Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18

Глава 1

Что ж, вот и навалились новые проблемы. Мне только что позвонили из министерства и предложили участие в соревнованиях, которые могут перевернуть судьбу всей моей клиники!

И всего через минуту приходит это сообщение, в котором явно скрыта угроза.

Отказаться от участия в соревнованиях? Будут последствия? Интересно, кто мог такое состряпать? И самое главное, какими последствиями этот человек мне угрожает?

Теперь уже я уверен на сто процентов, что якудза не принимает никакого участия в этих интригах. Бывшего губернатора Токио сместили. Руки у преступных группировок вновь связаны. Рэйсэй Масаши сказал, что бандиты даже обращаться стали реже, а потом и вовсе исчезли.

Такое впечатление, что мне написал человек, у которого есть знакомые люди в министерстве. Уж больно быстро он отреагировал после звонка секретаря.

До здания министерства здравоохранения мне ехать ещё минут сорок. Так, может, не тратить время попусту и попробовать связаться с тем, кто пытался мне угрожать?

Я скопировал номер из смс-сообщения, содержащего угрозу, и сделал звонок.

Честно говоря, я и не рассчитывал, что кто-то на этот звонок ответит. Обычно люди, которые бросаются такими заявлениями через смс или электронную почту, не выходят на прямой контакт.

Но трубку всё же взяли.

— Вижу, вы получили моё сообщение, Кацураги-сан, — произнёс мужчина по ту сторону линии. — Что скажете? Прислушаетесь к моему совету?

— Вы знаете моё имя, но сами до сих пор не представились, — ответил я. — С кем я разговариваю?

— Не держите меня за идиота, — усмехнулся незнакомец. — Я не стану говорить вам, как меня зовут. Моя задача — предупредить вас. Ради вашего же блага. Не стоит вам участвовать в этих соревнованиях. Вашу клинику раздавят гиганты, которые пользуются спросом уже долгие годы. Зачем вам тратить время на эту баталию?

— А вы, я так понимаю, относите себя к одному из этих гигантов? — спросил я.

— Я не обязан отвечать на этот вопрос, — уклонился от ответа мой собеседник.

Всё ясно. Сомневаюсь, что этот человек действительно является главным врачом или сотрудником крупной клиники. Такие люди не стали бы писать мне письма с угрозами, поскольку не посчитали бы меня серьёзным конкурентом.

А этот человек сразу же решил пресечь попытку моего соглашения на участие. Видимо, я разговариваю с кем-то, кто работает в небольшой клинике по типу моей. И он явно считает меня серьёзным конкурентом, раз решил поспешно предотвратить моё участие.

— А вы не боитесь, что я пойду в полицию и покажу там ваше сообщение? Пробить паспортные данные по номеру телефона сейчас — это дело одного часа, — подметил я.

Мой собеседник рассмеялся.

— Ну попробуйте, Кацураги-сан, — ответил он. — Только вычислить меня вам всё равно не удастся. Эту сим-карту я нашёл на улице. Она не моя, никому из моих знакомых или родственников не принадлежит.

— Вы, может быть, хотя бы объясните свою мотивацию? Я ведь прекрасно понимаю, что я вам чем-то мешаюсь. Друг не станет связываться с человеком через чужую сим-карту, — отметил я. — Неужели я настолько сильно вам мешаю?

— Прекратите меня допрашивать, Кацураги-сан, — буркнул он. — Разговор окончен. Либо отказывайтесь от соревнований, либо ждите последствий. На этом — всё.

И он положил трубку.

Я решил ещё немного подействовать ему на нервы и набрал номер ещё раз. Однако на этот раз автоответчик сообщил мне, что номер не обслуживается, либо находится вне зоны действия сети.

Либо он выключил телефон, либо сломал сим-карту, которой пользовался.

Странный человек… Сказал бы я, что присутствие таких личностей в медицинской сфере меня удивляет, но, работая в «Ямамото-Фарм», я уже всех повидал. И коррупционеров, и торговцев наркотиками, и просто подлых людей.

Похоже, наличие специальности врача вовсе не определяет личность человека. Хотя чему я удивляюсь? В моём прошлом мире было точно так же. Лекари порой творили такое, что и вспоминать неприятно.

Я решил временно отбросить мысли об этом недоброжелателе. Если даже со мной говорил главный врач какой-то клиники, я пока что не могу представить, чем он может мне навредить.

Пустой разговор.

Я добрался до министерства здравоохранения, поднялся на второй этаж к кабинету, где находился звонивший мне секретарь, и обнаружил, что весь коридор заполнен людьми. Очередь оказалась огромной. Похоже, желающих заключить этот договор оказалось даже больше, чем я думал. Сколько же здесь главных врачей? Десяток?

А ведь это только первый день набора желающих. Так со временем человек тридцать может набраться, если не больше.

Я невольно задумался, а нет ли среди всех этих людей человека, который мне угрожал?

Однако подозрительных взглядов я не обнаружил. Кто-то игнорировал моё существование в очереди, кто-то, наоборот, смотрел на меня с интересом.

Но того самого взгляда я так и не увидел.

Может, он хорошо скрывается. Возможно, стоит проверить «массовым анализом»?

Я активировал свою силу и попробовал найти того, чей пульс отличается от остальных. У моего потенциального врага сердцебиение точно должно было подскочить после того, как я поднялся на этот этаж.

И из всей толпы мне удалось вычислить лишь одного такого человека. Он стоял прямо за моей спиной. Я сосредоточился и постарался не показывать, что мне уже известно, кто сейчас пытается подойти ко мне с другого конца коридора.

— Кацураги-сан, это ведь вы, я не ошибся? — услышал я голос за своей спиной.

Я развернулся и увидел мужчину лет тридцати. Обыкновенного японца, который с интересом рассматривал меня с ног до головы.

— Да, это я. Чем-то могу помочь? — поинтересовался я.

— Меня зовут Камада Кеничи, — представился незнакомец. — Я главный врач клиники, которая располагается в районе Синдзюку. Вы уже, наверное, меня не помните. Мы почти год назад встречались на конференции для врачей. Слушали лекции в центральной клинике Токио. Тогда мы оба ещё не были главными врачами. Я работал кардиологом, а вы терапевтом. Но с того дня я следил за вашими статьями. Не стану скрывать, вы меня очень заинтересовали.

Странно… Пульс высокий, но признаков лжи я не чувствую. Либо человек, который стоит передо мной, очень хорошо скрывает ложь, либо же он всё-таки не имеет ничего общего с тем человеком, с которым я разговаривал по телефону.

— Рад знакомству, Камада-сан, — кивнул я. А затем решил его проверить. — Вы тоже пришли сюда, чтобы принять участие в предстоящем соревновании?

— Конечно, Кацураги-сан! — воскликнул он. — Говорят, такого министерства здравоохранения ещё никогда не делало. Это первый случай, когда нам предоставляют возможность схлестнуться друг с другом, не в прямом смысле, разумеется, и получить за это вознаграждение.

Вообще, я очень хорошо понимаю, почему министерство решило провести такой «турнир». Пока что это лишь теория, но мне кажется, что руководство хочет, чтобы между нами возросла конкуренция, и мы увеличили свои показатели. Каждый будет стараться победить. Значит, каждая клиника будет стремиться стать лучше. Таким образом, и министерство и государство получит больше денег за счёт увеличения притока пациентов.

Очень умный ход. И даже тот факт, что министерству придётся финансировать победителя целый год, никаким образом не приведёт руководство к убыткам. Ведь финансироваться будет самая лучшая клиника. Та организация, которая работает лучше всех остальных.

Но интересен мне другой момент. Мы будем биться на равных или придётся соревноваться с более специализированным клиниками? Самое время это узнать.

— Камада-сан, вы сказали, что имеете специальность кардиолога, — отметил я.

— Да, всё верно. А что?

— А что насчёт вашей частной клиники? Она тоже чисто кардиологическая или вы оказываете помощь всем пациентам? — поинтересовался я.

— Конечно же, я выбрал клинику по своей специальности, Кацураги-сан, — ответил он. — Мы лечим только сердце. Иногда касаемся сосудов, но это происходит очень редко.

Хм, получается, что соревноваться будут любые клиники. Независимо от специализации. Что ж, так даже интереснее. Правда, я в этом плане выигрываю. У меня клиника общего профиля. Мои лекари-терапевты оказывают помощь вообще всем. Иногда даже хирургические болезни исцеляют.

Что ж, думаю, нет смысла гадать. Лучше дождаться встречи с секретарём. Уже после этого выслушаю все условия.

Долго ждать своей очереди мне не пришлось. Часть врачей ушла раньше времени, поскольку им нужно было спешить в свои клиники. Остальных секретарь принял довольно быстро. Настал и мой черёд.

— Добрый вечер, Кацураги-сан, меня зовут Такатора Нобу, — представился секретарь. — Это я сегодня разговаривал с вами по телефону. Ну что? Раз вы приехали сюда, значит, вы готовы выслушать наши условия?

— Конечно, меня ваша идея очень заинтересовала, — признался я.

— И не только вас! — воскликнул Такатора. — Я ещё никогда не наблюдал такого количества главных врачей за одни сутки. В нашу программу вступили уже тридцать человек.

Ого! Значит, эта очередь, которую я видел — лишь мелочь. Тогда, возможно, до конца недели в число участников соревнования может войти больше полусотни клиник.

— Итак, Кацураги-сан, слушайте внимательно. Всё предельно просто. Если вы подпишите это соглашение, вам придётся высылать нам отчёты о проделанной работе. Количество посещений, обращений, проведённых обследований, законченных случаев — и так далее. Весь список будет представлен в распечатке, которую я вам выдам. Ничего сложного.

— И сколько продлится соревнование? — поинтересовался я.

— А мы пока что сами не знаем, — пожал плечами Такатора. — Дело в том, что у нас имеется закрытая система подсчёта баллов. Соревнование закончится сразу после того, как одна из клиник наберёт сотню. В этот же момент подсчёт окончится и будет выбрано три места. Первое получит финансирование на целый год, как я уже и сказал. Второму министерство поможет с ремонтом, закупкой оборудования и наймом новых сотрудников, а третье получит денежный приз.

Звучит очень воодушевляюще! Причём все три места могут принести большую пользу клинике.

— Это я понял. Но каковы условия соревнования? — спросил я.

— Да никаких, по сути! — заявил Такатора Нобу. — Всё, что от вас требуется — работать. И каждую неделю отправлять отчёт. Но, как вы понимаете, работать придётся больше, чем обычно. Иначе призовое место так просто не получить.

— Я участвую, — тут же сказал я. — Меня устраивают ваши условия.

Устраивают — мягко сказано. Я смогу сэкономить миллионы иен, если займу первое место. Не знаю, получится ли у меня тягаться с титанами частной медицинской сферы, но я сделаю всё, чтобы их одолеть.

Я подписал все необходимые документы, а после этого поехал в свою частную клинику. Соревнование стартует через неделю, но это не значит, что сейчас у нас есть время прохлаждаться. Обороты нужно набирать уже в ближайшие дни.

Всю дорогу мне не давал покоя разговор с тем таинственным человеком, который зачем-то хотел выпихнуть меня из соревнований. И я был уверен, что он является моим главным конкурентом. Может быть, его клиника находится где-то неподалёку, и я, сам того не понимая, увожу у него клиентов.

Время покажет. Оно даст правильные ответы. Не важно, кто мне угрожает. Если уж я решил, что буду участвовать в соревновании, значит, постараюсь пройти до самого конца!

— Кацураги-сан, у нас проблема во втором филиале, — произнесла лекарская жрица Хирано Юрика, когда я вошёл в фойе своей клиники.

Это уже стало традицией. Я захожу, а она сообщает мне о проблеме. Пора бы уже привыкнуть к этому.

— Что там произошло? — спросил я. — Сложный пациент?

— Скорее уж «странный» пациент, — поправила меня она. — К нашему неврологу обратился мужчина, которого парализовало после игры в судоку.

В этот момент я в очередной раз осознал, что очень скоро стану гораздо умнее, чем прежде.

Почему?

Да потому что человеческий мозг развивается после каждого удивления. Именно поэтому полезно пробовать новые вкусы, новые увлечения и всячески удивлять свою нервную систему.

В этот раз для меня «новым вкусом» стало заявление Хирано Юрико.

Парализовало после игры в судоку⁈ Это что-то новенькое. Судоку — безобидная игра, в которой нужно расставлять цифры и заполнять квадраты в соответствии с правилами. Обычная нагрузка для интеллекта. Эту игру создали китайцы ещё в седьмом веке. Но в конце двадцатого века японцы придумали этой игре новое название, которое и разошлось по всему миру как «судоку».

Но я впервые слышу, чтобы эта игра кого-то довела до такого состояния!

Это же не активный спорт, в котором можно повредить позвоночник и остаться инвалидом. Тут-то как пациента умудрился с собой такое сотворить? Боюсь спросить, чем он цифры записывал в журнал, раз его после игры парализовало.

— Я сбегаю в соседний филиал и проверю, в чём там дело, — сказал лекарской жрице я. — Вы пока ко мне пациентов не записывайте. Как вернусь — начну приём.

Я надел белый халат и побежал через дорогу во второй филиал. В кабинете невролога лежал мужчина лет шестидесяти. И как оказалось, он и вправду не мог двигаться. «Анализ» сообщил мне, что его мышцы перестали получать сигналы от нервной системы.

— Удзурихо-сан, — обратился к неврологу я, — докладывайте, что стряслось с больным?

— Пока что ничего не понимаю, — признался невролог. — Пациент утверждает, что у него нет никаких хронических заболеваний. Я проверил его электронную медицинскую карту. Там тоже всё чисто. Он в последний раз обращался в связи с ОРВИ. Никаких проблем с сердечно-сосудистой и нервной системами выявлено не было. А теперь он и вправду парализован. Я проверил все патологические рефлексы, прошёлся иглой и молоточком. Мышцы ниже шеи не отвечают.

— Доигрался! — произнёс пациент, а затем грязно выругался. — Мне посоветовали тренировать свой мозг, чтобы не было деменции. Вот так потренировал, вашу ж мать! Все мозги себе сломал, судя по всему.

— Успокойтесь! — велел я. — Постарайтесь сейчас не злиться и не пугаться из-за сложившейся ситуации. Мы найдём способ восстановить вашу двигательную активность.

— Но как⁈ — прошептал Удзурихо.

— Дайте мне пару минут, — попросил невролога я. — Сейчас придумаю.

Я пробежался «анализом» по всей нервной системе пациента. Странно, периферическая нервная система, представленная сетью «проводов» — нервов, была в полном порядке. А вот с головным мозгом действительно есть небольшие проблемы.

Никаких признаков инсульта. Все сосуды работают так, как и должны. Но что-то в головном мозге не так. Будто и вправду интеллектуальная игра поломала то, до чего даже я добраться не могу.

— Как вас зовут? — спросил пациента я.

— Масао Гинтоку, — представился он. — Могу и год рождения назвать, если надо, Кацураги-сан. Вы не подумайте — я в своём уме. С памятью у меня всё в порядке. Но телом уже несколько часов управлять не могу.

— Что произошло до этого, Масао-сан? — спросил я. — В течение недели с вами не происходило ничего необычного?

— О чём вообще речь? — усмехнулся он. — Я из своей квартиры толком никуда не выхожу. Только добираюсь до магазина, затем возвращаюсь домой и занимаюсь своими хобби. Склеиваю фигурки из дерева или же решаю судоку. Будь оно проклято! Сделало из меня инвалида!

— Ещё раз повторяю, успокойтесь, — велел я и добавил немного «харизмы», чтобы снизить активность симпатической нервной системы пациента. — Никакого стресса в последнее время не было? Родственники или друзья не сообщали плохих новостей?

— Нет, скорее это я сообщил им плохую новость, — заявил пациент.

— Какую же?

— Я две недели назад ездил на рыбалку со старым товарищем, — ответил он. — У нас лодка перевернулась, и я чуть не утонул.

— А чего же вы раньше молчали⁈ — воскликнул я.

Теперь-то всё встало на свои места.

Я уже знаю ответ на вопрос. Как же может рыбалка и решение судоку довести до парализации?

Да легко!

Глава 2

Невролог искренне не понимал, к чему я веду. Казалось, что наш пациент — Масао Гинтоку — просто рассказывает о своих хобби, и они не имеют абсолютно никакого отношения к его заболеванию.

Однако это не так. Осталось лишь уточнить ещё несколько вопросов и тогда мне точно будет ясно, как лечить нашего пациента.

— Масао-сан, а расскажите подробнее о том, чем закончилась ваша с другом рыбалка? — спросил я. — Вы сказали, что у вас перевернулась лодка. Что произошло потом?

— Мой друг сразу выплыл на берег, а мне этого сделать не удалось. Я всегда плохо плавал, — подметил Масао. — Это был мой главный страх! Я больше всего на свете боялся, что рано или поздно окажусь, так сказать, за бортом. В итоге, когда это всё-таки случилось, я запаниковал. И тут же пошёл ко дну.

— Как вы спаслись? — поинтересовался я.

— Друг меня вытащил. Но я к тому моменту уже воды наглотался. Говорит, он минут десять меня в чувство не мог привести. И переворачивал меня, и даже сердечно-лёгочную реанимацию проводил. Но мне повезло. Выжил, — вздохнул Масао Гинтоку. — Выжил, чтобы потом пережить инвалидизацию! Клянусь вам, Кацураги-сан, дело точно в судоку. Это уже второй раз, как мне плохо становится от этой игры.

— А когда был первый?

— Ну… Через пару дней после того, как я вернулся с рыбалки, — ответил он.

— Симптомы были такие же? — продолжил опрос я. — Почему не обратились в больницу?

— Симптомы отличаются. Немного. Вернее, схожие моменты между ними есть, но я бы сказал, что это два совершенно разных приступа. В первый раз у меня всё тело судорогой свело. Но прошло всё довольно быстро, поэтому в больницу я решил не обращаться. А во второй раз — совсем беда. Сначала судороги, а сразу после этого потеря чувствительности.

Всё встаёт на свои места. Единственное «но» — наш невролог ошибся. Такое бывает у многих специалистов, когда они невольно начинают верить всем описываемым пациентами жалобам. Я уже просканировал его тело «анализом».

Да, чувствительность изменена, но паралича, как такового, нет. Я уверен, что через пару часов симптомы пройдут сами. Но это не значит, что пациента не нужно лечить. До основной причины заболевания мы ещё доберёмся.

Но для начала нужно кое-что уточнить, чтобы наш невролог понял свою ошибку.

— Масао-сан, а раз вас парализовало, то каким же образом вы до нас добрались? Скорая вас сюда привезти не могла, поскольку у нас нет стационара.

— Меня сын привёз, — ответил он. — Жена ему позвонила, и он сразу же пригнал за мной.

— Так, допустим, — кивнул я. — А как вы попали в здание? В этот кабинет. Он вас на руках занёс?

— Да нет же! — воскликнул Масао Гинтоку. — К чему такие вопросы? Я же не настолько немощный. Я просто опирался о его плечо и тащился сюда сам.

Я перевёл взгляд на невролога и заметил, что тот уже понял, в чём его ошибка.

— Простите, Кацураги-сан, я в этот момент был в другом кабинете. Не видел, как пациент сюда попал. Его провела медсестра, — ответил коллега. — Теперь ясно, что с предварительным диагнозом я ошибся.

Суть в том, что невролог сам себя обманул. Он поверил Масао Гинтоку, что у него парализовано тело. Но на самом деле, если бы его мышцы не двигались, он бы сюда ни с чьей помощью прийти не смог.

Единственное, что у него нарушилось — это чувствительность. А отсутствие чувствительности и отсутствие двигательной активности — это совершенно разные вещи.

Другими словами, двигаться этот пациент может. Проблема лишь в том, что его кожа ничего не ощущает, будто в неё ввели анестезию. Но это временное явление. Я чётко вижу, что головной мозг уже сам, без посторонней помощи начинает восстанавливать свою работу.

Но причину произошедшего я пока что так им и не озвучил. А она куда интереснее, чем может показаться. Дело далеко не в каком-то заболевании и не в нарушении мозгового кровообращения.

В первую очередь, дело в рыбалке.

— Слушайте внимательно, — обратился к неврологу я. — Мы наблюдаем очень редкий случай. С таким не каждый врач может столкнуться.

— Это плохо? — напрягся Масао Гинтоку.

— Нет, не волнуйтесь, — успокоил пациента я. — Как раз наоборот. Всё куда легче, чем вы думаете. Если будете следовать моим указаниям, вас эти симптомы больше никогда беспокоить не будут.

— Так что с ним всё-таки происходит, Кацураги-сан? — спросил невролог.

— Началось всё это ещё на рыбалке. Масао-сан долго находился без кислорода. Из-за этого в головном мозге уже начали происходить необратимые изменения, но друг вовремя привёл его в чувство, — объяснил я.

— Погодите, вы хотите сказать, что все мои проблемы связаны с тем, что я чуть не утонул на рыбалке? — удивился пациент. — А судоку тогда здесь при чём?

— Сейчас поймёте, — ответил я. — Начнём с того, что вам пришлось пережить гипоксию — недостаток кислорода. Скорее всего, это вызвало небольшие, я бы даже сказал — едва заметные изменения в участках коры, которые отвечают за чувствительность и за пространственное восприятие. И судоку как раз активирует те участки, которые вынуждают человека мыслить в нескольких измерения и решать пространственные задачи.

— То есть… Судоку стало чем-то вроде спускового крючка? — удивился невролог.

— Именно. Если говорить простыми словами, судоку заставляет повреждённые нервные центры перенапрячься, и это запускает цепочку патологических механизмов. Сначала рефлекторная эпилепсия, которая вызывает судороги. О них наш пациент уже упоминал. А затем может возникать временная потеря чувствительности.

— И как мне это лечить? — поинтересовался Масао Гинтоку. — Есть какой-то способ? Таблетки или операция?

— Вам не нужно ничего лечить, Масао-сан. Условно вы здоровы. Единственное, что вам нужно сделать — это полностью исключить из своей жизни судоку и любые игры, которые хоть чем-то напоминают тот процесс, когда вы подбираете, куда проставить правильные цифры. В общем, от головоломок придётся избавиться.

— И… И это всё? — вскинул брови пациент. — Вот так просто?

— Пошевелите правой ногой, — попросил я.

Пациент чуть приподнял голень и потряс ей без каких-либо проблем.

— Чувствуете, как кожа касается кушетки? — уточнил я.

— Да… Вроде чувствую! — воскликнул он.

— Тогда осталось проверить ещё кое-что, — сказал я, затем достал неврологическую иглу и уколол ногу Масао.

Пациент тут же вздрогнул и, согнув ногу в колене, отдёрнул от меня голень.

— Вот видите? — улыбнулся я. — Вам уже становится лучше. Как только почувствуете, что у вас хватает сил подняться на ноги, можете возвращаться домой. Но я всё же посоветую встать на учёт у нашего невролога и время от времени посещать его, чтобы проверять состояние своей нервной системы.

Я повернулся к неврологу и шёпотом добавил:

— И на всякий случай назначьте ему МРТ головного мозга. Чтобы было, с чем сравнивать в следующий раз.

— Эх… — вздохнул Масао Гинтоку. — А я надеялся, что смогу потренировать мозг. Всё-таки стареть не хочется. Боюсь, что начну всё забывать.

— Для этого судоку вам не понадобится, — подметил я. — Если хотите тренировать мозг и функцию памяти — читайте книги. Заучивайте стихи. Тренируйте себя текстами, а не головоломками. Уверяю вас, если каждый день будете хотя бы немного нагружать свой мозг, деменция не наступит. Либо наступит гораздо позже, чем могла бы.

Разобравшись со сложным пациентом, попавшим к нашему неврологу, я выдвинулся назад — в главный филиал. Для меня осталось ещё пять пациентов, которых нужно было принять. А когда очередь подошла к концу, я принялся изучать отчёты и продумывать, как мне подготовиться к предстоящему соревнованию.

Когда оно начнётся, действовать будет уже слишком поздно. Для начала стоит заложить фундамент. Увеличить обороты клиники до того, как нас начнут оценивать люди из министерства.

Это хорошо ещё, что по условиям в предстоящем соревновании не могут участвовать частные клиники, в которых работает более ста пятидесяти человек. Тогда бы нас запросто раздавила какая-нибудь клиника вроде «Ямамото-Фарм». Тут уж крутись как хочешь, а на их показатель всё равно выйти не получится.

Разброс всё равно получается довольно большой, но министерство постаралось внести хоть какую-то справедливость в этот «конкурс». К примеру, в моём главном филиале работает всего пять человек. Во втором филиале около двадцати. Грубо говоря, на меня работает двадцать пять человек. Если нам придётся соревноваться с клиникой, в которой есть все сто пятьдесят сотрудников… Что ж, это будет КРАЙНЕ трудно.

Но, как мне кажется, министерство здравоохранения должно продумать систему, как сравнивать столь разные клиники. Иначе все организации с небольшим количеством подчинённых автоматически проиграют крупным частным клиникам. Думаю, беспокоиться не о чем, иначе бы это соревнование вообще не имело смысла.

Подготовив материалы для обсуждения, я собрал всех лекарей в конференц-зале, чтобы обговорить детали подготовки к соревнованию.

Купер Уайт, Дайго Рэн и Рэйсэй Масаши расселись напротив меня, я отпил горячего кофе и произнёс:

— Итак, коллеги. О соревновании, которое организует министерство здравоохранения, вы уже знаете. У нас меньше недели, чтобы заготовить всё необходимое для «битвы». И вы в предстоящем сражении примете главенствующую роль.

— Главенствующую? — удивился Рэйсэй Масаши. — После вашей командировки в Россию меня уже эта фраза пугает. Надеюсь, на этот раз мне не придётся становиться главным врачом?

Рэйсэй рассмеялся, однако я остался невозмутим. И улыбка с лица хирурга очень быстро исчезла.

— Погодите, Кацураги-сан, вы ведь это не серьёзно, да? — с надеждой спросил он.

— Вообще-то, я как раз собирался предложить каждому из вас руководящую должность, — произнёс я. — Поймите, нам нужно победить другие клиники. Или хотя бы занять одно из призовых мест. Войти в тройку лучших. Тогда наша клиника перейдёт на совсем иной уровень. Если получится занять первое место, за год финансирования министерством мы сможем расшириться до таких масштабов, что у нас уже не останется конкурентов. Так рано или поздно мы даже сможем дойти до уровня клиники «Ямамото-Фарм». Сначала откроем один стационар. Общий, терапевтический. Затем подсоединим к нему приёмное отделение для возможности работать со скорой помощью. А дальше можно будет открывать специализированные отделения.

— Очень амбициозный план, Кацураги-сан! — закивал Купер Уайт. — Если это и вправду получится, я буду помогать изо всех сил.

— Только я пока что не совсем понимаю, коллеги, — добавил Дайго Рэн. — А при чём здесь руководящие должности? У нас ведь нет больше никаких отделений и филиалов.

— Будут, Дайго-сан, — кивнул я. — Час назад я просмотрел объявления и нашёл две клиники неподалёку от Сибуи, которые собираются продавать. Но, как вы понимаете, для сотрудников, которые сейчас там работают, это — большой удар. Они потеряют рабочие места, если здания продадут. Поэтому я предложил главным врачам другую сделку. Я хочу переоформить эти клиники на себя. Два новых филиала, в каждом из которых будет следить за работой один из лекарей. Смотрите, в данный момент я управляю главным филиалом, а Купер-сан командует тем, который находится через дорогу. Если вы, Рэйсэй-сан, и вы, Дайго-сан, займёте ещё две клиники, эффективность нашей работы резко пойдёт в гору.

— И я тоже? — удивился Дайго Рэн. — Кацураги-сан, а вы уверены, что я смогу это потянуть?

— Всё, что вам нужно будет делать — работать в другом филиале и выполнять мои указания. Следить за сотрудниками и передавать мне всю информацию. Отчёты и остальную документацию я буду готовить самостоятельно. Ведь вы — не главные врачи, а заместители.

— Кацураги-сан, простите, что снова поднимаю эту тему… — замялся Рэйсэй Масаши. — Но вы правда готовы опять посадить меня на должность руководителя даже после того, как я облажался с «Генетиро-Хелс»?

— Вы не облажались, — помотал головой я. — Одна ошибка — это ещё не поражение. Думаю, вы извлекли из неё урок. И я даже уверен, что вы ещё не раз ошибётесь. Но так и должно быть. Если не будете практиковаться и учиться на своих ошибках, у вас вообще не появятся способности к управлению. А вам они нужны. Мы ведь не хотим, чтобы филиалами заправляли совершенно незнакомые нам люди, верно? Тем более, если в каждом здании будет находиться хотя бы один лекарь, это сильно увеличит процент успешно излеченных людей.

Команда прекрасно понимала, что я прав. Рэйсэй и Дайго сильно волновались, осознав, что от них потребуется управлять десятками других врачей. Но я решил рискнуть. Я буду помогать им всеми возможными способами. В случае необходимости урегулирую любую ситуацию дистанционно или даже приеду сам.

Но расширение клиники нам необходимо. Тогда у меня будет гораздо больше свободы на соревновании. Я получу ещё тридцать сотрудников. И в таком случае можно будет увеличить нашу проходную способность в несколько раз.

— Это весь наш план, Кацураги-сан? — поинтересовался Рэйсэй Масаши. — Больше ничего менять не будем?

— Ещё как будем! Этого слишком мало, чтобы выйти победителями, — ответил я. — Ещё я планирую договориться с рекламщиками. О нашей клинике в основном узнают, просто проходя мимо, или по слухам, которые рассказывают уже закреплённые за нами пациенты.

— Мне казалось, что вы уже подключали рекламу, разве нет? — уточнил Дайго Рэн.

— Совсем небольшую, — ответил я. — В интернете долгое время крутилась реклама с адресом клиники. Но я хочу пойти дальше. Закажу нам собственный сайт, чтобы пациенты могли записываться дистанционно. Запущу более дорогостоящую рекламную кампанию. Но и это ещё не всё. Если «Генетиро-Хелс» опомнится и переоформит договор на адекватных условиях, а они это точно сделают, тогда можно будет распространить рекламу клиники через их аптечную сеть.

— На это уйдёт очень большая сумма, Кацураги-сан, — подметил Рэйсэй Масаши. — Мне на одном из корпоративов как-то довелось обсудить эту тему с хирургом, который работал раньше со мной в одном отделении. Он тоже открыл свою клинику, а затем уволился. Говорил, что реклама выкачивает больше денег, чем он зарабатывает.

— Разумное замечание, Рэйсэй-сан, — ответил я. — Но в убытки я уходить не собираюсь. Видите ли, в чём дело… Если изъясняться просто, давать рекламу на плохую клинику — заранее гиблое дело. Уж простите, Рэйсэй-сан, но, скорее всего, у вашего знакомого сама клиника функционировала не больно-то эффективно. Однако, если дать рекламу на клинику, которая приносит большие деньги и без маркетинга, может произойти «взрыв». Готовьтесь, пациентов будет много. И каждому придётся выложиться на полную.

В зале повисла тишина. Лекари выглядели напряжёнными.

— В чём дело? — спросил я. — Если вас что-то не устраивает, лучше выскажитесь сразу. Обсудим любой вопрос.

— Не хочу говорить за всех, Кацураги-сан, — заговорил Купер Уайт. — Но мне кажется, что мы просто шокированы возложенной на нас ответственностью. Страшно из-за того, что мы можем облажаться и не потянуть такую нагрузку. И тогда подведём вас. А никто не хочет, чтобы такое случилось.

— Да-да, Купер-сан верно подметил, — кивнул Рэйсэй Масаши. — Повышенную нагрузку мы потянем. Но хотелось бы ещё победить. Раз вы делаете такие большие ставки.

Ах, так вот оно что! Я уж думал, что мои сотрудники заленились и не хотят работать больше, чем запланировано. А на самом деле они просто боятся меня разочаровать. Тьфу ты! Нашли, о чём беспокоиться!

— Господа, — произнёс я. — Насчёт ответственности передо мной вообще не думайте. И насчёт темы победы и поражения тоже себя лишний раз не загоняйте. Только не хватало мне, чтобы у моих лекарей возник нервный срыв! Излечить с помощью магии и его можно, если потребуется, но я всё же хотел бы научить вас держать себя в руках. Тем более…

Я поднял правую руку над собой и сжал пальцы в кулак.

— Мы победим! — воскликнул я. — Вот увидите. У нас есть все шансы стать лучшей частной клиникой в Японии. Лучшей из числа тех, что будут участвовать в конкурсе. А затем расширимся и начнёт перегонять других гигантов. Мы с вами ещё только начали, но уже многого достигли. Ну что, может, к чёрту все эти сомнения? Давайте лучше поедем куда-нибудь и отпразднуем предстоящее сражение со всеми врачами Токио. А заодно отметим моё возвращение, которое я попросил вас перенести.

— Да! — переглянувшись между собой, воскликнули лекари.

Не прошло и минуты, а Дайго Рэн уже нашёл хороший ресторан, в котором мы могли провести вечер.

Я решил дать всем возможность немного отдохнуть. Впереди предстояло много работы. Когда соревнование начнётся, времени на развлечения у нас уже не останется. У меня точно! Ведь работу в «Ямамото-Фарм» тоже никто не отменял. А на носу ещё переезд в новый дом.

Дел, как всегда, целая куча. Но интуиция мне подсказывает, что уже очень скоро наступит затишье. Осталось преодолеть ещё несколько препятствий, и я смогу поделить жизнь на две половины. На работу и на семью. Причём в равных пропорциях.

Заодно излечу себя от трудоголизма, который является психическим отклонением. Хватит уже пользоваться собственным заболеванием в корыстных целях!

Как только рабочий день официально подошёл к концу, мы с коллегами прошлись пешком до ресторана, который находился в Сибуе буквально в несколько кварталах от нашей клиники. Всё-таки Сибуя — это район, через который каждый день проходят миллионы людей. Здесь много развлекательных зон и ресторанов, где можно хорошо провести время.

Засиживаться мы не стали, но время провели прекрасно. По крайней мере, такой качественной сырой рыбы я ещё никогда не ел.

Японцы вообще любят сырую, термически необработанную пищу, поэтому люди из других стран, употребляя роллы или суши, часто беспокоятся, безопасно ли есть такое блюдо.

На самом деле употреблять сырую рыбу очень опасно, но только в том случае, если речь идёт о рыбе, выловленной в естественном водоёме. В такой рыбе может содержаться очень много паразитов, способных поразить не только пищеварительный тракт человека, но и также сосудистую, мочеполовую и нервную системы.

Мне сразу вспомнился случай, когда ещё в прошлом мире я наблюдал за операцией по удалению широкого лентеца. Проклятье, до чего же ужасное зрелище! Я абсолютно не брезглив. Никакими животными или естественными выделениями человека меня не запугать.

Но впечатление от той операции осталось неизгладимое. Когда на твоих глазах из кишечника человека достают двадцатиметрового червя, это остаётся в памяти на всю жизнь. Между прочим, широкий лентец часто попадает в организм таких рыб, как лосось, щука или окунь. И если плохо обработать мясо, можно запросто заразиться этой дрянью.

Однако паразиты — это не единственная опасность употребления сырой рыбы. Ещё есть риск проглотить накопленные в мясе токсические вещества, если ранее рыба жила в водоёме неподалёку от завода. Пестициды, гербициды или тяжёлые металлы, такие как ртуть, кадмий и свинец очень охотно скапливаются в рыбе.

Вот только зацикливаться на этих рисках не стоит. Рыба, которую подают сырой в ресторанах, как правило, не вылавливается из естественных водоёмов. Её специально выращивают искусственно, и это предотвращает почти все те опасности, о которых я только что вспомнил.

Плюс ко всему сырое мясо такой рыбы очень полезно. Без термической обработки в нём сохраняется большое количество витаминов группы «В» и «D». А также кальций, фосфор, столь полезные для костно-мышечного аппарата. И селен с йодом, обеспечивающих здоровую работу щитовидной железы.

Про «омега-3» жирные кислоты и упоминать не стоит. Это пищевое чудо содержится почти в любой рыбе, но в сырой его особенного много. Пожалуй, это единственный жир, который можно посоветовать пациенту употреблять в большом количестве. Он строит клетки и мешает «вредному» жиру оказывать пагубный эффект на сердечно-сосудистую систему.

— Ох, что-то я сегодня перестарался… — простонал Рэйсэй Масаши, когда мы вышли из ресторана.

— Вы это о чём? — спросил я. — Мы же сегодня ничего не пили.

— Да я о другом, — усмехнулся хирург. — Желудок забил до отказа. Такое ощущение, что еда никак не пройдёт.

— Рэйсэй-сан, ну что вы как новичок! — похлопал его по плечу Купер Уайт. — У вас же есть лекарская магия. Воздействуйте на тонус желудка и кишечника. Всё будет усваиваться и продвигаться дальше намного быстрее. И никаких таблеток не надо.

— Точно, а я что-то даже не подумал, — почесал затылок Рэйсэй. — Каждый раз забываю, что магию можно использовать не только на пациентах, но и на самом себе.

Догадываюсь, чем он так желудок забил. Совсем не рыбой, а скорее рисом. Всегда поражался Японией и многими другим странами востока. Они употребляют рис в каких-то совершенно неадекватных промышленных масштабах. Причём логики в этом совсем нет. Рис не обладает какими-то особыми свойствами, как та же сырая рыба. Его едят из-за культурных и религиозных традиций. Этот гарнир так плотно проник в повседневную жизнь японцев, что они без него, как без хлеба.

— Ну что, господа? — решил подытожить я. — Сегодня мы хорошо отдохнули. Желаю всем вам набраться сил. Начиная с завтрашнего дня, нагрузка начнёт возрастать. С каждым днём всё больше и больше. Пока что не знаю, как будут присваиваться баллы, но как только одна из клиник наберёт сотню — всё закончится, и можно будет вернуться к нормальным оборотам.

— Ничего, Кацураги-сан, мы справимся! — улыбнулся Купер Уайт. — Боевой дух отряда подняли. Можно действовать!

Дайго и Рэйсэй поддержали Купера чем-то вроде японского боевого клича.

— Рэйсэй-сан, я хотел переговорить с вами об одном вопросе. Задержитесь, пожалуйста, он касается лишь нас двоих, — шёпотом произнёс я.

Хирург кивнул. Мы дождались, когда Дайго и Купер разъедутся по домам, а затем сели за стол в одном из ресторанов на открытом воздухе, чтобы выпить чаю.

— Вы меня пугаете, Кацураги-сан. Что же это за вопрос такой, раз Дайго-сан и Купер-сан не должны о нём ничего слышать? — спросил Масаши.

— Саката Йотей, — произнёс имя устроившегося в «Ямамото-Фарм» хирурга я. — Вам знакомо это имя?

Рэйсэй удивлённо выпучил глаза, упал на спинку стула и чуть не пролил на себя горячий чай.

— Откуда вы его знаете? — спросил он. — Только не говорите, что хотите взять к нам в клинику этого ублюдка. Я не переживу, если…

— Спокойно, Рэйсэй-сан, я не собираюсь его никуда устраивать. Он уже сам устроился. На вашу предыдущую должность. Он теперь работает в хирургическом отделении «Ямамото-Фарм». Недавно с ним «повезло» познакомиться.

— Будьте аккуратны с этим человеком, Кацураги-сан. Уж до чего я не привык говорить плохое про людей, но этот Саката Йотей — двуличная крыса. Вы не представляете, сколько раз он пытался меня подставить. Подсылал своих пациентов, чтобы те создали ситуацию, в которой можно написать жалобу. Я весь измучился, но своё место ему так и не отдал.

— Представьте себе, а он ведь рассказал мне об этом, — произнёс я. — Он прямо сказал, что очень ждал, когда вы, наконец, уйдёте. По его словам, вы ему очень сильно мешали.

— Вижу, вы сразу поняли, что хирург из него «так себе», — усмехнулся Рэйсэй.

— Ещё бы я этого не понял! — воскликнул я. — Этот болван чуть не угробил Кондо Кагари. Помните такого терапевта? У него возник острый аппендицит. Саката его вырезал, но не обратил внимания на абсцесс.

— Не увидел абсцесс? — удивился Рэйсэй. — Он что, слепой?

— Видимо. Повезло, что я вовремя осмотрел Кондо-сан «анализом» и самостоятельно убрал абсцесс.

— Запомните, что я вам сейчас скажу, Кацураги-сан. Вы из-за Сакаты Йотея ещё нахлебаетесь по полной программе, — сказал хирург. — Он всё отделение развалит. Я в прошлом работал с ним в одной клинике. Ещё до того, как попал в «Ямамото-Фарм». Его кроме денег больше ничего не интересует. На пациентов ему плевать. Были случаи, когда по его вине погибали больные. Он очень умело расписывал историю болезни так, чтобы выйти сухим из воды.

— Спасибо за советы, Рэйсэй-сан. Я буду внимательно следить за ним.

Всё-таки смерть пациентов в мои планы никогда не входила. За хирургическое отделение я не отвечаю, но туда часто попадают мои больные. Не хотелось бы, чтобы их жизнь обрывалась по вине этого человека.

После разговора мы с Рэйсэем разошлись, и я направился домой, чтобы отоспаться перед следующим рабочим днём. Когда я вернулся, Сайка уже спала. Но она начала привыкать к моему режиму работы. Поначалу она постоянно названивала мне, спрашивала, когда вернусь, но уже перестала это делать. Смирилась, что работа отбирает у меня чуть ли не всю жизнь.

Но ничего. Я уже принял решение. Осталось потерпеть совсем немного. Всего лишь месяц или два. Как только я достигну последней поставленной цели, можно будет и остепениться немного.

Утром, пока ещё палящее солнце не поднялось над Токио, я отправился на пробежку. Форму терять совсем не хочется. Она мне ещё пригодится.

Я принял душ и отправился на работу. Около моего кабинета уже сидел человек. И лишь приблизившись к двери, я понял, что это — Эитиро Кагами.

Выглядел он напряжённым.

— Доброе утро, Кацураги-сан, есть разговор, — сразу перешёл к делу он.

Я поклонился и провёл заведующего в свой кабинет.

— Что случилось? — поинтересовался я. — Выглядите так, будто призрака увидели.

— Увидел, — заявил он. — Призрака тех проблем, которые мы уже пережили в прошлом году. Кацураги-сан, меня снова привлекли к работе в корпорации как клинического фармаколога. Они хотят закончить «его». Ямамото Ватару принял окончательное решение.

— Вы это о чём? — не понял я.

— Об «онкокура», — сказал Эитиро. — Лекарство от рака. И на этот раз корпорация хочет, чтобы вы тоже участвовали в создании этого препарата. Меня просили передать, что вас ждут в отделе доклинических исследований. Туда приехал фармаколог, который очень хорошо с вами знаком.

Глава 3

Снова «онкокура»… Я думал, что «Ямамото-Фарм» уже успокоились и поняли, что продолжать производство этого препарата бессмысленно. В прошлый раз это очень плохо кончилось. Я чудом спас пациента, на котором испытывали этот препарат. А в то время режимов «анализа» у меня было чрезвычайно мало. И сама лекарская магия была едва ли способна вылечить насморк.

Но отказываться от встречи с создателями нового лекарства я не буду. Раз мне хотят дать доступ к препарату ещё на доклиническом этапе, лучше этим воспользоваться. Тогда, если что-то пойдёт не так, я смогу остановить их. Или, наоборот, помочь в производстве.

Эитиро Кагами тоже был встревожен. Мы шли с заведующим поликлиники в сторону небоскрёба корпорации молча. Я чувствовал, что он разделяет моё мнение на тему «онкокура». Но выводы нам обоим пока что делать рано.

Сейчас меня интересовало ещё кое-что, кроме готовящегося препарата. Эитиро упомянул фармаколога, с которым я знаком. Интересно, о ком идёт речь?

Мы прошли через фойе здания к лифту и поднялись к средним этажам небоскрёба, где находился офис, отвечающий за доклинические исследования. Разумеется, осмотреть там сам препарат мне никак не получится. В небоскрёбе находятся только офисы. В отделах, связанных с лабораторией, могут работать учёные и фармакологи, но они занимаются обработкой данных, высланных из основной лаборатории, находящейся далеко за пределами территории небоскрёба. Если память мне не изменяет, она как раз где-то на окраине города, куда и перенесена большая часть предприятий и прочих зданий, загрязняющих воздух за счёт выброса химикатов.

Как только Эитиро Кагами завёл меня в конференц-зал, где уже проходило собрание фармакологов, я тут же заметил, что среди них сидит сам генеральный директор — Ямамото Ватару. Раз он здесь, значит, корпорация всерьёз взялась за производство. Все, кто был причастен к созданию некачественного и крайне опасного «онкокура», уже уволены. Возможно, новая команда попытается создать действительно хороший препарат.

Надеюсь, теперь они действуют осторожно. Ведь лекарство от рака — это не шутки. Нельзя давать таким пациентам ложную надежду, а затем убивать их раньше токсичным веществом.

— Кацураги-сан! — услышал я чей-то голос из числа фармакологов. — Вот так встреча! Вас всё-таки пригласили сюда по моей просьбе?

Знакомый голос. Женский. И говорит она с небольшим акцентом, будто японский — это не её родной язык.

Смуглая кожа. Красная точка на лбу. Сложно не вспомнить этого человека. Профессор Ритика Банзаль. Фармаколог из Индии, которая работает в одном из филиалов «Ямамото-Фарм», но за рубежом — в Нью-Дели.

Я видел её всего два раза. В первый раз — в Индии. Тогда я помог ей разобраться с производством нового антибиотика и подтвердил руководству, что этот препарат можно допустить до испытаний на настоящих пациентах.

Второй раз, когда мы пересеклись, она выступала с лекцией на олимпиаде врачей в Австралии. Правда, тогда нам даже не удалось пообщаться.

Она — очень хороший специалист. Насчёт её профессионализма у меня нет никаких сомнений. Её присутствие здесь — это хороший знак. Раз Ритика Банзаль будет участвовать в создании нового «онкокура», значит, ситуация развивается не так уж и плохо.

— Намасте, профессор Банзаль, — исполнив традиционное индийское приветствие, произнёс я. А уже после этого поклонился всем остальным присутствующим в конференц-зале. — Не знал, что это было именно вашей идеей — пригласить меня в команду.

— Вообще-то, и моей тоже! — крикнул Ямамото Ватару. — Многие здесь хотели, чтобы человек, тестировавший «Онкокура-1», занялся исследованием и нового препарата — «Онкокура-2».

Даже название менять не стали. Любопытно… Надеюсь, что там другой состав. В прошлый раз уничтожением злокачественных клеток занимались специально запрограммированные вирусные частицы. Именно из-за них у пациентов часто развивались побочные эффекты вроде пневмонии или других вирус-ассоциированных заболеваний. А для онкологических больных такие побочки смертельно опасны.

Надеюсь, что они поменяли состав. Иначе я сразу же откажусь от участия. Либо придумаю, как переубедить их. А если не получится переубедить — устрою саботаж. Сотру все имеющиеся вирусы в главной лаборатории и сделаю так, чтобы они не смогли их произвести заново. Задача сложная, но что-нибудь придумаю.

Не хватало ещё, чтобы в «Ямамото-Фарм» случайно создали очередной «Фебрис-12», только искусственным путём.

Мы с Эитиро Кагами заняли свои места за столом, а профессор Ритика Банзаль вышла к большой интерактивной доске, на которой отображалась её презентация.

— Итак, уважаемые коллеги, — произнесла она. — Раз все участники собрания в сборе, теперь я могу рассказать вам о своей идее…

— Ах да! — перебил её Ямамото Ватару. — Простите, профессор Банзаль, не хотел вас прерывать, но вынужден уточнить для всех, что информация, которую вы получите здесь, не должна выйти за пределы этого зала. На всякий случай каждый из вас на выходе из зала подпишет договор о неразглашении. Если не хотите в этом участвовать — лучше сразу покиньте кабинет, пока мы не продолжили обсуждение.

Ох, сколько же я за этот год подписывал таких договоров… В последнее время мне приходится держать слишком много тайн. Но мне к этому не привыкать.

Из конференц-зала так никто и не вышел. Все приглашённые фармакологи решили идти до конца.

— Итак, раз мы продолжаем в том же составе, тогда я продолжу, — произнесла Ритика Банзаль. — Как вы уже поняли, Ямамото-сан и его отец — бывший генеральный директор — настояли на том, чтобы производство лекарства от рака возобновилось. И пару месяцев назад попросили меня придумать концепцию нового препарата. В руки ко мне попали все документы. И те отчёты, которые готовила лаборатория, и заключения Кацураги Тендо, который осматривал единственного, не побоюсь этого слова, подопытного.

Бьякуя Шино. Очень хорошо помню этого пациента. Как сейчас стоит у меня перед глазами. Рак толстого кишечника терминальной стадии. Казалось, что спасти его уже невозможно. Долгое время «онкокура» ему помогал, но вскоре начались осложнения и мне пришлось вытаскивать мужчину лекарской магией.

И я смог. Довёл его до конца. И излечил от злокачественной опухоли. Правда, заслуга здесь не только моя. Бьякуя боролся до последнего. Каждый раз приходил ко мне с улыбкой, хоть и понимал, что шансов у него нет. Потому он и согласился на участие в клинических испытаниях. Ему уже нечего было терять. Однако воля к жизни победила. К сожалению, такое происходит далеко не всегда. Но в тот раз мы оба прошли через все испытания и выиграли эту войну за одну-единственную жизнь.

— Что скажете насчёт Бьякуи Шино, Кацураги-сан? — спросила Ритика Банзаль. — Он является единственным пациентом, который избавился от онкологии на столь поздней стадии.

— Если не все читали мои отчёты, тогда объясню кратко. Честно говоря, со стороны может показаться, что «Онкокура-1» его излечила. Но это не так. Он чуть не погиб из-за этого препарата. А если мы бы начали использовать это лекарство на других пациентах, им бы так не повезло. В случае с Бьякуей Шино сыграла свою роль удача. Он не должен был пережить клинические испытания, но это всё же произошло. Я бы сказал, что это — ошибка выжившего. Обстоятельства сложились так, что ему удалось выйти сухим из воды. Но на его месте девяносто процентов пациентов совершенно точно погибли бы.

— И я полностью с вами согласна, Кацураги-сан, — кивнула Ритика Банзаль. — Поэтому я полностью изменила состав препарата. Общего у «Онкокура-1» и «Онкокура-2» — только в названии. Больше никаких генно-модифицированных вирусов. Я нашла другой способ. Решила использовать обычный белок.

— Белок? — удивился я. — Что вы под этим подразумеваете?

— Смотрите, — она открыла следующий слайд презентации, на котором было подробно расписано, какие последовательности ДНК и РНК кодируют образование этого белка. — Не стану лгать, я позаимствовала это из предыдущего препарата. Точно такие же белки выделял вирус, убивающий опухоли. Но я всё же решила, что это слишком опасно. Микроорганизм может дать сбой и начнёт действовать так, как ему вздумается. Поэтому я выделила белок, который подходит к большинству известных нам злокачественных опухолей. Другими словами, это — сыворотка. Как иммунологи создают сыворотки, действующие против инфекций, так и я создала белок, который заставляет иммунную систему организма самостоятельно уничтожать появившуюся опухоль.

А вот это уже интересно! Совсем другое дело! Она абсолютно права. Вирус может распространиться, а вот белок — нет. Обычное элементарное органическое вещество не должно выйти из-под контроля.

Хотя…

Стоп, есть один нюанс.

Ведь существует условно инфекционная болезнь, которая вызывается не живым существами. Не бактериями, не вирусами и даже не грибами.

А прионами — белками, которые быстро делятся и распространяются по организму. Я уже сталкивался с таким заболеванием в Австралии. С фатальной семейной бессонницей.

— Профессор Банзаль! — вмешался я. — Нужно исключить ещё один риск. Убедиться, что белок не будет использовать клетки человека для собственного бесконтрольного деления.

— Вы имеете в виду, что он может действовать, как прионы? — тут же поняла она.

— Именно. Тогда, даже если всё получится и лекарство уничтожит опухоль, мы одарим пациентов не менее «приятным» заболеванием, — объяснил я.

— На этот счёт не беспокойтесь, Кацураги-сан. Когда поедем в лабораторию, я покажу вам результаты своих исследований. Я уже проверила на животных. Белок не способен к такому «размножению». Однако я собираюсь ещё раз прогнать все данные, чтобы окончательно в этом убедиться.

В течение следующего часа Ритика Банзаль рассказывала тонкости воздействия препарата на опухолевые клетки. И мне эта концепция пришлась по душе.

Да чего уж тут говорить? Когда проводились клинические испытания «Онкокура-1», мне даже не позволили ознакомиться с механизмом действия. Фармакокинетика и фармакодинамика препарата были полностью засекречены. Никакой информации — полный ноль!

Новый план внушает мне гораздо больше доверия, чем старый.

Как только Ритика Банзаль закончила свою речь, инициативу взял генеральный директор. Ямамото Ватару вышел из-за стола и произнёс:

— Доклинические испытания почти закончились. Мы планируем начать тестировать препарат на человеке с онкологией. Но перед этим мы позволим вам лично ознакомиться с отчётами и формулой препарата. Вся эта документация хранится в лаборатории, куда мы сейчас и отправимся. Однако я заранее уверен, что профессор Банзаль нас не подвела. Вся её документация оформлена безупречно. Лично у меня вопросов к препарату совсем нет. Поэтому можно спокойно перейти к организационным вопросам. Кацураги-сан, это ещё одна причина, почему мы вас позвали сюда. Вы с Эитиро-сан возьмёте на себя пациента.

