И он был прав. В нашей маленькой команде за воображение отвечала Матильда. Во-первых, она прочла столько фантастических романов, что их хватило бы для нас двоих, а во-вторых, Матильда обладала способностью преподносить мне самые невероятные и нелепые факты так, что они вдруг казались правдоподобными и логичными.

«Матильда…»

Я почувствовал, будто меня резко укололи в самое сердце. После происшествия с Жанной и Северином, когда она была на волосок от смерти: могла сорваться с крыши десятиэтажного здания или превратиться в пепел, – мы расстались. И я до сих пор от этого не мог прийти в себя.

На мгновение в моей голове всплыли невольные воспоминания о её поцелуях, о том, как приятно пахли её волосы и как невероятно храбро она противостояла Жанне, Северину и пернатым змеиным чудовищам, размахивая колышком для рассады.

«Боже, как же мне её не хватает!»

Расстаться, несомненно, было правильным решением, даже если мне очень хотелось продолжить наши отношения. Матильда чуть не умерла из-за меня. Я не мог допустить такое ещё раз. И скорее всего, она давным-давно обо мне забыла.

«Ёлки-палки! Вот почему нельзя слоняться без дела: в голову тут же лезут мрачные мысли».

Я попытался осторожно заглянуть в щель в стене, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Сейчас мне нужно было как можно скорее вернуться обратно к феям.

Переулок был пуст. По крайней мере, мне так казалось. Но в тот самый момент, когда я вышел из своего укрытия, от противоположной стороны дороги отделилась зловещая фигура в чёрном плаще. Казалось, это некс, замаскированный под воина-ниндзя.

«Чёрт! Они меня всё-таки выследили».

Но тут ниндзя-некс скинул с головы капюшон, и я понял, кто передо мной.

– Северин! – выпалил я.

– Мой любимый пациент, – отозвался он.

Северин выглядел так же ослепительно, как и всегда: высокий, мускулистый, с тёмными длинными волосами, собранными в хвост на затылке. Длинный шрам, который начинался прямо у уголка его глаза, делал его ещё более привлекательным. Даже его улыбка не изменилась: она казалась такой же тёплой и сердечной, как прежде.

Вот только я больше не собирался ему верить.

За последние несколько недель я иногда прокручивал в голове, что бы мне хотелось высказать Северину, если бы нам довелось встретиться снова. Но сейчас, когда он на самом деле очутился передо мной, я лишь неуверенно промямлил:

– Я думал, они навсегда упекли тебя за решётку.

– Это они тебе сказали? – Северин приподнял бровь. – Как видишь, у них тоже довольно расплывчатое представление о правде. – Он сделал шаг ко мне. – Может, им действительно удалось на время лишить Фрея должности в Верховном Совете или даже арестовать его, а Нил с позором выгнал Жанну из своей элитарной двенадцатой центурии, но до меня им не добраться.

Да уж, теперь я и сам это понял. Я просто выдавал желаемое за действительное, когда Кассиан и Гиацинт уверяли, что мне больше ничего не угрожает и что виновных привлекут к ответственности. Да, именно так высокопарно они и выразились – «привлекут к ответственности». Видимо, никто не объяснил им, что в разговоре уже никто так не изъясняется. Как бы то ни было, я в очередной раз неправильно понял их пространные объяснения и представил, что Северин, как и Фрей, прозябает сейчас в какой-нибудь тюрьме на Грани.

«Ага, „ничего не угрожает“, как бы не так!»

Несмотря на то что на лице Северина сияла дружелюбная улыбка, мускулы его напряглись, а глаза беспокойно забегали. Казалось, он лишь выжидал, когда я сделаю шаг, чтобы наброситься на меня.

– Феи совсем рядом, – пробормотал я тоном нашей главной школьной ябеды Луизы Мартин, шипящей: «Вот погодите, наша учительница скоро об этом узнает».

– Ничего страшного. – Северин криво усмехнулся. – Феи меня не пугают. Кроме того, у меня свои пути к отступ-лению. – Он кивком указал на отверстие в каменной кладке позади себя, скрытое виноградными лозами. От него спускалась металлическая лестница. Я видел лишь первые ступеньки, остальные терялись в кромешной темноте.

– Подземное Царство, – выпалил я.

Кассиан и Гиацинт предупреждали меня об этих входах в подземелье. Вроде как это были бесконечные многоэтажные лабиринты, которые постоянно менялись и перемещались. Их населяли демоны и другие жуткие существа. Я без труда поверил их словам, потому что иногда, проходя мимо такого отверстия, мне казалось, будто внизу кто-то тихо рычит, бормочет или жужжит, а ещё однажды я заметил пару красных глаз, уставившихся на меня из чёрной глубины.

Северин тихо рассмеялся:

– Да, Подземное Царство, – повторил он. – Поверь мне, Квинн, там далеко не так опасно, как тебе талдычат. Ну, по крайней мере, если знаешь, как себя вести и умеешь обращаться с демонами и привидениями. Кроме того, стоит держаться подальше от проклятых сфинксов. Ладно, всё приходит с опытом, но поверь, – он обвёл пристальным взглядом пустой переулок, а затем снова доверительно поглядел на меня, – в отличие от этого неуютного местечка, внизу мы могли бы спокойно поболтать. Я уже несколько дней пытаюсь с тобой встретиться.

«Он меня принимает за полного идиота?»

– Может, скажешь ещё, что у тебя там горячий шоколад и милые котята? – фыркнул я и зашагал вперёд. Мне хотелось продемонстрировать Северину, что я ни капли его не боюсь, поэтому я прошёл прямо мимо него. – Придётся нам отложить этот разговор, у меня уже есть планы на ближайшие несколько часов.

На самом деле, когда я подошёл к нему совсем близко, моё сердце сжалось от страха. Северин был высоким, как скала. Его огромные ладони казались мне настоящими лапищами. Если он вдруг схватил бы меня и утащил под землю, то виноват во всём был бы я сам. Вернее, мой задиристый аркадийский боевой инстинкт, который не унимался: «Пусть только попробует хоть пальцем до меня дотронуться… Я ему покажу!»

К моему счастью, Северин ничего подобного не сделал. Широко шагая, он лишь брёл рядом со мной.

– Квинн, пожалуйста. Я так сожалею о том, что произошло. Там, на крыше, всё вышло из-под контроля. Я знаю, ты считаешь, будто я тебя предал. Но я бы никогда не допустил, чтобы с тобой что-то случилось, поверь мне! – И очень нежно добавил: – Ведь как-никак мы с тобой были друзьями.

«Да, и я очень скучаю по тем временам. Раньше я всегда хотел побыстрее попасть к нему на очередное занятие».

– Всё это время ты мне врал. – Я мысленно вернулся к недавнему происшествию на крыше и заставил сентиментального себя замолчать. – Матильда из-за тебя чуть не умерла!

«Неужели он настолько глуп, что надеется на моё прощение?»

– Это Жанна хотела сбросить Матильду с крыши и метала в неё огонь, – поправил меня Северин.

Я молча покачал головой: «Никакие отговорки ему не помогут».

– Но мне следовало вмешаться раньше, тут ты прав, – поспешно добавил он. – Это чудовищная оплошность с моей стороны, и всё, что мне остаётся, – это извиниться. От всего сердца.

«Ох уж этот Северин! Как ему удаётся вести такие напыщенные речи и при этом выглядеть добрым и искренним? Может, с помощью какой-нибудь фейской магии, унаследованной от далёких предков?»

Как бы там ни было, но я почувствовал, что мой гнев постепенно утихает.

Он продолжал:

– Как ты, наверное, заметил, аркадийцы иногда ведут себя как полные идиоты, – сказал он с лёгким смехом. – Мы ненавидим проигрывать…

Я вздохнул, ведь на четверть и сам был аркадийцем. Идиот-аркадиец во мне прекрасно знал, о чём говорил Северин.

– Что тебе от меня нужно? – грубо спросил я. Мне не хотелось признаваться, что я больше не злюсь.

– Помощь, – ответил Северин.

Я пренебрежительно фыркнул и ускорил шаг. Тем временем мы вышли на знакомую улочку. По крайней мере, мне показалось, что я узнал узкий переулок, в который мы свернули.

Северин сразу подстроился под мой темп.

– Пожалуйста, Квинн, я знаю, что не имею права ни о чём тебя просить. Но…

– Но что? – сердито бросил я.

– Я помог тебе заново научиться ходить, неужели ты об этом забыл?

Вот это удар ниже пояса. Нет, я не забыл, как много он сделал после того, как меня сбила машина. Северин был великолепным физиотерапевтом. Без него у меня было бы вдвое меньше энергии и вдвое больше мрачных мыслей.

Я искоса поглядел на него:

– Чем я могу тебе помочь?

– Я не могу прятаться вечно, – сказал Северин. – Нексы не перестанут охотиться на меня, и они повсюду. Мне нужно, чтобы ты замолвил за меня словечко перед Кассианом и Темис. Сейчас это пришлось бы очень кстати в их политических играх, но они не смогут вечно держать Фрея под замком из-за нескольких неучтённых порталов и случаев слежки. И даже на это у них без меня нет доказательств, лишь слово Жанны и твоё.

«Интересно, что означает „вечно“, когда речь идёт о бессмертном существе? Лично мне хватило бы лет пятидесяти-шестидесяти».

– У Фрея много последователей. Сейчас он может позволить себя схватить лишь для того, чтобы изображать мученика и использовать это в своих политических целях, – продолжил Северин. – А уж когда он выйдет на свободу… – Он сделал короткую паузу. – Фрей – самый мстительный человек из всех, кого я знаю, и он будет винить меня в своём аресте, хотя на самом деле его предала Жанна. Его темницы заполнены людьми, которых он веками подвергает пыткам. – Теперь его голос слегка дрожал. – Они умоляют о смерти, но он забрасывает их на Грань, чтобы возродить и продолжить свои издевательства. Я не хочу стать одним из них.

Меня прошиб холодный пот. Судя по историям, которые мне довелось слышать об этом Фрее, он был настоящим дьяволом. По рассказам Феи и Гиацинта, он выращивал в своей норвежской крепости кровавых волков-оборотней и личную армию своих последователей.

– Они давно знают, что Фрей опасен, но понятия не имеют, каковы его настоящие планы и что ему на самом деле от тебя нужно. Как я уже сказал, без меня им нечего ему предъявить.

Я начал понимать, к чему клонит Северин.

– Если бы Темис и Кассиан пообещали, что мне ничего не грозит, я бы сдался. А взамен поделился бы с ними такой информацией о Фрее, которая разгромит его политические планы и оттеснит на второй план на следующие сто лет. Эти сведения известны только мне. Я могу предоставить сколько угодно доказательств.

Я немного замедлил шаг и отвернулся. На самом деле это звучало довольно… разумно.

– А для тебя у меня есть… скажем так, несколько полезных фактов, – медленно сказал Северин. – Например, я могу рассказать, кто твои бабушка и дедушка. – Он усмехнулся. – Ты очень удивишься.

– Ты знаешь, кто мои?.. – Я замолчал, краем глаза уловив движение за нашими спинами. («Кажется, Северин только что упоминал, будто нексы рыщут повсюду. Что ж, в этом он, наверное, был прав».)

– Проклятье! – Теперь и Северин это заметил.

Напротив нас на расстоянии примерно пятидесяти метров будто из ниоткуда появились две фигуры, одетые в чёрное. Обернувшись, я увидел ещё двоих, приближающихся к арке. Их я узнал. Это были Гудрун и Рюдигер.

– Пора отсюда сматываться, – прошептал Северин. – Они нас заметили.

«„Нас“? Но я ведь не сделал ничего плохого! Разве что обозвал их плоскоклювыми настенными коньками. Но, возможно, уже из-за того, что я в компании Северина, нексы сочтут меня преступником?»

Я перевёл взгляд с Северина на нексов, подходивших к нам с двух сторон, и решил не дожидаться случая, чтобы узнать ответ на этот вопрос.

Поэтому, когда Северин резко побежал прочь, я, на всякий случай, сделал то же самое.

»2«

Матильда

– Даже не мечтай, – строго сказал Бакс.

– Но почему? – возмутилась я. – Просто захотелось полюбоваться. Триптих тысяча пятьсот восемьдесят седьмого года, описывающий воскресение Христа, – одно из самых интересных церковных сокровищ города.

– Да, притягивает туристов как магнит. – Когтистой каменной лапой Бакс красноречиво обвёл пустые скамьи. – Пришла пора признать, Кудряшка, что единственная, кого интересует эта картина, это ты. И вовсе не из-за художественной ценности. Тебе не терпится открыть портал, хотя ты прекрасно понимаешь, насколько это опасно для человека.

– Ну я бы не стала сквозь него проходить, – сказала я. – Просто поглядела бы одним глазком, работает ли он. «В путь от Марии к Клеопе…»

– Если ты попытаешься это сделать, боюсь, мне придётся откусить тебе руку. – Бакс обнажил свои острые клыки. – Я страж этого портала. Забыла, что ли?

– Ой, боюсь-боюсь, – усмехнулась я. – Ты ведь призрак, и даже тонкую облатку прокусить не сможешь.

– Не призрак, а демон! – Возмущённый Бакс длинным языком облизнул свою когтистую лапу.

Большинство каменных горгулий на исторических зданиях выглядели как ужасающие монстры, но Бакс (или Баксимилиан Гримм – именно таким было его полное имя) оказался невероятно милым существом. Его голова напоминала лисью мордочку, но с закрученными рожками, скрывавшимися за ушами. Крыльями он походил на летучую мышь, а лапами и длинным хвостом – на дракона. Бакс всегда пытался выглядеть свирепым и ужасно опасным, но в действительности был самым милым существом, которое мне довелось повидать, даже милее ягнят, щенков лабрадора и львят. Я еле сдерживалась, чтобы не протянуть руку и не погладить его. Но у меня всё равно ничего бы не получилось. Хотя Бакс и казался живым, на самом деле он был всего лишь картинкой, чем-то вроде голограммы, прозрачной и нематериальной. Зато его уверенность в себе вызывала настоящую зависть.

– Как можно быть такой ограниченной тупицей, чтобы не понимать разницы между призраком и могущественным и хитрым демоном? – снисходительно сказал он.

– Наверное, не такой уж ты всё-таки могущественный и хитрый, если тебя смогли превратить в каменную статую, – ответила я.

– Вот оно, типичное человеческое нытьё. Ничегошеньки не понимают, зато обо всём имеют собственное мнение. – Он возмущённо фыркнул. – Даже самому могущественному демону не устоять против этих подлых аркадийцев, если им известны твоё полное имя и связанное с ним заклинание. Но, конечно же, ты и слыхом не слыхивала о «Книге семи печатей» царя Соломона. И зачем я с тобой общаюсь? Сам не понимаю.

– Может быть, потому, что даже такому могущественному и хитрому демону, как ты, иногда хочется с кем-нибудь поболтать, – миролюбиво сказала я. – Со своей стороны, я очень рада, что ты со мной общаешься. Если бы не ты, мне совсем не с кем было бы поговорить о Грани. Наверное, я бы тогда решила, что мне всё это лишь приснилось.

Бакс перелетел с головы гигантской статуи святого Христофора на крышу исповедальни.

– Ах, вот как? Тогда почему от тебя не было ни слуху ни духу целую неделю? – ревниво спросил он. – Небось на фей-то у тебя время нашлось!

Я вздохнула:

– Нет, я давно их не видела. Даже в цветочной лавке они больше не появляются. Наняли флористку, которая теперь ведёт дела в магазине. А эта флористка уж точно не фея и ничего не знает о Грани. Во всяком случае, на мои проверочные вопросы она отреагировала как самый обычный человек: «Хм, нет, я никогда не летала на цепеллине в виде кита, я не знаю никого с жёлтыми глазами, и Ангелика здесь не работает, тем более её нет под прилавком», – ответила она мне. И очень обрадовалась, когда я направилась к выходу.

После этого разговора, всякий раз проходя мимо «Ландыша и незабудки», я лишь заглядывала через витрину в надежде увидеть Фею или Гиацинта. У меня осталось ещё так много вопросов, которые я хотела бы им задать. Но прикрытие в виде цветочной лавки, очевидно, им уже было не нужно. Или, может, они намеренно меня избегали. Либо у них просто имелись дела поважнее. Например, предотвратить конец света.

Сколько бы я ни ходила по кладбищу, за последние недели мне так и не довелось больше встретить ни профессора Кассиана, ни духа народного поэта Клавиго Берга, который время от времени обитал в собственной бронзовой статуе. Я чувствовала себя как ребёнок, которому крутые ребята на какое-то время разрешили поиграть вместе с ними, а теперь он даже не может найти, где они живут. Да и анатомическая модель черепа со съёмными глазными яблоками и частями мозга, которую Квинн стащил у своей психотётки, молчаливо стояла на моём столе, и никакого волшебства от неё не исходило. Поэтому я была очень благодарна Баксу, появлявшемуся каждый раз, когда я подходила к триптиху слишком близко.

– Как же это несправедливо, что Грань недоступна для людей, – вздохнула я.

– Это неправда, – сказал Бакс. – Люди вполне могут побывать на Грани. Они делают это каждую ночь во сне.

«Да, очень занимательно, но бесполезно».

К счастью для меня, Бакс был гораздо более разговорчивым, чем феи. Хотя бы из-за этого он мне очень нравился. Пусть даже я и не могла проверить, действительно ли Бакс говорил правду. Без него я бы, наверное, лопнула от переизбытка тайн. Либо рассказала бы обо всём Юли, несмотря на свою торжественную клятву профессору Кассиану никогда этого не делать. Или потеряла бы последние остатки достоинства и гордости и отправила бы сообщение Квинну, что ещё хуже. Но так низко я падать уж точно не собиралась, в конце концов, это же он со мной порвал. Согласно книжке «Как правильно разлюбить. Руководство для чайников», которую Юли нашла для меня в интернете, писать первой в такой ситуации категорически запрещалось.

Я следовала предписаниям «Руководства для чайников», но разлюбить у меня ни капельки не получалось. Каждую секунду я скучала по Квинну. И это было больно. Чертовски больно! Я даже тосковала по старым добрым временам, когда ещё вздыхала по нему издалека, а он даже не подозревал о моём существовании. Потом начались эти чудесные и ужасные приключения. А потом мы поцеловались. Время невозможно повернуть вспять, будто стрелки на часах, как бы мне этого ни хотелось, равно как и в одно мгновение забыть о существовании Квинна.

– Да ты, кажется, ревёшь? – подозрительно спросил Бакс.

– Нет, – ответила я, торопливо вытирая лицо. – Аллергия совсем замучила. Э-э-э… Берёзы в этом году так поздно цветут. И, к твоему сведению, меня не было целую неделю, потому что родители меня снова сослали в библейский лагерь. Чтобы «наводить мосты взаимопонимания».

– Вот жуть, – сказал Бакс.

– На удивление там было не так уж плохо, – призналась я. Мне действительно там понравилось. Тем более ни Луиза, ни Леопольд со мной не поехали. – Никаких реальных мостов наводить было не нужно, это просто выражение такое. Кормили гораздо вкуснее, чем дома, а ещё там были скалодром, вечерние костры и тому подобное. Теперь я могу даже сыграть песню «Oh, Happy Day»[1] на укулеле.

– Звучит довольно мерзко, – подытожил Бакс.

– Ну, честно говоря, звучит неплохо, – сказала я. – Во всяком случае, Юли была в восторге. Она уверяла, что у меня прирождённый талант…

Нас прервал вечерний звон церковных колоколов. Я вынула из кармана телефон и посмотрела на часы.

«Ну вот, я снова засиделась и забыла о времени».

– Мои родители больше всего ненавидят опоздания на ужин. И людей, которые появляются в церкви только на Рождество и Пасху.

Бакс, быстро махая крылышками, провожал меня к выходу. Он уже привык к моим поспешным прощаниям.

– Они снова будут несколько часов подряд изгонять из тебя злого духа? – потирая лапки, осведомился он.

– Нет. («Может, я иногда перегибаю палку, жалуясь на своё семейство».) Сегодня воскресенье, поэтому ужин быстро закончится: по воскресеньям мои родители всегда смотрят по телевизору вечерний детектив вместе с тётей Бернадетт и дядей Томасом.

Сколько я себя помнила, каждый вечер воскресенья Мартины проводили перед телевизором, следя за детективом и брюзжа по поводу некачественных сюжетов.

Я распахнула дверь, и в церковь хлынул вечерний свет. Бакс тут же стал невидимым.

В моих ушах по-прежнему звучал его восторженный голосок, повторяющий «детектив по телику!», и тут дверь за мной захлопнулась.

* * *

Я пересекла площадь Святой Агнессы, стараясь идти как можно быстрее, и иногда даже переходила на бег.

На первых страницах журналов и газет, выставленных в киосках, большими буквами пестрели заголовки о комете, которая этим летом должна была пройти совсем близко от Земли, так что за ней можно будет наблюдать безо всякого телескопа на протяжении нескольких недель. Интересно, почему все журналисты словно помешались на этой комете и говорят о ней именно сейчас, будто это какая-то сенсация? Наверное, более скандальных новостей сегодня не произошло. На самом деле, комету открыли несколько лет назад, и за это время она ничуть не изменила своей траектории: она пролетит мимо Земли на расстоянии, которое примерно в сто раз превышает расстояние до Луны, то есть немного ближе, чем комета Галлея, но всё же в миллионах километров от нас. Но тем не менее одна газета не удержалась от заголовка «Комета-убийца неумолимо приближается», и мелким шрифтом журналист уточнил, что на её поверхности, вероятно, присутствует цианистый калий. В действительности, учитывая расстояние, это было совершенно неважно. По-научному комета называлась C2019XR1, или комета Виссера, в честь её первооткрывателя, нидерландского астронома Пита де Виссера. Какой-то пройдоха-журналист прозвал комету «Летучим голландцем», и теперь все сравнивали её с печально известным кораблём.

«За „Летучим голландцем“ следуют метеоритные дожди», – со вздохом прочитала я.

«Ох уж эти журналисты, всё гоняются за сенсациями. А по-настоящему сенсационный сюжет был прямо у них под носом. Вот, например, могли бы вставить на первой странице заголовок, вроде: „Школьница заколола редкую пернатую змею. Считать ли это самообороной?“ Или такой: „Попытка похищения не удалась – портал в другое измерение растаял“. А в газетах на следующий день после нашего с Квинном последнего приключения лишь вскользь упо-мянули, что „Сильный ветер повредил крышу“».

Проходя мимо цветочной лавки, я по привычке заглянула в витрину. Но, как и положено, в воскресенье магазин был закрыт.

– Смотри, куда идёшь! Там собачьи какашки, – вдруг прокукарекал голос рядом с моим ухом.

Я громко вскрикнула и отпрыгнула в сторону.

– Снова тебе повезло, – сказал голос.

Никаких сомнений – рядом со мной где-то над левым плечом был Бакс. Невидимый, но, к сожалению, не неслышимый.

– Если бы не я, ты бы наступила в самую середину, – радостно сообщил он. – И это тебе не какашулька какой-нибудь чихуашки, а как минимум результат пищеварения взрослой немецкой овчарки.

– Ты что, с ума сошёл, так меня пугать? – огрызнулась я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь лишнего внимания. – Ты думаешь, если стал невидимым, то можно меня преследовать?! Вот наглость!

– Неужели тебе хотелось бы, чтобы я преследовал тебя, не становясь невидимым? Боюсь, эти впечатлительные бедняжки один за другим будут падать в обморок. – Бакс хихикнул. – Не все такие крутые, как ты, и могут спокойно вынести появление демона. Пусть даже такого красивого и обворожительного, как я.

Тут он, кажется, был прав.

– Почему ты вообще летаешь следом за мной вместо того, чтобы охранять свой портал? – спросила я, зашагав дальше.

– И вовсе я не летаю, – радостно ответил Бакс, и на этот раз его голос донёсся снизу. – И, честно говоря, до того, как ты пришла ко мне со своим суженым, никто не открывал этот портал на протяжении нескольких десятилетий. Так что, если я возьму заслуженный перерывчик, никто и не заметит.

Как только я открыла рот, собираясь сказать, что Квинн вовсе не мой суженый, тут же увидела немолодую пару. Мужчина и женщина прогуливались по улице, держась за руки. Это были родители моего «суженого», господин и госпожа фон Аренсбурги, и они двигались прямо в мою сторону.

Недолго думая, я отпрыгнула к воротам дома номер два и присела на корточки за мусорным баком. Моё сердце билось как бешеное, даже сильнее, чем когда Бакс напугал меня своим предупреждением.

– Чуть не попалась, – выдохнула я.

К счастью, они меня не заметили. Но сама ситуация здорово подействовала мне на нервы. Вот уже несколько недель я делала всё возможное, чтобы не встречаться с фон Аренсбургами, а теперь чуть было не столкнулась с ними нос к носу.

– Ты здесь живёшь? – спросил Бакс. – Если да, то почему прячешься?

– Это ты во всём виноват, – прошипела я. – Из-за тебя я так отвлеклась, что чуть не забыла про окольный путь.

Раньше мне так нравилось жить через дорогу от Квинна, но я сожалела об этом соседстве каждый день, после того как мы расстались. Я понимала, что рано или поздно встреча с фон Аренсбургами всё-таки случится, но от одной лишь мысли об этом меня бросало в дрожь. Конверт с деньгами, которые госпожа фон Аренсбург заплатила мне за встречи с Квинном, я бросила в их почтовый ящик, прокравшись к дому в четыре тридцать утра, чтобы уж точно ни на кого не натолкнуться.

Днём избегать фон Аренсбургов оказалось сложнее. Но заходить домой можно было и через чёрный ход! Мои родители изрядно удивились, когда я начала им пользоваться. Наверное, такое поведение пополнило длинный список моих странностей.

Когда моя дорога пролегала через кладбище, например, к дому Юли, всё шло сравнительно гладко. Мне нужно было лишь перелезть через забор, отделяющий наш участок от кладбища, воспользовавшись при этом надгробием некой Рут Эрики Шахинс, умершей в 1972 году. При этом я весьма непочтительно использовала её могильный камень. Но, когда мне надо было зайти домой со стороны площади Святой Агнессы, задача усложнялась. В целом я уже вполне наловчилась пользоваться чёрным ходом. По крайней мере, пока мои домашние не засы́пали глупыми замечаниями, заметив это.

– Кажется, тебе больше по душе красться через сад как грабителю, а не шагать по тротуару как нормальному человеку? – спросил Бакс, когда я проскользнула через щель между забором и живой изгородью и оказалась на задних дворах улицы.

– Верно. – Я обогнула песочницу и нырнула под бельевую верёвку. – К сожалению, в отличие от тебя, я не могу при необходимости становиться невидимой, летать или проваливаться сквозь землю, поэтому приходится делать небольшой крюк и идти в обход. Зато теперь я знаю здесь каждый лаз, даже самый незаметный. Например, вот этот.

Я протиснулась между двумя кустами с колючими листьями, которые, к сожалению, немного подросли за последнюю неделю и больно меня кольнули.

– Это самое жалкое зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть, – прокомментировал Бакс откуда-то сверху. Затем он издал испуганный писк.

«Что случилось?» – хотела я спросить, но услышала лай и злорадно захихикала.

В доме номер десять жил английский бульдог по кличке Роджер. Он частенько бегал по двору один, но вместо того чтобы радоваться, когда кто-то проходил мимо, он ужасно злился.

Смесь истерического лая и хрипа звучала ещё более устрашающе, чем обычно, но Бакс уже отошёл от изумления и пришёл в себя:

– Этот зверь выглядит как один мой знакомый демон. Вот только у того было целых две морщинистые головы с плоскими носами.

Роджер с рычанием взлетел в воздух.

– Ха-ха, вот и промазал, – ликовал Бакс. – Попробуй ещё раз, пончик.

Тем временем я перелезла через изгородь, держа на вытянутой руке пакет собачьих лакомств, которые купила специально для Роджера. Услышав шуршание пакета, он прекратил свои яростные прыжки и подошёл ко мне, тяжело дыша.

– Ты зачем поощряешь гадкое поведение этого слюнявого? – возмутился Бакс. – Кстати, его фигуре это тоже не на пользу.

– Зато на пользу моей нервной системе. – Я поспешно перелезла через забор до того, как Роджер закончил есть.

Сейчас было гораздо светлее, чем в феврале, когда под покровом темноты я спокойно могла пройти незамеченной мимо всех окон. Зато теперь кусты и деревья покрылись листвой и служили мне отличным укрытием. Мой маршрут через соседские участки был вполне приемлемым, пока не начался сезон барбекю, когда все проводили во дворах гораздо больше времени. Но даже если кто-то меня заметит, можно сказать, что я ищу свою убежавшую черепашку или что-то в этом духе.

К сожалению, между домами десять и двенадцать не было никаких тайных лазов, поэтому мне пришлось карабкаться на двухметровый забор. Для Квинна, наверное, это было бы сущим пустяком, а вот от меня требовало больших усилий. Но даже к этому забору я уже приловчилась. Через шаткую груду дров я перебралась на компостную кучу, оттуда, прижавшись животом, вверх до гребня забора, откуда и сползла с другой стороны ногами вперёд.

– Изящно, как кошка, – сказал Бакс. – Или как там называют животных с большими глазами, которые всегда нежатся на тёплом песке? Далеко ещё? Если да, то я не на шутку волнуюсь, доберёшься ли ты живой.

– Не пора ли тебе домой? Ты мне уже в печёнках сидишь. – На ходу я стряхнула с куртки прилипшие комки мха и зашагала дальше, стараясь не замечать хруста яичной скорлупы из компоста под подошвами своих ботинок.

– И ты мне, – сказал Бакс, а затем уже более дружелюбным тоном добавил: – Я бы не отказался посмотреть воскресный детективчик. Пожа-а-а-луйста. Милый пожилой джентльмен, к которому я захаживал поглядеть телевизор, теперь в доме престарелых. Оказывается, не так-то просто найти человека, который смотрит воскресный детектив, да ещё и не клацает при этом пультом каждую секунду, не болтает, не причмокивает и не портит воздух во время просмотра.

– Тогда моя семья тебе точно понравится: они очень серьёзно подходят к просмотру воскресного детектива, – хихикнула я, представив себе Бакса, развалившегося на диване перед нашим телевизором. Моё настроение внезапно улучшилось. – Ладно, идём со мной.

Мне никогда не разрешали заводить домашних животных, и само осознание того, что в обители святого семейства Мартинов будет разгуливать настоящий демон, должно было стать самым ярким событием этой недели. Жаль только, что нельзя Бакса сфотографировать и при случае помахать фотографией перед их удивлёнными физиономиями.

«Осталось совсем чуть-чуть: пролезть через буковую изгородь на участок моей тёти – и вот я уже почти дома. Тогда опоздаю к ужину не больше, чем на десять минут. Это вполне терпимо».

Стоило мне только так подумать, как, протиснувшись сквозь буковую изгородь, я наткнулась на непредвиденное препятствие – Луиза и Леопольд, мои двоюродные брат и сестра. Или, как их называла половина школы, ужасные близнецы.

Они таращились на меня во все глаза.

– Куда путь держишь? – спросил Леопольд, который обычно выражался как персонаж из книжки прошлого века.

– И почему ты идёшь через наш двор? – спросила Луиза.

– Потому что я… («Какая неудача! Я ведь была почти у цели».) Вы, случайно, не видели мою черепаху? – Я раскрыла руки. – Она вот такой величины.

– Нет, – покачал головой Леопольд. – Твоей черепахи мы не видели, но мы как раз собирались сажать салат.

– Вот и хорошо, – сказала я, пытаясь протиснуться между ними.

– Ничего хорошего, если твоя черепаха лазит где-то рядом. – Леопольд бросил на меня укоризненный взгляд. – Черепахи едят салат.

– Вот именно! Поэтому мне надо как можно скорее её найти. Дайте знать, если заметите её. – Я ринулась к магнолии, которая служила разделительной изгородью между нашими участками. – Хорошего вечера!

– Подожди! – крикнула Луиза мне вслед. – У тебя ведь нет никакой черепахи!

«Вот чёрт!»

– Что, правда нет? – недоумённо спросил Леопольд.

– Конечно нет, идиот, – ответила Луиза. – Тётя Бритта никогда бы ей не разрешила.

Леопольд возмущённо выдохнул. Наверное, он злился на самого себя, оттого что так легко повёлся на историю с черепахой.

– Врать нехорошо, – нравоучительно произнёс он, подняв указательный палец, как будто ожидая, что Бог пошлёт молнию, которая поразит меня прямо здесь и сейчас.

Вместо этого сверху послышался жуткий рык:

– А ты должен чтить седьмой день, Леопольд! – Если бы я не знала, что это Бакс, обязательно завизжала бы от ужаса. – Шесть дней работай, а на седьмой отдыхай. И никакого садоводства.

Лопата выпала из рук Леопольда, они с Луизой уставились в небо, раскрыв рты. Я воспользовалась моментом и прошмыгнула к нашей лестнице.

«Как же всё-таки здорово иметь невидимого друга!» – Внезапно перед моим внутренним взором словно предстали новые возможности.

– Ты действительно умеешь плеваться водой? – спросила я.

– Что за глупый вопрос! – И в тот же миг на ступеньках передо мной образовалась лужица.

»3«

Квинн

«Проклятье! Что это за тяжёлое дыхание позади? Там что, волки-оборотни?»

Последняя встреча с таким зверем закончилась для меня довольно плачевно. Сейчас я что есть духу нёсся вперёд за Северином и старался увидеть через плечо, что творилось за нашими спинами. Нексы действительно следовали за нами по пятам, но оборотней видно не было.

«Может, это моё собственное дыхание, а вовсе не волчье? И почему я с такой готовностью ринулся следом за Северином?»

Я и сам не понимал причины своего поступка. В этой истории Северин был на стороне зла и даже пытался меня похитить. Могло показаться, что я об этом забыл. Но по сравнению с вооружёнными до зубов нексами он сейчас казался мне менее опасным.

И, видимо, инстинкт меня не подвёл, потому что издалека донеслось:

– Именем Верховного Совета! Сдавайтесь! – Это закричал некс за нашими спинами. «Сдавайтесь», кажется, означало, что он хотел немедленно схватить и меня тоже. Схватить и посадить в тюрьму. Или ещё чего похуже. Что-то просвистело прямо у моего уха, и через мгновение я увидел стрелу, дрожащую в косяке яркоокрашенной входной двери. Я тут же ускорился и догнал Северина. Бок о бок мы свернули в переулок.

– Что это было? – выдохнул я. – Тебя ведь не могут убить здесь, на Грани, верно?

– Да, – ответил Северин. – Разве что это сделает сфинкс. Но это лишь нексы. И всё-таки нельзя допустить, чтобы они нас поймали.

Избежать этого, однако, было довольно трудно: я вдруг увидел, что мы по глупости укрылись в тупике с высокой стеной в конце. Также между фасадами и стенами справа и слева не было ни единой трещины, ни единого лаза, через который мы могли бы сбежать.

«Как недальновидно! Но паниковать пока рано. Не зря же я недели напролёт занимался здесь паркуром? Если я с разбега залезу на стену, то смогу добраться до крошечного выступа сверху, а там осторожно, держа равновесие, прыгну в следующий сад, в котором, я надеюсь, есть боковая калитка».

Видимо, мой бывший физиотерапевт тоже задумал что-то подобное, потому что гнал вперёд, не снижая скорости. Наоборот, он, казалось, бежал всё быстрее и быстрее.

– Северин Зеленко! – Один из нексов достиг поворота в наш переулок. – Тебе от нас не сбежать! – закричал он, и мне показалось, что я узнал голос Рюдигера. – Сдавайся!

Северин тоже что-то прокричал, но на иностранном языке. Я понял только слово «танго».

Вряд ли Северину вдруг захотелось потанцевать, по-этому я предположил, что в переводе это значило что-то вроде: «Даже не мечтай, тупица!» Мои догадки подтвердил гневный окрик нексов, эхом прокатившийся по пустому переулку.

Мы с Северином, не сбавляя скорости, неслись прямо на стену. Я не отрываясь смотрел на выступ, за который хотел зацепиться. Но, подпрыгнув, почувствовал, как мои ноги провалились в пустоту. Стена, от которой я собирался оттолкнуться, внезапно превратилась в мерцающее поле, моё тело полетело куда-то ногами вперёд… и я шлёпнулся на пол рядом с Северином.

«Как же это больно!»

Теперь-то до меня дошло, что я выскочил с Грани в реальный мир. Все мышцы моего тела заболели одновременно, а кости заныли так, будто их час крутило в стиральной машине.

Со стоном я перекатился на бок и повернулся к выложенной плиткой стене, через которую мы только что прошли. Мерцающее поле исчезло, а вместо него появился большой рекламный плакат танцевальной школы, на котором танцующая пара огромных размеров вдохновенно смотрела друг другу в глаза.

«El tango te espera»[2], – прочитал я, и где-то в глубине моего сознания кусочки головоломки встали на свои места: слово «танго» было частью пароля, который защищал портал.

Я перевернулся на другой бок и огляделся по сторонам. Сомнений быть не могло – я оказался… на станции метро. Вот почему тут так дико воняло мочой. Неподалёку от меня уходил вдаль и терялся в темноте туннель, посреди перрона столпились люди, со скукой смотрящие в мобильные телефоны. Кажется, никто из них не заметил, как только что из плаката вывалились два человека.

– Извини, малыш, к сожалению, придётся нам отложить этот разговор до следующей встречи, – сказал Северин.

В отличие от меня, он грациозно приземлился на корточки и тут же выпрямился, как большая ловкая кошка. А вот мои ноги тряслись, как желе, и я в очередной раз с горечью убедился, что в реальном мире тело по-прежнему меня не слушается.

– Ты что, с ума сошёл – вот так открывать порталы? – Я задохнулся от возмущения. – Вот теперь нексы нас точно поймают.

– Уж точно не меня. – Он внимательно посмотрел на плакат, а затем улыбнулся мне. Мою протянутую руку он будто бы не заметил. – Тебе они тоже не причинят вреда. Только намекни, что находишься под личной защитой Кассиана, прежде чем надумают выбивать тебе зубы. Не волнуйся, на Грани всё заживает в два счёта.

«О чём это он?»

– Пожалуйста, поговори с Кассианом, – добавил он. – Не пожалеешь.

Я снова попытался встать. Но из этой затеи опять ничего не вышло: мышцы казались дряблыми нитями, а ноги предательски заскользили по кафельному полу.

«Чёрт!»

– Расслабься, Квинн. Я снова найду тебя, когда представится подходящий случай! – Северин подмигнул мне. – О, а вот и мой поезд. Какая удача!

Тут я тоже уловил приближающиеся звуки: мягкий грохот, нарастающий к выходу из туннеля, и порыв ветра, пахну 'вший в лицо. Северин уже отвернулся и сделал несколько шагов вперёд к краю платформы.

«Отлично, теперь он может с комфортом скрыться в неизвестном направлении, а я тем временем буду беспомощно валяться на полу, даже понятия не имея, где именно нахожусь. Может, в Мадриде? Хотя… Во время моей первой встречи с Гудрун и её солдатами, кажется, они что-то говорили о портале, ведущем в Буэнос-Айрес. Не он ли это?»

Мой взгляд скользнул над головами ожидающих поезда людей и остановился на надписи. «Пласа Мисерере», – прочитал я название станции.

«Да уж, мне сейчас не позавидуешь. Либо мои зубы вот-вот пересчитает какой-нибудь верзила-некс, либо я смогу отправить родителям открытку из Буэнос-Айреса: „Привет, мамочка и папочка, наш ужин в новом суши-баре сегодня, к сожалению, отменяется. Не могли бы вы заехать за мной в Аргентину? И захватите мой паспорт. Спасибо, всего хорошего!“

Какой кошмар!»

– Северин, прошу тебя, помоги мне хотя бы подняться на ноги! – закричал я.

Северин сделал вид, что не услышал, он даже не повернул голову в мою сторону, а продолжал вглядываться в туннель, откуда с грохотом выплывал жёлтый поезд метро. И только тут я заметил, что плакат надо мной снова начал мерцать.

Не успел я откатиться в сторону, как из портала выскочил тот самый некс, который преследовал нас в переулке. Это действительно оказался Рюдигер. Ему достаточно было полсекунды, чтобы прийти в себя после прыжка, а затем он, забыв обо мне, бросился к Северину.

– Северин, обернись! – крикнул я.

На этот раз Северин услышал меня прекрасно. В мгновение ока он развернулся и остановил подбегающего Рюдигера ударом профессионального каратиста, целясь пяткой в подбородок. Рюдигер попятился назад, но при этом схватил Северина за ногу и попытался повалить его на пол. Балансируя на одной ноге, Северин обхватил Рюдигера за шею, и они сцепились в причудливом танце.

А дальше случилось нечто ужасное: поезд подошёл уже совсем близко, и тут Северин и Рюдигер потеряли равновесие и упали на рельсы прямо перед составом.

Всего мгновение я видел их фигуры, летящие прямо в пропасть, словно в замедленной съёмке, а через секунду – лишь пустые рельсы. Раздался резкий визг тормозов. Мне показалось, что прошла целая вечность, пока поезд наконец остановился.

Сам не знаю, чего я ожидал: вопля машиниста, аварийного сигнала на станции, паникующих пассажиров с мобильными телефонами в дрожащих руках… Но ничего подобного не произошло. Вместо этого двери поезда с шипением открылись, одни пассажиры высыпали из поезда на станцию, а другие спокойно выстроились в очередь, чтобы войти в вагоны.

Я услышал чьё-то сдавленное дыхание и только через секунду осознал, что задыхаюсь я сам.

«Что произошло? Машинист не мог не заметить, как Северин и Рюдигер упали на рельсы прямо перед его поездом! Или в метро Буэнос-Айреса нет машинистов? А как насчёт людей на платформе? Неужели все они разом ослепли? Двоих людей переехал поезд прямо у них на глазах, и все продолжают свой день как ни в чём не бывало?»

Представив, как тяжелораненый и истекающий кровью Северин лежит сейчас под колёсами поезда, я стиснул зубы и попытался подняться на ноги, но тело меня не слушалось. Нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы ему помочь. Но здравый смысл подсказывал мне, что после такого падения в живых не остался бы никто, даже аркадиец.

«Но вдруг он всё-таки жив?»

Дрожащей рукой я нащупал свой мобильный телефон. На испанском я был способен разве что купить мороженое в киоске, но надеялся, что на линии скорой помощи кто-то говорит по-английски. Я безрезультатно перепробовал все известные мне номера, пока не понял, что нахожусь за пределами Европы, а значит, мой мобильный здесь совершенно бесполезен.

Тем временем ожидающие на платформе пассажиры уже стали заходить в вагоны. Я снова попытался подняться.

«Я смогу. Я должен это сделать. Нельзя же вот так преспокойно дать этому поезду уехать».

На этот раз мне кое-как удалось встать и прислониться спиной к рекламному щиту.

«Помогите!» – хотел крикнуть я, но из моего горла вырвался лишь сдавленный хрип.

Бородатый мужчина и маленькая девочка проходили мимо, взявшись за руки. Девочка остановилась и обвела меня жалостливым взглядом. Я указал на поезд и прошептал:

– Кто-то должен им помочь.

Мужчина потащил девочку дальше, и в тот же момент поезд тронулся.

Я хотел отвернуться, но помимо моей воли взгляд устремился на рельсы, к тому месту, куда упали Северин и Рюдигер. В горле застрял ком, я почувствовал, как резко подступает тошнота… Но тут увидел, что на рельсах ничего и никого нет. Между шпалами были светло-серый гравий, пустая коробка от гамбургера, банка из-под пива, которая каталась из стороны в сторону, подгоняемая потоком воздуха от отъезжающего поезда. Нет ни крови, ни частей тела. Нет ни малейших следов Северина и Рюдигера.

«Как такое возможно? Куда они исчезли? Что с ними случилось?»

Всё вокруг меня закружилось, и я почувствовал, что моё тело дрожит и покрывается холодным потом. Ноги подкашивались, но я из последних сил обернулся и прочитал надпись на плакате:

– «El tango te espera», – прошептал я и отчаянным рывком перемахнул через мерцающее поле на другую сторону.

* * *

– А теперь успокойся, Квинн. – Эмилиан похлопал меня по плечу. – Всё в порядке.

– Ничего не в порядке, – вскипел я. – Ты вообще меня слушал?

Проходя через портал, я попытался взять себя в руки, приготовившись к тому, что на Грани на меня в любой момент набросятся остальные нексы с воплями: «Стоять! Ты арестован!» Или что-то в этом роде. Но их нигде не было видно: ни у самого портала, ни на окрестных улицах. Мне это показалось очень подозрительным, но раздумывать на эту тему у меня не осталось сил. По крайней мере, моё тело на Грани снова отлично функционировало, поэтому прошло не больше нескольких минут, как я уже стоял у ворот приюта. Но вот на то, чтобы пересказать феям последние происшествия, понадобилось гораздо больше времени.

Они сидели на скамейке под толстой оливой. Я присел перед ними на корточки и начал сбивчиво рассказывать. Мне казалось, что мы сидим друг напротив друга уже целую вечность, а они до сих пор ничего не поняли.

– Кажется, он каким-то образом попал через портал в Буэнос-Айрес, – шёпотом подытожил для Эмилиана Гиацинт, – который ведёт прямиком на станцию метро.

– Да, но кого-то там сбила машина, так он сказал, – так же шёпотом ответил Эмилиан. – Как его там… Попрыгунчика?

– Как можно быть такими тупицами! – набросился на них я.

Внезапная вспышка гнева пошла мне на пользу. По крайней мере, это была новая эмоция, и дикий ужас, охвативший меня ранее, постепенно отступал.

В зелёных глазах фей Эмилиана и Гиацинта не читалось ничего, кроме недоумения. Не знаю, какой реакции я ожидал, но уж точно не мог предположить, что смерть Северина и Рюдигера оставит их совершенно равнодушными. Возможно, из моего бессвязного заикания и сумбурных фраз не так легко было понять, что именно произошло. И да, может быть, мне не следовало упоминать Попрыгунчика, кролика Лассе, которого переехала машина, когда нам было восемь лет. Но я рассказал им самое главное: что Северин и Рюдигер упали на рельсы в метро и их тела таинственным образом исчезли. Я несколько раз повторил:

– И ни капли крови! Хотя бы кровь должна же была остаться!

– Давай подытожим, ладно? – попросил Гиацинт, явно стараясь разобраться. – Значит, ты прошёл сквозь портал и увидел двух нексов, которые дрались друг с другом. А потом их сбил поезд, так?

– Это были не просто нексы, а Северин и Рюдигер. Или как там его на самом деле звали… Вид у него был такой, что имя Рюдигер ему бы идеально подошло.

– Ясно. Значит, одного из них ты назвал Рюдигером, а другого – Северином. – Эмилиан нетерпеливо наклонился вперёд, а Гиацинт попросил:

– Пожалуйста, расскажи мне ещё раз с самого начала, как именно ты прошёл через…

– Это не я его назвал, – мрачно перебил их я. – Так его на самом деле звали – Северин Зеленко. Возможно, вы, феи, его не очень любили, потому что он работал на того парня, Фрея. Да, он совершил ошибку, но мне Северин всё равно нравился. И не надо притворяться, что вы впервые слышите его имя и что ничего страшного, если его вдруг переехал поезд. – Помимо собственной воли я уже переходил на крик. – И я совершенно не собираюсь снова рассказывать всё с самого начала!

Конфуций, красный карликовый дракончик, который спал над нами в ветвях оливкового дерева, испуганно кашлянул, выпустив из ноздрей маленькие облачка дыма. Гиацинт и Эмилиан молча переглянулись. Казалось, они разговаривали взглядами.

«Не хватает только, чтобы сейчас они пожали плечами».

Я встал.

«Всё, моё терпение лопнуло!»

Я-то надеялся, что у фей найдётся какое-нибудь утешительное объяснение, в идеале что-то вроде: «Не волнуйся, на этой станции метро между платформами целая уйма порталов. Северин с Рюдигером просто вернулись на Грань. С ними ничего не случилось». Я бы с благодарностью принял любое другое объяснение, лишь бы оно имело хоть какой-то смысл. Вместо этого, я столкнулся лишь с полнейшим непониманием, которое меня так бесило. Я больше не в состоянии был этого вынести. Я хотел домой, хотел забыть всё, что видел.

– Квинн! – Гиацинт попытался взять меня за руку, но Эмилиан его удержал.

– Видишь, как он переживает, – мягко сказал Эмилиан. – Может, попросим Кассиана с ним поговорить. Он-то обязательно найдёт нужные слова.

Я фыркнул: «Что за чепуха. Только бредней профессора Кассиана мне сейчас не хватает».

К тому же, если бы я согласился вернуться вместе с Гиацинтом в библиотеку профессора Кассиана, мне пришлось бы пересказывать всё заново, а я вовсе не был уверен, что смогу сделать это, не разрыдавшись.

«Нет, мне нужно срочно вернуться домой. И я уже знаю, как это сделать».

– Квинн, подожди… – попытался меня остановить Гиацинт.

– Спасибо, я сегодня не в настроении продолжать этот сеанс граничной психотерапии, – пробурчал я, открыл ворота и решительно зашагал прочь по мощёной дороге.

«Неподалёку отсюда, чуть выше по склону, находится портал, который обнаружили мы с Матильдой, поэтому я всегда мысленно называю его порталом Матильды. Он ведёт в церковь Святой Агнессы: в церковь, которую посещает Матильда, и я всегда представляю, как она ждёт меня на другой стороне, как она… Нет, стоп! Не хватает мне сейчас ещё скатиться в сентиментальные фантазии. Надо просто уходить отсюда».

В последний раз за этот день я побежал без оглядки.

– Квинн! – Гиацинт последовал за мной. – Ты бежишь не в ту сторону! – предупредил он.

Я даже не потрудился ответить. В тот момент меня совсем не волновало, что он увидит портал Матильды. Скорее всего, Гиацинт и так уже о нём догадался, ведь мы встретились как-то в церкви.

Там находилась арка, рядом с которой на стене кто-то написал: «Свободу людоедам!» Вот где был спрятан мой запасной выход. Я протянул руку, и, к моему облегчению, камни начали расплываться, появилось мерцающее поле.

– Подожди!.. – Успел я услышать окрик Гиацинта, а потом нырнул в снежную бурю и, спотыкаясь, выбрался с другой стороны.

Я чуть не упал, потому что портал находился примерно на уровне коленей. Ругаясь, я прислонился к стене, как обычно разочарованный неповоротливостью своего тела здесь, в реальном мире. У меня кружилась голова, а царящий тут запах благовоний вызывал лёгкую тошноту.

«Прекрасное возвращение…»

Я огляделся. Матильды, конечно же, не было. Спасибо хотя бы за то, что церковь в момент моего возвращения пустовала. Только сейчас я понял, что мог бы появиться здесь посреди службы. Сегодня ведь было воскресенье. Прихожане сильно удивились бы, если бы их пасхальная картина вдруг ожила.

Я не учёл ещё одну деталь: мои треклятые костыли стояли сейчас на кладбище перед порталом, который вёл через склеп семейства Кёниг в библиотеку профессора Кассиана.

«Как же мне теперь добраться до дома? Позвонить родителям и попросить их забрать меня из церкви, потому что я каким-то образом потерял эти палки? Что ж, это получше, чем Буэнос-Айрес. Но всё равно как-то надо выкручиваться. Придётся что-то сочинить на ходу».

Поэтому, когда через несколько секунд из портала показался Гиацинт и смерил меня сокрушённым взглядом, я не очень сильно расстроился.

– Прости, Квинн, мы кое-что упустили. Потому что я сначала не понял, что… – Гиацинт глубоко вздохнул. – Наверное, странно видеть, как умирает кто-то с Грани, и не сразу его забыть. Особенно если ты был с ним знаком. Неудивительно, что ты так опечален.

«Как это понимать?»

– Какая разница, люди это или граничные существа, знакомые или незнакомые, – я в любом случае бы расстроился, – огрызнулся я.

«Насколько надо быть бессердечным, чтобы сразу такое забыть? Это что, такая фейская методика? На меня она точно не подействовала».

Покачав головой, я посмотрел на Гиацинта:

– Давай просто не будем больше об этом говорить, ладно?

Гиацинт некоторое время молча смотрел на меня, затем вздохнул и спросил:

– Можно я хотя бы провожу тебя домой?

Я милостиво кивнул:

– Только если будешь держать рот на замке.

Гиацинт с облегчением встал рядом со мной, чтобы поддержать. Мы уже направились к выходу, когда он обернулся к триптиху:

– Странно, у большинства порталов в церквях есть хранители – маленькие каменные демоны. Кстати, довольно надоедливые создания. Но об этом портале, похоже, совершенно забыли. По-хорошему, я должен сообщить об этом куда следует. Старина Гектор взбесится, если узнает. На чёрном рынке такие порталы стоят целое состояние.

«Он сообщит о моём прекрасном секретном ходе?»

– Было бы довольно глупо с твоей стороны.

Ухмыльнувшись, Гиацинт свободной рукой открыл дверь церкви:

– Твоя правда. Забытый портал, вроде этого, может быть весьма полезен.

* * *

В вечернем свете старые липы отбрасывали на площадь перед церковью длинные тени, и маленькие рожицы, спрятанные в коре, приветливо нам подмигивали.

Пока мы шли, я сосредоточенно смотрел на тротуар, поэтому заметил папу с мамой лишь в тот момент, когда они вдруг выросли прямо перед моим носом.

– Наконец-то, малыш, – сказала мама, чмокнув меня в щёку. – Мы написали тебе кучу сообщений, но ты не ответил, поэтому мы не стали больше ждать и вышли.

«Ах да. Совсем забыл об ужине».

Я очень любил суши, но сегодня не смог бы проглотить ни кусочка. Наверное, это читалось на моём лице, потому что мама обеспокоенно заглянула мне в глаза.

Я промямлил что-то о разрядившейся батарее и потерянном чувстве времени.

– Да ведь это просто замечательно, если ты так увлёкся, что забыл о времени, – сказал папа, протягивая руку Гиацинту. – Гиацинт, верно? Мы с тобой недавно познакомились. Я отец Квинна. Альберт.

Гиацинт улыбнулся своей тёплой фейской улыбкой и пожал папе руку:

– Приятно познакомиться.

– А где твои костыли? – поинтересовалась мама.

– Костыли… Да… Они… – неуверенно начал я.

– В спешке мы совершенно о них забыли, – вмешался Гиацинт. – Я сбегаю за ними и занесу Квинну домой.

– О, это так мило с твоей стороны. – Мама засияла. – Ведь завтра у Квинна первый день в школе после четырёх с половиной месяцев перерыва.

– Именно это мы хотели сегодня отпраздновать, – добавил папа. – На Йозефштрассе открылся новый суши-бар. О нём прекрасные отзывы.

– Гиацинт, присоединяйся к нам, – сказала мама. Было видно, что она в восторге от собственной идеи. – Мы всегда рады друзьям Квинна.

Это было правдой. После моего несчастного случая мама постоянно боялась, что я могу остаться в одиночестве. Именно поэтому она решила договориться с Матильдой, чтобы та меня навещала, а я ничего не знал об их сделке. И вот теперь мама пришла в восторг от Гиацинта, ни капли не волнуясь, что он появился из ниоткуда, что он старше меня, что у него татуировки по всему телу и что он ходит в странных футболках. Например, сегодня на животе у Гиацинта красовалась надпись: «Цветку – цветочное».

– Да, приглашаем тебя от всего сердца, – поддакнул папа.

– Мы хотим побольше о тебе узнать! – Мамин взгляд скользнул по футболке Гиацинта. – Ты сам выбрал футболку с этой надписью? – спросила она с лёгким смешком, чтобы вопрос сошёл за шутку. – Ты не подумай, что я консер-вативна, просто мне очень интересно…

– Не волнуйся, мама, – насмешливо сказал я. – У тебя настоящий дар видеть людей насквозь. Помнишь, как ты с первой встречи полюбила психотётку? И Северина?

– Какого такого Северина? – спросила мама. Она повернулась к Гиацинту. – Мне до сих пор стыдно из-за этой «специалистки». К сожалению, никто не мог предположить, что ей самой нужно лечиться.

– Ха-ха, – сказал я. – А теперь без шуток. Помните Северина? Моего физиотерапевта?

Мама нахмурилась:

– Мне это имя ничего не говорит. А тебе, Альберт?

Я почувствовал, как по моей спине забегали мурашки. Гиацинт крепко держал меня под руку, потому что я слегка качнулся из стороны в сторону.

– Вы это серьёзно? Вы больше знать не хотите ни о каком Северине? – Я перевёл взгляд на папу, который извиняюще пожал плечами, а потом – на маму. – Северин Зеленко! Физиотерапевт, который полюбился вам ещё в реабилитационном центре. Была бы ваша воля, вы бы его усыновили! Ну же! («Это наверняка какой-то розыгрыш».) Высокий симпатичный парень со шрамом. Всегда находил правильные слова, чтобы меня подбодрить.

Родители задумчиво покачали головами. Мурашки уже достигли моей шеи. Я чувствовал, как маленькие волоски на моей коже встают дыбом.

– В реабилитационном центре… – размышляла вслух мама. – Их было так много… Я помню одну решительную медсестру, которая первой сказала, что тебе больше не нужно носить поддерживающие чулки…

– Да, – подтвердил папа. – Я тоже её помню. И ещё одну, весёлую, с веснушками. Она всё время приговаривала, что салатом мышцы не укрепишь.

«Нет. Этого просто не может быть. Это невозможно».

Я заметил, что Гиацинт не спускает с меня пристального взгляда, но не мог заставить себя поглядеть на него в ответ.

– Северин был моим физиотерапевтом и после того, как я выписался из больницы, – одними губами прошептал я и услышал, как Гиацинт тихо вздохнул.

– Ага, значит, он работал в клинике, что напротив университета? – спросила мама. Она снова повернулась к Гиа-цинту. – Такое безответственное заведение. Закрылось бук-вально за один день. Для нас это стало полнейшей неожиданностью. Мне горы пришлось свернуть, чтобы получить направление в другую клинику. Они все так переполнены.

– Как и хорошие рестораны. – Мой отец демонстративно посмотрел на свои наручные часы. – Поэтому, если мы не хотим, чтобы они посадили за наш столик кого-то другого, нам действительно следует поторопиться.

Если бы не Гиацинт, который крепко держал меня под локоть, я бы свалился прямо на асфальт.

– Простите, но сегодня я не с вами, – сказал я. – У меня кружится голова. Мы… слишком долго сегодня гуляли. День выдался тяжёлый. – Это действительно было правдой.

– Да, какой-то ты совсем бледный. – Мама приложила руку к моей щеке.

– Суши-бар никуда не убежит, – сказал папа.

– Нет, нет, просто идите без меня. – Всё, чего мне сейчас хотелось, – это поскорее оказаться в своей кровати и отгородиться от всего мира. От обоих миров.

– Об этом не может быть и речи, – возразила мама.

– Я с радостью провожу Квинна домой, – вмешался Гиацинт. Сейчас он применил все свои чары, и казалось, что воздух вокруг нас начал мерцать. – А вы можете сходить на ужин вдвоём и хорошо провести время.

При других обстоятельствах я бы впечатлился тем, как ему удалось одним только голосом заставить моих нервных родителей мгновенно расслабиться и беззаботно с нами распрощаться. Но сейчас я был слишком расстроен, чтобы восхищаться колдовскими способностями Гиацинта.

Я ошарашенно провожал взглядом родителей, которые пересекали площадь, держась за руки.

«С каким искренним непониманием они смотрели на меня, когда я заговорил о Северине. Это невыносимо!»

– Идём! – Гиацинт мягко потянул меня за собой. – Думаю, тебе действительно нужно немного отдохнуть.

В этом он был прав. Тошнота, которая на время исчезла, сейчас подкатила с новой силой. Кроме того, у меня очень сильно кружилась голова. Хорошо, что Гиацинт был устойчивым, как мощное дерево. Он поддерживал меня гораздо лучше, чем любые костыли.

– Ты тоже не помнишь Северина, да? – слабым голосом спросил я.

Гиацинт покачал головой.

– Мы с Эмилианом впервые услышали это имя от тебя, – тихо сказал он.

– Но… («Как такое возможно? У меня что-то не так с головой? Неужели я придумал себе сцену смерти кого-то, кого на самом деле не существовало? Неужели так бывает? Тогда откуда в моей голове взялись все эти бесчисленные подробности? Целая цепочка событий, связанных с Северином: от нашей первой встречи в реабилитационном центре до последней встречи на Грани. Я бы в жизни не смог столько нафантазировать, у меня на это просто не хватило бы воображения. Моя мама часто повторяла: „Северин – такой милый молодой человек!“ Вначале родители часто присутствовали во время физиотерапии в реабилитационном центре и…») – Я резко остановился, потому что мне в голову пришла новая идея. – Я не сумасшедший! – крикнул я, доставая из кармана свой телефон. – И могу это доказать.

– Конечно, ты не сумасшедший, – ответил Гиацинт, пока я лихорадочно листал свои фотографии. – Именно это я пытался тебе сказать всё это время. Я тебе верю! Просто мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что на самом деле…

– Ха! Что ты на это скажешь? – Я нашёл то, что искал. – Вот! Это видео папа снял для бабушки и дедушки, когда меня впервые поставили на тренажёр, на котором я заново научился ходить. – Я на ходу размахивал телефоном перед лицом Гиацинта. – Видишь этого высокого парня рядом с беговой дорожкой? С хвостом и шрамом на лице? Это Северин. Если бы папа не всхлипывал от наплыва эмоций, ты бы смог даже услышать его голос. – Разглядывая Северина на видео, я ликовал. – Ну что, теперь вспомнил? Я знаю, вы не были близко знакомы, но такого, как он, не забудешь…

Некоторое время Гиацинт, насупившись, смотрел на экран телефона:

– Твоя правда, и всё же… нет, я его не знаю. Но могу тебе кое-что объяснить.

Разочарованный, я засунул телефон обратно в карман:

– Да уж, пожалуйста, объясни, как ты не можешь вспомнить парня, который перебил твоих любимых ворон!

– Вопрос не в этом, – сказал Гиацинт, – а, скорее, в том, почему его помнишь ты.

– Что ты имеешь в виду? – Я остановился.

Гиацинт приобнял меня за плечи и серьёзно посмотрел мне в глаза:

– Я думал, Кассиан тебе уже объяснил: когда мы, граничные существа, умираем, это происходит иначе, чем у вас, людей. От нас совершенно ничего не остаётся. – Он вздохнул. – Мы просто… растворяемся.

«Что?»

– Так вот почему на станции не осталось никаких следов Рюдигера и Северина? – медленно проговорил я. Это объяснение расставляло всё по своим местам. – Потому что их тела… растворились?

– Не только тела. – Лицо Гиацинта помрачнело. – Когда мы умираем, все воспоминания о нас тоже исчезают, словно нас никогда и не было. – Он смотрел прямо перед собой, часто моргая. – Знал бы ты, как это ужасно. Вот так просыпаешься однажды, находишь письма или предметы кого-то, с кем, наверное, жил, а в памяти у тебя просто дыра. И ты не чувствуешь ничего. Поверь, это жуткий опыт, не желаю тебе это пережить.

Я уставился на него, не в состоянии подобрать слова для ответа.

– Теперь понимаешь? – решительно продолжил Гиацинт. – Вот почему мы с Эмилианом даже не поняли, о чём ты говоришь. То же самое и с твоими родителями – для всех нас этот Северин никогда не существовал.

Чтобы осмыслить его слова, мне понадобилось несколько долгих секунд.

– Значит, я не сумасшедший? – спросил я.

– Нет, – серьёзно ответил Гиацинт. – Просто ты единственный, кто ещё помнит Северина. И это… – Он на мгновение замолчал. – …чудо! – закончил он.

– О'кей, и что это значит? («Почему, чёрт возьми, по моей коже снова забегали мурашки?»)

– Понятия не имею, – сказал Гиацинт ещё более серьёзным тоном. – Единственное, что я знаю наверняка, – нам стоит держать это открытие в секрете. Пока я не разузнаю побольше.

– Хорошо, – пробормотал я. Мне в любом случае не с кем было этим поделиться.

»4«

Матильда

На большой перемене мы с Юли, как всегда, стояли в очереди перед школьным киоском, потому что она пристрастилась к ванильно-черничному соевому йогурту, который можно было купить только здесь.

– Всего лишь первый день в школе, а я уже мечтаю о следующих каникулах, и всему виной двойной урок математики, – сказала Юли. – По крайней мере, мой благотворительный дедуля сделает за меня сегодня домашку по математике. Он настоящий спец в алгебре.

Мы участвовали в благотворительном проекте, который объединял школьников и пожилых людей. Мы объясняли пенсионерам, как пользоваться смартфонами и планшетами, учили их, как работают социальные сети, и всё в таком духе.

– Да уж, повезло тебе с дедулей, – сказала я. – Моя благотворительная бабуля уже в сотый раз спрашивает меня, что такое депиляция. Может, поменяемся старичками?

– Нет уж, я ни на кого не променяю своего математического деда. Но могу завтра с утра тебе дать списать.

– Спасибо. – Я нервно огляделась по сторонам.

Честно говоря, я бы предпочла высидеть ещё два часа математики, только бы не находиться на школьном дворе во время перемены. Сегодня Квинн должен был вернуться в школу, и я, как ни ломала голову, так и не решила, как себя вести. К сожалению, рано или поздно я с ним столкнусь, сомнений быть не могло.

«Мусорные баки стоят за учительской парковкой. Там от них для меня нет никакой пользы: хорошим укрытием они стать не смогут. Классический вариант – девчачий туалет, но не могу же я проводить там каждую перемену до выпускных экзаменов Квинна. Если увижу его издалека, возможно, смогу что-то придумать. Но что делать, если мы вдруг столкнёмся лицом к лицу где-нибудь в толпе? Просто поздороваться и идти дальше? Или как-нибудь изощриться…»

Я пока ничего не придумала. Хуже этого была только мысль о том, что Квинн просто не заметит меня при встрече. Я сомневалась, что смогу это пережить.

– Хватит вздыхать! – Юли точно знала, о чём я думаю. – Успокойся и расслабься, он наверняка остался в классе, не выкатывать же каждый раз в коридор его инвалидную коляску!

Но я всё равно спряталась за широкоплечим девятиклассником, потому что заметила бывшую девушку Квинна Лилли Гольдхаммер и её подруг Смиллу и Карину.

«Неужели из всех мест во всём большом школьном дворе они специально решили остановиться рядом со мной, чтобы вот так ненароком излучать крутость и сногсшибательность?»

Они стояли так близко, что мы могли разобрать каждое слово. Карина и Лилли проверяли друг у друга слова перед диктантом по латыни. Смилла, похоже, предпочитала более незатейливые беседы.

– Видели кожаную куртку, в которой эта новенькая явилась на урок английского? Слушайте, да это же Пьер Бальмен, хай фешн. Даже если она винтаж, готова поспорить, что новенькой пришлось выложить за эту куртку не меньше штуки баксов, рилли. – Смилла любила вплетать в свой рассказ английские словечки и выражения, чтобы никто не забыл, что она провела целый год в США.

– «Богатство»? – произнесла Карина.

– «Divitiae, divitiarum»[3]. – Лилли убрала с лица прядь тёмно-каштановых волос. У меня открывался прекрасный обзор на эту троицу из-за спины стоящего впереди девятиклассника. – Честно говоря, ни куртка, ни сама она меня не восхитили ни капельки. Ничего особенного. «Заканчиваем»?

– «Perfectus»[4], – ответила Карина. – «Терять»?

– Татуировки у неё немного странные, – продолжила Смилла. – Будто из нью-йоркских трущоб. Но парням, похоже, такое нравится. – Она окинула взглядом очередь. – Кстати, а где Лассе? Разве он не хочет сегодня поздороваться со своим пупсиком?

– «Amittere, amitto, amisi, amissum»[5], – с раздражением процедила Лилли. – Ты прекрасно знаешь, что Лассе заболел и придёт только завтра.

– Да, конечно. – Смилла хитро усмехнулась. – Я просто хотела тебе напомнить. Кишечный вирус – это так привлекательно.

Юли ткнула меня локтем в бок. Подслушивая, я даже не заметила, что моё прикрытие-девятиклассник немного пододвинулся вперёд. Я поспешила за ним, но было уже слишком поздно.

– Ходячая Рюша, – быстро сказала Смилла, и я внутренне застонала.

– Нет здесь такого. – Карина раздражённо пролистала словарь. – Не думаю, что древние римляне носили блузки с рюшами. Во всяком случае, здесь это не упоминается.

Смилла хихикнула:

– Вот оно, ходячее упоминаньице, – добавила она, кивнув в мою сторону. – Бывшая девушка бывшего парня Лилли.

Мы с Квинном встречались так недолго, что большинство людей даже этого не заметили, но Лилли была свидетельницей нашего первого поцелуя, и её подружки, конечно, тоже о нём знали. А также о неудачной блузке, которая была на мне во время нашей памятной встречи в лифте.

Я пыталась сочинить какой-нибудь колкий ответ, но, как назло, ничего ехидного и остроумного мне в голову не приходило.

Лилли окинула меня беглым взглядом и скривилась.

– Оставь Ходячую Рюшу в покое, – сказала она. Я не поняла, подкалывает она меня или жалеет. – Квинн легкомысленно разбил это маленькое сердечко своими лживыми отношениями.

«Ну… да. Вроде того».

Я услышала, как Юли набрала полные лёгкие воздуха, собираясь отстаивать мою честь. В отличие от меня, она соображала в таких ситуациях довольно быстро. Но прежде, чем она успела хоть что-то сказать, Смилла указала на лестницу и громким театральным шёпотом зашипела:

– А вот и виновник торжества. Наконец-то! Поприветствуем Квинна фон Аренсбурга!

Моё разбитое сердечко забилось как бешеное.

Его появление действительно напоминало выход на сцену. Почти все головы повернулись к двери. Ученики наблюдали за тем, как Квинн выходит из здания школы. На несколько секунд воцарилась тишина, затем по двору прокатилась волна шёпота. Походка Квинна была более прямой и симметричной, чем несколько недель назад, да и с костылями он управлялся гораздо лучше. Кроме них об аварии напоминал лишь большой шрам на шее, но даже он зажил и поблёк с момента нашей последней встречи. Шрамы на голове скрылись под отросшими волосами, но я прекрасно помнила, как приятно было проводить по ним подушечками пальцев.

Я глубоко вздохнула, и Юли моментально схватила меня за руку.

Словно не замечая пристальных взглядов и перешёптываний, Квинн оживлённо разговаривал с двумя мальчиками из своего класса. Издалека его лицо выглядело совершенно спокойным.

– Это тот самый, который попал в аварию, – сказало моё прикрытие-девятиклассник мальчишке, стоящему рядом с ним.

– Когда куски мозга валялись на проезжей части?

– Кажется, мозг у него снова отрос, – вмешалась какая-то девчонка. – И ухо тоже на месте. – В её голосе сквозило разочарование. – Слышали, кстати, что какой-то воображала из седьмого, Валентин, кажется, во время каникул угнал машину бабушки и дедушки и доехал на ней почти до Бельгии?

Стоявшие вокруг школьники с увлечением присоединились к дискуссии, обсуждая возможность выдавать водительские права с тринадцати лет. Кажется, мальчик на костылях – это не такая уж сенсация. По крайней мере, для большинства.

– Я и забыла, что он такой симпатичный, – сказала Смилла. Её взгляд был по-прежнему прикован к Квинну. Она тихонько присвистнула сквозь зубы. – Вот это фигура. Кажется, джинсы сидят на нём ещё лучше, чем раньше.

– Твоя очередь, – возмущённо сказала Лилли Карине и поспешно зачитала следующее слово: – «Изумляться».

«Да, это как раз про меня».

Квинн повернул голову в нашу сторону. Причём остановился точно в моём направлении, как будто почувствовал, где я, и ждал удобного случая. Наши глаза встретились, и на одно волшебное мгновение мне стало совершенно неважно, что все мои чувства и сокровенные желания, возможно, видны с расстояния двадцати метров.

Я так боялась нашей встречи. А сейчас мне было просто… хорошо. Я почувствовала лёгкое покалывание во всём теле и, не успев осознать, что происходит, растянула губы в широкой улыбке.

– Это что ещё за хихи-хаха, – раздался голос за моей спиной.

Я резко развернулась. Сама того не замечая, я оказалась в самом начале очереди. За прилавком стоял завхоз Меллер собственной персоной. Он люто ненавидел всех людей на Земле моложе двадцати лет. По его мнению, все мы были плохо воспитаны, а страна из-за нас обречена на печальное будущее.

Меллер смерил меня презрительным взглядом и точным движением втиснул шницель между двумя половинами разрезанной булки, выдавил на него соус тартар, грубо сплюснул получившийся сэндвич, протянул его мне и пробурчал:

– Приятного аппетита!

– Э-э-э… Я хотела йог… – заикаясь, начала я, но господин Меллер меня прервал:

– Сначала вертишь головой во все стороны, ворон считаешь, а потом ещё и особые пожелания собираешься высказывать? Если заставляешь всю очередь ждать, бери, что даёт господин Меллер, ясно?

– У нас тут не тюрьма… – Юли попыталась вмешаться, но я остановила её тычком в ребро.

«Если она сейчас же не замолчит, может навсегда забыть о своём любимом соевом йогурте».

Совсем недавно, перед каникулами, злобный господин Меллер преспокойно закрыл киоск посреди большой перемены, а всё лишь из-за того, что какой-то мальчишка забыл его поблагодарить. Мне вовсе не хотелось нарваться на его немилость, поэтому я поспешно заплатила и взяла булку со шницелем.

– Что надо сказать? – угрожающе спросил господин Меллер.

– Спасибо, – пробормотала я из солидарности с другими учениками, стоявшими за мной в очереди. Ну, может, ещё из-за трусости, потому что господин Меллер выглядел довольно-таки устрашающе.

Когда я повернулась к Квинну, он снова был поглощён разговором с друзьями.

«Может, этот волшебный миг, когда наши глаза встретились, мне просто померещился?..»

– Так дальше продолжаться не может, – сказала Юли, и я вздрогнула от неожиданности. Она была права: мне действительно нужно было взять себя в руки. Но Юли говорила вовсе не обо мне, а о завхозе Меллере. – Он жестокий и злой человек. И к тому же он не надевает перчатки, когда прикасается к еде! Мы должны запустить петицию. А что, кстати, случилось с нашей петицией о еде для вегетарианцев в школе? – Она протянула мне один из двух йогуртов и ложку, а взамен взяла у меня из рук сэндвич со шницелем, чтобы выбросить его в ближайшую урну. – Не хватало ещё, чтобы ты тоже подхватила кишечный вирус, – добавила она, бросив косой взгляд на Лилли.

– Спасибо. – Я прислонилась к бетонному бордюру клумбы и передала йогурт обратно Юли. – Ешь, тебе ведь две недели ничего вкусного не доставалось. А у меня всё равно нет аппетита. – Это была правда. Мой уровень адреналина на этой перемене резко поднялся. Как хорошо, что скоро должен был прозвенеть звонок.

– А вот и новенькая! – крикнула Смилла, указывая на девушку, которая спускалась по лестнице, словно она модель среди вспышек фотоаппаратов.

Её длинные тёмные волосы обрамляли бледное миловидное лицо. Клетчатая юбка подчёркивала стройную фигуру, простая белая блузка с галстуком напоминала школьную форму. Образ дополняли грубые ботинки, которые отлично смотрелись на точёных ножках, и кожаная куртка. Она была небольшого роста, но очень привлекательная.

Теперь мой уровень адреналина подпрыгнул до невероятных высот.

– Глазам своим не верю, – услышала я свой шёпот.

Новенькая тем временем остановилась на последней ступеньке и обвела взглядом стоявшую во дворе толпу. Эта девчонка как две капли воды была похожа на Жанну д'Арк.

«Но… неужели Жанна до сих пор на свободе?»

Я поспешно поискала глазами Квинна, но он стоял спиной к лестнице и ещё не заметил новую ученицу.

– Ты её знаешь?

«Юли услышала мой шёпот?»

– Она похожа на святую Жанну, – рассеянно ответила я. – А это совершенно невозможно, ведь так?

– Так, – согласилась Юли. – Если только не начался конец света.

«О боже. Только не это».

– И всё-таки, откуда ты её знаешь? – спросила Юли, и тут я поняла, что именно сейчас сболтнула.

– В библейском лагере была девочка, ну… очень на неё похожая, – заикаясь, ответила я. – У нас был один тренинг. Про святых. С ролевыми играми. Она была святой Жанной.

Ролевые игры со святыми – это уж слишком даже для библейского лагеря, но впопыхах ничего лучшего я не придумала.

– Поня-я-ятно, – протянула Юли, искоса глядя на меня. – Странно, что ты ничего об этом не рассказывала.

Она слишком хорошо меня знала. Я поспешно оглянулась в сторону лестницы. И я была не единственной, кто это сделал.

– Только не вздумай её звать, Смилла! – услышала я шипение Лилли, но было уже поздно: Смилла обеими руками призывно замахала новенькой:

– Привет! Иди к нам!

– Только не это! – раздражённо сказала Лилли. – Теперь она направляется сюда!

Пока что Лилли была бесспорной звездой нашей гимназии, её посты «что я надела сегодня» всегда собирали много лайков. Неудивительно, что новенькую она сразу же невзлюбила. Одна только её походка чего стоила! Никто и никогда не ходил по школьному двору так уверенно и грациозно. Покачивая бёдрами, откинув назад волосы, девушка словно наслаждалась каждым шагом и отвечала на любопытные и восхищённые взгляды весёлой улыбкой.

Именно эта улыбка развеяла все мои надежды на то, что передо мной не настоящая Жанна, а её двойник. Никаких сомнений – это была она. Теперь я различила и татуировку «МОЛИСЬ» на костяшках её пальцев.

Я машинально обхватила себя за плечи. Мои давно зажившие ожоги – дело рук Жанны – снова разом заболели.

«Вот уж не ожидала, что ещё увижу её когда-нибудь».

Жанна д'Арк – девушка-воин, побывавшая не в одном кровопролитном бою. Она умела разжигать пламя меж ладоней и метать огненный диск прямо во врага. Сейчас она шла прямо на меня.

«А что, если она хочет закончить начатое на крыше? Если она пришла, чтобы вообще всё здесь испепелить? Может, стоит сейчас убежать, поднять тревогу, взять огнетушитель, сделать хоть что-нибудь? А не стоять столбом, как парализованная?» Только вот мои ноги будто вросли в землю.

Но Жанна не успела до нас дойти, так как кто-то встал у неё на пути. Квинн появился так внезапно, что Юли тихо ойкнула.

– Ни с места, – пригрозил он.

Единственной, кого ни капли не испугал его голос, была Жанна.

– Квиннчик, дорогой, – промурлыкала она, радостно улыбнувшись. Лилли, Смилла и Карина синхронно вздохнули. Я же, напротив, затаила дыхание. – Как я рада тебя видеть! Жаль, что ты не пришёл на урок английского.

– Что ты здесь делаешь? – Я не видела лица Квинна, но его голос звучал очень недружелюбно. – Катись отсюда.

Жанна сделала вид, что не расслышала его слов. Она смотрела на Квинна, умильно склонив голову на бок.

– Как же ты всё-таки хорошо выглядишь, Квиннчик, гораздо лучше, чем во время нашей последней встречи, – продолжила она. – Я бы с удовольствием тебя обняла, но для этого тебе придётся отодвинуть свой костыль, которым ты целишься мне прямо в живот. – Она звонко рассмеялась и посмотрела на меня. – О, а вот и Матильда, как прелестно!

Я нервно сглотнула.

– Я тебя предупреждаю, Жанна, – сказал Квинн. – Ещё хотя бы один шаг…

– Йоханна, – скромно поправила она его. – Йоханна Лук. – Она хитро улыбнулась. – По правде говоря, фон Лук, но я решила это опустить. Как-то слишком хвастливо звучит. А теперь перестань грубить своей новой однокласснице, Квинн фон Аренсбург. Лучше порадуйся. Ведь теперь тебе уж точно не придётся скучать. Потому что перед тобой стоит новая королева бала этой школы.

Лилли фыркнула, а Юли захихикала.

– Что за бал такой? – поинтересовалась Смилла. А может, она просто размышляла вслух, сама того не замечая, и поэтому добавила: – Вы что, с Квинном знакомы? А откуда? Между вами чувствуется какое-то напряжение.

Квинн нахмурился, а губы Жанны расплылись в широкой улыбке:

– А, привет. Я тебя ещё на английском заприметила. Симпатичная причёска.

Она развернулась и встала рядом со Смиллой. Мне инстинктивно захотелось сделать шаг назад, но за спиной по-прежнему была клумба с цветами.

– Спасибо. – От волнения Смилла забыла приплести какое-нибудь английское словечко. – Меня зовут Смилла. А это Карина и Лилли. – Она указала на своих подруг. – Лилли тоже раньше встречалась с Квинном. До того, как он попал в аварию. А теперь её парень – это лучший друг Квинна. У него сейчас кишечный вирус.

– Неужели? – Жанна улыбнулась Лилли, которая не улыбнулась в ответ.

– Именно так, – довольно ехидно ответила она. – Перемена закончилась!

Прозвенел звонок, и Лилли вместе с Кариной гордо направилась к зданию школы.

Я же продолжала стоять словно парализованная не только из-за Жанны, но и из-за Квинна. Особенно из-за него. Потому что он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. На этот раз я была совершенно уверена, что он искал именно мой взгляд.

На несколько секунд всё вокруг перестало для меня существовать: «Боже, я и забыла, какие у него голубые глаза».

– Ты в порядке? – тихо спросил он, и я кивнула.

«Да, теперь всё в порядке, пусть даже на наш школьный двор только что проник огненный дьявол собственной персоной, лишь бы я могла вот так остаться здесь и смотреть на Квинна вечно».

И только грохот, с которым завхоз Меллер опустил задвижку в окне киоска, вернул меня к действительности.

– Какой такой бал ты имеешь в виду? – снова спросила Смилла.

– Весенний бал, осенний бал – какая разница. Так или иначе, я буду королевой, – беззаботно отозвалась Жанна. – Я отлично подготовилась: за последние две недели только и делала, что смотрела фильмы про старшую школу.

Юли снова захихикала. Квинн по-прежнему не сводил с меня глаз.

«Мне показалось или он действительно приблизился ко мне ещё ближе? Хватит витать в облаках!»

– К сожалению, в этой школе не проводят никаких балов, – со вздохом сказала Смилла. – Разве что выпускной. Но он только после экзаменов. Да и на нём скука смертная. Здесь всё совсем не так, как в фильмах: нет ни футбольной команды, ни фанаток в классных нарядах.

Жанна хмыкнула:

– Даже клуба заучек у вас нет? – спросила она. – Ну таких, знаешь, которые вдруг снимают уродливые очки и мешковатые свитера, укладывают волосы и превращаются в прекрасных принцев. – В любом случае я не готова так быстро отказаться от своей мечты. Должен же быть какой-то способ организовать настоящий школьный бал.

Юли рассмеялась.

– Очень смешная эта твоя святая Жанна, – прошептала она мне.

– Поверь, никакая она не святая, – ответила я.

– Винтажный бал в лондонском стиле, это же просто дрим! – Смилла захлопала в ладоши от восторга.

– О да, хорошая идея. – Жанна одобрительно кивнула. – Прямо вижу, как в этом здании встречаются девушки в пышных платьях и мальчики во фраках и кружатся под звуки вальса. Я просто обожаю старинные здания школ, которые выглядят так, будто Гёте и Лессинг завтра придут сюда на урок. – Её взгляд задержался на пристройке для естествознания, которая располагалась за киоском. – Только вот такие развалюхи оскорбляют моё чувство стиля. – Двухэтажная коробка с плоской крышей из дерева, металла и стекла действительно выделялась на фоне изящного фасада школы.

– Но доктор Илмац никогда этого не позволит, старый скряга. – Смилла вздохнула. Доктор Илмац был директором школы, очень скупым директором. Он экономил даже на туалетной бумаге.

– Поживём – увидим. Теперь здесь появилась я. – Жанна подмигнула сначала Смилле, а потом Квинну. – Можешь начинать отращивать бакенбарды и учиться танцевать кадриль, Квиннчик.

– Размечталась, – мрачно сказал Квинн.

– Мне пора на рисование. – Юли вздохнула. Кабинеты рисования находились наверху, под самой крышей, а учительница больше всего на свете ненавидела, когда на её урок опаздывали. – Но на биологии ты мне всё расскажешь в мельчайших подробностях! – добавила она, бросив многозначительный взгляд на Квинна и Жанну.

Я кивнула.

«Если буду ещё жива».

– Какой у тебя следующий урок? – спросила Смилла у Жанны. Школьный двор к этому времени почти опустел. – Я с удовольствием тебя провожу.

– Оставь это мне, – хмуро сказал Квинн, окинув Жанну ледяным взглядом. – Просто… продолжай свой учебный день, Смилла.

– А ты не приказывай, что мне делать, Квиннчик, – ответила Смилла таким же тоном.

Жанна откинула голову назад и рассмеялась своим клокочущим смехом. Ей действительно было весело.

– А откуда вы друг друга знаете? – поинтересовалась Смилла.

Жанна и Квинн ответили почти одновременно:

– Я знаю его дедушку, – сказала Жанна.

– У нас был общий друг, – выпалил Квинн.

Он прикусил губу, а потом бросил на меня быстрый взгляд.

Странно, но в последнюю минуту мне показалось, что мы ещё придвинулись друг к другу: Квинн стоял теперь так близко ко мне, что я чувствовала его тепло. Я могла к нему прикоснуться, стоило лишь протянуть руку. На всякий случай я сунула обе ладони в карманы брюк.

Мимо нас поспешно прошагал учитель.

– Ребята, звонок уже прозвенел! – крикнул он.

– Упс. – Смилла наконец повернулась, чтобы уйти. – Это мистер Лоренте. Он ведёт у меня математику, и наш урок только что начался. – Пройдя несколько метров, она снова обернулась. – Я только хотела сказать, что твоя куртка – просто отпад, Йоханна!

– Как мило с твоей стороны, спасибо! – Жанна помахала ей рукой, а затем довольно рассмеялась. – Похоже, у меня уже появилась лучшая подруга. Совершенно необходимый атрибут для школьной принцессы.

– Хватит молоть чепуху. – Голос Квинна был резким и холодным, им впору было резать лёд. – Что ты здесь делаешь?

»5«

Квинн

– Что случилось, ты почему такой грубиян? – Жанна скорчила нарочито обиженную мину. – Мне кажется или здесь действительно поднялся небольшой ветерок?

– Вполне возможно, – ответил я, стараясь говорить спокойно и презрительно. Нельзя допустить, чтобы она поняла, как сильно меня напугало её неожиданное появление. Лишь покалывание в кончиках пальцев меня успокаивало. Что бы она ни замышляла, я могу просто сдуть её с места в один момент, и она не успеет пустить в Матильду ни малейшей искры.

Жанна с улыбкой покачала головой:

– Давай-ка сначала успокойся, Квиннчик, а потом уже будешь угрожать мне новой бурей. Я же нисколечко вам не мешаю.

«Да, ни капельки, мисс кровожадность».

– Но… что ты здесь делаешь? – спросила Матильда.

Она заговорила только сейчас, и звук её голоса заставил моё сердце биться быстрее. Когда я увидел Матильду на школьном дворе, то почувствовал, что от волнения всё моё тело начало покалывать, будто внутри меня бушевали маленькие цунами, которые подталкивали нас всё ближе друг к другу. А потом она ещё и улыбнулась! Собрав всю свою волю в кулак, я с трудом отвёл от неё взгляд. Ведь совсем недавно я твёрдо решил держаться от неё подальше, для её же блага.

Но моё решение вмиг изменилось, когда появилась Жанна.

Благодаря этой коварной средневековой метательнице огня мы оказались так близко, что я даже почувствовал запах кокосового шампуня Матильды. Тут моя самодисциплина дала сбой: пока разум пытался контролировать ситуацию и сдерживать Жанну, руки стремились притянуть Матильду к себе и не отпускать никогда.

Матильда тем временем пристально смотрела на Жанну.

– Неужели ты действительно будешь учиться в нашей школе? – Лёгкая дрожь в голосе выдавала волнение Матильды. – Понятно, что, когда ты росла, никакой речи об учёбе для девочки и быть не могло, но неужто с пятнадцатого века у тебя не нашлось времени на то, чтобы получить школьное образование?

Жанна приподняла бровь. Похоже, намёк на её безграмотность пришёлся ей явно не по душе.

– Так-так, значит, Матильдочка всё-таки умеет говорить. Вот и замечательно. А то я уж подумала, что у тебя после нашей последней встречи развился посттравматический синдром. Сейчас все такие неженки.

Я услышал свой собственный рык, но Жанна тут же успокаивающе подняла руки вверх.

– Я просто пошутила, успокойся, Ветродув. – Она сделала несколько шагов к скамейке, поставила одну ногу на деревянную спинку и начала разминаться, словно балерина на уроке хореографии. Какая же она нахальная. – Почему вам так трудно поверить, что я здесь учусь? В отличие от вас, современных избалованных детей, у меня не было нормального детства. На меня нацепили рыцарские доспехи, вручили меч и отправили в бой – Францию спасать. Потом сделали меня нексом, навсегда. Неужели вас удивляет, что спустя почти шестьсот лет мне всё это порядком надоело и захотелось попробовать что-нибудь новенькое?

«Неужели она пытается вызвать у нас сострадание?»

