Тайновидец. Том 8: Старый пройдоха

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Было воскресное утро, и я решил восстановить справедливость.

— Сегодня у вас с Игнатом выходной, — сказал я Прасковье Ивановне, делая первый глоток кофе.

— Да зачем он нам? — удивилась Прасковья Ивановна, неумело скрывая радость.

Я строго погрозил ей пальцем.

— У каждого человека должны быть выходные, которые можно посвятить безделью и прочим полезным вещам. Кроме того, за эту неделю Игнат трижды рассказывал мне о новом парке развлечений на берегу залива. Так что отправляйтесь отдыхать и не вздумайте вернуться домой раньше вечера.

— А завтрак? — спросила Прасковья Ивановна, растерянно всплеснув полными руками. — Что же вы с Елизаветой Фёдоровной кушать будете?

— Закажем из трактира, — усмехнулся я, — или приготовим сами.

— Да как же вы сами-то, Александр Васильевич? — попыталась настоять на своём Прасковья Ивановна.

— Справимся, — твёрдо заверил я, решительно преграждая кухарке дорогу к плите.

Посмотрел на растерянное лицо женщины и добродушно улыбнулся.

— Отдохните, Прасковья Ивановна. Ну, сколько можно хлопотать по хозяйству? Поверьте, за один день вашего отсутствия наша жизнь не рухнет.

— Так, может, мы с Игнатом тогда к моей сестре съездим? — робко спросила Прасковья Ивановна. — Она уж давно меня в гости звала.

— Навестите сестру, — с улыбкой кивнул я, — и вообще, делайте, что хотите. Тем более что мы с Елизаветой Фёдоровной уедем сразу после завтрака.

— Опять в мастерскую поедете?

— Не только, — усмехнулся я. — Елизавета Фёдоровна доделала статую туннелонца. Сегодня мы будем устанавливать её в парке Магической академии.

— Тогда вам нужно с собой еды собрать, — предприняла ещё одну попытку Прасковья Ивановна.

Но я решительно её остановил.

— Парк Магической академии — это не дикий лес. Если мы проголодаемся, нам тут же доставят еду из ближайшего трактира.

Я обнял Лизу, которая в эту минуту появилась в кухне. Голова девушки была обмотана полотенцем, она только что вышла из ванной.

— Как думаешь, мы с тобой сможем сами приготовить себе завтрак? А то Прасковья Ивановна сомневается в наших талантах.

— Конечно, сможем, — рассмеялась Лиза. — Позавтракаем бутербродами, вот и всё.

— Но куда же это годится, — сокрушённо пробормотала Прасковья Ивановна.

— Разговор окончен, — с показной строгостью нахмурился я. — Отправляйтесь отдыхать и учтите: если через пятнадцать минут вы не окажетесь за калиткой, то я страшно рассержусь.

Прасковья Ивановна наконец-то поверила, что я не шучу, и радостно отправилась собираться. А мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Доброе утро, Саша, — поздоровался дед. — Надеюсь, ты уже встал?

— И даже успел сварить кофе, — с улыбкой ответил я. — А вы в воскресное утро занимаетесь делами?

— Вот именно, — подтвердил Игорь Владимирович. — Я встречался с его величеством. Мы обсуждали будущую экспедицию и ещё кое-какие вопросы. А сейчас собираемся где-нибудь позавтракать.

Игорь Владимирович замолчал, как будто ожидая от меня какой-то реакции.

— Приятного аппетита, — удивлённо сказал я, пытаясь сообразить, зачем дед прислал мне зов.

— Император ясно дал мне понять, что не отказался бы позавтракать с тобой и Елизаветой Фёдоровной, — удивил меня Игорь Владимирович.

— Вы хотите приехать на завтрак к нам? — изумился я.

Кажется, я спросил это вслух, потому что Лиза с любопытством посмотрела на меня.

— Вот именно, — подтвердил дед. — Саша, для меня самого это полная неожиданность. Но ты же понимаешь, я не могу отказать его величеству.

— И не нужно отказывать, — сразу же ответил я. — Наоборот, передайте его величеству моё приглашение. Я ведь правильно понимаю, что это будет не просто завтрак? Честно говоря, я уже сгораю от любопытства.

— Я не знаю, зачем ты понадобился императору, — сказал Игорь Владимирович. — Но…

— Это важно для всего рода Воронцовых, — закончил я. — Прекрасно вас понимаю. Когда вы приедете?

— Через полчаса, — сказал дед.

— Прекрасно! — обрадовался я. — Как раз успею заказать еду из моего любимого трактира.

Попрощавшись с Игорем Владимировичем, я удивлённо покачал головой.

— Ты не поверишь, но к нам на завтрак едет сам император, — сказал я Лизе.

— Тогда я приготовлю побольше бутербродов, — спокойно предложила Лиза.

— Нет, угощать императора бутербродами — это уже как-то слишком. В прошлую встречу мы запросто пировали на берегу лесного озера, но там в меню было хотя бы жареное мясо.

Я рассеянно взглянул в окно — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Игнат и Прасковья Ивановна запирают за собой калитку. Конечно, я мог бы послать им зов и вернуть их обратно, но не стал этого делать. Не годится каждую минуту менять своё решение.

— Лучше я пошлю зов в трактир, — подмигнул я Лизе. — У нас есть полчаса, за это время заказ вполне успеют доставить.

Магический кот Уголёк, который дремал, свернувшись в кресле, заинтересованно дёрнул ухом, услышав про трактир. Затем приоткрыл один глаз и посмотрел на меня.

— Тебе я тоже что-нибудь закажу, — пообещал я и, не откладывая, послал зов хозяину трактира «Старый мост».

Именно из этого трактира ежедневно в полдень доставляли мясные и рыбные паштеты для Уголька. И сегодня я очень рассчитывал на пунктуальность трактирщика.

Хозяин «Старого моста» отозвался не сразу — похоже, утро у него выдалось хлопотное.

— У меня будут важные гости, — предупредил я, — так что меню должно быть соответствующим.

Трактирщик заверил меня, что немедленно займётся моим заказом. А я напомнил ему про паштеты для Уголька.

— Еду уже готовят, — улыбнулся я Лизе. — А мы с тобой пока накроем на стол. Думаю, малая столовая вполне подойдёт для завтрака. Игорь Владимирович ничего не сказал про свиту его величества. Вероятно, дед и император приедут вдвоём.

Мы расставили тарелки и разложили серебряные приборы по всем правилам этикета. Я никогда не жаловал парадные застолья, предпочитая простые душевные посиделки. Но сегодня был не тот случай. Императора нужно было принять как полагается.

Время от времени я нетерпеливо поглядывал в окно, чтобы не пропустить посыльного. Наконец не выдержал и послал зов хозяину трактира.

— Беда, ваше сиятельство, — расстроенным голосом сообщил трактирщик. — Поваренок не досмотрел, и кухню затопило.

Я с досадой нахмурился.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы приготовить заказ?

— Постараюсь управиться как можно скорее, — заверил меня трактирщик.

До приезда гостей оставалось десять минут. Так что я принял единственное возможное решение.

— Придётся угощать его величество кофе и бутербродами, — сказал я Лизе. — Поэтому перенесём встречу в кабинет. Тем более что у императора ко мне деловой разговор.

К счастью, Прасковья Ивановна была идеальной кухаркой, так что на нашей кухне нашлось всё необходимое.

Мы с Лизой дружно намазали на мягкий хлеб свежее масло, чуть подсоленное, чтобы лучше хранилось. В холодильном шкафу нашлась изумительная буженина с перцем и чесноком. Рядом лежал жёлтый сливочный сыр, испещрённый крупными дырочками. Мы украсили бутерброды листьями свежего салата, и я довольно кивнул.

— Думаю, его величество останется доволен.

Я только-только успел отнести поднос с бутербродами в кабинет, как за окном послышался звук мотора. Спортивный мобиль деда остановился возле калитки. Мы с Лизой вышли, чтобы встретить гостей.

Его величество довольно улыбался, оглядываясь по сторонам. Он был похож на школьника, которому удалось улизнуть с уроков.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — радостно приветствовал меня император, когда я подошёл к калитке.

— Доброе утро, ваше величество, — ответил я.

Император намеренно нарушил этикет, обратившись ко мне первым. Похоже, такое пренебрежение условностями ужасно его забавляло.

Разумеется, я не стал предлагать императору собственноручно открыть калитку. В этом не было необходимости. Бронзовые колокольчики на ограде тихо вызванивали красивую мелодию, и я понял, что мой дом таким образом приветствует высокого гостя.

— Добро пожаловать в мой дом, ваше величество, — улыбнулся я, открывая калитку.

Император доброжелательно кивнул и тут же обратился к Лизе.

— Рад видеть вас, Елизавета Фёдоровна. Благодаря вам у меня появилась новая традиция. Каждый вечер я с нетерпением жду, когда мне доставят свежий выпуск «Магических сплетен», а потом зачитываюсь вашими рассказами. После них так хорошо спится.

— Благодарю вас, ваше величество, — чуть покраснев, ответила Лиза. — Мне очень приятно, что вам нравятся мои рассказы.

Император с любопытством повертел головой.

— У вас совсем нет слуг? — поинтересовался он.

— Есть, — улыбнулся я, — но именно сегодня у них выходной. Поэтому приглашаю вас позавтракать в моём кабинете.

Игорь Владимирович изумлённо поднял седые брови и тихо кашлянул, а император довольно кивнул.

— Так даже лучше, — рассмеялся он. — Терпеть не могу условностей, в моей жизни их и без того слишком много.

Я проводил гостей в кабинет, где подготовил для них мягкие кресла, между которыми стоял невысокий удобный столик.

— Прошу вас, — пригласил я, предлагая гостям бутерброды и кофе.

— Лёгкий завтрак? — весело поинтересовался император. — Замечательно! Я тоже больше всего люблю перекусывать кофе с бутербродами по утрам, но моя супруга настаивает на чинных семейных завтраках. Говорит, что я должен подавать правильный пример детям. Вы не поверите, Александр Васильевич, но иногда быть императором так скучно.

— Вы хотели о чём-то поговорить со мной? — вежливо поинтересовался я.

Вообще-то, полагалось ждать, пока император сам начнет разговор. Но мы уже решили пренебречь условностями, а любопытство не давало мне покоя.

— Чуть позже, — легко отмахнулся император, принимаясь за бутерброд с бужениной. — Игорь Владимирович, рассказывайте пока вы.

— Как прикажете, ваше величество, — с лёгкой улыбкой кивнул дед. — Ты знаешь, Саша, что мы почти завершили подготовку экспедиции к северным морям. Но нам нужен хороший опытный капитан. Моряк, который сможет провести корабли по льдам. И такой человек есть.

— Рад это слышать, — улыбнулся я.

— Его зовут Фёдор Иванович Кораблев, — кивнул дед. — Последние двадцать лет он провёл на окраинах Империи. Участвовал в нескольких морских экспедициях и даже руководил одной из них.

Я с интересом слушал, предчувствуя, что дед не просто так рассказывает мне эту историю.

— Но есть одна трудность, — озабоченно нахмурился Игорь Владимирович. — Дело в том, что господин Кораблев отбыл срок на каторге.

— Он был приговорён к каторжным работам? — изумился я.

— Да, — кивнул дед. — Ещё студентом Фёдор Иванович совершил большую глупость. Вляпался в заговор против правительства. Заговор раскрыли. Все участники были приговорены к каторжным работам, в том числе и господин Кораблев. Он отбыл пять лет на каторге, затем записался матросом в одну из северных экспедиций. Несколько раз выходил в море, благодаря своему мужеству и опыту дослужился до капитана корабля.

Я с интересом поглядывал на императора, который одобрительно кивал, слушая Игоря Владимировича.

— Господин Кораблев полностью отбыл свой срок, — усмехнулся Игорь Владимирович. — Но так и остался на севере. Исследовал устья Енисея и Хатанги. Добирался до Северной земли. Сделал несколько важных географических открытий.

— Думаю, капитан с таким большим опытом сможет руководить нашей экспедицией, — согласился я.

— Вот именно, — кивнул Игорь Владимирович, — но трудность в том, что капитану Кораблеву навечно запрещён въезд в Столицу.

— Игорь Владимирович просит меня отменить запрет, — ехидно улыбнулся император. — Именно об этом мы говорили сегодня утром. Я обещал графу Воронцову, что подумаю. Этот давний случай с заговором — в сущности, пустяк. Собирались студенты, болтали о необходимости перемен. В общем, ничего опасного. Но прокурор сумел доказать, что они баловались запрещённой магией. Это и решило дело. Вы же знаете, что мой отец сурово относился даже к таким провинностям. Времена были непростые.

— Его можно понять, ваше величество, — согласился я.

Дверь кабинета приоткрылась, тихо скрипнув. В комнату вошёл Уголёк. Сделав несколько шагов, кот остановился, повертел круглой головой, с интересом разглядывая Игоря Владимировича и императора, затем подошёл к Лизе и уселся возле её ног.

— Это ваш кот? — с интересом спросил император, отложив в сторону третий бутерброд. — Какой красавец!

Уголёк лениво повернул голову на его голос и сверкнул зелёными глазами.

— Его зовут Уголёк, — с улыбкой объяснил я. — Он жил в парке Императорской Магической академии, а теперь перебрался ко мне.

— Так он тоже магическое существо, — обрадовался император. — Кстати, Александр Васильевич, я хотел поблагодарить вас за то, что вы так замечательно уладили дело с кладовиками и Стражем Магии. Да ещё и умудрились вернуть все похищенные ценности. Между прочим, на прошлой неделе я специально поплыл на своей яхте к Сосновскому лесу. Надеялся увидеть Змея Горыныча, и мне это удалось. Настоящий дракон! Он так величаво кружил в небе…

Его величество на мгновение замолчал, а затем добавил:

— Хотя должен сказать вам, Александр Васильевич, вы действовали безрассудно, практически напролом. Хорошо, что всё обошлось.

Император поставил чашку на стол и с хитрой улыбкой посмотрел на меня.

— Думаю, вы догадываетесь, что у меня тоже есть магический дар, — сказал он. — Не стану вдаваться в подробности. Скажу только, что мой дар неразрывно связан с судьбой Империи. Хранить Империю — это наше родовое предназначение.

— Я догадывался об этом, ваше величество, — с интересом кивнул я.

— Потому-то я и отправился посмотреть на Стража Магии, — объяснил император. — И ясно почувствовал, что теперь Империя в полной безопасности. Сохранив Стража Магии, вы сделали очень важное дело, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — вежливо ответил я.

— Это я должен вас благодарить, — остановил меня император. — Я подумаю, как выразить вам мою благодарность.

Его величество улыбался, но я с удивлением заметил, что в его улыбке промелькнуло некоторое разочарование. Как будто император сделал мне какой-то лёгкий намёк, а я его не понял.

Кот Уголёк внимательно смотрел на меня.

— Елизавета Фёдоровна, благодарю вас за чудесный завтрак, — тем временем сказал император и повернулся к Игорю Владимировичу. — Нам пора ехать, граф.

Я недоуменно нахмурился, пытаясь уловить намёк императора, но мне помешали. Трактирщик из «Старого моста» именно в эту секунду прислал мне зов.

— Прошу прощения, ваше величество, — извинился я и заговорил с трактирщиком.

— Ну что у вас?

— Трубу починили, — радостно сообщил трактирщик. — И ваш заказ уже готов. Я отправил посыльного, с минуты на минуту он будет у вас.

В голосе хозяина трактира было столько радости, что я не стал его огорчать. В конце концов, досадные неожиданности иногда случаются, и упреки здесь не помогут.

— Благодарю вас, — только и сказал я.

Император уже поднялся на ноги, но медлил, с сомнением глядя на меня. Похоже, он чего-то ждал, и я решил говорить напрямик.

— Ваше величество, я чувствую, что вы не просто так решили заехать ко мне в гости. У вас есть ко мне какое-то важное дело.

— Почему вы так решили? — с любопытством спросил император.

— Это одна из моих магических способностей, — честно объяснил я. — Мне удаётся безошибочно чувствовать настроение собеседника. И сейчас я знаю, что вы о чём-то умолчали, но не понимаю, почему.

Император перевёл удивлённый взгляд на Игоря Владимировича.

— А ведь я вам не поверил, — сказал он. — Вот и решил убедиться сам. И почти уже разочаровался, но Александр Васильевич не обманул моих ожиданий.

Его величество снова опустился в кресло, хлопнул ладонями по подлокотникам и весело посмотрел на нас.

— Что ж, в таком случае продолжим разговор, господа. Поговорим о Храме Путей, который вы собираетесь построить.

Глава 2

Его Величество откинулся на спинку кресла.

— В Империи существуют и другие влиятельные роды, — с лёгкой усмешкой сказал он. — И они не слишком довольны тем, что род Воронцовых получил разрешение построить свой личный Храм Путей. Завтра за таким же разрешением обратятся Долгоруковы, потом Шереметьевы.

— Вы это предполагаете? — с любопытством спросил я.

— Знаю, — устало ответил император, — и у меня не будет причин им отказать. Но и разрешить, чтобы Храм Путей строил любой дворянский род, я тоже не могу. Это шаг к развалу Империи.

— Понимаю, — кивнул я, — но вы не хотите брать назад своё разрешение, иначе просто сделали бы это.

— Да, не хочу, — усмехнулся император, — поэтому я придумал другой выход. Храм Путей построят все великие дворянские роды сообща, и молодые люди из этих родов вместе пройдут церемонию выбора Пути. Так будет лучше для всех. Исчезнет повод для недовольства, а роду Воронцовых не придётся тратить непомерные деньги на магические накопители.

Я улыбнулся.

— А что требуется от меня?

Мельком я посмотрел на Лизу. Она с волнением слушала наш разговор. Сидевший возле её ног Уголёк взглянул на меня с одобрением.

— Я хочу, чтобы вы оценили кандидатов на принятие Пути, — сказал император. — Их собирали в большой спешке из разных концов Империи. Я распорядился определить всех кандидатов на первый курс Императорской Магической академии.

— Что конкретно я должен буду узнать? — уточнил я.

— Вы сказали, что безошибочно чувствуете людей, — усмехнулся император. — И я лично в этом убедился. Я должен быть уверен, что все кандидаты на принятие Пути лояльны к Империи. Остальное меня не интересует.

— И сколько всего кандидатов? — с любопытством спросил я.

— Кажется, двадцать человек, — ответил его величество. — Может быть, чуть больше.

Он слегка наклонился вперёд.

— Проверьте всех, Александр Васильевич. Но особенно меня интересуют трое.

— Представители Долгоруковых, Шереметьевых и Разумовских? — предположил я.

— Вот именно, — кивнул его величество. — Я прошу вас рассказать о своих впечатлениях лично мне и никому больше. Разумеется, я могу поручить проверку кандидатов Тайной службе. Но это займёт много времени, и строительство Храма придётся отложить. Так что, возьмётесь?

— Возьмусь, Ваше Величество, — кивнул я. — Но задача очень необычная. Я не знаю пока, как к ней подступиться.

— Действуйте как угодно, Александр Васильевич, — усмехнулся император. — Мне нужен результат.

— Если у меня получится, и церемония выбора Пути состоится, то у меня тоже есть три кандидата, — сказал я. — Я бы хотел, чтобы они приняли Путь.

— Кандидатуру Елизаветы Фёдоровны я полностью поддерживаю, — улыбнулся император. — А кто остальные двое?

— Пётр Брусницин и Юрий Горчаков, — ответил я.

Его величество вытянул губы трубочкой, будто собирался присвистнуть.

— Вы уверены насчёт Горчакова? — спросил он.

— Пока нет, — признал я, — но я проверю Юрия Николаевича так же строго, как и всех остальных.

— Хорошо, — кивнул император, — я рад, что нам удалось договориться. А теперь, с вашего позволения, я съем ещё один бутерброд.

Его Величество принялся выбирать бутерброд, а в моём сознании неожиданно прозвучал голос Игната.

— Александр Васильевич, может, всё-таки подать завтрак? — робко спросил Игнат. — У Прасковьи Ивановны всё готово.

— Как это всё готово? — изумился я. — Вы что, дома?

— Мы уже вышли за ворота, ваше сиятельство, — объяснил Игнат. — И тут дом нас остановил. Такой сильный зов прислал, что у меня даже на душе нехорошо стало. Вот мы и вернулись тихонько через заднюю калитку. Подумали, вдруг вам что-нибудь понадобится. Глядим — гости подъехали, а посыльного из трактира всё нет. Что же вы там гостей одним кофеем поите? Вот Прасковья Ивановна и приготовила завтрак на скорую руку.

В голосе старого слуги слышалась искренняя забота.

— Игнат, ты чудо, — проникновенно сказал я. — А Прасковья Ивановна — настоящая спасительница.

— Так подавать завтрак? — обрадовался Игнат.

— Подавай, — решил я. — В малой столовой уже накрыт стол.

Я посмотрел на императора.

— Ваше Величество, нам нужно будет обсудить план моих действий, — предложил я. — Предлагаю подняться в малую столовую, сейчас там накроют настоящий завтрак.

— Вы же отпустили слуг? — удивился его Величество.

— А они тайком вернулись, — с улыбкой объяснил я, — и решили позаботиться о наших желудках.

— Мне бы таких слуг, — с завистью сказал император, откладывая в сторону нетронутый бутерброд.

Завтрак вышел изумительным. Прасковья Ивановна напекла тонких кружевных блинов и подала их самыми разнообразными начинками: сладкий творог, красная икра, острый сыр с чесноком и сметаной, мясо, тушёное в сливках с грибами, и домашнее варенье из клубники.

— Так вкусно не кормят даже в лучших ресторанах, — покачал головой его Величество.

Прасковья Ивановна, услышав слова императора, покраснела от удовольствия.

— Я не смогу проверять кандидатов по одному, — сказал я. — Это займёт слишком много времени. Хорошо бы собрать их вместе.

— И что вы предлагаете? — с интересом спросил император.

— Анна Владимировна Гораздова заканчивает благоустройство парка академии, — объяснил я. — Мы с Елизаветой Фёдоровной тоже собираемся поехать туда. Привезём первую статую для украшения парка. Если получится собрать всех первокурсников в парке, то мы сразу убьём двух зайцев: и садовникам поможем, и я смогу познакомиться со всеми кандидатами.

— Это не трудно, — кивнул император. — Сейчас я распоряжусь.

Он прикрыл глаза, отдавая кому-то мысленное распоряжение. Затем посмотрел на меня.

— К полудню все первокурсники соберутся в парке академии. До самого вечера они в вашем распоряжении.

Он намазал тонким слоем икры блин, который заботливо положила ему на тарелку Прасковья Ивановна, и с улыбкой добавил:

— Я очень рад, Александр Васильевич, что вы взялись за дело, не откладывая.

Мы неторопливо завтракали, болтая о пустяках. Уголёк присоединился к нам. Прасковья Ивановна поставила перед котом миску с тушёным мясом. Кот деликатно урчал, изредка поглядывая на нас.

Наконец его Величество с сожалением отодвинул тарелку.

— Это было очень вкусно, — сказал он. — Но нам пора ехать. Государственные дела не ждут.

Он весело посмотрел на Игоря Владимировича:

— Отвезите меня в Летний дворец, граф.

Мы с Лизой и Угольком вышли проводить гостей. У калитки понуро переминался с ноги на ногу мальчишка-посыльный из «Старого моста». Возле его ног стояла большая корзинка с провизией.

Я хотел расплатиться, но мальчишка решительно замотал головой:

— Денег не надо, ваше сиятельство. Хозяин просил извиниться перед вами.

Я всё-таки вручил ему монету.

— Благодарю вас, — радостно сказал посыльный.

Император с понимающей улыбкой наблюдал эту сцену.

— Жду от вас известий, Александр Васильевич, — сказал он, усаживаясь в мобиль.

Мне показалось, что император хочет спросить о чём-то ещё. Но, видно, он решил приберечь этот вопрос до следующей встречи.

Мотор сыто заурчал, и мобиль покатился в сторону Шепчущего моста. Я с улыбкой посмотрел на Лизу.

— Вот и новое дело.

— И очень интересное, — неожиданно прозвучал в моём сознании незнакомый, мурлыкающий голос. — Кстати, паштеты, которые прислал трактирщик, пахнут очень вкусно.

Я изумлённо огляделся, пытаясь понять, кто со мной разговаривает.

— Не туда смотришь, — насмешливо промурлыкал голос. — Я совсем рядом.

Это уточнение натолкнуло меня на верную мысль. Я резко обернулся и посмотрел на Уголька.

Кот глядел на меня, ехидно щуря зелёные глаза.

— Так это ты со мной разговариваешь? — чуть не спросил я вслух.

Но вовремя спохватился — рядом стояла Лиза, и я не хотел, чтобы она приняла меня за сумасшедшего. Вдруг подумает, что визит императора угнетающе подействовал на мой мозг?

— Разумеется, это я, — ответил кот.

— И давно ты научился разговаривать? — поинтересовался я.

— Всегда умел, — лениво промурлыкал Уголёк, — с самого рождения. Только мало кто из людей меня понимает.

— А почему? — не понял я.

— Потому что для этого нужна особая магическая способность, — объяснил кот. — Кстати, у тебя она открылась только что, когда ты угадал желание его величества.

Я машинально взглянул на свой перстень с чёрным алмазом. Это было не простое украшение, а артефакт усиления дара, который сделал для меня Владимир Кириллович Гораздов. Одна из граней алмаза мягко светилась.

— И что, теперь я смогу понимать всех животных? — заинтересовался я.

— Не животных, а магических существ, — обиженно поправил меня Уголёк. — Слушай, может быть, ты всё-таки угостишь меня паштетом? Он так соблазнительно пахнет.

— Ты же только что слопал целую миску тушёного мяса, — изумился я.

— Все коты много едят, — возразил Уголёк, — а магические коты особенно. Кстати, спасибо за то, что ты меня приютил. В твоём доме коту отлично живётся. А в парке мне приходилось ловить мышей.

— Рад, что тебе нравится, — усмехнулся я. — Ладно, будет тебе паштет.

— Между прочим, император хотел спросить тебя о чём-то ещё, — заметил кот. — Я это почувствовал. Ты знаешь, что все магические существа чутко улавливают эмоции?

— Я догадывался об этом, — кивнул я. — Может, ты и мысли его величества прочитал?

— Нет, мысли я читать не умею, — ответил Уголёк, — извини. Придётся тебе самому спросить у императора.

— Саша, что с тобой? — вдруг спросила Лиза. — Ты уже пять минут смотришь на Уголька и молчишь. Всё хорошо?

— Всё просто замечательно, — опомнившись, ответил я. — Это я задумался.

Я подхватил корзину, которую оставил возле калитки мальчишка-посыльный, и мы с Лизой пошли к дому. Уголёк, задрав хвост трубой, важно вышагивал перед нами.

Мы с Лизой поднялись наверх. Прасковья Ивановна убирала со стола посуду.

— Вы очень вовремя вернулись, — сказал я. — Не знаю, что бы я без вас делал.

— Кормили бы его величество бутербродами, — добродушно проворчал Игнат.

Старик поднимался по лестнице, держа в руках поднос, который забрал из кабинета.

— Пожалуй, — весело рассмеялся я и поставил на стул тяжёлую корзину с едой из трактира.

Внутри корзины весело звякнули бутылки и глиняные горшочки.

— Паштет, — тут же напомнил мне Уголёк. — Ты обещал.

— Разумеется, — мысленно ответил я.

Достал из корзины миску с паштетом и поставил её на пол.

— Угощайся, магический кот, — сказал я вслух.

И принялся помогать Прасковье Ивановне убирать со стола.

— Раз уж выходной день у вас не получился, — улыбнулся я, — то пусть будет хотя бы свободный вечер. И не спорьте. Отдыхайте в своё удовольствие. Мы с Елизаветой Фёдоровной вернёмся домой только поздно вечером.

Словно в подтверждение этих слов, мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Всё улажено, Саша, — сообщил дед. — Секретарь его величества оповестил всех первокурсников до единого. Будь уверен, приедут все. Это в их интересах.

— Прекрасно, — ответил я. — Тогда мы с Лизой успеем заехать в её мастерскую за статуей.

— Прислать тебе грузовой мобиль? — поинтересовался Игорь Владимирович.

— Не стоит, — отказался я. — Мы уже договорились с транспортной конторой.

— Ты сегодня какой-то странный, — заботливо сказала Лиза. — То и дело умолкаешь и смотришь в одну точку.

— Это потому что со мной всё утро кто-то мысленно разговаривает, — объяснил я. — Игорь Владимирович только что сообщил, что первокурсники Магической академии в полдень соберутся в парке.

— И ты сможешь проверить их сразу всех? — удивилась Лиза.

Я легкомысленно пожал плечами.

— Не знаю. Но садовникам их помощь точно пригодится. Идём собираться.

* * *

— Поедем на твоём мобиле? — спросила Лиза, выходя из спальни. — Или вызовем извозчика?

— Мобиль не годится, — улыбнулся я. — Во время расследований я стараюсь им не пользоваться. Все время выходит так, что я бросаю мобиль в одном месте, а сам оказываюсь в другом. И потом приходится возвращаться за машиной.

— А у нас начинается новое расследование? — удивилась Лиза. — Я думал, ты просто поговоришь с этими студентами, а заодно они помогут Анне Владимировне благоустроить парк.

— Скорее всего, так и будет, — согласился я. — Но кто знает, что может выясниться в этом разговоре.

— Значит, поедем на извозчике, — покладисто кивнула Лиза.

— Зачем? — рассмеялся я. — У нас есть замечательный магический способ передвижения. Кстати, тебе нужно пользоваться им как можно чаще, так ты быстрее привыкнешь.

Мы с Лизой несколько раз ходили вместе через магическое пространство, но перемещаться в нём одна девушка пока побаивалась. А если говорить совсем честно, то и мне не хотелось отпускать её одну. Мало ли, вдруг она заблудится в каких-нибудь неизвестных мирах.

Поэтому в мастерскую в квартале Разбитых Статуй Лиза ездила на извозчике.

Но сегодня мы отправлялись вместе, и я хотел обязательно использовать эту возможность.

— Давай, — подбодрил я Лизу. — Не бойся. Закрой глаза, представь свою мастерскую и смело шагай, я иду за тобой.

Лиза послушно зажмурилась, глубоко вдохнула, а затем решительно толкнула дверь спальни, держа меня за руку. Мы одновременно шагнули и оказались в её мастерской, в квартале Разбитых Статуй.

— Получилось, — радостно прошептала Лиза. — Саша, у меня опять получилось.

— Я в этом и не сомневался, — подбодрил я ее. — А почему ты шепчешь? Здесь же никого нет.

— Не знаю, — рассмеялась Лиза.

Теперь мастерскую нельзя было назвать просторной. В ней разместились несколько гончарных кругов, большой стол для моделей и глубокая металлическая ванна у стены. А ровно посередине мастерской стояла статуя туннеллонца высотой в человеческий рост, сделанная из чёрного базальта.

Я уже видел эту статую. Лиза работала над ней каждый день в течение двух последних недель.

Чёрный базальт — это очень твёрдая горная порода, но на помощь девушке пришла магия. Лиза пользовалась специальными эликсирами, они размягчали камень, и он становился податливым, словно пластилин, и при этом замечательно сохранял форму.

Статуя выглядела абсолютно настоящей, как будто посреди мастерской неожиданно оказался настоящий живой туннелонец.

Складки длинного чёрного плаща свободно падали до самого пола, а глубокий капюшон надёжно скрывал лицо магического существа

— Он выглядит совсем как настоящий, — в который раз одобрительно сказал я. — У меня такое ощущение, будто туннелонец тебе позировал.

— Так оно и было, — неожиданно призналась Лиза. — Один из туннелонцев заглядывал ко мне в мастерскую. Он принёс зелье для закрепления камня и был так любезен, что согласился позировать. Он даже снял капюшон.

— А почему ты мне об этом не говорила? — изумился я.

— Не знаю, — смутилась Лиза. — Просто забыла, а сейчас неожиданно вспомнила.

— Я понимаю, — кивнул я. — Магические существа умеют хранить свои секреты, когда хотят этого.

Видимо, появившись в мастерской Лизы, туннелонец принёс с собой кусочек своего особого магического пространства. А потом унес его вместе с тайной своего появления.

От раздумий меня отвлёк звук работающего мотора. Я выглянул в окно и увидел, что к калитке нашего дома подъехал грузовой мобиль. Водитель остался за рулём, а двое рабочих в синих комбинезонах направились по дорожке к дому.

— А как же мы будем грузить эту статую? — недоуменно спросил я. — Она же весит несколько тонн, не меньше.

Но я напрасно беспокоился. Рабочие оказались квалифицированными магами: один владел магией земли, а другой — магией воздуха.

— Будьте добры посторониться, ваше сиятельство, — вежливо сказал мне рабочий. Он небрежно провёл ладонью по каменным складкам плаща туннелонца, накладывая заклинание. Затем кивнул своему напарнику.

— Давай, Гриша.

Маг воздуха сделал несколько быстрых движений руками. Тяжёлая статуя легко поднялась над своим основанием, затем послушно наклонилась и замерла в горизонтальном положении.

— Отличная работа, — восхищённо кивнул я. — Теперь я понимаю, почему услуги вашей компании стоят так дорого.

— Мы перевозим любые тяжёлые грузы, — улыбнулся рабочий, — даже самые ценные. Не беспокойтесь, доставим статую в целости и сохранности.

Глава 3

Статуя туннелонца послушно плыла по саду, едва не касаясь складками плаща садовой дорожки. Почему-то мне показалось, что она похожа на черный метеорит, который плывет в космическом пространстве.

Когда статуя подплыла к мобилю, маг воздуха снова взмахнул руками. Скульптура послушно поднялась выше и улеглась в кузов мобиля. Я увидел, как машина вздрогнула и просела под тяжестью камня.

Рабочие закрепили статую широкими ремнями и уселись в кабину. Грузовой мобиль осторожно тронулся.

В его кузове лежала целая статуя, а широкие колеса катились по осколкам разбитых скульптур. Потрясающее зрелище!

— Мы снова пойдем через магическое пространство? — спросила Лиза.

— Нет, — улыбнулся я. — Не стоит пугать студентов. Для разнообразия вызовем извозчика.

Когда мы сели на заднее сиденье, и извозчик тронулся, Лиза доверчиво прижалась ко мне.

— Саша, я почему-то боюсь, — тихо сказала она.

— Чего? — удивился я.

— Магии! — вздохнула Лиза. — Знаешь, я только сегодня поняла, что Храм Путей и в самом деле будет построен. И мне придётся в него войти.

— Так для этого всё и затевалось, — улыбнулся я. — Ты войдёшь в Храм Путей и останешься наедине с магией. Она посмотрит на тебя и предложит тебе твой удивительный?уть.

— А если нет? — вздохнула Лиза, — вдруг мой путь окажется самым обычным? Может быть, я просто придумала себе волшебную судьбу? И что я тогда буду делать?

Я тихонько погладил Лизу по плечу.

— Тебе обязательно выпадет уникальный Путь, вот увидишь, — твердо сказал я, — это будет только твой Путь, и ничей больше.

— А если нет? — жалобно спросила Лиза.

— Тогда ты сама сделаешь его уникальным, — кивнул я. — Уж в этом-то я уверен.

* * *

Через полчаса мы въехали во двор Императорской Магической академии.

Всего за неделю двор здорово изменился. Домик сторожа у ворот был выкрашен свежей краской и блестел чисто вымытыми окнами. То ли ректор академии нанял нового сторожа, то ли старый взялся за ум.

Огромные кучи земли бесследно исчезли. Вместо них я увидел вымощенную брусчаткой стоянку, на которой теснились самые разные мобили — как потрепанные, так и новенькие, дорогих моделей. Впрочем, потрепанных мобилей было куда больше, и я вспомнил слова императора о том, что дворян на церемонию Выбора Пути собирали чуть ли не по всей Империи.

Будущие студенты нетерпеливо толпились возле стоянки. Судя по удивленному выражению их лиц, ребята недоумевали, зачем их срочно вызвали в академию.

Чуть в стороне Анна Владимировна что-то увлеченное объясняла садовникам. Все они работали в городской службе благоустройства и обладали начальными навыками магии природы. Поэтому всего за неделю успели благоустроить практически весь парк. По крайней мере, ту его часть, которая вплотную прилегала к зданию Академии.

Вслед за нами в ворота въехал грузовой мобиль со статуей туннелонца в кузове. Мы все-таки умудрились его обогнать.

Увидев мобиль, Анна Владимировна кивнула садовникам и пошла к нам.

— А вот и вы, — радостно приветствовала нас она. — Доброе утро.

И тут же принялась разглядывать статую.

— Какая изумительная работа, Лиза. Эта статуя будет отлично смотреться на берегу пруда. Мы уже подготовили для нее постамент.

Пока рабочие выгружали статую, я разглядывал студентов. Как и предупреждал его величество, их было человек двадцать, не меньше. Судя по одежде, они принадлежали к самым разным кругам имперской аристократии, от беднейшего безземельного дворянства до влиятельных родов.

Я попробовал прислушаться к их эмоциям, но уловил только недоумение и скуку. Ребята не понимали, для чего их собрали здесь, воскресным утром.

Нужно им все объяснить, решил я.

Когда студенты узнают, зачем их собрали, то вряд ли смогут скрыть от меня свои настоящие эмоции. Именно это мне и требовалось.

Я подошел к ребятам, они, переглядываясь, повернулись ко мне.

— Добрый день, дамы и господа, — улыбнулся я, — позвольте представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. Еще меня зовут Тайновидцем.

Студенты, как по команде, замолчали, все смотрели только на меня.