Мы с заведующим переглянулись.

— Вы считаете, что уже нужно приступать к клиническим испытаниям? — поинтересовался я.

— И сразу же на людях? — добавил Эитиро Кагами.

— Мы не можем вечно тестировать «Онкокура-2» на крысах. Как только проверите мои отчёты и дадите добро, сразу же приступим к испытаниям. Пациент, к слову, уже найден, — произнесла Ритика Банзаль. — И он дал своё согласие на проведение клинических испытаний.

— Какой у него диагноз? — спросил я.

— Рак печени. А точнее — гепатоцеллюлярный рак, — ответил Ямамото Ватару. — Пациент долгое время наблюдался у нашего терапевта и онколога. У Фукусимы Ренджи и Кишибэ Банджо.

— Стадия? — продолжил расспрос я.

— Точно такая же, как и у вашего прошлого пациента, Кацураги-сан. Четвёртая, — вздохнул Ямамото Ватару. — Метастазы уже в костях и даже в головном мозге.

— Пациент лежачий? — спросил Эитиро Кагами.

— Нет, метастазы хоть и попали в головной мозг, но двигательные функции не повредили. Есть несколько отклонений, но они не столь заметные, — объяснил Ямамото Ватару.

На некоторое время в конференц-зале повисла тишина. Вернее, пока мы с Эитиро Кагами молча принимали решение каждый для себя, другие фармакологи продолжали засыпать вопросами Ямамото и Банзаль, но мы с заведующим этого будто бы не слышали.

Вскоре я взглянул на Эитиро и уверенно кивнул, дав понять, что я уже принял решение. Он ответил тем же жестом.

— Хорошо, Ямамото-сан, — обратился к генеральному директору я. — Мы с Эитиро-сан готовы приступить к работе. Я бы съездил в лабораторию уже сейчас, но проблема в том, что мой рабочий день ещё не завершён.

— Не проблема, — отмахнулся Ямамото Ватару. — Я позвоню Акихибэ-сан. Он найдёт вам замену.

Замену для двух заведующих поликлиники… Да главный врач волосы на себе рвать начнёт, когда осознает, что бросаем его на полдня. Но ничего. Один день клиника без нас переживёт.

Вскоре мы спустились вниз и поехали вместе с Ритикой Банзаль в лабораторию. Там профессор, как и обещала, представила нам все свои отчёты.

Но мне этого было недостаточно.

— Профессор Банзаль, а могу я лично увидеть сам препарат? — спросил я.

Мой вопрос явно её удивил.

— Не совсем понимаю, а что вам это даст? — переспросила она. — Все формулы перед вами. К чему эта дополнительная проверка?

Хороший вопрос. Придётся солгать, и я даже знаю, как мне это сделать, чтобы выглядеть убедительным.

Я подключил «харизму», воздействовал феромонами на Ритику Банзаль, после чего произнёс:

— Это — не проверка, профессор Банзаль. Просто представьте себя на моём месте. Мы стоим на пороге переворота в медицинской сфере. Это — историческое событие. Мне просто хочется увидеть препарат, подержать колбу с ним в своих руках. Не ради эксперимента, но ради того, чтобы получить от этого эстетическое удовольствие.

Ритика Банзаль искренне рассмеялась, а затем одобрительно кивнула.

— Понимаю вас, Кацураги-сан, — ответила она. — Как-то мне тоже приходилось изучать чужие отчёты по новому препарату, но хотелось при этом хотя бы одним глазком взглянуть на то, как выглядит это вещество. И ведь по сути ничего необычного! Как правило, это либо белый порошок, либо прозрачная жидкость — обыкновенный раствор. Даже не знаю, с чем это связано. Наверное, обычная прихоть учёного. Так что я могу это устроить, Кацураги-сан. Пройдёмте в соседнюю комнату. Один из образцов препарата как раз остался там после испытания на животных.

Эитиро Кагами остался изучать отчёты Ритики, а я последовал за женщиной к препарату.

Уже оказавшись в комнате с «Онкокура-2», я активировал «молекулярный анализ» и быстро нашёл органические вещества, которые находились в колбе, спрятанной в холодильнике.

Профессор Банзаль дала этот препарат мне в руки и о чём-то оживлённо болтала, пытаясь описать свои эмоции, но я её уже не слушал.

Всё моё внимание было сконцентрировано на составе препарата. Среда, в которой плавал белок, была полностью безвредной. Сам белок тоже соответствовал документам — никакого обмана.

Но лишь при непосредственном изучении вещества я понял, что этот белок слишком длинный. Белки — это органические полимеры, поэтому их размеры могут достигать очень больших значений.

Проклятье… Это — большой минус. Если вводить этот белок внутривенно, часть белка может пагубно повлиять на почки. Но всё зависит от эффективности его работы. Определить, будет причинён вред выделительной системе или нет, можно только на практике.

Опасно — да. Но без клинических испытаний я всё равно ответ на свой вопрос не получу. Однако теперь я знаю, что здоровью почек придётся уделить особое внимание.

— Спасибо за презентацию, профессор Банзаль, — сказал я, и мы с Эитиро Кагами одновременно поклонились. — Мы будем ждать, когда вы направите к нам пациента для испытаний. Надеюсь, что на этот раз всё пройдёт гладко.

— Я уверена, что никаких проблем больше не возникнет, Кацураги-сан, — ответила она. — Я несколько месяцев толком не спала, пытаясь продумать эту формулу. Теперь «Ямамото-Фарм» точно прославится как первая фармакологическая корпорация, создавшая лекарство от рака.

После посещения лаборатории мы с Эитиро Кагами разделились. Он поехал в «Ямамото-Фарм», но мне возвращаться уже не было смысла. Рабочий день подошёл к концу, и пора гнать в клинику. Сегодня я смогу принять много пациентов, раз впервые за долгое время мне выдался шанс прибыть туда вовремя.

По дороге я обзвонил владельцев двух частных клиник, у которых я собрался приобрести филиалы. Подготовка сделки шла полным ходом. Человек, которого я нанял для оформления всех документов, уже собрал почти полный пакет и был готов через пару дней передать их мне на подпись. Значит, уже до конца этой недели я смогу начать работу с новыми филиалами.

Главное, чтобы никто больше не присылал мне писем с угрозами. Уверен, что тот человек, который не желал видеть меня на соревновании частных клиник, так просто не остановится. Думаю, он сдержит своё слово и попытается вставить мне палки в колёса. Правда, пока что я даже не могу предположить, с какой стороны стоит ждать атаки.

Прибыв в клинику, я прошёл в свой кабинет и начал принимать людей, которых на этот раз скопилось очень много. Видимо, рекламная кампания начала действовать куда быстрее, чем я думал. Такого количества людей не было в моей организации с тех пор, как якудза решила использовать мою клинику как плацдарм для залечивания своих ран после перестрелок и прочих столкновений между районами.

Первые пять пациентов буквально пролетели через меня. Диагнозы щёлкались, как орешки.

Но следующий больной сходу показался мне не самым простым человеком в плане диагностики.

— Здравствуйте, Кацураги-сан! — бодро поклонившись, произнёс молодой мужчина. — Разрешите войти?

— Конечно, присаживайтесь. И своё имя, пожалуйста, назовите, чтобы я нашёл вас в системе, — произнёс я.

— Китагава Шо, — представился он и присел напротив меня.

Двигался он очень бодро. На первый взгляд казалось, что он здоров, но я понимал, что передо мной человек, который не привык жаловаться. Шустрый, позитивный. Такие часто запускают свои заболевания, потому что привыкают их терпеть.

— Рассказывайте, Китагава-сан, что с вами стряслось? — спросил я.

— Да, если честно, ничего серьёзного, — ответил он. — Вам мои жалобы могут показаться каким-то пустяком. Но я правда очень устал от этих симптомов. Надеюсь, что вы сможете дать мне какой-нибудь совет.

— Рассказывайте, я вас внимательно слушаю.

— Ну, значит, это… Начнём с того, что я глотать ничего толком не могу, — заявил он.

Отличное начало. Да, совсем не важный симптом. Тьфу ты! Как я и думал, скорее всего, этот человек слишком долго терпел. Не обращался, пока заболевание не начало прогрессировать.

Пока что я не знаю, что с ним происходит, но нарушение глотания — это ОЧЕНЬ серьёзный симптом. Так может проявляться как поражение нервной системы, так и онкология. К примеру, рак глотки или пищевода.

Правда, мой «анализ» пока что не сообщил о том, что передо мной сидит экстренный пациент. Не включился автоматически, значит, скорее всего, всё не так страшно, как может показаться на первый взгляд.

— На каком этапе вам трудно глотать? — уточнил я. — Предположим, я сейчас дам вам мясо. Говядину, к примеру. Вы его пережуёте и проглотите небольшой кусок. В какой момент возникнут проблемы?

— Когда она окажется вот здесь, — Китагава Шо провёл ладонью по своей груди. — Примерно в этом месте еда застревает и мне приходится запивать её водой. Лишь через несколько минут я чувствую, что она проваливается в желудок.

Хм, значит, всё дело в пищеводе. Его-то и нужно в первую очередь осмотреть «анализом».

— Но это ещё не все симптомы, Кацураги-сан, — подметил Китагава. — Ещё меня замучила икота. Беспокоит каждый раз, когда я заканчиваю есть. Я сначала думал, что это связано с задержкой пищи, но потом понял, что причина должна быть в чём-то другом. Уже после того, как всё блюдо оказывается у меня в желудке, я начинаю икать. Икаю, икаю, икаю — и никак не могу остановиться! Это порой длится даже больше часа.

— Само заканчивается? — уточнил я.

— Иногда само. Иногда принимаю противорвотные таблетки, которые выписал мне другой врач, и всё постепенно проходит, — объяснил Китагава.

— А застревает только твёрдая пища? — поинтересовался я. — Или с жидкостями тоже бывают проблемы?

— Нет, вода и прочие напитки проходят отлично. А вот всё остальное торчит внутри, будто мне еду туда молотком утрамбовали!

Любопытно… Нарушение глотания и икота. С одной стороны, может показаться, что эти два симптома имеют отношение лишь к одному заболеванию, но, судя по тому, что я сейчас вижу — это два совершенно разных состояния.

Я уже осмотрел пищевод Китагавы Шо «анализом». Не сказал бы, что ситуация критичная, но лечить её придётся непросто.

Нижняя треть пищевода покрыта плёнками — фибрином. А под фибрином прячутся язвы. При этом «клапан», который отделяет пищевод от желудка, смыкается неплохо. Сомневаюсь, что всё дело в обычной ГЭРБ. Другими словами, язвы образовались не только из-за выброса желудочного сока, содержащего в себе соляную кислоту. Хотя он тоже способствовал изъязвлению слизистой.

Здесь действует какой-то другой механизм. И икота тоже возникает из-за другой проблемы. Что ж, настало время задать уточняющие вопросы. Без них точный диагноз не поставить.

— Скажите, Китагава-сан, как вы обычно питаетесь? Только не скрывайте от меня ничего. Меня интересуют блюда, напитки. А также факт употребления алкоголя и приём таблеток.

Некоторые лекарственные средства запросто могут вызвать такие язвы.

— Да чего тут скрывать, Кацураги-сан? — почесал затылок он. — В последнее время только фаст-фудом и питаюсь. Нет особо времени себе готовить. Живу один пока что, жены у меня нет. Работаю дома. Вот и перебиваюсь, чем смогу. Таблетки никакие не пью, но… Честно говоря, алкоголь по выходным употребляю.

— Высокоградусный? — уточнил я.

— Да, в нём побольше будет, чем в саке, — улыбнулся Китагава.

— Значит, с одной проблемой разобрались. Судя по симптомам, у вас в пищеводе есть язвы, образовавшиеся из-за неправильного питания. Залечить их мы сможем обычными таблетками. Я выпишу вас всё необходимое. Препараты для снижения кислотности желудка и прокинетики, улучшающие мышечную активность всего желудочно-кишечного тракта. И да, разумеется, придётся откорректировать диету. Если продолжите питаться в том же духе, у вас образуются дырки в пищеводе или в желудке.

— И таблетки правда помогут? — удивился он.

— Разумеется. Пропьёте курс в течение месяца, а затем сделаете ФГДС. Результат вас порадует.

Но это была ложь. Ложь во благо. Язвы ему надо оперировать. Таблетки тут не помогут. Только не вижу я смысла лишний раз гонять к хирургу человека, которого я и так могу исцелить лекарской магией. На заращивание язв у меня даже энергия толком не потратится — сущий пустяк.

Выписывая препараты, я восстанавливал пищевод Китагавы Шо. А когда закончил, приступил к новому опросу.

— А теперь давайте разбираться с икотой, — произнёс я.

В целом этот симптом безобидный. Каждый человек хотя бы пару раз в жизни икал. Этим удивить кого-либо очень сложно.

Однако иногда за регулярной икотой скрываются очень серьёзные патологии. И надо бы их исключить.

К примеру, мало кто знает, но икота в сочетание со стенокардией — болью в сердце, может являться признаком начинающегося инфаркта миокарда. И это — лишь верхушка айсберга.

— Как быстро вы обычно принимаете пищу? — спросил я.

Почему-то мне захотелось задать именно этот вопрос. И как же я оказался близок к разгадке! Ведь Китагава Шо рассмеялся и заявил:

— Благодаря отцу все мои приёмы пищи заканчиваются уже через пять минут.

— А при чём тут ваш отец? — спросил я.

— Он — военный. Его обучили, что есть нужно быстро. Максимум десять минут на приём пищи — и сразу же бежать на службу. Он по привычке и меня с братом этому обучил.

Проклятье… Понимаю, что у военных порой другого выбора нет, но гражданских-то зачем такому обучать? Это же прямой путь к язве желудка и прочим заболевания желудочно-кишечного тракта. Та же поджелудочная с желчным пузырём за это вряд ли скажут спасибо. Не говоря уже о кишечнике.

— Если плохо пережёвывать пищу, Китагава-сан, а затем забрасывать в желудок твёрдые комки, происходит два патологических механизма. Первый — вы сильно нагружаете свою пищеварительную систему. Второй — вы тратите деньги.

— Трачу деньги? — удивился пациент.

— Конечно! — пожал плечами я. — Из съеденного в таком случае переварится лишь часть употреблённой еды. А всё остальное выйдет наружу в практически неизменном виде. И ваша икота тоже возникает из-за этого. Ешьте дольше. Минут двадцать. Хорошо прожёвывайте пищу и очень скоро заметите, что икоты больше нет.

Когда пациент ушёл, я невольно задумался, какие же элементарные вещи порой приходится объяснять людям. Как говорил мой учитель: «Настанет день, когда будущим поколениям врачи будут рассказывать, как правильно подтираться».

И почему-то мне кажется, что он был недалёк от истины.

— Кацураги-сан! — в мой кабинет влетела Хирано Юрика. Лекарская жрица тут же бросила на мой стол свежую распечатку. — У нас проблема. Жалоба. Пациент отправил письмо в министерство. Он недоволен вами и Рэйсэем Масаши. Мне только что позвонили и сказали, что ответ нужно отправить срочно. Иначе нашу клинику дисквалифицируют с соревнований ещё до их начала!

Глава 4

Жалобы на врачей приходят постоянно, для меня это не новость. Даже в самой лучшей клинике с первоклассными специалистами главному врачу, его заместителю или заведующим регулярно приходится отписываться, пытаясь отстоять интересы своих сотрудников перед министерством.

Существует даже целая категория пациентов, которые просто развлекаются, строча жалобы. В Японии это ещё не так резко выражено, но когда я работал в России ещё в прошлой жизни… Хо-хо! Вот там точно минимум две-три жалобы в день приходили. Но, учитывая, что клиники постоянно вовлекались в дворянские интриги, тут удивляться нечему.

В сложившейся ситуации меня смущает лишь одно. Почему пришла общая жалоба именно на меня и на Рэйсэя Масаши? В последнее время мы не так уж и часто принимаем пациентов вместе.

Стоп… А ведь буквально на прошлой неделе был один такой больной. Сначала его осматривал Рэйсэй, а затем позвал меня на подмогу. Тот парень с синдромом «праздничного сердца». У нас не вышло открыть ему больничный, поскольку он не хотел, чтобы на работе узнали о том, что он перепил. А нарушать закон я не собирался.

Я заглянул в распечатку с жалобой от министерства и обнаружил там знакомое имя.

«Куросики Теппей».

Ага! Точно. Это он и есть, я не ошибся. Интересно только, как он сформулировал свою жалобу, что нам аж дисквалификацией начали угрожать?

Через пару минут ко мне подошёл Рэйсэй Масаши, и мы принялись вместе изучать текст жалобы.

— Неоказание медицинской помощи⁈ — прокричал Рэйсэй Масаши. — Отказ в выдаче больничного листа при наличии показаний для него? Он что, совсем одурел? Мы с такими обвинениями лицензий лишимся! Или вообще в тюрьму сядем!

— Не паникуйте, Рэйсэй-сан. Паника — это последнее, что нам сейчас нужно, — сказал я.

— Но попали мы знатно, Кацураги-сан! Как мы будем отчитываться перед министерством? Чем мы им докажем свою правоту? — не успокаивался хирург.

— А всё не так сложно, как вы думаете, — ответил я. — Нам нужно выгрузить все документы из медицинской информационной системы. Помните, я просил вас сразу после ухода Куросики Теппея заполнить все осмотры и указать, что он отказался от алкотестера, подтвердил факт употребления алкоголя словесно, а затем потребовал выдать ему больничный без упоминания об алкоголе?

— Э-э-э… — протянул Рэйсэй Масаши. Его глаза забегали, будто он пытался придумать, куда можно сбежать от меня.

— Рэйсэй-сан, — насупился я. — Только не говорите, что вы не оформили тот осмотр.

— Нет-нет, Кацураги-сан, я его оформил. В системе он есть, — замахал руками хирург.

Он врёт мне? Нет. Похоже, о чём-то не договаривает. И эта его тайна может нам очень дорого обойтись.

— А в чём же тогда проблема? — спросил я.

— Я его не подписал с помощью ЭЦП, — зажмурился Рэйсэй, будто опасался, что я сейчас буду его бить.

Проклятье… Все документы в медицинской системе нужно подписывать электронной цифровой подписью. И ничто не мешает нам подписать этот документ прямо сейчас. Но когда мы вышлем его в министерство, они увидят, что подписан осмотр сегодняшней датой.

Может показаться, что это — мелочь. Какая разница, когда его подписать?

А разница весомая. Ведь до момента подписания осмотр можно менять. А уже после — нет. Получается, мы чисто теоретически можем написать в этом осмотре всё, что угодно. Хоть наркотическое опьянение добавить в диагноз!

Поэтому нам не поверят. В министерстве решат, что мы специально подделали осмотр и описали последствия опьянения, чтобы обмануть и руководство, и пациента, а заодно защитить свои шкуры.

— Рэйсэй-сан, а как так вышло-то? — вздохнул я. — Вы же знаете, что все документы желательно подписывать день в день.

— Знаю, Кацураги-сан, но по факту — так почти никто не делает. Вы ведь тоже понимаете, что это занимает слишком много времени. Поэтому я обычно коплю осмотров пятьдесят, а потом подписываю их все разом.

Не стану спорить, я прекрасно понимаю аргумент Рэйсэя. Я и сам так делал, когда работал обычным рядовым терапевтом в «Ямамото-Фарм». Но всё же старался не злоупотреблять этим. Лень никогда не приводит ни к чему хорошему. И вот — яркий пример. Из-за, казалось бы, безобидной ошибки Рэйсэя мы теперь рискуем вляпаться в очень серьёзную историю.

И дело даже не в соревновании. Оттуда нас дисквалифицируют — и всё. Но если Куросики Теппей не успокоится, он может довести дело до суда.

Надо срочно придумать, как исправить эту ситуацию. Я ещё тогда знал, что от него будут проблемы. Но заранее предсказать было невозможно, что несколько мелких неудач пересекутся в одном месте и создадут такого рода катастрофу.

— Кацураги-сан, простите, я не думал, что всё так обернётся, — понуро опустил голову Рэйсэй.

— Ничего. Виноваты вы лишь частично, — ответил я. — Но не думайте сдаваться. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Вернувшись за свой стол, я вновь открыл распечатку с жалобой, направил в свой головной мозг лекарскую магию, чтобы ускорить мысли, и принялся ломать голову на тему того, как нам разобраться в этой проблеме.

Как ни крути, а всё упирается в осмотр. Если подписать его задним числом, тогда вопросов к нам больше не будет. Останется только составить ответ на жалобу, связаться с министерством, и очень быстро проблема будет решена.

В итоге как раз наоборот, это к Куросики могут возникнуть дополнительные вопросы. Его работодатель точно узнает, какую кашу заварил этот болван. И начатая им война его же и уничтожит.

М-да, не нравится мне, что приходится продумывать план войны с пациентом. Слишком уж это неправильно, на мой взгляд. Но раз уж он сам решил обмануть и нас, и министерство, и своего работодателя, иного выбора у меня нет.

В голове у меня неожиданно что-то щёлкнуло. Я даже не сразу осознал, что меня посетила мысль, благодаря которой можно решить всю эту ситуацию. Мне даже пришлось снова замедлить мышление, чтобы обдумать возникшую идею.

— Всё верно, — сказал про себя я.

— Кацураги-сан, вы что-то придумали? — спросил Рэйсэй Масаши, который всё это время молча сидел рядом со мной. Я уже и забыл, что хирург остался в моём кабинете — настолько я увлёкся размышлениями.

— Да, придумал. Единственный способ расписаться задним числом, — сказал я. — Иного выхода у нас нет.

— Но ведь это невозможно, — пожал плечами Рэйсэй Масаши. — Система не даст нам это сделать.

— Да, не даст. Если мы не найдём способ её обмануть, — подметил я. — И у меня есть на примете человек, который может это сделать.

Как раз несколько дней назад я созванивался с Кацураги Казумой. Мой двоюродный брат уже выписался из хирургического отделения и вернулся к работе с Шиногару Рюсэем. Насколько я знаю, сейчас они развивают концепцию, которую создал я, и пытаются создать импланты, заменяющие внутренние органы.

Если кто и может обмануть медицинскую информационную систему, то только человек, который участвовал в её разработке. Казума как-то создал свою собственную систему, а все остальные знает примерно на том уровне, на котором я знаю человеческий организм.

Можно сказать, что у него тоже есть свой личный «анализ», только не магический.

Я набрал номер двоюродного брата. Как всегда, дозвониться до него удалось только с пятой попытки. Он всегда увлекается работой настолько, что вытащить его из процесса обычно практически невозможно.

— Тендо-кун, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он.

— Не совсем. Просто нужна твоя помощь. Я тебя не отвлёк? — уточнил я.

— Нет, я просто задержался допоздна. Калибровал новые импланты. Уже все ушли домой, даже Шиногару-сан. Я и сам, если честно, планировал возвращаться.

— Есть одно срочное дело. Связано с медицинской информационной системой. Мне, кроме тебя, больше обратиться не к кому, — сказал я. — Можешь заехать в мою клинику? В долгу не останусь.

— Глупости! — усмехнулся он. — Какие ещё долги? Ты мне столько раз помогал, что это я должен быть твоим вечным должником. Не беспокойся, я прикачу через полчаса.

— Спасибо, Казума-кун, — улыбнулся я и положил трубку.

Рэйсэй Масаши озадаченно смотрел на меня, ожидая хороших новостей. Но пока что спешить с ними не стоит. Ещё не факт, что у Казумы получится помочь нам с этой проблемой.

— Ну, Рэйсэй-сан, надеюсь, эта ситуация научит вас вовремя подписывать документы, — сказал я. — А вообще, думаю, после окончания соревнований вам точно нужно взять отпуск.

— А как же та клиника, в которую вы хотите посадить меня заведующим? — спросил он. — Кто будет ей управлять?

— Я справлюсь, не переживайте. К тому моменту я уже разберусь со всеми делами в «Ямамото-Фарм» и уволюсь. Смогу без проблем следить за несколькими филиалами сразу. А вот вам, Рэйсэй-сан, точно нужен отдых. Я ведь прекрасно вижу, что вы себя измотали за последние пару месяцев. Допускаете ошибки там, где никогда не ошибались раньше.

Мало лечить пациентов и развивать клинику. Нужно ещё и заботиться о своих сотрудниках. А если учесть, что мы живём в Японии, где повсеместно встречаются случаи «кароси» — смерти на рабочем месте из-за переутомления, нужно проявлять особое внимание к работающим на меня специалистам.

Вскоре после разговора о графике отпусков к нам приехал Кацураги Казума.

Я кратко объяснил ситуацию своему двоюродному брату, и его реакция меня не порадовала. Он, вытаращив глаза, шумно выдохнул и почесал затылок.

Одни эти жесты были красноречивее любых слов.

— Что? Это невозможно? — поинтересовался я.

— Тендо-кун, проблема куда сложнее, чем я думал. Дело в том, что система, отвечающая за электронные подписи, и сама медицинская база данных имеют разные корни! — объяснил Кацураги Казума. — Получается, для того чтобы провернуть то, что ты хочешь, мне придётся обмануть сразу две программы. И в каком-то смысле, две организации.

— Если ты считаешь, что так проблема не решится, тогда лучше не берись, — ответил я. — Найду другой способ разобраться с ситуацией.

— Нет, погоди, мне надо подумать, — потирая подбородок, произнёс он. — Вообще, обмануть медицинскую информационную систему нетрудно. Она у вас, как я посмотрю, давно не обновлялась. Дыр в системе защиты больше, чем пациентов, которые через вас каждый день проходят! Как только решим этот вопрос, нужно будет обязательно поменять систему. Я в этом помогу.

— Но? — спросил я.

Чувствовалась повисшая в воздухе недоговорённость.

— «Но» заключается только в системе, регистрирующей подписи. Думаю, я и её смогу взломать, но на это потребуется слишком много времени. Часов шесть — не меньше, — объяснил Кацураги Казума.

— Это — проблема, — заключил я. — Ведь ответ министерство будет ждать уже завтра.

— Нет, Тендо-кун, не проблема, — улыбнулся Казума. — Я могу поработать здесь ночью. Завтра у меня всё равно выходной. Просто закроете меня в клинике на ночь, а завтра утром всё уже будет готово. С тебя только энергетики и еда. Закажешь что-нибудь?

— Без проблем. Только не думай, что я закажу тебе какой-нибудь фаст-фуд. Ты только что выписался из хирургического отделения! Ещё не забыл, чем закончилась для тебя наша с Сайкой свадьба? Острый панкреатит! Так что еду закажу хорошую, но здоровую. Идёт?

— Идёт-идёт, — закивал Кацураги Казума. — Лишь бы чем-нибудь желудок набить — остальное неважно!

Наш план спасения от жалобы приступил к реализации. Мы усадили Казуму в кабинет Рэйсэя Масаши, вскоре доставщик привёз несколько салатов и горячий нежирный суп для Казумы.

В целом, переночевать в моей клинике ему будет не трудно. Еда есть, туалет есть, даже несколько диванов в конференц-зале имеются.

Мы с коллегами вышли на улицу, я запер дверь, но прежде, чем разойтись, меня подозвал Дайго Рэн.

— Кацураги-сан, можно вас на пару минут? — спросил он. — Хотел поговорить с вами раньше, но вы были заняты. Надолго не задержу, обещаю.

— Конечно, без проблем, — кивнул я. — Какой у вас вопрос, Дайго-сан?

— Я недавно разговаривал со своим другом. С очень близким человеком. Он мне, откровенно говоря, как брат. Мы выросли вместе, поэтому я не могу его бросить в беде. У него возникли проблемы со здоровьем, а моего опыта и… уровня магии не хватает, чтобы понять, что с ним происходит. Я пообещал, что найду ему хорошего специалиста. А лучше вас в Токио больше вообще никого нет. И я не преувеличиваю.

— Хотите, чтобы я его осмотрел? — спросил я. — Так в чём проблема? Пусть приезжает завтра вечером. Приму его, даже не сомневайтесь.

— Проблема в том, что он работает по вечерам. То есть свободное время у него только в первой половине дня, когда мы с вами работаем в «Ямамото-Фарм», — сказал Дайго Рэн. — Понимаю, что там у вас дел ещё больше, и вы принимаете только пациентов с верхних этажей корпорации, но…

— Да, действительно. Через систему мы его не проведём, — перебил его я. — Но это можно решить другим способом. Запишите его к себе на приём, а затем проведите ко мне в кабинет. Я приму его, а оформим документацию так, будто осматривали пациента вы. Идёт?

Дайго Рэн расплылся в улыбке. Он выглядел удивлённым, как будто опасался, что я ему откажу.

— Спасибо большое, Кацураги-сан! Я — ваш должник, — он низко поклонился.

В этом случае я бы не стал называть его своим должником. Только что с Рэйсэем общался почти на ту же тему. Забота о сотрудниках — залог успеха клиники. Всё-таки мы — одна команда. Я не могу бросить коллегу и близких ему людей в беде.

Пообещав Дайго Рэну, что помогу ему с другом, я направился домой.

Следующий день обещал быть насыщенным на события. За одни сутки придётся разобраться и с пациентом, и с жалобой. Уже заканчивается четверг. А это значит, что шансов отбиться от нападок министерства у нас больше не будет. Только завтра — в пятницу. Всего один день, чтобы обеспечить себе доступ к соревнованиям.

На утро Эитиро Кагами сообщил мне, что проводить клинические испытания мы начнём во вторник. В понедельник к нам придёт пациент, и мы организуем первичный осмотр. Так сказать, познакомимся с человеком, который в дальнейшем может стать первым пациентом, излеченным от онкологии полноценным лекарственным средством, а не посредством химии, лучей или операции.

— Кацураги-сан! — в середине дня в мой кабинет заглянул Дайго Рэн. — Тот знакомый, о котором я вам рассказывал. Он уже пришёл. Сможете принять его сейчас?

Я отложил документацию в сторону и утвердительно кивнул.

— Ведите его сюда, — велел я.

Через пару минут ко мне зашёл молодой мужчина, несколько раз поклонился и присел на кушетку рядом со мной.

— Спасибо вам большое, Кацураги-сан, что согласились меня принять, — произнёс он. — Меня зовут Абараи Котаро.

— Пока что благодарить не за что. Мы ещё с вами даже не начали, — ответил я.

— Всё равно. Даже если вы не сможете мне помочь, я буду благодарен за то, что вы хотя бы выслушали. Я уже не знаю, что делать с этими симптомами. Они сильно мешают мне работать. А взять больничный или отпуск я не могу. У меня больные родители, едва сводим концы с концами. Я должен их обеспечивать, — объяснил Абараи Котаро.

— Это уважаемо, — кивнул я. — А теперь перейдём к делу, Абараи-сан. Расскажите, какие симптомы вас тревожат?

— По несколько раз в день возникают боли в животе. Знаете… Как колики! Будто в меня иглы втыкают, — объяснил пациент.

— А что со стулом? — поинтересовался я.

— То понос, то запор, — пожал плечами он. — Постоянно чередуются. Но в последнее время преобладает именно запор. Бывает по три-четыре дня не могу сходить в туалет. А труд у меня в основном физический. Подрабатываю в нескольких местах. В основном грузчиком. Сами понимаете, каково это — таскать тяжести, когда болит живот. А уж если приходится по десять раз бегать в туалет во время работы — это совсем уж нестерпимо. Коллеги думают, что я просто хочу, чтобы они сделали всю работу за меня. Но я не отлыниваю, честное слово.

— Я вам верю, Абараи-сан, — кивнул я. — Пока что никакие лекарственные средства не принимаете?

— Нет, почти никаких, — ответил он.

— А что насчёт психоэмоционального состояния? Подавленности, чрезмерных стрессов в последнее время у вас не было? — уточнил я.

— Нет, я привык держать себя в руках, — ответил он. — А почему вы спрашиваете?

Потому что всё это очень похоже на «СРК» — синдром раздражённого кишечника. Частая патология, проявляющая себя то запорами, то диареей. Боли в животе у таких больных тоже присутствуют очень часто. И чаще всего этот синдром берётся из-за нарушений психического состояния. При депрессиях, неврозах и прочих отклонениях эмоционального фона.

Ведь кишечник и головной мозг за счёт периферической нервной системы имеют между собой очень тесную связь.

— Хотя… — задумался он. — Таблетки я всё-таки иногда принимаю. Наш врач, который изредка нас обследует на работе, выписал мне ацетилсалициловую кислоту. Противовоспалительное.

— Странное решение, — нахмурился я. — Почему именно его?

— Чтобы сбить температуру, — ответил Абараи Котаро.

Ага! Вот я и докопался до ещё одного симптома, о котором пациент случайно умолчал.

Странно, при синдроме раздражённого кишечника температура обычно не повышается. Значит, я имею дело с другой патологией.

Если подытожить, у Абараи нестабильный стул, боли внизу живота, температура и ухудшение в последние несколько дней, которое сопровождается сильными запорами.

Похоже, проблема где-то в толстом кишечнике.

Собрав достаточно информации, я активировал «анализ» и тщательно осмотрел весь кишечник — от двенадцатиперстной кишки до прямой. И уже почти что в самом конце «пути» обнаружил то самое отклонение, которое и беспокоило моего пациента.

Сигмовидная кишка, которая предшествовала прямой, выглядела совсем не так, как должна. Её поверхность была бугристой. Стенка растянулась и образовала огромное количество углублений — дивертикулов, в которых теперь скапливались каловые массы и развивалось бактериальное воспаление.

Всё ясно… Дивертикулёз сигмовидной кишки. Состояние, которое обычно можно купировать антибактериальной терапией и назначением препаратов, нормализующих тонус кишечника.

Но в данном случае всё не так просто.

Я вижу, что из-за хронического воспаления в кишке уже начали образовываться язвочки, которые в дальнейшем могут привести к перфорации — образованию дыр, через которые кал попадёт в брюшную полость. А это сразу же вызовет перитонит.

Пока ситуация не зашла слишком далеко, его нужно прооперировать. Лекарской магией помочь ему будет трудно. Я могу убить бактерии, наладить тонус кишечника, но дивертикулы убрать не смогу. Тут выход всего один — вырезать поражённую часть кишки. Другими словами, проводить резекцию.

— Диагноз мне уже ясен, Абараи-сан. Придётся вам всё-таки госпитализироваться в наше хирургическое отделение, — сказал я. — Сейчас я дам вам направление на госпитализацию и… Лучше бы сделать колоноскопию. Но вы…

— Я готов, — перебил меня он. — Дайго-сан предупредил, что мне лучше подготовиться к колоноскопии. На всякий случай. Я ничего не ел и принимал слабительное.

— Стул при этом был? — спросил я.

— Да, впервые за неделю, — вздохнул он.

Отлично, значит, теперь кишечник чистый и его можно осмотреть. Тогда эндоскописты подтвердят мой диагноз, и пациента без проблем примут в хирургическое отделение.

Операцию, правда, сразу же проводить не будут. Всё-таки она плановая. Скорее всего, выделят пару дней на подготовку.

— Хотите вы того или нет, но больничный на две недели взять всё равно придётся, — сказал я. — Но после этого вы выйдите из стен нашей клиники полностью здоровым.

Абараи Котаро не стал со мной спорить. Ещё раз поблагодарил меня за помощь, а затем направился проходить все отмеченные мной кабинеты.

В это время мне написал Казума. Всего одно короткое сообщение.

«Я чуть не сдох. Но дело сделано».

Это в его стиле. Видимо, не так уж и просто далась ему эта задача. Всё равно как-нибудь его отблагодарю за помощь. Может, помогу с его новым проектом или проспонсирую его.

После окончания рабочего дня я приехал в свою клинику и начал разбираться с жалобой. К тому моменту Рэйсэю Масаши уже удалось подписать документ задним числом.

Я быстро собрал пачку документов и отправил её в министерство. В ближайшие несколько часов они должны перезвонить и обсудить со мной итоги этого «разбора полётов».

С облегчением выдохнув, я вышел в фойе к кофейному автомату. И обнаружил, что около регистратуры стоит человек, с которым я пересекался совсем недавно.

А он-то что здесь забыл⁈

— Здравствуйте, — поклонился медсестре Саката Йотей — новый хирург из клиники «Ямамото-Фарм». — Я бы хотел записаться на приём к Рэйсэю Масаши.

Ох и подозрительно же всё это выглядит! Учитывая, что Саката годами пытался избавиться от Рэйсэя…

Мне определённо стоит вмешаться. Я не дам этому подонку нагадить ещё и в моей клинике!

Глава 5

Только я более-менее разобрался с жалобой, как вдруг сюда припёрся этот Саката Йотей. Ничем хорошим это, разумеется, не пахнет. Не может быть такого, что ему понадобилась медицинская помощь, и в итоге он решил обратиться именно в мою клинику, именно к Рэйсэю Масаши.

— Одну минуту, сейчас я запишу вас к Рэйсэю-сан, — сказала Сакате Хирано Юрика. — У него как раз сейчас нет пациентов.

— Стойте! — крикнул я. — Саката-сан, добрый вечер. Не ожидал увидеть вас у себя в клинике. Какими судьбами?

Очень неудачное стечение обстоятельств. Было бы лучше, если бы Хирано записала Сакату Йотея ко мне. Он ведь явно хочет чем-то навредить Рэйсэю. Правда, пока что не могу представить — чем. Единственный вариант — поступить по тому же принципу, что и наш предыдущий жалобщик. Затеять ссору со специалистом, а затем сообщить об этом в министерство.

— Да вот приболел немного, — пожал плечами Саката. — Проезжал мимо вашей клиники и подумал, а почему бы не обратиться к уже знакомым, а главное, знающим специалистам!

Не дожидаясь продолжения этого рассказа, я включил «анализ», прошёлся по всему организму Сакаты Йотея и понял, что на самом деле он полностью здоров.

Конечно, порой бывает такое, что заболевание даже «анализ» сходу не показывает, но в данном случае об этом и думать не стоит. Я уверен на сто процентов, что Саката врёт. И приехал он сюда совсем не для того, чтобы получить медицинскую помощь.

— Что ж, в таком случае давайте я вас осмотрю, — предложил я.

— Да я, если честно, хотел бы заглянуть именно к Рэйсэю-сан, — произнёс он. — Только не обижайтесь, Кацураги-сан. Мне кажется, что у меня заболевание, требующее хирургического вмешательства. Хочу пообщаться с бывшим коллегой. Всё-таки он в хирургии должен разбираться гораздо лучше вас. Логично же, правильно?

— Не логично, — спокойно ответил я. — У меня тоже есть хирургическое образование. Кроме того, Рэйсэй-сан в моей клинике занимает должность терапевта.

— И всё же…

— И всё же попасть к нему не выйдет, уж простите, — перебил Сакату я. — На самом деле он занят. Хирано-сан не в курсе, поскольку я не успел ей сообщить. Я как раз несу ему документы, над которыми он должен поработать. Дело срочное. Так что, если требуется помощь, проходите ко мне, — я перевёл взгляд на лекарскую жрицу. — А вы, Хирано-сан, пока что закройте запись к Рэйсэю Масаши. До вечера он принимать пациентов не сможет.

Нет уж, не сработает его план. К Рэйсэю я его не пущу. Ни к чему моему коллеге лишняя нервотрёпка.

Саката аж покраснел от злости. Хотя в лице не изменился. Продолжал улыбаться, как и всегда. Но выбора у него не было. Я оставил ему лишь один возможный вариант.

— Что ж, ладно, Кацураги-сан, — произнёс он. — Тогда я всё же пройду к вам.

Саката Йотей нехотя последовал за мной в кабинет, уселся на кушетку и тут же заявил:

— На самом деле у меня жутко болит правый бок. Подозреваю, что развился острый холецистит. Как-то на УЗИ у меня там находили небольшие камни. Боюсь, что они дали о себе знать. Как считаете, стоит вызвать скорую или ещё потерпеть?

Он застонал, изобразил нестерпимые страдания, сжался пополам и принялся покачиваться из стороны в сторону.

Я на всякий случай ещё раз взглянул на его живот. И ничего там не обнаружил. Стенки желчного пузыря не утолщены, желчевыводящие протоки не спазмированы. Да и камней никаких там нет. Всё работает прекрасно.

— Острый холецистит? И вы с такими симптомами приехали сюда на машине? — изобразил удивление я. — Давайте разбираться. Возможно, и вправду стоит госпитализироваться.

Разумеется, я блефовал. Подыгрывал Сакате, чтобы понять, зачем он затеял эту дурацкую постановку.

— Боль только с правой стороны? — спросил я. — Больше никак себя не проявляет?

— Нет, Кацураги-сан. Только справа, — продолжил корчиться он.

— Странно, при остром холецистите она бы отдавала в правое плечо, лопатку или спину, — подметил я.

Саката на секунду перестал скрючиваться. Видимо, осознал, что я подловил его на первом симптоме.

— Возможно, какое-нибудь атипичное течение, — заявил он. — Меня очень сильно тошнит. По пути сюда даже вырвало.

— Раз вырвало, это хорошо. После рвоты стало немного полегче? — уточнил я.

— Да, на какое-то время отпустило, — сказал он.

— Тоже странно… — хмыкнул я. — Ведь при остром холецистите облегчения от рвоты не бывает.

А он точно хирург? Такое впечатление, что Саката ни один учебник в своей жизни не прочитал.

Пока мой коллега пытался придумать контраргумент, я взял бесконтактный термометр и измерил температуру тела Сакаты Йотея.

— Тридцать шесть и шесть, — заключил я. — Кожа нормальной окраски. Желтушности склер не вижу, — затем уложил «пациента» на кушетку и прощупал переднюю брюшную стенку. — И живот не напряжён! Саката-сан, у вас всё в порядке. Нет никакого холецистита.

— Ерунда какая-то! — вздохнул он. — Всё-таки вам стоит направить меня к Рэйсэю-сан. Он точно найдёт…

— Давайте прекратим этот спектакль, — резко перебил его я. — Не знаю, зачем вам нужен Рэйсэй Масаши, но он сейчас занят. Тем более, у вас нет никаких симптомов острой хирургической патологии. Это вы и сами должны понимать даже лучше, чем я. Сейчас я назначу вам анализ крови, затем сделаете УЗИ, и уже после этого я выпишу лекарственные препараты. Скорее всего, у вас обычная дискинезия. Нарушение тонуса желчного.

— Всё, довольно, Кацураги-сан. Ничего я не буду делать. Кажется, мне уже полегчало, — буркнул он и поднялся с кушетки.

Ага! Всё понятно. Испугался предстоящих анализов. Ведь кровь и УЗИ уже стопроцентно опровергли бы его выдуманный холецистит.

Думаю, он хотел вынудить Рэйсэя поставить ему неверный диагноз. Его бы он точно продавил своим актёрским мастерством. Но на мне это не прокатит.

Саката Йотей, не попрощавшись, покинул мой кабинет. Когда я вышел в фойе, Хирано Юрика воскликнула:

— Кацураги-сан! Беда! Пациент ушёл и даже не заплатил за приём!

— Кто? Саката-сан? — усмехнулся я. — Пусть идёт. Я уже и сам был готов заплатить, лишь бы он скорее ушёл отсюда. Запомните этого человека, Хирано-сан. Если он появляется на пороге, сразу же сообщайте об этом мне. Он пришёл сюда не с целью получить лечение, а скорее для того, чтобы совершить саботаж.

Описать во всех красках поведение Сакаты я так и не успел, поскольку мне позвонил сотрудник министерства здравоохранения.

— Алло, Кацураги-сан? Добрый вечер. Меня зовут Шибана Мацуда, — представился мужчина. — Вы около часа назад выслали мне свой ответ на жалобу, написанную Куросики Теппеем. Всё верно?

— Да, Шибана-сан, — возвращаясь в свой кабинет, ответил я. — Вы уже ознакомились с документацией?

Остаётся надеяться, что мой план сработал и Кацураги Казума не допустил ошибок, взламывая программу для подписей.

— Да, мы с коллегами всё прочли, — ответил он. — Никаких обвинений в ваш адрес больше выдвигаться не будет. Но у меня осталось ещё несколько вопросов. Я правильно понимаю, что больничный лист Куросики полагался, верно?

— Да, вполне. Он имел право его открыть. Но требовал, чтобы мы не указывали факт приёма алкоголя, — произнёс я.

— Что ж, хорошо… — протянул Шибана. — Значит, наказана другая клиника будет чуть менее жёстко, чем мы изначально планировали.

— Какая «другая клиника»? — переспросил я. — О чём вы говорите?

— Дело в том, что Куросики Теппей после посещения вашей организации сразу же обратился в клинику в другом районе Токио. Давайте скажу вам прямо. Он и там навешал им лапши на уши. Убедил терапевта открыть ему больничный лист на его собственных условиях.

То есть без упоминания об алкоголе. Продавил всё-таки, зараза. Уж не знаю, виноват ли тот врач, который открыл больничный. Возможно, это был молодой и неопытный терапевт, который ещё не знал всех тонкостей. Но теперь ему мало не покажется. Махинации с больничными листами — очень серьёзное нарушение. Штраф придётся платить большой, так ещё и выговор стопроцентно влепят.

Так и думал, что этим всё закончится. Куросики Теппей не был намерен сдаваться. Мы не дали ему больничный, но в итоге он всё равно его получил. И теперь другая клиника будет ещё очень долго отчитываться перед министерством.

Вот и иди после этого людям навстречу! Я сразу сказал Рэйсэю, что давать ему больничный нельзя. И оказался прав.

Самое забавное, что Куросики Теппей мог выйти сухим из воды. Он уже убедил другого врача дать больничный. Всё! Оставалось только выздороветь, прийти в себя и отправляться на работу.

Но его сгубило желание отомстить мне и Рэйсэю. И к чему это в итоге привело? Из-за его жалобы оштрафуют другую клинику, а его больничный аннулируют и пересмотрят. Сам же себе проблем насоздавал.

— Давайте подытожим, Шибана-сан, — попросил я. — Больше никаких проблем нет? Конкретно у моей клиники.

— Нет, с вами всё в порядке. Вы допускаетесь к соревнованиям, которые начнутся с понедельника. А вот клиника, в которой дали больничный Куросики-сан, выбывает ещё до начала предстоящей борьбы.

Неплохое начало. Соревнования ещё даже не стартовали, а выбывшие уже есть.

Я закончил разговор с Шибаной Мацудой, но меня всё ещё не покидало ощущение, что мы чего-то не поняли. Будто дело Куросики Теппея ещё не подошло к концу, а я что-то упускаю.

Стоп… А ведь правда. Какое-то слишком странное совпадение. Буквально за неделю до начала соревнований появляется пациент, который пытается подставить одну клинику, а затем берётся за вторую. Вскоре после этого мне приходит СМС-сообщение от конкурента, который требует, чтобы я даже не пытался принимать участие в предстоящем соревновании.

Как-то всё это слишком странно. Мне начинает казаться, что эти события могут быть связаны. Будто борьба началась ещё до старта соревнований. Одна клиника уже выбыла. Лишь одна! О других мне ничего не известно. Возможно, дисквалифицировано гораздо больше организаций.

Вечером я собрал всех своих лекарей и сообщил им, что отныне им стоит действовать в несколько раз внимательнее. Велика вероятность, что нас попытаются вывести из игры незаконными методами. К сожалению, даже в медицинской сфере встречаются люди, для которых бесчестие — это норма. В частных клиниках это особенно распространено. Для кого-то врачебная деятельность становится обычным бизнесом. Способом заработать денег, неважно какими методами.

Пятница подошла к концу, но отдыхать на выходных мне точно не придётся. В субботу утром я позволил себе поспать лишь на полтора часа больше, чем обычно, после чего сразу же поехал осматривать новые филиалы.

Права на них ко мне уже перешли. Осталось только организовать там работу персонала, познакомиться с заведующими и переместить в новые клиники своих лекарей.

Я объехал приобретённые клиники, затем связался с Дайго Рэном и Рэйсэем Масаши и велел им приезжать на свои новые места работы. Теперь основную нагрузку на себя возьмёт наш второй филиал. А лекари пусть учатся управлять персоналом. Да, поначалу будет сложно, но в будущем эта способность очень пригодится.

Рэйсэя Масаши отправлю в отпуск после соревнования, тогда у меня будет возможность его заменить.

Однако на этом мои дела не заканчивались. Так как Кондо Кагари лёг в хирургическое отделение, мне сегодня придётся за него дежурить в терапии. А это значит, что скорее всего меня ждёт ещё одна бессонная ночь.

На выходных в приёмном отделении бывает спокойно, но нечасто. Уж больно любят местные жители попадать в неприятности в свободное от работы время.

Перед дежурством я заехал домой к Сайке, пообедал, причём буквально на коробках, поскольку большая часть наших вещей уже была собрана. Мы вовсю готовились к переезду в новый дом.

Прибыв в терапевтическое отделение, я сразу совершил обход и обнаружил, что одному пациенту стало хуже. Этого мужчину положили к нам в отделение из-за обострения хронического панкреатита. Однако у него было сопутствующее заболевание — гастрит. Причём очень резко выраженный. Живот у пациента при поступлении болел так, что другой терапевт даже решил, что всё дело в язве. Но по результатам ФГДС язву исключили.

— Так в чём заключается ухудшение вашего состояния? — поинтересовался я. — Медсестра мне сказала, что вы сегодня даже от еды отказываетесь. В чём дело? Опять симптомы обострились?

— Да кошмар какой-то, Кацураги-сан! — воскликнул он. — Тошнота мучает. Горечь во рту держится с самого утра. Ещё и отрыжка замучила.

Я сразу заметил, что у пациента неприятный запах изо рта. Очень специфический. Тухлый. Можно предположить, что дело в кариесе или нарушении гигиены ротовой полости, но это не так. «Анализ» показал, что с зубами всё в порядке.

Интересная ситуация. Я ведь проверял его историю болезни. Диета назначена, препараты, снижающие кислотность желудка, он принимает регулярно. С такой терапией гастрит не должен беспокоить.

На всякий случай я ещё раз пробежался по его организму, но как оказалось, никаких проблем с другими органами пищеварительной системы не обнаружилось.

Только воспалительный процесс в желудке — больше ничего.

Но откуда он взялся при столь качественном лечении?

И тут до меня дошло, что одно из обследований до сих пор не было проведено. «pH»-метрия желудочного сока. Никто так и не проверил кислотность. И я понимаю, почему — это исследование вообще проводится очень редко. Почему-то терапевты не больно-то стремятся исследовать желудочный сок.

Но в данном случае это стало главной ошибкой. Причём допустил её, как ни странно, Такеда Дзюнпей. Видимо, его кто-то отвлёк. Обычно Такеда таких ошибок не допускает.

Я воспользовался «молекулярным анализом» и внимательно изучил содержимое желудочного сока.

Ага… Так тут вообще практически нет соляной кислоты! Одна сплошная слизь. Теперь мне всё ясно.

— Вам придётся полностью поменять диету. И часть лекарственных средств надо поменять. Я сейчас же сообщу постовой медсестре и внесу правки в историю болезни, — сказал я.

— А почему вы вдруг решили всё изменить, Кацураги-сан? Вы что-то поняли? — насторожился больной.

— Судя по симптомам, у вас не гиперацидный гастрит, а гипоацидный, — объяснил я. — Если кратко, большинство гастритов как раз-таки возникают из-за увеличения кислотности. Поэтому пациентам назначают специальную диету и таблетки, снижающие выработку соляной кислоты. Но в вашем случае всё наоборот.

Никакой серьёзной опасности пациенту не грозило. По сути мелочь, но правильно подобранное лечение может сохранить ему жизнь в будущем.

Гипоацидный гастрит может перейти в атрофический, а атрофический запросто способен превратиться в рак желудка. Хорошо, что я вовремя обнаружил этот недочёт в работе отделения.

Пока я заполнял историю болезни, на стационарный телефон дежурной медсестры кто-то позвонил. Через минуту она убрала от уха трубку и произнесла:

— Кацураги-сан, это вас.

— Приёмное?

— Нет, говорят, что нужно оформить перевод пациента из хирургии в реанимацию, — объяснила она.

— Фамилия?

— Абараи, — ответила медсестра.

— Стоп, что⁈ — воскликнул я. — Абараи Котаро?

— Да, всё верно. А вы его знаете?

Это ведь друг Дайго Рэна, которому я обещал помочь. Направил его в хирургическое отделение. Как раз сегодня ему должны были сделать операцию. Но с какой стати вдруг он переводится в реанимацию? Никаких показаний для этого не было.

— Что с ним? Вам сообщили? — принялся расспрашивать я.

— Абараи-сан только что провели операцию. Говорят, какое-то серьёзное осложнение. Даже остановка сердца была.

— Кто был оперирующим хирургом? — заранее зная ответ, спросил я.

— Саката Йотей.

Этот криворукой урод уже второй раз допускает такую ошибку. Сначала навредил моему коллеге, а теперь моему пациенту.

Что ж, думаю, это — его последняя ошибка!

Глава 6

Я бежал в реанимацию со всех ног, а в голове пульсировала одна-единственная мысль.