– Да уж, самое время для чего-то новенького, – сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы мои слова прозвучали насмешливо. – Ходят слухи, что тебя уволили из центурии. И не просто уволили… («Как там выразился Северин?») …а с позором.

Жанна нахмурила брови и вздрогнула, но затем снова взяла себя в руки. Она наклонилась и потянулась пальцами к ноге.

– Позволь мне кое-что тебе разъяснить, маленький потомок. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как у нас, у нексов, всё устроено. И что именно со мной случилось. Я тебе не какая-то простушка. – Она закатила глаза. – Скажешь тоже, с позором! Да стоит мне только захотеть, я тут же туда вернусь. И я прекрасно понимаю, кто именно наболтал тебе всю эту чепуху. Кстати, передавай привет Гиацинту. – Она поставила ногу на асфальт и задрала другую. – Но возвращаться мне ни капельки не хочется. Честно говоря, это увольнение – лучшее, что со мной произошло. У меня наконец-то появилось время, чтобы наверстать упущенную молодость. И повеселиться по-настоящему.

– И всё это именно в нашей школе? – спросила Матильда, нахмурив брови. – По-моему, это странное совпадение.

Я коротко усмехнулся.

«Как же я соскучился по этому особому дару Матильды – добираться до самой сути вещей».

– Почему именно в вашей школе? – Жанна пожала плечами. – Ну просто примите это как данность. Так уж получилось, что вы двое – единственные люди среди моих знакомых. Единственные, кто учится в школе. И единственные, кому меньше ста пятидесяти. – Насмешливо улыбнувшись, она добавила: – Кроме того, я вам задолжала.

Несмотря на то что голос у неё был приторный, «задолжала» прозвучало как «отомщу». По крайней мере, мне так показалось.

«Какая несправедливость. Если кому-то следует думать о мести, так это нам с Матильдой».

– Мы не виноваты, что тебя выгнали из центурии, – напомнил я ей. – Удивительно, что тебе вообще разрешили разгуливать на свободе. Ведь там, на крыше, ты нарушила все свои дурацкие директивы, не так ли? Или собираешься свалить всё на Северина? Это не он хотел сбросить Матильду с крыши. И огонь тоже не он метал. – Не успел я это сказать, как тут же разозлился сам на себя. Я ведь твёрдо решил больше не упоминать Северина: непонимающее выражение на лицах окружающих было невыносимым. Даже когда утром за завтраком я показал родителям видеозапись с Северином, в ответ получил лишь недоуменные взгляды и пожимание плечами. Как будто Северина с удивительной точностью вырезали из их мозга: они помнили самые разные, даже мельчайшие, детали, а вот высокого человека с хвостиком и шрамом никогда не видели, в этом они были твёрдо уверены.

С Жанной дело обстояло абсолютно так же.

– Кто такой Северин? – легкомысленно поинтересовалась она.

«Любопытно, что же она помнит о том случае на крыше, если Северин полностью из него вычеркнут? Как тогда объяснить историю с порталом, ведь кто-то же должен был его открыть? И если бы Северина не существовало, зачем она вообще полезла на эту крышу? Наверное, возвращаться к событиям с такими провалами в памяти довольно неприятно».

Но Жанна продолжала как ни в чём не бывало. Она сняла ногу со спинки скамейки и поправила куртку, снисходительно нам улыбнувшись:

– Повторяю, я не какая-то простушка, но вам, людишкам, этого не понять. Кажется, вам нужно ещё немного времени, чтобы осознать, что в школе появилась новая ученица. Поэтому я пока пойду на урок. Кстати, как я выгляжу?

Не дожидаясь ответа – ей вовсе не нужно было наше подтверждение, что она потрясающе выглядит, – Жанна повернулась и зашагала прочь.

– Кто такой Северин?.. – повторила вопрос Матильда.

– Да никто. – Вздохнув, я плюхнулся на скамейку.

Матильда смотрела, как Жанна поднимается по лестнице и исчезает в здании школы.

– Не могу поверить, что она вычеркнула его из своей жизни так быстро, – сказала она, покачав головой, – после всего этого гадкого сюсюканья. «Милый», «дорогая»!..

«Что-что?»

Я уставился на неё в полном недоумении, на секунду даже забыв вдохнуть воздух.

– «Я только быстро сброшу эту малявку с крыши, дорогой, и мы сможем продолжить целоваться», – продолжала Матильда, довольно удачно пародируя голос Жанны. – А потом Северин такой: «О да, дорогая, сделай это, а я пока постою здесь, весь такой мужественный и сексуальный, одной рукой буду открывать порталы, а второй вызывать мерзких пернатых змей…» – Она запнулась и испуганно посмотрела на меня. – Что такое? Что случилось?

Я громко втянул воздух, не зная, что и подумать.

– У тебя голова закружилась? – обеспокоенно спросила она, присаживаясь рядом со мной.

– Ты помнишь Северина?

Она раздражённо моргнула:

– Нет, конечно нет. Я вообще тут же забываю парней, в которых бросаю колышки для рассады. И неважно, какие у них там интересные шрамы или магические порталы.

«Она действительно его помнит!»

Меня охватило невероятное чувство облегчения: Гиацинт ошибался – о существовании Северина знал не только я.

– Я мог бы догадаться. Ты просто… чудо, – сказал я, совершенно не заботясь о том, что больше не могу контролировать уголки своего рта, которые подскочили, образовав дурацкую улыбку. В полном восторге я уставился на Матильду. («Она настоящее чудо. Моё чудо. Как я только выжил без неё все эти недели».) – Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился.

Недолго думая, я высказал вслух то, что было у меня на уме, и, наверное, обнял бы её, если бы Матильда не вздрогнула. Меня будто облили холодной водой: Матильда смотрела на меня широко раскрытыми глазами, её взгляд был серьёзным и немного растерянным.

«Что я вообще себе позволяю? Мы не общались несколько недель, а теперь я веду себя так, словно просто ездил в отпуск или что-то в этом роде. Понятно, что моё поведение показалось ей очень странным…»

– Прости, я не хотел… – Внезапно у меня действительно закружилась голова, и я порадовался, что уже сижу. – Я просто так… Но, наверное, за это время ты уже… Я… Ты даже не представляешь… («О боже, какой же я жалкий. Так заикаться».)

Матильда по-прежнему пристально смотрела на меня.

«Наверное, думает сейчас, какой я идиот и что она во мне нашла. Возьми себя в руки, Квинн, ты сможешь!»

Я откашлялся:

– Многое изменилось с тех пор, как мы виделись в последний раз. («Хотя бы договорил предложение до конца. Уже хорошо».) Но если после всего, что произошло, ты больше не хочешь слышать… («Обо мне!») …обо всей этой граничной чепухе, я тебя пойму.

На лице Матильды появилась лёгкая улыбка:

– Кажется, читать мысли ты ещё не научился.

«К сожалению, в этом она права. Знает ли она, как прекрасна, когда улыбается? И какая она красивая?»

Светлые вьющиеся волосы выбились из хвостика на затылке, и я машинально поднял руку, чтобы смахнуть прядь с её лица, но вовремя опомнился.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

– Я так и не извинился за… – поспешно начал я, а она в то же время выпалила:

– Этот дурацкий череп не…

Мы оба замолкли, но через полсекунды предприняли новую попытку:

– Я не хотел, чтобы из-за меня ты снова оказалась в опасности, – продолжил я, а она в ту же секунду сказала:

– Без тебя было так скучно.

Мы улыбнулись друг другу.

– Ты первая, – сказал я.

Матильда вздохнула:

– Я должна была с самого начала признаться, что твоя мама мне заплатила. Прости, пожалуйста.

– Нет, это ты прости, что я наговорил тебе таких ужасных вещей. Я был полным идиотом. – Мне было удивительно приятно это говорить, поэтому я повторил ещё раз: – Полным идиотом.

Ямочки на её щеках стали глубже.

– Где же ты была всё это время? – спросил я. – Я ни разу не видел, чтобы ты выходила из дома. Уже боялся, что твои родители отправили тебя в монастырь или что-то в этом роде.

– Меня… э-э-э… часто не было дома, – неопределённо ответила она, а затем, не переводя дыхания, выпалила: – А ты? Как поживают профессор Кассиан и феи? Завёл ли Гиацинт новых ворон? Ты снова разговаривал с Ницше? Не довелось ли тебе за это время полетать на ките-цепеллине? Имела ли Жанна в виду профессора, когда утверждала, что знает твоего деда? Что нового ты выяснил о пророчестве? Ты уже выучил текст на память? Как поживает Конфуций? Куда и зачем Северин хотел тебя забрать? И зачем Жанна ему помогала? Успокоился ли Гектор?

«Как же мне её не хватало! Но с чего же начать? Лучше с худшего».

– Северин мёртв, – сказал я.

– Что? – Глаза Матильды широко распахнулись.

Я кивнул.

– А самое кошмарное – все его забыли, кроме тебя и меня. – Я обещал Гиацинту ни с кем об этом не говорить, но Матильда была исключением.

– О-о-о, – протянула она, и я почувствовал, как в её голове вихрем закрутился рой мыслей. – Кажется, поняла! – Она резко наклонилась вперёд. – Забытое проклятие или заклинание, которое на нас не действует? Или, может быть, Северин существовал только в параллельной вселенной, которую мы, сами того не осознавая, покинули? Но почему? И как? И откуда ты узнал, что Северин мёртв?

– Я был там. – На этот раз мне не терпелось снова рассказать всю историю от начала до конца. Как назло, именно в этот момент к нам, широко улыбаясь, подбежал мой приятель Тристан.

– Вот это да, Квинн! Из-за тебя на биологии творится чёрт знает что, а ты сидишь себе спокойно на скамейке и глазки строишь, – сказал он.

Думаю, по моему выражению лица легко было догадаться, насколько я не заинтересован никуда уходить. Тристан извиняюще пожал плечами:

– Прости, но мне надо тебя забрать: училка устроила настоящий переполох, потому что никто не знал, куда ты подевался. – Рассмеявшись, он продолжил: – Леопольд сказал, что у тебя, наверное, закружилась голова и ты упал. Он отчаянно пытался организовать поисковую группу. Кажется, во время пасхальных каникул Леопольд прошёл курс первой помощи и ему не терпится кого-нибудь спасти.

«Ну вот. Не очень-то разумно прогуливать в первый же день».

Учителя изо всех сил старались облегчить моё возвращение в школьный коллектив после такого долгого перерыва, поэтому, конечно, моё отсутствие тут же заметили. Доктор Илмац, наш директор, даже упомянул меня в своей утренней речи, которую он обычно произносил по громкой связи. Моего имени он, понятное дело, не запомнил: «Мы рады приветствовать Квинна фон Арнсберга в стенах нашей школы».

Я с сожалением посмотрел на Матильду. Мне очень не хотелось снова с ней расставаться. Ведь мы только-только нашли друг друга, и у нас было так много тем для разговора.

– Может… ты после школы свободна?

– Да, – поспешно выпалила она. Но тут же осеклась и отрицательно покачала головой. – То есть, к сожалению, нет. – Казалось, Матильда ещё не пришла в себя от потрясения, но в то же время её одолевало любопытство.

– А теперь пойдём, дружище, – сказал Тристан, протягивая руку. – Иначе училка вызовет за нами пожарную бригаду.

Вздохнув, я схватил костыли и заковылял следом за ним.

– Я просто… э-э-э… напишу тебе все детали, – пообещал я Матильде, еле поспевая за Тристаном.

– Да, это было бы здорово! – крикнула она мне вслед. – Потому что иначе я… лопну.

Я не смог сдержать улыбку.

– Детали, это так сейчас называется? – Тристан ткнул меня локтем в рёбра.

Я не стал возражать.

– Кто бы мог подумать? – Тристан снова ткнул меня локтем в рёбра. – Квинн фон Аренсбург и младшая сестра жутких Мартинов.

– Двоюродная сестра, – поправил я.

– Да, она как-то выбивается из Мартинской стаи. – Тристан захихикал. – Леопольд и Луиза никогда бы не посмели прогуливать уроки.

Мы уже дошли до лестницы, и я оглянулся на скамейку. Матильда по-прежнему сидела на том же месте, только теперь она достала свой телефон, как будто ждала, что я уже сейчас ей напишу. О чём-то глубоко задумавшись, она накручивала прядь волос на указательный палец.

– О да, она совсем на них не похожа, – сказал я, и впервые за много недель мне стало легко и спокойно на душе.

»6«

Матильда

– Видишь? Так я и знала. Теперь она нам никогда в жизни не откроет.

Я понимала, что на все сто процентов оправдываю сейчас своё новое звание зануды, но ничего с собой не могла поделать – мой прекрасный план по перехвату Ким в парке полностью провалился. Квинн слишком рано вышел из нашего укрытия под кустом, и Ким, вмиг опомнившись от потрясения, развернулась и бросилась наутёк так быстро, будто за ней гнался дьявол собственной персоной. Её собака, стройная борзая, не отставала ни на шаг – тонкая, поджарая, она, казалось, была рождена для бега. В мгновение ока обе исчезли из нашего поля зрения. Мы даже не пытались их преследовать. Да и незачем, ведь я знала, где живёт Ким.

– Если бы ты позволила мне вырвать дерево и бросить его на тропинку перед Ким, мы бы в два счёта её догнали, – сказал Квинн благодушным тоном.

– Да, конечно, такая отличная идея – поднимать бурю и выкорчёвывать деревья в парке прямо среди бела дня. – Я вздохнула. – План «Б» тоже вычёркиваем. Она ведь нас заметила.

– Только не вздумай вот так легко сдаваться, Матильда.

Сегодня, кажется, ничто не могло омрачить позитивный настрой Квинна. Его глаза светились энтузиазмом, и он постоянно мне улыбался, будто к моему лицу прилипло что-то смешное.

Не прилипло, я тайком удостоверилась в этом, заглянув в боковое зеркало одной из припаркованных машин.

Мы вышли без инвалидного кресла. Было довольно непривычно, что Квинн шёл рядом со мной. Я постоянно поглядывала на него со стороны, проверяя, не кружится ли у него голова. Но он отлично управлялся с костылями и не отставал от меня ни на шаг. Квинн постепенно возвращался к своей обычной физической форме. По дороге сюда из парка я запыхалась больше, чем он. Ладно, допустим, я и болтала больше. Ведь говорить с ним можно было бесконечно и обо всём, кроме загадочного статуса наших отношений, – мы оба старательно избегали этой темы. Кроме вопроса: встречаемся мы сейчас или нет, меня больше всего занимала тема забвения. Но Квинн ещё не успел поговорить с Гиацинтом, поэтому он не мог добавить ничего нового к моим смелым теориям. Ответ на вопрос о том, работает ли эта штука с памятью вообще или только с Северином, мы получим тогда, когда умрёт ещё одно знакомое нам граничное существо. Поэтому я надеялась, что никогда. Квинна, похоже, не очень интересовал глубинный анализ происходящего, он был просто рад тому, что может разделить со мной память о Северине.

Вот уже две долгих минуты мы стояли перед чёрной лакированной входной дверью, за которой жила Ким с родителями, сестрой и собакой, и ничего не происходило, ничегошеньки.

Это был один из тех элегантных современных домов с прямыми линиями стен и большим количеством окон, которые всегда напоминали мне стеклянные террариумы. Только вертикальные жалюзи мешали нам заглянуть внутрь. За густой бамбуковой изгородью прятался бассейн, а робот-газонокосилка стоял в выдвижном гараже, куда он автоматически уехал, выполнив свою работу.

– Я глубоко поражён, – сказал Квинн.

– Домом?

Он рассмеялся:

– Нет! Тем, что ты смогла разузнать, где живёт Ким!

– О, это было не так уж сложно, – ответила я. – Хорват – не очень распространённая фамилия, а у отца Ким своя фирма. Достаточно заглянуть в торговый реестр, и получишь адрес. – Конечно, всё было не так просто, но я не хотела признаваться Квинну в том, что тщательные поиски были моим способом отвлечься от любовных страданий. По правде говоря, я гордилась своей детективной работой, которая теперь, к сожалению, оказалась напрасной.

– Она нам не откроет. Я уже три раза позвонила в дверь, – разочарованно сказала я.

– Нет, ты нажимала на выключатель. – Квинн тихонько хихикнул. – Дверной звонок находится слева от него.

«Какой позор».

– В этих очках я совершенно ничего не вижу. – Я нащупала правильную кнопку звонка. Теперь изнутри послышалась нежная мелодия. – Это старые папины очки, которые я прихватила для плана «Б». Я даже не представляла, насколько плохое зрение у моего отца.

– Просто сними их, и дело с концом, – предложил Квинн.

– Не могу. Если нам откроют родители Ким, я должна выглядеть как серьёзный студент-медик, тогда у нас получится притвориться однокурсниками Ким.

– Да, конечно, когда ты так щуришься, тут же начинаешь внушать огромное доверие, – потешался надо мной Квинн, барабаня кулаком в дверь. – Ким, открывай! Я слышу, как ты стоишь прямо за дверью и закрываешь собаке пасть. – Должно быть, это сработал его суперслух. – Почему бы тебе просто не поговорить с нами?

Секунды две царила полная тишина, а затем изнутри раздался приглушённый голос Ким:

– Проваливайте! Я не буду с вами разговаривать.

– Никуда мы не уйдём, – ответил Квинн. – Так что, если не желаешь навсегда остаться запертой в этом доме, выкладывай всё, что ты знаешь о моём отце.

– И что тебе нужно было от Квинна на вечеринке у Лассе, откуда ты вообще узнала, что он потомок, почему Гектор преследует тебя и кто те другие, о которых ты говорила, – поспешно добавила я.

Ким молчала.

– Простите, я могу вам чем-то помочь?

Я испуганно обернулась. Позади нас у ворот появилась женщина с короткими тёмными волосами. Через плечо у неё была перекинута сумочка, а в руке поблёскивала связка ключей, по которым я поняла, что это мама Ким. Согласно моим сведениям, она работала анестезиологом в больнице, и, видимо, сегодня у неё был короткий день.

«Вот незадача».

Квинн сделал шаг в сторону и уверенно улыбнулся:

– Да, можете. У нас назначена встреча с Ким, но она не открывает дверь.

– Наверное, опять в наушниках сидит. Вы её однокурсники? – Женщина с интересом оглядела нас, и её взгляд задержался на лице Квинна. – Вы мне почему-то очень знакомы.

Квинн не успел ответить, как дверь резко распахнулась.

– Вот вы где, – судорожно выпалила Ким. – Входите.

Пока я ошарашенно смотрела на неё сквозь папины очки, Квинн, прихрамывая, уже переступил порог.

Борзая обнюхивала нас, виляя хвостом.

Мама Ким повесила сумку на вешалку.

– Вы вместе готовитесь к экзаменам? Пишите реферат по анатомии? – Не дожидаясь ответа, она продолжала: – Большинство студентов во втором семестре немного расслабляются, но нет ничего хуже, чем пускать учёбу на самотёк. Поэтому-то я и посоветовала Ким попробовать себя в качестве учебного ассистента. Таким образом можно повторить все курсы с самого начала. – Она не обратила внимания на язвительную гримасу Ким и улыбнулась нам. – А ещё я порекомендовала ей присоединиться к учебным группам, чтобы было веселее. Какой же у вас основной предмет?

Квинн уже открыл рот, чтобы что-то ответить. Опасаясь, что он машинально выкрикнет: «Французский!», я его перебила:

– Этика трансплантационной медицины! Этот предмет читает профессор Ягенбург.

– Точно, – поддакнул Квинн с облегчением, одарив меня улыбкой.

Я поправила очки.

«Какая удача, что я тщательно изучила программу второго семестра».

– Интересный выбор. – Мама Ким снова посмотрела на Квинна. – Мы действительно никогда не встречались? – спросила она. – Может быть… Могу я спросить, сколько тебе… э-э-э… вам… лет?

– Тиму двадцать, – пронзительно сказала Ким. Её голос дрожал. – Пожалуйста, перестань задавать моим друзьям глупые вопросы. Мы идём ко мне.

Она провела нас в комнату, широкие окна которой выходили в идеально ухоженный сад. Поспешно поднимаясь по лестнице, я несколько раз споткнулась из-за дурацких очков.

– Можете приготовить себе что-нибудь поесть, в морозилке полно мини-пицц и пирогов! – крикнула мама Ким нам вслед. – Всё органическое и из цельнозерновой муки. Если хотите…

Конца фразы мы не услышали, потому что Ким прокричала в ответ:

– Ничего мы не хотим! – И энергично захлопнула дверь. Тяжело дыша, она прислонилась к ней спиной. – Вы что, с ума сошли? – зашипела она на нас. – Если моя мама узнает, что ты сын Юри, всё пропало!

«Ага, надо будет запомнить».

– Что именно пропало? – спросила я.

Сняв очки, я смогла рассмотреть Ким. Она казалась такой же красивой, как и во время нашей первой встречи, но её лицо заметно побледнело. Без тёмной помады, кожаной куртки и ботинок Ким выглядела на несколько лет моложе. Можно было даже угадать её настоящий возраст, ведь она на несколько месяцев младше Квинна. Если в семнадцать лет она уже училась на втором курсе, значит ей удалось перепрыгнуть через два класса. И красивая, и умная – везёт же некоторым. Но при ближайшем рассмотрении её внешность оказалась не совсем безупречной: синие волосы потемнели у корней, к тому же я заметила погрызенные, неаккуратные ногти.

– Сколько можно повторять, что мне нельзя с вами разговаривать. Я пообещала это седовласому. Из-за меня и так уже случилось достаточно бед.

Мы с Квинном переглянулись.

Седовласый, которого она упоминала и в прошлый раз, мог быть только профессором Кассианом. И это вполне подтверждало наши догадки. Значит, Гектор всё-таки поймал Ким той ночью и, возможно, скормил бы её своим волкам, но профессор Кассиан приказал её отпустить. Разумеется, предварительно как следует запугав. Мы могли убедиться – слова профессора сработали как нельзя лучше.

– Я подвергаю опасности всех, и вас тоже. – Ким сердито посмотрела на нас. – Почему вы такие тугодумы и не можете просто с этим смириться?

– Потому что именно ты втянула меня во всё это, – сказал Квинн. – И потому что ты, кажется, знаешь о моём отце то, чего не знаю я.

Он сел на стул, вытянул ноги и начал постукивать костылями по книге под названием «Анатомический атлас». Другого стула в комнате не было, поэтому я присела на край стола, так я отлично видела и Квинна, и Ким.

Стол занимал бо́льшую часть пространства в минималистично обставленной комнате: он тянулся от одной стены до другой и был завален книгами, папками и множеством отдельных листов, разбросанных вокруг большого экрана и наполовину покрывавших клавиатуру. На узкой односпальной кровати тоже валялись бесчисленные листы бумаги, справочники и раскрытый ноутбук. На стенах висели плакаты: периодическая таблица химических элементов, анатомические схемы, а также запутанные диаграммы метаболических процессов и ферментов. В комнате не было ни малейшего намёка на то, чем занималась Ким помимо учёбы. На краю кровати сидело несколько разноцветных плюшевых зверушек, но, присмотревшись, я поняла, что это гигантские вирусы, бактерии и клещи. В игрушке слева я, кажется, узнала вошь, только большую, сантиметров тридцать в длину.

«Фу-у-у».

– К тому же я вам рассказала всё, что знаю. – Ким говорила очень тихо, будто боялась, что её мать подслушивает за дверью. – Юри мёртв. И мы тоже умрём, если не будем играть по их правилам.

– Ладно, Ким. – Квинн прекратил назойливо постукивать костылём и вместо этого начал крутиться на стуле влево-вправо. Это действовало на нервы никак не меньше. – Выбирай: повторить всё то, что ты уже сказала в прошлый раз, или сэкономить кучу времени и избежать лишних проблем, рассказав нам всё о своих опытах, о моём отце и… просто обо всём, что знаешь. Тогда мы уйдём и оставим тебя в покое навсегда, я обещаю. И никто не узнает, что мы сюда приходили.

Она покачала головой и поджала губы.

Несколько листков бумаги на столе зашелестели, будто их подхватил лёгкий ветерок. Вот только сквозняка не было.

Я предостерегающе посмотрела на Квинна, ведь мы ещё не исчерпали все способы. Он пожал плечами, и листы бумаги снова успокоились. Я повернулась к Ким, которая упрямо смотрела в пол.

– Если ты не хочешь нам ничего рассказывать, мы просто спросим твою маму, – предложила я. Этот приём я позаимствовала у своей двоюродной сестры Ябеды-Марихен. – Ведь она была знакома с Юри лично. Уверена, она сможет рассказать нам о его смерти больше, чем ты. И ещё, я уверена, ей будет очень интересно узнать настоящее имя Тима и почему он кажется ей таким знакомым.

– Вы этого не сделаете! – зашипела Ким. – Моя мама ни в коем случае не должна знать, что я в курсе о «Пандинусе…».

– Что такое «Пандинус»? – одновременно спросили мы с Квинном.

– Тс-с! – Ким приложила ухо к двери, а затем снова повернулась к нам. – «Пандинус Император». Каждый студент-медик нашего университета знает старые байки и слухи о таинственном элитном клубе, в который принимали только самых лучших и смелых студентов. Тайное братство.

– Яа-а-сно, – протянул Квинн, а я затаила дыхание, боясь, что Ким снова замолчит.

– Я думала, что это просто легенда, – продолжила она. – У студентов, которые пытались проникнуть в загробный мир и исследовать смерть, эмблемой были императорский скорпион (Pandinus Imperator), считавшийся у древних египтян проводником в потусторонний мир, и число семь, потому что членов группы якобы всегда было семеро. Говорят, что они проводили свои опасные опыты, связанные со смертью, в тайной комнате в катакомбах под университетской больницей и передавали из загробного мира удивительные послания. Я смеялась над этими историями, пока однажды… – Она замолчала и закусила губу. – Я и так уже слишком много вам рассказала.

Я сердито зыркнула на Ким.

«Так я и знала, что она замолчит именно в тот момент, когда рассказ станет по-настоящему интересным».

– Пока однажды кто-то не пришёл и тайком не подсунул тебе приглашение. С золотым тиснёным скорпионом, – наобум сказала я. – Потому что, конечно, «Пландинус Империалус» очень даже существует. Верно?

Квинн улыбнулся.

– «Пандинус Император», – шёпотом поправила меня Ким. – Да, так оно и было!

– Значит, тебе действительно подбросили письмо с золотым тиснением? («Иногда моя интуиция просто сногсшибательна».)

– Не говори ерунды, – хмуро сказала Ким, – я имела в виду, что все слухи об этих студентах, их опытах и загробной жизни оказались правдой. Подземная тайная комната в катакомбах действительно существует. Почти тридцать лет там тайно действовал «Пандинус Император». До того самого дня, когда умер Юри Ватанабе.

– Значит, отец Квинна был членом этого тайного общества?

Ким кивнула.

– После его смерти комнату опечатали, а общество распалось. – Зловещим голосом она продолжила: – Чтобы тоже не лишиться жизни, оставшиеся члены клуба поклялись друг другу навсегда хранить молчание о случившемся. Но один из них не сдержал клятву. И тогда катастрофа разразилась с новой силой.

«Катастрофа! Разразилась с новой силой! Как эта Ким любит громкие фразы».

Волосы на моём затылке почему-то встали дыбом.

Квинн скрестил руки на груди:

– Не могла бы ты говорить немного более конкретно?

– С удовольствием! – Ким вызывающе прищурилась. – Если бы конкретно Джамаль Амири не нарушил клятву, я бы никогда не узнала, что «Пандинус Император» действительно существовал и что моя мама состояла в этом клубе. Я бы никогда не стала искать её старые вещи, не нашла бы тайную комнату, не узнала бы о потустороннем мире, никогда бы в нём не побывала, ни… – Она на мгновение сжала губы. – Я бы никогда не связалась с тобой, ты бы не попал в ту страшную аварию, и я могла бы спокойно спать по ночам, а не убегать во сне от волков с жёлтыми глазами.

У меня по спине пробежала дрожь.

Квинн по-прежнему оставался невозмутимым.

– Если бы да кабы. – Он нетерпеливо наклонился вперёд. – Значит, мой отец и твоя мать были членами тайного братства, проводящего опыты, связанные со смертью. И что дальше? Как именно он умер? И почему? Что тебе нужно было от меня в ту ночь на вечеринке?

Поскольку Ким не отвечала, а лишь нерешительно покусывала нижнюю губу, я тут же подбросила ещё несколько вопросов:

– О какой именно катастрофе ты говоришь? Кому этот Джамаль рассказал свой секрет? Как ты вообще узнала о Квинне? – И самое интересное лично для меня: – Как работают ваши опыты? Точнее, как людям удалось войти на Грань и при этом не умереть?

Но Ким как улитка, которая снова спряталась в свой домик, лишь чеканила привычное: «Я вам и без того слишком многое рассказала».

– Вот именно, поэтому ты можешь рассказать нам ещё чуть-чуть, – сказал Квинн.

Ким сердито посмотрела на него:

– Вы, парни, все одинаковые. Для вас это лишь игры, приключения и выброс адреналина. Неужели тебя эта история ничему не научила? – Она указала на костыли. – Нет, я не хочу стать виновницей ещё одной трагедии. Вы больше не услышите от меня ни слова. – Она решительно поджала губы.

«Приехали. Боже мой, как же это оказалось непросто».

Мы с Квинном посмотрели друг на друга, и в ответ на вопрос в его глазах я кивнула. Тут же листы бумаги на столе снова зашуршали. Они как будто перешёптывались друг с другом на лишь им понятном бумажном языке. А затем, словно подхваченные внезапным порывом ветра, разом взметнулись к потолку, а оттуда снова медленно опустились вниз и рассыпались по комнате.

Ким в испуге зажала рот рукой.

– Это ты? – спросила она Квинна.

Квинн не ответил. Он уставился на клавиатуру на столе. Из-под кипы бумаг показался старый DVD-диск.

Ким тихо чертыхнулась.

– На нём имя моего отца, – пробормотал Квинн, и диск приподнялся в воздух.

Теперь я тоже смогла это прочитать. Кто-то кривым почерком написал на обложке: «Опыт № 10953, Юри В., Тобиас С.».

– Положи немедленно! Это секретные записи. – Ким бросилась к Квинну, но он удержал её на месте одним взмахом руки. Я почувствовала дуновение ветра, с помощью которого он мягко, но решительно отодвигал её назад, пока спина Ким не коснулась двери.

«Вот это да, тренировки не прошли даром!»

Не опуская левую руку, которой Квинн направлял воздух в сторону Ким, правой рукой он вытащил из-под книг проигрыватель DVD.

– «Секретные записи». Звучит как название фильма, который я не прочь посмотреть. Матильда, поможешь?

– С удовольствием.

Я вытащила диск из коробки и вставила его в дисковод, стараясь держаться в стороне от потока воздуха, которым Квинн прижимал Ким к двери комнаты. Для этого ему даже не нужно было смотреть в её сторону.

Проигрыватель заработал, и Ким, вздохнув, перестала сопротивляться.

– Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

На экране появилась комната. На первый взгляд она ничем не отличалась от обычной больничной палаты. На заднем плане виднелись кровать, монитор и стойка для капельницы. На стене висели большие часы.

Я напряжённо прищурилась.

Несмотря на плохое качество записи и не самое лучшее освещение, я сразу же узнала в женщине, которая появилась в кадре, маму Ким, только лет на двадцать моложе и с хвостиком на затылке.

– Сегодня вторник, двадцать девятое сентября, четырнадцать часов, – сказала она, – опыт номер десять тысяч девятьсот пятьдесят три… Нас всего четверо, остальные по-прежнему болеют гриппом. Мы с Джамалем займёмся поддержкой и возвращением, а Тобиас и Юри будут исследовать место, о котором говорил Джамаль.

– Джамаль, конечно же, хотел бы сам это сделать. – Сбоку показалось смуглое мужское лицо с густой бородой и белыми зубами. – Но у меня ещё не прошёл насморк, поэтому Сара запрещает мне путешествовать в потусторонний мир.

Мама Ким оттолкнула его в сторону:

– У тебя повышенная температура, Джамаль. Ну почему начинающие врачи всегда оказываются самыми плохими пациентами? Надень хотя бы маску, пока не заразил и нас.

– Да, и не вздумайте снова совать мне под нос неправильную бутылку, – сказал другой мужской голос. Он принадлежал длинноволосому, тёмно-русому парню, который на мгновение наклонился к камере. – В прошлый раз мне пришлось нюхать скипидар, и моё потустороннее «я» порядком растерялось, потому что в голову полезли мысли о том, как отремонтировать коридор.

«Боже мой! Какие странные у них были опыты!» – пришло мне в голову.

На видео все засмеялись.

– Сара так и не сказала нам, о ком или о чём она думает, когда чувствует запах скипидара, – сказал другой молодой мужской голос. У него был мягкий британский акцент.

– Я и впредь собираюсь держать это в тайне, мальчики, – повернувшись, ответила мама Ким. – Я проверю оборудование, а вы, ребята, готовьтесь.

– Надеюсь, на этот раз всё закончится быстро, потому что у меня сегодня ещё намечается встреча.

Парень с британским акцентом занял место Сары перед камерой, и от волнения я затаила дыхание, вглядываясь в тонкие азиатские черты лица: «Боже мой! Это наверняка отец Квинна». Он продолжил говорить, и сходство стало очевидным.

Квинн резко вдохнул, и я, незаметно скосив глаза, поглядела в его сторону. Каково ему сейчас, так неожиданно увидеть перед собой умершего отца и даже услышать его голос? Насколько я знала, до сегодняшнего дня у него была только одна его фотография. Незаметно я нащупала руку Квинна. Встречаемся мы или нет – сейчас это не имело значения, в такой момент обязательно нужно, чтобы кто-то держал тебя за руку. Я осторожно сжала его ладонь, и Квинн, не отрывая глаз от экрана, ответил мне тем же.

– Мы с Анной хотим сегодня сходить в кино. – Юри посмотрел в сторону Сары. – Я думаю, между нами начинается что-то серьёзное. Она мне очень нравится. – Он откинул с лица густые чёрные волосы и улыбнулся.

Квинн резко нажал на «стоп» и вернул видео в начало. При этом он не отпускал мою руку. А мышца щеки между подбородком и ухом – Ким наверняка знала её название – напряглась.

– Сегодня вторник, двадцать девятое сентября, четырнадцать часов, – снова пояснила мать Ким, и Квинн снова нажал на «стоп».

– Я не совсем уверен, но, по-моему, двадцать девятое сентября – это день смерти Юри, – прошептал он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Ким. Квинн уже давно опустил руку, но Ким по-прежнему стояла у двери.

– Это правда? – спросила я.

Она кивнула:

– Да, это последнее видео. Я ведь вас предупреждала, помните?

Квинн перемотал обратно на ту часть видео, где Юри говорит, что у них с Анной начинается что-то серьёзное. На глаза навернулись слёзы. На тот момент Анна уже была беременна Квинном, но никто из них об этом не знал. Как жестока бывает судьба.

На видео, напротив, царило весёлое и легкомысленное настроение.

– Анна? Это та твоя симпатичная подружка, которая изучает немецкий? – спросил длинноволосый парень за кадром.

– Ой!

Сара чем-то в него запустила, судя по звону, лотком для шприцов.

– Ты ей тоже очень нравишься, – сказала она, на что Юри снова улыбнулся.

– Вопрос только в том, не изменится ли это, когда она узнает, какой ты странный. – На заднем плане раздался хриплый голос Джамаля.

– Юри не странный, он супергерой, а женщины это любят. – Длинноволосый парень приобнял Юри за плечи. – Ну что, пойдём?

– Да, конечно. – Юри улыбнулся и на мгновение стал так сильно похож на Квинна, что у меня до боли сжалось сердце. Я поспешно отвернулась. Квинн стиснул челюсти. Его рука в моей казалась совсем холодной.

– Может, остановим видео? – тихо спросила я.

Квинн покачал головой. На его лице не читалось ни единой эмоции, оно застыло, будто высеченное из камня. Я могла только догадываться, что же сейчас творится у него внутри.

– Какой пароль? – поинтересовался длинноволосый парень, а Юри бодрым голосом ответил:

– Понятия не имею! Что там было на этой неделе, Сара? Фрукты и простые числа?

– Мы больше не используем фрукты с тех пор, как поругались из-за ревеня. Забыли, что ли? – сказала Сара.

– Потому что ревень – это овощ, вы, недалёкие простофили, – проворчал Джамаль, но Сара невозмутимо продолжала:

– На этой неделе – цветы, по алфавиту с начала до конца, плюс числа кратные четырнадцати от двухсот восьмидесяти и дальше. Мы дошли до «Б».

«О чём они говорили? И когда, наконец, начнётся их опыт? – Я попыталась разобрать, что написано на пакете, который Сара повесила на стойку капельницы. – А что это на заднем плане, старый телефонный аппарат?»

– Цветы? – ворчал длинноволосый. – Я знаю только розы. И маргаритки. Никто не знает цветов, которые начинаются на букву «Б».

– Бегония, – предложил Джамаль. – Бонсай, боярышник, брусника…

– Никто, кроме полнейших заучек, – со смехом прервал его длинноволосый.

Юри потянулся к камере и переставил её на другое место. За его спиной теперь виднелось что-то вроде деревянной обшивки с металлическим ободком. Такая стена никак не сочеталась с больничной палатой, а, скорее, напоминала старинный особняк из какого-то ужастика. Металлический ободок украшал затейливо вырезанный скорпион.

– Как пишется «беглония»? – в кадре снова появился длинноволосый, он нажимал на какой-то приборчик, встроенный в стену, на первый взгляд напоминавший кнопки лифта.

– Без «Л», тупица, – раздался голос Джамаля.

Я в очередной раз попыталась понять, чем они там занимались. Пока что на научный опыт это не походило. И уж точно ни на какое тайное общество.

– Всё, готово, – объявил длинноволосый.

– Сара, Джамаль, как там у вас? – спросил Юри. – Вы готовы?

– Готовы. – Джамаль и Сара ответили почти одновременно, и Джамаль добавил:

– Сделай нам одолжение, падай на этот раз на правильную сторону, Тобиас. И передавай привет призраку Даниэля.

«Что?» – Я не поняла ни единого слова.

Юри взглянул на наручные часы и провёл рукой по волосам.

– Сейчас четырнадцать часов девять минут, – сказал он в камеру. – Мы начинаем переход номер десять тысяч девятьсот пятьдесят три. Я пойду первым и проверю обстановку. – Он повернулся к длинноволосому. – Увидимся по ту сторону.

Юри нажал на деревянную панель со скорпионом, которая вдруг распахнулась, и я увидела, что это вовсе не панель, а двустворчатая дверь. Но только когда за ней обнаружилось мерцающее поле, в котором Юри без лишних слов исчез, я поняла, что мы всё это время смотрели на портал, который вёл прямиком на Грань.

Квинн затаил дыхание, и я почувствовала, что он поражён не меньше меня. Вдруг он резко отпустил мою руку и нажал на «стоп», а затем повернулся к Ким:

– Значит, у вашего тайного студенческого общества есть портал?

Кажется, Ким за это время побледнела ещё сильнее, во всяком случае, цвет её лица был едва различим на фоне белой двери, к которой она прислонилась.

Она кивнула. Я вспомнила, что она даже говорила об этом при нашей первой встрече: о том, что ей пришлось пообещать «седовласому» держаться подальше от портала и потусторонних дел.

«Почему мы тогда не придали этому значения? Раз люди не могут создавать порталы, значит, его создал кто-то с Грани. Случайно ли студенты-медики обнаружили его в катакомбах или кто-то им его показал? Если да, то кто? И почему? И как они смогли использовать его в своих целях?»

Я дрожала от волнения и не знала, какой из вопросов задать первым. Но не успела я раскрыть рот, как Квинн встал и потянулся за костылями.

– Предлагаю осмотреть это место своими глазами. – Выражение его лица, как и голос, по-прежнему оставались совершенно бесстрастными. От весёлого настроения не осталось и следа. Я никогда не видела его таким серьёзным и напряжённым. Ещё несколько минут назад мы могли общаться без слов, а теперь мне казалось, что даже мои взгляды отскакивают от невидимой стены, которой он себя окружил.

– Ты не можешь этого сделать, – вполне предсказуемо сказала Ким. – Мы… поссорились. Прозвучало много обидных вещей. У меня тоже есть гордость.

– Может, сначала досмотрим видео? – спросила я.

Мне по-прежнему не терпелось узнать, что произошло, когда длинноволосый прошёл через портал.

Квинн нагнулся к столу, вынул DVD из дисковода и протянул его мне.

– Это мы берём с собой, – сказал он, и хотя это, строго говоря, было кражей, я положила диск в футляр и сунула его в рюкзак.

Ким не стала возражать, только покачала головой.

Квинн посмотрел на неё:

– А ты устроишь нам экскурсию по этим катакомбам.

– Я уже сказала, что не могу. – Ким продолжала качать головой, как один из тех пластиковых зверьков на батарейках, которых коллекционировал мой двоюродный дедушка Макс и которые никто в семье не хотел бы получить в наследство. – Я больше не общаюсь с этими идиотами. Так что это невозможно.

По комнате пронёсся сильный порыв ветра и снова взметнул в воздух листья бумаги. На этот раз светильник под потолком тоже начал раскачиваться.

– На твоём месте я бы сделал так, чтобы это стало возможным, – сказал Квинн. Его голос был таким холодным, что у меня по коже побежали мурашки. – Иначе… надеюсь, у твоих родителей есть хорошая страховка от последствий ураганов.

»7«

Квинн

Когда мне было лет двенадцать, мы поехали на горнолыжный курорт, и я на несколько часов застрял на сломанном кресельном подъёмнике. Сначала мне было просто скучно, я злился, потому что очень хотел во что бы то ни стало ещё раз проехать эту трассу, только теперь самостоятельно. А потом я начал замерзать, и чем больше времени проходило, тем сильнее холод проникал под одежду, пока наконец не пробрался в каждую мою косточку. Мне стало так больно, что я заплакал. Не самая удачная идея в таком холоде, учитывая, что слёзы тут же превращались в кристаллы. Постепенно боль сменилась онемением, и это было почти приятно. Я сам стал частью холода, промёрзлой насквозь ледяной глыбой. В тот момент я подумал, что так, наверное, чувствуешь себя, когда умираешь.

Я не вспоминал об этом случае уже много лет, но сегодня, пока мы смотрели видео, всё моё тело вдруг заболело, а потом в каждую клетку проник точно такой же, как тогда, в детстве, парализующий холод. Пусть даже чувствительность из пальцев ног на этот раз не исчезла. Увидев своего биологического отца, я превратился в осколок льда. И, как и тогда в детстве, это походило на смерть.

До сегодняшнего дня Юри был для меня не более чем лицом на фотографии, он не вызывал у меня абсолютно никаких эмоций. Даже когда я узнал, что мы с ним происходим от загадочных граничных существ, ничего не изменилось: Юри Ватанабе оставался для меня просто именем и загадкой, которую надо было решить, одной из многих головоломок, связанных с Гранью. Но увидеть его вот так, пусть даже только на экране, увидеть, как он двигается, говорит и улыбается – это меня совершенно ошеломило. Впервые я осознал, что он был реальным человеком, к тому же очень похожим на меня. Человеком, с которым я хотел бы познакомиться.

«На чьей бы совести ни была его смерть, он же придал моей жизни совершенно неожиданный ход», – эта мысль наполнила меня леденящей душу яростью.

Моя угроза наслать цунами на дом Ким, если она немедленно не приведёт нас в эти проклятые катакомбы, подействовала безотказно, хотя и не так, как я рассчитывал. Её изумлённые глаза наполнились слезами.

– Ты ничем не лучше их, – всхлипывая, сказала она.

– Наверное, потому, что я один из них, – ответил я. – Ну, давай, поторапливайся. Можешь сказать маме, что мы продолжим заниматься в ближайшем кафе. – Я и сам слышал, как угрожающе звучал мой голос, но слёзы Ким ничуть меня не трогали.

«Мы и без того потеряли из-за неё слишком много времени».

– Квинн. – Меня пронзил взгляд Матильды и то, как она произнесла моё имя. Она вложила в свой голос и строгость, и теплоту, но за ними слышались забота, сострадание и намёк на страх. Именно это привело меня в чувство. Меньше всего мне хотелось, чтобы Матильда меня боялась.

Тогда, на лыжном курорте, когда я замёрзший вернулся домой, мама посадила меня в ванну с тёплой водой, а папа налил в чашку горячего куриного бульона, чтобы прогнать холод. Я до сих пор помню это чувство, когда я постепенно оттаивал. Даже спустя несколько часов некоторые части моего тела горели огнём.

Сейчас всё происходило схожим образом. Злость постепенно покидала меня, как тогда холод. Кадры с видео стояли у меня перед глазами, заполняли каждую часть моего тела, которое теперь горело как огонь.

– У него такие же странные мочки ушей, как у меня, – неожиданно для самого себя пробормотал я.

Матильда кивнула.

– И это движение, когда он приглаживал волосы, точно такое же, как у тебя. – Она нерешительно улыбнулась мне, и я почувствовал, что холод окончательно меня покинул.

Матильда была моей «ванной» и моим «куриным бульоном», мне хотелось заключить её в объятия и поделиться своими мыслями. Хотя, наверное, стоило бы поискать формулировку получше, чем «ты моя ванна». Кажется, эта фраза не входит в набор романтических признаний, которые пишут на открытках ко Дню святого Валентина. Да и комната Ким была не самым лучшим местом для выяснения статуса наших отношений и уж точно не под её укоризненным взглядом.

«Нет, я хочу побыть наедине с Матильдой. Желательно прямо сейчас».

Я откашлялся:

– Может, отложим эти катакомбы на другой день. Уже поздно.

В лице Ким читалось облегчение, но Матильда смотрела на меня как на сумасшедшего. Решительно покачав головой, она сказала:

– Если мы сейчас уйдём, она наверняка предупредит тех студентов. Надо идти прямо сейчас, нравится ей это или нет. К тому же ещё не так уж и поздно.

Ким тихонько вздохнула, и у меня тоже чуть не вырвался горестный вздох. Но Матильда, конечно, была права – такую возможность нельзя было упускать.

Всё остальное ещё немного подождёт.

– Ну что ж, вперёд, – сказал я и, прихрамывая, направился к двери.

* * *

Безобидные вихри, которые я устроил в комнате Ким, кажется, настолько сильно её испугали, что она шла перед нами по университетской клинике так, словно к её спине был приставлен заряженный пистолет. Ким прошла мимо лифтов, приёмного покоя и отделения гематологии. Мы сворачивали в новые и новые коридоры, в которых неприятно пахло дезинфицирующим средством.

Я стиснул зубы, чтобы Матильда не заметила, как я устал и насколько неуверенной становилась моя походка. Хотя и подозревал, что Матильда предложила вызвать такси именно для того, чтобы я не переутомился, а не затем, чтобы, как она утверждала, избавиться от преследователей. Правда, когда мы выходили из дома, краем глаза я заметил подозрительный силуэт, который скрылся за припаркованной машиной. Кроме того, у меня ныла шея. А Ким вообще страдала паранойей – за каждым кустом ей мерещились волки-оборотни. По дороге к стоянке такси она несколько раз оборачивалась и смотрела в небо, словно ожидая увидеть там беспилотник или гигантскую птицу. Но в итоге, похоже, смирилась с тем, что не избавится от нас, пока мы не получим всю интересующую нас информацию. Видимо, ей хотелось покончить с этим как можно быстрее – очень уж резво она неслась по извилистым коридорам.

– Парней там всё равно не будет, – это были её единственные слова, но она повторила их несколько раз.

За комнатой с надписью «Станция переливания крови» она открыла пожарную дверь на лестничную площадку поменьше, и мы наконец начали спускаться. Однако лестница закончилась всего двумя этажами ниже в совершенно нормальном на вид подвальном помещении, хотя и в довольно пустынном его уголке. В коридоре одиноко стояла больничная койка без матраса, а за дверями, судя по табличкам, находились складские помещения. Ким открыла металлическую дверь, на которой красовался жёлтый предупреждающий треугольник с надписью: «Осторожно! Ядовитые вещества. Без защитной одежды не входить».

– Это фальшивка, – пояснила она, когда Матильда с сомнением остановилась у порога. – Эрик сочинил.

Ни Матильда, ни я не спросили, кто такой Эрик, потому что после того, как за нами захлопнулась дверь, Ким снова остановилась и открыла блок с предохранителями, испещрённый ещё большим количеством предупреждений. То есть на первый взгляд мне показалось, что это блок предохранителей, но никаких приборов внутри коробки не оказалось. Не было у неё и задней стенки, а вместо неё зияла тёмная дыра, достаточно большая, чтобы в неё пролезть.

– Нам что, надо туда? – спросила Матильда с явным беспокойством в голосе.

Ким кивнула:

– Не волнуйся, за стеной можно будет снова выпрямиться.

Матильду это, казалось, не слишком-то успокоило. Наверное, она уже пожалела, что настояла на нашей поездке. Я ободряюще улыбнулся ей, и после секундного колебания она улыбнулась в ответ. Поймав её улыбку, я почувствовал, будто у меня внутри зажёгся свет. Мне так хотелось поцеловать Матильду. Как же я жалел, что не сделал это ни в трамвае, ни по дороге к дому Ким, ни в парке. Но я немного опасался, что она не испытывает ко мне прежних чувств, и не хотел выглядеть дураком. Я собирался дождаться идеального момента. Зато теперь мне казалось, что все идеальные моменты на сегодня уже закончились.

– Если вы не хотите, можем вернуться. – Ким посмотрела на нас с надеждой. – Там действительно страшно. Нет света, более того…

– Хорошая попытка, – подытожила Матильда, расправив плечи.

«Ну что ж…»

– Ты первая, – сказал я Ким.

Вздохнув, Ким включила фонарик на своём телефоне и полезла в коробку:

– Не хочу, чтобы они подумали, будто я возвращаюсь к ним по доброй воле, – пробурчала она.

Мы с Матильдой последовали за ней в длинный изогнутый коридор с кирпичными стенами, который, казалось, располагался немного под уклоном. Здесь пахло сыростью.

Даже Ким двигалась теперь медленно. Она всё время находилась не менее чем в пяти метрах впереди нас – тонкий силуэт, окружённый кольцом света. Я бы с удовольствием прислонился к стене и отдохнул, но не хотелось выдавать свою слабость, тем более если мы уже так далеко зашли. При свете мобильника Матильды я разглядел ворсистый влажный слой, наросший на стенах, и мне ещё больше расхотелось к ним прислоняться.

– Сказать по правде, мне ужасно страшно, – прошептала Матильда. – Здесь наверняка есть крысы! И пауки. И другие животные, исчезнувшие в канализации много лет назад.

– Какие, например? – спросил я.

Нам не помешал бы ещё один фонарик, но мои руки были заняты костылями, поэтому я не мог держать телефон. Суперспособность в виде обострённого зрения пришлась бы сейчас как нельзя кстати, но, как и большинство способностей, она как назло не появлялась, когда я в ней так сильно нуждался.

– Например, маленькие кайманы, которые сбежали из лабораторий и террариумов, питались здесь медицинскими и радиоактивными отходами и после скрещивания с крысами создали новый вид, – сказала Матильда, и мне вдруг показалось, что она не шутила.

Через силу я улыбнулся.

– Сюда. – Ким ждала нас у железной винтовой лестницы, которая, казалось, терялась в бесконечности. Мы были ещё на пути к ней, а Ким уже начала спускаться. – Не успели мы дойти до ступенек, как Ким сказала: – Почти пришли.

– Угу. – Матильда остановилась. – Я видела такое в одном фильме. На полпути вниз ступеньки растворялись в воздухе…

– Эти не растворятся, – заверила её Ким. Матильда неохотно полезла за ней, а я подошёл ближе. – Здесь не так глубоко, как кажется.

Спуск терялся в тёмной глубине.

– Здорово, всегда хотела добраться до центра Земли, – сказала Матильда.

Каждый раз, когда я задевал костылями ржавые перила, по туннелю прокатывался предательски громкий звук.

Я тихо выругался.

– Они и так уже знают, что мы идём, – сказала Ким. – Эрик установил систему наблюдения и предупреждения. Так что дверь будет заперта. Если они там.

– А если нет? – спросил я.

– Если их там нет, то дверь и так заперта. – Мне показалось, что я разглядел, как Ким пожала плечами. – Я же вам говорила, что туда не пробраться. Но то, что я говорю, никого не интересует.

Лестница закончилась очередным коридором с кирпичными стенами и сводчатым потолком. Матильда посветила мобильным телефоном во все стороны, видимо, чтобы убедиться, что здесь не прячется какая-нибудь крыса-крокодил. Судя по всему, мы находились в системе старых каналов. Я разглядел несколько ответвлений, уходивших в темноту. Ким целенаправленно вела нас в узкий боковой туннель и через несколько шагов остановилась перед тяжёлой металлической дверью, за которой вполне могло находиться бомбоубежище.

– Пожалуйста, скажи, что за ней находится тайная комната, а не просто ещё один коридор. – Матильда высказала именно то, о чём я думал в тот момент.

Долго мне так не протянуть, нога болела, и всё труднее было удерживать равновесие на наклонном полу. Ужасно длинная лестница меня доконала.

– Ага, – сказала Ким. – Это и есть потайная комната, и, как я уже говорила, она заперта. Сюда не попасть. Но вы же хотели убедиться в этом сами.

Матильда посветила телефоном на дверь и стены рядом с ней.

– Это камера наблюдения? – спросила она.

«Да, это камера».

Мы все уставились в объектив, и дверь резко распахнулась. В коридор хлынул поток света. В дверном проёме стоял кто-то с белоснежными, седыми волосами, торчащими в разные стороны, с дикой причёской а-ля Эйнштейн.

– Асистолия и агональное дыхание! – крикнул он нам истеричным голосом и вбежал обратно в комнату. – В течение примерно девяноста секунд. Начата сердечно-лёгочная реанимация. Пациент не реагирует.

Ким стала белой как полотно. То есть побледнела ещё сильнее, чем была в обычном своём состоянии.

– Кто там?

Она последовала за Эйнштейном к двум больничным койкам, стоявшим рядом. Мы с Матильдой тоже нерешительно переступили порог. Это без сомнения была та самая комната с видео – я узнал большие часы, резного скорпиона на одной из створок деревянной двери и странную клавиа-туру на стене рядом с ней. Там, где на видео было мерцающее поле, через которое проходил мой отец, теперь виднелся лишь голый камень.

В центре комнаты лежали двое молодых людей явно без сознания: один на больничной койке, другой – на полу рядом со второй койкой. Оба были подключены к капельницам и мониторам. Хотелось бы мне никогда раньше не иметь дела с мониторами, до боли знакомыми мне со времён реанимации, не узнавать тревожных звуков, которые они издавали в данный момент, и связанных с ними технических терминов.

Я почувствовал, что меня вот-вот стошнит.

Монитор слева не показывал никаких отклонений, кроме слегка повышенного пульса, но на правом мониторе творился настоящий хаос: зелёная линия пульса была слишком ровной, а артериальное давление резко упало. Парень тоже выглядел не совсем здоровым.

– Начинаем компрессию грудной клетки! – крикнул Эйнштейн, пока Ким ошеломлённо переводила взгляд с одного монитора на другой. – Ты что, отпустил их обоих одновременно? Вы тут совсем спятили? Неужели непонятно, что один в критической ситуации никогда не сможет позаботиться о двух одновременно?

Вместо ответа Эйнштейн, неистово напевая мелодию «Highway to hell»[6], в ритме песни нажимал на грудь лежащего на полу парня.

– Мы теперь всегда так делаем. Ты больше не с нами, поэтому у нас нет выбора, – запыхавшись, пробормотал он. – Мы переходим на ту сторону по двое, с интервалом в полчаса, чтобы у третьего было достаточно времени для каждого возвращения. До сих пор всё шло хорошо. Фарис превысил время на двадцать пять минут, но несколько минут назад портал мерцал как обычно, он бы успел. Только вот он до сих пор не проснулся. – Слёзы текли по его щекам, очки едва заметно запотели. – Почему он не просыпается?

Зелёная линия несколько раз неравномерно подпрыгнула.

– Прошло слишком много времени! Ему нужен адреналин! – Ким ринулась к шкафу, стоявшему сбоку, и вернулась со шприцем, вытаскивая его на бегу из стерильной упаковки. – Один миллилитр супраренина, разведённого на десять миллилитров, в вену! – Она потянулась к руке парня. – Хорошо, что хоть катетер нормальный поставили, – сказала она, отсоединяя трубку капельницы и присоединяя шприц. Её рука при этом слегка дрожала.

– Только потому, что я всегда на этом настаиваю. – Эйнштейн пристально глядел на монитор. Его седые волосы вводили в заблуждение – теперь я увидел, что ему было лет двадцать, не больше. В тот момент он выглядел ещё моложе, с широко раскрытыми от страха глазами за стёклами круглых очков. – Фарис каждый раз твердит, что это лишнее. Чтоб я успокоился и не действовал на нервы. Ты же его знаешь. – Фыркнув, он втянул воздух. – Я его убить готов, пусть только сначала вернётся.

Пока мы смотрели на монитор, прыгающая зелёная линия выпрямилась и через несколько секунд снова превратилась в образцовую зигзагообразную линию с регулярными скачками. Давление тоже стабилизировалось, лицо порозовело, писк монитора стих.

В наступившей тишине были отчётливо слышны вздохи облегчения, вздохнули и мы с Матильдой. Только сейчас я понял, что мы держались за руки. Я понятия не имел, когда наши ладони соприкоснулись, да и она, видимо, тоже, потому что мы одновременно отпустили руки и коротко смущённо улыбнулись друг другу.

Настенные часы показывали, что с момента нашего появления прошло всего две минуты, хотя мне казалось, что пролетела целая вечность. Я посмотрел на Ким с уважением. В отличие от рыдающего Эйнштейна, она точно знала, что надо делать. Возможно, когда-нибудь из неё получится неплохой врач.

Теперь Ким повернулась к парню на второй койке:

– У Надима слишком высокий пульс.

Она достала какой-то пузырёк, отвинтила колпачок и поднесла его к носу парня. Ноздри Надима слегка раздулись, а по комнате поплыл слабый запах ванили.

Мы с Матильдой обменялись быстрым взглядом.

«Интересно, о чём сейчас думает Матильда?»

Если я правильно прочитал выражение её лица, в голове Матильды роились многочисленные догадки, в то время как у меня лишь множились вопросительные знаки.

– Как давно он там? – спросила Ким, когда Матильда тихонько закрыла за нами дверь, вероятно, опасаясь, что какая-нибудь крыса-крокодил прошмыгнёт следом.

– Какое тебе дело? «Продолжайте без меня!» – это кто говорил? Уже забыла? – Вновь оживший парень как ни в чём не бывало сел на койке.

Он был довольно симпатичным, с бронзовой кожей, тёмными глазами, тонкими чертами лица, гладко выбрит. По взгляду Матильды я понял, что она тоже отметила его внешность. Меня пронзил короткий укол ревности.

– Что она здесь забыла? – поинтересовался он у того, которого я окрестил Эйнштейном. – А кто эти двое? – Он кивком указал на нас с Матильдой, но ответа дожидаться не стал, а принялся сбрасывать трубки со своего голого торса. – Я должен вернуться.

– Ты с ума сошёл, Фарис? – возмутился Эйнштейн. – Ты хоть понимаешь, что я тут только что пережил? Если бы не Ким, ты, наверное, сейчас был бы уже мёртв. Но, конечно, Фарису, зависящему от адреналина, подавай новую дозу впечатлений, и поскорее. Не будь ты таким эгоистичным невеждой, ты бы на коленях благодарил Ким. И кого она, по-твоему, могла с собой привести? Ты что, совсем тупица?

По быстрому взгляду, которым окинул меня этот Фарис, я понял, что он прекрасно знает, кто я.

– Это не какая-то прихоть с моей стороны. – Он начал снимать катетер. – Похоже, Надим попал в беду, ему нужна моя помощь. Там, где ещё недавно был дом из рыбьей чешуи, появилось одно из этих разноцветных клубящихся облаков. Я никогда раньше не видел такого большого.

– Туман-дурман размером с дом? – недоверчиво спросил я.

Самое большое облако тумана-дурмана, которое мне довелось встретить на Грани, было меньше моего платяного шкафа, а Гиацинт поднял такую панику, будто оно было гигантских размеров.

Фарис поджал губы:

– Туман-дурман? Это такой технический термин? Он… очень опасен?

Я кивнул.

Я мало что знал об этих странных явлениях, похожих на облака, кроме того, что от них следует держаться подальше. Согласно философскому объяснению профессора Кассиана, облака тумана-дурмана появлялись везде, где по каким-то причинам образовывалось противоречие внешнего вида, где ослабевала сила коллективного воображения, например, если какое-то место слишком редко посещали. Туман-дурман всегда старались устранить, словно опасаясь, что он может распространиться и заразить другие места.

– Надеюсь, вы обошли его десятой дорогой?

Фарис слегка покачал головой. Мышца на его щеке дёрнулась, когда он прошептал:

– Надим… он там исчез.

«Это плохо. Очень плохо».

Я лихорадочно пытался вспомнить все подробности о тумане-дурмане, которым учил меня Гиацинт.

– В тумане-дурмане теряется ориентация и чувство времени, там иногда образовывается что-то вроде туннеля в другие облака тумана-дурмана на Грани, – попытался подытожить я.

Фарис, Ким и Эйнштейн смотрели на меня во все глаза. И лишь Матильда кивнула, словно ей это показалось вполне логичным. Я ранее лишь вскользь упомянул о тумане-дурмане в своих голосовых сообщениях и, как всегда, говорил довольно запутанно. Но, может, такие вещи понимаешь сразу, если читать много фантастики. Или если просто… быть Матильдой.

– Чем дольше ты там находишься, тем труднее оттуда выбраться, – добавил я.

«Точно не стоит сейчас упоминать о том, что даже опытные аркадийцы иногда не могут оттуда вернуться и что через туннели могут проникать опасные существа. Не помню, как они называются. Возможно, Гиацинт сказал это, чтобы меня припугнуть, чтобы я точно не полез в эти облака».

– Мне нужно вернуться к нему. – Фарис сорвал с руки манжету тонометра. – Он мой младший брат! – Как будто извиняясь, он добавил: – Когда я сообразил, что происходит, и пошёл следом за ним, Эрик уже начал процесс возвращения, я поспешил к порталу, потому что знал, что у меня почти не осталось времени. Я даже не подозревал, что моё тело тем временем дало сбой, я чувствовал себя как обычно. Может, это от волнения. – Он смущённо посмотрел на Ким. – Похоже, ты вернулась в самый подходящий момент, детка.

– Ни за что, напыщенный ты идиот, – скрестив руки на груди, ответила Ким. – И не смей называть меня деткой! – Она посмотрела на портал. – Ничего не происходит. Но тебе не стоит туда возвращаться. Мы только-только тебя оживили. Я могу пойти, если объяснишь, где точно находится это место.

– Мне казалось, что ты больше не хочешь иметь ничего общего… как ты там сказала? … «с недалёкими эгоистичными сексистскими недоумками и их игрушками». – Фарис встал.

– Так и есть, не хочу, – подтвердила Ким. – Но ещё меньше я хочу, чтобы Надим умер, ты, тупой, безответственный… – Кажется, у неё закончились ругательства.

– …Идиот, – пришёл на помощь Эйнштейн. – Ким права. Тебе нельзя возвращаться туда, пока мы не найдём причину, по которой твоё сердце чуть не отказало.

– Сейчас на это нет времени. – Фарис вздохнул. Затем он посмотрел Ким в глаза. – Он мой брат. Я должен это сделать. – Полный решимости он, пошатываясь, направился к порталу.

Не успев толком сообразить, что делаю, я услышал собственные слова:

– Я иду с тобой.

Матильда вздохнула:

– Кто бы сомневался, – пробормотала она.

* * *

Выйдя из мерцающего поля, я очутился на лестнице с кирпичными стенами. Это была самая обычная унылая лестница, она могла находиться на любой подземной парковке. Но по своему физическому состоянию я почувствовал, что оказался на Грани: усталость, головокружение и боль улетучились, и, как всегда, я ощутил такой прилив сил, что мог бы, кажется, вырвать с корнем могучее дерево. Несколько ступенек вверх, и лестница заканчивалась. Подняв голову, я увидел кусочек голубого неба. Дневной свет падал и на ступени, но чем они были ниже, тем казались темнее и тускнее, а последняя терялась где-то в кромешной темноте. В темноте, из которой доносилось странное жужжание.

«Подземное Царство. Отлично. Начало очень обнадёживающее».

Матильда заметно разволновалась, когда я спонтанно вызвался помочь Фарису найти брата, но не стала меня отговаривать. С другой стороны, мне очень не хотелось оставлять её одну, но Эйнштейн и Ким казались вполне безобидными. Эйнштейн что-то нажал на странном приборчике рядом с дверью, и каменная стена тут же превратилась в мерцающее поле. Я уже собирался перешагнуть на ту сторону, но в последний момент обернулся, чтобы пообещать Матильде вернуться как можно быстрее и не подвергать себя лишней опасности.

Странный гул становился всё тише, а потом и вовсе прекратился. Я всмотрелся в глубину. По крайней мере на меня оттуда никто не смотрел. Крысы-крокодилы, наверное, просто безобидные пушистые котики по сравнению с теми существами, которые обитали там, внизу.

Стена за моей спиной снова замерцала, и на мгновение я смог разглядеть комнату в подвале и очертания оставшихся там людей. Затем из портала вышел Фарис и встал рядом со мной. Если я правильно понял принцип их путешествий на Грань, рядом со мной стоял только его дух, а тело свалилось без сознания в тот самый момент, когда он перешагнул через портал. Я оставил на той стороне свои костыли, а Фарис – тело, и там его, наверное, сейчас как раз заново подключали к монитору Ким и Эйнштейн.

Граничная версия Фариса тем временем выглядела вполне живой и бодрой.

– Добро пожаловать в потусторонний мир, – сказал он, отвесив небольшой поклон, как будто показывал свои владения.

Фарис был одет в те же джинсы, что и ранее в подвале, но стоял босиком и с голой грудью. Мерцающее поле снова закрылось, он указал на камни стены, через которую мы пришли:

– Пока не забыл: твой пароль – «Флоренция восемь». И ещё, сделай одолжение, запомни и мой заодно, а то память меня иногда подводит. «Женева тринадцать».

– А почему у нас разные пароли?

– Портал запоминает, кто именно прошёл, и при касании открывается только для того, у кого тот же пароль, что и на пути туда. Можешь его прошептать. Просто подумать, боюсь, будет недостаточно. – Он усмехнулся, как будто что-то вспомнил. – А сейчас хватит болтать, Квинн фон Аренсбург! У нас с тобой важное задание! Иди за мной.

Я последовал за ним вверх по ступенькам, и меня ослепил дневной свет. Мы оказались в небольшом переулке, и первое, что бросилось мне в глаза, – многоэтажное здание, фасад которого был полностью покрыт переливающимися разноцветными перьями. Казалось, будто оно дышит. Напротив него стоял дом, напоминавший севший на мель круизный лайнер. Он покосился набок, ржавые стены и балконы заросли плющом. На одной из наклонных палуб в шезлонгах сидели и разговаривали двое мужчин.

– Круто, правда? – В голосе Фариса звучало что-то похожее на гордость собственника.

Я изо всех сил старался держаться спокойно и невозмутимо, ведь это был не первый мой визит на Грань. Над нами простиралось типичное голубое небо, изредка озаряемое вспышками света. Видимо, никто здесь никогда не воображал себе другой погоды кроме солнечного дня.

– Осторожно, – сказал Фарис, обходя то, что выглядело как небольшая лужа, но на самом деле было бездонной ямой, уходившей в темноту, достаточно большой, чтобы проглотить футбольный мяч.

Наш переулок выходил на более широкую улицу, застроенную причудливыми зданиями, совершенно разными по размеру и форме. От изумления я не знал, куда смотреть. Этот район отличался от всего, что мне доводилось видеть раньше на Грани. Он не был ни опрятным, ни красивым, а выглядел диким, пёстрым и довольно запущенным. Здесь было не так оживлённо, как в правительственном квартале, где находилась библиотека профессора Кассиана, но людей на улице было явно больше, чем в моей тихой «Маленькой Лигурии». Женщина с зелёными волосами выгуливала нечто похожее на леопарда с рогами, а раскрытый зонтик другой женщины при ближайшем рассмотрении оказался маленьким деревцем с перьями вместо листьев. Руки женщины могли бы принадлежать инопланетянину – на них красовалось по шесть длинных пальцев. Прямо перед нами через дорогу перебежало маленькое фиолетовокожее существо, очень похожее на того человечка, над которым издевались Гудрун и ещё один некс. Он был потрёпанный и тащил за собой мешок, из которого доносилось странное рычание.

На нас никто не обращал внимания, и я старался сохранять спокойное выражение лица, хотя едва сдерживался, чтобы не таращиться на всех и вся с открытым ртом. Фарис чувствовал себя гораздо более непринуждённо, чем я. Было видно, что он не первый раз идёт по этой дороге. Фарис вёл себя как местный гид.

– Прикольно, да? – спросил он, указывая на вход в здание, похожее на старый холодильник. Я не мог не согласиться с ним: всё вокруг было действительно прикольно.

Вход в следующий дом скрывала паутина, причём её нити были настолько толстыми, что мне не очень хотелось представлять, какой огромный паук их сплёл. Под дверным звонком висела небольшая табличка: «Лавочка секретов Таран-Тула. Звонить три раза».

Обычные вещи здесь казались живыми: они все постоянно двигались. Экзотические вьющиеся растения перебрасывали листья через дорогу, двери и оконные рамы меняли цвет, а стоящий на карнизе кофейник перебирал короткими ножками, как в мультфильме, когда мы проходили мимо. Не хватало только, чтобы он запел.

Если присмотреться, повсюду можно было заметить разноцветные, пёстрые облака тумана-дурмана, крошечные пятна, прилипшие к некоторым фасадам, как старая жевательная резинка.

– Сюда. – Фарис свернул на небольшую улочку, на углу которой находился магазин, похожий на старомодную аптеку. Через мутную витрину можно было разглядеть стеллажи, от пола до потолка заставленные коробочками, ящиками, флаконами и баночками. На двери магазина крупными буквами было написано: «Ломбард эмоций». А ниже, чуть помельче: «Только для легального бизнеса».

Проходя мимо, Фарис кивнул мужчине, который прислонился к стене рядом с вывеской: «Мадам Мирабель. Оракул. Гарантия правды 95,5%», и медленно пожёвывал зубочистку. Улыбнувшись в ответ, мужчина обнажил более крупные, чем обычно у людей, заострённые клыки. Кажется, у него были фиолетовые глаза и, как и у женщины, по шесть пальцев на каждой руке.

– Интересуетесь будущим? – спросил он. – Хотите узнать сегодня, что будет завтра? Тогда посетите единственную и неповторимую мадам Мирабель. Обещаю неплохую скидку.

– Спасибо, но мы торопимся, – вежливо объяснил Фарис. А мне он шепнул: – Эта мадам Мирабель действительно очень умная. Но вот правильно угадать номера лотерейных билетов она не может, к сожалению. Мы уже несколько раз проверяли. – Затем он поспешно указал вперёд, туда, где большое облако тумана-дурмана поглотило часть домов, стоящих друг за другом. Словно разноцветный воздушный шар, облако распухало между двумя зданиями, плавно покачиваясь из стороны в сторону. – Вот оно. В нём исчез Надим. До недавнего времени здесь стоял дом, полностью покрытый рыбьей чешуёй.

Мужчина проследил за нашим взглядом:

– Это случилось вчера, когда арестовали старого рыболова. Вся эта суета из-за нескольких птиц, которыми он торговал. Надо же нам на что-то жить. Жаль, хороший был дом. Готов поспорить, что пройдёт несколько дней, прежде чем у них там наверху дойдут до него руки. Кто знает, что может произойти за столько времени. Но этим неженкам наплевать на то, как мы живём здесь, в Городе Теней. Свои силы воображения они тратят на нас, только если нет другого выхода. – Он презрительно сплюнул на землю. Затем улыбнулся следующему прохожему. – Интересуетесь будущим?

Вблизи разрушающий туман-дурман выглядел ещё более зловещим. Невозможно было понять, что находится внутри: пёстрый туман стоял плотной завесой.

Фарис осторожно протянул руку, и облако расступилось, но всё, что мы увидели, – это лишь следующий слой тумана.

– Надим, – полушёпотом позвал в образовавшуюся щель Фарис, – ты нас слышишь?

Никто не ответил.

– Может, его там уже нет, – с надеждой сказал я.

– Там он, там, – отозвался кто-то.

Только теперь я различил фигуру, сидящую на корточках у края облака. Это был молодой человек, одетый в нечто похожее на хирургический халат, завязанный на шее, и вельветовые брюки. Обуви на парне не было. Фигура была лишена какого-либо цвета. Подобно призраку Фридриха Ницше в библиотеке профессора Кассиана, парень выглядел как трёхмерная старинная фотография. – Я внимательно за всем слежу. Никто не входил и не выходил.

– Молодец, Даниэль, – сказал ему Фарис, а мне он прошептал: – Даниэль умер в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году. Он был представителем первого поколения «Пандинус Император» и самым многообещающим аспирантом своего года, – шёпотом продолжил Фарис. – К сожалению, он немного… заблудился.

«Что ж, это объясняет, почему он выглядит таким чёрно-белым и потерянным».

Я с жалостью посмотрел на призрака.

– Опыт номер триста шестьдесят восемь, – сказал он. – До сих пор не знаю, что я сделал не так. Туннель открылся по плану, и я увидел свет, как и всегда. А потом… – Он с грустью посмотрел на себя. – Когда встретите администратора, передайте ему, пожалуйста, мои извинения. Я не хотел его разочаровывать.

– Какого администратора? – Я запнулся, потому что Фарис ткнул меня локтем в рёбра и многозначительно посмотрел мне в глаза. – Да, конечно, я передам, – пробормотал я, и призрак благодарно улыбнулся.

«Что означало „туннель открылся по плану“? Неужели он, подобно Ницше, намеренно проигнорировал свой туннель?» – Но я воздержался от подобных вопросов, поскольку бедняга выглядел достаточно встревоженным, и вновь обратился к туману. Я протянул руку, чтобы потрогать его, но разноцветные полоски уклонились от меня, как будто моё прикосновение им не нравилось.

– Мы просто войдём туда и вытащим Надима, – сказал Фарис. – Найти его в этом лабиринте не так уж и сложно.

– Сначала я попробую один. – Я и сам не знал, почему так сказал. Но мне вдруг показалось разумным не подвергать опасности ещё и Фариса. К тому же… – Если я не вернусь, тебе придётся связаться с остальными. Матильда должна сообщить об этом Гиацинту.

– Малышку с белокурыми кудряшками зовут Матильда? – Фарис прищёлкнул языком. – Это имя сочетается с хорошей одеждой. Но, наверное, она и без неё неплоха.

– У тебя что, совсем крыша поехала? – Я бы с удовольствием зарядил ему сейчас тяжёлую оплеуху. – Почему ты говоришь цитатами из пособия для неудачников? Неужели мама не научила тебя хорошим манерам?

Лицо Фариса коротко дёрнулось, затем он сделал вид, что не расслышал:

– Чего ты ждёшь? – спросил он в ответ. – Вместо того чтобы стоять здесь и разглагольствовать, пойди и найди моего брата.

«Что, простите?»

– Если уж кто и ведёт здесь бесконечные разговоры, так это ты, болтун, – огрызнулся я.

Болтун бросил на меня скептический взгляд:

– Ты хоть знаешь, что нам делать дальше?

«Хотелось бы мне знать. Но я никогда и не утверждал, что у меня есть план действий».

Прищурившись, я разглядывал пёстрый туман. На самом деле слишком уж опасным он не выглядел. Если бы я только мог…

– Ким сказала, что ты один из них… – Болтун неопределённо махнул рукой. – И нам не разрешили с тобой связываться, потому что Гэндальф сказал, что если мы это сделаем, то все умрём: нас растерзают волки-оборотни и гигантские невидимые орлы. – Он презрительно хмыкнул. – Как же она злилась, что не смогла нас запугать! Типичная девчонка! Такая смелая на словах, а потом, когда дело доходит до приключений, сразу же включает заднюю.

«Какой же он безнадёжный случай».

– Эта типичная девчонка только что спасла тебе жизнь, парень, – ответил я. – И она права, волки-оборотни – это пока самая маленькая из наших проблем. Если Гектор и его нексы поймают тебя здесь, они в два счёта с тобой расправятся. – Я ненадолго задумался о том, что будет, если Гектор обнаружит здесь меня. – Они тут не очень приветливы с людьми. («И с потомками. Или они в принципе не слишком-то приветливые особы».)

Фариса мои слова не впечатлили.

– Ты имеешь в виду тех вооружённых парней в чёрных костюмах, да? Только не надо меня запугивать. Можно ведь просто избегать их или прятаться, если потребуется. Так здесь поступает большинство обитателей Города Теней. Никто не любит этих парней, а у нас уже имеются тут хорошие связи: друзья, которые в случае опасности могут прийти на помощь. – Он самодовольно усмехнулся. – Но об этом мы можем поговорить и попозже. Главное сейчас – вытащить моего брата из этой западни, пока не закончилось время.

В этом я был с ним совершенно согласен. Поэтому, стараясь не обращать на него внимания, я решительно шагнул в сторону тумана-дурмана. Сначала казалось, что разно-цветное облако старается от меня увернуться, но, когда я сделал ещё два шага, оно вдруг обволокло меня со всех сторон и будто проглотило.

Я на мгновение затаил дыхание. Вопреки моим ожиданиям, здесь не было темно. Разноцветные полосы тумана-дурмана постоянно двигались. Они перетекали друг в друга и создавали всё новые и новые цвета и узоры. Гиацинт был прав: я тут же потерял ориентацию. Полностью. С каждой секундой я переставал понимать, где верх, а где низ, и приходилось заставлять себя идти дальше, хотя идти было уже не по чему. У меня тут же закружилась голова – впервые здесь, на Грани. И вдруг мне очень захотелось просто провалиться в туман-дурман и плыть по его цветным полосам. Но потом я вспомнил о Матильде. И о том, что сегодня я хочу её поцеловать. Обязательно.

«Ты должен не просто представить, ты должен почувствовать», – Гиацинт повторял эти слова во время моих упражнений по воображению так часто, что я их возненавидел. Потому что гораздо легче сказать, чем сделать или почувствовать. Но, как ни странно, именно сейчас у меня это получилось, наверное, потому что мне отчаянно хотелось понять, где верх, а где низ, и ощутить твёрдую почву под ногами. Вместо того чтобы парить над клубящимися полосами небытия, я вдруг оказался на холодной плитке, и головокружение исчезло.

– Это ты сделал? – спросил голос позади меня. Испуганно обернувшись, я увидел Фариса, который, очевидно, пошёл следом за мной.

– Разве мы не договаривались, что ты будешь ждать снаружи? – набросился я на него: должен же кто-то сообщить Матильде, а значит, и Гиацинту, если что-то пойдёт не так!

– Нет, это ты без меня решил, – поправил Фарис. – Но это мой брат, а тебя я даже не знаю. И, кстати, не уверен, что тебе можно доверять.

Я возмущённо хмыкнул. Но на споры у нас не было времени, поэтому я продолжал идти, пока чувствовал под ногами плитку. Болтун следовал за мной как тень. Через несколько шагов, к моему удивлению, мы оказались в некоем подобии гостиной. Вернее, в половине гостиной. Другая половина просто развалилась, будто на неё обрушилось что-то очень большое и тяжёлое.

Эта комната явно появилась не из моего воображения. В ней не хватало двух стен, части потолка и пола. Оставшиеся две стены были оклеены обоями из рыбьей чешуи, диван с узором в цветочек одной ножкой висел в воздухе, через отколотые края половицы были переброшены ковры. Над пропастью на этаж выше уходила половина лестницы.

И…

– Надим! – прошептал Фарис.

На этой лестнице в никуда, примерно на одном уровне с нами, сидел, вцепившись в перила, молодой человек с голой грудью. Сходство с Фарисом сразу бросилось мне в глаза.

Увидев нас, он слабо улыбнулся:

– Вдруг вы всё-таки не моя галлюцинация – у вас не найдётся случайно пожарной лестницы?

Я осторожно подошёл к краю пропасти. До лестницы было не менее четырёх метров, а в глубину уходил резкий спуск. Где-то далеко внизу клубился туман-дурман.

«С разбегу я, может, и смогу перепрыгнуть на ту сторону. Но как оттуда вернуться?»

– Очуметь, – в сердцах прошептал Фарис. Но потом добавил: – Не волнуйся, мы тебя оттуда вытащим, Надим. Я привёл подкрепление.

«Точно».

– Эй ты, супергерой, где твоя красная накидка? – спросил я.

Младший брат Фариса посмотрел на меня с недоумением:

– Я видел тебя на фотографиях. Ты Квинн фон Аренсбург, да? Вот так сюрприз. Как тебе это удалось, Фарис?

– Позже расскажу, – пробормотал в ответ Фарис. – Главное сейчас – это поскорее вернуть тебя к порталу. – Он посмотрел на меня. – У тебя ведь есть план, правда?

«Да откуда ему взяться?»

Я оглядел половину гостиной в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве верёвки. На диване лежало зелёное одеяло.

«Если я разорву его на полоски… Что за бред!»

«Всё, что находится на Грани, – это плод воображения, – всплыл в моей памяти спокойный тёплый голос профессора Кассиана. – Здесь нет ничего невозможного».

Если всё было плодом воображения, значит зелёное покрывало было не более «реальным», чем кажущееся непреодолимым расстояние между мной и младшим братом Фариса. Или ступеньками, на которых он сидел.

Вдруг нижняя ступенька откололась и полетела в глубину без малейшего звука, отчего картина стала ещё более жуткой. Надим вовремя успел подняться на следующую ступеньку.

«Какое обрывочное воображение».

– Сделай что-нибудь! – крикнул мне Фарис.

«Да уж. Я и так стараюсь, как могу. Прямо сейчас».

Мои попытки вообразить пожарную лестницу потерпели такой же крах, как и попытка отрастить крылья.

«Вот чёрт! А ведь с плиткой у меня отлично получилось. Как я это сделал?»

Голос Надима дрогнул:

– Какой сегодня день? Я уже давно думаю о бабушкином ванильном печенье.

– Ты здесь меньше часа, – сказал Фарис. – Всё в порядке.

Ничего не было в порядке. И вот уже следующая ступенька начала стремительно падать вниз, на этот раз прихватив с собой часть перил. Ещё немного, и Надим рухнет в пропасть.

– Скажи папе, что я его люблю, – задыхаясь, прошептал он.

«Чёрт возьми, я должен действовать, не раздумывая, не мешкая ни секунды».

Как и в прошлый раз, я хотел только одного – почувствовать под ногами твёрдую почву. Собрав всю свою смелость в кулак, я решительно шагнул к Надиму. И снова моя нога почувствовала плитку. Плитку, чертовски похожую на ту, которая лежала в нашей ванной: серо-белые квадраты с нарисованными звёздами. Мои родители привезли её из отпуска в Португалии. Как слегка покосившийся пешеходный мостик, она тянулась над пропастью к лестнице, где на корточках сидел Надим. Он с надеждой разинул рот, и я услышал, как Фарис облегчённо вздохнул:

– Ну вот! Я же говорил!

«Да, кажется, получилось».

Я старался не думать, почему представляю себе кафель из нашей ванной и почему не могу сделать этот мостик шире. В общем, лучше так, чем никак. Моя конструкция казалась вполне устойчивой и даже не шаталась, пока я ступал по гладкой плитке, убеждая себя, что пропасть подо мной – тоже не более чем иллюзия.

– Идём, – сказал я и протянул руку Надиму.

Ему не нужно было повторять дважды. Парень вцепился в мою руку, и мы вместе перебрались на другую сторону, где Фарис с глубоким вздохом облегчения заключил брата в объятия.

Не успели мы сойти с моего странного пешеходного мостика, как остатки лестницы обрушились в бездну. Это словно послужило сигналом для остального дома: оклеенные обоями стены посветлели и стали растворяться, с потолка посыпалась штукатурка, в полуметре от нас на остатки пола свалилось массивное пианино.

– Позже пообнимаетесь! – крикнул я, схватил Надима и Фариса за руки и изо всех сил потащил их вперёд прямо в туман-дурман, из которого мы появились.

«Только бы выбраться отсюда», – подумал я, и в следующее мгновение, к моему полному изумлению, мы уже стояли на улице. Призрак в хирургическом халате смотрел на нас круглыми от изумления глазами.

Надим обессиленно опустился на землю рядом с призраком, будто только что финишировал в марафоне, а Фарис глубоко вздохнул и улыбнулся:

– Ух, вот это да! Мы были на волосок от смерти, но справились блестяще. Видел бы ты нас, Даниэль!

Я презрительно скривился, но указывать Болтуну на его никчёмную роль в этой спасательной операции не стал, слишком уж радостно было выбраться наружу. Только сейчас до меня дошло, что после стольких недель тщетных усилий я впервые в жизни сумел воспользоваться своим воображением. Хотя мне самому было непонятно, как именно это получилось.

«Гиацинт бы мной гордился».

»8«

Матильда

Ким, Эрик и оживший Фарис одновременно затаили дыхание, когда Квинн исчез в мерцающем поле портала.

– С ума сойти, – прошептал Эрик после того, как мерцающее поле снова закрылось. – Когда смотришь видео с Юри, это кажется каким-то трюком, чем-то вроде киношного спецэффекта. А сейчас, в реальной жизни… Вау! Я просто не представляю, как это можно объяснить с помощью квантовой физики…

Двое других потрясённо кивнули.

Не помню, что именно я почувствовала, когда впервые увидела переход Квинна через портал, но такого шока у меня уж точно не было. Ладно, может, это потому, что я не очень хорошо разбиралась в квантовой физике, точнее, совсем не разбиралась, но искать научное объяснение происходящему на Грани казалось мне безнадёжным делом.

– «Есть многое в мире, мой Горацио, что не снилось нашим мудрецам»[7], – процитировала я отца, который любил повторять слова Гамлета и использовал эту фразу в качестве неоспоримого аргумента в философских дискуссиях.

Все трое посмотрели на меня так, словно вдруг вспомнили о моём существовании. Под пристальным взглядом Фариса я на мгновение вздрогнула, но тут же взяла себя в руки и гордо вскинула голову.

«Что это за укоризненный взгляд, как ему не стыдно! Если бы не моя настойчивость, Ким бы нас сюда сегодня не привела. И его бы уже не было в живых!»

– Ты кто такая? – спросил Фарис.

Я выбирала между двумя вариантами: «Твоя фея счастья» или «Единственная из нас двоих с прикрытой грудью». Вот только Фарис, не дожидаясь моего ответа, повернулся обратно к порталу:

– Мы разберёмся с этим, когда вернёмся. Эрик, давай пароль!

Эрик снова постарался скрыть от нас с Ким, что именно он набирает на этой странной клавиатуре. Но я уже успела разглядеть: на табло можно было составлять буквы и цифры, которые потом растворялись в стене.

Камень снова начал мерцать.

Эрик что-то прошептал Фарису на ухо.

– Ролл «Калифорния»? – переспросил Фарис.

– Тише ты! – Эрик закатил глаза. – От названия штата Калифорния. Авокадо-краб-огурец. – Он снова зашептал, на этот раз так громко, что даже я отчётливо услышала слово «тринадцать». Фарис кивнул.

– Какая ерунда! – сказала Ким и раздражённо вздохнула. – Можно подумать, мы собираемся украсть ваши дурацкие пароли! Хотя наверняка речь о географических названиях и простых числах.

Я согласно кивнула.

– А вот и нет, – сказал Эрик. И, помолчав, добавил: – Не совсем.

– Неужели ты вообще не скучаешь по прошлому? – Фарис, склонив набок голову, пристально посмотрел на Ким. – Помню те времена, когда одного перехода в день тебе казалось мало. Тогда у тебя ещё были нормальные волосы, а не перья сказочной голубой птицы, и ты умела улыбаться.

Лицо Ким на секунду дрогнуло.

– А теперь я выбираю остаться в живых, – прошипела она. – Это называется разумным решением.

– Или трусостью, – пожав плечами, Фарис вновь повернулся к мерцающему камню. – Я, например, предпочитаю умереть, только бы не бросить брата в беде.

– Кроме того, у птицы в сказке были синие перья, а не голубые, – заметила Ким.

– Возможно, – равнодушно продолжал Фарис. – Я уже давно не интересовался сказками в отличие от тебя, малышка. – Он проигнорировал сердитое фырканье Ким. – Готов?

– Готов.

Эрик придвинул больничную койку как можно ближе к Фарису и порталу, и я тоже незаметно сделала несколько шагов в их сторону. Мне уже несколько раз доводилось видеть, как проходил через портал Квинн, но что произойдёт с Фарисом, когда он коснётся мерцающего поля? Я думала, что пройти через портал для человека означает верную смерть. По крайней мере, в этом меня пытались убедить.

Когда Фарис, не оборачиваясь, нырнул в мерцающее поле, его тело обмякло и рухнуло, как марионетка, у которой перерезали ниточки, но он не умер. Ким и Эрик подхватили его и общими усилиями затащили на койку. Глаза его были закрыты, но он дышал, грудь равномерно поднималась и опускалась, так же как у его брата, рядом с которым он теперь лежал.

Эрик и Ким привычными движениями подключили его к монитору и капельнице. Все показатели были в норме. Казалось, что он просто спит.