— Это я попросил собрать вас сегодня здесь, — объяснил я. — Император оказал вам честь, разрешив пройти церемонию Выбора Пути раньше срока. Но прежде чем вы ее пройдете, я должен удостовериться, что вы лояльны по отношению к Империи и его величеству.

Студенты растерянно переглядывались.

Но тут вперед вышел широкоплечий, синеглазый блондин. Снисходительно улыбаясь, он обратился ко мне.

— И как вы собираетесь это сделать, господин Тайновидец?

— С кем имею честь? — поинтересовался я.

— Михаил Александрович Долгоруков, — надменно представился блондин.

Он смотрел на меня, ожидая моей реакции.

— Вы принадлежите к старшей ветви рода Долгоруковых? — серьезно осведомился я.

Блондин раздраженно нахмурился.

— Нет! — нехотя признал он, — я из младшей ветви. А какое это имеет значение?

— Никакого, — улыбнулся я, — проверку должны пройти абсолютно все.

— Род Долгоруковых не потерпит такого унижения, — заявил блондин. — Я немедленно сообщу об этом дяде.

— Так вы племянник князя Долгорукова? — догадался я. — И насколько я понимаю, не единственный.

Михаил Долгоруков прищурился, пытаясь понять, куда я клоню.

— Если вы откажетесь от проверки, то его величество просто посоветует вашему дяде найти другого кандидата, — объяснил я. — Желающих будет с избытком.

— Ну и как же вы собираетесь нас проверять? — раздраженно спросил блондин.

Он был года на три младше меня, но спеси и гонора у него хватало.

— Очень просто, — усмехнулся я. — Есть у меня такая магическая способность. Я безошибочно чувствую эмоции людей. Я понимаю, когда собеседник боится или пытается что-то скрыть. Вот и все. Видите, как просто?

— И император поверит вам на слово? — скривив губы, спросил Долгоруков.

Я разочарованно покачал головой.

— Нет, его Величество просто прислушается к моим словам и предложит Тайной службе повнимательнее приглядеться к тем кандидатам, которые покажутся мне подозрительными.

Долгоруков прикусил нижнюю губу, и я почувствовал, что он боится.

Надо же!

Вот и первый улов.

Я не сомневался, что император о чем-то догадывался, потому он и попросил меня устроить эту проверку.

Но кроме Михаила Долгорукова, здесь были другие студенты. Ими тоже следовало заняться.

Большинство студентов выглядели растерянными, но я заметил девушку, которая внимательно наблюдала за моей ссорой с Долгоруковым. Когда я поставил молодого княжича на место, в ее взгляде промелькнула ехидная насмешка.

Девушка старалась казаться неприметной. Ее светлые волосы были собраны в простой хвост, на лице красовались очки в тяжелой оправе. Примерная ученица, да и только!

Но ее уверенная манера держаться, насмешливый взгляд и дорогой костюм подсказали мне, что это просто игра.

Я обратился к ней:

— Как ваше имя?

— Елена Дмитриевна Разумовская, — спокойно ответила девушка.

Ее голос звучал свободно, в нем не было даже намека на напряжение.

— Рад познакомиться, — улыбнулся я. — Какой магией вы владеете?

— У меня есть способности к магии воздуха, — строго ответила девушка.

Я заметил быстрый взгляд, который она бросила на Лизу и восхищенно покачал головой.

Елена Дмитриевна сразу же поняла, что мы с Лизой вместе, и мгновенно выбрала самую правильную линию поведения. Она даже не попыталась заигрывать со мной. А ведь у женщин эта игра на уровне инстинктов.

Я повнимательнее прислушался к эмоциям Разумовской и ощутил ее уверенность и тщательно скрытую радость. Почему-то Елене Дмитриевне очень понравилось, как я осадил Долгорукова.

— Ваш талант к магии воздуха будет очень кстати, — улыбнулся я. — Скажите, вы сможете поднять эту статую?

— Попробую, — согласилась Разумовская.

Она подошла к статуе туннелонца, и рабочие сразу же отступили. Не обращая на них внимания, Елена Дмитриевна провела ладонями по складкам каменного плаща. Затем сделала плавное движение и статуя послушно взмыла в воздух.

— Замечательно! — улыбнулся я. — Вы пойдете с нами, Елена Дмитриевна. Мы установим статую в подходящем для нее месте.

Я серьезно посмотрел на Долгорукова.

— Михаил Александрович, ваша помощь тоже не будет лишней. Пойдете с нами или предпочитаете вернуться к своему дяде?

Я постарался не допустить даже намека на насмешку, но Долгоруков негодующе фыркнул. Похоже, он давно заготовил резкую фразу и только ждал в случае, чтобы поделиться ею.

Разумовская с интересом смотрела на него. Перехватив ее взгляд, Долгоруков проглотил заготовленную колкость и угрюмо кивнул.

— Хорошо, господин Тайновидец, я пойду с вами.

Глядя на Долгорукова и Разумовскую, я понял, что они хорошо знакомы друг с другом. Их явно что-то связывало, но не взаимная симпатия. Это я уловил совершенно точно. Интересно.

— Статуя тяжелая и громоздкая, — сказал я, — так что нам понадобится еще помощь.

Я обвел взглядом студентов, пытаясь угадать, кто из молодых людей принадлежит к роду Шереметьевых, но никого подходящего не увидел.

Тогда я просто спросил:

— Кто из вас представляет род Шереметьевых?

— Я, — робко отозвался один из парней.

Его внешность заставила меня удивленно поднять брови.

Под моим взглядом он неуклюже топтался на месте и к тому же косолапил, втягивая голову в плечи. Старомодный костюм был ему слегка маловат.

И это представитель одного из самых влиятельных родов Империи?

— Назовите свое имя, пожалуйста, — предложил я.

— Владимир Меньшой, — торопливо ответил парень.

И тут же добавил:

— Владимир Сергеевич.

— Меньшой? — нахмурился я, пытаясь вспомнить разветвленную династию рода Шереметьевых.

В любом старом дворянском роду было множество ветвей, и далеко не все они носили фамилию старшей ветви.

— К какой ветви вашего рода вы принадлежите? Откуда вы?

— Из Костромы, — торопливо ответил Меньшой. — Отец получил известие от главы рода и сразу же отправил меня в Столицу.

И без магической способности было понятно, что парень чувствует себя неуютно. Он ежился под любопытными взглядами будущих сокурсников, то и дело отводил взгляд, но тут же одергивал себя, заставляя смотреть прямо.

— Вы тоже пойдете с нами, — добродушно сказал я. — По дороге мы познакомимся поближе.

Я никуда не спешил. Нужно было проверить всех студентов, и я заранее настроился на то, что это займет целый день. А может быть, и не один день.

Там посмотрим.

В любом случае, просьбу его величества нужно выполнить хорошо.

Большинство студентов меня не заинтересовали, Молодые дворяне разного достатка и воспитания. Все они старались держаться уверенно. Кому-то это удавалось лучше, кому-то хуже.

Но мое внимание привлек только один невысокий черноволосый паренек. Прячась за спинами, он так пристально смотрел на меня, что я буквально кожей чувствовал его взгляд.

Его тёмные глаза лихорадочно блестели на его узком лице, а в эмоциях я уловил любопытную смесь леденящего страха и угрюмой решимости.

Интересно, что его так беспокоит?

— Подойдите, пожалуйста, ко мне, — сказал я, глядя прямо на него.

Черноволосый паренёк вздрогнул от моих слов и замер. Но потом пересилил себя и вышел вперед.

— Как вас зовут? — доброжелательно спросил и я.

Прежде чем ответить, парень обвел сосредоточенным взглядом двор магической академии. Затем твердо сказал:

— Данила Изгоев.

Свою необычную фамилию он произнес с каким-то скрытым вызовом. Я сделал вид, что не обратил на это внимания.

— Вы тоже пойдете с нами, господин Изгоев, — сказал я.

Затем повысил голос, обращаясь к остальным студентам:

— Вы поступаете сегодня в распоряжение садовников академии. Поможете благоустроить парк к началу учебного года. Вам всем предстоит учиться здесь, так что это в ваших интересах. Настоятельно прошу не покидать территорию академии без моего разрешения.

Я улыбнулся Гораздовой, которая с любопытством прислушивалась к нашему разговору.

— Анна Владимировна, пожалуйста, распределите будущих студентов по группам. А вас я прошу пойти с нами. Покажите место, где нужно установить статую.

— Хорошо, Александр Васильевич, — улыбнулась Гораздова.

Кажется, происходящее ее порядком забавляло.

Она быстро отдала необходимые распоряжения. Студенты под руководством садовников разбрелись по разным уголкам парка.

— А мы займемся статуей, — улыбнулся я. — Елена Дмитриевна, прошу вас.

Разумовская коротко кивнула и плавно повела руками. Статуя туннелонца послушно взмыла в воздух.

— Здорово! — с искренним восхищением сказала Лиза.

— Не надорвитесь, Елена Дмитриевна, — громко и язвительно заявил Долгоруков.

Разумовская вздрогнула.

Тяжелая статуя туннелонца рухнула на землю. Хорошо, что Разумовская подняла ее совсем невысоко, и падение не повредило скульптуре.

Не сдержавшись, Разумовская наградила Долгорукова испепеляющим взглядом.

— Несмотря на договоренность между нашими родами, я трижды подумаю, прежде чем выходить за вас, — медленно и четко сказала она.

— Это я подумаю, — угрожающе фыркнул Долгоруков.

Так вот оно что, понял я.

Теперь ситуация значительно прояснилась.

— Вы отлично владеете магией воздуха, Елена Дмитриевна, — сказал я, — но, думаю, нам лучше не рисковать. Позовем на помощь профессионалов.

Я взмахом руки подозвал рабочих, которые еще не успели уехать.

— Будьте добры, помогите нам доставить статую до места, — сказал я.

Лиза и Анна Владимировна пошли впереди, показывая дорогу. За ними величаво плыла тяжелая статуя. Рабочий и Разумовская совместно поддерживали ее магией воздуха. Я видел, что это порядком бесит Долгорукого.

— Почему бы не оживить эту статую? — громко, никому не обращаясь, сказал он. — Всего несколько капель человеческой крови, и она, как миленькая, сама пойдет куда нужно.

— И вы способны это сделать, Михаил Александрович? — изобразив искренний интерес, спросил я. — Изготовление големов относится к запрещенной магии. Я правильно понимаю, что вы обладаете даром некроманта?

Долгоруков прикусил язык, в нем волной шевельнулся испуг.

— Ничего подобного я не собираюсь делать, — выдавил он.

— Это хорошо, — мягко сказал я. — В управлении Тайной службы очень комфортабельные камеры, но все-таки в них не так уютно, как в княжеском дворце.

По дорожке, выложенной красноватыми плитками, мы дошли до знакомого огромного валуна и повернули направо к пруду. Вместо петляющей между деревьями тропинки, садовники успели проложить здесь широкую и удобную дорожку, посыпанную гранитной крошкой.

Статуя туннеллонца без помех плыла над дорожкой. Елене Разумовской и рабочему осталось только поддерживать ее в воздухе и задавать направление.

Мы вышли на берег пруда.

Уровень воды в нем повысился, черные коряги скрылись из вида. На темной поверхности воды плавали белые кувшинки.

Слева вдалеке чернела старая плотина, а за ней я разглядел знакомое здание заброшенной мельницы. Над серыми каменными стенами белели свежие стропила новой будущей крыши.

— Я убедила ректора Собакина выделить средства на ремонт мельницы, — с улыбкой сказала Анна Владимировна. — В ней поменяют крышу, вставят новые окна и двери.

— Вы по-прежнему мечтаете устроить в мельнице лабораторию? — рассмеялся я.

— Мне бы хотелось, — улыбнулась Анна Владимировна, — но сначала нужно обсудить это с господином Чахликом. Кстати, Александр Васильевич, вы не могли бы устроить нам встречу?

— Я поговорю об этом с Валерианом Андреевичем, — кивнул я. — Насколько я знаю, он пока не решил, будет ли преподавать в Магической Академии или предпочтет пожить в Сосновском лесу.

— Благодарю вас, — улыбнулась Гораздова и повернулась к Разумовской. — Прошу вас, поставьте статую сюда.

Анна Владимировна указала на плоское каменное основание, глубоко вросшее в травянистый берег.

— Нам понадобится помощь, — предупредил рабочий.

Умело пользуясь магией воздуха, они с Разумовской перевернули статую вертикально и медленно подвели ее к каменному основанию.

Мы с Изгоевым уперлись в каменные складки, разворачивая статую в нужную сторону. Слева от меня сосредоточенно пыхтел Меньшой — он тоже помогал устанавливать скульптуру.

Долгоруков стоял в стороне, сложив руки на груди.

Чары воздуха сделали статую невесомой, но массу она не потеряла, поэтому поворачивалась тяжело, рывками. В какой-то момент статуя резко дрогнула, словно собираясь упасть, но маги воздуха сумели ее удержать. Я услышал, как сдавленно вскрикнул Изгоев, когда статуя наклонилась в его сторону.

Наконец каменный туннелонец дрогнул последний раз, опустился на основание и застыл, глядя из-под глубокого капюшона на спокойную гладь пруда.

— Сейчас я ее закреплю, — сказала Лиза, брызгая на основание статуи раствором, размягчающим камень.

Я взглянул на Изгоева и увидел на его лбу глубокую ссадину, из которой текла кровь.

— Когда ты успел пораниться? — спросил я.

— Статуя покачнулась, и я ударился лбом, — объяснил Изгоев, размазывая кровь по лицу.

— Не трогай ссадину, — поморщился я. — Анна Владимировна, в академии есть целитель?

Глава 4

Мы с Лизой отвели Изгоева в лазарет.

Необходимости в этом не было, ссадина на его лбу оказалась неглубокой. Анна Владимировна быстро остановила кровь. Как и все маги природы, она обладала некоторыми навыками целительства.

Вот только состояние Изгоева мне не нравилось. Он как будто потерял много сил вместе с несколькими каплями крови.

И угрюмая решимость парня не проходила.

Кроме того, я чувствовал, что ему неприятно находиться рядом со мной, и решил этим воспользоваться.

В Императорской Магической академии был свой самый настоящий небольшой лазарет.

В нем даже нашлась палата с тремя койками. Пожилой целитель быстро промыл рану на лбу изгоева, приложил к ней марлю, пропитанную целебным зельем, и умело забинтовал.

— Голова кружится? — спросил он Изгоева.

Молодой дворянин едва заметно кивнул.

— Похоже, юноша сильно ударился, — сказал мне целитель. — Ему лучше отдохнуть в палате под моим присмотром, хотя бы до вечера.

— Отлично, — согласился я. — Там мы с ним и поговорим.

Изгоев коротко взглянул на меня и сразу же отвел взгляд. Я чувствовал, что он боится предстоящего разговора.

— Подожди меня здесь, — попросил я Лизу.

— Конечно, — невозмутимо ответила она.

Лиза хорошо понимала, что некоторые вещи гораздо легче выяснить наедине.

Я проводил Изгоева в палату и плотно закрыл за собой дверь.

— Так что случилось? — спросил я. — Как ты умудрился пораниться?

— Статуя неожиданно покачнулась, — упрямо объяснил он. — А у меня поехала нога по скользкой траве. Вот и все.

Он явно не договаривал, но я не стал давить на парня. Зачем? Все равно, рано или поздно, причина его поведения выяснится сама собой.

Да мне и не нужно самому во всем разбираться. Достаточно сообщить о своих подозрениях Никите Михайловичу Зотову. А он моментально узнает всю подноготную парня.

Так что в ответ на его вранье я лишь дружелюбно кивнул.

— Ладно, отдыхай. Уверен, до церемонии выбора пути твоя ссадина заживет, даже следа не останется.

Но Изгоев вдруг впился в меня пронзительным взглядом темных глаз и даже сделал движение рукой, будто хотел схватить меня за рукав.

— Александр Васильевич, я не хочу принимать путь сейчас, — нервно сказал он.

Такого я не ожидал и удивлённо посмотрел на Изгоева.

— А почему? Разве не для этого ты приехал сюда из… Кстати, откуда ты приехал в Столицу?

— Из Новгородской губернии, — сказал Изгоев и крепко сжал губы, как будто тут же пожалел о своих словах.

— У нас с мамой там небольшое имение. Но это не важно. Я просто использовал приглашение на церемонию как предлог, чтобы попасть в Императорскую академию.

— Так сильно хотел учиться? — добродушно улыбнулся я.

— Да, — торопливо закивал Изгоев. — Вот именно. Я просто хотел учиться в Столице. Поступить в академию на общих основаниях я бы не смог. Это нам не по карману.

— Но почему бы не принять путь сейчас, раз уж выпала такая возможность? — поинтересовался я. — Кстати, целитель сказал, что тебе вредно стоять. Присядь.

Изгоев сел на кровать. Пружинная сетка скрипнула под его весом.

Сцепив руки в замок, парень зажал их между колен и отвернулся к окну. На его лице застыло упрямое выражение.

— Так почему ты отказываешься принимать Путь? — спросил я.

— Просто не хочу, и все, — негромко, но твердо сказал он. — Не уверен в себе. Я же не обязан выбирать Путь сейчас?

— Не обязан, — легко согласился я. — И твоей учебе в академии это не помешает.

В самом деле, почему бы не успокоить парня? Слишком уж он напряжен.

— Ладно, отдыхай, — кивнул я, — спасибо, что помог установить статую. Если ты не собираешься принимать Путь, значит, и проверять тебя дальше незачем. Хорошей учебы!

С этими словами я вышел из палаты обратно в кабинет целителя и плотно прикрыл за собой дверь.

Лиза хотела что-то сказать, но я приложил палец к губам и прислушался. Пружинная сетка кровати скрипнула во второй раз. Значит, Изгоев лег, как и советовал ему целитель.

Похоже, он мне поверил. Людям свойственно верить, что все обойдется.

— Как пройти в кабинет ректора Академии? — спросил я целителя.

— Кабинет Вениамина Сергеевича в другом крыле, — объяснил целитель. — Но я не знаю, на месте ли господин ректор. Впрочем, утром я, кажется, видел на стоянке его мобиль.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

И мы с Лизой вышли из лазарета.

— А зачем нам к ректору? — с любопытством спросила Лиза, когда мы оказались в коридоре. — С этим Изгоевым что-то не так?

— И не только с ним, — улыбнулся я. — Думаю, ко всем будущим студентам нужно присмотреться внимательнее. Есть у меня один план.

— Какой план? — нетерпеливо спросила Лиза.

Я залюбовался золотыми искорками, которые вспыхнули в ее серых глазах.

— Сама увидишь, — с улыбкой ответил я.

От коридоров Императорской Магической академии прямо-таки веяло мрачной торжественностью. Многовековая история этого места буквально давила на плечи. Я с трудом мог себе представить, как в этих мрачных коридорах весело гомонят студенты. В Императорском лицее, который я закончил, все было куда проще.

Целитель подробно описал дорогу, так что мы добрались до кабинета ректора, не заблудившись и даже не встретили по дороге ни одного призрака. А ведь в таком здании непременно должны быть призраки. Они просто обязаны скитаться здесь по ночам, угрюмо завывая и гремя цепями.

Я постучал в дубовую дверь с табличкой «Приемная».

— Войдите, — откликнулся из-за двери мелодичный женский голос.

Мы вошли и оказались в большой приемной, отделанной резными панелями из темного дуба. За письменным столом сидела секретарша. Дверь в дальнем конце просторного помещения, очевидно вела в кабинет ректора.

— Добрый день! — с улыбкой поздоровался я. — Вениамин Сергеевич у себя?

На лице секретарши появилось растерянное выражение.

— Я не знаю. А вы с ним договаривались о встрече?

— Нет, — терпеливо ответил я. — Но я надеюсь, что господин ректор не откажется нас принять.

— Вениамин Сергеевич нездоров, — сообщила секретарша. — Только необходимость заставила его прибыть сегодня на службу. Но он категорически приказал мне никого к нему не пускать.

— Вот как, — удивился я. — А что это за необходимость?

— Дело государственной важности, — поджав губы, ответила секретарша. — Большего я вам сказать не могу.

— Возможно, это важное дело связано с проверкой студентов Академии? — предположил я.

Секретарша удивленно посмотрела на меня.

— Откуда вы знаете? Вениамин Сергеевич сказал, что это тайна.

— Мы и есть те самые проверяющие, — с улыбкой сообщил я. — Позвольте представиться. Граф Александр Васильевич Воронцов. А мою спутницу зовут Елизавета Федоровна Молчанова. Теперь мы можем поговорить с господином ректором?

— Подождите минуту, — умоляюще произнесла секретарша, а затем прикрыла глаза.

Наверное, она посылала зов ректору. Я внимательно следил за ее подвижным лицом.

— Вы можете войти, — наконец сказала секретарша, — только умоляю вас, не утомляйте Вениамина Сергеевича долгой беседой. Ему действительно не здоровится.

— Мы постараемся, — вежливо ответил я, открывая дверь в кабинет ректора.

Ректор Императорской магической академии Вениамин Сергеевич Собакин не был болен. Это я понял с первого взгляда.

Он был смертельно напуган.

Настолько напуган, что встретил нас не сидя за своим роскошным письменным столом. Нет, он прижался спиной к стене за высоким книжным шкафом и оттуда испуганно смотрел на нас.

— Вениамин Сергеевич Собакин? — уточнил я. — Ректор Императорской Магической академии?

Ректор наклонил голову на бок и приоткрыл рот, прислушиваясь к моему голосу. Затем кивнул и шепотом ответил:

— Да, это я.

— Может быть, оставить дверь в приемную открытой? — вежливо предложил я. — Мне кажется, вам так будет спокойнее.

Я сказал это в шутку, чтобы немного разрядить напряженную атмосферу.

Но Вениамин Сергеевич очень серьезно отнесся к моим словам и даже обдумывал мое предложение секунд пять, не меньше.

— Не нужно, — наконец отказался он. — Их это не остановит, а я не хочу пугать Ниночку.

— Кто вас так напугал? — напрямик поинтересовался я.

Вместо ответа, Вениамин Сергеевич снова тревожно оглянулся. Затем сделал несколько быстрых шагов и остановился, так, чтобы нас с ним разделял письменный стол.

— Кто вы? — спросил он, с тревогой глядя на меня.

— Александр Васильевич Воронцов, — ответил я. — А это Елизавета Федоровна Молчанова. Думаю, вы уже знаете, зачем мы здесь.

— Знаю, — торопливо закивал ректор. — Знаю. Не могли бы вы подойти ко мне?

— Конечно, — удивленно ответил я и направился в обход большого письменного стола.

Но тревожный окрик Вениамина Сергеевича тут же остановил меня:

— Нет, не так близко. Подойдите, пожалуйста, к столу.

— Что за шутки, Вениамин Сергеевич? — теряя терпение, поинтересовался я.

Вместо ответа ректор шагнул назад и попытался спрятаться за спинкой своего кресла.

— Я прошу вас, — пробормотал он. — Подойдите к столу.

— Ну, хорошо, — нетерпеливо кивнул я. — И что дальше?

— Извините, но я должен вас потрогать, — прошептал Вениамин Сергеевич. — Протяните, пожалуйста, руку.

Я решил, что он сошел с ума. А спорить с сумасшедшими бессмысленно, это мне рассказывал еще Иван Горчаков.

Никакой угрозы ректор не представлял. Он был просто до смерти напуган. И если я хочу узнать, что его напугало, то мне придется его разговорить.

Поэтому я послушно вытянул руку перед собой. Вениамин Сергеевич смотрел на нее так, будто увидел змею. Н все-таки он пересилил свой страх и осторожно коснулся пальцами тыльной стороны моей ладони.

— Вы настоящий, — с облегчением прошептал он. — Слава магии. А ваша спутница? Могу я и ее потрогать?

— Это уже слишком, — строго сказал я, убирая руку. — Кто вас так напугал, Вениамин Сергеевич?

— Это неважно.

Ректор дернул головой и снова оглянулся, будто нас могли подслушать.

— Я не хочу об этом говорить.

Я молча смотрел на него.

Ректор кивнул и повторил.

— Не хочу. Что вам угодно, господин Тайновидец? Вы закончили проверку студентов?

Я пожал плечами.

— Еще нет. Возникли небольшие трудности.

— Какие? — торопливо спросил Вениамин Сергеевич.

Кажется, он был рад возможности сменить тему разговора.

— Я не хочу говорить об этом, — с усмешкой ответил я. — Но мне придется провести с вашими студентами чуть больше времени.

Вениамин Сергеевич подергал головой, как будто вратник мундира сдавил ему шею.

— Скоро у молодых людей начнутся занятия. Я мог бы собрать их еще один раз, но это все, что я могу сделать.

— Еще одного раза будет мало, — нахмурился я.

— Так чего же вы хотите?

Решение пришло мгновенно.

В Императорской Магической академии происходило что-то странное, и за неполный день я успел окончательно в этом убедиться. А странности в магической академии — это как раз по моей части.

— Я хочу, чтобы вы приняли меня на работу, — с улыбкой сказал я.

Вениамин Сергеевич изумленно уставился на меня.

— Что? Как это — на работу? Кем?

— Преподавателем, — улыбнулся я. — Так будет удобнее всего. Я смогу встречаться с вашими студентами на занятиях.

— Но кем же я вас возьму? Программа обучения давно утверждена и штат укомплектован.

— Полностью? — удивился я. — А магическая история? Кто будет ее вести?

— Господин Чахлик сегодня прислал мне зов и дал окончательное согласие, — обрадовал меня ректор.

— Это замечательно, — улыбнулся я.

Значит, кощей все-таки последовал моему совету и понял, что магическим существам нужно налаживать отношения с остальными обитателями этого мира.

— Хорошо, что господин Чахлик согласился, — кивнул я. — Честно говоря, я не очень хорошо знаю магическую историю. Мне больше подойдет какой-нибудь другой предмет.

Разговор о Чахлике натолкнул меня на подходящую мысль.

Совсем недавно в Сосновском лесу, на берегу лесного озера, я нашел старый золотой браслет. Мне удалось разглядеть его даже через слой земли, которым он был укрыт.

Отличная способность, и наверняка она заинтересует любопытных молодых людей.

— Я могу преподавать у вас магическую археологию, — предложил я. — Буду вести полевые занятия.

— Где? — изумился лектор.

Я развел руками.

— Да прямо здесь. Здание окружает большой старинный парк. Наверняка в нем можно найти много интересного.

Вениамин Сергеевич молча глядел на меня. Он был так растерян и испуган, что даже не предложил нам с Лизой сесть. Да и сам остался стоять на ногах.

Наконец, ректор собрался с мыслями и потряс головой.

— Нет, господин Тайновидец, я не вправе принимать такие решения. Программу академии утверждает департамент образования.

— Вы уже забыли, зачем я здесь? — напомнил я. — Его Величество лично попросил меня проверить студентов, и я намерен выполнить его просьбу на совесть. Кроме того, император предоставил мне полную свободу действий. Поэтому будьте любезны зачислить меня в штат, а мой предмет внесите в учебную программу. Думаю, двух занятий в неделю будет достаточно.

— Нет, я не могу, — снова заспорил ректор, — по крайней мере, мне нужно личное распоряжение Его Величества.

Он не успел договорить. В кабинете внезапно потемнело, словно магические лампы померкли, а за окном неожиданно наступил вечер.

По моей спине пробежал холодок, а в лицо ударил порыв ледяного ветра. Температура в комнате стремительно падала. Острое ощущение опасности заставило меня обернуться, и я увидел испуганное лицо Лизы.

— Это они! — пронзительно завизжал ректор. — Снова они!

Я переместился так, чтобы заслонить Лизу своей спиной от неведомой опасности.

Мрак в кабинете сгущался. Пронзительный холод обжигал кожу. Мельком я заметил, что оконные стекла начали покрываться инеем.

А затем прямо из книжного шкафа появились две полупрозрачные фигуры.

Призраки! Черт, это были призраки!

Наверное, я что-то предчувствовал, когда думал о них, шагая по коридорам Академии.

И вот, пожалуйста!

Призраки плавно двинулись к ректору.

— Нет, — умоляюще просипел Вениамин Сергеевич, закрывая голову руками.

Призраки остановились в одном шаге от ректора. В темноте их фигуры были отчетливо видны, и я с удивлением увидел, что оба призрака одеты в полицейскую форму.

— Признайся, — угрожающе завыл один из призраков.

— Нет! — взвизгнул Вениамин Сергеевич.

— Признайся, — забормотал второй призрак. — Признайся.

Ректор сжался в комок. Мне показалось, что сейчас он потеряет сознание и рухнет на пол. Говорить он не мог, только трясся всем телом.

Перстень с черным алмазом обжег мне руку. Я взглянул на него и увидел, что одна из граней алмаза ярко светится.

Еще одна новая способность. Я не чувствовал ни головокружения, ни тошноты, но сейчас это было мне на руку. Мысли летели с лихорадочной быстротой.

Несомненно, новая способность связана с призраками. В последнее время мне несколько раз приходилось заниматься некромантией. На Смоленском кладбище, когда Родион Францевич Щедрин в моем присутствии вызвал призрак обер-прокурора Рябушинского. А еще в Сосновском лесу, когда я самостоятельно дал возможность появиться предку рода Сосновских. И еще…

К черту!

Я не стал додумывать мысль и просто шагнул вперед.

Призраки почуяли мое движение. На секунду они забыли про ректора и уставились на меня.

— Кто вы? — резко спросил я. — Откуда вы явились? Кто вас призвал?

Я снова шагнул вперед, и призраки попятились. Я чувствовал их страх и растерянность, но исчезать они не собирались.

— Меня называют Тайновидцем, — внушительно сказал я. — И этот человек под моей защитой. Что вам от него нужно?

— Он должен признаться, — застонал один из призраков.

— Признаться! — эхом повторил второй.

— В чем он должен признаться? — строго уточнил я.

— Он погубил Кораблева, — завыл призрак.

— Пусть признается! — подхватил другой.

— Нет! — по-прежнему прикрывая голову, выкрикнул Вениамин Сергеевич. — Это не я. Это все ложь.

Глава 5

Призраки не пытались напасть на Собакина, только угрожающе стонали и завывали. Да у них ничего бы и не вышло. Бесплотный призрак не способен причинить вред живому существу. Разве что запугать до смерти.

Но даже этим призраки не занимались. В их действии была чёткая осмысленность.

Пугая Собакина, они не стремились довести его до смерти. А добивались от него признания.

А ещё на призраках были мундиры городовых. Значит, при жизни они служили в полиции, если только после смерти их не переодели в какой-нибудь загробной костюмерной.

Мундиры внушали надежду на то, что призраки меня послушаются. Да и терять было нечего, поэтому я бесцеремонно рявкнул:

— Тайная служба, прекратить завывания!

Мой крик подействовал. Призраки умолкли и уставились на меня. В этом зрелище не было ничего жуткого. Обыкновенные человеческие лица, только полупрозрачные. Один из призраков даже удивлённо моргнул.

— О ком вы говорите? — требовательно спросил я. — Кто этот Кораблев?

— Мы не знаем, — хором простонали призраки.

— Хватит, — поморщился я. — Мне доводилось немало общаться с призраками, и я знаю, что вы прекрасно владеете обычной человеческой речью. Не нужно так трагически стонать.

Призраки нерешительно переглянулись. Видно, один из них был старшим. Он мне и ответил:

— Мы не знаем, кто такой Кораблев, ваше благородие. Нам приказали явиться к ректору и заставить его признаться.

— Кто приказал? — с интересом спросил я.

— Некромант! — нестройно ответили призраки.

— Кто он? Как выглядит?

— Мы не знаем. Мы не видели его лица.

— И где же он вас вызвал?

— На могилах, ваше благородие. На Охтинском кладбище.

— Вениамин Сергеевич, у вас найдётся лист бумаги и перо? — спросил я ректора.

Но Собакин меня не услышал. Закрыв голову руками, он тихо стонал.

Тогда я сам обогнул стол, выдвинул верхний ящик и достал оттуда чистый лист бумаги. Перо и чернильница нашлись на столе ректора. Я принялся рисовать схему кладбища.

— Рассказывайте, где ваши могилы и как их найти, — сказал я.

Некоторые привычки остаются с человеком даже после смерти. Городовые привыкли подчиняться начальству за время службы и теперь спешили выполнить мои указания. С их помощью я быстро нарисовал схему кладбища и обозначил крестиками две нужные могилы.

— А теперь марш отсюда, — строго сказал я. — Когда мне понадобятся ваши показания, я сам вас разыщу. А до тех пор носа не показывайте с кладбища.

— Мы не можем, ваше благородие, — застонали призраки. — Не можем нарушить приказ. Этот человек должен признаться, тогда некромант нас отпустит.

— Бунт? — удивился я. — Выбор у вас небогатый. Или вы немедленно исчезаете, или я сам прямо сейчас отправлю вас за Грань. Вы этого хотите?

До сих пор я никогда не развоплощал призраков, но не сомневался, что смогу это сделать. Подходящий способ точно найдётся. А эти полупрозрачные негодяи чуть ли не до смерти перепугали Лизу. Кстати, как она там?

Быстро оглянувшись, я увидел, что на лице Лизы нет и следов испуга. Она с любопытством разглядывала призраков и что-то беззвучно шептала. Кажется, уже сочиняла очередной рассказ. Ободряюще улыбнувшись Лизе, я снова обернулся к призракам.

— Так что вы решили, господа городовые? Исчезните добровольно или отправлять вас за Грань?

К моему изумлению, призраки не испугались, а обрадовались.

— Отпустите нас за Грань, ваше благородие, — дружно взмолились они. — Устали мы по земле скитаться. Некромант нам так и обещал. Как только Собакин признается, он нас сразу отпустит.

— Так он держит вас здесь против вашей воли? — понял я. — Чёрт, об этом я как-то не подумал. Тогда предложение меняется. Отправить вас за Грань прямо сейчас я не могу. Вы понадобитесь мне в качестве свидетелей. Но обещаю сделать это, как только отыщу некроманта. Разумеется, вы должны перестать запугивать господина ректора. Если не отстанете от него, то я оставлю вас в этом мире навечно.

Призраки тяжело застонали.

— Да ещё и поселю в полицейском участке, — добавил я. — Будете там охранять камеры без жалованья и выходных.

Я перегнулся через стол, и призраки опасливо отплыли к стене.

— Так что вы знаете про господина Кораблева? — ещё раз спросил я.

— Ничего, ваше благородие, — хором ответили призраки.

— А о своей жизни что-нибудь помните?

— Нет, — печально простонали они.

Я прислушался к своему магическому дару. Кажется, призраки меня не обманывали.

— Уходите, — кивнул я, — и ждите меня на кладбище. Хотя нет. Если этот некромант снова появится и отправит вас пугать ректора… Тогда разыщите меня. Я живу на Каменном острове. Вы сразу увидите мой особняк, там на ограде бронзовые колокольчики. Только не пытайтесь проникнуть в сад, ждите возле калитки. Я сам к вам приду.

Призраки молча кивнули, а затем начали стремительно таять. Одновременно с этим в кабинет ректора возвращались свет и тепло. Вот призраки окончательно исчезли.

Я взглянул на окно и увидел, что за ним по-прежнему сияет погожий осенний день, а по стеклу текут тонкие водяные струйки от растаявшего инея.

Я обнял Лизу за плечи и участливо спросил:

— Ты как? Не очень испугалась?

— Когда они только появились, мне было страшно, — серьёзно ответила девушка, — но теперь уже всё в порядке.

— Ты молодец, — улыбнулся я и поцеловал её.

Ректор Магической академии так и застыл, закрыв голову руками. Похоже, он полностью отключился от происходящего.

Толкнув дверь, я выглянул в приёмную и увидел бледную как смерть секретаршу. Она испуганно смотрела на меня.

— У вас есть вода? — спросил я.

Девушка молча указала взглядом на небольшой столик, на котором стоял графин с водой и два стакана.

Я плеснул в один стакан воды и подал его секретарше:

— Пейте.

Убедившись, что девушка сделала несколько глотков, я прихватил графин и второй стакан и вернулся в кабинет.

— Вениамин Сергеевич! — громко позвал я, подходя к ректору. — Уже всё в порядке, призраки ушли.

Ректор вздрогнул и сквозь пальцы посмотрел на меня. Выглядел он абсолютно безумным.

— Вам нужно успокоиться, — мягко сказал я. — Присядьте и выпейте воды.

Поставив графин на стол, я чуть ли не силой втолкнул ректора в кресло, затем налил ему воды.

Вениамин Сергеевич остановившимся взглядом смотрел на стакан, не понимая, что с ним делать.

— Пейте, — повторил я.

Руки ректора дрожали. Нижняя челюсть прыгала, и зубы дробно стучали по стеклу. Он давился водой так, словно от этого зависела его жизнь. Тонкая струйка побежала по подбородку.

Наконец Вениамин Сергеевич поставил пустой стакан и устало обвис в кресле.

— Вы в состоянии говорить? — спросил я.

— Да, — еле слышно прошептал ректор.

— Судя по вашему испугу, эти призраки приходят к вам не впервые, — сказал я. — Что им от вас нужно? Что за Кораблев, которого вы погубили? В чём вы должны признаться?

Взгляд ректора метнулся в сторону, затем он опустил глаза.

— Я не знаю.

— Вы обманываете меня, Вениамин Сергеевич, — заметил я. — И это очень глупо с вашей стороны. Ваша жизнь в опасности. Понимаете, что эти призраки могут сделать с вами? Не удивлюсь, если однажды они уведут вас за Грань или доведут до сумасшествия. Вы бывали в лечебнице на Пряжке?

Ректор молча покачал головой.

— А я бывал, — усмехнулся я. — Навещал одного знакомого. Невесёлое местечко. Так что рассказывайте всё без утайки. И начните с Кораблёва.