Как⁈ Как Саката Йотей мог довести пациента до такого состояния? До операции Абараи Котаро чувствовал себя сносно. Да, у него было много жалоб, портящих качество жизни, но не было ни единого намёка на то, что ему угрожает что-то по-настоящему серьёзное.

Но я осматривал всё его тело! Изучил каждую систему организма. Не было угрожающих жизни заболеваний у Абараи Котаро. Это заболевание создали ятрогенно. То есть — руками врача. Во время операции.

Так вышло, что я пересёкся с санитарами прямо около отделения реанимации. Они вывозили из лифта каталку, на которой лежал мой пациент.

— Сюда! Скорее! — скомандовал я, указывая на свободное место в реанимации.

Как только пациента переложили на кушетку и передали мне историю болезни, я сразу же приступил к работе над его здоровьем.

Видно, что кто-то уже попытался стабилизировать его состояние. Наверняка это были операционные медсёстры. Саката, думаю, и с этим бы не справился.

Судя по незначительным травмам в области грудной клетки, которые зафиксировал «анализ», пациенту проводился закрытый массаж сердца. И вправду была остановка. Сейчас давление уже стабилизировалось, но оно всё равно слишком низкое.

Из-за чего же оно так упало? Какую конкретно ошибку допустил Саката?

Проклятье! Эта ситуация вывела меня из себя. Я впервые за долгое время чувствую такую кипящую злость. Я передал хирургическому отделению пациента для плановой операции. И что в итоге? Его вернули назад ко мне. Но уже в состоянии, которое граничит чуть ли не со смертельным исходом.

Что ж, ладно, с Сакатой Йотеем я разберусь уже после того, как вытащу своего пациента.

Когда я приступил к обследованию его брюшной полости, в моей голове невольно всплыли воспоминания о том, что говорил друг Дайго Рэна до того, как отправился в хирургическое отделение.

Он ведь говорил мне, что у него больные родители, за которыми нужен уход. Ради этого он и обратился к нам, чтобы мы нормализовали его здоровье и позволили комфортно работать.

Это ещё хорошо, что Абараи вовремя откачали. А если бы сотрудникам хирургического отделения это не удалось? Семья осталась бы без кормильца!

Погодите-ка… А что он вообще делает в реанимационном отделении? Почему его направили ко мне? Нет, я понимаю, что это даже к лучшему. Я могу помочь ему лекарской магией.

Но почему его не оставили в хирургии? У них есть своя отдельная реанимация, в которой работают медсёстры, специализирующиеся на уходе за больными после операции. Они что же, полагают, что терапевты и их медсёстры будут проводить перевязки?

Какой-то бардак! До появления Сакаты Йотея хирургическое отделение всегда работало идеально. Единственное, что за этот год пошло не так — это сальмонеллёз, с которым заведующий отделением — Ясуда Кенши — продолжал работать, пока эту ситуацию не раскрыли мы с Окабэ Акирой. Происшествие, конечно, тоже не очень профессиональное, но всё же безобидное в сравнении с тем, что творит Саката.

Итак, поражённую часть сигмовидной кишки удалили. Положение толстого кишечника немного изменили и сшили два конца. Получается, что в каком-то смысле прямую кишку подшили напрямую к нисходящей ободочной кишке.

В плане техники выполнения этого этапа операции всё в порядке. Однако я вижу, что в брюшной полости осталось много крови. Она затекла в отлогие участки, скопилась в складках брюшины.

Какого чёрта⁈ Он что, даже кровь не эвакуировал? Да ведь в таком случае вскоре могут образоваться спайки. И крови почему-то слишком уж много. Будто…

Ага. А вот и её источник. Неподалёку от этой зоны находится одна из самых важнейших артерий нижней половины тела. Левая подвздошная. Давление в этом сосуде, мягко говоря, немаленькое. И, судя по швам, Саката Йотей умудрился её повредить. То есть вызвал артериальное кровотечение. Теперь понятно, почему произошла остановка сердца. Резкое падение давления, затем рефлекторная реакция сердечно-сосудистой системы, которая и привела к ухудшению работы миокарда.

Но как он мог попасть по этому сосуду? Да, он находится неподалёку, но не вплотную же к сигмовидной кишке! Такое ощущение, что у хирурга соскользнула рука.

Повезло ещё, что кровотечение вовремя остановили. Иначе бы пациент погиб в течение получаса. Если не быстрее.

Я стимулировал рост сосудистой стенки, затем вызвал распад всех клеток крови, которые оказались в брюшной полости. Пришлось потрудиться с биологически активными молекулами, чтобы те не привели к воспалительному процессу или тромбообразованию.

Наконец, моя работа подошла к концу. Абараи Котаро в безопасности. На всякий случай я даже стенки кишки между собой срастил. Кто знает? Может, там и швы наложены неправильно. На первый взгляд сказать трудно, есть ли там какие-либо скрытые ошибки. Лучше уж перестраховаться.

Убедившись, что пациент полностью стабилизирован, я направился в хирургическое отделение. Мне казалось, что каждый мой шаг отдаётся грохотом. Как будто я превращаюсь в титана, который начнёт крушить хирургию, если они не выдадут мне Сакату Йотея.

Однако нарастающую ярость пришлось задушить. Эмоции — это хорошо. Все они нужны человеку. Каждая эмоция играет определённые функции и протекает на фоне выделения самых разных гормонов.

Но всё же адреналин лучше уменьшить. Иначе мои разборки с Сакатой закончатся тем, что я этого болвана попросту разорву.

— Где Саката Йотей? — спросил я постовую медсестру хирургии. — Мне он нужен сейчас же. Это очень срочно.

— Кацураги-сан… — испуганно прошептала медсестра. — Саката-сан попросил, чтобы его без надобности никто не беспокоил.

— А чем он сейчас занят? — поинтересовался я.

— Отдыхает в ординаторской. Устал после операции, — объяснила она.

Устал, значит?

Что ж, сейчас я ему устрою сюрприз.

Игнорируя комментарии медсестры, я прошёл в ординаторскую и обнаружил, что Саката Йотей валяется на диване и громко храпит. Из-за него только что пациент чуть с жизнью не расстался, а он умудряется так крепко спать!

Ладно. Я никуда не тороплюсь. Пусть для начала проснётся. Но я постараюсь, чтобы его пробуждение было далеко не самым приятным. Он его на всю жизнь запомнит.

Я воздействовал лекарской магией на мозг Сакаты и переключил фазу глубокого сна на быструю. А затем, не жалея маны, произвёл несколько хитрых переключений в нервных клетках, чтобы привести хирурга к пробуждению.

К неправильному пробуждению.

Глаза открылись. Мозг проснулся.

А тело — нет.

Сонный паралич. Безобидное, но очень страшное состояние. По глазам Сакаты я сразу понял, в каком ужасе он сейчас находится. Он видел меня, но даже мне трудно представить, в каком обличии я предстал перед коллегой. Сонный паралич «любит» вызывать иллюзии самого разного рода. От зрительных до тактильных.

— Я это так не оставлю, Саката-сан, — произнёс я и отметил, что зрачки хирурга ещё сильнее расширились. Он был в ужасе. — Сначала вы не дообследовали Кондо Кагари. А теперь нанесли серьёзный вред моему пациенту. Сегодня ваш последний рабочий день в этой клинике. Надеюсь, он вам запомнится.

— А-а-а! — проорал Саката и, наконец, проснулся. Его мозг получил контроль над телом, и хирург принялся в панике щупать свои конечности. Не знаю, что ему померещилось, но иллюзия явно была неприятной. «Анализ» сообщает, что у него все волосы на теле дыбом встали.

— Что такое, Саката-сан? Кошмар приснился? — спросил я.

— Вы… Вы чего стоите над спящим человеком, Кацураги-сан⁈ — воскликнул он. — Между прочим, это невежливо.

— Так уж вышло, что мне сейчас не до вежливости. Вы что с Абараи Котаро натворили? — спросил я.

— А что я с ним натворил? Операция прошла успешно, — потирая виски, ответил он. — Возникло небольшое осложнение, но с ним я тоже разобрался. И вообще, с какой это стати вы позволяете себе разговаривать в таком тоне? Я напишу на вас докладную.

— Небольшое осложнение? — вскинул брови я. — Повреждённая артерия — это осложнение, по-вашему?

— Да эта корова бестолковая! — он махнул куда-то в сторону двери. — Операционная медсестра меня толкнула.

Лжёт ведь. Ещё и коллег оскорбляет.

— Операционные медсёстры, которые работают в этом отделении, знают больше многих хирургов. Опыт работы у них отменный, — произнёс я. — Ах да, что вы там только что сказали? Докладную напишите? Не думаю, что вам это удастся.

— Да? И почему же? — резко вскочив с дивана, процедил сквозь зубы он.

— Потому что докладную могут написать только те, кто здесь работает. А вы сотрудником этой клиники перестанете быть уже сегодня утром, — произнёс я.

— Это не вам решать, — замотал головой он. — Вы, Кацураги-сан, не имеете никакого отношения к хирургическому отделению. Так что не ведите себя, как выскочка. Тем более… Ах… — он резко открыл рот, замолчал, а затем надменно улыбнувшись, рассмеялся. — Так вот оно что! Вас Рэйсэй Масаши подговорил, да? Настроил вас против меня? Дайте отгадаю, он хочет снова занять своё место? Что такое? Не понравилось ему с вами работать?

— Заканчивайте этот цирк, Саката-сан, — ответил я. — Это выглядит жалко. Ах да, и историю болезни вы уже изменить не сможете. Что бы вы ни сделали в медицинской информационной системе, у меня на руках есть бумажная версия истории. И завтра утром она будет на столе у главного врача. Также я попрошу, чтобы Кондо Кагари сделали компьютерную томографию брюшной полости. Интересно, что там обнаружат?

— А что там у него могут обнаружить? — пожал плечами Саката. — Вы уже на ровном месте придумываете, в чём меня обвинить, Кацураги-сан.

— Правда? То есть там не обнаружат абсцесс, который вы не удалили вместе с аппендиксом? — спросил я.

Саката Йотей побледнел.

— Откуда… Откуда вы это знаете? — прошептал он.

Вот и попался! Естественно, на КТ ничего никто обнаружить не сможет, потому что абсцесс я уже убрал с помощью лекарской магии. Я сказал это для того, чтобы проверить, знает ли о его существовании Саката.

И, будь я проклят, он и вправду всё знает. А что это означает? Правильно. Всё ещё хуже, чем я думал. Саката Йотей не просто пропустил абсцесс у Кондо Кагари. Дело даже не в невнимательности. Похоже, он знал, что гнойное образование в брюшной полости есть, но осознанно не стал его удалять.

Почему? Сложный вопрос. Возможно, ему было просто лень это делать. Подумал, что если абсцесс проявит себя в будущем, можно будет сказать, что он образовался уже после операции.

Хотя, может быть, Саката специально причиняет пациентам вред. Это совсем уж из ряда вон выходящая ситуация, но мне приходилась слышать о таких случаях. Их совсем немного. Буквально единицы на целый мир. Но даже среди врачей встречаются такие психи, которым нравится вредить людям.

В Германии даже поймали врача, который намеренно умерщвлял пациентов. Просто так, ради удовольствия.

Не хочу рисковать, поэтому не допущу, чтобы Саката оставался в этой клинике. А учитывая, сколько всего он уже успел натворить, велик риск, что его лишат лицензии. И так будет лучше всем.

— Чего вам от меня надо⁈ — заорал хирург. Окончательно вышел из себя, осознав, что я припёр его к стене.

— Мне нужно ваше признание. Берите бумагу, ручку и пишите на имя главного врача заявление. Укажите, что хотите уволиться по собственному желанию, но обязательно уточните, почему вы хотите это сделать. Сознайтесь в своих ошибках.

— П-ха! — усмехнулся он. — А что, если я этого не сделаю?

— Тогда я сам доложу главному врачу. И результат будет тот же, — ответил я.

— Думаете, что Акихибэ Шотаро вам поверит? — нахмурился Саката. — Между прочим, именно он принял меня на работу. Я прошёл собеседование, доказал, что имею право работать в лучшей клинике города!

— Можете тешить своё самолюбие сколько угодно, — ответил я. — А насчёт Акихибэ-сан… Я думаю, что он мне поверит. Я это знаю. Мы с ним в хороших отношениях. И у главного врача нет причин мне не доверять.

— Так вы мне угрожаете, Кацураги-сан? Точно… Вы мне угрожаете! — воскликнул Саката, окончательно потеряв понимание, как стоит продолжать этот разговор. Он уже проиграл. Но вёл себя, как загнанная крыса. В какой-то момент мне даже показалось, что он способен меня атаковать.

— Угрожаю? Нет. Я просто не хочу, чтобы пациентов этой клиники убивали прямо на операционном столе. Всё, Саката-сан. Разговор окончен. Если вы не собираетесь писать заявление добровольно, мне с вами больше говорить не о чем, — заключил я.

Больше хирург ничего не сказал. Я прошёл мимо него к выходу из ординаторской и направился назад — в своё отделение. Там работы немерено. Не хочу потратить всю ночь на разговор с Сакатой. Он того не стоит.

И ведь я понимаю. Всякое бывает. Каждый специалист может ошибиться. Даже самые выдающиеся врачи ошибались и упоминали о том, что у них имеется «собственное кладбище».

Но Саката не признаёт своих ошибок. Не хочет учиться, не желает ничего исправлять. И угрызений совести не испытывает. А я это знаю наверняка, потому что воспользовался «психоанализом», чтобы прочесть то, что он чувствует.

И ничего, кроме гнева, зависти и обиды там не нашёл.

Когда дежурство подошло к концу, я прошёл в кабинет главного врача, чтобы передать ему все медицинские выписки, касающиеся пострадавших от рук Сакаты пациентов.

Однако Акихибэ Шотаро мой визит совсем не удивил.

— Спасибо, что рассказали, Кацураги-сан, но он вас уже опередил, — заявил главный врач.

— Саката? Он приходил к вам? — удивился я.

— Да, поймал прямо у входа в клинику. Он сознался, — Акихибэ тяжело вздохнул и показал мне лист бумаги, на котором было расписано признание Сакаты Йотея. На обратной стороне была заполненная форма заявления на увольнение.

Что ж, значит, остаток ночи он всё же попытался осмыслить всё, что произошло. В любом случае, важен только результат. Теперь он больше никому не навредит.

— Кацураги-сан, я не знаю, как вам это удаётся, — покачал головой главный врач. — По историям болезни сходу и не скажешь, в чём ошибка, если не начать копать. Вы хорошо постарались. Спасибо, что разобрались с ним. Я жалею, что не понял сразу, какую опасность этот человек может представлять для пациентов. И да, кстати, у меня есть к вам одна просьба… Не могли бы вы не распространяться о том, что узнали?

— Не стану. Зачем мне это делать? — ответил я. — Правда, у меня к вам встречный вопрос. Почему вы хотите это скрыть?

— Понимаю, как это звучит, но если информация о Сакате вскроется, престиж нашей клиники пострадает. А корпорация мне за это «спасибо» точно не скажет, — произнёс Акихибэ Шотаро.

— Это что же получается? Саката Йотей просто уволится и сможет устроиться в другую клинику? — удивился я. — Но это же…

— Опасно. Знаю, — кивнул главный врач. — Поэтому я уже связался со знакомыми людьми из министерства. Его временно лишат лицензии и заставят проходить дополнительные курсы по хирургии. Если, конечно, он ещё захочет вернуться в профессию.

Что ж, если учесть, что он всё же написал признание, может быть, ещё не всё потеряно. Думаю, это наилучший исход. Веры в Сакату у меня нет, но мне приходилось встречаться с людьми, которые в ходе жизни допустили много ошибок, а затем всё переосмыслили и как будто переродились.

Будем считать, что он заслуживает второй шанс. Хотя буду честен, я бы лично его не дал.

Так как моё дежурство подошло к концу, я направился домой. По пути решил связаться со своими коллегами-лекарями, чтобы узнать, как прошёл их первый рабочий день в качестве заведующих.

Однако не успел я набрать номер Рэйсэя Масаши, как на мой телефон пришло сразу два сообщения.

Первое, как я и ожидал, было ещё одной угрозой.

«Вы не послушались меня, Кацураги-сан. Как я и обещал, последствия вам не понравятся».

Кто-то так до сих пор и не смог смириться с тем, что я участвую в соревновании. Нужно быть готовым к следующему шагу этого человека.

Однако второе сообщение удивило меня ещё сильнее.

«Кацураги-сан, завтра стартует соревнование частных клиник Токио. Ваша клиника вошла в список организаций, которые будут досконально проверены в первый же день состязаний. Комиссия прибудет к вам ровно в девять утра».

В девять утра⁈ Когда я работаю в «Ямамото-Фарм»? А вот это — плохо. Ведь отпроситься у Эитиро я не смогу на этот раз. Завтра мы с ним будем осматривать пациента, на котором тестируется «Онкокура-2».

Это что же получается? Мне придётся скинуть проверку на кого-то из своих коллег?

Нет, должен быть иной выход…

И тут идея посетила меня сама.

Точно! А ведь я могу обернуть оба события в свою пользу!

Глава 7

Если подытожить, получается, что мне нужно завтра же утром показать комиссии из министерства сразу четыре филиала. Мой, Купера, Рэйсэя и Дайго. Причём я хотел бы присутствовать в каждом из них во время проверки, но лучше будет сделать это дистанционно. И в этом мне поможет один хитрый трюк, который я уже много раз проворачивал. Нужно воспользоваться артефактом «компас». Тогда я без проблем проникну в разумы своих коллег-лекарей и смогу разговаривать с проверяющими через их тела.

И в целом в таком случае с комиссией всё пройдёт гладко. С документацией у нас всё в порядке, никаких нарушений быть не должно.

Есть только одно «но». Нас с Эитиро Кагами будет ждать пациент в клинике «Ямамото-Фарм». Но решение этой задачи у меня уже есть.

Я набрал номер Эитиро, чтобы обсудить с ним предстоящий осмотр больного.

— Прошу прощения, что дёргаю вас в выходной день, Эитиро-сан. Можете сейчас говорить? — спросил я.

— Да, конечно, Кацураги-сан, что стряслось? — поинтересовался он.

— У меня есть предложение касаемо завтрашнего осмотра. Давайте познакомимся с пациентом в другой клинике. Не в «Ямамото-Фарм», — произнёс я.

— Как это? — удивился он. — Погодите, что-то я не понимаю. А где вы хотите с ним встретиться?

— В моей частной клинике, — ответил я.

— Стойте, но ведь логичнее, если клинические испытания будут проходить в «Ямамото-Фарм». Разве мы имеем право проводить их в другом месте? И вообще, зачем такие сложности?

— В договоре, который мы с вами подписали, не говорилось о том, что исследования должны проходить только в клинике «Ямамото-Фарм» и нигде более. Главное условие в том, чтобы этим занимались именно мы с вами, — произнёс я. — И первую встречу действительно будет удобнее провести у меня, поскольку пациенту будет ближе добираться. Вы уже ознакомились с электронной медицинской картой больного?

— Да, конечно, — ответил Эитиро. — Дзараки Коджи. Тридцать два года. Гепатоцеллюлярный рак с метастазами в кости и головной мозг.

— Там же указан и его адрес проживания, — подметил я. — Он живёт в Сибуе. Буквально в паре кварталов от моей клиники. Зачем нам лишний раз мучить онкологического больного с четвёртой стадией и вынуждать его гоняться через половину Токио? Пусть на регулярные осмотры он приходит ко мне, а наиболее важные исследования будем проводить уже в «Ямамото-Фарм». Скажем, раз в две недели.

— Что ж, в этом есть смысл, Кацураги-сан. Вы правы, — недолго подумав, ответил Эитиро Кагами. — А как у вас обстоят дела с оборудованием? Лаборатория, КТ, УЗИ?

— Всё есть. Причём лаборатория гораздо лучше, чем в «Ямамото-Фарм». У нас будут более точные анализы. Фактически, лаборатории у меня две, — пояснил я. — Одна небольшая во втором филиале, плюс я заключил договор с лучшей сетью частных лабораторий Японии. Уверяю вас, качество работы у них просто невероятное.

— Убедили, — заключил Эитиро Кагами. — Тогда я предупрежу главного врача, что мы будем заняты клиническими испытаниями почти весь понедельник. Только… Хм. Есть ещё одно «но». У меня вряд ли получится постоянно ездить к вам. Выходит, что большая часть работы ляжет на вас.

— Мы оба понимаем, что так будет в любом случае. На вас целая поликлиника и работа с профессором Банзаль. Даже если пациент будет приезжать в «Ямамото-Фарм», сомневаюсь, что вы сможете часто срываться с рабочего места. Я в любом случае буду регулярно высылать вам отчёты.

Всё. Решение принято. И так будет гораздо удобнее для всех.

Правда, я за счёт этого смогу получить ещё больше выгоды. Во-первых, мне удастся совместить сразу два рабочих дня в одном. Таким образом я сэкономлю кучу времени в понедельник.

А во-вторых, присутствие пациента, над которым проводятся клинические испытания, частично закроет доступ к тем частям клиники, которые я не хочу показывать комиссии — и этим можно воспользоваться. Ведь у нас есть документ, подписанный министерством и руководством «Ямамото-Фарм», который запрещает вмешиваться в процесс обследования пациента.

А министерство само против себя не пойдёт.

Воскресенье я потратил на завершение сборов. Мы с Сайкой были готовы к переезду. Остались лишь формальности. И к концу дня даже их удалось утрясти.

Риелтор связался со мной и сообщил, что весь пакет документов готов. Фактически остаётся только заключить сделку, перевести деньги за дом, а взамен получить право собственности.

Мы решили заняться этим в следующую среду, когда я окажусь свободен от дежурств и прочих неотложных дел.

Наконец, наступил день «Х». Тот самый понедельник, который ознаменовал начало сразу двух крупных событий, в которые я оказался вовлечён.

Соревнование частных клиник Токио и клинические испытания «Онкокура-2». Эитиро Кагами заехал за мной, и мы направились в мою клинику. Пациента заранее оповестили о том, куда ему нужно прибыть.

— Вы подозрительно спокойны, Кацураги-сан, — подметил Эитиро Кагами. — Неужели совсем не волнуетесь насчёт предстоящих испытаний?

— Лишняя тревога только притупит внимание, — ответил я. — На этот раз, если препарат покажет хоть малейшее отклонение от нормы, нужно будет сразу сворачивать проект. В первую очередь, чтобы не навредить пациенту. И ради корпорации.

— Согласен с вами, — кивнул Эитиро. — Если «Ямамото-Фарм» ещё раз ошибётся с «Онкокура», нам уже это не простят. Это — последний шанс создать такое лекарство.

В клинику мы прибыли к восьми утра. Большинство моих сотрудников ещё даже не успели приступить к работе. Мы с Эитиро заняли мой кабинет и начали обсуждать план обследования пациента.

В коридорах здания было шумно. Пациенты выстраивались в очередь к новым врачам, которых я перевёл в первый филиал вместо своих коллег-лекарей.

Вскоре в дверь моего кабинета постучали, и к нам вошёл мужчина, от которого у меня сразу же переклинило весь «анализ». Давно моя магия не активировалась автоматически. Яркий признак того, что передо мной человек, которому срочно требуется помощь.

Ещё бы она не требовалась! Печень пронизана опухолевыми тканями. В шестом грудном позвонке «анализ» показывает небольшой метастатический очаг. И то же самое с головным мозгом.

Не знаю, можно ли так говорить, но пациенту ещё повезло. Метастазы не задели принципиально важных отделов мозга, поэтому основные жизненные функции, такие как дыхание или сокращение сердечной мышцы, не пострадали.

Правда, больной вошёл в кабинет, опираясь на трость. Видимо, из-за повреждения позвоночника ему было тяжело ходить. Тридцать два года и уже с тростью…

И ведь чисто теоретически я могу ему помочь. Могу попробовать уничтожить онкологию своей магией. Но в таком случае никакие клинические испытания не будут иметь смысла. Это — главная проблема моего участия в исследовании препарата.

Если я буду слишком часто вмешиваться в организм пациента своей магией, мы получим некачественные результаты. Будет казаться, что «Онкокура-2» работает идеально. А на других пациентов уже на следующем этапе препарат проявит себя совсем иначе.

Вывод прост. Магию не используем, пока в этом нет крайней необходимости.

— Здравствуйте, — поприветствовал нас коротким поклоном мужчина. Ещё больше согнуться он никак не мог. Видимо, боль в спине не позволяла. — Меня зовут Дзараки Коджи. Я ведь не ошибся адресом?

— Всё верно, Дзараки-сан, — кивнул я. — Проходите, присаживайтесь. Меня зовут Кацураги Тендо, а это — мой коллега Эитиро Кагами. С этого дня мы будем наблюдать за вами почти каждый день. Вы ведь уже подписали все документы о согласии на испытания?

— Да, вот, возьмите, — он поёжился, прижал одну руку к спине, а второй протянул нам папку с документами.

— Хоть документы уже и подписаны, я всё равно вынужден уточнить, Дзараки-сан, — произнёс я. — Вы понимаете, что идёте на риск?

— Я понимаю, что пойду на риск в любом случае. Откажусь от испытаний — и меня уже ничто не спасёт. Я проходил химиотерапию в «Генетиро-Хелс». Положительных результатов она не дала. А так у меня есть хотя бы малейший шанс на выздоровление. В любом случае, Кацураги-сан, Эитиро-сан, я буду бороться до конца. Если со мной что-то случится, никто из моих родственников подавать в суд не будет. Так что, пожалуйста, делайте всё, что считаете необходимым.

Он хорошо настроен. Это уже сильно повышает вероятность успеха.

Кстати, он ведь упомянул химию в «Генетиро-Хелс»? Видимо, Дзараки Коджи получал тот самый препарат, который создали в стенах их лаборатории как раз той осенью, когда мы тестировали «Онкокура-1».

Я читал статьи. Они предлагали очень мощный химиотерапевтический режим. Раз он не помог, значит, у Дзараки и вправду больше нет шансов. Остаётся только надеяться на «Онкокура-2».

— Для начала, Дзараки-сан, расскажите нам, пожалуйста, с чего вообще началось ваше заболевание. Как оно было выявлено? — спросил я. — Сегодня у нас организационная встреча. Мы лишь с вами познакомимся, а затем вы сдадите анализы. А уже после того, как будут готовы результаты, вы начнёте принимать экспериментальный препарат.

— Поначалу, Кацураги-сан, заболевание меня вообще никак не беспокоило, — сказал он. — Онколог сказал, что я проходил с ним около года и почувствовал симптомы лишь после того, как онкология развилась до терминальных стадий.

Да, к сожалению, так это обычно и происходит. Человек может жить с раком печени и даже не заподозрит какие-либо отклонения, пока не будет слишком поздно. Именно поэтому эту опухоль очень часто обнаруживают случайно, когда проводят УЗИ брюшной полости в связи с другим заболеванием.

К примеру, на моей практике был случай, когда в отделение поступил мужчина с острым панкреатитом. Ему пришлось отрезать часть поджелудочной железы, но, как ни странно, это стало для него большим счастьем.

Мы с коллегами называли такие заболевания «удачными». Ведь, если бы он не поступил с панкреатитом, то никто бы совершенно случайно не обнаружил ещё и рак печени. У того пациента он был на ранней стадии, поэтому его смогли быстро излечить.

Но с Дзараки Коджи всё иначе.

— В начале этого года у меня начал пропадать аппетит. Я не придал этому значения, — объяснил мужчина. — Сами понимаете, всякое бывает! Забегаешься на работе, поволнуешься о чём-то, пропустишь несколько приёмов пищи. И кажется, что с организмом всё в порядке. Так я и полагал, пока не началась тошнота. Я стремительно худел, а в горло даже кусок лишний раз не лез. Затем появились боли в животе, и он начал увеличиваться.

Сам по себе Дзараки Коджи очень худой. Но живот у него округлый. Чем-то напоминает пивной, который приобретают некоторые мужчины после многолетнего стажа увлечения пивными напитками.

И увеличивается живот не только из-за разрастания опухоли. Всё дело в асците. Печень страдает, нарушается кровообращение в сосудах брюшной полости, в итоге там начинает скапливаться жидкость.

Кроме тех симптомов, которые перечислил Дзараки Коджи, я заметил ещё кое-что. Его лицо, шея, руки и склеры — белки глаз — пожелтели. Видимо, нарушился обмен билирубина, поэтому в крови теперь циркулирует слишком много желчи.

— Кацураги-сан! — дверь в кабинет открылась, и к нам заглянула жрица — Хирано Юрика. — Простите, что отвлекаю вас. Но к вам приехала проверяющая комиссия.

Я взглянул на часы. Ровно девять. Пунктуальность у сотрудников министерства зашкаливает!

— Всё в порядке, Кацураги-сан, — сказал Эитиро Кагами. — Вы свою часть анамнеза уже собрали. Всё остальное я сейчас организую.

— Хирано-сан поможет вам с анализами, не беспокойтесь, — сказал я. — Как только я закончу с комиссией, сразу же вернусь к вам, и мы продолжим.

Я покинул кабинет и сразу же наткнулся на группу из трёх человек. Двое мужчин стояли около выхода из клиники и разговаривали с пациентами, которые выходили из кабинетов уже после консультаций.

Ко мне же подошёл, судя по всему, их руководитель. Очень высокий для среднестатистического японца мужчина лет пятидесяти. Настолько худощавый, что может показаться, будто у него вместо костей сухие ветви деревьев. Он поправил круглые очки и, прищурившись, поклонился мне.

— Добрый день, Кацураги-сан. Я — Накада Тэдэши, главный председатель проверяющей комиссии.

— Рад знакомству, Накада-сан, — ответил я. — Вижу, вы уже начали общаться с моими пациентами?

— Ах, вы про моих коллег? — он сделал вид, будто сам впервые увидел этих людей. — Не обращайте внимания. У них — своя работа, у меня — своя. Я решил начать проверку с вашего главного филиала. Мне недавно доложили, что ваша клиника теперь разделена аж на четыре части! Досадно, не думал, что придётся убить целый день только на одного участника соревнования. Но не переживайте, Кацураги-сан. Мне хватит терпения проверить их все с особой тщательностью.

Аура у этого Накады Тэдэши крайне неприятная. Будто он не участников соревнования тестирует, а пытается накопать какой-нибудь компромат!

Не знаю, правда это или нет, но ходят слухи, что в проверяющие комиссии набирают врачей, которых уволили из-за серьёзных медицинских ошибок. В итоге они сохраняют возможность работать в сфере здравоохранения, но занимаются исключительно поиском недочётов в работе других своих коллег.

Если это правда, то могу сказать, что ход очень мудрый. Озлобленные на систему, которая их же и наказала, они начинают искать других таких же неудачливых врачей.

Но меня Накаде поддеть не получится. Мне скрывать нечего. За исключением одного нюанса. У меня в здании до сих пор имеется первая лаборатория, которая состоит из дешёвого оборудования. Мы её уже практически не используем. Эти помещения служат исключительно для того, чтобы брать в них кровь, а затем отправлять в частную лабораторию.

Однако, если я буду объяснять это Накаде, то, скорее всего, потеряю баллы. А без них призового места мне не видать.

— Итак, начнём осмотр, — пропел Накада Тэдэши. — Расскажите, куда вы направляете пациентов, если, допустим, им требуется срочная медицинская помощь, а соответствующего специалиста нет или он занят?

— Вот, — я протянул распечатку Накаде. — Думаю, этот список максимально красноречиво ответит на все ваши вопросы.

Накада хмыкнул. Он явно был настроен скептически. Однако, начав изучать полученный документ, мужчина тут же изменился в лице. Искренне удивился — это мягко сказано.

— Вы… Вы заключили договора СО ВСЕМИ перечисленными организациями? — спросил он.

— Да. Договор с клиникой генетических болезней, с частной лабораторией, с аптеками, а также с организацией, предоставляющей исключительно инструментальные методы обследования, — перечислил я.

— И все организации первоклассные, — подметил Накада. — Но больше всего меня удивило другое. «Генетиро-Хелс»? Они и вправду поставляют вам свои препараты?

Неудачный вопрос. Ведь генеральный директор мне всё ещё не ответил. Хотя фактически первую партию таблеток должны поставить уже сегодня.

— Мы находимся на стадии переговоров. Однако договор уже заключён. Если вас и он интересует, то…

— Нет, не надо, — отмахнулся он. — Этого достаточно. Вы меня удивили, Кацураги-сан. Впечатляющий список. В таком случае мне остаётся только проверить само здание. А после этого я уже займусь изучением остальных филиалов. Уверен, там всё будет не так радужно, — прямо заявил он.

Странный человек. Он будто надеется, что сможет найти, к чему прикопаться. При этом положительные стороны клиники его, наоборот, расстраивают. Пожалуй, ко мне прислали самого дотошного из проверяющих.

Я провёл Накаду по клинике, но у него сработала какая-то чуйка, и его изо всех сил потянуло в мою старую лабораторию. До меня уже дошло, что он любой ценой попытается туда попасть. Однако я уже заготовил свой козырь.

Быстро отступив назад, я подошёл к Хирано Юрике и прошептал:

— Срочно ведите пациента сдавать кровь. Скажите Эитиро-сан, что лучше взять анализы как можно раньше, чтобы их успели вовремя приготовить.

Хирано поспешно кивнула и побежала к моему кабинету.

— Та-а-ак, Кацураги-сан, а что у вас здесь? — спросил Накада Тэдэши, указав на коридор, ведущий в старую лабораторию.

— Здесь находится процедурный кабинет, а также анализаторы. У нас своя лаборатория, Накада-сан, — объяснил я.

— Так чего же вы молчали? — он так встрепенулся, что с его носа чуть не слетели очки. — Пойдёмте же скорее. Мне не терпится увидеть ваше оборудование! — он притормозил, пошатнулся, затем достал из кармана платок и протёр им лоб. — Ух, жара-то какая сегодня. А у вас даже кондиционера нет!

В этот момент мимо нас прошли Хирано Юрика и Дзараки Коджи. Лекарская жрица провела пациента в лабораторию, чтобы взять у него анализы крови.

— О, отлично! — потёр руку об руку Накада Тэдэши. — Выходит, я смогу посмотреть на вашу лабораторию прямо в процессе работы.

Накада попытался пройти в коридор вслед за Хирано и Дзараки, но мне пришлось остановить его, загородив собой проход.

— Нет, Накада-сан, не можете, — произнёс я.

— И как это понимать? — нахмурился он.

Я достал из папки ещё один документ и показал его Накаде.

— Здесь проводятся клинические испытания препарата. Посторонним присутствовать нельзя. Приказ министерства здравоохранения, — объяснил я.

Накаду явно не устроил такой расклад. Но он понял, что попасть в лабораторию не сможет в любом случае. Более того, он сделал вывод, который я не ожидал от него услышать.

— Клинические испытания? — переспросил он. — Выходит, оборудование у вас там должно быть отличное, Кацураги-сан. Что ж, вы не оставляете мне выбора. Один балл сниму, поскольку лично лабораторию осмотреть не могу, но на твёрдую девятку можете рассчитывать.

Отлично! Это даже лучше, чем я думал. Получается, мой план всё-таки сработал. Сам факт проведения здесь клинических испытаний дал мне дополнительные баллы. Если бы Накада всё же прошёл в лабораторию, то выше пятёрки он бы точно не поставил.

— Что ж, ладно, — заключил он. — Значит, с этим филиалом заканчиваем. Самое время проверить второй филиал. Кажется, там сейчас заведует доктор Купер Уайт, верно?

— Да, он уже ждёт вас, Накада-сан, поспешите. Может быть, уложитесь до обеда.

— Ох, хотелось бы… — мужчина раскраснелся. Пот лил с него градом. — Не переношу такую жару. Спасибо за приём, Кацураги-сан. Думаю, мы с вами ещё пересечёмся.

Накада Тэдэши и его коллеги вышли из моей клиники и направились к Куперу Уайту. Насчёт Купера я переживаю меньше всего. Магия у него сильная, опыт работы в роли заведующего есть. Он должен справиться даже без моей помощи.

Я вернулся к Эитиро Кагами, и мы продолжили разбирать предстоящую работу над «Онкокура-2».

— Кацураги-сан, а почему вы так поторопились со сдачей анализов? — спросил он. — Честно говоря, я удивился, когда ваша медсестра увела пациента прямо у меня из-под носа. Я его даже опросить толком не успел!

— Не вините её, это был мой приказ, — объяснил я. — Мне хочется увидеть анализы крови уже сегодня. Если отправим их в лабораторию до обеда, то уже вечером я смогу узнать всё о нашем пациенте.

И это правда. Чем быстрее мы действуем, тем лучше. Нельзя сказать наверняка, сколько суждено прожить этому пациенту. Позже я проверю его с помощью «превентивного анализа». Но даже он не сможет дать точный ответ. В любой момент опухоль может дать новые метастазы. Либо уже осевшие в головном мозге злокачественные клетки резко начнут разрастаться и повредят участки коры, от которых зависит функция мышления пациента.

И это в лучшем случае! В худшем опухоль прорастёт в сосуды и спровоцирует массивное кровоизлияние. Тогда его даже магией будет трудно спасти.

Именно поэтому лучше поторопиться. В идеале — провести все клинические испытания за несколько недель. Боюсь, больше времени у Дзараки Коджи попросту не осталось.

Меня вновь отвлекли от исследований. На телефон пришло сообщение от Купера Уайта.

«Кацураги-сан, срочно свяжитесь со мной через „компас“».

Проклятье! Пришла беда, откуда не ждали. Я был уверен, что во втором филиале проверка ничего не найдёт. Но похоже, даже Куперу требуется помощь. Если уж он не справляется, то что же тогда будет у Рэйсэя и Дайго? Похоже, придётся мне «висеть» на связи до отъезда проверяющей комиссии.

Я просунул руку в сумку, обхватил «компас» и тут же наладил связь с Купером Уайтом.

— В чём дело? Накада раскопал какое-то нарушение? — мысленно спросил Купера я.

— Хуже, — заявил он. — Ему приспичило посмотреть, как я принимаю пациентов. А у меня тут мужчина, которому я никак не могу поставить диагноз. И магия совсем не помогает.

Тут может быть только два варианта. Либо у пациента слишком сложная патология, либо её невозможно вычислить одним лишь «клеточным анализом» Купера. Такое тоже бывает. Он ведь способен видеть только клетки. А порой нужно взглянуть на орган или даже весь организм в целом.

— Давайте кратко, Уайт-сан, — произнёс я. — Жалобы пациента?

— Нестерпимые головные боли, — ответил он.

— Давление, головной мозг проверяли?

— Артериальное давление в полном порядке, — ответил Купер. — Все клетки головном мозге работают, как надо. Кровоснабжается нервная система очень хорошо.

— Мужчина молодой? — поинтересовался я.

— Да, тридцать лет.

— Кем работает? — бросил я последний вопрос.

Купер замолчал. Всё это время он делал вид, что заполняет электронную медицинскую карту, а сам общался со мной.

— Какая у вас профессия? — спросил Купер пациента.

— Пилот, — ответил он. — Несколько дней назад совершил свой первый нетренировочный полёт.

— Отлично! — мысленно сообщил Куперу я. — А теперь дайте мне доступ к своим магическим каналам. Я осмотрю пациента через ваш «анализ».

Я подключился к коллеге, активировал «клеточный анализ» и начал изучать пазухи пациента. Полости в костях черепа, которые выстланы слизистой оболочкой и имеют прямое сообщение с дыхательной системой.

Вот оно! Воспалительный процесс в пазухах. Судя по всему, он начался из-за травмирующих перепадов давления. Значит, я не ошибся в своих догадках.

— У пациента аэросинусит, — сообщил Куперу я. — Пока что ему больше нельзя летать. Дайте больничный, назначьте капли с ксилометазолином, а затем направьте его к ЛОРу. Он работает в третьем филиале, которым сейчас командует Дайго Рэн.

Я тут же обрубил связь с Купером. Нужно экономить магию, иначе не смогу помочь Рэйсэю и Дайго. А помощь им точно потребуется.

Но я понимаю, почему ситуация вызвала у Купера такие затруднения. Когда речь идёт о головной боли, мало кто начинает подозревать, что дело в пазухах. А между тем, пазухи могут вызывать очень сильный болевой синдром. Часто, когда люди во время заболевания вирусной инфекцией жалуются на головные боли, эти жалобы связаны именно с синуситом.

Прошёл час. Купер Уайт отписался, что Накада Тэдэши уехал недовольным. А это — хороший признак. Значит, ему ничего не удалось найти. Следующая его цель — Рэйсэй Масаши.

К тому моменту мы с Эитиро уже завершили обследование Дзараки Коджи и отпустили пациента домой. Но перед этим я дал мужчине свои контактные данные, чтобы он мог связаться со мной в любой момент.

Эитиро Кагами тоже уехал, чтобы вернуться к своим обязанностям в «Ямамото-Фарм», а я остался в своей клинике. Теперь надо принимать пациентов и время от времени помогать лекарям с проверкой.

Прошло ещё три часа, и Рэйсэй Масаши прислал сообщение с хорошими новостями.

«Всё прошло отлично, Кацураги-сан. Мне повезло. Предыдущий главный врач привёл все документы в порядок. Я заучил всё на зубок, ответил на все вопросы. Накада-сан уехал».

Больше всего я переживал именно за Рэйсэя. У него уже сформировалась хроническая усталость. Хирург работает на последних резервах своих сил. Но он справился. Оправдал мои ожидания!

Наступил полдень. Я вышел на улицу, чтобы помочь пожилому пациенту спуститься с лестницы. Солнце пекло так, что мозги были готовы вскипеть.

Именно в этот момент мне позвонил Дайго Рэн.

— К-Кацураги-сан… — заикаясь от волнения, произнёс он. — Всё плохо. Очень плохо!

Так и знал, что гладко проверка всё равно пройти не может. Хотя бы в одном филиале Накада должен был найти недочёты.

— Накада-сан уже уехал? — спросил я. — Много замечаний сделал?

— Не уехал он никуда! — воскликнул Дайго Рэн. — Он валяется в моём кабинете. Кацураги-сан, главный проверяющий потерял сознание! А я понятия не имею, что с ним происходит.

Чёрт подери… Если сейчас Дайго Рэн не сможет оказать ему первую помощь, вся проведённая проверка будет пересмотрена. Готов поклясться, что Накада сократит все выставленные баллы в два или даже в три раза.

Я схватился за «компас».

— Спокойно, Дайго-сан. Я его спасу.

Глава 8

Я подключился к сознанию Дайго Рэна через артефакт «компас» и тут же мысленно сообщил ему:

— Идите к Накаде Тэдэши. Расслабьтесь и отдайте мне управление над своим телом.

Правда, есть в этом плане одна проблема. Через такой контакт я могу пользоваться только той магией, которой управляет Дайго Рэн. Если я пропущу через него свою силу, могу ненароком перенапрячь его магические каналы.

А это значит, я ограничен «органным анализом». Самой первой ступенью развития жизненной энергии. Что ж, ничего страшного. Я бы и без магии нашёл способ исправить эту ситуацию. Думаю, эти ограничения не сильно повлияют на результат. Проблема только в том, что мы оба пока что не знаем, насколько серьёзное состояние у проверяющего Накады.

Возможно, более правильным решением было бы вызвать скорую. Но лучше не тянуть время попусту и приступать к лечению.

Дайго Рэн подбежал к лежащему на кушетке Накаде. Его уже подняли с пола, но он до сих пор не пришёл в себя.

— Проверьте пульс и частоту дыхательных движений, — попросил я.

Дайго начал прощупывать пульс, а я подключился к его «анализу» и начал собирать информацию самостоятельно. Коллега в данном случае больше отыгрывал роль помогающего врача. Всё-таки за ним наблюдают ещё два проверяющих, с которыми пришёл Накада. Поэтому выглядеть будет странно, если Дайго просто встанет и будет молча смотреть на пострадавшего, пока я занимаюсь его дистанционным лечением.

— Пульс перевалил за «сто двадцать», — сказал Дайго Рэн. — Давление, наоборот, упало до восьмидесяти на пятьдесят. Дыхание прерывистое, учащённое, где-то…

— Двадцать пять дыхательных движений в минуту, я уже подсчитал, Дайго-сан. Обратите внимание на его температуру. Воспользуйтесь термометром, — посоветовал я.

Ведь температура тоже изменилась. Тридцать девять градусов!

Складывается впечатление, что все показатели организма, которые можно измерить, резко полетели в разные стороны. Будто кто-то специально разбросал их, создав хаос в общем состоянии Накады.

Кожные покровы проверяющего очень бледные, мышцы ослабли. Всё тело взмокло, будто на пострадавшего вылили ведро воды.

— Накада-сан жаловался на состояние своего здоровья перед тем, как это с ним произошло? — этот вопрос я задал другим проверяющим через Дайго Рэна.

— Он говорил, что у него голова разболелась, Дайго-сан, — ответил коллега Накады. — Но с ним такое часто происходит. Поэтому он носил с собой таблетки. По дороге в ваш филиал он выпил одну, но через полчаса его начало тошнить. Больше он ни на что не жаловался.

Жаловался. Я точно помню. Теперь ясно, что с ним случилось. Все симптомы совпадают.

— У него тепловой удар, Дайго-сан, — сообщил коллеге я. — Причём очень серьёзный. Где-то между второй и третьей степенью. Если срочно не восстановим его, Накада может впасть в кому.

Да дело даже не только в коме. Это состояние может довести до судорог, после которых наступит летальный исход.

Обычно никто и не подозревает, насколько может быть опасен тепловой удар. Это не просто перегрев, который можно подхватить под солнцем или, к примеру, в бане. В данном случае речь идёт о целой цепочке патологических процессов. Сначала организм пытается приспособиться к высокой температуре, затем его компенсаторные функции истощаются, и наступает декомпенсация.

И эта стадия бьёт по всему организму. Отключается нервная система, сердечно-сосудистая работает абы как. Затем повышается кислотность крови, происходит повреждение почек вплоть до развития недостаточности. И если не оказать помощь, то у пациента могут возникнуть множественные кровоизлияния и даже отёк лёгких.

Другими словами, весь организм уничтожается изнутри. А причиной тому служит главное вещество, которое лежит в основе любой жизни.

Белок.

Белки выполняют почти все основные функции в нашем организме. Самые простые белки играют роль строительного материала, а самые сложные управляют клетками, воздействуют на рецепторы, входят в состав гормонов и так далее.

Но белки — очень чувствительные вещества. Существовать они могут только в определённом диапазоне температур. Если температура чуть отклонится, белок может потерять свою функцию. Если отклонится сильнее — он разрушится.

Именно поэтому сильные переохлаждения и тепловые удары так опасны для организма любого живого существа.

— Дайго-сан, магией лечить не будем, — скомандовал я. — Если мы сейчас начнём помогать ему и лекарственными средствами, и физическим охлаждением, и жизненной энергией, тогда температура упадёт слишком резко. А этого допускать нельзя.

— Точно, вы правы, Кацураги-сан, — пронеслись в моей голове мысли Дайго Рэна. — Если собьём температуру слишком быстро, адаптационные свойства организма совсем сорвутся.

В таких ситуациях температуру снижают очень медленно. Примерно по 0,2 градуса цельсия в минуту. Причём оптимальным вариантом будет опустить температуру тела до тридцати восьми градусов и остановиться. Дальше организм справится самостоятельно.

Мы с Дайго решили разделить обязанности. Он лечит тепловой удар стандартными медицинскими методами, а я поддерживаю основные органы Накады Тэдэши лекарской магией.

Первым делом Дайго поменял положение тела Накады. Ранее его голова лежала на подушке, но коллега убрал её, а затем подсунул пациенту под ноги.

Из-за падения давления кровь плохо поступает в головной мозг. Это стандартная методика первой помощи при низком давлении. Голову ниже, ноги выше. При высоком давлении делается наоборот.

Я же поддерживал работу сердца Накады до тех пор, пока не заметил, что Дайго потянулся к аптечке.

— Стойте, Дайго-сан! — вновь связался с коллегой я. — Что вы хотите сделать?

— Хочу приготовить капельницу. Введу кристаллоидный раствор. Нужно восполнить водные потери, — сказал Дайго Рэн.

Фух, отлично. Я опасался, что Дайго хочет ввести пациенту нестероидное противовоспалительное. Это было бы ошибкой. Такими препаратами хорошо сбивается температура при каком-нибудь ОРВИ или любом другом воспалительном процессе.

Но здесь оно не поможет. Как раз наоборот, только навредит, поскольку из-за них изменится система свёртывания крови, которая и без того рискует пострадать.

Мне доводилось как-то встречать врача, который при тепловом ударе давал пациенту парацетамол. Это говорит о полном непонимании того, как работает регуляция температуры в теле человека.

При инфекции организм самостоятельно поднимает температуру. За это отвечает одна из важнейших частей головного мозга — гипоталамус. Парацетамол и схожие препараты могут воздействовать на центр терморегуляции и изменять его активность. Но если организм нагрелся из-за внешних факторов, никакие таблетки в этом случае уже не помогут.

Но Дайго Рэн такую ошибку не допустил. Всё-таки я насчёт него не ошибся. Пусть лекарская магия у него слаба, но общие знания о медицине превосходные.

Пока раствор поступал в кровоток Накады Тэдэши, Дайго начал охлаждать пациента с помощью холодных компрессов. Прошло примерно полчаса, и, наконец, проверяющий пришёл в себя.

Его температура к тому моменту уже опустилась до тридцати семи и двух. И это произошло не потому, что мы переборщили. Дайго вовремя остановился на тридцати восьми. Просто организм Накады быстро адаптировался и начал самостоятельно регулировать температуру тела за счёт изменения сосудистого тонуса и потоотделения.

— Чёрт подери… — держась за голову, протянул Накада Тэдэши и медленно присел на кушетке. — Что со мной произошло?

Я решил не отключаться и дослушать разговор Дайго и Накады до конца. Учитывая, как тщательно проверяющий осматривает филиалы, не удивлюсь, если он и после теплового удара продолжит свою работу.

— Перегрелись, Накада-сан, — сказал ему Дайго Рэн. — Оно и неудивительно, учитывая, как сегодня печёт солнце.

— Со мной это не в первый раз, — ответил он. — Я уже падал в обморок в прошлом году. Так, погодите… — он огляделся, затем уставился на Дайго. В его глазах было полное непонимание. — Вы что, не госпитализировали меня?

Да ладно⁈ Неужели он и за это собирается нам что-то предъявить?

— Нет, Накада-сан. Вы всё ещё в четвёртом филиале клиники «Кацураги», — ответил Дайго Рэн.

— И вы самостоятельно справились с тепловым ударом? — с сомнением спросил он. — Не опасаясь, что может произойти сосудистый коллапс?

— До этого состояния я бы вас не довёл, — уверенно ответил Дайго. — У нас есть все необходимые препараты для экстренной помощи. На мой взгляд, вызов скорой только усугубил бы ситуацию. Мы бы потратили время на вашу транспортировку по жаре. Я решил, что лучше оказать первую помощь здесь и сейчас.

Отлично! Дайго почти точь-в-точь повторил мои слова. Быстро сориентировался. Всё-таки не зря я его обучал.

Накада Тэдэши ничего не ответил. Медленно, опираясь о край кушетки, поднялся на ноги, затем сдержанно, но всё же с благодарностью поклонился и направился к выходу из клиники.

— Вы не продолжите проверку? — спросил его Дайго Рэн.

— Я увидел достаточно, — заключил Накада и исчез вместе со своими коллегами.

Я отключился от сознания Дайго Рэна, после чего убрал в сторону артефакт и с облегчением выдохнул. Много сил пришлось потратить из-за этой проверки. Три связи с лекарями подряд! Столь длительного использования компаса я ещё ни разу не практиковал.

Но всё же я остался доволен. Единственное, в чём промахнулся Дайго — в постановке диагноза. Запаниковал и не понял, что у Накады тепловой удар. Однако после моей подсказки лекарь быстро сориентировался и не допустил ни единой ошибки.

Хорошую команду я собрал! Может, со временем расширю её, передав силу другим доверенным людям. Правда, пока что в моём окружении таких больше нет. В клинике «Ямамото-Фарм» я всегда близко общался с Кондо Кагари и Асакурой Джуном, но эти господа лучше пусть продолжают трудиться как обычные врачи.

Кагари — не дурак, но ошибки по невнимательности допускает очень часто. А если вспомнить, что он сейчас обучается на клинического фармаколога, думаю, магические силы не больно-то ему пригодятся в будущей профессии.

С Асакурой всё куда более очевидно. Как невролог, он — отличный специалист. Но до ужаса болтливый. Запросто может рассказать кому-нибудь о нашем ордене. Так плюс ко всему он ещё и алкоголик в прошлом. Хоть я и хорошо поработал над его организмом, но любой врач знает, что бывших алкоголиков не бывает.

После окончания рабочего дня я собрал всех своих заведующих-лекарей в конференц-зале и похвалил за проделанную работу.

— Вы правда считаете, что мы хорошо справились? — с сомнением спросил Дайго Рэн. — Да, у Рэйсэя-сан и Уайта-сан всё прошло гладко. Но вот мой филиал, как мне кажется, провалился. Вы же слышали его слова, Кацураги-сан? Накада сказал: «Я увидел достаточно».