«Какая безумная идея. Безумная и завораживающая: он может лежать здесь и одновременно гулять на Грани с Квинном».

Мерцающее поле уже давно превратилось обратно в камень, но можно было разглядеть, что происходит на той стороне. Я подошла ещё ближе. Снова я наблюдала за Квинном со смешанным чувством. Во время его путешествий на Грань я всегда чувствовала себя как человек, который ждёт друзей у двери кинотеатра, чтобы по дороге домой послушать рассказ о том, какой захватывающий фильм они посмотрели и каким вкусным попкорном полакомились.

«А что, если всё будет иначе? Если я смогу своими глазами увидеть китов-цеппелинов и погладить карликовых дракончиков?» – От одной мысли об этом сердце забилось быстрее.

Вместо дракончика я машинально погладила старое гладкое деревянное обрамление портала. На видео его почти не было видно, в реальности портал венчала готическая арка, а перед ним находились две каменные ступени. На видео я не заметила и латинской надписи на верхней части деревянного обрамления. Она выглядела такой же старой и витиеватой, как скорпион и кованые украшения на передней и задней створках двери.

«„Facultas intrare“[8]. Интересно, что это значит».

Зато клавиатура с паролем, граффити и каракули на стенах явно появились здесь гораздо позднее. Нацарапанные надписи напоминали послания на стенах нашего школьного туалета. Некоторые из них уже успели выцвести, а каракули, вроде: «Свободу Нельсону Манделе!», «Элвис жив» или «Элька-карамелька», наверняка появились здесь всего несколько десятилетий назад. Как и телефон, который стоял на столе рядом с открытым ноутбуком. На мониторе мигали четыре картинки, очень тёмные, но, присмотревшись, я разглядела на одной из них участок коридора перед дверью, а на другой – дыру в задней стенке блока предохранителей, через которую мы пролезли.

«Видимо, Эрик за нами наблюдал».

Я повернулась к телефону, он был оранжевого цвета и с круглым циферблатом. Я сняла трубку и поднесла её к уху. Раздался длинный гудок.

«Значит, что этот аппарат по-прежнему работает. Как странно».

– Пульс у Надима всё ещё слишком высокий. У него выступил пот. – Услышав слова Ким, я обернулась к двум кроватям, стоящим посреди комнаты. Ким наклонилась над Надимом и убрала с его лба прядь тёмных волос. Она тяжело вздохнула, и на мгновение мне показалось, что Ким вот-вот заплачет. – Как можно быть таким неосторожным?

– Я заботился о нём как мог, – тихо сказал Эрик. Со светлыми крашеными волосами, дико торчащими во все стороны, и круглыми очками он был похож на нечто среднее между Альбертом Эйнштейном и Гарри Поттером и казался, в общем-то, довольно симпатичным. Он сел на край кровати и прикоснулся к руке Надима. – Но их невозможно было остановить. Просто тебе не следовало нас покидать.

Ким тут же побагровела от злости:

– У меня не было другого выбора! Как я вас ни умоляла, ничего не помогло. Вы во что бы то ни стало хотели продолжать.

– «Умоляла»? Ким, да ты просто на нас наорала, – возразил Эрик. – Мол, сейчас же покиньте тайную комнату, заприте её и выбросьте ключ. И вдобавок наговорила нам непонятного бреда про Гэндальфа, волка и гигантскую птицу. А когда мы окончательно запутались, в истерике обозвала нас несчастными баранами, разревелась и убежала прочь.

Ким выглядела так, словно и сейчас ей хотелось разреветься и убежать:

– А всё потому, что вы мне не поверили! Вы вели себя так, будто я сумасшедшая истеричка и всё это выдумала.

– Я… Мы пытались извиниться перед тобой, но ты заблокировала наши номера. – Эрик слабо улыбнулся. – Если бы ты дала нам немного больше времени, вместо того чтобы дико орать, мы бы… То есть, да, я тебе верю. Возможно, там действительно кто-то возражает против того, чтобы мы околачивались в их владениях. И может быть, они действительно преследовали тебя той ночью. И Квинн попал в аварию именно из-за них.

– Ушам своим не верю! Помнится, тогда ты сказал, что у меня уж слишком бурное воображение, – возмутилась Ким. – Если бы ты был на моей стороне, Надим и Фарис, возможно, прислушались бы.

Эрик покачал головой:

– Нет, они продолжали бы без меня. И тогда некому было бы за ними присмотреть. – Он тяжело вздохнул. – Хотя в экстренных случаях, как ты уже заметила, толку от меня мало.

– Что правда, то правда, – хмыкнула Ким, а Эрик вздохнул ещё печальнее.

Мне почему-то стало его жаль.

– Искусственное дыхание ты делал суперпрофессионально, – сказала я.

Эрик снова вздрогнул, он как будто на время забыл о моём существовании.

– Эй, ты! Оставь телефон в покое!

Я послушно положила трубку:

– Вам хоть раз уже по нему звонили?

– Нет. Мы и номера-то не знаем. – Эрик раздражённо посмотрел на меня. – Посторонним сюда вход воспрещён! Ты подруга Ким?

– Она подруга Квинна, а не моя, – пояснила Ким.

– Да, глупый вопрос, – пробормотал Эрик. – Откуда у тебя возьмутся друзья и подруги.

– Очень жаль. Я была настолько глупа, что думала, будто вы мои друзья, – возмущённо прошипела Ким, и маленький голубой камешек в её пирсинге будто бы тоже гневно сверкнул. – Вы позвали меня в ваш тайный мужской клуб только потому, что вам нужны были вещи моей мамы, с помощью которых вы открыли портал.

– Это совсем не так, – возразил Эрик. – С таким же успехом можно сказать, что меня позвали в клуб только потому, что мой папа – директор этой клиники. И он, кстати, потеряет работу, если нашу историю предадут огласке. Ты, Фарис и Надим – потомки прошлых членов клуба, так что вы – наследники секретов клуба «Пандинус Император», а я простой работяга, которому поручили раздобыть оборудование и скачать списки студентов.

– Так вас всего четверо? – спросила я. – Мне казалось, вас должно быть семеро.

– Да, согласно традиции, но… мы хотели сначала попробовать, как это всё работает, – ответил Эрик. – Предыдущие поколения всегда учились у своих предшественников, и они располагали материалами: отчётами и правилами. У нас же не было ничего, кроме старых сказок, письма с картой катакомб и видеозаписей мамы Ким.

– Я нашла их в самом тёмном углу нашего подвала, в коробке с вещами из её кабинета, – добавила Ким. – Если бы мама узнала, что я в курсе, какими опасными вещами она занималась в то время…

В моей голове скопилось столько вопросов, что я никак не могла выбрать, какой из них сейчас задать:

– А что за вещество в ваших капельницах?

– Обычный физраствор. – Ким снова проверила показатели обоих братьев. У Надима пульс был ещё слегка повышен, зато на мониторе Фариса, насколько я могла судить, всё выглядело наилучшим образом. – Для стабилизации кровообращения. Можно обойтись и без него, но, если что-то пойдёт не по плану, мы тут же сможем вмешаться.

«Значит, нет никакого секретного ингредиента. Очень интересно».

– И… часто что-то идёт не так? – поинтересовалась я.

Эрик отрицательно покачал головой:

– Ещё ни разу не случалось таких инцидентов, как сегодня. Нам никогда не приходилось никого реанимировать.

Ким снова открыла пузырёк и поднесла его к носу Надима:

– Им надо будет преодолеть один критический момент: когда возвращаешься через портал и видишь перед собой собственное тело. – Она нахмурилась. – Ты ведь не можешь просто лечь обратно в своё тело будто в кровать. Это… Ну… Это трудно описать. В какой-то момент просто возвращаешься, хотя сам не понимаешь, как это у тебя получилось.

– Ты должен этого захотеть, – задумчиво пробормотал Эрик. – А иногда… – Тут он вдруг вспомнил, что мне здесь, вроде как, делать нечего. Он резко отпустил руку Надима и встал. – Эта информация предназначена только для членов клуба «Пандинус Император», – сказал он и немного неуверенно преградил мне путь. – Тебе не следует здесь находиться. Я собираюсь…

– Да ну?

«Что же, интересно, он собирается сделать? Взвалить меня на плечи и вынести в коридор?»

Как бы он ни старался выглядеть строгим и решительным, его маленький рост и дружелюбное круглое лицо не могли меня напугать. Юли научила меня нескольким приё-мам рукопашного боя, которые она освоила в секции: неожиданный удар в нос, удар ногой по мягким частям тела, удар по гортани… Против Северина и Жанны я, наверное, не смогла бы их применить, а вот маленького Гарри-Эйнштейна у меня вполне получилось бы нейтрализовать. Но я решила начинать с доброжелательной улыбки в соответствии с девизом библейского лагеря, в который меня сослали в этом году: «Улыбнись – и мир изменится. Учись наводить мосты взаимопонимания».

– Матильда, – сказала я, протягивая ему руку. – По идее, никого из нас здесь быть не должно, ведь так?

– Гм… – Застигнутый врасплох, Эрик пожал мою руку. – Если так рассуждать… Я – Эрик.

Я кивнула.

«Да, это я и так уже прекрасно поняла. А фамилию я без труда найду на сайте университетской клиники. Следует погуглить его отца, который ею заведует. Пока – ура! – мосты взаимопонимания сработали безотказно. К тому же у меня в запасе ещё есть несколько приёмчиков от Ябеды-Марихен. Пришло время выведать как можно больше информации».

Я указала на кровати:

– Значит, Фарис и Надим тоже дети бывшего члена клуба?

– Джамаль Амири был их дядей, – сказала Ким.

– Тот самый, который всё рассказал? – Я вспомнила молодого человека на видеозаписи с хриплым голосом, бородой и сверкающими белыми зубами. – Почему? Он что, умер? Это потому, что он проболтался?

– Нет. – Ким покачала головой. – Он умер от рака в прошлом году.

– Джамаль был братом их матери, которая умерла, когда Фарису было двенадцать лет. После этого дядя Джамаль помогал воспитывать мальчиков и рассказывал им на ночь о своих приключениях в потустороннем мире. Они думали, что это сказочки, которые дядя придумал специально для них, – сказал Эрик, а Ким добавила:

– Но перед смертью Джамаль оставил племянникам записку с картой, которая привела их сюда. И ко мне…

– Это всё конфиденциальная информация, – пробормотал Эрик, которого явно мучали угрызения совести. – Потому что мы давали клятву…

– К чёрту эту дурацкую клятву, – отмахнулась Ким. – Если бы за тобой охотились потусторонние волки, если бы тебя допрашивали жуткие дядьки, ты бы тоже её нарушил. Я бы выложила им все наши секреты, но как только старик узнал, что на вечеринке я искала Квинна, сына Юри Ватанабе, меня неожиданно отпустили.

– Помнится, ты рассказывала, что он схватил тебя за горло и уставился на тебя жёлтыми глазами, а его волк в это время сидел рядом, пуская слюни, и порывался тебя загрызть, – сказал Эрик. – И на нём была бежево-коричневая клетчатая шляпа.

– Нет, это был другой! До него! – Ким возмущённо зыркнула на Эрика. – Кажется, ты только что уверял, что веришь мне!

– Извини, – сконфуженно ответил он. – Но, сама посуди, как странно звучит твой рассказ.

Постепенно я начинала понимать, почему Ким впала в такое отчаяние.

– Дядьку с жёлтыми глазами зовут Гектор, – вмешалась я. – Он действительно любит клетчатые старомодные шляпы и является нексом. На Грани нексы – это что-то вроде тайной полиции. Гектор командует целой центурией таких нексов, а ещё он управляет волками-оборотнями и Сирин. Это гигантские невидимые птицы, которых нексы обучили охотиться на своих врагов.

Во взгляде Ким читалась благодарность, зато в глазах Эрика за круглыми стёклами очков – лишь недоверчивая растерянность.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросил он.

Наверное, я слишком часто оказывалась в нужном месте в нужное время, умела слушать, задавала много вопросов и по вечерам записывала всё в дневник, даже с зарисовками для большей наглядности, чтобы уж точно ничего не забыть. Но мне не хотелось показаться занудой, поэтому я лишь пожала плечами и небрежно ответила:

– Гектора я знаю лично, с волками-оборотнями и Сирин, к счастью, пока не сталкивалась. Кстати, эти птицы особенно жуткие, такие совы-монстры с женскими лицами. В общем, хорошо, что они невидимки.

– И все они обитают здесь? На Земле? – спросил Эрик.

– Они же не инопланетяне. Это и их планета тоже. – Я ненадолго замешкалась, но решила не вдаваться в подробности. («Если Эрику показались подозрительными истории про жёлтые глаза и клетчатую шляпу, то он уж наверняка запутается, если я начну разглагольствовать о добрых и злых аркадийцах, феях, карликовых драконах и вымерших великанах».) – Не все они опасные или злые, – коротко подытожила я. – Некоторые держат цветочные лавки, заботятся об исчезающих видах или преподают философию.

На несколько секунд воцарилась тишина. По тому, как мерцали глаза Эрика, я поняла, что в его голове, как и в моей, одновременно роится тысяча вопросов.

– Значит, ты действительно говорила правду, – сказал он наконец, повернувшись к Ким. – О боже, мне так жаль.

Глаза Ким наполнились слезами:

– Всё в порядке. Я бы, наверное, сама себе не поверила. Просто… я чувствовала себя такой виноватой! Я знала, что слишком много выболтала о нас в «Ломбарде эмоций» и те парни вполне могли за нами следить. И этот, с жёлтыми глазами. Я увидела его через окно, прямо там, в магазине. Он был без клетчатой шляпы. Я тут же убежала, но… он меня заметил. А потом, наверное, выведал всё о нас прямо в «Ломбарде»… Я должна была признаться тебе во всём в тот же вечер, вместо того чтобы ехать на вечеринку Квинна.

– Но как ты могла догадаться, что они будут тебя преследовать? Да ещё и в нашем мире? – Эрик положил свою ладонь на её руку. – Кстати, в «Ломбарде эмоций» мы все болтали без умолку, не только ты. Хотя, могу побиться об заклад, ты была её лучшим клиентом. – Он криво усмехнулся, Ким слабо улыбнулась в ответ, хотя на её щеках по-прежнему блестели слёзы.

Несколько секунд стояла тишина, а затем Эрик обратился ко мне:

– Зачем вы, собственно, сегодня сюда пришли? Не то чтобы я жаловался – вы появились как раз в нужный момент. Но… зачем?

Я быстро вернулась в роль наводителя мостов.

– Чтобы пролить свет на некоторые вещи. – Это была всего лишь отговорка, поэтому я тут же задала встречный вопрос: – Что такое «Ломбард эмоций»? Как вы узнали о Квинне и что вы от него хотели?

– Ну… Мы хотели, чтобы он присоединился к нам, – ответил Эрик. – Когда Ким рассказала нам, что её мать встретила подругу Юри и узнала, что у Юри остался сын, мы чуть с ума не сошли. Непонятно было, передаются ли по наследству таинственные способности, ведь научного объяснения этому так и не нашлось, но иметь в союзниках такого человека, который мог бы, как Юри, перенести своё тело на ту сторону, это было бы… Ну просто замечательно. Юри мог оставаться там столько, сколько захочет. Это открывало перед членами клуба «Пандинус Император» совершенно новые возможности. Например, они нашли портал в Париж, и Юри купил там в кондитерской круассаны для всей команды.

«И у него получилось?» – чуть не вырвалось у меня.

– Значит, вы вовсе не пытались предупредить Квинна, а хотели завербовать его?

Эрик потупился:

– Да, можно и так сказать. Мы не были уверены, что он такой же, как Юри, но если да, то его бы наше предложение тоже заинтересовало. Юри вначале это тоже совершенно ошеломило. Он понятия не имел о своих способностях. По плану Ким должна была лишь немного припугнуть Квинна, чтобы тот…

– Как вам удалось его найти?

– Это всё Эрик. Он настоящий гений, – ответила Ким. – Моя мама даже не помнила новую фамилию матери Квинна. Она лишь сказала, что в ней точно есть приставка «фон», и смогла назвать издательство, в котором работала мама Квинна. Эрику понадобилось не более трёх минут, чтобы найти её на сайте издательства. И ещё минут десять ушло на то, чтобы отыскать её сына. – Она улыбнулась Эрику. – Это было очень круто.

«Вы только посмотрите. Не ожидала: оказывается, она и на комплименты способна».

Эрик покраснел:

– На самом деле у меня ушло гораздо больше времени. Пришлось просмотреть справочники учеников всех средних школ в этом городе, пока я не нашёл одного фон Аренсбурга, который идеально подходил по возрасту. Кроме того, это был единственный человек с такой фамилией. А дальше проще простого: всю необходимую информацию я выудил из социальных сетей. Потом мы отправили Ким на день рождения его лучшего друга, чтобы та пустила в ход своё женское обаяние.

– Да уж. Приманка из меня получилась отличная, – пробурчала Ким, снова насупившись.

– Но откуда нам было знать, что Ким… э-э-э… преследуют эти типы. – Эрик сочувственно вздохнул. – Мы очень сожалеем о несчастном случае с Квинном. Я не мог спокойно спать, пока не узнал, что он выживет. Мы хотели ему помочь, а вместо этого он чуть не погиб.

– Но это не помешало вам продолжать как ни в чём не бывало! – Ким гневно прищурилась.

– Первые несколько дней после этого мы действительно сидели тише воды ниже травы на случай, если за нами наблюдают. Но потом… – Эрик пожал плечами.

– Потом зависимость победила, – закончила за него Ким.

– Да, – признался он.

– Зависимость от чего? – спросила я.

– От всего этого. – Эрик широким жестом указал на комнату и портал. – Иногда довольно опасно, но так захватывающе. Находиться там… – Он беспомощно улыбнулся. – Это невозможно описать, это нужно испытать самому. Дело в том, что при переходе на Грань выделяются эндорфин и дофамин, так называемые «гормоны счастья», и они вызывают привыкание. К тому же там столько всего можно увидеть и испытать… Это как самая продвинутая компьютерная игра, только всё происходит в реальности.

Пока Эрик говорил, раздался короткий сигнал тревоги. Я испуганно посмотрела на мониторы Надима и Фариса, но там всё было в порядке. Эрик подошёл к ноутбуку, где было видео с камер наблюдения. Сигнал тревоги, очевидно, исходил от установленных им датчиков движения. Я сразу вспомнила беспокойство, которое охватило меня, когда мы вышли из дома Ким. Как будто кто-то поджидал нас на улице. Кто-то следил за нами из-за угла. Именно поэтому, а ещё чтобы поберечь силы Квинна, я предложила поехать в университетскую клинику на такси.

«А что, если этот преследователь нас нашёл?»

Я с тревогой уставилась на экран.

– Это всего лишь крыса, – сказал Эрик.

– Ты уверен? – Ким озабоченно прикусила нижнюю губу.

– Абсолютно. – Эрик усмехнулся. – С тех пор как ты нас покинула, я значительно усовершенствовал свою систему сигнализации.

– Да, теперь у неё десять разных пищалок, чтобы сводить нас с ума, – сказал кто-то позади нас. Мы все разом обернулись и увидели Надима, который сидел на койке.

Мне он показался даже симпатичнее, чем его старший брат: глаза у Надима были не карие, а тёмно-зелёные, кожа выглядела такой гладкой, что я даже немного позавидовала.

Надим снял с груди датчики и широко улыбнулся:

– Что, соскучились?

Мне показалось, что щёки Эрика и Ким разом порозовели.

– Размечтался! – фыркнула Ким. Она закрутила крышку флакона, который держала в руке.

– Соскучились как по любимой бородавке, – хрипло поддакнул Эрик. – Но хорошо, что ты вернулся. Где остальные двое?

– Они там чуть-чуть поругались. Квинн очень хотел залезть на крышу, а Фарис пытался его отговорить. – Он тихонько засмеялся. – Эти двое как огонь и вода. Я бы остался их разнимать, но все мои мысли были только о бабушкином ванильном печенье, поэтому я поспешил вернуться. – Надим обвёл нас внимательным взглядом. – Кажется, я многое упустил. Сколько времени я провёл на той стороне? Чем вы трое тут занимались?

* * *

Квинн и Фарис вернулись только через двадцать минут.

Но время ожидания пролетело на удивление быстро. Надим оказался настоящим милашкой. Когда он узнал, что Ким практически спасла жизнь его старшему брату, он вскочил и обнял её.

– Мы так по тебе скучали, – сказал он, не обращая внимания на её ворчание. Он отпустил Ким и подбежал ко мне. – Какое счастье, что вы пришли именно сегодня. Спасибо, дорогая незнакомка!

– Матильда, – пробормотала я.

Его благодарность порадовала бы меня гораздо больше, если бы Надим был в футболке и не прижимал мою щёку к своей груди. Но хоть кто-то не стремился выгнать меня отсюда как злостную нарушительницу правил.

– Значит, Гэндальф, о котором рассказывала Ким, действительно существует, да? – Надим отпустил меня и прислонился к столу. Эрик молча протянул ему бутылку яблочной газировки и футболку.

– Я никогда не называла его Гэндальфом! – Ким закатила глаза. – Это всё вы и ваши дурацкие комиксы!

Эрик и Надим изо всех сил старались сделать серьёзные мины, но улыбки расползались по их лицам. Эрик разорвал упаковку шоколадного печенья с апельсиновой начинкой, и Надим тут же схватил и запихнул в рот сразу два печенья.

«Похоже, путешествия на Грань способствуют хорошему аппетиту».

Я откашлялась:

– Настоящее имя Гэндальфа – профессор Кассиан. Он преподаёт философию в университете, читает несколько курсов о Ницше, который живёт с ним в виде призрака в библиотеке на Грани.

Глаза Надима расширились.

– Кажется, тебе есть, что рассказать, – пробубнил он с набитым ртом. – Я бы очень хотел услышать побольше.

– А мне бы очень хотелось рассказать вам побольше. – Я скромно улыбнулась. – Но и у меня есть к вам несколько вопросов…

Надим улыбнулся в ответ.

– Звучит вполне справедливо, – сказал он, и Эрик со-гласно кивнул.

Я чувствовала себя пересказчицей-самозванкой, но Надиму, Эрику и Ким мои второсортные знания и непроверенные теории о Грани показались весьма интересными, а я, в свою очередь, с жадностью хватала истории, которыми они делились взамен. И одно за другим печенье.

Может, всему виной эйфория от новой информации, а может, просто здесь, глубоко под землёй, сказывался недостаток кислорода, но я вдруг почувствовала, что Надим, Эрик и даже колючая Ким очень полюбились мне.

Когда стена портала замерцала, я почти с разочарованием признала, что наша уютная беседа в формате «вопрос-ответ» подошла к концу.

Фарис сел, на этот раз его показатели на мониторе почти не изменились. Тут же из портала вышел Квинн. Судя по выражению лица, скучать ему там тоже не пришлось.

Квинн вопросительно посмотрел на меня и, когда я кивнула, ободряюще улыбнулся.

«Боже, как много мне нужно ему рассказать! И как много я хочу спросить! Что он там узнал? И почему у него на ноге только один носок?»

– Чем здесь так воняет? – спросил он.

– Это скатол, – ответила Ким, завинчивая бутылку. – Фарис однажды в детстве поскользнулся на свиной лепёшке. Видимо, ему нравится об этом вспоминать.

– Скатол сигнализирует Фарису на Грани, что пора возвращаться к порталу. Они называют это «извлечением». – Я не могла остановиться, слишком уж это было увлекательно. – Обоняния на Грани как бы нет, но, когда подносишь что-то пахучее к носу, мозг посылает гуляющей по Грани части тебя мысли или воспоминания, связанные с этим запахом. После этого та часть человека, которая находится на Грани, понимает, что пора возвращаться. Для меня, например, это сработало бы с мятой. Когда я чувствую запах мяты, обязательно вспоминаю, как мы с Юли размазывали зубную пасту по всем дверным ручкам в квартире дедушки Макса. Нам тогда было лет восемь. В общем, на Грани я бы сразу же поняла, что мне нужно спешить к порталу. – Я уставилась на Квинна горящими от восторга глазами. – Разве не здорово?

Квинн нахмурился. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Фарис его опередил:

– Да, просто замечательно, что мои ребята выдают секреты каким-то случайным девчонкам. – Он перекинул ноги через край кровати и огляделся, покачав головой. Его взгляд задержался на пустой упаковке из-под печенья. – Вот как? Уютный пикничок с нарушительницей клятвы и совершенно незнакомой девчонкой, которая может выдать нашу тайну. Вы же ничего о ней не знаете.

– Ну… почти. Я, конечно, давно её проверил. – Эрик показал Фарису свой мобильный телефон. – Матильда Мартин, ученица Гимназии имени Лессинга, одна запись в классном журнале за «неуместное хихиканье» на уроке, на последних соревнованиях по фрисби бросила диск всего на девять с половиной метров, поёт в хоре церкви Святой Агнессы. Да, кстати, вот её соло с рождественского концерта… – Он извиняюще улыбнулся мне, и тут же из динамика телефона зазвучал мой собственный голос, протяжно выводя «С небес прилетел я сюда». – Разве это не мило?

Я почувствовала, что краснею.

– Мне тогда было двенадцать, – сказала я, пытаясь выхватить телефон из рук Эрика, пока Квинн не увидел меня в балдахине, сшитом из старых занавесок из спальни тётушки Бернадетт, с венком из перьев на голове.

«Дурацкий интернет, он помнит абсолютно всё. Кстати, когда я бросала фрисби, Юли меня пощекотала. Но надо признать, что даже безо всякой щекотки во фрисби я играла ужасно».

Эрик проявил милосердие и убрал телефон:

– Не думаю, что она может нам навредить.

– Да, Матильда – отличная девчонка, – сказал Надим Фарису. – Она прекрасно во всём разбирается. Думаю, с клятвой и жуткой секретностью можно сделать несколько исключений. Если бы Эрик не пустил сюда Ким, ты, возможно, был бы уже мёртв, а я застрял бы где-нибудь на той стороне. Сегодня случился настоящий прорыв. Только подумайте, чего мы сможем достичь, если будем работать вместе!

Он говорил так взволнованно и эмоционально, что даже Фарис, казалось, на мгновение потерял дар речи.

Квинн по-прежнему хмуро смотрел на меня.

«Неужели он не понимает, какие возможности перед нами открываются?»

– Представьте себе, – возбуждённо затараторила я. – Мы вдвоём плывём на ките-цепеллине!

Теперь до Квинна, казалось, наконец-то дошло. Его глаза расширились.

– Только через мой труп. Ты… – начал он.

Фарис тем временем пришёл в себя и поспешно добавил:

– Вы что, за дурака меня держите? Конечно, я уже давно предложил Квинну стать членом клуба «Пандинус Император». Хотя он не учится на медицинском и его знаний явно маловато, но родства с Юри, думаю, будет вполне достаточно. С ним мы сможем действовать там совсем по-другому. – Он встал. – Но девчонки… Ким ясно дала понять, что не хочет иметь с нами ничего общего. А об этой вот малявке и речи быть не может. И это противоречит всем правилам.

Теперь заговорили все сразу:

– Если бы я и захотела снова присоединиться к клубу, то уж точно не из-за тебя, неблагодарный балабол.

– Вы вовсе не члены клуба «Пандинус Император», вы просто захватили их тайное убежище. Поэтому их правила вас никак не касаются.

– Тебя никто не назначал за главного, братишка!

– Мы не твои ребята, мы твои друзья! И мы все решения принимаем сообща.

В этом гомоне вдруг раздался железный голос Квинна:

– Нам пора.

Его слова обрушились на меня как холодный душ.

– Что? Сейчас? («Неужели он это серьёзно?»)

– Сейчас уже начало седьмого. – Квинн указал на настенные часы. – Тебе нельзя опаздывать к ужину. – Повернувшись к Фарису, он продолжил: – Мы не заинтересованы во вступлении в ваш клуб. Но было приятно познакомиться.

«Это как? Я что-то пропустила?»

Я смотрела на него с не меньшим недоумением, чем все остальные.

– Подождите! – воскликнул Фарис. – Я неточно выразился, мы с тобой прекрасно поладим. Ведь только что мы были хорошей командой, не так ли? Ты сегодня видел лишь малую часть Города Теней, мы ещё многое можем тебе показать.

Но Квинн уже потянулся к своим костылям и не дал ему закончить.

– Возможно, мы поговорим об этом в другой раз, Бол… Э-э-э… Фарис. – Он захромал к двери. – Ты идёшь, Матильда?

«Ладно. Очевидно, я чего-то не знаю. Это такой тактический ход. Очень хитро».

Я взяла со стола свой рюкзак и улыбнулась остальным. Всем, кроме Фариса.

– Большое спасибо за печенье. Пока.

Совершенное безумие, но мне вдруг показалось, что за последний час у меня появились новые друзья.

– Я послал тебе запрос. – Эрик указал на свой телефон, а Надим добавил:

– До скорого, Матильда.

Ким тоже мрачно кивнула на прощание.

Последнее, что я увидела, прежде чем повернуться к двери, – это Фариса, открывающего и закрывающего рот, как большая рыба.

»9«

Квинн

– Какая хитрая тактика, молодец, – прошептала Матильда, когда за нами захлопнулась дверь. Она включила фонарик на своём телефоне и осветила коридор. – Фарис должен понять, что он может заполучить крутого потомка только вместе с не очень крутой его подругой. Кажется, этот тупица презирает всех женщин.

– К тому же он ужасный придира, – добавил я. – На Грани этот дурацкий Болтун не отходил от меня ни на шаг.

После нашей спасательной операции в тумане-дурмане я хотел быстро выяснить, где именно находится это странное место, которое они называют Городом Теней, и потому направился к самому высокому зданию, которое видел, – узкому девятиэтажному дому с разбитыми окнами. Он торчал среди низких построек, будто длинный бивень. С первого взгляда казалось, что в нём никто не живёт. Только когда мы поднялись по лестнице, я увидел, что в углах открытых комнат сгрудились чёрно-белые фигуры – мужчины и женщины разного возраста и даже несколько детей, многие из них были в одежде явно из прошлых столетий.

– Мы называем его Домом Призраков, – гордо сообщил мне Фарис, по-прежнему изображая из себя гида. – Здесь обитают умершие люди, но большинство из них вполне безобидны. Просто немного заблудились, как наш бедный Даниэль. Думаю, им больше некуда податься. Наверное, мёртвым на Грани не слишком-то хорошо.

Похоже, Фарис был прав: если какой-то дух и обращал на нас внимание, то он, казалось, боялся нас больше, чем мы его.

«Почему их было так много? А откуда взялись дети? Неужели все они пропустили свой туннель к свету и теперь блуждают здесь как последние бродяги? Неужели для них не нашлось местечка поуютнее?»

По пути наверх Фарис болтал, что в этой местности можно встретить и знаменитостей, вроде Элвиса Пресли или Уинстона Черчилля, но, похоже, сегодня у них были дела поважнее.

С вершины Дома Призраков действительно открывался вид на окрестности, как я и надеялся. Первое, что я увидел к своему большому удивлению, было море. Оно начиналось за парочкой кривых, покосившихся лачуг и простиралось до горизонта, сливаясь с голубым небом. Вдали можно было разглядеть острова с возвышающимися на них горами и даже два парусных корабля.

Я был поражён: до этого мне никогда не доводилось слышать о том, что на Грани есть море.

«Интересно, какое оно на ощупь?»

– Там и пляж имеется, – не дожидаясь моего вопроса, сообщил Фарис. – Мы планируем как-нибудь поиграть там в волейбол.

«Ясное дело. Можно подумать, здесь, на Грани, на каждом шагу валяются волейбольные мячи. Хотя, может, получится пронести мяч через портал. Как, например, одежду, которую я ношу, или вещи в моих карманах. Или это я бессознательно их воображаю? Интересно, что бы случилось, если бы я забыл здесь телефон? Останется ли он на Грани? Матильда была права – я слишком мало спрашивал и почти не экспериментировал. Но кто сказал, что этого не исправить?»

Расставаться с телефоном я, конечно, не собирался. Я быстро нагнулся и развязал шнурки на ботинках.

– Что ты делаешь? – спросил Фарис, хмуря брови.

– Снимаю носок, – ответил я, как будто он сам этого не видел.

Носок я оставил на полу. Но этот Болтун оказался не так глуп, как я предполагал. Он сразу понял мою задумку.

– Этот опыт можешь уже не проводить, – небрежно бросил он. – Мы и предыдущие поколения членов клуба «Пандинус Император» давно всё проверили: можно оставить предметы здесь, но нельзя принести что-либо из этого мира обратно. За исключением тех случаев, когда вещи занесли через портал. – Я выпрямился, а Фарис зевнул. – Ты закончил? У меня последние пару минут все мысли только о нашей школьной поездке на ферму. Это означает, что пора бы нам возвращаться обратно к порталу.

«Иди без меня», – хотел сказать я, но затем подумал о Матильде и решил, что мне лучше быть рядом в тот момент, когда проснётся этот Мачо-Болтун.

– Да, сейчас, – сказал я и медленно повернулся, внимательно разглядывая местность и стараясь заметить хоть что-то знакомое.

Этот заброшенный район, казалось, был окружён высокой стеной, за которой располагались здания, простирающиеся вглубь суши до самого горизонта. Среди них – деревья, стены и башни всех видов. Некоторые из зданий стояли на небольших островах, просто парящих в воздухе, и я сразу заметил четыре кита-цепеллина, плывущих по голубому небу. Вдали я наконец разглядел раковину обсерватории, правительственное здание Верховного Совета, а также холмистую местность, где находилась моя «Маленькая Лигурия». Чтобы вернуться в знакомые места, мне понадобилось бы несколько часов. Если, конечно, была бы возможность преодолеть эти высокие стены без крыльев или летательного аппарата.

– Пошли! – Фарис дёрнул меня за рукав. – Мы всегда можем вернуться. Если сдашь наш экзамен. Хотя на медицинскую часть мы, так уж и быть, закроем глаза, учитывая, что ты пока только школьник.

Я слушал вполуха, потому что вдруг заметил нечто неприятное. То, что я на первый взгляд принял за разноцветные горы слева от города, на самом деле оказалось облаками тумана-дурмана, и их было довольно много. Со стороны туман-дурман вовсе не выглядел угрожающе, но от одного вида такого большого скопления этих опасных облаков мне стало не по себе.

– На сегодня с меня хватит, – сказал я Фарису. – Пошли отсюда.

«Надо обсудить всё увиденное с Матильдой и хорошенько обдумать».

Этот день принёс невероятные открытия, и каждый раз, когда я думал, что ничего более удивительного произойти не может, случались ещё более увлекательные приключения. Но когда мы прошли через портал обратно в тайную комнату, нас уже ждала следующая проблема.

Мы отсутствовали всего несколько часов, но, очевидно, этого оказалось достаточно, чтобы посвятить Матильду в почётные члены клуба «Пандинус Император» и назначить её экспертом по порталам. Когда Матильда говорила о мяте и извлечении, её глаза блестели от возбуждения, а меня это не на шутку испугало.

«Неужели она планирует сама совершить переход на Грань? Мы же только что видели, как Фариса чудом удалось спасти от смерти. Не говоря уже о многочисленных опасностях, которые таятся по ту сторону портала».

Внезапно мне очень сильно захотелось побыстрее покинуть эту комнату и уйти от портала как можно дальше. Похоже, что Матильда даже не заметила, насколько её слова меня напугали. Весело болтая, она шла впереди, и луч света от фонарика её телефона прыгал по стенам туннеля.

– Итак, с чего начнём? С технических подробностей или с человеческих отношений? Или ты первый? Что ты там видел? Какой у тебя был пароль? Дай-ка угадаю: город на букву «Ф», верно? – Она засмеялась. – Кстати, ты заметил, что портал очень старый, наверное, средневековый, а вот клавиатура для пароля, выключатели и даже этот оранжевый телефон выглядят так, будто их установили несколько десятилетий назад? Это вполне логично, потому что «Пандинус Император», по словам Эрика, был основан только в семидесятых годах прошлого века. Но кем? И зачем? В любом случае исследования клуба доказали, что человеческое тело может просуществовать отдельно от сознания несколько часов, и лишь потом его состояние начнёт ухудшаться. Чтобы не рисковать, они начинают процесс извлечения уже через час. А в первые разы начинали даже через полчаса, потому что момент, который они называют «извлечение», требует определённой тренировки. Наверное, это так странно, видеть со стороны своё тело. Эрик говорит…

– Матильда, ты это серьёзно? – перебил я её. – Ты же понимаешь, насколько это опасно. Фарис чуть не погиб!

– Да, но… это произошло впервые. – Матильда смутилась. – Такого раньше никогда не случалось. Обычно всё проходит абсолютно гладко, – продолжила она уверенным тоном. Я из последних сил старался не отставать от неё. – И без каких-либо побочных эффектов, даже лекарства никакие не понадобились. Фарис сразу почувствовал себя хорошо.

– Можешь, пожалуйста… – начал было я, но Матильда продолжала говорить:

– Я знаю, что ты хочешь сказать, поверь. Конечно, на Грани нужно вести себя очень осторожно, а до них это пока не дошло. Им кажется, что Грань – это что-то вроде игровой площадки. Зато Ким всё поняла на вечеринке у Лассе. Теперь она знает, что это не два отдельных мира и что такие, как Гектор, не намерены шутить и церемониться. Они страшно поссорились, потому что мальчики не поверили рассказу Ким о Гекторе. Но, думаю, это ненадолго, ведь на самом деле они очень дружны. Эрик – гениальный хакер, а ещё он умеет сочувствовать. Надим – самый милый человек, которого я когда-либо встречала. Неудивительно, что всем он очень нравится. Даже не знаю, с чего начать. Может, с того, что старый телефон по-прежнему работает? Или с того, что Юри прошёл через портал и оказался в парижской кондитерской, откуда принёс каждому по круассану? Честное слово! Ты знал, что так можно делать? Что можно переносить вещи из одного места на Земле в другое через Грань, и эти вещи не повредятся? Только подумай, какие возможности откры…

– Матильда! – громко воскликнул я.

– Прости, прости, я всё время что-то болтаю. Это потому что я безумно волнуюсь и боюсь, что забуду что-нибудь, если не расскажу. Но сейчас твоя очередь, обещаю.

Мы подошли к винтовой лестнице, и Матильда осветила фонариком ржавую железную конструкцию.

– Тебе не показалось знакомым то место? – спросила она, когда мы двинулись дальше. – Надим страшно впечатлился твоими возможностями и тем, как смело ты действовал в тумане-дурмане. Хочу услышать все подробности! Действительно ли туман-дурман такой огромный? Как многоэтажный дом? И каково было там, внутри? О, как же мне не терпится увидеть всё это своими глазами.

– Этого никогда не случится, – сказал я в ту самую секунду, когда она замолчала, чтобы перевести дыхание.

Матильда резко остановилась:

– Что ты имеешь в виду? – Она направила фонарик своего телефона прямо мне в лицо.

«Она что, специально делает вид, будто ничего не понимает?»

– Люди умирают, когда проходят через портал, Матильда. – Я старался говорить как можно спокойнее, хотя на самом деле мне хотелось орать во всё горло. – Я не позволю тебе закончить жизнь, как те заблудшие чёрно-белые существа, которых я видел там. В конце концов, в чём дело?! Обычно из нас двоих благоразумия гораздо больше именно у тебя.

Фонарик светил мне прямо в глаза, поэтому я не мог разобрать выражения лица Матильды. Она резко развернулась и побежала вперёд. Да так быстро, что я едва успевал за ней на своих костылях.

– Всё понятно! – возмущённо фыркнула она. – Я – благоразумная простушка, а ты – отважный рыцарь, искатель приключений, так? Тебе, конечно, можно рисковать и быть неразумным, а я должна смиренно дожидаться тебя у портала.

– Да, конечно! Потому что эти приключения просто не предназначены для людей! – Я на мгновение опёрся на перила. От этих дурацких винтовых лестниц у меня уже голова шла кругом. – Давай поговорим об этом спокойно, пожалуйста. Разве тебе недостаточно интересно? Зачем подвергать свою жизнь опасности? Матильда, можешь, пожалуйста, идти не так быстро?

– Можешь, пожалуйста, вести себя не так самовлюблённо? – ответила она. – Почему ты такой эгоист? Почему не хочешь, чтобы я побывала на Грани и увидела всё своими глазами?

– Как ты не понимаешь, я просто не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Тебе просто нельзя проходить через портал! – ответил я.

– Ах вот как, нельзя? – Матильда остановилась на несколько ступенек выше меня. – Нельзя, значит? – Она глубоко вздохнула. – Я думала, что мы команда, но, видимо, это только если я послушно исполняю твои указания и аккуратно всё записываю в свой дневник.

– Ох, Матильда… – сказал я со вздохом. Мне уже стало понятно, что этот разговор ничем хорошим закончиться не может. Я как раз собирался поговорить о своих ассоциациях с куриным бульоном и тёплой ванной. Но как перевести беседу в нужное русло я не представлял. – Пожалуйста, пойми, я не могу позволить тебе подвергать себя такой опасности.

– А тебе, значит, можно ввязываться в опасные приключения, да?! И только мне нельзя! – вскричала Матильда. – Не тебе решать, что я могу делать, а что нет! Знаешь что? Ты ничем не лучше этого балабола Фариса.

– Ты это серьёзно? – возмутился я. – У нас с Фарисом нет абсолютно ничего… То, что я хочу защитить тебя, не имеет никакого отношения к тому, что ты девушка!

– Ха, можешь убеждать в этом самого себя! Слышал когда-нибудь о токсичной маскулинности? – Матильда энергично зашагала вперёд, топая по ступенькам так сильно, что вся лестница задрожала. – Надеюсь, у тебя хватит денег на такси, я поеду на трамвае!

* * *

Я повернулся на бок и нащупал свой телефон. Две минуты первого, время перевалило за полночь. А сообщения от Матильды по-прежнему нет. Как и четыре минуты назад, когда я смотрел в телефон последний раз. Я выключил экран телефона и положил аппарат обратно на тумбочку.

За день я зверски устал и собирался пойти спать пораньше, но вместо этого уже два часа ворочался с боку на бок и никак не мог заснуть. Мне по-прежнему не верилось, что Матильда меня бросила. Что она всерьёз обиделась только потому, что я хотел защитить её от опасности!

«„Токсичная маскулинность“… Где она это только вычитала?»

Я снова потянулся к телефону, но тут же отдёрнул руку. Раз двадцать, а может, и больше, я начинал писать сообщение Матильде, но каждый раз удалял его.

«Нет, она должна выйти на связь первой, я же ничего плохого не сделал. Это она оставила меня одного».

На тумбочке раздалось приглушённое гудение.

«Наконец-то! Сообщение!»

Я так поспешно потянулся к мобильнику, что он чуть не выскользнул у меня из рук. Но писала мне вовсе не Матильда, это был Гиацинт. Он не объявлялся с момента нашей последней встречи два дня назад:

«Ты не спишь?»

«Не сплю», – раздражённо ответил я.

В тот же момент дверь моей спальни распахнулась, и в комнату вошёл Гиацинт. В полумраке я различил очертания его вьющейся шевелюры.

– Вот и замечательно, – сказал он. – Значит, мне не придётся тебя будить.

Я вскочил и зажёг настольную лампу.

– Я думал, мы договорились… – рассерженно прошептал я. – Ты не можешь вот так врываться ко мне посреди ночи без приглашения. – Я на мгновение прислушался к звукам, доносившимся из коридора. Из спальни родителей слышался храп отца. – И как ты пробрался через входную дверь? Если родители узнают, у них случится сердечный приступ. И у меня тоже.

Гиацинт ничуть не смутился.

– Вот почему я решил сначала тебе написать… – весело прошептал он в ответ. – Быстро одевайся, Кассиан хочет с тобой поговорить.

– Сейчас? («Эти граничные существа не слишком-то считаются с распорядком и, как любит повторять моя мама, „здоровым сном“… Правда, в последние недели я с Гиацинтом встречался только днём».) Это из-за Северина и той истории с памятью? Неужели разговор не может подождать до завтра?

Гиацинт протянул мне свитер, который я, вернувшись домой, стащил и бросил в угол комнаты. На Гиацинте была футболка с надписью: «Цветы влияют на людей».

– Скорее всего, дело во Фрее. Теперь, когда не стало этого Северина, а значит, свидетелей больше не осталось, его, наверное, скоро выпустят. У меня даже рифма сложилась: «Перед нами мрачный Фрей, будь-ка, Квинни, посмелей». Ха-ха, как тебе?

– Обхохочешься.

Я нехотя принялся одеваться. Собственно говоря, прежде чем я снова встречусь с профессором Кассианом, мне очень хотелось пообщаться с Матильдой и подготовить список вопросов.

– Мы с Эмилианом просмотрели некоторые записи в архиве. – Гиацинт говорил уже с нормальной громкостью. – Твой Северин в Средние века носил прозвище Топор-убийца, он успел послужить нексом во многих центуриях. Однако последние сорок два года Северин был занят в частном секторе, исполнял задания различных советников, и вполне вероятно, что ты был не первой работой, которую он выполнял для Фрея. Хотя тот всегда хорошо заметает следы…

– Ш-ш-ш!

«Неужели Гиацинт думает, что мои родители глухие? Может, отец и храпит на весь дом, но мама, наверное, уже давно сидит на кровати и дрожащими руками вызывает полицейских, особенно если до неё долетели слова „топор-убийца“. Нам ни за что не удастся выскользнуть незамеченными. Наш дом старый, со скрипучими половицами, а я сейчас не в лучшей форме. Поэтому о том, чтобы бесшумно прокрасться или вылезти в окно, не может быть и речи. Честно попросить родителей я тоже не могу, хотя они и поддерживают меня почти во всём. Если посреди ночи сообщить им что-то вроде: „Я только сгоняю ненадолго с Гиацинтом на кладбище в мавзолей“, вряд ли они отнесутся к этому с пониманием».

Гиацинт ободряюще улыбнулся:

– Да не волнуйся, твои мама с папой ближайшие несколько часов будут крепко спать, это я тебе обещаю. Кошку я уже выпустил, кстати.

«Бедные мои родители! Гиацинт уже второй раз одурманивает их неизвестно чем».

– Ну сколько можно? – Я вздохнул и потянулся за костылями.

– Ты сегодня опять ворчливый, как тёмный эльф, – отозвался Гиацинт.

Тёмные эльфы были источником многих поговорок и пословиц обитателей Грани. Мне уже довелось услышать довольно много вариантов: например, если кому-то не везло, о нём говорили, что он «вытащил карту тёмного эльфа», «в логово тёмного эльфа» надо входить смело, а ещё «тёмный эльф не приходит один».

– Интересно, как они выглядят, эти твои тёмные эльфы? – Проходя мимо родительской спальни, я услышал, как мама похрапывает в унисон с отцом. Я надеялся, что им хотя бы снится что-нибудь приятное. По крайней мере, теперь можно было без зазрения совести стучать костылями, спускаясь по лестнице.

– Тёмные эльфы похожи на нас с тобой, – с готовностью ответил Гиацинт, – но на руках и на ногах у них по шесть пальцев.

«Значит, те странные личности, которых я встретил в Городе Теней, были тёмными эльфами».

– А ещё у них глаза словно аметисты, насыщенного фиолетового цвета, – подтвердил мою догадку Гиацинт. – Они могут видеть даже в кромешной темноте. – Он открыл входную дверь и наклонился, чтобы погладить сидевшую на коврике Ромашку. – Здесь, на Земле, тёмных эльфов почти не встретишь, да и на Грани они тоже не в почёте, их всегда угнетали и эксплуатировали аркадийцы, и силы воображения у них почти нет. На Грани они живут на территории, которую мы называем Городом Теней. В основном эти эльфы зарабатывают на жизнь торговлей запрещёнными товарами и незаконными услугами. В Городе Теней можно купить то, чего нельзя достать нигде, будь то ядерные боеголовки, наёмные убийцы, формулы для вызова демонов или редкие животные и предметы искусства – за хорошие деньги тёмные эльфы могут достать практически всё. К сожалению, они могут подсунуть и подделку. Очень немногим из них удаётся вести нормальную жизнь среднего класса. Личности вроде Фрея любят утверждать, что тёмные эльфы – настоящее зло, как химеры или вампиры, но это чепуха. Тем не менее их стоит опасаться и обходить стороной. Хотя бы до тех пор, пока твоя сила воображения не окрепнет окончательно.

– Ясное дело.

Я захлопнул за нами дверь и повернул ключ в замочной скважине. Меня так и подмывало рассказать Гиацинту о своих успехах в воображении, о том, какой отличный мостик из плитки я соорудил в тумане-дурмане.

«Он бы точно восхитился».

Ромашка немного проводила нас по дорожке, а затем скрылась под кустом.

«Наверное, погналась за мышью, чтобы потом притащить её тушку к дому и аккуратно разложить на половике перед входной дверью. Или спрятать в папины садовые ботинки».

Выйдя на улицу, я по привычке поглядел через дорогу на дом Матильды.

«Может быть, она тоже не спит?»

В её окне под крышей было темно, хотя мне вдруг показалось, что я различил слабый свет, будто она включила мобильный телефон или планшет.

– Значит, у Северина было прозвище Топор-убийца? – размышлял я вслух. – Вот что такое настоящая токсичная маскулинность!

– Что? – Гиацинт проследил за моим взглядом. – Ах, вот оно что. Дело в Матильде. Понимаю.

«Нет, ничего он не понимает».

Я захромал дальше.

– Если тебя интересует моё мнение… – начал Гиацинт, но я его перебил:

– Не интересует! Как-нибудь обойдусь без советов по любовным делам парня, который встречался с Гудрун! Спасибо, не нужно!

– «Советов по любовным делам»! Из нас двоих это ты изъясняешься как тип из позапрошлого века. – Казалось, Гиацинта эта беседа очень забавляла. – Но ты прав: за тысячу двести лет накапливается огромный опыт в любовных делах.

– Надеюсь, вкус у тебя за это время улучшился на тысячу двести процентов, – произнёс я.

Теперь на лице Гиацинта расплылась улыбка, хорошо заметная в свете уличного фонаря.

– Вот скажи, разве это не безумие – любить? Люди могут быть знакомы целую вечность, но проходят столетия, прежде чем между ними вспыхивает искра.

– Очень удобно, что тебе на вид до сих пор не дашь и двадцати лет, – сказал я.

– А я рассчитываю выглядеть на двадцать пять и даже бреюсь не чаще раза в месяц, чтобы поддерживать образ… – Рассмеявшись, он открыл ворота кладбища. Фонари здесь давно уже не горели, и чем дальше мы уходили от дороги, тем темнее становилось вокруг. Только электрические свечи, мерцающие на некоторых могилах, создавали небольшие островки света, а тени от кустов и надгробий из-за этого казались ещё чернее.

Я решил сменить тему:

– Смог ли профессор Кассиан найти объяснение тому, что я не забыл Северина? («Как там выразилась Матильда? „Это заклинание или проклятие“?»)

Гиацинт тут же снова стал серьёзным:

– Я не говорил об этом Кассиану. – Он кашлянул. – И никому не говорил. Никто не знает, кроме Эмилиана.

– И даже Фее не рассказывал?

– Фее – ни в коем случае! Она бы совсем сошла с ума и не спускала бы с тебя глаз ни на секунду. Эта твоя способность – это что-то… очень особенное.

Мне сразу стало не по себе.

– Но ещё непонятно, как это получилось, правда ведь? Может, дело не во мне, а в Северине? Ведь если он каким-то образом сумел остаться в моей памяти, то особенный он, а вовсе не я.

– Для всех остальных его никогда не существовало, – уточнил Гиацинт. – Ты единственный, кто его помнит. И, насколько мне известно, за все эти тысячи лет не было никого, кто обладал бы силой памяти.

«О боже. „Сила памяти“. Ну почему у этих граничных существ всё звучит так напыщенно? Ничего такого особенного в этом, скорее всего, нет, ведь Матильда тоже его помнит». Последний факт я решил оставить при себе. Гиацинт и так разволновался ни на шутку.

– Поэтому мы с Эмилианом решили, что, пока не узнаем об этом побольше, лучше всё держать в секрете, – продолжал Гиацинт. – Иначе тобой могут излишне заинтересоваться. Ещё больше, чем сейчас.

В ночной тишине от наших шагов по гравию раздавался оглушительный хруст. Где-то за деревьями пронзительно закричала сова, а по тропинке перед нами прошмыгнула лиса.

– Откуда ты знаешь, что раньше такого не бывало? – повторил я слова Матильды. – Нельзя же опросить всех живых людей о каждой смерти, чтобы узнать, помнят ли они умершего. Может, где-нибудь есть ещё кто-то, кто не забыл кого-то, а вы просто этого не заметили? А возможно, Северин – просто исключение? И как же пернатая змея на крыше, которую Матильда проткнула колышком для рассады? Она ведь не растворилась в воздухе и не была забыта.

– Исключения существуют, – подтвердил Гиацинт. – К ним относятся такие существа, как мнемозины, драконы, единороги и пернатые змеи, поэтому долгое время на них охотились и почти истребили эти виды. Некоторые личности надеялись, что с помощью этих существ, живых или мёртвых, смогут заполучить силу памяти. Ты даже представить не можешь, какие отвратительные эксперименты проводились на Грани, сколько из частей их тел и их крови наделали амулетов, настоек, порошков и зелья. Чего уж там, этим промышляют и сейчас. К сожалению, ингредиенты зелья до сих пор являются весьма востребованным товаром на чёрном рынке.

Почему-то в моей голове возник образ карликового дракончика Конфуция в блендере. Я тряхнул головой, чтобы прогнать назойливую мысль.

– Некоторые вещи действительно могут вызывать воспоминания, активировать фрагменты памяти или временно провоцировать знакомые эмоции, – продолжал Гиацинт. – Но ничто не способно преодолеть великое забвение. К тому же есть и побочные эффекты. И это незаконно. И подло. И противно.

– Значит, мне не могли подлить какого-нибудь зелья, которое помогло сохранить память о Северине? – повторил я очередную теорию Матильды. – Ну допустим, что я действительно первый и единственный, кому удалось сохранить воспоминания об умершем существе с Грани. Что в этом такого плохого? Почему надо держать это в тайне?

Гиацинт замешкался с ответом:

– Помнишь, что мы говорили тебе о пророчестве?

«Конечно помню. Что-то о конце света, свирепых зверях, полночи и плачущих деревьях. А в центре всего этого – я, особенный, проклятый, избранный. Об этом мне совершенно не хочется вспоминать».

– Ты сказал, что существуют сотни версий пророчества. И ни одна из них не несёт в себе особого смысла. Поэтому его никто не принимает всерьёз, и лишь политики используют для саморекламы. – Я попытался собрать воедино все детали, которые смог вспомнить. – Каждые пять-шесть сотен лет случайным образом жребий падает на какого-нибудь избранного, который хоть немного вписывается в одну из многочисленных версий пророчества. Затем этот избранный участвует в каком-то древнем ритуале, чтобы… – Тут я запнулся. – Что это, кстати, за ритуал и в чём заключается роль избранного? («Никто мне этого так и не объяснил».)

– Ритуалы время от времени меняются, – уклончиво ответил Гиацинт. – Речь идёт о звёздных вратах, которые должен открыть избранный.

– «Звёздных вратах»… – повторил я, закатив глаза.

«Только звёздных врат мне не хватает во всей этой чепухе».

– Звёздные врата появляются лишь один раз в несколько столетий, – без тени иронии продолжал Гиацинт, – но до сих пор ни одному избранному не удалось их открыть… – Он сделал многозначительную паузу, а затем добавил: – Уж поверь мне, они испробовали все возможные способы. Знаешь, твоё счастье, что ты избранный сегодня, а не в третьем веке до нашей эры.

«Да, невероятное счастье».

Я вздохнул:

– Какое совпадение, я же специалист по открытию звёздных врат. У меня и кличка есть – «межгалактическая отмычка». Как тебе? На этот раз всё обязательно получится. Да, и конечно же, предотвратить конец света – это тоже проще простого. Он ведь и так каждый раз откладывается. Что может пойти не так?

Вместо того чтобы рассмеяться, Гиацинт нахмурился:

– В отличие от мамы, я всегда считал пророчество и ритуал со звёздными вратами полной ерундой. Эмилиан тоже. Но с воскресенья мы зарылись в архивах, чтобы изучить все возможные варианты пророчества, и… – Он замолчал так многозначительно, что по моей коже побежали мурашки.

– Только не говори, что ты нашёл смысл во всей этой мешанине.

– Нет, эти тексты по-прежнему кажутся мне очень загадочными, абсолютно противоречивыми, – сказал Гиацинт, – и дурацкими. Но единственное, что их объединяет, помимо упоминания о смешанной крови и смертности избранного, так это то, что избранный будет обладать чем-то, что остальные потеряли. Пророчество фей гласит: «Крылья рассвета не могут забыть», а в другом пророчестве говорится прямо: «Так увидишь ты знак смены времён: силой памяти избранный наделён».

– Господи! А нельзя ли назвать это как-нибудь иначе? – вырвалось у меня. – Может, просто обычной памятью?

Тем временем мы подошли к склепу семейства Кёниг, и Гиацинт машинально понизил голос:

– Кто б не подкрался в тёмную ночь, смелый поэт всех отгонит прочь, – поприветствовала нас с соседней могилы бронзовая статуя в натуральную величину, она же народный поэт Клавиго Берг.

По словам профессора Кассиана, Клавиго доверили охранять портал, чтобы поэт не терял веру в себя, хотя на роль настоящего стражника он не очень годился. Вряд ли кого-то можно было отпугнуть неудачными рифмами.

– Приветствую вас, господа… Хм, может быть, закончить чем-то вроде «пути туда»?

– Да, совсем неплохо. Большое спасибо, дорогой господин народный поэт, – вежливо ответил я, в то время как Гиацинт уже открывал тяжёлую железную дверь склепа, за которой появилось мерцающее поле.

– Итак, войдите… гм… в священные залы, – поспешно добавил Клавиго. – Да будет вам… гм… судьба… или нет… что-то со словом «пьедесталы»… Минутку, сейчас придумаю!

Но мы уже скрылись в мерцающем поле.

* * *

Первые секунды на Грани мне, как всегда, показались самыми счастливыми на свете. Я так любил этот момент: когда исчезала слабость, а вместе с ней и все физические недостатки. Хотя бы из-за этого каждая вылазка на Грань приносила мне радость.

Библиотека профессора Кассиана представляла собой лабиринт из высоких стеллажей, заставленных книгами, глобусами, песочными часами, шкатулками и сундуками. У меня ещё не было возможности исследовать эту библиотеку, но она наверняка была огромной. Каждый коридор казался бесконечным и терялся где-то в сумерках.

Полный сил я энергично повернулся к Гиацинту:

– Так как моя память связана с крыльями?

Гиацинт остановил меня предупреждающим взглядом:

– Я знаю, что тебе трудно понять, что такое сила памяти… – Он театрально вздохнул. – И что ты растерян, потому что не можешь вспомнить Северина Зеленко. Но я уверен, что Кассиан объяснит этот феномен лучше, чем я.

«О, понятненько».

– Не могу в это поверить… – так же громко ответил я. – Как такое возможно? У меня на телефоне сохранились фотографии и даже видео, на которых этот Северус Забринко учит меня ходить. Такого человека я бы в жизни не забыл! Один только шрам чего стоит!

Гиацинт рассерженно зыркнул на меня.

«Кажется, я чуть-чуть перестарался».

– Так уж устроены граничные существа. Когда мы умираем, нас забывают, – сказал он, не сбавляя шага.

– Только не надо слёз, тысяча двухсотлетний малыш, – прошептал я. И громче добавил: – Как же это, должно быть, ужасно.

Гиацинт снова зыркнул на меня, но при этом усмехнулся.

За следующим стеллажом лабиринт расширился, и мы оказались в гостиной, напоминающей комнату в английском особняке, с коврами, картинами, удобными креслами, бархатными диванами и тяжёлыми шторами. В открытом камине, как всегда, потрескивал огонь, столы были завалены стопками книг и бумаг, винтовая лестница вела на галерею с бесчисленными полками и стеллажами. Всё тонуло в мягком, приглушённом свете, источник которого я так и не нашёл.

Профессор Кассиан ждал нас, как и в прошлый раз, сидя в одном из кресел, расставленных по кругу. Перед ним на небольшом овальном столике стоял уже знакомый мне чайник, из носика которого поднимался пар, а рядом – несколько чашек. Пар – это всего лишь плод воображения. А чай был, как и огонь в камине, совершенно не горячий – температуры на Грани не существовало. Тем не менее профессор Кассиан придавал большое значение таким вот мелким атрибутам, пусть даже чай не имел совершенно никакого вкуса. Во время наших бесед профессор также любил покуривать трубку, из которой выходил ничем не пахнущий табачный дым, висящий в воздухе идеальными кольцами.

Обычно мы здесь не задерживались надолго, оставались всего на несколько минут, в течение которых профессор Кассиан интересовался моими успехами в воображении. К сожалению, их пока не было. И объяснял мне какое-нибудь запутанное явление, хотя его и не просили. Но сегодня рядом с профессором Кассианом сидела Фея, и выражение её лица было очень серьёзным.

Фея выглядела лишь немного старше своего сына, у неё были такие же, как у Гиацинта, рыжие кудри и ярко-зелёные глаза, а кожу почти везде, кроме лица, покрывали разноцветные татуировки. Обычно она улыбалась, но сегодня была очень серьёзной, как будто собиралась сообщить нам плохие новости.

– Только не говорите мне, что Фрей сбежал из граничной тюрьмы. – Я вздохнул.

«Что там говорил Северин? Фрей – самый коварный и мстительный человек из всех, кого тот знал. Остаётся лишь надеяться, что я не вхожу в список его врагов за то, что разрушил один из созданных им порталов».

От удивления брови профессора Кассиана подпрыгнули вверх:

– Граничная тюрьма? Кто тебе такое сказал?

«Вообще-то, никто, если быть точным».

– Где-то же вы его заперли.

«Иначе бы мне не позволили бродить здесь одному и без охраны. Разве не так?»

– Боюсь, ты что-то неправильно понял, милый, – сказала Фея с лёгкой горечью в голосе. Она подождала, пока мы с Гиацинтом сядем, и продолжила: – Никто не посмеет запереть Верховного советника Фрея в тюремной камере с такими ничтожными уликами. До выяснения обстоятельств инцидента он всего лишь согласился на домашний арест с охраной. Официально он путешествует.

– Домашний арест? В своём роскошном норвежском замке? – недоверчиво спросил я.

Фея покачала головой:

– Нет, там слишком много порталов, через которые он может исчезнуть. Фрей, как вы, наверное, знаете, обладает редким даром создавать порталы. Он… – Фея бросила быстрый косой взгляд на профессора Кассиана. – Скажем так: таких старых и могущественных аркадийцев, как он, совсем немного.

– Значит, он добровольно дал себя арестовать?

Теперь слова Северина обрели смысл: Фрей изображал мученика, чтобы использовать ситуацию в политических целях.

– В настоящее время Фрей находится в гостях в тибетском горном монастыре у нашего советника Цао Цзюня. – Профессор Кассиан налил чай в изящную фарфоровую чашку с тонкими стенками, стоявшую передо мной на столе. – Но это ненадолго.

– Да, ведь теперь, когда Северин мёртв и забыт, против Фрея не осталось никаких улик, – вслух размышлял я. С запозданием я вспомнил, что притворяюсь, будто не помню имени Северина. Поэтому я быстро добавил: – Или как звали того парня со шрамом.

Фея кивнула:

– Всё верно. Теперь у нас есть только записи с вашими отчётами и показания Жанны д'Арк о том, что Северин Зеленко работал на Фрея и что портал на крыше вёл прямо в башню, где располагался совет Фрея. Но таких улик, конечно, недостаточно. Без этого Северина у нас больше нет шансов раскрыть планы Фрея. Что бы он ни замышлял.

Гиацинт фыркнул:

– Всё предельно ясно: Фрею нужен Квинн. Он всегда так поступает с избранными, которых нашёл кто-нибудь другой.

Профессор Кассиан задумчиво покачал головой:

– Мне так не кажется. Я снова и снова пересматриваю записи. Северин Зеленко был физиотерапевтом Квинна и занимался с ним несколько месяцев, он сыграл важную роль в его выздоровлении. Если бы Фрей просто хотел избавиться от Квинна или похитить его, у него было для этого огромное количество возможностей. Из записей ясно, что в тот день на крыше Северин Зеленко действовал спонтанно, потому ряд непредвиденных событий привёл к тому, что его разоблачили, а Жанна д'Арк тоже стала претендовать на Квинна. Это явно не вписывалось в его планы.

– На этот раз действительно что-то происходит иначе, – согласилась с ним Фея. – День пророчества стремительно приближается, а Фрей до сих пор не выставил своего избранного.

– Это довольно необычно, хотя… – пробормотал Гиацинт. – Думаешь, он хотел переманить Квинна на свою сторону? Сделать его своим кандидатом?

«Если так, то этот план совершенно не удался».

– Следовательно, Фрей выходит на свободу? – переспросил я.

«Что это означает для меня? Неужели мне теперь придётся где-нибудь прятаться?»

– Да, его освободят. Если мы продлим его заключение, это только сыграет в его пользу. – Профессор Кассиан сделал глоток чая и посмотрел на меня серьёзным взглядом. – В Верховном Совете уже давно звучат голоса, требующие отставки ректора, консерваторы…

– Короче говоря, мир во всём мире под угрозой, – перебила его Фея.

«Конечно, незачем мелочиться. „Мир во всём мире под угрозой“. Эти граничные существа отказываются мыслить хоть чуть-чуть менее масштабно».

– Учитывая нынешние настроения, Фрею ничего не стоило бы подлить масла в огонь. – Профессор отставил чашку с чаем. – Но сегодня он заверил нас, что откажется от любой агитации и даже поддержит ректора Темис при одном условии.

– И что же это за условие? – спросил я, поскольку он по-прежнему серьёзно смотрел на меня.

Профессор Кассиан замешкался.

– Он хочет встретиться с тобой, – сказал он, – для разговора с глазу на глаз.

На несколько секунд воцарилось молчание.

– Об этом не может быть и речи! – воскликнул Гиацинт, а я тем временем пытался осмыслить услышанное.

«Сначала Фрей приставил ко мне физиотерапевта, а теперь хочет поговорить со мной лично? Откуда такой интерес ко мне? Может быть, это как-то связано с силой памяти? Но как Фрей узнал об этом раньше, чем я сам?»

– Это уловка, точно вам говорю, – возмущённо фыркнул Гиацинт. – Ловушка. Мы все знаем, на что способен Фрей.

– Мы, конечно же, не собираемся оставлять Квинна с ним наедине… – сказал профессор, не глядя на Гиацинта, а Фея добавила:

– Мы будем присутствовать при всём разговоре с начала до конца. Если, конечно, Квинн согласится на встречу…

– Нет, не согласится, – твёрдо сказал Гиацинт.

Но я не был так уверен. Ведь на карту поставлена, шутка ли, судьба всего мира. Небольшая беседа во имя мира во всём мире – каким эгоистом надо быть, чтобы ответить отказом? Кроме того, где-то в глубине души меня мучило любопытство: «Как же выглядит этот Фрей и что он хочет мне сказать?»

– Когда? – спросил я.

Гиацинт не дал мне договорить:

– Ты не можешь на это пойти, Квинн! – Он энергично тряхнул кудрявой рыжей головой. – Я своими глазами видел, как Фрей заставил человека перерезать себе горло ножом. Он даже не произнёс ни слова. Фрею достаточно было лишь посмотреть на этого бедолагу.

Я сглотнул:

– Ну тогда, наверное, не стоит мне брать с собой нож.

»10«

Матильда

– …Это правда, Матильда?

Услышав своё имя, я вздрогнула.

«О чём, интересно, только что спросила мама? Похоже, о чём-то интересном».

Все сидящие за столом, включая живущего у нас студента Матиаса, выжидающе на меня смотрели.

«Вот так влипла».

Я уже собиралась просто кивнуть или покачать головой, но что-то в выражении лица мамы меня остановило. Она смотрела так, только если речь заходила о чём-то серьёзном.

Я часто витала в облаках во время наших семейных застольных бесед, особенно когда моя сестра Тереза пересказывала свои лекции. Однако сегодня, после ссоры с Квинном, я погрузилась в свои мрачные мысли настолько, что даже не заметила, как съела целую тарелку размороженного тыквенного супа, хотя на вкус он, как всегда, напоминал перемолотые опилки.

Я в нерешительности уставилась на маму.

«Может быть, стоит попробовать что-то нейтральное, вроде: „Зависит от ситуации“ или, например: „Спроси лучше у кого-нибудь другого“? Или что-то простое: „Почему тебя это интересует?“ Да уж, угадать действительно непросто».

– Не уверена, – наконец сказала я, прежде чем молчание бы засчитали ответом.

Мама удивлённо подняла брови:

– Ты не уверена, с кем встречалась сегодня днём?

«Ах, так вот в чём дело».

Похоже, кто-то из ходячих камер слежения нашего семейства видел меня с Квинном сегодня днём. Возможно, Леопольд. Он всё ещё злился на меня за то, что я не рассказала ему, какой «фокус» применила в саду в воскресенье вечером, чтобы включить «голос с небес». Но вероятность того, что это мог быть сам Бог, он почему-то исключал.

– Мне очень жаль каждый раз узнавать такие вещи от сестры, – обиженно продолжила мама, не дождавшись моего ответа. – Она, кстати, не устаёт повторять, что у её детей от неё секретов нет.

Я фыркнула:

– Судя по тому, как быстро тётушка Бернадетт распространяет сплетни, мне вам можно ничего не рассказывать. К тому же это не секрет. Мы с Квинном встречались с подругой, которая учится в медицинском университете.

Здесь я намеренно выдержала паузу. Этому приёму я научилась у тётушки Береники: таким образом можно повернуть разговор в новое русло и заставить собеседника подумать о чём-то другом. И при этом оставить место для ложных выводов.

– Ты решила тоже поступать в медицинский? – Мой отец тут же попал в ловушку. А за ним и другие.

– Разве для этого не нужны оценки получше? – последовала за ним Тереза. – К тому же ты не переносишь вида крови…

– Кажется, внучка госпожи Харфнер изучала именно медицину до того, как… ну… знаешь… отбилась от рук. Или я ошибаюсь? – спросила мама как всегда совершенно не в тему.

– Мама! – возмущённо одёрнула её моя сестра. – При чём здесь это?

– Неужели я не могу спросить? – Мама выпятила нижнюю губу, и я облегчённо откинулась на спинку стула.

«Спасибо, тётушка Береника».

Эта тактика сработала безотказно. Правда, до конца ужина мы вели более чем сомнительную беседу о том, любит ли Бог заблудших, о том, что внучка миссис Харфнер была рождена вне брака – что? А потом, не знаю, как мы пришли к этой теме, родители сделали небольшое лирическое отступление о Ноевом ковчеге. О Квинне больше никто не вспоминал. Видимо, тот, кто меня с ним заметил, не смог сообщить ничего достаточно скандального, ведь мы даже не держались за руки. И, наверное, уже никогда не будем. После того как он всерьёз запретил мне переходить на Грань. Запретил! Как будто я была младенцем, который собирался потрогать горячую плиту.

Оставшись одна в своей комнате, я переводила рассерженный взгляд с дома Квинна на свой телефон и обратно.

«Почему он до сих пор не написал?»

Я знала, что Квинн добрался до дома благополучно. Хоть я и разозлилась там, в университетской клинике, оставлять его одного мне не хотелось, ведь Квинн пока что передвигался с трудом и не мог держать в руках даже мобильный телефон, потому что пользовался костылями. Поэтому я оставила дверь открытой и спряталась за бетонным столбом перед университетской больницей, желая убедиться, что Квинн сел в такси. И только увидев, как его такси отъезжает от здания, я сменила режим беспокойства на режим гнева.

Щелчком мыши я подтвердила запрос в друзья от некоего EricChromospheric, который ещё и оставил мне сообщение: «Было бы здорово, если бы вы оба к нам присоединились».

«Чертовски здорово! Что хорошего в том, чтобы наблюдать, как все, кроме меня, проходят через портал?»

Разозлившись, я швырнула телефон на стол и бросилась на кровать.

Какая же я самонадеянная дурочка! Считала, что Квинн, как и я, придёт в восторг от идеи попутешествовать вместе в ките-цеппелине! Что ему тоже это покажется романтичным. Вместо этого он вёл себя так, словно я выжила из ума. Да, конечно, история с Фарисом и адреналиновым уколом выглядела драматично, но, во-первых, всё обошлось, а во-вторых, такое с ними случилось впервые, если верить словам Эрика. Они и предшествующие им поколения членов «Пандинуса» были на Грани тысячи раз, а подобные трудности возникли лишь раза два-три. Умер за все эти десятилетия, насколько они знали, только один человек, если не считать Юри, и это произошло чуть ли не в первый год существования клуба «Пандинус Император». Причина смерти так и не была установлена. Но я даже не успела рассказать об этом Квинну, он наотрез отказывался меня слушать.

Вдруг зазвонил телефон, и я чуть ли не свалилась с кровати: так поспешно ринулась к письменному столу. Но это была всего лишь Юли, которая хотела рассказать мне о том, как неудачно прошёл её пробный урок игры на саксофоне.

– Что на этот раз? – поинтересовалась я.

«Уметь играть на действительно классном инструменте» – это был один из главных пунктов в списке жизненных целей Юли, и саксофон стал её третьей попыткой после контрабаса и ударных.

– Слюни, – сказала Юли. – Очень много слюней. Это было отвратительно. А учитель заявил, что у меня нет чувства ритма. Опять. – Она вздохнула. – Я начинаю верить, что это правда. Надо будет срочно придумать что-нибудь другое в мой список жизненных целей.

– Можно ещё попробовать игру на укулеле, – попыталась утешить её я.

– Да. И продолжать петь в церковном хоре. Просто предел моих мечтаний.

– Ты самая замечательная даже без всякой музыки и инструмента, – заверила я Юли. – Но, если тебе обязательно нужно что-то новое для списка, как насчёт пункта «Научиться печь самые вкусные пироги»?

– Да, отличная идея, ты Маленькое Пирожное Чудовище. – Юли хихикнула. – Что у тебя нового? Мне придётся теперь отворачиваться на переменах, чтобы не видеть, как Маленькое Пирожное Чудовище обнимается с Маленьким Хулиганом?

– Об этом можешь не переживать. («На ближайшую тысячу лет никаких шансов».)

– Значит, официально вы ещё не пара?

– И неофициально тоже. – Теперь пришла моя очередь горестно вздыхать.

Как бы я хотела во всех подробностях пересказать Юли события того дня. Она была единственным человеком на свете, от которого у меня никогда не было секретов, единственным, с кем мне не приходилось притворяться, и вот теперь, уклоняясь от правды, я чувствовала себя предательницей. Но Юли по-прежнему верила, что порталы существуют только в нашей с Квинном безумной фантастической игре, и мне пришлось поклясться, что я не буду разрушать эту веру. Это самое трудное решение, которое мне когда-либо доводилось принимать. Потому что роднее Юли у меня никого не было.

– Мы… вроде как поссорились, – сказала я.

Повисла короткая пауза.

– Вроде как? – переспросила Юли. – Из-за кое-чего?

– Это трудно объяснить, – пробормотала я. – («Этот наглец хочет запретить мне проходить через портал, который мы сегодня обнаружили».) Он… указывает, что мне делать, а что – нет, пытается мне кое-что запрещать.

Я прекрасно понимала, что это прозвучало довольно пространно.

– Ты же знаешь, если он будет плохо с тобой обращаться, я приду и отлуплю его так, что мало не покажется. – И снова Юли на несколько секунд замолчала. – А что именно он пытается тебе запрещать?

– Вещи, которые он сам постоянно делает. – Я лихорадочно выдумывала, как отвлечь Юли от этой темы. – Ты уже сделала домашку по математике?

Но Юли было не так-то просто сбить с толку:

– Какие именно вещи, Матильда?

«Вещи, о которых я не могу тебе рассказать. Потому что ты всё равно мне не поверишь».

Я вздохнула:

– Вещи, которые он считает слишком опасными для девочек. Так что, если ты уже закончила домашку по математике, можешь мне её…

– Опасными? Это как-то связано с вашей таинственной игрой? – перебила меня Юли. – И, может, эта новенькая, Йоханна, тоже в ней участвует?

«Да, Юли, ты совершенно права. Если бы только всё это было игрой, а не мрачной реальностью».

– Э-э-э… – протянула я, надеясь, что по ходу беседы придумаю, что сказать.

К моему счастью, в этот момент в комнату Юли ворвались трое её младших братьев, которые болтали и визжали одновременно. Во всеобщей суматохе я разобрала лишь то, что они согласны идти спать, только если Юли прочитает им сказку на ночь.

– Спасите! Чудовища! – попыталась докричаться до меня Юли. – Поговорим позже… Финдус! Выплюнь! Это нельзя кушать! Нет, не плюй на своего брата… Прости, Матильда…

– Ничего страшного. Увидимся завтра в школе.

С облегчением я положила телефон обратно на стол и посмотрела в окно.

Уже стемнело, и в доме фон Аренсбургов горел свет. Сейчас, в апреле, кусты сирени в палисаднике снова покрылись листвой и закрывали вид на большую разноцветную кухню, поэтому я могла только предположить, что Квинн сидит там за столом вместе с родителями, ест что-то вкусное и совершенно обо мне не думает. А я тем временем снова соврала из-за него своей лучшей подруге.

У меня внутри тут же снова заклокотала ярость. Я бы с удовольствием сейчас зашвырнула свой телефон прямо через кухонное окно в его тарелку. Вот только мои способности в метании фрисби и других предметов, как известно было всему интернету, стремились к нулю.

Хмыкнув, я отвернулась от окна.

Мне захотелось снова упасть на кровать и зарыться лицом в подушку, но тут мой взгляд остановился на рюкзаке. Там по-прежнему лежал DVD-диск «Пандинуса Императора» с записью дня смерти Юри Ватанабе, который я схватила со стола в комнате Ким.

– Видите ли, он мне не разрешает, – бурчала я, вынимая диск. Затем раскрыла ноутбук и забралась обратно в кровать. – Только он всё решает. А я, послушная овечка, всегда делаю, что говорят. Но теперь с этим покончено.

Мои пальцы сами собой разжались, я вставила DVD в дисковод и нажала на «старт» прежде, чем угрызения совести успели бы меня остановить. Мне так хотелось хоть раз сделать что-то, не дожидаясь разрешения Квинна.

Квинн остановил видео на том моменте, когда Юри исчез в портале. Хоть я и видела вживую на примере Фариса, что происходит, когда человек проходит сквозь мерцающее поле, сейчас я заворожённо следила за тем, как длинноволосый парень Тобиас поспешил вслед за Юри на Грань и рухнул перед порталом, словно тряпичная кукла.

Как и в случае с Фарисом, его тело тоже перенесли на койку и подключили к монитору. По крайней мере, так я поняла из обрывков фраз после того, как койку отодвинули из поля зрения камеры. Я надеялась, что в кадре снова появится Джамаль, тогда я смогу найти сходство между ним и двумя его племянниками. Но на экране не происходило абсолютно ничего, лишь откуда-то доносились голоса Джамаля и Сары, они обсуждали предстоящую контрольную. Поэтому я промотала вперёд до того момента, когда вновь возникло мерцающее поле.

Вслед за этим послышался вздох, а затем раздался голос Тобиаса, который, очевидно, вернулся с Грани:

– Они схватили Юри! – крикнул он, чуть не плача.

– Кто? – в один голос спросили Сара и Джамаль, и я пожалела, что не могу их увидеть.

– Что случилось, Тобиас?

– Это был вооружённый патруль, мы пытались обойти их и незаметно скрыться в подъезде здания, как и другие прохожие, но с ними был большой волк на поводке, который начал лаять и скулить, когда увидел нас. Как собака, которая вынюхивает запрещённые вещества, он набросился на пакет.

«Патруль с волком… Похоже, что они наткнулись на нексов».

Я наклонилась поближе к экрану, чтобы ничего не пропустить.

– Что за пакет такой? – спросил Джамаль.

– Посылка от гадалки с фиолетовыми глазами. – Тобиас сделал небольшую паузу. – Нам надо было отнести её владельцу галереи. Я уже несколько раз это делал, чтобы её задобрить. Мне никогда не приходило в голову, что это может быть настолько опасно. – В его голосе сквозило отчаяние. – Этот жуткий волк рычал, не переставая, а парни наступали на нас, требуя показать, что в пакете. – Тобиас появился в кадре, он подошёл к порталу и прислонился лбом к одной из панелей открытой двери. Он весь дрожал. – Они надорвали посылку и заглянули внутрь, а когда снова подняли головы, на их лицах растянулись такие мерзкие ухмылки, что я сразу понял – нам крышка.

«Что же такого было в этой посылке?»

– Что было в этой посылке? – спросила Сара, словно прочитав мои мысли.

Тобиас пожал плечами:

– Мне показалось, там лежал большой голубоватый камень, но я не смог его как следует разглядеть. В любом случае, это было что-то запрещённое. Они тут же прижали нас к стене, и захотели узнать наши имена, и зачем-то пересчитали наши пальцы. Чёрт, это я во всём виноват. Мы бы их даже не встретили, если бы я не был таким идиотом, мечтающим о путешествиях в загробный мир.

Тобиас говорил сбивчиво и надрывно: я с трудом разбирала его слова. Его по-прежнему трясло, но хотя бы плакать он перестал.

На заднем плане было слышно, как Джамаль тихо и беспомощно бормочет:

– Что делать, что делать, чёрт возьми.

Теперь в кадр попала и Сара, которая положила руку на спину Тобиаса и неловко похлопала его. Тобиас обернулся. Продолжая говорить, он, казалось, не мог смотреть Саре в лицо, поэтому глядел мимо неё прямо в камеру. На меня. Хотя я знала, что это всего лишь запись событий, которые произошли больше восемнадцати лет назад, меня затрясло от волнения. Будто я тоже находилась там и стояла вместе с ними в той самой тайной комнате под университетской больницей.

– Они не оставили нам ни единого шанса. Их было трое, и они были вооружены до зубов, плюс этот чудовищный зверь – волк с клыками длиной с мою руку, – тихо продолжал Тобиас. – Улица внезапно опустела, потому что все разбежались. Никого не осталось, кроме призрака Даниэля, который опять что-то бормотал про свой туннель. Я пытался объяснить им, что мы не контрабандисты, не воры и никакие не преступники, а обычные люди, но это почему-то только усилило их агрессию. Теперь они хотели знать не только наши имена, но и увидеть наши татуировки или что-то в этом роде, а один из них достал кинжал и ни с того ни с сего стал резать одежду Юри, бормоча при этом какую-то ерунду о том, что до него доходили слухи, но не можем же мы оказаться людьми, это просто невозможно.

А Юри… Не знаю, откуда у него взялась такая смелость и сила, но он каким-то образом выбил кинжал из руки парня и вырвался на свободу. «Этот пакет не наш, можете оставить его себе, а наши имена вас не касаются», – сказал он, и вдруг в его глазах и во всей его позе появилось что-то такое убедительное и прямо-таки пугающее. Тут из-под рукава у него выползла эта его странная татуировка в виде осьминога, те парни на мгновение остолбенели и уставились на нас. А Юри схватил меня за руку и потянул за собой. – Тобиас глубоко вздохнул. – Это было глупо, но я на секунду понадеялся, что нам удалось от них избавиться. Пока мы не услышали за спиной шаги. – Он вздрогнул. – Юри шепнул мне, чтобы я что есть духу бежал сюда, а он тем временем отвлечёт их и последует за мной. И пока я ринулся к порталу, спотыкаясь на ватных ногах, он стрелой бросился в другом направлении, быстрый, как чемпион мира по спринту.

Двое из них и волк тут же побежали за ним, Юри засмеялся и крикнул им через плечо что-то обидное, но третий побежал за мной, и он бы поймал меня, если бы не вмешался призрак Даниэля. Я мчался со всех ног, что-то кружило над моей головой, но я не оборачивался, пока не уткнулся в портал. Не знаю, насколько меня нагнал тот парень, но он наверняка видел, как я спускался по лестнице… – Тобиас замолчал, и на несколько секунд было слышно лишь тяжёлое дыхание, в том числе и моё собственное.

«Может быть, мне всё-таки стоит подождать с просмотром этого диска, пока мы с Квинном помиримся? Всё-таки речь идёт о его отце». Но, несмотря на нарастающее чувство вины, я не могла заставить себя нажать «стоп».

– Ну и что? – сказал наконец Джамаль. – У них же нет пароля, так что здесь мы в полной безопасности.

Снова на несколько секунд воцарилось молчание.

– Даниэль защищал меня как лев, – прошептал Тобиас, смахнув со лба непослушную прядь. – Он пожертвовал собой ради меня.

– А я всегда дразнил его Каспером – маленьким привидением, – виновато пробормотал Джамаль.

– Я уверена, что с ним ничего не случилось, – постаралась успокоить их Сара. – Он ведь и так уже умер, не так ли? Это же призрак Даниэля. – Она вздохнула. – Но что же нам теперь делать? Конечно, мы не можем оставить Юри…

– Если он не вернётся в ближайшие полчаса, то я отправлюсь к нему, пусть даже эти трое поджидают меня у портала, – послышался сбоку голос Джамаля. – Я… Я возьму с собой скальпель.

Тобиас кивнул:

– Я пойду с тобой. А может, Юри от них отделался и где-нибудь прячется. Он так быстро бежал! И совсем их не испугался. Если бы я не знал его так хорошо, то подумал бы, что он веселится. Он обозвал их «облезлыми обезьянами с ножами», чтобы отвлечь их от меня. – Его рот искривился в слабой улыбке, но она тут же сползла с лица. – Только вот как он в одиночку справится с жутким волком и тремя вооружёнными убийцами? Не похоже, чтобы у них было чувство юмора.

Я кивнула в знак согласия. Почему-то в голове всплыло мрачное лицо под клетчатой шляпой: «Нет, с Гектором действительно шутки плохи, чувства юмора у него совсем не наблюдается».

– Может быть, они просто допросят его, как недавно допрашивали торговца птицами, – предположил Джамаль. – Его же отпустили через день.

– Да, может быть. – Голос Тобиаса звучал не слишком-то уверенно. – Я всё время думал, почему они так странно отреагировали, когда я сказал, что мы просто обычные люди.

По крайней мере на этот вопрос у меня был ответ. Нексы ведь никогда не встречали живых людей. Единственные люди, с которыми они могли столкнуться там, на Грани, были духи умерших. То, что Тобиас назвал себя и Юри людьми, наверняка удивило нексов. Поэтому они и спросили про живые татуировки, ведь у людей их не бывает.

На видео снова воцарилась тишина. Сара уставилась на портал, словно пыталась одним лишь взглядом его открыть. Я вела себя точно так же: заворожённо смотрела на стену, отчаянно надеясь, что она вот-вот начнёт мерцать и Юри благополучно вернётся к друзьям. Но в отличие от них я знала, что Юри Ватанабе не пережил тот день – двадцать девятое сентября.

По моим щекам заструились слёзы.

– Это же не вечерний детектив. Что ты делаешь? – сказал в этот момент кто-то за моей спиной. Я взвизгнула и так резко подпрыгнула от испуга, что ноутбук грохнулся на пол. – Ужас! Вот это ты нервная сегодня! Нечего так пугаться по любому поводу, – продолжал говорить Бакс.

– Покажи мне того, кто бы не испугался, – огрызнулась я на маленького демона, но уже тихо, чтобы никто из моей семьи не вздумал вдруг проверить, всё ли со мной в порядке. – Как ты сюда попал?

– Хм, даже не знаю, что ответить. Как демон, который обладает двумя прекрасными крылышками и способностью проходить сквозь стены, мог попасть в эту комнату? – Бакс вспорхнул и устроился на моей подушке. – Твой мозг в такое позднее время уже ушёл в сонный режим, да? – Он намотал свой драконий хвостик на лапы и выжидательно ухмыльнулся. – Итак, какую же серию вечернего детектива мы будем смотреть сегодня? Ту, с двумя седыми старыми хрычами или тебе больше по душе крутая женщина-следователь?

– Ни то ни другое. – Кажется, зря я рассказала Баксу, что вечерний детектив можно смотреть не только в воскресенье по телевизору и что все серии в любой момент можно найти в интернете и смотреть, когда захочется (в моём случае это значило «никогда»).

В глубине души я немного обрадовалась, что Бакс меня прервал. Я подняла ноутбук с пола и убедилась, что ничего не сломалось.

– Ладно, маленький зануда. Я найду тебе вечерний детектив, чтобы ты посмотрел его, пока я буду делать домашнее задание. А взамен ты мне потом ответишь на несколько вопросов о Грани, идёт?

– Взамен? – Бакс оскалил свои острые клыки. – Я демон третьей категории, одно из самых опасных существ, известных этому миру, если не самое опасное. Так что взамен тебе крупно повезёт, если я тебя не съем.

Когда Бакс говорил, маленькие загнутые рожки на его голове покачивались вместе с лисьими ушками, и я не смогла сдержать улыбку.

– По-моему, кто-то путает слово «опасный» со словом «милый», – пробормотала я.

– Только глупцы думают, что одно исключает другое, – ответил Бакс. – Открою тебе секрет, Кудряшка. – Он многозначительно понизил голос и, глядя мне в глаза, продолжил: – Милые – они и есть самые опасные.

»11«

Квинн

Все уставились на меня: Гиацинт – с ужасом, Фея – с тревогой, а профессор Кассиан… так, будто другого ответа он от меня и не ожидал.