— Мы с ним учились вместе, — вяло ответил ректор. — А потом он угодил на каторгу. С тех пор я ничего о нём не слышал.

— Как его звали? — нахмурился я. — Фёдор Иванович Кораблёв?

— Фёдор, точно, — кивнул ректор. — Отчество я не помню.

Получается, ректор Магической академии знал того самого капитана Кораблёва, о котором говорил мой дед. Вряд ли это было совпадением.

— Почему призраки сказали, что вы погубили Кораблёва? — спросил я. — Что это значит?

— Я не знаю, Александр Васильевич, — запротестовал ректор.

Кажется, он немного пришёл в себя и даже рискнул повысить голос.

— Честное слово, не знаю. Мы с Кораблёвым и друзьями-то не были, так, приятелями. Пару раз он водил меня на какие-то собрания, но мне там не понравилось.

— Если вы не скажете мне правду, — напомнил я, — то у меня не получится вас спасти.

Но ректор упрямо стоял на своём:

— Я ничего не знаю, — твердил он.

Добиться от него правды я так и не смог. Но теперь происходящее в Императорской Магической академии заинтересовало меня всерьёз. Я наткнулся на настоящий клубок магических тайн и загадок, и очень хотел его распутать.

— Вернёмся к моему предложению, — сказал я. — Вениамин Сергеевич, я настаиваю, чтобы вы включили меня в штат преподавателей. Уверяю вас, что департамент образования утвердит это решение.

— Хорошо, — не поднимая глаз, равнодушно кивнул ректор.

— Может быть, вам уехать на время? — предложил я. — Призраки не могут появляться вдалеке от своих могил. Если вы покинете Столицу, они перестанут вас донимать. Возьмите отпуск. Только предупредите начальника Тайной службы о том, куда направитесь.

— Я подумаю, — чуть слышно ответил Собакин.

Больше я ничего от него не добился. Поэтому взял Лизу под руку, и мы вышли из кабинета.

Я мог легко уладить вопрос с моим назначением, просто послав зов императору. Но решил не тревожить его величество по пустякам. Существовал более простой способ.

Когда мы с Лизой вышли в приёмную, я не стал закрывать дверь кабинета. Секретарша Собакина уже пришла в себя.

— Господин ректор назначил меня преподавателем магической археологии, — сказал я девушке. — Подготовьте документы и отошлите их в департамент образования.

— Хорошо, — изумлённо кивнула девушка.

Она покосилась на открытую дверь, но решила не тревожить Вениамина Сергеевича лишними вопросами.

— Всё сделаю, ваше сиятельство.

— Не забудьте прислать мне расписание занятий, когда оно будет составлено, — сказал я.

Мы с Лизой вышли в коридор.

— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила Лиза, беря меня под руку.

— Думаю, расследование затянется дольше, чем я предполагал, — рассмеялся я. — Но так даже интереснее.

— Думаешь, этот Кораблёв тот самый, о котором говорил Игорь Владимирович? — спросила Лиза.

— Несомненно, — кивнул я.

— А кто подослал призраков к господину Собакину?

Я пожал плечами.

— Возможно, у Кораблёва остались в столице родственники или друзья, и они узнали о том, что Собакин сыграл в истории Кораблёва неблаговидную роль. Есть и другая версия. Возможно, призраков подослал тот, кто невзлюбил самого Собакина. В любом случае, мы скоро во всём разберёмся. Ты проголодалась?

— Да, — призналась Лиза, — я ужасно хочу есть.

— Тогда пригласи Анну Владимировну на обед. Уверен, она не откажется от твоей компании.

— А ты?

— А мне нужно заглянуть в управление Тайной службы, — улыбнулся я. — Обожаю вести расследования самостоятельно, но сейчас не тот случай. Нужно рассказать Никите Михайловичу обо всём, что происходит в академии. Кроме того, мне нужно увидеться с Леонидом Францевичем Щедриным. Леонид Францевич у нас главный специалист по призракам. Возможно, он подскажет, как вернуть память этим городовым.

— Ты думаешь, они могут вспомнить что-то важное? — с интересом спросила Лиза.

— Я думаю, что некромант не просто так выбрал именно этих призраков. Они должны что-то означать. Может, Леонид Францевич подскажет. Но с ним нельзя встречаться на полный желудок. Ты же знаешь, что господин эксперт обожает вкусно покушать. Он непременно потащит меня в какой-нибудь трактир.

— Значит, мы увидимся вечером? — улыбнулась Лиза.

— Скорее всего, — кивнул я. — Позволь, я сам передам Анне Владимировне твоё приглашение на обед. Нужно предупредить её, чтобы она отпустила студентов.

Спускаясь по лестнице, я послал зов Гораздовой.

— Анна Владимировна, прошу прощения за то, что мы так внезапно исчезли. Мне было необходимо побеседовать с ректором.

— Вы говорили с Вениамином Сергеевичем? — удивилась Гораздова.

— Да, — подтвердил я, — и он принял меня на работу. Так что мы с вами теперь коллеги.

— Неожиданно, — рассмеялась Гораздова. — И что же вы будете преподавать?

— Магическую археологию, — ответил я. — Первым делом мы со студентами хорошенько изучим парк академии. Уверен, в нём найдётся немало интересного. Но я беспокою вас по другому поводу. Скажите, ваши садовники уже закончили работу? Помощь студентов им больше не нужна?

— Нет, — ответила Анна Владимировна, — все уже собрались во дворе и ждут ваших распоряжений.

— В таком случае отпустите студентов по домам, — сказал я. — Елизавета Фёдоровна собирается где-нибудь пообедать и приглашает вас присоединиться.

— С радостью, — ответила Анна Владимировна, — я буду ждать вас возле домика сторожа.

— Дело улажено, — подмигнул я Лизе. — Анна Владимировна ждёт нас на улице.

Спустившись по широкой лестнице, мы оказались в просторном холле магической академии. Сквозь высокие окна в помещение падал солнечный свет и косыми полосами ложился на каменные плиты пола.

Интересно, все-таки, кто построил это здание, похожее на старинный замок? И почему неведомый архитектор решил, что Магическая академия должна выглядеть именно так?

Поплутав между массивными колоннами, мы не без труда отыскали выход. Я толкнул тяжёлую дубовую дверь, и мы оказались во дворе академии.

Студенты уже разъезжались. Мобили, недовольно фыркая моторами, выкатывались за ворота.

На стоянке я заметил Разумовскую и Долгорукова. Они о чём-то спорили. Мы с Лизой подошли поближе, и до меня долетел обрывок разговора.

— А я тебе говорю, что мы должны действовать сообща, — разгорячённо кричал Долгоруков. — Этот Тайновидец неизвестно что о себе возомнил. Я сегодня же обо всём расскажу дяде. Уверен, он обратится к императору, и Тайновидца уберут, особенно если ваш род нас поддержит. Воронцовы слишком много себе позволяют.

Разумовская заметила нас с Лизой и что-то тихо сказала своему собеседнику. Долгоруков обернулся, нашёл меня взглядом, и его лицо исказилось от ярости. Резко кивнув Елене, он запрыгнул в мобиль и рванул с места, пролетев буквально в метре от нас.

— Здорово ты его разозлил, — сказала Лиза.

— Да, — согласился я, — но так даже лучше. Любой его безрассудный поступок сыграет нам на руку.

Елена Разумовская подошла к нам.

— Рада была познакомиться с вами, Александр Васильевич, — вежливо сказала она. — И с вами, Елизавета Фёдоровна. Вы замечательный скульптор. Ваша статуя — просто чудо.

— Взаимно, Елена Дмитриевна, — улыбнулся я.

Девушка кивнула и пошла к своему мобилю.

— Она очень рассудительна для своего возраста, — заметила Лиза, — кажется, старше своих лет.

— Воспитание накладывает свой отпечаток, — улыбнулся я.

Вызвав извозчика, я усадил Лизу и Анну Владимировну в мобиль, а затем послал зов Никите Михайловичу.

— Нам нужно срочно увидеться, — сказал я. — Вы уже знаете, какое поручение дал мне император?

— Знаю, — ответил Зотов. — Вам удалось выяснить что-то интересное?

— И не только выяснить. Я умудрился сам стать свидетелем удивительных событий. Подробности расскажу при встрече. А пока скажите, Никита Михайлович, у вас есть материалы по делу Фёдора Ивановича Кораблёва?

— Тот самый капитан, которого ваш дед хочет привлечь к экспедиции? — понимающе спросил Зотов.

— Да, — ответил я.

— А он как-то связан с Магической академией? — удивился Никита Михайлович.

— Вот это я и хочу выяснить, — улыбнулся я.

— Хорошо, — согласился Зотов, — я прикажу помощнику принести материалы в мой кабинет. Что-нибудь ещё?

— Думаю, мне понадобится консультация Леонида Францевича, — признался я. — Он сейчас на месте?

— Проверю, — коротко ответил Зотов. — Когда вы появитесь?

— Через полчаса. Мне нужно всё хорошенько обдумать.

Солнце уже опускалось за деревья парка.

Попрощавшись с Никитой Михайловичем, я вызвал извозчика, опустился на заднее сиденье мобиля, откинулся на мягкую спинку и сказал:

— В управление Тайной службы.

Глава 6

Извозчик высадил меня возле служебного входа в управление Тайной службы.

Неподалеку от двери рос толстый дуб, на котором уже желтели созревающие желуди. Возле этого дуба леший открыл проход в магическое пространство и увел туда кладовиков.

Не удержавшись, я заглянул за дерево, но увидел только серую брусчатку мостовой.

Я задумчиво посмотрел на кофейню, которая располагалась на противоположной стороне бульвара. В кофейне продавали отличные пирожные с миндальными лепестками. Сам я их не пробовал, но кладовики были в полном восторге. Честно говоря, я порядком проголодался. День выдался очень насыщенный. А завтрак с его величеством был очень давно.

Но, поразмыслив, я решил не перебивать аппетит сладким. Лучше позову Леонида Францевича в хороший трактир. Пообедаем, а заодно обсудим, что делать с призраками, которые преследуют ректора Собакина.

* * *

Никита Михайлович сидел за своим столом и жевал бутерброд, запивая его крепким чаем из большой кружки. Напротив сидел Леонид Францевич Щедрин и укоризненно смотрел на Зотова.

— Полюбуйтесь, как наш Никита Михайлович портит себе желудок, — сказал мне эксперт, когда я вошел в кабинет. — Так и до язвы недалеко. А могущественный маг с язвой желудка — это сущее бедствие для всех горожан, я вам точно говорю.

— Абсолютно согласен с вами, Леонид Францевич, — рассмеялся я.

Зотов пренебрежительно фыкнул.

— И вы туда же. Некогда мне расхаживать по трактирам. Дела замучили. Только сейчас и вспомнил, что с утра ничего не ел.

Никита Михайлович отложил в сторону бутерброд и достал из ящика толстую папку в плотной картонной обложке.

— Это дело Кораблева из судебного архива, — объяснил он. — Можете ознакомиться.

— Может быть, поговорим в трактире? — предложил я. — Честно говоря, я бы тоже не отказался пообедать. С утра ничего не ел, а дело к вечеру.

— Решительно поддерживаю предложение Александра Васильевича, — кивнул Щедрин. — Два голоса против одного. Соглашайтесь, Никита Михайлович. Дела никуда не денутся, а желудок вы себе испортите. Это я вам как эксперт говорю.

— Вы предлагаете мне взять секретные документы с собой в трактир? — осведомился Зотов, положив ладонь на папку с делом Кораблева.

— А что в этом такого? — простодушно удивился Щедрин. — Мы с Александром Васильевичем никому не скажем.

— Ладно, — согласился Зотов. — В конце концов, имею я право поесть по-человечески. Идем, господа.

Прихватив папку, Зотов устремился к двери.

— Заприте кабинет! — на ходу бросил он нам.

Затем толкнул дверь, шагнул в коридор и исчез.

— Видали? — расхохотался Леонид Францевич, глядя на мое удивленное лицо. — Это ведь вы, Александр Васильевич, научили господина Зотова этому трюку. Вот он теперь и развлекается. Подчиненным и раньше от него покоя не было, а теперь и подавно. Появляется неизвестно откуда, и непременно в самый неподходящий момент!

— Никита Михайлович освоил перемещение через магическое пространство? — догадался я. — А как он вышел из управления? Здесь же магическая защита. Я сам как-то пробовал, но у меня ничего не получилось.

— Так Никита Михайлович сам эту защиту ставил, — объяснил мне Щедрин. — На него она не действует.

Он запер кабинет Зотова и опустил ключ в карман.

В эту секунду Никита Михайлович прислал мне зов.

— Ну, где же вы, господа? — довольно спросил он. — Жду вас в трактире «Белая сова».

— Скоро будем, — пообещал я. — Дайте нам только выйти из управления.

Но Леонид Францевич неожиданно заупрямился.

— Не обижайтесь, Александр Васильевич, но я не собираюсь шмыгать через магические пространства, как мышь в сарае. До «Белой совы» можно прекрасно дойти пешком. Тут всего-то десять минут, а я что-то засиделся сегодня в своей лаборатории.

* * *

Трактир «Белая сова» находился в переулке Призрачных Кораблей.

Заведение мне понравилось. Внутри царил приятный полумрак. Тяжёлая деревянная мебель выглядела основательной и удобной.

Когда мы с Леонидом Францевичем вошли в трактир, откуда-то сверху донеслось негромкое уханье. Я удивлённо задрал голову. На потолочной балке сидела самая настоящая белая сова и смотрела на нас огромными круглыми глазами, похожими на магические фонари.

— Ничего себе! — изумился я.

— Белянка совсем ручная, — с улыбкой объяснил мне официант. — Посетителям нравится.

— И кормят здесь отлично, — добавил Леонид Францевич. — Надеюсь, вы позволите мне сделать заказ? Я хорошо знаю здешнюю кухню.

Никита Михайлович выбрал самый удобный столик в углу обеденного зала. Папка с документами лежала перед ним.

— Здесь варят превосходный эль, — обрадовал нас Леонид Францевич, когда мы уселись за столик. — Вы непременно должны его попробовать. А ещё деревенская жаркое с лесными грибами и яблочный штрудель.

— Звучит аппетитно, — рассмеялся я, прислушиваясь к нетерпеливому урчанию в животе.

Обслуживали в «Белой сове», на удивление, быстро. Официант принял заказ и уже через минуту поставил перед нами тёмный эль в тяжёлых глиняных кружках и тарелки с салатом.

— Этот салат называется «Осенний лес», — объяснил нам Леонид Францевич. — Его надо есть, пока он тёплый. Приятного аппетита, господа.

Я сделал глоток эля и довольно кивнул. К яркому вкусу ржаного солода примешивался лёгкий аромат лесных яблок, а густая пена приятно горчила.

Отставив кружку, я принялся за салат и сполна оценил хрустящие поджаренные баклажаны и лёгкую сливочную заправку с привкусом чеснока и петрушки.

Пока мы наслаждались салатом, я рассказал Леониду Францевичу о поручении, которое мне дал император. Зотов не перебивал меня вопросами. Он неторопливо ел салат, запивая его элем. Но я был уверен, что Никита Михайлович слушает меня очень внимательно.

— Я правильно понимаю, что поведение некоторых студентов вас насторожило, Александр Васильевич? — спросил он, когда я закончил.

— Да, — кивнул я. — Император просил меня внимательно присмотреться к представителям влиятельных родов Империи. Меня удивили манеры Михаила Долгорукова. Мне кажется, он очень недоволен этой проверкой. Хорошо бы узнать, почему.

— А какое впечатление на вас произвела Разумовская? — спросил Никита Михайлович.

— Рассудительная девушка, — с улыбкой ответил я, — и настроена решительно. Насколько я понял, она помолвлена с Михаилом Долгоруковым, но не горит желанием выходить за него замуж.

Никита Михайлович небрежно повёл ладонью в воздухе, и нас обступила тишина. Невидимая завеса безмолвия отгородила нас от остального помещения.

— То, что я сейчас вам скажу, является государственной тайной, — произнёс Зотов, строго глядя на меня. — Разумеется, мои агенты присматривают за всеми влиятельными людьми Столицы. Но делиться этими сведениями с вами я не имею права. По крайней мере, до тех пор, пока у вас не появятся конкретные подозрения.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Возможно, в таком случае вы согласитесь побольше узнать о Владимире Меньшом? Это кандидат от рода Шереметьевых. Он родом из Костромы.

— Наведу справки, — кивнул Зотов. — Кто-то ещё?

— Да, — ответил я. — Данила Изгоев, он приехал откуда-то из Новгородской губернии, чтобы поступить в Императорскую академию. Замкнутый молодой человек, к тому же сильно испугался, когда услышал о проверке. Настолько сильно, что отказался от принятия Пути.

— Вот как? — удивился Зотов. — Провинциальный аристократ решил отказаться от такого шанса? Необычно. Я отправлю запрос новгородскому губернатору. Через несколько дней мы будем знать об этом Изгоеве всё.

— Благодарю вас, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

Тут к нашему столу снова подошёл официант. Оказавшись под завесой безмолвия, он удивлённо оглянулся, но тут же понимающе кивнул.

— Для серьёзных переговоров у нас есть отдельный кабинет, — понизив голос, сообщил официант.

Никита Михайлович недовольно покачал головой, и официант принялся выставлять на стол тарелки и глиняные горшочки, закрытые тонкими пластами хорошо пропечённого теста.

— Что это? — с любопытством спросил я, приподнимая тесто вилкой.

— То самое жаркое с лесными грибами, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич. — Вы только принюхайтесь, какой аромат!

— Жаркое только что из печи, — подсказал официант.

— В таком случае мы начнём с печёночного паштета с гренками, — решил эксперт. — И принесите нам ещё по кружечке эля.

Я намазал подрумяненный кусочек хлеба тонким слоем розового паштета, хрустнул корочкой и расплылся в довольной улыбке.

— Изумительно!

— Так вы будете смотреть дело Кораблева, Александр Васильевич? — нетерпеливо нахмурился Зотов.

— Конечно, буду, — ответил я, торопливо прожевав гренку, — но только через пять минут. Раньше не смогу.

— Позвольте себе несколько минут удовольствия, Никита Михайлович, — благодушно посоветовал Щедрин. — Поверьте, эти гренки и паштет того стоят.

Зотов честно попытался напустить на себя строгий вид, но всё-таки не выдержал и присоединился к поеданию паштета.

— К тому же я ещё не рассказал вам самое интересное, Никита Михайлович, — улыбнулся я. Когда результаты первого разговора со студентами меня не удовлетворили, я отправился к ректору академии, Вениамину Сергеевичу Собакину.

— Зачем? — удивился Зотов. — Хотели посмотреть документы первокурсников?

— Нет, — ответил я. — Хотел устроиться на работу. Знаете, я внезапно обнаружил в себе талант к преподаванию магической археологии и решил поделиться своим опытом с молодыми студентами.

— Вы затеяли это только для того, чтобы познакомиться с ними поближе? — спросил Никита Михайлович.

— Вот именно, — весело кивнул я.

— Не слишком сложная схема? Ваше назначение придётся согласовывать с департаментом образования.

— Вы с господином Собакиным чем-то похожи, — рассмеялся я. — Он ответил мне теми же самыми словами и хотел отказать. Но потом появились призраки и помогли мне убедить ректора.

От неожиданности Никита Михайлович чуть не поперхнулся элем.

— Какие ещё призраки? — спросил он.

— Судя по форменной одежде, когда-то они служили в полиции. Предполагаю, что этим они занимались при жизни. Вряд ли наше полицейское управление принимает на работу призраков.

Зотов впился в меня взглядом.

— Что им было нужно от вас?

— От меня ничего, — улыбнулся я. — Призраки приходили к господину ректору. К этому их вынудил какой-то неизвестный некромант. Призраки требовали, чтобы ректор признался в том, что он погубил Фёдора Ивановича Кораблёва.

Зотов отодвинул глиняный горшочек с нетронутым жарким и наклонился ко мне.

— Александр Васильевич, я надеюсь, мне не придётся вытягивать из вас подробности клещами? Расскажите по порядку всё, что произошло в кабинете ректора.

— Мы с Елизаветой Фёдоровной заглянули к господину Собакину, — терпеливо повторил я. — Обсудили вопрос моего трудоустройства. Ректор собирался мне отказать. Но тут появились двое призраков в полицейской форме. Это было очень эффектное появление: холод, иней на стёклах, мрак — всё как полагается. И в этом мраке две светящиеся полупрозрачные фигуры. Они очень грозно завывали и требовали от ректора признания. Но мне удалось их отвлечь и даже поговорить с ними.

— И что они вам рассказали? — нетерпеливо спросил Никита Михайлович.

— К сожалению, они не помнят даже своих имён, — вздохнул я. — Знают только, что неизвестный некромант явился на Охтинское кладбище, призвал их и велел отправиться к ректору Собакину. Призраки должны были пугать его до тех пор, пока ректор не признается в том, что погубил Кораблёва.

— И что сделали вы?

— Мне удалось договориться с призраками, — улыбнулся я. — Дело в том, что они очень хотят уйти за Грань. Так что я предложил им вернуться на кладбище и ждать, пока мы не отыщем таинственного некроманта. После этого я пообещал лично развоплотить обоих призраков.

— Ни в коем случае, — строго сказал Зотов. — Они понадобятся нам в качестве свидетелей. Не вздумайте развоплотить их до того, как они дадут показания.

— Я не настолько кровожаден, Никита Михайлович, — рассмеялся я. — Конечно, я подожду.

Я повернулся к Леониду Францевичу, который с интересом слушал наш разговор.

— Леонид Францевич, вы же знаете, что я начинающий некромант, а у вас огромный опыт. Наверняка вы можете подсказать, как развоплотить этих призраков.

— Это несложно, — кивнул Щедрин. — Нужно только найти то, что держит их на земле. Вот и всё. Но если они ничего не помнят, то с этим могут быть трудности.

— Никаких трудностей не будет, — жёстко бросил Зотов. — Вы сказали, что вам известны их могилы? А на могилах обычно пишут имена и фамилии. Я проверю списки полицейского управления и выясню, кто эти призраки. Вернее, кем они были при жизни.

— Отличная идея, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Но что-то мне подсказывает, что призраки не перестанут донимать беднягу ректора. Мне показалось, что они очень боятся некроманта, который их призвал.

— Думаете, он попробует вызвать их снова? — нахмурился Зотов. — Так это хорошо. Я отправлю на кладбище своих людей. Если некромант заявится, там его и арестуют.

— Я посоветовал господину Собакину на время уехать из Столицы, — сказал я. — Насколько я помню, призраки не могут отходить далеко от своих могил.

— А вот это напрасно, — покачал головой Зотов. — Показания ректора могут понадобиться нам в любой момент. Ничего с ним не сделается. Призраки не могут причинить вред живым, не так ли, Леонид Францевич?

— Именно так, — кивнул Щедрин.

Пока мы с Никитой Михайловичем разговаривали, эксперт не терял времени даром. Он почти управился со своей порцией жаркого.

— Ешьте, господа, — посоветовал нам Щедрин. — Призраки никуда не денутся, а жаркое остынет и будет не таким вкусным.

Но Никита Михайлович придвинул к себе папку с делом Кораблева и нетерпеливо зашелестел страницами.

— Ректор Собакин здесь не упоминается, — хмуро сказал он. — Следствие не установило его причастности к заговору.

— И всё-таки они с Кораблевым были знакомы, — сказал я. — Вениамин Сергеевич сам признал, что они вместе учились.

— Вот у Кораблева и спросим, — пообещал Зотов, подвигая папку ко мне.

Я принялся с интересом читать материалы дела. Они были изложены невыносимо сухим и скучным казённым языком. Бумага успела пожелтеть. Видно, папка много лет пролежала в архиве.

Но тут мой взгляд зацепился за знакомую фамилию.

— Обвинителем Кораблева выступал господин Рябушинский, — улыбнулся я. — Помните его, господа?

Призрак обер-прокурора Рябушинского мы случайно призвали на Смоленском кладбище, когда ловили тёмного мастера снов.

— В этом деле становится всё больше призраков, — одобрительно заметил я. — Пожалуй, стоит нам съездить на Смоленское кладбище и поговорить с господином Рябушинским. Ведь это он выдвигал обвинение против Кораблева. Возможно, бывший обер-прокурор знает, каким образом в замешан ректор Собакин.

— Поговорим, если понадобится, — кивнул Никита Михайлович. — Кстати, господин Тайновидец, вы подали мне хорошую мысль. Пожалуй, я составлю список всех участников того процесса и проверю, кто из них ещё жив. Заодно и допрошу каждого.

Леонид Францевич всё-таки настоял на том, чтобы мы попробовали жаркое. Я последовал совету эксперта и не пожалел об этом. Ломтики овощей пропитались восхитительно вкусным и густым бульоном, а кусочки мяса распадались на розовые волокна.

В конце обеда официант принёс нам кофе и яблочный штрудель из тонкого теста. На ломтике штруделя медленно таял шарик белого ванильного мороженого.

— Ух ты! — поразился я и немедленно попробовал штрудель. — Никита Михайлович, да вы умеете выбирать трактиры не хуже Леонида Францевича. А ещё вы отлично научились перемещаться через магическое пространство. Как вам ваше новое умение?

— Здорово экономит время, — сухо усмехнулся Зотов.

И достал из внутреннего кармана ещё несколько бумажных листков.

— Захватил на всякий случай, — сказал он. — Но имейте в виду, это документы строгой секретности.

— И что же в них такого секретного? — полюбопытствовал я.

— За каждым ссыльным преступником установлено негласное наблюдение, — объяснил Зотов. — Агенты регулярно присылают отчёты в полицию. Я запросил все доклады по Кораблеву.

— Есть что-нибудь интересное? — полюбопытствовал я.

— Да, у господина Кораблева очень богатая биография, — кивнул Зотов. — Вы же знаете, что он принимал участие в нескольких экспедициях и даже руководил одной из них.

— И шпионы отправились с ним в экспедицию, — рассмеялся я. — Вот это самоотверженность.

— Не шпионы, а агенты, — строго поправил меня Зотов. — Судя по их докладам, Кораблев честно старался искупить свою вину перед Империей. Одна деталь оказалась мне любопытной. Вначале я не придал ей значения. Однако ваш рассказ о призраках заставил меня задуматься.

— И что это за деталь, Никита Михайлович? — улыбнулся я. — Рассказывайте.

— Несколько лет назад Кораблев обучался у одного из местных шаманов, — медленно ответил Зотов, — и даже прошёл обряд посвящения.

— Так он владеет магией шаманов? — изумился я.

— Похоже, что так, — кивнул Никита Михайлович.

Глава 7

Капитан Кораблев шаман? — удивлённо повторил я.

— Это звучит дико, — поморщился Зотов. — Но полицейские агенты в своих отчётах утверждают, что сами видели, как Кораблев общался с духами. Несколько раз это происходило во время экспедиции, прямо на палубе корабля. Агенты убеждены, что именно подсказки духов помогли судну Кораблева благополучно вернуться в порт.

— Ну, допустим, — удивлённо согласился я. — А что это вообще за духи? Вы что-нибудь слышали о такой магии?

— Ни черта я о ней не слышал, — поморщился Зотов. — И до сегодняшнего дня вообще был уверен, что это просто суеверия. Всем известно, что магия ярко проявляет себя в Местах Силы. Но что-то у нас в Столице шаманы по улицам не ходят.

— Духи, — задумчиво повторил я, пробуя штрудель с мороженым. — Духи и призраки — это ведь почти одно и то же?

Сладкое сливочное мороженое изумительно сочеталось с кислинкой яблочного варенья.

— Умения шаманов очень мало изучены, — неожиданно вмешался в разговор Леонид Францевич. — Имперские учёные пренебрегают этими практиками, считая их суеверием. Но кое-какие исследования проводились, и я даже читал о них. Профессор Фогель утверждает, что шаманы общаются с духами предков и делают это очень интересным способом. Во время ритуального танца шаман освобождает свой дух. Отпускает его на волю и таким образом может общаться с другими духами.

— Духи предков? — насторожился Зотов. — И чем же они отличаются от призраков?

Леонид Францевич пожал пухлыми плечами.

— Да чёрт его знает. У Фогеля об этом не сказано.

— Интересно, занимался ли Кораблев некромантией? — задумчиво произнёс я.

— В полицейских отчётах об этом ничего не говорится, — покачал головой Никита Михайлович. — Ни единого упоминания. Никаких ритуалов на кладбище или чего-то похожего.

— А где сейчас Кораблев? — спросил я. — Когда ему разрешат вернуться в Столицу?

— А ему уже разрешили, — неожиданно ответил Зотов. — Император принял решение сразу после вашего утреннего разговора.

— И Кораблев уже знает об этом?

— Возможно. Связь в Империи работает безупречно. Так что ссыльному капитану либо уже сообщили радостную новость, либо вот-вот сообщат.

— Мне кажется, будет разумно держать приезд Кораблева в секрете, — медленно сказал я. — По крайней мере, до тех пор, пока мы точно не выясним, что происходит.

— Я тоже так думаю, — согласился Никита Михайлович. — Если Кораблёв каким-то образом причастен к появлению этих призраков, то лучшее, что мы можем сделать, — это тихо вернуть его обратно в Сибирь. Не поднимая никакого шума.

— Вряд ли он имеет какое-то отношение к призракам, — запротестовал Леонид Францевич. — Это я вам говорю как практикующий некромант. Невозможно поднять призраков на таком расстоянии.

Слова эксперта звучали убедительно, но у меня возникло ощущение, что Леонид Францевич упускает что-то важное.

Зотов хлопнул ладонью по столу.

— Давайте решим, как мы будем действовать. Я отправлю запрос в Новгородскую губернию, узнаю всё про этого Изгоева. С Костромой тоже свяжусь, попрошу дать мне информацию про Владимира Меньшова. Кроме того, поставлю своих людей на Охотницком кладбище. Вдруг неизвестный некромант снова туда заявится.

— Это было бы хорошо, — улыбнулся я. — Тогда расследование завершилось бы легко и просто.

— Я, пожалуй, завтра с утра съезжу в Императорскую магическую академию, — решил Леонид Францевич. — Осмотрю кабинет ректора. Возможно, там найдутся какие-то следы или улики.

— Надеюсь, вы сделаете это до завтрака? — заметил Никита Михайлович.

— Разумеется, — ничуть не обиделся Щедрин. — Терпеть не могу завтракать в спешке.

Зотов посмотрел на меня.

— А чем займётесь вы, Александр Васильевич?

— Как обычно, — улыбнулся я. — Поговорю с Игорем Владимировичем и попробую узнать как можно больше об этих таинственных шаманах. Уверен, что в Незримой библиотеке найдутся интересные сведения.

— Кстати, я ведь так и не смог попасть в Незримую библиотеку, — поморщился Зотов. — Хотя неплохо освоил перемещение через магические пространства.

— Значит, ваше время ещё не пришло, — сочувственно улыбнулся я. — Магии виднее, вы же знаете, Никита Михайлович.

— Да, магии виднее, — согласился Зотов, и оперся руками о столешницу, собираясь подняться из-за стола.

— Подождите, — остановил я его. — Мне только что пришли в голову две любопытные идеи. Во-первых, про шаманов я могу поговорить с Акатошем. Помните, это знакомый Библиуса? Я вам про него рассказывал. Он ведь тоже шаман, хоть и принадлежит другому магическому миру. Но что-то он наверняка сможет подсказать.

— Да, это хорошая идея, — согласился Никита Михайлович. — Попробуйте поговорить с вашим знакомым.

— И второе, — продолжил я. — Леонид Францевич, вы сказали, что шаман каким-то образом освобождает свой дух?

— Так писал профессор Фогель, — поправил меня Щедрин.

— Да, конечно, — согласился я. — Но суть не в этом. Что если Кораблев сумел добраться до Столицы в своем, так сказать, бестелесном воплощении?

— Вы думаете, он устроил эту заваруху с призраками, а сам в это время находился на другом краю света? — изумился Никита Михайлович.

— Вы же сами сказали, что мы ничего не знаем о магии шаманов, — напомнил я. — И такую возможность нельзя исключать. Знаете, я думаю, что мы не должны мешать возвращению Кораблева. Его приезд в Столицу может дать новый толчок всей этой истории. Но пусть ваши агенты за ним приглядывают.

— Не люблю я идти на поводу событий, — поморщился Никита Михайлович. — Но, похоже, в этом случае вы правы.

— Ваше жаркое совсем остыло, — напомнил ему Щедрин. — Позовите официанта, пусть разогреет.

— Не нужно, — отмахнулся Зотов берясь за ложку.

А я тем временем послал зов Игорю Владимировичу.

— Добрый вечер, Саша! — сразу же откликнулся дед. — У тебя есть новости?

— Да, я с пользой провел сегодняшний день, — ответил я, — и у меня есть что рассказать. Кроме того, мне потребуется ваша помощь.

Я думал, что Игорь Владимирович пригласит меня к себе. Но, к моему удивлению, дед предложил:

— Я могу быть у тебя через час.

— Вам так понравилось гостить в моем доме? — улыбнулся я.

— Очень понравилось, — честно ответил Игорь Владимирович.

— Приезжайте. Мы с Лизой будем рады вас видеть, а Прасковья Ивановна с удовольствием накормит ужином.

— Я уже поужинал, — отказался Игорь Владимирович. — Но с удовольствием выпью чашечку чая или чего-нибудь покрепче.

На том мы и порешили.

— Хорошо посидели, — сказал Никита Михайлович, отодвигаясь от стола. — Но пора и делами заняться. Вернусь в управление и сразу же распоряжусь насчет охраны кладбища.

Движением руки он снял завесу безмолвия, чтобы не оставлять в трактире магические следы нашего посещения.

И тут же перед моими глазами бесшумно мелькнула белая молния. Сова Белянка как будто дожидалась окончания нашего разговора. Она спикировала с потолочной балки, схватила штрудель Зотова с тарелки и мгновенно улетела с добычей в какой-то укромный уголок трактира.

— Это ещё что такое, — только и успел ошарашенно сказать Зотов.

— Не сердитесь на Белянку, — рассмеялся официант. — Она воспитанная сова и никогда ничего не таскает у гостей. Но вы поднялись из-за стола, а для неё это знак. Белянка просто обожает яблочный штрудель.

— Немедленно сообщите мне, если с вами снова произойдёт что-то удивительное, Александр Васильевич, — сказал Зотов, когда мы расплатились по счёту.

Он кивнул нам с экспертом, толкнул дверь трактира и тут же исчез. Я не сомневался, что Никита Михайлович отправился магическим путём прямо в свой любимый кабинет.

— Вы тоже пойдёте через магическое пространство? — с добродушной улыбкой спросил меня Леонид Францевич.

— Наверное, — кивнул я. — Хочется поскорее оказаться дома.

— С этими магическими фокусами горожане скоро совершенно разучатся ходить пешком, — проворчал эксперт, — а извозчики останутся без работы.

Он с хитрой улыбкой посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, я не сомневаюсь, что вам удастся узнать что-то новенькое про шаманов. Вы ведь поделитесь со мной вашими открытиями? Мне как практикующему некроманту это очень интересно.

— Непременно поделюсь, Леонид Францевич, — рассмеялся я.

— В таком случае до встречи, — попрощался Щедрин.

Эксперт ушёл, а я запрокинул голову и посмотрел наверх. На потемневшей от времени потолочной балке сидела белая сова и, не мигая, смотрела на меня круглыми глазами.

— Ждёшь, не перепадет ли тебе ещё что-нибудь вкусненькое? — рассмеялся я.

Затем подозвал официанта и заказал ещё одну порцию яблочного штруделя.

— Это для Белянки, — объяснил я.

— От души благодарю вас, ваша милость! — расплылся в улыбке официант.

— А мне принесите еще порцию печеночного паштета. Я возьму ее с собой.

* * *

Выходя из трактира, я непривычно зажмурился. Представил себе ночной сад, чугунный фонарь у парковой дорожки, ограду, украшенную бронзовыми колокольчиками, и жёлтый свет магических ламп, льющийся из окон.

Затем открыл дверь, шагнул вперёд и оказался на крыльце своего особняка.

Я не стал посылать зов Лизе, но она и без этого почувствовала, что я вернулся. Я услышал торопливые шаги на лестнице, а затем Лиза появилась на крыльце. Возле её ног чёрным призраком вился Уголёк.

— Ты уже дома? — обрадовалась Лиза. — Будешь ужинать?

— Я только что из трактира, — с улыбкой объяснил я. — Никита Михайлович заманил нас в потрясающее заведение, а Леонид Францевич оказался знатоком тамошней кухни.

— Расскажешь, как прошёл твой день? — спросила Лиза, доверчиво прижимаясь ко мне.

— Непременно, — пообещал я. — Но чуть позже. К нам в гости едет Игорь Владимирович. Так что нам предстоит тихий семейный вечер с долгими разговорами. Знаешь, что я придумал?

— Что? — с улыбкой спросила Лиза.

— Почему бы нам не собраться в обсерватории? Будем пить горячий глинтвейн, смотреть на звёзды и разговаривать. Вечер сегодня ясный. Такую возможность нельзя упускать.

— Ты здорово придумал, — обрадовалась Лиза.

А Уголёк потёрся ухом о мою ногу.

— Я чувствую какой-то приятный запах, — мысленно сообщил мне кот. — Что это?

— Печёночный паштет, — с улыбкой объяснил я. — Захватил его в трактире специально для тебя. Между прочим, в этом заведении живёт белая сова. Она летает бесшумно и ворует яблочные штрудели. Поужинаешь с нами в обсерватории?

— Конечно, — заверил меня Уголёк. — Где ты видел кота, который отказывается от печёночного паштета?