— Согласен, пока что неясно, как стоит трактовать его слова, — ответил я. — Однако мы сделали всё, что могли. И вы, Дайго-сан, хорошо себя проявили. Если Накада занизит баллы, то это произойдёт не по вашей вине, а скорее уж из-за его вредности.

— Этот Накада, чёрт его раздери, такой бардак мне устроил! — выругался Рэйсэй Масаши. — Все документы перебрал. Мы с медсёстрами потом ещё часа три пытались их в порядок привести. Мне вообще показалось, что к нам не комиссия пришла, а полиция с ордером на обыск!

Коллеги ещё долго ругали Накаду до того, как мы разошлись по домам. Могу их понять. Они все были встревожены. Каждый хотел принести клинике как можно больше баллов.

Однако долго результатов ждать не пришлось. Пока мы с Сайкой ужинали, мне пришло оповещение от министерства, в котором было сказано, что на мою почту уже выслан протокол председателя комиссии.

И каково же было моё удивление, когда я обнаружил, что Накада Тэдэши поставил нам тридцать девять баллов.

— Тридцать девять⁈ — чуть не поперхнулась Сайка, глядя в мой телефон. — Почему так мало? Я уверена, что вы все хорошо постарались. Твоя клиника точно не могла заслужить такой оценки!

Я рассмеялся, а затем указал пальцем на второе число.

— Ты не поняла, Сайка-тян. Тридцать девять из сорока. Мы получили почти что максимальный балл! — с триумфом воскликнул я.

Дальше прилагался более подробный отчёт. Мне было интересно, из-за какого филиала мы потеряли один балл. Накада упоминал, что снимет один балл за лабораторию, которую ему так и не удалось осмотреть. Это что же получается, в итоге все филиалы, кроме моего, набрали максимум?

А вот и нет!

Как оказалось, Накада Тэдэши снял по четверти балла с каждого филиала. А в комментариях была указана лишь одно замечание.

«Отсутствие кондиционеров».

Да уж, двойственная ситуация! Хоть и нехорошо смеяться над этим, но комментарий выглядит комично. Что ж, ладно. Один балл — это мелочи. Так уж и быть, заслужили.

Странно, правда, что он в итоге не стал снимать балл за лабораторию. Так плюс ко всему ещё и выставил Дайго Рэну чуть ли не максимум, хотя его клинику он даже не осматривал.

Наверное, это можно считать благодарностью за помощь, которую Дайго ему оказал. Зря мы ругали Накаду. Не такой уж он и строгий тип оказался в итоге.

Вторник начался с моего похода к Эитиро Кагами. Мне уже пришли результаты анализов, которые сдал над испытуемый Дзараки Коджи.

— М-да… Хорошего мало, — тяжело вздохнул Эитиро. — Вы посмотрите, какие показатели АЛТ, АСТ и билирубина, Кацураги-сан!

АЛТ и АСТ очень хорошо отражают состояние печени. И эти трансаминазы уже перевалили за пять сотен. Примерно в десять раз больше нормы. Да и билирубин недвусмысленно намекает, что у Дзараки вовсю прогрессирует желтуха.

— На общий белок и тромбоциты обратите внимание, — попросил я. — Белок падает из-за нарушения работы печени. И система свёртывания крови барахлит.

А свёртывание крови выходит из строя из-за отсутствия витамина К, который тоже производится в печени. Пациент разваливается на глазах. И это — лишь часть анализов. Остальное мы ещё даже не обсудили.

— Это ещё хорошо, что вы решили организовать сдачу анализов в вашей лаборатории, Кацураги-сан, — подметил Эитиро Кагами. — И вправду, очень точные показатели. Надо бы поговорить с главным врачом, чтобы и нам установили новые анализаторы. Так… А касаемо пациента что думаете? Будем пытаться хотя бы немного нормализовать его кровь или…

— Нет, — перебил коллегу я. — Тянуть больше нельзя. Я выдам ему «Онкокура-2» уже сегодня. Вызову к себе в клинику вечером.

— Хорошо, я доверюсь вашему чутью, Кацураги-сан, — кивнул заведующий. — Но если поймёте, что ему становится хуже — сразу госпитализируйте к нам. Продолжим наблюдение в онкологическом отделении. Правда, придётся поставить в известность заведующего онкологией — Кишибэ Банджо.

— В крайнем случае мы можем положить его ко мне, — ответил я. — У нас уже практически готово приёмное отделение. Мы собираемся начать работать со скорой помощью. Так что, если ситуация выйдет из-под контроля, я смогу подержать Дзараки-сан в своей клинике до тех пор, пока Кишибэ Банджо не вступит в нашу исследовательскую группу.

Закончив обсуждение с Эитиро, я прошёл в свой кабинет и снова влился в работу, которой не занимался уже очень давно. Последние несколько дней мне было совсем не до отчётов.

Я планировал закончить всё, что накопилось за эту неделю, однако меня отвлёк звонок заведующей регистратуры — Сакамото Фумико.

— Кацураги-сан, простите, а не могли бы вы спуститься в кабинет экстренной помощи? — спросила она, а затем добавила шёпотом: — Приказ генерального директора.

— Ямамото-сан? — удивился я. — Это ему требуется помощь?

— Нет, его другу, — ответила она. — Насколько я поняла, там какое-то хирургическое заболевание. А поскольку хирургов сейчас в клинике осталось очень мало, приходится привлекать терапевтов. А кроме вас…

— Я понял. Раз Ямамото-сан хочет, чтобы именно я его осмотрел, тогда сейчас спущусь, — ответил я.

Хирургов у нас теперь действительно не хватает. Один Ясуда Кенши трудится сутки напролёт в стационаре, плюс его сменщик. Рэйсэй Масаши ушёл, а Сакату Йотея я убедил уволиться. Получается, что единственным терапевтом, который также имеет ещё и хирургическое образование, являюсь только я.

Когда я вошёл в кабинет экстренной помощи, передо мной предстала очень странная картина. На кушетке лежал стонущий мужчина. Его смятая белая рубашка была окровавлена, а фельдшер скорой Нода Такео прижимал к низу его живота какой-то бинт.

— Что случилось? — подбежав к пациенту, спросил я.

— Кацураги-сан, сразу хочу уточнить, — прошептал Нода. — Этот пациент должен быть осмотрен конфиденциально. Ямамото-сан позвонил моему заведующему — Фукуро-сан. Очень настоятельно просил, чтобы никто не узнал, что случилось с… Простите, как вас зовут?

— Гиндзо Рокуто, — простонал мужчина. — Пожалуйста, сделайте же что-нибудь, пока я не умер от потери крови!

— Нода-сан, готовьте каталку для госпитализации, — велел я. — Предупредите Ясуду-сан, что я займусь поступившим пациентом самостоятельно.

Пока Нода договаривался с машиной и звонил в хирургию, я начал осмотр пациента.

И чего я точно не ожидал увидеть, так это гвоздя, вбитого прямо в его низ живота. Прежде чем задавать вопросы, я воспользовался лекарской магией, чтобы замедлить кровотечение. Но оно и так не было слишком уж обильным. Видимо, крупных сосудов гвоздь не задел. Странно только, что Ямамото Ватару попросил, чтобы о его друге никто ничего не узнал.

Теперь мне даже стало любопытно, каким образом гвоздь оказался в его животе.

— Гиндзо-сан, — сказал я, — расскажите подробно, что с вами случилось. От меня можете ничего не скрывать.

— Ох… — вздохнул он. — У нас вчера был корпоратив. Я, откровенно говоря, перебрал. Праздновать мы закончили лишь час назад. И… Только не смейтесь, пожалуйста, Кацураги-сан.

— Это в мои обязанности не входит.

— Мы снимали ресторан. Туалеты под утро все были заняты. Я решил выйти на задний двор и справить малую нужду там. В итоге споткнулся и… Вот, — он указал на гвоздь. — Упал на какую-то деревяшку.

Чёрт подери! А цел ли его мочевой пузырь после того, что случилось? Это ведь крайне опасная ситуация. Кровотечение и инфекция — это мелочи в сравнении с тем, что может с ним произойти в дальнейшем.

Я активировал «анализ» и взглянул на мочевой пузырь. Он был пуст, а кончик гвоздя остановился неподалёку от него. Но стенку всё же не повредил.

— Я сейчас задам вам странный вопрос, Гиндзо-сан, но вам нужно на него ответить, — предупредил я. — Вы поранились до того, как справили нужду, или уже после этого?

— После, — краснея от стыда, ответил он. — А что?

— Могу сказать, что это спасло вам жизнь, — заявил я.

Объяснить пациенту свои слова я не успел. Подошёл Нода Такео, и мы повезли больного к машине скорой, чтобы перевезти в приёмное отделение, а затем уже — в хирургию.

Я опасался, что придётся госпитализировать его в урологию к Никиширо Кусэю, но всё-таки обошлось. Мочевыделительная система не пострадала.

А всё потому, что пузырь был опорожнён. Дело в том, что этот орган меняет своё положение в зависимости от того, есть в нём моча или нет. Полный мочевой пузырь касается брюшной стенки. А пустой «отъезжает» чуть назад от неё.

Если бы гвоздь попал в полный мочевой пузырь, в брюшную полость попала бы моча. А она, хоть и стерильна, но всё же обладает резко выраженным раздражающим действием для брюшины. У пациента развился бы такой перитонит, что ещё не факт, выжил бы он после такого или нет. Вполне мог погибнуть от болевого шока.

Кроме того, даже если бы гвоздь всё же достал до стенки пустого мочевого пузыря, не думаю, что он смог бы её проткнуть. После опорожнения стенка значительно толще, чем в натянутом состоянии.

Я, как и обещал, провёл операцию самостоятельно. Под местной анестезией. Отгородил верхнюю половину тела Гиндзо ширмой, чтобы он не видел сам процесс операции.

Правда, всю эту процедуру и операцией-то назвать трудно. Я извлёк гвоздь, затем обработал брюшную полость антисептической магией и срастил повреждённые листки брюшины.

— Спасибо вам за помощь, Кацураги-сан, — поблагодарил меня Гиндзо, пока я вёз его в палату. — Мне больше не к кому было обратиться. Сами понимаете, я работаю на верхних этажах. Если бы кто-то узнал, как я опозорился на этом корпоративе… Но Ямамото-сама пообещал, что вам можно доверять.

— Можно, не тревожьтесь, — сказал я. — Всякое в жизни случается, понимаю. А касаемо вашей раны — она пройдёт довольно быстро. Дня три полежите в стационаре, и вас выпишут. Вашей жизни ничего не угрожает.

Закончив с хирургией, я направился в свой кабинет, но по пути меня отвлёк звонок с неизвестного номера.

Да ладно? Неужели опять угрозы?

— Слушаю, — ответил на звонок я.

— Кацураги-сан, добрый день! Простите, что беспокою. Мы с вами встречались в министерстве здравоохранения. Помните? Главный врач из кардиологической клиники. Из Синдзюку.

— Да, конечно, я вас помню. Кажется, Камада-сан, верно? — спросил я.

— Да, Камада Кеничи, — напомнил он. — Во-первых, хотел бы вас поздравить с выдающимся результатом. На сайте министерства уже опубликовали баллы, которые получили наши клиники. Но главная причина моего звонка не в этом. Я хотел бы вас предупредить. Боюсь, вам может грозить опасность.

— Что вы имеете в виду?

— Я знаю, что вам тоже присылали эти угрозы. Мне тоже пытался подгадить наш конкурент. Приезжайте ко мне в клинику, если есть такая возможность. Я всё объясню вам лично, — Камада выдержал паузу, а затем добавил: — Кажется, я знаю, кто пытается вывести нас из игры.

Глава 9

Хорошие новости! Пришла подмога, откуда не ждали. Если Камада Кеничи и вправду знает, кто пытается помешать другим клиникам продвигаться, это сильно упростит задачу. Если я буду знать, кто мой враг, то мне не составит труда обороняться от его нападок. Или сразу пресечь все его дальнейшие попытки подпортить мой рейтинг.

Правда, не стоит расслабляться. Вполне может оказаться, что этим человеком является сам Камада. При личной встрече в министерстве я не заметил признаков лжи во время нашего разговора. Обычно «анализ» быстро вычисляет лжецов. Хотя бывают редкие случаи, когда люди умудряются лгать, никак себе при этом не выдавая. Чаще всего для них это привычка, поскольку они порой сами верят в свою же ложь.

Поэтому имеет смысл с осторожностью отнестись в том числе и к Камаде. Врагом может оказаться кто угодно. Любой главный врач, участвующий в соревновании.

— Я приеду к вам ближе к четырём часам, — сказал Камаде я. — Как закончится рабочий день.

— Хорошо, договорились, Кацураги-сан, я буду ждать вас, — ответил мужчина и положил трубку.

Оставшееся время я потратил за скопившимися документами и даже смог попутно закончить переговоры с «Генетиро-Хелс». Ближе к концу рабочего дня мне позвонил генеральный директор корпорации и подтвердил, что они готовы принять мои условия.

Наконец-то хотя бы с этим разобрались. Препараты они мне уже поставили, но с ценниками вопрос до этого момента так и не был решён.

Теперь мои пациенты смогут получать качественные лекарственные средства по доступной цене. Скорее всего, кто-то из сотрудников «Генетиро-Хелс» просто хотел на мне навариться. Видимо, решили, что могут обмануть Рэйсэя Масаши, а я после своего возвращения из России ничего не замечу. Но нет! Этот план у них не сработал.

Закончив с документами, я рванул в Синдзюку. Кардиологическую клинику «Камада» пропустить было трудно. Она была почти в три раза больше моего главного филиала. Однако четыре имеющихся у меня здания всё равно превышали общий размер этой клиники.

Я прошёл в фойе и окинул взглядом электронные таблицы, в которых можно было узнать график работы специалистов.

Меня приятно удивило, что Камада предоставил людям возможность обратиться практически ко всем врачам, кто имеет хотя бы малейшее отношение к кардиологии.

В его штате было больше десяти кардиологов, два сердечно-сосудистых хирурга, один аритмолог, а также геронтолог и эндокринолог. Последние два специалиста тоже часто занимаются болезнями сердца.

Геронтологи специализируются на заболеваниях пожилых людей, а это уже подразумевает, что с сердцем скорее в любом случае придётся иметь дело.

Эндокринологи далеко не всегда сталкиваются с кардиологическими заболеваниями, но те же болезни надпочечников, щитовидной железы и гипоталамуса запросто могут вызвать серьёзные проблемы с сердцем. От аритмий до инфарктов.

Кроме того, в этой клинике было практически всё оборудование для обследования сердца. На таблице была открыта запись на ЭКГ, эхокардиографию, коронарографию, ультразвуковое исследование любых сосудов и многие другие манипуляции.

Это свойственно японским врачам. Если уж открывают клинику, то стараются максимально заточить её на одно направление.

— Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь? — обратилась ко мне медсестра регистратуры.

Видимо, я засмотрелся на таблицу. Но это была не пустая трата времени. Как раз наоборот, стоит взять в привычку — обращать внимание на то, как устроены другие клиники. Никогда не помешает учиться полезным идеям у конкурентов.

— Добрый день, у меня оговорена встреча с вашим главным врачом. С Камада-сан, — объяснил я.

— А, так вы — Кацураги-сан? — догадалась медсестра. — Он упоминал, что вы подойдёте. Проходите на второй этаж. Камада-сан уже ждёт вас в своём кабинете. Как подниметесь, повернёте налево, кабинет номер пять. Приём пациентов у него ещё не начался.

О! Так Камада Кеничи и сам принимает пациентов? Я всегда уважал таких врачей. Одновременно вести предпринимательскую деятельность, занимать руководящую должность и при этом не отдаляться от больных — это дорогого стоит. Это одна из причин, почему я хочу покинуть клинику «Ямамото-Фарм». Чтобы иметь больше времени не только на своих лекарей, но и на пациентов.

— Благодарю, — я кивнул медсестре и направился к кабинету Камады.

Кардиолог увидел меня ещё в коридоре. Заметив моё приближение, он спешно поклонился, жестом попросил зайти в кабинет, затем заскочил за мной внутрь и запер дверь на ключ.

— Вот это я понимаю — меры предосторожности, Камада-сан, — усмехнулся я.

— Вам смешно, Кацураги-сан, а у меня уже начала развиваться паранойя из-за этих постоянных звонков и сообщений. Я в полицию пробовал обращаться, но там лишь пожали плечами. Сказали игнорировать.

— А что они ещё могут сделать? Даже если вычислят номер телефона, он может оказаться фальшивым, — ответил я.

— Вот именно. Этот, простите за мою прямоту, урод, пишет мне во всех мессенджерах с анонимных аккаунтов, — заявил Камада Кеничи и устало плюхнулся на стул. — Я не знаю, что делать.

— Погодите, Камада-сан, давайте начнём с начала, — присаживаясь за стол, предложил я. — В первую очередь меня интересует, откуда вы вообще узнали, что этот человек присылает угрозы и мне в том числе?

Пока что это был мой главный аргумент, из-за которого следует с настороженностью относиться к самому Камаде.

— Так всё просто, Кацураги-сан, — ответил кардиолог. — Он сам мне об этом написал. Если вдруг не верите, посмотрите на это своими глазами.

Он достал мобильный телефон, открыл один из мессенджеров, а затем показал экран мне, чтобы я мог прочесть переписку.

Хотя перепиской это назвать трудно. Скорее уж монолог какого-то психопата.

«Выходите из соревнований, Камада-сан. Добровольно. Иначе у вас будут проблемы».

«Что вам дороже, Камада-сан? Победа или ваша репутация?»

«Не советую меня игнорировать. Лучше покиньте соревнования, пока не поздно. А заодно убедите Кацураги Тендо. Он такой же упёртый, как и вы».

Чёрт подери… Да угрозы, которые он присылает мне — это мелочь, в сравнении с тем, что получает Камада Кеничи.

— Этот человек явно нездоров, — подметил я. — Он ведёт себя абсолютно неадекватно. Чем-то напоминает…

— Сталкера, — закончил за меня фразу Камада.

— Да, верно подметили.

Сталкерство очень распространено в Японии. Речь идёт о слежке за другими людьми. Чаще всего это происходит из-за любовного интереса. Но в данном случае собеседник явно угрожает. Не знаю, кем работает этот сумасшедший, но врачом его назвать у меня уже язык не поворачивается.

Я ещё раз проверил Камаду Кеничи «анализом». Нет, и всё-таки он точно мне не лжёт. Кардиолог абсолютно спокоен. Вероятность того, что он сам себе написал это сообщение лишь для того, чтобы запутать меня, стремится к нулю.

— Что ж, значит, у нас с вами общий враг, Камада-сан. И выбор у нас не богат, — подметил я. — Либо передать всю эту информацию в министерство здравоохранения, либо пытаться одолеть этого проходимца самостоятельно.

— Но вы ведь понимаете, что мы не можем сообщать об этом в министерство? — произнёс Камада.

— Конечно, — согласился я. — Ведь в этом случае соревнования прекратят. Никто не сможет определить, кто заварил всю эту кашу. Скорее всего, весь проект сразу же прервут и приступят к внутреннему расследованию. А я не хочу, чтобы это случилось. Мне нужна победа. Думаю, и вам тоже.

— Разумеется! — закивал Камада. — Победа или одно из призовых мест. Иной вариант не обсуждается. Я хочу обновить всё оборудование в своей клинике и нанять ещё нескольких специалистов. К примеру, мне не хватает одного ревматолога. А в мою клинику обращается очень много пациентов, переживших ревматическую болезнь сердца. Да и кардиоонколог не помешает.

Планы у Камады Кеничи, я бы сказал, наполеоновские!

По крайней мере, кардиоонколога я встречал всего лишь раз в жизни. И то — не в этом мире. Очень редкая профессия, но востребованная. Кардиоонколог занимается не столько опухолями сердца, сколько помощью больным, пережившим химиотерапию. У таких пациентов часто возникают осложнения, которые поражают сердечно-сосудистую систему.

Было бы и вправду здорово, если бы у Камады появился такой специалист. В мою клинику его нанимать нет смысла, поскольку профиль у нас широкий. Однако я бы с радостью начал направлять пациентов после химиотерапии сюда.

— Значит, Камада-сан, заключаем союз, — подытожил я. — Вычислим этого мерзавца и добьёмся справедливых соревнований. Кстати, по телефону вы сказали, что знаете, кем является этот человек. Расскажите, что вам удалось выяснить.

— Смотрите внимательно, Кацураги-сан, — Камада достал из стола распечатку, на которой были перечислены пятнадцать клиник.

— Что это? — рассматривая список, спросил я.

— Этот документ только что выложили на главном сайте министерства здравоохранения. Чтобы мы могли наблюдать изменения своего рейтинга и рейтинга наших конкурентов.

Я пробежался глазами по названиям клиник и именам главных врачей. На данный момент четвёрка лидирующих позиций сильно оторвалась от остальных клиник.

Первая позиция: «Многопрофильная клиника района Тиёда». Главный врач: Мураками Усукэ — 40 баллов.

Вторая позиция: «Кардиологическая клиника 'Камада». Главный врач: Камада Кеничи — 39 баллов.

Третья позиция: «Многопрофильная клиника 'Кацураги». Главный врач: Кацураги Тендо — 39 баллов.

Четвёртая позиция: «Неврологическая клиника района Накано». Главный врач: Хирата Аой — 37.5 баллов.

Остальные клиники отставали аж на десять единиц. Очевидно, что это только начало соревнований, но первая четвёрка уже успела пройти больше трети пути до победной сотни. Нагнать нас будет трудно.

Получается, что мы с Камадой набрали одинаковое количество баллов. Можно даже сказать, что мы оба занимаем вторую позицию. Обходит нас только клиника района Тиёда.

Зараза, и ведь тоже многопрофильная, как и моя… Сильный противник. Скорее всего, там работает много специалистов. Обогнать такую организацию будет непросто.

— И что вы хотите сказать, Камада-сан? — спросил я. — Что письма с угрозами нам шлёт «первое место»? Мураками Усукэ?

— Да. Думаю, что он хочет оторваться и занять лидирующую позицию. А для этого ему нужно, чтобы мы не дышали ему в спину, — подметил Камада.

Теория кардиолога звучала логично. Однако я ещё раз проанализировал список и понял, что он ошибается. Мыслит верно, но не в том направлении.

Пусть он и ошибся, но подкинул мне хорошую идею. Теперь и у меня есть предположение, кто пытается нас вытеснить из соревнований.

— Камада-сан, думаю, вы неправы, — подметил я. — Мысль здравая, только развиваете вы её неверно.

— Почему вы так думаете, Кацураги-сан? — скрестил руки он.

— Какой смысл клинике, которая и так занимает первое место, пытаться от нас избавиться? Даже если мы её обгоним, клиника района Тиёда всё равно получит призовое место, — объяснил свою мысль я. — То же касается и всех, кто от нас отстал. Сильно сомневаюсь, что у них есть хоть какой-то шанс нагнать нас в следующих соревнованиях. Некоторые отстают на десять баллов, другие — почти на двадцать!

— И какой из этого следует вывод?

— Посмотрите лучше на четвёртое место, Камада-сан, — произнёс я. — Заметьте, четвёртое! Не призовое. Однако клиника очень близка к нам по баллам. Неврология Хираты Аоя, — я ткнул пальцем в цифру «четыре». — Только у него есть мотивация вывести нас с вами из игры.

— И вправду… Звучит логично, Кацураги-сан! Я даже об этом не подумал, — согласился со мной Камада.

— И это ещё не всё. Давайте взглянем на карту, — предложил я. — Мне принадлежат почти все клиники района Сибуя. Сверху примыкает район Синдзюку, в котором лидирующую позицию занимаете вы. А теперь взгляните, какой район граничит с нашими двумя. С западной стороны.

— Район Накано… — прошептал Камада.

— Тот самый район, где находится клиника Хираты Аоя, — уточнил я. — Ему в целом невыгодно находиться рядом с нами, потому что мы забираем поток его пациентов. Возможно, он желает не только победы в соревновании. Если предположить, что именно этот главный врач шлёт нам письма с угрозами, то нетрудно догадаться о другой его мотивации. Ему выгодно нас с вами ослабить.

— В таком случае нам стоит поговорить с ним лично, Кацураги-сан. Что думаете? — поинтересовался Камада.

— Нужно ещё немного подождать. У меня есть одна идея. Я попробую выйти на него через другого человека, — заявил я.

Об этом рассказывать Камаде Кеничи я не стал. Всё-таки эта информация касается только моей клиники и одного пациента.

Я уже давно заподозрил, что Куросики Теппея, написавшего на мою клинику жалобу, кто-то подослал. И я точно помню, что прописан этот мужчина был в районе Накано. Возможно, это обычное совпадение.

Но лучше перепроверить. Мне хватит магических сил, чтобы разговорить его и выяснить, сам он пошёл на этот идиотский ход или же ему кто-то подсказал.

Я размышлял на эту тему почти всю дорогу до своей клиники. С Камадой мы решили пока что не продолжать совместное расследование. Просто договорились, что будем действовать аккуратно, если придётся столкнуться с Хиратой Аоем. Однако я пообещал, что сообщу своему новому соратнику, если мне удастся найти новые улики.

С этого момент я решил всегда брать с собой артефакт «компас». Если злоумышленник снова попытается мне позвонить, то я возьму его под контроль через телефонную линию.

Однако в последнее время разговаривать со мной напрямую он больше не пытается. Интуиция у моего противника хорошая. Будто каким-то образом догадался, что я могу вывести чего на чистую воду через обычный телефонный разговор.

Но поиски Курасики Теппея я решил отложить. Доказательства добуду позже. Сейчас у меня и без этих интриганов полно дел. И в первую очередь — Дзараки Коджи. Уже сегодня я должен выдать ему первую таблетку «Онкокура-2».

Добравшись до клиники, я связался с Дзараки, однако меня сильно смутил его голос. Звучал он болезненно.

— Простите, Кацураги-сан, могу я подойти к вам чуть позже? — спросил он. — С утра слабость очень сильная. Сейчас уже стало полегче. Думаю, часа через два точно подойду.

— Без проблем, я буду на месте, — ответил я. — Но, может быть, имеет смысл забрать вас на скорой? Ляжете в мой стационар. Он пока что пустует.

— Спасибо за предложение, но пока что не стоит, — произнёс Дзараки. — Вечером расскажу вам о своих жалобах, и если решите госпитализировать, я спорить не стану. Соглашусь.

М-да, плохи дела. Причин у этой слабости может быть больше сотни. Метастазы в головном мозге, энцефалопатия из-за отравляющих веществ, которые не может обезвредить печень. Список можно продолжать долго.

В ожидании Дзараки я решил вспомнить старые добрые времена и устроить скоростной приём пациентов. Разгрузить соседний филиал и вылечить сразу человек двадцать за пару часов. Помнится, в клинике «Ямамото-Фарм» я и не такие рекорды ставил.

Однако мой марафон прервался, когда ко мне зашёл пациент и тут же заявил:

— Кацураги-сан, буду с вами честен. Я знаю, что со мной происходит. Сам виноват, ел слишком много острого. Наверное, это язва желудка.

Хорошее начало. Врачи просто «обожают», когда пациент сходу ставит себе диагноз самостоятельно. Потом их очень сложно переубедить, когда выясняется, что они ошиблись, поскольку начитались в интернете псевдомедицинских статей.

— Так, вы Шинодзу-сан, верно? — спросил я.

— Да-да, всё так, — прижимая руки к животу, произнёс он. — Вот, Кацураги-сан, возьмите, я даже ФГДС уже заранее сделал. Правда, язву там не нашли, но сказали, что с желудком у меня дела обстоят совсем нехорошо.

Я взял распечатку и изучил заключение эндоскопического исследования.

«Эрозивный гастрит».

И вправду, до язвы совсем недалеко. Эрозии — это дефекты слизистой желудка, которые со временем могут углубиться и стать язвами.

Я тут же воспользовался «анализом», чтобы не упустить готовящееся желудочно-кишечное кровотечение, но обнаружил, что в желудке Шинодзу ничего не изменилось. Эрозии остались такими же, как и были. Никаких язв.

Так, стоп, а это ещё что такое?

В желудочном соке плавает таблетка. И ведь сходу не понять, что это за вещество. Я не смогу определить «молекулярным анализом» состав неорганического соединения.

Придётся подвести к этому вопросами.

Сначала я поспрашивал пациента о симптомах и успокоил его, сказав, что язвенной болезнью пока что даже и не пахнет. А уже после этого задал главный вопрос:

— Вы принимаете какие-нибудь лекарственные препараты?

— Да, только они не помогают. У меня отцу выписывают ибупрофен, поскольку он страдает от ревматоидного артрита. Он делится со мной таблетками. Я вот уже месяца два, наверное, принимаю их. По две-три таблетки в день. Никакого толку! Болеутоляющие препараты почему-то не хотят убирать боль!

Я с трудом сдержался, чтобы не ударить себя ладонью по лбу.

Этот Шинодзу, видимо, решил себя прикончить. Принимать каждый день обезболивающие препараты — это ОЧЕНЬ рискованный план. А если учесть, что от боли в желудке они не помогают, то эта идея ещё и бессмысленная.

— Шинодзу-сан, вы допустили большую ошибку. Группа нестероидных противовоспалительных препаратов, таких как ибупрофен, кетопрофен, анальгин, парацетамол, диклофенак, наоборот способствует развитию язвенной болезни. Эти таблетки нельзя принимать каждый день! — объяснил я.

— Ох, чёрт… — выругался больной. — То-то я удивился, что желудку стало только хуже. Кацураги-сан, но ведь дело не только в животе. Меня беспокоят и другие симптомы.

— Перечислите, — попросил я.

— Я в последнее время постоянно засыпаю. Прямо на рабочем месте, — заявил он. — Становится трудно дышать, в глазах мутнеет — и всё, проваливаюсь в сон.

А ведь он мне сейчас не про сон рассказывает. Речь идёт о потерях сознания, которые он решил списать на усталость или сонливость.

Дело в том, что большие концентрации обезболивающих могут подавить активность нервной системы, вызвать дезориентацию в пространстве, галлюцинации и даже остановку дыхания.

Сердце и почки тоже могут пострадать из-за того же ибупрофена. У пациентов в таких ситуациях возникает аритмия, иногда повышается давление, а почки повреждаются и перестают фильтровать кровь, что приводит к интоксикации.

— Кацураги-сан, я ведь про язву не просто так подумал. Мне кто-то рассказывал, что из-за воспалительного процесса в желудке может подниматься температура, — сказал он, а затем резко закашлялся.

— Очень редко, но такое всё же бывает. А почему вы вдруг заговорили про температуру? — спросил я.

Шинодзу вновь закашлялся. Странно, что-то здесь не так. Похоже, с этим пациентом придётся ещё долго разбираться. Полечил себя, называется, ибупрофеном!

А ведь таких пациентов по всему миру целая куча! Одни только пожилые люди, мучающиеся от хронических головных болей, съедают обезболивающие горстями. И, разумеется, ни к чему хорошему это не приводит. Мало того, что препараты из группы «НПВС» сами по себе могут навредить организму, так ещё плюс ко всему к ним может вырабатываться «резистентность».

То есть организм привыкает, что болевой синдром всегда купируется таблетками и перестаёт помогать сам себе. Со временем рецепторы теряют чувствительность, и в итоге человек, зависимый от таблеток, осознаёт, что боль уже ничего снять не может.

Ни таблетки, ни собственный организм.

— Да я думал, что кашлять начал из-за рефлюкса. Ну, вы знаете, когда кислота подскакивает из желудка и обжигает дыхательные пути, — произнёс он. — Полагал, что из-за этого же и температура.

Кашель и температура? А точно ли у него нет проблем с лёгкими?

Я подключил «анализ» и осмотрел его дыхательную систему. Меня чуть не ослепило от количества патологических очагов, которые я там обнаружил.

— Госпитализируемся, Шинодзу-сан! — заявил я.

— Ч-что? — удивился пациенту. — Вы считаете, нужно вызвать скорую?

— Нет, я положу вас в своё отделение. Не спорьте, вам это необходимо.

Вот и появился первый пациент в моём стационаре. Правда, вылечить его будет трудно даже с помощью лекарской магии.

Потому что с ибупрофеном он доигрался. Лечить надо не желудок.

А все органы.

Глава 10

— Хорошо, Кацураги-сан, если вы считаете, что всё так серьёзно, я согласен лечь в ваш стационар. Только на работу позвонить надо, — произнёс Шинодзу.

— Чуть позже позвоните. Больничный лист я вам в любом случае открою, — произнёс я. — Давайте пройдём в отделение. Я сразу назначу вам все необходимые препараты, и моя медсестра поставит вам капельницу.

Я чувствовал, что Шинодзу ещё до конца не понимает, насколько серьёзно он влип. Пока что его самочувствие не соответствует состоянию. Я вижу сразу несколько серьёзных патологий, которые нужно срочно купировать, но его кроме слабости, боли в животе и одышки больше ничего не тревожит.

В целом отравление ибупрофеном чаще всего заканчивается смертельным исходом только у детей. У взрослых, как уже видно по Шинодзу, тоже развиваются крайне опасные состояния, но они почти всегда обратимы.

И ведь вся ситуация изначально абсолютно абсурдна! Ибупрофен — очень хорошее лекарственное средство. Я бы в принципе сказал, что практически не существует «плохих» препаратов. Главное принимать их правильно.

Как показала практика, передозировка любым веществом может привести к плачевным результатам. Даже если человек банально выпьет слишком большой объём воды.

Я провёл Шинодзу в небольшое отделение, в котором числилось лишь шесть коек. Но для моей клиники этого было достаточно. Я мог использовать эти помещения как круглосуточный и в то же время как дневной стационар.

Различия между этими отделениями очевидны. В первом случае пациент живёт несколько дней или недель под постоянным присмотром врачей, а во втором — приходит каждый день или несколько раз в неделю для того, чтобы получить лечение в виде капельниц или других процедур.

Вскоре за мной подошла Хирано Юрика. Она распределила оставшихся пациентов между другими врачами, а затем организовала палату для Шинодзу. Я попросил лекарскую жрицу оставить мне лишь трёх больных, чтобы за время приёма Шинодзу прошёл все обследования. А именно: ФГДС, рентген лёгких, УЗИ брюшной полости, ЭКГ и клинический минимум анализов крови.

Как только Хирано увела Шинодзу, я приступил к приёму оставшихся людей. Время пролетело незаметно. Онкобольной Дзараки Коджи всё ещё не пришёл. Но он заранее предупредил, что не сможет прибыть до позднего вечера. Значит, времени на лечение Шинодзу у меня навалом.

Я вернулся в стационар, изучил все заключения специалистов, убедился, что они совпадают с тем, что я увидел посредством «анализа», и только после этого приступил к лечению пациента.

— Итак, Шинодзу-сан, давайте по порядку, — произнёс я. — Сразу скажу вам, что состояние ваше я смогу привести в порядок. Беспокоить после выписки вас ничего не будет. Однако есть нюанс. Заболеваний из-за чрезмерного употребления ибупрофена у вас накопилось много. Придётся проходить большой курс лечения. Но уверяю вас, все они обратимы. Уже завтра вы почувствуете улучшение, а к концу недели выпишетесь полностью здоровым.

— Спасибо за прямоту, Кацураги-сан, — кивнул он. — Я вам доверяю. На работу уже позвонил, предупредил. Смогу задержаться здесь на столько, на сколько потребуется. Всё-таки здоровье важнее денег, как ни крути.

Да, это правда. Можно сколько угодно тратиться на врачей и дорогие лекарства, но это всё равно не поможет «купить» здоровье. Оно бесценно. Жаль, это мало кто по-настоящему понимает.

— Нам с вами придётся пройти большой путь, — сказал я. — От головного мозга и до желудочно-кишечного тракта. К сожалению, вы этими таблетками умудрились испортить всё, что можно. Но давайте всё-таки начнём с желудка…

Я принялся перечислить Шинодзу, какие препараты ему предстоит принимать от эрозивного гастрита, чтобы предотвратить возникновения язвенной болезни.

Тут ничего сложного. Стандартная схема, состоящая из омепразола, снижающего кислотность желудка; висмута трикалия дицитрата, создающего защитную оболочку для слизистой; прокинетика, ускоряющего продвижение пищи через желудочно-кишечный тракт. Именно так, как правило, и лечится запущенный гастрит или язвенная болезнь.

Однако я решил помочь организму Шинодзу и частично снял воспаление самостоятельно. Всё-таки повредил он себе почти весь организм. Сил ему на восстановление потребуется много. Их может не хватить.

— С желудком всё понятно, Кацураги-сан. Но, я так понимаю, мне придётся принимать что-то ещё? — спросил он. — Сколько же я таблеток буду глотать?

— Не волнуйтесь, часть препаратов будет вводиться в кровь через капельницу или посредством внутримышечных уколов, — объяснил я. — Теперь перейдём к дыхательной системе.

— К дыхательной? — удивился он. — А что у меня с лёгкими? И как вообще эти таблетки могли повредить лёгкие? Я ведь их глотал, а не вдыхал!

— Видите ли, химическое вещество, которое входит в состав этого лекарства, оказывает в больших концентрациях пагубное воздействие на клетки крови. Из-за этого возникает эозинофильная пневмония. Если выражаться совсем простым языком, то можно сказать, что это аллергическое воспаление лёгких, — объяснил я.

— Так у меня пневмония⁈ — удивился Шинодзу. — Поэтому появилась температура с кашлем?

— Да, всё верно, — кивнул я. — Но не беспокойтесь, эта пневмония пройдёт сразу же, как только вы исключите приём ибупрофена. А я уж позабочусь о том, чтобы эти таблетки больше не попали к вам в руки.

В этом плане ситуация довольно сложная. Пневмония вызвана противовоспалительными препаратами. А это означает, что снимать воспаление лёгких другими противовоспалительными я уже не смогу. Глюкокортикостероиды тоже давать ему не хочется. Тогда разовьётся слишком уж обширная бактериальная инфекция. А она там уже имеется. Присоединилась всё-таки, зараза.

Значит, проведём курс антибиотикотерапии и будем наблюдать за тем, как сходит воспаление. Плюс моя магия сыграет большую роль. Проходимость бронхов и отхождение слизи я уже улучшил.

— Ох, что-то мне как-то не по себе из-за всего этого, — вздохнул Шинодзу. — Гастрит, пневмония…

— А ещё сердце, нервная система и почки, — закончил за него я.

— Ч-что⁈ — вздрогнул пациент.

— Спокойно. Как я и сказал, все заболевания обратимы. Но с остальными органами тоже придётся повозиться. К примеру, ваша сердечная мышца тоже пережила небольшие повреждения. Из-за этого возникла аритмия. Кстати, любая аритмия — тоже чаще всего приводит к одышке. Так что дышать вам трудно не только из-за пневмонии. Чтобы восстановить сердечный ритм, мы будем давать вам антиаритмики. Не очень сильные, обычных бета-блокаторов должно хватить.

— А почки? — спросил он.

— Для почек внесём в схему лечения только лёгкие мочегонные, больше ничего, — ответил я. Всё остальное я уже залечил лекарской магией. — А для улучшения мозгового кровообращения добавим только витамины. Этого будет достаточно. На самом деле главным лечением будет исключение приёма ибупрофена. Другие препараты я назначаю только для того, чтобы вы как можно скорее выписались, Шинодзу-сан.

Фух, вроде бы всё. Пожалуй, столь сложного пациента у меня уже давно не было. Пришлось лечить почти все органы и системы. И это я ещё про лимфатические узлы молчу. Их тоже пришлось уменьшать, поскольку в них начался воспалительный процесс из-за нарушения работы системы крови.

Вообще, на таком пациенте можно экзамены у студентов принимать. Достаточно будет билета с одной лишь ситуационной задачей, чтобы вытащить из экзаменуемого темы всех предметов, которые он изучал.

— Я всё понимаю, Кацураги-сан, спасибо вам огромное. Кстати, когда я ходил на ФГДС в соседний корпус, те господа в строгих костюмах меня тоже расспрашивали, как и остальных ваших пациентов. Я дал исключительно положительный отзыв о вас и ваших коллегах!

— Простите, что? — удивился я. — Какие ещё люди в строгих костюмах?

— Как же? Проверяющие! — ответил он. — Они стоят у выхода из клиники. Ловят пациентов и допрашивают их. Не настаивают, конечно. Вопросы задают только тем, кто сам хочет ответить.

— Вы ничего не перепутали? Проверяющие работали здесь только вчера, — подметил я.

— Нет-нет, Кацураги-сан, вчера меня здесь не было, — заявил Шинодзу. — А что, думаете, это какой-то несанкционированный опрос? Вас не предупредили?

— Сейчас разберусь, — кивнул я, затем поклонился пациенту и покинул свой стационар.

Вот так новость! Интересно, и как это понимать? Ведь проверка и вправду уже закончилась. Баллы выставили. Что проверяющие до сих пор делают около моей клиники?

И главное — точно ли это настоящие сотрудники министерства? А что, если это очередной ход моего потенциального врага? Лучше это дело не откладывать. Пора выйти и выяснить, что здесь происходит.

Я прошёл мимо регистратуры к главному входу и сразу заметил, что за окном мелькает силуэт одного из сотрудников министерства, о которых говорил Шинодзу. Я вышел на улицу и понял, что около входа стоят совсем не те люди, которые приезжали сюда вместе с Накадой Тэдэши.

— Добрый вечер, — сдержанно поклонился незнакомцам я. — А что, простите, здесь вообще происходит? Пациенты жалуются, что им докучают вопросами люди из министерства. Однако меня никто не предупреждал, что вы сегодня будете проводить опрос.

— Добрый вечер, Кацураги-сан, — поклонился один из них. — Просим прощения за причинённые неудобства. Но мы просто делаем свою работу. В договоре, который вы подписывали в министерстве здравоохранения, подразумевалось, что мы можем прийти с проверкой в любой момент.

Ещё не факт, что они — не самозванцы.

— Можете предоставить документы? — спросил я. — У вас ведь должен быть с собой приказ от вашего руководителя.

— Разумеется, одну минуту… — мужчина принялся шарить по карманам, после чего достал аккуратно сложенный лист бумаги и показал мне документ, который я от него требовал.

Подпись, печать — всё на месте.

Значит, они меня не обманули. Это и вправду настоящие сотрудники министерства. Но я был обязан перепроверить.

Чёрт, а ведь правда… Накада Тэдэши выставил баллы после своей проверки, но в протоколе не было никакой информации о том, что он руководствовался отзывами пациентов. Однако отзывы собирались и в тот день, когда он проверял!

Видимо, прямо сейчас проходит второй тур соревнования, а половина клиник об этом, скорее всего, даже не догадывается. Если бы я не пошёл проверять после истории Шинодзу, то сам бы не обнаружил присутствия этих проверяющих.

Хотя нет никакой разницы — известно мне об этом или нет. Всё зависит от качества моей работы и работы моих специалистов. Мы ведь не будем специально агитировать пациентов давать положительные отзывы! Правда, уверен, некоторые клиники готовы пойти и на такое.

— Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, господа, — сказал сотрудникам министерства я. — Хорошего вам вечера.

— Взаимно, Кацураги-сан. Мы будем опрашивать пациентов до конца этой недели. Так что не удивляйтесь, если ещё раз увидите нас или наших коллег.

Полезная информация. Это означает, что результаты второго тура будут уже в конце этой недели или в начале следующей. Наверное, сотрудники министерства стоят у каждого моего филиала. Нужно на всякий случай предупредить Купера, Рэйсэя и Дайго, чтобы их это не смущало.

Я вернулся в свой кабинет, и ровно через полчаса в фойе послышался стук трости. «Анализ» сразу же отозвался гулким звоном. Я сходу понял, кто пришёл ко мне на приём. Вскоре в мой кабинет вошёл Дзараки Коджи.

— Простите, что так задержался, Кацураги-сан, — заикаясь, произнёс испытуемый. — Мне всего лишь час назад стало немного лучше.

— Присаживайтесь, Дзараки-сан, — пододвинув больному стул, произнёс я. — А ведь я предлагал вам вызвать скорую.

— Ничего, справился, — помотал головой он. — Просто появились новые симптомы.

— Расскажите о них, — попросил я. — Сначала разберёмся с симптомами, а уже после этого вы примете первую таблетку.

Экспериментальный препарат лежит у меня в сейфе. Эитиро Кагами передал мне одну коробку. Принимать «Онкокура-2» Дзараки придётся по одной таблетке раз в день. Поэтому я решил контролировать приём самостоятельно. Либо он будет приходить ко мне в клинику, либо я буду посещать его на дому. Но отдавать таблетки на руки — плохая идея.

Учитывая, как некоторые пациенты умудряются глотать таблетки горстями, лучше перестраховаться. Кто знает, что на уме у Дзараки Коджи? Он может принять две или три таблетки сразу, рассчитывая, что увеличенная дозировка поможет ему с большей вероятностью. Или, наоборот, не станет принимать, поскольку испугается побочных эффектов.

— Касаемо симптомов, мне даже сложно описать, Кацураги-сан, — произнёс он. — С утра началась тошнота. Голова жутко кружилась. Вскоре после этого меня вырвало, но легче от этого не стало. Затем жена заметила, что я начал заикаться. И что самое неприятное, всё это я благополучно забыл. То есть весь мой рассказ я узнал от своей супруги. Лично я этого практически не помню.

А вот это — очень плохо. Провалы в памяти и тошнота — яркий признак ухудшения состояния головного мозга. Похоже, что-то происходит с метастазами. Либо они растут, либо появились новые.

Я активировал «анализ» и осмотрел головной мозг пациента. Да… Всё, как я и думал. Метастазы и вправду увеличились. Теперь они оказывают воздействие на новые зоны. До нижних отделов головного мозга они не добрались, сейчас они нарушают только функцию коры. Но, судя по тому, что я вижу, опухолевые клетки начали оказывать давление на сосуды. Видимо, произошло перераспределение кровообращения в головном мозге. Из-за этого и пострадали отделы, отвечающие за память, а также начал барахлить рвотный центр.

И я бы мог уменьшить метастазы, но мне нельзя этого делать. Однако я могу облегчить состояние Дзараки Коджи. Для этого нужно воспользоваться и магией, и лекарственными средствами.

— Итак, Дзараки-сан, эту симптоматику сможет заглушить препарат, который я вам назначу, — расширяя сосуды головного мозга, произнёс я. — Метоклопрамид. Приходилось его принимать ранее?

— Да, кажется, мне вводили его внутривенно, — ответил он. — Когда я проходил химиотерапию.

Метоклопрамид — это противорвотное. Он блокирует рецепторы в рвотном центре и заглушает рвотный рефлекс. Его и вправду очень часто назначают после химиотерапии, поскольку вводимые вещества оказывает крайне токсичное действие на весь организм, и на головной мозг в том числе.

Проблема была решена даже быстрее, чем я думал. Я аккуратно сместил сосуды подальше от метастазов. Они тут же расправились, и качество кровообращения улучшилось. Осталось только заблокировать рвотный рефлекс — и качество жизни моего испытуемого временно улучшится.

Я выдал Дзараки рецепт на метоклопрамид, а затем достал из упаковки блистер с таблетками «Онкокура-2» и протянул его пациенту. На моём столе уже стоял заготовленный стакан воды.

— Вы готовы, Дзараки-сан? — спросил я. — Понимаю, что это волнительно, но вы обязаны попробовать.

— Если честно, я боюсь, Кацураги-сан. Знаю, что это нелогично, но опасаюсь, что это лекарство ещё сильнее сократит мне жизнь. А мне и без него недолго осталось, — продолжая время от времени заикаться, произнёс он.

— Я не могу вас заставить. В теории вы имеете право покинуть клинические испытания в любой момент. И никто вас остановить не сможет. Просто расторгните договор — и всё. Но я бы не стал этого делать на вашем месте. Это и вправду очень хороший шанс для вас. Возможно, единственный. Со своей стороны я могу пообещать, что сделаю всё возможное, чтобы облегчить ваше состояние в процессе.

Дзараки долго думал. Молча смотрел на таблетку, лежащую на его ладони. Однако я почувствовал, что он успокоился. И как только симпатическая нервная система потеряла власть над его разумом, он резко выдохнул, закинул таблетку в рот и тут же запил её водой.

— Я верю вам, Кацураги-сан, — вернув мне блистер со стаканом, произнёс он. — Если станет хуже, я обязательно с вами свяжусь, как и договаривались.

Я ещё раз проверил состояние Дзараки Коджи, убедился, что он пока что не нуждается в госпитализации, после чего отправил мужчину домой. Затем заполнил отчётный протокол и отправил его Эитиро Кагами. Вот и пошёл процесс… И соревнование клиник, и клинические испытания постепенно переходят к самому разгару.

До конца рабочего дня осталось всего лишь полчаса, и это время я решил посвятить подготовке к предстоящему расследованию.

Мы с Камадой Кеничи пришли к выводу, что нас пытается вытеснить из лидирующей тройки главный врач неврологической клиники района Накано.

И первый шаг, который я должен сделать — связаться с Куросики Теппеем. Если этого пациента и вправду подговорил наш конкурент, значит, дальнейшее расследование закрутится очень быстро.

На часах восемь вечера. Да, уже поздно, но думаю, Куросики в любом случае разозлится, если я позвоню, независимо от времени.

Я набрал номер пациента, прослушал чуть больше пяти гудков. И наконец, по ту сторону телефонной линии послышалось уставшее «Алло».

Моя рука тут же сжала артефакт «компас», и я приступил к беседе, которая может перевернуть ход соревнований.

— Добрый вечер, Куросики-сан, вас беспокоит Кацураги Тендо… — произнёс я, но пациент тут же меня перебил.

— Что вам от меня нужно⁈ — крикнул он. — Из-за вас меня уволили! В чём дело? Хотите посмеяться надо мной? Почувствовать свой триумф?

— Сейчас же успокойтесь, — со сталью в голосе произнёс я. Артефакт пока что использовать не стал. Рано. Харизму приберегу на потом, а «контроль» точно рано использовать. Потрачу его — и у меня не останется козырей против моего главного противника. — Я звоню вам по другой причине. Не для того, чтобы обвинить вас. Как раз наоборот. Хочу докопаться до истины.

— Совершенно не понимаю, что вы несёте, Кацураги-сан, — пробубнил он. — Думаю, разговор пора заканчивать. Это какой-то бред.

Он точно повесит трубку, если я не задержу его внимание. Пора задать вопрос в лоб.

— Скажите честно, кто-то вас надоумил на этот ход? — спросил я. — Речь о жалобе в министерство. Я уверен, что вы не стали бы самостоятельно заморачиваться и отправлять все эти письма, если бы понимали, что вам они не помогут. Ведь случилось по итогу всё совсем наоборот. Ваши жалобы вам же и навредили.

— Вы к чему клоните? — бросил он.

— Кто вам посоветовал это сделать? — повторил вопрос я. — Назовите имя. Этот человек пообещал вам, что жалоба спасёт вас от увольнения. Другими словами, вам навешали лапши на уши.

— И кто вам это рассказал? — продолжил уклоняться от ответов Куросики Теппей. — Дайте отгадаю, это министерство здравоохранения никак не успокоится, да? Они продолжают расследование? Хотят меня окончательно добить?

— Министерство ничего вам сделать не может. Они имеют власть только над медицинскими организациями, — объяснил я. — Однако, если вы ответите на мой вопрос, я постараюсь разобраться с человеком, который вас обманул.

Тишина. Слышится лишь громкое дыхание Куросики Теппея. Не нужно быть гением, чтобы понять — я оказался прав. Он что-то скрывает, но сомневается, стоит ли об этом рассказывать. Если бы я ошибся в своих предположениях, Куросики бросил бы трубку ещё в начале разговора. Даже слушать меня бы не стал.

— Человек, который мне посоветовал подать жалобу, — наконец заговорил Куросики, — это друг моего знакомого. Не могу сказать, что я испытываю к этому засранцу тёплые чувства. Но и предавать его не хочу. Мы договорились, что я никому не стану рассказывать о нашем разговоре.

— Хорошо, я не буду давить, — произнёс я. Самое время ослабить хватку. Показать Куросики иллюзию свободы выбора. — Подумайте над моим предложением. И перезвоните, если всё же решите поделиться информацией.

Я положил трубку.

Всё. Он у меня на крючке. Уверен, он обязательно свяжется со мной в ближайшее время. Если не сегодня, то завтра.

Я уже начал собираться домой, но в мой кабинет вошёл Купер Уайт.

— Купер? — удивился я. — Думал, что ты уже ушёл домой. Ваш филиал ведь уже закрылся.

— Да, закрылся… — почесал затылок он. — Тендо, мне нужно тебе кое-что рассказать. Тебе может показаться это странным, но я считаю, что ты обязан это знать.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Вроде того. В общем, у меня появилась девушка, — он произнёс это с такой интонацией, будто я должен воспринять это как плохую новость. — И ты её хорошо знаешь.

От авторов:

Дорогие читатели! Серия близится к завершению, и нам нужно чуть больше времени на написание, чем обычно. Нужно найти все крючки, чтобы закрыть все оставшиеся вопросы и сложить все воедино. Мы очень хотим сделать хороший финал, чтобы вы остались довольны.

А потому следующие главы будут выходить в графике через день. Но переживать не стоит, ведь осталось совсем немного.