– Только не говори, что ты это серьёзно! – прошептал Гиацинт. – Разве не слышал, что я только что сказал?

– Да, слышал. Этот Фрей страшно злой и жутко опасный, – сказал я, – но, если не брать в расчёт мир во всём мире, разве тебе не интересно узнать, что этому типу от меня надо?

Гиацинт покачал головой:

– Вот скажи, ты никогда не спрашивал себя: зачем жертвы в фильмах ужасов так легкомысленно спускаются в тёмный подвал, хотя прекрасно слышат доносящиеся оттуда страшные звуки?

О да, я ненавидел такие фильмы. Сначала героям не терпится войти в мрачный особняк, где обитает привидение повешенного убийцы с топором, а потом ещё удивляются, почему этот топор вдруг застрял у них в голове…

– У Квинна правильный настрой. – Профессор Кассиан улыбнулся сначала мне, а потом Гиацинту. – Если мы будем делить мир лишь на добро и зло, то никакого диалога не получится. Фрей не такой уж глупый и грубый злодей, каким ты его видишь, Гиацинт. Всё гораздо сложнее, и понимание неоднозначности этой ситуации было и остаётся ключом к решению проблемы.

– Может, хочешь сказать, что у Фрея было трудное детство? – раздражённо спросил Гиацинт. – Всё, чего я хочу – это чтобы с Квинном ничего не случилось. Он ещё не совсем освоился в новой реальности, по-прежнему физически и психически травмирован несчастным случаем и не слишком преуспевает в силе воображения. А вам вздумалось бросить его в лапы к Фрею на поле битвы только потому, что вам это удобно из политических соображений.

Другими словами, он считал меня полным идиотом. Что ж, возможно, в этом была доля правды. Но, по крайней мере, в том, что касается воображения, Гиацинт ошибался. Сегодня в тумане-дурмане я использовал силу воображения как настоящий профессионал. Непонятно как, но это сработало. А значит, я смогу провернуть этот трюк ещё раз.

Фея положила руку на покрытое разноцветными татуировками плечо Гиацинта:

– Остынь немного, сынок. Мы не позволим, чтобы с Квинном что-то случилось. И дело не только в политических соображениях. Стоит разузнать, что именно Фрей задумал на этот раз, как он готовится к ритуалу у звёздных врат. Ведь осталось всего несколько месяцев.

«Ах вот как!»

Я подавил вздох. За последние двенадцать часов я уже узнал больше нового, чем способен был усвоить. И вовсе не факт, что мой мозг технически способен воспринять ещё хоть какую-то информацию.

«Эх, если бы рядом сейчас была Матильда, она бы только обрадовалась такой возможности и помогла бы мне собраться с мыслями».

И я неохотно сказал:

– Может, расскажете мне побольше о пророчестве, звёздных вратах и обо всех остальных штуках. И… «о силе памяти».

– Все эти вещи связаны между собой. – Профессор Кассиан откинулся в кресле и достал из жилетного кармана серебряную табакерку. – Мне казалось, что феи уже давным-давно ответили на все вопросы, но, конечно, я с удовольствием дополню твои познания. – Он ласково улыбнулся мне. – Это, кстати, ещё и рассказ о том, как незабудка получила своё название. Память, Квинн, – это единственный рай, из которого нельзя изгнать человека. Так говорят у вас, у людей. А мы, эоны, этого рая лишились. – Он принялся неловкими движениями набивать трубку, появившуюся из ниоткуда в его руке. – Всё началось много тысяч лет назад…

«Что ж…»

Сил моих больше не было вслушиваться в эту тягомотину. Профессор любил бессвязные объяснения, а сейчас он зашёл особенно издалека. Гиацинт тем временем улыбнулся мне, вытянул ноги и, усевшись поудобнее, сложил руки на затылке. На его лице появилось странное выражение: смесь покорности, злорадства и жалости. Фея встала и начала расхаживать взад-вперёд перед камином. Не похоже было, что она пыталась убить скуку, а, скорее, успокаивала нервы.

– Не стесняйся прервать меня в любой момент, если у тебя возникнут вопросы. – Профессор Кассиан ободряюще кивнул мне, а затем продолжил, как заправский сказочник: – Давным-давно, когда всё было едино (и даже граничные существа не подвергались забвению после смерти), все мы: феи, ангелы, аркадийцы, гиганты, атланты, эльфы, люди и множество иных существ, жили бок о бок и друг с другом. Нам покровительствовали боги, удалившиеся к звёздам, в мир света, который окружал нас защитным слоем.

«Б-р-р-р-р-р!»

Я мысленно нажал на паузу. Если перебивать профессора Кассиана каждый раз, когда мне что-нибудь непонятно, мы и через четыре дня не встанем из-за этого стола.

«Значит, боги, мир света, защитный слой, – всё едино. Почему бы и нет? И описания „давным-давно“ уж конечно мне должно хватить для обозначения времени».

– Осталась последняя богиня, – продолжал профессор-сказочник, раскуривая трубку. – Она старалась направлять судьбы неба и земли, чтобы каждый вид существ мог развиваться в гармонии. Последняя богиня обучала своих жрецов и жриц магии и искусству врачевания, чтобы её божественные знания сохранялись и передавались из поколения в поколение на благо всех. Ведь в то время все существа, не только люди и животные, имели смертную оболочку, которую они должны были когда-то покинуть. Бессмертие было уготовано лишь богам, которые встречали каждое существо после его смерти в звёздном мире.

Я прикусил губу, чтобы случайно не спросить, как можно себе такое представить. Вместо этого я сделал как можно более безразличное лицо и уставился на жёлтый цветок, нарисованный на чайнике. Мне стало интересно, смогу ли я изменить его цвет. По идее, вообразить это гораздо проще, чем мост из кафельной плитки. Я старался не думать о камнях, на которые тщетно пялился во время наших тренировок, а о том, с какой лёгкостью в турмане-дурмане под моими ногами одна за другой возникали квадратики плитки.

– Цена бессмертия высока, – раздался голос позади нас. Обернувшись, я увидел чёрно-белого призрака Фридриха Ницше, который развалился на диване, предварительно бросив рядом свою саблю. Почему-то сегодня на нём была прусская артиллерийская форма в комплекте с неудобной островерхой каской. Возможно, поэтому его голос звучал особенно звонко. – Я-то знаю, о чём говорю. Образование – это в некотором роде бессмертие самых благородных ду́хов.

– Под самыми благородными ду́хами он, конечно, подразумевает себя, вечно скромного Фридриха, – пробормотал Гиацинт.

Фея забарабанила кончиками пальцев по каминной полке.

– Речь идёт не о… – нахмурив брови, ответил профессор Кассиан, но затем со вздохом сдался и снова повернулся ко мне. – Ладно, допустим. На чём я остановился? Ах да. В те времена никто не был забыт после смерти, всех помнили, по каждому скучали и каждого оплакивали, но при этом знали, что после смерти можно надеяться на новую встречу.

«Среди звёзд. Я уже понял».

Я снова уставился на жёлтый цветок. Мне так хотелось, чтобы он стал розовым. Таким же розовым, как… губы Матильды.

– Конечно, даже в первобытные времена существовали противоположные силы, которые мы для простоты называем «злом» и которые, к сожалению, в большей или меньшей степени присущи всем существам. – Голос профессора Кассиана проносился мимо меня успокаивающим, почти медитативным ветерком. – Но благодаря силе и доброте последней богини добро всегда побеждало. Мир находился в равновесии, пока однажды пять молодых жрецов и жриц из внутреннего круга, приближённого к последней богине, не решили поднять восстание…

«Ура-а-а! – Под моим пристальным взглядом фарфоровый цветок действительно приобрёл нежно-розовый оттенок. – Сработало! Значит, я могу пользоваться силой воображения не только, если нахожусь в опасности». Но стоило, наверное, радоваться более незаметно, вместо того чтобы ошалело размахивать руками.

Все раздражённо уставились на меня. Я поспешно опустил руки.

– Я только хотел сказать, что наконец-то рассказ становится по-настоящему увлекательным, – немного неубедительно пробормотал я.

– Многие люди – паузы в симфонии жизни, – пояснил Ницше. Судя по его презрительному тону, эта фраза задумывалась как оскорбление.

– Почему же тогда жрецы и жрицы восстали, когда мир находился в равновесии? – спросил я, пытаясь хотя бы сделать вид, что слушаю.

Улыбка растянула ухоженную, как у Санта-Клауса, бороду профессора Кассиана:

– Это очень хороший вопрос, Квинн. Наверное, равновесие – это тоже вопрос перспективы. Пятеро жрецов и жриц, которых позже окрестили Большой Пятёркой, хоть и были молодыми, но являлись самыми одарёнными магами своего времени. Их не устраивало, что богиня относилась ко всем существам одинаково. Ведь все понимали, что одни виды гораздо более жестокие, разрушительные и эгоистичные, чем другие.

– Например люди, – прорычал Ницше.

– Безнадёжный случай.

– Ну великаны и тролли тоже были не самыми простыми современниками, – добавил Гиацинт. – Не говоря уже о химерах, орках и саблезубых эльфах.

– И аркадийцах, – добавила Фея.

– Да, – признал профессор. – Но, как известно, гораздо легче распознать ошибки других, чем свои собственные. А эти пятеро молодых людей были очень уверены в себе и в своих добрых намерениях. – Он сделал глубокую затяжку из трубки и вместо завитка дыма выпустил в воздух пятиконечную звезду, линии которой соединились в пентаграмму.

«Неплохо. Мне бы тоже такому научиться».

Я огляделся по сторонам в поисках другого предмета, на котором мог бы потренироваться в воображении.

«А как насчёт старинного глобуса на стопке книг?»

Пока я сосредотачивался на континентах, слова профессора продолжали пролетать мимо меня.

– Относиться к этим несовершенным существам, что бы они ни делали, исключительно с добротой и терпением, как того требовала богиня, Большой Пятёрке казалось несправедливым, да и ненужным, учитывая силу, которой они обладали. Почему бы не искоренить зло, вместо того чтобы каждый раз кропотливо преобразовывать его? К чему вся магия и мораль, которой они обучались, если она умирала вместе с ними, а следующему поколению приходилось учиться всему заново? И почему бессмертие должно быть только у богов?

«Вот это да! У меня действительно получается!»

Глобус находился в двух метрах от меня, но я полностью его контролировал. Без особых усилий я придвинул Африку ближе к Европе, создал группу островов в Атлантике и окрасил Средиземное море в неоново-зелёный цвет. Затем я увеличил глобус, снова сжал его и стал очень медленно вращать. Он продолжал с тихим скрипом крутиться, даже когда я отвёл глаза. Видимо, достаточно было просто о нём подумать.

«Ха, я им ещё покажу! Видите ли, „не слишком преуспевает в силе воображения“!»

Пока глобус весело вращался вокруг своей оси, я не сводил глаз с Гиацинта. Мне хотелось видеть выражение его лица, когда он поймёт, что его подопечный не так уж безнадёжен, как ему казалось.

Но Гиацинт даже не обратил внимания на мой скрипящий карусельный глобус, потому что Ницше снова забормотал какую-то невнятную чепуху:

– Тогда все боги смеялись, покачивались на стульях и кричали: «Разве это не божественность, когда есть боги, но нет Бога?»

– Помолчи уже, Заратустра. – Терпение Гиацинта лопнуло. – Перестань постоянно вмешиваться, а то мы никогда не закончим. Спасибо и на том, что Кассиан не начал свой рассказ с первобытных крабов.

– Да, пожалуйста, Кассиан, переходи к сути, – согласилась Фея. – Мне надо скоро бежать на важную встречу. А господин Ницше, пожалуй, мог бы пойти продолжить свою прогулку. До того, как он пришёл, здесь царила приятнейшая тишина.

– Я не гулял, а искал туалет, – пояснил Ницше, – но не нашёл.

Профессор Кассиан нахмурился:

– Надеюсь, это не значит, что вы опять помочились за какой-нибудь книжной полкой? Сколько раз вам объяснять, Фридрих, что здесь, на Грани, вам не нужно пользоваться мочеиспускательной системой? Этот позыв основан на чистейшем воображении и привычке точно так же, как голод, жажда или усталость.

– Так давно умер, а до сих пор не привык. Вот тебе и сверхчеловек, – пробормотал Гиацинт.

Ницше скрестил руки на мундире:

– Вот бараны, рогатая скотина. Какое мне дело до ваших сплетен? – Он демонстративно зевнул и обиженно отвёл глаза.

Ницше посмотрел в сторону моего глобуса, поэтому я быстро приделал два кроличьих уха и морду, высунувшую язык, примерно на уровне Намибии. Глаза Ницше округ-лились. Я заставил глобус шевелить кроличьими ушами и показывать язык. Надо признаться, что воображение оказалось куда более увлекательным занятием, чем я предполагал.

Профессор Кассиан прочистил горло и продолжил:

– Так на чём мы остановились? Ах да, на восстании против богини. По отдельности каждый из Большой Пятёрки жрецов был слабее богини, но они действовали хитростью и объединили свою магию. Жрецы надеялись, что смогут отобрать у богини трон и силу бессмертия… Так получилось, что именно в то время, когда планировалось нападение на богиню, в ночном небе появилась комета, которую ещё называют Кометой Судьбы, а со временем ей дали множество других имен, включая…

– Дай-ка я попробую, – перебила его Фея. – Бедному мальчику завтра в школу.

– Да, действительно.

– Чтобы победить в битве с богиней, пятеро жрецов собирались использовать запрещённые заклинания, – продолжил профессор чуть быстрее. – Сегодня мы называем эти приёмы «чёрной магией», в культурном плане…

– Покороче, Кассиан, покороче, – напомнила ему Фея.

Профессор Кассиан беспомощно развёл руками:

– Ладно. Итак, самая короткая версия. Пока ничего не подозревающая богиня планировала пир, на котором…

– Кассиан! – Теперь в голосе Феи звучало неподдельное недовольство. – Неужели так важно, что именно ели на пиру той ночью? – Она повернулась ко мне. – Квинн, пятерым повстанцам удалось победить богиню и заполучить силу бессмертия для всех существ на Грани. Однако смерть богини привела к тому, что магия вышла из-под контроля и расколола миры.

– Ни смерть богини, ни раскол не входили в планы Большой Пятёрки. Они сами в изумлении наблюдали за происходящим. – Профессор Кассиан снова попытался перехватить лидерство. – Они не собирались причинять столь сильные разрушения…

– Но именно это они и сделали, – перебила его Фея. – В общем, Квинн, то, что раньше было единым, отныне разделилось на материальный и нематериальный миры, на обитателей Земли и обитателей Грани, на Землю и Грань. И защитный слой богов стал непроницаем для граничных существ.

– Но лишь после того, как умирающая богиня перешагнула через звёздные врата, возникшие из хаоса в свете кометы. – Профессор Кассиан предпринял ещё одну попытку. – При этом она…

– Да, при этом она много чего сказала. Некоторые из её слов мы сейчас называем «пророчеством», – подхватил Гиацинт. – К сожалению, эти тупицы лишь намного позже поняли, что сказанное богиней очень важно. К тому времени они уже забыли половину из её слов, и все, кто там были, вспомнили совсем разные вещи. И каждый новый жрец добавлял новые версии и новые трактовки. Вот почему сегодня существует так много вариантов пророчества. Если бы в те времена восставшие жрецы просто записали всё слово в слово, то сегодня у нас было бы на одну проблему меньше.

Профессор Кассиан недовольно поморщился:

– Ну, во-первых, письменность тогда ещё не изобрели, а во-вторых, у… э-э… «тупиц», как ты выразился, ушло некоторое время на то, чтобы понять, что оставив бессмертие граничным существам, богиня получила взамен нечто очень важное, а именно, силу памяти.

«Ага. Вот оно, наконец-то».

– С тех пор мы теоретически бессмертны, но, когда нас убивают на Земле, мы стираемся из памяти всех живущих, как будто нас никогда и не было, а наши тела распадаются на части. Нам навсегда закрыт путь в мир богов. – Профессор Кассиан сделал печальную паузу, которой немедленно воспользовался Гиацинт:

– Именно! А ещё после смерти богини по всему миру распустились маленькие голубые цветочки – незабудки. И на этом история закончилась. Понял, Квинн?

«Нет!»

Возможно, я слушал слишком уж рассеянно, поэтому мне показалось, что я не запомнил ни единой детали.

– Итак, эта богиня забрала с собой силу памяти и прошла через звёздные врата, – подытожил я. – А до этого она сказала много чего интересного, но никто не может вспомнить, что именно, ведь письменность тогда ещё не изобрели. Кажется, я прослушал то место в рассказе, где говорилось про избранных и конец света.

– Нет, не прослушал, феи просто упустили эти моменты.

Фея тихонько застонала:

– Перед тем как богиня покинула этот мир, она предсказала возвращение кометы и то, что в это же время появится некто, кто сможет открыть звёздные врата и всё исправить.

– Восточного ветра он сын? – вспомнил я наш первый разговор о пророчестве.

Фея не обратила внимания на насмешку в моём голосе и кивнула:

– По крайней мере, так говорится в строках пророчества, которые мы, феи, считаем истинными словами богини.

– Ну-ну! – фыркнул Гиацинт. – У богини же была куча времени, чтобы сочинять странные стишочки во время битвы с пятью магами. Она так спешила, что получилось всего двадцать четыре.

– Мир показывает язык и шевелит ушами, – пожаловался Ницше, всё ещё с недоумением глядя на глобус.

Никто не обратил на него внимания.

– Я не говорила, что эти стихи буквально воспроизводят речь богини, – возмущённо сказала Фея. – Мы, старые феи, верим только в то, что в них есть доля правды. Это совсем другое дело.

Гиацинт насмешливо хмыкнул:

– Значит, истина скрыта среди плачущих тамарисков, хитрых скорпионов и трёхглазых рыб, танцующих на воде?

– Да, – с вызовом ответила Фея. – Когда придёт время, всё прояснится.

– Значит, комета действительно вернулась? – спросил я прежде, чем они успели продолжить перебранку.

Профессор Кассиан кивнул:

– Несколько сотен лет спустя. И в её свете снова проявились звёздные врата. Все тут же принялись искать того единственного, о котором говорит пророчество. Граничные существа хоть и обрели бессмертие, но при этом вовсе не стали счастливее после ухода богини, скорее наоборот. Без силы памяти… – Он затянулся трубкой и выпустил через стол клубы дыма, на этот раз совершенно бесформенные. – Многие с радостью обменяли бы бессмертие на силу памяти и возможность после смерти отправиться к звёздам вместо того, чтобы распадаться в ничто. Граничные существа завидовали людям, потому что те не забывали любимых и в свою очередь не были забыты, когда оставляли свои тела и уходили к свету. – На мгновение в его голосе прозвучала такая грусть, что я впервые задумался, скольких он уже потерял и забыл за свою долгую жизнь и как это должно быть тяжело.

– Почему же для людей всё осталось по-прежнему? – спросил я. – На них ведь тоже лежит вина за произошедшее.

– Они не участвовали в восстании. Возможно, поэтому богиня пощадила их. А ещё, наверное, чтобы показать, как велика наша потеря, – ответил профессор Кассиан, пожав плечами. – Теперь, после разделения миров, тела людей навсегда связаны с материальным миром.

Фея кивнула:

– За тысячелетия люди забыли, что когда-то они тоже имели связь с нематериальным миром. В этом им помогли религия и наука. – Она почему-то многозначительно посмотрела в сторону Ницше, который вдруг вскочил с дивана и драматическим жестом выхватил свою саблю. Но направился он не к Фее, а к моему ушастому глобусу. Усы у Ницше поднялись торчком, руки дрожали, и вдруг он с яростью набросился на глобус.

– Пусть трепещет то, что зовётся земным шаром! – возмущённо закричал он. – И язык тебе даден! Я тебе покажу, как издеваться над величайшим мыслителем человечества!

Профессор Кассиан вскочил на ноги, чтобы спасти свой глобус, но, судя по грохоту, было уже поздно – Гиацинт держал в руках отрезанное пушистое белое кроличье ухо, которое только что очертило дугу в воздухе и приземлилось прямиком на его футболку. Гиацинт растерянно смотрел на загадочный предмет:

– Что это?

Я не смог сдержаться и весело расхохотался.

* * *

Происшествие с Ницше положило конец нашему сегодняшнему разговору, и это меня вполне устраивало. Мне казалось, что голова вот-вот лопнет от переизбытка информации. Профессор ещё не определился с точной датой встречи у Фрея, но, зная граничных существ, я предполагал, что «скоро, очень скоро». Значит, не через месяц и точно не через год.

За пределами склепа на меня вдруг навалилась дикая усталость. Призрак Клавиго Берга, похоже, решил закончить свою смену раньше обычного: его бронзовая статуя неподвижно стояла в темноте, приложив руку к груди. Нога неприятно запульсировала, и на несколько секунд путь домой показался страшно долгим и тяжёлым.

«Вот бы Гиацинт сейчас взвалил меня на спину и донёс до дверей!» Но, конечно же, об этом не могло быть и речи.

Стиснув зубы, я покрепче сжал костыли и заковылял вперёд. Гиацинт шёл рядом.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты втихомолку так преуспел в силе воображения. Что ещё ты от меня скрываешь, маленький гений? – спросил Гиацинт.

– Не волнуйся, я по-прежнему физически и психически травмирован и не освоился в новой реальности, – ответил я, вспомнив его слова.

– Ты же знаешь, что я не имел в виду ничего плохого, правда? Я просто волнуюсь. – В голосе Гиацинта звучало раскаяние.

– Тебе не даёт спокойно жить эта встреча с Фреем, я знаю! Но не могли бы мы сегодня об этом больше не говорить? – Мысли о предстоящей встрече с величайшим злодеем Вселенной спокойно могли подождать хотя бы до завтра. – Подрожу от страха, когда придёт время.

Гиацинт тихонько рассмеялся:

– Кажется, с выборочной памятью у тебя всё в порядке, да?

– Ага, а ещё с бессонницей, – ответил я и рассказал ему о неожиданном появлении в нашей школе Жанны д'Арк. Сначала Гиацинт сильно удивился, но затем заверил меня, что это, скорее, забавное, а не угрожающее происшествие.

– Жанна – это ходячая неожиданность, – сказал он. – Никогда не знаешь, что у неё в голове.

– Она намекнула, и уже не в первый раз, что Кассиан – мой биологический дедушка, – вырвалось у меня.

– Кассиан? Откуда такая странная идея? – спросил Гиацинт. – Если бы это было правдой, зачем ему держать это в секрете?

– Потому что… мне казалось, что аркадийцам не рекомендуется… э-э… жить и иметь потомство… с людьми.

– Но Кассиану это никогда не мешало. Последняя женщина, которую он любил, была человеком, и Кассиан будто бы состарился вместе с ней. Он не хотел выглядеть моложе неё, поэтому тоже постарел. С тех пор он так и ходит с белой бородой. – Мне показалось, что Гиацинт улыбнулся. – Это было не так давно: лет сто пятьдесят, сто шестьдесят тому назад. Её имя – Розалинда. Она была его великой любовью, и у них родилось трое детей. Кассиан очень горевал, когда они умерли. Хотя все они прожили долгую жизнь. Был, как я понимаю, ещё один внук, но он тоже в какой-то момент умер.

«Бедный профессор. Наверное, это так ужасно – видеть, как один за другим умирают все члены семьи, и знать, что нет никакой возможности последовать за ними. Но, по крайней мере, их он не забыл. В отличие от других близких».

– Не думаю, что после Розалинды он снова влюблялся, но даже если и так – Кассиан не из тех, кто станет отрицать или скрывать, что у него есть ребёнок, – уверенно сказал Гиацинт. – Если бы Юри Ватанабе был сыном Кассиана, он бы обязательно это признал.

– Не исключено, что он и сам не знал, – предположил я. – Бывает ведь и такое. Жанна без тени сомнения говорила о том, что он мой дед. Может, она узнала об этом от Северина. Когда мы встречались в последний раз, он утверждал, что может рассказать, кто мои биологические дедушка и бабушка. Вот он, наверное, и поделился с Жанной. А профессор… Не знаю, что-то в этом есть. Он с самого начала вёл себя как-то странно. – Я припомнил, каким удивительно знакомым показалось мне его лицо во время нашей первой встречи на кладбище.

– Нет, этого просто не может быть.

– Но выяснить правду – проще простого! – воскликнул я. – Ведь у моего аркадийского предка должна быть такая же татуировка с девятилапым осьминогом, как у меня. И если Кассиан покажет мне свою татуировку…

– Ишь чего захотел! – перебил меня Гиацинт, как будто я сказал что-то возмутительное и неприличное. – Никто никому вот так просто не будет демонстрировать свои татуировки.

– Почему? («Какая глупость».) Тогда вопрос можно было бы закрыть раз и навсегда. И, кстати, вы-то видели мою татуировку! Вы же притащили меня в эту библиотеку только для того, чтобы на неё поглазеть.

– Да, но мы ждали, пока она проявится сама. Мы никогда бы не заставили тебя показать её. Потому что так… так нельзя делать, это…

– Неприлично? – Он так засмущался, что я не смог сдержать смех. – С каких это пор ты стал ханжой? Это всего лишь живые татуировки.

– Нет, ты не прав, – возразил Гиацинт. К этому времени мы уже подошли к выходу из кладбища, и уличные фонари осветили лицо моего провожатого. – Они часть нас, наша тайна, наша самая сокровенная сущность. Лентиго, или, как ты говоришь, «татуировка», – это что-то очень личное. Их нельзя показывать просто так. Это даже прописано в законе: только при подозрении на преступную деятельность можно заставить человека показать свои лентиго.

Я слушал его с изумлением.

– Значит, я не могу попросить Кассиана показать мне его татуировку?

Гиацинт отрицательно покачал головой:

– Ни в коем случае. Лентиго имеют свой собственный разум и свои желания, они проявляют себя только тогда, когда сами того хотят. – Его зубы сверкнули в свете уличного фонаря. – Даже друзья могут знать только одно лентиго, а второе может упорно от них прятаться.

– Даже так, – пробормотал я, и это почему-то нас обоих рассмешило.

Только когда мы попрощались и я в одиночестве заковылял к входной двери, мне пришло в голову, что я ведь скрывал от Гиацинта намного более серьёзные вещи. Мою вылазку в Город Теней, а ещё тот факт, что не я один помнил Северина.

И мои мысли тут же обратились к Матильде: «Может, пока меня не было дома, она написала сообщение?» Я понимал, что ужасно расстроюсь, если включу телефон, а там не будет весточки от неё.

Прежде чем переступить порог, я снова поднял глаза на её окно. Там мерцал слабый свет. Или мне это лишь показалось?

Задрав голову, я вдруг почувствовал, что ночная тишина будто устремилась внутрь меня и каждый звук, даже самый ничтожный, усилился: топот мышиных лапок по асфальту, тиканье старинных часов в соседнем доме, скрежет двух разворачивающихся листьев на кусте. А потом, словно волной, меня накрыли звуки всего города, и пришлось ухватиться за костыли, чтобы удержать равновесие. Всё вокруг шумело, гудело, дышало, жужжало, колотилось и пульсировало, и посреди всей этой какофонии вдруг раздался голос, произносящий моё имя.

Голос Матильды.

– Его зовут Квинн фон Аренсбург, а не надоедливый козявка-потомок, человечек-огуречик или как ты там его ещё называешь, Бакс. Если кому-то и позволено его обзывать, так это мне, потому что я влюблена в этого человечка-огуречика, который до сих пор мне не написал. – Она вздохнула. – Хотя он…

Голос угас, и волна шума тоже схлынула. Мой супер-слух пропал так же внезапно, как и появился. Но пусть даже от меня ускользнуло окончание фразы, мне было всё равно. Она сказала «влюблена», и этого слова оказалось достаточно, чтобы за одну секунду превратить меня в самого счастливого человека на свете. Вернее, самого счастливого человечка-огуречика.

«Влюблена! Матильда Мартин в меня влюблена», – эта фраза заплясала в моём мозгу, и усталость вдруг испарилась. Я рывком отворил входную дверь и поспешно заковылял вверх по лестнице, чтобы как можно скорее взять в руки свой телефон.

»12«

Матильда

Пока Бакс с любопытством следил за событиями, которые разворачивались в вечернем детективе, и весь светился от счастья, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на домашнем задании. Но в моей голове путались мысли, строчки прыгали перед глазами, и я никак не могла сосредоточиться ни на графиках и производных, ни на митохондриальном окислении. Тем более что Бакс, как оказалось, совершенно не мог смотреть фильм молча, ему обязательно надо было всё комментировать.

– Точно тебе говорю, это тот сторож, который только вышел из тюряги. Нет-нет. Иначе серия уже закончилась бы… А-а-а, это одна из монахинь, эти тётушки знают толк в ядовитых травах, у них всё схвачено… Ставлю на сестру Барбару. А ты как думаешь?

– А я ставлю фильм на паузу, если ты сейчас же не замолчишь, – сказала я, и на Бакса это подействовало безотказно. Правда, только на пять секунд, потом он продолжил болтать и не останавливался до самого конца серии.

– Ха! Значит, это была сестра Юлия, я же говорил! – самодовольно подытожил он. – Можно мне ещё одну серию?

За это время я успела почистить зубы и надеть пижаму, но успокоиться никак не удавалось. Спать не хотелось, поэтому я позволила Баксу посмотреть ещё одну серию детектива, а сама тем временем достала дневник, который хранился в тайнике: за неплотно пригнанной доской в обшивке стены. Там, в щели, в слое изоляции, лежала моя секретная тетрадка. Я старалась прятать её каждый раз, после того как вносила новую запись, чтобы никто из членов моей семьи случайно на неё не наткнулся, если вдруг вздумает искать что-нибудь в моей комнате. А это случалось до ужаса часто. Буквально на днях я застала маму и тётю Бернадетт в своей комнате: они рылись в ящиках моего стола якобы в поисках изоленты. Я сказала им тогда, что не обязательно забираться сюда тайком, с удовольствием поделюсь с ними водкой и пивом, достаточно лишь вежливо попросить. Но моя шутка их почему-то не рассмешила.

Тут я перевела взгляд на свой мобильный телефон и подтвердила запрос от некоего Nadim-ension2. Мне очень захотелось полистать страницы Надима и Эрика, но я рассудила, что дневник сейчас куда важнее.

Я попыталась как можно более подробно записать всё, что пережила сегодня и что нам удалось выяснить. Каждая мелочь могла когда-нибудь оказаться важной, и описывать происшествия этого дня было гораздо приятнее, чем делать домашнее задание. Набросав схему входа в катакомбы к тайному логову «Пандинуса Императора» и добавив к ней загадочные сокращения на случай, если она попадёт в руки постороннего человека, я попробовала нарисовать портал, включая надпись «Facultas intrare» и каракули на стене рядом с ним.

– Тебе тоже интересно, серийный убийца это или нет? – заговорил Бакс.

– Нет, но мне интересно, что означает «Facultas intrare».

– «Разрешение на вход», – ответил Бакс, не отрываясь от экрана ноутбука. – В поведении серийных убийц всегда виновата мать. Может, и здесь та же история?

– Ты знаешь латынь? – Я повернулась к Баксу и посмотрела на него с изумлением.

– Латынь, аккадский, арамейский, шумерский, египетский, хеттский, баскский… – принялся неторопливо перечислять Бакс. – Почти все языки, на которых можно вызвать демона или общаться с другими демонами. Вот мещерский, наверное, стоило бы чуть освежить в памяти… О нет! – Он приставил носик почти вплотную к монитору. – Сейчас бы нам очень пригодилась сестра Юлия из прошлой серии, она бы просто подлила в пиво этому мерзавцу чуточку яда.

Я снова вернулась к своему дневнику.

«Значит, „Разрешение на вход“. Да, для всех, кроме меня. Как Квинн решил – и точка. – При этой мысли я почувствовала, что снова закипаю. Взглянув на телефон, я убедилась, что Квинн до сих пор не написал. – Ладно, не написал, так не написал. Если он ждёт, что я первая с ним свяжусь, пусть даже не мечтает, ждать ему придётся очень долго. Я ведь не щенок, чтобы бегать за ним по пятам!»

Закончив рисовать, я в произвольном порядке записала все вопросы, которые крутились у меня в голове уже который день. Их оказалось довольно много. Что стало с длинноволосым Тобиасом из видео «Пандинуса Императора»? Какой вкус был у круассанов, которые Юри купил в Париже и принёс через Грань в тайную комнату? Из всего, что я сегодня услышала, больше всего меня заинтриговал магазин «Ломбард эмоций». Якобы там обменивали ненужные чувства, такие как сердечная боль и раздражение, на более приятные. Эмоции, которые можно было разлить по бутылкам и засунуть в банки. Ким уверяла, что ещё в прошлом году она была ужасно застенчивой, с огромным комплексом неполноценности. На фотографиях, которые она показала, Ким носила длинные, аккуратно уложенные, с ровным пробором волосы, и ни намёка на пирсинг и макияж. Ким купила в ломбарде… смелость меняться, смелость заговаривать первой, смелость получить права на управление мотоциклом и автомобилем. Эрик регулярно обменивал в ломбарде страх перед экзаменами на уверенность в себе, а Надим перед каждым отпуском избавлялся от своей боязни летать.

Конечно, я тут же принялась мечтать, какую сделку мне хотелось бы совершить в этом ломбарде. И какого они цвета – бутылки с трагической влюблённостью и боязнью летать. И кто вообще захочет обменивать или покупать такие штуки.

Я так погрузилась в размышления, что вздрогнула, когда Бакс попросил включить ему третью серию детектива:

– На этот раз что-нибудь помрачнее, пожалуйста!

Я спрятала дневник обратно в тайное укрытие.

– Ты что, никогда не устаёшь?

– Я же демон, – напомнил мне Бакс. – Сон нужен только низшим биологическим существам.

– Да, поэтому одному низшему биологическому существу рядом с тобой нужно закрыть глаза прямо сейчас. И ноутбук. – Я зевнула. Моё тело явно устало, но голова всё ещё продолжала перерабатывать полученную за сегодняшний день информацию.

– Можешь идти спать, – милостиво разрешил Бакс. Он немного отодвинулся в сторону и приглашающим жестом указал на покрывало рядом с собой. – Я за тобой присмотрю.

– Не надо за мной присматривать. – Я выключила свет. – Что со мной здесь может случиться?

– Молодая девушка одна на чердаке ночью… Ты что, не смотрела никогда фильмы ужасов? – спросил Бакс в ответ.

Я залезла под одеяло и положила ноутбук на колени.

– Ты имеешь в виду такие фильмы, в которых главная героиня внезапно просыпается, а рядом с ней на постели сидит демон?

– Представления о демонах в фильмах ужасов оставляют желать лучшего, – пояснил Бакс. – Пожалуйста, я буду вести себя очень тихо, обещаю.

– Хорошо. – Я пролистала список следующих серий. – Значит, что-нибудь помрачнее, да?

Надо признать, что лежать рядом с Баксом, который умиротворённо мурлыкал, аккуратно сложив крылья и обернув вокруг себя драконий хвостик, было очень уютно. Как будто моё желание иметь домашнее животное наконец-то исполнилось. Правда, погладить Бакса было невозможно, но зато обычные домашние животные не умеют говорить, тем более на латыни. И ещё два достоинства: Бакс не линял и его не надо было выгуливать.

Пошли начальные титры в сопровождении музыки, и я поглубже зарылась лицом в подушку.

– А как вообще появляются порталы? – сонно спросила я. – Может, они образуются вокруг какой-то чёрной дыры? Неужели они существовали всегда?

– Они не появляются сами по себе, их создают, – ответил Бакс. – Это очень редкий дар среди аркадийских магов. Те, кто им обладает, чрезвычайно могущественны и востребованы. В прошлом это умение ценилось даже больше, чем сейчас. За тысячелетия было создано столько порталов, что оболочка между Землёй и Гранью стала дырявой как швейцарский сыр.

Я кивнула: «Да, даже я уже знаю о четырёх порталах в городе, а если учитывать портал Северина на крыше, то о пяти».

– Многие из них давно разрушены или забыты, – добавил Бакс.

«Как тот, который находится в нашей церкви и за который отвечает мой демон. И я знаю, как его открыть. Так что при желании в любой момент могу перейти на Грань, не спрашивая ни у кого разрешения».

Мои глаза закрылись.

«Да, а почему бы мне не отправиться на разведку самостоятельно? Ведь Квинн сам говорил, что окрестности этого портала не особенно оживлённые и считаются безопасными. А мне ведь не обязательно задерживаться или уходить далеко, достаточно четверти часа, нескольких минут, за которые мимо меня может проплыть кит-цеппелин. Главное, что я вообще туда попаду.

Только вот незадача: моё тело в это время будет лежать без сознания на другой стороне перед трёхчастной иконой. А если кто-нибудь зайдёт в церковь и вызовет скорую помощь? Я бы поступила именно так, если бы обнаружила на полу человека без сознания. Тогда после возвращения с Грани я бы не нашла собственного тела. И что же мне тогда делать? Сколько времени у меня будет до того, как моё тело умрёт без меня?

Никто не увидит и не услышит, как я в отчаянии брожу по городу, тщетно изучая списки новых пациентов в каждой больнице. Но когда я наконец найду себя, будет уже слишком поздно. Моё тело будет лежать на больничной койке, мертвенно-бледное, а вокруг него будут сидеть и плакать мои родители, Тереза, Матиас, Марихен, тётушка Береника и Юли. Леопольд, шмыгая носом, сыграет на гобое мелодию „Only the good die young“, а Луиза попытается запечатлеть для Инстаграм[9] свои слёзы крупным планом. Не станет плакать только тётя Бернадетт, стоя у окна. Она лишь пробормочет:

– Могла бы хоть чуть-чуть подумать о своих бедных родственниках и подождать со смертью до понедельника, тогда бы нам не пришлось пропускать вечерний детектив. Но такая уж она, эта несносная девчонка.

– Надо похоронить её в блузке с рюшами, которую она так любила, – всхлипнув, решительно заключит моя мать.

– О нет, только не это! – со слезами на глазах скажет Юли, но, как ни странно, голосом Бакса».

Сердце бешено колотилось, я сама вот-вот готова была расплакаться, но, открыв глаза, только через пару секунд поняла, что мне приснился кошмар. И что спала я дольше, чем казалось, потому что по экрану уже бежали заключительные титры. Была глубокая ночь.

– О нет, только не это! – повторил Бакс.

Он всплеснул передними лапками и уставился на монитор, широко раскрыв глаза.

– Что случилось? – спросила я, садясь на кровати.

Бакс с трудом выдохнул.

– Она… умерла, – ошеломлённо произнёс он.

Но я не очень-то спешила посочувствовать Баксу:

– Между прочим, я вот тоже только что умерла во сне. А ты ведь сам попросил чего-нибудь помрачнее, забыл?

– Да, но не настолько мрачное! Я думал, что они наконец-то будут вместе. А вместо этого она умирает у него на руках… – Он всхлипнул. – Они не имеют права так поступать со зрителями. Она была одной из трёх моих любимых следователей. Я бы потребовал вернуть мне налог на телевидение, весь до копеечки, если бы его платил. Ненавижу сценаристов. Неужели они не могли надеть на неё бронежилет?!

– Да уж, тогда бы её точно не застрелили, в бронежилете ведь менее опасно. – Я закрыла ноутбук и положила его на пол рядом с кроватью. – А ещё гораздо менее опасно путешествовать по Грани, если в это время начинающие медики заботятся о твоём теле. Но именно это Квинн и хочет мне запретить. Он практически заставляет меня пользоваться другим порталом, будто отбирает у меня спасительный бронежилет.

– Что? – Экран больше не светился, и я с трудом различала очертания Бакса, но даже так было понятно, что он страшно возмущён. – Я правильно понял? Человечек-огуречик из дома напротив заставляет тебя пройти через портал? Чем только набита его глупая черепушка? Опилками?

– Ну он своим поведением подталкивает меня к тому, чтобы воспользоваться опасным порталом, – попыталась объяснить я, – запрещая мне пользоваться более безопасным. Он запрещает! Как будто мне три года, а он моя мама.

– Ты с ума сошла? Для людей нет безопасных порталов, – сказал Бакс. – Я уже объяснял тебе: если люди проходят через портал, они умирают. В кои-то веки я вынужден согласиться с назойливой козявкой-потомком. Хотя, конечно, эта козявка не имеет права указывать тебе, что делать.

– Не совсем так. Люди умирают только в том случае, если не успевают вернуться вовремя, – возразила я. – Так уж совпало, что я знаю это наверняка. И почему людям нельзя переходить на Грань? Ведь вы-то, граничные существа, постоянно ошиваетесь на Земле.

Бакс на мгновение замолчал, но затем ответил:

– Даже если мы не упустим тот момент и твоё бесхозное тело не будет валяться под порталом, ты ведь можешь наткнуться на патруль нексов! Или попадёшь прямиком в раскрытый клюв птицы-аллигатора! Есть гораздо менее опасный способ проникнуть на Грань, я ведь тебе это уже несколько раз втолковывал!

– Да, я знаю. Во сне! – презрительно фыркнула я. – Потому что, когда мы видим сны, мы, на самом деле, тоже находимся на Грани, – проворчала я. – Замечательно. Только что мне снилась моя тётя Бернадетт. Просто чудесное ощущение, почти как полетать на ките-цеппелине. Или заскочить в «Ломбард эмоций».

– Боюсь, что ты не самая умная из всех кудряшек на свете, – отозвался Бакс. – Просто видеть сны, конечно же, недостаточно. Для того чтобы выйти на Грань, нужно покинуть комнату своих снов.

– Комнату снов? – повторила я.

– Да. У каждого человека, в том числе и у тебя, Кудряшка, есть своя комната сновидений. Дверь из неё ведёт в коридор, а коридоры соединяют сны всех людей на Земле.

– Миллиарды дверей, соединённых между собой бесчисленными коридорами?

– Именно так. – Бакс вздохнул. – Эти коридоры находятся, скажем так, в подвале Грани. Вместе с комнатами сновидений всех людей они образуют многоуровневый запутанный лабиринт, который мы называем Подземным Царством.

– Подземным Царством?

«Но ведь там ещё опаснее! Ведь Квинна учили не приближаться к этому месту!»

– Ты что, эхо? Повторюха-муха? – раздражённо спросил Бакс. – Может, дашь мне закончить и тогда уже решишь, какие глупые вопросы тебе хочется задать. – Он откашлялся. – Да, и прежде, чем я продолжу, ты должна пообещать мне, что ни слова не скажешь об этом своему мачо, этому самовлюблённому потомку. Он может проболтаться своим аркадийским дружкам, и те налетят на меня с дурацкими директивами. Возьмут и нашлют на меня заклятие так, что я больше не смогу покидать церковь.

Теперь мне пришлось защищать Квинна:

– Может, он и правда самовлюблённый, но зато не стукач. Его зовут Квинн фон Аренсбург, а не «надоедливый козявка-потомок», «человечек-огуречик» или как ты там его ещё называешь, Бакс. Если кому-то и позволено его обзывать, так это мне, потому что я влюблена в этого «человечка-огуречика», который до сих пор мне не написал. – Я вздохнула и поглядела на стол, на котором лежал телефон. – Хотя он вполне мог бы это сделать, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько всё обдумать, правда ведь?

– Мои соболезнования. – Бакс шумно почесал голову. – Теперь я могу продолжать?

– Да, пожалуйста, – вздохнула я.

– В наше время никто на Грани не интересуется человеческими снами, кроме ночных кошмаров, – сказал Бакс, и я прикусила губу, чтобы не повторить за ним следом.

«Ночные кошмары? Это ещё кто такие?»

– В былые времена аркадийцы иногда спускались под землю, чтобы навестить людей в их снах. Это был испытанный способ передачи важных сообщений. Так можно было направлять человечество, корректировать и подсказывать. В то время мы, демоны, находились в большом почёте у аркадийцев. Ведь для того чтобы найти дверь сновидений конкретного человека, например, императора Нерона, который, скажу тебе по секрету, не сам придумал поджечь Рим, требовались услуги и способности демона третьей категории. То есть такого страшно хитрого демона, как я. – Он положил лапку на грудь и поклонился. Это выглядело очень забавно. – У аркадийцев и тогда не получалось найти нужную дверь, хотя людей было гораздо меньше. Со стороны не видно, кому принадлежат двери, на них очень редко встречается имя, и, кроме того, двери постоянно меняют свой вид и местоположение. Найти иголку в стоге сена по сравнению с этим проще простого. Но для нас, демонов третьей категории, это не проблема. Мы настоящие детективы человеческих снов. Если бы я нашёл дверь твоего сна, то мог бы взять тебя на небольшую обзорную экскурсию по Грани.

– А я тем временем буду спать? – Непонятно откуда, но его объяснение показалось мне смутно знакомым. Как будто я уже где-то об этом читала. – Если это так, то портал мне не понадобится… – От волнения я почувствовала, как по телу поползли мурашки.

– Да, – подтвердил Бакс. – Но ты будешь видеть осознанные сновидения и находиться за пределами комнаты своих снов. Точно так же, как если бы ты попала на Грань через портал, только в варианте со сном тело может оставаться в безопасности и уютно лежать в постели, пока ты разгуливаешь по Грани. А если тебе вдруг не повезёт, например, ты наткнёшься на птицу-аллигатора, то просто проснёшься.

– Значит, это то же самое, только неопасно? – Я села.

«Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Бакс на мгновение заколебался:

– Во всяком случае, неопасно до тех пор, пока ты можешь наслаждаться бесценными преимуществами общения с демоном, который знает подземные ходы как свои пять пальцев. Если бы у меня были обычные пальцы, как у вас, людишек.

«Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – мысль крутилась в голове, – и как-то… слишком просто».

– Значит, пока я сплю здесь, в постели, я могу про-гуляться с тобой по Грани? Неужели это правда? Вот так просто? Увидеть китов-цеппелинов? – Я уставилась на силуэт Бакса, с опаской ожидая, что он сейчас захихикает и крикнет, что просто подшутил надо мной.

Бакс раздражённо вздохнул:

– Надеюсь, это риторический вопрос, и мне не придётся начинать всё сначала. Кстати, может ответишь? Там твой телефон уже довольно долго мигает как сумасшедший.

Я посмотрела на стол. Мне пришло сразу несколько сообщений. Я так увлеклась рассказом Бакса, что не обращала внимания на свой мобильный телефон. И тут он снова засветился. Я почувствовала, что ко мне возвращается надежда. Скорее всего, это пастор Петерс, который решил послать в группе церковного хора очередное ободряющее сообщение, он частенько так делал посреди ночи, причём обычно отправлял несколько сообщений одно за другим. Но вдруг это всё-таки Квинн осознал, что был не прав, и решил наконец-то написать мне.

Теперь, когда я, возможно, нашла альтернативу порталу, моя злость полностью улетучилась. Уже направляясь к столу, я ещё раз обернулась к Баксу:

– А ты уверен, что это сработает?

»13«

Квинн

За мной кто-то следил.

Как только я вышел из клиники после приёма физиотерапевта, тут же почувствовал странное покалывание в затылке, такое же, как и вчера, когда мы шли от дома Ким к стоянке такси.

Мне страшно хотелось обернуться и как следует осмотреться, но я заставил себя идти дальше, будто ничего не подозревая. Даже маленькие рожицы в живых изгородях и кустах, мимо которых я проходил, поглядывали на меня как-то обеспокоенно.

Кабинет моего нового физиотерапевта находился совсем рядом со школой, и мама записала меня на среду, чтобы я мог пойти туда сразу после уроков вместо физкультуры, от которой меня всё равно освободили до конца учебного года. Мама, конечно же, предложила забрать меня из школы и проводить до самого кабинета, но клиника находилась совсем рядом, такое маленькое расстояние я уже мог преодолеть без посторонней помощи.

Кроме того, мы с Матильдой договорились встретиться, я планировал забрать её из школы после двух уроков химии. Сегодня я хотел раз и навсегда прояснить все возникшие между нами недоразумения.

После нашего ночного общения я заснул немного разочарованным. Неужели Матильда слишком устала и не заметила, что я собирался признаться ей в любви? Хотя я бы в жизни на такое не решился, если бы не услышал до этого, что она в меня влюблена. А может, она вовсе не это имела в виду? Дело в том, что она никак не отреагировала на мои романтические сообщения: «Ты мне нравишься», «Очень сильно нравишься». Поэтому я на всякий случай удалил своё слишком восторженное: «Я совершенно, бесповоротно, безумно в тебя влюблён». Вот только случайно послал ей смайлик с сердечком. Как глупо получилось!

Утром я увидел Матильду издалека на школьном дворе. Во время уроков мы обменялись сообщениями и договорились встретиться сегодня днём. И на этот раз я не дам сбить себя с толку, нам обязательно надо прояснить эту путаницу. Кем бы ни оказался мой тайный преследователь, ему меня не остановить.

К этому времени я уже дошёл до кованой ограды школьного двора. Сделав вид, что мне нужно немного отдохнуть, я прислонился к ней и глубоко вздохнул. Стараясь не вызывать подозрений, я огляделся по сторонам. На дороге было много людей, и я всматривался то в одного, то в другого. В принципе, это мог быть кто угодно: и старушка с кокер-спаниелем, и мужчина с пакетом из пекарни, и парень в спецовке с ведром. А нет, этот явно маляр: он забирался на строительные леса, крепко зажав в руке своё ведро.

Казалось, все куда-то спешили, никто не вёл себя необычно, не останавливался вдруг, чтобы завязать шнурки на ботинках, не разглядывал случайную витрину или что там ещё обычно в фильмах делают преследователи. Но я был уверен: за мной всё-таки кто-то следит.

«Возможно, он укрылся за одной из припаркованных машин или спрятался в дверном проёме, – предполагал я, шагая по дороге. – Может, это Фрей решил меня выследить? Или это Гектор снова что-то вынюхивает? – Второе меня пугало гораздо больше. – Вдруг мы навели Гектора на след „Пандинуса Императора“? Тайный портал, которым пользуются люди, – ему такое явно не понравится».

Я всё-таки надеялся, что вчера мы оторвались от него, когда садились в такси, и Гектор не знает, куда мы поехали. Если это был именно Гектор.

Срезав путь через боковой вход, я вышел на учительскую стоянку. Надо было как-то выманить преследователя из его укрытия.

На пустой парковке стоял лишь один автомобиль, да и на школьном дворе я никого не заметил. На девятый и десятый урок в нашей школе никто не оставался, в это время проводились лишь секции в новом спортивном зале, расположенном через две улицы отсюда. И только учительница химии фрау Кюль, на уроке которой как раз сидела Матильда, назначала уроки в максимально неудобное для учеников время. Именно поэтому я и перестал к ней ходить. Да ещё потому что запомнить разницу между алканами, алкенами и алкинами мне удавалось разве что на полдня.

Дойдя до школьного двора, я снова остановился и на этот раз сделал вид, будто достаю что-то из рюкзака. При этом я ещё раз оглянулся. Ничего подозрительного. Тот, кто меня преследовал, на парковку за мной не пошёл.

Но покалывание в затылке никак не исчезало.

Перед будкой в школьном дворе сидел на корточках завхоз Меллер и оттирал рисунок с деревянной стены. Мастер граффити, которому, вероятно, было не больше одиннадцати, нарисовал там несколько линий, только при большом воображении похожих хоть на что-то. Возможно, это был тест на смелость среди шестиклассников или акт мести Меллеру, который каждый день ругался почём зря и зарабатывал себе среди учеников врагов на всю оставшуюся жизнь. Я тоже втайне немного побаивался его, поэтому обошёл будку издалека и присел на скамейку рядом со столом для пинг-понга. Отсюда я мог наблюдать почти за всем школьным двором, а высокая стена, отделяющая двор от соседнего участка, находилась у меня за спиной. А вот меня сложно было сразу заметить. Для дополнительной маскировки я достал из рюкзака книгу Германа Гессе «Степной волк», которую нам задали по литературе, и сделал вид, что читаю. Погода стояла идеальная: прекрасный весенний день, светило солнце, в цветущих кустах жужжали пчёлы, на деревьях щебетали птицы. Возможно, моему преследователю надоест наблюдать за тем, как я сижу.

Листая книгу, я вытянул ноги и сделал несколько круговых движений стопами. В моей голове по-прежнему звучал голос Северина, который не уставал повторять: «Используй любую возможность для тренировки мышц и сухожилий». Новая физиотерапевт тоже была профессионалом своего дела, но она не тренировала меня так усердно, как это делал Северин. После её занятия я даже не вспотел.

«Иногда, чтобы стало лучше, надо сначала испытать боль, – любил повторять Северин. А ещё: – Сдаваться – не наш вариант».

«Вот ведь незадача, опять я думаю о Северине». Раздосадованный, я попытался отогнать воспоминания и оторвал глаза от «Степного волка». Двор по-прежнему был пуст. Завхоз Меллер подхватил щётку и ведро и зашагал к главному зданию. Я уже почти расслабился, но тут на школьном дворе со стороны парковки показалась чья-то фигура.

Это была… Жанна д'Арк.

Она была одета в то же самое, что и утром в школе: джинсы и блузка, не доходившая даже до пупка, которая принесла ей сегодня немало комплиментов. Кажется, все единогласно решили, что новая ученица выглядит сногсшибательно. Видимо, она не передумала навёрстывать в Гимназии имени Лессинга упущенную молодость, и, к моему огорчению, за сегодняшнее утро она уже несколько раз успела попасться мне на глаза. У нас ещё не было совместных занятий, но каждый раз, когда я проходил мимо, Жанна восклицала: «Приветики, Квиннчик!» Во мне тут же вспыхивал аркадийский воинственный инстинкт.

Конечно, она прекрасно понимала, что я не стану размахивать кулаками в переполненном школьном коридоре. Об этом свидетельствовала её лукавая улыбка, которая расплывалась на лице Жанны при каждой нашей встрече. Но ведь в любой момент ей могло наскучить это представление, и она, вместо того чтобы изображать из себя школьную знаменитость, в один момент могла раскрыть свой истинный характер и поджарить какого-нибудь бедолагу, который осмелится встать у неё на пути.

«Эта Йоханна – девчонка с огоньком!» – сказал сегодня утром мой приятель Тристан, даже не представляя, насколько он прав.

Я пристально посмотрел на Жанну. Она резко остановилась и огляделась по сторонам. Это развеяло мои последние сомнения: именно Жанна преследовала меня всё это время. Иначе что она забыла в школе в такое время?

Не раздумывая больше ни секунды, я отложил книгу и, прежде чем Жанна меня заметила, послал через школьный двор порыв воздуха. Её волосы взметнулись, и на какое-то мгновение лицо моей преследовательницы вытянулось от удивления. Затем она заметила меня и поспешила к скамейке, уверенно чеканя шаг с обычной беззаботной улыбкой.

Я напрягся, готовясь, если понадобится, отшвырнуть её как можно дальше. Но она, похоже, вовсе не была настроена со мной драться.

– Вот это совпадение. – По-прежнему улыбаясь, она остановилась прямо передо мной.

– Да уж, совпадение, – язвительно ответил я. – Неужели тебе так понравилась наша школа, что ты ошиваешься здесь даже после уроков?

– Здесь и правда отлично. – Жанна вздохнула. – Хотя директор пока не в восторге от моей идеи устроить бал. Но если его немного подтолкнуть, он наверняка изменит своё мнение, я в этом уверена.

– Подтолкнуть в прямом смысле?

Жанна заливисто рассмеялась:

– Ну уж нет. За кого ты меня принимаешь? – Она опустилась на скамейку рядом со мной. – Мне здесь действительно нравится, Квиннчик. В фильмах про старшеклассников, которые я смотрела перед тем, как сюда попасть, новеньким всегда было так сложно влиться в коллектив, но в вашей школе это проще простого. Все такие милые. Ну кроме твоей бывшей подружки, Лилли. Но в каждом хорошем фильме должен быть отрицательный персонаж. Иначе смотреть его будет скучно. – Она взяла «Степного волка». – А ты, кажется, пришёл сюда, чтобы спокойно насладиться чтением классики? Настоящий внук своего дедушки Кассиана. Хотя уверена, что бы ты ни сотворил, он каждый раз щедро одаривает тебя похвалами и вниманием и никогда не упускает возможности отметить, какой ты особенный, верно?

– Почему ты постоянно твердишь, что Кассиан – мой дедушка? – спросил я в ответ. – У тебя есть какие-то доказательства или ты просто выдумала эту чепуху из чистой злобы?

– Иногда нужно просто увидеть очевидное… – Она пожала плечами. – И, честно говоря, я надеюсь, ради твоего же блага, что я не ошибаюсь. Потому что, если Кассиану нет никакого дела до тебя лично, значит, он просто использует тебя, как… многих других. А потом он отшвырнёт тебя как горячую картошку, если ты не сумеешь открыть эти дурацкие звёздные врата. Не самый приятный опыт, поверь мне.

На мгновение я почти почувствовал что-то похожее на жалость к девушке, которая пятьсот девяносто лет назад, наверное, была такой же растерянной и ошеломлённой, как и я сейчас. Но потом я вспомнил, кто именно стоял передо мной.

– Мне как-то всё равно, – холодно сказал я. – У меня уже есть два деда, третий мне не нужен. А теперь выкладывай начистоту: что всё это значит? Почему ты за мной шпионишь?

– Что-что? – Жанна невинно захлопала ресницами.

– Я видел тебя вчера днём, – соврал я. – Ты за нами следила. И я хочу знать, зачем тебе это нужно.

Видимо, я попал в точку, потому что Жанна тут же перестала строить из себя невинную овечку.

– Старая привычка, – сказала она. – Мне просто интересно, чем занимается наш маленький избранный. И почему он навещает девушку, которую Гектор допрашивал в ту ночь, когда с ним произошёл несчастный случай. Девушку, которая состоит в том же тайном обществе, членом которого был твой родной отец. Интересно, что скажет Гектор, если узнает, что ты до сих пор поддерживаешь связь с этой Ким?

Я вздохнул: «Значит, она знает, кто такая Ким. И также знает о „Пандинусе Императоре“. Что ещё ей известно?»

– Это что, шантаж?

– О, хорошая идея, спасибо, – сказала Жанна, как будто эта мысль не приходила ей в голову раньше. – Только я бы предпочла не вмешивать в это дело Гектора: он не слишком-то готов идти на поблажки людям. Слухи о том, что люди – живые люди! – пробрались в Город Теней, ходят уже много лет. А точнее, с момента гибели Юри Ватанабе.

Я старался оставаться невозмутимым:

– Но мой отец был потомком, а не человеком.

– Верно. – Жанна кивнула. – Вот только сам он, бедняга, этого явно не знал. – Она посмотрела на ворону, которая приземлилась рядом с мусорным баком и обследовала всё вокруг в поисках чего-нибудь съестного. – За несколько недель до этого Гектору сообщили, что в Городе Теней замечены люди, но он не принял этого всерьёз. Пока не умер твой отец.

– Ты тоже в этом замешана?

– Нет, – сказала она как-то слишком быстро. – В тот день центурия Гектора проводила в Городе Теней облаву на контрабандистов. Они поймали Юри и его друга с яйцом дракона, а затем последовали за Юри через портал в Булонский лес в Париже.

– Яйцо дракона? Париж? – только и смог тупо повторить я.

Жанна подняла бровь:

– Мне казалось, ты знаешь, где и как погиб твой отец. Но Кассиану выгодно не обременять тебя такой информацией. – При слове «обременять» она махнула пальцами, изображая кавычки. – Неудивительно, что ты решил начать собственное расследование. Я бы на твоём месте поступила точно так же. – Она снова посмотрела на мусорный бак, на который присела ещё одна ворона. – Прошлой осенью снова поползли слухи о том, что в Городе Теней видели настоящих людей, но никто в это не поверил. Один лишь Гектор сразу же встревожился.

Её рассказ походил на правду. Прошлой осенью Ким и её друзья возродили общество «Пандинус Император» и начали пользоваться порталом.

– История Юри Ватанабе и множество вопросов, оставшихся с тех пор без ответа, не давали Гектору покоя, – продолжала Жанна. – Поэтому он предложил вознаграждение тому, кто поможет в расследовании, и вуаля, не прошло и нескольких минут, как какой-то бродяга из Города Теней настучал на твою синеволосую подругу. Информатор не знал её полного имени, но располагал данными, что она изучает медицину в этом городе. И этого было вполне достаточно, чтобы её вычислить. – Она рассмеялась. – Скажем так, идея с синими волосами была не очень удачной. Оставалось только найти эту Синюю Птичку, а это оказалось вовсе не сложно.

Я не понимал, зачем она мне всё это рассказывает, но информация Жанны прекрасно дополняла мои отрывочные сведения: Гектор и его люди нашли Ким, выследили и как раз на вечеринке Лассе планировали её схватить. Если бы я тогда не выпрыгнул из окна и не попытался ей помочь, то мог бы никогда не узнать, что я потомок. Со мной бы никогда не произошёл тот несчастный случай и… возможно, я никогда бы не сблизился с Матильдой…

Жанна внимательно следила за выражением моего лица.

– Совпадение иногда так сложно отличить от предначертанного судьбой, не правда ли? – насмешливо спросила она.

Я раздосадовано хмыкнул, злясь на самого себя. Эта огненная лисица, конечно же, не появилась сейчас передо мной, просто чтобы бескорыстно поделиться информацией.

– И что именно тебе от меня нужно? Кроме как потешить своё самолюбие?

Она снова перевела взгляд на двух ворон. Одна отлетела в сторону, другая нашла в мусорном баке колечко колбасы и торжествующе каркнула.

– В общем, у меня самой есть несколько полезных знакомых в Городе Теней. И они говорят, что эти студентишки, подельники мисс Синей Птички, по-прежнему там шастают. Я просто хочу знать, как им это удаётся. Ведь книга заклинаний была конфискована в ту самую ночь, когда с тобой произошёл несчастный случай, а виновный демон заперт в бутылке. И им каждый раз приходится как-то пробираться мимо сфинксов, которые теперь по предложению Гектора приставлены охранять Подземное Царство.

Я внимательно слушал, но моё замешательство лишь нарастало. Итак, она знала о вылазках на Грань Болтуна, Надима и Эйнштейна. Но, видимо, о портале ей ничего не было известно. Потому что всё остальное… показалось мне полнейшей чепухой.

– Что ещё за демон?

По крайней мере, мне не пришлось прикидываться дурачком – я действительно не понимал, о чём она говорит.

«Какие ещё демоны в бутылках, она это серьёзно?»

Жанна удивлённо подняла брови:

– Ну демон третьей категории, которого человек должен вызвать, чтобы найти выход из Подземного Царства.

– Но как человек может попасть в Подземное Царство? – спросил я, окончательно запутавшись.

Не успела она ответить, как прозвенел школьный звонок. Почти одновременно с этим открылась дверь пристройки, в которой находилась химическая лаборатория, и оттуда вышли ученики. Не так-то много школьников выбрало химию в качестве основного предмета. Я тут же заметил среди них Матильду: её светлые волосы блестели в лучах солнца. Мне показалось, что в этот момент у меня с души свалился тяжёлый камень. Матильда наверняка сумеет задать Жанне более умные вопросы, чем я.

– Ты действительно ничего не знаешь или просто притворяешься? – Жанна пытливо посмотрела на меня.

– Я понятия не имею обо всех этих существах, честное слово. Я сегодня впервые услышал о демонах и… другое слово уже забыл… – искренне заверил я. – А кто эти друзья Ким, мне неизвестно, – нагло соврал я. – Я встретился с ней только для того, чтобы выяснить, что ей известно о смерти моего отца. Но, наверное, мне следовало бы спросить об этом у тебя. Кажется, ты осведомлена гораздо лучше.

Матильда остановилась перед зданием и посмотрела вперёд. Заметив меня, она улыбнулась. Но тут же нахмурилась, наверное, узнав рядом со мной Жанну. В ответ на улыбку я помахал ей. С одной стороны, мне хотелось получить ответы от Жанны и как можно больше сбить её со следа, а с другой стороны, не терпелось остаться наедине с Матильдой. Иногда эта история с Гранью меня жутко раздражала.

– Я знаю много чего полезного для тебя, – заявила Жанна. – В первую очередь потому что я сама когда-то была избранной. Думаю, разумно объединить наши усилия. Создать союз.

«Союз с тем, кто на днях пытался поджечь мою подругу? Нет уж, спасибо».

– А вот мне кажется, что ты просто пытаешься сбить меня с толку, чтобы не рассказывать, что тебе на самом деле от меня нужно. Потому что тебе необходимо как-то выслужиться перед своими ребятами. – На мгновение взгляд Жанны замер, и я быстро добавил: – После того как тебя с позором выгнали из центурии.

Жанна рассмеялась, но на этот раз как-то не очень естественно.

– Мне не нужно ни перед кем выслуживаться. – Она задумчиво посмотрела на свою ладонь, в которой как бы случайно зажглась искра. – Но, если ты не хочешь мне ничего рассказывать, я могу просто спросить об этом Ким напрямую. Как правило, люди всегда отвечают на мои вопросы. – Искра погасла. – Привет, Матильда. Этот свитер отлично подходит к твоим глазам.

– Э-э-э… Спасибо… – По-прежнему хмурясь, Матильда остановилась перед нами. Затем она неуверенно улыбнулась мне, и на её щеках появились ямочки. – Привет.

В животе у меня разлилось тёплое чувство.

– Привет, – ответил я, в очередной раз негодуя, что Жанна помешала нам остаться наедине. Если бы не эта огнеметательница, наша встреча могла бы быть такой романтичной. Вместо этого мне пришлось сказать: – Святая Жанна только что сказала мне, что вчера она за нами следила. А теперь она пытается мне угрожать.

– Правда? – Матильда удивлённо посмотрела на Жанну. – Это была ты? Зачем тебе это нужно?

– Она хочет знать, как Ким и её друзья попали на Грань. Она думает, что они вызвали для этого демонов. Которых, кстати, можно запереть в бутылках. – Я думал, что это заставит Матильду улыбнуться, но она выглядела довольно испуганной.

– Это официальная версия, – поправила меня Жанна, – которая кажется мне не очень логичной в данном случае. – Она снова посмотрела на ворон. – Но если здесь замешаны демоны, то вам следует остерегаться. За сделку с ними обычно приходится дорого платить. Они довольно злобные существа.

– Ерунда, – сказала Матильда, а потом как-то слишком поспешно добавила: – Я с ними не знакома, но уверена, что есть и милые демоны.

– Конечно, некоторые из них даже очень милые. Особенно после того, как забирают твою душу. – Жанна усмехнулась. – В общем, я бы с удовольствием поболтала с тобой ещё. Но для этого нам лучше пойти в другое место. – Она кивком указала на мусорный бак. – Потому что очень скоро здесь может стать немного неуютно.

– Из-за ворон? – раздражённо спросил я.

Две птицы расхаживали у помойки, а третья сидела на мусорном баке и, склонив голову, наблюдала за нами.

«Неужели это посланники Гиацинта? Он и раньше использовал птиц, чтобы следить за мной. Правда, в прошлый раз некоторые из них не выжили».

– Это не вороны, – ответила Жанна, не переставая улыбаться. – Посмотри внимательно. Они не совсем чёрные, спинки и бока у них светло-серые, а глаза белые.

Жанна была права. Только сейчас я обратил внимание на их жуткие белые глаза.

– Это галки, – пояснила Жанна. – Точнее, норвежские кровавые галки-оборотни.

– Кровавые галки-оборотни – это как кровавые волки-оборотни? – обеспокоенно спросила Матильда, и я тоже напрягся. Ведь именно в Норвегии жил Фрей. И там обитало его персональное войско.

– Сдаётся мне, это не простые перелётные птички. – Матильда сглотнула.

– Так и есть. – Жанна выпрямилась. – Как я уже сказала, нам лучше отсюда уйти. – Она протянула мне книгу. Школьный двор снова опустел; фрау Кюль, учительница химии, только завернула за угол, направляясь к парковке.

– Хорошо. – Я старался не обращать внимания на неприятное покалывание в затылке, которое снова возобновилось. Стараясь вести себя как можно более непринуждённо, я сунул в рюкзак «Степного волка» и схватился за костыли. – Тогда пойдём в другое место.

– На соседней улице есть маленькая кафешка, там до самого вечера можно заказывать вкусные завтраки, пошли туда, – предложила Матильда. – У них всегда свежие… – Она запнулась на полуслове. Проследив за её взглядом, мне стало ясно почему.

* * *

С парковки вспорхнула ещё одна галка, а за ней на школьный двор выскочили трое парней. При виде их, я понял, что завтракать уже поздно. И бежать к остановке трамвая тоже. По крайней мере, мне. С этими проклятыми костылями я не смог бы удрать даже от девяностолетней старушки, а от этих натренированных парней тем более. Они были одеты в облегающие чёрно-серебристые боевые костюмы и выглядели так, словно только что сошли с космического корабля. На голову самого маленького из них была натянута балаклава. Второй парень был высоким, крупным, его светлые волосы торчали вверх, словно иголки у ежа. Он напомнил мне Гудрун. У третьего были тёмные длинные волосы, которые волнами спадали на широкие плечи и переливались на солнце.

Странная троица пока нас не заметила, парни остановились и огляделись по сторонам.

– Скорее в школу, – тихо сказал я, за секунду перебрав все возможные варианты побега. Между высокими стенами и зданием школы мы находились практически в ловушке. – Я попытаюсь их остановить.

– Какой рыцарский поступок, – насмешливо сказала Жанна. – Но это люди Фрея, и они пришли не за тобой, Квиннчик. Им нужна я. Так что тебе лучше сейчас как можно быстрее отвести свою человеческую подружку в безопасное место, потому что девиз Сынов Севера: «Живых свидетелей не оставлять».

Это было совершенно неуместно, но я чуть не расхохотался. «Сыны Севера», «не оставлять свидетелей» – слишком уж это звучало напыщенно, чтобы быть правдой. А теперь ещё и эти дурацкие галки хрипло и зловеще закричали. Не хватало только тумана, который поплыл бы над школьным двором.

Сыны Севера тут же повернули головы в сторону кричащих птиц, то есть в нашу сторону. Они были слишком далеко, я не мог разглядеть их лиц, но мне показалось, что они кровожадно ухмыльнулись. Медленно, как волки, выслеживающие добычу, парни направились к нам.

Смех застрял у меня в горле.

Матильда уже попятилась назад.

– Можно спрятаться в кабинетах естественных наук. Это ближе всего, – предложила она на удивление спокойным голосом. Наверное, как и я, она просто не могла поверить в происходящее.

Не отрывая глаз от приближающихся парней, мы с Жанной тоже отступили назад. В моём случае это выглядело не очень-то грациозно. Я раньше не пробовал ходить на костылях задом наперёд, и это оказалось очень непросто.

– Если из-за тебя с Матильдой что-то случится… – прорычал я Жанне, не зная, как закончить фразу.

– Хватит ныть, – ответила Жанна тем же нарочито весёлым тоном. Но выражение её лица стало сосредоточенным и напряжённым. – Возьми на себя белобрысого Шкафа, а я разберусь с Балаклавой и Рапунцель. Запомни первое правило нексов: «Если увидел белки их глаз – ты проиграл». Так что не подпускай их слишком близко.

Я старался хромать как можно быстрее. Опираясь на стену или перила, у меня получалось двигаться более уверенно, используя обе руки, а иначе было трудно удержаться в вертикальном положении.

– Скорее! – крикнула Матильда, которая уже была на лестнице, ведущей к входу в школу. В отличие от нас она просто развернулась и побежала вперёд.

Это будто бы послужило сигналом нашим преследователям, которые с медленного шага перешли на бег, словно ими управляли кнопкой секретного пульта. Моё сердце бешено заколотилось. Хотя, может, оно билось так уже несколько минут, просто я заметил это лишь сейчас.

«Не подпускать слишком близко…»

Вместо того чтобы попятиться назад, я остановился, перенёс вес на одну ногу и взял оба костыля в левую руку. Свободную правую руку я резко вытянул вперёд и послал воздушную волну, которая подкосила ноги Шкафа и повалила его на землю. Ругаясь на незнакомом языке, он поразительно быстро снова встал на ноги, но тут Жанна выстрелила в двух других преследователей настоящим фейерверком обжигающего пламени. Балаклава ловко увернулся и сгруппировался под струёй пламени, но второй остановился и как-то странно замахал руками в воздухе. В следующее мгновение на Жанну хлынул огромный поток воды, от которого и мне досталось несколько брызг. Они были ледяными. Жанна задыхалась.

– Святые угодники! Проклятый агуан!

Кем бы ни был этот агуан, воздушная волна, которую я не задумываясь послал в его сторону, по крайней мере, вывела его из равновесия. Но, как и двое других, он тут же благополучно встал на ноги. Не успел он ещё раз взмахнуть руками, как я шквалом свалил его на землю, а затем попробовал более широкую струю воздуха, которая также на некоторое время задержала Балаклаву и белобрысого Шкафа. Вместе с промокшей Жанной я бросился ко входу в школу.

– Быстрее! – Матильда уже распахнула перед нами дверь.

Как только мы оказались внутри, она закрыла её на замок и для верности подёргала ручку. Как раз вовремя, потому что в тот же миг дверь атаковал Балаклава. Через ромбовидное окошко мы увидели, как он потирает плечо. Тяжело дыша, я прислонился к стене.

«Что же дальше?»

– Поверить не могу! – Жанна, казалось, разозлилась не на шутку. Её глаза гневно сверкали. – Я уже собиралась разочароваться, что они послали всего лишь троих верзил, чтобы меня прикончить, но среди них настоящий агуан! – Она отжала мокрые волосы. Вокруг её сапог образовалась лужа. – Мне такие не встречались уже лет триста.

Конечно, ей было совершенно всё равно, что из-за неё мы попали в эту переделку, она даже не обратила внимания на мой сердитый взгляд.

– Они там совещаются. – Матильда прилипла к окошку. Когда она снова заговорила, голос её дрожал, а зубы стучали от страха. – Неизвестно, насколько прочная эта дверь. А ведь есть и другие входы. Боже, это как в настоящем ужастике, когда грабитель собирается забраться в дом, а ты забаррикадировал комодами все двери, а потом вспоминаешь, что оставил открытым окно… А если ещё эти галки… Кто-нибудь из вас смотрел фильм «Птицы»?

«Боже, я его смотрел!»

– Всё будет хорошо, – попытался я её успокоить. И себя заодно. Ведь я снова подверг Матильду опасности. – Пододвинуть что-то под дверь – это отличная идея. Может, мы сможем заблокировать и другие двери. И нам стоит… – Я и сам не знал, как закончить эту фразу: «Стоит что? Поискать укрытие? Позвонить в полицию? Позвать на помощь? Чёрт, у меня действительно нет никакого плана».

Матильда перестала стучать зубами и неуверенно улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ, и на несколько секунд мне стало легче. Я должен постараться, чтобы с Матильдой ничего не случилось, даже если это станет моим последним заданием.

– Этот человек-амфибия… он уничтожил твои способности? То есть, я хотел спросить, ты ещё можешь метать огонь? – обратился я к Жанне.

– Да, могу. – Жанна послала на ладонь маленькую искру. – Но он может потушить её в любой момент. Агуан – это не просто какой-то там перевёртыш, это запрещённый гибрид, он не должен существовать. Но как это похоже на Фрея, он ни во что не ставит законы, хотя сам же их и создал. С Балаклавой тоже что-то не так: он должен был сгореть в один момент.

– Всё дело в одежде, – сказал кто-то снаружи, и Матильда отступила назад, ойкнув от испуга. В смотровом окне появился замаскированный Балаклава. Его глаза, смотревшие на нас, были бледно-серыми. Они сверлили нас через окно не мигая, напоминая глаза акулы. – Пришлось постараться, но зато теперь она соответствует требованиям пожарной безопасности Евронорм шестьсот пятьдесят девять и четыреста шестьдесят девять. Или четыреста семьдесят два. – Он рассмеялся. Его голос было прекрасно слышно, хотя его заглушали и балаклава, и дверь между нами. – Мы посчитали, что для такой знаменитости, как Жанна д'Арк, надо подготовиться как следует. Какой сюрприз, что в качестве телохранителя ты наняла этого воздухометателя, пусть и второсортную модель. Костыли-то ты небось не заказывала, ведь так?

Он снова засмеялся, и я услышал, как Жанна тихонько зарычала, прямо как Ромашка, если пощекотать подушечки её лапок. Балаклава тем временем продолжал задираться:

– Вы, наверное, заметили, что Кьелл-Сигге – агуан. Клянусь Одином, я чуть не лопнул со смеху, когда он разделался с твоими огоньками. Жаль, что мы не записали это на видео. Ты была так похожа на варёную курицу из супа. Вот умора.

– Что ж, видимо, придётся закончить дело вот этим. – Рука Жанны метнулась вперёд и прижала к стеклу старинный кинжал. Я так и не понял, откуда он взялся. – Традиционные практики мне как-то ближе, – продолжала она своим нежным девичьим голоском. – Жжёная плоть пахнет отвратительно, а нытьё раздражает. А с помощью вот этой штуки, – она ловко помахала кинжалом перед Балаклавой, – можно разобраться в один момент.

Следовало отдать ей должное, Жанна знала толк в психологической войне. Вот только на Балаклаву эти угрозы совершенно не подействовали. При виде кинжала он даже не вздрогнул. Наверное, прошёл тот же курс психологической войны, что и Жанна.

– Как мило, – сказал он. – Но я собирался предложить тебе и твоим друзьям короткую и милосердную смерть, если вы сдадитесь прямо сейчас.

Матильда снова задрожала, и я не знал, на кого злиться больше: на Балаклаву за то, что он напугал Матильду, или на Жанну, из-за которой мы теперь значились в списке смертников трёх верзил.

– Но сейчас мне хочется немного растянуть удовольствие, – снова заговорил Балаклава, придвигая своё лицо ещё ближе к окошку. – Какое могло бы получиться совпадение, если бы во время смерти тебя донимало твоё же собственное нытьё, а, Жанна д'Арк? – Он довольно рассмеялся. – А когда ты окончательно распадёшься, я повешу твой красивый кинжал на пояс и буду вечно гадать, от кого он мне достался…

Я вдруг заподозрил, что его садистская болтовня – это вовсе не психологическая война, а просто оттягивание времени. Отвлекающий манёвр.

– Ты видишь двух других? – в тревоге спросил я Жанну. Но она даже не успела ответить, потому что в этот момент сверху послышался звон разбитого стекла.

– Пожарная лестница! – Я посмотрел на потолок. Пока Жанна болтала с Балаклавой, его приятели проникли на второй этаж. – Чёрт!

– Есть ещё какая-нибудь дверь? – спросила Жанна, сжимая кинжал. – Если будете действовать быстро, мы, наверное, сможем…

– Надо попасть в маленький химический кабинет! – перебила её Матильда, по-прежнему стуча зубами. – Всем троим! У меня есть идея. Но сначала… – Она постучала кулаком по стеклу ручного пожарного извещателя, закреплённого на стене.

«Конечно! Как мы раньше до этого не додумались!»

– Матильда, ты – гений!

Аварийная сигнализация напрямую была связана с пожарным депо. Я знал, что уже через несколько минут пожарная команда будет у дверей школы. Однажды в шестом классе Лассе проспорил Гереону Майеру и должен был нажать пожарную кнопку. Его родители до сих пор прекрасно помнят, сколько им пришлось заплатить за этот спор. Разбить это стекло было не так-то просто, у Лассе, помнится, не получилось с первой попытки. А у Матильды не получится тем более: сейчас у неё слишком сильно тряслись руки.

– Давай попробую разбить, – сказал я и замахнулся костылём. Наверху уже раздавались тяжёлые шаги. Наверное, это был белобрысый Шкаф. – Беги вперёд вместе с Жанной, она не знает дорогу.

– Но… – возразила Матильда.

– Скоро мы будем вместе, – заверил я её, и они побежали.

От моего удара стекло пожарной сигнализации разлетелось на тысячу мелких осколков, и я нагнулся, чтобы нажать на кнопку. Последовавший за этим пронзительный вой заглушил все остальные звуки.

Когда я обернулся, то понял, что Шкаф уже на лестнице. Об этом мне сообщило покалывание в затылке.

При виде меня Шкаф застыл на месте. Но он был не один: прямо за ним по ступенькам спускался Амфибия с развевающимися волосами. Теперь я увидел, что его лоб покрыт рыбьей чешуёй. Наверное, и Балаклава будет здесь уже через минуту.

Не раздумывая, я свалил их с ног порывом воздуха такой силы, что обоих отбросило далеко назад. Не дожидаясь ответной реакции, я нагнулся за брошенными костылями и, ковыляя, настолько быстро, как только мог, направился в кабинет, за дверью которого скрылись Матильда и Жанна. Из-за воя пожарной сигнализации я не слышал, что происходит позади меня, и не успел выяснить, оправдалась ли моя надежда переломать кости этим парням. С каждым шагом я внутренне готовился, что на меня вот-вот обрушится струя воды или меня схватит за плечо огромная лапа белобрысого Шкафа, но я беспрепятственно вошёл в маленький кабинет химии и закрыл её за собой на замок. Жанна тут же пододвинула стул, чтобы заблокировать ручку.

– Где Матильда?! – тут же спросил я. Вокруг стоял такой оглушительный вой, что мне пришлось кричать прямо на ухо Жанне.

Жанна указала за спину, подтаскивая ещё один стул.

– Этого надолго не хватит! – крикнула она в ответ.

Матильда позвала нас из лаборантской, которая соединяла малый химический кабинет с большим. В руках у неё были пакетики с маленькими беловатыми пластинками, которые она сунула в руки Жанне и мне. Крича и размахивая руками, она приказала нам разложить всё это на пороге лаборантской.

Видимо, у неё возник план получше, чем просто улизнуть через большой кабинет химии, пока ребята думают, что мы находимся в малом кабинете. Опустошив пакет – на ощупь эти штуки напоминали обычный свечной воск, – я взглянул на настенные часы. Пожарная команда уже наверняка была на подходе. И завхоз Меллер тоже, в этом можно было не сомневаться.

Стулья, которые Жанна подставила под дверную ручку, зашатались. Сквозь вой пожарной сигнализации я расслышал приглушённые удары.

Матильда бросила несколько свёрнутых листов на кучу восковых пластинок, которые мы с Жанной разложили на пороге, и залила их прозрачной жидкостью.

– Поджигай! – крикнула она Жанне. И что-то про «парафиновое масло».

– Что?! – крикнула в ответ Жанна.

– Под-жи-гай! – повторила Матильда, указывая на промокшие листы.

Жанна удивлённо подняла бровь, но затем послушно послала на пол несколько жалящих язычков пламени. Оно тотчас же запылало живым маленьким огоньком, пробиваясь сквозь бумагу вдоль порога. Огонь еле-еле заполыхал и поднялся всего на несколько сантиметров, потом маленькие пластинки начали плавиться, и языки пламени выросли ещё чуть-чуть, примерно до щиколотки. Бумага уже рассыпалась под жаром огня.

Жанна приподняла вторую бровь. Было видно, что она не очень-то высокого мнения об этом пожаре, и я был с ней согласен. Чтобы с ним справиться, не нужно было превращаться в водомёт или надевать огнеупорную одежду. Можно было просто перепрыгнуть через низкие язычки пламени.

Жанна что-то крикнула, но я услышал только «чушь». Ответ Матильды я опять не разобрал из-за продолжающегося воя сирены. Но она покачала головой и яростно замахала руками в воздухе. Видимо, она хотела, чтобы мы вылезли через окно в большом кабинете химии. И поскорее.

Я нехотя позволил ей оттащить себя.

«Неужели она думает, что этот невысокий огненный барьер поможет нам удрать?»

Матильда продолжала что-то кричать, но сквозь шум я смог разобрать лишь отдельные слова: «слив» и «суперстар», но наверняка она имела в виду что-то другое.

Дверь в маленький кабинет химии распахнулась, два стула отлетели в сторону, и в комнату ворвался Балаклава. А сразу за ним последовали Амфибия и белобрысый Шкаф. Я обрадовался, увидев их всех троих вместе. Выходит, они не знали, что большой и малый химические кабинеты связаны между собой, и не додумались напасть на нас с двух сторон. Кажется, особо острым умом эти типы не отличались.

Заметив нас за горящим порогом, они покатились со смеху. Наверное, я бы на их месте поступил так же: наш огненный барьер действительно не внушал ни малейшей надежды на спасение. Они медленно приближались, выкрикивая в наш адрес разные слова, которые мы не могли разобрать из-за шума, но без труда угадывали их смысл. Судя по насмешливым выражениям и жестам, они потешались над импровизированным пожаром и вообще над нашими умственными способностями, желали нам скорой и мучительной смерти. Я лихорадочно пытался сообразить, как вырубить всех троих одновременно, а на лице Жанны читалась лишь жажда мести.

Но Матильда уже схватила нас обоих за руки и энергично потащила через противоположную дверь в большой кабинет химии. Мне ничего не оставалось, как ковылять за ней, постоянно спотыкаясь и едва удерживаясь на ногах. Из последних сил я вцепился в костыли.

Через плечо я увидел, как Амфибия взмахнул рукой, выпуская по приказу Балаклавы струю воды, которая должна была потушить наш тонкий огненный барьер. И в следующее мгновение я понял, что именно на это и рассчитывала Матильда. В моей памяти всплыли какие-то отрывочные факты из уроков химии, что горящее масло ни в коем случае нельзя пытаться тушить водой. Так что это было не «суперстар», а «жировой пожар». И «взрыв» вместо «слив». Но, судя по самодовольной ухмылке Амфибии, он учил химию ещё хуже, чем я. Вместо того чтобы с громким шипением погаснуть навсегда, наш маленький костёр под струёй воды мгновенно превратился в настоящую огненную стену. Воздух буквально взорвался обжигающим шаром, огромные струи пламени взметнулись к потолку.

Затем дверь за нами захлопнулась.

»14«

Матильда

Я не отпускала рукава Жанны и Квинна до тех пор, пока мы не забрались в густые кусты за мусорными контейнерами и не спрятались в зарослях лавровишни и кипариса. Здесь не так громко звенела сигнализация, но зато мы услышали сирены пожарных машин, которые в этот момент въезжали во двор школы с другой стороны здания. Окно, через которое мы вылезли, было широко открыто, поэтому вполне можно было догадаться, как и куда мы сбежали. Со школьного двора было хорошо видно, как из кабинета химии валит дым и выбиваются языки пламени.

– Пригнитесь, – приказала я, поворачиваясь, чтобы проверить, видно ли нас с пожарной лестницы. Как я и ожидала, на лестнице появились Сыны Севера. Тот, что в балаклаве, бежал впереди, двое других – следом за ним. Они с грохотом скатились по лестнице, и на мгновение я испугалась, что они тоже бросятся в кусты, но наши преследователи проследовали по тропинке, которая вела на Клараштрассе. По этой же тропинке, после того как они скрылись из виду, собиралась пройти и я.

К моему облегчению, наши киллеры выглядели целыми и невредимыми, они даже смеялись и что-то кричали друг другу на незнакомом мне языке, наверное, на норвежском. Но когда они пробегали мимо мусорных контейнеров, даже не взглянув в нашу сторону, я с некоторым удовлетворением увидела, что огонь их здорово потрепал: лицо Шкафа закоптилось, а Амфибия полностью опалил свои когда-то длинные локоны. Осталось только несколько коротких пучков волос.

– Ну и кто теперь похож на мокрую курицу из супа, Кьелл-Сигге? – прошептала я.

– Скорее, на жареного цыплёнка, – злорадно пробормотала ему вслед Жанна.

В голубом небе пронеслись кровавые галки, и мы ещё глубже нырнули в кусты. Когда они скрылись из виду, я наконец вздохнула с облегчением.

«Всё закончилось. Мы справились».

– Пора бы нам тоже сматываться отсюда, – сказал Квинн. Пожарная тревога уже отзвенела. – А то кто-то может решить, что мы какие-то злостные поджигатели. – Он насмешливо улыбнулся.

И тут до меня дошло: «Как же, „закончилось“, „справились“… Боже мой».

Я снова нырнула в кусты, на этот раз потому что у меня подкосились ноги. Я совершила самое настоящее преступление. «Я… Я подожгла нашу школу!» Во рту пересохло так, что я не могла вымолвить ни слова.

– Да, надо уходить отсюда, и поскорее, – весело сказала Жанна. – Сейчас здесь будет полно пожарных и полиции.

«Допустим, формально школу подожгла Жанна. Но именно я приказала ей это сделать, рассчитывая, что этот Водомёт захочет потушить пожар. Что он и сделал. А потом… Ух! Этот фокус сработал даже лучше, чем я ожидала. Правда, взрывная волна коснулась и нас. Нам ещё повезло, что дверь не сорвало с петель».

Я застыла на месте, не в состоянии пошевелиться, и Квинн взял меня за руку.

– Пойдём, Матильда. Пока сюда не прискакал Меллер и не покалечил нас щипцами для мусора.

На ватных ногах я кое-как вылезла из кустов следом за Квинном и Жанной и пошла по маленькой тропинке к улице. Здесь мне снова пришло в голову, что напавшая на нас троица могла спрятаться и вновь атаковать из своего укрытия. Но ни их, ни их галок видно не было. Меня настолько ошарашили произошедшие события, что я даже не могла расслабиться.

Не проронив ни слова, мы прошли по дорожке ещё несколько метров, затем мои ноги затряслись так сильно, что мне пришлось опуститься на скамейку на автобусной остановке.

Квинн присел рядом.

– С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил он.