Послышалось мягкое урчание мотора. Затем на ограде приветливо звякнули бронзовые колокольчики. Возле калитки остановился мобиль городской службы — сегодня Игорь Владимирович приехал на извозчике.

— Я захватил бутылку хорошего красного вина, — объяснил дед, — и решил, что после этого мне не стоит садиться за руль.

Пока мы шли по тёмному саду, я послал зов своему живому дому.

— Ты можешь установить жаровню прямо в обсерватории? — спросил я.

Дом ответил тёплым ментальным импульсом.

Подросшие корабельные сосенки темнели колючими привидениями. Раздался тихий всплеск. Это в пруду за обсерваторией плескалась доисторическая костяная рыба.

Я открыл низкую

Я открыл низкую сводчатую дверь и пригласил Лизу и Игоря Владимировича:

— Прошу.

Вслед за ними в обсерваторию, важно задрав хвост, пошёл Уголёк.

Когда мы оказались внутри башни, на стенах тёплым светом вспыхнули магические светильники. Они осветили витую лестницу с чугунными перилами, которые были украшены изображениями неведомых чудовищ.

Запертая дверь на лестничной площадке вела во внутреннее помещение башни. До сих пор я так и не удосужился там побывать.

— В этой башне непременно должны жить магические существа, — беззвучно сказал мне Уголёк. — Я прямо-таки чувствую их присутствие.

— Ничего себе, — удивился я. — Волшебные существа, говоришь? Нужно будет познакомиться с ними поближе.

На самом верху, под огромным стеклянным куполом, нас уже поджидали мягкие кресла. Дом позаботился обо всём: в жаровне тихо гудело пламя, а рядом стоял небольшой столик с посудой и специями.

Я перелил красное вино в большую серебряную джезву и поставил её на огонь. Добавил лимонную и апельсиновую цедру, несколько палочек корицы и звёздочки гвоздики. Помещение обсерватории наполнилось сладким запахом горячего вина.

Пока глинтвейн готовился, я рассказал Игорю Владимировичу обо всём, что произошло сегодня в Магической академии.

— Мне нужно побольше узнать про Михаила Долгорукова и Елену Разумовскую, — объяснил я. — Вы сможете с этим помочь?

— Я узнаю всё, что нужно, — заверил меня Игорь Владимирович. — Это не так уж трудно.

— У вас тоже есть свои агенты в других влиятельных семействах? — с улыбкой спросил я.

Игорь Владимирович сдвинул седые брови:

— Я абсолютно уверен, что сейчас нас никто не слышит. Но всё-таки об этом лучше не говорить вслух.

— Хорошо, — согласился я. — Главное, чтобы в нашей семье не было чужих агентов.

Не знаю, почему я это сказал. Мысль пришла мне в голову внезапно, и также внезапно исчезла.

Когда глинтвейн сварился, я через сито перелил его в большие глиняные кружки. Эти кружки было удобно держать двумя руками, не обжигаясь горячим напитком.

— Досадно, что Фёдор Иванович Кораблев может быть причастен к нападению призраков на ректора, — сказал дед. — Но очень хорошо, что ты не стал скрывать эту версию от властей. Я предпочитаю ничего не утаивать от императора. Мы доверяем друг другу. И важно, чтобы так оно и оставалось.

Игорь Владимирович сделал глоток глинтвейна, довольно кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Что вы будете делать, если Кораблев и в самом деле натравил призраков на Собакина? — спросил я.

— Откажусь от его услуг, — твёрдо ответил Игорь Владимирович. — Досадно лишиться такого опытного капитана, но благополучие Империи дороже. Саша, я прошу тебя разобраться с этим делом. Уверен, ты не допустишь ошибки.

— Разберусь, — пообещал я. — Можете на меня положиться.

Мы неторопливо пили пряный глинтвейн, разговаривали и смотрели на звёзды. В небе то и дело вспыхивали и гасли яркие чёрточки. Это падали метеориты и сгорали в воздухе.

— Настоящий семейный отдых, — вздохнул Игорь Владимирович. — Мне редко удаётся так отдохнуть. Спасибо за приглашение, молодые люди.

— Приезжайте почаще, — предложил я. — Мы всегда вам рады.

— Значит, на севере Кораблев стал шаманом, — задумчиво произнёс Игорь Владимирович. — Говорят, таких людей хранят духи.

— Я тоже слышал об этом, — беззвучно подтвердил Уголёк. — Между прочим, Тайновидец, ты знаешь, что духи живут на звёздах и только иногда возвращаются на землю? Может быть, вот эти яркие чёрточки, которые вспыхивают в небе, вовсе не падающие камни, а самые настоящие духи?

— Ты уверен в этом или только что придумал? — удивлённо спросил я.

— Придумал! — безмятежно ответил кот. — Но согласись, это красиво.

— Тебе бы сказки рассказывать, — усмехнулся я.

Затем собрал опустевшие глиняные кружки и слегка прибавил пламя в жаровне.

— Может быть, ещё глинтвейна?

Глава 8

— Чем мы займемся сегодня? — весело спросила Лиза.

Она яростно вытирала полотенцем мокрую после душа голову. Затем тряхнула головой, и потемневшие от воды рыжие кудряшки рассыпались по её плечам.

— Хочу предложить тебе волшебное путешествие, — с улыбкой ответил я, любуясь девушкой.

В зелёных глазах Лизы немедленно вспыхнули золотые искры любопытства.

— Волшебное путешествие? Куда?

— Ты уже научилась перемещаться по нашему миру, — ободряюще сказал я, — но в Незримую библиотеку пока ещё самостоятельно не ходила. А Библиус, между прочим, ждёт не дождётся тебя. Буквально на днях рассказывал мне, что заготовил лучшие свитки папируса и золотые чернила для твоих рассказов.

— Золотые чернила? — заинтересовалась Лиза. — А разве такие бывают?

— В Незримой библиотеке есть всё что угодно, — заверил я её. — Так что, попробуешь сегодня самостоятельно проложить дорогу в библиотеку?

— Попробую, — решительно кивнула Лиза.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Ты расскажешь Библиусу о наших приключениях, а я в это время пороюсь в его пыльных книгах. Вдруг там отыщется что-нибудь интересное про шаманов. Надеюсь, Акатош тоже заглянет в гости к Библиусу. Хорошо бы расспросить его. Ведь он практикующий шаман. А практические знания могут сильно отличаться от книжных теорий.

— Только мне нужно ненадолго заглянуть в кабинет, — сказала Лиза. — Господин Черницын просил прислать ему рассказ для вечернего выпуска газеты.

— Мы никуда не спешим, — улыбнулся я. — Ты можешь спокойно заняться литературой. Я тебе не помешаю?

— Нисколько, — улыбнулась Лиза.

— А теперь идём завтракать, — предложил я. — Мой нос подсказывает мне, что Прасковья Ивановна снова затеяла выпечку. Чувствуешь, как восхитительно пахнет?

Я не ошибся — Прасковья Ивановна хлопотала на кухне.

— А что это такое? — с любопытством спросил я, разглядывая необычные ватрушки, разложенные на присыпанном мукой кухонном столе.

Ватрушки были величиной с мою ладонь. Прасковья Ивановна испекла их из серого теста, похожего на хлебное. Начинки были самые разнообразные: картофельное пюре, смазанное сверху яичным желтком, жирный домашний творог и даже жёлтое прозрачное варенье, в котором я разглядел крохотные косточки.

— Это калитки, ваше сиятельство, — ответила Прасковья Ивановна и поставила на стол противень с очередной порцией выпечки.

— А почему тесто такое странное? — удивился я.

— Ржаное, — улыбнулась Прасковья Ивановна. — Это рецепт старинный, деревенский. Мне он ещё от моей бабки достался. А в деревнях раньше всё из ржаной муки пекли. Попробуйте.

Я взял калитку с картофельным пюре и осторожно откусил. Тонкое тесто оказалось непривычно жёстким, но чертовски вкусным.

— Их лучше всего кушать, пока тёплые, — сказала Прасковья Ивановна, — и запивать чаем или молоком.

Она сдвинула калитки потеснее и накрыла их влажной марлей, чтобы не зачерствели.

— Очень вкусно! — улыбнулся я. — А почему вы решили побаловать нас деревенской кухней?

— Я, ваше сиятельство, в конкурсе собираюсь участвовать, — с гордостью сказала Прасковья Ивановна и торопливо добавила: — Если вы, конечно, не против.

— Конечно, я не против, — рассмеялся я. — А что за конкурс?

— Выпечка по старинным рецептам, — объяснила Прасковья Ивановна. — Хозяйки со всей Столицы будут соревноваться.

— С этими калитками вы непременно займёте первое место, — убеждённо кивнул я, дожёвывая угощение.

— Ну что вы, ваше сиятельство, — покраснела Прасковья Ивановна. — Это так, пустяки. Вот к ужину я рыбную кулебяку испеку. Попробуете, тогда скажете.

— Непременно попробуем, — рассмеялся я. — Вы только что подарили нам с Елизаветой Фёдоровной очень веский повод непременно вернуться домой к ужину.

Я сварил кофе и вслед за Лизой спустился в кабинет, не забыв прихватить с собой большое блюдо с калитками. Оказалось, что приглянувшееся мне янтарное варенье сварено из морошки. Его кисловато-сладкий вкус отлично подходил к ржаному тесту.

— Мне нужно всего несколько минут, — сказала Лиза, усаживаясь за свой письменный стол. — Господин Черницын уже присылал мне зов, интересовался, когда будет готов сегодняшний рассказ.

— Не торопись, — улыбнулся я. — И присоединяйся к завтраку. Ты же слышала, что сказала Прасковья Ивановна? Эти удивительные калитки нужно есть, пока они тёплые.

Мы вместе позавтракали.

А затем Лиза принялась писать очередной рассказ для «Магических сплетен». Прикрыв глаза, она откинулась на спинку кресла. Губы девушки беззвучно шевелились, а перед ней по разложенному на столе бумажному листу само собой бегало перо, бойко покрывая бумагу ровными чернильными строчками.

Несколько секунд я любовался этим удивительным зрелищем, не забывая уминать очередную калитку — на этот раз с творогом. Затем присел за шахматный столик и предложил своему живому особняку:

— Сыграем партию?

Да, мы с моим домом часто играли в шахматы. Дом был сильным соперником, так что я выигрывал далеко не всегда.

Особенно мне нравилось наблюдать за тем, как мой особняк переставляет фигуры. Когда дом делал свой ход, фигура медленно таяла в воздухе, а через секунду сама собой появлялась на другой клетке.

— Расставляй, — предложил я, — сегодня я даже уступлю тебе право первого хода.

К моему удивлению, дом ответил смущённым и нерешительным ментальным импульсом.

— Что такое? — удивился я. — Ты не хочешь играть?

А затем взглянул на шахматную доску и увидел на ней неоконченную партию.

— Ничего себе, — поразился я, — а с кем это ты тут играешь, пока меня нет?

Мой дом не умел общаться словами. Мне часто приходилось догадываться по его ментальным импульсам, что именно он хочет сказать. Вот и сейчас дом попытался ответить, но из его ответа я понял только, что он и в самом деле с кем-то играет.

— Подожди, — вслух удивился я, — дай-ка я сам попробую догадаться? Вряд ли это Прасковья Ивановна. Я никогда не замечал за ней интереса к шахматам. И не Елизавета Фёдоровна. Она бы непременно мне обо всём рассказала. Ты что, играешь в шахматы с Игнатом?

К моему удивлению дом ответил отказом. Я не угадал.

— А с кем тогда? — изумился я.

И тут за моей спиной еле слышно скрипнула дверь кабинета.

— Дом играет со мной, — прозвучал в моём сознании знакомый мурлыкающий голос.

Я обернулся и увидел, что в кабинет, важно задрав хвост, вошёл магический кот Уголёк.

— Так-так, — удивился я, — всё интереснее и интереснее. И кто же выигрывает?

— В этой партии победа будет за мной, — уверенно ответил кот. — Если, конечно, ты не подсказывал дому.

— Пока не успел, — рассмеялся я, поднимаясь из кресла. — Ну что же, прошу вас, маэстро.

Кот легко вспрыгнул на сиденье и уселся, невозмутимо глядя на шахматную доску. Судя по всему, он играл белыми. И, насколько я успел заметить, его фигуры уже зажали чёрного короля в углу.

Оценив ситуацию на доске, Уголёк несколько секунд подумал, а затем потянулся мордой и носом двинул вперёд белую ладью.

— Хороший ход, — одобрительно кивнул я. — Похоже, дому пора сдаваться. А у нас появился третий шахматист. Теперь мы можем устроить настоящий шахматный турнир.

— Обязательно устроим, — пообещал Уголёк. — Я даже не буду пользоваться своим преимуществом.

— Каким преимуществом? — заинтересовался я.

— Ты же знаешь, что я магическое животное, — напомнил кот. — И у меня есть свой магический дар. Иногда я могу видеть будущее. Например, когда мы с тобой встретились в парке Магической академии, я уже знал, что ты пригласишь меня пожить в твоём особняке.

— Это очень ценный талант, — удивился я. — И что, ты можешь видеть будущее любого человека?

— Нет, — признался Уголёк. — Это происходит далеко не всегда, и чаще всего я вижу только отрывочные картинки. Иногда с их помощью можно выиграть партию в шахматы или увидеть что-то важное. Но не надейся, что я предскажу тебе судьбу или что-то в этом духе.

— Я и не надеялся, — рассмеялся я. — Только предсказанной судьбы мне не хватало.

— Но одну подсказку я могу тебе дать, — важно заявил кот. — Тебе нужно почаще разговаривать со своим домом. А ещё с другими магическими существами, которые не умеют говорить вслух.

— Ты хочешь сказать, что мне нужно развивать свою новую способность? — нахмурился я.

— Вот именно, — подтвердил Уголёк, — я предчувствую, что скоро она тебе понадобится.

— Спасибо за ценный совет, — поблагодарил я, наблюдая, как дом уводит своего короля в самый угол.

Магический кот подвинул мордой коня и объявил шах. До его победы, насколько я мог судить, оставалось не больше трёх ходов.

— Я закончила, — сказала Лиза, открывая глаза. — И даже успела продиктовать рассказ господину Черницыну.

Она с любопытством посмотрела на нас.

— А чем это вы там занимаетесь?

— Играем в шахматы, — честно ответил я.

На этот раз мы собрались в Незримую библиотеку по всем правилам. Прасковья Ивановна упаковала нам с собой побольше калиток, а я вручил Лизе цветной мелок, похожий на те, которыми дети рисуют на мостовой.

— Нарисуй на двери силуэт раскрытой книги, — сказал я.

— Это обязательно? — удивилась Лиза, послушно царапая мелом дубовую дверь.

— Скорее всего, нет, — пожал я плечами, — но ведь ты впервые самостоятельно пойдёшь в Незримую библиотеку. Поэтому постараемся не упустить ни одной детали.

— Разве ты не пойдёшь со мной? — испугалась Лиза.

— Конечно, пойду, — успокоил я её, — но на этот раз ты поведёшь меня, и от тебя зависит, где мы окажемся.

Лиза взяла меня за руку, а другой рукой дотронулась до ручки двери и зажмурилась, представляя себе Незримую библиотеку.

— Готова? — спросил я.

Лиза решительно тряхнула рыжими кудряшками.

— Готова.

— Тогда вперёд.

Она толкнула дверь. Мы одновременно шагнули и оказались в Незримой библиотеке.

— Саша, у меня получилось! — обрадовалась Лиза, восторженно разглядывая бесконечные стеллажи, полные книг, и огромный письменный стол, над которым медленно вращался золотой глобус.

— Я и не сомневался в твоём успехе, — рассмеялся я. — Ну что, пойдём поищем Библиуса? Наверное, он опять сидит в круглом зале, рядом с Туманной розой. Кстати, чем это пахнет? Ты чувствуешь?

Я отчётливо уловил горький запах дыма. Так пахнут сухие прошлогодние листья, когда садовники сгребают их весной в кучу в городских парках и сжигают.

— Не горит ли библиотека? — забеспокоился я и громко крикнул: — Салют, Библиус! Ты где? Что случилось?

Словно в ответ на мой крик издалека донёсся глухой ритмичный стук. Три быстрых удара, два медленных, снова три быстрых. Затем к стуку присоединился хриплый гортанный голос.

Он пел какую-то заунывную песню на незнакомом языке. Ритм убыстрялся, песня звучала всё громче и пронзительнее, и вдруг оборвалась диким нечеловеческим криком.

— Идём, — сказал я Лизе, — посмотрим, что там происходит.

Не отпуская её руку, я побежал по широкому проходу между стеллажами. Мы выбежали в круглый зал и остановились, поражённые тем, что увидели.

Посреди круглого зала тлел небольшой костёр. Сырые ветки незнакомых мне деревьев горели неохотно, шипя и потрескивая. Густой дым поднимался к потолку незримой библиотеки и таял в мягком сиянии магических ламп.

Библиус в своей неизменной красной тоге сидел на садовой скамейке, которую я сам как-то однажды притащил в Незримую библиотеку.

На вымощенном каменными плитами полу у ног Библиуса, раскинув руки, лежал шаман Акатош. Глаза шамана были закрыты, он лежал неподвижно, словно мёртвый.

Рядом с шаманом валялся большой бубен, сделанный из толстой кожи какого-то животного, натянутой на деревянный обруч. А ещё обмотанная тряпьём деревянная колотушка.

— Салют, Александр, — спокойно сказал Библиус, увидев меня.

Затем он заметил Лизу и вежливо поднялся со скамейки.

— Салют, Летописец!

— Что здесь происходит? — недоумённо спросил я. — Что случилось с Акатошем?

— Он камлал, — невозмутимо ответил Библиус.

— Что делал? — не понял я.

— Вызывал духов, — объяснил мне хранитель Незримой библиотеки.

— И потерял сознание? — уточнил я. — Или дух всё-таки пришёл и напал на него?

— Ни то ни другое, — покачал головой Библиус. — Акатош просто отдыхает.

— Ты уверен, что с ним всё в порядке? — спросил я, глядя на неподвижного шамана.

— Абсолютно, — кивнул Библиус. — Я проверил.

— Ну, хорошо, — с облегчением сказал я. — А то от этого вопля у меня мороз по коже пробежал. Не думал, что Акатош способен так кричать.

— Это кричал не Акатош, а дух, — объяснил Библиус. — Он не хотел уходить, но ему всё-таки пришлось.

С этими словами хранитель библиотеки взял глиняную чашу, зачерпнул из фонтана воды и аккуратно залил костёр.

— Значит, у вас получилось вызвать духа? — понял я.

— Получилось, — довольно ответил хранитель библиотеки. — И этот дух рассказал нам немало интересного.

Библиус кивнул на небольшой столик, который был буквально завален листами плотной бумаги.

— А что за духа вы вызывали? — поинтересовался я.

— Это был дух Аполлония Идографа, одного из хранителей Александрийской библиотеки, — объяснил Библиус. — Ты знаешь, что Александрийская библиотека была крупнейшей библиотекой древнего мира? В ней хранились уникальные книги. К сожалению, почти все они погибли в большом пожаре, который случился в то время, когда Александрию осаждал император Юлий Цезарь. Как раз в то время Аполлоний Идограф был хранителем Александрийской библиотеки. Он последний, кто держал в руках эти уникальные книги. Я давно уговаривал Акатоша вызвать дух Аполлония, и вот сегодня у нас получилось.

— Значит, твой коллега рассказал тебе немало интересного?

— Да, — кивнул Библиус. — Аполлоний пересказал мне содержание нескольких книг, которые погибли в огне. И Незримая библиотека всё тщательно записала.

— А как выглядел этот Аполлоний? — заинтересовался я. — Он появился в виде призрака?

— Нет, — покачал головой Библиус. — Призрак Аполлония давным-давно ушёл за Грань. Но Акатош при помощи своей магии сумел отыскать его духа. Дух Аполлония вселился в Акатоша и говорил со мной через него.

— Очень любопытно, — сказал я. — Жаль, что мы совсем немного опоздали. Хотел бы я своими глазами увидеть, как в шаманов вселяется дух.

— Это невозможно, — покачал головой Библиус. — Духи не любят праздного любопытства.

— А с чего ты взял, что моё любопытство праздное? — усмехнулся я. — Как раз сейчас мы с Елизаветой Фёдоровной расследуем одно очень интересное дело, и в нём тоже замешан шаман. Поэтому мы к тебе и пришли. Я надеюсь побольше узнать о таинственной магии шаманов. Как думаешь, когда Акатош придёт в себя? Я хотел бы его расспросить.

— Не знаю, — пожал плечами Библиус. — Он предупредил, что пойдёт провожать духа, но мне неизвестно, сколько времени займут проводы. Наверное, мы успеем выпить кофе.

С этими словами Библиус небрежным жестом левой руки воплотил жаровню, в которой сразу же загудело пламя.

— Я вижу, вы принесли угощение, — заметил он.

— Так и есть, — улыбнулся я, развязывая свёрток, который дала мне Прасковья Ивановна. — И можешь быть уверен, такого угощения ты ещё не пробовал.

— Что это? — заинтересовался Библиус. — Похоже на ржаные лепёшки, в которые завёрнута начинка.

— Ты угадал, — кивнул я. — Это и есть ржаные лепёшки. Прасковья Ивановна сказала, что они называются калитками.

— Пахнет вкусно, — заинтересованно сказал хранитель библиотеки. — Ты прав. Такого я ещё не пробовал. В окрестностях Вечного Города никогда не сеяли рожь. Она плохо приживается на морском побережье.

С этими словами он наполнил водой джезвы и поставил их на огонь.

— Мне кажется, или ты не очень доволен встречей с духом почтенного библиотекаря? — поинтересовался я.

— Так и есть, — помедлив, кивнул Библиус. — Видишь ли, Аполлоний рассказал мне, каким образом сгорела Александрийская библиотека. Я надеялся, что пожар был вызван случайностью, но я ошибался. Библиотеку сожгли римские легионеры.

— Зачем? — удивился я. — Им не понравилось то, что было написано в книгах? Или Аполлоний не хотел выписывать им читательские билеты?

— Да нет, — с досадой отмахнулся Библиус. — Они, скорее всего, и читать-то не умели. Один из легионов Цезаря устроил в библиотеке казарму. Солдаты варили ячменную кашу и не уследили за огнём.

— Досадно, — согласился я. — Хорошо, что вы с Акатошем сумели вызвать дух этого библиотекаря. По крайней мере, несколько книг теперь будут храниться у тебя. Уж здесь-то им ничего не грозит.

Библиус принялся разливать кофе по чашкам, и тут Акатош пришёл в себя. Он зашевелился, открыл глаза, увидел нас с Лизой и радостно улыбнулся.

— Я снова здесь, — сказал шаман. — Я не заблудился в Верхнем мире.

— Не заблудился, — заверил я Акатоша, помогая ему подняться. — Хочешь кофе?

Глава 9

Библиус был в затруднении. Держа обеими руками чашку с кофе, он растерянно крутил головой, глядя то на Лизу, то на Акатоша.

Я прекрасно понимал хранителя Незримой библиотеки. Он очень хотел послушать рассказ Акатоша о духах, населяющих разные миры, а также о других тонкостях шаманского ремесла. Но почему прямо сейчас? Почему именно тогда, когда Незримую библиотеку почтил своим присутствием Летописец с его удивительными рассказами о магических загадках?

— Может быть, мы послушаем их по очереди? — предложил мне Библиус. — Сначала Елизавета Фёдоровна поделится своим рассказом, а затем Акатош поведает нам о духах.

Но я решительно воспротивился.

— Прости, Библиус, но у нас мало времени. Фёдор Кораблёв уже вылетел на дирижабле в Столицу. Он прибудет к вечеру, и я должен понять, что мне с ним делать. Где-то на свободе бегает таинственный некромант, и вряд ли он отказался от своих коварных планов. Призраки могут в любую минуту снова напасть на ректора Собакина. Поэтому я должен поговорить с Акатошем немедленно.

В конце концов хранитель библиотеки сдался и движением руки воплотил в круглом зале ещё один небольшой столик. На полированную столешницу лёг лист плотной бумаги, а над ним наготове зависло самопишущее перо.

— Библиотека подробно запишет рассказ Акатоша, — вздохнул Библиус, — а я потом его прочитаю.

На этом мы и порешили. Лиза принялась пересказывать Библиусу свой последний рассказ для магических сплетен, а я сварил всем ещё кофе и кивнул Акатошу.

— Рассказывай.

Акатош принялся рассказывать мне о духах. Многого я не понял. Но уловил главное — существует великое множество миров. И кроме разнообразных живых существ, в этих мирах обитают духи.

Духи бывают добрые и злые. Они могут спокойно путешествовать между мирами и даже вселяться в некоторых людей.

Шаман тоже может путешествовать в другие миры. Но не целиком. Уходит только его душа, а тело шамана остаётся там, где он проводил обряд.

— Погоди-ка, — нахмурился я. — Ты говоришь, что в других мирах живут духи. А может быть, это просто магические существа?

— Может быть, — согласился со мной Акатош, — но сами они не могут попасть сюда. Могут только воплотиться в меня.

Подумал и добавил:

— Или в другого шамана.

— А тебе это зачем? — с любопытством спросил я.

— Добрые духи часто помогают, — охотно откликнулся Акатош. — Могут вылечить болезнь или указать дорогу, если заблудился в лесу. Могут даже послать дождь или, наоборот, хорошую погоду.

— То есть эти духи всё-таки обладают некоторыми магическими способностями? — понял я.

— Духи очень могущественны, — почтительно кивнул Акатош. — И добрые, и злые. Но со злыми духами лучше не связываться. Они обязательно тебя обманут и погубят.

— А как ты отличаешь добрых духов от злых? — заинтересовался я.

— Каждый шаман умеет их различать, — ответил Акатош, глядя на последнюю оставшуюся калитку с творогом.

— Ешь на здоровье, — улыбнулся я.

— Спасибо, — пробормотал шаман и тут же откусил чуть ли не половину калитки.

— Путешествие к духам отнимает много сил, — с набитым ртом пояснил он.

— Значит, каждый шаман умеет отличать добрых духов от злых? — задумчиво переспросил я.

— Да, — кивнул Акатош. — У каждого шамана есть такая способность. Если шаман не может разобраться в намерении духа, он очень быстро пропадёт. Духи обманут его, и он погибнет.

— Получается, ты проводишь специальный обряд, и духи вселяются в тебя? — продолжил расспрашивать я.

— Не всегда, — покачал головой Акатош. — Иногда я просто вижу их и могу с ними говорить.

— А ты можешь заставить духов сделать что-то для тебя? — спросил я.

— Нет, — ответил Акатош. — Но я могу их попросить. Правда, духи не всегда соглашаются помочь, даже самые добрые. У них, знаешь ли, бывают и свои дела.

— И любой человек может стать шаманом? — заинтересовался я. — Нужно просто развить для этого особую магическую способность?

— Нет, что ты, — затряс головой Акатош.

Он мигом запихал в рот остатки калитки, запил кофе и принялся жевать, виновато улыбаясь.

— Ешь спокойно, — успокоил я его. — Нам хватит времени, чтобы поговорить.

— Духи сами выбирают того, с кем хотят говорить, — прожевав, пояснил Акатош. — Они начинают являться будущему шаману во сне, а потом и наяву. Преследуют его, и от них никак нельзя убежать. Человек словно заболевает. Он уходит из селения, целыми днями бродит по лесу и пытается договориться с духами. Шаманство — это дар и проклятие одновременно. От него нельзя отказаться.

Акатош осторожно оглянулся, как будто подозревал, что за его спиной стоит какой-нибудь невидимый дух и внимательно слушает.

— Ничего себе! — посочувствовал я. — Значит, если духи удостоили тебя вниманием, то хочешь или не хочешь — станешь шаманом?

— Так и есть, — кивнул Акатош. — Но сначала нужно пройти обряд.

— Что за обряд? — заинтересовался я.

— Будущий шаман должен сам отправиться в мир духов, договориться с ними и найти себе проводника.

— А если не получится? — с интересом спросил я.

— Тогда душа шамана навсегда остаётся в другом мире, а тело умирает. Шаман сам становится духом.

— Опасная затея! — присвистнул я.

— Опасная, — кивнул Акатош. — Когда ты впервые видишь духов, то ещё не можешь разобраться, кто из них добрый, а кто злой. Эта способность появляется только после обряда.

— Но если шаман всё-таки прошёл обряд и сумел договориться, то после этого он может попросить их о помощи?

— Может, — подтвердил Акатош.

— А может он попросить духа вселиться в какого-нибудь другого человека, который живёт за много тысяч километров от шамана? Скажем, в какого-нибудь некроманта? И тогда дух убедит некроманта пойти на кладбище, вызвать призраков и подчинить их себе?

И снова Акатош подтвердил мою догадку:

— Да, сильный шаман может это сделать. Если только дух согласится.

— Получается, Фёдор Кораблёв мог организовать нападение призраков на ректора Собакина, — задумчиво сказал я, — а сам при этом даже не приближался к Столице. Ну и как узнать, делал он это или нет?

— Ты можешь спросить у него? — неожиданно предложил Акатош.

— Как? — удивился я. — Просто спросить? А если он мне соврёт? Я, конечно, сразу это почувствую. Но что толку? Доказать я всё равно ничего не смогу.

— Шаман не должен никого обманывать, — наставительно произнёс Акатош. — Это смертельно опасно. Если шаман начнёт обманывать людей, то он потеряет свою магическую способность, и духи могут обмануть шамана.

— Думаешь, Кораблёв об этом знает? — усмехнулся я.

— Каждый шаман знает, — кивнул Акатош. — Это знание приходит вместе с магическими способностями. Если я не хочу отвечать на какой-то вопрос, то просто промолчу, но врать не стану.

— Похоже, ты мне очень помог, шаман, — улыбнулся я. — Спасибо тебе.

— Не за что, Тайновидец, — кивнул Акатош. — Мы друзья. Ты помог мне с чашей выбора, а теперь я помогаю тебе.

— Кстати, что там с этой бронзовой чашей? — вспомнил я.

— Она теперь работает, как полагается, — радостно подтвердил Акатош. — Люди нашего племени делают выбор, и мир медленно меняется.

— Надеюсь, это будут перемены к лучшему, — подбодрил я его.

— Перемены всегда к лучшему, — серьёзно кивнул шаман.

— А ты можешь пойти в наш мир вместе со мной? — спросил я. — Хочу, чтобы ты сам поговорил с Фёдором Кораблёвым. Шаман всегда поймёт другого шамана.

— Не могу, — отказался Акатош. — Я бы с радостью, но духи пока против. Мне нельзя с ними ссориться, я ведь отвечаю за весь свой народ.

— У меня и в мыслях не было ссорить тебя с духами, — улыбнулся я. — Спасибо за помощь, Акатош. Я сам поговорю с Кораблёвым и, как ты и советовал, спрошу его обо всём напрямик.

Лиза к этому времени закончила рассказывать Библиусу о встрече с призраками в кабинете ректора Собакина. Хранитель библиотеки выглядел очень довольным. Стопка бумажных листов перед ним увеличилась чуть ли не вдвое.

— Александр, я заметил, что в последнее время ты часто встречаешься с призраками, — сказал мне Библиус. — И далеко не все из них торопятся уйти за Грань.

— Так и есть, — удивлённо согласился я. — А в чём дело?

— Если когда-нибудь тебе попадётся любознательный призрак, который любит читать книги, не мог бы ты привести его ко мне? — спросил хранитель библиотеки.

— Наверное, мог бы, — улыбнулся я. — А зачем он тебе нужен?

— Незримая библиотека очень велика, — объяснил Библиус. — Мне не помешает помощник. Или даже парочка помощников. А призраки замечательно для этого подходят. Кроме того, ты же знаешь, что в последнее время я частенько отсутствую. Ты показал мне дорогу в другие магические миры, и исследования захватили меня с головой. Но кто-то ведь должен встречать посетителей.

— Если я встречу призрака, который согласится работать в библиотеке, я непременно приведу его к тебе, — рассмеялся я.

— Поищи рядом с городскими библиотеками, — посоветовал мне Библиус.

— Хорошо, — улыбнулся я. — А сейчас нам пора. Елизавета Фёдоровна, я буду счастлив сопроводить вас в вашу мастерскую.

Библиус и Акатош пошли нас проводить. Идя по коридору, я остановился возле мозаики, на которой был изображен магический город Лачанга.

— Ты не получал весточку от нашего джинна? — спросил я Библиуса, вглядываясь в мозаику.

— Амираль недавно прислал письмо, — улыбнулся Библиус. — Пишет, что нашел своих родных и в ближайшую тысячу лет не собирается никуда уезжать из Лачанги. Кстати, жители города сумели отогнать песчаных джиннов. И даже придумали по этому поводу легенду.

— Что за легенда? — заинтересовался я.

— Легенда о голосе, который прозвучал с неба, — ехидно улыбаясь, ответил Библиус. — В ней рассказывается о том, как двое стражников однажды задремали на посту возле городских ворот и не видели. Доблестных стражников разморило на солнцепеке, и они не заметили, что к стенам города подбираются лазутчики песчаных джиннов. Воины сладко спали, опершись на свои длинные копья, и вдруг с неба раздался громовой голос.

— Посмотрите вокруг, олухи! — сказал голос стражникам. — Неужели вы не видите, что в зарослях пустынной колючки притаились враги?

— И что было дальше? — смеясь, спросил я.

— Стражники подняли тревогу, и лазутчиков поймали, — ответил Библиус. — А основные силы песчаных джиннов отступили без боя. Стражу у ворот удвоили. Кроме того, стражников теперь меняют каждый час, а тех, кто спит на посту — бьют палками по пяткам. В честь Небесного голоса в городе объявили ежегодный праздник.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — расхохотался я. — Но нам все же пора. Библиус, передавай привет Амиралю, если когда-нибудь увидишь его.

* * *

— Я хочу попробовать пройти в мастерскую сама, — неожиданно сказала Лиза, подходя к двери.

— Вижу, ты вошла во вкус? — улыбнулся я. — Конечно, давай попробуем.

— Саша, ты можешь пойти в мастерскую первым и подождать меня там? — спросила Лиза. — Если я буду знать, что ты меня ждешь, мне будет проще решиться.

— Запросто, — улыбнулся я, прощаясь с Библиусом и Акатошем.

Затем взялся за бронзовую ручку двери, зажмурился, представил себе мастерскую в квартале Разбитых Статуй и шагнул вперёд.

Магия перенесла меня в уютную квартирку на втором этаже мастерской. И не куда-нибудь, а прямо в спальню.

— Что за намёки? — оглядевшись, улыбнулся я.

Лиза появилась через минуту после меня и радостно бросилась мне на шею.

— Я смогла сама вернуться из магического пространства в наш мир, — заявила она, — и нигде не заблудилась по дороге.

— Ты умница, — рассмеялся я, целуя её.

Некоторое время мы с Лизой были сильно заняты. А затем спустились вниз, и я с любопытством уставился на глыбу розового гранита, которая громоздилась посреди мастерской.

— Заготовка для будущей статуи? — спросил я.

— Да, — кивнула Лиза, подбирая растрепавшиеся волосы. — Буду делать статую кладовика.

— Хочешь, я пошлю зов Ведану? — предложил я. — Уверен, он с удовольствием согласится тебе позировать.

— Может быть, съездим вместе в Сосновский лес? — спросила Лиза. — Я бы очень хотела познакомиться с Ягой. А ещё с Лешим. Я ведь видела его только мельком и не успела запомнить, как он выглядит.

— Обязательно съездим, — пообещал я, — как только я разберусь с ректором, студентами, призраками и шаманами. Я правильно понимаю, что ты до самого вечера будешь работать в мастерской?

— Анна Владимировна просила побыстрее закончить статую, — застенчиво объяснила Лиза.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Работай спокойно, а я попробую договориться о встрече с Юрием Горчаковым. Есть у меня одна идея.

— Если нужно, я могу поехать с тобой, — предложила Лиза.

— Не нужно, — отказался я. — Это будет мужской разговор. Работай спокойно и не забудь вернуться домой к ужину. Ты помнишь, что Прасковья Ивановна обещала нам какую-то восхитительную кулебяку?

— Не какую-то, а рыбную, — рассмеялась Лиза. — Конечно, помню.

Она обрызгала гранитную глину специальным раствором, размягчающим камень, и принялась за работу.

А я послал зов князю Николаю Андреевичу Горчакову.

— Добрый день, Николай Андреевич! — поздоровался я. — Скажите, ваш сын Юрий ещё в Столице?

— Да, — без колебаний ответил Горчаков. — Вы ведь не говорили, что он должен уехать?

В голосе старшего Горчакова я услышал напряжение.

Князя можно было понять. В своё время его сын Юрий совершил серьёзный проступок. Он украл медальон усиления дара и пытался разрушить магический дар своего сводного брата Ивана.

В результате Юрий сам сильно пострадал и несколько недель провёл в лечебнице для душевнобольных магов на Пряжке. А затем был вынужден уехать из столицы в родовое имение князей Горчаковых где-то под Тулой.

Князь Николай Андреевич рассказывал мне, что магический дар постепенно вернулся к Юрию. Князь осторожно просил меня о том, чтобы Юрию снова разрешили пройти церемонию выбора пути. И я обещал подумать.

— Хорошо, что ваш сын в Столице, — сказал я Николаю Андреевичу. — Я хочу поговорить с ним.

— В любое время, — заверил меня Николай Андреевич. — Только скажите, куда Юрий должен подъехать.

— Я сам приеду к вам, — сказал я. — Буду у вас, скажем, через час. Вам это удобно?

— Вполне, — заверил меня Горчаков.

— Но имейте в виду, что я должен поговорить с Юрием наедине. Скажем, в том зале, где стоит скульптура работы Померанцева. Не могу упустить шанс ещё раз полюбоваться этой прекрасной работой.