Благодарим за внимание! Следующая глава, соответственно, выйдет послезавтра.

Глава 11

Впервые кто-то из моих друзей сообщает мне о том, что у него появилась девушка с таким выражением лица! Купер даже подаёт это, как плохую новость. Такое впечатление, что его какая-то дама взяла в заложники, и он хочет попросить, чтобы я его освободил.

Хотя он уточнил, что я с этой девушкой знаком. Не стану отрицать, Купер меня заинтриговал.

— Купер, может, расскажешь подробнее, в чём у тебя проблема? Пока что мне кажется, что ты завёл отношения, от которых не знаешь, как избавиться, — подметил я.

— Нет-нет! — замахал руками он. — Совсем не хочу. Проблема вовсе не в этом. Просто… Я знаю, как в некоторых японских клиниках обстоят дела со служебными романами. Ты ведь как-то рассказывал, что в «Ямамото-Фарм» это постоянно пресекалось. Даже увольнения были!

— Купер, успокойся. Я, кажется, понимаю, к чему ты клонишь. Если ты завёл отношения с кем-то из наших сотрудников, я не против, — прямо сказал я. — Более того, я вообще не могу быть против! Для меня это неприемлемо — влезать в личную жизнь других людей. Меня это не касается. Логично же, разве нет?

— Фух… — с облегчением выдохнул Купер. — Спасибо, Тендо. Как гора с плеч! Я просто начал беспокоиться, что не спросил у тебя разрешения. Хоть и понимал, что это глупо, но всё-таки я теперь живу в Японии, а не в Австралии. Нужно мириться с местными правилами, — от безысходности он пожал плечами.

— Ты всё неправильно понял, Купер, — поправил его я. — В Японии нет такой традиции — вмешиваться в отношения сотрудников. Ты просто наслушался моих рассказов о «Ямамото-Фарм». Только там практикуют подобные «законы». И то они сильно смягчились после того, как предыдущего главного врача выкинули с его рабочего места. В Японии всё в точности до наоборот.

— Да ну? — удивился он.

— Да, здесь вообще-то демографический кризис. Численность населения растёт очень медленно, поэтому в большинстве организаций наоборот приветствуются отношения и браки между сотрудниками. Существует даже ряд льгот, помогающих таким семьям, — объяснил я.

— Ха! — с облегчением усмехнулся Купер. — Выходит, я работаю на благо Японии? Это хорошо, а то мы с Касико-тян очень сильно забеспокоились на эту тему. Я поэтому и решил поговорить с тобой за нас двоих.

— Касико? Ты про Харухату Касико? — удивился я. — Ого, Купер! Роман лекаря со своей лекарской жрицей? Хотя… Знаешь, если подумать, это было предсказуемо.

В моём мире довольно часто такое происходило. Поскольку лекарские жрицы на магическом уровне закрепляются за определённым лекарем, очень часто между ними завязываются отношения. И это всегда приводит к созданию очень крепкого брака.

На данный момент у нас в клинике две лекарские жрицы. Одна закреплена за мной — Хирано Юрика, а вторая за Купером — Харухата Касико. Если чисто теоретически представить ситуацию, в которой я не встретил Сайку, у нас с Хирано тоже могла бы получиться такая связь, как у Купера с Харухатой. Однако я ни о чём не жалею. Лучшего брака, чем сейчас, я себе представить не могу.

Но есть и ещё одна причина, почему отношения между Купером Уайтом и Харухатой Касико можно было предсказать.

— Видишь ли, Купер, существует одна теория, которую я сам считаю очень правдивой, но на деле не имеющей никаких твёрдых доказательств, — произнёс я. — Возможно, тебе приходилось сталкиваться с ситуацией, когда женщины с большим предпочтением выбирают мужчину, максимально непохожего на них? То есть человека с совершенно другим набором генов. А если ещё проще — представителя другой расы или иностранца.

— П-ф-ф! — Купер надул щёки и выпустил воздух через сжатые губы. — Даже представить не можешь, как часто мне приходилось с этим сталкиваться. Ещё до того, как я женился на своей бывшей жене, у меня были попытки завести отношения с другими девушками, но они почему-то выбирали не меня. Одна ушла к темнокожему мужчине, вторая выбрала мексиканца, третья… Ну ты понял. Хочешь сказать, это как-то объясняется научным языком?

Да уж, не повезло — так не повезло.

— В той теории говорится, что многие женщины на подсознательном уровне стараются выбрать мужчину с совершенно другим набором генов, чтобы родить здоровое потомство. Разумеется, сами они этого не понимают. Всё дело в древних структурах нашего мозга, которые работают так, как их запрограммировала эволюция, — объяснил я. — Ты ведь сам знаешь, что бывает при близкородственных скрещиваниях.

— Да, конечно, знаю, — кивнул он. — Повышается риск проявления генетических заболеваний у потомства.

— А теперь давай представим небольшую страну. К примеру, ту же Японию, — произнёс я. — Если изъясняться очень грубо, все здесь друг друга очень-очень дальние родственники. Да, возможно, наши семейные древа пересекались лишь в каком-нибудь шестнадцатом веке или ещё раньше. Но всё же в каком-то смысле мы все — очень дальние братья и сёстры.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. А я, выходит, не имею никаких общих корней с любым жителем Японии. Верно? — произнёс он.

— Да. Теория, конечно, грубая, недоработанная, но имеет место быть, — сказал я. — Не хочу торопить события, но могу отметить, что потенциальные дети у вас с Харухатой должны родиться с очень выдающейся силой. Во-первых, речь идёт о браке лекаря и лекарской жрицы…

— О браке пока что речь вообще не идёт! — воскликнул Купер.

— Я просто рассуждаю, — объяснил я, а затем продолжил свой монолог. — Получается, что ваши дети практически со стопроцентной вероятностью унаследуют магические способности. И во-вторых, в их геноме будет перекомбинирована наследственная информация сразу трёх народов.

— Трёх? — удивился Купер.

— Как минимум трёх, — ответил я. — Мать Харухаты Касико была из Северной Кореи, а отец из Японии. Ты — австралиец. А если вспомнить историю Австралии… Должен получиться взрывной коктейль. В хорошем смысле этого слова.

Австралийцы, как и жители США, являются потомками европейских колонистов. И кого там только не было! Британцы, голландцы, испанцы, португальцы. Плюс сами коренные жители из австралийских племён.

— Да уж, не думал я, когда сюда шёл, что разговор дойдёт до обсуждения моих будущих детей, — рассмеялся Купер.

— По крайней мере, ты немного расслабился, — улыбнулся я. — Изначально на тебе лица не было. Но, по-моему, разговор вышел интересный. Есть о чём подумать, да?

— Хоть кольцо иди покупай, — пожал плечами он.

— Если когда-нибудь соберёшься, могу тебе с этим помочь, — подметил я. — В Японии очень много традиций, связанных с браком. Сам только недавно через это проходил. Если что — всегда готов помочь.

Так и хотелось сказать, что после проживания в Российской Империи я чуть голову себе не сломал, пытаясь разобраться во всех местных традициях! Но всё же сдержался. Куперу я могу доверить любую тайну. Но секрет своего происхождения я унесу с собой в могилу.

После долгого разговора мы с Купером закрыли клинику, оставив лишь одного врача дежурить с пациентом, который остался в моём стационаре. Я мог позволить приступить к дежурству совсем молодому врачу, поскольку Шинодзу уже ничего не угрожало. Пациента я обследовал и пропитал лекарской магией настолько хорошо, что теперь остаётся только наблюдать за его состоянием.

Следующий рабочий день прошёл без происшествий. Я передал Эитиро Кагами новые отчёты, проведал Кондо Кагари, все ещё лежащего в хирургическом отделении, а после работы сразу же поехал организовывать два дела, касающихся нашего с Сайкой нового дома.

Вызвал грузовую машину, в которую без каких-либо проблем поместились все наши с Сайкой вещи. Грузчики, правда, несколько раз удивлённо переглянулись, когда узнали, что им придётся перетаскать пять горшков с молодыми елями. Но задавать лишних вопросов не стали.

Могу их понять. Наверное, я единственный человек в Японии, который разводит у себя дома еловые деревья. Да ещё и магические!

На них у меня были большие планы. Я уже прикинул, как распределить их по дому и окружающему его участку, чтобы замедлить наше с Сайкой старение, но при этом не трогать будущего ребёнка. Иначе магия ему расти помешает.

Грузовик уехал, а я ещё на пару минут задержался около служебного здания. В душе образовался комок из смешанных чувств. С одной стороны, я был очень рад, что моя семья наконец-то обрела свой собственный дом, а не тесный уголок, принадлежащей корпорации «Ямамото-Фарм».

Но с другой стороны, уезжать отсюда было грустно. Переселился в это здание я ещё прошлой осенью, сразу после того, как рассорился с владельцами своей съёмной квартиры — с семьёй Канамори.

С того момента почти целый год прошёл. Сколько же всего успело произойти со мной за это время. Да и в стенах этого здания случалось много интересного.

Причём буквально — в стенах! В стене своей квартиры я нашёл буддийский свиток, который вскоре передал храму Дзодзёдзи.

Печально расставаться с этим местом, но так и должно быть. Жизнь очень часто делится на этапы, и нужно быть готовым отпустить один, чтобы приступить к другому.

Я исполнил традиционный японский поклон зданию, в котором провёл столько времени, после чего вызвал такси и поехал к своему дому.

Там уже полным ходом шла разгрузка. Сайка сидела на небольшой лавочке около дома, поглаживала живот и следила за тем, чтобы ничто из наших вещей не потерялось.

В доме меня ждал риелтор. Оставалась лишь одна формальность — подписать акт приёма-передачи. Сама сделка уже совершена. С этого момента этот дом официально принадлежит мне.

— Ну, вот и всё! — приобняв Сайку, произнёс я.

К этому моменту риелтор и грузчики уже разъехались. Мы стояли у главного входа в новый дом и любовались им, не веря, что нам наконец-то удалось переехать.

— Значит так, — подытожил я. — Вся необходимая мебель в доме есть. Иди отдыхать. Коробки не разбирай. Как вернусь из клиники, всё сделаем вместе. А то я тебя знаю. Начнёшь таскать тяжести, несмотря на мои запреты.

— Ладно-ладно, Тендо-кун, не буду, — пообещала она. — Тем более, меня что-то в сон клонит. Сейчас наемся и лягу спать.

Я на всякий случай осмотрел её тело «анализом», но, к счастью, не нашёл никаких отклонений. Простое «кое-кто» очень быстро растёт и расходует запас материнских сил. Но учитывая, какой аурой обладает новый дом, тут со здоровьем у Сайки точно никаких проблем не будет.

Пока я ехал в свою клинику, мне начал звонить Куросики Теппей.

Ага! Всё, как я и предсказывал. После вчерашнего разговора я был уверен, что пациент не станет затягивать и примет положительное решение уже сегодня.

— Да, Куросики-сан, слушаю вас, — ответил я.

— Я подумал насчёт ваших слов, Кацураги-сан, — спокойно произнёс он. — Я согласен на ваше предложение.

Интонация у Куросики была совсем иной. Он впервые разговаривал со мной без вызова и повышения тона.

— Рад, что вы приняли правильное решение, — ответил я. — Когда у вас будет свободное время для разговора? Я освобожусь часа через четыре, когда разберусь со всей работой.

— Не беспокойтесь, я сам приеду, — произнёс он. — Мне нужно записываться к вам на приём для этого или…

— Нет, не стоит, — перебил его я. — Подойдёте к регистратуре, назовёте своё имя, и вас сразу проведут ко мне. Я предупрежу медсестру.

Кстати, о медсёстрах… В первом филиале трудится одна лишь Хирано Юрика. Надо бы нанять больше людей. Врачей у меня сейчас полно, а средний медицинский персонал хромает. Я запросто мог потерять баллы при проверке Накады даже из-за этой мелочи. Повезло, что он ничего не заметил.

Прибыв в клинику, я обнаружил, что около моего кабинета нет ни одного пациента.

— Хирано-сан, а что происходит? Где все люди? — спросил я.

— Вы как раз вовремя, Кацураги-сан! — воскликнула лекарская жрица и поспешно выпорхнула из-за стойки регистратуры. — У нас первый экстренный пациент. Со мной пять минут назад связалась скорая. Вы ведь совсем недавно заключили договор с ними. В течение получаса пациент уже будет в нашем новом приёмном отделении.

О-о! Пошла работа! Я только что поместил первого пациента в свой терапевтический стационар, а к нам уже везут следующего. Отлично, это хороший признак. Клиника развивается. Если так пойдёт и дальше, нам придётся расширять отделение. Шесть коек заполнят очень быстро.

Вскоре придётся организовывать полноценный график дневных и ночных дежурств.

Хорошо, что Хирано распределила пациентов. Сразу поняла, что я хочу самостоятельно принять экстренного. А чему я, собственно, удивляюсь? На то она и лекарская жрица. Практически читает мои мысли.

Я переоделся и поспешил в приёмное отделение. Пока что оно представляло из себя совсем небольшую комнатушку, в которой может поместиться лишь два человека — врач и пациент. Развивать первый филиал было трудно, поскольку здание очень компактное и разместить в нём всё, что мне хочется, практически невозможно.

Но — ничего! Если займём первое место в соревнованиях, я позабочусь о том, чтобы министерство здравоохранения профинансировало все мои идеи.

Хирано не ошиблась. Практически сразу же после того, как я вошёл в комнату, около нашей клиники остановилась машина скорой и ко мне занесли пациентку. Фельдшер сильно торопился на следующий вызов, поэтому задал мне лишь один вопрос:

— Пациентку сможете госпитализировать или нам лучше забросить её в другую клинику?

— Смогу, не беспокойтесь, — ответил я. — Но мне нужен краткий отчёт о причинах обращения за помощью.

Мужчина тут же передал мне заполненный от руки протокол и побежал назад — в машину. В целом этот протокол мне не больно-то и нужен, ведь я могу получить всю информацию через «анализ», но ведь в будущем в этом приёмном отделении будут работать не только лекари, но и обычные врачи.

Так что баловать скорую не надо. Пусть с самого начала делают всё, как следует.

Я расположился рядом с пациенткой. Ей оказалось молодая женщина. Прежде, чем начать опрос, я всё же пробежался взглядом по протоколу.

«Нишикава Югито. Тридцать два года. Жалобы на головную боль, насморк, слабость, лихорадку».

Чуть ниже были отмечены все параметры её текущего состояния. Температура достигла тридцати девяти градусов. Тахикардия, частота сердечных сокращений выше ста десяти. Дышит часто, прерывисто. Явные признаки одышки. На первый взгляд может показаться, что у неё пневмония. Но что-то мне подсказывает, что ситуация не так проста, как может показаться на первый взгляд.

— Нишикава-сан, как себя чувствуете в данный момент? — спросил я.

— Будто очень сильно устала… — произнесла она. — Вы не подумайте, я могу встать. И ходить сама могу. Просто фельдшер почему-то решил погрузить меня на носилки.

— Так надо. Чтобы вы не упали по дороге сюда, — уточнил я. — Расскажите, с чего начались симптомы?

— Симптомы начались ещё два месяца назад, когда я завела кошку, — заявила она.

— Хотите сказать, что лихорадка длится уже два месяца? — удивился я.

— Нет, что вы! Я говорю про насморк, — уточнила Нишикава. — Раньше всё было в порядке. А как только у меня появилась кошка, вскоре возникли эти симптомы. Постоянный насморк, слабость. Через какое-то время присоединились головные боли, а вместе с ними и температура. Я почти неделю с ней проходила. Не хотела уходить на больничный. Но сегодня стало особенно плохо. Пришлось вызвать скорую прямо на работу.

Теперь понятно, почему она так строго одета. Засиделась на работе допоздна. В итоге оттуда её и увезли.

— Я готова госпитализироваться, Кацураги-сан, но меня кое-что беспокоит, — заявила она. — Не знаю, кто будет кормить мою кошку!

Ох… Классическая картина. Как же часто встречаются пациенты, которым требуется стационарное лечение, а они в итоге пишут отказ от госпитализации. Утверждают, что им не с кем оставить кошку, собаку или целый скотный двор!

Всегда приходится в мягкой форме пояснять, что мёртвый человек животным ничем уже помочь не сможет. В некоторых ситуациях приходится намекнуть человеку, насколько сильно он рискует. Лучше немного напугать, но сохранить больному жизнь, чем потакать его капризам, а потом заполнять протокол констатации смерти.

— Хотя дома у меня муж остался, но он про кошку постоянно забывает, — продолжала бормотать она.

— Так, забудьте про кошку, — строго сказал я. — Сейчас у нас другая проблема. Вы говорили, что уже обращались в клинику в течение прошлых месяцев. Какой диагноз вам ставили?

— Аллергический ринит, — ответила она. — Сказали, что вся проблема в моей кошке. Посоветовали от неё избавиться. И назначили противоаллергические препараты. Таблетки я принимать начала, но от питомца избавляться не стала. Я так не могу.

Что-то я сомневаюсь в правильности назначения антигистаминных препаратов в данном случае. Если бы это была обычная аллергия, они бы уже давно помогли пациентке. И уж тем более состояние Нишикавы Югито не должно было дойти до того, что я вижу сейчас, будь у неё простой аллергический ринит. Такие заболевания лихорадку не вызывают. Дело в чём-то другом.

— Сопутствующие заболевания имеются? — уточнил я. — Что-то ещё беспокоит в течение жизни, кроме насморка и головных болей?

— Да в целом ничего особенного. Давление только иногда повышается. И сплю плохо, — объяснила она.

Стандартный набор регулярно переутомляющегося человека. Японцы во всей своей красе!

Я решил больше не тратить время на разговоры и активировал «анализ», чтобы осмотреть её пазухи. И первое, что меня смутило — это её сопли.

«Анализ» автоматически перешёл на «молекулярный» и обратил моё внимание на состав жидкости, выходящей из её носа.

Ничего себе! По цвету и консистенции похоже на слизь, которая выходит из носа при аллергии или ОРВИ, но в данном случае мы имеем дело с совсем другой биологической жидкостью.

Проклятье, да у неё же ликвор из носа течёт! Ликвор! Жидкость, которая циркулирует внутри головного мозга и обеспечивает его обмен веществ.

Аллергия, говорите? Кошка? Ну-ну. Очевидно, проблема находится совсем в другом месте. Это состояние называется ликвореей. Пазухи носа воспалены, а в одной из них — в клиновидной — имеется повреждение из-за сильного воспалительного процесса и выпячивания одной из мозговых оболочек.

Полость носа с головным мозгом имеет очень тесную связь. Верхние отделы дыхательной системы отделены от мозга тонкими костными стенками. Именно поэтому некоторые операции на головном мозге проводятся через нос.

Если вспомнить историю Древнего Египта, можно даже сказать, что именно египтяне заложили основу для будущей нейрохирургии. При подготовке фараона к погребению они извлекали головной мозг через ноздри. Учитывая, как устроена анатомия черепа, сомневаюсь, что этот исторический факт является простой выдумкой. При желании мозг действительно можно вытащить таким образом.

И нечто похожее сейчас происходит с Нишикавой Югито. Только она, к счастью, теряет не мозг, а окружающую его жидкость.

— Нишикава-сан, попробуйте чуть-чуть приподнять голову, — попросил я. — Мне нужно прощупать ваши мышцы.

Девушка попыталась оторвать голову от кушетки, но ей это далось с большим трудом. Она поморщилась, почувствовав сильную боль, и тут же положила голову назад. Но мне хватило времени, чтобы прощупать её затылочные мышцы, а затем спуститься к плечам и верхней части спины.

На ощупь мышечная ткань оказалась твёрдой. Когда я касался затылка, Нишикава Югито всхлипывала от боли.

— Сил поднять голову не хватает? — спросил я. — Не можете кивнуть? Коснуться груди своим подбородком?

— Сейчас, Кацураги-сан, дайте минуту передохнуть. Думаю, я справлюсь, — произнесла она.

— Нет, не надо, — помотал головой я. — Мне этого достаточно.

Ригидность затылочных мышц. Ярчайший признак менингита — воспаления мозговых оболочек.

Я позвал Хирано Юрику, чтобы та взяла анализ крови у Нишикавы. Результаты пойдут в историю болезни, но сами показатели я уже получил с помощью «анализа».

И в общем анализе крови — очень сильный лейкоцитоз. Клетки, отвечающие за иммунитет и борьбу с инфекцией, взлетели до небес. Больше всего в крови именно нейтрофилов — клеток, уничтожающих бактерии.

Я перевёл взгляд на текущий из носа ликвор и принялся изучать его. В норме в этой жидкости очень низкая концентрация различных веществ, но я сразу же обнаружил, что в составе всё пошло наперекосяк.

Лейкоцитов очень много, хотя в норме их должны быть единицы. Эритроциты — красные клетки крови — тоже появились в жидкости, хотя в норме в ликворе их вообще быть не может. Белок взлетел выше нормы, а глюкоза, наоборот, упала.

Теперь сомнений в том, что у пациентки менингит, у меня точно не осталось. Однако нужно отметить ещё одно весомое доказательство этого серьёзного заболевания.

Кроме клеток крови в ликворе было кое-что ещё.

Бактерии. Менингококки. Заразиться этой инфекцией не трудно, если человек не вакцинировался и при этом посадил свой иммунитет. Не знаю, делала ли вакцину Нишикава Югито, но с иммунитетом у неё серьёзные проблемы.

После выписки обязательно уточню, что ей нужно восстанавливать здоровье и меньше проводить времени на работе. Нельзя себя так загонять.

Вслед за анализами крови я сделал пациентке компьютерную томографию головного мозга, а затем перевёз в инфекционный бокс. У меня была всего одна палата, полностью оборудованная для потенциально заразного больного. Если скорая привезёт ещё одного такого пациента, придётся перенаправлять его в другую больницу или в один из филиалов моей клиники.

— Кацураги-сан, вы уже поняли, что со мной, верно? — спросила женщина.

— Понял, не беспокойтесь. Дней через десять выпишетесь от меня полностью здоровой, — произнёс я. — У меня для вас две новости. Одна хорошая, другая — очень хорошая. С какой начать?

— Давайте по порядку, — удивлённо произнесла она.

— Я знаю точный диагноз. И у нас есть все необходимые препараты для того, чтобы вас вылечить. У вас менингит. Вы обратились очень вовремя. Нам удастся избежать осложнений. Пройдёте антибактериальную терапию, а затем отправитесь домой, — объяснил я.

— А очень хорошая новость?

— Вам не придётся избавляться от своей кошки, — улыбнулся я. — Она тут ни при чём. Никакой аллергии у вас нет.

Странно, но больше всего пациентка обрадовалась именно второй новости.

Правда, я кое-что умолчал. Но об этом я сообщу чуть позже, когда свяжусь с ЛОРом из второго филиала. Скорее всего, ей понадобится пластика. Нужно заделать ту часть пазухи, через которую выходит ликвор. Но если выяснится, что операция будет слишком травматичной, я залечу отверстие лекарской магией, а пациентке вообще ничего не буду рассказывать об этой проблеме. Скажу, что нашего лечения хватило, чтобы купировать все патологические процессы.

Когда я вернулся из стационара в свой кабинет, там уже сидел Куросики Теппей. Он неловко поклонился и тут же спрятал взгляд. Должно быть, ему до сих пор очень стыдно из-за того, какие проблемы он доставил моей клинике и самому себе.

— Добрый вечер, Куросики-сан, — кивнул я, затем сел напротив него и замолчал.

Я пользовался всеми психологическими приёмами, какие только знал. Пытался надавить на него, ничего при этом не делая. Нужно, чтобы он чувствовал себя дискомфортно. Тогда он более охотно расколется и мне не придётся тратить на него «харизму» и уж тем более «контроль».

— Кацураги-сан, я правда готов сотрудничать. Я могу назвать вам имя человека, который мне посоветовал написать жалобу. Это — Хирата Аой. Главный врач неврологической клиники Накано, — тут же выдал всю информацию он.

И, судя по показателям «анализа», он мне не лжёт. Всё, как я и предполагал. Мы с Камадой Кеничи оказались правы. Четвёртое место рейтинга решило протолкнуться на вершину нечестным путём. Этот Хирата решил подгадить и мне, и Камаде ещё до начала соревнования.

— Но? — спросил Куросики я.

— Что «но»? — напрягся он.

— Вы произнесли фразу с такой интонацией, будто есть ещё что-то, чего вы так и не сказали, — подметил я.

— Вы будто мысли мои читаете, — поёжился Куросики Теппей. — Но вы правы, Кацураги-сан. Вообще-то, когда Хирата-сан советовал мне написать жалобу, он упоминал, что вы, возможно, захотите со мной поговорить. В общем, он это предсказал. Хирата Аой попросил меня передать вам, что хочет встретиться с вами лично, если вы обо всём догадаетесь.

Любопытный поворот! Значит, этот Хирата не так уж и глуп. Со стороны может показаться, что его план — запугивать конкурентов и подбрасывать им небольшие подлянки. Но личная встреча подразумевает куда более сложный разговор. Он рискует быть раскрытым.

— Скажите честно, Куросики-сан, он вам заплатил? — спросил я. — Не беспокойтесь. Даю слово, что никому об этом не расскажу. Мне просто интересно, с каким человеком мне придётся иметь дело.

— Да… — кивнул пациент. — Заплатил. Если уж говорить совсем прямо, я изначально хотел уволиться со своего рабочего места. Поэтому по мне произошедшее не сильно ударило.

— Выходит, что вы практически ничего не потеряли, — пожал плечами я. — Так зачем же тогда рассказали мне всю правду? Могли бы и дальше молчать.

— Мне стало стыдно, — признался он.

Разумеется. Я ведь на это и давил. Обрабатывал Куросики до тех пор, пока он сам во всём не сознался.

Ведь по его вине чуть не пострадало сразу две клиники. Свою я защитить смог. Но другая больница, в которую обратился Куросики сразу же после меня, всё же попала под удар. План Хираты Аоя удался. Одну частную клинику он вывел из игры до начала соревнований.

— Благодарю за помощь, Куросики-сан, — сказал я. — Думаю, мы с вами больше не увидимся.

Я поднялся и начал снимать халат. Пациент тут же вскочил и начал отступать к выходу из кабинета. Не знаю, почему его так напугали мои действия. Видимо, я перестарался с психологическим давлением. Как только Куросики сбежал, я закрыл кабинет и вышел в фойе.

— Кацураги-сан, вы куда? — спросила меня Хирано Юрика.

— Мне нужно повидаться с одним «коллегой», — объяснил я. — Сегодня на работу уже не вернусь, так что закрывайте клинику без меня.

Что ж, Хирата Аой хочет со мной увидеться? Очень хорошо. Ведь наши планы в этом совпадают.

Я вызвал такси и выдвинулся в сторону района Накано.

Сейчас мне предстоит очень непростой разговор. И от его исхода будет зависеть то, как пройдут дальнейшие соревнования!

Глава 12

Неврологическая клиника района Накано оказалась гораздо больше, чем я думал. Может, Хирата Аой и пользуется грязными приёмами для достижения победы в соревновании, но нельзя отрицать, что толк в управлении медицинской организацией он знает.

По уровню специализации клиника не хуже, чем у Камады Кеничи. По её структуре я сразу понял, что в здании имеется несколько отделений. Обычная неврология, нейрохирургия и реабилитация. Войдя в фойе, бегло пробежался глазами по списку услуг, которые оказывает клиника Хираты Аоя, и обнаружил полный список неврологических обследований.

Чего у них только нет! И магнитно-резонансный томограф, и аппарат КТ, оборудование для электромиографии и энцефалографии. В другом конце здания даже несколько кабинетов для психиатров и психотерапевтов. А эти специальности частично пересекаются с неврологией. К примеру, после инсульта некоторым пациентам приходится лечить не только тело, но и разум.

Я собрался поговорить с медсестрой в регистратуре насчёт встречи с Хиратой Аоем, однако она сама подошла ко мне. Выдала уже распечатанный талон с указанием кабинета и произнесла:

— Хирата-сан ждёт вас у себя.

— Во-первых, добрый вечер, — принимая талон, усмехнулся я. — А во-вторых, откуда вы знаете, что я приехал к вашему главному врачу?

— Как же? — пожала плечами медсестра. — Он сказал мне, что вы должны подъехать с минуты на минуту.

Странно… Но ведь я с ним не договаривался о встрече. Куросики Теппей упоминал, что Хирата Аой предсказывал, будто мы с ним ещё пересечёмся, но не мог же он точно определить и дату, и время!

Может, Куросики всё же позвонил ему и предупредил заранее? Нет, вряд ли. Сомневаюсь, что он стал бы это делать. Какой смысл ему продолжать сотрудничать с Хиратой, если он буквально час назад сдал мне его с потрохами?

Похоже, у Хираты есть другой источник информации. Но подробности я смогу узнать только после того, как побеседую с ним лично.

Поднимаясь к кабинету главного врача, я понял, что в клинике гораздо больше специалистов и оборудования, чем я думал. До этого я видел лишь верхушку айсберга. Пожалуй, лучшего места для лечения неврологических больных даже придумать сложно.

Я уже был в прошлой жизни главным врачом, глаз у меня на это дело намётан. Поэтому я могу с уверенностью сказать, что в этой клинике почти ничего менять не надо. Здесь есть всё, что нужно! Даже у Камады Кеничи не хватало нескольких сотрудников и аппаратура. Но здесь дефицита нет.

Возникает вопрос: а зачем же тогда Хирата Аой так отчаянно пытается пробиться на первое место? Зачем рисковать и использовать столь подлые трюки, чтобы вытеснить других игроков? Финансирование от министерства здравоохранения эту клинику уже лучше не сделает.

Ответ один — деньги. Если министерство начнёт оплачивать большую часть трат клиники, Хирата перестанет вкладывать в неё свои деньги и сможет всего за год сколотить приличное состояние.

Других вариантов нет.

А эта цель — до ужаса банальна. Стать лучшей клиникой в Токио только ради увеличения собственного дохода? Разочаровывающая мотивация. Камада Кеничи действительно хочет улучшить клинику. Многопрофильная клиника района Тиёда, которая сейчас занимает лидирующую позицию, просто огромная сама по себе. Чтобы довести её до идеала, понадобится даже не один год финансирования. Про мою организацию и говорить не стоит. Мне ещё развиваться и развиваться. Клинике даже года нет.

Получается, что из первой четвёрки у всех есть хорошая мотивация занять первое место. У всех, кроме Хираты Аоя.

Я добрался до кабинета, постучался, а затем прошёл внутрь, где меня уже ожидал мой главный врач клиники Накано.

Хирата Аой оказался старше, чем я думал. Когда мы разговаривали по телефону, по голосу казалось, что я имею дело со своим ровесником. Но Хирата явно был почти в два раза старше, чем я. Морщины, седина в висках и мешки под глазами выдавали опыт и усталость. Кажется, картинка постепенно складывается. Я уже начинаю догадываться, зачем он затеял весь этот план.

— Добрый вечер, Кацураги-сан, — улыбнулся он. — Так и думал, что вы сегодня придёте.

— Добрый, Хирата-сан, — сдержанно кивнул я. — Интересно, откуда же вы узнали о моём прибытии? Вряд ли у вас есть знакомые в службе такси.

— А об этом я, пожалуй, умолчу, — усмехнулся он. — Пусть это останется моей маленькой тайной.

Маленькой тайной? Да тут методом исключения можно запросто эту тайну раскрыть. И, кажется, я уже понял, каким образом этот мошенник смог получить информацию о моём приезде.

— Значит, теперь ещё и шпионов подсылаете, — присаживаясь рядом с рабочим столом Хираты, произнёс я. — Интересно, кто же из моих пациентов в очередной раз прогнулся под ваше предложение?

Я специально сделал вид, будто до сих пор ничего не понял. Ни один из пациентов не смог бы доложить Хирате о том, что я выезжаю к нему на встречу. Это мог сделать только врач. Кто-то из моих сотрудников. Видимо, этот человек мельком услышал мой разговор с Куросики Теппеем. Как раз в тот момент рядом с моим кабинетом было много сотрудников, так как они занимались распределением пациентов вместе с Хирано Юрикой.

Но я не стал говорить Хирате, что уже обо всём догадался. Тогда он отзовёт своего шпиона или попросит его действовать более осторожно. В таком случае мне будет гораздо труднее его вычислить.

Проклятье… Даже в мою клинику смог пробраться этот ублюдок! Что только люди не сделают ради денег.

— Так вы, значит, всё-таки раскололи Куросики-сан, — покручивая шариковую ручку между пальцев, произнёс Хирата Аой. — Значит, теперь вы знаете, что за всеми этими звонками и сообщениями стоял я. Теперь мне особенно интересно, что вы скажете. С какой целью вы прибыли ко мне? Из-за обиды? Хотите отомстить?

— Хочу, чтобы вы прекратили мешать другим клиникам, Хирата-сан, — твёрдо сказал я. — Обида? Месть? Вы серьёзно мыслите только этими определениями? Для меня куда важнее, чтобы вы остановились. Боритесь честно. Прекратите угрожать людям.

— Иначе «что»? — поджал губы он. — Что вы мне сделаете, Кацураги-сан? Вы ведь понимаете, что я не просто так раскрылся вам. Я бы мог бесконечно отрицать свою вину. Мог бы сказать, что Куросики Теппей солгал вам. И никто бы не нашёл доказательств. Однако я вам признался. Потому что вы ничего не сможете изменить.

— А если я скажу, что записываю этот разговор, чтобы затем передать его в министерство здравоохранения? — спросил я.

Разумеется, я этого не делал. Но мне нужно было разговорить Хирату, поэтому я не стеснялся лгать, чтобы лучше понять своего противника.

— Вы этого не сделаете, Кацураги-сан, — оскалив зубы, улыбнулся Хирата. — Мы ведь оба понимаем, что при таком раскладе обычной дисквалификацией не обойдётся. Министерство свернёт соревнование на время расследования. И далеко не факт, что развернёт его обратно. Если вы доложите, что я жульничаю, призовые места вообще никто не получит. Это вам же невыгодно в первую очередь. Сейчас у вас есть шанс занять хотя бы второе или третье место. Но если решите пойти против меня, не добьётесь ничего.

Самоуверенности у него больше, чем воды в теле у пациента с почечной недостаточностью. Иначе говоря — избыток, который нужно выкачивать. Жаль только, что в данном случае мочегонные не помогут.

Однако в одном он прав. Я уже и сам приходил к такому заключению. Докладывать министерству нельзя. Тогда шанс на победу потеряем не только мы с Хиратой Аоем, но и другие клиники, которые заслуживают получить призовые места. Кардиология Камады, многопрофильная клиника Тиёда — это очень хорошие организации. Они заслуживают получить помощь от министерства. И я не хочу лишать их этого из-за банальной мести.

— Допустим, вы правы, — кивнул я. — Может быть, я не стану докладывать министерству. Однако сдаваться всё равно не стану. Ах да, мне всё ещё непонятно, зачем вы вообще решили раскрыться? Какой в этом смысл? Продолжали бы шантажировать меня и остальных главных врачей. К чему эти игры?

— К тому, Кацураги-сан, что я хочу предложить вам сделку, — произнёс он. — Я ведь прекрасно вижу, в каком сейчас состоянии ваша клиника. Да, у вас есть несколько филиалов. И многие из них довольно развитые. Но это не отменяет того факта, что вы создали свою организацию меньше полугода назад. Вам её ещё развивать и развивать. Денег для этого потребуется баснословно много.

— Не спорю, так и есть, — кивнул я. — По-другому с новой клиникой и быть не может. Но что с того? При чём здесь сделка, о которой вы говорите?

— А вы ещё не поняли? — Хирата Аой склонился над своим столом. — Мы можем с вами сотрудничать. Вдвоём задавим другие клиники. Кардиология Камады Кеничи — очень сильная клиника. Но он даже близко не может сравниться с многопрофильной клиникой района Тиёда. Чтобы одолеть лидера, нам придётся объединить силы. А когда соревнование подойдёт к концу… Я займу первое место, а вы второе. Второму месту тоже выплатят очень большую сумму. Вам её хватит, чтобы немного улучшить свою клинику.

Ничего себе! А он, как я посмотрю, вообще не стесняется предлагать совершенно невыгодные для меня варианты. Видимо, он полагает, что я слишком маленький игрок на поле боя частных клиник. Неужели он и вправду думает, что я соглашусь на это? Да я лучше буду биться честно, но проиграю, чем последую его примеру!

— Прежде, чем я отвечу, расскажите, а зачем вам первое место, Хирата-сан? — поинтересовался я. — Ваша клиника не нуждается в модернизации. Так почему же вы так яростно боретесь за главное призовое место?

— Кацураги-сан, я работаю в этой сфере уже много лет, — произнёс он. — Мне, если честно, надоело постоянно заниматься руководством и параллельно с этим вести приём. Я устал. В моём возрасте вы почувствуете то же самое. Поймёте, каково это, устать от своей профессией и осознавать, что до пенсии ещё пятнадцать лет.

Как я и думал. Всё завязано на деньгах. Он просто хочет вложить огромную сумму в свою клинику, чтобы та до конца его дней производила ему деньги, пока он будет отдыхать. Другими словами, Хирата Аой хочет выйти на пенсию раньше времени.

И ведь он даже не задумывается о пациентах. У него нет цели, к примеру, открыть новую клинику. Или вложиться в какие-нибудь исследования, которые в будущем помогут огромному количеству людей.

Нет! Зачем? По его мнению, лучше задушить кучу клиник, создать себе пассивный доход и уйти на отдых.

— Благодарю за предложение, Хирата-сан, — произнёс я. — Но участвовать в этой сомнительной схеме я не собираюсь. Я не готов опуститься до вашего уровня.

Хирата явно был удивлён моему ответу. До этого момента я изображал заинтересованность. Делал вид, что ещё могу рассмотреть этот вариант. Но мне с самого начала был противен этот человек. Я бы не стал с ним сотрудничать, даже если бы на кону стояла моя жизнь.

— Ну вы и… Глупец, Кацураги-сан, — сдержав более грубые ругательства, прошипел он. — Что ж, тогда считайте, что шансов победить у вас теперь совсем не осталось. Пыхтите дальше. К следующему этапу ваш рейтинг снизится настолько, что вы даже в первую десятку не войдёте!

Ого! Как он взбесился! Да Хирате Аою самому не помешает проконсультироваться у психиатра. С головой у главного врача явно не всё в порядке.

Однако главный выбор мной всё ещё не сделан. Ведь я могу положить конец этой вражде прямо здесь и сейчас. Достаточно воспользоваться «контролем», внушить ему своё мнение, приказать Хирате участвовать в соревнованиях честно.

Вот только есть риск, что я потом об этом пожалею. «Контроль» снова перенапряжёт мои магические каналы. А мне ещё предстоит работать в двух клиниках и заниматься испытанием «Онкокура-2». Лишней маны у меня нет.

Сегодня Дзараки Коджи не отнял у меня много времени. Я с ним повидался между пациентами, выдал ещё одну таблетку, проверил состояние и отпустил.

Но так будет не всегда. Вполне может оказаться, что завтра онкобольному станет хуже. И что тогда? Я дам ему умереть из-за того, что потратил всю жизненную энергию на этого идиота Хирату?

Нет, оно того не стоит.

Лучше уж я попробую одолеть его в нечестной схватке. Пусть продолжает совать мне палки в колёса, я всё равно прорвусь на самую вершину списка. И позабочусь о том, чтобы Хирата даже призового места не получил.

Вот тогда это его полностью уничтожит. Тогда он, может быть, что-нибудь да поймёт.

— Не скажу, что был рад с вами побеседовать, Хирата-сан, — поднимаясь со стула, произнёс я. — Честно говоря, надеюсь, что мы с вами больше не пересечёмся. Всего хорошего.

Я покинул его кабинет. За моей спиной раздавались его возмущённые вопли, но я решил их проигнорировать. Это ещё одна часть моего плана. Теперь он взбесится и будет действовать менее аккуратно. Если в моей клинике есть его шпион, он быстро себя выдаст.

Предателями совершенно точно не могут быть мои лекари, а также наши жрицы. Скорее всего, это кто-то из врачей, которые устроились ко мне совсем недавно. Подозреваю, что Хирата предложил этому человеку место в своей клинике за помощь в слежке за мной.

Ничего страшного. Совсем уж катастрофического урона мне этот сотрудник нанести не сможет. Тем более, я уже догадываюсь, кто конкретно мог это сделать. Вариантов очень мало. Завтра же переговорю с главным подозреваемым. Посмотрим, как он себя поведёт.

После встречи с Хиратой Аоем я направился домой. Большую часть вечера мы с Сайкой разбирали наши вещи и занимались уборкой. Хотелось как можно скорее подготовить дом и сделать его по-настоящему своим.

Вскоре Сайка уснула, а я ещё несколько часов двигал мебель и занимался сокрытием своих артефактов. Ели тоже расставил сразу, как и задумывал, чтобы энергетические потоки были настроены идеально. Безопасно для Сайки с ребёнком и полезно для меня.

Утром следующего дня мы с Эитиро Кагами снова провели небольшое совещание на тему того, как Дзараки Коджи переносит экспериментальный препарат.

Пока что всё шло гладко. А если уж говорить совсем точно — никак. Ни улучшений, ни побочных эффектов. Но я думаю, что созданному Ритикой Банзаль белку нужно накопиться в организме. Он размножится и создаст максимально неблагоприятные условия для опухолевых клеток.

Ближе к середине рабочего дня ко мне заглянул один из членов совета директоров «Ямамото-Фарм». Я уже давно наблюдаю за здоровьем этого мужчины. Мне почти удалось излечить его от сахарного диабета второго типа, что, разумеется, обычному врачу сделать практически невозможно.

Однако я столкнулся с серьёзной проблемой, которую даже моя магия решить не в силах.

— Вы сказали, что вас до сих пор что-то беспокоит, Ямагучи-сан, — обратился к пациенту я. — Опишите симптомы.

— Благодаря вашим рекомендациям сахар у меня скакать перестал, — произнёс мужчина. — Однако у меня до сих пор продолжаются покалывания в ногах. Конечности немеют. Порой очень тяжело ходить, а уж печатать на клавиатуре — совсем мучение.

Понятно! Видимо, до сих пор сохраняется одно из осложнений сахарного диабета. Полинейропатия. Если объяснять кратко, на нервных клетках откладываются сахарные комплексы, которые портят проводимость волокна и не дают человеку нормально управлять конечностями.

Лекарской магией этот вопрос решить возможно, но эта задача по своей сложности больше напоминает пересчёт песчинок. Долго, мучительно и бессмысленно. Гораздо проще будет вылечить его стандартными методами, которыми пользуются наши неврологи.

— Я бы посоветовал вам записаться к нашему неврологу — Асакуре Джуну. Он такие заболевания щёлкает, как орешки. Поверьте, мой коллега очень быстро разберётся с проблемой.

— Кацураги-сан, так в том и проблема, что у него вся запись забита, — произнёс Ямагучи. — На месяц вперёд! Талонов совсем нет. Я бы мог, конечно, попросить помощи у генерального директора или главного врача, но не вижу смысла сразу идти к руководству. Ещё подумают, что я какой-нибудь скандалист. Может быть, вы сможете как-то помочь мне с этим делом?

Обычно я не стремлюсь нагружать коллег своими пациентами, но в данном случае всё же стоит попросить Асакуру. Может, положить его в свой стационар. Всё-таки в этого пациента я вложил слишком много сил, чтобы в итоге оставить его недолеченным.

— Я поговорю с Асакурой-сан и перезвоню вам, — сказал я. — Пока что можете идти, Ямагучи-сан. Не беспокойтесь, я смогу разобраться с этой ситуацией. Скорее всего, Асакура-сан сможет вас госпитализировать уже на следующей неделе.

Ямагучи поклонился и покинул мой кабинет, а я сразу же направился к неврологу. Очередь у него была огромная. Сразу видно, почему у Асакуры нет талонов. Он тут зашивается по полной!

Я зашёл в его кабинет и обнаружил, что напротив Асакуры Джуна сидит наш главный врач — Акихибэ Шотаро.

Интересно, он к нему по делу зашёл, или у Акихибэ опять появились жалобы на своё состояние? Странно, я ведь полностью восстановил сосуды его головного мозга и вернул ему возможность нормально двигаться. Следов инсульта не должно было остаться. Большая часть последствий была купирована.

— О-о! Кацураги-сан, не представляете, как вы вовремя! — с облегчением выдохнул Асакура Джун. — Мне нужен ваш совет. А… Погодите, я опережаю события. Вы сами-то по какому поводу заглянули? Что-то срочное?

— Хотел попросить, чтобы вы осмотрели моего пациента и госпитализировали, как появятся места, — произнёс я. — Полинейропатия.

— Ух… — пропыхтел Асакура. — Думаю, место найдётся. Но тогда я тоже попрошу вас о помощи, — он перевёл взгляд на главного врача. — Акихибэ-сан, вы же не против, если Кацураги-сан вас опросит? Он в неврологии разбирается не хуже, чем я. Пока вы с ним беседуете, я хотя бы немного разгружу очередь. Что думаете?

— Без проблем, — кивнул главный врач. — Я тоже доверяю Кацураги-сану. Поэтому с радостью послушаю его мнение. Просто мне не хотелось отвлекать его от работы. Всё-таки роль заведующего отнимает очень много сил.

Отлично! Мне как раз нужен Акихибэ-сан, чтобы обсудить с ним ещё один очень важный вопрос. Лучше его больше не откладывать. Главный врач должен узнать о моих дальнейших планах заранее.

Я написал Асакуре Джуну имя пациента и его номер телефона, а затем забрал главного врача в свой кабинет.

По дороге я внимательно наблюдал за тем, как передвигается Акихибэ Шотаро и не заметил никаких отклонений в его двигательной активности. Да и «анализ» не показывал каких-либо нарушений в активности мозга.

Странно. Не станет же Акихибэ симулировать заболевание? Это на него совсем непохоже.

Когда мы добрались до моего кабинета, Акихибэ начал разговор первым.

— Прежде, чем мы перейдём к обсуждению, Кацураги-сан, скажите, как вам работается на этой должности? — поинтересовался он.

Странный вопрос. К чему он вдруг его задал?

— Заведующим терапии? Да я уже привык. Только пациентов слишком мало приходится принимать. Стараюсь компенсировать это в своей клинике. А почему вы спрашиваете? — поинтересовался я.

— Я хотел предложить вам должность своего заместителя, Кацураги-сан, — прямо ответил главный врач. — Мне уже давно кажется, что вы могли бы…

— Акихибэ-сан, — перебил его я, затем поднялся и исполнил традиционный поклон. — Я очень благодарен за ваше предложение, но вынужден вас предупредить. Как только закончатся клинические испытания нового препарата, я планирую увольняться.

— Эх… — вздохнул он. — Так и знал. Простите, Кацураги-сан. Я случайно подслушал ваш с Эитиро-сан разговор. Поэтому и надеялся, что новая должность вас удержит.

— Даже если вы предложите мне свою должность, Акихибэ-сан, я всё равно не смогу остаться. Тянуть две клиники одновременно практически невозможно. Лучше сконцентрироваться на одной, — объяснил я.

Главный врач хотел сказать что-то ещё, но неожиданно вздрогнул и схватился за уши.

— Ай-яй-яй… — простонал он. — Ну вот, опять началось.

Акихибэ Шотаро поднял указательные пальцы и начал ими… дирижировать?

Что это с ним происходит? Со стороны выглядит так, будто главный врач сошёл с ума. Наверное, именно с этим он и обратился к Асакуре Джуну.

— Акихибэ-сан, что с вами происходит? — спросил я.

— А вы не слышите? — усмехнулся он. — Вижу, что не слышите. А вот я, Кацураги-сан, прямо сейчас слушаю музыку!

Глава 13

Акихибэ Шотаро принялся постукивать пальцами по моему рабочему столу, отбивая некий ритм. Вскоре я узнал эту музыку. Её часто включали в театре, в котором играла Сайка. Что-то из традиционной японской музыки.

— Кацураги-сан, понимаю, как странно это звучит, но я правда слышу эту музыку, — заявил главный врач. — Заглушается она, только когда я разговариваю с кем-нибудь. Любую тишину заполняют разные мелодии. Сначала эта, потом навязчивая песня из рекламы газировки. Иногда всплывает что-то из европейской музыки, которую я иногда слушаю. Если честно, я в замешательстве. Кацураги-сан, я до ужаса боюсь, что схожу с ума. Что, если это шизофрения? Я поэтому и поспешил поскорее обратиться к специалисту. Пока я ещё себя осознаю и понимаю, что со мной что-то не так, нужно, чтобы меня поставили на учёт. Потом может оказаться уже слишком поздно.

В этом Акихибэ Шотаро прав. Как правило, пока человек осознаёт, что с ним что-то не так, ещё есть шанс спасти его от необратимых нарушений. Правда, если мы выставим Акихибэ диагноз с кодом «F», означающий наличие психического заболевания, он уже никогда не сможет работать главным врачом. Да и любым врачом в принципе.

Поэтому спешить не стоит. Нужно тщательно его опросить и изучить головной мозг. Тем более, я уже догадался, что дело вовсе не в психике.

— Акихибэ-сан, знаю, что для вас это решение было не простым, но вы всё сделали правильно. Мы с Асакурой-сан разберёмся с вашим состоянием, — уверил его я. — Но для начала ответьте на несколько вопросов. В первую очередь меня интересует музыка, которую вы слышите. Какие ощущения она у вас вызывает?

— Ну… Чаще всего, когда она мешает мне работать и вести переговоры с людьми, меня это сильно раздражает, — ответил он. — Сразу чувствую беспокойство. Но когда остаюсь наедине с собой, мне наоборот становится хорошо. Я испытываю приятные ощущения, будто эта музыка мне очень нравится. Хотя я никогда особо не заслушивался этими композициями.

Значит, в большей степени это — приятные слуховые галлюцинации. Нет, речь тут точно идёт не о шизофрении. Я уже вижу, в каких глубинах находится патологический процесс, мучающий главного врача.

— Напомните, сколько у вас было инсультов? — поинтересовался я.

— Один. Ещё был сильный припадок в тот день, когда вы с моей дочерью приезжали меня проведать. Но позже выяснилось, что это было следствие усиленной реабилитации. После того инцидента мне стало гораздо лучше, — объяснил он.

Это не совсем так. Когда мы с Акико приехали, я обнаружил, что у Акихибэ-сан произошёл второй инсульт, но смог его купировать, а затем восстановил большую часть утерянных главным врачом функций.

На это ушла почти вся моя энергия, поэтому я не стал лезть в отделы мозга, которые обычно от инсульта не страдают. Однако именно там со временем и развилась дополнительная патология.

Хорошо, что в итоге Акихибэ попал ко мне. Асакура Джун — хороший специалист, но я уверен на сто процентов, что он начнёт обследование не с того места. Сначала отправит Акихибэ Шотаро к психиатру, а затем назначит электроэнцефалографию, чтобы выяснить, нет ли признаков начинающейся эпилепсии. Ведь звуковые галлюцинации часто могут проявляться как аура, предвещающая начало эпилептического припадка.

Но в данном случае дело не в эпилепсии и не в психиатрии.

— Судя по данным ранее сделанной МРТ, Акихибэ-сан, осталось ещё одно незначительное отклонение, которое вызвало инсульт, — произнёс я, затем повернул монитор и показал главному врачу несколько участков. Часть его коры и миндалевидное тело головного мозга.

— И что это значит? — удивился он.

— Эти отделы тоже затронул инсульт. Никаких критически важных функций он не нарушил, но создал патологическую цепочку, которая вызывает у вас слуховые галлюцинации, — объяснил я.

— Это… Это вообще лечится? — напрягся Акихибэ.

— Разумеется, — кивнул я. — Только у нас с вами есть небольшая сложность. Вам лишь нужно принимать антипсихотические препараты. Недели три или месяц. Больше не нужно. После этого состояние головного мозга стабилизируется. Но вы ведь понимаете, что будет, если я выставлю вам этот диагноз в медицинской информационной системе?

— Да, — кивнул он. — Замучаюсь ходить по психиатрам, а затем и вовсе лишусь работы.

В любой другой ситуации я бы так и поступил. Но я точно знаю, что Акихибэ Шотаро абсолютно здоров и не представляет никакой опасности ни для себя, ни для окружающих. Тем более, он — очень хороший главный врач. Без него в клинике «Ямамото-Фарм» будет туго.

— Единственное, что я могу вам предложить — взять отпуск. Затем я побеседую с Макисимой Сакуей. Возможно, он сможет выписать больше препаратов и списать их на одного из своих пациентов. Тогда вы пролечитесь во время отпуска и сможете вернуться к своим рабочим обязанностям уже полностью здоровым, — сказал я.

— Благодарю вас, Кацураги-сан, — улыбнулся главный врач. — Но, думаю, в этом нет необходимости.

— Как это? Почему? — спросил я.

— За эти полгода я многое изменил в клинике «Ямамото-Фарм». Однако эта работа меня сильно вымотала. Знаете, я очень близко к сердцу воспринимаю любые проблемы. Стоит разок поволноваться из-за какой-нибудь проверки — и сразу подскакивает давление, — пояснил Акихибэ Шотаро. — Думаю, пора мне уже на покой. Выставляйте диагноз, который должны, и назначайте таблетки. Я уйду на пенсию. Скорее всего, уволимся мы с вами практически одновременно. Если вы, конечно, не передумаете и не захотите занять моё место.