Ничего не было в порядке. Мне было плохо. Перед моим внутренним взором разворачивались самые мрачные сценарии: полиция звонит в нашу дверь и уводит меня в наручниках. Отец и сестра поддерживают маму, которая вот-вот упадёт в обморок. Матиас крестится. Тётя Бернадетт даёт интервью перед бегущими камерами и показывает мои детские фотографии, Леопольд играет на гобое что-то заунывное, а фрау Кюль заявляет, что при таких обстоятельствах она собирается исправить мою четвёрку с минусом на тройку с плюсом.

– Это было… весело, – прервала Жанна мой внутренний фильм ужасов и убрала кинжал в голенище сапога. На её щеках остались следы копоти, которые я заметила только сейчас.

– Весело? – повторил Квинн с едва сдерживаемым гневом в голосе. – Из-за тебя нас только что чуть не убили. – Он указал на меня. – Посмотри, что ты наделала!

Жанна закатила глаза:

– Давай-давай, обвиняй меня, маленький потомок, я к этому привыкла. Вот только это вовсе не я посылаю сюда отряды убийц, пожалуйся лучше Фрею. Я действительно не понимаю, почему ты так расстроился. Видит Бог, эта гротескная пристройка была очень неудачной, а с головы Матильды не упало ни волоса. – Склонив голову на бок, она придирчиво оглядела меня. – Ну, может, сейчас она немного бледнее обычного и трясётся как осиновый лист, но в критической ситуации она действовала восхитительно. – С благодарной ухмылкой Жанна добавила: – Вот уж не ожидала! Ты полна сюрпризов, человеческая девчонка. Возможно, нас спасла именно ты.

– Спасибо, – пробормотала я, и это прозвучало вовсе не так язвительно, как задумывалось, потому что мои зубы по-прежнему дрожали.

Квинн потянулся к моей руке.

– Ты в порядке? – спросил он обеспокоенно. – У тебя только что был такой вид, будто…

– Со мной всё нормально, – пробормотала я, хотя внутри у меня по-прежнему всё сжималось от страха. – Как думаешь, те парни ушли? – Я сглотнула, пытаясь отогнать образы, которые уже складывались в новый фильм ужасов у меня в голове. Теперь я представила, как вместо полиции в нашу дверь звонят трое убийц… – Они вернутся, как ты думаешь? Я имею в виду Сынов Севера, они ведь не оставляют свидетелей… и всё такое.

– Я об этом позабочусь, – сказала Жанна. – Думаю, мне нужно провести кое с кем серьёзный разговор. Прямо сейчас. – Она улыбнулась нам. – Боюсь, продолжение нашей беседы придётся отложить.

– Можешь об этом забыть, – огрызнулся Квинн, не сводя с неё гневного взгляда. – Просто держись от нас подальше!

Жанна вздохнула:

– Ума не приложу, что ты в нём нашла, Матильда. Он такой… кислый и скучный. Может, хотя бы целуется хорошо? – Она подмигнула мне. – Как бы там ни было, скоро увидимся! – Она уверенным движением руки перекинула через плечо свои длинные волосы и пружинистой походкой пошла прочь.

Пока я, стуча зубами, провожала её взглядом, подъехал автобус номер 136, и мы с Квинном, не сговариваясь, одновременно в него заскочили. Позже мы так и не смогли друг другу объяснить, почему так поступили. Просто в тот момент это показалось нам хорошей идеей.

Так оно и было, потому что именно тогда, когда автобус тронулся с места, из-за угла выехала полицейская машина. Она медленно проехала мимо автобусной остановки и остановилась там, где небольшая пешеходная дорожка соединялась с тротуаром. Еще несколько минут, и полицейские бы нас заметили.

* * *

Ни я, ни Квинн никогда не ездили на автобусе номер 136, но, когда через пять остановок Квинн подтолкнул меня к выходу, я увидела, что мы оказались у задней калитки кладбища, которая неподалёку от дома Юли. Мне захотелось пойти туда, в дом тётушки Береники, потому что в любой сложной ситуации лучшим человеком, которому можно было поплакаться, была именно она. Тётушка Береника всё понимала и всегда имела наготове историю из своей юности, где она попадала в ещё большую переделку, чем я. «И, как видишь, я ещё жива, дорогая моя, – говорила она со смехом. – Из любой ситуации можно найти выход».

«Да. Возможно. Если ты не поджёг школу. Даже тётушке Беренике в её бурной молодости не удалось бы такое провернуть. Да и как я объясню это ей и Юли? Сказать, что кто-то послал наёмных убийц, которые должны были напасть на нашу новую одноклассницу, Святую Жанну, и мне пришлось поджечь школу, потому что иначе нас убили бы трое норвежских громил с экстрасенсорными способностями? Ах да, я же забыла о „кровавых галках-оборотнях“. По крайней мере, они ничего нам не сделали, только покрикивали и порхали по двору».

– В одном Жанна права, – сказал Квинн, открывая ворота кладбища. – Ты действительно нас спасла. Я до сих пор не могу прийти в себя от того, какой ты была крутой.

– Вот именно, «была», – сказала я.

Моё тело определённо не справлялось с такими переживаниями, оно выделяло гормоны стресса вместе со всеми сопутствующими симптомами, хотя сама стрессовая ситуация уже закончилась. Мои ноги по-прежнему казались ватными, а желудок сжался в комок. Пока мы ехали в автобусе, я изо всех сил старалась, чтобы меня не стошнило. Квинн пытался меня отвлечь: он рассказывал о происшествиях прошлой ночи, о Фрее, происхождении пророчества и о силе памяти. Но я никак не могла выйти из шокового состояния: я подожгла школу! Ясно мыслить у меня никак не получалось. В обычной ситуации я бы впитывала каждую крупицу информации и пыталась бы осмыслить её и сопоставить с другими событиями. Важно было представить общую картину, поэтому сегодня я намеревалась сначала поговорить с Квинном о Баксе, дверях человеческих снов, Подземном Царстве и, конечно же, о видеозаписи «Пандинуса Императора». Но тут появилась Жанна и эти трое убийц, перечеркнув все мои планы, и теперь в моей голове остались всего две мысли: «Только бы не стошнило» и «Покрывает ли страховка моих родителей вызов пожарной команды?»

Квинн обогнул лужу и предпринял ещё одну попытку завязать разговор, а я тем временем мысленно перебирала все страховые полисы моих родителей.

– Этот Эйнштейн, Эрик, уже написал мне три сообщения. Тебе тоже? Я не знаю, откуда у них номер моего мобильного, но они очень хотят, чтобы мы к ним присоединились. Вопрос в том…

– …Оплачивает ли обычная правовая страховка услуги адвоката, – закончила я за него фразу.

Квинн бросил на меня косой взгляд, насмешливый и обеспокоенный одновременно.

– Прости, но сейчас я не могу думать ни о чём другом, – сказала я.

Из-за всех этих волнений я чувствовала себя напряжённой и дико усталой, как будто моё тело никак не могло решить, что же правильнее: убежать или просто сейчас свернуться калачиком прямо на земле.

Вчера я засыпала со смешанными чувствами: с одной стороны, я испытывала облегчение, потому что Квинн наконец написал и даже извинился, но с другой – чувствовала себя виноватой за то, что продолжила смотреть видео без него. А ещё меня очень взволновал рассказ Бакса о сновидениях и возможностях, которые с ними связаны. Засыпая, я представила себе, как гуляю по улицам на Грани. Как же мне хотелось, чтобы слова маленького демона-горгульи оказались правдой! Но потом мне снилась полная чепуха, в которой не было ни Бакса, ни двери. Возможно, всё совсем не так просто, как утверждал Бакс. Или это вообще полная выдумка.

Зато огонь в школе был очень даже настоящим.

– Сама не понимаю, как я такое натворила. – Ноги совершенно машинально несли меня по знакомой тропинке через кладбище, а в голове одна сцена ужаса сменяла другую. – Понимаешь, в здании ведь мог на тот момент находиться кто-нибудь ещё. – После нашего урока школьный день заканчивался, но, возможно, на втором этаже уже работала уборщица. Или кто-то из учеников пролез в кабинет биологии, чтобы стащить скелет – такие штуки пользовались огромной популярностью на Хэллоуин. Или…

– Хватит уже себя корить, Матильда, – сказал Квинн.

В автобусе он держал меня за руку, но, когда мы вышли, ему пришлось схватиться за костыли. Он выглядел нормально, но, казалось, тоже держался из последних сил.

– Никто не пострадал. Это была самая настоящая самооборона. Пожарные наверняка уже давно всё потушили, – продолжал он успокаивать меня.

– Во-первых, мы этого не знаем, а во-вторых… О боже… Если выяснится, что это моих рук дело, меня посадят?

– Конечно. В тюрьму строгого режима, ты же у нас известный криминальный авторитет. – Квинн подмигнул. – Но я буду навещать тебя каждые выходные и приносить пилочки для ногтей, спрятанные в куске мыла.

– Не смешно, – пробормотала я.

Мы шли мимо могилы народного поэта Клавиго Берга и склепа семейства Кёниг. Бронзовая статуя неподвижно стояла на своём постаменте, положив одну руку на грудь. На его макушке расположился чёрный дрозд и задорно щебетал с самочкой, сидевшей на кусте в нескольких метрах от него. Клавиго, наверное, тут же облёк это в стихотворение.

Я представила себе, как он декламирует: «Самка чёрного дрозда упорхнёт во тьму, но Матильда, уж прости, должна идти в тюрьму… Вот чёрт».

– Поверь мне, Матильда, никто никогда об этом не узнает, – сказал Квинн, когда Клавиго остался позади. – Главное, что мы живы! Школа наверняка застрахована от пожара, об этом можешь не волноваться. А тебе сейчас не помешает чашка чая с печеньем. – Его улыбка стала ещё шире. – Ну в идеале, конечно, куриный бульон, но так быстро я его не состряпаю.

– «Чашка чая с печеньем» – это звучит замечательно.

Я вздохнула: «Возможно, Квинн прав: за целый день я съела всего лишь соевый йогурт, что-нибудь сладкое мне точно сейчас не помешает».

Но пока мы дошли до выхода из кладбища, меня охватила новая тревога.

– Не знаю, смогу ли я пойти с тобой на… Э-э… Потому что… Твои родители… – Сегодня мне меньше всего хотелось встречаться с его мамой и папой. Несколько недель подряд у меня прекрасно получалось их избегать.

– По средам они оба в издательстве, – объяснил Квинн. – И задерживаются там допоздна. Поэтому в среду мы обычно ужинаем тайской едой, готовить в этот день времени нет, да и не хочется.

«Это хорошо. Остаётся только попасть в дом Квинна так, чтобы никто из моей семьи меня не заметил».

Проходя мимо моего дома, мы оба, не сговариваясь, зашагали быстрее. Приближаясь к двери фон Аренсбургов, я внутренне была готова, что в любой момент откроется наше окно или перед нами предстанет Леопольд: выпрыгнет как чёрт из табакерки и спросит своё коронное «Куда путь держишь?».

Но нам повезло. Когда Квинн закрыл за нами входную дверь, я вздохнула с облегчением. О том, как мне вернуться домой незамеченной, я решила подумать позже.

Инвалидная коляска по-прежнему стояла в коридоре, для экономии места её сложили. При виде этой коляски я оцепенела. Хоть и казалось, что прошла уже целая вечность, но ведь совсем недавно я возила в ней Квинна. Всё началось с поездки на коляске на кладбище, и в этой же коляске он сидел, когда расстался со мной…

Квинн уже прошёл дальше в кухню. Я узнавала только часть помещения, которую было видно из нашего окна: кремовая обивка, стены, выкрашенные в мятно-зелёный цвет, разноцветная плитка над раковиной. Любопытно было увидеть всё это вблизи. Перед одним из широких окон стоял диван со множеством подушек, вокруг него – деревянный обеденный стол с шестью разноцветными стульями, над ним висела люстра тоже с разноцветными плафонами, на старом комоде с множеством маленьких ящичков красовался букет ярко-жёлтых тюльпанов, рядом – корзина, доверху наполненная фруктами. На подоконниках стояли пёстрые керамические горшки с душистыми травами, а на стене над обеденным столом висела картина с изображением гордого фламинго в жемчужном ожерелье и с сигарой в лапке. Рядом с картиной находились настенные часы с нарисованными птицами вместо цифр. Под ними на деревянной доске было написано: «Вино не даст тебе ответы на все вопросы, но, по крайней мере, на какое-то время ты о них забудешь».

Квинн наполнил нежно-розовый чайник:

– Знаю, наша кухня похожа на взорвавшуюся радугу. Мои родители постоянно таскают вещи с блошиных рынков и раскрашивают их в яркие цвета.

– Мне кажется, это очень красиво. («И гораздо уютнее и веселее, чем у меня дома, где всё просто и практично».)

Квинн высыпал пачку шоколадного печенья в керамическую миску в разноцветную точечку и протянул одно мне.

– Сделать тебе бутерброд?

– Шпашибо, пешенья вполне хватит, – ответила я с набитым ртом и пошарила в рюкзаке в поисках мобильного телефона.

«Может, в интернете уже появилась какая-то информация о пожаре».

Но я не решилась погуглить «пожар» и «гимназия Лессинга», опасаясь, что это используют против меня, когда арестуют и заберут телефон. Мои пальцы снова задрожали, я отложила телефон на стол и взяла ещё одно печенье.

– Фенхель или мята? – Квинн протянул две коробки с чаем. – Или что-то другое?

– Мята, – пробормотала я, наблюдая за тем, как он раскладывает чайные пакетики в две керамические чашки ручной работы и заливает их кипятком. – Я пока не решаюсь искать информацию в интернете. Как думаешь, об этом расскажут по городскому радио?

– Посмотрим. – Квинн достал из кармана телефон. Он ввёл свой пин-код и углубился в чтение. Вдруг его лицо просветлело. – Но кому нужно городское радио, когда есть школьное? Наш чат просто кипит от сообщений. – Он ухмыльнулся. – Готова?

Я неуверенно кивнула.

– Итак, Янник Абельс пишет…

– Янник Абельс – это не слишком-то надёжный источник, – снова перебила его я. – Он первым распространил слух о том, что после аварии ты остался без уха.

– Зато Янник живёт через дорогу от школы, – сказал Квинн, – и мечтает стать журналистом. Как только подъехала пожарная машина, он тут же выскочил, чтобы взять интервью у пожарных. – Он прокрутил страницу вниз. – Наверное, они не хотели, но… ой.

– Ой? – с тревогой переспросила я, запихивая в рот очередное печенье.

– Кажется, есть снимки с камеры наблюдения…

«Что-о-о? С каких пор в нашей школе есть камеры наблюдения? – Я вцепилась в спинку стула. – Теперь нас точно поймают».

– Янник сейчас устраивает прямой эфир с завхозом Меллером. – Квинн прибавил громкость. – Вот. – Он сунул телефон мне в руку и пошёл к раковине, чтобы вытащить чайные пакетики из наших чашек.

– Туп… Ме… Э-э… Завхоз Меллер только что смог предоставить полиции улики, указывающие на преступников. Не так ли, господин Меллер? – Самого Янника в кадре не было, камера держала в фокусе растерянного Меллера. При этом он выглядел необычайно возбуждённым, даже счастливым. – Вы можете подтвердить, что благодаря вам сейчас ищут трёх грабителей, одетых в чёрные костюмы?

«Что?» – Я озадаченно уставилась на экран.

Меллер утвердительно кивнул:

– Да, благодаря мне, Дирку Маркусу Меллеру, вы знаете, как выглядят эти люди. Тяжеловооружённые бандиты. Один из них был в балаклаве. Есть фотографии, на которых видно, как они разбивают окно, поднявшись по пожарной лестнице. Затем видно, как они выходят наружу. Мы с полицией… В общем, что именно они украли, нам ещё предстоит выяснить. Думаю, им нужны были химические материалы для изготовления бомбы. Ясно только, что они устроили пожар, чтобы замести следы.

– Ничего не ясно. – Сбоку показалась высокая фигура директора школы, доктора Илмаца. – Прекратите строить из себя важную персону, Меллер. И не надо тут изображать героя. Я до сих пор не могу поверить, что вы без разрешения установили камеры в моей школе.

– Только одну камеру, – защищался Меллер. – И снаружи, а не внутри. За свой счёт! Помните, я рассказывал вам обо всех беличьих какашках и о том, что воинственная веганка и защитница животных Кюль кормит этих тварей на пожарной лестнице. Но вы и слышать об этом не хотели.

– И сейчас не хочу, – рявкнул доктор Илмац. – Вы завхоз, а не детектив! А кормление белок не является преступлением.

– Если бы вам приходилось оттирать беличьи какашки, вы бы так не говорили, – сказал Меллер, ничуть не смутившись. – Лучше поблагодарите меня! Если бы я не установил камеру, мы бы сейчас не знали, что это были хулиганы в чёрном. Полицейские остались в восторге от качества изображения. Камера тоже недешёвая, кстати говоря.

– Заткнитесь, Меллер, – огрызнулся доктор Илмац. – Это как тогда с крысиным ядом… Я снова должен взять вину на себя. А вы, Ян Акерманн, пожалуйста, выключите свой мобильный телефон. И что вы здесь делаете?

– Абельс, Янник Абельс, для школьной газеты.

– Мне всё равно! Если я найду в интернете видео с вашим участием…

На мгновение стали видны ноги Янника, затем видео закончилось.

Я опустила телефон. Возможно, всё было не так уж плохо.

– Если Меллер действительно установил только одну камеру…

– Из-за беличьих какашек. – Квинн хихикнул. – Как удачно, что Кюль оказалась такой любительницей животных.

– Да, – сказала я, – и что она не подкармливала белок в другом месте, потому что иначе камера наблюдения запечатлела бы настоящих виновников. То есть нас.

– Но этого не случилось. И не надо называть нас виновниками. Мы жертвы. – Квинн забрал телефон и сунул мне в руку одну из чашек. – Осторожно, горячий.

Я сделала несколько маленьких глотков, чтобы запить печенье. Тошнота понемногу отступала.

– Похоже, мне всё-таки не придётся навещать тебя в тюрьме, Кудряшка. – Ухмыляясь, Квинн прислонился к небесно-голубому холодильнику в стиле ретро и отхлебнул чая.

Я вдруг подумала о том, как же быстро у него отросли волосы. В феврале они торчали коротким ёжиком, а теперь спадали на лоб. Они были такими же чёрными и блестящими, как и раньше, и я не смогла отогнать мысль, какие они на ощупь.

Мы переглянулись, пряча глаза за ободками чайных чашек, и Квинн стал вдруг совершенно серьёзным:

– Мне очень жаль, что из-за меня ты снова попала в такую опасную ситуацию. Я поклялся себе, что этого больше никогда не случится! – В его голосе было столько эмоций, что мне стало не по себе.

– Ты не виноват, – пробормотала я, поспешно сделав ещё несколько глотков чая.

Квинн пожал плечами:

– Но ведь это правда. Если бы ты держалась от меня подальше… – Он вздохнул. – Я всё время думаю о том, как это эгоистично с моей стороны – искать близости с тобой.

– Ты мог бы просто спросить меня, чего хочу я, – вырвалось у меня, и я почувствовала, что краснею. Я поспешно закрылась от Квинна своей чашкой.

– Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, вот и всё, – сказал он. – Ты… я… – Внезапно он, казалось, смутился не меньше меня. – Ты мне очень нравишься, Матильда.

– Да, ты это написал. – Я усмехнулась. – Несколько раз.

Он хмыкнул, но его взгляд оставался серьёзным.

– Ты мне тоже очень нравишься, – сказала я, потому что он ничего не ответил, просто смотрел на меня в ожидании. – И я знаю, что это может быть опасно, когда мы… вместе. Меня это не пугает. Я вполне могу о себе позаботиться.

– Я знаю. – Квинн снова вздохнул. – У тебя стальные нервы. Бледность почти сошла с твоего лица, а зубы перестали стучать.

– Ну, может, мне действительно стоит немного поработать над своим хладнокровием. Но для этого тебе нужно избавиться от инстинкта чрезмерной опеки. Почему мы не можем просто защищать друг друга? Сегодня это сработало неплохо, правда ведь? – Я опустила пустую чашку в раковину.

Когда я снова подняла глаза, Квинн стоял прямо передо мной. Так близко, что я невольно затаила дыхание.

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

– У тебя там…

– Что?

– Кажется, сажа.

Квинн достал из ящика маленькое полотенце, развернул его и смочил уголок под краном. Затем он провёл им по моей щеке и подбородку, очень осторожно и нежно. И я почувствовала, как у меня снова затряслись колени, только на этот раз по другой причине.

Квинн бросил полотенце в раковину, его лицо теперь оказалось совсем близко от моего.

– Ты мне не просто нравишься, Матильда Мартин, я… – Вместо продолжения он прильнул к моим губам и поцеловал меня.

Его поцелуй имел вкус мяты, он был волнующим и знакомым одновременно. Мои руки невольно обвились вокруг его шеи, я притянула его ещё ближе к себе и закрыла глаза. Среди всех эмоций, переполнявших моё тело, четко выделялась одна: ощущение того, что я оказалась в нужном месте в нужное время. Ощущение чистого счастья.

* * *

– Ой… – Я поняла, что мы лежим на диване перед кухонным окном, только когда что-то хрустнуло подо мной и воткнулось в спину. Мне стало так неудобно, что я прервала наш поцелуй и убрала руки с шеи Квинна. – Как мы здесь оказались?

– Что случилось? Тебе больно? – спросил Квинн, переводя дыхание. Похоже, он тоже был немного удивлён, обнаружив себя на диване, полулёжа на мне. Квинн огляделся по сторонам, жмурясь от яркого света, и убрал прядь волос с моего лба.

На самом деле, нам было о чём поговорить – помимо сегодняшних событий, нам предстояло обсудить ещё столько всего. Но, видимо, у наших тел были другие планы. После такой долгой разлуки мы наконец оказались в объятиях друг друга, и прервать их казалось невозможным. Но, может, всё дело в выбросе адреналина.

Я покачала головой:

– Кажется, я что-то раздавила.

– Надеюсь, не хомяка. – Увидев моё изумлённое лицо, Квинн рассмеялся. – Не волнуйся, никакого хомяка у нас нет. – Он повернулся на бок, чтобы я могла пошарить рукой по дивану под своей спиной.

– Это очки, – смущённо пробормотала я. – Вернее, это когда-то были очки.

Квинн взял у меня из рук погнутую оправу и небрежно бросил её на пол перед диваном.

– Это мамины очки, у неё таких много, потому что она постоянно их теряет. Она даже не заметит, если одни из них пропадут, – сказал он, а потом толкнул меня обратно в подушки и снова начал целовать. Я хотела запротестовать, но как только его губы коснулись моих, тут же забыла о разбитых очках. И обо всём остальном тоже. Счастливо вздохнув, я прижалась к нему поближе. Что бы мы там ни собирались обсудить, происходящее сейчас было гораздо важнее.

Время для нас остановилось. Когда читаешь подобную фразу в книге, она всегда кажется банальной. Пока не испытаешь это на себе. Даже если бы этот диван заколдовали: он мог бы сейчас лететь по воздуху, плыть в океане, мчаться сквозь космическое пространство – мы бы ничего не заметили. В тот бесконечно прекрасный момент существовали только я и Квинн.

До тех пор, пока…

– Воздушные шарики я возвратила, они такие неэкологичные, разлагаются потом сотни лет, но я видела в продаже другие, из натурального латекса, а ещё с музыкой надо придумать что-то новое, в прошлом году было… Ой… – Голос прервался, что-то тяжёлое грохнулось на пол. И мы вернулись в реальность. Которая продолжилась ровно так же, как и весь сегодняшний день, то есть ужасно глупо.

Пока мы с Квинном поспешно поднимались – почему-то теперь я лежала на Квинне, и потребовалось некоторое время, чтобы распутать наши руки и ноги, – я вглядывалась в лица родителей Квинна, которые секунду недоуменно смотрели на нас, но потом сделали вид, будто это совершенно нормально, что Квинн целуется с кем-то на их кухне, когда они приходят домой. Наверное, мама Квинна от испуга уронила пакет с покупками, и два помидора покатились по кафельному полу.

С некоторым запозданием я почувствовала, как кровь прилила к моим щекам. Наверное, помидоры были сейчас бледнее меня.

– Смотри, Альберт, Матильда зашла в гости к Квинну, – восторженно сказала госпожа фон Аренсбург. Я тем временем суетливо поправляла рубашку, а Квинн незаметно отправил под диван остатки разбитых очков. – Ну что я тебе говорила? Я знала, что эти двое ещё…

– Вы сегодня рано, – перебил её Квинн и слабо мне улыбнулся. Я не успела улыбнуться в ответ.

«Боже! Неужели мои губы тоже такие красные от поцелуев? И если его короткие прямые волосы торчат во все стороны, то как же ужасно выглядит сейчас моя причёска?»

Заколка исчезла без следа. Мне тоже сейчас очень хотелось исчезнуть без следа из этой кухни.

– Мы сегодня закончили раньше обычного, я написала тебе сообщение. – Мама Квинна повернулась к мужу, который остановился в дверях, явно пытаясь сохранить беспристрастное выражение лица. – Я рада, что ты предложил купить ещё один багет, дорогой, и, пожалуйста, извини меня за то, что я назвала тебя углеводным обжорой. Теперь я спокойна: если Матильда захочет с нами поужинать, то еды хватит на всех. – Госпожа фон Аренсбург подняла с пола пакет с покупками и стала его разбирать. При этом она не прекращала болтать. – Конечно, только если у вас двоих больше ничего не запланировано. Обычно по средам мы приносим что-нибудь из тайского или итальянского ресторанчика, но сегодня мы решили, что достаточно будет небольшого перекуса, тем более что в холодильнике ещё осталась вчерашняя лазанья…

– И паста из авокадо. – Господин фон Аренсбург поднял с пола помидоры и радушно мне улыбнулся. – Мы будем очень рады, если ты поужинаешь с нами, Матильда.

– Конечно! Нам бы не помешала помощь в планировании вечеринки-сюрприза для Квинна. – Госпожа фон Аренсбург сияла. – Это будет особенный день: восемнадцать лет исполняется только раз в жизни. Так замечательно, что вы двое снова вместе, то есть я хотела сказать… Вы же вместе? Или это просто маленький ни к чему не обязывающий… Как там это называется в наши дни? Тук-тук? Бух-бух?

Квинн тихонько застонал. Я покраснела ещё больше, хотя, казалось, это уже было невозможно. Мои уши вот-вот готовы были заискриться.

– Наверняка вы не говорите «кувыркаться» или «вытворять кульбитики», это, скорее, из лексикона моих бабушки и дедушки, – со смехом продолжала фрау фон Аренсбург, убирая в холодильник баночки с творогом. – Твоя мама называла это «сладкой минуткой», помнишь, Альберт? Ты тогда так смущался. Как хорошо, что в наше время всё по-другому.

– Да-да, родители сейчас пошли такие, что смущаться нечего, – сказал Квинн, а его отец рассмеялся.

Госпожа фон Аренсбург продолжала, не обращая внимания на язвительный тон Квинна:

– Как бы вы это ни называли, мы, конечно, рады видеть Матильду в нашем доме, не так ли, Альберт? – Она заговорщически подмигнула мне. – В последнее время я постоянно поглядываю на твой дом, но ни разу тебя не видела.

«Верно. Это потому, что я несколько недель подряд пробиралась домой через сады и задние дворы, чтобы избежать неловкой ситуации. Но сегодня я с лихвой наверстала всё упущенное – более неловкую встречу вообразить было бы сложно».

– Я была… Я могу… – пролепетала я, заикаясь и, собственно, не зная, что хотела сказать. Что-то вроде: «Этот день оказался таким изнурительным. Сначала ночной визит демона, потом двойной урок химии и нападение трёх жутких убийц. И я подожгла школу и раздавила ваши очки. Да, и ещё мне срочно нужно в туалет, я только что это поняла». Но я вовремя прикусила нижнюю губу: «Лучше сбежать сейчас, пока собственная болтовня совсем не завела меня в тупик».

Я посмотрела на настенные часы.

– О! Уже почти… э-э… синица. Боюсь, мне уже пора домой. – Я судорожно схватила с обеденного стола свой телефон и спрятала его в рюкзак. – Но спасибо, что пригласили меня, это очень мило с вашей стороны… И, кстати, я люблю пасту из авокадо.

– Подожди, – на бегу услышала я слова Квинна, проскочив мимо озадаченного господина фон Аренсбурга в коридор.

«Только бы он не начал меня сейчас переубеждать…»

– Я позвоню… Пока! – крикнула я через плечо, распахнула входную дверь, и в следующую секунду выскочила бы за порог, если бы Квинн не схватил меня за руку. Я изумлённо уставилась на него. Наверное, он встал с дивана сразу после меня, схватил костыли и бросился следом.

– Эй, – прошептал он. На кухне тем временем не прекращался какой-то громкий шорох, было слышно, как его родители перешёптываются между собой. Мне показалось, что я разобрала слова «срочно», «щётка» и «помоги», затем дверь кухни захлопнулась. – Извини, надо было нам пойти в мою комнату.

– Для нашей «сладкой минутки»? – Вместо улыбки у меня получилась лишь кривая гримаса.

– Да, конечно. Для этого прекрасного «тук-тука» или «бум-бума». – В отличие от меня, у Квинна уже нашлись силы посмеяться над ситуацией. Его голубые глаза светились таким счастьем, что моё напряжение исчезло.

– Ты уверена, что не можешь остаться? Все неловкости уже позади. Когда узнаешь моих родителей получше, увидишь, что они вполне нормальные. К тому же, как ты слышала, им нужна помощь в планировании моего дня рождения, чтобы он стал для меня полной неожиданностью. А если серьёзно, мы ведь ещё не закончили… э-э… наш разговор.

Теперь мне всё-таки удалось улыбнуться. Конечно, его родители были вполне нормальными, даже более чем – они были невероятно милыми. И да, наш «разговор» мы так и не закончили. Но мне действительно нужно было возвращаться домой. Во-первых, репетиции хора теперь проходили по средам, и поэтому семейный ужин начинался на полчаса раньше, а во-вторых, на другой стороне улицы появился Леопольд и помахал нам рукой.

Квинн тоже машинально поднял руку.

– Почему твой двоюродный брат машет мне, как сумасшедший китайский сувенирный кот? – спросил он, нахмурив брови. – Но ещё хуже – почему я машу в ответ? Мне срочно нужна помощь! – Он опустил руку. – Почему на нём велосипедный шлем, хотя вблизи нет ни одного велосипеда? Он что, собирается настучать твоим родителям, что видел нас вместе? У тебя из-за этого будут неприятности?

«Вполне возможно».

Для моей семьи Квинн по-прежнему оставался маленьким хулиганом неверующих соседей из дома напротив. Они очень обрадовались, когда я перестала с ним встречаться, и новость о том, что мы снова вместе, им бы точно не понравилась. Я без труда представила себе ледяные взгляды матери. Хотя… сегодня я уже расправилась с тремя убийцами и подожгла школу, так что какие-то там упрёки членов моей семьи мне теперь нипочём.

Я решительно расправила плечи.

– Ну и что? Мы же с тобой не в пьесе про Ромео и Джуль-етту, – сказала я, обняла Квинна за шею, а затем прижалась к его губам долгим прощальным поцелуем. Даже не глядя через дорогу, я знала, что Леопольд застыл как вкопанный, а рука его так и зависла в воздухе. Я отстранилась от Квинна и побежала домой, а он пошатнулся и прислонился к дверной раме.

– Созвонимся! – крикнула я через плечо.

По дорожке, ведущей к дому, я бежала почти так же уверенно, как Жанна, – длинными пружинистыми шагами. Только покачивания бёдрами у меня ещё не получались. Но я старалась изо всех сил. Пробегая мимо Леопольда, который уставился на меня с открытым ртом, я не удержалась от дружеского «Куда путь держишь?».

»15«

Квинн

– Залезай скорее, у нас мало времени, – заговорщически прошептал мне Гиацинт. – Мне не очень хочется, чтобы нас видели вместе.

– А-а… Вот почему ты появился так незаметно, – усмехнулся я.

Когда я вышел после пятого урока из школы, собираясь отправиться домой, Гиацинт уже ждал меня у ворот. Конечно, внимание всех моих одноклассников тут же обратилось на красивого молодого человека с ярко-рыжими кудрями, прислонившегося к фургону с надписью: «Ландыш и незабудка», припаркованному посреди тротуара. «Розы вместо прозы», – было написано на его ярко-жёлтой футболке.

«Да уж, незаметнее не придумаешь».

– С дороги, малявки, и перестаньте так на меня глазеть.

С видом тайного детектива на задании Гиацинт завёл двигатель, как только я запрыгнул в машину. Среди зевак я заметил и своего бывшего лучшего друга Лассе. Он уставился на меня, широко раскрыв от удивления рот. Лассе и Лилли были единственными во всей школе, кто относился ко мне иначе, чем до аварии. Лилли при каждой встрече надувала губки и поправляла причёску, а Лассе старался не смотреть в мою сторону и держаться как можно дальше. Со дня моего возвращения в школу мы не обменялись ни словом. Даже сейчас Лассе быстро отвёл взгляд, как только увидел, что я его заметил. Я и сам удивился, насколько мне это было безразлично.

– Можно подумать, они никогда не видели фею, – пробурчал Гиацинт.

– Фею, который паркуется на тротуаре, да там, где парковка запрещена, точно не видели. – Я поспешно пристегнул ремень безопасности, а Гиацинт рывком съехал с бордюра. – Когда ты в последний раз водил машину? – спросил я, судорожно сжимая ручку своей дверцы.

– Кажется, это было в Монреале в тысяча девятьсот девяносто третьем году, – ответил Гиацинт и повернул руль так резко, что завизжали шины. Он проделал так уже второй раз: до этого он чуть не сбил курьера на велосипеде и едва не выехал на улицу с односторонним движением.

– Ты тогда возил грабителей банков? Признавайся.

Гиацинт усмехнулся:

– Если ты намекаешь на то, что тебе не нравится мой стиль вождения, то знай – мне просто не хватает практики. А эти современные машины как-то… Ой! – Он случайно задел стеклоочистители и, пытаясь их выключить, включил аварийку.

Я помог ему.

– Может, не будешь так жать на газ? – попросил я. – Будет глупо, если я погибну в автокатастрофе до того, как Фрей успеет меня убить.

– Я не говорил, что он собирается тебя убить. Я просто сказал, что встречаться с ним очень опасно, – сказал Гиацинт, снова став серьёзным. – Послушай, Квинн. Фрей… Понимаешь, они не могут больше держать его под стражей, потому что Жанна д'Арк вчера отказалась от своих показаний.

– Что? – Жанны сегодня не было в школе, но меня это не слишком-то заинтересовало.

Гиацинт мрачно кивнул:

– Она ведь дала показания, что портал на крыше поликлиники ведёт прямиком в резиденцию Фрея на Грани, но вчера Жанна отказалась от этих показаний по какой-то неизвестной мне причине.

– Чтобы спасти свою шкуру, – хмуро сказал я. – Вчера трое людей Фрея пытались её убить.

«И нас заодно». – Но об этом я умолчал, чтобы не настраивать Гиацинта против Фрея ещё больше. Балаклава и его люди наверняка не знали, кто я такой. В их глазах мы были просто назойливыми свидетелями, которых нужно было устранить.

«Не волнуйся, я об этом позабочусь», – пообещала Жанна вчера на остановке. Что ж, так она и сделала: отказалась от своих показаний, чтобы Фрей вычеркнул её из своего смертельного списка.

«Вот трусливая огненная овечка. С другой стороны, как я могу её винить? В следующий раз Фрей наверняка прислал бы больше трёх убийц, и тогда ей, возможно, не удалось бы так легко отделаться…»

– Значит, у них нет совсем никаких улик против Фрея?

Гиацинт покачал головой:

– Он вроде как по-прежнему согласен на мир и готов поддерживать ректора Темис в обмен на то, что ему позволят поговорить с тобой. При условии, что эта встреча состоится сегодня. Поэтому я и забрал тебя из школы. Дома будет ждать тот, кто отведёт тебя к нему. Скорее всего, Гектор.

– А почему не ты? – Откуда они так хорошо знали моё расписание, я решил не выяснять. К счастью, мои родители сегодня работали из офиса – вид Гектора был не для слабонервных.

– Потому что… Кассиан и Фея решили, что я слишком… э-э… опекаю тебя. Они послали меня и Эмилиана с заданием на Байкал, чтобы я им не мешал.

– На Байкал? Что вы там забыли?

– Там находится секретный заповедник единорогов, – пояснил Гиацинт.

Я еле сдержался, чтобы не продолжить расспросы. Матильда наверняка рассердится на меня за это. Как бы то ни было, Эмилиан отправился в заповедник один, чтобы Гиацинт мог ещё раз со мной поговорить.

Задумавшись, он остановился перед светофором, на котором как раз зажёгся зелёный.

– Ты не представляешь, насколько Фрей силён, Квинн. Если он проникнет в твои мысли, то сопротивляться ему будет бесполезно. – Гиацинт не обращал внимания на хор сердитых гудков позади нас. Только когда зажёгся жёлтый, а потом сменился на красный, он снова нажал на газ.

– Ну и пусть читает мои мысли, – вызывающе сказал я, когда мы чудом миновали перекрёсток целыми и невредимыми, и в поле зрения появилась башня церкви Святой Агнессы. – Если он не идёт на нас войной, то какая мне разница, пусть знает, что я о нём думаю.

– Неужели ты не понимаешь? Фрей замышляет что-то ужасное. А если он знает, что ты можешь оказаться избранным, о котором говорила богиня… Думаю, Фрей может извлечь из этой информации больше пользы, чем мы. Он не должен узнать, что ты обладаешь силой памяти. Ни в коем случае.

Я кашлянул. Как всегда, при упоминании о силе памяти мне стало не по себе.

– Во-первых, это ещё даже не доказано, а во-вторых… может быть, Фрей уже знает, что я могу помнить. Возможно, только поэтому он мной и заинтересовался. – Это была не моя мысль, а предположение Матильды.

Гиацинт покачал головой:

– Откуда ему знать? Но если Фрей узнает, что ты обладаешь силой памяти, он ещё больше захочет запустить в тебя свои острые когти.

– У него есть когти? – в ужасе спросил я.

– Образно говоря, – пробормотал Гиацинт. – Если я буду описывать тебе его холёные руки с идеальным маникюром, ты не поверишь, что ситуация по-настоящему серьёзная.

Я не смог сдержать улыбки. Этот древний мальчик-фей в странной футболке успел стать мне настоящим другом.

– Слушай, мне не очень хочется встречаться с этим жутким типом, но, если нет другого выхода, я хочу покончить с этим как можно скорее. Я ничего не понимаю в вашей граничной политике, но мир во всём мире для меня тоже важен. И как же мы узнаем, какие у Фрея планы на мой счёт, если я с ним не поговорю? – Я искоса поглядел на Гиацинта. – Или тебе известно что-то ещё, о чём ты решил умолчать?

– Нет. – Гиацинт вздохнул. – У меня просто… плохое предчувствие. Я бы с удовольствием схватил тебя и спрятал где-нибудь, пока эта проклятая комета снова не исчезнет. Обещай мне, что ты сделаешь всё возможное, чтобы сохранить силу памяти в тайне от Фрея. Он не должен знать, что ты помнишь Северина.

– Постараюсь, – нехотя пообещал я.

* * *

Как и предупреждал Гиацинт, дома меня уже ждали. К моему облегчению, это был не мрачный Гектор, а Фея. Она сидела на ступеньках перед нашей входной дверью в платье, расшитом цветами и бабочками. Рядом с ней урчала Ромашка, повернувшись на спину и подставив Фее животик. Её рыжая шёрстка была почти такого же цвета, как и кудри Феи. Умиротворённый вид этих двоих был полной противоположностью тошнотворному чувству, расползавшемуся у меня внутри.

Когда я подошёл ближе, бабочки вспорхнули с платья Феи и разлетелись. Наверное, они просто присели на ткань, очарованные вышитыми цветами. Ромашка проводила их любопытным взглядом.

– А вот и ты, мой храбрый мальчик. – Улыбнувшись, Фея встала и отряхнула юбку. – О, пожалуйста, не надо делать удивлённый вид. Я знаю, что Гиацинт успел с тобой поговорить.

– Ах вот как? – Гиацинт специально высадил меня из машины перед площадью Святой Агнессы на боковой улочке, чтобы нас никто не увидел. Затормозив, он опрокинул мусорный бак.

– Конечно. Я знаю своего сына. – Фея тихонько засмеялась, и на какое-то мгновение воздух вокруг неё заискрился. – Ну что ж, раз уж ты здесь, я предположу, что ты готов совершить небольшое путешествие в Лондон.

– В Лондон? – повторил я, когда она как ни в чём не бывало подхватила меня под руку. – Может, мне стоит хотя бы предупредить родителей, что я задержусь сегодня к ужину?

Матильде я уже позвонил, пришлось отменить нашу встречу. Мне удалось застать её между двумя уроками. Сегодня после обеда мы собирались досмотреть видео «Пандинуса Императора» и решить, что делать с предложением Болтуна о вступлении в их общество. За это время все, даже Ким, связались со мной и с Матильдой. Фарис, который, кажется, считал, что я не захочу иметь с ними дела без Матильды, несколько раз написал мне, что для Матильды они сделают исключение. Он называл её «твоя крошка». Кроме того, он пытался заманить меня туманной фразой: «У нас есть много полезных контактов и информации, в том числе и о твоём отце». Его тактика сработала. Я опасался лишь того, что Матильда не устоит перед соблазном пройти через портал. Иначе я бы давно принял их предложение.

– К тому времени, как твои родители вернутся, ты уже будешь дома, милый, – заверила меня Фея. Она направилась по тропинке к кладбищу, поэтому я предположил, что мы идём в библиотеку профессора Кассиана. – Они даже не заметят, что тебя не было в стране. А если встреча с Фреем займёт больше времени, чем планировалось, ты всегда сможешь написать им из Лондона.

Действительно, через порталы можно было путешествовать гораздо быстрее, чем на самолёте, – без надоедливой регистрации, без ожидания посадки. И даже паспорт был не нужен. При других обстоятельствах я бы, наверное, даже обрадовался этой поездке. Но вспоминая о том, что Фрей умеет читать мысли, я чувствовал, как внутри у меня всё сжимается от страха.

Мы молча шли по тропинке, и я изо всех сил старался не опираться на невысокую и хрупкую Фею. На гравии, которым были посыпаны дорожки кладбища, мне стало особенно трудно удерживать равновесие. Я вспомнил, как вчера шёл здесь с Матильдой, но только в противоположном направлении, и вдруг мне страшно захотелось развернуться и побежать обратно домой.

«Что, если Гиацинт прав? И эта встреча – действительно совершенно глупая идея?»

– Не бойся Фрея. Во всяком случае сегодня. – Кажется, Фея почувствовала мои сомнения. – Нам пока что неизвестно, почему ты так его интересуешь, но, как и многие преступники, Фрей считает себя чрезвычайно нравственным человеком со строгим кодексом чести. Поэтому, когда Фрей уверяет, что хочет лишь поговорить, я верю, что в этом случае он сдержит своё обещание ректору Темис.

– Надеюсь, что так, – пробормотал я.

На секунду мне захотелось рассказать Фее о Северине, но это значило бы раскрыть секрет. А я сомневался, что Фея может как-то изменить ситуацию.

– Мне тоже не хочется идти на эту встречу, Квинн, но давай покончим с этим как можно быстрее, ладно? – Она повернулась ко мне и мимолётно улыбнулась. Мы уже подходили к склепу семьи Кёниг. – Возможно, сегодня тебе придётся делать хорошую мину при плохой игре – изображать из себя очередного избранного, но я буду рядом, если тебе от этого станет легче.

Я усмехнулся:

– И на том спасибо.

Мимо нас прошёл какой-то старик. Фея подождала, пока он скроется из виду, а затем открыла кованую железную дверь в погребальную камеру.

Бронзовая статуя народного поэта Клавиго Берга рядом со входом не шелохнулась. Видимо, его дух в этот момент парил где-то в другом месте. Зато Ницше уже нас поджидал. Он стоял прямо за мерцающим полем между высокими книжными стеллажами и угрюмо смотрел прямо на входящих.

На моё «здравствуйте» он ничего не ответил и лишь нахмурился ещё сильнее.

– Да, и тебе тоже хорошего дня, – пробормотала Фея.

Из-за угла вынырнул профессор Кассиан.

– А вот и вы, – поприветствовал он нас.

В отличие от Ницше, он был в отличном настроении. В своём серо-коричневом, клетчатом костюме с двубортным жилетом на пуговицах, пиджаком и в начищенных кожаных туфлях он выглядел настоящим английским джентльменом. Я почувствовал себя странно в простецких джинсах, свитере и кроссовках.

Его вид дополняла цепочка, свисавшая из жилетного кармана, на конце которой болтались, несомненно, дорогие часы-луковица. Более элегантного вида и не придумаешь. Если мне посчастливится, его татуировка покажется на ладонях или на лице, остальные участки его тела были надёжно спрятаны под одеждой, а борода скрывала подбородок и шею.

– Я очень рад, что ты смог так оперативно прибыть на место и присоединиться к нам в этой дипломатической миссии, Квинн.

Фея раздражённо фыркнула.

– Все мои планы подождут, ведь речь идёт о поддержании мира во всём мире, – стараясь подражать тону профессора, ответил я. – Но я очень признателен, что вы, по крайней мере, предоставляете мне свободу выбора. А ещё у вас такой вид, будто мы идём на выставку королевских ретро-автомобилей, а не к парню, который нанимает отряд киллеров, чтобы устранить свидетелей.

Фея снова фыркнула, но на этот раз в поддержку моих слов. Профессор Кассиан на мгновение застыл в изумлении, а потом рассмеялся:

– Юмор – это одно из самых мощных орудий против всех жизненных невзгод. Непременно сохрани его, Квинн.

«Конечно. Отличный совет. В следующий раз надо будет рассказать Балаклаве анекдот».

– Может, покончим поскорее с этим неприятным заданием? – раздражённо спросила Фея.

Профессор взглянул на карманные часы:

– У нас ещё довольно много времени. Но если вы настаиваете, можем отправиться в путь. – Он торжественно хлопнул в ладоши. – Лондон зовёт нас! – В отличие от Феи, он, похоже, был в восторге от нашей поездки. Профессор Кассиан повернулся к стеллажу, перед которым стоял Ницше. – Я хотел бы пройти, Фридрих. Не будете ли вы так любезны…

Ницше не двинулся с места.

– Англия, – пробормотал он, – страна интеллектуальной посредственности и алкогольного разврата. Не породила ни одного настоящего философа.

– Уверен, что Бэкон, Локк, Гоббс и Юм с этим не согласились бы. – Профессор Кассиан попытался вежливо, но твёрдо оттеснить Ницше в сторону. – Вы мне мешаете.

Ницше, заметно разозлившись, уступил дорогу.

– Именно так и должен поступать истинный философ, – сказал он, поправив военную форму, и зашагал прочь, бряцая рапирой.

Профессор со вздохом посмотрел ему вслед, затем вытащил толстую книгу в кожаном переплёте с надписью: «Францисканские монахи на Флит-стрит». Он повернул её словно рычаг, часть стеллажа отъехала в сторону, и перед нами предстал портал.

Мы с Феей подошли ближе к мерцающему полю. На этот раз я захватил с собой на Грань костыли – в Лондоне они могли мне понадобиться.

Профессор Кассиан улыбнулся нам.

– Готовы? – торжественно спросил он.

На самом деле я не был готов. Но это всё равно ничего не меняло, поэтому я лишь утвердительно кивнул.

* * *

Как только мы прибыли в Лондон, Фея и профессор Кассиан начали ссориться. Фея ругалась на то, почему мы выбрали именно этот портал, который привёл нас в галерею недалеко от Темпл-черч, между Темзой и Флит-стрит, а значит, слишком далеко от гостиницы, где мы должны были встретиться с Фреем.

Мы вышли из кирпичной стены прямо на группу азиатских туристов, но они не обратили на нас никакого внимания, только пожилая женщина в разноцветной шляпе уставилась с открытым ртом. Она несколько раз протёрла глаза, когда мы проходили мимо, а когда я снова повернулся к ней, то увидел, как она растерянно ощупывает стену.

– Мы здесь! – Фея остановилась, взяла мой телефон и постучала по экрану, размахивая телефоном под носом у профессора. Вид у неё был довольно сердитый. – А Фрей здесь. – Она снова постучала по экрану. – Между этими точками половина Лондона. Если уж кое-кто имеет в своём расположении столько порталов, он мог бы подобрать хоть один немного поближе!

– Да, я совершил ошибку, – признал профессор Кассиан, пояснив, что при выборе портала он исходил из того, что Фрей остановился в своей обычной гостинице. – Это было бы совсем недалеко отсюда. Я подумал, что Квинн захочет немного прогуляться по этому исторически богатому району, раз уж мы здесь, – пробормотал он. – Например, неподалёку отсюда находится штаб-квартира хранителей. Это тайная ложа, которая…

– Боже правый! – перебила его Фея, уперев руки в боки. – Это же не школьная экскурсия! – Она вернула мне телефон.

– Но Квинн не каждый день приезжает в Лондон, и я подумал, что развлекательная прогулка может немного разрядить обстановку, – попытался оправдаться профессор Кассиан.

– Прогулка! Мальчик ходит на костылях, – напомнила ему Фея, а я решил промолчать о том, что уже бывал с родителями в Темпле с его узкими улочками, церковью, фонтаном и садом. Мы несколько раз отдыхали в Англии, приезжали и в Лондон.

Профессор смущённо посмотрел на мои ноги:

– Этого не учёл, прошу прощения. Давайте посмотрим, какой портал находится поближе. – Он пригладил свою белую бороду. – Один ведёт из библиотеки прямо в Тауэр, в старую камеру Роджера Мортимера, первого графа Марча. Но это ещё дальше. И я не был там с тысяча триста двадцать третьего года. Кстати, послушайте, какая забавная вышла история…

– Кассиан! – укоризненно прервала его Фея.

– Да, да, я понял. – Профессор снова пригладил бороду. – Я довольно часто пользуюсь входом в лекционный зал Королевского колледжа, но и это в нашем случае не особо поможет. Букингемский дворец ближе к Мейфэру, но выскочить из конного портрета кисти Ван Дейка посреди бела дня – это, наверное, не самая лучшая идея. – Он захихикал, но, увидев, как Фея раздражённо закатила глаза, быстро продолжил: – В обсерватории, конечно, есть множество порталов в Лондон; во время Второй мировой войны тогдашний ректор заставил нас создать проходы почти на каждую станцию метро.

– Значит, нам придётся вернуться? Не могу поверить, что ты не подумал об этом раньше. – Фея повернулась к стене.

– Может, нам стоит просто взять такси? – предложил я.

Они оба уставились на меня с недоумением, будто совсем забыли, что существуют и другие способы добраться из одного места в другое.

– Какая потрясающая идея! – Улыбка расплылась по лицу профессора Кассиана.

Когда мы дошли до Флит-стрит и сели в такси, которое профессор остановил уверенным взмахом руки, Фея тоже заметно успокоилась.

– Просторные они, эти лондонские такси, – сказала Фея, присев напротив нас, после того как сообщила таксисту место назначения. – Хотя уверена, что ужасно дорогие. Произнеся эти слова, Фея замерла в зловещем предчувствии. – Надеюсь, у тебя есть с собой английские фунты, Кассиан?

Профессор Кассиан смущённо поджал губы. Как выяснилось, ни у кого из них не было с собой английских фунтов, да и вообще кошельков, и теперь они спорили, как разобраться с таксистом: с помощью фейской магии или расплатиться карманными часами профессора Кассиана.

Такси тем временем уже катилось по улицам Лондона, и я не удержался от соблазна сфотографировать на мобильный телефон статую грифона на столбе посреди проезжей части, старинные здания на заднем плане и красный двухэтажный автобус на переднем.

Я отправил фотографию Матильде и написал:

«Угадай, где я? С Феей и профессором, которые ссорятся как малые дети».

Матильда ответила через секунду:

«Ничего себе, это же Лондон! Я бы тебе очень завидовала, если бы не знала, что ты едешь на встречу с психопатом-узурпатором, читающим мысли».

«„Узурпатор“ звучит как что-то съестное, – написал я в ответ. – Например, это может быть монгольское национальное блюдо с начинкой из жареной медвежьей печени».

Матильда прислала эмодзи с улыбкой и слезами. Видимо, решила, что я шучу.

«Юмор – это одно из самых мощных орудий против всех жизненных невзгод, – процитировал я профессора Кассиана, но потом снова стал серьёзным: – Я очень боюсь, что Фрей узнает про эту историю с памятью».

«Ты до сих пор не спросил, как защититься от чтения мыслей? – написала в ответ Матильда. – Выясни это НЕМЕДЛЕННО».

Легче сказать, чем сделать.

Мои собеседники по-прежнему увлечённо спорили и не обращали на меня никакого внимания.

– В таком случае можно было бы создать портал прямо в этот треклятый отель, – ворчала Фея.

– Я, например, получаю огромное удовольствие от нашей небольшой экскурсии по одному из самых красивых городов мира. И что плохого в том, чтобы одарить бедного водителя фейской магией? – отозвался профессор Кассиан. Таксист не слышал нашего разговора – нас разделяла стеклянная перегородка. Но он беспокойно поглядывал в зеркало заднего вида, как будто ему было не по себе. – Похоже, ему не помешает расслабиться.

– Расслабление он может купить, если ты отдашь ему свои часы, – огрызнулась Фея. – Но дай-ка угадаю: они имеют для тебя сентиментальную ценность, потому что это подарок самого Робеспьера.

– Да, но не Робеспьера, – обиженно возразил профессор Кассиан. – Как будто…

Я решил прервать их:

– Может, перестанете спорить, ведь мы выполняем миссию по установлению мира во всём мире, не так ли? Если даже вы не можете найти общий язык…

На мгновение оба немного смутились. Фея криво улыбнулась:

– Извини. Я просто волнуюсь. А Кассиан, наверное, просто хочет скрыть своё плохое настроение под маской сильного характера, потому что мы все сейчас вынуждены подчиниться прихоти Фрея, ведь так, Кассиан?

«Интересно, а какое настроение, по их мнению, должно быть сейчас у меня?»

Я уже проголодался и жалел, что не заскочил дома в туалет.

– Может, и так, – пробормотал профессор Кассиан, почёсывая бороду. – Ты не бойся, Квинн. Это будет цивилизованная беседа, быстрое знакомство, и мы тут же вернёмся обратно домой.

«Да, проще простого».

– А что мне делать, если этот психопат-узурпатор попытается вторгнуться в мой разум во время цивилизованной беседы?

– Скорее всего, так и будет, – призналась Фея, – со всеми нами. Потому что он гадкий, властный…

– …Демократически избранный член Совета, имеющий множество сторонников и влиятельных союзников, – добавил профессор Кассиан и повернулся ко мне. – Фрей – телепат, Квинн, он просто перемещается в сознание своего собеседника. Но… в общем, это не больно, если ты этого боишься.

– Эм-м-м… Вот как? – Я раздражённо уставился на него. («Похоже, Кассиан не возражает против того, чтобы Фрей вторгался в чужие мысли без спроса. Или он считает, что я в любом случае думаю обо всякой чепухе, поэтому просто надо это перетерпеть. Ведь это не больно! Эти граничные существа иногда такие странные. Они так трясутся над своими татуировками, зато, судя по всему, без проблем позволяют другим читать свои мысли».) – Я просто не хочу, чтобы кто-то знал, о чём я думаю. Особенно этот Фрей.

– Понятно, – посочувствовала Фея. – Тебе ещё не приходилось иметь дела с телепатами. Если тебе кажется, что есть вещи, которые не касаются Фрея, лучше о них не думай.

– Ла-а-дно, – протянул я.

«А что, если мне кажется, что ни одна моя мысль не касается Фрея? Должен ли я тогда просто ни о чём не думать? Такое возможно?»

– Не думать ни о чём – это довольно сложно, – бодро продолжил мои размышления профессор Кассиан. – Это известный психологический феномен: если сказать человеку, чтобы он не думал о розовом слоне, то он не сможет думать ни о чём, кроме розового слона.

Как бы в подтверждение этого тезиса перед моим внутренним взором появилось лицо Северина со шрамом, сияющими карими глазами и тёплой улыбкой. Я будто услышал его голос: «Они уже давно знают, что Фрей опасен, но не имеют ни малейшего представления о его истинных планах».

«О нет. Северин и есть мой розовый слон! И я никому не могу об этом рассказать».

Внезапно я почувствовал себя совсем одиноким.

Когда такси спустилось с Пикадилли и проехало мимо элитного универмага, где моя мама могла проводить дни напролёт, меня почти одолело что-то вроде тоски по дому.

«Похоже, против телепатических способностей Фрея не существует защитного заклинания, – написал я Матильде. – Значит, я не смогу помешать ему заглянуть в мои мысли. Надеюсь, мне удастся не думать о Северине».

Ответ пришёл уже через полминуты. Очевидно, Матильда подумала об этом заранее:

«У тебя всё получится! Например, ты можешь мысленно читать молитву „Отче наш“ задом наперёд. Пока мозг занят такой задачей, он не сможет думать ни о чём другом, и попытки Фрея закончатся провалом».

«Ха-ха, – написал я в ответ. – Я не могу прочитать „Отче наш“ даже обычным способом».

И снова ответ пришёл почти сразу:

«Тогда вычитай в уме большие числа из ещё более больших чисел, пой песню или произноси слова задом наперёд. Неважно, что ты будешь делать, главное, чтобы при этом напрягались твои мозговые клетки».

«Ладно. Я буду стараться изо всех сил».

Может быть, наш план и не сработает, но чувство одиночества внутри вдруг исчезло. Лишь осознание того, что Матильда рядом, даже когда на самом деле она так далеко, позволяло мне чувствовать себя увереннее.

«Спасибо. Юлбюл ябет я», – хотел написать я, но в этот момент такси остановилось перед крытым, украшенным золотом подъездом, уставленным кадками с карликовыми деревьями. Рядом со входом стоял швейцар в форме.

– Мы приехали, – сказал профессор Кассиан.

Я мысленно начал тренироваться – произносить слово «слон» задом наперёд.

Чего только не сделаешь ради мира во всём мире!

»16«

Матильда

– Матильда?

«Ой!»

Наша учительница немецкого, госпожа Аграк, кажется, обращалась именно ко мне. Какая глупая получилась ситуация – я не расслышала ничего, кроме своего имени, потому что увлечённо разрабатывала вместе с Квинном приёмы против чтения мыслей, пока он ехал в лондонском такси. Госпожу Аграк вряд ли впечатлило бы, если б я написала её фамилию задом наперёд: «К А Р Г А» звучало не очень-то лестно. Я незаметно сунула телефон обратно в рюкзак и умоляюще посмотрела на Юли, которая сидела рядом со мной.

– Третья строфа, – прошептала она.

– Третья строфа, – бодрым голосом проговорила я. К сожалению, это был неправильный ответ на вопрос учительницы.

Госпожа Аграк приблизилась к нашей парте и, сузив глаза, в упор поглядела на меня.

– Как именно звучит третья строфа? – спросила она.

«Ах вот оно что».

– «Слава тебе, языками человеческими и ангельскими», – машинально проговорила я, но тут же почувствовала, что от меня ожидали не этого. Юли предостерегающе наступила мне на ногу, а госпожа Аграк презрительно поджала губы. Очевидно, она подумала, что я издеваюсь. – «С арфами и с…» Простите, – заикаясь, пробормотала я. Это, кажется, была не та третья строфа. Я процитировала третью строфу из песнопения, которое мы как раз репетировали в церковном хоре. Но на немецком мы сейчас проходили поэзию эпохи Романтизма. – Я… Э-э… – В голове роилось слишком много мыслей: злодеи-телепаты, открытые порталы, горящие кабинеты химии, сибирские заповедники единорогов, страстные поцелуи на диване…

– И моя душа, распахнув крылья,

Полетела над долиной ночной,

Как будто стремилась домой,[10] —

агрессивно произнесла госпожа Аграк, барабаня длинными ногтями по крышке парты. Я очень любила это стихотворение Эйхендорфа, особенно третью и последнюю строфы. По крайней мере, до сегодняшнего дня. – Где здесь мужская рифма, а где женская?

«Что, простите?»

Меня спас пронзительный звонок. Глубоко вздохнув, госпожа Аграк повернулась к остальным ученикам, чтобы задать домашнее задание.

– Слава тебе… – шепнула Юли, ткнув меня под ребро. – Многозадачность у тебя хромает на обе ноги. И чуть-чуть сосредоточиться тебе бы не помешало. Сначала ты чуть не заснула на математике, а теперь выглядишь так, будто выпила десять чашек кофе одну за другой. Ещё недавно ты злилась на Квинна, потому что он пытался помешать тебе что-то сделать, а теперь вы опять влюблённые голубки. Я правильно поняла – он прислал тебе фотографию двухэтажного автобуса?

– Да, он в Лондоне, едет в такси, – ответила я, снова доставая свой телефон: мне срочно нужно было проверить, не ответил ли Квинн.

– Но ведь мы совсем недавно видели его на школьном дворе, – процедила сквозь зубы Юли.

– Вот чудеса, правда? Ведь так же быстро он мог бы оказаться в Индонезии или Мексике. Эти порталы – такое удивительное явление!

«Кажется, у Квинна есть более срочные дела, чем отвечать на мои сообщения. Жаль, что я не попросила его записать на телефон встречу с Фреем. Тогда бы я смогла услышать его голос».

Я попыталась найти информацию о нём в интернете, но слова «Фрей» и «Норвегия» в поисковике выдали так же мало полезных результатов, как и сочетание «единороги» плюс «Байкал».

Лишь через несколько секунд, закинув рюкзак на плечо, я заметила вопросительный взгляд Юли, и тут до меня дошло, что именно я сейчас так беспечно выболтала. Меня будто током ударило.

– Э-э-э, то есть, я хотела сказать… – Я натужно рассмеялась. – Ох уж этот виртуальный мир.

– Конечно, – сказала Юли. – В твоей… игре. – Мне не понравилось, как странно она подчеркнула это слово. – М-да. Ты ещё чем-то занимаешься, кроме этой вашей игры?

– Да. («Например, ругаюсь с Жанной д'Арк и поджигаю школу».) Вчера мы пили мятный чай у него дома и… целовались, – многозначительно прошептала я, надеясь отвлечь Юли от опасной темы. Выходя из класса, я взяла её под руку. – А потом его родители вернулись домой, представляешь? Они пришли раньше обычного и поэтому застали нас на диване в кухне.

Юли захихикала:

– Вот это да! И как? Это был полный кошмар?

Облегчённо вздохнув, я тоже захихикала.

– О да, – заверила я её, описывая все неловкие подробности, включая раздавленные очки и все синонимы слова «тук-тук».

Когда мы вышли на школьный двор, сувенирный китайский кот как раз шагал по другой стороне улицы, но вдруг Леопольд и Луиза обогнали нас и перерезали путь. Никогда нельзя знать, откуда на тебя свалятся новые неприятности.

– Да пребудет с вами Бог, дорогие кузины! – Они вцепились в нас как два клеща, причём Луиза схватила под руку меня, а Леопольд – Юли. Тактика близнецов походила на полицейское задержание на месте преступления. – У вас уже есть подарок для папы? Если нет, можете поучаствовать в нашем.

Я подавила вздох. И правда, на следующей неделе у дяди Томаса был день рождения, а у тёти Бернадетт именины. Они всегда отмечались с горькой торжественностью. Празднования длились с утра до вечера и проходили согласно чёткому протоколу, который требовалось тщательно соблюдать. Главным событием каждый раз становилась семейная фотография: все гости должны были выстроиться на ступеньках перед входной дверью в точно таком же порядке и в тех же позах, что и в предыдущие годы. Тётя выкрикивала приказы, все толкались, переминались с ноги на ногу, невпопад закрывали глаза, и в конечном итоге на фотографии обязательно кто-то оказывался в слезах. Как правило, сама тётя Бернадетт – такая уж сложилась традиция.

– Дай-ка угадаю: вы опять собираетесь подарить резные рождественские фигурки, которые собирает дядя Томас, – сказала Юли. – Хотя у него их и без того целая куча. Вот уж сомневаюсь, что во время рождения Христа в Вифлееме бродило так много пастухов.

– У него ещё нет верблюда для волхва Бальтазара, – серьёзно пояснила Луиза. – Но в этом году папа попросил новый шезлонг, чтобы загорать в саду. Мама купила очень модный, раскладной. Если дадите обычную сумму, мы напишем на открытке, что два винтика от вас.

Мы с Юли поспешно переглянулись. Я вздохнула:

– Ладно.

– А теперь можете нас отпустить, – сказала Юли. – На нас уже и без того посматривают как-то косо.

Близнецы нехотя ослабили хватку. Я знала, что Леопольд приехал на велосипеде: он уже надел свой шлем, а значит, должен был двигаться в другую сторону. Но, видимо, ему не хотелось расставаться с нами так быстро, и он продолжал идти рядом.

– Надеюсь, ты не заболеешь мононуклеозом до папиного дня рождения, Матильда. Будет очень жаль, если ты не сможешь присутствовать на семейной фотографии.

Я изумлённо посмотрела на него:

– Что-что?

– Железистая лихорадка, болезнь Пфейффера, также называемая «болезнью поцелуев», – назидательно пояснил Леопольд. – После таких близких отношений, как между тобой и Квинном, этого заболевания наверняка не избежать. Конечно, ты можешь заразиться ещё много чем, главное – чётко понимать это, если нарушаешь правила.

Юли прыснула от смеха:

– Какие ещё правила? Твои личные?

– Мы не осуждаем сексуальные отношения до брака, – заверила Луиза. – Но ты должна знать, что это связано с определённым риском. Особенно если твой партнёр известен своей распущенностью. Ещё в восьмом классе во время школьной поездки Квинн был одним из тех парней, которые после девяти вечера прятались в женской части здания. А что касается Лилли Гольдхаммер, я точно знаю – она принимает противозачаточные таблетки. Лилли рассказывала об этом Карине, а я как раз проходила мимо. Кроме того, Квинн уже положил глаз на эту новенькую с татуировками, Йоханну Лук.

– А ещё я видел, как он садится в машину к рыжеволосому цветочнику, – добавил Леопольд. – Мне и раньше приходилось встречать их вдвоём. Недавно я заметил их даже посреди ночи, они направлялись на кладбище.

– Какие скандальные сведения, – сказала я, наконец освободив свою руку из хватки Луизы.

Леопольд удовлетворённо кивнул:

– Именно так сказала тетя Бритта, когда я встретил её сегодня утром в булочной.

– Ты рассказал всё это моей матери?

«Отлично. Теперь у меня появилась ещё одна причина не желать возвращаться домой».

* * *

– Они становятся всё более невыносимыми, – сказала я, когда мы наконец избавились от близнецов. Нам это удалось лишь после того, как мы со вздохом вручили им деньги на день рождения.

– Ну не знаю, – нерешительно сказала Юли, когда мы проходили мимо школьных ворот. – Мне вот тоже интересно, что Квинн делал ночью на кладбище в сопровождении цветочника. Ты знаешь?

Вопрос прозвучал для меня так неожиданно, что я, заи-каясь, пробормотала:

– Эм, да, я… Он… Через кладбище можно сократить путь, если идти…

– Если идти ко мне! Но куда Квинн шёл посреди ночи с цветочником? – Юли не давала сбить себя с толку.

– Ха-ха, это звучит как начало какого-то ужастика. Квинн вместе с цветочником шагают ночью по кладбищу, – попыталась пошутить я, но Юли даже не улыбнулась.

– Я серьёзно, – сказала она.

– Квинн и Гиацинт дружат. – Я не смела поднять глаза на Юли и уставилась в землю. – Я тоже с ним общаюсь, он очень милый. А когда Леопольд говорит «посреди ночи», он наверняка имеет в виду часов десять вечера или что-то в этом роде. Ты же его знаешь.

– Хм-м-м, – протянула Юли. – А этот Гиацинт тоже играет в вашу игру? Как и Йоханна? Вы познакомились с ней по интернету?

– Нет, она была подругой физиотерапевта, который занимался с Квинном, – честно ответила я.

«Какая глупейшая ошибка».

– Что значит «была»? – поинтересовалась Юли, и я почувствовала, что зашла в тупик.

«Ну потому что этот физиотерапевт погиб. Его переехал поезд в аргентинской подземке. Но жалеть их не стоит, всё равно они, кажется, были вместе только для того, чтобы шпионить друг за другом. А сейчас она совершенно забыла о его существовании…» – Я торопливо соображала, как бы сменить тему.

– А я думала, что вы с Йоханной познакомились в христианском лагере, – продолжала Юли.

– Да-да. Точно, – пробормотала я.

Мне показалось, что глаза Юли вот-вот прожгут во мне дыру.

– Хм-м… А какую святую ты там изображала? – спросила она.

– Что? О… Я была святой… Хильдегарда. О, смотри, там Янник Абельс. Его видеоролик о тушении пожара набрал более десяти тысяч просмотров. Трудно поверить, правда? Он ведь несёт полную чушь о том, что убий… то есть взломщики устроили пожар, включив в кабинете бунзеновскую горелку. Как будто это так просто.

– Зато завхоз Меллер мнит себя настоящим героем, потому что установил камеру наблюдения. – Юли хихикнула. – Хотя на самом деле всю славу должны получить белки.

– Вот именно. – Я с энтузиазмом захихикала вместе с Юли. Я так обрадовалась, что Юли клюнула на мою смену темы, поэтому у меня вырвался вздох облегчения, который я скрыла фальшивым смехом.

К счастью, пожар быстро потушили и здание школы не сильно пострадало. Если верить директору, кабинет химии можно будет использовать уже через несколько недель. Мы включили пожарную сигнализацию за несколько минут до пожара, поэтому огонь удалось быстро взять под контроль. Так что я оказалась очень даже ответственным поджигателем. Квинн был прав: всё было хорошо. На самом деле.

Стоял прекрасный весенний день, такой же, как и вчера. Японские сакуры на аллее пышно цвели, и казалось, будто идёшь не по тротуару, а по розовым облакам. На улицах царило радостное оживление, многие горожане прогуливались, наслаждаясь свежим воздухом.

– Может, зайдём ненадолго в кафе на углу? – спросила я.

Юли с сожалением покачала головой:

– Не могу, мне надо отвести на плавание Финдуса, потому что двое других братьев пошли с мамой к зубному. – Юли достала свой мобильный. – Мама прислала уже три сообщения. Подожди-ка, мне нужно ей ответить.

– У меня всё равно не осталось карманных денег после нападения Луизы и Леопольда, – сказала я и тоже достала из рюкзака свой телефон.

В тот же момент я заметила стремительно приближающуюся к нам фигуру в чёрном.

Не раздумывая ни секунды, я оттолкнула Юли в сторону и заслонила её собой, выставив вперёд рюкзак.

И тут… мимо нас пронёсся скейтборд. Парень на скейте не обратил на нас никакого внимания. С колотящимся сердцем я посмотрела ему вслед. Это был просто дурацкий скейтбордист в чёрной толстовке и джинсах, а не норвежский убийца, как мне привиделось.

«Слава богу!»

– Что это было? – Юли смотрела на меня в полном недоумении. Неудивительно. Я оттолкнула её в колючие кусты, а наши телефоны оказались на тротуаре.

– Я… Я подумала, что он собирается на нас наехать… Прости меня. – Я наклонилась, чтобы Юли не заметила, насколько я напугана.

– А что ты собиралась делать с рюкзаком? – Покачав головой, она подняла телефон. – Это твой, – сказала она, быстро взглянув на экран, и протянула его мне. – А кто такой ФарисФезалис? И почему он называет тебя деткой?

«Вот… Ну что ж такое!»

– Он… тоже с нами играет, – ответила я. – Все девчонки для него «детки» и «малышки». Такой бабуин.

– Хм-м, – протянула Юли, и я вдруг поняла, что она за последние пятнадцать минут довольно часто так хмыкала. Слишком часто.

Юли выразительно посмотрела на меня. Я почувствовала, как мои щёки заливаются краской.

– Дай угадаю, вы тоже познакомились в интернете? – Юли не сводила с меня глаз. – И испытание, о котором он пишет, это тоже часть вашей игры, да?

– Именно так, ха-ха, – сказала я и направилась к дому.

Но Юли остановилась как вкопанная:

– Как называется эта игра? Я бы тоже хотела зарегистрироваться.

– Э-э-э… Нет, тебе она не понравится, ты же ненавидишь фэнтези! Ты даже «Властелина колец» до конца не досмотрела, – проговорила я, заикаясь и чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. Тротуар будто превратился в зыбучий песок. – Кроме того… Ну… Ты должна… Это не совсем… Ну… Это что-то вроде… закрытой частной игры. – Я замолчала, потому что глаза Юли сузились. Её миловидное лицо исказилось, будто от сильной боли.

– Закрытая частная игра, – повторила она тихо. – Безымянная частная игра, в которой цветочник и бывшая подружка физиотерапевта Квинна могут участвовать, а я нет? Я, твоя лучшая подруга?

«Кошмар».

Теперь мне хотелось, чтобы тротуар действительно превратился в зыбучий песок и просто поглотил меня.

– Всё это… довольно сложно, – неуверенно пробормотала я.

– Да, мне тоже так кажется. – Юли прикусила нижнюю губу. Она всегда так делала, когда злилась. – Обычно это происходит, когда попадаешься на лжи. Из каждой новой лжи выпутываться всё сложнее. Знаешь, что я думаю?

Я покачала головой, я не могла этого слышать.

– Мне кажется, я больше не могу тебе доверять, – всё равно продолжала Юли. – И мы больше не лучшие подруги.

– Юли, прошу тебя…

– Не начинай! – Она отмахнулась. – Я понятия не имею, что с тобой сейчас происходит и в какие странные переделки ты ввязалась, но одно я знаю точно: ты лжёшь мне, Матильда Мартин, лжёшь уже несколько недель подряд! И мне от этого так… обидно!

– Нет, я… Ты всё равно бы мне не… Это… Мне нельзя об этом говорить, – пролепетала я, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга: я умоляюще, а Юли вопросительно, будто ждала, что я продолжу говорить. Но я просто не знала, как объяснить ей, почему я врала, не соврав при этом снова.

Наконец молчание нарушила Юли:

– Раз так, мне кажется, пришло время сделать перерыв в нашей дружбе, – объявила она. – Я не могу дружить с человеком, который постоянно врёт. – На этих словах она повернулась и зашагала в противоположном направлении.

Мой мозг судорожно пытался осмыслить, что только что произошло, а сердце тем временем застыло, словно вылитое из свинца. Юли всегда была моим самым любимым человеком, тем единственным, кого я любила беззаветно, на кого могла положиться в любой ситуации и кто принимал меня такой, какая я есть. И наоборот. Меньше всего на свете мне хотелось причинить Юли боль, но, кажется, именно этого я добилась своими постоянными отговорками и ложью. И теперь внезапно моя жизнь превратилась в хаос. Без Юли… Нет, я не могла представить себе жизнь без Юли.

«Мне непременно нужно всё исправить! Как только придумаю, как это сделать».

Я по-прежнему стояла на месте как вкопанная, хотя Юли уже давно скрылась из виду, и вдруг мимо прошёл некто знакомый.

Это был Фарис Амири, красавец-балабол из общества «Пандинус Император». Или ФарисФезалис, как он величал себя в интернете.

– Привет, – удивлённо сказала я, но он не обратил на меня никакого внимания. Не отрывая глаз от мобильного телефона, он прошёл мимо и направился прямо к трамвайной остановке.

Я последовала за ним. Мой трамвай уже подъезжал, и Фарис вскочил в него через заднюю дверь. Опустившись на свободное место у окна, он бросил в мою сторону беглый взгляд, но даже сейчас не узнал меня. Как только трамвай тронулся с места, Фарис снова уткнулся в свой телефон.

На мгновение я засомневалась, не перепутала ли я его с кем-то другим. Может, этот парень был просто очень похож на Фариса? Потому что он казался каким-то другим, не таким лучезарно-самоуверенным и высокомерным, как тот Фарис, с которым мы познакомились в подземном «тайнике». Его бронзовая кожа имела бледный оттенок, под глазами залегли тёмные круги. Может, он просто мало спал или подхватил грипп? Или его самоуверенность улетучивалась в тот самый момент, когда он оставался один?

Не проронив ни слова, я опустилась на свободное место рядом с ним. Парень продолжал сосредоточенно смотреть в телефон. Я тоже покосилась на его экран. Насколько мне было видно, он открыл эзотерический сайт, посвящённый контактам с умершими. «Возвращение из загробного мира возможно?» гласил один из заголовков.

– У тебя кто-то умер? – спросила я.

Конечно, в таком случае его поникший вид был вполне понятен.

Фарис нахмурился и непонимающе уставился на меня.

– Привет, – сказала я.

Фарис снова отвернулся.

«Он притворяется или просто ведёт себя как полный идиот?»

– Это я. Матильда. Или детка, или малышка, если ты не запомнил, как меня зовут, – продолжила я немного раздражённо, и он снова повернулся ко мне. – Ты только что написал мне сообщение.

Казалось, его наконец осенило, и отрешённое выражение лица исчезло.

– А, это ты. Подружка Квинна. – Он снова превратился в высокомерного сноба, с которым я познакомилась в подземелье университетской больницы. – Ну что, ты всё обдумала? Такой шанс выпадает раз в жизни, мы сделаем для тебя исключение только потому, что Квинна, кажется, можно заполучить только в паре с тобой. В любом другом случае у тебя не было бы ни малейшего шанса на членство в нашем клубе: слишком молодая, слишком необразованная, слишком…

– …Девчонка? – насмешливо закончила я.

Он пожал плечами.

– Можешь называть меня старомодным, но девчонки всегда приносят несчастье, это научно доказано.

«Какой идиот».

– Но, как я уже сказал, для тебя мы сделаем исключение. Эрик передал мне сведения о том, что вы знаете другие порталы без охраны. Это правда или ты просто хотела показаться важной персоной?

– Можно подумать, это только вы нам нужны, а совсем не наоборот.

Исполненный снобизмом Фарис скорчил ещё более высокомерную мину.

– Насколько я понимаю, через порталы проходит только Квинн, а ты лишь наблюдаешь за ним. У нас всё было бы иначе. Уверен, тебе бы это очень понравилось…

Я кашлянула. К сожалению, Фарис попал в яблочко.

Трамвай подъехал к остановке, и Фарис встал:

– Тут я выхожу, детка.

Я поднялась, чтобы его пропустить:

– Передавай привет Эрику и Надиму. Если мы к вам не присоединимся, они в этом не виноваты. Научно доказано.

Двери с шипением открылись.

– На твоём месте я бы не упускал такой шанс, – сказал Фарис, выходя из трамвая. – Увидимся, детка.

Я посмотрела ему вслед, и двери снова закрылись.

– Или нет, – пробормотала я.

»17«

Квинн

Фрей находился в номере люкс на пятом этаже отеля. По дороге я, пользуясь случаем, заскочил в туалет. Хоть одной проблемой стало меньше.

Когда мы вышли из лифта на последнем этаже, нам встретились трое мужчин. Двое были в чёрных костюмах, третий, он шёл слегка пошатываясь, – в большом клетчатом ярко-синем пиджаке и тёмно-синих брюках, на его галстуке красовались вышитые собачьи головы, настолько поразительно уродливые, что нарочно придумать их было бы невозможно. Двое парней в костюмах пристально нас оглядели, но колоритная внешность Феи, мои костыли и борода Кассиана выглядели настолько безобидно, что даже такие мрачные парни, заходя в лифт, нам улыбнулись.

Мужчина с безвкусным галстуком не улыбнулся, и мы услышали его громкую отрыжку, прежде чем двери лифта за ними закрылись.

– Приятного аппетита, – сказала Фея.

– Эти двое – телохранители, правда? – прошептал я. Весь длинный коридор, отделанный тёмными деревянными панелями, был устлан мягким ковром. Ходить по нему на костылях оказалось так же трудно, как и по гравию. – Кто этот тип с отрыжкой?

– Министр иностранных дел Великобритании, – ответил профессор Кассиан. – Он вступил в должность совсем недавно.

– И уже успел напиться с Фреем. – Фея постучала в дверь одной из комнат чуть сильнее, чем требовалось. – Вот это начало карьеры! Да здравствует дипломатия!

– Было бы неплохо, если бы ты… – начал было профессор Кассиан, но Фея не дала ему закончить фразу.

– Даже не думай. Я как раз-таки не собираюсь вести себя прилично. Хотя бы это сейчас в моих силах.

Профессор Кассиан вздохнул.

Человек, открывший нам дверь, выглядел именно так, как я представлял себе Фрея. Хотя только сейчас я понял, что у меня в голове уже сложился его образ: высокий, бледный, худощавый, со слегка впалыми чертами лица и тёмными, почти чёрными, глазами, которые пронзительно смотрели на нас.

Я почувствовал, что мой пульс участился.

– Вот как, вы привели фею, – сказал он, и от его глубокого, холодного голоса у меня по позвоночнику пробежала дрожь. Слово «фею» из его уст прозвучало как «мерзкую личинку». Я уже ненавидел этого типа.

– Хватит, Нил, мы заранее это обсудили, – раздался из глубины комнаты дружелюбный мужской голос. – Перестань ворчать, будто какой-то тёмный эльф, и пригласи наших гостей войти.

Ворчун удалился, а профессор Кассиан пропустил вперёд сначала Фею, а затем и меня.

– Не знал, что ты тоже здесь будешь, Нил, – сказал он довольно прохладным тоном. – Ведь всё уже решено.

Нил поджал губы. Он был довольно красив, в стиле графа Дракулы: его тонкие ухоженные руки и аккуратный нос выглядели вполне аристократически. А простая тёмная одежда усиливала это впечатление.

– Он здесь по моей просьбе, – пояснил женский голос. Голос принадлежал высокой женщине, стоявшей перед каминной полкой спиной к нам. Это была ректор Темис. – Я хотела убедиться, что двенадцатая центурия единодушно поддерживает наше соглашение. Именно так и происходит.

Я уже встречался с ректором Темис, когда мы вместе с профессором Кассианом и феями посещали обсерваторию. Нестареющий величественный вид этой женщины произвёл на меня тогда неизгладимое впечатление. Вот и теперь, когда она медленно обернулась и окинула нас по очереди холодным взглядом, я почувствовал, что моя уверенность в себе резко улетучилась. И что неплохо было бы мне для этой встречи подобрать более подходящий гардероб.

Несмотря на сдержанно-консервативную одежду, идеально сочетавшуюся с серьёзной короткой стрижкой, ректор Темис ничуть не походила на типичного политика, и даже самый бесчувственный человек должен был почувствовать ауру властности и строгости, окружавшую эту леди.

– Какие вы пунктуальные, даже слишком, – заметила она.

– Мы приехали сюда на такси из Темпла, к счастью, на дороге не было ни одной пробки, – пояснил профессор Кассиан, а я в это время осторожно оглядывался по сторонам в поисках настоящего Фрея. Имя этого графа Дракулы, Нил, мне приходилось слышать уже несколько раз, но раньше мы не встречались. По словам Гиацинта, он был одним из жёстких политиков, который ценил человеческую жизнь не больше жизни обыкновенной мухи. Он был бывшим боссом Жанны, нексом, который, как Гектор, руководил центурией. Никогда не думал, что у меня может возникнуть подобная мысль, но на фоне Нила Гектор выглядел совсем безобидным, как такса рядом с волком-оборотнем.

«Но где же тогда Фрей?»

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы его обнаружить. В этой комнате дизайнеры интерьера разгулялись от души: повсюду серебро, золото, бархат, лепнина, мрамор и хрусталь со множеством завитков и выступов. Какая безвкусица. На бледно-розовых стенах висели картины и зеркала в серебряных рамах, между которыми красовались серебряные люстры. В комнате было достаточно просторно, поэтому хватило места для всего. Для двух диванов, стоявших напротив друг друга, камина, у которого расположилась ректор Темис, а ещё письменного стола, массивного книжного шкафа из полированного дерева, ряда приставных столиков с торшерами. А также места хватило для нескольких сервантов и старинного, инкрустированного золотом, похожего на китайский шкафа с распахнутыми и зеркальными с внутренней стороны дверцами, cвоего рода мини-бару для кичливой жизни.

Единственной по-настоящему красивой вещью в комнате был большой блестящий чёрный рояль перед окном. На специальной скамейке перед ним сидел Фрей. Настоящий Фрей. Это наверняка был он, сомнений быть не могло, разве что за шторами спрятался ещё кто-нибудь. Этот настоящий Фрей выглядел совсем не так, как я его себе представлял.

Как и большинство аркадийцев, он не казался ни молодым, ни старым. Если бы я не знал, что он живёт на свете уже несколько тысяч лет, дал бы ему лет сорок. Его коротко остриженные светло-русые волосы напомнили мне Гудрун и Гунтера; у Шкафа, который пытался нас прикончить, тоже были такие же светлые волосы, но причёска Фрея выглядела не грубой, как у него, а небрежно уложенной, даже слегка растрёпанной. Она соответствовала его одежде: дымчато-голубому свитеру и джинсам. Фрей был одет довольно буднично, в этом его одежда ничуть не отличалась от моей. Его ноги на золотых педалях рояля были босыми. С первого взгляда становилось понятно, что это его апартаменты и что Фрей чувствует себя свободно.

В его внешности меня удивляло буквально всё. Я и сам не понимал, что раздражало меня больше: светящиеся голубые глаза, окружённые морщинками, глубокие ямочки на щеках, когда он широко улыбался, или его голос, звучавший очень дружелюбно и мелодично.

– Ты думал, что я вернусь в Роузвуд, а, Касс? – сказал он, а из-под его пальцев тем временем вылетали первые аккорды какого-то знакомого классического произведения. – Я бы так и поступил. Но номер, в котором я обычно останавливаюсь, на этот раз отдали какому-то беглому эмиру с несколькими жёнами, и мне пришлось переехать сюда. Ну и ладно – на одну ночь сойдёт. А этот рояль, этот «Стейнвей», он просто великолепен.

Я не мог отделаться от мысли, что этот тип выглядит как ведущий телешоу. Кроме того, его вполне можно было бы принять за олимпийского чемпиона по парусному спорту или зубного врача, да за кого угодно, только не за жестокого граничного деспота. Пока что он не смотрел ни на кого из нас, а просто говорил куда-то в пустоту, будто находился на сцене. Фрей поднял бокал с вином, стоявший на рояле, сделал несколько глотков и кивком указал на барную стойку.

– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Боюсь, джина не осталось, министр опустошил бутылку одним махом, но есть вполне приличный виски и бутылка бордо. Думаю, оно придётся тебе по вкусу, Касс. Чувствуйте себя как дома. Располагайтесь. – Он снова взял несколько аккордов, и на этот раз мелодия показалась мне знакомой.

– Бетховен, «Ода к радости», – сказал Фрей, впервые посмотрев мне прямо в глаза.

«Кошмар. Неужели он уже начал читать мои мысли?»

Я только начал привыкать к тому, что Фрей называл профессора «Касс», будто они были старыми школьными друзьями.

– Ведь сегодня отличный повод для радости – нам наконец-то выпал случай познакомиться. – Его улыбка стала широкой, а на щеках появились ямочки.

Я не мог сдержаться, в моих мыслях невольно всплыло другое лицо с ямочками. Обрамлённое светлыми, золотистыми локонами. Единственное лицо с ямочками, которое… «О нет!» Я поспешно начал читать слово по буквам задом наперёд: «И К Ч О М Я…»

– Ты играешь на каком-нибудь инструменте, Квинн? Музыка у тебя в крови?

Ох и странно же он изъяснялся. Мои познания в музыке ограничивались укулеле, я учился играть сам с помощью видеороликов и иногда, когда никто не слышал, подпевал. Но вряд ли это можно назвать «музыкой в крови».

– Нет, – ответил я.

– Очень жаль. – На лице Фрея на мгновение промелькнуло недовольное выражение, но я не смог понять, было ли это презрение или разочарование, потому что в ту же секунду его выражение снова стало спокойным и дружелюбным. – Именно в этом вы, люди, превосходите нас. Некоторые из вас наделены талантами, которые мы не можем приобрести даже за века использования магии или упорных тренировок. Помню, как я был поражён, когда услышал игру маленького Моцарта в театре Ковент-Гарден. Мальчику было лет восемь. Невероятно! Именно там я впервые… – Он запнулся и с улыбкой покачал головой, будто радуясь чему-то, что он так и не сказал. – Всё-таки здесь, в Лондоне, случилось бесчисленное множество замечательных концертов.

На несколько секунд он сосредоточился на игре.

Тем временем Кассиан присел на один из диванов. Нил занял место на диване напротив, и мне это напомнило игру в музыкальные стулья. На диванах могли поместиться по три человека, если посадить их вплотную друг к другу, но мне не хотелось сидеть рядом с Нилом или ректором Темис, тем более так близко. Поэтому я поспешно прошмыгнул за профессором Кассианом и плюхнулся на подушки рядом с ним.

Фея что-то неразборчиво пробормотала. Она подошла к барной стойке и налила себе полный стакан виски, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Темис и Нила.

– Кто-то ещё будет? – спросила она, сделав большой глоток.

Я чуть не воскликнул: «Да, я!», но вовремя спохватился. Вместо этого я начал произносить по буквам слово «виски» задом наперёд, потому что глаза Фрея снова устремились на меня.

«И К С И В…»

Это оказалось гораздо сложнее, чем я думал, если не видеть перед собой написанного слова. Может, мне все-таки стоило присесть на другой диван, потому что его спинка находилась у самого рояля.