— Приезжайте, Александр Васильевич, — пригласил Горчаков. — Независимо от того, чем закончится ваш разговор с моим сыном, я хочу поблагодарить вас за то, что вы не забыли о моей просьбе.

— Не забыл, — улыбнулся я. — Но откладывал разговор до тех пор, пока его величество не даст разрешение на строительство Храма Путей. Сейчас решение принято, значит, настало время поговорить с Юрием.

За сегодняшнее утро я достаточно напутешествовался через магические пространства, поэтому для разнообразия вызвал извозчика. Откинувшись на спинку сиденья, я смотрел на пролетающие мимо дома и дворцы и по привычке размышлял над предстоящим разговором.

В последний раз я видел Юрия в мастерской артефактора Гораздова, откуда он украл медальон усиления дара. Тогда я подстроил Юрию ловушку, и он попался. Прямо из мастерской его увезли в управление Тайной службы, а оттуда — в лечебницу на Пряжке.

И сейчас я хотел понять, насколько Юрий изменился.

Сможет ли он контролировать себя, если я разрешу ему снова принять путь и усилить магический дар? Ведь Юрий — менталист. Идя по своему пути, он сможет стать довольно сильным магом. Но что, если эта сила снова толкнёт его на скользкую дорожку?

Извозчик свернул с Главного проспекта на набережную Фонтанки и остановился возле высокой ограды с позолоченными остриями.

— Приехали, ваша милость, — почтительно сказал он.

Глава 10

Охранники князя Горчакова, предупрежденные о моем приезде, уже открывали широкие ворота особняка.

Я с удивлением увидел, что возле ворот меня дожидается Иван Горчаков.

— Привет! — поздоровался я, пожимая им руку. — Ты что здесь делаешь?

— Отец прислал мне зов, — объяснил Иван. — Он сказал, что ты хочешь поговорить с Юрием. Конечно, я сразу примчался.

Я обратил внимание на то, что Иван без запинки назвал старшего Горчакова отцом. Похоже, отношения между ними стремительно налаживались.

— Так зачем ты приехал? — повторил я свой вопрос.

— Я хочу попросить за брата, — твердо ответил Иван, глядя мне в глаза. — Разреши ему пройти церемонию и принять Путь.

— Вот как? — понимающе кивнул я, — чего-то подобного я и ожидал. — А почему ты просто не прислал мне зов? Зачем приехал сам, да еще и так поспешно?

— Я хотел лично поговорить с тобой, — ответил Иван. — Понимаешь, для меня это очень важно.

— Понимаю, — улыбнулся я. — Конечно, давай поговорим. Найдется здесь укромное местечко?

— В саду за домом есть беседка, — сразу же сказал Иван. — Там нам никто не помешает.

Он повел меня по узкой садовой дорожке. Ее можно было бы назвать тропинкой, но дорожка не петляла, а была проложена прямо. Кроме того, ее заботливо вымостили фигурной каменной плиткой.

Глядя в лохматый затылок Ивана, я думал о том, что ему скажу. Ведь именно дар Ивана хотел разрушить Юрий Горчаков. Да, у него ничего не получилось и не могло получиться.

Юрий Горчаков переоценил свои возможности и сам чуть не погиб в затеянной им авантюре. Но это ничего не меняло. Юрий ненавидел своего незаконнорожденного брата и старался его уничтожить. Во всяком случае, так было раньше. А теперь Иван просил меня о том, чтобы я разрешил Юрию развивать его дар.

Дорожка привела нас к небольшой беседке, увитой густой зеленью. Среди широких листьев висели цветы, похожие на желтые и оранжевые магические фонарики.

Я сел за стол и обратил внимание на то, что Иван уселся напротив меня.

— Может быть, выпьем кофе? — предложил он.

— А как? — улыбнулся я, — здесь нет ни жаровни, ни посуды.

— Достаточно послать зов слугам, и нам все принесут, — объяснил Иван, непонимающе глядя на меня.

— И слуги князя Горчакова выполнят твой приказ? — удивился я.

— Конечно, — кивнул Иван.

И тут же покраснел. Сообразил, почему я об этом спрашиваю.

— Ты сильно сблизился со своим отцом, — улыбнулся я.

— Да, — не стал отпираться Иван. — А что в этом плохого?

Он спросил это без вызова, не пытаясь защититься.

— Если уж ты сам захотел поговорить, так будем говорить начистоту, — предложил я. — Согласен?

— Согласен, — кивнул Иван.

— Скажи, это твой отец попросил тебя приехать? Или, может быть, Юрий?

— Нет, — твердо ответил Иван. — Я приехал сам. Отец ни на чем не настаивал.

— Твой брат хотел уничтожить тебя, — напомнил я. — Почему сейчас ты хочешь ему помочь?

Иван крепко сжал губы. Я видел, что мои вопросы задевают его, но он старался сдержаться.

— Так все и было, — кивнул он. — Я помню. Но ведь это не Юрий уничтожил мой дар, это сделал я сам, когда не смог сдержать свои сомнения. А еще я помню, как ты мне помог. Ты спас меня тогда, и я перед тобой в долгу.

Я покачал головой.

— Забудь об этом. Сейчас это неважно. Так почему ты просишь за Юрия?

— Он очень сильно изменился, — медленно сказал Иван. — Ты не виделся с ним с тех пор. А мы общаемся все время. После того, как Юрий чуть не потерял магический дар, он очень многое понял. Я чувствую это, потому что я целитель. А еще отец очень переживает за него. Он тоже чувствует свою вину. Ведь это он упустил Юрия. Саша, я знаю, что очень многим обязан тебе, Игорю Владимировичу и всему роду Воронцовых. Но ведь это моя семья. Я должен помочь им.

Иван не договорил, но мне и так всё было понятно. Иван буквально разрывался между родом Воронцовых и своими родными. Я не мог винить его в этом.

Всю свою жизнь Иван Горчаков чувствовал себя изгоем. И не хотел снова все потерять.

— Дело не только в Юрии и твоём отце, — честно сказал я. — Сильный маг, который не сумел справиться со своей темной стороной, может быть опасен для других людей. Я должен быть уверен, что с Юрием такого не произойдет. Думаю, ты понимаешь, почему.

— Понимаю, — кивнул Иван. — Ответственность. Если ты разрешишь Юрию принять Путь, то будешь в ответе за его поступки.

— Вот именно, — усмехнулся я, — поэтому я не стану ничего тебе обещать. Я поговорю с Юрием и скажу ему о своем решении.

— Да, — кивнул Иван. — Хорошо. Прости, что я пытался повлиять на тебя.

— Ты и повлиял, — улыбнулся я, — но ничего плохого в этом нет. Ты говорил честно, это самое главное. А сейчас покажи мне дорогу в тот зал, где стоит статуя. Сам я, вероятнее всего, заблужусь в вашем особняке.

— Конечно, — серьёзно кивнул Иван, — идём.

Мы вернулись к крыльцу, затем Иван сам открыл передо мной тяжёлую дверь и повёл длинными гулкими коридорами в боковое крыло.

Идя за ним, я еле сдерживался, чтобы не спросить, что будет делать род Горчаковых, если я не разрешу Юрию принять путь? Примут они мое решение? Или постараются договориться за моей спиной с Никитой Михайловичем? А может быть с самим императором?

И как это повлияет на отношения между родом Воронцовых и родом Горчаковых?

Я не стал задавать этот вопрос Ивану. Лучше спрошу самого Юрия.

— Ты хорошо освоился в доме отца, — улыбнулся я, когда Иван открыл передо мной очередную дверь.

— Да, — кивнул целитель, — я бываю здесь почти ежедневно. Иногда и отец заезжает ко мне в госпиталь, чтобы посмотреть, как я работаю. Да ты сам видел.

— А твоя мать не против? — прямо спросил я.

— Нет, — помедлив ответил Иван. — Она все понимает. Это моя семья, Саша.

Он продержал створку двери и посмотрел мне в глаза.

— Ты должен знать, мы с отцом никогда не обсуждаем дела рода Воронцовых. Отец честно выполняет свое обещание и не пытается на меня повлиять.

Я только улыбнулся.

Конечно, Николай Андреевич Горчаков влиял на Ивана. По-другому и быть не могло — любой отец влияет на сына.

Меня волновало только одно — опасен Юрий Горчаков для Империи, или нет. Вот и все. А со своими семейными делами Горчаковы прекрасно разберутся без меня.

— Другого я и не ожидал, — кивнул я. — Увидимся, Ваня. Если ты уедешь, я пришлю тебе зов и расскажу, что решил насчет Юрия.

* * *

Юрий Горчаков сидел в удобном кресле за небольшим кофейным столиком. Напротив стояло еще одно кресло. В мой прошлый приезд этого столика в зале не было. Его принесли специально для нашей встречи.

На столике стоял высокий кофейник с изогнутым носиком. Я мог бы поклясться, что он полон горячего свежего кофе. Рядом с кофейником стоял молочник и две чашки.

Когда я вошел, Юрий Горчаков встал. Он не вскочил торопливо, но и не медлил. Легко поднялся, демонстрируя хорошее воспитание.

— Добрый день, Юрий Николаевич, — поздоровался я.

— Добрый день, Александр Васильевич, — откликнулся Горчаков.

Он старался говорить спокойно. Но я сразу же почувствовал, что за его отстранённым тоном скрывается немалое напряжение. Вот только причину этого напряжения я угадать не мог. Да и не хотел гадать, чтобы не ошибиться.

Поэтому прямо спросил:

— Почему вы так напряжены? Вас тревожит предстоящий разговор или есть другая причина?

Юрий стиснул зубы, не зная, что ответить.

— Да, наш разговор меня беспокоит, — наконец сказал он. — Хотите кофе?

— Не сейчас, — отказался я. — Может быть, позже. Хочу сразу предупредить, что разговор у нас выйдет долгий. Скорее всего, я буду задавать много вопросов. И прошу вас отвечать на них честно. Вы ведь знаете, что я в любом случае почувствую ложь.

Великолепная скульптура работы Померанцева, застывшая посреди зала, так и притягивала мой взгляд. Все-таки Померанцев был гениальным скульптором. Так передать в холодном камне напряжение человеческих чувств.

Но я решил, что сейчас не время любоваться скульптурой. Юрий Горчаков ждал откровенного разговора. И любая пауза только усилила бы его напряжение. А я пришел сюда не за этим.

Поэтому я оторвал взгляд от скульптуры и сел в приготовленное для меня кресло.

— Я только что виделся с Иваном, — сказал я. — Ваш брат просил, чтобы я разрешил вам принять Путь. Скажите, вы намекали ему, чтобы он поговорил со мной?

— Нет, — сразу же ответил Горчаков.

Я почувствовал, как в нем вспыхнуло негодование.

— Нет, я никогда не просил Ваню поговорить с вами и не намекал ему об этом.

— И свой ментальный дар тоже не использовали? — спокойно уточнил я.

— Не использовал, — еще громче ответил Горчаков.

Наверное, он готовился к другим вопросам, и разговор про Ивана, сбил его с толку. Но Юрий отвечал честно. Ложь я бы заметил сразу.

— Николай Андреевич рассказал мне, что все это время вы жили в семейном поместье под Тулой, — сказал я. — Расскажите, чем вы там занимались?

— Ничем особенным, — неохотно ответил Горчаков. — В поместье понадобился управляющий. Я его заменил.

— Большое поместье? — с интересом спросил я.

— Большое, — кивнул Юрий. — Много земли, несколько производств, мастерские.

— И вы несколько месяцев управляли всем этим? — улыбнулся я. — Вникали в разные мелочи, занимались поставками, организацией производства?

Я спрашивал спокойным, доброжелательным тоном. Мне и в самом деле было интересно, как Юрий Горчаков жил после выхода из лечебницы.

— Ну да, — немного расслабившись, ответил Юрий. — Управлял. И, кажется, неплохо справился. По крайней мере, отец мной доволен.

— Уверен, что без конфликтов у вас не обходилось, — предположил я. — Кто-то из управляющих или работников мог быть недоволен вашими решениями. Скажите, вы применяли свой ментальный дар, чтобы уладить эти недоразумения?

— Применял, — без колебаний кивнул Юрий. — Мне никто не запрещал. Наше поместье находится далеко от Места Силы. Магия там работает слабо.

— Ничего не имею против, — улыбнулся я. — Сам бы так поступил на вашем месте. Магический дар для того и нужен, чтобы его применять. А если говорить точнее, он применяется сам, неосознанно. Так ведь?

— Так, — согласился Юрий.

Расслабившись, он машинально потянулся к кофейнику, но тут же отдернул руку. Я сделал вид, что не заметил этого. Во время нашего разговора я чутко прислушивался к своим ощущениям. Мне было интересно, попробует ли Юрий Горчаков ментально воздействовать на меня.

Но он даже не пытался. Насколько я мог судить, у него и мысли об этом не возникло. А еще он мне не врал, даже не собирался ничего утаивать. И тем не менее наш разговор был ему очень неприятен.

— Когда я упомянул про Ивана, то почувствовал, что вы напряглись, — усмехнулся я. — А почему? Вам было неприятно, что брат попросил за вас?

— Да, — сквозь зубы ответил Юрий. — Я не люблю просить.

— Гордость? — поинтересовался я.

— Да, гордость, — запальчиво ответил Юрий. — А еще я был уверен, что вам не понравятся эти просьбы. Вы хотите самостоятельно принять решение.

— Вы ошибаетесь, Юрий Николаевич, — спокойно ответил я, — мое личное отношение к вам не имеет никакого значения. Единственное, что важно, это ваша искренность. Поэтому я продолжу задавать вопросы. Что вы будете делать, если я не разрешу вам принимать Путь? Согласитесь с этим? Или попытаетесь настоять на своем?

— Отец хочет пойти к императору, — через силу ответил Юрий. — Но я против. Уеду обратно в Тулу, займусь поместьем, там дел хватает. И постараюсь поменьше пользоваться своим даром.

Эти слова Юрий произнес машинально. Мне показалось, что он сразу пожалел о них.

— Буду приносить пользу своему роду, чем смогу, — добавил Юрий.

— В таком случае вы вряд ли сможете претендовать на место главы рода, — заметил я. — Скорее всего, после вашего отца род Горчаковых возглавит Иван. Вы же это понимаете?

— И что с того? — неожиданно возразил Юрий. — Иван, так Иван. Я без дела тоже не останусь.

Он сжал кулаки, не глядя на меня. Я почувствовал, что Юрия снова охватило напряжение.

— В любом случае вам не обязательно уезжать из Столицы, — заметил я. — Можете остаться здесь, вместе с отцом.

— Вы не понимаете, — мрачно ответил Юрий, — я не могу остаться.

— А почему? — полюбопытствовал я. — Только не забудьте, что мне по-прежнему нужны честные ответы.

— Мой магический дар растет, — через силу ответил Юрий. — Он становится сильнее каждый раз, когда я его использую. Чуть-чуть, по капле, но сильнее. И это там, в Туле, где поблизости нет ни одного Места Силы. А здесь…

Он не договорил и замолчал.

— Вы пользовались ментальным даром в Столице? — поинтересовался я.

— Пользовался, — признал Юрий. — Глупая история. Экономка по неосторожности разбила десяток яиц и перепугалась, что отец ее уволит. А я оказался рядом. Ее страх был таким сильным, он зацепил меня. Я стал ее успокаивать и машинально применил дар.

— И что случилось? — с интересом спросил я.

— Дар как будто только этого и ждал, — сказал Юрий. — У меня закружилась голова. Я чуть не потерял сознание.

— Вот как? — удивился я. — Такое случается, если у мага открывается новая способность. Что за способность у вас открылась?

— Не знаю, — с досадой ответил Юрий. — Я так и не смог понять. Когда нет Пути, это невозможно. Я тычусь, как слепой котенок. А дар все усиливается.

— Вы опасаетесь, что не справитесь с ним, и однажды ваш дар пойдет вразнос? — понял я.

— А вы бы не опасались? — горячо спросил Юрий. — Я не хочу снова угодить в лечебницу. Я там был. Спасибо, этого мне хватит на всю жизнь. Так что лучше я завтра же уеду в Тулу и буду жить там. По крайней мере, не сойду с ума!

Удивительно, но даже сейчас он не пытался меня разжалобить. Просто выкрикивал то, что накипело у него на душе. Не преувеличивал, не подбирал слова.

А еще я ощущал, что его магический дар и в самом деле стал сильнее. А это важное обстоятельство. Магия не отвернулась от Юрия Горчакова, она была готова его принять. Это имело огромное значение.

Магии виднее. Это не просто красивая поговорка. Так оно и есть, магии виднее. И сейчас магия подсказывала мне, что Юрию Горчакову необходимо принять Путь.

— У вас еще есть вопросы? — мрачно спросил Юрий.

— Нет, — улыбнулся я, — все, что мне было нужно, я уже узнал. Я уверен, что вы можете принять Путь, и сегодня же сообщу об этом императору. Но с одним условием.

Юрий Горчаков настороженно смотрел на меня. Я чувствовал, что он изо всех сил сдерживает растущую радость.

— Перед тем, как принять Путь, вы принесете клятву верности Империи и лично его величеству, — сказал я. — Вы готовы это сделать?

— Готов, — немедленно отозвался Юрий.

Он смутился и замолчал, безуспешно подбирая слова благодарности. Но я опередил его.

— Вам не за что меня благодарить. Моё решение зависело только от вас. А теперь давайте выпьем кофе.

— Хорошо, — машинально кивнул Юрий.

Но остался сидеть, словно мой неожиданный ответ его оглушил. Похоже, Юрий Горчаков до последнего не верил, что я разрешу ему принять Путь.

Тогда я сам поднялся и взял кофейник.

— Кофе, должно быть, уже остыл, — спохватился Юрий. — Я сейчас пошлю зов, пусть принесут свежий.

— Не нужно, — улыбнулся я. — Сгодится и этот.

Я разлил кофе и добавил в свою чашку молока. Сделав глоток кофе, я посмотрел на Юрия и сказал:

— У меня есть к вам просьба, Юрий Николаевич. Мне нужно допросить одного человека, и при этом может понадобиться помощь менталиста. Я должен убедиться, что этот человек говорит правду. Вы согласитесь помочь? Скажу сразу, что ваш ответ не повлияет на мое решение. Вы в любом случае примете Путь.

— А как же Тайная служба? — возразил Юрий. — Я ведь до сих пор под надзором. Сомневаюсь, что мне разрешат использовать мой ментальный дар для допроса.

— С Тайной службой я договорюсь, — улыбнулся я. — Так что, поможете?

Глава 11

Юрий Горчаков не сразу согласился мне помочь. Несколько секунд он колебался, но потом всё-таки кивнул. Я одобрял его осторожность.

Один раз он уже здорово обжёгся на неразумном применении своего магического дара. Я не стал настаивать, просто молча ждал ответа, попивая остывший кофе.

Наконец Юрий кивнул:

— Хорошо, Александр Васильевич. Я вам помогу. Что нужно делать?

— Благодарю вас, — дружелюбно улыбнулся я. — Сейчас я согласую ваше участие в деле с начальником Тайной службы, а затем всё вам расскажу.

Говоря строго, помощь Юрия Горчакова мне вовсе не требовалась. Под началом Никиты Михайловича Зотова служил отличный менталист, и мы с ним даже были знакомы, но я хотел проверить Юрия в деле. Хотел быть рядом с ним, когда он применит свой ментальный дар.

Откинувшись на спинку кресла, я послал зов начальнику Тайной службы. И Никита Михайлович сразу же меня огорчил:

— Дирижабль, на котором летит Кораблев, задерживается в пути, — сказал Зотов. — Сильный встречный ветер. Я связался с ними. В Столице они будут не раньше завтрашнего утра.

На самом деле это была отличная новость. Я сильно сомневался, что Никита Михайлович сразу же согласится подпустить к расследованию Юрия Горчакова. А теперь у меня появилась возможность встретиться с Зотовым лично и уговорить его.

— Полицейские день и ночь дежурят на Охтинском кладбище, — тем временем продолжал Зотов, — но некромант пока не появлялся. Призраков они тоже не видели.

В этом не было ничего удивительного. Скорее всего, перепуганные призраки городовых отсиживались в эфирном пространстве. А если и нет, то полицейские не обладали достаточно сильным даром, чтобы их увидеть.

— Вы очень предусмотрительны, Никита Михайлович, — одобрительно сказал я. — А с ректором Собакиным вы уже поговорили? Удалось что-нибудь узнать?

— Я успел перехватить ректора, когда он уже уезжал домой из академии, — ответил Зотов, — но он так ничего и не сказал. Твердил только, что не имеет никакого отношения к аресту Кораблева. Сегодня утром я ещё раз внимательно пересчитал материалы дела. Фамилия Собакина нигде не упоминается. А вам удалось что-нибудь узнать в Незримой библиотеке?

— Удалось, — признался я. — Скажу больше, у меня для вас сразу две новости. Одна из них точно хорошая.

— А вторая?

— Тут уж как посмотреть.

— Начинайте с главной, — нетерпеливо предложил Никита Михайлович.

— Я поговорил с Акатошем. Если верить его словам, Фёдор Кораблев может быть причастен к нападению призраков на ректора Собакина.

— Если верить? — сразу же насторожился Никита Михайлович. — А у вас есть основания не доверять вашему знакомому?

— Я верю Акатошу, — объяснил я, — но он шаман из другого мира, это надо учитывать. Магия, которая возможна в мире Акатоша, может не работать в нашем мире.

— Да, я вас понимаю, — задумчиво сказал Никита Михайлович. — Но всё-таки, что вам рассказал этот шаман?

— По его словам, все шаманы общаются с духами, — сказал я. — Сильный шаман вполне может уговорить духа отправиться за тридевять земель и там вселиться в подходящего некроманта. А затем вызвать призраков, ну и натравить их на ректора.

— Вот как? — изумился Никита Михайлович. — Спасибо за информацию. Ну, теперь давайте плохую новость.

— Это и была плохая, — рассмеялся я. — Мне бы не хотелось, чтобы Фёдор Кораблев был виновен в нападении на Собакина. А хорошая новость заключается в том, что Кораблев не сможет нас обмануть.

— Благодаря вашему дару? — понимающе откликнулся Никита Михайлович.

— Не только, — улыбнулся я. — Шаманы не могут лгать. В этом Акатош заверил меня твёрдо. Солгав, шаман рискует тем, что духи тоже его обманут, и тогда ему не поздоровится.

— Да, это упрощает дело, — согласился Никита Михайлович. — Как только Кораблев доберётся до Столицы, мы первым делом навестим его и хорошенько допросим. Вы ведь не откажетесь в этом поучаствовать, Александр Васильевич?

— Не откажусь, — согласился я. — Кстати, Никита Михайлович, что вы делаете сегодня вечером?

— Как обычно, разгребаю служебные бумаги, — ответил Зотов. — А у вас есть предложение поинтереснее?

— Есть, — обрадовал я начальника Тайной службы. — Приезжайте ко мне на ужин. Прасковья Ивановна обещала угостить нас восхитительной рыбной кулебякой.

— Зная таланты Прасковьи Ивановны, я уверен, что дело того стоит, — сразу же сообразил Никита Михайлович. — Пожалуй, до ужина я успею управиться с самыми важными бумагами. А остальные отложу на потом. Всё равно эта бумажная волокита никогда не закончится.

— Мудрое решение, — рассмеялся я. — Передайте, пожалуйста, моё приглашение Леониду Францевичу, если вам несложно, и приезжайте вместе.

— Непременно передам, — заверил меня Зотов. — Леонид Францевич не простит мне, если не попробует кулебяку вашей кухарки. А я не настолько глуп, чтобы ссориться со своим лучшим экспертом.

— В таком случае жду вас к ужину, — заключил я и попрощался с Зотовым.

Юрий Горчаков заметил, что я закончил разговор, и сразу же поднялся из-за стола.

— Если нужно ехать прямо сейчас, то я готов, — сказал он.

— К сожалению, произошла небольшая задержка, — ответил я, поднимаясь на ноги. — Мы сможем допросить подозреваемого только завтра утром.

— Значит, Тайная служба не против того, чтобы я применил свой дар? — педантично уточнил Юрий.

— Завтра утром я пришлю вам зов и всё расскажу, — улыбнулся я. — В любом случае, действовать тайком мы с вами не будем. Спасибо за кофе.

Я всё-таки не удержался и потратил пять минут на то, чтобы полюбоваться скульптурой работы Померанцева. Чёрт возьми, этот старый скульптор был настоящим магом своего дела.

А потом Юрий Горчаков проводил меня до ворот.

— Спасибо, Александр Васильевич, — сказал он, протягивая мне руку.

Я без колебаний пожал её.

— Что было, то было. Жизнь продолжается, и я очень рад, что вы это поняли.

Иван давным-давно вернулся в госпиталь, но я послал ему зов, как и обещал.

— Юрий будет участвовать в церемонии выбора Пути, — коротко сообщил я.

— Спасибо, Саша, — обрадовался Иван.

По его тону было понятно, что с души целителя свалился огромный камень.

— Не за что, — улыбнулся я.

А затем огляделся по сторонам. До вечера ещё оставалось несколько часов, и их можно было заполнить чем-нибудь полезным. Например, заглянуть в библиотеку. Только не в Незримую, а в самую обычную библиотеку, которая очень кстати располагалась неподалёку от особняка Горчаковых.

Вдруг там отыщутся какие-нибудь увлекательные книги про шаманов? Хотя бы труд того самого Фогеля, о котором упоминал Леонид Францевич.

* * *

В библиотеке было тихо и прохладно. Книг здесь оказалось куда меньше, чем во владениях Библиуса.

За старой деревянной конторкой скучал тщедушный старичок. Его седые волосы были похожи на пух одуванчика. Он выглядел так, словно пережил Смуту, и я преисполнился почтения к его возрасту.

— Что вам угодно, молодой человек? — скрипучим голосом осведомился старичок.

— Мне бы книжек почитать, — с улыбкой ответил я.

— А читательский билет у вас есть? — строго спросил престарелый библиотекарь.

Я едва удержался от смеха — это была наша любимая с Библиусом шутка — и с сожалением развёл руками:

— Билета нет. Я у вас впервые.

— Молодёжь, — неодобрительно покачал головой старичок.

Затем придвинул к себе деревянный ящик, достал из него пустой бланк формуляра и принялся неторопливо его заполнять. Писал он вручную, тщательно выводя каждую буковку.

Моя фамилия и титул ничуть его не впечатлили. Старичок молча кивнул и записал мои данные в соответствующие строчки формуляра.

— Первые два месяца мы не выдаём книги на руки, — предупредил он. — Но вы можете приходить сюда, у нас очень удобный читальный зал.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Закончив заполнять формуляр, библиотекарь сложил его вдвое и подтолкнул ко мне:

— Не потеряйте, за выдачу дубликата придётся платить. Какие книги вас интересуют? Детективы или что-нибудь приключенческое?

— Я бы хотел почитать про шаманов, — ответил я. — Слышал, что профессор Фогель написал о них неплохую книгу.

— Профессор Фогель написал научный труд, юноша, — насупившись, поправил меня старичок.

И замолчал, не делая даже попытки двинуться с места. Кажется, он совершенно не доверял моему читательскому таланту.

— Пусть будет научный, — дружелюбно согласился я, — всё равно почитаю.

Старичок с сожалением покачал головой и, кряхтя, поднялся со своего стула:

— Идите за мной.

Он привёл меня в абсолютно пустой читальный зал и, не колеблясь, указал на один из столов:

— Ваше место здесь. Подождите, сейчас я принесу книгу.

Он скрылся за стеллажами и отсутствовал так долго, что за это время вполне могла бы смениться правящая династия. Наконец на стол передо мной легла толстая книга в обложке из твёрдого картона.

Я принялся за чтение и с первых же строк убедился, что библиотекарь совершенно прав. Это был именно научный труд, и написан он был таким сухим и казённым языком, что у меня сразу свело скулы. Предложения тянулись бесконечно, к тому же изобиловали мудрёными оборотами, за которыми совершенно терялся смысл.

Но я не хотел ударить в грязь лицом и больше часа бился над книгой, шелестя страницами и вчитываясь в умствования профессора Фогеля. За этот час я убедился только в одном — ничего нового книга Фогеля мне не скажет. Всё, о чём писал профессор, я уже узнал от Акатоша.

— Ну что ж, хоть какое-то подтверждение тому, что и в нашем мире магия шаманов работает точно так же, как в мире Акатоша.

Вздохнув, я захлопнул книгу и сам отнёс её старичку.

— Благодарю вас, вы помогли мне провести время увлекательно и с большой пользой, — улыбнулся я.

Старичок с подозрением взглянул на меня из-под седых бровей — он явно почувствовал в моих словах усмешку.

А я тем временем вспомнил просьбу Библиуса.

— Вижу, вы очень любите свою работу, — доверительно сказал я, наклоняясь поближе к старичку.

— Я служу в этой библиотеке уже пятьдесят лет, — с достоинством проскрипел он.

— Потрясающе! — восхитился я. — В таком случае у меня к вам есть предложение. Если когда-нибудь вы станете призраком и не захотите расставаться с любимой работой, обязательно отыщите меня. Вы же записали мой адрес? Я отведу вас в одно удивительное место. Тамошнему библиотекарю как раз требуются трудолюбивые призрачные помощники.

Старичок негодующе фыркнул и откинулся на спинку стула. Его сухие пальцы проворно схватили труд профессора Фогеля и спрятали его под конторку.

— Всего хорошего, молодой человек! — поджав тонкие губы, ответил он.

Ну, нет так нет. Слава магии, в этом городе есть и другие библиотеки.

— Вы всё-таки подумайте над моим предложением, — сказал я старичку. — Далеко не каждого приглашают работать в Незримой библиотеке.

— Незримая библиотека? — переспросил старичок.

Куда только девалась его неторопливость? Вскочив со стула, он перегнулся через конторку и вцепился в мой рукав:

— Вы говорите про Незримую библиотеку, юноша?

— Именно! — кивнул я. — А вы о ней слышали?

— Слышал ли я о Незримой библиотеке? — фыркнул старичок. — Да я бывал в ней!

Он победоносно взглянул на меня:

— В юности, когда я только принял Путь Служения, мне открылся доступ в это удивительное место. Я провёл там больше часа, и хранитель библиотеки ответил на три моих вопроса.

— Всё так, — с улыбкой кивнул я.

— Именно тогда я твёрдо решил стать библиотекарем и выполнил своё намерение. Много лет я пытался снова попасть туда, но у меня ничего не получилось. А вы утверждаете, что знаете туда дорогу?

Старичок проворно выбежал из-за конторки.

— Вы должны отвести меня туда, — заявил он. — Немедленно.

Я был несколько ошарашен его напором и тем не менее твёрдо ответил:

— Ни в коем случае. Хранителю Незримой библиотеки требуются на работу исключительно призраки.

— Это можно устроить, — не задумываясь, кивнул старичок.

— Что значит «устроить»? — ещё больше оторопел я. — Я слышать ничего не хочу об этом. Нет уж, сначала полностью доживите свой почтенный век, а затем становитесь призраком по естественным причинам и приходите на собеседование.

— Но за это время должность может занять кто-то другой, — обеспокоенно возразил старичок.

— А вот об этом не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Ваше рвение меня подкупило. Я непременно поговорю с Библиусом, и он оставит для вас вакантное местечко.

Кое-как отбившись от неугомонного библиотекаря, я послал зов Лизе:

— Приближается время ужина, — напомнил я. — А у меня как раз закончились все дела. Что если я загляну к тебе в мастерскую, а потом мы вместе отправимся домой?

— Замечательно! — обрадовалась Лиза. — Ты придёшь через магическое пространство?

— Разумеется, — улыбнулся я.

Старичок-библиотекарь тем временем лихорадочно переписывал мой адрес на клочок бумаги. Этот клочок он бережно спрятал в нагрудный карман.

— Не забудьте ваше обещание, молодой человек, — хриплым от волнения голосом сказал он. — Непременно поговорите обо мне с хранителем Незримой библиотеки.

— Не забуду, — заверил я его.

Выходя из библиотеки, я зажмурился и представил себе мастерскую в квартале Разбитых Статуй. Шагнул и сразу же оказался на месте.

— Ты уже здесь! — обрадовалась Лиза. — А я как раз заканчиваю.

— Отличная работа! — одобрительно сказал я, оглядывая глыбу розового гранита, которая потихоньку превращалась в статую кладовика.

Кладовик тащил за собой огромный мешок и даже раздувал щёки от напряжения.

— Очень похож на Ведана, — улыбнулся я. — Но мне кажется, у коротышки борода покороче.

— Я специально оставила ему длинную бороду, — рассмеялась Лиза. — Так он больше похож на магическое существо.

— Идём скорее, — поторопил я её. — У нас к ужину будут гости.

И снова Лиза сама проложила дорогу через магическое пространство на крыльцо нашего особняка. С каждым разом она действовала всё увереннее, и мне оставалось только восхищаться её магическими способностями.

Мы оказались на крыльце ровно в тот момент, когда бронзовые колокольчики тревожно зазвенели, и к калитке подъехал чёрный мобиль Никиты Михайловича Зотова.

Пока Зотов глушил мотор, Леонид Францевич Щедрин шустро выскочил из мобиля и с широкой добродушной улыбкой направился к нам.

— Благодарю вас за приглашение, Александр Васильевич!

— Мы всегда рады видеть вас в нашем доме, Леонид Францевич! — улыбаясь, ответил я.

А затем была кулебяка.

Изумительная, с сочной и рассыпчатой начинкой в четыре слоя. Всё это великолепие окружала тонкая корочка отлично пропечённого теста. Слои начинки были переложены тонкими блинами, а шипучее игристое вино замечательно подходило к творению Прасковьи Ивановны.

Мы почти ничего не говорили, потому что наши рты были всё время заняты, но не уставали восхищённо мычать. Это была самая искренняя похвала.

— Такой кулебяки я не пробовал ни в одном из трактиров, — блаженно щурясь, заявил Леонид Францевич.

— Не могу с вами не согласиться, — кивнул Зотов.

— Вам-то откуда знать, — добродушно подколол его эксперт, — вы в трактиры выбираетесь только по большим праздникам.

Я посмотрел на благодушно улыбающегося Зотова и решил, что сейчас самое время поговорить с ним о Юрии Горчакове.

— Вот о чём я подумал, Никита Михайлович, — сказал я. — При допросе Кораблева нам с вами не помешает помощь менталиста.

— Наши мысли совпадают, Александр Васильевич, — кивнул Зотов. — Я уже предупредил господина Серебрякова, что он понадобится нам завтра утром.

— У меня есть другое предложение, — улыбнулся я. — Юрий Горчаков согласился нам помочь.

— Горчаков? — изумлённо переспросил Зотов. — Он же под надзором, и ему запрещено пользоваться ментальной магией. Как вам только это в голову пришло, Александр Васильевич?

— Я сегодня разговаривал с Юрием, — объяснил я. — Думаю, что он может повторно пройти церемонию выбора Пути.

— Вы уверены? — нахмурился Никита Михайлович.

— Настолько, насколько это возможно, — кивнул я. — А допрос Кораблева послужит хорошей дополнительной проверкой для Юрия. Мы с вами сможем за ним понаблюдать.

— В этом есть резон, — задумался Зотов, потирая тяжёлый подбородок. — Ладно, считайте, что вы меня уговорили.

Никита Михайлович сделал ещё глоток игристого и снова взялся за вилку. Но вдруг с подозрением посмотрел на меня.

— Погодите-ка! Так это приглашение на ужин вы затеяли только для того, чтобы уговорить меня подпустить Юрия Горчакова к расследованию? Ну вы и хитрец, Александр Васильевич.

— Ну что вы, — улыбнулся я. — У меня и в мыслях такого не было.

Глава 12

Ещё не проснувшись, я понял, что ветер ночью переменился. Теперь он дул с берега в сторону залива. Стекло нашей спальни тоненько звенело. На ограде особняка печально дребезжали бронзовые колокольчики.

Ветер переменился. Значит, дирижабль, на котором летел Кораблёв, уже должен добраться до Столицы.

За окном густела предрассветная темнота. Оторванный ветром жёлтый кленовый лист прижался к стеклу. Он слегка подрагивал, словно о чём-то просил.

— Ты сегодня опять будешь работать в мастерской? — спросил я Лизу, протягивая ей чашку с кофе. — Не скучно тебе?

Лиза взяла чашку двумя руками и мечтательно улыбнулась.

— Нисколько. Совсем наоборот. Когда я работаю с камнем, я как будто сливаюсь со своим магическим даром. И выпускаю его на свободу. Время летит незаметно. Я почти всегда забываю пообедать. И каждый раз удивляюсь, когда наступает вечер.

— Знакомое чувство, — рассмеялся я, целуя её.

— С тобой тоже так бывает, когда ты расследуешь что-нибудь интересное? — с любопытством спросила Лиза.

Я молча кивнул, делая глоток кофе. Затем потянул на себя балконную дверь. В сонную тишину дома вместе с ветром ворвалась зябкая бодрость осеннего утра.

Мы с Лизой вышли на балкон. В темноте едва заметно моросил дождь. Тяжёлые капли скатывались с крыши и беззвучно падали на невидимую землю.

— Кораблев уже прилетел? — угадав мои мысли, спросила Лиза.

— Думаю, да, — кивнул я, надеясь, что Никита Михайлович с минуты на минуту пришлёт мне зов.

— Почему ты передумал насчёт Юрия? — поинтересовалась Лиза, глядя на меня поверх чашки, которую она держала обеими руками.

— Это очень просто, — улыбнулся я. — Когда мы разговаривали с Юрием, я почувствовал, что его магический дар окреп. А это значит, что магия не отвернулась от Юрия, несмотря на всё, что он натворил. Если магия считает, что Юрий может быть менталистом, то я не собираюсь становиться ей поперёк дороги.