Акихибэ Шотаро выглядел очень уставшим. Видимо, он и вправду вложил последние силы в развитие клиники. Его хватило лишь на полгода. Но это были отличные полгода. Разобраться с разрухой, которую учинил предыдущий главный врач Ягами Тэцуро — это очень большое дело.

— Вы уверены, Акихибэ-сан? Назад дороги уже не будет, — предупредил его я.

— Уверен, Кацураги-сан, — кивнул он. — Акико-тян недавно сделали предложение. Через месяц будет свадьба. А там и с внуками надо будет возиться. Не смогу я всё это совмещать. Думаю, я заслужил отдых.

— Определённо заслужили, Акихибэ-сан, — кивнул я.

— Да и к тому же мне кажется, что пора бы уже освободить руководящие должности для нового поколения. У меня есть несколько вариантов, кого можно поставить вместо себя, если вы всё же не захотите остаться.

— Могу я узнать, о ком вы говорите? — спросил я.

— Конечно. Речь об Эитиро Кагами, — сказал Акихибэ. — Он хорошо себя проявил как заведующий поликлиникой. Правда, когда я пытался поговорить с ним об этом, он отнекивался. Говорил, что ему не нужна эта должность.

— Я тоже считаю, что Эитиро-сан может стать хорошим главным врачом, но он и мне говорил то же самое. Он едва успевает совмещать обязанности заведующего и работу клиническим фармакологом. Это очень трудно, особенно если учесть, что у Эитиро-сан в прошлом году родился сын, — произнёс я. — Однако, если вам интересно моё мнение, я могу сказать, кто ещё может стать для вас хорошим преемником.

— Разумеется, мне интересно, Кацураги-сан. Не припомню, чтобы вы хотя бы раз ошибались в своих решениях, — кивнул он.

— Уёхара Ёсико. Ваша заместительница по медико-социальной экспертизе. На мой взгляд, она одна из немногих, кто сможет сохранить порядок, держа всех в ежовых рукавицах, — сказал я.

Мне с ней много раз приходилось пересекаться. Первые полгода в «Ямамото-Фарм» у нас с Уёхарой было очень много совместных проектов.

Акихибэ Шотаро невольно поёжился.

— Тут вы правы, Кацураги-сан. Если честно, ей иногда и меня удавалось в рукавицах держать, — усмехнулся он. — Я подумаю над этим. Но заменой точно должен стать кто-то из них двоих. Либо Уёхара-сан, либо Эитиро-сан.

Когда наша беседа подошла к концу, я прошёлся лекарской магией по патологическим нейронным путям в головном мозге главного врача, затем выставил диагноз, отражающий галлюцинации после перенесённого инсульта, и назначил лекарственные средства.

Одна эпоха сменяет другую. Как только мы с Акихибэ Шотаро покинем эту клинику, здесь многое изменится. Но, как я уже и сказал, главный врач заслужил покой. А мне нужно сконцентрироваться на частной клинике и на своей семье. Наступит день, и от моей работы в «Ямамото-Фарм» останутся только воспоминания.

Этим же вечером я подготовил заявление на увольнение. Дату пока что вписывать не стал, но Акихибэ, Уёхара и Эитиро узнали о моих планах. Как только клинические испытания «Онкокура-2» подойдут к концу, я сразу же покину свой пост заведующего.

Следующие несколько дней промчались незаметно. Я едва успевал возвращаться домой. «Ямамото-Фарм», частная клиника, наблюдение за Дзараки Коджи.

Мы с Камадой Кеничи отметили, что нападки со стороны Хираты Аоя продолжились. И в кардиологическую клинику, и в мои филиалы постоянно заглядывали пациенты, которые сразу же после консультаций начинали писать жалобы. В итоге всего за несколько дней весь мой рабочий стол был завален письмами из министерства.

Причём жаловались эти идиоты на всякую ерунду. Одного не устроило то, как на него смотрит Дайго Рэн, второй оказался недоволен качеством препаратов «Генетиро-Хелс», а третий и вовсе заявил, что в наших туалетах для пациентов дешёвые унитазы и дефицит туалетной бумаги. Другими словами, полная чушь. Сразу ясно, что этих людей подослал главный врач неврологической клиники района Накано.

И самое главное — их жалобы никак не повлияют на итоговый рейтинг. Но времени на отписку от этой ерунды уходит очень много. Получается, что этим подлым ходом Хирата Аой просто решил помешать нам с Камадой заниматься своими прямыми обязанностями.

— Кацураги-сан, сегодня их почему-то нет, — сообщила мне Хирано Юрика. — Тех людей из министерства. Они больше не опрашивают наших пациентов. Как вы и просили, я обзвонила остальные филиалы. Там ситуация точно такая же.

— Спасибо, Хирано-сан, — кивнул я.

Значит, этот этап соревнования уже подошёл к концу. Думаю, уже сегодня должны показать изменения в рейтинговой системе. Скорее всего, этапов будет всего три. Мы близки к завершению, как никогда. В ближайшее время определят лучшую клинику Токио. Но почему-то я уверен, что Хирата Аой ещё раз попробует сжульничать. Вряд ли он успокоится, пока не добьётся своего.

И предчувствие меня не обмануло. Буквально через час на сайте министерства здравоохранения появились результаты.

Все, кроме первой четвёрки, так и остались на своих изначальных позициях. Эти клиники сильно отстали от лидеров и теперь уже точно ни за что не смогут нас нагнать.

Но и в первых рядах произошли серьёзные изменения.

Первая позиция: «Многопрофильная клиника района Тиёда». Главный врач: Мураками Усукэ — 78 баллов.

Вторая позиция: «Неврологическая клиника района Накано». Главный врач: Хирата Аой — 77 баллов.

Третья позиция: «Многопрофильная клиника 'Кацураги». Главный врач: Кацураги Тендо — 77 баллов.

Четвёртая позиция: «Кардиологическая клиника 'Камада». Главный врач: Камада Кеничи — 69 баллов.

Проклятье… На этот раз картина совершенно иная. Хирата Аой перескочил сразу два места. Он сдвинул Камаду в самый низ. Теперь он отстаёт от нас на целых восемь баллов. И такой разрыв может стать для него критическим. Лидер пока что не изменился. Клиника района Тиёда до сих пор стоит на первом месте, но на этот раз нас с Хиратой отделяет от неё всего лишь один балл.

Стоило мне изучить сайт, как мой телефон сразу же зазвонил.

«Камада Кеничи».

— Да, Камада-сан, — ответил я. — Судя по всему, вы тоже только что изучили результаты второго этапа?

— Именно, Кацураги-сан. Это какой-то кошмар. Как я понял, второй этап целиком состоял из опросов пациентов. Поверить не могу, что меня так низко оценили. Обычно все мои пациенты уходят довольными. Все мои сотрудники — первоклассные специалисты. Я совершенно не понимаю, что могло пойти не так.

— Достаточно взглянуть на второе место, и сразу же всё встанет на свои места, — сказал ему я. — Это проделки Хираты. Из всей четвёрки лидеров только он получил максимальный балл по опросам пациентов. Думаю, мы оба прекрасно понимаем, как ему это удалось.

— Неужели этот подонок продолжает подкупать людей? — прорычал Камада. — Сколько же ему пришлось потратить денег, чтобы убедить своих знакомых дать столько отзывов?

— Не паникуйте, Камада-сан. У нас всё под контролем, — уверил его я. — У меня есть идея, как переломить ход соревнования. Скоро вы сами всё поймёте. Вы ведь уже прочли условия третьего этапа?

— Нет, — ответил он. — А их уже выложили?

— Да, прямо под рейтинговой таблицей, — ответил я.

— Стойте… А что происходит? — прошептал Камада Кеничи. — Почему рейтинг постоянно меняется?

Числа в строках то увеличивались, то уменьшались. И это происходило со всеми участниками. Лишь у самых нижних клиник они оставались неизменными.

— Это и есть суть финального этапа, Камада-сан, — объяснил я. — Помните, нам ещё в самом начале говорили, что соревнование сразу же закончится, когда одна из клиник наберёт сотню баллов?

— Да, помню это условие. Но это не объясняет, почему баллы начали меняться.

— Теперь за нашей работой следят напрямую через медицинскую информационную систему, — сказал я. — Правильно оформленная документация, закрытые случаи пациентов и высокий процент вылечившихся людей даёт нам дополнительные очки.

— Значит, мы на финишной прямой… — заключил Камада. — И какой же у вас план, Кацураги-сан? Вы так и не решились сдать Хирату Аоя министерству?

— Нет, мы одолеем его другими методами, — ответил я. — Подождите до завтра. И будьте готовы. Ситуация в вашей клинике изменится в лучшую сторону. Помните наш договор? Я направляю к вам кардиологических больных, а вы ко мне — всех, у кого имеются сопутствующие патологии.

— Думаете, нам это поможет? — засомневался Камада.

— Я в этом уверен на все сто процентов, — заявил я, затем попрощался с Камадой и положил трубку.

Я намеренно не стал рассказывать свой план. Будет лучше, если о нём никто не узнает. Он довольно рискованный, но только так мы можем достичь своей цели.

Ранее я лишь хотел занять первое место. Но теперь плюс ко всему я должен убедиться, что клиника Хираты Аоя выпадет из лидирующей тройки. Нельзя позволить этому человеку завладеть даже минимальным денежным призом. Только так мы сможем его проучить.

Ближе к концу рабочего дня ко мне зашёл Дзараки Коджи. Выглядел он гораздо бодрее, чем в последние несколько недель. Прежде чем осмотреть его организм и дать онкобольному следующую таблетку, я решил его опросить.

— Я заметил, что вы стали гораздо реже пользоваться своей тростью, Дзараки-сан, — произнёс я. — Есть какие-то изменения в самочувствии?

— Кацураги-сан, — голос Дзараки дрожал, — изменения точно есть. Головные боли и напряжение в позвоночнике практически исчезли. Правый бок продолжает болеть, но мне почему-то кажется, что ситуация нормализуется. Препарат и вправду работает!

— Не спешите, Дзараки-сан, — попросил его я. — Это называется положительной динамикой. Но делать какие-либо выводы ещё рано. Сохраняйте позитивный настрой — это ваша главная задача. Всё остальное — уже мои обязанности.

Я пробежался «анализом» по его организму и обнаружил, что метастазы и вправду уменьшились. Но из-за этого могут возникнуть новые проблемы.

Во-первых, из-за исчезновения опухолевых тканей вокруг головного мозга может измениться внутричерепное давление. Такой резкий перепад может нарушить систему кровообращения. Кроме того, исчезновение метастаз в позвоночнике тоже может привести к пагубным последствиям.

Ироничная ситуация — излечение от онкологии создаёт новые заболевания. Дело в том, что в данный момент метастазы фактически являются частью позвонка. Но если их не станет — там образуется полость. Это может привести к нетравматическому перелому позвоночника.

— Думаю, самое время вам госпитализироваться, Дзараки-сан, — заключил я.

— Что⁈ — удивился пациент. — Почему? Мне ведь правда стало лучше!

— Потому что теперь я могу с уверенностью сказать, что «Онкокура-2» работает, — заявил я. — И нам придётся следить за вами круглосуточно. Если опухолевые клетки будут исчезать слишком быстро, мне и моим коллегам надо будет восстанавливать повреждённые органы. Мы ведь не хотим, чтобы вы излечились от онкологии, но погибли от других осложнений, верно?

— Д-да, вы правы, — закивал он. — А могу я госпитализироваться в вашу клинику? Не хочу ехать в «Ямамото-Фарм». Это слишком далеко от дома. Моя жена будет беспокоиться.

— Я смогу это устроить, — пошёл ему навстречу я. — Начнём с моего стационара. Но если в вашем состоянии произойдут резкие изменения, вас обязательно перенаправят в «Ямамото-Фарм».

Хирано Юрика начала готовить пациента к госпитализации, а я задержался в кабинете, чтобы изучить результаты его анализов. Стоит отметить, что желтуха тоже начала сходить на «нет». Его кожа побледнела, билирубин сильно упал — и это очень хороший прорыв.

Но кое-что меня всё-таки смущает. Есть одна недоработка, которая со временем может стать серьёзной проблемой. А ведь я с самого начала подозревал, что этот препарат может вызвать подобное осложнение.

Речь идёт об уровне белка и состоянии почек. В биохимическом анализе крови есть такой показатель, как «общий белок». Он указывает на концентрацию белковых веществ в крови. Лучше всегда держать его в пределах нормы. Много — плохо, мало — тоже плохо.

Но куда опаснее повышение его концентрации, ведь большое количество белка может повредить почечный фильтр. Не все белки способны через него проходить. Если объяснять простыми словами, эти вещества собираются около почки, образуют затор, а затем и вовсе ломают фильтр. Тогда через выделительную систему человек начинает терять жизненно необходимые вещества.

Нет смысла писать об этом в отчёте для Эитиро Кагами. Лучше сразу переговорить с человеком, который ответственен за разработку «Онкокура-2».

Я нашёл номер профессора Ритики Банзаль. Во время клинических испытаний она должна быть в Японии. Думаю, она не обидится, если я побеспокою её в столь поздний час.

— Добрый вечер, Кацураги-сан, у вас всё в порядке? — тут же насторожилась она. — Что-то с препаратом?

— Читаете мысли, профессор Банзаль, — ответил я. — Да, я обнаружил крайне нежелательный побочный эффект. Препарат работает отлично, но мы рискуем «сломать» пациенту почки. Догадываетесь, о чём я говорю?

Она убрала трубку, и я услышал, как женщина выругалась на индийском языке.

— Подскочил общий белок? — спросила Ритика.

— Да, в два раза. Поскольку «Онкокура-2» сам по себе является белком, организм не справляется с его утилизацией, — объяснил я. — У нас есть только два варианта. Первый — снизить дозировку. Второй — менять структуру препарата.

— Но вы ведь понимаете, что в обоих случаях это может привести к ряду проблем? — уточнила она.

— Да. Из-за снижения дозировки опухолевые клетки могут снова начать размножаться. А для изменения структуры препарата придётся потратить ещё месяцы исследований, — сказал я.

— И что же нам тогда делать? — вздохнула Ритика Банзаль. — Неужели у нас нет выхода?

Я заметил, как изменился голос профессора. Она была на грани паники. Могу её понять. Этот препарат должен изменить судьбы миллионов людей. Уверен, Ритика считает это делом всей своей жизни.

Однако решение я уже придумал.

— Придётся потратить больше денег на клинические испытания. Запросите, чтобы генеральный директор увеличил финансирование, — заявил я.

— А каким образом деньги могут изменить ситуацию? — не поняла она.

— Придётся проводить пациенту плазмаферез. А это — дорогостоящая манипуляция, — ответил я.

Плазмаферез — это единственный способ снижения уровня белка в крови. Кровь прогоняют через специальный аппарат, белки задерживаются в нём, а все остальные элементы возвращаются назад — в сосудистое русло. Его назначают не часто, лишь при некоторых особо опасных заболеваниях вроде миеломной болезни. Но у нас ситуация не лучше.

— Придётся давать пациенту «Онкокура-2», а затем «чистить» его кровь от белка хотя бы раз в неделю, — объяснил я.

— Кацураги-сан, вы — гений! — неожиданно воскликнула Ритика. — Я даже не подумала о том, что можно пойти на столь радикальные меры. Но… В таком случае всё и вправду будет упираться в деньги. Неужели нет иного способа?

— Совершенно точно нет, — ответил я. — Если препарат пройдёт испытания и будет широко использоваться по всему миру, каждому пациенту придётся проходить через плазмаферез. Получится, что лечение онкологии всегда будет очень дорогостоящей процедурой. Но зато мы сможем дать людям гарантию того, что препарат им точно поможет.

Сразу после разговора с Ритикой Банзаль я вызвал в стационар невролога для осмотра Дзараки Коджи. Он определил, что после лечения пациенту придётся провести пластику позвонка. Насчёт внутричерепного давления мы оба пришли к выводу, что пока ничего менять не надо. Скорее всего, оно отрегулируется самостоятельно. Если нет — я помогу ему своей магией.

Разумеется, никто из моих коллег не знал, какое на самом деле Дзараки проходит лечение. Невролог и остальные врачи думали, что пациент попал ко мне после нескольких курсов химиотерапии.

Вот и всё. И клинические испытания, и соревнование частных клиник вышли на финишную прямую. Скорее всего, к концу недели главные задачи этого лета подойдут к концу.

Я с нетерпение ждал вечера вторника. Ведь по моему плану именно в этот день должен произойти переломный момент.

И я не ошибся.

— Кацураги-сан! Что происходит⁈ — Хирано Юрика вбежала в мой кабинет и тут же заперла за собой дверь, будто опасалась, что её кто-то может преследовать. — Вы вообще видели, что творится у нас в фойе?

— Видел, — улыбнулся я. — Сколько там у нас пациентов? Человек двадцать?

— По моим подсчётам — больше тридцати. И это я ещё не учла тех, кто стоит на улице. Очередь не умещается в здании, — заявила лекарская жрица. — Вы говорили, что моя сила способна притягивать сюда пациентов. Но я не думала, что она проявит себя настолько ярко!

— Дело не только в вашей силе, Хирано-сан, — ответил я. — Просто мы приступили к финальной фазе моего плана. В течение следующих дней пациентов будет очень много. Остальные филиалы я только что предупредил. Крепитесь. В ближайшее время работы будет немерено.

Как только Хирано Юрика вышла из моего кабинета, мне начал названивать Камада Кеничи.

— Кацураги-сан… — прошептал он. — Этот КОШМАР — и есть часть вашего плана? Это — то, о чём вы говорили?

— У вас тоже большой наплыв пациентов, Камада-сан? — рассмеялся я.

— Большой — это мягко сказано. У меня ещё никогда не было такого количества людей! Откуда они взялись⁈

— Это случилось из-за того, что я увольняюсь из «Ямамото-Фарм», — объяснил Камаде я. — Мне пришлось специально допустить «утечку» этого слуха. Поэтому все пациенты сразу же рванули прикрепляться сюда — в мою клинику. А по моему приказу кардиологических пациентов сразу же перенаправили к вам.

Вот и сработала бомба замедленного действия, которую я заряжал целый год. С прошлого июля я копил постоянных клиентов в «Ямамото-Фарм», которые обращались только ко мне или к врачам, которым я доверяю. Слухи распространяются быстро. Всего за несколько дней они пролетели через всю клинику, а затем прошлись по всем этажам корпорации.

И произошёл «бум».

Взрыв, который уничтожит неврологическую клинику района Накано и её главного врача Хирату Аоя.

Как я и говорил, мы победим честным путём. Никаких подкупов, никакого жульничества. Я всего лишь запустил самую мощную рекламную компанию, какую только мог себе позволить, и не потратил при этом ни одной йены.

Да, всем врачам придётся изрядно потрудиться. Перерабатывать будут все — и сотрудники моих филиалов, и кардиологи клиники Камады.

Но совместными усилиями мы выдавим Хирату Аоя из рейтинга. И получим то, что заслужили.

В этот день клинику пришлось закрыть на три часа позже, чем обычно. Всем врачам, задержавшимся допоздна, я пообещал выплатить премию. Бесплатно трудиться у меня никто не будет.

В итоге домой я вернулся уже в полночь. Впереди намечались ещё несколько дней неистовой схватки за первенство. Волна пациентов нескоро спадёт. До конца недели всем придётся перерабатывать. Уже к концу дня рейтинг изменился до неузнаваемости.

Хирата Аой и Камада Кеничи разделили третье место, а я передвинулся на второе. Упёрся в многопрофильную клинику Тиёда. Но с этой больницей соревноваться будет особенно интересно. Её главный врач не использует никаких подлых техник. Он просто обгоняет нас за счёт огромного количества сотрудников.

Тем слаще будет победа, если мне удастся превзойти даже его показатели!

Сайка уже легла спать, и я собирался присоединиться к ней, но меня отвлёк стук в дверь.

Странно… На часах половина первого ночи! Кто мог прийти в столь поздний час? Я выглянул в окно и обнаружил, что около моей двери стоит Эитиро Кагами. Он живёт от нас в пяти минутах ходьбы. Раз он прибежал сюда посреди ночи, даже предварительно не позвонив, значит, у него что-то случилось.

— Эитиро-сан? — открыв дверь, поприветствовал коллегу я. — Что случилось?

— Простите, что пришёл так поздно, Кацураги-сан, — начал кланяться он. — Но мне больше не к кому обратиться. С моим с сыном, с Тендо-куном что-то не так. До этого момента я старался игнорировать всё, что с ним происходит. Кацураги-сан, понимаю, что это прозвучит странно, но мне кажется, что с ним творится что-то сверхъестественное.

Это было неизбежно. Рано или поздно Эитиро Кагами должен был это заметить.

Похоже, он понял, что его сын обладает лекарской магией. Вопрос только в том, как мне теперь поступить?

Глава 14

Наступила абсолютная тишина. Её нарушал лишь стрекот насекомых, скрывшихся в кронах деревьев, что окружали мой новый дом.

Эитиро Кагами выглядел ошарашенным. Казалось, он и сам не верил, что пришёл ко мне посреди ночи, чтобы сообщить о проблеме с сыном. О проблеме, которую он сам не понимает. И в которую, судя по всему, даже не может поверить.

Странно, что он вообще прибежал именно ко мне. Как он понял, что только я смогу помочь с этим вопросом? Прямо его об этом не спросишь. Придётся выведать аккуратно. Этот момент может многое уточнить.

— Кагами-сан, давайте присядем, — предложил я и указал на небольшую лавочку, что стояла на веранде около главного входа в дом. — Расскажите по порядку, что случилось с Тендо-куном?

Эитиро неуверенно кивнул, затем присел рядом со мной и произнёс:

— Первой это заметила Мизуру. Она решила, что ей показалось… В общем, то, что я хочу рассказать, прозвучит дико, Тендо-сан, — никак не мог решиться начать разговор Эитиро. — Но моя жена увидела, как наш сын вылечил нашего пса. Вы, наверное, ещё не видели — мы недавно взяли себе щенка породы «акита-ину». Рыжий такой, назвали его Кицуне.

Как лиса-божество из японской мифологии. Интересный выбор.

— Мизуру случайно выпустила его на улицу, и он попал под машину. Ветеринар сказал, что собака не выживет. Мы должны были усыпить Кицуне, но за день до этого Тендо-кун подошёл к собаке и… что-то с ней сделал. На следующее утро Кицуне снова стал таким же, как и до травмы.

Как я и думал. Значит, семья Эитиро всё-таки догадалась о том, что с Тендо что-то не так. Хотя, если честно, меня это тоже удивляет. Излечить собаку, которая уже была при смерти? Это очень высокий уровень мастерства. Скорее всего, магия в малыше растёт, как на дрожжах.

— Что случилось потом? — спросил я. — Вы ведь прибежали сюда не просто так, Кагами-сан. Что произошло этой ночью?

— Несколько часов назад мы уложили Тендо-кун спать. Но Мизуру стало плохо. Она часто страдает от мигрени. Мне приходится постоянно выписывать ей триптаны, чтобы она могла снимать приступы головной боли. На этот раз дома таблеток не оказалось. Я хотел вколоть ей другое болеутоляющее, но проснулся Тендо-кун и начал плакать. Мизуру побежала к нему, а потом… Вы можете мне не верить, Тендо-сан, но я сам лично видел то, что случилось после этого. Он схватил Мизуру за палец, затем что-то вспыхнуло. Тендо-кун уснул, а приступ мигрени у моей жены полностью исчез. Это особенно странно, потому что раньше без таблеток ей никогда лучше не становилось. Я не знаю, как объяснить всё это.

— Но вы почему-то пришли ко мне, Кагами-сан, — подметил я. — Именно ко мне. Хотя догадывались, что я, скорее всего, вам не поверю. Так почему вы пришли?

Эитиро замолчал. Казалось, он и сам не знает ответ на этот вопрос. Недолго подумав, мужчина ответил:

— Это прозвучит дико, но в тот момент, когда я увидел своими глазами, на что способен Тендо-кун, я почему-то сразу вспомнил вас. На мгновение мне даже показалось, что вы присутствуете в детской комнате вместе с нами. Поэтому я побежал к вам. Только не думайте, что я сошёл с ума, Тендо-сан. Я просто…

— Вы не сошли с ума, — перебил Эитиро я. — К счастью, я знаю, что происходит с вашим сыном.

Иного выхода нет. Мне придётся рассказать ему правду. Так будет правильно. Тем более, Эитиро Кагами я точно могу доверять. Он — один из тех людей, кто близок мне практически так же, как и лекари из моего ордена.

— Вы знаете⁈ — удивился Эитиро. — Правда? Что с ним, Тендо-сан? Это опасно?

— Успокойтесь, Кагами-сан, — попросил я. — Выдохните. С вашим сыном всё в порядке. Только разговор этот очень длинный. И я считаю, что правду должны узнать вы оба. И вы, и ваша жена.

— Так вы что-то знали? Всё это время знали, что происходит с моим сыном? — напрягся Эитиро.

— А как вы полагаете, почему я изначально предложил вам позволить мне стать ему кем-то вроде крёстного отца? — спросил я.

— Я думал… Это из-за того, что мы с вами — близкие друзья, — пожал плечами Эитиро Кагами.

— Вы немного путаетесь в событиях, — поправил его я. — До рождения Тендо-кун мы были хорошими коллегами. Приходить к вам в гости я стал уже после этого. Потому что это был мой долг — следить за ним.

— Так… — Эитиро выдохнул и потёр указательными пальцами виски. — Кажется, я окончательно во всём запутался.

— Именно поэтому вам сейчас нужно вернуться домой и лечь спать, — предложил я. — Приходите завтра вечером к нам на ужин. Вместе с Мизуру-сан и Тендо-кун. Я расскажу вам всё от начала и до конца. Пусть между нами больше не будет тайн.

— Хорошо, Тендо-сан, — согласился Эитиро. — Я вам верю. Во сколько нам завтра приходить?

— Давайте в восемь вечера, — предложил я. — К тому моменту я уже буду дома. Повторюсь, с вашим сыном всё в порядке. У него — большое будущее. Но предупрежу сразу. То, что я вам расскажу, удивит вас гораздо сильнее, чем излеченная мигрень и неожиданно восстановившаяся собака. Подготовьте свою жену. Поверить моим словам будет трудно.

— Договорились, Тендо-сан, — явно почувствовав облегчение, позволил себе улыбнуться Эитиро. — Простите ещё раз, что побеспокоил вас в столь поздний час.

Мы поклонились друг другу, и Кагами ушёл домой. Я сразу же пошёл спать, поскольку до следующего рабочего дня осталось чуть больше шести часов.

Утро началось с планёрки в здании корпорации «Ямамото-Фарм». Я, Эитиро Кагами, Ритика Банзаль пришли в конференц-зал, поскольку нас вызвал к себе генеральный директор.

Ямамото Ватару выглядел обеспокоенным. И вскоре я понял, в чём дело. Через несколько минут в зал вошёл его отец — Ямамото Мифунэ. Давно я уже не видел этого старика. Наверное, с тех самых пор, как он отработал свой последний день в роли предыдущего генерального директора корпорации.

Все присутствующие резко вскочили из-за стола и низко поклонились старому лидеру главной фармакологической «силы» Японии.

— Рад вас всех видеть, уважаемые коллеги, — сказал Мифунэ и, опираясь на трость, прошёл к креслу, что стояло во главе стола рядом с местом Ямамото Ватару. — Понимаю, что вам может показаться странным моё появление. Я никакого веса в корпорации уже не имею. Всё, что меня с ней связывает, это пакет акций, мой сын и воспоминания. Однако я всё равно очень беспокоюсь за судьбу «Ямамото-Фарм». И дело не в деньгах. Мне заработанного до конца дней точно хватит. Причина моего появления здесь — в вашей разработке.

— Вы хотите обсудить «Онкокура-2»? — спросила профессор Банзаль.

— Я хочу убедиться, что вы не разрушите корпорацию, — прямо сказал он. — Не наступите на те же грабли, что и я.

Старик опустил голову, тяжело вздохнул. Видно, что ему очень тяжело вспоминать произошедшее в прошлом году. Похоже, он до сих пор себя не простил за ту ошибку. Не могу сказать, что именно Мифунэ был виноват в неудаче с «Онкокура-1». Проблема заключалась в постоянных конфликтах между семьями, состоящими в совете директоров, и в насквозь прогнившей верхушке нашей клиники. Но он, как ответственный за этот проект, не стал дожидаться осуждений и уволился самостоятельно, оставив свой пост сыну.

— Профессор Банзаль, признаюсь честно, в прошлом я вам не доверял, — продолжил Ямамото Мифунэ. — Однако после того, как Кацураги-сан посетил Индию и провёл вместе с вами первые тесты антибиотика нового поколения, я убедился, что вы поистине выдающийся фармаколог.

— Благодарю за прямоту, Ямамото-сама, — кивнула она.

Хотя я почувствовал в интонации Ритики сарказм. Но это и неудивительно. В прошлый раз она сильно злилась из-за того, что её труды всё время ставят под сомнение. Однако мы с ней всё же смогли найти общий язык.

— Ваше присутствие в исследовательской группе особенно ценно, Кацураги-сан, — произнёс Ямамото Мифунэ, устремив свой взгляд на меня. — Вы были единственным человеком, который пытался доказать, что «Онкокура-1» может убить пациентов. Именно поэтому я рад, что новым препаратом тоже занимаетесь вы. А теперь расскажите, как продвигаются клинические испытания?

— Отец, я же уже… — прошептал Ватару.

— Я хочу послушать, что скажет Кацураги-сан, — перебил сына Мифунэ.

— Мы уже на финальной стадии, Ямамото-сама, — ответил я. — Препарат действует отлично. Из побочных эффектов только увеличение белка, которое можно решить проведением плазмафереза. Два метастаза уже полностью рассосались. В данный момент Дзараки Коджи переживает постепенный распад первичной опухоли.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Мифунэ. — На плазмаферез деньги будут выделены. Насколько я понимаю, сейчас пациент лежит в вашей клинике?

— Да, но его уже пора переводить сюда — в «Ямамото-Фарм», — сказал я. — Ему потребуется много операций. Придётся обследовать брюшную полость, чтобы исключить возможность кровотечений из тех сосудов, которые оплела опухоль. А также провести пластику позвонков. Необходимо подключить к клиническим испытаниям несколько узких специалистов, если мы хотим, чтобы пациент вышел из клиники не только излеченным от онкологии, но ещё и абсолютно здоровым.

— Кацураги-сан, мы постараемся это решить, но тратить такие суммы… — вмешался в разговор Ватару.

— А что тебя не устраивает? — обратился к сыну Мифунэ. — В прошлый раз вся корпорация экономила как могла. Потратили миллиарды йен на «Онкокура-1», но сэкономили миллионы на клинических испытаниях. И к чему это привело? Мы чуть не потеряли свой вес на мировой арене фармакологических компаний. Рейтинги упали, бюджет просел. Мы восстановились только благодаря антибиотику профессора Банзаль. И то доверились ей лишь потому, что за неё поручился Кацураги Тендо.

Похоже, совещание переросло в обычный спор между отцом и сыном. Но в данном случае это — нормальная практика. Пусть корпорацией и управляет Ватару, но «Ямамото-Фарм» всё равно принадлежит их роду, а не одному конкретному человеку. Поэтому Мифунэ, как глава, имеет полное право диктовать свои условия.

Тем более, он прав!

— Ямамото-сан, — обратился к Ватару я. — Не сочтите за оскорбление, но ваш отец говорит правду. Я провёл много обследований, все отчёты готовы и доступ к ним у вас есть. На мой взгляд, «Онкокура-2» — это шанс нашей корпорации навсегда стать первой во всём мире. Этот препарат изменит мир. Нам лишь надо долечить одного пациента, а затем увеличить выборку и излечить ещё человек десять.

Только следующим этапом я уже заниматься не буду. К тому моменту я уйду из «Ямамото-Фарм». Но это — не проблема. Я убедился, что новому препарату можно доверять. Во время исследований я ни разу не пользовался своей магией, чтобы воздействовать на опухоль. Значит, с другими пациентами справится любой знающий онколог. Моя работа подошла к концу.

— Значит, решено, Кацураги-сан, — кивнул Ямамото Ватару. — Мы пришлём в вашу клинику нашу машину скорой. Сегодня же отправьте его к нам.

— Я предупрежу Кишибэ Банджо, что его ждёт новый пациент, — упомянул о главном онкологе Эитиро Кагами. — И отчёты ему передам. Эту часть я возьму на себя.

В течение следующего часа мы разобрали мои отчёты, после чего окончательно определились с тактикой дальнейшего лечения пациента и мне было поручено направиться в свою клинику, чтобы подготовить Дзараки Коджи к транспортировке.

Отлично, именно так я и планировал провести этот день. В «Ямамото-Фарм» у меня сегодня пациентов нет, все документы я уже подготовил, поскольку вовсю готовлюсь к увольнению, а значит, могу больше времени уделить клинике «Кацураги».

Особенно сейчас, когда соревновательный рейтинг меняется каждую минуту.

По пути в клинику я следил за тем, какие изменения происходят в таблице лидеров. И не могу поверить своим глазам. Я, конечно, ожидал, что мой план выстрелит, но не настолько же сильно! Вместо пистолета выстрел был совершён из танка.

Наши с Камадой Кеничи баллы перевалили уже за восемьдесят. Хирату Аоя удалось вытеснить на четвёртой место. Единственным, кого мы ещё не обогнали, была клиника района Тиёда.

Но расслабляться рано. Хирата может нанести ответный удар, а клиника Тиёда хоть и замедлилась, но всё ещё может набрать сотню быстрее меня.

Похоже, соревнования закончатся быстрее, чем полгало министерство здравоохранения. Скорее всего, всё решится уже сегодня!

— Простите, но дальше проехать я не смогу, — отвлёк меня от мыслей таксист. — Придётся квартал пройти пешком, я сделаю вам скидку.

Я поднял взгляд и осознал, что улица района Сибуя, на которой располагается два моих филиала, забита машинами. Поначалу я подумал, что вдалеке авария, из-за которой образовалась пробка.

Но вскоре до меня дошло, что люди останавливают машины около первого и второго филиала моей клиники. И все устремляются внутрь! Те машины, которым не хватило место на стоянке, пытаются протиснуться дальше — в ту часть Сибуи, где располагаются филиалы Дайго Рэна и Рэйсэя Масаши.

Выглядело всё так, будто жители Токио решили устроить бунт и снести всю Сибую с лица земли. Теперь понятно, почему у меня в «Ямамото-Фарм» сегодня нет ни одного пациента.

Они все здесь!

Мне пришлось пройти в клинику через чёрный ход. Прежде чем приступить к приёму, я пробрался в конференц-зал, взял в руки артефакт «компас» и собрал экстренную телепатическую планёрку с заведующими всех своих филиалов.

Купер Уайт, Рэйсэй Масаши и Дайго Рэн подключились ко мне моментально. Видимо, они уже были готовы к тому, что я сделаю объявление.

— Мы на финишной прямой, уважаемые коллеги, — произнёс я. — Понимаю, что вас шокирует то, что вы видите, но всех этих пациентов нужно принять. К концу дня определится победитель соревнований.

— Кацураги-сан, это очень проблематично, — мысленно ответил мне Рэйсэй Масаши. — У нас врачи не справляются. Никто не готов столько работать!

— Та же ситуация, — ответил Дайго Рэн. — Я не знаю, что им сказать.

— Поддержите своих сотрудников. Объясните им, что в случае нашей победы качество их жизни и условия труда сильно улучшатся, — посоветовал я. — Если министерство здравоохранения начнёт напрямую финансировать нашу клинику, зарплаты возрастут вдвое, сотрудников станет больше, у нас появится новое оборудование. Это — шанс, который нельзя упустить. Всего один день. Нам осталось отработать в таком темпе только один день!

Начиная с завтрашнего дня, я ограничу запись. Оставим только талоны для тех, кто успел записаться, а также для экстренных пациентов. Нагрузка на сотрудников упадёт. Многие даже смогут уйти в отпуск.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, Кацураги-сан! — воскликнул Купер Уайт. — Всё, господа, не будем тратить время попусту. Давайте вырвем эту победу зубами!

Все лекари тут же отключились от телепатической связи. Прежде чем приступить к приёму, я набрал номер Ноды Такео — фельдшера скорой помощи из «Ямамото-Фарм». Пришлось объяснить ему, как проехать к моей клинике. Придётся срезать через проулки, потому что иным путём в данный момент до нас добраться не получится. Скорая просто застрянет в пробке.

После этого я прошёл в стационар и предупредил Дзараки Коджи, что дальше за ним будут наблюдать другие врачи.

— Выходит, на этом всё? — обеспокоенно вздохнул он. — Наши с вами пути расходятся?

— Да, Дзараки-сан, я сделал всё, чтобы убедиться в безопасности препарата. Он работает. У вас действительно есть очень высокий шанс полностью излечиться, — уверил его я. — Следующие несколько недель будут непростым. Вам придётся пройти через ряд процедур и операций. Но после этого вы войдёте в историю как пациент, с которого началась новая эпоха в медицине. Крепитесь, Дзараки-сан. Осталось совсем немного.

— И всё это благодаря вам, Кацураги-сан, — он встал с кровати и поклонился мне. На этот раз ему удалось это сделать, несмотря на то, что несколько недель назад из-за метастаз он толком даже шеей шевелить не мог. — Я готов. Теперь уже назад дороги нет. Когда-нибудь я приду к вам на приём уже полностью здоровым.

— Буду ждать этого дня, — улыбнулся я, поклонился пациенту в ответ, после чего поручил Хирано Юрике подготовить Дзараки к перемещению в машину скорой.

Нода Такео должен подъехать в течение часа. Во второй половине дня Дзараки Коджи уже направится на плазмаферез.

Что ж, мне тоже предстоит непростой день. В фойе огромная толпа, и каждого из пришедших я должен принять. Остальные врачи пусть ведут приём в своём темпе. Я же сегодня буду работать, не жалея своей магии. Даже если придётся осушить свой «сосуд» до дна, каждый больной выйдет отсюда довольным.

Мы приступили к финальной схватке за первенство. Большинство пациентов даже пяти минут в моём кабинете не проводили. Я вошёл в состояние потока, запустил циклический круговорот пациентов.

Человек зашёл, рассказал о своих жалобах, получил направления на анализы, затем вернулся и уже после покинул мой кабинет полностью излеченным, либо взял рецепт, чтобы приобрести все необходимые препараты.

И так происходило с каждым. Я не заметил, как пролетело четыре часа. От приёма меня отвлёк звонок с неизвестного номера. Лишь в этот момент я решил сделать короткий перерыв, чтобы отдышаться перед следующей волной больных.

— Добрый день, Кацураги-сан, вас беспокоит Накада Тэдэши. Помните меня? — послышался знакомый мужской голос. Проверяющий, который пережил тепловой удар во время обхода моих филиалов. Вот уж не думал, что мне ещё раз придётся с ним поговорить. Только я почему-то сомневаюсь, что его звонок сулит мне что-то хорошее.

— Чем могу помочь, Накада-сан? — спросил я.

— О том, что мы с вами разговариваем, никто не знает, — произнёс он. — Я звоню по собственной инициативе. Хочу предупредить вас, что час назад со мной связался главный врач неврологической клиники Накано. Хирата Аой.

Ох, ну кто бы сомневался, что этот засранец сдастся без боя!

— Он жаловался, что вы с Камадой-сан жульничаете, — добавил Накада Тэдэши. — Потребовал, чтобы мы провели дополнительное расследование.

— Хирата-сан хоть как-то аргументировал своё заявление? — спокойно спросил я.

— Разумеется, нет, — ответил Накада. — Вы меня-то за идиота не считайте, Кацураги-сан. Я ведь понимаю, почему он нам позвонил. Хирата-сан понял, что честным путём нагнать вас уже не получится. Поэтому запросил проверку. Очевидно, что проверка полностью остановит работу вашей клиники на некоторое время.

И тогда я не смогу составить конкуренцию другим клиникам. Пациенты разойдутся, а я останусь позади.

— И какое же вы приняли решение? — спросил Накаду я.

— Я принял решение провести проверку завтра, Кацураги-сан, — произнёс Накада, затем убрал трубку и тихо рассмеялся. — Дело в том, что я имею право приступить к проверке в течение трёх дней после чьей-либо жалобы. А сегодня мне что-то совсем не хочется мчаться к вам через весь город. Так что ждите меня завтра.

Что происходит? Накада Тэдэши решил проигнорировать жалобу Хираты. Дал мне шанс победить, хотя мог завалить меня уже сегодня. Должно же быть этому какое-то объяснение?

— Почему, Накада-сан? — решил поинтересоваться я. — Зачем вы встаёте на мою сторону?

— Кацураги-сан, я проверял вашу клинику гораздо лучше, чем вы думаете, — заявил он.

— Но вы ведь были у меня всего один раз, — напомнил я.

— Вот именно. Лично я приходил к вам всего лишь один раз. Зато за прошлую неделю через ваши филиалы прошла вся моя семья. Мать, отец, жена, два брата и несколько моих друзей, — заявил он. — И все они сообщили мне, что им ещё ни разу не приходилось получать столь качественной медицинской помощи. Думаю, теперь у вас нет вопросов на тему того, почему я вдруг решил встать на вашу сторону, а не на сторону Хираты Аоя?

Ничего себе! Накада оказался куда хитрее, чем я думал. Он создал очень любопытную систему. Большинство клиник после проверки расслабляется, и ведь никто даже не подозревает, что в течение следующей недели на приём начинают приходить знакомые сотрудника министерства.

Вот только мне это сыграло на руку! Мы с лекарями всегда с особым вниманием относимся к пациентам, независимо от того, намечается проверка или нет.

— Благодарю, Накада-сан, — сказал я. — Если кому-то из вашей семьи снова понадобится медицинская помощь — обращайтесь. Я верну долг.

— Долг? — усмехнулся Накада. — Кацураги-сан, у моей матери впервые за сорок лет нормализовался уровень сахара. Никаких долгов. Мы квиты. Всё, больше вас не отвлекаю. У вас есть все шансы закончить это соревнование уже сегодня. Желаю вам успехов.

Накада Тэдэши положил трубку. Мой телефон продолжил вибрировать, поскольку на него начали приходить новые сообщения от Хираты Аоя.

Я их даже читать не стал. Пусть угрожает, сколько ему влезет. Сегодня он, наконец, поймёт, что в медицине нет места таким людям, как он. Даже таких вероломных подлых оппонентов, как Хирата, можно одолеть с честью.

Прошло ещё несколько часов. До закрытия клиники осталось очень мало времени. Рейтинговая система окончательно выдавила Хирату, но я ещё не достиг первого места.

Первая позиция: «Многопрофильная клиника района Тиёда». Главный врач: Мураками Усукэ — 98 баллов.

Вторая позиция: «Многопрофильная клиника 'Кацураги». Главный врач: Кацураги Тендо — 97 баллов.

Третья позиция: «Кардиологическая клиника 'Камада». Главный врач: Камада Кеничи — 94 баллов.

Четвёртая позиция: «Неврологическая клиника района Накано». Главный врач: Хирата Аой — 85 баллов.

Времени осталось слишком мало. В данный момент клиника района Тиёда набирает баллы быстрее, чем мы с Камадой. Теперь количеством пациентов изменить рейтинг уже не получится. Нужен новый план. Перегнать лидера я смогу только в том случае, если пациенты будут проходить сразу нескольких врачей.

Стоп…

В моей голове промелькнули слова Накады Тэдэши. Он упомянул, что мне удалось нормализовать уровень сахара его матери.

Точно! Сахарный диабет! Как бы иронично это ни звучало, но это заболевание может переломить ход соревнования.

Я взглянул на часы. Через полтора часа нужно уже закрывать клинику. Кроме того, меня дома ждёт не только Сайка, но и вся семья Эитиро. Я не хочу откладывать это мероприятие.

А даже если бы хотел, смысла работать допоздна нет. Судя по скорости набора баллов, клиника района Тиёда доберётся до сотни как раз к концу рабочего дня.

Я вновь переместился в конференц-зал и экстренно собрал ещё одну телепатическую планёрку.

— Ну что, Кацураги-сан? — спросил Купер Уайт. — Каковы наши шансы?

— Слушайте меня внимательно, — произнёс я. — Времени у нас в обрез. Если не ускоримся, придётся смириться со вторым местом. Но у меня уже есть план. Я знаю, как нам занять лидирующую позицию.

— Только не говорите, что сейчас сюда подъедет ещё пара тысяч пациентов, — устало усмехнулся Рэйсэй Масаши. — Я это точно не переживу!

— Нет. Ваша задача — проверить всех оставшихся пациентов на наличие сахарного диабета. А затем направить их ко всем врачам, которые должны осматривать таких больных. Представляете, сколько посещений нам даст один такой пациент?

Из-за сахарного диабета страдает весь организм. Глаза, сердце, сосуды, почки, нервная система.

Один больной сахарным диабетом пройдёт через офтальмолога, кардиолога, сосудистого хирурга, нефролога, невролога и эндокринолога. В совокупности это даст шесть посещений. Так мы преумножим количество баллов за очень короткий срок.

— Кацураги-сан, идея отличная, но… — задумался Дайго Рэн. — В этом плане есть один очень большой недочёт. Не все пациенты захотят тратить столько денег. Шесть консультаций! Люди тут половину своей зарплаты оставят.

— А мы проведём эти консультации за счёт бюджета клиники, — заявил я. — Акция для больных сахарным диабетом. Шесть консультаций по цене одной. Оценивают не количество заработанных нами денег, а качество оказанной помощи.

— Чёрт подери… — выругался Рэйсэй Масаши. — А ведь это и вправду может сработать!

— Тогда приступаем, — велел я. — Не медлите. Это — наш последний шанс на победу.

Я вернулся в свой кабинет и приступил к приёму пациентов. Мне повезло, и ко мне попали сразу несколько больных с повышенным уровнем сахара. «Анализ» сразу же показал мне, что многие из них страдают осложнениями сахарного диабета.

У одного начала развиваться хроническая почечная недостаточность, у двух других — полинейропатия. Про поражение сосудов нижних конечностей и говорить не стоит. Эта проблема настигла почти всех, кого мне пришлось осмотреть.

Большинство пациентов охотно согласились на бесплатную консультацию узких специалистов. Кстати, стоит практиковать такие акции и после соревнования. Всё-таки на первом месте у нас всегда стояли не деньги, а благополучие пациентов.

Последний пациент покинул мой кабинет, в клинике стало непривычно тихо. В ушах раздался неприятный писк, поскольку барабанные перепонки уже привыкли к тому, что за стеной в течение дня шумели десятки людей.

Настал момент истины. Я открыл сайт министерства здравоохранения, обновил страницу и взглянул на окончательный результат.

Прямо на моих глазах перед строчкой «Многопрофильная клиника 'Кацураги» появилась отметка в сто баллов. У меня аж дыхание спёрло, когда я увидел это число.

Неужели получилось? Мой финальный план всё-таки сработал!

Однако, как оказалось, не всё так просто, как могло показаться на первый взгляд. Я пролистал рейтинг клиник и понял, что радоваться ещё слишком рано.

В мой кабинет влетел Купер Уайт с телефоном в руках. Его глаза метались из стороны в сторону. Он будто хотел проверить, не спрятались ли в моём кабинете ещё пациенты, которых можно принять.

— Кацураги-сан… — прошептал он. — Что нам теперь делать? Как интерпретировать этот результат?

Хороший вопрос.

Ведь сотню получили сразу две клиники.

Глава 15

Когда страница министерства здравоохранения перестала обновляться и рейтинг застыл на месте, в списке оказалось сразу два победителя.

Неврологическая клиника Хираты Аоя так и не вошла в тройку лидеров. На третьем месте остался Камада Кеничи с девяноста семью баллами.

Но первое и второе место набрали одинаковое количество баллов. Моя клиника и клиника района Тиёда. По сотне рейтинговых баллов на каждого.

— Каков наш план, Кацураги-сан? — спросил Купер Уайт. — Мы ещё можем что-то изменить?

— Нет, таймер остановился. Сайт больше не обновляется, — сказал я. — Как только мы достигли отметки в сто баллов, министерство автоматически перестало принимать информацию из медицинской информационной системы. Похоже, теперь единственный вариант — ждать.

Но я понимал, что ожидание будет даваться непросто не только мне, но и всем моим коллегам, которые трудились несколько дней, не покладая рук. Разрывались от ненормальных нагрузок только ради того, чтобы мы победили.

Час уже поздний, но я всё же попробую позвонить в министерство. Попробую выяснить, как они собираются поступить. Ведь финансировать сразу две клиники они точно не станут. Это повлечёт слишком большие затраты.

Одно дело — выдать несколько денежных призов, и другое — целый год финансировать клинику, главный врач которой будет иметь возможность запросить практически всё, что угодно. От расширения штата до нового оборудования или даже целого здания.

Мне довольно быстро удалось дозвониться до секретаря министра — Такаторы Нобу. Именно он занимался организацией соревнований. Однако разговор у нас вышел коротким.

— Простите, Кацураги-сан, заранее знаю, какой вы хотите задать вопрос, — протараторил он. — Я перезвоню вам и главному врачу клиники района Тиёда буквально через десять минут. Мы подводим итоги, наберитесь терпения.

Десять минут показались мне вечностью. За это время в моём филиале собрались все лекари и большая часть их персонала. Не знаю, как они поместились в столь крохотном здании, но каждому хотелось узнать из первых рук, чего стоили наши усилия.

— Слушайте, Кацураги-сан, а что если финансирование разделят пополам? — предположил Рэйсэй Масаши. — Частично будут передавать деньги в клинику Тиёда, и частично в нашу.

— Это — самый худший итог, который мы можем получить, — подметила жена Рэйсэя — наш главный бухгалтер. — Мы с ума сойдём, пытаясь делать запросы в министерство. Каждый придётся согласовывать ещё и с главным врачом клиники Тиёда. В таком случае лучше уж получить денежный приз, чем половину финансирования.

— Согласен с Масами-сан, — подметил я. — Но пока что не спешите. Мы ещё не знаем…

Меня перебил телефонный звонок. Все присутствующие врачи начали хором перешёптываться, но я жестом заставил их замолчать, а затем переместился в свой кабинет, чтобы переговорить с секретарём министра, не отвлекаясь на коллег.

Как оказалось, Такатора Нобу звонил мне в мессенджере. Это был групповой звонок, совмещённый с главным врачом клиники Тиёда — Мураками Усукэ.

— Добрый вечер, Такатора-сан, Мураками-сан, — ответил на звонок я.

— Добрый, Кацураги-сан, — послышался голос Мураками. — Такатора попросил подождать пару минут. Он настраивает трансляцию с экрана своего компьютера, чтобы мы могли увидеть результаты. Ох… Очень волнительный момент, правда?

— Не то слово, — ответил Мураками я. — Но ждать осталось недолго.

Морально я был готов к любому исходу, но в груди всё равно горел жар. Почему-то в этот момент я не мог думать больше ни о чём, кроме этого чувства в груди.

Выброс стрессовых гормонов, таких как кортизол и адреналин, приводит к увеличению числа сердечных сокращений, а также улучшает прилив крови в мышцы. Именно из-за этого и появляется такое чувство в груди. Его часто называют состоянием «бей или беги». Только наши далёкие предки пользовались им по назначению, а мы можем испытать нечто подобное даже при обычном ожидании результатов соревнования. Забавная шутка эволюции.

— Нам с вами так и не удалось познакомиться, Кацураги-сан, — нарушил тишину Мураками Усукэ. — Не знаю, каким будет итог соревнования, но конкурировать с вами было большой честью. Особенно под конец. Задали вы, конечно, жару! Все мои сотрудники наблюдали за тем, как вы приближаетесь к лидирующей позиции.

— Спасибо, Мураками-сан, для меня это тоже большая честь, — ответил я.

И это было искренне. Мураками Усукэ в отличие от Хираты Аоя не предпринимал никаких попыток нарушать правила соревнования. У него действительно очень хорошая клиника. Я даже порадуюсь за него, если сообщат, что первое место достаётся клинике района Тиёда, однако всё же буду ожидать другого результата. Мои коллеги слишком сильно вложились. Это не только моя «битва». Победу мы пытались вырвать все вместе.

— Итак, господа, простите, что заставил вас ждать, — послышался голос Такаторы Нобу. — Всё готово. Сейчас на ваших телефонах будет видно экран моего компьютера. А точнее — программу подсчёта баллов. Я вынужден соблюсти эту формальность, чтобы к министерству не было вопросов. Мы не хотим, чтобы кто-то из вас подумал, будто мы подсуживаем в пользу одного из главных врачей.

Уже из этих слов понятно, что победитель только один. Делить первое место не будут.

— Смотрите, — Такатора Нобу указал на таблицу, в которой указывались баллы и время их начисления. — За минуту до окончания соревнования у вас двоих было по девяносто девять баллов. Затем сразу же после этого наши операторы провели последние вычисления и добавили заключительные очки, которые и привели к набору сотни. Как видите, они были зачислены вам одновременно. То есть фактически вы и вправду финишировали вместе. Но министр здравоохранения предусматривал, что такое может случиться.