Ректор Темис, похоже, предпочла стоять. Прислонившись к каминной полке, она наблюдала за тем, как Фея в широкой юбке и с огромным бокалом виски направилась к нам, а потом начала втискиваться на диван между мной и профессором.

– Не знал, что феи употребляют алкоголь, – сказал Нил.

Я так и не понял, презрение в его голосе относилось к феям вообще или только к нашей Фее, но не расслышать его было невозможно.

– Иногда употребляют, – ответила Фея. – Мы просто не очень хорошо его переносим. Но это может оказаться вполне кстати, например, в таких случаях, как сейчас, если не хочется оставаться трезвой. – Она сделала очередной глубокий глоток из своего бокала и закашлялась.

«Ь Т Е Д Л А Б О», – подумал я с лёгкой завистью.

Фрей резко прекратил играть и захлопнул крышку рояля:

– Вижу, вы не в настроении воспринимать Бетховена.

Когда он встал, я отметил, что Фрей такого же роста, как и Нил, но гораздо более крепкого телосложения. С наполовину наполненным бокалом вина в руке он подошёл к креслу и сел рядом с Нилом. Фрей так широко расставил ноги и руки, что для ректора Темис всё равно не осталось бы места. Нил же сидел прямо и аккуратно, и эта разница обращала на себя внимание.

Фрей медленно обвёл взглядом гостей, а затем громко рассмеялся:

– Столько беспокойства и недоверия! Я всего лишь хотел в непринуждённой обстановке познакомиться с мальчиком, которого феи считают избранным, и вот, пожалуйста, сижу здесь теперь в окружении целой делегации.

– Нас просто удивляет твой чрезмерный интерес к Квинну. Вот и всё, – сказал профессор Кассиан.

– «Чрезмерный»? – Фрей забавно приподнял бровь. – Меня ничуть не меньше интересовал юноша Сяоджуна, за последние несколько недель я уже успел познакомиться с ним поближе, и, как ни странно, за этим знакомством вам наблюдать не хотелось. Очень талантливый мальчик, между прочим.

– Для знакомства с ним тебе же не пришло в голову нанимать шпиона, бывшего некса, который притворялся его физиотерапевтом? – Фея отпила ещё глоток виски.

– Какие возмутительные обвинения… – начал было Нил, но тут же умолк, когда Фрей положил руку ему на плечо.

– Но ведь это правда. – Фея произносила слова немного невнятно. По всей видимости, алкоголь уже начал действовать. – Почему именно Квинн? Обычно к этому времени ты уже представлял своего избранного, какого-нибудь белокурого мускулистого парня, в котором течёт волчья кровь и ледяная вода.

– Значит, ритуал звёздных врат – это своего рода соревнование? – поспешно спросил я, а Нил возмущённо хмыкнул.

Фрей откинул голову назад и рассмеялся:

– Да, послушав их, именно это можно вообразить, правда? Забавно, но я уже говорил нечто подобное Нилу и Темис. «Это ведь не соревнование, неважно, кто победит, – сказал я им, – мы все хотим одного и того же, не так ли?»

– И что же это на самом деле? – спросил я, рискуя показаться глупым.

Они обменялись беглыми взглядами, а затем Фрей ответил, всё ещё смеясь:

– Всё просто: мы хотим, чтобы эти звёздные врата снова открылись и мы смогли вернуть то, что принадлежит нам по праву.

Он вдруг наклонился вперёд и заглянул мне в глаза.

«Спасите! То есть Е Т И С А П С! Включи свой ленивый мозг, Квинн, и побыстрее!»

Я лихорадочно оглядел комнату и вперился в точку на бархатных шторах.

«Три тысячи двести семь минус три тысячи сто восемьдесят два равно… три тысячи двести семь минус три тысячи равно двести семь, минус два равно двести пять, минус восемьдесят…»

– Что они тебе обо мне рассказывали? – Его голос звучал мягко и дружелюбно. Фрей упёр локти в колени, ещё больше приблизив ко мне своё лицо. – Что я ем маленьких избранных мальчиков на завтрак? Что я чудовище?

«Да, да, вроде того. Жаждущий власти, безжалостный, мстительный монстр, лишённый любых угрызений совести. В его подземельях веками томятся узники, которых он пытает… – звучал в моей голове голос Сев… – Чёрт возьми! Двести пять минус восемьдесят равно сто двадцать пять. Эти занавески розовые… Как слон… Как… Отче наш… Помоги…»

В уголках рта Фрея мелькнула улыбка:

– Я не чудовище, Квинн, просто не верю, что, если тебя бьют, надо подставлять другую щёку. Что бы они ни говорили тебе о каких-то зловещих планах, запретных порталах и агентах, которых я нанял, чтобы за тобой шпионить с какими-то гнусными целями, – всё это неправда, полнейшая клевета. Мне меньше всего хочется, чтобы с тобой что-то случилось. И мне было важно сообщить тебе это лично.

Пока он говорил, мой взгляд переместился с занавесок на лицо Фрея, его глаза притягивали к себе словно магнит.

«Значит, именно для этого он хотел со мной встретиться? Чтобы лично сказать мне, что он не такой уж и злодей, как про него рассказывают? И ради этого он даже пожертвовал своими политическими амбициями?»

В это было трудно поверить.

«Но это не значит, что у меня нет на тебя планов», – сказал Фрей.

Странно, его губы совсем не двигались. И тут я понял, что его голос звучал только в моей голове.

«Вместе мы сможем достичь невероятных высот», – произнёс голос.

Я поспешно отвернулся обратно к занавеске:

– Если всё это не так, то почему я помню портал, через который меня пытались похитить? Я уже… («Две тысячи семьдесят три минус тысяча девяносто девять равно девятьсот семьдесят четыре…») точно не помню, кто его открыл, как и зачем, зато помню, как я выбросил через него Жанну д'Арк и какую-то мебель. – Этот момент настолько ярко предстал перед моим мысленным взором, что я почувствовал, как у меня покалывает подушечки пальцев.

– А Жанна д'Арк в тот же вечер призналась, что портал ведёт прямиком в граничную резиденцию Фрея, – добавил профессор Кассиан со вздохом, таким глубоким, как будто ему уже несколько раз доводилось об этом рассказывать, – в комнату с другими порталами…

– И охраняют их пернатые змеи, да-да, я читал её признание, – бодро поддакнул Фрей. – Но смогли ли нексы, с которыми она пришла, меня обыскать? – Он повернул голову к Нилу. – Твои люди, Нил, они смогли найти эту комнату?

– Нет, – ответил Нил, – не смогли.

Может, я ошибался, но взгляд, которым он посмотрел на Фрея, показался мне почти сердитым.

– Существуют ли другие аркадийцы, кроме меня, которые держат пернатых змей? – спросил Фрей.

– И их довольно много, – неохотно процедил Нил.

– Кажется, медицинскому центру, на крыше которого обнаружился этот портал, более шестидесяти лет, не так ли? Значит, и порталу вполне может быть лет шестьдесят, а то и больше?

– Совершенно верно, – отрывисто подтвердил Нил.

Мне показалось, что я нахожусь в судебном реалити-шоу, вроде того, которым увлекались мои родители, и что профессор Кассиан вот-вот крикнет: «Протестую, Ваша честь!»

А Фрей тем временем задал свой завершающий вопрос:

– И разве Жанна д'Арк, которая и в прошлом была замечена за сомнительной деятельностью, не отказалась от своих слов вчера вечером и не заявила официально, что она всё это выдумала, чтобы скрыть свои собственные нарушения?

Нил мрачно кивнул:

– Именно так. Поэтому мы отстранили её от любой деятельности.

– Что ж… – Фрей скорчил сострадательную мину, настолько преувеличенную, будто хотел, чтобы его настроение читалось даже с расстояния в пятьдесят метров. – Единственным, кто мог бы пролить свет на это происшествие, был Северин Зеленко, но его мы, к сожалению, не можем вспомнить. Если мы его вообще знали. К сожалению, этот отличный парень был убит до того, как смог поведать нам правду. Для полноты картины добавлю, что убили его не мои люди, а некс, выполнявший поручение Верховного Совета. Это зарегистрировано в архиве протоколов секретной миссии.

– Но это был несчастный случай, – мрачно возразила ректор Темис. – Если ты намекаешь на что-то другое…

– Вовсе нет, с чего бы это? – Фрей пожал плечами. Затем он снова посмотрел на меня. – В любом случае нет никаких оснований думать, что именно я желал тебе зла, Квинн. Ещё раз уверяю, что это не так. Тебе нечего меня бояться.

Я прекратил свои упражнения по вычитанию.

– Жанна отказалась от своих показаний, потому что вчера днём вы послали за ней отряд киллеров, – буркнул я. – В огнеупорной одежде и с аква… уаном.

– С агуаном? – переспросила Темис.

– Да, кажется, так он назывался.

Фрей приподнял бровь.

– Впервые об этом слышу, – удивлённо сказал он. – Но, признаться, это похоже на моих людей. Они действовали по собственной инициативе, возможно, их рассердило лживое свидетельство Жанны д'Арк. Мои люди всегда очень чувствительны к несправедливости. Ложь противоречит кодексу чести Сынов Севера, и, наверное, именно поэтому они хотели привлечь Жанну к ответственности…

«Ага, как же, Балаклава и его подельники – такие чувствительные ребята. С самым кротким девизом на свете: „Свидетелей не оставлять“».

– Они хотели убить Жанну медленно и мучительно, – уточнил я. – А заодно меня и мою одноклассницу. – На мгновение перед моим внутренним взором возникла Матильда, когда она решительно захлопывала дверь школьной лаборатории. – Просто потому, что мы случайно оказались свидетелями их преступления. Какой замечательный кодекс чести.

Теперь поднялась и вторая бровь Фрея.

– Совершенно непростительно с их стороны. И несмотря на то, что с вами ничего не случилось, я, конечно же, призову к ответу своих людей. – Он улыбнулся, будто мы говорили о чём-то очень весёлом.

– Значит, в твоём распоряжении есть агуан? – спросила Фея, стараясь элегантно скрыть отрыжку.

– Разведение агуанов запрещено директивой, – сказала ректор Темис.

– С тысяча пятьсот девяносто восьмого года, – согласился с ней Фрей. – Я знаю, что сам разрабатывал этот закон, Тем. Но этот несчастный агуан родился ещё до него, и ведь это ты всё время говоришь об интеграции всех существ в общество и предоставлении им равных прав. Куда-то же надо было деть этого бедняжку.

В то время как ректор, казалось, не могла подобрать слов от возмущения, – возможно, потому что Фрей осмелился назвать её «Тем», – профессор Кассиан испустил очередной глубокий вздох:

– Всем известно, какой ты благодетель, как помогаешь всяким низшим социальным слоям, Фрей.

– Все знают, что ты разводишь этих тварей для выполнения грязной работы, – пробормотала Фея, опустошая свой бокал. – И что ты подстроил это нападение на себя только для того, чтобы опорочить тёмных эльфов.

– Довольно, – сказал Нил. – Кассиан, передай своей нахальной фее…

– Всё в порядке, Нил, – оборвал его Фрей. Он терпеливо и почти ласково улыбнулся Фее. – Я знаю, что вы, феи, очень обижаетесь на меня за то, что я борюсь против возвращения тёмных эльфов в Норвегию, но я предан этой земле и не могу допустить, чтобы мои норвежцы делили горы с ордами нецивилизованных и человеконенавистнических воров. Я даже представить себе не могу, как их прискорбная склонность к долблению скал повлияет на нетронутую природу этих мест.

– Речь идёт не об ордах, а о небольшой группе избранных семей, которые переселяются в существующие пещерные системы… – начала Темис, но Фрей не дал ей закончить. Он прервал её дружелюбно, но твёрдо:

– Хватит, Тем, я прекрасно знаю твою точку зрения, сегодня не время для очередной бессмысленной дискуссии. – Он снова обратился ко мне. – По некоторым вопросам нельзя прийти к консенсусу, Квинн, как бы ты ни старался. Конечно, мы, аркадийцы, граждане мира. Но это не значит, что мы не можем чувствовать особую связь с нашей родиной. Не зря же за особые заслуги перед страной я был награждён орденом Святого Халварда. Это такой большой крест с золотой орденской цепью.

– «Большой крест с золотой орденской цепью»… Ой, не смешите меня, – пробормотала Фея, но так невнятно, что это прозвучало как «большой насест с золой и репьём», и я с трудом удержался, чтобы не рассмеяться.

Фрей театрально положил руку на грудь:

– До последнего вздоха я буду любить и защищать этот суровый север с его волшебным сиянием. Моё сердце принадлежит величественным горам, заснеженным ледникам, сверкающим фьордам. Я уверен, что ты полюбишь мою родину, Квинн. – Неожиданно он хлопнул в ладоши, будто вдруг вспомнил о чём-то важном. – Я так рад, что теперь все недомолвки между нами исчезли. Мы обязательно встретимся в ближайшее время. Я уже с нетерпением жду нашей следующей встречи.

«Что, простите? Он только что намекнул, что аудиенция окончена?»

Видимо, да, потому что Фрей встал. Казалось, он торопился.

– С тобой я уже всё обсудил, Тем, так что увидимся завтра на заседании совета. До скорого!

– Я уже разослала приглашения, – ответила Темис и, не попрощавшись, направилась к двери. Профессор Кассиан и Нил тоже встали.

– Неужели мы так и не обсудим этот ритуал со звёздными вратами? – разочарованно спросил я. – Ну… Когда и где он проводится? И как он вообще выглядит? И что я могу сделать, чтобы… – Я запнулся, когда понял, что все смотрят на меня в замешательстве, кроме Феи, которая запрокинула голову и уставилась в потолок.

Фрей рассмеялся:

– Боже мой, неужели вы совершенно ничего не объяснили бедному мальчику? Сяоджун готовил своих кандидатов к церемонии с самого детства. Но ведь невежество тоже может стать стратегией, не так ли, Касс?

Профессор Кассиан молчал. Но вид у него был такой же, как в тот день, когда Ницше помочился в библиотеке.

Фрей снова наклонился ко мне:

– Если тебе нужны ответы, обращайся ко мне, Квинн. Но не сейчас, конечно. Сначала мне нужно договориться о некоторых важных… встречах. Но надо будет наверстать упущенное. А ты пока обдумай то, что услышал. Когда почувствуешь, что готов, ты знаешь, где меня найти. – Он лучезарно улыбнулся. – Или наоборот: я знаю, где найти тебя. – Уходя, он будто случайно положил руку мне на плечо. – До скорой встречи, мальчик мой.

И пока я размышлял, считать ли его слова обещанием или угрозой, он вышел через дверь, которая, предположительно, вела в другие комнаты номера.

Я всё ещё не мог поверить, что встреча закончилась.

«Почему он вдруг так заторопился? Неужели прочитал достаточно мыслей? Или ему стало скучно?»

– Кому-нибудь нужно в обсерваторию? Я направляюсь туда, – сообщила ректор Темис, стоявшая у двери.

– Да, нам придётся составить тебе компанию: у нас закончились деньги на такси, – ответил профессор Кассиан.

Фея хихикнула:

– Точно. И часов больше нет.

– Тогда пойдёмте быстрее, у меня скоро следующая встреча, – сказала Темис и открыла дверь. Я поднялся с дивана и потянулся за костылями.

– Подай-ка мне руку, милый, – потребовала Фея, которой удерживать равновесие было ещё тяжелее, чем мне, и самостоятельно встать с дивана она не могла. Вместе мы, пошатываясь, дошли до двери.

– Ты тоже идёшь, Нил? – поинтересовалась Темис.

– Нет. Я останусь на ужин, – мрачно ответил Нил. Похоже, у них намечалось весёлое мероприятие.

«Но разве они с Фреем не друзья?»

Полный отвращения взгляд Нила, казалось, пронзал нас. Точно так же, как и в начале нашей встречи.

Когда дверь за нами закрылась, я вздохнул с облегчением.

* * *

– Я собираюсь воспользоваться возможностью и на некоторое время остаться в Лондоне, – сказал профессор Кассиан, – чтобы навестить старую подругу. Увидимся позже. – Он направился к лестнице. На первой ступеньке он ещё раз обернулся. – Ты отлично держался, Квинн.

Я не знал, как воспринимать этот комплимент. Встреча закончилась, не успев толком начаться, и, кроме нескольких плохо решённых задач на вычитание, я не сделал ничего, за что меня можно было бы похвалить. Но, возможно, профессор посчитал достижением уже то, что я не напился, как Фея.

– Спасибо, – пробормотал я.

Темис посмотрела ему вслед:

– Не думаю, что в мире найдётся город, где у него не было бы старой подруги.

– Хочется верить, он помнит, что у него нет с собой денег, – сказала Фея, по-прежнему с трудом выговаривая слова. Она опёрлась одной рукой о стену, а другой прижалась ко мне. – Надеюсь, до портала не так далеко, Те… Темис. Бедняжка Квинн ещё не совсем пришёл в форму и плохо ходит.

Приподняв бровь, Темис посмотрела на мои костыли:

– Да, я слышала, что твоё выздоровление, несмотря на частые визиты на Грань, идёт медленно. – В её голосе читалось не сочувствие, а, скорее, насмешка. Она вздохнула. – Честно говоря, Квинн, меня немного смущает чрезмерный интерес к твоей персоне. У нас были гораздо более перспективные кандидаты, чем ты.

«Спасибо на добром слове. Я-то считал, что неправильно истолковал ваши уничижительные взгляды».

– Я был в гораздо лучшей форме до того, как ваш волк-оборотень не загнал меня под машину, – подражая манере Феи, ответил я. – Не по своему желанию я стал кандидатом в эти ваши избранные.

«И на дурацкие звёздные врата мне тоже наплевать».

Фея сжала мою руку.

– Точно-точно, – пробормотала она.

– Как бы там ни было, это не имеет значения, – ответила Темис, пожав плечами. – Подумаешь, традиция! Меня никогда особо не заботило это пророчество. Один и тот же спектакль каждые несколько сотен лет, и всё напрасно. В этом году надо придумать, как скрыть это зрелище от людей. В прошлый раз было легко, тогда на Земле жило всего триста пятьдесят миллионов человек, а камеры, спутники, вертолёты и проклятый интернет ещё не изобрели. – Она снова глубоко вздохнула и указала на другой конец длинного коридора. – Мой портал находится вон там. Ну что, пойдём?

Не дожидаясь нашего ответа, она решительно зашагала по коридору. В отличие от меня, ректор Темис без проблем передвигалась по пушистому ковру, несмотря на высокие каблуки. Более того, казалось, что она парит в воздухе, настолько элегантными и непринуждёнными были её движения. В мгновение ока она отдалилась от нас на несколько метров.

– На том же этаже? Какое совпадение. Держу пари, что этот портал был создан для сегодняшней встречи, специально для персоны, которой не хочется далеко ходить на высоких каблуках, – шепнула мне Фея, железной хваткой вцепившись в мой локоть. – Дело рук самой Тем. – Передразнив Фрея, она захихикала. – Она разбирается в этом ничуть не хуже Касса и Фрея-Бармалея. – Фея опять захихикала. – И Морены, которую они, наверное, величают «Момо» или как-то в этом духе. Не знаю, где эта старая ведьма сегодня запропастилась. Наверное, собирала где-нибудь новорождённых младенцев или что-то в этом роде… И лишь бедняжка Нил не умеет создавать порталы, поэтому он такой печальный. Да и модного сокращённого имени ему тоже не досталось. Вот он и завидует крутой компашке.

– Этот портал немного старше, – сообщила нам через плечо ректор Темис. Мне стало интересно, обладает ли она супер-слухом или случайно заговорила на ту же тему. – Я создала его потому, что восхищаюсь шеф-поваром Дарроз. Кстати, я стала её поклонницей ещё до того, как она получила звёзды Мишлен. Её мателот[11] из морского окуня… – Она поцеловала кончики пальцев. – …Просто божественный! Даже государственные дела отлично решаются за тарелочкой с лобстером тандури.

– Конечно, если вам нравится пожирать мёртвых существ, – отозвалась Фея, причём слово «конечно» прозвучало как «кшшшна».

– Прости, я всегда забываю, что вы, феи, вегетарианцы, Ферония. – Ректор рассмеялась, и даже её смех прозвучал чрезвычайно элегантно. И высокомерно.

– Нет, ну конечно, как такое можно запомнить? – проворчала Фея. – Мы живём в гармонии с природой всего лишь со времён сотворения мира.

Темис остановилась в конце коридора и положила обе руки на тёмную деревянную обшивку. Я не мог понять, что именно она делает. Пока мы поравнялись с ней, по всей ширине коридора разрослось мерцающее поле. Ещё один шаг – и мы оказались на сверкающем перламутровом полу обсерватории, в круглой комнате со множеством чёрных дверей в стенах. И лишь одна дверь, к которой и направлялась ректор, была белой.

– Сюда! – скомандовала она, и на этот раз мне не составило труда держать её темп. Здесь, на Грани, костыли мне были не нужны. И Фея тоже уверенно встала на ноги, обрела равновесие и тут же отпустила мою руку.

Проходя мимо, я вглядывался в надписи на других дверях:

– «Даунинг-стрит, 10», «Хайгейтское кладбище», «Сент-Панкрас», «Кенсингтонский дворец»… Неужели все они ведут в Лондон?

– Это лишь небольшая часть. – Темис открыла белую дверь. – У нас в обсерватории бесчисленное множество таких портальных комнат, так что в случае чрезвычайной ситуации мы можем быстро эвакуировать наших людей из любой точки мира.

– В случае какой такой чрезвычайной ситуации? – спросил я.

– В случае чрезвычайной ситуации, которая, надеюсь, никогда не возникнет, – уклончиво ответила она. – Во многом благодаря нашей сегодняшней договорённости с Фреем.

– Значит, во многом и благодаря Квинну, – добавила Фея.

Темис сделала вид, что не расслышала. Друг за другом мы вышли в фойе здания правительства, которое было мне уже знакомо по предыдущему посещению.

Фея и Гиацинт впервые рассказали мне о пророчестве в одном из многочисленных залов обсерватории. Вокруг суетились люди, с мелодичным звоном закрывались и открывались золотые створки лифта, а возле тяжёлой входной двери стояли вооружённые до зубов нексы в чёрном. У одного из них из головы торчали небольшие рога. Двое мужчин прямо перед нами, которые ещё несколько секунд назад о чём-то увлечённо беседовали, заметили ректора Темис и почтительно склонили головы.

Темис милостиво кивнула им, а затем повернулась ко мне и Фее:

– Увидимся в Стоунхендже на ритуале звёздных врат, а может, и раньше.

– В Стоунхендже? Вы имеете в виду эту туристическую достопримечательность? Каменный круг? («Они это серьёзно? Какая банальщина!») Звёздные врата находятся в Стоунхендже? – повторил я ещё раз.

Ректор Темис удивлённо поглядела на меня:

– Конечно. Это место не зря стало культовым. Даже люди чувствуют, что там происходит что-то особенное. И я в очередной раз удивляюсь тому, как мало тебя посвятили в курс дела. Ну что ж… – Она отрывисто кивнула Фее и протянула мне руку. – Отсюда вы и сами найдёте дорогу домой.

Как в колдовском сне, я пожал ей руку и чуть было не пролепетал что-то вроде «Большое спасибо!», но вовремя сообразил, что благодарить мне её, в сущности, не за что. Это я оказал ей услугу, а не наоборот. Ей и всему остальному миру.

– Э-э-э, да, – просто пробормотал я.

И вдруг произошло нечто невероятное.

В тот момент, когда Темис отпустила мою руку, у неё на шее что-то зашевелилось. Я не успел ничего сообразить, а ректор Темис уже повернулась на каблуках и зашагала прочь.

– Некоторые личности не меняются никогда. Ах, кажется, ещё вчера она величала себя Нефертити и очаровывала старину Эхнатона, – сказала Фея, теперь совершенно отчётливо. – Куда ты хочешь… Квинн!

Я уже не слышал её слов, потому что поспешил следом за Темис, которая в своём обычном темпе направлялась к украшенной золотом двери.

– Подождите! Подождите! – кричал я, привлекая к себе всё больше любопытных взглядов.

Я преградил путь ректору Темис, и по коридору прокатился приглушённый ропот. Нексы, стоявшие уже у двери, видимо, ждали приказа, чтобы на меня напасть.

Темис пришлось остановиться. Она раздражённо посмотрела на меня, приподняв одну бровь почти до линии волос.

У меня пересохло во рту:

– Я… Э-э…

Мне вдруг стало ясно, что я уже слишком долго пялюсь на её шею. Теперь там не было ничего, кроме гладкой, безупречной кожи. Но я был уверен на сто процентов, что тогда видел красноватое щупальце татуировки-осьминога, осторожно выглядывающее из-за края воротника.

Наконец мне удалось отвести взгляд.

– Чем ещё я могу тебе помочь? – Голос ректора Темис был уже не просто прохладным, а совершенно ледяным, её глаза сузились.

– Я… Простите, что повёл себя грубо. Мне просто хотелось попрощаться как подобает, – пролепетал я. – Спасибо, что приложили усилия для мира во всём мире… и всё такое. Я очень ценю это. До свидания.

Не дожидаясь ответа, я зашагал обратно.

– Что это было? – спросила Фея, когда я снова к ней подошёл.

– Мне бы тоже хотелось это узнать, – пробормотал я. – Надеюсь, не то, чего я так опасаюсь.

»18«

Матильда

– И ты всё это время знала? – В голосе Юли прозвучало столько разочарования, что у меня стало тяжело на сердце.

– Что знала? – спросила я.

– Ну, например, что моё зеркало – это портал, – ответила Луиза, и только теперь я поняла, что мы находились в её спальне. И что большое зеркало на стене мерцало, как древний телевизор.

– Нет, я этого не знала, – заверила я. – Честное слово, Юли, не знала! – Но Юли лишь грустно посмотрела на меня.

– То есть ты утверждаешь, что не видела её раньше? – Луиза указала на сине-зелёную пернатую змею, которая в этот момент скользила по мерцающему полю. В её плоскую голову был воткнут колышек для рассады.

– Видела. – От ужаса я начала заикаться. – Н-но…

– Значит, ты лгала мне несколько месяцев? – Я едва могла выносить оскорблённое выражение лица Юли. – Мы ведь поклялись всегда быть честными друг с другом.

– Мне не разрешили… – начала было я, но змея не дала мне закончить.

– На этот раз-з-з ты умрёш-ш-шь, – прошипела она и двинулась на меня с разинутой пастью.

Я хотела вскочить с кровати Луизы, но моё тело парализовало, а все конечности налились свинцом. Я уже чувствовала, как огромные ядовитые клыки впиваются в мою руку.

Но ещё хуже было то, что сказала Юли:

– Такой человек, как ты, не может быть моей подругой. Прощай, Матильда!

Что-то мокрое шлёпнулось мне на лицо. А голос Бакса прошелестел:

– Упс. Пожалуй, я перестарался.

От удивления и облегчения моё дыхание участилось.

«Слава богу! Это всего лишь дурацкий сон. Но как я снова могла этого не понять? Я в спальне Луизы… Серьёзно? Как я могла там оказаться? В последний раз я была в её спальне, когда мне было десять лет».

– Ну наконец-то ты проснулась, копуша, – сказал Бакс, зависший под потолком.

– А, это ты… Снова в моей комнате. Посреди ночи. И плюёшь в меня водой. – Я вытерла несколько капель со щёк и подбородка.

– И это не сработало, – ответил Бакс.

– Что? – спросила я, переворачивая подушку влажной стороной вниз и забираясь под одеяло.

Было уже поздно. Мы с Квинном часами переписывались и успокаивали друг друга после его поездки в Лондон: я – Квинна, потому что эта противная ректор Темис могла оказаться его родной бабушкой, а Квинн – меня, потому что Юли игнорировала меня с полудня. Мои сообщения оставались непрочитанными, а на мои звонки на мобильный телефон она не отвечала. Когда я позвонила на стационарный, тётушка Беренике передала, что Юли не хочет со мной разговаривать, пока я не буду готова рассказать правду.

– Я не знаю, что между вами произошло, – с горечью сказала она, – но вы с этим разберётесь, вы же как сёстры. Просто дай ей немного времени. Она, кстати, не против, чтобы ты приходила ко мне, если вдруг у тебя возникнут проблемы с родителями.

Удивительно, но с моими родителями проблем не возникло, хотя Леопольд, встретив мою маму в булочной, сообщил ей о моём предстоящем заражении мононуклеозом. Не знаю, может, это была просто такая тактика – никто пока не упомянул об этом ни слова.

Но, наверное, мне было бы всё равно, потому что я постоянно думала лишь о том, как Юли смотрела на меня: «Так обиженно. И грустно. „Ты лгала мне, Матильда Мартин, неделями“».

Бакс приземлился на одеяло:

– Я не мог забраться в твою комнату сновидений, чтобы показать Грань!

– Да я уже это поняла, – сонно пробормотала я.

Я уже преодолела своё разочарование. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Это моя вина, – объяснил Бакс. – Я так давно не практиковался, что совсем забыл о самом важном. О формальностях. В последний раз, когда я блуждал во снах, я не был… Э-э-э… Ну это было до того, как этот злобный аркадийский маг наложил на меня то злосчастное заклинание и засунул на крышу церкви, превратив в водосточную трубу. – Он сердито фыркнул своим лисьим носом. – Обычно для демона моей категории проще простого выследить и проникнуть в комнату сновидений человека. Для этого достаточно иметь личный фант того, кого ты хочешь навестить. Раньше брали что-то вроде волос, зубов, ногтей или, по классике, кровь, и…

– Достаточно, ты можешь объяснить мне все эти отвратительные подробности завтра, – перебила его я, испытывая лёгкое отвращение, и снова закрыла глаза. – Можешь вырвать волосок, если он тебе нужен. Или ещё лучше: на полке стоит деревянная коробочка с моими молочными зубами, я тебе её дарю.

– Ишь ты, Кудряшка вздумала шутить, – сказал Бакс. – Когда такой могущественный демон, как я, обречён на нематериальное существование, он не может ничего взять с полки, ты помнишь? По эту сторону занавеса я даже не в состоянии намотать на лапу крошечный волосок. Так что я в буквальном смысле не могу тронуть ни одного волоска на твоей голове. Поэтому нам придётся прибегнуть к другому способу.

– Прибегнем к другому способу как-нибудь потом. – Я уже погружалась в очередной сон и даже не была уверена, что произнесла это вслух. – Спокойной ночи, Бакси.

Но этот маленький зануда невозмутимо продолжил:

– Это очень быстро. Ты просто должна официально пригласить меня в свои сны.

– Хорошо, я не против, – пробормотала я. – Сердечно приглашаю тебя в свой сон, чтобы ты показал мне Грань. Достаточно официально? Если только ты не собираешься съесть мою душу, – добавила я, вспомнив замечание Жанны.

– Нужно немного более формально, всё нужно сделать правильно, – сказал Бакс. – Повторяй за мной: при свете лунного храма, среди облачных стражей ночи…

– При свете лунного храма, среди облачных стражей ночи, – пробубнила я.

Мне очень хотелось поскорее избавиться от него. И поспать. Ещё одной бессонной ночи я бы не пережила.

– …Я, твоё полное имя…

– …Я, твоё полное имя…

– Нет, ты должна сказать своё полное имя, – немного повысил голос Бакс. – На случай, если у тебя есть второе имя или что-то в этом роде.

– Понятно. Нет, нету.

– Итак, начнём сначала: при свете лунного храма, среди облачных стражей ночи, я, Матильда Мартин, приглашаю тебя, о могущественный Баксимилиан Гримм, ужас подземного мира, умнейший из всех демонов, переступить порог двери моей комнаты снов.

– Серьёзно? – В темноте я смогла разглядеть силуэт Бакса. – Мне кажется или ты слишком задрал нос?

– Ну ладно, тогда без привычных прозвищ. – Его голос прозвучал лукаво и немного обиженно. – Ты всё равно их не запомнишь. – Тут он сделал паузу, видимо, решив, что задел меня за живое.

Что, в общем-то, так и было. Чтобы доказать ему, что моя память отлично работает даже в полусонном состоянии, я ещё раз полностью повторила всю формулу:

– При свете лунного храма, среди облачных стражей ночи, я, Матильда Мартин, приглашаю тебя, о умопомрачительный Баксимилиан Гримм, милейший ужас подземного мира, смиреннейший из демонов, переступить порог двери моей комнаты снов.

Бакс вздохнул. Но он явно слышал оскорбления и похуже и не хотел начинать всё сначала:

– Тогда не хватает только последнего предложения. Повторяй за мной: я торжественно приношу эту клятву перед Ану и Энлилем, клянусь своим дыханием и положив руку на сердце.

– Нет, – отрезала я.

– Прости, что?

– Этого достаточно. – Мои веки налились такой тяжестью, что глаза закрылись сами собой. – Я правда приглашаю тебя в свои сны, о могущественный Бакси. Я не стану повторять прочую ерунду. Кто такие Ану и Энлиль, чёрт возьми?

Бакс фыркнул:

– Проверенная священная фраза, которой более пяти тысяч лет, и ты не хочешь её произносить, потому что не знаешь двух величайших божеств Грани?

– Я католичка, – пробормотала я в подушку. – У нас существует только один бог. Анилу и Эму придётся сильно постараться, если они думают, что я собираюсь давать им клятву.

Бакс помолчал несколько секунд, я уже начала дремать. Потом он сказал:

– Ладно, что ж, может, и так сработает.

– Аминь, – сказала я. Но, возможно, я это лишь придумала.

* * *

Быстро, как только могла, я бежала по коридору в кабинет химии. Я не слышала шагов своих преследователей, потому что моё дыхание заглушало все звуки, но я знала, что они не отставали от меня.

Как раз в тот момент, когда я собиралась проскользнуть в комнату, Юли прямо перед моим носом закрыла дверь. – Прости, лжецам вход воспрещён, – прозвучал её голос изнутри, и в следующее мгновение меня прижало к дверному косяку.

– Попалась, – произнёс голос с лёгким норвежским акцентом. Он принадлежал парню в балаклаве, который развернул меня лицом к себе, сжав мои руки в тиски.

Пока я смотрела на него, парализованная от страха, он медленно стянул балаклаву с головы. Под ней оказались белокурые волосы и холодные светло-серые глаза.

– Привет! – За широкой спиной нападавшего появилась дружелюбная лисья мордочка. – Не хочу тебя прерывать, но, если ты хочешь посмотреть на Грань прежде, чем проснёшься, нам лучше поторопиться, Матильда.

Это был Бакс, но всё же изменившийся. Эта версия не была высечена из серого гранита, а выглядела совершенно живой. Большую часть его тела покрывал мех, рыжевато-коричневый с белым пятном под подбородком. Он постепенно переходил в мерцающую красноватую чешую на спине, драконий хвост и когтистые задние лапы. Витые рожки между его ушами были коричневыми; крылья, как у летучей мыши, были словно обтянуты блестящей чёрно-коричневой кожей; а глаза сверкали золотом.

– Проваливай, лисёнок, – прорычал Балаклава. – У Матильды нет времени играть с тобой. Она должна умереть. Медленно и мучительно.

– Боже мой, – сказал Бакс. – Можно я его съем, пожалуйста? Или это сон?

– Фу! Нет! – закричала я. – Если бы мне это снилось… – Я замолчала, потому что Балаклава вдруг уменьшился на метр и озадаченно посмотрел на меня.

– Ха-ха, не веришь, что это сон, да? – Бакс щёлкнул языком. – А тебя не смутило, что он держал тебя обеими руками и при этом умудрился стянуть балаклаву с головы? Я имею в виду, как он мог это сделать? Третьей рукой?

Балаклава тем временем продолжил уменьшаться, пока не стал размером с куклу Барби.

– Немедленно верни мой рост, – пискнул он.

Я вынужденно признала, что всё это выглядит не слишком реально. Однако это не было похоже на сон, а было похоже на… реальность. В каком-то безумном смысле этого слова. Нехотя я наклонилась и подняла Балаклаву-Барби, который извивался в моей руке, как рыба. – Если это сон…

– Тогда твоему подсознанию сейчас, похоже, многое предстоит переварить, – сказал Бакс. – Кроме того, тебя явно гложет изнутри тот факт, что ты солгала своей лучшей подруге.

– Откуда ты знаешь?

– О, было так просто догадаться. – Он указал на доску объявлений на стене. «Ты не должна лгать свой лучшей подруге», – гласила огромная надпись, а рядом было изображено разбитое сердце.

– Если ты немедленно не сделаешь меня снова большим, то умрёшь медленно и мучительно, – прорычал Балаклава-Барби, чей мозг, очевидно, тоже уменьшился. Я смотрела то на него, то на Бакса и не могла решиться.

Бакс указал на коридор:

– Это, я так понимаю, ваша школа?

Я кивнула. Пристройка, где проходил урок естество-знания, выглядела как в реальности. Однако дверь в стене напротив была новой. Да и в этот коридор она не очень вписывалась. Она заросла незабудками: маленькие голубые цветочки обрамляли круглое окошко сверху. Внизу, под цветами, виднелась полированная латунная ручка. Дверные наличники были выкрашены в цвет незабудок.

И вдруг я отчётливо поняла, что сплю.

– Наконец-то! – Бакс проследил за моим взглядом. – Позвольте представить! Дверь в твою комнату снов. Очень красивая. Она ведёт на Грань.

– Значит, получилось?! – восторженно воскликнула я. Балаклава-Барби в моей руке застыл, превратившись в пластик. Не задумываясь, я засунула его в рюкзак. – И это несмотря на то, что я не хотела клясться этим твоим… богам?

– Величайшим божествам Грани… И да, очевидно, что это сработало, иначе меня бы здесь не было, дурочка. Правда, мне потребовалось время, чтобы найти тебя. Этот лабиринт становится всё запутаннее. Здесь просто слишком много людей, к тому же каждый год добавляется более шестидесяти миллионов дверей, и они постоянно меняют своё местоположение. – Бакс принял немного самодовольную позу. – Конечно, для демона третьей категории это не проблема.

– Какой ты яркий! – Я потянулась, радуясь возможности прикоснуться к нему. – И какой пушистый!

– Яркий, пушистый, красивый, умный и опасный, я знаю. – К моему удивлению, Бакс охотно позволил себя приласкать и даже приподнял подбородок, чтобы я могла лучше дотянуться до его шеи. – Послушай, Кудряшка, – сказал он, мурлыча, – прежде чем мы выйдем наружу, ты должна усвоить несколько основных правил. Пока мы под землёй, ты не должна отходить от меня, потому что без меня ты обязательно заблудишься, особенно когда мы покинем этот этаж. Кроме того, только я могу защитить тебя от других демонов, ночных кошмаров и контрабандистов. Если мы наткнёмся на демона, будет лучше, чтобы ты держала рот на замке и позволила мне говорить. А если мы столкнёмся со сфинксом… Что ж… – Он почесал подбородок лапой. – Лисистрату и Нофрубути мы лучше будем обходить стороной. И не вздумай произносить эти имена вслух. Лучше даже не думай о них. Мы, демоны, всегда чувствуем магическое притяжение, когда слышим свои имена. А сфинксы особенно любопытны.

– Лисистрату и Нофруби… бу… бу…?

– Лисистрату и Нофрубути. Но, ради всего святого, не запоминай эти имена! Если тебе так обязательно о них говорить, зови их просто Лиззи и Нобси, как это делаю я. Сфинксы не единственные, кого нам следует опасаться. Аркадийцы не любят людей и демонов. Поэтому, когда мы окажемся на поверхности, я стану невидимым, а ты должна вести себя как можно незаметнее, как будто ты одна из них. Ни у кого не должно возникнуть ни малейшего подозрения, что ты человек.

– Поняла. – Я уже положила руку на дверную ручку. – Тогда мы можем идти? – Будет очень обидно, если будильник зазвонит раньше, чем я увижу что-нибудь на Грани.

– Что я только что сказал? Если ты выйдешь наружу в таком наряде, все сразу поймут, что ты человек! – Бакс указал передней лапой на мои розовые пижамные штаны, которые я носила с футболкой «Я НЕ ЛУИЗА», подаренной мне Юли.

– О нет. Это что же, я сейчас должна проснуться, чтобы надеть что-то более подходящее для Грани? – разочарованно спросила я.

«И что мне туда надеть? Что для этого подойдёт?»

К сожалению, Квинн никогда не рассказывал мне, какую именно одежду обычно там носят. Я подумала о пёстром красивом гардеробе Феи, и в следующий миг, когда я опустила глаза, на мне оказалось голубое платье, в котором я её видела последний раз. Оно было сделано из тонкой ткани, расшито цветами и имело многослойную широкую распашную юбку, доходившую до щиколоток. Платье прекрасно сочеталось с моей дверью-незабудкой.

Бакс одобрительно присвистнул сквозь зубы:

– Настоящее платье феи. Быстро у тебя получилось.

Я покружилась и восторженно улыбнулась:

– Это сделала я?

– Ну точно не я, – сказал Бакс. – Цветы не в моём вкусе.

«Конечно! В конце концов это же мой сон. А во сне возможно всё».

Я поспешно создала зеркало рядом с доской объявлений и посмотрела на себя. Платье сидело идеально и очень мне шло. Однако его нельзя было назвать незаметным. Поскольку у всех известных нам фей были рыжие волосы и зелёные глаза, мне пришлось немного изменить свою внешность. Я заворожённо уставилась на своё отражение в зеркале. Это была всё ещё я, но теперь в платье, с ярко-рыжими локонами, рыжими бровями и зелёными глазами.

Довольная собой, я повернулась к Баксу:

– Ну что, можно я пойду в таком виде?

– Вау! – Бакс был заметно впечатлён. – Ты как настоящая фея.

– Правда? Ты серьёзно? – Ощущения были захватывающими. – Очевидно, я хорошо умею фантазировать. – Просто ради забавы я покрасила рюкзак в тот же оттенок голубого, что и платье.

С самого детства я слышала от взрослых, что у меня слишком богатое воображение. Это даже был стандартный ответ моей мамы на так называемые глупые вопросы, вроде: «Если Бог – наш отец, то кто же наша мать?» – «Как ты только придумала такую ерунду? У тебя слишком богатое воображение», – вздыхала она. Теперь оказалось, что от этого есть хоть какая-то польза.

– А какая разница между фантазией и воображением? – поинтересовалась я.

– По сути… разницы нет. Главное, чтобы ты понимала, что видишь сон, – ответил Бакс.

«Круто. Значит, я прирождённая фантазёрка».

Юли приоткрыла дверь и высунула голову:

– Ты всё равно никогда больше не будешь моей подругой.

Моё сердце снова налилось свинцом.

– Ты просто моё глупое подсознание, – пробормотала я.

Юли никогда не была такой неумолимой: мы всегда мирились после каждой ссоры. И в этот раз у нас должно получиться. По крайней мере, я на это надеялась.

Но сначала мне нужно было исследовать Грань.

– Готова? – спросил Бакс, держась одной лапой за ручку двери.

Я решительно кивнула:

– Ещё как готова!

* * *

Когда дверь моего сна захлопнулась за мной, мы оказались в пустом коридоре, который, казалось, уходил в бесконечность. Вдоль стен выстроилось бесчисленное множество дверей, и ни одна из них не была похожа на другие.

Всё вокруг заливал приятный рассеянный свет. Поскольку здесь не было ни ламп, ни окон, я не знала, откуда исходит свет – он просто был.

– Так это и есть Подземное Царство! – с энтузиазмом воскликнула я.

Oно представлялось мне более мрачным, зловещим и грязным, как катакомбы под университетской больницей. Но здесь было светло и чисто. И двери были восхитительными. Большинство из них выглядели как двери домов или комнат: иногда ярко раскрашенные или резные, всех размеров, цветов, форм, материалов и стилей. На некоторых дверях были цифры, надписи, дверные молоточки или замки, а на других не было ничего, даже ручки. Напротив моей двери находились три другие, напоминающие двери боковых входов в старые церкви. Дверь рядом с ними, похоже, вела к лифту, а дальше я обнаружила ещё одну, полностью заросшую мхом. У меня в голове возникла странная мысль, что за каждой из этих дверей спит человек. И что я могу быть здесь и в то же время удобно лежать в своей кровати.

– На каком мы сейчас этаже? – спросила я.

– Это не имеет значения, здесь на многие мили вокруг нет ни лестниц, ни лифтов, – объяснил Бакс. – Только демоны. Идём. Нам сюда.

Я хотела поближе рассмотреть двери, мимо которых мы проходили, но Бакс призвал меня поторопиться. Он завернул за угол, и там находился ещё один коридор. После третьего перекрёстка я уже перестала ориентироваться – это действительно был лабиринт. Бакс направился к чёрной двери, на которой был нарисован жёлтый глаз с эллиптическим вертикальным зрачком. Точнее, это я подумала, что он нарисован, но, когда Бакс нажал на ручку двери, зрачок сузился в щель – очевидно, глаз смотрел на нас.

– Дверь демонов, – пояснил Бакс. – Пропускает только демонов и их спутников.

На другой стороне мы оказались в следующем коридоре, который, казалось, тоже тянулся бесконечно. Здесь на каждой двери находился глаз.

– Если бы не было дверей демонов, на то, чтобы пробраться на поверхность, ушли бы месяцы, – сказал Бакс, когда мы пошли дальше. – Теоретически это так. На практике же найти дорогу вниз без демонического проводника совершенно невозможно. Если попытаешься, то рано или поздно попадёшься либо в лапы контрабандистов и скупщиков, которые прячут здесь свои товары, либо демонов. Которые, в свою очередь, ошиваются здесь только потому, что аркадийцы и их проклятые маги больше нигде не оставляют их в покое. Малейшая ошибка – и тебя запрут в бутылке или превратят в камень и обрекут на жизнь в качестве горгульи или привратника. Поэтому лучше добровольно уйти в подполье. – Он открыл дверь с фиолетовым глазом, который как-то двусмысленно подмигнул нам, и я последовала за Баксом в другой коридор. Мне очень хотелось узнать, что же он такое сделал, что его зачаровали, но решила отложить это на потом.

В платье феи было очень удобно: широкая юбка развевалась при ходьбе. Шелестели тонкие слои ткани. Особенно мне нравилось, когда я проходила мимо двери из свето-отражающего материала и могла любоваться собой в ней.

– Еще три двери, и мы на месте, – объявил Бакс.

– Что это за музыка? – спросила я и остановилась. Откуда-то доносилось мелодичное жужжание.

Бакс сел на пол и прислушался.

– Сфинкс, – прошептал он. – Но далеко. Некоторые люди, особенно дети, находят это жужжание каким-то манящим, привлекательным. Как сладости в домике ведьмы. Так что постарайся не слишком вслушиваться, Кудряшка.

В этом звуке действительно было что-то гипнотизирующее, но мне не очень-то хотелось следовать за ним. Тем более что определить, откуда он доносится, было невозможно – казалось, он разносился со всех сторон одновременно.

– Держись рядом со мной, и всё будет хорошо. – Бакс снова поднялся в воздух. – Со сфинксами не стоит шутить, демоны четвёртой категории, абсолютно смертоносные, даже для существ Грани. От них никто не спасётся. Аркадийцы повергли их всех или заточили в камне – и это была хорошая идея, если говорить о сфинксах. А вот выпустить этих тварей в подземелье для отпугивания было совершенно ужасной затеей.

Жужжание немного усилилось, а затем постепенно стихло, и его больше не было слышно.

– Фух, – сказал Бакс. – Не то чтобы я боюсь, – поспешил добавить он, – но Лиззи и Нобси просто слишком долго были заперты в своих музеях.

– Они были в музеях? – Я едва поспевала за ним, так быстро он нёсся по коридору.

– Конечно, большинство окаменевших сфинксов сейчас находятся в музеях, в парках при замках или перед пирамидами. Лиззи, ту, что поменьше, в декабре освободили из музея на острове Наксос, а Нобси – из Метрополитен-музея в Нью-Йорке.

Я вспомнила, что читала о таинственной краже статуи весом в несколько тонн из музея Нью-Йорка. Я тогда ещё задалась вопросом: что вор будет делать с такой громоздкой вещью, ведь её нельзя просто поставить в палисаднике? Что ж, теперь я знала ответ.

– До сих пор мне всегда удавалось их избегать, – продолжал Бакс. – Только в самом начале Лиззи однажды поймала меня, но мне повезло, что я знал ответ на её вопрос.

– Точно! Сфинксы – это те существа с загадочными улыбками, которые задают тебе вопросы, и если ты не знаешь ответа, то должен как-то перехитрить их. По крайней мере, так всегда бывает в фильмах и книгах.

– Если бы. – Бакс завернул за угол рядом с дверью, похожей на амбарную. Ни одна дверь, из тех, что мы видели, не была похожа на другую, но Бакс летел слишком быстро, чтобы я могла их хоть как-то рассмотреть. – Нет, сфинксов нельзя обмануть, подкупить или победить в бою. Если ты не знаешь их полных демонических имён и хорошего заклинания, у тебя нет ни единого шанса против них. Они задают тебе вопрос – в моём случае они хотели узнать, сколько семёрок входит в число тридцать четыре тысячи двести шестьдесят пять, – и, если ты не знаешь ответ, ты мертвец.

«Упс».

– Но ведь на меня это не распространяется, верно? – Без калькулятора мне понадобилась бы целая вечность, чтобы выяснить, сколько семёрок входит в любое другое число, и я наверняка ошиблась бы в расчётах просто от волнения… Возможно, Лиззи и Нобси почувствовали моё беспокойство, потому что снова послышалось очень тихое гудение. – То есть я же сейчас лежу в своей кровати, и здесь со мной ничего не может случиться, ты сам так сказал.

– Абсолютно верно, – подтвердил Бакс. – Если только тебя не поймает сфинкс. Тогда, к сожалению, ты навсегда впадёшь в кому. Разве я не упомянул об этом?

– Нет, ты, наверное, забыл. – Я не злилась на него, потому что меня бы это всё равно не остановило. – Если только это не устный счёт… Но я неплохо решаю головоломки.

– С этими существами такое не поможет. – Бакс уверенно повернул за следующий угол и увернулся от роя мотыльков, которые пролетели над моей головой. – Не поможет и стать невидимым, они всё равно тебя видят. Самое смешное, что сфинксы невероятно глупы, но почему-то им доступны все тайны Вселенной, а также прошлое, настоящее и будущее. Вопросы эти существа выбирают произвольно. Они могут быть очень простыми, а могут и не иметь ответа. Иногда могут быть даже шуточными: что висит на стене и тикает, а если упадёт, то время остановится? Пустяковая загадка для нас, но как бы её смог разгадать какой-нибудь бедный старый инк?

– М-да, неприятненько, – была вынуждена констатировать я. – Но я знаю всё о шуточных загадках, потому что у Леопольда в детстве была такая книга и он донимал нас ею с утра до вечера. Вот, например: чем заканчивается день и ночь?

– Понятия не имею.

– Мягким знаком. – Я хихикнула. – Вот видишь? Если ты возьмёшь на себя математику и вопросы с божествами Грани, то мы станем отличной командой по разгадыванию загадок.

– Или мы можем просто избегать Лиззи и Нобси. – Бакс открыл дверь, на которой висел глаз демона, выглядевший особенно озадаченным. – Потому что нам не очень-то хочется умереть молодыми, верно?

– Верно. Но насколько велика вероятность встретить их в этом гигантском лабиринте? Их всего двое, – попыталась успокоить я себя, когда за нами захлопнулась дверь и раскинулся очередной бесконечный коридор. – А ведь здесь тысячи, если не миллионы километров коридоров.

– Именно, – ответил Бакс тем же оптимистичным тоном. – Даже если эти существа наделены магическим чутьём и реагируют на малейшие вибрации, они не могут быть везде и сразу. Сюда. – Он открыл дверь с красным глазом.

– Но надо признать, они чертовски быстрые, – прошептал Бакс, пролетая дальше. – Лучше перестраховаться на случай встречи и проснуться раньше, чем они успеют загадать тебе загадку.

Жужжание стало громче. По правде говоря, оно звучало довольно приятно, как будто в струнном оркестре все инструменты долго тянут ноту. Затем оно внезапно прекратилось.

Бакс выдохнул с облегчением:

– Ещё одна дверь, и мы окажемся наверху. Я подумал, что ты, возможно, захочешь посетить правительственный квартал во время своего первого путешествия.

– О да. С удовольствием. – Внутри у меня всё трепетало от предвкушения. Я до сих пор не могла поверить, что это происходит на самом деле. Что я, Матильда Мартин, обычный человек, оказалась на Грани. – А киты-цеппелины там тоже есть? – Я уже несколько месяцев представляла себе, каково это – увидеть такого кита, плывущего по небу.

– Конечно, – ответил Бакс. – Может быть, у нас ещё останется время немного полетать.

– Это было бы так… здорово. – У меня не было слов, чтобы выразить свою радость.

Моё сердце забилось быстрее от волнения, когда мы свернули за следующий угол.

«Ещё мгновение – и наконец-то наступит этот момент. Скоро я увижу всё, о чём рассказывал Квинн. Через мгновение я…

…Умру».

В коридоре перед нами стояла фигура, которая выглядела вполне безобидно, по крайней мере её часть. У неё была женская голова, симпатичное узкое лицо, обрамлённое старомодной косичкой с повязкой. Однако ниже длинной шеи виднелись пернатая грудь и две львиные лапы. Остальные части тела также выглядели как у хищной кошки, за исключением двух изогнутых крыльев, которые поднимались в воздух за головой.

Значит, это был сфинкс. И он был огромный. Сейчас он стоял на четырёх лапах, поэтому его морда находилась на уровне моих глаз. Но если бы он встал на задние лапы, его высота наверняка была бы больше двух метров.

Когда минутный шок, в течение которого я могла лишь смотреть на сфинкса, прошёл, я повернула назад.

«Прочь отсюда!»

Бакс тоже развернулся в воздухе так быстро, что напомнил мне маленький вертолёт.

Но путь нам преградил ещё один сфинкс. Спрашивать, кто из них Лиззи, а кто Нобси, не пришлось, поскольку второй экземпляр не имел крыльев, но оказался почти в два раза больше и гораздо массивнее. Это, по-видимому, и есть Нобси из Метрополитен-музея в Нью-Йорке. На Нобси был один из тех полосатых головных уборов египетских фараонов, которые закрывали лоб и волосы и оставляли незакрытыми уши. От подбородка вниз к груди тянулся длинный угловатый клин, тоже обмотанный тканью, походивший на странно подстриженную бороду. А лапы были огромными.

Ещё до того, как я остановилась, сфинксы заговорили, причём совершенно синхронно.

– Кого слышит Сион в полночь с высокой стены? – они произнесли загадку монотонным напевом, очень похожим на прежнее гудение. – Начни свой ответ со слов «ответ такой».

– Вот теперь мы в полной заднице, – сказал Бакс, который приземлился рядом со мной и, как и я, переводил взгляд с Лиззи и Нобси и обратно. – Похоже, в последнее время они охотятся вдвоём, коварные твари.

– Может, они всё-таки не такие уж и глупые. Да они и не выглядят тупыми. – Мне удалось отвести взгляд от бесстрастного лица Нобси, и вместо этого я сфокусировалась на лисьей мордочке Бакса, который смотрел на меня искренне и немного виновато. – Разве ты не можешь договориться с ними, как демон с демонами?

Бакс покачал головой:

– Они слишком глупы, чтобы понять, что ты говоришь, и переговоры с ними совершенно бессмысленны. Тебе следует проснуться как можно скорее, потому что они повторяют вопрос всего три раза. А потом…

«А что именно произойдёт потом?»

Бакс не упоминал о том, как сфинксы убивают свою жертву. Или не совсем убивают, как в моём случае. Я старалась не представлять, что почувствуют родители, если найдут меня в коматозном состоянии в своей постели. И как воспримет новость Квинн. Если бы я знала об этом заранее, то хотя бы оставила прощальные записки…

«О боже. Мне действительно следует проснуться как можно быстрее».

Я поспешно зажмурила веки и изо всех сил ущипнула себя за руку. Было больно. Но когда я снова открыла глаза, то всё ещё стояла в коридоре, окружённая сфинксами, которые смотрели на нас с неподвижным выражением на мордах. Видимо, проснуться по команде было сложнее, чем представить себе платье феи во всех подробностях.

«Как несправедлива жизнь! Я была так близка к тому, чтобы мельком увидеть Грань. Неужели эти проклятые сфинксы не могли поймать нас хотя бы на обратном пути?»

– Брось меня, спасайся сама, – храбро сказал Бакс. – Я просто буду отвечать наугад. Это всегда срабатывает. Чаще всего. Ну или хотя бы иногда. – Он прочистил горло. – Но на всякий случай, если не сработает, мне было приятно с тобой познакомиться.

Я перестала себя щипать – я не могла оставить Бакса одного!

«Если сфинксы убьют его, я никогда себе этого не прощу. Или я забуду его, как забывают всех существ Грани, когда они умирают? Как это грустно».

Я положила руку на его лисью голову и погладила пушистые уши.

– Я так рада, что ты у меня есть! – сказала я, потому что только что поняла это.

Сфинксы прервали этот душераздирающий момент:

– Кого слышит Сион в полночь с высокой стены? – резко повторили они. – Начни свой ответ со слов «ответ такой».

Бакс застонал:

– Да этого никто не знает, вы, необразованные тупицы.

«А вот и нет. Те, кто пел в церковном хоре Святой Агнессы, знают».

Я взволнованно вздохнула. В первый раз я была слишком рассеянна, чтобы внимательно слушать вопрос, но в этот раз слова показались мне очень знакомыми.

– Я знаю ответ! – крикнула я.

Выражения морд сфинксов совершенно не изменились, но Бакс с надеждой посмотрел на меня и моргнул:

– О да. И что же слышит Сион в полночь?

– Кого, а не что! – торжествующе ответила я.

– Ты уверена? Я это так, для верности спрашиваю…

– «Восстаньте! Зовёт нас голос ночного стража высоко со стены… Сион, услышав стражей пение, ликует, радуется сердцем…» Да, паршивая рифма, я знаю. – Слова просто лились из меня. – Я знаю всю песню наизусть. Ну что, ты уверен, что хочешь, чтобы я проснулась? – Я повернулась к Нобси. – Ответ такой: стражу…

– Ответ верный, – хмыкнули сфинксы.

И тут произошло что-то непонятное: уголки рта Нобси поднялись вверх, и на секунду я увидела знаменитую улыбку сфинкса. Я невольно улыбнулась в ответ.

Как по команде, Лиззи и Нобси повернулись и бесшумно заскользили прочь. Они передвигались очень быстро. Не успела я моргнуть, а их уже и след простыл. В коридоре воцарилась абсолютная тишина.

Бакс глубоко вздохнул.

– Не знаю, почему ты их недолюбливаешь. По-моему, они очень милые, – сказала я, запыхавшись. – И надолго они ушли? Как бы они не вернулись к нам минут через пять.

Бакс взлетел и посмотрел на меня сверху, как будто увидел впервые:

– А ты полна сюрпризов, Кудряшка.

– Я же говорила тебе, что мы отличная команда по разгадыванию загадок. – Я была чрезвычайно довольна собой. Во-первых, я открыла в себе природный талант к фантазиям, а теперь ещё и потягалась с двумя гигантскими сфинксами. Осталось только увидеть кита-цеппелина, и я бы собрала полный набор везунчика.

Но сегодня этого уже, скорее всего, не произойдёт. Издалека доносилась знакомая мелодия – будильник моего назойливого мобильного телефона, который становился всё громче и громче. Я успела бросить последний взгляд на Бакса, прежде чем оказалась в постели в своей комнате. И я с сожалением осознала, что вместо нежного платья феи на мне были снова мои поношенные пижамные штаны и футболка.

»19«

Квинн

– Что было в этой посылке? – спросила Сара. Она не попала в кадр, зато там был её длинноволосый сокурсник. На его щеках виднелись следы слёз.

– Мне показалось, там лежал большой голубоватый камень, – ответил он, пожав плечами.

Я нажал на «стоп».

– Должно быть, это и есть драконье яйцо, о котором говорила Жанна.

Матильда кивнула:

– Хотя непонятно, как волк мог его учуять, ведь на Грани нет никаких запахов.

Я слегка усмехнулся:

– Наконец-то и у тебя не нашлось объяснения произошедшему на Грани.

Мы лежали рядом на моей кровати. В тот момент мне хотелось бы заняться с Матильдой более интересными и приятными вещами, и просмотр видео не входил в этот список. То самое видео. Видео, которое было записано в последний день жизни Юри Ватанабе.

Был вторник, и на улице шёл проливной дождь. Мы с Матильдой не виделись уже несколько дней, отчасти потому что на выходные я вместе с родителями отправился на север Германии навестить бабушку и дедушку. Обычно мне нравилось там бывать. Уверен, что и в этот раз время пролетело бы незаметно, если бы в моей голове не крутились мысли о нерешённых проблемах и я не скучал бы по Матильде. В деревне жила вся папина семья, и два дня мы почти непрерывно набивали животы вкусной едой, в то время как все родственники старше двадцати занимались её готовкой. В промежутках между приёмами пищи я играл со своими младшими кузенами. Моя тётя Мице, духовная целительница, попыталась вылечить папу от болей в спине (он сказал, что теперь спина болит сильнее, чем раньше). Бабушка постоянно хотела сделать со мной селфи, на всякий случай, как она говорила. Мы с Матильдой много переписывались, но с вечера четверга у нас не было времени обстоятельно поговорить друг с другом. В школе мы тоже ни разу не оставались одни.

– Я так по тебе скучал, – тихо сказал я и погладил её большим пальцем по щеке.

Она ненадолго закрыла глаза:

– Я тоже. Ты даже не представляешь, как сильно.

– Есть какие-нибудь новости от Юли? – спросил я.

Я знал, что эта ситуация её очень беспокоит.

Матильда покачала головой:

– Она по-прежнему ведёт себя так, будто мы чужие. Вчера на встрече нашего благотворительного проекта она смотрела на меня словно на пустое место, а сегодня в школе даже карандаш у меня не взяла. Я несколько раз попыталась завязать разговор, но Юли сказала, что не станет со мной разговаривать, пока я не пообещаю, что буду предельно честна с ней. Но… – Матильда глубоко вздохнула. – Как я могу ей всё рассказать?

– Мне кажется, она слишком строга к тебе, – сказал я.

– Нет, это не так. Она права: лучшие друзья друг другу не врут.

– Да, возможно. – Я подумал о Лассе. Мы были лучшими друзьями с детского сада, и между нами никогда не было никаких секретов. До аварии. До тех пор, пока Лассе не стал ухлёстывать за Лилли, но при этом не набрался смелости, чтобы рассказать мне об этом. – Знаешь, не всякая дружба длится вечно, – осторожно сказал я. – Я и представить не мог, что нашей дружбе с Лассе придёт конец, ведь у нас было так много общего. Но приходит время, и ты вырастаешь, меняешься, знакомишься с другими людьми, а потом в какой-то момент тебя просто перестаёт устраивать то, как было раньше. Если бы мне полгода назад сказали, что мне будет абсолютно безразлично всё, что связано с Лассе, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. А теперь он просто парень, которого я когда-то хорошо знал, и он… он больше не важен для меня. – Я снова погладил её по щеке. – И, честно говоря, мне даже не жаль. Мне кажется, нам больше нечего сказать друг другу.

– Вы могли бы поговорить о Лилли, Пупсик, – со смехом предложила Матильда. Я поморщился, вспомнив глупое прозвище, которое дала мне Лилли. Казалось, всё это было в другой жизни и с совершенно другой версией меня.

Матильда отвела мою руку от своей щеки и поцеловала её.

– У нас с Юли всё иначе, – сказала она, её голос звучал серьёзно. – Наша дружба с Юли – это на всю жизнь. Она самый милый и лучший человек на свете. Она всегда была рядом со мной. Без Юли я бы никогда не выдержала свою семью. И она… Будь я на её месте, я бы тоже разочаровалась. Мы всегда были честны друг с другом.

– А теперь у тебя есть секрет, так получилось, – подытожил я. – Дружба должна это пережить.

Матильда задумчиво посмотрела на меня:

– Тебе бы понравилось, если бы у меня были от тебя секреты?

«Интересная мысль».

– Если бы я знал, что у тебя есть от меня секрет, я бы тоже, наверное, обиделся, – признался я, и Матильда сузила глаза.

– Видишь? – Её волосы упали на лицо. – Никто не любит, когда ему лгут. Если я не хочу потерять Юли, а я не хочу, то я должна рассказать ей правду, независимо от того, что я обещала профессору Кассиану. Я просто пока не знаю как. И хватит об этом! – Она оттолкнула мою руку и снова нажала на «плей». – Нужно досмотреть видео, это важно.

– Я знаю, – сказал я, хотя в данный момент ничто в мире не казалось мне более важным, чем держать её в своих объя-тиях. – Давай закончим с этим.

На видео будущая мама Ким, дядя Надима и Фариса и длинноволосый парень по имени Тобиас тщетно ждали, когда Юри вернётся через портал.

– Что он сможет сделать против трёх вооружённых убийц и проклятого волка? – задал вопрос, который крутился у всех в голове, Тобиас. – Это всё моя вина. Если бы я не взял посылку…

– На доске объявлений экстренной службы есть номер администратора. Может, нам стоит позвонить ему, – наконец предложила Сара. – Это явно экстренная ситуация.

– Этому объявлению уже лет тридцать, – сказал Джамаль, который расхаживал взад-вперёд по комнате, то и дело появляясь в объективе камеры. – Кто знает, существует ли этот администратор.

– И даже если он существует, как он сможет помочь Юри?

– Мы должны что-то предпринять. – Сара встала. Она тоже плакала, периодически вытирая слёзы. – Я попробую.

Стол, на котором стоял телефон, не попадал в объектив камеры, но было слышно, как Сара снимает трубку, а затем набирает номер. Казалось, все затаили дыхание.

– Не отвечает, – прошептала Сара, появившись в объективе с телефоном, прижав толстую оранжевую трубку к уху. – Подождите… послышался треск. Да, алло, это… Мы… Можно поговорить с администратором? – Девушка поднесла трубку ближе к уху. – Это администратор?! – повторила она. – Домработница говорит, что дома никого нет, – объяснила она остальным. – Думаю, она плохо слышит. – Перейдя практически на крик, Сара продолжала. – Вы можете как-нибудь связаться с ним? Пожалуйста! У нас тут чрезвычайная ситуация. Это вопрос жизни и смерти. Скажите ему, что звонил «Пандинус Император». На одного из наших людей… напали. Он… «Пандинус Император»! Да, буква «П», как в имени Паула. – Она ещё несколько секунд вслушивалась, что говорили в трубке, затем прошептала остальным: – Она говорит, что хозяин дома находится за границей. Но она ему сообщит. – Затем Сара снова крикнула: – Да, как можно скорее! Большое спасибо! – После небольшой паузы она закрыла трубку рукой и прошептала: – Она хочет знать наши имена.

Тобиас и мечущийся как тигр Джамаль в унисон покачали головами.

– Клади трубку!

– Большое спасибо! – Сара положила трубку. На мгновение все трое в недоумении посмотрели друг на друга. – Не сработало.

На видео Тобиас уставился на портал.

– У меня нехорошее предчувствие, – прошептал он.

– У меня тоже, – пробормотал я.

Матильда сжала мою руку:

– Если хочешь…

– Нет. – Я покачал головой. – Я хочу знать, что случилось.

Джамаль снова скрылся из кадра.

– Может, он… У него есть с собой мобильник?

– Да, в кармане, но он всё равно там не работает, – ответил Тобиас, в то время как Сара уже доставала свой мобильный телефон и трясущимися руками нажимала на кнопки.

– Стоит попробовать, – сказал Джамаль. – Может, ему удалось сбежать через другой портал, и он вернулся в реальный мир, и…

– И что? Сидит сейчас целый и невредимый на пляже в Гватемале? – Тобиас фыркнул.

– Я слышу гудок! – Сара вдруг заговорила с надеждой. – О боже. Может, он действительно прошёл через другой портал! И у него получилось!

– Вот сукин сын! Поставь на громкую связь! – Джамаль поспешил вернуться в объектив. Они с Тобиасом встали по обе стороны от Сары и уставились на её мобильный телефон.

Мы с Матильдой пристально вглядывались в экран. Некоторое время мы слышали только длинные телефонные гудки, затем мужской голос ответил:

– Да?

– Юри? – спросила Сара. – Это ты? Где ты?

Тобиас покачал головой. Его глаза расширились от страха.

– Это не Юри, – прошептал он.

– Мы здесь, в Париже, – пояснил мужчина на другом конце линии, его голос прозвучал вполне дружелюбно. – А где вы?

На заднем плане слышались другие голоса, но разобрать, что они говорят, было невозможно.

– Я… Мы хотим поговорить с Юри, пожалуйста, – пролепетала Сара, заикаясь; её лицо стало белым как снег. – С владельцем мобильного телефона.

– Значит, парня зовут Юри? – спросил незнакомец. – А фамилия?

– Ватанабе. Юри Ватанабе. Он с вами? Могу я с ним поговорить?

– Это будет немного… сложно. Откуда ты звонишь, милая?

– Вешай трубку! – прошептал Тобиас. – Я думаю, это один из них.

Голос Сары дрожал, но она не хотела сдаваться:

– Я подруга Юри. Если с ним что-то случилось… Пожалуйста… Он в беде?

Мужчина коротко рассмеялся:

– Можно сказать и так, подруга Юри Ватанабе. А можно и по-другому: беда внутри него. В виде клинка рапиры из лучшей дамасской стали. Любимый меч нашего босса.

– Что вы имеете в виду?

– Дай сюда! – Джамаль выхватил мобильный телефон из рук Сары. – Кто ты, чёрт возьми, такой? Где Юри? Что ты с ним сделал?

– Ещё один друг? – Мужчина снова рассмеялся. – Похоже, он пользовался популярностью. На его похоронах наверняка будет многолюдно.

– Нужно выбираться отсюда. Заберите всё с собой. – На заднем плане раздался ещё один голос. – В этом чёртовом парке полно туристов. А парню, конечно же, не пришло в голову ничего лучше, чем разнести на части исторический памятник. Я уже предвкушаю бумажную волокиту. Когда я узнаю… Что ты делаешь? Что ты делаешь?

Волоски на моём затылке встали дыбом, когда мужчина на заднем плане заговорил, а рука Матильды с каждым словом всё крепче сжимала мою. Мы слишком хорошо знали этот хриплый, холодный голос.

– Гектор, – прошептала Матильда так тихо, будто он мог нас услышать.

Я кивнул. Жанна сказала, что в тот день моего отца поймала центурия Гектора. Но она не упомянула, что там был сам Гектор.

На видео зазвонил мобильник.

– Босс, – сказал другой мужчина. – Его друзья интересуются, что с ним случилось. Я даже узнал имя, оно похоже на азиатское. Может, незаконнорождённый отпрыск консервативного каолинера, управляющий силой ветра? Мощные у него были способности. Ну в смысле, парень поднял в воздух эту пагоду, словно она была сделана из картона!

– Действительно, – прорычал Гектор. – Как же я ненавижу этих потомков. От них одни неприятности. Помогите остальным, мы должны вытащить это проклятое тело отсюда, пока не появились полицейские и пожарные.

Сара, Тобиас и Джамаль застыли на месте, мобильный телефон в руке Джамаля дрожал, а у Тобиаса по щекам текли слёзы.

– Убийцы! – закричал Джамаль, захлёбываясь слезами.

– Перестаньте реветь, грязные людишки, – прорычал Гектор прямо в трубку, в его голосе слышался гнев. – Твой дружок был совершенно неуправляем. Он отшвырнул одного из моих людей на сорок метров и, возможно, выкорчевал бы все деревья в этом парке, если бы я его не остановил. – Голос Гектора стал ледяным, и он продолжил: – Теперь слушайте меня внимательно: я не знаю, кто вы и как вы это сделали, но будьте уверены, что мы вас найдём. Неважно, где вы прячетесь. И тогда, прежде чем я лично спущу с вас живьём кожу, вы расскажете мне, как…

Сара выхватила телефон из рук Джамаля и нажала на отбой. На бледном лице её глаза казались огромными. Девушка лихорадочно начала вытаскивать из телефона сим-карту.

– Они могут выследить нас по номеру. Мы должны… Я назвала им имя Юри. Скоро они узнают, где он живёт, где учится и кто его друзья… Что это за ребята? И кто в наше время пользуется рапирой?

– Сволочи! Чёртовы сволочи! Они убили его! – Джамаль выбежал из кадра и, судя по звукам, стукнул кулаком по стене. Тобиас громко всхлипывал, его глаза казались размером с экран.

Матильда тоже была вся в слезах.

– Значит, это действительно был не несчастный случай, не случайная ошибка, – пробормотала она, – сам Гектор убил Юри.

– Своим любимым оружием, – добавил я.

«И намеренно. Потому что Юри, как и я, обладал способностями управлять ветром, о которых он, возможно, даже не подозревал до того дня. Я до сих пор помню, как удивился, когда впервые почувствовал покалывание в кончиках пальцев. И как быстро оно вышло из-под контроля. Что бы Юри ни разрушил там, в Париже, он, скорее всего, сделал это не специально».

Оставшиеся минуты видеозаписи представляли собой полный хаос, в который погрузился «Пандинус Император». Джамаль, Тобиас и Сара решили собрать все вещи и покинуть тайную комнату. В какой-то момент они поняли, что камера всё ещё снимает, и Сара выключила её.

Я не моргая уставился в чёрный экран. Матильда отпустила мою руку и успокаивающе погладила меня по плечу. Во рту всё пересохло.

«Почему, чёрт возьми, мне сейчас так грустно?»

Я уже знал, что смерть Юри не была случайностью, что он больше не возвращался в убежище. Всё это случилось за несколько месяцев до моего рождения, и Юри долгое время был для меня всего лишь именем. Но сейчас всё изменилось.

«Разве можно потерять отца, которого у тебя никогда не было?»

Я с трудом сел:

– Эти нексы могут убивать и не нести за это никакой ответственности. Гектора небось даже похвалили за то, что он остановил Юри прежде, чем тот успел причинить серьёзный ущерб. Для Гектора потомки – это паразиты, которых нужно давить.

– Не знаю. – Матильда тоже села и поправила одежду, бросив осторожный взгляд на дверь. Сегодня мама работала из дома, так что риск спонтанного вмешательства родителей был вполне реальным. – Может, Гектора мучает совесть. Не думаю, что его похвалили за то, что он убил Юри до того, как удалось выяснить его происхождение и намерения. Жанна говорила, что Гектор был в ярости из-за этого. И вот восемнадцать лет спустя, когда ему наконец удаётся поймать человеческую девушку, которая может пролить свет на этот вопрос, на его пути оказываешься ты, сын человека, которого он убил в Париже, – и к тому же избранный! Гектор сто процентов… – Матильда не успела договорить, потому что зазвонил её мобильный. Она взяла его с прикроватной тумбочки и посмотрела на дисплей. – Это Эрик, – сказала она, нахмурившись.

Я вздохнул.

– Они ведь не оставят нас в покое, правда? – спросила Матильда.

– Не думаю, – ответил я.

Матильда отклонила звонок:

– Нам стоит ещё раз подумать об их предложении. Во-первых, у них есть много других видео, которые нам стоит посмотреть, а во-вторых, может, ты мог бы…

– Они нам не нужны, Матильда, – перебил я её, – к тому же мы хотели подождать, пока не убедимся, что Жанна больше не следит за нами. Похоже, она твёрдо решила выяснить, как именно ребята из «Пандинуса» проникают на Грань. И если она поймёт, что у них есть портал, а Гектор узнает об этом…

– То сбудется самый страшный кошмар Ким, – закончила Матильда. – Я знаю. Хотя нам стоит всё же поговорить с Жанной о демоне, которого якобы заперли в бутылке после несчастного случая с тобой. Я всё ещё думаю, что ты как-то неправильно её понял. Ведь в «Пандинусе» никто не вызывал демона, они просто прошли через портал. Непонятно, откуда она взяла эту бредовую историю с демоном.

– Ты права, это совершенно нелогично, – согласился я. – Но что в этой истории с Гранью вообще хоть сколько-нибудь логично? Уж точно не демоны в бутылках.

– Ну… – Матильда наклонила голову и посмотрела на меня. – Не всё, чего ты не понимаешь, автоматически можно считать нелогичным. Если верить Баксу, аркадийские маги за тысячелетия до этого массово запирали демонов в бутылки. Кто знает, где эти бутылки. Если знать их полные имена и соответствующие заклинания, можно вызвать целую армию демонов.

– Отлично. Ещё одно событие, которого стоит ждать с нетерпением. – Я слегка усмехнулся. – Но разговаривать с Жанной смысла нет: она врёт каждый раз, как только открывает рот. Я за то, чтобы обходить её стороной.

В прошлую пятницу эта заводила снова появилась в школе как ни в чём не бывало. Тогда я надеялся, что она хоть как-то оправдается за то, что отказалась от своих показаний против Фрея, но ей, похоже, было ни капли не стыдно. Времени для разговора с глазу на глаз не было, мы пересекались только в коридоре или на площадке, но я отчётливо видел, как она заговорщически улыбалась и посмеивалась каждый раз, когда мимоходом бросала своё раздражающее: «Привет, Квиннчик». Неважно, игнорировал ли я её или оскорблял, она точно знала, что одним своим присутствием провоцирует меня.

– Твои лентиго должны быть червь и таракан, – прошипел я ей в след в прошлый раз, что вызвало у неё лишь усмешку.

Мобильный телефон Матильды снова зазвонил, она получила сообщение. На этот раз её лицо выглядело обеспокоенным.

– Эрик говорит, что у них срочное дело, – сказала она, и телефон снова зазвонил. На этот раз она ответила. – Да? Что случилось?

Пока она слушала Эрика, я смотрел на её сосредоточенное лицо. Как я мог когда-то называть её Наказаньем Господним? Ещё одно заблуждение из моей прошлой жизни.

– Эрик говорит, что Фарис ушёл на Грань один и не возвращается, – наконец объяснила она. – Надим пошёл за ним и ищет его, но… Эрик беспокоится.

Я взял у неё из рук телефон.

– Это что, шутка? – грубо спросил я и переключил телефон на громкую связь.

– Нет, – заверил меня Эрик на другом конце линии. – Клянусь. Когда я пришёл, Фарис лежал на полу рядом с порталом, так что мы не знаем точно, как долго он отсутствует. И Фарис такой… Он ведёт себя очень странно уже несколько дней, это уже второй раз, когда он просто уходит без нас. Что-то здесь неладно.

Матильда посмотрела на меня и кивнула:

– Я рассказывала тебе, каким странным он был, когда мы случайно встретились…

– Пожалуйста, приходите. Я не могу дозвониться до Ким и не могу пойти на Грань один, – умолял Эрик. – У меня… У меня нехорошее предчувствие.

Тобиас произнёс такие же слова несколькими минутами ранее на видео, когда пропал Юри.

– Хорошо, – сказал я и вернул мобильный Матильде. – Мы едем.

»20«

Матильда

Как только мы отправились на помощь в «Пандинус Император», у меня в голове начали крутиться тревожные мысли: «Сможем ли мы найти дорогу в тайное убежище без Ким? А что, если мы на кого-то наткнёмся и нас спросят, что мы делаем на территории больницы?» Но мы добрались до комнаты с надписью «Станция переливания крови» без каких-либо помех. Двигаясь дальше, мы также не встретили ни души. Квинн утверждал, что не чувствовал покалывания в затылке, значит, за нами не следили, но я всё равно всегда очень внимательно оглядывалась, когда открывала или закрывала дверь. Прежде чем залезть в блок предохранителей, я дала Квинну налобный фонарик, который уже несколько дней носила с собой в рюкзаке – на всякий случай.

Квинн посмеялся, но признал, что благодаря фонарику справился со сложным проходом гораздо лучше, чем в прошлый раз. Мы добрались до железной лестницы быстрее, чем ожидали. Сегодня она показалась нам короче, чем раньше. Но больше всего меня радовало, что я могла ещё на какое-то время заставить свою совесть молчать.

Я, конечно, собиралась рассказать Квинну о Баксе, коридоре снов и своём приключении в Подземном Царстве. Потому что, как показывает опыт, секреты в отношениях рано или поздно выливаются в неприятности. Я не забыла, как обиделся Квинн в феврале, когда узнал, что я брала деньги у его мамы. А потом была ссора с Юли, и она причиняла мне больше боли, чем я могла вынести на данный момент.

«И что именно мне сказать? „Слушай, Квинн, забавная история: помнишь, как ты категорически не хотел, чтобы я попала на Грань? Так вот, я всё равно туда попала. По совершенно безопасному пути, если не считать, что меня чуть не ввели в кому два сфинкса“». Почему-то мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для такого разговора.

Но я ведь не просто так совершаю эти вылазки, я могу узнать много нового, что может пригодиться нам в дальнейшем. А Квинн постоянно подвергает себя опасности, не спрашивая моего разрешения. Поэтому я решила отложить этот разговор, пока не увижу хотя бы одного кита-цеппелина, ну хотя бы на некоторое время.

Когда мы вошли в тайное убежище, Эрик облегчённо вздохнул:

– Вы пришли, слава богу! А то я уже начал сходить с ума.

Его приветливое круглое лицо под копной «эйнштейновских» волос было таким бледным и напряжённым, что развеяло мои последние сомнения в том, что всё это могло быть лишь игрой, чтобы заманить сюда Квинна.

Я закрыла дверь, хотя небольшой ветерок не помешал бы. Было трудно выносить дурманящий запах ванили, исходящий от склянок, которые Эрик держал под носом у Фариса и Надима. Братья лежали в кроватях, как обычно, подключённые к мониторам. Створки портала были широко распахнуты. Эрик, очевидно, уже поставил себе капельницу – трубка торчала у него из руки.

– Фарис отсутствует уже не менее полутора часов. Мне очень страшно… – Его голос слегка дрожал.

Мы ещё недостаточно хорошо знали друг друга, поэтому я не решилась обнять его и лишь неловко похлопала по плечу.

– Всё будет хорошо, – сказала я, стараясь вложить в свои слова весь оптимизм, на который была способна. – Квинн найдёт Фариса и вернёт его.

– Ну конечно, ведь там так просто найти кого-то, а поиск иголок в стогах сена – одна из моих сильных… – Квинн сделал паузу, когда я покачала головой и многозначительно закатила глаза. Он прочистил горло. – Хм, да, но это… Всё будет хорошо. Есть ли у Фариса какие-нибудь любимые места, куда я мог бы заглянуть в первую очередь?

– Ты не очень хорошо ориентируешься в Городе Теней. Мы пойдём туда вместе, как только Надим вернётся, – сказал Эрик. – Я наконец-то дозвонился до Ким, она должна быть здесь с минуты на минуту. На всякий случай…

«Если кого-то придётся реанимировать, например», – с лёгким содроганием подумала я, мне стало не по себе и я отвела взгляда от Квинна.

В следующий момент камень между двумя створками портала начал мерцать, и спустя всего несколько секунд Надим открыл глаза.

Первым делом он проверил жизненно важные показатели на мониторе брата. Фарис не двигался, но дышал спокойно и ровно. Когда Надим заметил нас с Квинном, его обеспокоенное лицо озарила короткая улыбка.

– О, вы пришли, спасибо! Я обыскал всю округу от домика с разноцветными перьями до пляжа и расспросил всех людей о Фарисе, но никто не мог вспомнить, видел ли его сегодня. Даже призрак Даниэля. Я, конечно, не мог заглянуть в каждый чёртов переулок, но если уж мы решили действовать систематически, то лучше сначала пойти в другую сторону, например, к Парижским воротам. В общем, так далеко, насколько можно успеть за час.

– Я буду искать его, пока не найду, – сказал Квинн, и Надим снова улыбнулся.

– Точно! Ты же можешь оставаться по ту сторону столько, сколько захочешь. Это очень обнадёживает. – Он снял электроды с груди, закрыл клапан капельницы и встал. – С прошлой недели Фарис вёл себя очень странно. Я считаю, это связано с годовщиной смерти нашей мамы. В это время года ему всегда хуже, чем обычно, но в этот раз всё как-то иначе…

– Он там что-то делает, о чём не хочет, чтобы мы знали. – Эрик вложил мне в руку бутылку с вонючим скатолом. – Пока меня не будет, ты можешь продолжать совать ему это под нос. По крайней мере, он будет знать, что мы пытаемся его вернуть.

– Какой пароль? – Квинн уже стоял перед клавиатурой.

– Периодическая таблица элементов по возрастанию, плюс первые две цифры атомного веса, – пояснил Эрик. – У Надима был магний.

Квинн вздохнул, а я подавила смешок.

– Это не так просто, как один, два, три, да, Квинн? – пробормотала я, и он усмехнулся.

– Значит, теперь твоя очередь с алюминием. – Надим легонько отодвинул его в сторону и постучал по клавиатуре. – Запомни: алюминий двадцать шесть. И на всякий случай, если Фарис снова забыл свой пароль: у него был натрий двадцать два.

Камень начал мерцать, и Квинн бросил на меня последний взгляд. Мне показалось, что он хотел ещё что-то сказать, но в итоге просто бросил «до скорого» и шагнул в мерцающее поле.

Надим уже вводил следующий пароль – кремний, если я правильно помню, а Эрик пододвинул кровать ближе к порталу. Он криво улыбнулся мне:

– Это, конечно, скверный повод, но… так классно, что вы здесь, – сказал он, и камень за его спиной снова начал мерцать. – Добро пожаловать в «Пандинус Император». – Затем он сделал шаг назад, к полю, и Надим подхватил его, когда тот упал.

Я помогла уложить почти безжизненное тело Эрика на кровать. Пока Надим подключал его к монитору и инфузомату[12], я села на кровать Фариса, отвинтила крышку бутылки со скатолом и начала рассказывать Надиму о разговоре с Фарисом в трамвае и об эзотерическом сайте о загробных контактах, на котором он сидел.

– Это похоже на правду, – сказал Надим. – Он не увлекается эзотерикой, но в воскресенье была десятая годовщина смерти нашей мамы. Фарис справляется с этим гораздо хуже, чем я. Ему было двенадцать, когда она умерла, и в тот день он с ней поссорился. Она запретила ему что-то. Думаю, ничего особенного, скорее всего, играть в плейстейшен, но он очень злился, когда они с отцом выходили из дома, и сказал что-то вроде: «Я больше никогда не хочу тебя видеть». А потом…

– О боже, – вырвалось у меня.

Надим кивнул:

– Теракт в торговом центре. Отец не пострадал. Он уже шёл к парковке, но мама хотела зайти в обувной магазин, чтобы купить Фарису кроссовки, о которых он мечтал уже несколько недель. Когда парамедики добрались до неё, она была… – В этот момент его голос немного дрогнул, и он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: – Она не выжила.

Я незаметно смахнула со щеки слезу и сделала вид, что сосредоточена на вонючей бутылке, которую держала под носом Фариса.

– Фарис так и не простил себе, – тихо продолжил Надим. – Что бы ему ни говорили, он всё равно считает, что она погибла из-за него и при этом думала, что он её не любит. Когда мы впервые прошли через портал, он очень надеялся, что сможет встретить там маму…

Это была, пожалуй, самая печальная история, которую я когда-либо слышала. Я смотрела на красивое, лишённое эмоций лицо Фариса и пыталась представить его двенадцатилетним.

«Бедный мальчик! Какие бы глупости он ни наговорил мне в будущем, я уже прощаю его».

– Не говори ему, что я тебе всё это рассказал. Если Фарис и не выносит что-то, так это жалость, – добавил Надим. – Вот почему он часто ведёт себя как настоящий мерзавец…

По комнате разнёсся звук тревоги. Видимо, сработал один из детекторов движения.

– Это, должно быть, Ким.

Надим подошёл к столу и открыл ноутбук. К тому времени, как загрузились изображения с камер наблюдения, Ким уже появилась на лестнице. На мониторе её глаза ярко светились в темноте – то ещё зрелище. Чем ближе она подходила к убежищу, тем громче становились звуки тревоги из небольшого громкоговорителя. Мне даже пришлось закрыть уши.

– Да, я знаю, это действительно раздражает. Эрик немного перестарался. – Надим усмехнулся и открыл дверь Ким, которая при виде него тут же покраснела. Но она умело скрыла это, пылко поприветствовав меня. – Спасибо, что пришла, – сказал ей Надим.

– Не за что. Я всегда рада спасти задницу этого болвана просто потому, что это его жутко выбесит, – ответила Ким, и цвет её лица снова вернулся в норму.

Пока Надим вводил Ким в курс дела, я мимоходом узнала, что он, Фарис и Эрик живут в одной квартире, принадлежащей отцу Эрика, директору клиники, и что Фарис заявил, что сегодня днём отправится за покупками, но вместо этого пришёл сюда, чтобы в одиночестве пойти на Грань.

– Обычно он никогда не врёт. – Ким задумчиво посмотрела на портал. – Да и зачем ему это. Он всё равно всегда делает то, что хочет, и всегда следует лишь своим собственным правилам.

– Согласен, это совершенно не в его характере, – подтвердил Надим. – Если он не расскажет, в какие неприятности ввязался, мы с Эриком установим новые пароли.

– Он будет в бешенстве.

– Мне всё равно, – сказал Надим. – Я уже в бешенстве. Когда он вернётся сюда, я ему такое устрою… Да чёрт с ним, мы все прекрасно знаем, что я, наверное, просто расплáчусь. – Он посмотрел на настенные часы. – Мы не знаем наверняка, но, возможно, он там уже больше двух часов.

– Это ничего не значит, – попыталась успокоить его Ким, но я видела, как напряглись её плечи. – В видеороликах мама рассказывала об экспериментальных установках, которые она нашла в старых папках, и испытуемые спокойно находились там до пяти часов.