— Ты всегда на стороне магии, да? — улыбнулась Лиза. — Я всё время думаю о том, как мне повезло, что ты оказался на Шепчущем мосту в то утро, когда на меня напал граф Мясоедов. Ты спас не только меня.

— А кого ещё? — удивился я.

Лиза смущённо покраснела, подбирая слова.

— Я хотела сказать, что ты спас не ту меня, которой я была раньше, а ту, которой я стала теперь.

— Немного путано, но, кажется, я тебя понял, — рассмеялся я.

— Мне кажется, с Юрием Горчаковым сейчас происходит то же, что происходило со мной, — сказала Лиза.

— Посмотрим, — улыбнулся я. — Магии виднее.

За стеной послышалось звяканье посуды. Это Прасковья Ивановна уже хлопотала на кухне.

— Что приготовить на завтрак, ваше сиятельство? — спросила она, когда мы с Лизой вернулись в кухню.

— А не осталось ли хотя бы кусочка вашей восхитительной кулебяки? — поинтересовался я.

— Ещё целый пирог остался, — обрадовала меня Прасковья Ивановна. — Я вчера две кулебяки испекла. Одну вы съели, а вторую я влажной тряпочкой прикрыла, чтобы не зачерствела. Только разогреть в духовке, и можно кушать.

— Прасковья Ивановна, вы настоящее чудо! — рассмеялся я. — Даже не представляю, как я жил до знакомства с вами. Мы с Елизаветой Фёдоровной непременно придём поддержать вас на конкурсе старинных рецептов. И если я увижу, что судьи к вам несправедливы, то наложу на них самое страшное заклинание из всех, которые я только знаю.

— Какое? — немедленно заинтересовалась Лиза.

— Чары потери аппетита, — грозно нахмурившись, объявил я.

— А мне страшно, Александр Васильевич, — призналась домохозяйка. — Знаете, сколько там участниц будет? Кухарки князей, говорят, и императорские повара примут участие. А тут я со своими пирогами.

— Это не важно, — рассмеялся я. — Для нас вы всегда будете лучшей.

Довольная моей похвалой Прасковья Ивановна принялась хлопотать над кулебякой.

А мне прислал зов Никита Михайлович Зотов.

— Уже встали, Александр Васильевич? — поинтересовался он. — Отлично. Дирижабль Кораблева приземлился в столичном аэропорту два часа тому назад. Мои люди проследили за Кораблевым. Из аэропорта он сразу же поехал в гостиницу и снял номер.

Я считаю, что мы должны поговорить с ним как можно скорее, пока он не успел чего-нибудь натворить. Юрия Горчакова я уже вызвал в управление. Когда вы сможете подъехать?

— Буду у вас через десять минут, — ответил я.

Лиза с любопытством смотрела на меня.

— Неторопливый семейный завтрак отменяется, — развёл я руками. — Придётся мне завтракать на ходу. Прасковья Ивановна, вы можете упаковать мне с собой пару кусочков кулебяки?

— Я вам половину пирога заверну, — заверила меня Прасковья Ивановна.

— Это замечательно, — обрадовался я. — Значит, угощу коллег. Способствует созданию благоприятной рабочей обстановки, знаете ли.

Я быстро переоделся, а Прасковья Ивановна тем временем упаковала для меня кулебяку. Прижимая свёрток к груди, я взялся за ручку двери и подмигнул Лизе.

— Увидимся вечером.

Затем зажмурился, толкнул дверь и оказался в небольшой кофейне напротив служебного входа в управление Тайной службы.

Несмотря на ранний час, кофейня была открыта, и в ней вкусно пахло свежей выпечкой. Владелец, поправляя на могучей шее тесемку белого фартука, любезно улыбнулся мне.

— Чего изволите, ваша милость?

— Два больших стакана кофе со сливками, — решил я.

— Желаете что-нибудь из свежей выпечки? — предложил хозяин. — Пирожки только что из печи.

— Благодарю вас, не нужно, — отказался я. — Сегодня у меня на завтрак изумительная кулебяка, которую испекла моя кухарка. Всё, что мне нужно для полного удовольствия, — это стаканчик хорошего горячего кофе.

Я совершенно не собирался обижать владельца кофейни, но, кажется, мои слова задели его за живое, и он недовольно нахмурился.

— Попробуйте мои фирменные пирожки с капустой, — предложил он. — Платить не нужно, я угощаю. Я пеку их в настоящей печи и не пользуюсь магической духовкой.

Несмотря на внушительные размеры, хозяин кофейни двигался очень проворно. Не успел он договорить, как на прилавке передо мной появилась тарелка с горячими пирожками.

— Значит, вы настаиваете? — улыбнулся я. — Что ж, в таком случае позвольте и мне угостить вас. Попробуйте кулебяку, которую испекла Прасковья Ивановна.

— Я с детства на кухне, — предупредил меня владелец кофейни. — Меня трудно удивить.

— Посмотрим, — усмехнулся я, разворачивая свёрток.

Нет слов, фирменные пирожки были хороши. Тесто было раскатано очень тонко, а начинка оказалась сочной. В жареную капусту пекарь щедро добавил рубленые яйца и зелёный лук.

— Очень вкусно, — похвалил я, доедая пирожок и вытирая пальцы салфеткой.

Но хозяин кофейни, кажется, меня не слышал. С удивлённым лицом он жевал кулебяку Прасковьи Ивановны.

— Это великолепно, — без тени сомнений заявил он, покончив с кулебякой. — Такого я ещё не пробовал, а ведь я всю жизнь у печи. Ваша милость, прошу вас, познакомьте меня с вашей кухаркой.

— Зачем? — удивился я.

— Если она согласится готовить для моей кофейни, я готов платить хорошие деньги, — объяснил пекарь. — Вы только не подумайте, что я собираюсь отбить у вас кухарку. Но, может быть, у неё найдётся свободное время? Вы уж простите за прямоту, но это лучшая кулебяка, которую я когда-либо пробовал. А я, между прочим, не просто какой-нибудь пекарь. На днях меня пригласили участвовать в жюри кулинарного конкурса.

— Я что-то слышал об этом конкурсе, — улыбнулся я. — Конкурс старинных рецептов, не так ли?

— Именно! — кивнул пекарь. — Так вы позволите мне поговорить с Прасковьей Ивановной?

— Я непременно передам ей ваше предложение, — рассмеялся я, расплачиваясь с хозяином за кофе.

Затем взял подставку с тремя стаканчиками и вышел на улицу.

Никита Михайлович Зотов нетерпеливо прохаживался возле своего мобиля, который он припарковал прямо напротив служебного входа в управление Тайной службы.

— А вот и вы, господин Тайновидец, — сказал он, увидев меня.

— Доброе утро, Никита Михайлович, — улыбнулся я, протягивая ему стаканчик кофе.

Затем прямо на капоте мобиля развернул свёрток с кулебякой.

— Угощайтесь.

— Что за пикник вы затеяли? — непонимающе нахмурился Зотов.

— Просто не успел позавтракать, — объяснил я.

— Впрочем, от кулебяки я не откажусь, — решил Никита Михайлович, увидев содержимое свёртка.

Как раз в эту минуту рядом с нами остановился мобиль городской службы. Из него вылез Юрий Горчаков и направился к нам.

Юрий держался скованно, он недоверчиво поглядывал то на Зотова, то на меня. И я порадовался тому, что мне в голову пришла идея с совместным завтраком.

— Рад вас видеть, Юрий Николаевич, — улыбнулся я. — Присоединяйтесь к нам.

Я чуть ли не силой впихнул ему в руки стаканчик кофе и настоял на том, чтобы Юрий попробовал кулебяку.

— Мы спешим, — напомнил Зотов, строго поглядывая на Юрия.

— Десять минут ничего не решат, — возразил я. — К тому же ваши люди наблюдают за Кораблевым. Он ведь не выходил из номера?

— Не выходил, — подтвердил Никита Михайлович. — Но вы сами сказали, что для шамана это не помеха.

Я чувствовал, как настороженность Юрия сменяется любопытством. Он внимательно прислушивался к нашему разговору.

К тому времени, как мы покончили с кулебякой, Юрий Горчаков заметно расслабился. Так оно и бывает. Дайте человеку вкусно поесть, и он волей-неволей приходит в благодушное настроение. Именно этого я и добивался.

— Ну что ж, нам пора, — сказал Никита Михайлович, стряхивая крошки с капота. — Поедем на моём мобиле.

Он строго взглянул на Юрия.

— Господин Горчаков, я даю вам официальное разрешение на использование вашего магического дара в пределах Столицы. Должен предупредить, что это временное разрешение. Вы можете использовать свой дар только для допроса подозреваемого. Станет ли это разрешение постоянным — зависит исключительно от вас.

— Я понимаю, — кивнул Юрий.

— Вы владеете гипнозом? — поинтересовался Зотов.

— Владею.

— Прекрасно. В таком случае по моей команде вы должны будете погрузить подозреваемого в транс, а мы с Александром Васильевичем станем задавать ему вопросы. Информация, которую вы услышите, является государственной тайной. Официально предупреждаю вас о том, что вы не должны её разглашать.

Зотов говорил своим привычным холодным тоном, и я почувствовал, что напряжение снова охватило Юрия. Несмотря на наш вчерашний разговор, он понимал, что сегодня ему предстоит пройти новую проверку.

Закончив инструктировать Горчакова, Зотов сел за руль. Мы с Юрием разместились на заднем сиденье. Мобиль мягко тронулся. Юрий тотчас же отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересуют летящие за стеклом улицы. Но я безошибочно чувствовал, что он напряжён.

Кажется, уже жалеет, что ввязался в историю с расследованием. Юрия можно было понять. Однажды магический дар и резкий характер уже втравили его в необдуманную авантюру. Горчаков опасался, что история повторится.

— Пока мы едем, позвольте рассказать вам одну историю, Юрий Николаевич, — улыбнулся я.

Ответного интереса я не ощутил, но Юрий вежливо повернул голову.

— Неподалёку от моего дома есть магическая кофейня, — сказал я. — Попасть туда может не каждый, но я неплохо знаком с её хозяином. Кофейню держит джинн Воды. Ему тысяча лет, а может, и больше, я не уточнял. Но однажды он поделился со мной очень любопытным наблюдением. Чем больше мы пытаемся контролировать магию, тем хуже это у нас получается. Это как с водой. Зачерпни воду в горсть, и она начнёт медленно утекать сквозь пальцы. Попробуешь сжать ладони — вода просто брызнет во все стороны. Но если войти в воду, то она окружит тебя.

— К чему вы это говорите? — нахмурился Юрий.

— Не нужно контролировать чудеса, — рассмеялся я. — Достаточно просто принадлежать им. Самому стать магическим существом.

Юрий не стал спорить или соглашаться. Молча кивнул и снова отвернулся к окну. Но я почувствовал, что он заметно расслабился.

Зотов остановил мобиль в переулке Химер. Трёхэтажное здание гостиницы скрывалось за желтеющей листвой высоких лип, и название у гостиницы было подходящее — «Грифон».

Пока мы шли к подъезду, я с любопытством оглянулся, ища взглядом сотрудников Тайной службы, но никого не заметил.

— Кораблёв снял номер на втором этаже, — бросил меня Никита Михайлович, открывая дверь.

В прохладном холле за дубовой стойкой скучал портье. Он встретил нас заученной улыбкой, но Никита Михайлович, не обращая на него внимания, сразу же направился к лестнице.

— Вы к кому, господа? — обеспокоенно спросил портье, выбегая из-за стойки. — У нас так не делается. Я должен предупредить постояльцев о посетителях. Извольте подождать в холле.

— Тайная служба, — не оборачиваясь, бросил Зотов.

Портье немедленно остановился, словно с разбегу уткнулся лбом в кирпичную стену. Тревога на его лице сменилась паническим страхом.

— У нас приличная гостиница, — заикаясь, оповестил он. — У всех постояльцев паспорта в порядке. Я лично проверял.

Никита Михайлович, не слушая его, уже поднимался по лестнице.

— Останьтесь за стойкой, — посоветовал я портье, — и не вздумайте посылать кому-то зов.

— Хорошо, — сразу же согласился портье, возвращаясь на своё рабочее место.

Мне показалось, что он стал ниже ростом — как будто готовился спрятаться под стойкой от грядущих неприятностей.

Кораблёв жил в двенадцатом номере. Зотов остановился перед дверью и громко постучал. Но из-за двери не донеслось ни звука.

Тогда Никита Михайлович постучал ещё раз.

— Что за чёрт? — недовольно пробормотал он.

— Может быть, Кораблёв крепко спит? — предположил я. — Усталость после перелёта?

Не отвечая, Зотов постучал ещё раз с такой силой, что чуть не выломал дверь.

— Тайная служба, — рявкнул он на весь коридор. — Кораблёв, откройте немедленно!

За дверью по-прежнему было тихо. Зотов на секунду прикрыл глаза, посылая кому-то зов, затем посмотрел на меня.

— Из гостиницы Кораблёв не выходил, — сказал он. — Это совершенно точно.

— Но он мог заглянуть в чей-то номер, — предположил я.

— Александр Васильевич, будьте добры, пригласите сюда портье, — попросил меня Зотов, — и пусть он захватит с собой служебный ключ.

Через минуту портье дрожащими руками вставлял ключ в замочную скважину. Замок щёлкнул, и дверь открылась.

Мы вошли, и в одноместном номере сразу стало тесно.

В крохотной комнатушке с трудом помещались односпальная кровать и платяной шкаф. Узкая дверь в дальнем углу, очевидно, вела в ванную комнату. Из-под кровати торчал угол большого чемодана.

Фёдор Кораблёв, поджав ноги, сидел на кровати. Его глаза были закрыты. Узкое спокойное лицо обрамляла аккуратная седая шкиперская бородка. Слева от капитана лежал круглый кожаный бубен, похожий на тот, что я видел у Акатоша. Справа — обмотанная тряпьём деревянная колотушка.

— Что с ним? — недоуменно хмурясь, спросил Зотов.

— Должно быть, господин Кораблёв в трансе, — сказал я. — Разговаривает с духами.

За моей спиной шумно дышал портье. Он приподнялся на цыпочке, чтобы лучше видеть происходящее.

— Вы уверены, что он жив? — хриплым шёпотом спросил портье.

Зотов резко дёрнул головой.

— Возвращайтесь за стойку, — приказал он, — и никого сюда не впускайте.

Когда портье исчез, Никита Михайлович сильно встряхнул Кораблёва за плечо.

— Господин Кораблёв, очнитесь!

— Вряд ли это поможет, — сказал я. — Когда дух шамана отправляется в путешествие, то тело остаётся без сознания.

В эту секунду Кораблёв открыл глаза и без всякого удивления посмотрел на нас. В его номере топтались три незнакомых человека, но я чувствовал, что от капитана исходит только лёгкое дружелюбное любопытство.

— Кто вы, господа? — звучным голосом спросил Кораблёв.

— Тайная служба, — сухо представился Зотов, убирая руку от его плеча. — Мы хотим задать вам несколько вопросов.

Глава 13

Тайная служба! — недовольно повторил Зотов. — Мы хотим задать вам несколько вопросов.

Не спрашивая разрешения, он потянулся к кожаному бубну, который лежал рядом с Кораблевым.

Я разглядел на туго натянутой коже любопытное изображение. Две волнистые линии делили бубен на три части. В верхней части были схематично нарисованы облака. В средней — деревья, похожие на ёлки. Они выглядели так, словно их рисовал ребёнок. В нижней части бубна были изображены падающие, бестолково машущие руками человечки.

Я читал об этом у Фогеля. Шаманы, по их представлениям, существовали сразу в трёх мирах. Верхний мир считался миром духов, средний — миром людей. Но был ещё нижний мир, подземный. В нём обитали призраки и некоторые особенно злобные духи.

При упоминании Тайной службы спокойное лицо Кораблева даже не дрогнуло. Он смотрел не на Зотова, а на бубен в его руках.

— Положите бубен, Никита Михайлович, — негромко подсказал я. — Это магическая вещь.

— Я чувствую, — проворчал Зотов, но бубен всё-таки положил.

Не вставая с кровати, Кораблев наклонился и вытащил чемодан. Открыл его, достал оттуда какие-то бумаги и протянул их Зотову.

— Указом его величества мне возвращено полноценное имперское гражданство и разрешено пребывание в Столице, — спокойно сказал он. — Извольте убедиться.

— Знаю, — проворчал Зотов. — Я сам составлял эти бумаги.

Но всё-таки развернул документы и пробежал по ним глазами.

— Я больше не ссыльный, — подчеркнул Кораблев. — По какому праву вы врываетесь в мой номер и требуете, чтобы я отвечал на какие-то вопросы?

— У Тайной службы неограниченные полномочия, — холодно ответил Зотов. — Произошло преступление, и я подозреваю, что вы в нём замешаны. Извольте отвечать.

— А эти господа тоже из Тайной службы?

Кораблев посмотрел на меня и Юрия Горчакова.

— И они тоже имеют право задавать мне вопросы?

Он говорил спокойно и веско. В его голосе я не услышал возмущения, но и уступать Кораблев не собирался.

Ничего удивительного — он отбыл срок на каторге, а потом много лет провёл в ссылке. Стал капитаном и имел в своём подчинении экипаж из таких же ссыльных. Разумеется, он умел держать себя в руках и стоять на своём.

— Присаживайтесь, господа, — тем временем пригласил Кораблев.

Я уловил в его голосе скрытую насмешку. В крохотном номере был только один стул. Впрочем, Кораблев даже подвинулся, освобождая край кровати.

Я решил, что пора брать дело в свои руки. Уступил стул Никите Михайловичу, а сам присел рядом с Кораблевым.

— Моё имя Александр Васильевич Воронцов, — улыбнулся я.

В глазах Кораблева вспыхнула искорка интереса.

— Это вы организуете экспедицию к Северным морям? — спросил он. — Хотите найти Место Силы?

— Экспедицию организует мой дед, — объяснил я, — но я активно в этом участвую.

— Что ж, благодарю вас за то, что вытащили меня из Сибири и разрешили вернуться в Столицу, — помедлив, кивнул Кораблев.

— Не стоит благодарности, Фёдор Иванович, — усмехнулся я. — Это исключительно деловой интерес. Но дело в том, что перед самым вашим прилётом в столице произошло неприятное происшествие, и вы так или иначе к нему причастны.

— Вот почему мы явились к вам с вопросами, — понял Кораблев. — Что за происшествие?

Я почувствовал его лёгкое удивление. При этом капитан совершенно не был встревожен.

— На ректора Магической академии, Вениамина Сергеевича Собакина, напали призраки, — объяснил я. — Никакого вреда ректору они не причинили, но напугали изрядно.

— Собакин? — непонимающе нахмурился Кораблев. — Нет, не помню. А при чём здесь я?

— Призраки утверждали, что именно Собакин вас погубил. И хотели, чтобы ректор в этом признался, — терпеливо объяснил я.

— Бред, — решительно ответил Кораблев. — Меня и моих товарищей обвинили в заговоре против Империи. Не скрою, несколько раз мы собирались и обсуждали, какие имперские законы необходимо отменить. Говорили о том, что магам нужно дать больше праха. Тогдашняя система правосудия посчитала это заговором, и нас отправили на каторгу. Но при чём здесь какой-то Собакин?

Кораблев не врал. Он и в самом деле не помнил Собакина.

— Вениамин Сергеевич Собакин, — повторил я. — Вы с ним вместе учились, он вас отлично помнит. Говорит, что вы были приятелями в академии. Но утверждает, что не имел никакого отношения к вашему аресту.

— Погодите, — перебил меня Кораблев. — Теперь я вспомнил. Веня Собакин? Ну, конечно. Столько лет прошло. Моя жизнь с тех пор сильно изменилась. Да, мы с ним были приятелями в юности. Два или три раза он приходил со мной на наше собрание, но не разделял наших взглядов. Для этого Веня был слишком осторожен. Я и не настаивал. А потом случилось это происшествие.

— Какое происшествие? — заинтересовался я.

Зотов придвинулся ближе к нам, проскрежетав ножками стула по деревянному полу.

— Эта информация есть в деле, — сухо сказал он. — Во время выезда его величества под колёса императорского мобиля бросили мёртвое окровавленное тело. Да ещё и кричали: «Долой тиранию! Да здравствует свобода!»

— Вы совершили убийство? — изумился я.

— Нет, — с лёгкой улыбкой объяснил Кораблев. — Это была иллюзия, но очень качественно сделанная.

— Настолько качественная, что попадала под определение запрещённой магии, — сухо подтвердил Зотов.

— Мы просто хотели привлечь к себе внимание, — объяснил Кораблев. — Точнее, не к себе, а к нашим требованиям.

— И вам это удалось, — усмехнулся я.

— Полиция тогда сработала безупречно, — отрывисто сказал Зотов. — Все участники заговора были арестованы буквально за сутки, и сразу же признались. Тайной службе и делать ничего не пришлось.

— Так всё и было, — спокойно подтвердил Кораблев. — Но я не понимаю, при чём здесь Веня Собакин?

— Призраки, которые на него напали, утверждали, что именно Собакин погубил вас, — напомнил я. — Мне удалось поговорить с этими призраками. При жизни они служили в полиции. К их могилам на Охтинском кладбище пришёл неизвестный некромант, вызвал призраков и заставил их напасть на Собакина.

— А при чём тут я? — спросил Кораблев. — Меня в то время не было в Столице. Я прилетел только сегодня утром. И никак не мог вызывать призраков на Охтинском кладбище.

— Мы знаем, что во время вашего пребывания на Севере вы прошли обряд инициации и стали шаманом, — улыбнулся я. — Вы же не будете это отрицать?

— Да, я разговариваю с духами, — спокойно кивнул Кораблев.

— Это сильная магия, — кивнул я, — и почти неизученная. Но у меня есть знакомый шаман, и он кое-что мне рассказал. По его словам, вы вполне могли договориться с духом-помощником и отправить его в Столицу, чтобы он вселился в подходящего некроманта. А дальше дело техники. Послушный духу некромант приходит на Охтинское кладбище, вызывает призраков и приказывает им напасть на Собакина.

— Так это и есть ваши вопросы? — понял Кораблев. — Вы хотите узнать, посылал ли я духа в Столицу?

— Да, — улыбнулся я. — Именно об этом мы и хотели вас спросить.

— В таком случае даю вам слово, что я не посылал сюда духа и не приказывал ему вселиться в некроманта, — твёрдо сказал Кораблев. — И до сегодняшнего дня даже не вспоминал о том, что на свете существует Веня Собакин. Но я очень благодарен вам за то, что вы мне о нём напомнили. Непременно приглашу его в какой-нибудь трактир. Приятно будет вспомнить старые студенческие времена.

Зотов нетерпеливо посмотрел на меня.

— Господин Кораблев нас не обманывает, — сказал я. — Похоже, он действительно не посылал призраков к ректору Собакину.

— Я не привык верить подозреваемым на слово, — недовольно ответил Никита Михайлович.

Кораблев добродушно усмехнулся, не глядя на Зотова.

— У вас и в самом деле есть знакомый шаман? — спросил он. — Тогда он наверняка сказал вам, что шаманы не могут лгать. Это смертельно опасно для нас.

— Да, я слышал об этом, — кивнул я. — На это и был расчёт.

— А я всё равно не верю, — заявил Зотов. — Именно поэтому мы захватили с собой менталиста. Вам придётся пройти ментальную проверку, господин Кораблев. Можем сделать это прямо сейчас, или я отвезу вас в управление.

— Значит, выбора у меня нет? — прищурившись, спросил Кораблев.

— А у вас есть причины отказываться от ментальной проверки? — улыбнулся я. Зачем? Я уже уверен, что вы не подсылали призраков в кабинет господина Собакина. Осталось убедить в этом Никиту Михайловича, и он оставит вас в покое.

— Ну, хорошо, — помедлив, ответил Кораблев. — Мне нечего скрывать.

— Подпишитесь здесь, — сказал Зотов, протягивая Кораблеву официальный бланк. — Это согласие на ментальную проверку. Думаю, процедура вам хорошо знакома. Вы не раз проходили проверку во время заключения.

Ничего не ответив Никите Михайловичу, Кораблев подписал бумагу.

— Приступайте, Юрий Николаевич, — кивнул Зотов Горчакову.

Юрий нерешительно снял с шеи серебряный медальон на длинной цепочке и посмотрел на меня. Я ободряюще кивнул ему. Горчаков впервые участвовал в процедуре допроса и не знал, что нужно делать.

— О чём я должен спрашивать господина Кораблева? — спросил он.

— Просто введите его в транс и прикажите отвечать на мои вопросы, — распорядился Зотов.

Преодолев сомнения, Горчаков быстро ввёл Кораблева в транс. Ему понадобилось всего несколько фраз. Усмехнувшись, я понял настоящую причину его нерешительности. Юрий и в самом деле стал сильным менталистом, но не хотел показывать это Зотову.

Мы с Юрием одновременно уловили, как расслабился и успокоился Кораблев. Глаза шамана были открыты, он не отрываясь следил за покачиванием серебряного медальона.

— Полковник Зотов задаст вам несколько вопросов, — сказал Юрий. — Отвечайте на них честно.

Он сделал шаг назад, уступив место Зотову.

Никита Михайлович нетерпеливо задавал вопросы, а Кораблев спокойно на них отвечал, но не сказал ничего нового.

— Спросите его о других участниках заговора, — посоветовал я.

Зотов, поморщившись, задал вопрос.

— Я ничего о них не знаю, — ответил Кораблев. — После ареста мы не общались.

— Ладно, выводите его из транса, — разочарованно вздохнул Зотов.

Юрий громко хлопнул в ладоши, и Кораблев очнулся. Я уловил его мгновенную тревогу, когда он взглянул на нас. Но тревога сразу же прошла, и Кораблев снова успокоился.

Похоже, ссыльный капитан опасался, что сказал что-то лишнее. Но по нашему разочарованию он понял, что мы не догадались задать нужные вопросы.

— Приношу вам свои извинения, господин Кораблев, — сухо сказал Никита Михайлович. — Наши подозрения оказались ошибочными.

Он посмотрел на меня.

— Что скажете, Александр Васильевич? Наша версия не выдержала проверки.

— Одна из версий, — улыбнулся я. — Есть и другие. Скажите, Фёдор Иванович, у вас в Столице остались близкие? Может быть, родные люди? — спросил я.

— Меня арестовали, когда мне было двадцать лет, — ровным голосом ответил Кораблев. — Мои родители умерли, пока я был в заключении. Братьев и сестёр у меня нет.

Я обратил внимание на то, что Кораблев дал уклончивый ответ на мой вопрос.

— Прошу вас, ответьте прямо, — настаивал я. — В Столице у вас остались близкие люди?

— Нет, — выдохнул Кораблев.

Он не солгал, но прошёл по самому краешку лжи. Я как будто вместе с ним заглянул через этот край и увидел чёрную бездонную пропасть.

Юрий Горчаков тоже что-то почувствовал и удивлённо посмотрел на меня.

— Я чувствую, что вы что-то скрываете, Фёдор Иванович, — улыбнулся я. — У меня нет никакого желания мучить вас расспросами, но придётся, если вы не расскажете сами. У вас ведь остался кто-то очень близкий? Может быть, не в столице, а в другом месте? Я угадал? Именно это позволило вам ответить на мой вопрос и не солгать?

— Что вам от меня нужно? — внезапно взорвался Кораблев. — Вы ворвались ко мне в номер и устроили допрос. Вы вместе с вашим менталистом заглянули ко мне в сознание и убедились, что я ни в чём не виноват. Я не подсылал никаких призраков к Веньке Собакину. И знаете что, Александр Васильевич, я отказываюсь сотрудничать с вами и вашим родом. Отправляйтесь сами в свою экспедицию, а меня оставьте в покое. Извольте покинуть мой номер!

— Отвечайте на вопрос, — сердито нахмурился Зотов. — Кто из ваших знакомых мог решить, что ректор Собакин причастен к вашему аресту? Кто может мстить за это Собакину?

Кораблев молчал, сжав кулаки и глядя мимо нас в окно.

— Прекрасно, — зловеще протянул Зотов. — Ваше упрямство даёт мне возможность отменить приказ о вашем возвращении из ссылки. Возможно, лично вы и не подсылали призраков к Собакину. Но вы догадываетесь, кто это сделал, и покрываете его. Собирайтесь. Эту ночь вы проведёте в камере управления Тайной службы, а завтра первым же дирижаблем отправитесь обратно к месту ссылки.

Я увидел, как побелели костяшки сжатых кулаков Кораблева.

— Плевать, — неожиданно сказал он. — И в Сибири люди живут. Я ничего вам не скажу. И менталиста к себе больше не подпущу, так и знайте.

— Этот человек вам очень близок, — понимающе кивнул я. — И в вашем деле о нём нет ни единого слова. Вы ухитрились утаить информацию о нём даже на каторге. Как вам это удалось?

— Не ваше дело, — грубо ответил Кораблев. — Я не желаю иметь с вами ничего общего. Так и передайте своему деду.

— Фёдор Иванович, — спокойно спросил я, — неужели вы не понимаете, что ваш близкий человек сейчас в опасности? Ему угрожает не Тайная служба. Он сам может в любую минуту разрушить свою жизнь. Ещё одно нападение на ректора, и что будет дальше? Хотите, я вам скажу? Рано или поздно мы его поймаем, а потом будет суд и тюрьма. Но прямо сейчас вы можете его спасти, пока он не натворил настоящих бед. Так что, назовёте его имя?

В отчаянии Кораблев закрыл лицо руками и глухо застонал, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Это не могут быть они, — неразборчиво сказал он. — Нет никакой причины. Собакин ничего мне не сделал. Я не понимаю!

Последние слова он почти выкрикнул мне в лицо.

— Говорите, Фёдор Иванович, — кивнул я. — Это ваш единственный шанс.

— Незадолго до ареста я встречался с одной девушкой, — наконец выдавил Кораблев. — Мы собирались пожениться, но потом меня арестовали и отправили на каторгу. Я не знал, что с ней случилось. Понимаете? Я не знал!

— Почему? — простодушно спросил Юрий Горчаков. — Вы ведь могли послать ей зов.

Мы с Зотовым одновременно посмотрели на Юрия.

— Приговоренные к каторге никому не могут послать зов, — морщась, объяснил Зотов. — Существует специальное заклинание. Это не наказание, а мера безопасности. Но как это ни назови, а… Впрочем, какая разница?

— А после освобождения? — испуганно спросил Юрий.

— Неважно, — покачал головой Зотов. — Эта магия действует до самой смерти.

— Я не мог даже поговорить с ней, — выдавил Кораблев. — И она тоже. Я отбыл пять лет на каторге. Когда освободился, то пошел в матросы. Тогда как раз отправлялась экспедиция на Таймыр.Но нам не повезло. Наше судно затерло льдами. Мы чуть не погибли. Обмороженных, теряющих сознание от холода, нас подобрали местные охотники на тюленей. Выходили. Среди них оказался шаман.

— И он взял вас в ученики? — спросил я.

— Да, — кивнул Кораблев. — Пока я лежал без сознания, мне являлись духи. Они требовали, чтоб я поговорил с ними, и я никак не мог их прогнать. Старый Кундул сказал, что я должен стать шаманом. От духов нельзя убежать, с ними можно только договориться. Когда я прошел обряд и встретил своего духа-помощника, то сразу же послал его увидеться с… этой девушкой. Я только хотел узнать, что с ней стало. Вот и всё.

— И что вы узнали? — спросил я.

— Дух-помощник нашел её, — ответил Кораблев. — После моего ареста Маша взяла другую фамилию. Ушла от родных, уехала из Столицы. Понимаете, она была из очень влиятельного рода.

Он снова замолчал, не решаясь говорить дальше.

— Говорите, — нахмурился Зотов. — Что ещё вы узнали?

— Я узнал, что у меня есть сын, — опустив голову, ответил Кораблев. — Я никогда не говорил с ним. И с ней тоже — у них нет таланта слышать духов. Просто смотрел, как он растёт. У меня появился смысл жить. Я вылечился и снова пошёл в моряки. Дослужился до капитана. Я помогал им деньгами через верных людей.

— Имена этих верных людей вы, конечно, не назовёте? — криво усмехнулся Зотов.

— Нет, — упрямо покачал головой Кораблев.

— Тогда назовите имя вашего сына, пока он ещё чего-нибудь не натворил, — потребовал Зотов.

— Сейчас его зовут Данила Изгоев, — через силу ответил Кораблев.

Глава 14

Зотов, прищурившись, посмотрел на меня.

— Что ж, Александр Васильевич, вы опять оказались правы, когда обратили моё внимание на Изгоева. Между прочим, ответ от новгородского губернатора до сих пор не пришёл, но теперь он и не нужен. Думаю, всё понятно. Мальчонка каким-то образом узнал, что его отец и Собакин в своё время дружили. Скорее всего, об этом ему рассказала матушка. Вот Изгоев и вбил себе в голову, что Собакин виновен в аресте его отца. Приехал в Столицу и взялся мстить.

Зотов резко повернулся к Кораблеву.

— Вы сказали, что ваша несостоявшаяся невеста принадлежала к очень влиятельному роду. Как её настоящая фамилия?

Кораблев молчал, и Зотов слегка повысил голос:

— Я ведь всё равно узнаю, а вы сейчас впустую тратите моё время.

— Мария Александровна Долгорукова, — глухо сказал Кораблев. — Она из младшей ветви рода Долгоруковых.

— Понятно, — резко кивнул Зотов.

— Подождите, Никита Михайлович, — начал я.

Но Зотов меня не слушал. Прикрыв глаза, он послал кому-то зов. Договорив, Никита Михайлович сразу же начал отдавать распоряжения.

— Юрий Николаевич, вы свободны. Спасибо за хорошую работу. В докладе императору я упомяну, что вы помогли нам.

Забыв про Горчакова, Зотов повернулся ко мне.

— Александр Васильевич, я вызвал городовых. Так будет быстрее. А своим людям дал приказ во что бы то ни стало отыскать Изгоева. Вас попрошу пока не уезжать. Возможно, вы мне понадобитесь.

Определив подозреваемого, Зотов явно почувствовал себя уверенно. И я не стал сбивать его с толку своими вопросами. В конце концов, пока он всё делал правильно.

— Зачем городовые? — не понимая, вскинул голову Кораблев.

— Городовые доставят вас в управление Тайной службы, — сухо ответил Зотов. — Придётся вам погостить у нас, пока ваш сын не отыщется.

Кораблев качнулся назад, как будто хотел держаться подальше от Зотова.

— Зачем? Я никуда не сбегу.

— Нам нужен ваш сын, — повторил Зотов. — Чем быстрее мы его отыщем, тем лучше для него. А вы можете нам помешать. Этого я не допущу.

Пока Зотов отдавал распоряжения, я послал зов Изгоеву и наткнулся на сильный ментальный блок. Изгоев не желал со мной разговаривать. Может быть, он вообще ни с кем не хотел говорить.

— Изгоев не отвечает на зов, — сообщил я Зотову.

— Так я и предполагал, — хищно усмехнулся Никита Михайлович. — Наверняка почуял, что мы вот-вот до него доберёмся.

— Я не верю! — вдруг выкрикнул Кораблев.

В его голосе звенело отчаяние.

— Я не верю, что мой сын мог натворить такую глупость! Это не он!

— Мы во всём разберёмся! — нетерпеливо оборвал его Зотов. — Если ваш сын не причастен к нападению на ректора, то ему ничего не грозит.

Это был подходящий момент, чтобы высказать Зотову свои сомнения. Но мне помешали.

— Александр Васильевич, статуя пропала, — раздался в моей голове недоумевающий женский голос, и я узнал Анну Владимировну Гораздову.

— Что? — собираясь с мыслями, переспросил я. — Какая статуя?

— Статуя Туннеллонца пропала, — повторила Анна Владимировна. — Остался только постамент и непонятные следы на траве.

— Непонятные следы, — нахмурился я. — А куда они ведут?

— Кажется, к дорожке, — растерянно ответила Гораздова. — Я не разбираюсь в следах. Александр Васильевич, вы можете приехать?

— Обязательно приеду, но чуть позже, — ответил я. — А сейчас пусть садовники обыщут парк и внимательно осмотрят ограду. Если статую украли, то на ограде могут остаться какие-то следы.

— Хорошо, — послушно ответила Гораздова. — Сейчас я распоряжусь.

— Что там ещё? — нетерпеливо спросил Зотов.

— Из парка магической академии украли статую Туннеллонца, — удивлённо объяснил я, — ту самую, которую мы устанавливали вместе со студентами.

— Что за чертовщина, — изумился Никита Михайлович. — Кому могла понадобиться статуя?

И тут в моём мозгу промелькнула невероятная догадка.

— Каким магическим даром владеет ваш сын? — спросил я Кораблева. — Вы должны это знать. Вы же долгое время наблюдали за ним при помощи духов.

Кораблев молчал. Закрыв глаза, он сгорбился на кровати и молча раскачивался из стороны в сторону.

— Ваш сын сдал вступительные экзамены в академию, — напомнил я. — В документах должно быть упоминание его дара. Я всё равно узнаю. Говорите.

— Он некромант, — тихо ответил Кораблев.

— Всё сходится, — зло усмехнулся Зотов. — Некромант, призраки на Охтинском кладбище, нападение на ректора — всё одно к одному.

— А статуя? — напомнил я. — Не сама же она ушла. Хотя, Никита Михайлович, я припоминаю, что Изгоев разбил себе лоб до крови, когда мы устанавливали статую. Я тогда ещё удивился, как это получилось.