Такатора Нобу выдержал паузу, затем увеличил экран и показал нам последние зачисленные очки.

— Поэтому попросил сравнить последние минуты работы ваших клиник, — добавил секретарь. — В тот момент клиника Мураками-сан получила шесть баллов, а клиника Кацураги-сан одиннадцать. Другими словами, итоговый результат получился следующим…

Я не мог поверить своим глазам. На экране моего телефона виднелись всего две строчки.

«Многопрофильная клиника района Тиёда». Итоговый результат: 105 баллов.

«Многопрофильная клиника 'Кацураги». Итоговый результат: 110 баллов.

— Вынужден сообщить, что по решению министерства здравоохранения победителем соревнований среди клиник Токио становится «Многопрофильная клиника 'Кацураги». Официальная часть, на которой будут вручаться сертификаты, состоится в эту субботу. Мы предварительно вышлем вам информацию о месте и времени проведения этого мероприятия. Эм… — Такатора Нобу, осёкся. — Мураками-сан, у вас нет никаких вопросов? Апелляцию подавать не собираетесь?

— Не говорите глупостей, — усмехнулся Мураками Усукэ. — Я прекрасно знаю, кто в этих соревнованиях боролся честно, а кто пытался жульничать. Кацураги-сан к последним не относится. Я поздравлю его лично на официальной части. Благодарю вас, Такатора-сан. Всего доброго. И вам, Кацураги-сан, тоже.

Я попрощался с Мураками и Такаторой и положил трубку. Главный врач клиники района Тиёда принял поражение с честью. Хотя поражением это не назвать. Он занял призовое место, как и Камада Кеничи.

Только сейчас до меня дошло, что случилось на самом деле. Мне зачислили целых одиннадцать баллов буквально в последнюю минуту. Это — очень большой рывок, который и привёл нас к победе. Но он вышел лишь благодаря моему плану с сахарным диабетом.

Получается, что мы даже без моей идеи с акцией шли с Мураками наравне. Но победу нам дал именно последний ход. Он решил всё.

Я вышел из кабинета, не произнося ни слова. Знаю, это в каком-то смысле жестоко, но мне хотелось потянуть интригу и понаблюдать за реакцией моих сотрудников.

— Ну же, Кацураги-сан, не молчите, я же сейчас из окна выброшусь! — заявил Дайго Рэн.

— Во-первых, мы сейчас на первом этаже, Дайго-сан, — произнёс я. — Во-вторых, уважаемые коллеги… Мы победили. Первое место за нами!

На несколько секунду в клинике повисла гробовая тишина. А затем произошёл взрыв. Взрыв голосов, от которого у нас чуть окна из рам не вылетели. Дайго Рэн прыгнул на Купера Уайта, а тот с трудом устоял на ногах. Рэйсэя Масаши утащили куда-то вглубь толпы.

Я же поклонился всем своим сотрудникам и поблагодарил их за помощь. Это — не только моя победа. Я принял много судьбоносных решений, но свою лепту внёс каждый сотрудник моей организации.

Каждый. За исключением одного.

Я перевёл взгляд на невролога. Если память мне не изменяет, его зовут Хасикава Наото. Он работает в филиале Купера Уайта, но часто заходит ко мне, чтобы осматривать срочных пациентов с неврологической симптоматикой.

Надо переговорить с ним наедине. Если я скажу то, что мне о нём известно при остальных врачах, они его на кусочки разорвут.

Я рассказал всем сотрудникам, сколько баллов мы набрали на самом деле, затем сделал объявление о предстоящих отпусках и премиях и уже после этого отпустил всех домой.

— Хасикава-сан! — позвал невролога я. — Останьтесь, пожалуйста. Мне нужно с вами поговорить. Надолго не задержу.

— Кацураги-сан, я, если честно, очень спешу домой… — занервничал он. — У нас там…

— Ещё раз говорю — надолго не задержу, — произнёс я. — Проходите в мой кабинет. Я хочу сообщить вам хорошие новости.

Хасикава Наото кивнул, зашёл в кабинет и присел около моего стола. Я запер дверь изнутри и расположился напротив него.

Сложно было не заметить, как он занервничал после моего объявления.

— До сегодняшнего дня у меня не было доказательств того, что именно вы являлись шпионом Хираты Аоя, — произнёс я. — Только по этой причине вы до сих пор здесь. Мне не хотелось увольнять сотрудника, пока не появятся весомые доказательства. Но благо теперь они у меня есть.

— К-Кацураги-сан, ч-что вы такое говорите⁈ — задрожав, воскликнул он.

Хирата Аой сам сказал мне, что у него есть возможность следить за мной. Упомянул, что среди моих сотрудников есть человек, который передаёт ему информацию. Взамен Хирата должен был принять его в свою клинику.

— А кого же он мог взять к себе на работу, если не невролога? — пожал плечами я. — Всё-таки у Хираты-сан неврологическая клиника. Одна из лучших. Правда, Хасикава-сан?

— Кацураги-сан, вы явно что-то перепутали, — произнося каждое слово по слогам, произнёс он.

— Может быть, несколько дней назад вы бы меня смогли убедить в своей невиновности, — кивнул я. — Но не сегодня. В конце дня все получили приказ осматривать пациент с сахарным диабетом. Офтальмологи, нефрологи, кардиологи, сосудистые хирурги, эндокринологи… — пытаясь надавить на него, неспешно перечислял я. — И неврологи. Верно, Хасикава-сан?

— Но я же сделал всё, как вы велели! Я принял пациентов с сахарным…

Бум.

Я ударил кулаком по столу, заставив тем самым Хасикаву замолчать.

— Вы единственный из всех узких специалистов, кто выставил пациенту диагноз под кодом «Z.00». Я что-то запамятовал, Хасикава-сан… Напомните, как расшифровывается этот код? — изображая неведение, спросил я.

— З-здоров, — ответил он.

— Да. Здоров. Точно, — чеканя каждое слово, произнёс я. — Но я направлял к вам людей с полинейропатией. Пациентов, которые страдают от слабости и покалывания в ногах, вызванного повреждением периферической нервной системы избытками сахара в крови. Напрашивается вопрос, почему же вы решили, что эти люди здоровы?

— Кацураги-сан, честное слово, это какая-то ошибка! — пытался оправдаться Хасикава Наото.

— Ошибка есть. И я её заметил, когда мне сообщили баллы. В итоге наш рейтинг достиг ста пяти. Но мои подсчёты не совпали с конечным результатом. Два балла куда-то испарились. И когда я это понял, сразу же решил проверить записи всех узких специалистов. Оказалось, что именно из-за вас мы лишились этих баллов.

— Да ладно вам! Мелочи! — продолжил упираться он. — Мы ведь в итоге победили, верно?

— «Мы»? — вскинул брови я. — Вы ещё смеете говорить это слово? Все филиалы трудились сообща. Каждый врач «потом и кровью» наращивал нам рейтинг, в то время как вы старались подыграть Хирате Аою. Если бы клиника района Тиёда набрала чуть больше баллов, мы бы проиграли только из-за вас.

Хасикава Наото окончательно осознал, что спорить со мной бесполезно. Я больше не верю ни единому его слову.

— Кацураги-сан, он был слишком настойчив, — признал свою вину Хасикава. — Хирата-сан обещал мне…

— Мне плевать, что он вам обещал. Я очень рад, что у вас есть другое потенциальное место в другой клинике. Потому что с завтрашнего дня вы у меня больше не работаете, — прямо сказал я. — Если хотите — можете написать жалобу в министерство, как это любит делать ваш друг Хирата Аой. Там, судя по словам моих знакомых, уже поняли, кто из участников жульничал. Хотите получить штраф или лишиться лицензии? Вперёд.

Хасикава Наото медленно поднялся со стула, время от времени поглядывая на меня, будто опасался, что я наброшусь на него, как голодный волк. А затем резко рванул к выходу из клиники. Повезло ещё, что моя лекарская жрица не заперла нас снаружи, когда уходила. Тогда бы он точно впал в истерику.

Вот и всё. Мы победили. Все враги получили по заслугам. Теперь можно и поужинать вместе с семьёй Эитиро. С ними мне предстоит многое обсудить.

Когда я приехал, Сайка и Эитиро Мизуру уже накрывали на стол. Кагами сидел с сыном, и вся семья наших соседей выглядела так, будто ничего не случилось. Однако я чувствовал напряжение в организме своего коллеги. Эитиро Кагами доверился мне, но всё ещё боялся того, что ему предстоит узнать.

— Добро пожаловать домой! — крикнула мне Сайка традиционное японское приветствие.

— Я вернулся домой! — ответил я.

Мой мозг автоматически переводит эту речь на более понятный мне русский язык. На нём это звучит как-то наиграно, но таковы нормы приличия у японцев. На их языке всё звучит гораздо проще. Тот, кто ждал члена своей семьи, говорит: «Окайри!» А пришедший отвечает: «Тадайма!»

— Простите, что задержался, Кагами-сан, Мизуру-сан, — поклонился гостям я, затем аккуратно похлопал по спине маленького Тендо.

По рассказам Кагами он уже давно научился говорить элементарные слова, но за пределами дома в основном молчит. Будто ему моя осторожность передалась вместе с магией. С детства скрывает свои сильные стороны.

Ему ещё и года нет, а он уже ходит и вовсю учится говорить.

Я переоделся и вернулся в гостиную. К тому моменту стол уже был накрыт. Все гости расселись за ним, а Эитиро Тендо со своими игрушками расположился в другом конце комнаты.

— У меня много новостей, — произнёс я, — но о них я расскажу позже. Для начала давайте поговорим о Тендо-куне. И обо мне.

Я собрался с мыслями, взял волю в кулак, а затем рассказал семье Эитиро всю правду о лекарской магии. Я заранее знал, что, скорее всего, мне придётся чем-то подкрепить свою историю, поэтому показал им уже ставший традицией трюк с порезом ладони и мгновенной регенерацией.

Эитиро слушали меня, стараясь не перебивать. На лице Кагами отражался шок и полное недоумение, но, что особенно странно, его жена мою историю восприняла так, будто я не рассказал ей ничего нового. Даже «анализ» не заметил каких-либо изменений в её поведении.

— Так… — скрестил пальцы Эитиро Кагами. — Давайте подытожим. Вы, Тендо-сан, с рождения владеете этими способностями. А сила моему сыну передалась во время той операции, поскольку…

— Поскольку жизни Мизуру-сан и Тендо-куна были на грани, — уточнил я. — Совпадение родов и острого аппендицита — это уже серьёзное состояние. Но у неё аппендицит осложнился, начался некроз, ребёнок отравлялся попавшими в кровь токсинами. В тот момент я сам не был уверен, что мне хватит сил спасти обоих. Поэтому потратил всю свою энергию, и из-за этого её часть перешла к Тендо-куну.

— В это очень сложно поверить, — вздохнул Эитиро Кагами. — Но, с другой стороны, это объясняет всё, что происходит с моим сыном. И причина ваших выдающихся успехов мне теперь тоже ясна. Подумать только… Теперь я даже удивляюсь, что не замечал этого раньше, — Кагами взглянул на свою жену, а затем спросил: — А ты почему так спокойна, Мизуру? С начала рассказа Тендо-сана ты ни слова не произнесла.

— Наверное, потому что я уже догадывалась об этом, — заявила она.

— Что? — вскинул брови Эитиро Кагами. — Только не говори, что и у тебя тоже есть такие способности!

— Нет, просто… С того самого момента, как мы с Тендо-куном пережили ту госпитализацию, меня не покидало чувство, что с нами произошло какое-то чудо. И в дальнейшем мне всегда казалось, что наш сын особенный. Ещё до того, как он вылечил нашу собаку. Мне будто интуиция это подсказывала, — объяснила она.

Ну тут ничего удивительного. Она ведь его мать. Думаю, объяснить это можно двумя способами. Либо дело в обычном материнском инстинкте, либо в тот день я случайно дал ей возможность чувствовать присутствие лекарской магии. Но второй вариант маловероятен. Тогда бы она и мою силу почувствовала.

— Вам не стоит переживать, — уверил семью Эитиро я. — Никакой опасности Тендо-куну не грозит. А я в свою очередь обещаю, что всегда буду следить за ним. И если вы захотите, обучу его всему, что знаю. Если же ваша семья будет против этого, мы не будем развивать его способности. Но следить за ним мне всё равно придётся. Я должен убедиться, что магические каналы в нём разовьются правильно. А уже после мне придётся ему объяснить, как скрывать свои способности. Вы ведь понимаете, что показывать их другим людям нельзя?

— Да, Тендо-сан, понимаю, — кивнул Эитиро Кагами. — И доверяю вам. Пока что не могу сказать, хочу ли, чтобы мой сын стал целителем, как и вы. Но это решать не мне, а ему, когда он подрастёт. И не подумайте, я ни в коем случае не виню вас за то, что вы передали ему часть своей силы. Если бы вы этого не сделали, он бы, скорее всего, не родился. Так что спасибо вам ещё раз, Тендо-сан. За всё, что сделали для нашей семьи.

Как гора с плеч. Хорошо, что теперь семья Эитиро знает правду. И самое главное — это откровение никак не изменило наши взаимоотношения. Уже через полчаса мы перестали мусолить эту тему и перешли к обычному праздничному ужину.

А нам было, что отпраздновать!

Во-первых, мы с Эитиро Кагами окончательно довели до ума «Онкокура-2». Теперь дело за другими врачами. Возможно, уже к концу этого года препарат начнут поставлять в онкологические стационары.

А вторым поводом для праздника была победа моей клиники на соревнованиях. Сколько усилий было вложено в эту борьбу, но в итоге мы заняли первое место.

Я открыл свою клинику в начале весны. И менее чем за полгода она стала лучшей в Токио. Такого быстрого роста даже я не ожидал. И ведь это только начало! Теперь, когда министерство даст нам полноценное финансирование, мы, возможно, сможем расшириться настолько, что мне даже удастся потягаться с клиникой «Ямамото-Фарм». А почему бы и нет? Как говорится, нет предела совершенству.

— Тендо-сан, Сайка-сан, — обратилась к нам Эитиро Мизуру. — А могу я задать вам нескромный вопрос?

— Да, конечно, — переглянувшись с Сайкой, ответил я.

— Скажите, а вы уже определились с именем? Как хотите назвать своего сына? — спросила Мизуру.

— Это — не секрет, — улыбнулся я. — Тем более, от вас с Кагами-сан. Мы с Сайкой решили воздать почести моему предку. Известному лекарю периода Сэнгоку. Нашего сына будут звать Досан. Кацураги Досан.

— Погодите… — удивился Эитиро Кагами. — Да вы шутите, Тендо-сан? Хотите сказать, что Манасэ Досан — это ваш предок? Хм… Что ж, это многое объясняет. Теперь понятно, откуда у вас такие способности!

Мы с Сайкой долго не могли выбрать подходящее имя, но всё же остановились именно на Досане. В Японии имя имеет огромное значение, поскольку иероглифы, которыми оно пишется, чаще всего обозначают различные природные явления или черты характера. По мнению местных жителей, имя во многом определяет судьбу человека.

Досан на японском обозначает мудрость, силу и отвагу. Я также интересовался происхождением этого имени и выяснил, что оно встречалось не только в Японии, но также в арабских странах и у славян. У арабов оно означало поддержку и преданность. У славян переводилось как «давать» или «одарённый».

Можно ли придумать лучшее имя для будущего лекаря, который унаследует все мои силы? Нет. Другого варианта мы уже точно не найдём.

Ближе к полуночи семья Эитиро ушла домой. Я заметил, что Сайка нашла общий язык с Мизуру. Думаю, мы только что создали крепкий союз двух семей. Ведь я связан с ними не только через Тендо-куна. Эитиро Кагами — хороший друг, и мы прошли долгий совместный путь в стенах «Ямамото-Фарм». И, уверен, нам ещё многое предстоит пережить вместе.

Но уже за пределами этой клиники. Я определился с датой увольнения. Думаю, следующая неделя станет последней.

На следующее утро я посетил главного врача, чтобы подписать окончательное заявление. Акихибэ Шотаро в клинике не оказалось. На его месте сидела заместитель по медико-социальной экспертизе — Уёхара Ёсико.

Значит, Акихибэ всё-таки решил послушать мой совет. Видимо, скоро эта клиника перейдёт к Уёхаре.

— Кацура-а-аги-сан, — протяжно вздохнув, произнесла Уёхара. — Вы точно тверды в своём решении? Может быть, всё-таки передумаете?

— Нет, Уёхара-сан, — помотал головой я. — Это решение принято уже очень давно. Под вопросом стояла только дата.

— Эх, значит, не сбудется моё предсказание, — пожала плечами она.

— Это вы о чём?

— Вы, наверное, уже не помните, — усмехнулась она. — Ещё в прошлом году, когда вы начали с огромной скоростью подниматься вверх по нашей ранговой системе, я сказала, что когда-нибудь место главного врача займёте вы. А я стану вашим заместителем.

— Ещё не вечер, — улыбнулся я. — Главным врачом я уже стал, но не здесь. А если и вам надоест здесь работать, я с радостью приму вас к себе в качестве заместителя.

— Посмо-о-отрим, Кацураги-сан, — протянула она. — Лучше для начала я попробую посоревноваться с вами. Вы ведь понимаете, что теперь клиника «Ямамото-Фарм» станет вашим главным конкурентом? Более того, этого конкурента создали вы сами. За этот год вы вложили в развитие нашей клиники столько сил, сколько не вкладывал ни один главный врач. Профилактическое отделение, образовательная деятельность, клинические испытания…

— Хотите сказать, что я сам же усилил своего будущего «врага»? — усмехнулся я.

— Именно, — кивнула Уёхара Ёсико.

— Тем интереснее, — ответил я. — Посмотрим, смогу ли я сделать то же самое, начиная с нуля. Ах да, кстати… Хотел спросить. У вас уже есть идеи насчёт того, кто займёт моё место заведующего? Кому мне подготовить всю документацию?

Уёхара хотела ответить, но тут же осеклась. По её растерянному взгляду я сразу понял, кому суждено стать следующим заведующим терапевтами. И, чёрт подери, до чего же это иронично!

— Дайте отгадаю, мой наследник — Савада Дэйчи, верно? — предположил я.

— Ничего-то от вас не скроешь, — хмыкнула Уёхара Ёсико.

Я и не сомневался, что она протолкнёт на это место своего любовника. Главное, чтобы она не узнала, что ещё несколько месяцев назад с ней по очереди встречались два брата-близнеца. Тогда Саваде-сан точно не жить.

А ведь прошлым летом мы с Савадой были самыми низкоранговыми терапевтами. И как же всё в итоге обернулось! Главное, чтобы он на должности заведующего работал более добросовестно, чем в качестве простого терапевта. Иначе обогнать клинику «Ямамото-Фарм» станет слишком просто.

На этом разговор с будущим главным врачом подошёл к концу. Я потратил первую половину дня на обучение Савады, чтобы тот был полностью готов взять бразды правления, а после этого отправился в свою клинику.

Накада Тэдэши, как и обещал, заскочил ненадолго, чтобы провести проверку, но не задержался у нас и на десять минут. Очевидно, он сделал это исключительно для того, чтобы соблюсти формальности, которые требовали от него в министерстве.

В этот же день я составил график отпусков и первым отправил на отдых Рэйсэя Масаши, как и обещал. Он, как никто другой, это заслужил.

В субботу в главном зале министерства здравоохранения состоялась заключительная торжественная часть соревнований между клиниками. Камада Кеничи и Мураками Усукэ получили денежные призы. Пять миллионов иен за третье место и десять миллионов иен за второе.

Эти деньги можно было потратить только на развитие клиники.

Хирату Аоя в зале я и вовсе не обнаружил. Видимо, он так и не смог смириться со своим поражением. А может быть, его сюда и вовсе не пустили. Подозреваю, что после окончания соревнования многие клиники подали на него жалобу.

После торжественной части я прошёл в кабинет министра и подписал договор, который позволял мне пользоваться финансами министерства практически без ограничений. Нужно только подавать запрос на те или иные траты, и с высокой долей вероятности его сразу же одобрят.

— Кацураги-сан, подождите, пожалуйста, — попросил секретарь Такатора Нобу. — Вы сейчас сильно торопитесь?

— Нет, сегодня у меня выходной, — ответил я. — В кои-то веки.

— Это очень хорошо, — выдохнул Такатора. — Я вынужден попросить вас задержаться ещё на несколько часов. С вами хочет повидаться один очень важный человек. Отказываться я вам не рекомендую. Готовы ехать? Машина уже ждёт нас снаружи. Такой шанс выпадает лишь один раз в жизни, Кацураги-сан.

— Погодите, — перебил его я. — Вы говорите загадками. О чём речь? Куда мы едем?

— В императорский дворец, Кацураги-сан.

Глава 16

— Вы хотите сказать, что со мной хочет встретиться сам император Японии? — спросил секретаря я.

Такатора Нобу не стал отвечать на мой вопрос. Сначала огляделся по сторонам, убедился, что наш разговор никто не подслушивает, а уже после этого прошептал:

— Да, Кацураги-сан. Подробности расскажу в машине. Сегодня вам предстоит встретиться с самим Тэнно-хэйка.

Тэнно-хейка на японском означает «Его Императорское Величество». С правителем Японии вообще всё очень сложно. Начиная с правильности обращения к нему и заканчивая тем, какие у него обязанности.

Размышляя об этом, я кивнул Такаторе Нобу и последовал за ним к машине. В голове вертелись сотни мыслей. Мозг пытался сгруппировать информацию об императоре. Мне уже доводилось общаться с правителем Российской Империи в прошлом мире, но здесь всё иначе. Император Японии и император моей Родины — это небо и земля. Это совершенно разные титулы.

Лучше заранее вспомнить все тонкости, чтобы не упасть в грязь лицом. Целый год мне удавалось скрывать тот факт, что я не являюсь коренным японцем. Желательно и дальше поддерживать эту легенду.

В данный момент императором Японии является Ацухито. В этом мире правители совершенно другие, поэтому конкретно с этой династией я даже приблизительно не знаком. Насколько мне известно, Ацухито — это имя. А фамилии у императора нет, как и у всех его предшественников.

Для человека из Европы это может прозвучать странно. Россией когда-то правили Романовы, до них были Рюриковичи. И точно такая же история с остальными европейскими государствами. Династия всегда предполагает фамилию.

Но Япония в этом плане уникальна. Дело в том, что японский императорский дом — случай уникальный. Местная династия правит этой страной уже более двух тысяч лет. Она ни разу не прерывалась. Первым императором был некий Дзимму. Но и у него не было фамилии. А всё почему?

Потому что, по мнению японцев, он — прямой потомок богини Аматэрасу. Той самой, что долгое время жила в моём глазу. Только после завершения битвы с «Фебрис-12» она куда-то исчезла. Оставила мне часть своих сил, а затем покинула мой глаз. Видимо, решила, что её предназначение исполнено. Она помогла мне защитить свою страну, хоть и косвенно.

Возвращаясь к императорскому дому, становится понятно, почему никто не упоминает фамилию. Потому что фамилий у богов не бывает. А местные правители — потомки главной богини синтоистской религии.

— Вы знаете, как обращаться к императору, Кацураги-сан? — спросил меня Такатора Нобу, когда мы сели в машину. — Спрашиваю, потому что сам до последнего месяца ни разу с ним не пересекался.

— Знаю, Такатора-сан, — кивнул я. — Тэнно-хэйка.

Фамилии нет, стандартные уважительные суффиксы приделывать некуда. А по имени называть императора — верх неуважения.

Правда, стоит отметить, что сам император играет далеко не самую важную роль в стране. Есть фраза, которая очень хорошо описывает суть его функций.

«Правит, но не управляет».

То есть фактически он является правителем государства, но все вопросы решает другой человек. Реальной властью владеет только премьер-министр Японии. Император же является чем-то вроде идола. Живое божество, которое присутствует только для того, чтобы объявлять решения, принятые министром.

Конечно же, император может консультировать министра, давать советы и предостережения, но на этом его власть ограничивается.

Можно сказать, что он советник министра, не более того.

— Я полагал, что в императорский дворец нет доступа посторонним, — обратился к Такаторе я.

— Так и есть. Туда могут входить только те, кого избрали. Вам дали доступ, Кацураги-сан, на этот счёт не беспокойтесь. Одна из причин, по которой проводилось это соревнование… Хотя нет, стойте. Лучше пусть об этом расскажет сам император. Боюсь, я не должен говорить об этом.

Такатора достал платок и протёр им вспотевший лоб.

— Всё в порядке, успокойтесь, Такатора-сан, — произнёс я. — Не стану я из вас вытягивать информацию. Подожду личной встречи с Тэнно-хэйка.

Хотя на самом деле мне очень хотелось поскорее узнать, зачем же я вдруг понадобился императору. Такатора Нобу упомянул соревнование. Возможно, мне хотят вручить какую-то награду, о которой ранее не упоминалось. Но зачем тогда проводить эту встречу тайно?

Вскоре мы добрались до района Тиёда. Дворец императора находился недалеко от моего дома, но так близко к нему я ещё никогда не подбирался. Охрана осмотрела нас с Такаторой, несколько раз перепроверили наши документы и только после этого повели внутрь.

Я сразу отметил, что здания, что находились за стенами, не все были выполнены в восточном стиле. Некоторая часть комплекса явно напоминала европейскую архитектуру.

Но я пришёл сюда не на экскурсию. Очевидно, встреча пройдёт не в тронном зале. Нас уже увели в другую сторону от него. Мы с Такаторой Нобу оказались около двухэтажного дома, который, судя по всему, служил для императорской семьи главным местом жительства.

Тэнно-хэйка нечасто выходит за пределы территории дворца. Ограничения действуют не только на вход, но и на выход.

— Дальше может пройти только Кацураги Тендо, — произнёс сопровождавший нас мужчина из службы охраны. — Такатора-сан, вам лучше остаться снаружи.

Секретарь неуверенно кивнул, поклонился сначала охраннику, затем мне.

— Я свою задачу выполнил. Доставил вас на место, — произнёс он. — Дальше действуйте сами, Кацураги-сан. Домой вернуться сможете самостоятельно или вас лучше подождать?

— Не волнуйтесь, дальше я сам, — кивнул я. — Если ещё понадоблюсь, мой номер у вас есть, Такатора-сан. До встречи.

Я поднялся по деревянным ступеням и прошёл через раздвижные двери внутрь здания. Охрана за мной тут же перекрыла проход внутрь. Один из сотрудников службы безопасности повёл Такатору Нобу назад, к выходу. А второй велел мне следовать за ним на второй этаж.

Вскоре я оказался в просторном зале, в центре которого стояло два кресла и диван. Мебель совсем не напоминала японскую. Видимо, император предпочитал смешанный стиль.

Ацухито сидел в кожаном кресле лицом ко входу. Императором оказался мужчина лет сорока пяти. Длинные аккуратно уложенные волосы, небольшая бородка. Среди чёрных волос уже начала появляться седина.

— Тэнно-хэйка, — поклонившись, поприветствовал императора я.

Он ответил коротким кивком, затем перевёл взгляд на своего охранника и жестом попросил его удалиться.

— Но, Тэнно-хэйка… — решил воспрепятствовать приказу императора охранник.

— Не волнуйтесь. Я уверен, что Кацураги-сан не представляет для меня опасности, — с нездоровым придыханием произнёс Ацухито. — Мы должны поговорить наедине.

Странно. С ним явно что-то не так. «Анализ» автоматически не активируется, но интуиция подсказывает, что император болен.

Когда охранник покинул комнату и закрыл дверь с той стороны, Ацухито указал на кресло и произнёс:

— Присаживайтесь, Кацураги-сан. Благодарю, что так быстро ответили на мой зов.

Располагаясь в кресле, я заметил необыкновенную ауру вокруг императора.

Чёрт подери, а ведь легенды не врут. В нём определённо есть крупицы жизненной энергии Аматэрасу. Ощущение практически такое же, как и в её храме. А я, честно говоря, не верил, что эта династия относится к её прямым потомкам. Уж слишком это походило на красивую легенду.

— В первую очередь хочу вас поздравить с победой в соревнованиях, Кацураги-сан, — произнёс император. — А также хочу перед вами извиниться.

— Извиниться? — удивился я. — За что?

Не каждый день приходится слышать нечто подобное от императора.

— Я должен был торжественно вручить вам медаль. Причём дважды, — заявил он. — В декабре прошлого года вы защитили всю верхушку правительства Токио от биологического террориста.

Да уж, историю с бывшем мужем Сайки забыть сложно. Томимура Ичиро чуть не заразил какой-то дрянью половину Токио. Хорошо ещё, что у него в руках не оказалось «Фебрис-12». С прежним уровнем сил я вряд ли смог бы остановить зарождающуюся эпидемию.

— Я должен был лично признать вас героем Японии, — произнёс император. — Но меня подвело здоровье. Поэтому медаль вам передали другие люди. То же самое случилось и в этом месяце. Я собирался наградить победителя за победу в соревновании. Ваша медаль за заслуги в сфере здравоохранения Японии здесь, — Ацухито указал взглядом на стол. На нём лежал футляр, в котором, как я понял, и находилась медаль. — На этот раз у меня получилось вручить её вам лично, но, к сожалению, не прилюдно.

— Это — мелочи, — ответил я. — Слава меня интересует меньше всего. Благодарю за поздравления. Для меня это большая честь, Тэнно-хэйка.

Я взял коробок с медалью, исполнил короткий поклон и положил награду в свою сумку. Но я прекрасно понимал, что вручение медали — это не главная причина приглашения меня во дворец. Ацухито уже намекнул, почему я на самом деле здесь оказался.

— На самом деле я был одним из инициаторов этого соревнования. У этого мероприятия было две задачи, — откашлявшись, произнёс император. — Первая — стимулировать работу частных клиник и обнаружить лучшую среди них, чтобы министерство здравоохранения знало, куда направить поток из своего бюджета. Вторая же задача — найти человека, которому я смогу доверить свою жизнь.

Теперь понятно, к чему ведёт этот разговор. Мне уже доводилось переживать нечто похожее в Российской Империи. Теперь я добрался до того же уровня ещё и в Японии.

— Я искал врача, который сможет на постоянной основе консультировать меня и мою семью, — объяснил Ацухито. — В прошлом году я столкнулся с болезнью, которая поставила в тупик моего личного врача. Он потратил три месяца на то, чтобы помочь мне, но у него ничего не вышло. В итоге он изъявил желание уйти. И я не стал его держать.

Понимаю, почему этот врач так поступил. Решил поступить почти как настоящий самурай. Правда, в феодальной Японии лекарь бы вскрыл себе брюхо. А этот просто уволился.

— Я сразу заметил, что у вас до сих пор сохраняются проблемы со здоровьем, — произнёс я. — Почему вы не обратились в клинику, Тэнно-хэйка?

— У меня нет возможности часто покидать этот дворец, — ответил он. — Тем более, снаружи может быть опасно. В последнее время у меня появилось слишком много недругов, которые могут устроить покушение. Особенно в стационаре. Сами понимаете, как легко подменить какой-нибудь препарат или подкупить врача, чтобы нанести вред одному из главных людей нашего государства.

Год назад я бы с ним поспорил, но после всего, что я увидел, работая в местных клиниках, все вопросы у меня уже давно отпали. Если уж даже заместитель министра культуры чуть не устроил теракт с использованием биологического оружия, то чего говорить о падких на деньги сотрудниках больниц? Далеко не каждый врач пойдёт на такое, но, к примеру, тот же Хирата Аой… Запросто.

В Японии этого мира до ужаса много вероломных людей.

— Вы хотите, чтобы вас осмотрел я? Но в таком случае напрашивается вопрос, а почему вы доверяете мне, но не доверяете другим врачам? — спросил императора я.

— Кацураги-сан, я в курсе, что угрожало нам последние несколько месяцев. И знаю, чем вы занимались в России во время своей командировки. «ВОЗ» не скрывало от глав государств угрозу пандемии, — заявил Ацухито. — А если учесть и все ваши предыдущие заслуги, напрашивается вопрос… Кому тогда доверять, если не вам?

— В таком случае я готов помочь, Тэнно-хэйка, — кивнул я. — Расскажете о своих симптомах?

— Подождите, я ещё не договорил, — произнёс Ацухито. — Главное условие, Кацураги-сан. Думаю, оно вас замотивирует. Если вам удастся решить мою проблему, вы можете стать личным врачом императорской семьи. Не беспокойтесь насчёт своей клиники — много времени мы у вас отнимать не будем. Просто иногда будете нас консультировать. Семья у меня небольшая. Только я, моя жена, мой младший брат со своей супругой и их дети. Всего лишь шесть человек.

Тут и думать не стоит. Это — шанс на миллион. В своих силах я не сомневаюсь. Если потребуется, смогу помочь семье императора с любыми заболеваниями. Плюс ко всему это даст мне дополнительные возможности.

Когда-то основатель моего рода — Манасэ Досан — лечил императоров и сёгунов. И теперь я могу сделать то же самое. Возможно, именно к этому меня вели все эти артефакты и встречи с богами. Не только к победе над «Фебрис-12».

Если вдуматься, до начала войны с супер-вирусом я сомневался, стоит ли мне оставаться в Японии. Но вскоре мы с Сайкой поженились, зачали ребёнка, я вернулся в Россию и понял, что она сильно отличается от той страны, в которой я жил когда-то.

И всё это время меня направляли Манасэ Досан и Аматэрасу. Теперь всё выглядит так, будто все предыдущие события направляли меня, чтобы в итоге я оказался здесь — перед императором Японии.

Если я стану его личным врачом, мне больше не придётся беспокоиться насчёт условий, в которых живут члены моей семьи. Совмещая управление клиникой и лечение потомков Аматэрасу, я получу достаточно власти, чтобы восстановить орден лекарей и начать новую династию Кацураги, члены которой всегда будут бороться за здоровье населения.

— Я согласен на ваше предложение, Тэнно-хэйка, — кивнул я.

Император впервые за весь наш разговор улыбнулся. Только улыбка его была болезненной. Поначалу я думал, что он не стал вставать с кресла и кланяться, потому что считал этот жест ниже своего достоинства. Но теперь я понимаю, что ему даже передвигаться трудно. Не знаю, каким его состояние было год назад, но сейчас Ацухито рискует в любой момент оказаться в могиле.

— В таком случае приступим. Вряд ли вы захватили свои инструменты, Кацураги-сан, но мы это предусмотрели, — произнёс Ацухито. — В верхнем ящике стола, что стоит позади вас, находится всё, что может вам пригодиться. Я попросил слуг закупить все инструменты. От фонендоскопа до неврологического молоточка.

Я молча кивнул и направился к столу. Правда, инструменты мне всё равно не пригодятся. Я буду использовать их для отвлечения внимания, как и всегда. Тем более, у многих врачей существует негласное правило пользоваться только своими инструментами. В основном это касается фонендоскопа. Органы слуха привыкают к одному конкретному инструменту и его мембране. Переходить на новый инструмент сложно, поскольку тренированный мозг начинает испытывать дискомфорт, улавливая совсем другие тональности.

Я перенёс инструменты на диван, но к осмотру не приступил. Решил начать с самого главного.

— Расскажите мне всё с самого начала, Тэнно-хэйка, — попросил я. — Когда появились симптомы, как они усиливались. От чего вам становилось хуже, от чего лучше. Мне нужно знать всё.

— Основательный подход, — подметил император. — Хорошо. Как я уже и сказал, впервые я почувствовал ухудшение состояния в прошлом декабре. Сначала возникла одышка. Без кашля, без насморка — просто одышка. Я никогда не курил, алкоголем не злоупотреблял. Поэтому это состояние сильно меня подкосило. Я не мог понять, из-за чего это происходит. Мой личный врач сообщил, что у меня возникла аритмия. Назначил мне лекарственные средства. И как только я начал их принимать, мне сразу же стало ещё хуже. Я чуть не погиб, когда проглотил эти таблетки. Вскоре после этого он и уволился.

Хм… Теперь понятно, почему тот врач ушёл. Если его лечение и вправду чуть не убило императора, иного выхода у него не было. Только странная какая-то картина получается. Ацухито страдал от аритмии, но от таблеток ему стало только хуже?

Это что же должен был назначать врач, чтобы ещё сильнее усугубить аритмию?

Я активировал «анализ» и обнаружил, что сердце императора и вправду сокращается очень быстро. Тахикардия. Плюс ко всему иногда проскальзывают экстрасистолы — внеочередные сокращения сердца, которые приводят к неправильному распределению кровотока и увеличивают нагрузку на миокард.

В целом экстрасистолы бывают чуть ли не у каждого человека. И далеко не всегда их нужно лечить. Вопрос не в том, есть они или нет. Куда важнее, как часто они возникают?

И у императора Ацухито они проскакивали по несколько раз в минуту. Нехорошо. Видимо, именно они служат причиной одышки.

— Какие препараты назначил вам предыдущий врач? — поинтересовался я.

— Бета-блокаторы, — ответил он. — Те же самые таблетки назначали мне и другие врачи, которых я приглашал к себе во дворец. Иногда их заменяли на верапамил или дигоксин. Но проблема в том, что мне всегда становилось только хуже от назначенного лечения.

Ерунда какая-то получается… Все перечисленные лекарства замедляют пульс и убирают экстрасистолию. Вряд ли врачи ошибались. Скорее всего, они просто упускали что-то в общей клинической картине. То же, что сейчас упускаю я.

Пока что создаётся впечатление, что организм императора просто не воспринимает любую фармакотерапию. Однако для меня это не проблема. Я могу назначить ему любые витамины, а сердце восстановить лекарской магией.

— Кроме одышки какие ещё симптомы замечали на начальной стадии заболевания? — спросил я.

— Не знаю, как это правильно описать, Кацураги-сан… Знаете, чувство переворота в груди. Будто сердце оторвалось от сосудов и сделало кувырок, — объяснил Ацухито.

А он неплохо описывает свои жалобы. Сразу видно, что человек образованный. Осведомлён в том числе и в медицине.

— Это — экстрасистолия, — объяснил я. — Из-за неё у вас возникает большая часть симптомов.

— Другие врачи говорили то же самое, но ничего не смогли сделать, — ответил он. — И это, кстати, ещё не всё. Вы спрашивали, как развивались симптомы в дальнейшем? Так я отвечу. В течение следующих нескольких месяцев я начал худеть. Слабость становилась всё сильнее. В итоге сейчас я даже пройтись из комнаты в комнату без одышки не могу.

Со стороны кажется, будто заболевание императора — сущий пустяк. Современная медицина способна купировать это нарушение ритма без каких-либо проблем. Но всё ещё не ясно, почему на него так влияют лекарственные средства.

Я пробежался «молекулярным анализом» по его крови. Пытался найти аллергические антитела или аутоантитела, направленные на собственный организм. Но ничего не обнаружил. У меня возникла мысль, что организм Ацухито не способен воспринимать какой-то из компонентов, который входит в таблетки. Но — нет. Похоже, его иммунная система в полном порядке.

Тогда в чём же проблема?

— Мы начнём с щадящей терапии, Ацухито-сан, — произнёс я. — Для начала я назначу вам самые обычные ионы — калий и магний. Их воздействие будет иметь накопительный эффект. Со временем они снизят частоту сердечных сокращений. Ещё вам придётся принимать метаболические препараты, улучшающие обмен веществ в сердечной мышце…

Я принялся выписывать лекарства вручную. Бланки были в ящике с инструментами. Людям, работающим на императора, остаётся только съездить в мою клинику, проставить там печати, а затем получить лекарства — ничего сложного.

Объясняя схему лечения, я самостоятельно восстановил проходимость нервных импульсов в миокарде Ацухито. По идее, больше никаких проблем у него не возникнет. Сущий пустяк. Несколько недель попьёт назначенные мной препараты, которые по сути своей являются обычными добавками, а затем придёт в себя.

Ему должно стать гораздо лучше уже завтра.

— Нам придётся встретиться ещё несколько раз, — произнёс я. — Одной консультацией обойтись не получится.

— Договорились, Кацураги-сан, — кивнул император. — В таком случае я свяжусь с вами самостоятельно или через своих людей, когда появятся какие-нибудь изменения в моём состоянии. Пока что, разумеется, насчёт принятия вас на службу в качестве моего личного лекаря говорить рано. Посмотрим, как повлияет на меня назначенное вами лечение. Но… — он запнулся, сделал несколько вдохов и выдохов, после чего заявил: — Странно, но по какой-то причине я чувствую себя гораздо лучше, чем утром. Видимо, слухи не врут. Вы и вправду оказываете помощь одним лишь своим присутствием.

Плохие слуги. Из них выйдет хорошая рекламная кампания, но рано или поздно кто-то может задаться вопросом, а каким же всё-таки образом я так влияю на людей?

Я покинул дворец императора и направился домой. Меня встретила Сайка, но как позже оказалось, в доме уже спрятались мои родители, дядя и Казума. Родственники решили устроить мне сюрприз. Мать вместе с Сайкой приготовила ужин, чтобы мы могли отпраздновать мою победу на соревнованиях и полученную мной медаль.

Но про императора я ничего рассказывать не стал. Когда-нибудь, если я действительно стану его личным врачом, это станет общеизвестной информацией. Однако пока нет никаких гарантий, что я получу такую должность. Поэтому лучше терпеливо молчать.

В течение следующих нескольких дней я продолжал работать в прежнем ритме, совмещал «Ямамото-Фарм» и свою клинику, но теперь мне приходилось время от времени связываться с императором Ацухито.

Как оказалось, уже в понедельник его состояние полностью нормализовалось. Когда мы говорили по телефону, он был на седьмом небе от счастья. Однако на следующий день ему снова стало хуже.

Всё моё лечение обнулилось. Император сообщил, что одышка, перевороты в груди и слабость нахлынули с новой силой. Я вновь посетил его, откорректировал лечение, направил лекарскую магию в его сердце, а сразу после этого вернулся домой с распечаткой анализов, которые император сдал несколько дней назад.

Кроме анализов мне передали все его обследования, которые он проходил в течение года.

И лишь ознакомившись с записями предыдущего императорского врача, я понял, что заболевание куда сложнее, чем кажется. Ещё никогда в жизни я не сталкивался с аритмией, способной возникнуть даже после моего лекарского вмешательства.

Более того, меня сильно смущал тот факт, что любое лечение приводило Ацухито к ухудшению состояния. Его организм постоянно прыгал от тахикардии к брадикардии. Будто лекарства оказывались для него слишком сильными. Хотя предыдущий врач пробовал уменьшать дозировку, но и это никак не изменило ситуацию.

В целом, если изучать медицинскую документацию, может сложиться впечатление, что врач пытался убить императора. После каждой консультации ухудшение. Но почему-то мне кажется, что всё это кто-то подстроил намеренно. Кому-то было выгодно сделать так, чтобы Ацухито пострадал от рук собственного врача. Но предыдущему медику хватило ума выйти из игры, пока не стало слишком поздно.

И теперь в это дело вмешался я. Если предположить, что существует недоброжелатель, пытающийся навредить императору через врача, значит, со мной скоро свяжутся. Возможно, начнут угрожать или просто попытаются как-либо обмануть.

На этот раз ставки слишком высоки. Если кто-то подстроит ситуацию, в которой моё лечение хотя бы документально вредит императору, есть риск, что я лишусь всего. Меня могут обвинить в государственной измене, лишить лицензии, посадить в тюрьму. С этого момента нужно действовать аккуратно, иначе я рискую потерять всё.

Я размышлял об этом почти весь рабочий день. В этот вторник я решил не возвращаться в свою клинику. Эитиро Кагами убедил меня разгрести все оставшиеся дела, поэтому я задержался в «Ямамото-Фарм» допоздна.

Мне уже давно пришлось научиться делать несколько дел одновременно. Поэтому я занимался выполнением своих рабочих обязанностей, а параллельно изучал родословную императора Ацухито.

И кое-что меня смутило. У Ацухито нет наследников. Он ведь сам мне сказал, что его семья состоит из шести человек.

Ацухито и его супруга; младший брат Ацухито — Шинохито, у которого есть жена, сын и дочь.

Любопытная получается картина… А что, если император и вовсе ничем не болеет? Что, если кто-то всё это время его травит?

Точно! Если вдуматься, всё именно так и выглядит. Никаких доказательств у меня нет, но ведь по каким-то причинам любое лечение ухудшало состояние Ацухито. Теперь я могу предположить, из-за чего это происходило.

Скорее всего, как только появлялся врач и назначал лекарства, злоумышленник переставал подсыпать яд. Из-за этого аритмия проходила сама по себе, а препараты начинали убивать императора, поскольку они его сердцу уже были не нужны.

Кто-то всё это время хотел подстроить убийство ятрогенным путём. То есть — посредством врачебной ошибки. И пока что у меня есть предположение, что это мог сделать лишь один человек.

Младший брат Ацухито.

Опять же, никаких доказательств у меня нет, но у него действительно есть мотив, чтобы пойти против своего брата. Детей у Ацухито нет, а Шинохито уже растит сына.

Если предположить, что нынешний император в добром здравии будет править и дальше, до его смерти может пройти больше тридцати-сорока лет.

К тому моменту Шинохито и сам уже будет стариком. А у его сына появятся внуки. Были такие ситуации в истории Российской Империи, а также в других странах Европы. Интриги внутри самой императорской семьи.

Думаю, завтра мне нужно снова посетить императора и попробовать найти в его организме следы яда. «Молекулярный анализ» должен с этим справиться.

Существует много ядов, которые вызывают поражение сердца. Но какой из них подсыпают Ацухито — большой вопрос.

— Кацураги-сан, — заглянул в мой кабинет Эитиро Кагами. — У меня для вас есть срочное дело. Не могли бы вы пройти за мной в конференц-зал?

Я посмотрел на часы. Восемь вечера. На улице уже начинает темнеть. Похоже, Эитиро перед увольнением решил выжать из меня все соки. Лишь по дороге к конференц-залу я задумался о том, что его просьба прозвучала странно. Ведь в этом помещении обычно проходят совещания.

А какое совещание может состояться в столь поздний час? Уёхара Ёсико и большая часть терапевтов уже должны были уйти домой.

— Простите, что солгал вам, Кацураги-сан, — улыбнулся Эитиро Кагами. — Но это было необходимо.

Сказав это, заведующий распахнул дверь, что вела в конференц-зал.

И на меня тут же обрушился шум десятков голосов.

Глава 17

Коллегам удалось меня удивить. Я был уверен, что большая часть сотрудников уже давно ушла домой. Но, как оказалось, все они собрались в конференц-зале. Все, с кем я тесно взаимодействовал весь этот год. Терапевты, узкие специалисты, заведующие отделениями, диагностическое отделение, профилактика. В конференц-зале уже был накрыт стол, а под потолком висел плакат с надписью: «До встречи, Кацураги-сан!»

— Вы серьёзно? — прошептал я. — Эитиро-сан, это всё вы организовали?

— Нет, Кацураги-сан. Ко мне пришли сразу несколько человек с этой идеей. Практически одновременно. А вы как думали? Рассчитывали уйти тихо? Без шума? Нет, Кацураги-сан, так не получится, — заявил Эитиро Кагами.

— Конечно! — поддержал заведующего Кондо Кагари. Он был одет в больничную одежду. Видимо, его всё ещё не выписали из хирургического отделения, но позволили прийти на этот корпоратив.

— Спасибо вам, — поклонился я всем присутствующим. — Честно говоря, я и вправду планировал уйти без лишнего шума. Но мне очень приятно, что вы организовали такой праздник. Я это ценю.

— Ну и чего мы ждём⁈ — крикнула Уёхара Ёсико, которая, как выяснилось, сидела вместе с остальными врачами в другом конце зала. — Временно исполняющая обязанности главного врача даёт официальное разрешение начинать праздник! — она подняла чашку с сакэ. — Кампай!

— Кампай! — хором воскликнули остальные сотрудники и рванули к столу.

Мы с Эитиро тоже решили не отставать. Мои коллеги очень постарались, поэтому я не стал их расстраивать и в качестве исключения тоже выпил сакэ. Если откажусь, это будет неуважительно по отношению к другим врачам. В Японии много своих правил на корпоративах.

Да и бояться мне нечего. Я ведь фактически могу превращать любой алкоголь в воду, из-за чего не наношу своему организму никакого вреда.

— Эитиро-сан, а почему вы решили провести этот праздник именно сегодня? — спросил заведующего я. — Мне ведь ещё несколько дней работать. Я только в пятницу должен закончить свой последний рабочий день.

— В этом нет нужды. Вы и так хорошо постарались, Кацураги-сан, — сказал Эитиро. — Уёхара-сан решила сделать вам маленький подарок. После сегодняшнего можете уже сюда не возвращаться. По документам вы будете уволены только в конце недели, но оставшиеся дни вас будет заменять Савада Дэйчи. Вы уже объяснили ему все азы. Пусть начинает тренироваться на практике.

Может показаться, что это мелочь, но на деле для меня это и вправду очень ценный подарок. Теперь я смогу сконцентрироваться на лечении императора Ацухито, которого, как я уже догадался, кто-то травит. И, скорее всего, злоумышленником является его младший брат Шинохито.

Но сегодня я решил об этом не думать. Этот вечер очень важен для меня. Он поставит точку в эпизоде жизни, название которому «Ямамото-Фарм». Со следующего дня начнётся совсем другая эпоха.

— Кацураги-сан, — обратилась ко мне Акихибэ Акико. Она пересела поближе ко мне вместе с Кондо Кагари. — Мы с Кондо-сан хотели бы отдельно поблагодарить вас. Ведь именно вы сделали из нас настоящих специалистов.

— И началось всё с меня, — улыбнулся Кондо Кагари. — Я, конечно, и сейчас звёзд с неба не хватаю, но по сравнению с тем, что я из себя представлял при трудоустройстве в «Ямамото-Фарм»… Это — небо и земля.

— Я помню, Кондо-сан, — улыбнулся я. — Мы с вами почти каждый день занимались. Помню, был даже момент, когда перед зачётом у Ватанабэ-сан нам пришлось прогнать почти всю терапию за сутки.

— Вы ведь понимаете, что я говорю не только о знаниях, Кацураги-сан? — спросил Кондо Кагари. — Был ведь и более важный момент. Я тогда пошёл против своих родителей, помните? Хотел всё бросить. Сменить профессию. Думал, что я никому в этой медицинской сфере не нужен. Но я так благодарен, что вы изменили моё мнение. Помните, что вы сказали?

— Конечно, — кивнул я. — Рассказал о том старичке, который ходил каждый день в поликлинику и искал именно вас. Я пытался его принять, но он и от моей консультации отказывался. Говорил, что будет ждать вашего возвращения, Кондо-сан.

— Да. Тогда я впервые осознал, что есть люди, которым я действительно нужен. Кому могу помочь, — произнёс Кондо Кагари, и его глаза заблестели влагой. — Кстати, в конце этого месяца я уже закончу обучение на клинического фармаколога. Смогу присоединиться к своей семье и помогать им испытывать новые препараты. Но работу в клинике бросать не хочу. Как вы и говорили, лучше не отдаляться от пациентов.

— Кацураги-сан, новенькие терапевты тоже просили передать вам свою благодарность. Особенно Итидзё-сан, Дайго Рэн и Кучики Акеми. Вы им помогали особенно часто, — подметила Акихибэ Акико. — Вы только не обижайтесь на них. Они не пришли на корпоратив, потому что нам пришлось ими «пожертвовать». А Дайго-сан уехал куда-то.

— С Дайго Рэном мы не прощаемся. Он как раз поехал в мою клинику на дежурство. Погодите… Что вы сейчас сказали насчёт новеньких? Пришлось ими «пожертвовать»? — удивился я. — Боюсь даже спросить, что вы с ними сделали.

— Мы отправили их дежурить во все отделения, чтобы другие специалисты смогли прийти на корпоратив, — сказал Кондо Кагари. — Как видите, желающих оказалось очень много.

— Кацураги-сан, знаю, что вам хочется со многими поговорить перед уходом, — произнесла Акихибэ Акико, — но я хочу задержать вас ещё на пару минут. Мне тоже нужно сказать вам отдельное спасибо. Не только за то, что вы научили меня общаться с пациентами и коллегами, но ещё и за отца. Он только за счёт вашей помощи смог снова встать на ноги. И отдельная благодарность за то, что вы убедили его наконец-то уйти на пенсию.

— Мне было тяжело рекомендовать ему покинуть свой пост, — признался я. — Акихибэ Шотаро — очень хороший главный врач. Особенно в сравнении с Ягами Тэцуро, который теперь гниёт в тюрьме. После прихода вашего отца наша клиника очень сильно преобразилась. Но я был вынужден убедить его уйти на отдых. Нельзя рисковать своим здоровьем даже во благо клиники.

Странно, что я пришёл к этому выводу, ведь я сам действую прямо противоположным способом. Мой трудоголизм несколько раз чуть не довёл меня до полного истощения магической энергии. А один раз я и вовсе чуть не погиб.

Но ничего. Этот год дал мне понять, как нужно на самом деле расставлять приоритеты. Семья заслуживает больше времени, чем работа. Даже при том, что на работе я спасаю жизни. Не стоит забывать, что нужно ещё беречь также себя и жизни своих близких.

Так что моему трудоголизму жить осталось недолго. Это единственное заболевание, которое я так до сих пор и не вылечил. Причём целенаправленно. Но скоро и ему придёт конец.