Снова сработала сигнализация движения, и мы все вздрогнули.

– Вы ждёте ещё кого-то? – полушутя спросила я.

– Ха-ха, – рассмеялся Надим. – Нет, это, наверное, просто крыса. Их здесь полно.

Тень, промелькнувшая на одном из изображений на ноутбуке, выглядела больше, чем крыса. Причём намного.

– Движется довольно быстро, – сказал Надим. – Возможно, это… Похоже на человека. Только без фонарика.

Я невольно вспомнила о генетически модифицированных гибридных существах, о которых подумала во время нашего первого визита сюда.

– Канализационное чудовище наверняка прекрасно видит в темноте, – пробормотала я. – Или… – Я сглотнула. – Кто-то следил за тобой, Ким?

«Может, мужчина с жёлтыми глазами и в плаще?» – подумала я, но вслух не сказала, побоявшись вызвать у неё приступ паники. Ким и так выглядела взвинченной.

– Не думаю, но точно сказать не могу. – Она подошла к двери и задвинула засов, который защёлкнулся с приятным лязгом. Сама дверь была сделана из металла и выглядела достаточно прочной. Пока волноваться не было причин.

И тут раздался второй сигнал тревоги.

Надим уставился на ноутбук:

– В коридоре наверху точно кто-то есть.

Кто бы это ни был, он оказался слишком быстрым, чтобы его могла фиксировать камера, – на долю секунды можно было различить лишь тень фигуры.

– А мы не можем сделать сирену потише? – спросила Ким. – Если кто-то захочет найти нас, ему надо будет просто следовать на звук.

Надим взял в руки маленький динамик и уменьшил громкость. Как раз вовремя, потому что тут же раздался третий сигнал тревоги, но он уже был едва слышен. И когда фигура проходила мимо следующей камеры, её силуэт было легко рассмотреть. На месте глаз у него виднелись две ярко светящиеся точки, и на этот раз он не промчался мимо с огромной скоростью, а, наоборот, остановился и посмотрел в камеру.

– Это на лестнице? – спросила Ким, подойдя ближе к экрану.

Надим кивнул.

«На лестнице – это чертовски близко».

Мы все трое, как заворожённые, уставились на экран. Фигура придвинулась очень близко к камере, и я тоже наклонилась к экрану. Черты постепенно проступали из темноты, словно кто-то медленно включал свет.

«Это лицо… Нет, это не ужасающая физиономия Гектора. Это другое, очень знакомое мне лицо».

– Девушка! – озадаченно произнёс Надим.

«Да, девушка, родившаяся в 1412 году».

– У неё в руке зажигалка? – спросила Ким.

– Ах, если бы, – пробормотала я.

Жанна, очевидно, достаточно насмотрелась на камеру и одним махом снова погрузилась в темноту.

– Кто это, чёрт возьми? – спросил Надим.

– Одна из них? – проговорила Ким и побледнела.

– Это Жанна д'Арк, лишённая своей должности нексами, – прошептала я. – Это явно меньшее из двух зол по сравнению с Гектором, но… («У неё есть выраженные садистские наклонности, она любит швыряться огненными шарами и чертовски хорошо владеет кинжалом».) – Я посмотрела на портал. Это была именно та ситуация, которой мы с Квинном хотели избежать. А теперь его даже не было рядом, чтобы удержать Жанну на расстоянии. – Если мы не будем двигаться, возможно, она нас не найдёт.

Но эта надежда продлилась всего несколько секунд, а затем раздался стук в дверь.

– Приветики! – донёсся до нас звонкий голос Жанны. – Не могли бы вы открыть мне дверь? Здесь очень неуютно. И я уверена, что только что прошла мимо крысы. Ненавижу крыс.

– На самом деле она выглядит вполне безобидно, – прошептал Надим, глядя на нежное лицо Жанны на экране.

– Поверь, это не так, – заверила я.

Нужно было каким-то образом задержать её, пока не вернётся Квинн.

– Да ладно вам, – снова раздался голос Жанны. – Ты же не хочешь, чтобы я силой открыла эту дверь, Матильда?

«Так значит, она знает, что я здесь».

Я подошла к двери:

– Дерзай. Это старая дверь бункера, она огнеупорная. («По крайней мере, я на это надеюсь».) Прости, но мы не можем тебе открыть.

Жанна рассмеялась:

– Играем в волка и семерых козлят? Я не собираюсь вас есть. Наоборот. – Её голос звучал нежно и мягко. – Эй, остальные, там внутри: если вам так нужна помощь маленького потомка, то подумайте, как вам пригодится настоящая аркадийка, когда у вас возникнут проблемы.

– О чём это она? – поинтересовался Надим и подошёл ближе к двери. Мне совсем не понравилось выражение его лица, он был полон надежды.

– Она говорит это просто так. Ей нельзя доверять – она использует все уловки, чтобы попасть внутрь, – предупредила я. Жанна действительно была похожа на злого волка из сказки. – Как ты вообще нас нашла? – спросила я через дверь.

– Ах это… – Жанна снова рассмеялась. – Проще простого. Я подсунула в твой рюкзак GPS-трекер. Такую маленькую штучку, которую используют люди, чтобы не потерять своих собак или слабоумных дедушек. Я просто следовала за сигналом. Однако вход нашла лишь тогда, когда через него прошла мисс Коржик[13]. Как раз вовремя, спасибо большое.

«Проклятье. Она нас обманула. И так просто».

– А теперь поднатужьтесь и откройте дверь, – бодро сказала Жанна. – Будет лучше, если мы придём к мирному соглашению прежде, чем я потеряю терпение и выкурю вас или вернусь с подкреплением. Потому что одно ясно как божий день: я войду в эту комнату сегодня, хотите вы этого или нет.

Ким, Надим и я растерянно посмотрели друг на друга. К несчастью, я ни на секунду не сомневалась, что она выполнит свою угрозу.

»21«

Квинн

– Хотите узнать, что с вами случится завтра? – спросил мужчина. – Лучший оракул в Городе Теней, единственная и неповторимая мадам Мирабель, расскажет вам будущее. – Его фиалковые глаза скользнули по нам и улице позади нас. – Сегодня не так много желающих. Могу предложить вам специальную цену.

– Мы ищем нашего друга Фариса, – сказал Эрик, а я задумался, какую валюту они используют здесь, на Грани. – Темноволосый симпатичный жуткий болтун. Вы его нигде не видели? – Мы с Эриком задавали этот вопрос уже, наверное, раз тридцать, но в ответ получали лишь отрицательные покачивания головой.

До этого момента мужчина рассеянно смотрел сквозь нас или, скорее, мимо нас, но теперь он взирал на нас с любопытством.

– А-а-а, это ты, беловолосый человеческий мальчишка, – пробормотал он. – На твоём месте я был бы сегодня особенно осторожен. Нексы в полном составе отправились в Город Теней, преследуя какого-то монстра, пробравшегося сквозь туман-дурман. Они хотят его остановить, прежде чем он начнёт устраивать беспорядки в прекрасных кварталах аркадийцев. Здешние жители предпочитают сейчас оставаться в своих домах.

– Из-за нексов или из-за монстра? – спросил я. Людей на улице было меньше, чем во время моего последнего визита, я это тоже заметил.

Незнакомец пожал плечами:

– Ни с теми, ни с другим не стоит шутить. Я уже говорил об этом твоему другу.

– Фарис был здесь?

– Да-да, твой друг приходил сюда, на этот раз не полураздетый. Но он торопился. Даже не захотел купить один из моих талисманов. На данный момент это единственная вещь на рынке, которая эффективно защищает от всех видов монстров. – Он протянул небольшой круглый диск с высеченными символами, висевший на цепочке у него на шее. – Костный мозг дракона, запечатанный кровью единорога. Что скажете?

Кроме «фу» сказать мне было нечего. Блеск в его фиалковых глазах заставил меня невольно вспомнить слова Гиацинта о нелегальной торговле тёмных эльфов.

«Неужели костный мозг дракона и кровь единорога – это просто обман?»

Заметив мой скептический взгляд, тёмный эльф слегка наклонился вперёд и прошептал:

– Наша общая знакомая, ломбардщица, на прошлой неделе чуть не попалась. Всё могло закончиться намного хуже, если бы у неё не было талисмана на шее. Какая-то злобная тварь, похожая, по её словам, на дикую собаку, набросилась на неё прямо там, в переулке. Ей удалось вырваться только потому, что талисман защитил её. Она пролежала в отключке несколько дней. – Он покрутил диск перед нашими глазами, словно гипнотизируя нас. – Если вы возьмёте сразу три талисмана, я сделаю вам неплохую скидку.

«Не стоит», – хотел было пробормотать я, но Эрик меня опередил:

– Может быть, на обратном пути, – услужливо сказал он. – Когда Фарис заходил сюда? И в какую сторону он пошёл?

– Туда. – Мужчина указал рукой вверх по улице. – Он свернул за дом старушки-медузы. Вон тот, зелёный, со змеиными головами над окнами. Не знаю, как давно это было. Вам лучше поторопиться: у меня осталось всего пять талисманов, если не поспешите, их разберут ещё до вашего возвращения.

– Мы поторопимся, – заверил его Эрик. – Большое спасибо.

– Не за что, – прорычал тёмный эльф.

Я подождал, пока мы отошли на несколько метров, а потом спросил:

– Как ты думаешь, он мошенник или мне стоит сообщить феям, что кто-то убивает драконов и единорогов, чтобы сделать талисманы против чудовищ?

– Он почти наверняка мошенник. – Эрик усмехнулся. – Но мы всё равно постоянно покупаем у него вещи. Просто потому, что это круто. Нам нравится этот парень.

– А чем вы с ним расплачиваетесь?

– Да по-разному. В прошлый раз я отдал ему свои кроссовки, – сказал Эрик, уворачиваясь от женщины и рогатого леопарда, которого она вела на поводке.

Мы подошли к зелёному дому, на который указывал тёмный эльф. Переулок петлял между многоэтажными домами. Все они выглядели довольно запущенными: облупившиеся фасады покрывали разноцветные пятна грязи размером с монету. Над нами простиралось привычное ярко-голубое небо, но дома были такими высокими и стояли так близко друг к другу, что солнечные лучи не достигали переулка, поэтому он казался очень мрачным. Это была одна из причин, почему мне не нравился этот путь, но если этот болтун Фарис спустился сюда, то у нас, вероятно, не было другого выбора, кроме как последовать за ним.

– «Изношенный? Обшарпанный? Сломанный? – прочитал Эрик слова на небольшом плакате, проходя мимо. – Я, полуаркадиец с изысканным вкусом, сделаю вашему дому „подтяжку“. Даже небольшие очаги хаоса будут устранены навсегда. О стоимости договоримся».

– В этом районе, очевидно, пока не вызывали полуаркадийца с изысканным вкусом, – сказал я и попробовал превратить сгусток тумана-дурмана обратно в облезлую штукатурку на стене. Что, к счастью, сразу же сработало. – Если я не сдам выпускные экзамены, то всегда смогу заняться чем-то подобным.

Казалось, переулку нет конца, хотя мы шли довольно быстро. Кроме нас, здесь больше никого не было.

– Я начинаю жалеть, что мы всё-таки не купили талисманы, – пробормотал Эрик. – Если бы я был монстром, то, наверное, жил бы именно в таком переулке.

Я оглянулся через плечо. Узкий проход, через который мы пришли, остался далеко позади. Я задумался, как долго мы находились на Грани, и покосился на Эрика:

– Ты уже чувствуешь какой-нибудь запах? В смысле, ты уже думаешь о чём-нибудь конкретном?

– Ты имеешь в виду, не держат ли они уже у меня под носом флакон с камфарой и не вспоминаю ли я своего прадедушку? – Эрик покачал головой.

Через несколько метров ещё более узкий переулок ответвлялся вправо между двумя домами. Мы остановились. Я не успел даже предположить, что, может быть, Фарис спустился туда, потому что в следующий момент мы заметили его на лестнице всего на расстоянии нескольких домов от нас. И он был не один. На ступеньках внизу, лицом к нему, стояла невысокая женщина в красном летнем платье и с длинными тёмными волосами. Она держала его за руки. Они оба стояли к нам боком и смотрели друг на друга так пристально, что, наверное, не заметили бы нас, даже если бы мы подошли вплотную к ним.

Тем не менее, я инстинктивно потянул Эрика за собой, прикрывая дверной проём.

– Ты знаешь эту женщину? – спросил я шёпотом.

Эрик покачал головой.

– Ты видел, как побледнело лицо Фариса? – прошептал он в ответ. – Может, это из-за света?

Я осторожно выглянул из-за угла. Эрик оказался прав. Но Фарис был не просто бледен, весь его вид, от тёмных кудрей до оранжевых кроссовок, выглядел так, будто все цвета на нём поблёкли. Это было странно. С женщиной было всё в порядке: она выглядела свежо и ярко. Женщина улыбалась, слушая, что ей говорил Фарис.

– Как думаешь, между ними что-то есть? – недоумённо спросил Эрик.

– Я не знаю. Разве она в его вкусе? – Конечно, с такого расстояния нельзя было чётко определить выражение лица Фариса, но мне он показался счастливым и грустным одновременно. Судя по тому, как он смотрел на эту женщину, я не сомневался, что она много для него значит.

– Это так не похоже на Фариса, – прошептал Эрик. – Если это так, то он, должно быть, познакомился с ней в один из последних шести дней. Он раньше никогда не оставался здесь один дольше нескольких минут. А тут он так очарован, что забыл о времени, ещё и держит её за руки. Это… невозможно.

Я тут же подумал о Матильде.

– Иногда влюблённость наступает неожиданно, – пробормотал я и высунул голову из-за угла, чтобы разглядеть их получше. Женщина была симпатичной, но явно старше Фариса: по моим предположениям, ей было около тридцати. Она смотрела на Фариса с любовью и нежностью и улыбалась.

«Кто она? Живёт ли она здесь, в Городе Теней? Что ей нужно от Фариса? Может быть, она тёмный эльф?»

К сожалению, с такого расстояния я не мог сосчитать пальцы на её руках или определить цвет глаз.

– Но тогда к чему была вся эта секретность? – размышлял рядом со мной Эрик. – Предположим, он действительно по какой-то непостижимой причине вдруг безумно влюбился в совершенно незнакомую девушку, тогда почему бы ему просто об этом не сказать? Ведь обычно он говорит нам, когда знакомится с кем-то, – нравится это нам или нет. А через четыре недели, когда он уже давно забыл её имя, нам приходится утешать какую-нибудь несчастную Лору или Жасмин… – Он вздохнул. – Да неважно! Пока он тут пускает влюблённые слюни, его тело, возможно, уже начинает умирать в убежище. Смотри! Они отцепились друг от друга. Она уходит! Давай просто схватим его сейчас и потащим к порталу. Даже если придётся вести его силой.

Пока он говорил, у меня начало покалывать в затылке, и я понял, что мы больше не одни в нашем переулке. С противоположной стороны к нам приближались две фигуры в чёрном. Нексы. Мы бы наверняка столкнулись с ними, если бы не заметили Фариса в боковом переулке. Не похоже, что они охотились за монстрами: они неторопливо прогуливались и болтали. Одного из них я даже знал – это был противный брат Гудрун Гунтер. Издалека его белокурая подстриженная голова поблёскивала, как и ножи, заткнутые за пояс.

«Проклятье! Очевидно, у меня накопилась очень плохая карма, раз Гудрун и её клан так часто переходят мне дорогу здесь, на Грани».

Я поспешно спрятался обратно в укрытие и попытался взвесить наши возможности. Если бы не Фарис, то мы могли бы просто сбежать незамеченными. Если бы, конечно, повезло! Но, поскольку мы собирались забрать Фариса с собой, ведь именно для этого мы здесь и находились, я должен был придумать что-то получше.

– Слушай, впереди идут два некса, – шепнул я Эрику, который тут же в ужасе расширил глаза. – Я отвлеку их, а ты беги к Фарису, хватай его и веди обратно к порталу несмотря ни на что. Я догоню вас.

Эрик выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.

– Ты же смотрел видео! Уж больно это напоминает мне момент перед смертью Юри, – прошептал он. – Ты не можешь так поступить!

Теперь по переулку разнесся противный смех Гунтера. Видимо, его товарищ пошутил.

– Теперь у нас нет выбора. Я уже имел дело с этими неудачниками, – заверил я Эрика с большей уверенностью, чем чувствовал. – Просто подожди, пока они не повернутся лицом в другую сторону, а потом беги. Если ты будешь вести себя тихо и передвигаться быстро, они тебя даже не заметят. – Я кивнул ему и уже собирался выйти из нашего укрытия, когда вспомнил ещё кое-что. Гунтер узнает меня, а это, в свою очередь, повлечёт всевозможные осложнения. Единственное, что мне пришло в голову, заставило глаза Эрика расшириться ещё больше, потому что я представил себе балаклаву, точно такую же, какую носил одноимённый норвежский убийца, и надел её на голову. – Скоро увидимся, – сказал я, вышел из укрытия и с разбегу запрыгнул на выступ стены. Сверху я посмотрел в ту сторону, откуда шли два некса, и, чтобы убедиться, что они меня заметили, начал громко разговаривать сам с собой. – Эта пожарная лестница выглядит не очень, но я всё равно заберусь на крышу. Уверен, оттуда открывается отличный вид.

Не знаю, может, Гунтер и его товарищ не почистили уши, но мне пришлось произнести ещё два глупых предложения, и я даже успел подняться на несколько ступенек, прежде чем они наконец-то обратили на меня внимание и остановились.

– Эй, ты там! – крикнул один из них. – Почему на тебе лыжная маска?

– Балаклава, – приглушённым голосом ответил я и посмотрел на них сверху вниз. – («Хорошо, что пожарная лестница не доходит до земли, и на неё можно забраться только с уступа стены. Если они захотят погнаться за мной, то им сначала придётся потратить время, чтобы добраться до лестницы. Именно это мне и нужно. Как только они покинут аллею, Эрик и Фарис смогут уйти».) Я надел её, потому что не хочу, чтобы видели моё лицо.

– Потому что оно такое уродливое? – Мерзкий смех Гунтера привёл в действие мой аркадийский боевой инстинкт. Со всем самообладанием, на которое я был способен, я медленно поднимался по лестнице.

– Слезай оттуда, – приказал второй. – Мы хотим поближе рассмотреть твоё уродливое лицо.

– Боюсь, придётся отложить это до следующего раза, – возразил я. – («Боже мой, что ещё мне надо сказать, чтобы они наконец подчинились?») Сейчас у меня нет времени, есть дела поважнее. Незаконные, знаете ли…

Но нексам, похоже, не было дела до моих незаконных дел, а может, им просто было лень карабкаться, и они продолжали угрожать:

– Если ты сейчас же не спустишься, мы до тебя доберёмся, маленькая крыса, и поверь мне, если ты и не уродец, то обязательно им станешь.

Хоть я и поднимался по лестнице медленно, как ленивец, сейчас я был на три этажа выше их, а до крыши оставалось всего несколько метров.

– Извините, ребята, но у меня свидание с Гудрун, – попробовал я перейти на новый уровень эскалации. – («Если и это не заставит их полезть за мной по лестнице, то я даже не знаю, что ещё можно предпринять».) Может, вы её знаете, она похожа на Гунтера, тупая, как пробка…

Что-то пролетело на волосок от моего плеча и отскочило от пожарной лестницы, а затем упало вниз. Огромный метательный нож. Теперь я начал карабкаться быстрее.

«Ой! Кто смог добросить нечто подобное на несколько этажей вверх? Ну ладно, главное, добиться своего».

– Ты… – прорычал Гунтер. – Я сверну тебе шею, навозный жук! Откуда ты знаешь моё имя?

Когда я посмотрел вниз, то увидел, что его товарищ уже забрался на карниз и тянется к пожарной лестнице. Гунтер подобрал с земли свой метательный нож и последовал за ним, передвигаясь удивительно проворно для такого мускулистого гиганта.

«Итак, дело сдвинулось с мёртвой точки. Остаётся надеяться, что Эрик и Фарис воспользовались этой возможностью».

Пожарная лестница заскрипела, когда Гунтер ступил на неё, и я не был уверен, что она выдержит нас троих и не сорвётся с креплений. Но мне оставалось сделать ещё четыре шага, и вот я уже оказался на крыше. Не оглядываясь, я побежал по переулку в том направлении, откуда мы пришли, только на этот раз по крышам. Я огибал дымоходы, световые люки и немаленькие скопления тумана-дурмана и, хотя знал, что это неуместно, не мог сдержать восторг, который охватывал меня каждый раз, когда я занимался паркуром. Тот факт, что Гунтер и его приятель в это время тоже появились на крыше и выкрикивали в мой адрес оскорбления и угрозы, только усиливал это чувство. Однако мне хотелось быть уверенным, что я нахожусь вне зоны досягаемости метательного ножа Гунтера.

Смелым прыжком я пересёк переулок и продолжил путь по другой стороне. Не у всех домов были плоские крыши, к тому же постоянно встречались неожиданные сюрпризы вроде гнезда птицы размером с кошку, скрывшегося за дымоходом, или скользкого мха на черепице, но это делало паркур только интереснее. Я буквально летал, расстояние между мной и нексами увеличивалось от крыши к крыше. И когда в какой-то момент я снова оглянулся, то увидел, что они остановились и просто смотрели мне вслед. Но сейчас это было неважно. Времени, которое они потратили на мою поимку, должно было хватить Эрику и Фарису благополучно добраться до портала. К сожалению, я находился слишком далеко, чтобы различить глупые лица Гунтера и его приятеля. Неважно, я всё равно мог хорошо представить их в своём воображении. А поскольку Гунтер не узнал бы меня на таком расстоянии, я с триумфом стянул с себя балаклаву и глубоко поклонился.

* * *

Мой план, догнать Эрика и Фариса, как только я отор-вусь от нексов, не сработал. Я позволил загнать себя в довольно отдалённый уголок Города Теней и теперь не имел понятия, где нахожусь.

«Снова-здоро́во».

Я забрался на самое высокое здание, которое только смог увидеть, увернулся от ползучего гада, который оскалился на меня крошечными, но острыми зубами, и прислонился к широкой дымовой трубе.

«Этот Город Теней чертовски велик».

Меня тут же охватило беспокойство: «Сколько же времени прошло в реальном мире? Остаётся только надеяться, что мой отвлекающий манёвр сработал и эти двое уже давно нашли дорогу к порталу».

Я медленно повернулся вокруг своей оси. Понадобилось ещё немало времени, пока в лабиринте зданий я наконец заметил домик с разноцветными перьями, который всегда первым попадался на глаза, когда поднимаешься по лестнице у портала. С чувством облегчения я отправился в обратный путь. Ползучие твари пару раз укусили мои ботинки, пока я пробирался через них, но, не считая этого, мне беспрепятственно удалось спуститься с крыши. Я быстро бежал по улицам и в конце концов оказался перед стеной, которая от моего прикосновения превратилась в мерцающее поле. Чтобы подстраховаться, я оглядывался через каждые несколько метров, но на многие мили вокруг не было видно ни одного некса. Гунтер, скорее всего, первым делом отправился к Гудрун, чтобы пожаловаться на дерзкого парня в балаклаве.

Прежде чем прошептать пароль, я проверил, не притаился ли кто-нибудь поблизости на ступенях. Но и здесь всё было тихо – из-под земли не доносилось ни жуткого гула, ни рокота, ничьи глаза не наблюдали за мной. После небольшого шока, вызванного тем, что я не сразу вспомнил последнюю цифру пароля, со второй попытки портал открылся, и я смог пройти через мерцающее поле.

В убежище я первым делом посмотрел на две койки, и, когда увидел Фариса и Эрика, сидящих на них в вертикальном положении, у меня отлегло от сердца. Они действительно добрались. Наша миссия увенчалась успехом. У Фариса под глазами залегли тёмные тени, но в остальном он выглядел совершенно нормально.

И всё же что-то было не так.

Матильда протянула мне мои костыли и странно посмотрела на меня, нервно покусывая нижнюю губу. И в ту же секунду я понял, почему.

– Привет, Квиннчик, – пропел кто-то.

«О… чёрт».

Комната сразу показалась такой переполненной. Здесь определённо было на одного человека больше. Я тяжело опирался на костыли и боролся с нахлынувшим головокружением. Жанна сидела на столе, её наполовину скрывали Ким и Надим, которые стояли перед ней. Она скрестила ноги и улыбалась мне. Первым моим желанием было потоком воздуха просто выдуть её в коридор, но, присмотревшись, я понял, что никто не выглядит испуганным или расстроенным, правда, пахло отвратительно, но не горелым. Кроме того, в руке у Жанны был не её страшный кинжал, а… печенье.

«Боже».

– Как ты?.. – начал я.

Жанна высокомерно подняла бровь:

– Я Жанна д'Арк, юный потомок. Нексы экстра-класса обладают магическими способностями, о которых ты можешь только мечтать. Если ты…

– Она положила в мой рюкзак супермагический GPS-трекер для пожилых людей, – без обиняков перебила её Матильда.

Высокомерное выражение тут же пропало с лица Жанны, и она усмехнулась:

– Очень полезная вещь. Но, как я только что объяснила твоим очень симпатичным друзьям, я здесь не для того, чтобы доставлять кому-то неприятности. Совсем наоборот. Я предложила принять меня в ваш тайный клуб и указала на многочисленные преимущества присутствия на борту настоящего аркадийца и некса с особыми навыками и отличными связями. Со мной вы сможете спокойно передвигаться на китах-цеппелинах или посещать подводные города атлантов.

Я недоверчиво рассмеялся:

– Серьёзно? Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда, помахать бесплатными билетами в парк развлечений под названием Грань и…

Она снова не дала мне закончить:

– В отличие от вас, эти милые люди здесь не настроены подозрительно и враждебно. Они понимают, что в такие сложные времена девушка хочет найти прибежище.

– Под трудными временами ты имеешь в виду то, что ты безработная, потому что тебе не доверяет даже мерзкий Нил? И это несмотря на то, что ты отказалась от своих показаний против его приятеля Фрея. Ты же не собираешься снова подлизываться к нему, верно? – Я посмотрел на остальных. – Не позволяйте её безобидной внешности обмануть вас. Она не девушка, а шестисотлетняя огнестрельная установка, которой нельзя доверять.

К сожалению, мои слова не возымели действия. Неужели Жанна и вправду всех заворожила? В конце концов я отсутствовал не так уж и долго. Но Ким смотрела на Жанну с явным благоговением, Эрик тоже казался очарованным, а Надим озорно ухмылялся – наверное, это он угостил Жанну печеньем. Только Матильда кусала нижнюю губу, а Фарис… он безучастно смотрел перед собой, как будто ему было всё равно. Что-то с ним было не так! На прошлой неделе он ужасно расстроился, потому что Эрик и Надим хотели принять Матильду в свои ряды, а тут ещё и Ким объявилась. А сегодня в его тайном убежище было уже три посторонних человека, а он даже не смотрел в их сторону?

Жанна печально покачала головой. Надо отдать ей должное, играть она умела хорошо.

– Тебе даже в голову не пришло, что я могла просто волноваться, что вы здесь устроили эксперименты с демонами, – обвиняющим тоном сказала она. – Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, когда увидела портал. С демонами не стоит шутить.

– Со мной тоже, – прорычал я. – Что ты хочешь, Жанна?

Она наигранно захлопала ресницами.

– Я тоже всего лишь девочка, стоящая перед мальчиком и просящая его потанцевать с ней на балу. – Видимо, это была известная цитата, потому что Ким и Эрик улыбнулись, а Надим тихонько захихикал. – Девочка, которой, как и любой другой, нужны друзья, – патетически продолжила Жанна.

– И тайный портал, – добавила Матильда. Она посмотрела на меня. – Очевидно, нет закона, обязующего выплачивать зарплату отстранённым нексам, а Жанна знает, что портал ведёт в Город Теней, и хочет…

– Просто время от времени перевозить через этот портал кое-какие вещи, – закончила фразу Жанна.

– Значит, ты хочешь использовать портал для контрабанды, – перевёл я.

– Я предпочитаю называть это транспортировкой деликатных товаров, – сказала Жанна. – С тех пор как Верховный Совет пустил в Подземное Царство сфинксов, эта отрасль переживает тяжёлые времена, поэтому такой неохраняемый и скрытый портал на вес золота. Конечно, я никому не расскажу о его существовании. Это было бы очень глупо с моей стороны. – Она рассмеялась. – Кстати, этот портал может оказаться очень полезным для организации школь-ного бала, который пройдёт в последнюю субботу перед летними каникулами.

– Что? – Матильда удивлённо посмотрела на неё.

Жанна засияла:

– Ты правильно услышала. Директор сегодня дал добро. Должно быть, моя презентация убедила его. И чрезвычайно щедрое пожертвование от моего любимого дяди, которого мне, к сожалению, пришлось выдумать за неимением настоящего. Поэтому, как официальный председатель выпускного комитета, я сердечно приглашаю всех присутствующих на лучший школьный бал в истории.

Почему все выглядели так, будто услышали невероятно приятную новость? Ну кроме Фариса, который по-прежнему бесстрастно смотрел перед собой, словно его мысли витали где-то далеко. Рассказал ли он остальным, почему ушёл на Грань один и не вернулся, или всё это затерялось в великом шоу Жанны?

– Что ты на это скажешь, Фарис? – спросил я. – А что это за женщина, с которой вы держались за руки? Кстати, не благодари.

Фарис поднял голову и пристально посмотрел на меня.

– Тебе не понять, – пробормотал он.

– Мы можем просто проголосовать, – предложил Надим. – Если Жанна принесёт присягу, я не буду возражать против принятия её в «Пандинус Император».

– Я тоже. Раз, два, три… – Эрик пересчитал нас всех, а затем с энтузиазмом улыбнулся. – С Жанной нас будет семеро. Как в старые добрые времена.

– Только круче, – добавила Ким.

Матильда ничего не сказала, но я видел, что она тоже не против этой идеи. Вероятно, она сдалась при фразе «подводные города».

«Неужели они все сошли с ума? Даже если Жанна даст тысячу клятв, это не значит, что она их сдержит».

Пока на лице Жанны расплывалась победная улыбка, я тосковал по беззаботному паркуру над крышами Города Теней. Я бы предпочёл Жанне даже кусающиеся лианы. Мой взгляд упал на настенные часы. Было уже шесть. Матильда опоздает на ужин, если мы не уйдём прямо сейчас.

– Меня тошнит, – резко сказал Фарис, нагнулся, и его вырвало на пол. Я воспринял это как сигнал к уходу.

– Я бы предложил отложить голосование до тех пор, пока Фарис не поправится, – сказал я. На сегодня с меня определённо хватит «Пандинуса Императора».

»22«

Матильда

Тётя Бернадетт распечатала для нас текст поздравительной песни ко дню рождения дяди Томаса – в этом году это были две плотно исписанные страницы формата А4.

– Поразительно, как много слов рифмуется с именем Томас, – шепнула я Юли, стоявшей рядом со мной. – Но при этом в своих стихах она ещё ни разу не использовала «ананас» или «папуас».

– Да, – прошептала она в ответ, – или «тарантас» и «жиробас».

Мы обе дружно захихикали – и в этот момент я с болью поняла, что всё это сон. Потому что в реальной жизни Юли больше не хихикала со мной. А когда она со мной заговаривала, что случалось только в самых экстренных случаях, то делала это странным холодным тоном, словно я была для неё совершенно чужой.

– Какой странный сон, – сказал Бакс. Он свесился с люстры, снова яркий и пушистый, и с жалостью посмотрел на меня. За его спиной посреди гостиной тёти Береники виднелась моя незабудковая дверь. – Почему ты вдруг загрустила?

«Потому что…»

Потому что я больше не могла выносить, что Юли меня игнорирует. Мне было так больно находиться с ней в одной комнате и знать, что она больше не считает меня своей подругой. Даже мои родители поняли, что между нами что-то произошло, но не стали задавать лишних вопросов, за что я была им очень благодарна. Ведь если бы мне пришлось говорить об этом, я бы точно разрыдалась. Но даже сейчас я быстро сменила тему.

– Где ты был последние несколько дней? – спросила я.

– Представь себе, иногда даже у меня есть дела поважнее, чем болтаться в снах человеческих девчонок, – ответил он, – но сейчас я здесь. Мы можем отправляться в путь – киты-цеппелины ждут.

Это тут же подняло мне настроение.

– А как же Лисистрата и Нофрубути? Они всё ещё там?

Бакс бросил на меня осуждающий взгляд:

– Что я тебе говорил? Что ты ни в коем случае не должна запоминать имена, потому что…

«Упс, точно».

– Потому что демоны тут же приходят на зов, когда ты произносишь их имена вслух, – коротко ответила я.

– Именно! Так что не делай этого, когда мы будем снаружи. – Бакс указал мне на дверь. – Потому что, конечно, сфинксы всё ещё там. Поэтому я чуть раньше специально подолгу прислушивался, чтобы подстраховаться. Сегодня эти два пустоголовых существа охотятся далеко-далеко, на другом конце Подземного Царства, если можно так сказать. Так что мы сможем добраться до поверхности без помех, если только ты их не вызовешь. Кроме того, я ещё нашёл короткий путь.

Моё настроение улучшилось, когда я снова представила себе рыжие кудри феи и великолепное платье и, шурша юбками, вышла в коридор снов. По пути наверх я планировала расспросить Бакса о собаке-монстре и о подводных городах, о которых упоминала Жанна.

Как и в прошлый раз, нас окружал рассеянный, но яркий свет, в отблесках которого одна дверь следовала за другой. Три двери, похожие на боковые входы в старые церкви, казалось, немного сместились влево, но напротив по диагонали появилась дверь, которую я увидела сегодня впервые. Она напоминала мухомор: над дверью в виде навеса торчала красно-белая шапочка гриба, да и сама дверная ручка была выполнена в форме маленького мухомора. Даже без вырезанных над ней инициалов Ю. Б. я сразу поняла, что эта дверь принадлежала Юли. В детстве она была без ума от мухоморов, даже в восемь лет любила бегать в костюме грибочка по нескольку дней подряд, и по сей день у неё почти все вещи были с мухоморами: постельное бельё, пенал и чехол для мобильного телефона, даже сидушка для унитаза. Так что да, это точно была дверь Юли. Моё хорошее настроение тут же улетучилось. Вероятно, прямо в этот момент за этой дверью-грибочком спала Юли, и если я появлялась в её снах так же часто, как она в моих, то, скорее всего, сейчас ей снилась именно я. И этот сон уж точно не был хорошим.

– Могу ли я посетить кого-то другого в его сне? – спросила я Бакса, который уже двинулся дальше.

– Конечно, – ответил он. – Человеку даже не нужно приглашение, ему достаточно личного предмета. А ночным кошмарам ещё проще. Они могут входить в пространства снов без приглашения или личного предмета. – Он покачал головой. – Крайне неприятные товарищи, которые превращают любой прекрасный сон в кошмар. Но они приятны на вкус. Эй, ты вообще меня слушаешь, Кудряшка? И почему ты стоишь как вкопанная? Нам нельзя терять время, если мы хотим добраться до Грани. Когда я отправился в путь, было уже половина четвёртого – твой будильник, наверное, скоро снова зазвонит.

Но я не могла оторвать взгляд от двери Юли: «Может быть, это неплохая идея – поговорить с ней, пока она спит? Может быть, во сне я смогу убедить её, что нашу дружбу не обязательно разрушать из-за нескольких секретов? Если я чем и владею в избытке, так это личными вещами Юли Бек».

Я медленно повернулась к Баксу.

Но прежде чем я успела что-то сказать, я проснулась. Пастор Петерс прислал в группу церковного хора мем о благочестивом коте, играющем на органе. Я до смерти разозлилась, что не поставила мобильный телефон на беззвучный режим. И хотя до звонка будильника оставалось ещё почти три четверти часа и мне отчаянно хотелось вернуться в коридор сновидений, но, к сожалению, я не смогла снова уснуть.

* * *

На следующий вечер на репетиции хора Юли поменялась местами с госпожой Харфнер, чтобы не садиться рядом со мной. Она заняла место на один ряд впереди меня, рядом с Луизой, и находилась ко мне спиной. Я едва могла петь, потому что комок в горле становился всё плотнее и плотнее. Юли, вероятно, даже не придёт на следующей неделе: она ходила в церковный хор только из-за меня, потому что меня заставляли родители.

В школе она взглянула на меня лишь однажды, во время утреннего объявления по громкоговорителю, когда директор действительно объявил о бале. Он даже вспомнил вымышленное имя Жанны, чтобы отметить этот день: «В отличие от выпускного бала, это мероприятие пройдёт здесь, в школе, и в нём могут принять участие все ученики старше десятого класса. Его организует ваша новая одноклассница Йоханна Лук, которая скоро свяжется с вами и предоставит более подробную информацию».

Но не успели наши с Юли глаза встретиться, как она снова отвела взгляд, словно поймала себя на дурной привычке, от которой пытается избавиться.

Когда после репетиции мы отнесли стулья в помещение при алтаре, я решилась поговорить с Юли.

– Неужели это будет продолжаться вечно? – спросила я, схватив её за рукав. – Можем ли мы… Можем ли мы, пожалуйста, снова быть друзьями? – Я знала, что говорю как семилетний ребёнок, но именно так я себя чувствовала в тот момент.

– То есть я должна просто притвориться, что ты мне никогда не лгала? – Юли не смотрела на меня, а сосредоточила взгляд на какой-то точке на стене позади меня.

– Я не лгала тебе. Я просто… не сказала тебе некоторых подробностей.

– Неужели? Значит, это правда, что ты познакомилась с Йоханной в религиозном лагере? – Юли посмотрела на меня. В её глазах отчётливо читалась обида и злость, и моё сердце сжалось.

– Нет. – Этот разговор уже был обречён на провал. – Но в правду… трудно поверить, – сказала я, и из-за комка в горле мой голос прозвучал хрипло. – Кроме того, мне запретили говорить об этом.

– Ты мне уже это говорила. Несколько раз. – Юли пожала плечами. – Опять же, если ты хочешь хранить от меня секреты, это совершенно нормально. Просто мы больше не можем быть подругами. Потому что для меня дружба означает, что можно слепо доверять друг другу. – Она стряхнула мою руку, а я осталась стоять на месте. Снова.

Я вновь потянулась к её рукаву.

– Хорошо, – тихо пробормотала я, чтобы никто не услышал. – Вон тот триптих на самом деле портал, владельцы нового цветочного магазина – феи, а на Байкале есть заповедник единорогов. Йоханна на самом деле святая Жанна, только не святая. Она может голыми руками создавать огонь, и она некс, но после того, как недавно она вместе с физиотерапевтом Квинна попыталась сбросить меня с крыши, её отстранили от службы, и спустя шестьсот лет у неё наконец-то появилось время наверстать упущенное в гимназии имени Лессинга. Благодаря тому, что она установила GPS-трекер в мой рюкзак, ей теперь известен секретный портал, через который группа студентов-медиков из катакомб под университетской больницей попадает на Грань – место, где киты плавают по воздуху и повсюду можно встретить сфинксов, тёмных эльфов и карликовых драконов. – Я смотрела в упор на неё, а она на меня. – Видишь? Ты не веришь ни единому моему слову.

Юли медленно покачала головой. По лицу её было видно, что она колеблется между чувством гнева и беспокойства, потому что я либо издевалась над ней, либо явно сходила с ума. Я бы на её месте, наверное, подумала точно так же.

– Может, тебе стоит заняться чем-то другим и больше не играть в эту дурацкую игру, – сказала Юли, и, когда она снова попыталась вырваться из моей хватки, я отпустила её. Это было безнадёжно.

Под предлогом того, что я хочу поставить свечу, я осталась в церкви, пока все остальные расходились по домам. Я и правда решила зажечь свечу, уж это точно не повредит.

– Бакс, – позвала я, когда наконец осталась одна. – Баксимилиан Гримм. Ты можешь… появиться? Пожалуйста.

Прошло несколько секунд, и Бакс появился на церковной скамье.

– Я что, волшебная лампа Аладдина? Ну, по крайней мере, ты сказала «пожалуйста». – Он перелетел к исповедальне, где аккуратно сложил свои крылья и внимательно посмотрел на меня своими глазами-бусинками. – В чём дело, Кудряшка, неужели тебя напугал мотылёк-вампир? И куда ты так внезапно исчезла сегодня ночью? Я ждал тебя целую вечность. От скуки мне пришлось съесть несколько кошмаров.

– Всё дело в Юли, но нам лучше не говорить об этом, иначе я расплачусь. – Я вздохнула. – Прости за сегодняшнюю ночь, я проснулась и не смогла снова заснуть. Я обязательно поставлю мобильный телефон на беззвучный режим сегодня ночью. Но на всякий случай, вдруг он снова не сработает или я забуду: ты что-нибудь знаешь о собаке-монстре, которая бродит по Городу Теней и кусает людей?

– Собака-монстр? – Бакс покачал головой. – Никогда о таком не слышал. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что… – Я ненадолго замешкалась, но потом продолжила. По крайней мере от Бакса я не хотела ничего скрывать. – Один мой знакомый несколько дней пребывал в странном состоянии, вроде как в депрессии, он словно отсутствовал, ко всему был безразличен, а Квинн говорит, что он выглядел каким-то блёклым на Грани, как будто потерял свои краски, и я…

– Матильда, – позвал кто-то меня сзади, и в то же время послышался звук медленно закрывающейся двери церкви. Когда я обернулась, Юли стояла возле колонны и смотрела на меня. У меня сразу же снова появился комок в горле. Потом я увидела, что в глазах Юли тоже стоят слёзы.

– Я просто хотела сказать… Что бы с тобой ни происходило, я с тобой, – сказала она, – если ты будешь честна со мной.

– Ты поэтому вернулась? – Во мне зародилась надежда.

Юли кивнула:

– Я боюсь, что эта игра – на самом деле какая-то странная секта или что-то в этом роде и что я так обижена, что не замечаю, что тебе нужна помощь, потому что они каким-то образом промывают тебе мозги, доводя до безумия. – Она говорила так тихо и быстро, что я едва её слышала. – А я не могу этого допустить.

«Она вернулась! Она подозревает у меня острый нервный срыв и хочет освободить меня из лап сомнительной секты. Я ей не безразлична».

Мне захотелось обнять её.

– Мне так жаль. – Я едва сдерживала слёзы, но мне нужно было выговориться. – Я никогда не хотела тебя обидеть, ты мой самый любимый человек и всегда им будешь!

– Тогда скажи мне наконец, в чём дело, – взмолилась она, и по её щеке скатилась слеза.

– Не бойся, – поспешно сказала я. – Никакой секты нет. И я не схожу с ума. Даже если иногда кажется, что это так.

– А с кем ты только что разговаривала? – спросила она, нерешительно огибая колонну.

Только тогда я вспомнила о Баксе, который, вероятно, уже давно стал невидимым. Тем не менее я указала ей за свою спину на исповедальню:

– С ним.

Глаза Юли расширились:

– С ним?

Я обернулась. Бакс всё ещё сидел на исповедальне, его лисий нос был поднят, а драконий хвост аккуратно свёрнут вокруг лап. Он выглядел как… Ну, как каменная горгулья.

– Как мило! Он недавно здесь? – спросила Юли, нахмурив брови. – Я никогда не видела его здесь раньше.

– Потому что большую часть времени он невидим, – объяснила я. – Он хранитель вон того портала. – Я указала на триптих. – Хотя он не всегда серьёзно относится к этой работе.

– Работа? Не смешите меня, – ответил Бакс, и Юли вздохнула. – Если уж на то пошло, то это принудительный труд. И чтобы ты знала, милые всегда самые опасные! – Он демонстративно выпустил когти из передней лапы.

Юли вцепилась в мою руку.

– Он… говорит! – с трудом вымолвила она.

– Да, он говорит. И в отличие от присутствующих здесь людей, он даже перед этим думает. – Бакс закатил глаза. – Может, твоей подруге стоит присесть, Кудряшка? Тогда ты сможешь спокойно рассказать ей всё, чего она не знает. А я пока пойду и поинтересуюсь твоим монстром. То, что ты мне рассказала про блёклость, натолкнуло меня на мысль… – Мгновение спустя центральное изображение триптиха превратилось в сверкающее поле, и Бакс исчез.

Я подвела Юли к церковной скамье. Она неуверенно держалась на ногах.

– Полагаю, теперь ты предпочтёшь версию с сектой и промыванием мозгов, не так ли? – ухмыльнулась я.

Она помолчала несколько секунд, а потом спросила:

– А единорогов на Байкале можно погладить?

И наконец, всхлипывая, мы упали в объятия друг друга.

»23«

Квинн

Когда я увидел всех людей, собравшихся на площади перед обсерваторией, я замер на месте. Возможно, мне следовало принять предложение Гиацинта сопроводить меня до библиотеки профессора Кассиана или хотя бы обойти её окольными путями. Я не хотел проходить через портал возле заповедника Эмилиана, опасаясь застрять в запертой церкви.

Гиацинт забрал меня оттуда около шести, чтобы провести несколько тренировок. Поскольку теперь они с Эмилианом верили, что в пророчестве всё-таки есть смысл и что я действительно могу быть настоящим избранным, то стали относиться к тренировкам гораздо серьёзнее, чем раньше. Хоть они и не знали, к чему именно меня готовят. Несмотря на то что в последнее время Гиацинт и Эмилиан постоянно торчали в архивах, они так и не узнали, как именно открыть эти чёртовы звёздные врата, не говоря уже о том, как успешно предотвратить конец света, который, скорее всего, последует за этим. Но они с большим энтузиазмом следили за моими успехами в управлении воображением, и теперь, когда я уже освоил столько всего, я вынужден признать, что на самом деле тренировки доставляли мне безумное удовольствие. Я совершенно забывал о времени, когда старался пройти по воздуху по невидимым ступеням или визуально слиться с кирпичной стеной или фасадом дома – очень крутой трюк, который, к сожалению, удавался мне не до конца.

Был вечер пятницы, и я сказал родителям, что мы идём в кино, чтобы они не волновались. Но я знал, что мама не сможет уснуть, пока я не вернусь домой. Жаль, что с Грани нельзя было отправлять сообщения, мобильный телефон был здесь бесполезен. На него нельзя было даже фотографировать, а снимки могли бы утешить Матильду, которая уж очень хотела попасть на Грань. Один только заповедник Эмилиана изобиловал потрясающими кадрами для фотосъёмки, и Матильда наверняка захотела бы взять ушастого ежа, едва увидев одного из них. Но, к сожалению, на всех фотографиях, которые я до сих пор делал, оставалось лишь бесцветное мерцание. Наверняка, профессор Кассиан смог бы подробно объяснить мне это явление и рассказал бы что-нибудь о воображаемой нематериальной конструкции, поэтому я даже не стал спрашивать его об этом. Некоторые вещи не нужно понимать, достаточно просто принять их. Я всё ещё ждал благоприятного момента, чтобы попросить Эмилиана одолжить мне на день карликового дракона Конфуция, чтобы показать его Матильде. Скорее всего, он ответит на это что-то вроде: «Это тебе не переносной зоопарк», но попробовать стоило.

По крайней мере Матильда сейчас была так счастлива. С тех пор как она помирилась с Юли, она просто сияла. Сегодня они втроём вместе с мамой Юли были на чтении криминальных историй. Матильда спросила, не хочу ли я пойти с ней, и, если бы я не запланировал встречу с Гиацинтом, я бы согласился. Теперь, когда мы с Матильдой официально были вместе, я даже был готов поближе познакомиться с набожными членами её семьи, хотя всё ещё с ужасом вспоминал свою последнюю встречу с матерью Матильды, а Матильда сказала, что не против отложить знакомство ещё на некоторое время.

– Желательно на несколько десятилетий, – вздохнула она, и я чуть не подавился от смеха.

– Эй, мы справились с норвежским отрядом убийц, так что и это переживём, – ответил я серьёзно.

И правда, почему я должен бояться родителей Матильды, если мне удалось противостоять Фрею в Лондоне и погрузиться в туман хаоса? Возможно, это будет немного неловко, но не более того.

Кстати, о неловком: толпа на площади передо мной выглядела так, словно только что закончилось какое-то важное событие, и теперь все просто стояли на улице и болтали. Это было бы не так уж плохо, если бы не тот факт, что все эти люди были моими старыми знакомыми. Да ещё и теми, с кем не очень-то хотелось встречаться.

Гунтер и Гудрун находились рядом с группой нексов вокруг профессора Кассиана и ректора Темис. Неподалёку от них я увидел Фрея, увлечённого беседой с советником Маквинном, который был облачён в наряд с перьями. Маквинна окружали нексы и несколько красочно одетых лизоблюдов, которые в восхищении ловили каждое его слово. Фрей, похоже, пребывал в прекрасном настроении, и я даже издалека видел, как сверкают его зубы. В глубине толпы сплетников я заметил Жанну. Она разговаривала с двумя мужчинами. Тот, что пониже, стоял ко мне спиной, но я сразу узнал того, что повыше: Нил, вампироподобный центурион, которого я встретил в Лондоне. Судя по выражению его лица, он не говорил Жанне ничего хорошего.

«Отлично. На этой площади собрались практически все типы, к которым я испытываю искреннюю неприязнь. Каждый из них, будь-то: „Я пью кровь на завтрак“ (Нил), „У меня на тебя большие планы, но я ни за что не скажу тебе, какие“ (Фрей) или „У нас были куда более перспективные кандидаты, чем ты, но я могу оказаться твоей бабушкой“ (Темис) – были неприятны сами по себе. Но все они вместе, плюс огненная коза и тупоголовый дуэт Гунтер – Гудрун – это уже слишком».

Я уже собирался развернуться, чтобы уйти на несколько кварталов назад и оказаться у библиотеки, когда вдруг невысокий мужчина рядом с Жанной и Нилом повернул голову и посмотрел в мою сторону. Это был Гектор.

И вместо того чтобы отступить и скрыться, мои ноги сами понесли меня вперёд. Прямо к убийце моего отца.

Перламутр аркадийского правительственного здания в форме раковины улитки переливался на солнце. Оно, как всегда, сияло высоко в небе и заливало всё вокруг обманчиво приветливым светом. На самом деле была уже полночь, и мне пора было возвращаться домой. Но скорее всего после стычки с Гектором я туда никогда больше не попаду. Однако в тот момент это не имело значения.

Я не знал, что здесь делаю, у меня не было плана, что я хочу сделать или сказать, я просто чувствовал, что с каждым шагом становлюсь всё злее. В последние несколько дней я не особо вспоминал о видео – честно говоря, я даже думал, что поставил точку в этом вопросе. Но гнев, который я испытал при виде Гектора, подтвердил обратное.

– Что ты делаешь здесь посреди ночи один, приятель? – прорычал он.

Нил резко обернулся, а Жанна, увидев меня, подняла бровь. Затем она улыбнулась своей обычной улыбкой:

– Привет, Кви.

– Хватит, – бросил я.

– Где феи? – поинтересовался Гектор, обводя взглядом площадь. – Избранный не может просто так перемещаться по Грани без сопровождения, это должно быть оговорено с нами заранее. Это слишком опасно.

– Действительно, – сказал Нил. – Избранный – очень… заманчивая цель. А с момента нападения на Верховного советника Фрея мы знаем, что сепаратисты тёмных эльфов не остановятся ни перед чем. – Он посмотрел на меня так, словно я таракан, упавший в его мюсли. Возможно, это было его обычное выражение лица, но в тот момент я принял его на свой счёт.

– Точно, с вами, существами с Грани, нужно быть особенно осторожным, – ответил я, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос, потому что внутри у меня всё кипело. – Особенно когда ты потомок. Я как раз вспоминаю своего отца, Юри Ватанабе. Он тоже «просто» прогуливался по Грани. А потом кто-то «просто»… убрал его. Не так ли, Гектор?

У Жанны вырвался короткий смешок, Нил нахмурил брови, а Гектор в замешательстве уставился на меня. Я взглянул ему прямо в глаза.

«Смотрел ли Юри в эти жёлтые глаза перед смертью?»

Мой взгляд опустился к поясу Гектора, где висело его оружие, и я поборол порыв вырвать один из кинжалов и приставить к его горлу. Ведь это, скорее всего, было бы с моей стороны самоубийством.

– Это тот клинок, которым ты убил его? – спросил я, указывая на узкий меч. – И он умер мгновенно или ты сначала проткнул менее важные органы, потому что ненавидишь потомков настолько, что тебе нравится видеть их страдания?

Гектор задыхался.

– Я всего лишь выполнял свой долг – нейтрализовал беглого нарушителя закона, – злобно прорычал он. – Этот человек, твой отец, собирался устроить торнадо. Если бы я не среагировал быстро, в тот день наверняка погибло бы много людей. Не то чтобы мне есть дело до людей, но вторая директива должна соблюдаться любой ценой.

– Он сделал это не намеренно! – я перешёл на крик и уже не мог себя контролировать. – Он даже не знал, что у него есть такие способности. Если бы вы поговорили с ним, вместо того чтобы…

– Ты не знаешь этого наверняка, – перебил меня Гектор. – Он расшвырял моих людей по всему парку, выкорчевал деревья, а этот чёртов шатёр, который он разрушил, был подарком японского императора…

– Как я тебя понимаю, надоедливая бумажная волокита, – сказал я. – Бедный Гектор.

– Ты, дерзкий, маленький… – Он сжал руки в кулаки. – Откуда ты знаешь все эти подробности? Это Кассиан тебе рассказал? Или с тобой в архиве были феи?

– А ведь для этого также нужно разрешение, – вмешался Нил.

– Ему было всего двадцать три года, – продолжал я.

Наступила короткая пауза.

Затем Гектор фыркнул:

– Если хочешь, чтобы я извинился, то зря надеешься. Я был вынужден его убрать. И я бы сделал это снова. – Его жёлтые глаза гневно сверкнули. – Вы, потомки, доставляете одни неприятности.

Жанна разразилась хохотом:

– А приз за дипломатию и примирительное общение достаётся… барабанная дробь… Гектору! Ты действительно умеешь заводить друзей, не так ли?

Нил тут же устремил на неё свой взгляд, его губы скривились в презрении.

– Ты?.. Это от тебя мальчишка получил информацию? – спросил он. И, когда она не ответила, а лишь с вызывающим выражением лица выдержала его взгляд, добавил: – Fidelitas, robur, sinceritas.[14] Неужели, наш девиз больше ничего для тебя не значит? Интересно, сколько ещё раз ты будешь позорить меня, дочка?

«Что, простите? Он только что сказал „дочка“?»

Я переводил взгляд с Жанны на Нила и обратно, и впервые с тех пор, как я её знаю, мне показалось, что на её лице появилось что-то похожее на смущение.

– Нил – твой отец?! Ты шпионила за мной по его приказу?! – закричал я и (это тоже было впервые) почувствовал, как внутри меня поднимается что-то похожее на сострадание.

«Господи. Неудивительно, что она так несчастна, ведь её отец – граф Дракула».

Она пожала плечами:

– Ага. Папе уже больше шестисот лет. Но не волнуйся, я не буду приглашать его на бал – он не самый приятный человек. И он не причинит тебе вреда, Фрей приструнил его. – И хотя тёмные глаза Нила от её слов угрожающе заблестели, она продолжила тем же тоном: – О, смотри, заседание совета начинается, думаю, тебе пора, папочка.

На площади началось настоящее движение: ректор Темис, профессор Кассиан, Маквинна и Фрей шли ко входу в обсерваторию в сопровождении нексов.

Нил раздражённо щёлкнул языком:

– Поговорим позже, разговор ещё не окончен. – Прежде чем повернуться и последовать за остальными, он бросил на Жанну последний холодный взгляд. – Я предупреждаю тебя, дочь. Не заставляй меня навсегда исключить тебя из двенадцатой центурии. – И с этими словами он удалился.

Жанна вздохнула:

– Fidelitas, robur, sinceritas my assse,[15] – пробормотала она.

– Я не знаю латыни, поэтому могу только догадываться, что это значит, – сказал я, надеясь, что Нил всё же услышал мои слова. – Высокомерие, подлость, мизантропия? Или просто халтура, дурость, чушь?

Жанна слабо усмехнулась:

– Что-то вроде этого. Теперь ты понимаешь, почему я хочу кардинально поменять свою жизнь?

Я решил, что она имела в виду контрабанду в Городе Теней. Но Гектор понял её по-другому.

– Я знаю, что ты отличный боец, и девятая взяла бы тебя в свои ряды с огромным удовольствием, если бы ты не была такой ворчуньей, – сказал он почти беззлобно, – кроме того, Нил оторвал бы мне голову за это. Но Гудрун Гуннарсдоттер из двадцать третьей срочно ищет людей, так как двое из её нексов пару дней назад снова исчезли в Городе Теней, поэтому ей сейчас не приходится быть разборчивой.

– О, как мило, что ты беспокоишься обо мне, – ответила Жанна. – Я уж лучше поцелую плоскоклювого настенного соглядатая, чем буду работать под командованием Гудрун. Кроме этого, я сейчас нахожусь в отпуске. А теперь, если позволите, я собираюсь принять горячую ванну. Увидимся в школе, Квиннчик.

Я смотрел ей в след, когда она направилась прочь своей пружинистой походкой, и остался наедине с Гектором. Гнев покинул меня, как воздух дырявый воздушный шар. Раньше я бы не задумываясь ввязался в безнадёжную драку с Гектором, но сейчас мне было просто грустно и хотелось домой.

На площади по-прежнему было многолюдно. Гудрун, скрестив руки на груди, разговаривала с двумя нексами, а Гунтер флиртовал с феей в голубом цветочном платье. Он улыбался и из-за этого выглядел довольно странно. Я помнил, как презрительно они с Рюдигером всегда отзывались о феях, но эта, похоже, ему нравилась. Её рыжие кудри блестели в лучах солнца, и, хотя ей, наверное, было тысячу лет, со своим маленьким курносым носиком и ямочками она выглядела как милая человеческая девушка…

«Минуточку! – Я сузил глаза. – Неужели это?.. Нет, это невозможно. Эта фея, смотревшая на Гунтера восхищённым взглядом, точно не может быть Матильдой. Я слишком перевозбудился. Пора спать».

Гектор, смотревший в том же направлении, прочистил горло:

– Думаю, будет лучше, если я провожу тебя в библиотеку Кассиана. Иначе ты снова попадёшь в лапы к нексам Гудрун. Они уже жаловались на тебя…

– Ха-ха, – сказал я, и тут же снова вернулось моё раздражение. – Как там гласит их девиз? Сначала ворчать, а потом болтать? На латыни, конечно, звучит лаконичнее. И нет, спасибо, мне не нужен эскорт из убийцы моего отца.

В этот момент маленькая фея посмотрела в мою сторону, и наши глаза встретились. Я услышал, как Гектор рядом со мной резко вдохнул.

Глаза феи, точнее Матильды, расширились, затем она развернулась и убежала прочь так быстро, что я увидел лишь мерцание её юбки.

»24«

Матильда

– Перестань озираться по сторонам с таким преувеличенным энтузиазмом, – приказал Бакс. – Сразу видно, что ты турист.

Но как можно не восторгаться, когда здания похожи на раковины улиток, пурпурные гнёзда свисают с гигантских деревьев или целые острова с домами и садами просто парят в воздухе? Я гордилась собой, что не разразилась громкими визгами при виде первого кита-цеппелина в золотистом небе, хотя всё внутри меня буквально визжало от восторга. Теперь, когда я наконец-то добралась до Грани, я осознала, что она ещё более ошеломляющая, чем я себе представляла.

Чтения, на которых я присутствовала вместе с тётей Береникой и Юли, закончились рано, и, хотя тётя стояла в очереди за автографом, я легла в постель ещё до одиннадцати, а Бакс смог забрать меня из скучного сна о трамваях чуть позже, как мы и договаривались.

Юли тоже торопилась домой, поскольку читала мой дневник и утверждала, что он захватывает её больше, чем любой триллер. После нашего примирения в церкви я начала рассказывать ей обо всём, то и дело прерываясь, чтобы ответить на её недоверчивые вопросы, пока наконец не пришла к мысли, что нужно просто отдать ей дневник. Не самое лёгкое чтиво для человека, ненавидящего фантастику, но она справлялась на удивление хорошо. Было очень весело обсуждать с ней, почему человеческие призраки потеряли цвета на Грани и можно ли снова поселить карликовых драконов в нашем мире, предпочтительно в нашем саду. Любой писатель выглядел бы весьма удручённым, когда слышал бы наше хихикание. А всё потому, что Юли поделилась своим предположением, что наша учительница немецкого, фрау Дёльбе, на самом деле была существом с Грани, потому что иначе она бы не смогла запомнить все эти сухие как пыль тексты. После такого весёлого вечера я заснула с улыбкой на лице.

Для этой прогулки во сне я предусмотрела всё: окно было открыто, чтобы в мои лёгкие поступало достаточное количество кислорода, мобильный телефон стоял на беззвучном режиме, а перед сном я ничего не пила, так что не было абсолютно никакой причины просыпаться раньше времени. Лиззи и Нобси, похоже, сегодня находились где-то далеко, их жужжание и бормотание даже не было слышно, а я бегом следовала за Баксом от одной двери к другой.

И вот мы здесь.

Я надеялась, что сначала успею акклиматизироваться в каком-нибудь тихом уголке, но маленький плюгавый демон вывел меня прямо на поверхность в очень оживлённом месте – в центре правительственного района. Это я поняла по расположенному неподалёку зданию в форме улитки, так называемой обсерватории. Её перламутровый фасад сверкал на солнце и выглядел ещё более впечатляюще, чем описывал Квинн. А какое здесь было небо!

Бакс стал невидимым ещё до того, как мы вышли из последней демонической двери. Она была встроена в фасад продолговатого здания рядом с целым рядом других одинаковых дверей, и я сомневалась, что смогу найти её без помощи Бакса, как только мы отойдём чуть дальше. Но, по правде говоря, я гораздо больше беспокоилась о том, что проснусь раньше, чем всё увижу.

Мы ещё не успели далеко отойти, а я уже удивлялась всему и всем. Например, женщине, у которой на голове вместо волос были змеи, или группе людей с яркими украшениями из перьев в волосах. А животное, с которым шла дама, одетая в красный бархат, оказалось ни кем иным, как рогатым ягуаром.

Но встречались и люди, которые выглядели совершенно нормально, по-человечески, если хотите. И мне было интересно, какую жизнь они вели на Земле. Возможно, они были мэрами или инструкторами по вождению, и никто не подозревал, что они на самом деле бессмертные полукровки. Так что маскировка, на которой настаивал Бакс, не понадобилась. В своём пышном платье феи и с рыжими кудрями я не выделялась в пёстрой толпе, но других фей пока не видела. Это меня вполне устраивало, потому что, возможно, феи знали друг друга или говорили на своём языке, и если бы они поприветствовали меня, то поняли бы, что я не настоящая, потому что я даже не могу сказать «привет» на языке фей. Я глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться.

– Что будем делать в первую очередь? – прошептала я, глядя в воздух слева от себя, где в последний раз видела Бакса. – Продолжим путь к обсерватории? Я хочу хотя бы раз провести рукой по перламутровой стене. И ещё мечтаю увидеть дыру в земле, о которой мне рассказывал Квинн. Она настолько глубокая, что в ней виден космос. И, конечно, полетать на ките-цеппелине. О, и может быть, мы сходим в эмоциональный ломбард? Я бы хотела обменять своё чувство вины на что-то лучшее.

– Тс-с-с, – прошипел Бакс откуда-то справа сверху. – Здесь ничего такого нет, для этого придётся идти в сомнительные районы, где тусуются всякие тёмные существа.

«Конечно, мы же были не в Городе Теней!»

– Неужели тебе так необходимо оставаться невидимым? – спросила я, огибая дерево с небесно-голубым стволом. – Может, просто изменишь свой облик? Например, станешь милым рогатым ягуаром?

Бакс фыркнул:

– Чтобы ты водила меня за собой на поводке, как модный аксессуар? Ну уж нет, такого я не допущу. И нет, я не могу принять другую форму, демоны третьей категории на такое не способны.

– Но ведь здесь, на Грани, достаточно просто представить себе это, – прошептала я и в следующий момент на моих ногтях появился синий лак в тон платью. Получилось идеально.

– Как я уже сказал, только демоны четвёртой категории могут перевоплощаться, – ответил Бакс на этот раз откуда-то снизу справа, – и то не все. Кстати, я навёл справки о чудовище, которое сейчас бродит по Городу Теней. Боюсь, это химера. Твои слова о собаке и бесцветной коже навели меня на мысль.

– Шимера? – спросила я слишком громко, и человек с совой на плече с раздражением посмотрел на меня, когда я проходила мимо. Я, извиняясь, улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

«Как мило. Я бы тоже хотела такую сову».

– Химера, – поправил Бакс, когда мужчина скрылся из виду. – Это демоны четвёртой категории. Очень редкие. Очень опасные.

– Опаснее сфинксов?

– Как посмотреть. Определённо неприятнее. По крайней мере, со сфинксом ты умираешь быстрой смертью, в то время как химеры любят заманивать своих жертв в туман хаоса и мучить их там неделями. Иногда даже годами. В своей основной форме химера немного похожа на гиену, возможно, именно поэтому её принимают за собаку. Питается она эмоциями, а точнее, радостью жизни. Если ей удаётся коснуться тебя, то достаточно нескольких секунд, чтобы узнать, по кому ты тоскуешь больше всего, и тогда она может принять форму этого человека или…

– Она превращается в человека, по которому ты больше всего тоскуешь, а потом высасывает радость из твоей жизни? («Это очень неприятно. А что, если Фарис стал жертвой подобного существа…») Как избавиться от такой химеры?.. О! Только посмотри!

Мы дошли до конца улицы, и перед нами раскинулась площадь, заканчивающаяся перед домом правительства в форме раковины улитки. Её обрамляли внушительные здания с портиками. Ограждения отделяли площадь от огромной ямы в земле, через которую перекинулся широкий изогнутый мост. Теперь я уже не могла сдержаться. Это должно быть та самая бездонная дыра, о которой мне говорил Квинн. Сделав несколько шагов, я оказалась у ограждений. И правда, там, в глубине дыры, словно в конце всё сужающегося туннеля виднелся кусочек звёздного неба.

Когда я смотрела вниз на мерцающие звёзды, я испытывала почти торжественное чувство.

«Это просто воображение или небо реально? А эта дыра – своего рода портал в космос? – промелькнуло у меня в голове. – Кто-нибудь пробовал туда выйти? Глупый вопрос. Если да, то мы бы всё равно не узнали, потому что сразу бы забыли…»

– В любом случае, это идеальное место, чтобы избавиться от кого-то, – заметил невидимый Бакс. – Тебе лучше убраться оттуда, я никогда не чувствовал себя комфортно у бездны.

– Хорошо. Что будем делать дальше? – Я обернулась, предвкушая приключения. Площадь была ещё более оживлённой, чем улица, откуда мы пришли. – Что это? – Я указала на узкую стеклянную башню в форме спирали, которая поднималась в небо на много этажей. Казалось, что в ней с бешеной скоростью снуют вверх-вниз два лифта.

– Остановка для китов-цеппелинов, – ответил Бакс. – Изобретатель был гением в технике, но полным неудачником, когда дело касалось комфорта.

– Станция для китов-цеппелинов, серьёзно? – Я вздохнула от нахлынувшего счастья. С каждой минутой я чувствовала себя всё лучше и лучше. Возможно… Нет, определённо, сейчас я была самой счастливой девушкой на свете. – Тогда я бы предложила сначала погладить раковину улитки, а потом мы купим билеты… – Я сделала паузу, потому что в этот момент я вспомнила слова Бакса, которые он сказал в нашу первую встречу. – Здесь можно что-то купить? Чем вы здесь расплачиваетесь? Я бы не хотела, чтобы кондуктор откусил мне палец.

Воздух тихонько захихикал:

– Билет нужен только для дальних поездок. Например, если ты хочешь отправиться за границу или на один из больших островов.

– Хорошо! – Успокоившись, я продолжила пробираться сквозь толпу. – Значит, этот день может стать лучшим в моей жизни. О, смотри!

Над головой пролетела стая переливающихся красным и золотым птиц. Они были размером с аистов и имели невероятно длинные хвосты. На фоне ярко-голубого неба птицы казались необыкновенно красивыми и в то же время настолько китчевыми, что мне стало почти больно. Я всё ещё не могла оторвать от них глаз, поэтому в следующую секунду я в кого-то врезалась.

– О-о-о, – прошептал Бакс рядом с моим ухом. – Ты столкнулась с нексом!

«Да, молодец, Матильда».

– Как ты смеешь, фея? – огрызнулся некс.

– Простите меня! Мне очень жаль! Я любовалась птицами, – сказала я с извиняющейся улыбкой и указала на небо. Я бы и без Бакса догадалась, что это некс. Он был одет в чёрный боевой костюм, мускулистый и вооружённый до зубов. – Я здесь впервые, и всё здесь так… – Я не успела закончить фразу, потому что Бакс прошептал мне в ухо:

– Не-е-ет! Тебе надоело жить?

Я старалась не обращать на него внимания. Я вжилась в роль наивной феи из сельской местности и теперь надеялась, что здесь такие бывают. Может быть, я жила с родителями в заповеднике единорогов на Байкале или училась в школе-интернате для фей в отдалённом уголке Грани, а сегодня впервые посетила правительственный квартал.

– Надеюсь, я не сделала вам больно?

В воздухе раздалось отвратительное «упс», достаточно громкое, чтобы я услышала.

– Ерунда. – Некс пристально разглядывал меня, пока я пыталась сохранить растерянную улыбку. У него были водянистые глаза и белокурые волосы, коротко подстриженные на висках и затылке, лишь небольшая прядь на макушке была длинной. Она зачёсывалась вперёд и падала на его привлекательное симметричное лицо. – Как такая малышка, как ты, могла обидеть такого, как я? – К моему удивлению, он теперь тоже улыбался. Его взгляд скользнул по моему облегающему платью. – Первый раз здесь, да? Значит, ты действительно так молода, как выглядишь? У тебя, конечно, хорошие манеры. Феи обычно не слишком уважают нас, нексов. – Он уставился на моё декольте. – Похоже, у тебя ещё не так много татуировок.

«О чёрт, я совсем забыла о татуировках».

– Как тебя зовут? – поинтересовался некс.

Я лихорадочно начала вспоминать имена фей.

– Меня зовут… («Только не Тинкербелл! Лучше цветок… Любой цветок!») Гвоздика, – наконец выдавила я из себя.

– Гвоздика? – одновременно повторили Бакс и некс.

«Да, чёрт возьми».

В спешке я не смогла придумать другого цветка, название которого хотя бы наполовину звучало как имя. Теперь, когда уже было поздно, мелодичные названия цветов конечно же стали приходить ко мне из всех долей головного мозга.

– На самом деле моё полное имя звучит как Гвоздика-Магнолия-Амариллис-Орхидея. («Что бы там ни думали мои глупые воображаемые родители-феи».) Но друзья зовут меня Нелли.

К счастью для меня, некс, похоже, поверил, что феи могут придумать такое глупое имя. Он всё ещё улыбался.

– Ты очень милая, Нелли.

– Милые всегда самые опасные. – Фраза вырвалась прежде, чем я успела её остановить, и прозвучала непроизвольно кокетливо.

Это понравилось ухмыляющемуся нексу.

– О, такой непокорной ты мне нравишься ещё больше. Кстати, меня зовут Гунтер, – сказал он.

«Что-что? – Я почувствовала, как улыбка сползает с моего лица. – Гунтер? В смысле Гудрун и Гунтер? Некс, который всего три дня назад пытался убить Квинна метательным ножом? Конечно, описание подходит идеально. Как же тесен мир! Но что ж, всякое случается, и Гунтер с метательным ножом уж точно не испортит мне этот замечательный день».

Я взяла себя в руки и улыбнулась своей обворожительной улыбкой.

– Прежде чем родители соберутся домой, я очень хочу увидеть обсерваторию, – объяснила я. – Так что мне пора идти. – Я взмахнула ресницами.

– Да, конечно, давай уйдём отсюда, Нелли, – прошептал Бакс мне на ухо. – Пока тебя не арестовали.

– Ты выбрала неудачный день для экскурсии. – Гунтер указал себе за спину. – Сегодня большое заседание совета со всевозможными слушаниями, там сейчас много охраны…

Впервые я присмотрелась к людям на площади.

«Боже правый! Здесь не только кишмя кишит нексами, но и полно знакомых лиц».

Профессор Кассиан шёл ко входу в обсерваторию, я легко узнала его по белой бороде. Девушка со струящимися волосами, идущая к мосту динамичной походкой, была Жанной д'Арк. А позади неё…

«О нет!»

Красивый стройный мальчик в пятидесяти метрах от меня был никем иным как Квинном. Он стоял рядом с Гектором и смотрел прямо на меня, сохраняя непринуждённую позу, которую часто принимал до аварии.

Пока мой разум придумывал выход из сложившейся ситуации, мои ноги понесли меня прочь.

– Я как раз собирался предложить частную экскурсию, – крикнул мне вслед Гунтер.

– Ой! Что происходит? – задыхался слева вверху Бакс.

– Квинн! И Гектор, – выдохнула я в ответ и побежала к остановке китов-цеппелинов, где собралось особенно много народу.

– Квинн-потомок? – услышала я вопрос Бакса.

«Да, это был он».

Спрятавшись между людьми и как можно сильнее сжавшись, я попыталась успокоиться.

«Наши глаза встретились на долю секунды, но это не означает, что Квинн меня узнал. В конце концов, я же не похожа на себя. И уж точно он меньше всего ожидал увидеть меня здесь, так что его мозг не смог бы установить никаких связей. Так ведь?»

Бакс подтолкнул меня чуть вперёд, чтобы я спряталась за широкой колонной:

– Он тебя видел?

– Вряд ли, но… Да, может быть. – Я зажмурила глаза и воспользовалась своим воображением. – Я стала невидимой? – с надеждой спросила я.

– Ничуть, – ответил Бакс. – И твои волосы светятся, как маяк.

По крайней мере, это я могла изменить. Я представила чёрный плащ с капюшоном, прикрывающий моё цветочное платье, и низко натянула капюшон на лицо.

– Так-то лучше, – похвалил Бакс. – Подожди здесь, я пойду посмотрю, нет ли за нами слежки. А то Гунтер наверняка всё ещё ищет свою милую Гвоздичку. Кстати, это была моя фраза! И она относится только к демонам, ты же не опаснее новорождённого жеребёнка единорога. И даже наполовину не такая милая.

– Присмотри и за Гектором, таким по-чиновничьи серьёзным нексом с дурным характером и жёлтыми глазами. – Я прислонилась спиной к колонне и глубоко выдох-нула. Честно говоря, я не знала, что хуже: быть пойманной Квинном или Гектором. И то и другое стало бы абсолютной катастрофой. Я снова попыталась всеми силами сделать себя невидимой, но это удалось мне не больше, чем превратиться в птицу. Возможно, я не обладала таким блестящим воображением, как мне казалось. А может быть, это не работало, когда я волновалась. А я была взволнована. Моё сердце бешено колотилось.

«О боже! Квинн будет так зол и разочарован, если узнает, что я нашла способ проникнуть на Грань и не сказала ему. А если он узнает о сфинксах…»

– Тебе лучше проснуться, пока не поздно, – посоветовал мне разумный голос внутри меня, очень похожий на голос Юли.

– Но ты так близка к своей мечте, – прошептал другой голос.

Наверное, это был сам дьявол. И да, стеклянная башня, ведущая к китам-цеппелинам, возвышалась в небе прямо передо мной, почти в пределах моей досягаемости.

«Если я проснусь сейчас, то кто знает, представится ли мне ещё такая возможность?»

Бакс вернулся не сразу.

– Преследователей не видно, – сказал он. – А твой воздыхатель только что пересёк мост.

«То есть он пошёл в противоположном направлении».

От облегчения у меня словно камень с души свалился.

– А Гектор?

– Я его нигде не видел, – ответил Бакс. – Как и твоего поклонника с жирным лицом. Однако все эти нексы выглядят для меня одинаково.

Мой пульс снова начал успокаиваться. Я чуть не рассмеялась про себя. От потрясения я себя накрутила. Конечно, Квинн меня не узнал, тем более на таком расстоянии и в маскировке. Да и Гектор никогда не обращал на меня особого внимания, так что было практически невозможно, чтобы он понял, что это я. К тому же у него имелись дела поважнее, чем гоняться за странными феями, да и мне было, чем заняться. Не тратить же драгоценное время сна, стоя за колонной, как… парализованный жеребёнок единорога.

И вот, спустя одну головокружительную поездку на лифте, мы всё-таки вошли на китовую гондолу. Моё сердце билось как сумасшедшее, но на этот раз от радости. Путь наверх и так был захватывающим, но, когда кит начал двигаться и гондола заскользила над крышами этого сюрреалистичного удивительного мира, мне показалось, что я сейчас лопну от счастья. Конечно, возникло несколько непредвиденных трудностей, но они остались позади, и этот день официально стал лучшим в моей жизни.

По крайней мере, мне так казалось.

Гондола, с её старомодной резной отделкой стен и потолка и мягкими скамейками, была очаровательна сама по себе, не говоря уже об интересных пассажирах и потрясающем виде из больших круглых иллюминаторов. Как и в наших трамваях в час пик, многим не досталось места, в том числе и нам, но это было неважно, потому что я стояла прямо перед иллюминатором. Кит проплывал под одним из плавучих островов, и я, разинув рот, удивлялась корням деревьев, торчащим под островом, как щупальца. Далеко на горизонте вздымались разноцветные облака, и время от времени в них вспыхивали золотые блики.

– Ты тоже видишь это? – прошептала я.

– Да, – прошептал Бакс в ответ. – Оно на другом конце гондолы, и у него жёлтые глаза.

– Что? – Я обернулась.

«Оно» стояло между женщиной с фиолетовой кожей и мужчиной с пушистыми антеннами, растущими изо лба. Гектор. Должно быть, он вошёл через заднюю дверь, в то время как мы воспользовались парадным входом. И это не было глупым совпадением – выражение его лица не оставляло сомнений в том, что он пришёл за мной. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, затем Гектор оттеснил в сторону фиолетовую женщину и щуплого мужчину и начал пробираться в мою сторону.

Теперь оставалось только проснуться. Я зажмурила глаза так крепко, как только могла, и всем сердцем пожелала проснуться в своей постели. Но, когда я снова открыла их, я всё ещё была там, а Гектор всё приближался.

До меня стало доходить, что я угодила в ловушку, причём в настоящую.

»25«

Квинн

Я лихорадочно сканировал толпу, в которой только что исчезла фея-Матильда, и несколько секунд не мог сформировать ни одной чёткой мысли: «Матильда. Моя девушка. С рыжими волосами феи. На Грани. Ведёт непринуждённую беседу с Гунтером. Этого. Не может. Быть. Это абсолютно невозможно. Должно быть, это какой-то клон Матильды – ведь говорят, что якобы у каждого человека где-то в мире есть хотя бы один близнец. Кто-то, кто выглядит точно так же, как ты. В случае с Матильдой это была фея. Но почему же эта фея-двойник убежала, едва увидев меня? – И снова с самого начала. – Матильда. На Грани. Невозможно. Если только…

Нет! Она бы так не поступила без веской причины. Ну допустим, что она прошла через портал в тайном убежище, что само по себе невозможно, если только Надим или Эрик не помогли ей и не раскрыли пароль, что, в свою очередь… В любом случае она оказалась бы далеко отсюда, в Городе Теней. Так что нет! Эта фея не Матильда. И точка.

Однако портал в церкви Святой Агнессы, ключ от которой наверняка есть у семьи Матильды, ведёт в район „Маленькая Лигурия“, а он находится за углом, на холме. От Эмилиана я добирался сюда минут двадцать, и шёл я не очень быстро. Матильда могла пойти тем же путём. Но это означает, что её тело в этот момент лежит без сознания перед проклятым триптихом. И…

Нет! Какого чёрта ей понадобилось совершать столь безрассудный поступок?»

Я бы прокрутил и следующую запутанную петлю мыслей, если бы Гектор, который, конечно же, шёл за мной, не смерил меня сбоку своим пронзительным взглядом. Поэтому я взял себя в руки. Не хватало ещё, чтобы Гектор узнал, какие странные мысли меня посещают.

– Что-то не так? – резко поинтересовался я.

– Именно об этом я и хотел тебя спросить, – так же грубо ответил Гектор. – Ты высматриваешь кого-то конкретного?

– Я подумал, что мог бы бросить Гунтеру вслед ещё пару оскорблений, – быстро сымпровизировал я, – но он только что исчез в обсерватории.

– Понятно. – В выражении лица Гектора таилось что-то неприятное.

«Надеюсь, он не такой же телепат, как Фрей».

Я в последний раз окинул взглядом толпу. Рыжих кудрей видно не было.

– Как я уже сказал, мне не нужен эскорт, – повторил я, а затем просто оставил его.

Здравый смысл твердил мне, что это никак не могла быть Матильда. Хотя на несколько секунд у меня и возникли подозрения, но было очень сомнительно, что она могла пробраться на Грань под видом феи через портал. Сейчас она, конечно же, лежала в постели в своей комнате и спала.

И именно туда я сейчас и направился. Мне надо было убедиться в том, что ей ничего не угрожает.

Я неторопливо побежал, но мои шаги автоматически становились всё быстрее и быстрее, пока я наконец не пересёк мост. Не сбавляя скорости, я бросился в библиотеку профессора Кассиана. Ницше, очевидно, воспользовался отсутствием профессора Кассиана, чтобы сделать небольшую перестановку: он толкал диван и, когда я без лишних слов перепрыгнул через него, сердито окликнул меня:

– Ты убегаешь от самого себя!

Я не стал отвечать ему и, не теряя времени, скользнул за следующую книжную полку.

Ведь теперь мне было ясно одно: если я ошибаюсь и Матильда прошла через портал в церкви, то я поступаю совершенно неправильно.

Но я не ошибался. Я не мог ошибаться. Просто это маленькое грызущее ощущение внутри меня не желало подчиняться здравому смыслу. И оно создавало в моём сознании невыносимые образы: Матильда, лежащая без сознания на холодном полу церкви перед триптихом. Матильда, чьё дыхание становилось всё слабее и слабее. Матильда, заблудившаяся в узких переулках «Маленькой Лигурии» в поисках портала. Жизнь покидает её всё быстрее и быстрее…

Я бросился к гобелену, скрывавшему портал в склеп семьи Кёниг. Хорошо, что здесь не требовалось пароля – ковёр превращался в мерцающее поле, как только к нему прикасались. По ту сторону меня окружала ночная тьма, но я не стал ждать, пока привыкнут глаза, а просто продолжил бежать. Потому что и так было ясно: если Матильды нет в её постели, значит, я должен снова отправиться на Грань, найти её и вернуть в тело через портал. Пока не стало слишком поздно.

На улице было не так уж темно: в небе светила луна, заливая кладбище и надгробия холодным светом, и деревья отбрасывали длинные тени на гравийную дорожку. Я уже свернул на следующий перекрёсток, продолжая передвигаться с бешеной скоростью, когда понял, что совсем не хромаю. Моё тело не было вялым и асимметричным, как обычно, когда я покидал Грань. Казалось, мои ступни едва касаются гравия. Словно невидимые воздушные существа поддерживали меня со всех сторон и несли, как тогда, когда я выпил колдовское зелье под названием «Ангелика». Или когда Жанна и Северин пытались сбросить Матильду с крыши, а я испугался и вдруг устремился по лестнице вверх.

Не знаю, как это было возможно, наверное, лучше об этом не думать. Всё равно я оставил свои костыли у могилы. До кладбищенских ворот я добрался гораздо быстрее, чем обычно. Я даже не стал проверять, заперты ли они, и, перемахнув на другую сторону, побежал дальше по тротуару.

Чердачное окно Матильды оказалось распахнутым настежь. В мыслях я хотел написать ей сообщение или бросить в окно камешек, но вместо этого приготовился к прыжку. Как будто до крыши было всего два метра, а не два этажа. И так же естественно я приземлился на подоконник и заглянул в крошечную, залитую лунным светом комнату.

А там была она. Она лежала в своей постели, её белокурые локоны разметались по подушке. Как… у Рапунцель. Или Спящей Красавицы, которую приговорили ко сну на сто лет.

Увидев её, все мои страхи разом отступили. Я почувствовал облегчение и благодарность. И сразу же за ними последовал стыд. Ведь, пусть и малая, часть меня поверила, что Матильда могла пройти через портал в одиночку, тайно и посреди ночи.

Только потом, когда невесомость покинула меня и наступило знакомое головокружение, я осознал, что только что произошло: я летел! Вернее, некая сила перенесла меня через кладбище и вверх по стене дома. Как в фильме «Тигр и дракон». Я тряхнул головой: очевидно, что я не в фильме.

– Спасибо, – пробормотал я, надеясь, что услужливые воздушные существа, если они существуют не только в моём воображении, услышат меня.

А вот кто меня точно услышал, так это мой старый друг череп, пластиковая модель со съёмными частями мозга, которую я украл у психопатки-психотерапевта. Он восторженно заскрипел зубами и пустил глазные яблоки по кругу.

– Я тоже рад тебя видеть, – прошептал я, перелезая через стол.

От былой точности, с которой я приземлился на подоконник, не осталось и следа; я снова двигался с изяществом утки. Это создавало сразу несколько проблем: убедившись, что с Матильдой всё в порядке, я должен был исчезнуть так же незаметно, как и появился. И в идеале Матильда никогда бы об этом не узнала, потому что парни, которые проверяли, действительно ли их девушка лежит ночью в своей постели, гарантированно относились к токсичным самцам. Только вампирам разрешалось заглядывать в окно без предупреждения, да и то это считалось, строго говоря, преследованием.

Но как, скажите на милость, мне теперь незаметно добраться до дома? О прыжке на девять метров вниз без моих трудно контролируемых сверхспособностей не могло быть и речи. Пробираться через дом, в котором я никогда не был, посреди ночи, как грабитель, тоже не представлялось целесообразным. Я представил себе, как на полпути включается свет, и передо мной стоят родители Матильды… Я тут же подумал о своих родителях. Если повезёт, то они крепко спят, но, возможно, тоже волнуются, потому что от меня нет никаких вестей. Поэтому я достал из кармана мобильный телефон и написал им сообщение:

«Я ненадолго заскочил к Матильде, так что приготовьтесь забрать меня из полицейского участка…»

«Хм, может, мне стоит сформулировать сообщение более нейтрально».

«Я в порядке, но вернусь только к завтраку».

«Да, так звучит лучше». И я нажал «Отправить».

Затем я снова повернулся к Матильде. У меня не было другого выбора, кроме как разбудить её. Возможно, она сочтёт причину моего появления в её комнате посреди ночи вполне правдоподобной, ведь история с феей-двойником казалась забавной. Если повезёт, она не будет кричать на весь дом от испуга, а просто обрадуется моему появлению.

«Удобно, что её комната очень маленькая. Я могу добраться до кровати, опираясь на мебель».

Матильда беспокойно двигала головой туда-сюда, когда я склонился над ней. Её лоб был нахмурен, а дыхание было учащённым.

«Очевидно, ей снится не самый лучший сон. Тем более её нужно разбудить».

Даже в холодном лунном свете её щёки и губы были розового цвета.

«Из неё действительно получилась бы идеальная Спящая Красавица. Только Спящая Красавица вряд ли носила футболку с надписью „Я НЕ ЛУИЗА“».

Я снова медленно сел. Соблазн поцеловать её, чтобы она проснулась, был велик, но, если честно, будь я на её месте, у меня случился бы сердечный приступ. Поэтому я предпочёл сесть на край кровати, осторожно взять её за руку и тихо позвать по имени.

Задыхаясь, она открыла глаза.

– Не волнуйся, всё хорошо, – прошептал я.

И хотя безумного крика не последовало, Матильда уставилась на меня совершенно ошеломлённо и несколько секунд тяжело дышала, но потом вздохнула, обхватила меня за шею и притянула к себе.

– Ты пришёл как раз вовремя, – пробормотала она, прижимаясь к моим плечам. – Спасибо!

– Должно быть, это был плохой сон. – Я зарылся носом в её кудри и вдохнул кокосовый аромат её шампуня.

– О да, ты даже не представляешь, насколько плохой! Кто-то пытался поймать меня, и он был уже близко… – Она отпустила меня и немного отодвинулась в сторону, чтобы посмотреть на меня повнимательнее. – Который сейчас час? И как ты попал в мою комнату? Вряд ли через окно.

– Ах да, представляешь… – начал я. – Забавная история. Знаешь…

На столе череп заскрипел зубами.

Глаза Матильды расширились:

– Этого не может быть! Он не двигался несколько недель, а как только увидел тебя, то ожил. Может быть, мне всё ещё снится сон? Серьёзно, Квинн, как ты сюда попал?

– Как раз это я и собирался тебе рассказать. Ну… Видимо, у меня появляются особые способности в тот момент, когда я эмоционально очень напряжён, и вот прежде чем… Ладно, это началось, когда я увидел кое-кого… Ты ещё помнишь Гунтера? Парня с метательным ножом? В общем… («О чёрт».) – Это оказалось даже сложнее, чем я себе представлял. Как бы я ни рассказывал, эта история выставляла меня не в лучшем свете. Поэтому я попробовал по-другому. – У меня получилось летать. Я не вру! Понятия не имею, как это работает, но я без труда прибежал с кладбища сюда, перепрыгнул через кладбищенские ворота, а потом подлетел прямо к твоему окну.

– Ничего себе! Как здорово! – От изумления Матильда забыла спросить зачем.