Заглушив мои слова, на лестнице тяжело затопали сапоги. В номер вбежали сразу трое городовых. За их спинами промелькнуло испуганное лицо портье.

— Вы на мобиле? — отрывисто спросил Зотов.

— Так точно, ваше благородие, — браво ответил один из городовых.

— Отвезите арестованного в управление Тайной службы, — Зотов кивком указал на Кораблева. — Не забудьте его вещи. Пусть его запрут в камере до моего приезда. Кораблев, собирайтесь.

Кораблев растерянно оглядывался, пытаясь понять, чего от него требуют. От спокойствия шамана не осталось и следа. Городовые бесцеремонно поторапливали арестованного, а я тем временем послал зов Леониду Францевичу Щедрину.

— Леонид Францевич, добрый день. Я…

— Александр Васильевич, — добродушно перебил меня Щедрин, — как я рад вас слышать. Вчерашняя кулебяка была просто изумительна. От души благодарю вас за приглашение, и хочу проявить ответную любезность. Совсем недавно на Городовом острове открылась настоящая итальянская траттория. Кормят изумительно. Вы ещё не решили, где будете обедать? Если нет, то я настаиваю, чтобы мы вместе отправились в это заведение и насладились тамошней кухней.

— С удовольствием, Леонид Францевич, — нетерпеливо ответил я. — Но, скорее всего, не сегодня. Мне срочно нужна ваша консультация по некромантии.

— А что у вас произошло? — заинтересовался эксперт. — Всё ищете того некроманта, который орудовал на Охтинском кладбище?

— Почти нашли, — ответил я. — А вопрос вот какой: может ли некромант оживить статую при помощи магии крови?

— Смотря насколько силён этот некромант, — рассудительно ответил Леонид Францевич. — Да и создание големов относится к запрещённой магии. Но ничего невозможного в этом нет. Некромантия и магия крови — это родственные способности. Принцип-то один и тот же — оживление неживого. Александр Васильевич, вы уверены, что не хотите обсудить этот вопрос за большой тарелкой настоящей итальянской пасты с мягким тертым сыром и вялеными томатами?

— Благодарю вас, — торопливо ответил я. — Чуть позже.

Двое городовых уже надели на Кораблева наручники. Третий держал в одной руке чемодан арестованного, а в другой — бубен и деревянную колотушку.

— Уводите, — кивнул Зотов.

Проследив взглядом за тем, как городовые вывели Кораблева, он повернулся ко мне.

— Мне показалось, что вы в чём-то сомневаетесь, Александр Васильевич. Не поделитесь своими сомнениями?

Кивнув, я открыл рот, да так и застыл. В моём мозгу раздался пронзительный визг, в котором я с трудом опознал голос ректора Собакина.

— Спасите! — визжал Собакин. — Эта статуя! Она идёт за мной. Она уже в коридоре. Помогите! А-а-а!

Визг ректора оборвался внезапно, как будто его выключили.

Понимая, что нельзя терять ни секунды, я бесцеремонно схватил Зотова за рукав кителя.

— Ожившая статуя Туннеллонца только что напала на ректора Собакина. Думаю, он в академии. Статуя не могла уйти далеко. За мной!

Я потащил Никиту Михайловича к выходу, зажмуриваясь на ходу, толкнул дверь и сразу же шагнул вперёд, буквально втаскивая Зотова в магическое пространство.

Ещё шаг — и мы оказались на крыльце домика сторожа.

— Почему мы вышли здесь? — удивлённо озираясь, спросил Зотов. — Почему не в кабинете Собакина?

— Да чёрт его знает, — искренне ответил я. — Некогда было раздумывать.

Последние слова я проговорил уже в спину Никите Михайловичу. Зотов стремительно бежал к зданию академии.

Я побежал за ним.

Двустворчатая входная дверь была распахнута настежь. Вбежав в полутёмный холл, Зотов огляделся.

— Куда? — спросил он меня.

— По лестнице, — ответил я. — Второй этаж.

И мы побежали вверх по ступенькам. Звук наших торопливых шагов гулко отдавался в тишине академических коридоров. Потемневшие портреты учёных мужей неодобрительно смотрели на нас. Мол, что за беготню вы здесь устроили?

— Налево! — тяжело дыша, крикнул я.

Ещё один коридор, и мы оказались возле приёмной ректора. Наполовину оторванная дверь висела на одной петле. Дверное полотно наискось пересекала широкая трещина.

Мы вбежали в приёмную. Секретарша ректора застыла в своём кресле, намертво вцепившись руками в подлокотники. Дверь, ведущая в кабинет, была оторвана полностью и валялась на полу.

— За мной! — крикнул Никита Михайлович, вбегая в кабинет.

Высоченная статуя Туннеллонца замерла возле открытого окна, заслоняя собой солнечный свет. Каменный монстр услышал наши шаги и медленно повернулся к нам. От его движений пол под нашими ногами задрожал.

— Где он? — глухим, низким голосом спросил Туннеллонец.

Я мог бы поклясться, что под глубоким капюшоном статуи фиолетовым светом вспыхнули глаза.

— Где он? — повторила статуя. — Собакин погубил Кораблева, он должен признаться в этом.

Статуя замерла, глядя на нас и ожидая ответа на свой вопрос. В левой ладони Зотова загорелся зелёный магический огонь. Никита Михайлович замахнулся.

Я понял, что прямо сейчас он одним ударом уничтожит ожившую статую. И в эту же секунду разглядел на чёрном длинном плаще Туннеллонца бурое пятно засохшей крови.

— Стойте! — крикнул я. — Стойте, не делайте этого!

Не знаю, почему Никита Михайлович меня послушался. У меня не было времени раздумывать над этим.

Выскочив в приёмную, я пробежал мимо замершей секретарши и схватил с низкого столика графин с водой. Бегом вернулся в кабинет и выплеснул воду на каменную грудь статуи, а затем, не раздумывая, принялся тереть кровавое пятно рукавом.

Фиолетовые глаза под каменным капюшоном вспыхнули ярче. Статуя шевельнулась. Не обращая на это внимания, я продолжал оттирать кровь с камня, и у меня получилось.

Магический импульс ударил так, что я чуть не отдёрнул руку. Но в эту же секунду фиолетовое свечение угасло, и статуя замерла неподвижно.

Наверняка Зотов тоже почувствовал импульс. Краем глаза я видел, что Никита Михайлович опустил руку.

А я снова плеснул на камень водой и продолжал тереть, до тех пор, пока не оттёр всю кровь, до последнего пятнышка.

Ректора в кабинете не было, но распахнутое окно объясняло, куда он подевался. Обойдя замершую статую, я выглянул в окно и удивлённо присвистнул. До серой брусчатки двора было метров шесть, не меньше.

— Похоже, Собакин сообразил воспользоваться магией воздуха, — одтвердил мою догадку Зотов, тоже выглянув в окно.

Он попытался послать ректору зов, но через секунду разочарованно покачал головой.

— Собакин не отвечает. Подозреваю, что он сильно перепугался, когда ожившая статуя вломилась в кабинет.

— Да, на его месте кто угодно потерял бы голову от страха, — согласился я.

— Ну, с вами этого не случилось, — заметил Зотов.

Подойдя к Туннеллонцу, он быстро провёл ладонями по складкам каменного плаща и удовлетворённо кивнул.

— Вы снова оказались правы. Изгоев воспользовался магией крови. А вы стёрли кровь и разрушили магическое плетение. Как вам только это в голову пришло?

— Эту статую сделала Елизавета Фёдоровна, — объяснил я, — и я никак не мог допустить, чтобы вы её разрушили.

— Дайте мне ещё пару минут, — сказал Зотов и снова прикрыл глаза, посылая кому-то зов.

А я тем временем принялся приводить в чувство секретаршу Собакина. По счастью, девушка не пострадала, просто была сильно перепугана. Я напоил её водой и успокоил. Затем мы с Никитой Михайловичем помогли секретарше спуститься вниз и передали её подоспевшим полицейским.

— Собакина уже ищут, — сообщил мне Зотов. — Но меня куда больше интересует Изгоев. Я успел поговорить с Леонидом Францевичем. Он утверждает, что неопытный маг крови не может находиться далеко от места нападения. Наложив на статую магическое плетение, он отдавал ей мысленные приказы, но сам должен был прятаться где-то неподалёку. Скорее всего, Изгоев затаился в парке или прямо в этом здании.

— Я догадываюсь, где он может быть, — кивнул я. — Когда Изгоев расшиб голову, мы с Елизаветой Фёдоровной отвели его в лазарет. Целитель рекомендовал Изгоеву день или два провести в палате под его присмотром. Возможно, молодой человек всё ещё там.

— Показывайте дорогу, — решительно кивнул Зотов.

И снова мы шагали по бесконечным пустым коридорам Императорской Магической академии. Звук наших шагов гулко отражался от стен.

Когда мы без стука вошли в лазарет, седой целитель попытался преградить нам дорогу:

— Я не позволю вам так бесцеремонно тревожить больного!

Но Зотов молча отодвинул целителя в сторону.

— Не вмешивайтесь, — посоветовал я целителю, в то время как Никита Михайлович привычно взмахнул рукой, проверяя, не наложено ли на целителя какое-нибудь заклинание.

Целитель без сил упал в кресло. Зотов толкнул дверь, и мы вошли в палату.

Бледный Изгоев стоял у окна, глядя на нас. Повязки на его голове уже не было, и я увидел поджившую ссадину. Упрямый взгляд молодого дворянина выдавал его с головой. Изгоев не скрывал свою ненависть.

— Господин Изгоев, вы арестованы за нападение на ректора Магической академии, — отрывисто сказал Зотов. — Хотите что-нибудь сказать в свою защиту?

— Ректор Собакин — бесчестный негодяй, — медленно произнёс Изгоев. — Он донёс в полицию на вашего отца и его товарищей и оклеветал их.

— Вы устроили нападение на Собакина? — прищурившись, уточнил Зотов. — Натравили на него призраков, а затем оживили парковую статую?

— Я хотел, чтобы он во всём признался, — упрямо заявил Изгоев.

— Хорошо, что вы не отпираетесь, — заметил Зотов. — Господин Изгоев, вы арестованы.

Глава 15

— Охраняйте арестованного до прибытия сотрудников Тайной службы, — сказал Зотов городовым, — и смотрите, чтобы не сбежал. В палату к нему никого не впускать.

— Слушаемся, ваше благородие, — ответили городовые.

Один из них замер возле окна, второй оперся могучим плечом на дверной косяк.

— Идемте, Александр Васильевич, — кивнул мне Зотов. — Нужно еще раз осмотреть место нападения.

— А вы не хотите прямо сейчас допросить Изгоева? — спросил я, когда мы вышли из палаты.

— Сейчас мы от него мало чего добьемся, — уверенно ответил Зотов. — Пусть дозреет. Ему еще сообщников выдавать.

— Сообщников? — приятно удивился я.

Выходит, Никита Михайлович все-таки уловил нестыковку в показаниях Изгоева.

— Разумеется, у парня были сообщники, — снисходительно кивнул Зотов. — Сам бы он ни за что не додумался до того, что Собакин как-то причастен к делу его отца. Когда Кораблева судили, парня еще и на свете-то не было. Кто-то его надоумил, это ясно как божий день. Я подозреваю, что это его мать постаралась. Вы ведь тоже это заметили, Александр Васильевич? Вы об этом хотели со мной поговорить?

— Да, — честно признался я. — Меня тоже это удивило. Откуда Изгоев мог знать о причастности Собакина к старому делу о заговоре?

— Вот-вот, — усмехнулся Зотов. — Но об этом мы обстоятельно расспросим его в управлении. А сейчас идем, встретим Леонида Францевича.

— Я вас догоню, — сказал я. — Только выпью стакан воды. В горле пересохло.

— Не мудрено, после такой-то передряги, — усмехнулся Зотов. — Надо же, ожившая статуя, прямо как в старые добрые времена! Жду вас во дворе академии.

Зотов исчез за дверью лазарета, а я повернулся к целителю, который все так же сгорбившись сидел в своем кресле.

— Скажите, почему вы оставили Изгоева в палате? — спросил я. — Почему не отправили его домой?

— Какое это имеет значение? — хмуро спросил целитель.

— Может быть, и никакого, — улыбнулся я. — Но мне интересно.

Задавая вопросы, я чутко прислушивался к эмоциям целителя. Вдруг Изгоев все-таки наложил на него какое-то заклинание?

Но я не уловил ничего, кроме усталости и сожаления.

— Парнишка сказал, что ему некуда идти, — вдруг произнес целитель. — Денег на гостиницу у него нет, а спальный корпус академии еще закрыт, учебный год не начался. Вот я и предложил ему пару дней пожить здесь, все равно палата пустует.

— Сами предложили? — уточнил я.

— Да, — без тени сомнения кивнул целитель.

Он поднял седую голову и посмотрел на меня.

— А что парень натворил? Я толком ничего не понял.

— Он оживил гранитную статую и заставил ее прийти в кабинет ректора, — объяснил я. — Воспользовался магией крови.

— Так это же запрещенная магия, — побледнел целитель.

— Вот именно, — строго кивнул я. — Что он делал, пока был в лазарете?

— Да ничего особенного, — пожал плечами целитель. — Он и не выходил никуда, только книжки читал.

— Никуда не выходил? — задумчиво переспросил я, подходя к окну.

Окно кабинета выходило на ту же сторону, что и окно палаты по соседству, в которой сейчас сидел Изгоев. Выглянув, я увидел стоянку, на которой стояли полицейские мобили.

— Ректор Академии оставляет свой мобиль на этой стоянке? — спросил я.

Целитель тоже подошел к окну.

— Да, он и сейчас стоит. Видите? Вот тот, темно-серый.

— Благодарю вас, — кивнул я и отправился догонять Зотова.

Я отыскал начальника Тайной службы во дворе академии, где он разговаривал с Леонидом Францевичем Щедриным. Эксперт держал в руках большую картонную коробку.

— Угощайтесь, Александр Васильевич, — радушно предложил он, открывая коробку.

На сером картоне лежала ещё горячая пицца, щедро посыпанная тёртым сыром и украшенная ломтиками томатов и маслин.

— Вы всё-таки успели пообедать в той итальянской траттории? — улыбнулся я, пробуя пиццу. — Ммм, вкусно!

— Конечно, успел, — невозмутимо признался Леонид Францевич, не обращая внимания на негодующий взгляд Зотова. — Служба службой, а про желудок забывать нельзя.

Эксперт посмотрел куда-то через мое плечо и радостно улыбнулся.

— Добрый день, Анна Владимировна! — поздоровался он. — Прошу вас, угощайтесь.

Я обернулся и увидел Анну Владимировну Гораздову.

— Александр Владимирович, что здесь происходит? — с тревогой спросила Гораздова. — Столько полицейских! Это всё из-за пропавшей статуи?

— Отчасти, — кивнул я. — Но могу вас обрадовать, статую уже нашли, и она нисколько не пострадала. Идёмте с нами, я обо всём расскажу вам по дороге.

— Да, господа, идёмте, — оживился Щедрин, захлопывая коробку. — Весьма любопытно взглянуть на плетение магии крови.

— Наконец-то вы соизволили вспомнить о деле, — недовольно проворчал Зотов.

Не доверив коробку с пиццей городовому, Леонид Францевич отдал её мне, а сам внимательно смотрел под ноги, пока мы поднимались на второй этаж.

— Обратите внимание, господа, — добродушно улыбнулся он, показывая свежий скол на каменной ступени. — Похоже, ожившая статуя поднималась именно здесь.

Он повернулся ко мне и с живейшим интересом спросил:

— Скажите, Александр Васильевич, у этой статуи есть ноги?

Я пожал плечами.

— Не знаю. У неё плащ до самого низа. Под ним ничего не видно.

— Наверняка есть, — убеждённо кивнул Щедрин. — Иначе как же эта статуя поднималась по ступенькам? Передайте Елизавете Фёдоровне моё искреннее восхищение. Такая изумительная работа!

— О чём он говорит? — шёпотом спросила Гораздова.

— Статую Туннелонца оживили при помощи магии крови, — объяснил я. — Мы уже задержали подозреваемого. Он заставил статую подняться сюда и напасть на ректора.

— С господином Собакиным всё в порядке? — испугалась Анна Владимировна.

— Мы пока не знаем, — признался я. — Судя по всему, он выпрыгнул в окно кабинета, но мы пока его не нашли.

— Вы сказали, магия крови? — нахмурилась Гораздова. — Подождите. Помните, когда мы ставили статую, один из студентов разбил себе голову?

— Да, — кивнул я. — Данила Изгоев. Он и есть маг крови. Сейчас он арестован.

— Он показался мне таким спокойным, — поежилась Гораздова. — Никогда бы не подумала.

Растерянно хлопая глазами, она смотрела на выломанные двери кабинета.

Леонид Францевич мельком осмотрел погнутые петли, довольно кивнул и сразу же направился к статуе. Тёмная фигура Туннелонца по-прежнему неподвижно стояла у окна. Казалось, каменный великан всё ещё высматривает ускользнувшего от него ректора Собакина.

— Магия крови, как она есть, — довольно улыбнулся Щедрин, бесцеремонно ощупывая статую. — Плетение несложное, но эффективное. Это понятно даже по остаткам.

— А как вы умудрились его разрушить?

— Это Александр Васильевич постарался, — проворчал Зотов. — Догадался стереть кровь со статуи.

— Ага, значит, кровь была нанесена только на поверхность, — оживился Щедрин. — Вам повезло, господа. Вот поэтому в старые времена големов часто делали из глины. Замешивали глину на воде с кровью. Такого голема можно остановить, только разбив его на куски.

— Ну это несложно, — улыбнулся я. — Даже обожжённая глина довольно хрупкий материал.

— Вот поэтому големов одевали в тяжёлые металлические доспехи, — обрадовал меня Леонид Францевич. — Не стоит недооценивать старых мастеров, Александр Васильевич. Они хорошо знали своё дело.

— Статуя понадобится вам для экспертизы? — поинтересовался Зотов. — Организовать доставку?

— Не нужно, — отмахнулся Леонид Францевич. — Самое интересное я уже увидел. Сейчас статуя совершенно безопасна.

Словно возражая эксперту, скульптура едва заметно покачнулась.

Анна Владимировна пронзительно взвизгнула, а Щедрин, несмотря на свою полноту, ловко отпрыгнул в сторону.

Но статуя, покачнувшись, снова замерла неподвижно.

— Здание старое, — с досадой сказал Зотов. — Пол просел. Анна Владимировна, статуя нам больше не нужна. Можете вызвать рабочего, установить её на место.

Никита Михайлович на секунду прикрыл глаза, затем посмотрел на меня.

— Приехали мои сотрудники, чтобы забрать Изгоева в управление, — сообщил он. — Заодно пригнали мой мобиль от гостиницы, где проживал Кораблев. Что ж, Александр Васильевич, я приглашаю вас поехать со мной, поучаствуйте в допросе.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Когда мы вышли на улицу, Изгоева как раз усаживали в полицейский мобиль. Несмотря на скованные за спиной руки, он держался уверенно. Я не увидел на его лице никаких признаков раскаяния.

— Ничего, заговорит, никуда не денется, — убежденно кивнул Зотов, провожая Изгоева взглядом. — Едем, Александр Васильевич. Господин эксперт, вы с нами?

* * *

К моему удивлению, Зотов не стал торопиться с допросом. Когда мы оказались в его кабинете, он великодушно кивнул на своё кресло.

— Присаживайтесь, Александр Васильевич. Хотите кофе?

— С удовольствием, — кивнул я, несколько удивлённый таким предложением.

Но Никита Михайлович пошёл ещё дальше. Он не просто приказал кому-то из своих подчинённых сварить кофе. Он отправил заказ в ту самую кофейню, которая находилась напротив управления Тайной службы, и вместе с кофе нам принесли целую коробку свежайших горячих пирожков.

— Вкусно, — промычал Зотов, откусив сразу половину пирожка, — но не так вкусно, как кулебяка Прасковьи Ивановны.

— Кто знает, — улыбнулся я, — возможно, совсем скоро кулебяка появится в меню этой кофейни. Никита Михайлович, вы хотели о чём-то поговорить?

— Да, — кивнул Зотов. — Господин Тайновидец, я знаю, что ваш род очень заинтересован в Кораблеве. Ваш дед планировал, что он возглавит экспедицию к Месту Силы. А теперь Кораблев арестован. Его сын тоже под арестом и практически признался в нападении.

— И его мать вы тоже подозреваете, — добавил я.

— Да, — кивнул Никита Михайлович, — поэтому я прошу вас откровенно сказать, на чьей вы стороне?

— Вы хотите знать, буду ли я выгораживать Кораблева и его семью? — улыбнулся я.

— Вот именно, — подтвердил Зотов. — Я высоко ценю вашу помощь, Александр Васильевич, но хочу быть уверен, что вы помогаете именно мне. Если нет, то лучше я обойдусь без вас.

— Откровенность за откровенность, Никита Михайлович, — рассмеялся я. — Никого выгораживать я не собираюсь, но уверен, что это дело сложнее, чем кажется сейчас.

— Почему вы так думаете? — прищурился Зотов.

— Я предпочёл бы рассказать об этом после допроса Изгоева, — ответил я. — Надеюсь, что юноша всё и прояснит. Так вы позволите мне участвовать в допросе?

— Да, — помедлив, кивнул Зотов.

Приоткрыв дверь, он крикнул:

— Изгоева ко мне!

Я услышал, как в глубине управления лязгнула железная дверь камеры, и вежливо уступил Никите Михайловичу его кресло, а сам присел на стул, который стоял возле сейфа.

Охранник ввёл Изгоева в кабинет.

— Садитесь, Данила Фёдорович, — кивнул Зотов и положил перед собой чистый лист бумаги. — Итак, вы признаёте, что призвали на Охтинском кладбище призраков и заставили их напасть на ректора Собакина?

— Признаю, — спокойно ответил Изгоев.

— Зачем вы это сделали? Вы желали Собакину смерти?

— Нет, я только хотел, чтобы Собакин во всём признался. Это он подстроил арест моего отца.

— Допустим, — согласился Никита Михайлович. — А статую в парке тоже вы оживили? И приказали ей напасть на ректора?

— Да, статую тоже оживил я, — признался Изгоев. — Я использовал магию крови.

— И вы готовы подписать свои показания? — прищурился Зотов.

— Готов, — невозмутимо кивнул Изгоев. — Мне нечего скрывать. Я только надеюсь, что вы заставите Собакина во всём сознаться.

Зотов усмехнулся, глядя на меня. Я ответил ему понимающей улыбкой. Никита Михайлович был очень опытным следователем. И сейчас он намеренно не спрашивал Изгоева о причинах его поступка. Решил сначала получить признание.

— Расскажите, когда вы поняли, что у вас магический дар некроманта? — спросил Зотов.

— Мне было десять лет, — ответил Изгоев. — У меня был пёс, его звали Дружок. Он… он заболел. Я очень хотел вылечить его, сидел с ним днём и ночью. Уговаривал его хотя бы попить воды, но Дружку становилось всё хуже. А потом он умер, и я ничего не мог сделать. Это было несправедливо! И я… оживил его.

— Вы призвали призрак вашего пса? — деловито уточнил Зотов.

— Нет, — ответил Изгоев. — У меня пошла кровь из носа. Целитель потом сказал, что это от напряжения. Кровь попала на шерсть Дружка, и он… он открыл глаза и лизнул мне руку!

Странное дело — на вопросы о Собакине Изгоев отвечал спокойно. А как только вспомнил своего пса, его голос задрожал и стал хриплым.

— Хотите воды? — участливо предложил Зотов.

Не дожидаясь ответа, он поднялся, налил стакан воды и протянул его Изгоеву. Изгоев сделал несколько глотков и благодарно кивнул.

— Призраков я стал видеть позже. Так и понял, что у меня дар некроманта.

— Раньше вы когда-нибудь использовали запрещённую магию? — спросил Зотов.

— Никогда, — покачал головой арестованный. — Я не собирался нарушать законы Империи. Наоборот, хотел применить свой дар ей на пользу.

— Не сомневаюсь, — с легкой усмешкой кивнул Зотов. — Что ж, подпишите ваши показания.

Он подтолкнул к Изгоеву заполненный протокол. Изгоев пробежал глазами по строчкам и без колебаний подписал признание.

Зотов убрал бумагу в стол и достал новый лист.

— А теперь поговорим о том, что подтолкнуло вас напасть на Собакина. Когда вы узнали, что Фёдор Кораблев — ваш отец?

— В детстве, — не колеблясь, ответил Изгоев. — Мне рассказала об этом мама.

— Она сказала, что ваш отец участвовал в заговоре против Империи и был арестован?

— Нет, — покачал головой Изгоев. — Об этом я узнал недавно. До тех пор я считал, что мой отец погиб в море.

— Понятно, — кивнул Зотов. — Обычная история. Так как же вы узнали о настоящей судьбе вашего отца?

— Полтора месяца назад я начал получать письма, — ответил Изгоев. — Из этих писем я всё и узнал. Я показал их матери, и она рассказала мне, что случилось с отцом.

— И кто же писал эти письма? — прищурился Никита Михайлович.

Изгоев равнодушно покачал головой:

— Не знаю. Они не были подписаны.

Зотов машинально посмотрел на меня, и я улыбнулся в ответ. Что-то подобное я и рассчитывал услышать от Изгоева.

— Эти письма при вас? — недоверчиво спросил Никита Михайлович. — Я хочу на них взглянуть.

— Прошу вас, — кивнул Изгоев, доставая из кармана несколько сложенных пачкой конвертов.

Он снова выглядел абсолютно спокойным, даже немного сонным. Наверное, именно это меня и насторожило. Слишком спокоен для человека, которого Тайная служба арестовала за применение запрещённой магии. Слишком безразличен, учитывая, что ему грозит каторга.

— Почему вы так спокойны? — неожиданно для себя спросил я Изгоева.

— Я сделал то, что должен был сделать, — ответил арестованный. — Собакин должен был признаться.

Этот ответ насторожил меня ещё больше. Особенно дважды повторенное слово «должен». Изгоев будто повторял давно заученный текст.

А Никита Михайлович тем временем достал из конверта первое письмо и внимательно вчитывался в строчки.

Мой магический дар забился в груди, словно предчувствуя опасность. Я машинально проверил эмоции Зотова и удивлённо застыл.

В Зотове клокотала ярость. Она была совершенно необъяснима, но нарастала с каждой секундой.

Черт! Это было магическое воздействие!

Я, не раздумывая, шагнул к Зотову и вырвал из его рук письмо. Бумага обожгла мне ладонь. Я кожей чувствовал исходящую от неё опасность.

— Отдайте! — прорычал Никита Михайлович, вскакивая с кресла. — Верните немедленно!

Он был готов взорваться. Но я, не слушая, скомкал письмо, сунул его в карман и на всякий случай попятился к двери.

Зотов шагнул ко мне.

— Какого чёрта вы творите, господин Тайновидец? — выкрикнул он.

Вдруг остановился и удивлённо моргнул. Затем провёл ладонью по лбу.

— Что это со мной? — изменившимся голосом спросил он.

— Письма, — подсказал я. — На них наложено заклятие. Это не просто письма, а магический артефакт!

Глава 16

— Но как-то ведь мы должны прочитать эти письма, — сказал Никита Михайлович.

Он залпом допил остывший кофе и стремительно прошёлся по кабинету, обогнув стул, на котором сидел Изгоев. Затем снова уселся в своё кресло и требовательно посмотрел на меня.

— Но хоть что-то вы успели запомнить? — спросил я. — Вы читали письмо минуту, не меньше.

— Да в том-то и дело, что ничего я не запомнил, — с досадой поморщился Зотов. — Проклятые строчки сразу же ускользают из памяти. Я почувствовал только ненависть к Собакину. Ну убейте меня, если я знаю, за что я его ненавижу.

Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по столу. А я посмотрел на Изгоева.

— Данила Федорович, вы носили эти письма с собой. И наверняка не один раз их перечитывали.

— Да, — равнодушно ответил Изгоев.

— Расскажите, как можно подробнее, о чем написано в этих письмах, — предложил я.

— В них написано, что ректор Собакин предал моего отца, — ровным голосом ответил Изгоев.

— Это мы понимаем, — кивнул я, — но какие-нибудь подробности предательства вы запомнили?

Изгоев смотрел на меня, и в его взгляде впервые мелькнула растерянность.

— Нет.

— Замечательно, — усмехнулся я, — но так просто я от вас не отстану. Давайте начнем с призраков. Почему вы отправились именно на Охтинское кладбище? Почему вызвали именно этих призраков, а не каких-нибудь других? Это вы можете объяснить?

— Могу, — не задумываясь, кивнул Изгоев, — эти полицейские арестовали моего отца.

— Отлично, — обрадовался я. — А откуда вы об этом узнали?

— Из писем.

Я многозначительно покосился на Зотова.

— В деле Кораблева есть фамилии полицейских, которые его арестовали?

Вместо ответа Зотов достал из стола папку с делом и погрузился в чтение.

— Нет, их фамилии не упоминаются, — через несколько секунд сказал он. — Есть только запись об аресте всех участников заговора.

— Вот видите, — усмехнулся я. — Но кто-то знал про этих полицейских. Кто-то отдал им приказ.

Я снова повернулся к Изгоеву.

— А почему вы решили превратить статую в голема? Об этом тоже было написано в письмах?

— Нет, это вышло случайно, — покачал головой Изгоев. — Собакин не захотел признаваться. И тогда я понял, что нужно напугать его сильнее. Призраки не помогли, тогда я решил оживить статую.

— Вы хотели, чтобы статуя убила Собакина? — спросил я.

Изгоев отрицательно качнул головой.

— Мне не нужна его смерть. Я только хотел, чтобы он во всем признался.

— Это мы уже поняли, — кивнул я. — Куда интереснее, чего добивался автор этих писем.

— Интересно, — согласился Зотов. — А еще интересно, почему молчит сам Собакин. Допустим, что он каким-то боком был замешан в том давнем заговоре. Возможно, даже выдал его участников. Ну так пришел бы в Тайную службу, честно во всем сознался. Помочь в раскрытии заговора — это не преступление. Что думаете, Александр Васильевич?

— Я думаю, что не все так просто, — усмехнулся я. — Недаром участие Собакина в этом деле так старательно скрыли. Я почти уверен, что признание полностью разрушит его репутацию, а, возможно, поставит под угрозу его жизнь.

— Мы с вами гадаем на кофейной гуще, — бросил Никита Михайлович. — Проклятые письма лежат перед нами, а мы не можем их прочитать.

— Я был на другом кладбище, — неожиданно сказал Изгоев, — и хотел вызвать еще одного призрака.

— Что? — нахмурился Никита Михайлович. — Объясните, на каком другом кладбище вы были?

— Не знаю, — ответил Изгоев, — я не запомнил. Это был очень важный призрак. Он мог заставить Собакина признаться, но я не сумел его вызвать. Призрак оказался очень хитрым, он не пришел ко мне.

Никита Михайлович посмотрел на меня.

— Чертовщина какая-то, — пожаловался он, — ну и что будем делать?

— Может быть, обратимся за помощью к артефактору? — предложил я. — Наверняка автор писем наложил на них магическое плетение, подчиняющее волю того, кто их читает. Мне кажется, Сева Пожарский отлично справится с этим плетением.

— Ваш приятель? — с сомнением спросил Зотов, — А он не слишком молод для таких дел?

— Вообще-то мы с Севой ровесники, — улыбнулся я. — Он очень способный артефактор, да вы и сами это знаете. А еще у Севы есть доступ в Незримую библиотеку.

— Можно попробовать, — с сомнением сказал Никита Михайлович. — В конце концов, мы ничего не теряем.

Все время, пока я разговаривал с Севой, Зотов нетерпеливо барабанил пальцами по столу.

— Сева очень заинтересовался этим делом, — улыбнулся я. — А это значит, что очень скоро он будет здесь.

* * *

А затем мы с Зотовым не на шутку поспорили. Никите Михайловичу даже пришлось вызвать охранника, чтобы он временно вывел Изгоева в коридор. Дело в том, что Зотов ни в какую не хотел освобождать Кораблева.

— Вы же понимаете, господин Тайновидец, что эти письма мог написать кто угодно, — разгорячившись, доказывал мне Никита Михайлович. — В том числе и ваш драгоценный шаман.

— Вы сами в это не верите, Никита Михайлович, — устало ответил я. — Кораблев ни за что не стал бы так рисковать своим сыном. Это первое. Во-вторых, все письма ссыльных проходят тщательную проверку. А в-третьих, почему именно сейчас?

— О чем вы говорите? — не понял Зотов.

— Почему эти письма появились только сейчас? Почему не раньше? Где-то есть человек, который вот уже двадцать лет знает подробности давнего заговора, и все эти годы он молчал, словно воды в рот набрал. А теперь вдруг начал писать Изгоеву письма и добиваться, чтобы Изгоев разоблачил Собакина. Что изменилось?

— Не знаю, — пожал плечами Зотов. — Вот найдем Собакина, он нам все и объяснит.

— Может быть, и объяснит, — согласился я, — но я думаю, что это как-то связано с приездом Кораблева в столицу.

— Ну, это уже ваши догадки, — отмахнулся Зотов.

— У вас нет причин держать Кораблева в камере, — сказал я. — Он не совершил ничего незаконного, даже подозреваемым не является. Отпустите его и позвольте им с сыном увидеться. А потом мы вместе разыщем автора этих писем.

Никита Михайлович нехотя согласился со мной.

— Но разговаривать они будут только в моем присутствии, — заявил он.

— Не думаю, что вы услышите что-нибудь интересное, — усмехнулся я.

И оказался прав.

Кораблев и Изгоев были так потрясены встречей, что не могли говорить. Кораблев выронил свой чемодан, а его кожаный бубен покатился по полу. Я поймал бубен и хотел вернуть капитану, но Кораблев этого даже не заметил.

Забыв о нас, они смотрели друг на друга и безнадежно пытались подобрать слова. Вот только что могут сказать друг другу двое близких людей, которые впервые увиделись на пороге тюрьмы?

А затем охранник по сигналу Никиты Михайловича увел Изгоева в ту самую камеру, которую только что занимал его отец.

Кораблев смотрел, как уводят его сына. И когда он повернулся к нам, то в глазах капитана стоял только один вопрос: за что?

— Ваш сын оказался причастен к нападениям на ректора Собакина, — сухо объяснил капитану Зотов. — Мы подозреваем, что он действовал под магическим влиянием, но пока это не доказано. Мои подозрения в отношении вас не подтвердились. Вы можете вернуться в гостиницу. Прошу вас не покидать номер без крайней необходимости и запрещаю уезжать из столицы. Имейте в виду, мои люди будут наблюдать за вами.

Кораблев взял свои вещи, молча повернулся и вышел за дверь.

* * *

Сева Пожарский полностью оправдал свою фамилию. Он примчался, словно на пожар, рассеянно поздоровался с нами и сразу же наклонился над письмами. Вот тут-то я и понял, как сильно изменился мой друг. Прежний Сева первым делом попытался бы прочитать письма. Но Сева нынешний не стал даже прикасаться к ним.

Он осторожно провел ладонью над письмами и замер, глядя в потолок и прислушиваясь к своим ощущениям. Затем взлохматил волосы и с восторгом посмотрел на нас.

— Вот это да! Качественное магическое плетение, причем наложено не только на бумагу, но и на чернила, и даже на конверты. Но это не ментальная магия.

— Как не ментальная? — удивился я. — Эти письма внушают определенные мысли тому, кто их читает. Проверь еще раз.

— Что я, по-твоему, ментальную магию не отличу? — немедленно обиделся Сева. И тут же просиял.

— Точно!Над этими письмами поработал некромант.

— Как некромант? — оторопел Зотов. — Еще один?

Но Сева был полностью уверен в своих выводах.

— Здесь то же самое магическое плетение, которое некроманты накладывают на големов. Я недавно читал о нем в Незримой библиотеке.

— А зачем ты о нем читал? — заинтересовался я. — Хотел сделать себе голема?

— Хотел зачаровать свои инструменты, — объяснил Сева, — чтобы они сами прилетали, когда мне нужно, а то я вечно их теряю.

— А нам с Никитой Михайловичем нужно прочитать эти письма, — напомнил я. — Ты сможешь снять с них заклятие так, чтобы они не разрушились?

— Разумеется, — уверенно кивнул Сева. — Но на это понадобится время. А я с утра ничего не ел.

— Намек понятен, дружище, — рассмеялся я. — Потерпи, не умирай с голоду. Сейчас я схожу за кофе и пирожками. Или ты предпочитаешь, чтобы я отправил заказ в ближайший трактир?

— Не нужно, — отмахнулся Сева, — это слишком долго.

На меня он уже не смотрел. Чутко шевеля пальцами, он ощупывал зачарованные письма и был похож на музыканта, который беззвучно наигрывает какую-то мелодию.

Я вышел на улицу, направляясь в знакомую кофейню через дорогу от управления Тайной службы. Но не успел я пересечь бульвар, как знакомый голос окликнул меня.

— Господин Тайновидец!

Я обернулся и увидел Кораблева. Слегка сутулясь, он стоял в тени старого дуба, который рос рядом с управлением.

— Я хочу с вами поговорить, господин Тайновидец, — сказал Кораблев, подходя ко мне.

Его глаза покраснели, кожа на скулах натянулась. Он как будто мгновенно постарел лет на десять, не меньше. Правую руку Кораблева оттягивал тяжелый чемодан, в котором помещалось все его имущество. В другой руке шаман держал свой бубен. Редкие прохожие удивленно оглядывались на нас.

— Откуда вы знаете, что я Тайновидец? — спросил я.

— Об этом мне сказали духи, — ответил Кораблев. — Я весь день говорил с ними.