Расставаться с Кондо Кагари и Акихибэ Акико было особенно тяжело. Я ведь на самом деле вложил в них очень много сил. Каждый день на протяжении долгих месяцев я учил их тому, что им не удалось усвоить в университете. Стал для них наставником, на которого они всегда могли положиться. А ведь это не односторонняя работа. Каждый врач с любым опытом работы знает об этом. Ученики навсегда запоминают человека, который проложил для них путь сквозь тернии работы с пациентами, а учитель помнит каждого, с кем поделился своими знаниями.

Можно сказать, что наставник отдаёт новому поколению часть себя. Делится частичкой магии, которая и зовётся медициной.

Я уже давно живу в другом мире, но до сих пор помню своего учителя. Воспоминания уже смазались, и я даже не уверен, был ли он жив в тот момент, когда я погиб. Но я помню всё, чему он меня обучил. Кто знает? Может, он и сейчас живёт где-то и продолжает делиться с новыми лекарями своими знаниями.

Хотя, если честно, я до сих пор не могу понять, как он смог прожить больше сотни лет при том, что страдал хроническим алкоголизмом и даже не пытался обезвреживать спирт лекарской магии.

Кстати, про алкоголиков…

Погружённый в свои мысли, я стоял около группы узких специалистов, и именно в этот момент ко мне подошёл наш невролог — Асакура Джун. Ещё один человек, с которым я провёл невероятно много времени. Почти столько же, сколько и с Рэйсэем Масаши. Мы с ним начали сотрудничать почти с самого первого дня.

— Странно как-то, да, Кацураги-сан? — попивая апельсиновый сок, произнёс Асакура Джун. — Время летит быстро, за ним даже уследить невозможно. Кажется, будто совсем недавно мы создали нашу традицию. Помните? Вы, я, Рэйсэй Масаши. Каждый перерыв собирались в фойе около кофейного автомата. Тогда мне казалось, что ничего не изменится. Что мы так и будем втроём торчать там на перерывах. А потом… А потом нам поставили кофейные машины в ординаторских. Чёрт, я вообще не это хотел сказать! Простите, я не очень хорош в прощальных речах.

— Бросьте, Асакура-сан, — ответил я. — Нам не обязательно настолько официально прощаться. Всё-таки работаем в одном городе. Готов поклясться, что мы ещё много раз пересечёмся.

— Да, это правда, но всё же… Не знаю, как так вышло. Из нас троих в клинике «Ямамото-Фарм» остаюсь лишь я один. Но всё же все эти изменения к лучшему, — заключил Асакура Джун. — С тех пор, как вы помогли мне избавиться от моей пагубной зависимости, моя работа пошла вверх. Процент излеченных мной пациентов подлетел до небывалых высот. Да и приём я теперь веду гораздо быстрее, чем раньше. В общем, не буду больше болтать. Просто ещё раз благодарю вас за всё, Кацураги-сан.

Я поклонился Асакуре в ответ и принялся беседовать с другими коллегами. Мне хотелось пообщаться с каждым перед тем, как закончится этот вечер. Психиатр Макисима Сакуя, уролог Никиширо Кусэй, заведующий хирургией Ясуда Кенши, сотрудники отделения скорой медицинской помощи — с каждым из них я провёл сотни часов за совместным лечением пациентов.

— Мы с вами ещё точно не прощаемся, — проскочила мимо меня гинеколог Фудзи Мадока. — Буду ждать вашу супругу на очередной осмотр. Если появятся вопросы — звоните в любой момент, Кацураги-сан.

Изначально я планировал, что вообще сниму Сайку с учёта, так как из-за быстрого роста плода врачи могут настоять на прерывании беременности, но теперь проблема решена — я научился поддерживать состояние Сайки и своего сына. Поэтому посещения Фудзи Мадоки можно возобновить.

Вечер пролетел незаметно. Сотрудницы возрождённого мной отделения профилактики завалили меня подарками. Несколько коробок конфет и подарочное издание книги об истории японской медицины. Словно мысли мои прочитали! Я как раз хотел ознакомиться с историей после того, как узнал, что один из трёх величайших целителей древности является моим предком.

С Фукусимой Ренджи и Такедой Дзюнпеем разговор у нас вышел не очень долгий, но они также пожелали мне успехов в развитии своей клиники.

Такого же тёплого прощания, как с остальными коллегами, с этими господами выйти никак не могло. Слишком уж много раз мы соперничали друг с другом. Причём каждый из них умудрялся вставлять мне такие палки в колёса, что я даже несколько раз сомневался, можно ли доверять этим людям пациентов.

В итоге мы смогли заключить мир и даже нашли общий язык, но неприятный осадок всё равно остался.

Вскоре ко мне подошёл Эитиро Кагами. Я сразу же заметил, что он обеспокоенно смотрит на часы. Будто куда-то торопится. Может, хочет поскорее закрыть клинику? Всё-таки мы тут и вправду уже засиделись.

— Эитиро-сан, всё в порядке? — спросил его я. — Вы постоянно проверяете время.

— Просто кое-что пошло не по плану, — нахмурился он. — К нам должны заглянуть ещё кое-какие гости. Без них завершать этот праздник мне бы не хотелось.

Я вновь окинул взглядом переполненный празднующими врачами конференц-зал. Странно, мне показалось, что все уже давно в сборе. Не хватает только одного человека, но я сильно сомневаюсь, что Эитиро Кагами ждёт именно его.

— А где наш гомеопат? — поинтересовался я. — Хибари Котэцу не смог прийти?

— Он очень хотел с вами попрощаться, Кацураги-сан, но у меня не было выхода. Кем-то нужно было заткнуть приёмное отделение и терапию. Пока мы тут празднуем, он дежурит. Ничего страшного, переживёт как-нибудь. Ему не помешает поднабраться опыта в классической медицине. На одних биологически активных добавках и сомнительных растворах далеко не уедешь.

Это правда. БАДы тоже бывают полезными и спорить с этим глупо, но, зная Хибари Котэцу, он может всё отделение мочой полечить. Ему и вправду не помешает набраться опыта, если он хочет продолжить работу в качестве терапевта.

— Кстати, есть какие-то новости о Дзараки Коджи? — шёпотом спросил я заведующего. — Схему, которую я расписал, уже начали приводить в исполнение?

— Кацураги-сан, ну вы же на празднике! — рассмеялся Эитиро. — И всё равно продолжаете говорить про работу. Не беспокойтесь, «Онкокура-2» прошёл последние тесты. Дзараки-сан уже пережил несколько плазмаферезов. Его готовят к операции. Состояние стабильное, наш онколог Кишибэ Банджо за ним следит. Можете считать, что ваша миссия выполнена. Так что… — Эитиро замолчал, поскольку его прервал грохот резко распахнувшейся двери. — О… А вот и «они».

Весь зал замолчал. Мои коллеги одновременно прекратили праздновать. У кого-то даже рюмка с сакэ из рук выпала.

В открывшуюся дверь прошёл человек, от присутствия которого в помещении, казалось, сгустился воздух. Атмосфера резко накалилась. Я заметил, как у стоящего в другом конце зала Кондо Кагари даже колени затряслись.

— Ну? — почёсывая, вновь отросшие усы, произнёс вошедший Ватанабэ Кайто. — Пьянствуете? Объедаетесь? А кто работать будет?

Я с трудом сдержал смешок. Но остальным было не до смеха. Бывший заведующий по образовательной части всегда внушал страх чуть ли не каждому сотруднику. Но я всегда знал, что это лишь образ, которым он так наслаждается.

Ватанабэ прошёл к заставленному едой и выпивкой столику, за которым обычно располагались заведующие, неспешно подобрал чашку с сакэ. Осмотрел напиток так, будто пытался оценить его на глаз, а затем воскликнул:

— Чего застыли, коллеги? Кампай!!!

С небольшой задержкой, но зал всё же ответил на заявление Ватанабэ дружным «кампай».

Я заметил, что вслед за Ватанабэ Кайто в конференц-зал вошли ещё два человека, появления которых я совершенно не ожидал.

— Вся старая гвардия в сборе, — заключил Эитиро Кагами. — Хоть они с нами уже и не работают, но им тоже захотелось отпраздновать ваш уход, Кацураги-сан. Я подумал, что вы будете рады с ними повидаться.

В конференц-зале появились Накадзима Хидеки и Нагато Джиро. Бывшего заведующего терапевтическим стационаром Накадзиму я не видел уже очень давно. С тех пор, как он ушёл на пенсию, нам с ним пересекаться больше не доводилось. А с моим первым наставником Нагатой Джиро, с которого и начался мой путь в клинке «Ямамото-Фарм», я не виделся ещё дольше. Он передвигался, опираясь на палку, но выглядел гораздо здоровее, чем во время последней госпитализации. За этот год мне пришлось дважды спасать ему жизнь. И Накадзима, и Нагата чуть не стали жертвами столь привычного для японцев явления «кароси». Смерти из-за переработки.

Я прошёл через зал к появившимся гостям и низко поклонился каждому из них. Все они стали для меня учителями. Возможно, я превосходил их за счёт уже накопленных знаний и лекарской магии, но без этих людей мне было бы гораздо труднее адаптироваться в совершенно незнакомой мне системе японского здравоохранения.

— Я очень рад вас видеть, Нагата-сан, Накадзима-сан, Ватанабэ-сан, — произнёс я.

— Ну что же вы так меня подводите, Кацураги-сан, — не дав другим врачам сказать ни слова, простонал Ватанабэ Кайто. — Я на вас оставил терапевтическое отделение. Думал, вы тут будете до гробовой доски работать. А вы даже полгода не проработали на этой должность! Ай-яй-яй.

Разумеется, Ватанабэ шутил. Это его стандартная манера общения. Сарказм из него так и прёт.

— Да вы сами продержались на посту заведующего не дольше меня. Видимо, эта должность нам обоим не по зубам, — рассмеялся я.

— Так его, Кацураги-сан! — проворчал Нагата Джиро, толкая Ватанабэ своей тростью. — Мы застряли в пробке, поэтому и не смогли вовремя приехать. Не представляете, какой пыткой было выслушивать нытьё Ватанабэ-сан, когда наше такси двигалось со скоростью падающего листка сакуры.

— Ну надо же! — послышался голос за моей спиной. — Неужто вся старая гвардия в сборе?

К нам присоединился Окабэ Акира — инфекционист и заведующий узкими специалистами. С ним меня связывает, пожалуй, даже больше, чем с другими коллегами. Ведь вместе с Окабэ мы плюс ко всему ещё и против «Фебрис-12» успели повоевать бок о бок.

— Окабэ-сан! — улыбнулся Накадзима Хидеки. — А вы отстаёте. Мы уже спокойно отдыхаем дома, а вы до сих пор горбатитесь?

— Ничего подобного, — помотал головой Окабэ Акира. — Я тоже ухожу на пенсию в конце лета.

— Это правда? — удивился я.

— Да, Кацураги-сан. Всё-таки решил, что пора бы уже отдохнуть. Последние полгода меня сильно вымотали. Думаю, вы понимаете, о чём я, — ответил инфекционист.

Ещё как понимаю. Окабэ пережил войну с «Фебрис-12», но потратил слишком много сил. Не каждый на такое способен. Ему ведь приходилось несколько месяцев скрывать от семьи, друзей и своих коллег тот факт, что человечество в любой момент может накрыть непобедимая пандемия.

— А кто же вас заменит? — спросил Окабэ Акиру я. — Уже есть кандидаты на вашу должность?

— Думаю, заведующим узкими специалистами станет Асакура Джун, — прошептал Окабэ. — Только не говорите пока что об этом нашему неврологу. Не стоит ему об этом знать раньше времени. А касаемо того, кто станет новым инфекционистом… С этим вопросом я уже определился. Помните тот день, когда вы пришли к нам в отделение, чтобы осмотреть пациента с лихорадкой неясного генеза, Кацураги-сан?

— Конечно, помню, — кивнул я. — Мы с вами и с Такедой Дзюнпеем полдня потратили, чтобы понять, чем на самом деле болеет пациент.

— Вот именно, — улыбнулся Окабэ. — После этого случая Такеда-сан обратился ко мне с просьбой разъяснить работу инфекционного отделения. Видимо, решил, что трудиться в роли обычного терапевта ему уже слишком скучно. Сейчас он проходит обучение в «Хиджиката-Медикал». Думаю, именно он и станет следующим инфекционистом.

— Хороший выбор, Окабэ-сан, — согласился я. — Такеда-сан очень хорошо осведомлён во всех сферах медицинской деятельности. А инфекционные болезни как раз и требуют такого подхода.

— Что верно, то верно! — улыбнулся Окабэ. — Некоторые инфекции вызывают такой набор симптомов, что порой сходу и не поймёшь, в чём проблема — в голове или в заднице.

Я ещё целый час беседовал со старыми врачами, вспоминая события прошлого года и обсуждая предстоящие перемены. Однако нас отвлёк подбежавший к дверям Эитиро Кагами. Он оживлённо разговаривал с кем-то по телефону и, судя по всему, собирался уже покинуть зал, но я вовремя его остановил.

— Могу чем-то помочь? — обратился к Эитиро я.

— Не беспокойтесь, Кацураги-сан, празднуйте, — ответил Кагами. — Там в приёмном отделении у Хибари Котэцу возникли какие-то проблемы. Похоже, не может выставить диагноз. Я помогу ему.

— Не стоит, — попросил я. — Давайте лучше я сам. Врачи уже расходятся, а те, что остались, прекрасно празднуют и без меня. Позвольте, я осмотрю этого пациента, а затем незаметно исчезну. Не люблю долгие проводы.

— Ну, если вы так хотите — без проблем, — пожал плечами Эитиро.

Я аккуратно покинул конференц-зал, быстрым шагом прошёлся по пустующим коридорам поликлиники и спустился в приёмное отделение. Лучшего завершения своей работы в «Ямамото-Фарм» я и представить не мог.

Сегодня мне удалось пообщаться со всеми, с кем я когда-либо здесь работал. А теперь, в заключении, пора принять последнего пациента.

Когда я вошёл в приёмное отделение, Хибари Котэцу ползал на корточках около сидящего на кушетке больного и выполнял какие-то диковинные манипуляции с его ногами.

— Хибари-сан, что у нас тут? — обратился к коллеге я.

— О! Кацураги-сан! Вы зашли попрощаться? — улыбнулся он.

— Не совсем. Я пришёл помочь с пациентом. Какие жалобы? — спросил я.

— Исихара Касай. Тридцать два года, — начал рассказывать Хибари Котэцу. — Жалобы на острую боль и отёчность в правой голени. Пока что не знаю, переводить его к хирургам или оставлять у нас в терапии.

— Давайте я сам его осмотрю, — предложил я и переключился на больного. — Исихара-сан, рассказывайте, что у вас с ногой случилось?

— Да если бы я знал, я бы скорую не вызвал! — воскликнул он. — Никаких травм, ничего подобного раньше вообще не случалось. Я спокойно сидел дома, отдыхал, а потом начались проблемы с ногой. Сначала она просто отекла, сильных болей не было. Но через два дня она начала краснеть, а терпеть боль стало просто невозможно. Никакие обезболивающие не помогали. Пришлось вызвать скорую, потому что боюсь, что её теперь отрезать придётся!

— Отрезать вам ногу никто не будет, — помотал головой я. — Пока что процесс ещё можно обратить вспять.

Я взглянул на голень, активировал «анализ» и начал рассматривать сосуды. С артериями всё в порядке, а вот в венах образовались крупные тромбы. Причём одну из главных вен перекрыло практически полностью. Из-за этого нарушилась главная функция этих сосудов — отток жидкости.

Артерии кровь приносят, а вены уносят. А теперь, когда вены со своей задачей не справляются, в ноге начинает скапливаться колоссальное количество жидкости, из-за чего и развивается острый воспалительный процесс.

— Кем вы работаете, Исихара-сан? — поинтересовался я. — Дайте отгадаю, в офисе? Постоянно сидите за компьютером?

— Нет, — помотал головой Исихара Касай. — Я водитель погрузчика. Иногда и самому приходится грузить ящики, но чаще всего работаю на машине.

Странно. Работа сидячая, но с учётом дополнительной двигательной активности проблемы с ногами должны компенсироваться. Так в чём же проблема?

— Погодите, вы ведь сказали, что отдыхали дома, когда всё это случилось. А что вы делали? — спросил я.

— Ну… Я ушёл в отпуск на две недели. Решил немного посидеть за компьютером, — пожал плечами он.

— Немного — это сколько? — уточнил я.

— А какое это имеет отношение к делу? — нахмурился он.

— Прямое. От вашего ответа зависит план лечения. Поэтому рассказывайте всё без утайки, — произнёс я.

— Ну ладно! — воскликнул Исихара. — Я играл в компьютер два дня подряд. Прерывался только на сон и еду. Что тут такого? Со зрением у меня проблем нет!

Теперь всё встало на свои места. Он ещё и про зрение упомянул. Хотя тут можно поспорить. Далеко не всегда компьютер наносит серьёзный ущерб зрению. По мнению некоторых специалистов, точно такой же урон глаза получают от длительного чтения книг или работы с бумагами.

Не в глазах дело, а в ногах. Из-за длительного сидения у него развился тромбоз. Причём это не первый случай подобного заболевания. По миру регистрируется много ситуаций, когда заядлые игроки в компьютер попадают в больницу с тромбозом вен нижних конечностей.

Ничего страшного в этом развлечении нет. Каждый проводит досуг как хочет. Но всему должна быть мера. Если нарушить кровоток в нижней половине тела, можно запросто заработать геморрой или тромбоз сосудов ног даже за неделю непрерывного сидения на одном месте.

И стоило мне об этом подумать, как «анализ» поймал изменение в ноге Исихары Касая. Что-то в общей картине поменялось, причём уловить этот момент было практически невозможно.

Я догадался, что могло произойти, тут же переключился на «анализ» сосудов и обнаружил то, от чего любой другой врач на моём месте пришёл бы в ужас.

Часть тромба оторвалась и полетела вверх по венам ноги — в брюшную полость, а затем ещё выше — в сторону грудной клетки.

Проклятье! А вот это уже по-настоящему серьёзная ситуация. С ногой Исихары ничего бы не произошло. Сосудистые хирурги удалили бы тромб, дали ему рекомендации и после недельной госпитализации отпустили домой.

Но теперь Исихара Касай рискует умереть прямо в приёмном отделении — на наших глазах. Предсказать, куда полетит это тромб, трудно, но самые страшные варианты — это головной мозг и лёгочные артерии. Обе ситуации приведут к тому, что Исихару придётся госпитализировать уже даже не в сосудистую хирургию, а в реанимацию.

И такое с одним заядлым игроком уже однажды случалось. Я читал статью о пациенте из Южной Кореи. Мужчина играл в компьютер на протяжении сорока восьми часов. В итоге у него возникла точно такая же проблема с тромбозом вен голени. Вот только закончилось в том случае всё плачевно. Тромб оторвался, попал в лёгочную артерию и произошла рефлекторная остановка сердца.

Но Исихаре я «доиграться» не дам.

Хорошо, что я всё-таки решил задержаться и помочь Хибари Котэцу. Остановить тромб даже с помощью лекарской магии будет трудно.

Мне пришлось прицелиться и совершить чётко выверенный «выстрел» жизненной энергией прямо по летящему тромбу. Он тут же распался на мелкие частички, которые быстро растворились за счёт других компонентов крови.

— Госпитализируйте пациента в сердечно-сосудистую хирургию, — велел дежурной медсестре я, когда опасность уже миновала.

Хотя миновала она не полностью. Всё ещё есть риск, что оторвутся и другие части тромбов. Поэтому нужно удалить их как можно скорее.

Пациента увели на второй этаж, а Хибари Котэцу задержался в приёмном отделении, чтобы заполнить направления, а заодно побеседовать со мной.

— Простите, что не пришёл попрощаться, Кацураги-сан, — расписывая анамнез заболевания, произнёс он. — Совсем ничего не успеваю. Тяжело мне даётся работа в этом отделении. Всё-таки не сочетается моё учение с теми практиками, которыми пользуются другие врачи.

— Хибари-сан, а могу я поинтересоваться, зачем вы вообще себя насилуете работой здесь? — спросил я. — Вы ведь идёте против течения, с которым вам справиться попросту не получится.

— Ямамото-сан сказал, что здесь я смогу развить свой бренд. Стать популярным врачом-гомеопатом. Только пациентов у меня, к сожалению, не так уж и много, — вздохнул он.

— Не против, если я дам вам совет? — спросил я.

— Вы ещё спрашиваете! Получить от вас напутствие напоследок — большая честь для меня, — заявил Хибари Котэцу.

— Я бы на вашем месте не стал идти против себя. Если вы хотите развивать своё собственное направление, лучше уж устроиться в клинику, где занимаются только гомеопатией. Или открыть свою, — поделился своим мнением я.

— Мне казалось, что вы не поддерживаете то, чем я занимаюсь, — удивился он.

— Это — правда. Я бы поспорил насчёт большинства ваших методик. Но за время работы я хорошо вас узнал. Мотивы у вас хорошие. Я вижу, что в первую очередь вы хотите помогать пациентам. Просто своими методами. Именно поэтому и советую подумать насчёт другой клиники. В «Ямамото-Фарм» вам будет трудно.

— Спасибо, Кацураги-сан, — поклонился Хибари Котэцу. — И простите, что часто доставлял вам неприятности. Надеюсь, вы будете вспоминать обо мне только хорошее.

— Так и будет, — улыбнулся я. — Успехов вам, Хибари-сан.

Закончив диалог со своим уже бывшим коллегой, я подошёл к двери, ведущей на улицу, взялся за ручку.

И замер.

Вот и настал этот момент. Пора покинуть «Ямамото-Фарм». Как только я окажусь за этой дверью, больше мне сюда возвращаться не придётся.

Тяжело. Всегда трудно прощаться с людьми или местами, которые сильно повлияли на жизнь человека. И я благодарен этой клинике. Благодаря ей я смог встать на ноги после своего перерождения, оттолкнуться и за один год взмыть до высот, которых не достигал даже в своей прошлой жизни.

Я повернул ручку двери и вышел на улицу. К новому этапу своей жизни.

На следующее утро я связался с Купером Уайтом и Дайго Рэном. Убедился, что в моей клинике всё в порядке, а сразу после этого решил созвониться с доверенными людьми императора, через которых осуществлялась моя связь с Ацухито.

Вот только на этот раз они позвонили мне первыми.

— Кацураги-сан, моя имя — Шинохито, — послышался мужской голос по ту сторону линии. — Я — брат Тэнно-хэйка. Мы ждём вас во дворце. Император в критическом состоянии.

— Что значит в «критическом»⁈ — позабыв о нормах приличия, воскликнул я. — Почему его до сих пор не перевезли в больницу?

— Это было его последним желанием. Он подписал указ, чтобы в случае ухудшения состояния его не вывозили за пределы дворца. Мой брат сказал, что доверит свою жизнь только вам, Кацураги-сан.

Ох и плохо же всё это «пахнет»… Чувствую, план злоумышленника-отравителя достиг кульминации. Если я не помогу императору, он гарантированно погибнет.

Но что-то мне подсказывает, что преступник заманивает меня в ловушку.

Глава 18

Несмотря на то, что я потратил огромное количество магии, чтобы излечить сердце императора Ацухито, ему всё равно стало хуже. Причём на этот раз состояние, судя по словам его брата, гораздо тяжелее, чем было раньше.

Я уже окончательно убедился, что страдает Тэнно-хэйка не от заболевания, а от отравления каким-то ядом. И раз ему резко стало хуже, значит, на этот раз злоумышленник увеличил дозировку. Похоже, ранее он хотел, чтобы император умирал медленно, а теперь почему-то решил покончить с ним как можно скорее.

И это большая ошибка. Даже в мыслях моё умозаключение звучит странно, но ухудшение состояния императора — это к лучшему. Если всё пройдёт так, как я думаю, мне удастся не только спасти Ацухито, но и вычислить человека, стоящего за покушением.

Я мигом подхватил сумку со своими инструментами и рванул к такси. Ехать от моего дома до дворца императора совсем недалеко. Если пробок не будет, доберусь минут за пятнадцать.

На этот раз проверяли меня гораздо меньше. Охрана лишь бегло осмотрела мою сумку с инструментами, после чего мне велели как можно скорее пройти через дворцовый комплекс к зданию, где живёт семья императора.

Похоже, напряглись потомки Аматэрасу не на шутку. Видимо, Ацухито и вправду при смерти. Вот только по моим предположениям именно его младший брат является тем, кто организовал отравление. Мотивация есть только у него.

Однако всплывает резонный вопрос, зачем же тогда Шинохито сам вызвал меня во дворец? Возможно, чтобы выкрутить всё так, будто это по моей вине погибнет император. Кто-то явно хочет выставить всё как врачебную ошибку.

Пока что я не могу сказать, кто на самом деле виновен, но одно знаю точно. Враги императора просчитались уже несколько раз. И их главный просчёт — это попытка подставить меня.

Ведь лекарская магия, как правило, не создаёт ятрогенные болезни, а значит, и ошибку я не совершу ни при каких обстоятельствах. А если кто-то и попытается сделать её за меня — я это замечу.

Как только я прошёл через все досмотры и оказался внутри жилого здания, меня тут же встретил молодой мужчина в строгом костюме. Мы поклонились друг другу одновременно, без лишних слов. Я сразу понял, что передо мной брат императора — Шинохито.

— Пройдёмте, Кацураги-сан, скорее, — произнёс он. — Император у себя в спальне.

Я последовал за Шинохито. Вслед за нами выдвинулись три охранника. Хоть император и доверял мне, но вооружённые люди всё равно следили за тем, чтобы я не наделал глупостей. Хотя, возможно, этот приказ отдал им Шинохито.

Вообще, я не совсем понимаю, почему Ацухито подписал отказ от госпитализации. Он упоминал, что боится покушения в стенах больницы. И это логично, если всему виной не обычная паранойя, а имеющие свою почву подозрения.

Но всё же есть риск, что никакой отказ Ацухито на самом деле не подписывал. Возможно, его брат солгал мне об этом. А предварительно дал такую дозу яда, что вытащить императора без госпитализации уже невозможно.

— Кацураги-сан, вы, пожалуйста, постарайтесь, — прошептал Шинохито. — На вас вся надежда. От вас зависит судьба нашей династии.

Судьба династии? Ну-ну. Просто титул получит Шинохито, а затем передаст его своему сыну. Хотя…

Стоп.

Что-то здесь не так. Пульс Шинохито учащён, на лбу выступает пот, дыхание быстрое, поверхностное — он волнуется. Но я уже давно научился управлять своим собственным магическим детектором лжи. И могу сказать точно, что все эти показатели говорят о стрессе, но не о попытке солгать.

И что же, чёрт подери, это значит? Выходит, что Шинохито его не травил? Странно. Иногда, конечно, моя магия сбоит, если мне приходится иметь дело с прирождёнными лжецами, которые научились пудрить людям голову ещё до того, как пошли в начальную школу.

Но всё же лучше быть начеку. Есть вероятность, что Шинохито невиновен. А виновного мне всё равно придётся найти, причём сегодня. Какой смысл лечить императора, если злоумышленник снова отравит его уже на следующий день?

Оказавшись в комнате Ацухито, я подошёл к постели больного и на ходу активировал «анализ».

Император не двигался. Его глаза были закрыты. Дышал мужчина очень тяжело, а пульс… Погодите-ка, а что у него с пульсом⁈

Он нерегулярный. Я бы даже сказал — хаотичный. Волны пульса непредсказуемые, как морская вода во время шторма.

А сердце тем временем выдавало сумасшедший ритм, из-за которого и пошли такие проблемы с пульсом. Вот сейчас бы точно пригодился переносной дефибриллятор.

У пациента фибрилляция предсердий. Сердечная мышца пляшет как сумасшедшая, но при этом не прокачивает кровь так, как надо.

— Его несколько раз вырвало, — сказал Шинохито. — Может, хотя бы вы сможете сказать, что творится с моим братом?

Вырвало? Интересно… А вот это уже совсем непохоже на предыдущие симптомы. Возможно, конечно, его вырвало из-за резкого падения давления. Такое бывает при фибрилляции, но я бы не сказал, что это — правило.

Может, к старому яду добавили что-то ещё? Или в большой концентрации это вещество начало вызывать новые симптомы?

Так, нужно сосредоточиться! От моих дальнейших действий зависит не только судьба императора, но ещё и моя. Если уж я с «Фебрис-12» разобрался, то и дворцовые интриги не должны стать для меня сложной задачей.

В первую очередь я начал приводить в порядок сердечный ритм. Но специально не довёл дело до конца, чтобы окончательно купировать приступ уже лекарственным средством. А то меня и вправду начнут подозревать. Всё-таки странно, когда пациенту с фибрилляцией становится легче от одного лишь присутствия врача. Это совсем не тот случай, где больного можно вылечить добрым словом.

— Мне нужен дигоксин, — скомандовал я. — Тэнно-хэйка должен был держать его при себе на всякий случай. Я выписывал его несколько дней назад.

— Обыщите ящики! — крикнул охранникам Шинохито.

Через минуту мужчины извлекли несколько коробок с физраствором и ампулы с дигоксином. Я был готов к тому, что мне придётся экстренно восстанавливать ритм Ацухито, поэтому выписал ему всё необходимое для такого случая. Осталось только поставить капельницу.

Но что-то меня в этот момент остановило. Моя рука замерла над ампулами с дигоксином. Их точно никто не мог вскрыть, герметичность упаковок и стеклянных сосудов была идеальной.

Однако интуиция вопила, что я действую именно так, как того желает злоумышленник. Раз кто-то травит императора, значит, у этого человека есть доступ к его дому. Следовательно, и о дигоксине этот человек тоже знает.

Враг мог предсказать, что я буду вводить это вещество. Но как он мог воспользоваться этим в своих целях?

Я вновь повернулся к лежащему на кровати Ацухито. Императору уже стало немного лучше. Он даже несколько раз попытался приоткрыть глаза, но снова провалился в сон.

Настало время ещё более тщательно проверить его кровь. Пробежаться по плазме «молекулярным анализом». Определить каждое вещество, которое там сейчас плавает.

Чувствую, что я уже очень близок к разгадке. Правда, магии придётся потратить чрезвычайно много, но за этот год я нарастил огромный запас маны. Ничего страшного не случится, если я резко потрачу его целиком. Максимум — похожу с низким давлением несколько дней. Будет лишний повод выпить больше двойного эспрессо, чем обычно.

И через пять минут обследования крови я обнаружил главную ошибку злоумышленника. Как раз то, о чём я и подумал, когда выезжал на помощь императору. Ранее в организм Ацухито попадало слишком мало яда. Он быстро распадался, и я не мог обнаружить его следы. Зато теперь яда в крови так много, что его легко удастся определить лабораторным методом.

Однако сам я уже знаю, что было введено императору.

Вещество явно новое. Похоже, его синтезировали совсем недавно, но по сути своей оно напоминает батрахотоксин — яд, который выделяется кожей лягушек-древолазов, обитающих в Южной Америке. Если человек коснётся такой лягушки, а в его коже будут находиться хотя бы небольшие трещины — всё. Это — конец. Аритмия и остановка дыхания.

Но в данном случае яд модифицирован. Ослаблен и сильно разбавлен.

Я взял шприц и принялся извлекать кровь из вены императора.

— А⁈ — вздрогнул Шинохито за моей спиной. — Кацураги-сан, что вы делаете?

Понимаю, почему он так отреагировал. Я уже догадался, что он невиновен. Он просто боится за своего старшего брата. Со стороны выглядит так, будто я вместо того, чтобы вводить лекарственное средство, зачем-то выкачиваю из императора кровь.

— Всё в порядке! — воспользовавшись «харизмой», воскликнул я. — Беру кровь на анализ. Пробирка у меня для этого есть.

— Зачем ему анализ крови? Он же при смерти! — всё ещё обеспокоенно, но уже без требований воскликнул Шинохито.

— Жизни Тэнно-хэйка больше ничего не угрожает, — произнёс я. — Однако анализ крови необходим, чтобы доказать факт преступления. Вашего брата отравили, Шинохито-сан.

Вот уж не знаю, правильно ли я обратился к младшему брату императора. Но раз фамилии нет — приходится использовать его имя. Да и, если честно, мне сейчас совсем не до традиций и норм приличия.

— Отравили? — выпучил глаза Шинохито. — Но кто мог это сделать?

— Разберёмся, — уверил его я, затем резко перевёл взгляд на одного из охранников, который попытался выйти из спальни императора и произнёс: — А вы не покидайте помещение раньше времени. Убийца может быть здесь. Лишняя охрана нам не помешает.

— Вы не имеете права мне приказывать, — ответил тот.

— Возможно, — перевёл взгляд на императора я. — Зато Шинохито-сан имеет.

— Кацураги-сан прав. Стойте на месте, пока врач не объяснит, что нам дальше делать! — скомандовал Шинохито.

Вот ты и выдал себя, ублюдок. Хотя я уже и так всё понял. Но пока что не буду спешить. Правда подождёт. Я не разобрался с ещё одной проблемой.

В крови императора циркулировал не только яд. Там был ещё и миорелаксант. Вещество, которое расслабляет мышцы. Причём это — не яд. Обычный препарат, который часто используют для лечения остеохондроза и мышечных спазмов.

Вот только в комбинации с дигоксином, лечащим аритмию, это лекарство запросто может вызвать такую аритмию, что уже никакая лекарская магия не поможет.

Вот оно! Именно здесь и скрывался способ подставить меня. Если бы я сейчас ввёл дигоксин, Ацухито бы отправился на тот свет. И выглядела бы ситуация, как моя ошибка. Но я не позволил этому случиться.

Завершая лечение императора, я сделал ещё несколько хитрых ходов. Сначала полностью уничтожил яд и восстановил сердце Ацухито, а затем сделал вид, будто набираю в шприц дигоксин…

И ввёл в кровь обычный физиологический раствор. Едва солёную водичку, от которой не будет ни вреда, ни пользы.

И как только я это сделал, сердцебиение одного из личных охранников императора изменилось. Замедлилось. Я почувствовал, как в его кровь выбросились эндорфины и дофамин.

Удовольствие. Чувство достигнутой цели. Он сейчас наслаждается своим триумфом. Думает, что этим ходом ему удалось обмануть всех присутствующих.

Но этого человека ждёт разочарование.

Как только лечение подошло к концу, Ацухито тут же пришёл в себя.

— Брат! — воскликнул Шинохито и рухнул на колени около постели императора. Но тут же опомнился и перешёл на «вы». — Тэнно-хэйка, как вы себя чувствуете?

— Всё в порядке… — с трудом улыбнулся Ацухито. — Мне намного лучше. Спасибо вам, Кацураги-сан. Вы снова спасли мне жизнь.

— Ещё не спас, — покачал головой я. — Если хотите, чтобы этот кошмар закончился, очень рекомендую задержать охранника, стоящего около выхода из комнаты.

В спальне повисла гробовая тишина.

— Советую наставить на него оружие, иначе он может нас атаковать, — добавил я.

Император и его брат не успели отдать приказ. Охранник, которого я заподозрил в измене, сорвался и первым потянулся к пистолету. Но двое других тут же его обезоружили, когда осознали, что он и вправду собирается нас атаковать.

— Стойте! — прокричал мужчина, когда его прижали к полу. — Это какая-то ошибка. Я бы никогда не пошёл против Тэнно-хэйка!

— Кацураги-сан, что происходит? — удивлённо спросил Шинохито. — Как вы поняли, что он должен нас атаковать?

Опять придётся наврать с три короба… На самом деле я просто использовал «массовый анализ» и обнаружил во внутреннем кармане его униформы колбу с ядовитым веществом. Хотя… Были и другие признаки его предательства.

— Начнём с того, что этот человек первым нашёл ампулы с дигоксином. Пока остальные осматривали дальние ящики, он сразу же рванул к комоду, где лежали выписанные мной лекарственные средства, — объяснил я. — Это говорит о том, что он уже изучал комнату императора.

Я кратко объяснил, как должны были провзаимодействовать между собой яд, миорелаксант и дигоксин. А после подробного осмотра его одежды другие охранники обнаружили ту самую ампулу с ядом.

— Это… Это моё лекарство! — воскликнул он. — Я страдаю от мигрени. Мне постоянно приходится принимать его, чтобы…

— В таком случае вам не составит труда выпить его прямо сейчас. Верно? — поинтересовался я.

Охранник побледнел. И меня уже порядком достала эта ситуация. Он губил моего пациента на протяжении нескольких месяцев. А выпытывать из него информацию слишком долго. Пора воспользоваться моим козырем.

Не зря я сохранил «контроль» во время соревнований. Лучше уж воспользуюсь им здесь.

Я активировал мощнейшее воздействие на его психику и задал свой последний вопрос:

— Говорите правду. Зачем вы совершили покушение на императора?

И он выложил всё.

— Простите меня… — уткнувшись носом в пол, простонал мужчина. — Мне заплатили очень большую сумму денег. Политическая партия «Косинигава». Они хотели победить на выборах, но вы, Тэнно-хэйка, их не поддерживали. Зато ваш брат всегда выступал на их стороне.

— Ч-что⁈ — оторопел Шинохито. — Да, я говорил, что поддерживаю эту партию, но… Но я бы никогда не совершил покушение на собственного брата!

— А вы здесь и ни при чём, — продолжал выдавливать из себя правду пойманный отравитель. — Просто лидер партии хотел, чтобы власть перешла к вам. Тогда бы «Косинигава» победила, и большая часть власти над Японией досталась бы им.

Теперь всё ясно. Император Японии и вправду толком не играет никакой роли, но он может поддерживать ту или иную партию. Именно из-за разницы во мнениях Ацухито и Шинохито произошла вся эта история. Младший брат не планировал убийство. Просто им захотели воспользоваться — вот и всё.

— Я услышал достаточно, — держась за голову, император Ацухито присел. — Уведите его. Свяжитесь с генеральным комиссаром. Пусть им займутся высшие полицейские чины. И партией «Косинигава» тоже.

Отравителя вытащили из спальни. Кажется, только сейчас он осознал, что признание вылилось против его воли. В этот момент я увидел ужас в его глазах. Но меня это не волновало. Убийца пойман. А император здоров. Я своё дело сделал.

— Кацураги-сан, — обратился ко мне император. — Этот разговор ещё будет продолжен чуть позже, когда я восстановлюсь. Но с этой минуты вы можете считать себя личным врачом моей семьи. Я сдержу своё обещание.

— Благодарю, Тэнно-хэйка, — поклонился я. — И я, в свою очередь, даю слово, что никогда вас не подведу.

Эпилог

Год спустя. Япония. Токио. Район Минато. Храм Дзодзёдзи.

— Тише-тише, Досан-кун, потерпи ещё немного, — попросил своего сына я. — Скоро пойдём домой.

Я сидел в ядре храма Дзодзёдзи. На улице уже вечерело, поэтому в буддийских зданиях уже никого не осталось. Я расположился на полу, сложив ноги в полулотос, а рядом со мной возился Досан. Он никогда не капризничал, но сегодняшний выезд в храм утомил даже его.

Однако, как только я попросил его успокоиться, он сразу же сел рядом со мной, затем завалился ко мне на колено и заснул.

Утомился. Я взял его с собой в храм, и он носился полдня по залам, чем сильно достал Кикуоку Горо и других знакомых мне монахов. В утробе Сайки он рос быстро, но даже тот период не сравнится с тем, что начало происходить уже после того, как он появился на свет. Ходить Досан научился уже в полгода. К восьми месяцам он начал бегать. А сейчас он носится похлеще, чем я на своих тренировках.

Но чем старше он становится, тем медленнее его рост. Вскоре всё сравняется, и его нельзя будет отличить от сверстников.

— Неужели он заснул? — послышался шёпот за моей спиной.

В ядро храма вошёл Кикуока Горо.

— Да, Кикуока-сан. И можете не шептать, — сказал я. — Если Досан-кун спит, его и выстрелом из пушки не разбудить.

— Наконец-то… — утерев пот со лба, прошептал Кикуока. — Когда он забрался на мою больную шею, я уже подумал, что позвоночнику конец.

— Я ведь пообещал, что вылечу вас, если мой сын вам как-то навредит, — рассмеялся я.

Кикуока Горо присел рядом со мной, затем взглянул на спящего Досана и произнёс:

— А его мать не смущает тот факт, что вы на весь день увезли годовалого ребёнка в какой-то буддистский храм? Она ведь у вас, насколько я помню, больше склоняется к синтоизму? — поинтересовался Кикуока Горо.

— Она знает, что это необходимо. Его нужно приучать к медитациям с самого раннего детства, — объяснил я. — Иначе он будет плохо контролировать свою силу.

— То есть вся эта бешеная беготня была медитацией? — усмехнулся Кикуока.

— Великое начинается с малого, — ответил я. — Пусть сначала привыкнет к жизненной энергии этого храма. Вот увидите, пройдёт года два-три, и он научится слушать текущие здесь потоки.

— Если ваш план удастся, мне даже трудно представить, какой из него вырастет человек. Вы что же, хотите, чтобы он превзошёл даже вас? — спросил Кикуока.

— Я на это надеюсь.

— Мне всегда казалось, что выше вашего уровня стремиться уже некуда, — пожал плечами монах.

— Я тоже так думал когда-то, — ответил я. — Но нет предела совершенству. Пусть он возьмёт от меня самое лучшее и сделает из этого материала то, что сам захочет.

— Хорошо сказано, — улыбнулся монах и посмотрел куда-то в пустоту. — Как же всё-таки странно… Я так хорошо помню тот самый день, когда мы с вами встретились. Это было ровно два года назад. Вы пришли в этот храм, Кацураги-сан, и сели на это самое место. Прямо над той единственной точкой, которая источает жизненную энергию. И сейчас мы снова сидим здесь. Но уже с вашим сыном. Тогда я сказал, что вы чем-то напоминаете мне моего учителя. Но теперь у меня совсем другое мнение.

— А что с тех пор изменилось?

— Сияние вашей жизненной энергии гораздо сильнее, чем у него. Вы превзошли всех, кого я знал, — заявил Кикуока Горо.

— У меня был хороший учитель, — улыбнулся я.

— Лестно это слышать. Жаль только, что я уже не смогу увидеть других выдающихся людей, которые смогут посостязаться с вами по силе.

— Почему это? Я ещё рассчитываю привести вам своего сына на обучение. Лет так через пять-шесть, — сказал я.

— Ха-ха! — рассмеялся Кикуока Горо. — А вы и вправду думаете, что я ещё столько проживу?

— Даже не сомневайтесь. Я за вами прослежу, — уверил его я.

Затем посмотрел на часы, медленно поднялся и взял уснувшего Досана на руки.

— Хотел бы я побеседовать с вами ещё, Кикуока-сан, но мне пора. У Досана-кун сегодня день рождения, — объяснил я. — У нас будет много гостей. Они уже должны подъехать через пару часов.

— Желаю вам хорошо провести время, Кацураги-сан, — поклонился Кикуока.

— Я ведь вам уже предлагал. Не хотите поехать со мной? Моя жена будет очень рада с вами познакомиться.

— Нет уж, Кацураги-сан, — улыбнулся монах. — Если мне и вправду нужно дожить до обучения вашего сына, тогда жирную пищу, саке и шумные мероприятия лучше исключить. Лучше выпью чашку белого чая и лягу спать.

Я попрощался с Кикуокой Горо, покинул территорию храма и усадил Досана на заднее сидение своей машины — в детское кресло.

Благо из района Минато до моего дома ехать совсем недалеко. Нужно лишь поехать на север, обогнуть императорский дворец, в котором мне теперь приходится появляться по три-четыре раза в месяц, и мы будем дома.

С тех пор как я излечил императора Ацухито, серьёзных проблем со здоровьем у него больше не возникало. Однако он и его брат вызывают меня довольно часто. Иногда из-за простуды, которую подхватили дети Шинохито, иногда просто для профилактического осмотра.

В целом, работа простейшая. А платят за неё столько, что можно и собственной клиникой не заниматься. Но свой орден лекарей я никогда не брошу. За прошедший год мы достигли очень больших успехов. Министерство здравоохранения профинансировало все мои идеи.

В итоге до конца этой «акции» я открыл более десятка новых филиалов, а также выкупил ещё одно огромной здание, в котором разместил всевозможные стационары.

Теперь, если начнётся новое соревнование клиник, мы в нём уже участвовать не сможем. Слишком уж много сотрудников. Кажется, к концу этого месяца их количество перевалило за пять сотен.

Когда я подъехал к своему дому, около него уже стояли две машины. Судя по всему, семья Эитиро и остальные члены семьи Кацураги уже внутри.

Не добрались на праздник только мои лекари. Но это — моя вина. Слишком уж я загрузил их работой после того, как окончательно излечил себя от одного реально существующего психиатрического диагноза.

Всё! Никакого больше трудоголизма. Сразу после того, как родился Досан, я стёр эту патологическую привязанность к работе и стал больше времени проводить с семьёй. Стал чаще видеться с родителями, помог дяде адаптироваться к протезу, поддержал несколько новых проектов Казумы.

И что самое главное — видел, как мой сын прожил свой первый год. Если бы мой ритм жизни остался таким же, как и раньше, я бы, пожалуй, даже не заметил, как он научился ходить.

Я прошёл в дом. Досан тут же выскочил из моих рук и рванул навстречу Эитиро Тендо. Мой «крестник» был старше Досана на полтора года, но они уже смогли найти общий язык.

А чему тут удивляться? Лекари! Не удивлюсь, если новое поколение и телепатически общаться научится даже без использования всяких артефактов, которыми я забил уже всю кладовку.

Эитиро Тендо тоже вырос довольно быстро. Я следил за ним так же тщательно, как и за своим сыном. Ему ещё не исполнилось и двух лет, а он уже разговаривает, как пятилетний ребёнок. С таким другом и Досан скоро начнёт жужжать похлеще, чем Сайка на своих выступлениях.

Благо ей всё же удаётся хотя бы иногда возвращаться к театру. Семейная жизнь её полностью не сковала, и это — к лучшему. Кто-то же должен выделяться из общей массы нашей чисто лекарской семьи?

— Тендо-сан! — встретил меня Эитиро Кагами. — Ну что это такое? Ты опять взялся за своё?

— О чём это ты? — удивился я.

— Только не говори, что Уёхара-сан тебе до сих пор не позвонила!

— Ни одного звонка от неё до сих пор не было, — недоумевая ответил я.

— Тем хуже для тебя. Значит, она копит злость, — усмехнулся Эитиро. — Вообще-то, твоя клиника ещё вчера обошла по показателям «Ямамото-Фарм». Уёхара Ёсико чуть из юбки не выпрыгнула, когда узнала, что ты всего за год смог этого добиться.

— Она не будет долго злиться, — махнул рукой я. — Тем более, мы с ней уже договорились, что будем иногда обмениваться сотрудниками. Устроим, так сказать, перекрёстное опыление. Знания лишними не будут.

— О, Тендо-кун! — заметив меня, крикнула Сайка. — Вы с Досаном-кун уже вернулись? Мы с твоей мамой и с Мизуру-сан уже почти всё приготовили. Беспокоимся только, что для всех мест не хватит.

— Не волнуйся, я всё рассчитал, — ответил я. — Уместимся!

— А кто ещё должен подъехать? — спросил Эитиро Кагами. — Я думал, что к нам присоединятся только члены вашего… ордена, — последнее слово он произнёс шёпотом.

— Умножайте на два, — ответил я. — Рэйсэй-сан приедет с супругой.

— С той самой, которую даже вся клиника «Ямамото-Фарм» боится? — спросил Эитиро.

— Теперь не только ваша клиника, но и моя. Она у нас главный бухгалтер, — рассмеялся я. — Ещё должны прибыть Купер Уайт и Дайго Рэн. А вместе с ними — их лекарские жрицы. И по совместительству будущие жёны, судя по всему.

Харухата Касико при первой же встрече закрепилась за Купером Уайтом. Но с Хирано Юрико ситуация оказалась куда более сложная. Изначально её магия привязалась ко мне, но позже произошло то, чего я даже в прошлом мире ни разу не наблюдал.

Как только она начала общаться с Дайго Рэном, потоки жизненной энергии перестроились, и она перестала быть моей лекарской жрицей. Но оно и к лучшему, если учесть, что Дайго в итоге даже сделал ей предложение. Я и без лекарских жриц неплохо справляюсь со своей работой.

И стоило мне вспомнить о моих лекарях, как на телефон пришло сообщение от Рэйсэя. Скоро все будут на месте.

Мы с Эитиро помогли Казуме переставить мебель, чтобы все гости смогли поместиться, а затем меня подозвала к себе Сайка.

Не знаю, что случилось, но почему-то она захотела поговорить наедине.

— Тендо-кун, тебе пришла посылка. Только сегодня доставили. Не стала говорить при всех. Может быть, это какие-то твои секреты, связанные… Ну ты понял. С магией, — объяснила она.

— А откуда посылка?

— Из-за рубежа. Не стала её вскрывать. Всё-таки это — твоё личное дело. Но, кажется, она из России, — заявила Сайка.

Ничего себе! Интересно, от кого?

Я прошёл в спальню, распаковал посылку и обнаружил в ней книгу. На корешке была написана фамилия автора. «Дмитрий Дорничев».

Ага! А вот и мой русский пациент-писатель, благодаря которому был уничтожен «Фебрис-12».

Внутри было вложено письмо. Правда, написал его не Дорничев, а Игорь Щербаков — хирург, с которым мы когда-то были в составе группы «Двенадцать».

'Не стал отвлекать вас от работы звонками, доктор Кацураги. Решил сообщить о хороших новостях более оригинальным путём. Сразу хочу попросить прощения, что мне так и не удалось за прошедший год заглянуть к вам в гости. Помню, что вы приглашали нас с женой в Японию, но вырваться мы сможем только в конце этой осени. Как появится время — обязательно позвоните мне, договоримся насчёт даты.

И да! Проштрафился не только я. Дмитрий Сергеевич обещал вам выслать книгу со своим автографом ещё год назад, но дописать её смог лишь несколько месяцев назад. Он побоялся, что вы обиделись, поэтому попросил меня отправить вам эту книгу.

Ещё он настаивал, чтобы я выслал вам мешок картошки, но мне пришлось отказаться. Надеюсь, вы на неё не сильно рассчитывали'.

Вот уж действительно удивили! Жаль только, что Дорничев не пишет книги для детей. Вышел бы отличный подарок для Досана на его первый день рождения.

Я вернулся в гостиную. Как оказалось, пока я распаковывал посылку, все члены моего ордена уже собрались за столом.

— Кацураги-сан! Беда! — увидев меня, воскликнул Рэйсэй Масаши. — У нас всё хирургическое отделение забито пациентами. Если так и дальше продолжится, придётся открывать новое!

М-да, свой трудоголизм я вылечил, но он, похоже, оказался заразным. Он даже обращается ко мне в официальной форме, как к своему начальнику. Хотя мы готовимся к празднику.

— Масаши-сан, давай поговорим об этом завтра, — попросил я. — Не переживай. Если всё пройдёт так, как я запланировал, нам удастся забрать здание клиники в районе Накано. Можем сделать там хирургический стационар.

После окончания соревнований Хирата Аой лишился своей должности, а его организация развалилась. Теперь там пустующее здание, которое мы сможем приобрести и использовать для расширения нашего «ордена».

— Ах да, Тендо-сан, — обратился ко мне Эитиро. — Я переговорил с генеральным директором. На следующей неделе вашему онкологическому отделению смогут поставить первую партию «Онкокура-2». Препарат уже раскупают, но Ямамото-сан пообещал, что отложит для вас несколько коробок.

— Это — хорошие новости, Кагами-сан, — кивнул я, а затем обратился сразу ко всем своим коллегам: — Но всё же, господа, подумаем о работе завтра.

Мы сели за стол и приступили к трапезе. Гости начали общаться между собой, а я заметил, что Сайка как-то странно на меня смотрит. Будто я чем-то очень сильно её удивил.

— Всё в порядке? — шёпотом спросил я.

— До сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты можешь говорить о чём-то кроме работы, — улыбнулась она.

Да. Это точно. Сам никак не привыкну. Но за этот год я довёл свою клинику до идеала. Обучил членов своего ордена всему, что знал сам. А рядом с нами растёт новое поколение лекарей. И скоро появятся новые, ведь моя клиника привела к созданию новых лекарских семей.

Теперь не обязательно бороться за здоровье населения в одиночку.

Если люди попросят о помощи, мы их обязательно спасём.

Все вместе.

От авторов:

Дорогие друзья, вот и подошёл конец этой прекрасной истории. Этот жанр был для нас новый, даже немного экспериментальный. Но мы вошли во вкус, и история получилось немаленькой. Герои полюбились нам, как родные, и сейчас очень тяжело с ними расставаться.

Но любая история должна закончиться, чтобы дать начало новой.

Мы уже начали новое произведение в мире, откуда пришёл Кацураги-сан. Учли все старые ошибки и продолжаем медицинскую тематику. Бояр-аниме про придворного лекаря. Обещаем много дворцовых интриг и болезней.

Познакомиться можно здесь:

https://author.today/reader/476800

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18

Content

Спасите меня, Кацураги-сан! Том 18

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Nota bene