– Да, суперкруто, – ответил я. – Если бы мои суперспособности сразу же не испарились снова. И вот я здесь – без костылей, на третьем этаже, в комнате моей девушки, у которой очень строгие родители-католики…

– Конечно, строгие. Если бы они знали, что ты здесь… – Матильда хихикнула и потянулась к мобильному телефону на прикроватной тумбочке. – Но они будут спать ещё несколько часов – сейчас начало первого. Лучшее время, чтобы вывезти тебя отсюда так, чтобы никто не заметил, – около четырёх часов. В это время моя мама уже сходит в туалет, и все вновь погрузятся в глубокий сон – поверь, я это тщательно проверила. – Она улыбнулась мне. – Значит, у тебя достаточно времени, чтобы рассказать мне всё в деталях. – Она приглашающе откинула одеяло и придвинулась чуть ближе к стене. – Я тоже должна тебе кое-что сказать…

Я скинул ботинки:

– Да?

– Да, – сказала она, слегка потягиваясь. – Но сначала ты. Что тебя так взбудоражило, что ты вдруг смог взлететь?

«Да я просто заподозрил, что ты пролезла через портал в костюме феи и флиртовала с Гунтером…»

– У меня была неприятная встреча с Гектором, – сказал я, растягиваясь рядом с ней.

– О боже, – сочувственно ответила она, накрыла нас одеялом и прижалась ко мне.

Я обнял её и притянул её тёплое тело ещё ближе к себе, на что она ответила уютным вздохом. Мой пульс снова участился.

– Всё было так, как я и предполагал – он не чувствует никакой вины перед Юри, он убеждён, что лишь выполнял свой долг. И каким-то образом… Я не знаю. Думаю, мне лучше не говорить об этом. – Я прижался губами к её макушке и на мгновение закрыл глаза. – Жанна тоже была там. И Нил. И представь, что я узнал: Нил – отец Жанны. Он послал её шпионить за Северином из-за меня. Она, очевидно, паршивая овца в семье. Он обращался очень грубо с ней. Мне даже стало её жаль.

– Невероятно, – пробормотала Матильда. – Но это многое объясняет…

– Да, именно так я и подумал. – Я убрал локон с её ли-ца. – А что ты хотела мне сказать?

Она пытливо посмотрела на меня:

– Это всё, о чём ты собирался мне рассказать?

«Пока, во всяком случае, всё. Может быть, позже я найду в себе смелость поведать ей о фее-двойнике и своих несправедливых подозрениях… Когда сам смогу посмеяться над этим».

– Да, теперь твоя очередь.

На мгновение Матильда стала задумчивой. Затем она сказала:

– Бакс считает, что монстр, бродящий по Городу Теней, может быть химерой. Это мерзкий демон, который питается радостью и энергией жизни. Он похож на гиену.

– Которую ломбардщик мог принять за собаку, – добавил я. – Звучит вполне реалистично.

Матильда кивнула:

– Верно. Но вот в чём дело: эти существа – оборотни. Когда они прикасаются к тебе, им достаточно нескольких секунд, чтобы найти внутри тебя образ того, кого ты больше всего жаждешь увидеть. Под видом того, кого ты любишь и кому доверяешь, они легко расправятся с тобой.

– Значит, женщина, которую мы видели с Фарисом, может быть гиеной, которая крадёт его радость жизни? – размышлял я вслух. – Может, на совести этого зверя также и пропажа людей Гудрун?

– Химерой. Да. Если дать жертве достаточно времени на регенерацию, она может питаться энергией неделями, говорит Бакс. Слава богу, что вы успели вытащить Фариса, пока не стало слишком поздно.

– И он больше не сможет пройти через портал, потому что Эрик и Надим не дают ему пароль. – Я посмотрел на неё и тихонько вздохнул.

– В чём дело?

– Я просто думаю о том, как это странно. – Я осторожно намотал прядь её волос на палец. – Я имею в виду: вот мы здесь, лежим в твоей постели вместе в первый раз – и что мы делаем? Говорим о демонах, похожих на гиен. И всё же… Эта футболка безумно сексуальная.

Матильда рассмеялась:

– Я как будто предчувствовала, что ты придёшь. – Она повернулась так, что её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. – Я так рада, что ты здесь, – прошептала она, и от её слов у меня затрепетало в животе.

– Я серьёзно. Я бы хотел… воспользоваться этим временем более разумно. – Я уставился на её губы.

– Ты имеешь в виду что-то более важное, чем разговоры? – прошептала она, придвигаясь чуть ближе.

В следующее мгновение мы уже целовались, и я не мог сказать, кто из нас начал. Её рука легонько поглаживала мою шею и ключицы. Мой пульс ещё сильнее участился. Глубоко вздохнув, я притянул её к себе и просто забыл обо всём остальном.

Поговорить мы сможем и позже.

»26«

Матильда

Я понятия не имела, что мне снилось, но, должно быть, что-то прекрасное, потому что, проснувшись, я была бесконечно счастлива. Каждый дюйм моего тела чувствовал себя хорошо, и каждый дюйм моей души тоже, если в дюймах можно было измерить душу. Я ощущала кожу Квинна под своими пальцами и чувствовала, как бьётся его сердце. Звук его дыхания смешивался с пением птиц, доносившимся из открытого окна.

Сегодня ночью Квинн спас меня – Гектор был так близко, ещё минута, и я оказалась бы в его руках. Я, конечно, сомневалась, что он узнал в фее человека, подругу так его раздражающего избранного, но в любом случае он заметил, что со мной что-то не так. Наверное, от страха я не смогла бы сохранить маскировку феи, если бы он потащил меня к охране, состоящей из нексов, или как там у них принято обращаться с подозрительными людьми на Грани. Гектор наверняка понял, что оказался прав в своих подозрениях, как только я просто растворилась в воздухе. Я даже немного пожалела, что не смогла увидеть его лицо в тот момент.

Не открывая глаз, я продолжала прислушиваться к спокойному дыханию Квинна.

То, что у него появились новые сверхспособности, впечатляло. Он так волнуется и боится, что я могу пройти через портал. И то, что я там была и не рассказала ему, вызывало у меня чувство стыда. Я испытала такое облегчение, когда он разбудил меня, что готова была во всём ему признаться. Но, как выяснилось, он сам не спешил признаваться в своих только что открывшихся суперспособностях, в итоге у нас каким-то образом нашлись дела поважнее… От воспоминаний об этом по всему моему телу растеклось тепло. Я не жалела ни об одной секунде прошлой ночи. Пусть моя совесть катится к чёрту. Ведь как обидно было бы не испытать всего этого из-за разговора о коридорах снов, дверях демонов и сфинксах. Птицы снаружи, казалось, были так же взволнованы, как и я. Как будто все пернатые обитатели города собрались, чтобы устроить для нас утренний концерт…

«Минуточку – утренний концерт? О нет, только не это!»

Я резко села. Уже рассвело, и, даже не глядя на время, я поняла, что мы проспали. Время, когда я могла незаметно вывести Квинна из дома, уже давно закончилось. Теперь вместе с глупым пением птиц я слышала все звуки, наполнявшие дом субботним утром. Этажом ниже шумел душ, по методичному скрежету и скрипу было понятно, что отец в соседней комнате занимается на своём гребном тренажёре, а в коридоре Матиас насвистывал «What a wonderful world»[16]. Очень подходяще для сегодняшнего утра!

Моё резкое движения разбудило Квинна, и он понял, что произошло, гораздо быстрее, чем я.

– Нам конец, – сказал он.

Я уже перелезла через него.

– Мне так жаль, – прошептала я, торопливо натягивая джинсы и толстовку.

– Нет, это моя вина. Я собирался поставить будильник, но… – Квинн сокрушённо улыбнулся мне. Он выглядел так мило со своими растрёпанными волосами, что я на секунду забыла обо всём остальном и улыбнулась в ответ. Я всё ещё ни о чём не жалела.

– Ладно, давай не будем нервничать. – Квинн свесил ноги с кровати и собрал свою одежду. – Как там Ромео скрылся со свидания с Джульеттой? Ну помнишь, когда они перепутали соловья с жаворонком…

– Понятия не имею. Но, насколько я знаю, они оба в конце погибли. – Я надела туфли. Ганнибал, модель черепа на моём столе, возбуждённо гремел лобной долей. Меня слегка возмутил тот факт, что при виде Квинна он мгновенно ожил.

Квинн завязал шнурки, взял со стола череп и прошёл мимо меня к двери, немного пошатываясь.

– Мы выйдем через обычную дверь, – сказал он. – А если на кого-нибудь наткнёмся, скажем, что я просто хотел забрать череп, который одолжил…

Ну конечно. Звучало не очень правдоподобно. Но если уж на то пошло, надо было пробовать выбраться сейчас, пока мама была ещё в ванной, а папа пыхтел на тренажёре. К слову, он никогда слишком долго не занимался на нём. Пришлось смириться с возможной встречей с Матиасом или сестрой. По крайней мере, Матиас не стал бы на меня доносить, а в крайнем случае просто помолился бы за меня. Набравшись решимости, я повернула ручку двери.

– Дай мне череп, тебе нужны обе руки, чтобы держаться.

Говорят, удача благоволит смелым – похоже, это было правдой. К тому времени, как мы отправились в путь, звук воды в душе уже прекратился, но мы чудом добрались до входной двери, ни с кем не столкнувшись. Мы вышли бы ещё быстрее, если бы Квинн не оглядывался по сторонам с таким интересом. Ему особенно понравились наши с Терезой детские фотографии, висевшие на стене у лестницы, и я заметила, как он пытается сдержать смех.

– Я попрошу твою маму тоже показать мне фотографии, где ты сидишь на горшке, – прошептала я, когда мы спустились вниз, но мне и самой было смешно.

В этот момент раздался звонок в дверь, и ухмылка сползла с моего лица.

– Звонят! – позвала мама сверху. – Кто-нибудь может открыть дверь?

– Я уже иду! – поспешно крикнула я в ответ и на секунду задумалась над тем, чтобы спрятать Квинна в шкафу. Он бы поместился туда только в сложенном виде. Квинн покачал головой, словно прочитав мои мысли. А потом, прежде чем я успела остановить его, он просто открыл входную дверь.

За ней стоял Леопольд, который, кажется, пытался укротить свои светлые локоны, сделав боковой пробор и зафиксировав его большим количеством геля. Вероятно, он пришёл за посудой и столовыми приборами для празднования дня рождения дяди Томаса. Он уже было открыл рот, но при виде Квинна обычное «Благослови вас Бог» застряло у него в горле. Было видно, как его мозг начинает работать, и мне пришлось изо всех сил бороться с желанием сказать что-нибудь банальное, вроде: «Всё не так, как кажется». Тем более, что именно так всё и было.

В отличие от меня Квинн сохранил самообладание.

– Доброе утро, Леопольд, – весело сказал он. – Ты как раз вовремя. – Он взял череп из моих рук. – Потому что я неразумно переоценил свои силы и только что перешёл дорогу без костылей, чтобы забрать череп. И теперь мне нужна надёжная сильная рука христианина, готового отвезти беспомощного человека домой.

Мне оставалось лишь удивляться, как искусно Квинн использовал практически все ключевые слова, чтобы склонить Леопольда к помощи.

Леопольд сразу же оказался в своей стихии.

– Всё ясно! – Он с готовностью схватил Квинна за руку.

На полпути к садовой калитке Квинн снова повернулся ко мне:

– Увидимся позже?

– Не думаю, – ответил вместо меня Леопольд. – Сегодня день рождения моего отца. А наши семейные торжества всегда весьма… экстравагантны, не так ли, Матильда?

«Конечно, и такие же весёлые, как церковная служба в поминальное воскресенье».

Леопольд уже потянул Квинна дальше:

– А ты знаешь, что на пасхальных каникулах я прошёл курс первой помощи?

– Это… замечательно, – ответил Квинн, улыбаясь мне через плечо.

И тут с меня одним махом слетело всё напряжение, и я снова стала похожа на счастливую девушку. О нет, я и была самой счастливой девушкой на свете.

* * *

В середине серенады дяди Томасу, посвящённой дню его рождения, раздался громкий сигнал моего мобильного телефона. Поскольку пение заглушало всё, только Юли поняла, что я получила сообщение.

«…И даже соседки-старушонки хотят полежать на его садовом шезлонге», – пели мы. Садовый шезлонг также рифмовался с пинг-понгом, ягнёнком и котёнком – как обычно, это был совершенно глупый текст.

Был только полдень, но казалось, что этот праздник длится уже несколько дней. Но всё же ничто не могло заглушить моего счастья. Сегодня сделать меня менее счастливой не могла даже блузка с рюшами, которую заставила надеть мама. Она выгладила это чудовище специально для этого дня, и я безропотно облачилась в него. Таким был побочный эффект моего прилива счастья: я хотела, чтобы все вокруг были так же счастливы, как я, включая маму.

Я осторожно достала из кармана мобильный телефон и, прищурившись, посмотрела на сообщение. Оно было от Надима. Эрик создал группу для нас, для всех пандинусовцев, включая Жанну.

«Фарис узнал пароль. Он прошёл через портал!»

«Проклятье. Глупый Фарис», – промелькнула мысль.

Я отключила звук прежде, чем Квинн успел ответить.

«Сколько времени он уже там находится?»

«Мы не знаем. Мы только сейчас поняли, что он пропал».

«Я уже в пути», – написал Квинн, пока все, кроме меня, пели припев.

«У меня ещё пара дел в Париже, но я всё равно планировала зайти к вам через час-другой. Как этот червяк смог разузнать пароль?» – Это была Жанна.

Последовал ряд сообщений. Пока Надим отчитывал Жанну, запрещая ей оскорблять его брата, – это была исключительно его прерогатива, – Эрик приносил свои извинения. Очевидно, он записал пароль от портала в своём мобильном телефоне, а Фарис, знавший код от телефона, нашёл его. Должно быть, его тоска по химере была действительно велика.

– А теперь все на террасу, выстраиваемся для семейной фотографии, – позвала нас тётя Бернадетта, и младший брат Юли Финдус заплакал. – После этого нас ждёт фуршет.

«Запомни, нельзя допустить, чтобы химера коснулась тебя ни при каких обстоятельствах, – написала я Квинну, когда мы вышли на террасу. – К сожалению, я не могу уйти прямо сейчас».

– Что такое химера? – поинтересовалась Юли, которая подглядывала ко мне в экран.

Я посмотрела на неё и испытала новый приступ безграничного счастья. Жизнь прекрасна: теперь Юли знала о Грани, и мне больше не нужно было придумывать глупые оправдания. Однако она всё ещё не имела представления о химере, о которой я впервые услышала прошлым вечером.

Я не сразу нашлась, что ей ответить, так как нас некоторое время толкали туда-сюда, как шахматные фигуры. Только когда нам позволили занять последнее место рядом с пастором Петерсом, который не был нам родственником, но, по мнению тёти Бернадетт, должен был присутствовать на каждой семейной фотографии, мы смогли продолжить разговор.

– Злобный демон, который высасывает жизненную энергию из своих жертв, – пояснила я.

– Вы говорите о миссис Харфнер? – спросил пастор Петерс, который, похоже, сегодня не забыл надеть свой слуховой аппарат.

Юли хихикнула:

– Нет, о другом демоне. – А потом шепнула мне: – Не волнуйся, я уверена, что Квинн с этим справится.

Прошло ещё двадцать минут, прежде чем все расположились в запланированном порядке вокруг дяди Томаса к удовлетворению тёти Бернадетт – за это время Финдуса пришлось отлавливать три раза – и можно было наконец сделать фотографии. Благодаря многолетнему опыту мы знали, что нет смысла стоять в очереди к шведскому столу, потому что самыми вкусными там были только малиновый тирамису и бисквитные рулеты, которые принесла тётушка Береника, но около них стояла Луиза и следила, чтобы никто не поглощал десерты в качестве основного блюда, остальная же закуска представляла собой сплошь пережаренную или недоваренную и сырую пищу. Поэтому мы с Юли уединились в тихом уголке, и я рассказала ей обо всём, что произошло прошлой ночью. В промежутках я то и дело поглядывала на свой мобильный телефон, но сообщения больше не приходили. Я понимала, что даже если бы сейчас я находилась в тайном убежище «Пандинуса», то просто сидела бы, не принося никакой пользы. И всё равно я чувствовала, что должна быть там.

Юли выглядела очень обеспокоенной, когда я дошла до того места в своём рассказе, когда Квинн разбудил меня.

– Матильда! Это было так опасно! Представь, если бы этот Гектор провёл тебя через портал, потому что полицейский участок нексов находится, скажем, в Копенгагене! Тогда твой разум был бы сейчас в Дании, а тело… – Она слегка вздрогнула.

Я уставилась на неё. Я даже не подумала об этом.

– О да! Надо будет узнать у Бакса, можно ли во сне с Грани пройти через портал на Землю… Если да… Только представь, как было бы здорово быстренько прогуляться по Токио или Риму, пока спишь. Конечно, не получится там ничего купить или съесть, ведь ты будешь невидимой, но зато можно посмотреть достопримечательности.

– О, ну что ты, Кудряшка, ходить невидимкой по разным городам – это уже слишком, – сказал кто-то позади нас. Что, собственно, было невозможно, потому что позади нас находилась стена, на которой в рамке висела гравюра с изображением огромного одуванчика.

Юли открыла рот, но, к счастью, вместо крика ужаса из него вырвалось лишь сдавленное «Ва-а-ау!»

– Бакс? – прошептала я. Должно быть, он сидел где-то на подлокотнике кресла.

Юли с облегчением закрыла рот.

– Мне потребовалось время, чтобы найти вас. Но потом я просто последовал за нежными ангельскими голосами, и, вуаля, вот вы все здесь, – сказал Бакс. – О, и викарий тоже тут.

– Что ты здесь делаешь? – перешла я на шёпот, потому что отец Петерс подошёл ближе.

– Я тут ещё поспрашивал о химерах. Похоже, та, что находится в Городе Теней… – Бакс сделал паузу. – Самая опасная из них! – Затем он добавил гробовым голосом: – Это Хасрет.

«Никогда о ней не слышала».

– Хасрет? – повторила Юли. – Это кто?

– «Хасрет» – это турецкое слово, означающее «тоска», – ответил пастор Петерс. Его слуховой аппарат сегодня явно работал исправно. В другое время я была бы не против поболтать с ним, но сейчас мне хотелось, чтобы он нашёл кого-нибудь другого, кому можно сесть на уши. К счастью, прямо к нему ковылял двоюродный дедушка Макс.

– Верно, – сказал Бакс, даже не стараясь говорить тише. – На языке Грани её имя означает то же самое. Так или иначе, Хасрет – необычная химера. Она… Ну… Она настоящий демон-чудовище, и именно потому, что им до сих пор не удалось её выследить, нексы в таком смятении.

– Дьявольский зверь… Что это значит по шкале от единицы до сфинкса? – прошептала я. Отец Петерс теперь разговаривал с двоюродным дедушкой Максом, но у меня почему-то возникло ощущение, что он всё ещё нас подслушивает.

– Хасрет не могущественнее, но гораздо коварнее и вероломнее любого сфинкса, – заверил меня Бакс. – Химеры не непобедимы, даже Хасрет, они сильны лишь настолько, насколько сильна форма, которую они приняли. Но в этом и проблема: когда они изменили форму, их практически невозможно вычислить. Аркадийским магам так и не удалось поймать Хасрет и надёжно запереть её, они смогли лишь изгнать её. Это сработало на несколько тысяч лет. Но теперь она, похоже, каким-то образом нашла способ вернуться сквозь туман хаоса. Пока что только в Город Теней, но, если она проберётся через портал, её уже никогда не найдут.

– Да и как её найдут, если она может менять форму по собственному желанию, – пробормотала Юли.

«О боже. Значит, Квинн и остальные пошли на Грань, чтобы спасти Фариса из лап исторического супермонстра. И их мобильники там не ловят…»

Я встала:

– Кто-то должен их предупредить. Бакс, мы должны идти. Юли, ты можешь как-нибудь…

К моему удивлению, Юли кивнула:

– Да, ты иди. Я придумаю что-нибудь, чтобы остальные члены нашей прекрасной семьи ничего не заметили. – Она обняла меня. – Пожалуйста, береги себя. Я не хочу никому объяснять, что моя лучшая подруга стала жертвой демона. Я не очень-то жажду встречи с экзорцистом, хотелось бы ещё немного насладиться жизнью. Желательно вместе с тобой.

»27«

Квинн

– Они впереди, – прошептал я и потянул Надима за полукруглую стойку, которая, вероятно, когда-то была баром у бассейна. – Что бы ни случилось, помни: нельзя позволять этой штуке прикасаться к тебе. Как бы безобидно она ни выглядела.

Надим напряжённо кивнул. Они с Эриком не слишком хорошо восприняли историю с химерой, а когда я упомянул «смену облика», их фантазия явно не была к такому готова. Во всяком случае, когда я объяснил им природу существа, из лап которого мы должны были освободить Фариса, они посмотрели на меня скептически.

Я бы предпочёл взять с собой Эрика, хотя бы из опасения, что Надим не сможет эмоционально справиться с ситуацией, ведь речь идёт о его брате, но, когда я пришёл в тайное убежище, они уже всё между собой решили. Меня очень раздражало, что этот Болтун затеял очередную суперсекретную вылазку. Я бы хотел ещё немного насладиться воспоминаниями о вчерашней ночи, вместо того чтобы снова спасать Фариса от самого себя. И от демона, питающегося энергией жизни.

Я осторожно выглянул из-за бара в сторону бассейна, где Фарис и химера держались за руки. Они сидели спиной к нам, и я рискнул понаблюдать за ними подольше. Это была та же женщина, что и в прошлый раз, – невысокая особа в красном летнем платье, которая выглядела совсем не опасной. Но в этом, вероятно, и заключался фокус. Фарис всё ещё казался немного бледным, но выглядел уже значительно лучше, чем во вторник. Видимо, за последние несколько дней его жизненной энергии стало чуть больше.

Благодаря призраку Даниэля мы быстро их нашли, и даже не пришлось расспрашивать прохожих. Он ждал нас прямо у портала в своей чёрно-белой униформе, чтобы рассказать, что видел, как Фарис забрался на севший на мель круизный лайнер в сопровождении женщины.

Хорошо, что корабль находился практически рядом с порталом, и плохо, что в этой ржавой заросшей развалине было бесконечное количество укрытий, поэтому химера могла выпрыгнуть на нас из любой каюты. Крутой наклон судна ещё больше затруднял продвижение вперёд. Я подумал, не живёт ли кто-то на круизном судне, но в каютах не наблюдалось признаков жизни. На нижних уровнях мы спугнули лишь животных, похожих на крысу и броненосца: они были размером по колено и чертовски шустрыми. Но, к счастью для нас, зверьки оказались пугливыми и с визгом убежали, как только мы подошли ближе.

Мне показалось, что Фарис и женщина нас не заметили, но если и заметили, то не подали виду. Они тихо переговаривались между собой, сидя у края бассейна на огромном железном якоре. Мы с Надимом пытались прислушаться к их разговору из своего укрытия, но до нас долетали лишь непонятные обрывки слов.

– Итак, каков план? – наконец прошептал Надим.

Честно говоря, мы отправились в путь, не имея какого-либо плана. Мы просто знали, что должны как-то отделить Фариса от химеры и вернуть его к порталу.

Позади Надима, около декоративного трезубца, висела доска с рекламой коктейлей. Мне бросились в глаза названия «Морское сердце», «Фог-каттер» и «Бермудский треугольник», и я подумал, что прямо сейчас не отказался бы от одного из них.

– Я за то, чтобы мы попробовали разделиться и отвлечь их. В прошлый раз это сработало, – прошептал я в ответ. – Ты жди здесь, а я пойду к ним и отвлеку чудище от Фариса. Как только оно пойдёт за мной и окажется достаточно далеко, ты хватай Фариса и тащи его домой.

Надим скептически посмотрел на меня, но всё же кивнул:

– Фарис не позволит тащить себя, но если даже я и справлюсь, то как насчёт тебя?

– Я оторвусь от химеры и нагоню вас, – ответил я, как будто это было простым делом. («Хотя, может, это действительно так. Химера не производит впечатления особо проворной. Но, с другой стороны, если она вернётся к своей первоначальной форме, похожей на гиену… Мы ведь находимся на Грани, так что я, вероятно, не уступлю этой гиене, тем более что теперь я могу передвигаться даже по воздуху. А разве гиены храбрые не тогда, когда находятся в стае? Как в „Короле Льве“?») – Я справлюсь, – уверенно сказал я.

– Хорошо. – Надим кивнул. – Давай попробуем твой план.

В этот момент женщина повернула голову в сторону Фариса, и стал виден её профиль. Надим резко вдохнул. И прежде чем я успел остановить его, он встал и вышел из-за барной стойки.

– Мама? – недоверчиво спросил Надим.

«Ну конечно! Я мог бы и сам догадаться».

– Мама! – крикнул он.

Фарис испуганно обернулся, а я вскочил и схватил Надима за руку.

Матильда рассказала мне, как умерла их мама, и о чувстве вины, с которым Фарис до сих пор боролся. По логике вещей, Фарис больше всего тосковал по маме, которой лишился совсем маленьким, – химере было легко его обмануть. Но самое ужасное, что своим появлением она также совершенно выбила из колеи Надима. И я не осуждал его. Если бы моя мама умерла много лет назад и вдруг оказалась передо мной сейчас, я бы, наверное, тоже не мог мыслить разумно.

Похоже, женщина это прекрасно понимала. Возможно, она увидела Надима в мыслях Фариса и уже наблюдала за ним. Она широко улыбнулась, словно её переполняла радость от того, что она снова его видит.

– Сынок! – с нежностью сказала она, когда они с Фарисом встали, по-прежнему держась за руки.

Глаза Надима наполнились слезами.

Я схватил его крепче:

– Это не твоя мама, Надим! А ты, отпусти Фариса, иначе…

«Да, а иначе что? Мой план и прежде не блистал, а теперь у нас совсем нет никакого плана, и это… нехорошо».

– Кто этот мальчик, дорогой?

То, как женщина смотрела на меня, дружелюбно и заинтересованно, напомнило мне мою маму, когда я приводил домой новых друзей.

– Это Квинн, о котором я тебе говорил, – ответил Фарис. – Тот, кто знает неохраняемые порталы.

«Точнее, один неохраняемый портал. И, к счастью, он находится на значительном расстоянии отсюда».

Женщина приветливо улыбнулась мне:

– Точно. Рада познакомиться с тобой, Квинн. Спасибо, что так хорошо заботишься о моих сыновьях. – Это прозвучало так тепло, что я чуть не сказал «не за что».

– Они не твои сыновья, – прорычал я.

Я и представить себе не мог, почему должен называть химеру на «вы», как бы цивилизованно она себя ни вела.

Фарис просто проигнорировал меня:

– Надим, ты же сам видишь – это наша мама, не сомневайся. Я давно хотел тебе рассказать…

– Как… Как это возможно? – заикался Надим. – Ты… – Он сглотнул. – Мама умерла десять лет назад, Фарис.

– Нет! – Его брат покачал головой. – Я тоже не знаю, как это возможно, но она не обычный призрак. Дими, просто посмотри на неё. Она совершенно не похожа на Даниэля и эти грустные и растерянные чёрно-белые фигуры. Она точно знает, кто она.

– Да, она химера, – сказал я, оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, что могло бы удержать её на расстоянии, если бы она вдруг бросилась на нас. – Демон, принявший облик твоей матери.

Женщина улыбнулась Надиму так любяще и в то же время так болезненно печально, что сердце разрывалось. Может быть, именно поэтому он, казалось, не слышал моих слов.

– Я так скучала по тебе, мой малыш, – прошептала женщина и протянула свободную руку в сторону Надима. Я ещё крепче стал удерживать его.

– И я так горжусь тобой, – продолжила женщина, – вами обоими.

Фарису стало ещё хуже: по его поблёкшему лицу скатилась слеза.

– Представляешь, что она чувствует, Надим? Она застряла здесь, между мирами, на десять лет, совсем одна. Но мы можем спасти её, Надим. Я изучал этот вопрос, такие случаи есть. В Ирландии мужчина вернулся от мёртвых к своей семье через двадцать с лишним лет… – Его голос оборвался.

– Всё в порядке, дорогой. – Женщина положила руку ему на плечо. – Дай Дими немного времени. – Улыбка, с которой она теперь смотрела на Надима, могла бы, наверное, размягчить даже камень.

Спотыкаясь, Надим подался вперёд.

– Что кит сказал улитке? – спросил он странным мальчишеским голосом. Было видно, что он хочет только одного – броситься в её объятия.

Я с силой тащил его назад:

– Не дай ей до себя дотронуться, помнишь?

– Иди ко мне, дорогой, – сказала женщина, и в её голосе было столько любви, что я на мгновение потерял бдительность. Надим тут же стряхнул мою руку. Он сделал шаг к своей маме, точнее к химере, и повторил вопрос, на этот раз уже взрослым голосом: – Что кит сказал улитке?

Только тогда я понял, что он проверяет её, цитируя книжку с картинками, которую его настоящая мама, вероятно, читала ему в детстве. У меня тоже была такая книжка – «Улитка и кит»[17]. Мне она очень нравилась. Я просил родителей читать её снова и снова, даже когда уже мог цитировать её наизусть. Вот почему я и сегодня знал ответ на вопрос Надима.

А вот химера явно нет.

– Мы всегда говорили эту фразу, когда куда-то ехали, – помог ей Надим, но по его лицу я видел, как угасает его надежда. – Это из той книги, помнишь?

– О да, теперь я вспомнила, – попыталась спасти ситуацию химера. – Что кит сказал улитке, мы всегда говорили…

Надим медленно покачал головой. Затем он посмотрел на меня и крикнул:

– Сейчас или никогда, Квинн, план «Б»!

Конечно, никакого плана «Б» у нас не было, но я понимал, что он имеет в виду: химера только что отпустила Фариса, так что… «сейчас или никогда».

И тут произошло несколько событий одновременно. Я создал в воображении трезубец и ринулся с ним к химере, опустившей свои вытянутые руки. Фарис стоял рядом с ней с непонимающим выражением лица, но, когда она снова собралась схватить его, я уже был рядом и столкнул её трезубцем в бассейн. Вместо воды там собрался всякий мусор: круги для плавания, игрушки, пляжные мячи, шезлонги, а теперь ещё и химера…

– Как ты смеешь! – крикнул Фарис.

Его удар застал меня врасплох, я потерял равновесие и кувырком полетел в сторону бассейна, однако приземлился у края и откатился в сторону. Я быстро поднялся на ноги, но трезубец выпал из моей руки и разлетелся на части. К этому моменту химера тоже успела встать. И теперь её лицо уже не выглядело таким приветливым.

– Мама! – Фарис хотел подбежать к нам, но его удержал Надим.

– Веди Фариса к порталу! – крикнул я. – Придерживаемся плана «А»!

Надим мрачно кивнул. При обычных обстоятельствах и в «реальном» мире Фарис, вероятно, превосходил его физически, но химера заметно истощила его силы, поэтому ни мольбы, ни угрозы не помогли Фарису высвободиться из хватки Надима. Я бросил Надиму скакалку, которую нашёл у бассейна. С её помощью он привязал к себе тщетно извивающегося Фариса.

Тем временем я удерживал химеру на расстоянии, швыряя в неё шезлонги, отчего она снова и снова скатывалась по наклонным стенкам бассейна. Я понимал: если сейчас убегу, есть риск, что она снова отправится за Фарисом и Надимом, вместо того чтобы преследовать меня, поэтому я должен был держать её здесь, пока они не скроются из виду.

Они не успели уйти далеко, и я всё ещё слышал отчаянные крики Фариса. К сожалению, у меня заканчивались шезлонги. А химера выглядела уже по-настоящему взбешённой. Её красное платье растрепалось, а волосы торчали во все стороны.

– Что я тебе сделала, Квинн? – обвиняюще спросила она, на ходу отодвинув в сторону надувного фламинго.

– Пока ничего, – ответил я и наклонился, чтобы поднять палку, которая, вероятно, когда-то была кием, а сейчас почти сгнила. Я всё ещё слышал протестующие крики Фариса, но братья уже покидали лайнер. И это было хорошо.

– Думаешь, я не понимаю, что ты задумал? – Химера подошла ближе. – Но знаешь что? Я не против, чтобы они ушли, потому что предпочитаю им тебя.

– Не очень-то это по-матерински.

Она тихонько засмеялась, и размер бассейна вдруг показался мне совсем маленьким по сравнению с ней. Я держал кий перед собой, чтобы сохранить достаточное расстояние между нами.

Химера остановилась и посмотрела на меня большими красивыми глазами, которые когда-то принадлежали маме Фариса и Надима.

– Я мечтала встретиться с тобой с тех пор, как Фарис впервые рассказал мне о тебе. Он хорошо заряжал меня энергией и вводил в курс дела, но именно ты можешь перенести меня на другую сторону, – сказала она, – где, если верить Фарису, многое изменилось с тех пор, как я в последний раз там была. Восемь миллиардов человек! Миллионы, ютящиеся в тесных помещениях городов… Это же шведский стол, о котором такое бедное существо, как я, может только мечтать! И я могу менять форму так часто, как захочу. – Она опустила взгляд. – Я начинаю уставать от этого. Хотя в безобидном облике что-то есть. Люди не боятся, когда я приближаюсь к ним…

И тут, так внезапно, что я рефлекторно вздрогнул, она прыгнула вперёд и схватила меня за руку. Я ударился спиной о стену, и гнилая палка сломалась о рёбра химеры. Она отпустила мою руку только тогда, когда я со всей силы отшвырнул её. Разозлившись на себя, я выскочил на палубу. Ей удалось застать меня врасплох. И она прикоснулась ко мне! Это могло закончиться катастрофой.

Согласно плану, я должен был убежать, но мне этого больше не хотелось. Я не собирался позволять этой проклятой нечисти высасывать жизненную энергию из кого-либо ещё, я собирался убить её здесь и сейчас, раз и навсегда. Мой взгляд упал на огромный якорь, на котором совсем недавно сидели Фарис и его лжемать. И хотя я всё ещё помнил слова профессора Кассиана о том, что здесь, на Грани, воздух – всего лишь воображаемая конструкция, одним движением руки я с лёгкостью послал тяжёлый якорь сквозь эту конструкцию и бросил его в бассейн. Эффект оказался сильнее, чем я ожидал. Дно бассейна не выдержало веса якоря, он с грохотом обрушился вниз на одну палубу и стал проваливаться дальше, поднимая пыль и мусор. С некоторым удовлетворением я понял, что бассейн превратился в глубокую яму и унёс с собой химеру.

«По всем законам логики, после этого действа она должна быть достаточно измотана. Надо запереть её в каюте где-то в глубине корпуса лайнера и послать нексам анонимную наводку, откуда они могут забрать коварную нечисть, замышляющую недоброе».

Я как раз добрался до лестницы, когда кто-то подошёл ко мне с обеспокоенным лицом. Кто-то, кого здесь не должно было быть. Кто-то, чьи серые глаза сияли от радости.

– Квинн! – с облегчением воскликнула Матильда.

»28«

Матильда

– Как демон, ты должен знать толк в заклинаниях, – сказала я, пролезая через отверстие в задней части силового блока. По дороге сюда я ломала голову над тем, как нам расправиться с этой злобной химерой.

– П-ф-ф, – фыркнул Бакс, который всё ещё оставался невидимым. – Только человеку могла прийти в голову такая глупая идея. В одной только «Книге семи печатей» Соломона семьсот семьдесят семь формул, и если умножить это число на семь, то получится ещё больше. И ты думаешь, аркадийцы позволят нам вот так просто заглянуть туда? Мечтать не вредно.

– Чушь собачья. – Вытянув руки, я попыталась задвинуть заслонку изнутри, чтобы любой, кто случайно забредёт сюда, не обнаружил наш проход. Но не успела этого сделать, потому что в проёме появилось лицо Жанны д'Арк.

– Привет, человеческая девчонка, – протянула она, – ты разговариваешь сама с собой? – Не дожидаясь ответа, она подошла ко мне по узкому коридору. – Кстати, красивая блузка. Похожа на саван моей тёти Исельты. – Хихикнув, Жанна протиснулась мимо меня и тут же снова стала серьёзной. – Давай проясним ситуацию – вам лучше оставить грязную работу мне. – Поскольку она говорила во множественном числе, я на мгновение подумала, что она увидела Бакса, но, во-первых, он был невидим, а во-вторых, она тут же продолжила: – Даже если маленький потомок, вероятно, думает, что сможет снова сыграть героя.

– Ты знаешь о химере? – Я с трудом поспевала за ней, так быстро она шла по коридору. Наверное, она включила своё аркадийское сверхзрение и поэтому не испытывала проблем с темнотой.

– Конечно. – Она звонко рассмеялась. – Я всегда первой узнаю о чём-то подобном. Давненько к нам не заглядывали химеры. – Это прозвучало неуместно восторженно, как будто она была счастлива, что на Грани наконец-то снова что-то происходит. – Ходят слухи, что это может быть даже одна из очень крупных.

– Хасрет, – сказала я.

От удивления Жанна на секунду замолчала.

– Да, так и говорят, – продолжила она. – Для чёрных магов такой демон, как Хасрет, – бесценная вещь. Поэтому Морена сразу же объявила о награде. Она даст большое вознаграждение тому, кто доставит к ней Хасрет живой до того, как её поймают нексы. Угадай с трёх раз, кто получит эту награду? Подсказка: это та, кому сейчас не помешала бы поддержка.

«Ну что ж. Эта Морена явно знает нужные заклина-ния, чтобы заставить химеру плясать под свою дудку».

– Значит, ты здесь не для того, чтобы спасти Фариса, а чтобы получить награду, – подытожила я. – И как ты собираешься это сделать? Эта Хасрет, должно быть, очень-очень злая.

– Я Жанна д'Арк, экстраординарный некс, – ответила она, и я была уверена, что она пожала плечами. Она уже дошла до лестницы, и каблуки её ботинок загрохотали по металлическим ступеням. – Меня больше интересует, откуда вы всё это знаете. Ведь это совсем свежие слухи, которые, конечно же, ещё не дошли до ушей фей.

– Что ж, – ответила я не без удовлетворения, – у меня тоже есть свои источники.

– Точно, – насмешливо прошептал Бакс у меня за спиной, – Баксимилиан Гримм, демон-экстраординар, к вашим услугам.

– Приятно познакомиться, – прошептала я в ответ. – Матильда Мартин, необыкновенная девушка.

– О нас должны писать книги, – усмехнулся Бакс.

– Я, конечно, также спасу и Фариса, – сказала Жанна с лестницы, и мне вдруг стало совсем не до смеха.

Но когда мы оказались внизу, в тайном убежище, выяснилось, что Фариса вовсе не нужно спасать.

Они с Надимом лежали на своих кроватях в целости и сохранности, что означало, что с Надимом всё в порядке, а Фарис выглядел таким же бледным и отсутствующим, как и в прошлый раз. Если я не ошибаюсь, он даже плакал. Ким пыталась уговорить его съесть банан, но он только качал головой.

По обеспокоенному выражению лица Эрика было понятно, что что-то не так. А поскольку Квинн был единственным отсутствующим, я сразу же поняла, что с ним, должно быть, что-то случилось. Меня сковал леденящий душу страх.

Прошло немало времени, прежде чем им удалось ввести нас с Жанной в курс дела. А то, что Фарис за это время несколько раз громко потребовал, чтобы мы сказали ему пароль, ещё больше усугубило ситуацию. Я всё это время смотрела на портал, надеясь, что скальная поверхность начнёт мерцать, оповещая о возвращении Квинна. Но неприятное грызущее чувство в животе подсказывало мне, что этого не произойдёт. Потому что он не мог вернуться. Должно быть, химера каким-то образом добралась до него.

– Понятно, – наконец сказала Жанна. – Здесь явно нужна моя помощь, мне кажется, наш маленький ангел-следопыт немного переоценил свои силы. – Она повернулась к Эрику. – Пароль, пожалуйста, – властно потребовала она.

– Мы идём с вами! – крикнула я слишком громко. И когда все повернули головы в мою сторону, я поспешно уточнила: – То есть я иду с вами.

На удивление, никто не возразил, даже Жанна. Только Бакс прошептал: «Это очень плохая идея», в то время как Жанна уже проходила через портал.

Возможно, это была «плохая идея», но в то же время единственная, которая пришла мне в голову. Эрик уже вводил мой пароль.

– Когда откроется поле, пройди через него, – тихо пробормотала я.

– Что ты сказала? – спросил Эрик, но Бакс меня понял. Сразу же после этого мерцающее поле снова закрылось, и я поняла, что он проскользнул сквозь него.

– О нет, почему не сработало? – Эрик снова начал судорожно вводить пароль. – И откуда взялась эта вода? – Он указал на ступеньки, где Бакс после себя оставил небольшую лужицу.

– Что происходит? – Ким и Надим подошли ближе. – Он сломался?

«Нет, не сломался. Но у меня нет времени объяснять, что невидимый демон только что пролетел через портал».

– Просто попробуйте ещё раз с другим паролем, – сказала я.

Эрик испустил глубокий вздох облегчения, когда поле снова открылось. Язвительно взглянув на Фариса, он прошептал мне на ухо пароль.

* * *

Как и описывал Квинн, лестница по ту сторону портала напоминала лестницу на подземной парковке. Если бы голубое небо над головой не было испещрено золотыми точками света и снизу не доносилось мелодичное гудение, я бы и не подумала, что мы находимся на Грани.

Круизный лайнер стоял прямо перед нами. Он выглядел не особенно симпатично – ржавый и заросший мхом. А самое неприятное, он накренился, поэтому продвигаться по нему вперёд будет очень непросто. И я не могла наколдовать нам своей фантазией верёвки или что-то в этом роде. Ведь тогда Жанна бы узнала, что я уже бывала на Грани, а это было бы лишним.

Не обсуждая этот вопрос, мы поднялись прямо к тому месту, где Надим в последний раз видел Квинна и химеру.

Здесь же мы и нашли Квинна. Он лежал на палубе рядом с табличкой «Не прыгайте с бортика бассейна». И он был не один. Его голова покоилась на коленях девушки, которая сидела рядом с ним и нежно гладила его по лицу.

Это была я…

– Вот чёрт, – синхронно сказали Жанна и Бакс.

Другая Матильда приветливо улыбалась нам, и это так меня разозлило, что я с удовольствием набросилась бы на неё и стёрла ямочки с её лица. Квинн полузакрыл глаза, словно ему было трудно оставаться в сознании. Рядом с фальшивой Матильдой он выглядел бледным и бесцветным, как персонажи на старинных фотографиях.

– Отпусти его сейчас же, ты, отвратительная… химера! – крикнула я.

Услышав мой голос, Квинн повернул голову в мою сторону. Его глаза расширились, и он попытался встать, но у него не хватило сил.

– Как… Почему?.. – вяло пробормотал он.

Мой гнев сменился страхом и отчаянием.

«Что произойдёт, если он совсем исчезнет?»

– Квинн, – прошептала я.

Невидимый Бакс утешительно уткнулся своим лисьим носом в мою руку.

– Не волнуйся, с ним всё в порядке. Пока что. – Химера встала, всё ещё улыбаясь. Только сейчас я увидела, что на ней была моя футболка «Я НЕ ЛУИЗА». – Я просто так разозлилась на него, что, возможно, немного перестаралась.

Квинн посмотрел на меня из-под тяжёлых век и снова попытался встать. Хасрет положила руку ему на плечо, отчего его лицо залилось краской.

– Не вставай, отдохни немного. Я ещё не закончила с тобой. А пока твои друзья расскажут, откуда они знают моё имя.

– О, молва идёт впереди тебя, – ответила Жанна, в то время как фальшивая Матильда медленно подбиралась ближе. – Честно говоря, я немного завидую тем прозвищам, которыми тебя нарекли. Хасрет Ужасная. Хасрет Жестокая. Хасрет Беспощадная. Одно прекраснее другого. Кстати, ты довольно близко. – Внезапно из её руки вырвался огненный хвост, и химера отпрыгнула назад.

– Аркадийский огонь, – злобно констатировала она и снова положила руку на плечо Квинна. Её взгляд метнулся по палубе. – Какие вы… неприятные.

– Мне часто это говорят. – Быстрыми изящными движениями рук Жанна перекрыла ей все пути к отступлению, возведя огненные стены. – И что теперь? – спросила она высоким голосом. – Что будешь делать?

Но химеру было не так уж и легко впечатлить.

– Я всё равно не умру здесь с голоду, у меня ещё есть ваш друг, – ответила она презрительно. Было крайне неприятно видеть это выражение на своём лице. – Я люблю, чтобы моя добыча оставалась у меня как можно дольше, но, если мне нужно, я могу выкачать его оставшуюся жизненную энергию одним махом. – Она наклонилась над Квинном, её рука оказалась в нескольких сантиметрах от его лица. Обессилев, он закрыл глаза.

– Нет! – закричала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Не делай этого! – Немного успокоившись, я продолжила: – Возьми вместо него меня. – Слова вырвались сами собой, у меня даже не было времени что-либо обдумать. – Я знаю, где находится портал, я могу отвести тебя туда!

Хасрет недоверчиво поджала губы.

– Он сказал, что портал находится в другой части города, слишком далеко отсюда.

– Он солгал, – уверенно ответила я и вытерла со щёк слёзы. Поплакать я могла и позже. – Портал есть прямо здесь, в Городе Теней, недалеко отсюда. – Я указала на перила.

– Я знаю, – сказала химера, раздражённая и разочарованная одновременно. – Мы с Фарисом несколько раз пытались провести меня через него тайком, но ничего не вышло.

– Я имею в виду не портал в тайное убежище, а другой, расположенный дальше. – Я посмотрела прямо в свои глаза. – В подземелье. Это недалеко.

Жанна уставилась на меня, совершенно ошарашенная, а где-то позади я услышала тихий стон Бакса. Я понимала, что это рискованно, даже более чем, но в моей голове постепенно складывался план.

– Что? – спросила я, с вызовом глядя на химеру. – Я думала, ты хочешь отправиться на Землю. Наш город, может, и не мегаполис, но в нём живёт полтора миллиона человек. На первое время этого должно хватить. – Я шагнула к ней, намеренно игнорируя предупреждение Бакса.

– Договорились. – Химера кивнула. – Тогда дай мне руку и веди к этому порталу.

Жанна раздражённо покачала головой.

– Ты что, издеваешься? – Небрежным взмахом руки она заключила Хасрет и меня в огненный круг. Это напомнило мне ситуацию с Северином на крыше с той лишь разницей, что здесь пламя было не таким обжигающим. Но это не означало, что оно не раскаляло палубу и не опаляло деревянные доски.

– Не знаю, что за игру ты затеяла, человеческая девчонка, – сказала Жанна, – но я вряд ли позволю тебе уйти в подземелье одной с моей наградой.

Я вскинула подбородок.

– Насколько я понимаю, мы можем получить лишь одно из двух: либо награду, либо жизнь Квинна, – процедила я. – И я намерена спасти своего парня.

– Выпустив на Землю мать всех химер?

– Если придётся.

Жанна в недоумении покачала головой:

– Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты когда-нибудь слышала о массовых самоубийствах в Фивах? Это была работа Хасрет. И что это за подземный портал? Да ты его просто выдумала!

Это была правда. Хасрет уже внимательнее прислушивалась к нашему разговору с явно смешанными чувствами, разрываясь между надеждой и недоверием. Я решила воспользоваться последним аргументом.

– Зачем мне изобретать портал, которого даже не существует? – спросила я. – Это было бы чистым самоубийством.

– Действительно, – заметила Хасрет. – Я бы высосала из тебя все силы быстрее, чем ты успела бы подумать о предательстве.

Жанна снова начала говорить, но я поспешно прервала её:

– Ты многого обо мне не знаешь, – сказала я, глядя ей прямо в глаза. – И, возможно, я тоже ошибаюсь в тебе. Но я не хочу верить, что награда для тебя важнее жизни Квинна. Я думала, мы уже на пути к тому, чтобы подружиться.

По выражению лица Жанны я поняла, что, по крайней мере, заставила её задуматься.

Она тяжело вздохнула, и круг пламени исчез:

– Ладно, заноза в заднице. Я думаю, что ты совершаешь большую ошибку, но… в конце концов, если бы наш маленький избранный пострадал, всё равно обвинили бы меня.

– Спасибо, – поблагодарила я Жанну и повернулась к Хасрет. – Я готова идти.

– Я тоже, – ответила она. – Дай мне руку.

Не знаю, чего я ожидала от её прикосновения. Возможно, удара током или хотя бы приступа внезапной тошноты. Но я не почувствовала ничего.

«Может быть, у меня есть иммунитет к химерам?»

Но потом Хасрет изменила свой облик. Светлые локоны почернели, ямочки исчезли, вся моя фигура вытянулась вверх, и наконец рядом со мной встала точная копия Квинна. Его глаза сияли такой же голубизной, как небо над нами.

Я вздохнула.

– Чему ты удивляешься? – спросил фальшивый Квинн, и его голос был настолько реальным, что у меня по позвоночнику пробежала дрожь. – Я могу принимать облик лишь того, кого ты больше всего жаждешь увидеть. А теперь отправляемся к порталу. Если ты попытаешься обмануть меня, я высосу из тебя всю радость.

«Да, я это поняла».

Меня охватила безнадёжность – то ли потому, что Хасрет уже подпиталась моими эмоциями, то ли потому, что мой план был совершенно нереалистичным. Я в последний раз взглянула на Квинна. На настоящего Квинна, который лежал с закрытыми глазами, неподвижный, как кукла. И ко мне вернулась решимость. Ради него я готова на всё.

Я повернулась к Жанне:

– Обещай мне, что не позволишь ему последовать за нами, когда он придёт в себя.

К моему удивлению, она кивнула:

– Ты в долгу передо мной, человеческая девчонка.

* * *

Звук наших шагов громким эхом отражался от стен, пока мы спускались по лестнице всё глубже и глубже в подземелье. Время от времени мы проходили мимо дверей, но каждый раз, когда я направлялась к ним, Бакс шептал: «Только не туда!», и я продолжала идти вниз по лестнице. Чем ниже мы спускались, тем темнее становилось. Ступеньки уже были едва различимы. Фальшивый Квинн крепко держал меня за руку, и каждый раз, когда я смотрела на него со стороны, у меня по коже пробегали мурашки.

– Ты выглядишь очень аппетитно, – сказал он. – Если эта жалкая некс права, и ты выдумала этот портал только для того, чтобы спасти своего друга, я с удовольствием полакомлюсь тобой. Ещё далеко?

– Нет, совсем не далеко, – ответила я, снова борясь с ужасным чувством страха.

Мой план, если можно его так назвать, с самого начала был провальным, но для того, чтобы он сработал, мне нужны были сфинксы. Только в отличие от предыдущих моих вылазок на Грань, сегодня не было и намёка на их присутствие.

– Ты можешь пройти через эту дверь, – прошептал Бакс мне на ухо, а Хасрет в это время спросила:

– Ты умеешь петь?

– Да… А что? – удивилась я и открыла дверь, как велел Бакс. За ней нас ждал тёплый яркий свет. Мы снова оказались в коридорах снов с их бесчисленными дверями. Не хватало только Лиззи и Нобси.

– Спой мне песню, – приказала Хасрет. – Мне всегда нравились голоса людей. Их пение помогает скоротать время…

Я хотела было сказать, что она может засунуть свои приказы себе в глотку, но тут мне пришла мысль: «А ведь пение – не такая уж плохая идея. Если самые опасные существа в подземелье не покажутся добровольно, мне придётся просто заманить их сюда».

– «Где вы, Лиззи и Нобси?» – напевала я на мотив детской песенки «Ангел мой со мной». Не зря же я родилась в семье плохих рифмоплётов. И даже если текст был странным, мой голос ясно и громко разносился по длинным коридорам. – «Не нужно со мной оставаться, я буду петь и справлюсь здесь сама, лучше в безопасном месте спрячься ты».

А эта фраза была уже адресована Баксу.

– У тебя хороший голос, – сказал фальшивый Квинн.

«Да, хороший голос, паршивая рифма, но цель оправдывает средства».

Я начала сочинять второй куплет, затем третий, надеясь, что высокие ноты будут слышны громче:

– «Но если ты решил остаться, то придёт время, тогда я позову тебя, ты должен укусить её, и нужно действовать быстро».

– У меня плохое предчувствие, – прошептал Бакс мне на ухо, но я уже пела следующий куплет:

– «О Лисистрата, дивная, и Нофрубути, светлая и прекрасная, я скучаю по вам! Скорей, Лисистрата, милая, и Нофру-бу-ти… ясная».

– Ты с ума сошла? – прошептал он мне на ухо. – Ты правда решила вызвать этих двух машин для убийства.

«Сошла ли я с ума? Да, возможно. Но отчаянные ситуации требую отчаянных мер».

Присутствие рядом со мной Бакса немного успокаивало меня и давало силы продолжать.

– Ещё одну песню, – потребовала Хасрет, сжав мою руку. – Но на этот раз что-то побыстрее.

Такое пожелание меня вполне устраивало, так как теперь я могла выкрикивать «Лисистрата, ура, Нофрубути, ла-ла» на протяжении двух куплетов под мелодию «Happy Birthday to You», при этом я делала вид, что целенаправленно иду вперёд и просто сворачиваю куда-то, как человек, который знает дорогу. Это также позволило мне заглушить гудение и бормотание, которые становились всё громче и громче.

И тут, сама не знаю как, я поняла, что момент настал. Справа от нас коридор разветвлялся, но я сделала ещё два шага вперёд.

– Сейчас! – прошипела я Баксу, чувствуя, как он слетел с моего плеча.

Через секунду фальшивый Квинн издал удивлённый возглас и схватился за кровоточащее ухо. Я вырвалась и бросилась в коридор вместе с Баксом.

Предчувствие меня не обмануло – я увидела высокую фигуру, мчавшуюся в мою сторону прежде, чем отпрыгнуть. А затем услышала вопрос Лиззи:

– Сколько листов бумаги формата А4 может уместиться на посадочной площадке транспортного вертолёта «Чёрный ястреб»? Начни свой ответ со слов «ответ такой…».

– Сфинкс! – закричала химера, уже не голосом Квинна, а резким пронзительным и совсем нечеловеческим воплем. Как я поняла, это был её настоящий голос.

Я подумала: «Может, она вернулась в свою истинную форму?» Но постаралась не выглядывать из-за угла, а лишь плотнее прижалась к стене, едва осмеливаясь дышать. Головоломка идеально подходила для тех, кто застрял в тумане хаоса на тысячи лет. В те времена точно не было листов бумаги формата А4. Однако я тоже не имела ни малейшего представления о том, что ответить на такой вопрос.

«Может, пора начать молиться?»

– Бакс? – прошептала я как можно тише.

– Сколько листов бумаги формата А4 может уместиться на посадочной площадке транспортного вертолёта «Чёрный ястреб»? Начни свой ответ со слов «ответ такой…», – бесстрастно повторила Лиззи.

– Что такое, чёрт возьми, транспортный вертолёт? – гневно воскликнула химера. – Так нечестно!

– Как и массовые самоубийства, – прошептал Бакс, прижимаясь к моей шее своей лисьей мордочкой. – Прости меня. Иногда, когда я волнуюсь, у меня начинается икота.

– Прости, что втянула тебя в это, – прошептала я.

– По крайней мере, мы не умрём в одиночестве, – прошептал он в ответ.

– Сколько листов бумаги формата А4 может уместиться на посадочной площадке транспортного вертолёта «Чёрный ястреб»? Начни свой ответ со слов «ответ такой…», – прожужжало из-за угла.

– Эта мерзкая человеческая девчонка обманула меня! – закричала химера. – Если ты слышишь меня, девочка, будь уверена, тебе не уйти, я найду тебя, а потом тебя… А-а-а-а-а-а!

Невероятно яркий свет внезапно залил коридоры, он буквально ослеплял, поэтому мне пришлось зажмуриться. Химера испустила предсмертный крик. В следующее мгновение яркий свет исчез, но прошло ещё несколько секунд, прежде чем в бесконечных коридорах затихло эхо.

Я глубоко вздохнула, затем осторожно выглянула из-за угла. Сфинкс с химерой исчезли. А мы всё ещё были живы.

– Что, чёрт возьми, ик?.. – начал было Бакс, но к тому времени я уже подхватила его на руки и закружила.

– Мы сделали это! – радостно воскликнула я. В это трудно было поверить, но мой план сработал: Хасрет была повержена. Победа! Она больше никогда никого не будет мучить. – Спасибо, что остался со мной, Бакси. Ты настоящий друг. – Я поцеловала его в рожки, а затем снова усадила на землю. – Теперь ты просто обязан вывести нас отсюда. Я, честно говоря, совершенно не понимаю, где мы.

Но, пожалуй, я слишком рано радовалась. Когда я снова повернулась, то встретилась взглядом прямо с парой огромных глаз. Глаз сфинкса. Нобси всё-таки тоже пришла.

Я уже начала мысленно прощаться со всем, что было мне дорого в жизни, когда она напела:

– Чем заканчивается день и ночь? Начни свой ответ со слов «ответ такой…».

Бакс тихонько икнул:

– Где-то я это слышал.

– Да! – с энтузиазмом сказала я. – От меня.

Это был вопрос из дурацкого сборника шуток Леопольда, который я цитировала во время нашей первой вылазки.

«Случайно ли Нобси выбрала именно этот вопрос из всех загадок прошлого, настоящего и будущего? Вряд ли».

Я взглянула на сфинкса. Её лицо оставалось абсолютно непроницаемым.

– К сожалению, я забыл ответ, – простонал Бакс. – Помню только, что это было что-то не очень смешное.

– Чем заканчивается день и ночь? – снова хмыкнула Нобси. – Начни свой ответ со слов «ответ такой…».

– Спасибо! – искренне сказала я. – Ответ такой: мягким знаком.

– Ответ верный, – ответила Нобси, и я снова увидела улыбку сфинкса. Всего на секунду, а потом Нобси развернулась и исчезла.

Бакс озадаченно смотрел ей вслед:

– Мягким знаком? В самом деле? Если бы я не знал сфинксов так хорошо, то сказал бы, что ты ей нравишься. – Он огляделся по сторонам. – Что мы здесь делаем? И не можем ли мы поскорее убраться отсюда?

«Да, это, и правда, хорошая идея. Я не могу дождаться, когда снова увижу Квинна. Настоящего».

– Кстати, а какие ещё бывают мерзкие существа, похожие на Хасрет? – спросила я, направляясь к лестнице.

Бакс посмотрел на меня большими глазами-бусинками:

– Кто это, Хасрет?

Я резко остановилась:

– Хасрет! Химера, с которой мы только что покончили.

– Мы прикончили химеру? Что тебе вообще снится по ночам? – Бакс встряхнулся. – Химеры исключительно свирепые звери. Радуйся, что они уже почти вымерли и встреча с ними маловероятна. Потому что, поверь мне, тебе бы не хотелось…

– И правда, – медленно произнесла я.

«Значит, это действительно так: существа с Грани, как только умирают, сразу же всеми забываются. Как будто стираются из памяти».

Только не из моей.

»29«

Квинн

Когда я начал приходить в себя, у меня возникло ощущение, будто я медленно выбираюсь из маслянистой чёрной массы, которая сковала моё тело, как тяжёлое одеяло. Надо мной двигалась тень. Постепенно возвращались воспоминания о том, как химера схватила меня на круизном лайнере и как я отправил её вниз вместе со всем бассейном. И как внезапно передо мной появилась Матильда.

Если бы у меня хватило сил, я бы ударил себя рукой по лбу. Я повёл себя как идиот. Конечно, я знал, на что способна химера, после того как прикоснётся ко мне. И меня не должно было удивить, что человеком, которого я люблю, человеком, которого я больше всего желаю увидеть, оказалась Матильда. Но когда она появилась передо мной и произнесла моё имя, мой мозг ни на секунду не заподозрил неладное. Всё, о чём я мог думать, что произошло именно то, чего я хотел избежать любой ценой: Матильда прошла через портал на Грань, а там, в тайной комнате, лежит её тело, подключённое к медицинскому оборудованию.

Эта мысль промелькнула лишь на миг, но для химеры этого оказалось достаточно. Когда она меня обняла, парализующее чувство уныния и отчаяния мгновенно охватило меня, и я вдруг понял, на кого на самом деле смотрю. Но к тому времени было уже слишком поздно. Я пытался сопротивляться, но не мог сформировать у себя в голове ни одной чёткой мысли, мои конечности стали тяжёлыми, как свинец, и я совершенно лишился силы воли. С каждой минутой я чувствовал, как из меня утекают все добрые чувства и последняя надежда. Пока…

«Нет, это невозможно, должно быть, мне показалось». Но тень вернулась. Это была Жанна д'Арк, она склонилась надо мной.

– Привет, Квиннчик, – прошептала она, – с возвращением, дурачок.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – Я сел и сразу понял, что нахожусь уже не на корабле, а на лестничной площадке прямо перед кирпичной стеной, в которую был встроен портал в тайное убежище. Мне показалось, что снизу доносится тихое гудение. – Где… Матильда?

– Какая? Фальшивая или настоящая? – Жанна усмехнулась. – Глупая ошибка новичка – позволить химере прикоснуться к себе. Что же ты за герой, маленький потомок, если даже не смог удержать её на расстоянии?

«Да, потомок, очевидно, не самый хороший».

Я попытался встать, но ноги пока не хотели меня слушаться.

– Что случилось? Как я сюда попал? Где химера? В безопасности ли Фарис и Надим? И что с Матильдой?

– Хотелось бы мне знать. – Жанна вздохнула. Жужжание прекратилось. – Я до сих пор не могу поверить, что отпустила её. Но твоя человеческая девчонка убедила меня: она обменяла твою жизнь на обещание показать химере портал.

– Что?

«Значит, это были не галлюцинации. Матильда действительно пришла. Чтобы спасти меня».

Во рту у меня вдруг совсем пересохло.

– Да, я знаю! – воскликнула Жанна. – Наверное, она придумала портал только для того, чтобы отвлечь от тебя внимание химеры. Человеческие девушки, похоже, склонны жертвовать собой ради возлюбленного. В книгах фэнтези полно таких историй. – Она прислонилась к стене и принялась чистить ногти кинжалом. – В любом случае, на лайнере было небезопасно. Ты поднял там много пыли, которая, естественно, привлечёт внимание, и я решила вытащить тебя оттуда, пока не появились Гудрун и её нексы. – Она указала жестом себе за спину. – Я бы уже отнесла тебя туда, но здесь, на Грани, ты быстрее придёшь в себя.

«К сожалению, недостаточно быстро. Мне так и не удаётся встать. Но я должен последовать за Матильдой!»

Горло сжалось.

– Куда они пошли? – с трудом выговорил я.

В этот момент из-под земли послышался крик, пронзительный, странный, хотя и немного приглушённый, но совершенно невыносимый. Прошло несколько секунд, прежде чем он утих.

– Что это было? – спросил я, хотя знал, что это предсмертный крик. Всё моё тело покрылось мурашками.

– Ты о чём? – спросила Жанна. Она задумчиво смотрела на свою руку. На ней появились её татуировки, словно крик выманил их оттуда: зелёный переливающийся жук и нечто, похожее на жабу, что посмотрело на Жанну, а потом вялыми движениями исчезло под футболкой. Жук остался на её запястье. Жанна явно выглядела растерянной. Она огляделась по сторонам, словно сначала хотела понять, где находится. Наконец её взгляд задержался на мне.

– Боже, Квиннчик, ты выглядишь очень бледным. А где Матильда? Разве она не была здесь только что?

– Она с хи… – Я уставился на неё, и тут меня осенило, что же произошло.

Её внезапная потеря памяти могла означать только одно: химера мертва – именно её предсмертный крик донёсся из глубин.

«Химера умерла, и о ней тут же забыли. А Матильда…»

Я снова попытался изо всех сил подняться, и на этот раз мне это удалось. Тяжело дыша, я упёрся в стену.

– Я думал, что невозможно умереть здесь, на Грани, – сказал я.

– Невозможно, да, – согласилась Жанна. – Если только тебя не поймает сфинкс.

«Боже мой».

– Мы должны найти Матильду, – простонал я.

Мне удалось сделать несколько шагов вперёд и заглянуть через перила в глубину.

– Не спускайся туда. Если ты не слышишь гудения сфинксов, это не значит, что их там нет. – Жанна встала рядом со мной. – Иногда мне даже кажется, что эти чудовища повсюду и сразу. Слышишь? – Она на мгновение остановилась. – Шаги, – прошептала она и наклонилась, чтобы снова вытащить кинжал из сапога. – Хорошие вещи редко появляются из-под земли.

Я тоже услышал лёгкие шаги, которые быстро приближались. А потом я увидел, как на ступеньках подо мной появилась светлая голова с вьющимися волосами. От облегчения у меня чуть не подкосились колени.

– Привет, Матильда, – весело позвала её Жанна. – Почему ты прогуливаешься под землёй? И почему у тебя на плече сидит демон?

Матильда и правда была не одна. Существо, сидевшее у неё на плече, было похоже на лису, только с хвостом и лапами дракона, крыльями летучей мыши и маленькими рожками. Заметив нас, оно сказало:

– О, смотри! А вот и твой мармеладный ждёт тебя.

И тут Матильда упала в мои объятия. Я прижал её к себе так крепко, как только мог.

– С тобой всё в порядке? – спросила она, с трудом ды-ша. – Я так испугалась за тебя.

– Посмотри-ка, – сказала Жанна, прежде чем я успел что-то ответить. – Ты действительно полна сюрпризов, человеческая девчонка.

Матильда высвободилась из моих объятий и вытерла слёзы с лица:

– Спасибо, Жанна. Ты повела себя как настоящая подруга.

Жанна подняла бровь:

– Понятия не имею, о чём ты говоришь. И не понимаю, что я здесь делаю. Остаётся лишь удивляться, почему такая хорошая девочка, как ты, тусуется с демонами. Как зовут этого милого зверька, Матильда?

– Так я тебе и сказал, – проворчал маленький демон с драконьим хвостиком.

Жанна недовольно поморщилась:

– Интересно, что скажет Верховный Совет, если узнает, что твоя человеческая девчонка ошивается на Грани, Квиннчик?

– Ты хочешь им об этом рассказать? Я уверен, что ты сможешь тем самым подлизаться к папочке. Это прямо в твоём духе, – ответил я. – Я думал, твой лентиго – это трусливый червяк и отвратительный таракан, но мерзкая жаба и навозный жук тоже подходят.

Жанна слегка поморщилась:

– Это не жаба, а златоглазая огненная лягушка. – Её голос звучал обиженно. – А Джодокус не навозный жук, а… – Она остановилась на полуслове. – Да что ты знаешь о лентиго, глупый маленький потомок. Я даже не представляю, почему торчу здесь с тобой.

– Ты ведь помнишь, почему ты здесь? – прошептал я Матильде, надеясь, что она поймёт, о чём я пытаюсь спросить, и при этом Жанна не догадается о наличии у меня силы памяти.

Матильда кивнула. Этого было достаточно. Я снова притянул её к себе и зарылся лицом в её волосы.

– Ой… – Жанна пошатнулась. – Пойду-ка я отсюда. Меня всегда тошнит от этих влюблённых парочек. – Она обернулась к порталу. – Алеппо тринадцать! – Мерцающее поле открылось, и за ним, будто сквозь туман, стала видна тайная комната. – До встречи!

В следующее мгновение мерцающее поле поглотило её и снова превратилось в стену.

– Ненавижу этих высокомерных аркадийских придурков, – сказал маленький демон. – Но в одном я с ней согласен: парочки и у меня вызывают тошноту. А потому и я ухожу. – Моргнув глазками-бусинками, он отвернулся и взлетел по лестнице к голубому небу.

– Он не помнит Хасрет. – Матильда вздохнула. – И всё же он сыграл важную роль в её уничтожении. Он отвлёк её в решающий момент: укусил за ухо. – Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. – Точнее, укусил за твоё ухо. Она приняла твой образ, Квинн, это было ужасно. Но я узнала от Бакса, что сфинксы могут с ней справиться, поэтому сказала ей, что там, внизу, есть портал, и она от жадности поверила мне.

– Как ты могла подвергнуть себя такой опасности?! – вскрикнул я. – Ты могла быть сейчас мертва, а я… Ты не должна была проходить через портал. Ты обещала мне не делать этого.

Она подняла голову.

– Ну, во-первых, я этого не обещала, – промурлыкала Матильда. – А во-вторых, Бакс сказал мне, что это не просто химера, а самая ужасная из всех. Настолько ужасная, что за её поимку назначена награда, поэтому Жанна и хотела поймать её. И я боялась, что награда может оказаться для неё дороже твоей жизни. Вот почему я должна была пойти с ней. А потом я увидела тебя с головой на коленях у другой Матильды.

Я тихо застонал:

– Да, она застала меня врасплох. Но…

– Как ты мог влюбиться в эту фальшивую Матильду? – перебила меня Матильда. – На ней была моя футболка для сна. Ты должен был сразу понять, что она плод твоего воображения! Как, по-твоему, я бы явилась в ней на день рождения дяди Томаса? И хватит меня винить. В итоге мой план сработал. Лиззи и Нобси – их настоящие имена лучше не произносить вслух – покончили с химерой, и теперь о ней все уже забыли. Или почти все. Похоже, мы единственные, кто ещё помнит её.

– Да. – Матильда была права, мне следовало перестать винить её и радоваться, что с ней ничего не случилось. – Ты спасла меня, Ямочки-на-щёчках. Спасибо тебе. Может, мы уже пойдём домой? Я хочу обнять не только твою аватарку, но и свою настоящую девушку.

Матильда улыбнулась:

– Да, а потом мне нужно домой: уйти с дня рождения дяди Томаса до его окончания – наказуемое преступление.

Она встала перед порталом. После того, как она пробормотала «Ченнай тридцать девять», появилось мерцающее поле.

– Ну, давай, – подбодрил я, но Матильда заколебалась.

– Честно говоря, мне немного страшно, – тихо сказала она, скорее себе, чем мне. – Наступит тот критический момент, когда ты захочешь вернуться в своё тело, говорила Ким. И на всякий случай… – Она сглотнула, а затем прошептала: – Я люблю тебя, Квинн.

– Я тоже тебя люблю, – ответил я, стараясь не обращать внимания на бабочек в животе. – Увидимся на другой стороне.

Она исчезла в мерцающем поле, и, когда оно снова закрылось, я глубоко вздохнул. Затем я произнёс пароль и шагнул в тайное убежище.

Там лежала она. Неподвижная, с закрытыми глазами. Видеть её, лежащей под капельницей и подключённой к пищащему монитору оказалось ещё хуже, чем я себе представлял.

«Почему она до сих пор не проснулась?»

Не обращая внимания на остальных, которые с дикими криками набросились на меня, я ринулся вперёд и упал на колени рядом с кроватью.

– Матильда? Матильда, ну же! Ты должна проснуться, – крикнул я и схватил её за руку. – Ты нужна мне, Ямочки-на-щёчках. Без тебя…

Рука Матильды дёрнулась.

– Без меня что? – пробормотала она. – Пожалуйста, продолжай. Я хочу записать всю фразу целиком в своём дневнике.

Я рассмеялся и притянул её к себе.

– Без тебя всё бессмысленно, – сказал я. – И разве ты не хотела сжечь эту блузку?

Эпилог

Музыка была слышна издалека. Было чуть больше десяти часов вечера, когда Тан крался по улице. Вечеринка, как он и надеялся, была в самом разгаре, так что он сможет незаметно смешаться с гостями. Конечно, в день рождения маленькому ублюдку повезло с погодой, и он смог устроить праздник в саду, как и планировал, а это облегчило задачу Тана.

Стоял звёздный майский вечер. Хотя здесь, в городе, звёзд на небе почти не было видно. Однако комета, которая, по словам Фрея, принесёт великие изменения, будет видна отсюда невооружённым глазом через несколько недель. Ранее он по пути увидел плакат с рекламой большой вечеринки в честь звездопада. Люди так глупы – они собирались отпраздновать собственную гибель.

Он наткнулся на пару, спорящую на тротуаре.

– Лилли, подожди минутку, – сказал парень. – Если я уйду со дня рождения лучшего друга так рано, это будет выглядеть глупо, как будто…

– Как будто ты больше не его лучший друг! – закончила за него девушка. По сравнению с невыразительным парнем она выглядела на девять баллов из десяти, по крайней мере, в свете уличных фонарей, и Тан снял балл только за пронзительный голос. – Ты уже давным-давно не его лучший друг! Ты совершенно равнодушен к Квинну. Этот придурок даже не заметил, что мы здесь.

Тан усмехнулся. Она получила ещё полбалла за то, что назвала Квинна придурком.

– Но лишь потому, что мы почти сразу же ушли, – простонал невзрачный парень. – Как он мог так быстро нас заметить? Его родители и впрямь пригласили весь город. Даже ужасных близнецов.

– Вот и хорошо, что мы ушли. К тому же все смотрели только на эту глупую Джоанну, – напыщенно ответила девушка.

– Только не я! – настаивал парень. – Я смотрю только на тебя, Карамельные щёчки!

Тан презрительно поджал губы.

«Ну и слабак. Минус два балла за то, что она терпит такого».

Мимоходом он вычел ещё один балл за сладкие духи, в то время как девушка в мгновение ока осмотрела его сверху вниз, и её глаза оценивающе расширились. Такая реакция его не удивила: человеческие девушки были самыми поверхностными из всех, кого он знал, а по человеческим меркам он выглядел на десять баллов из десяти, в каком бы свете ни находился. Даже если сегодня и был одет как обычный мужчина – в джинсы, рубашку и пиджак.

Он чуть ускорил шаг. Дом находился в самом конце улицы и примыкал прямо к кладбищенской стене. На деревьях и кустах в палисаднике висели фонари, а на воздушном шаре у ворот золотом было написано число 18.

«Значит, маленькому золотому мальчику в полночь исполнится восемнадцать, и мама с папой, очевидно, пригласили на его вечеринку-сюрприз половину школы. В сказочном саду сказочного дома, где ему посчастливилось провести своё беззаботное сказочное детство, в котором было всё, чего бы он ни пожелал: своя комната, каникулы, милые домашние животные, уроки игры на фортепиано, горы подарков под ёлкой, сказки на ночь и много похвалы. Таким избалованным единственным детям в семье, как Квинн, не нужно ничего делать, чтобы быть самым любимым, и, возможно, именно этим он так меня раздражает».

Именно это он увидел в ярко-голубых глазах мальчишки, когда они недавно стояли друг напротив друга в школе и смотрели друг на друга через стекло. В глазах Квинна читался не только страх, но и особая уверенность в себе, как будто с ним ничего не могло случиться, как будто его окружал невидимый защитный щит. Даже то, что он был на костылях, не смогло разрушить эту уверенность. Всё, чего с таким трудом добился Тан, досталось Квинну без каких-либо усилий.

Тан как раз собирался достать свой нож, чтобы выпустить злость, лопнув этот дурацкий шарик, когда увидел, что к дому приближается Жанна д'Арк. Он молниеносно укрылся за кустом. Он не ожидал увидеть её здесь сегодня вечером. Но удивляться не стоило – знаменитая некс, в одиночку определявшая исход великих сражений, в последнее время, похоже, делала странные вещи. Ходили слухи, что она ушла из двенадцатой, чтобы вернуться в школу.

Услышав её звонкий смех, он стиснул зубы. Он бы с удовольствием набросился на неё и закончил то, что не успел сделать во время вылазки в школу, но сегодня не это было его целью.

«Присутствие Жанны может сорвать мою миссию, и в сложившихся обстоятельствах Фрей бы не возражал, если бы…»

– Я вернусь до полуночи, как раз успею к праздничному торту, – заверила Жанна девушку, которая несколько развязно висела у неё на руке и умоляла не уходить. – Мне просто нужно пойти… э-э… кое-что сделать. До тех пор можешь провести время с Тристаном, но не делай ничего такого, чего не сделала бы я.

Девушка захихикала, а Тан взглянул на часы. До полуночи ещё далеко. Когда Жанна ушла, а хихикающая девушка снова скрылась за домом, он выпрямился и провёл рукой по светло-русым волосам.

«Пора смешаться с толпой».

Диджей поставил медленную мелодию, и большая терраса, превращённая в танцпол, была заполнена парами, а остальные гости разбрелись по всему саду. Под старой вишней был накрыт впечатляющий фуршет, а многоярусный торт сразу же привлёк внимание Тана. Повсюду сверкали огни и мелькали глупые воздушные шары. Воздух наполнял смех и гул голосов.

Прошло какое-то время, прежде чем Тан заметил именинника около цветущего куста сирени в окружении друзей, один из которых был похож на Альберта Эйнштейна. Он стоял, опираясь одной рукой на костыль, а другой обнимая за плечи свою подружку, кудрявую блондинку, которая тоже была с ним в школе в тот день. Она подняла на него глаза и сказала что-то, что заставило его рассмеяться. Эти двое выглядели такими отвратительно счастливыми, что Тану стало тошно.

«Ну, по крайней мере, их счастье продлится недолго».

– Хочешь потанцевать, детка? – Рядом с Таном появился молодой человек, он разговаривал с девушкой с синими волосами.

– Если ты ещё раз скажешь мне «детка», я тебя ударю, – не очень доброжелательно ответила девушка, но с готовностью позволила вытащить себя на танцпол.

– Кексы из кабачков? – спросила женщина, протягивая Тану блюдечко. – Я их всем предлагаю, потому что на шведском столе кексами почему-то пренебрегают. А они этого не заслуживают – кексы очень вкусные.

Тан посмотрел в её голубые глаза и заставил себя улыбнуться. Это определённо была мама золотого мальчика. Она выглядела мило, именно такой он её себе и представлял. Такой, которая всё понимает и остаётся в хорошем настроении, даже когда ты отправляешь футбольный мяч в соседское окно или приходишь домой с плохими отметками. Такая мама никогда бы не оставила тебя без ужина.

Когда он угостился кексом, она, сияя, пошла к следующим гостям.

Тан подождал несколько секунд, затем бросил кекс в клумбу и оглянулся на куст сирени. Квинна и его подружки там уже не было.

«Проклятье!»

Он медленно двигался по саду, стараясь избегать освещённых участков и оставаться, насколько это возможно, незамеченным для других гостей вечеринки. Они не узнали бы его, потому что он недавно натянул на голову балаклаву, но незнакомое лицо могло вызвать у них подозрение. Тан подосадовал, что потерял парочку из виду. Он надеялся, что они не зашли в дом, чтобы пообниматься, – это усложнило бы его работу. Но тут он заметил Квинна в кресле, разговаривающего с двумя другими мальчиками. А светлые локоны его девушки покачивались на танцполе. Диджей снова поставил что-то быстрое.

Тан вздохнул. В такой обстановке ему было сложнее, чем обычно, проявлять терпение и ждать подходящего момента. Он не хотел, чтобы атмосфера веселья передалась ему и отвлекла от выполнения задания.

К счастью, ему не пришлось ждать и минуты: Златовласке пришло сообщение на мобильный, и она покинула танцпол. Не сводя глаз со светящегося дисплея, девушка обошла дом, явно пытаясь найти тихое место. Тан поджал губы – это было слишком просто, чтобы быть правдой. Он взглянул на Квинна, который всё ещё сидел в своём кресле, а затем последовал за девушкой по травянистой дорожке туда, где было пустынно и темно.

Златовласка остановилась под окном, увитым голубыми лианами, чтобы напечатать сообщение. Вероятно, сегодня ему не представится лучшей возможности. Тан ещё раз огляделся, затем достал из кармана нож и бесшумными движениями схватил девушку.

Она издала тихий писк, когда он закрыл ей рот.

– Мы с тобой отправимся в небольшое путешествие, – прошептал он.

Послесловие

Дорогие мои, лично я очень рад, что мы добрались до этого момента живыми. К сожалению, я вынужден сообщить вам, что третья часть истории таит в себе ещё больше опасностей. Роковая комета неумолимо приближается, и все тёмные планы и тайны выйдут на свет… Вы уже догадываетесь, кто биологические дедушка и бабушка Квинна?

Тем из вас, кто хочет расслабиться во время чтения, определённо понравятся крайне скучный школьный бал и, конечно, мои приключения.

Я пока не могу рассказать вам больше. Но если вам совсем уж не терпится и вы захотите прямо сейчас узнать, кто же такой администратор «Пандинуса Императора», то можете попробовать разгадать вот эту ерундовую анаграмму, которая даст вам серьёзный ответ:

Это бодрый Френсис просил самоклад за острый аметист.

(Представляете, какой скандал! Но тс-с-с… Никому ни слова!)

До встречи на другой стороне!

Ваш

Баксимилиан Гримм

Список действующих лиц

На Земле

Квинн фон Аренсбург: герой этой истории.

Матильда Мартин: героиня этой истории.

Юли Бек: двоюродная сестра и лучшая подруга Матильды. Её мачеха Береника – любимая тётя Матильды.

Анна и Альберт фон Аренсбург: родители Квинна. Чемпионы мира по организации вечеринок-сюрпризов, которые никого не могут удивить.

Семейство Мартинов: родители Матильды, её сестра Тереза, дядя Томас и тётя Бернадетт. Они по-прежнему усложняют жизнь Матильды. И да, студент по обмену Матиас тоже всё ещё живёт с ними.

Леопольд и Луиза Мартин: двоюродные брат и сестра Матильды, также известные как «ужасные близнецы». Их младшая сестра Марихен на этот раз даже не принимала участие в сюжете.

Пастор Петерс: любит посылать кошачьи мемы в чате церковного хора.

В ГИМНАЗИИ ИМЕНИ ЛЕССИНГА

Фрау Дёльбе: учительница немецкого языка, которая, по мнению Юли, прячет третий глаз под чёлкой.

Фрау Кюль: преподаёт химию и тайно кормит белок на пожарной лестнице.

Завхоз Меллер: ненавидит всех учеников и людей, которые кормят белок на пожарной лестнице.

Доктор Илмац: директор гимназии. Не помнит, кого как зовут.

Лилли Гольдхаммер: бывшая девушка Квинна. Переживает сложный период.

Лассе Новак: парень Лилли – вопрос только в том, как долго он ещё им будет.

Смилла, Карина, Янник Абельс и Тристан: другие одноклассники, иногда более, а иногда менее раздражающие.

«ПАНДИНУС ИМПЕРАТОР» РАНЬШЕ

Юри Ватанабе: биологический отец Квинна.

Сара Халаби-Хорват: сокурсница Юри, ныне мать Ким. В те времена не имела двойного имени.

Тобиас: известен также как «длинноволосый парень». Его уговорили провезти яйцо дракона, что повлекло за собой цепь трагических событий.

Джамаль Амири: дядя Фариса и Надима Амири, к сожалению, умерший.

«ПАНДИНУС ИМПЕРАТОР» СЕГОДНЯ

Фарис Амири: студент-медик, также известный как Болтун. Неосознанно подвергает опасности остальных.

Надим Амири: младший брат Фариса, тоже студент-медик. Хорошо выглядит и подвергает себя опасности.

Эрик Лорманн: тоже студент-медик, иногда его называют Эйнштейном. Обладает навыками хакера.

Ким Хорват: ещё одна студентка-медик с синими волосами (на этом достаточно медиков), самая молодая из всех. Она косвенно посодействовала тому, что Матильда и Квинн нашли друг друга (если мыслить позитивно). Влюблена в Надима.

А также: таинственный администратор, его плохо слышащая домработница и бедный призрак Даниэля.

На Грани

ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ

Профессор Кассиан: аркадиец и филантроп.

Ректор Темис: является главой Верховного Совета, предпочитает статус-кво (конечно, она же очень важная персона).

Фрей: умеет читать мысли, презирает людей, и чёрных эльфов, и фей. Очень неприятный тип.

Нил: лидер двенадцатой центурии, которого Квинн втайне называет Дракулой. Слава богу, не умеет читать мысли.

Морена: чёрный маг и жёстко настроенная женщина. Её тоже лучше избегать.

ОСТАЛЬНЫЕ

Жанна д'Арк: метательница огня со взрывным темпераментом и удивительно мягким сердцем.

Северин Зеленко: известный как «топор-убийца». Оказался предателем и был пойман судьбой раньше, чем ожидалось.

Гиацинт: не верит во всю эту чепуху с пророчествами, но всё равно помогает Квинну.

Фея: мама Гиацинта. Верит во всю эту чепуху с пророчествами.

Эмилиан: друг Гиацинта и владелец лучшего центра по разведению карликовых драконов.

Балаклава, Аквамен и Шкаф: приспешники Фрея. С Балаклавой мы ещё познакомимся поближе. К сожалению.

Гудрун, Гунтер, Рюдигер: нексы из двадцать третьей центурии.

Гектор: тоже некс. Без ума от правил и сабель. Предводитель девятой центурии.

Хасрет: химера-демон. Хочет напитаться радостью жизни, пока не лопнет.

Фридрих Ницше: всё ещё зависает в библиотеке профессора Кассиана.

Лиззи и Нобси: сфинксы. Совершают свои проделки под землёй. Их настоящие имена – Лисистрата и Нофрубути (но не произносите их вслух).

Конфуций: самый милый карликовый дракон из всех существующих.

Баксимилиан Гримм: демон-горгулья высшего класса. Даже милее Конфуция – а милые всегда самые опасные.

Об авторе

Керстин Гир (нем. Kerstin Gier; род. 1966) – немецкая писательница, работающая в жанре современной подростковой и сентиментальной литературы.

Керстин Гир родилась в Бергиш-Гладбахе (Германия). Изучала немецкую и английскую литературу и музыковедение, затем перевелась на факультет бизнеса и психологии общения, окончила его с дипломом педагога.

Керстин не сразу удалось добиться славы, долгое время она не могла найти подходящую работу. И только в 1995 году, после выхода её первого женского романа «Мужчины и другие катастрофы», который сразу стал популярным и даже был экранизирован, Керстин начала свой путь в литературе.

Ещё девочкой Керстин любила выдумывать истории в жанре фэнтези, записывала и дополняла их собственными иллюстрациями. «Джон Рональд Толкин был и остаётся для меня любимым автором. История о бедном принце Джереми Безземельном навеяна сказкой Толкина „Фермер Джайлс из Хэма“, где речь идёт о хитром драконе…» – рассказывает писательница.

В 2009 году Гир решается написать трилогию «Таймлесс». Именно это произведение стало поворотным в жизни автора и помимо всемирной известности принесло массу положительных эмоций и возможность более уверенно писать в любимом жанре.

Благодаря динамичному сюжету и ироничному юмору романы Керстин Гир завоевали сердца поклонников фэнтези. По мнению газеты «Нью-Йорк таймс», трилогия «Таймлесс» получилась захватывающей и спокойной одновременно. Особую популярность ей придали экранизации. Фильмы вышли настолько увлекательными, что признание «Таймлесс» возросло многократно. За ней вышла ещё одна популярная трилогия «Зильбер», где главная героиня путешествует по снам и может их контролировать.

Затем Керстин написала «Замок в облаках», историю о Золушке, перенесённую в современные реалии, где главная героиня смотрит на мир с присущим ей чувством юмора и здравым смыслом.

Сегодня Керстин живёт вместе с мужем, сыном, двумя очаровательными кошками, тремя ручными курами и золотыми рыбками, количество которых трудно поддаётся учёту, в деревне недалеко от Бергиш-Гладбаха. На её счету 8 национальных и зарубежных бестселлеров и 4 кинокартины.

Примечания

1

«Oh, Happy Day» – «О, счастливый день». Христианская песня.

2

«El tango te espera» – «Танго ждёт тебя» (исп.).

3

«Divitiae, divitiarum» – «богатство, богатств» (лат.).

4

«Perfectus» – «заканчиваем» (лат.).

5

«Amittere, amitto, amisi, amissum» – «терять, потеря, потерял, потеряли» (лат.).

6

«Highway to hell» – «Дорога в ад», песня группы AC/DC.

7

Слова Гамлета из трагедии В. Шекспира «Гамлет».

8

«Facultas intrare» – «Разрешение на вход» (лат.).

9

В тексте упоминаются социальные сети Facebook и/или Instagram (организации, запрещённые на территории РФ).

Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ.

10

Стихотворение «Лунная ночь» немецкого поэта Йозеф фон Эйхендорфа.

11

Мателот – блюдо из рыбы во французской кухне.

12

Инфузомат – это медицинский прибор, который позволяет вводить пациенту лекарство.

13

Коржик – кукольный персонаж из детского телешоу «Улица Сезам».

14

Fidelitas, robur, sinceritas – «Верность, сила, искренность» (лат.).

15

Fidelitas, robur, sinceritas my assse – «Верность, сила, искренность. Моя задница» (лат. и англ.).

16

Песня «Какой чудесный мир», одна из самых известных песен в исполнении Луи Армстронга.

17

Детская книга 2003 года, написанная Джулией Дональдсон и с иллюстрациями Акселя Шеффлера.

Content

Керстин Гир
Незабудка. За гранью возможного
Книга вторая

Пролог

»1« Квинн

»2« Матильда

»3« Квинн

»4« Матильда

»5« Квинн

»6« Матильда

»7« Квинн

»8« Матильда

»9« Квинн

»10« Матильда

»11« Квинн

»12« Матильда

»13« Квинн

»14« Матильда

»15« Квинн

»16« Матильда

»17« Квинн

»18« Матильда

»19« Квинн

»20« Матильда

»21« Квинн

»22« Матильда

»23« Квинн

»24« Матильда

»25« Квинн

»26« Матильда

»27« Квинн

»28« Матильда

»29« Квинн

Эпилог

Послесловие

Список действующих лиц

Об авторе

Примечания