— В камере управления Тайной службы? — удивился я. — Здесь сильная магическая защита.

— Никто не может разделить шамана и духов, — растерянно улыбаясь, ответил Кораблев. И я вдруг почувствовал, что он очень устал.

— Вы сегодня ели что-нибудь? — спросил я.

Кораблев промолчал, но все и так было понятно.

— Идемте со мной, — кивнул я, забирая у него чемодан.

В кофейне я усадил Кораблева за свободный столик и заказал для него большую чашку крепкого кофе со сливками и тарелку разнообразной выпечки. Хозяин узнал меня, и немудрено. Скоро я стану в этой кофейне постоянным посетителем.

— Подождите меня здесь, — сказал я Кораблеву. — Я сейчас вернусь, и постарайтесь поесть.

Не поднимая головы, Кораблев послушно кивнул.

Я отнес в управление кофе и пирожки. Сева по-прежнему возился с письмами, сердито сдувая светлые волосы, которые лезли ему в глаза. Никита Михайлович недоверчиво следил за молодым артефактором.

— Кораблев дожидался меня возле управления, — объяснил я. — Хочет о чем-то со мной поговорить.

— Уверен, он будет просить, чтобы вы вытащили его сына из камеры, — сухо сказал Зотов.

— Не будем гадать, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Пойду и поговорю с ним. Надеюсь, вы не станете утаивать от меня сведения, которыми поделится с вами этот шаман? — напомнил Зотов. — Мы ведь договорились, что ведем это дело вместе.

— Я помню, — кивнул я, закрывая за собой дверь кабинета.

* * *

Когда я вернулся в кофейню, Кораблев, сгорбившись, сидел за столиком и старательно выкладывал на столе какой-то узор из хлебных крошек.

— Что вы делаете? — спросил я, подсаживаясь к нему.

— Кормлю духов, — рассеянно объяснил Кораблев.

Хозяин кофейни то и дело удивленно поглядывал на прислоненный к стене бубен, изо всех сил делая вид, что ему не интересен наш разговор.

— Ваши духи рассказали вам что-нибудь новое? — поинтересовался я.

— Кто-то очень не хочет, чтобы я отправлялся в это плавание, — неожиданно ответил Кораблев. — Духи чувствуют чужую злобу.

— Вы догадываетесь, кто это может быть? — спросил я.

— Нет, — покачал головой шаман. — Духи могут многое, но они не всесильны. Они чувствуют человека, но ничего не знают о нем, пока не увидят. Вот вас они увидели и рассказали мне, что вы можете помочь.

— Это я и собираюсь сделать, — улыбнулся я. — Вы только что подтвердили мою догадку и здорово облегчили поиски. Не так уж много людей знали о том, что вы возвращаетесь в Столицу.

— Простите меня, — неожиданно сказал Кораблев.

— За что? — удивился я. — Вы в чем-то вините себя?

— Я сказал, что не поеду в вашу экспедицию, — объяснил капитан, — и духи рассердились на меня. Теперь мой сын арестован, и только вы можете его спасти.

У него была странная манера говорить, не глядя на собеседника. Мне даже показалось, что он разговаривает не со мной, а с духами, которые незримо присутствуют вокруг него.

— А я думаю, что вашему сыну повезло, — откровенно сказал я. — Мы вовремя догадались о том, что это он преследует ректора, и успели его остановить.

— Духи милостивы, — не поднимая головы, кивнул Кораблев. — Они дали мне еще один шанс. Найдите того, кто преследует моего сына, и я отправлюсь в экспедицию. Я отыщу для вас Место Силы. Так хотят духи. Но сначала вы должны найти того, кто не хочет этой экспедиции. Найти и остановить его.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал я, и удивленно посмотрел на стол.

Крошки, из которых Кораблев заботливо выкладывал узор, бесследно исчезли.

— Послушайте, а я могу поговорить с вашими духами? — неожиданно для самого себя спросил я.

Кораблев впервые поднял глаза, и в его взгляде промелькнуло изумление.

— Нет, вы же не шаман, — ответил он, и вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь. — Подождите, духи просят, чтобы я что-то сказал вам.

— С удовольствием послушаю, — улыбнулся я.

Но Кораблев меня уже не слышал. Закрыв глаза, он монотонно, от стуки его пальцами по столу, какой-то тягучий ритм.

— Духи говорят, что вам предстоит какое-то важное дело. Вы хотите сделать что-то — не для себя, а для других, — безжизненным голосом заговорил он. — Это дело под угрозой. В какой-то момент вам покажется, что все рухнет. Но не сдавайтесь, только не сдавайтесь. Не переставайте искать, и вы непременно найдете возможность, неожиданную возможность.

Он замолчал и дернул головой, словно теряя сознание. Я потянулся к нему и хлопнул его по плечу.

— Федор Иванович, придите в себя! Очнитесь!

Кораблев открыл глаза и непонимающе заморгал.

— О каком важном деле вы говорили? — спросил я, убедившись, что он пришел в себя.

— Не знаю, — криво усмехнулся Кораблев. — Духи говорили не со мной, а с вами. Мне надо поесть.

Он ел так сосредоточенно, словно занимался очень важным делом. Когда тарелка опустела, шаман снова посмотрел на меня.

— Помогите моему сыну, — сказал он, — найдите того, кто отправлял ему эти письма.

— Вам тоже угрожает опасность, — напомнил я. — Вы сказали, что какой-то злой человек очень не хочет, чтобы вы участвовали в экспедиции. Не поймите меня неправильно, но, может быть, вам лучше вернуться в камеру? В управлении Тайной службы он вас не достанет.

— Я должен ехать в гостиницу, — без колебаний ответил Кораблёв, — так хотят духи.

— А что будет, если вы их не послушаете? — с любопытством спросил я.

— Духи не приказывают, а советуют, — объяснил Кораблёв, — и я предпочитаю прислушиваться к их советам. Вот и сейчас они говорят, что мне пора.

Расплатившись с хозяином кофейни, я проводил Кораблёва на улицу и вызвал для него извозчика. Когда извозчик тронулся, я увидел, что за ним следует неприметный серый мобиль. Наверняка это было наблюдение, которое приставил к шаману Зотов.

Глава 17

Вот и все, — довольно сказал Сева Пожарский, делая последнее движение руками.

Он подтолкнул пачку расколдованных писем к Зотову и откинулся на спинку стула.

Стул протестующе скрипнул, но не сломался.

— Пришлось повозиться с этим магическим плетением, — усмехнулся Сева. — А что толку? Всё равно из писем ничего не понятно. Нет, понятно, конечно, что Собакин подлец и мерзавец. Но для чего нужно об этом писать?

Сева посмотрел на меня.

— Саша, может быть, ты мне объяснишь?

— Всеволод Дмитриевич, я благодарю вас за помощь, — нетерпеливо сказал Зотов. — Но о ценности писем предоставьте судить специалистам. Вы полностью сняли магическое плетение? Вот и отлично. А теперь дайте поработать нам. Вы, кажется, говорили, что мы отвлекли вас от очень важных дел, и у вас полно своей работы. Кстати, как продвигается заказ от Имперского казначейства? Когда моя служба получит очки видения и плащи скрытности?

— Мы работаем днем и ночью, — обиделся Сева. — А что я могу поделать, если опытных артефакторов не хватает?

— Сочувствую, — кивнул Никита Михайлович, — но вы же понимаете, что Имперское казначейство не будет ждать вечно. Так что еще раз благодарю за помощь.

Зотов поднялся и предупредительно распахнул дверь кабинета.

Сева переводил обиженный взгляд с Никиты Михайловичем на меня.

— Спасибо, дружище, — сказал я, спасая ситуацию, — ты нас очень выручил. Как только мы разберемся с этим делом, с меня роскошный ужин.

— И без посторонних, — сказал Сева, угрюмо глядя на Зотова.

— Само собой, — рассмеялся я, — следующая кулебяка Прасковьи Ивановны целиком достанется тебе.

* * *

— Ну что ж, Александр Васильевич, приступим к чтению, — потирая руки сказал Зотов, когда дверь кабинета закрылась за Севой. Всего у нас с вами шесть писем. Вот это письмо, судя по дате, пришло первым. Я с него и начну, а вы берите следующее. Потом обменяемся письмами и мнениями.

Письма оказались довольно длинными. Их отправитель писал мелким аккуратным почерком, как будто стремился втиснуть в бумажный лист как можно больше подробностей.

Вначале я читал осторожно, опасаясь, что магическое заклятие коснется и меня, но затем убедился, что письма безопасны и полностью погрузился в чтение.

Никита Михайлович тоже шелестел бумагой, изредка откашливаясь.

Дочитав одно письмо, я взялся за второе, потом за третье. Постепенно передо мной открывалась невероятная картина событий, которые произошли почти двадцать лет тому назад.

— Ерунда какая-то, — недоверчиво сказал Зотов, откладывая в сторону последнее письмо.

— Ну почему же ерунда, — улыбнулся я. — Очень складно написано. Хоть и сейчас отправляй эти письма в газету и печатай с продолжением. «Магические сплетни» с удовольствием возьмут такой материал.

— Но это же бред, — раздраженно перебил меня Зотов. — Автор писем утверждает, что Вениамин Собакин и был главным вдохновителем заговора против Империи. Он-то и подбил остальных студентов на это сумасбродство — да еще и так ловко, что сам остался в стороне. Но этого просто не может быть! Он бы не сумел так одурачить следствие.

— Так он его и не дурачил, — усмехнулся я. — Вы же прочитали письма. Собакин затеял этот заговор для того, чтобы разоблачить ненадежных студентов, спровоцировать их. А студенты, включая Кораблева, поддались на его провокацию. Весь заговор с самого начала контролировался столичной полицией и господином прокурором.

— Но откуда всё это мог знать отправитель писем? — прищурился Зотов. — Вы что думаете, Собакин делился с ним своими замыслами? Как по мне, все это — выдумка чистой воды. Письма написаны только с одной целью — натравить Изгоева на Собакина.

— А вот это мы можем проверить, — улыбнулся я. — Вы заметили, что в четвертом письме упоминается фамилия прокурора? Это не кто иной, как наш с вами хороший знакомый Пётр Павлович Рябушинский. А вы заметили, как ловко автор писем раззадорил любопытство Изгоева? Он упомянул о прокуроре сразу в первом письме, но фамилию его назвал только в четвертом. Уверен, к тому времени, как пришло четвертое письмо, Данила Изгоев окончательно подпал под магическое влияние неизвестного автора.

— Но кто писал эти письма? — взорвался Зотов.

— Выясним, Никита Михайлович, — подбодрил я его. — Ясно одно — нам с вами нужно немедленно ехать на Смоленское кладбище. Поговорим с призраком обер-прокурора Рябушинского.

— Поторопиться нужно, тут вы правы, Александр Васильевич, — недовольно заметил Зотов, — а вот спешить мы не будем. И так уже наворотили дел. У Тайной службы есть свой регламент, и я намерен его придерживаться.

Никита Михайлович с вызовом посмотрел на меня.

Похоже, он расстроился из-за того, что первым не сообразил поговорить с Рябушинским.

— Согласен, Никита Михайлович, — улыбнулся я, — будем придерживаться регламента. Тем более, что Рябушинский уже должен быть настороже.

— Почему вы так думаете? — нахмурился Зотов.

— Вспомните, что сказал Изгоев. Он вспомнил, что побывал еще на одном кладбище и пытался вызвать важного призрака. Я готов спорить, что он вызывал именно господина обер-прокурора. Но Рябушинский не явился на его зов, потому что Изгоев очень неопытный некромант. А Петр Павлович Рябушинский сильный и упрямый призрак. Изгоеву не удалось до него добраться, но у нас-то с вами все получится. Не в первый раз.

— И тем не менее, будем делать все по правилам, — Зотов решительно хлопнул ладонью по столу.

Затем подошел к двери, распахнул ее и выглянул в коридор.

— Артем Сергеевич, общий сбор, — громко сказал он. — Поедем на Смоленское кладбище. И разыщи господина эксперта, он мне срочно нужен.

В коридоре послышались торопливые шаги, и Зотов довольно посмотрел на меня.

— Я вот что думаю, Александр Васильевич, — сказал он. — Если автор этих писем затеял такую интригу, то теперь он наверняка понимает, что над ним нависла опасность. Есть у меня предчувствие, что он попытается сам добраться до Рябушинского, чтобы заткнуть ему рот.

— Снова соглашусь с вами, Никита Михайлович, — улыбнулся я.

Но Зотов опять остался недоволен.

— И где чертов Собакин? — выкрикнул он в полутьму коридора. — Почему его до сих пор не разыскали?

— Возможно, после нападения статуи господин ректор всё-таки послушался моего совета и сбежал из Столицы, — усмехнулся я.

— А если нет? — оскалился Зотов. — Если завтра городовые выловят его тело из какого-нибудь канала? Ведь Собакин-то наверняка знает автора этих писем. И что я тогда буду объяснять его величеству?

С минуту он нетерпеливо расхаживал по кабинету.

Затем дверь открылась, и на пороге появился помощник Зотова.

— Команда готова, — доложил он, — все сидят в мобилях.

— А где эксперт? — обрушился на него Никита Михайлович.

— Да здесь я, здесь, — долетел до нас голос Леонида Францевича.

Помощник Зотова посторонился, и пухлый эксперт неторопливо вошел в кабинет.

В одной руке он держал саквояж, а другой прижимал к груди внушительный бумажный пакет.

— Вы снова с едой? — изумился Зотов. — Леонид Францевич, неужели нельзя хотя бы на кладбище обойтись без пикника?

— Вообще-то я некромант, — добродушно улыбаясь, напомнил эксперт, — и за свою жизнь побывал на самых разных кладбищах. Мне приходилось там и завтракать, и обедать, и даже ночевать. Но сейчас вы совершенно напрасно горячитесь, Никита Михайлович. В пакете не еда, а необходимое оборудование для вызова призрака. А перекусить мы можем в той замечательной сербской клопе. Не так ли, Александр Васильевич?

Щедрин невозмутимо подмигнул мне.

— Не тайная служба, а балаган какой-то, — прорычал Зотов, выбегая из кабинета.

* * *

На Смоленское кладбище мы прибыли внушительным кортежем из четырех машин.

Когда мобили остановились, выяснилось, что наша команда составляет не меньше дюжины человек.

Редкие посетители кладбища смотрели на нас с нескрываемым интересом.

— Нам только полиции и оркестра не хватает, — благодушно проворчал Леонид Францевич. — Уверен, завтра вся столица будет судачить о том, что тайная служба что-то искала на Смоленском кладбище. Глядите, уже зеваки собираются.

Ноздри Зотова дрогнули от сдерживаемого гнева.

— А мы их сейчас разгоним, — пообещал он. — Артем Сергеевич, ставь Завесу Неприятия.

— Но для этого нужно специальное разрешение, — рискнул напомнить помощник.

— Под мою ответственность, — отмахнулся Зотов.

— Не думаю, что это хорошая идея, Никита Михайлович, — возразил я. — Такая толпа на пустом кладбище не останется незамеченной. А тут еще жилые дома кругом. Слухи поползут по всему городу. Это наверняка спугнет подозреваемого и заставит его затаиться.

— Ну и что? — нетерпеливо оборвал меня Зотов. — После того, как Рябушинский назовет нам его фамилию, прятаться ему останется недолго.

— А если что-то пойдет не так? — не отступал я. — Вдруг Рябушинский не знает, кто писал эти письма? Или этот некромант явится сюда прямо сейчас и увидит на кладбище толпу?

— Почему некромант? — не понял Зотов.

— Сева Пожарский говорил, что магическое заклятие на письмах создано с применением некромантии, — напомнил я. — К тому же, вы заметили, как это магическое плетение подействовало на Изгоева? Я почти уверен, что письма писал некромант. И если мы где-то допустим ошибку, то он доберется до Рябушинского раньше нас.

— А что вы предлагаете, Александр Васильевич? — недовольно спросил Зотов.

— Пусть ваши люди незаметно дежурят вокруг кладбища, — предложил я. — А на могилу Рябушинского мы пойдем втроем. Если на кладбище попытается проникнуть кто-то подозрительный, ваши сотрудники заранее нас предупредят.

На том мы и порешили.

Приметные мобили отогнали в ближайший переулок. Сотрудники Тайной службы неторопливо прогуливались вдоль кладбищенской ограды, а мы втроем направились по вымощенной цветными камушками аллее Смоленского кладбища к могиле обер-прокурора Рябушинского.

Пройдя несколько шагов по аллее, мы свернули на боковую дорожку. Миновали знакомый склеп с остроконечной крышей, напоминавший китайскую пагоду.

Справа я заметил заброшенную могилу темного мастера снов Тимофея Градова. Подошел ближе и увидел, что могила темного мастера заросла цепкой кладбищенской травой, а надпись на надгробии выцвела и стала почти неразличимой.

Я вспомнил, что под надписью был выбит воющий на луну волк.

Наклонился, чтобы получше рассмотреть рисунок и с удивлением увидел, что лунный диск пересекает глубокая черная трещина.

Знак, что с Тимофеем Градовым все кончено?

— Не будем терять время, Александр Васильевич, — нетерпеливо окликнул меня Зотов.

Они с Леонидом Францевичем уже стояли возле могилы обер-прокурора Рябушинского. Леонид Францевич поставил свой саквояж на траву и теперь доставал из бумажного пакета знакомые предметы — перевязанные суровой ниткой пучки сухой полыни, мешочек с ритуальной золой и коническую колбу с жидкостью бледно-лимонного цвета.

Я внимательно осмотрел могилу обер-прокурора. В отличие от могилы Тимофея Градова, она выглядела ухоженной. Кажется, Рябушинский рассказывал, что его супруга до сих пор жива и часто навещает могилу мужа. Ради нее Рябушинский оставался призраком и не спешил уходить за Грань.

А это что такое?

Я наклонился и поднял с тропинки пучок сухой полыни, очень похожий на те, которые привез с собой Леонид Францевич.

— Смотрите, Никита Михайлович, — я показал свою находку Зотову. — Вот вам и подтверждение того, что Изгоев недавно здесь побывал.

— Может быть, и Изгоев, — помрачнев кивнул Зотов, — а может, тот проклятый некромант, которого мы ищем. Леонид Францевич, нельзя ли побыстрее? Давайте начинать.

* * *

Тем временем на город стремительно наваливался осенний вечер. Небо потемнело, в вышине неслись рваные облака. Со стороны Невы налетел резкий порыв холодного ветра.

Самая подходящая погода для некромантии, неожиданно подумалось мне, и я ощутил какую-то странную радость.Предвкушение того, что все пройдет хорошо.

Может быть, среди моих предков когда-то был некромант? Надо будет, пожалуй, спросить об этом Игоря Владимировича.

А вот Зотову происходящее явно не нравилось. Он недовольно нахохлился, засунув руки в карманы, и следил за неторопливыми приготовлениями эксперта.

Я отлично понимал состояние Никиты Михайловича. Он чувствовал себя, словно охотничий пес, который наткнулся на путаницу следов и теперь не знает, в какой стороне скрылась добыча. Это-то и злило Зотова.

Он отлично понимал, что за всем происходящим скрывается хитрый и ловкий злодей, но никак не мог схватить его за шкирку.

Леонид Францевич, как обычно, не обращал никакого внимания на нетерпение своего начальника. Эксперт слишком давно работал с Зотовым, чтобы обижаться на него.

Благодушно улыбаясь, он разложил вокруг могилы обер-прокурора Рябушинского пучки сухой полыни. Это было нужно для того, чтобы призванный призрак не сбежал.

Затем Щедрин вытащил из колбы с бледно-лимонным раствором деревянную пробку и повернулся ко мне.

— Не желаете ли еще раз попрактиковаться в некромантии, Александр Васильевич? Помнится, в Сосновском лесу у вас все отлично получилось.

Он отстегнул от лацкана пиджака острую булавку и протянул ее мне.

— Не время экспериментировать, господин эксперт, — резко заметил Зотов. — Начинайте уже ритуал. Призовите сюда Рябушинского, и я вытряхну из него фамилию некроманта.

— Как скажете, Никита Михайлович, — невозмутимо кивнул Щедрин. — Что ж, Александр Васильевич, попрактикуемся в следующий раз.

Привычно поморщившись, он уколол палец булавкой и, капнув в колбу немного крови, взболтал содержимое. Затем высыпал на могилу Рябушинского ритуальную золу и полил ее получившимся раствором.

Снова повеяло холодом, и это был не просто осенний ветер. До нас как будто долетело дыхание таинственного и насквозь промерзшего мира за гранью, того самого мира, куда уходили призраки.

Сумрак вокруг стремительно сгущался.

Неподготовленного человека это могло бы напугать. Но я не впервые наблюдал за работой некроманта и прекрасно понимал, что происходит. Два мира соприкасались друг с другом: наш мир и мир призраков.

— Призрак обер-прокурора Рябушинского, явись! — громко и властно произнес Леонид Францевич.

Я почувствовал волну магической энергии, которая исходила от эксперта.

Налетел еще один порыв ледяного ветра. С неба упали крупные дождевые капли.

— Призрак обер-прокурора Рябушинского, явись! — повторил Леонид Францевич.

Ветер в ответ завыл тонко и жалобно, и вдруг затих. И даже дождь прекратился.

— Его нет в могиле, — своим обычным голосом сказал Щедрин.

Эксперт говорил с непривычной досадой.

— Вы в этом уверены? — мрачно спросил Зотов.

— Абсолютно, — кивнул Леонид Францевич. — Могила пуста.

Не сдержавшись, Зотов резко ударил кулаком по вкопанному в землю столику.

— Опоздали. Черт, ну надо же было столько времени возиться с этими письмами!

— Не всё еще потеряно, Никита Михайлович, — возразил я. — Насколько я помню, господин Рябушинский после смерти остался весьма деятельным призраком. Помните, как умело он прятался от Тимофея Градова? Даже темный мастер снов не смог его разыскать.

Зотов недоверчиво посмотрел на меня.

— Вы думаете, Рябушинский снова умудрился выкинуть этот трюк?

— А почему нет? Визит Изгоева наверняка здорово напугал Рябушинского. И к чему гадать, если можно проверить?

Огибая могилы, я направился к тому самому склепу, который остроконечной крышей напоминал китайскую пагоду.

Вход в склеп закрывала крепкая железная решетка. Я заглянул сквозь толстые прутья в затхлую темноту и негромко позвал.

— Господин Рябушинский! Вы здесь? Это Александр Воронцов. Вы помните меня?

Я прислушался, но из склепа не донеслось ни звука.

— Петр Павлович, не бойтесь, — снова позвал я. — Мне известно, что недавно к вам приходил некромант. Вы ведь от него прячетесь? Но мы поймали этого некроманта, и теперь нам нужна ваша помощь, чтобы засадить его в тюрьму.

Я слегка подтасовывал факты, но мне нужно было успокоить Рябушинского, если, конечно, он, как и в прошлый раз, сидит в склепе.

Мне повезло.

Моего лица коснулся едва заметный сквозняк, а затем в темноте показалось бесформенное белое пятно. Пятно приблизилось, и я разглядел перекошенное от страха лицо призрачного обер-прокурора.

В нашу первую встречу Рябушинский выглядел полным стариком с густыми бакенбардами и властным взглядом. Но сейчас он похудел настолько, что кожа на его лице обвисла дряблыми складками.

Неужели призраки тоже могут худеть, мельком удивился я.

Призрак настороженно смотрел на меня, не спеша приближаться к решетке.

— Господин Рябушинский, это вы? — спросил я.

— Нет, не я, — хрипло ответил призрак.

Глава 18

— Господин Рябушинский здесь, Никита Михайлович, — весело окликнул я Зотова. — Я же вам говорил, что с ним ничего плохого не случится.

— А я говорил, что мы обязательно найдем нужного призрака, — добродушно добавил Леонид Францевич и принялся убирать неистраченные ингредиенты для ритуала обратно в бумажный пакет.

— Умоляю вас, не кричите, — с тревогой прошептал Рябушинский.

Он умоляюще смотрел на меня и то и дело дергал головой, пытаясь высмотреть что-то за моим плечом.

— Кто это там с вами?

— Сплошь ваши знакомые, — улыбнулся я, — начальник Тайной службы Никита Михайлович Зотов и эксперт Леонид Францевич Щедрин. Помните, не так давно мы все вместе вас навещали?

Но мои слова ничуть не успокоили Рябушинского.

— Я почувствовал, что какой-то некромант хочет меня призвать, — сказал он. — Это были вы?

— Ну, разумеется, — кивнул я. — Нам нужно с вами поговорить, Петр Павлович.

Рябушинский задрожал и отпрянул от решетки вглубь склепа. Черты его лица задрожали и на мгновение расплылись, но затем снова стали четкими.

— Может быть, вы просто уйдете? — неожиданно предложил он. — Почему бы вам не оставить меня в покое? Я прожил долгую жизнь и честно заслужил отдых.

— Поверьте, мы беспокоим вас по очень важному делу, — ответил я. — Вы не хотите выбраться из склепа? Говорить на свежем воздухе куда приятнее.

— Я останусь здесь, — наотрез отказался Рябушинский. — Мне здесь нравится, я уже привык.

— Где он? — спросил Никита Михайлович, подходя к нам.

Услышав шаги Зотова, призрак снова испуганно вздрогнул.

— Не нужно ко мне подходить, — взмолился он. — Я и так вас прекрасно слышу.

— Чего вы так боитесь? — напрямик спросил я.

— А с чего вы взяли, что я чего-то боюсь? — неожиданно уперся Рябушинский. — Ничего я не боюсь, просто не желаю ни с кем разговаривать.

— И просто так сидите в темноте душного склепа? — понимающе кивнул я.

— Здесь сухо и нет ветра, — нашелся Рябушинский. — К тому же ничуть не душно. К вашему сведению, призраки вообще не чувствуют духоты.

— Хорошо, оставайтесь в склепе, если вам так нравится, — согласился я, — но поговорить нам с вами все-таки придется.

— А я не хочу ни о чем говорить, — продолжал упорствовать бывший обер-прокурор.

Никита Михайлович недовольно нахмурился, но я сделал ему знак рукой, чтобы он не вмешивался.

— Хорошо, — легко согласился я. — Не хотите говорить, тогда просто послушайте, много времени это не займет. Недавно к вам на могилу приходил некромант. Молодой человек, не слишком умелый, но довольно талантливый. Он пытался вас призвать. Так ведь, Петр Павлович? Вам удалось от него ускользнуть. Подозреваю, что вы снова спрятались в вашем любимом склепе. Как я уже сказал, этот юноша не очень умелый некромант, и он вас попросту не заметил. Но я могу рассказать вам больше. Этот некромант не просто хотел с вами поговорить. Он хотел подчинить вас себе, подчинить и заставить напасть на живого человека.

Рябушинский слушал меня очень внимательно. Его очертания то расплывались, то снова становились четкими.

— Но вы сказали, что арестовали этого некроманта? — напомнил Рябушинский. — Значит, мне ничего не грозит.

— Арестовали, — согласился я. — И выяснили, что он был только пешкой в чужих руках. Поверьте мне, Петр Павлович, за спиной этого молодого некроманта стоит очень опытный и очень жестокий маг. И если он придет за вами, то в склепе вы не отсидитесь.

— Так арестуйте и его тоже, — дрожа от страха предложил Рябушинский.

— С радостью, — кивнул я, — но беда в том, что мы не знаем его имени. Он наложил на своего невольного помощника сильное магическое заклятие, а сам остался в тени. Зато вы можете его знать. Этот маг каким-то образом связан с делом, которое вы вели двадцать лет назад.

— Но почему? Почему это опять со мной происходит? — неожиданно простонал Рябушинский. — Да, я призрак! Но почему меня никак не могут оставить в покое? Мне всего-то и нужно было дождаться завтрашнего дня. Моя вдова уже добилась разрешения перенести мой прах на другое кладбище.

— Вы хотите переехать? — удивился я.

— Конечно, не хочу, — выкрикнул Рябушинский. — С чего бы это? Сейчас я обитаю на уютном кладбище, почти в самом центре Столицы. Моя супруга живет неподалеку и может каждый день меня навещать. А теперь мои останки выкопают и перевезут на какое-то деревенское кладбище, заросшее крапивой и лопухами.

— И для чего вы все это устроили? — поинтересовался я.

— А что еще мне остается? — простонал Рябушинский. — Если меня никак не хотят оставить в покое.

Он вдруг прижался призрачным лицом к решетке и даже частично просочился сквозь нее.

— Послушайте, в прошлый раз я ведь вам помог, правда? Так помогите и вы мне. Поставьте охрану возле моей могилы. Только до завтрашнего утра. Завтра меня увезут отсюда, и никто даже не узнает, где я похоронен.

— Кто-то все равно узнает, — заметил я. — Ведь вашей супруге пришлось получать разрешение.

— Она ходила к моему старому другу, — заверил меня Рябушинский. — У него большие связи, и он никому ничего не расскажет.

— И все-таки вы не хотите отсюда уезжать, — улыбнулся я. — Петр Павлович, я думаю, мы с вами можем договориться. Вы расскажете нам все, что мы хотим знать, а за это я сам лично буду вас охранять.

— Что вы хотите узнать? — насупившись, спросил Рябушинский. — Спрашивайте.

— Помните, двадцать лет назад несколько студентов устроили заговор против императора? Вы вместе с полицией раскрыли это дело и даже выступили обвинителем.

— Конечно, помню, — удивился Рябушинский. — Громкое было дело, лучшее в моей карьере. После него я и стал обер-прокурором.

— А фамилии студентов вы помните? — поинтересовался я.

Рябушинский изумленно уставился на меня.

— Конечно, нет. Это было давно. А зачем мне их помнить? Господин Тайновидец, если вас так интересует это дело, вы можете покопаться в полицейских архивах. При мне архивы всегда содержались в должном порядке. Не знаю, что там происходит сейчас.

— Сейчас там тоже абсолютный порядок, — успокоил я его. — Мы с Никитой Михайловичем внимательно изучили дело. Среди студентов был Фёдор Кораблёв.

Едва я упомянул фамилию Кораблёва, как Рябушинский испуганно вздрогнул.

— Вижу, эта фамилия вам знакома, — насторожился я. — Вы его помните?

— Некромант, — прошептал Рябушинский. — Некромант, который приходил на кладбище. Он кричал про какого-то Кораблёва. Утверждал, что это я его погубил. Я прятался в склепе, но всё отлично слышал.

Рябушинский снова подался вперёд и приник лицом к решётке склепа.

— Послушайте, Александр Васильевич, этот юноша просто сумасшедший. Вина студентов в заговоре была доказана бесспорно. Им еще повезло, отделались только каторгой и ссылкой. В старые времена за такое запросто можно было лишиться жизни. Вы знаете, что они натворили? Бросили мертвое тело под колеса императорского мобиля.

— Я слышал, что это была всего лишь иллюзия, — заметил я.

— Иллюзия, — согласился Рябушинский, — и что с того? Поднялась настоящая паника. Горожане решили, что начинается новая Смута. Из-за их безумного поступка вся Столица три дня ходила ходуном. Полиция еле успокоила людей.

— А как узнали, что именно эти студенты виноваты в случившемся? — спросил я.

Рябушинский пристально посмотрел на меня.

— Была проведена блестящая полицейская работа, — ответил он. — Следователи носом землю рыли, но собрали все доказательства. Мы приперли студентов к стенке, и они во всем признались. Можете мне поверить, Александр Васильевич, негодяи получили по заслугам. Их счастье, что император сжалился над ними и заменил смертную казнь каторгой.

— Значит, блестящая полицейская работа, и дотошные следователи? — улыбнулся я. — А вот мы с Никитой Михайловичем слышали другую версию. По этой версии, весь студенческий заговор был организован полицией. Во главе заговора стоял Вениамин Сергеевич Собакин, нынешний ректор Императорской магической академии. Он-то потом и выдал своих подельников, а сам избежал наказания.

— С чего вы это взяли? — вскинулся Рябушинский. — Разве в деле упоминается фамилия Собакина?

— Не упоминается, — признал я. — Но у нас есть другие источники информации.

Я рассказал Рябушинскому о письмах, который получил Изгоев. Призрак помрачнел и налился грозовой синевой.

— Эти письма ничего не доказывают, — фыркнул он. — Мало ли, что можно написать.

— Послушайте, господин призрак, дело очень серьёзное, — взорвался Зотов. — На жизнь ректора Собакина покушались дважды, а сейчас он пропал, и мы не можем его разыскать. Я заметил, что в прошлый раз следствие было проведено очень быстро, и Тайная служба осталась не у дел. Но смею вас заверить, сейчас я все равно докопаюсь до правды и вытащу ее на свет.

— Да какая разница, как там все было? — выкрикнул Рябушинский. — Доказательства достаточные, студенты свою вину признали. Что еще вам нужно?

— Нам нужно, чтобы вы откровенно рассказали о том, какую роль в деле сыграл Вениамин Собакин, — напомнил я. — Если вы расскажете, как все было на самом деле, Никита Михайлович постарается сохранить вашу репутацию. Но если вы будете молчать, нам придется копать самим. Так Вениамин Собакин и в самом деле организовал этот заговор с ведома полиции?

— Ничего подобного, — возмутился Рябушинский. — Вот так и рождаются дурацкие слухи, которые не имеют ничего общего с правдой. Хорошо, я все вам расскажу, а то напридумываете черт знает чего.

— Рассказывайте, — предложил я.

— Вениамин Собакин и в самом деле участвовал в заговоре. Но его заманили обманом, а когда он понял, во что ввязался, то испугался и сам пришел в полицию.

Рябушинский замялся, его взгляд метнулся в сторону.

— Вы что-то недоговариваете, Петр Павлович, — заметил я.

— Ну хорошо, хорошо, — раздраженно ответил обер-прокурор. — Собакин пришел не в полицию, а к своему покровителю, к очень влиятельному человеку, фамилию которого я не хочу называть. Да какая разница? Мы были друзьями, и этот человек обратился ко мне. Он просил разобраться с заговорщиками и защитить Собакина. Мы заключили сделку. Собакин продолжал участвовать в заговоре и информировал нас обо всем в мельчайших подробностях. Поэтому полиция заранее знала, что задумали студенты. Ситуация находилась под контролем, но утверждать, что полиция сама организовала заговор, это даже не смешно. Это чудовищно, господин Тайновидец!

Несмотря на показную уверенность, я различил в голосе Рябушинского некоторые сомнения.

— Петр Павлович, вы отдаёте себе отчёт, что просто-напросто поверили россказням Собакина? — спросил я. — Не хочу вас винить. Вы увидели возможность подняться по карьерной лестнице и ухватились за эту возможность.

— Причем здесь это? — Рябушинский качнулся в глубину склепа. — Я честно служил Империи!

— Допустим, — согласился я, — но в таком случае вас просто-напросто обманули. Собакин вместе со своим влиятельным покровителем и организовал весь заговор, а вину свалил на других.

— Да кому нужно так поступать? — возмутился обер-прокурор. — Зачем это им?

— Пока не знаю, — пожав плечами, ответил я, — но узнаю, если вы назовете фамилию вашего друга. Того самого, который покровительствовал Собакину.

— Нет уж, — фыркнул Рябушинский, — зачем? Чтобы вы и его обвинили?

— Вы не замечаете очевидного, Петр Павлович? — устало спросил я. — Ваш так называемый друг просто использовал вас для своих махинаций. Зачем-то ему было нужно, чтобы студентов арестовали. А теперь, когда он узнал, что Фёдор Кораблёв возвращается из ссылки в Столицу, то снова взялся за свое. Я уверен, именно ваш бывший друг писал письма Изгоеву.

— Не мог он этого сделать, — упрямо покачал головой Рябушинский. — Зачем ему это? Не верю.

— Никита Михайлович, письма у вас с собой? — спросил я Зотова. — Дайте, пожалуйста, одно. Я хочу показать его господину Рябушинскому.

Зотов протянул мне конверт. Я достал из него бумажный листок и развернул перед призраком.

— Вряд ли автор кому-то диктовал такие письма, — усмехнулся я. — Уверен, он писал их собственноручно. Вы узнаете почерк, Пётр Павлович?

Призрак скользнул взглядом по строчкам, затем вчитался внимательнее и побледнел.

— Этого не может быть, — пробормотал он, — какой-то розыгрыш. Глупость.

— А какой магический дар у вашего друга? — спросил я. — Он, случайно, не некромант?

— Ну, некромант, и что с того? — хриплым голосом ответил Рябушинский. — Не думаете же вы…

Он не договорил и замолчал.

— Вы сказали, что он влиятельный человек, — напомнил я. — А не к нему ли ваша вдова ходила за разрешением перенести вашу могилу на другое кладбище?

Бывший обер-прокурор растерянно молчал.

— Вижу, вы уже все поняли, — кивнул я. — Назовите нам его фамилию.

— Но я обещал молчать, — запротестовал Рябушинский. — Мы договорились, что никто не будет знать о его участии в том давнем заговоре студентов.

— Знаете, мне кажется, ваш мнимый друг вас убьет, — честно сказал я. — Имею в виду, убьет окончательно. Вы переедете на деревенское кладбище, вот там все и случится. Он придет, призовет вас, и без помех развоплотит. Разумеется, мы будем следить за вашей могилой, и, возможно, даже успеем схватить его на месте преступления. Но только вам это уже не поможет.

Вот теперь Рябушинского проняло. Призрак задрожал и принялся таять, как клочок тумана на осеннем ветру.

— Не исчезайте, Петр Павлович, — посоветовал я, — все равно это вам не поможет. Ваш бывший друг обязательно отыщет вас. Вы сами дали ему для этого прекрасную возможность. Назовите его фамилию, и мы постараемся защитить вас. И вашу репутацию тоже.

— Это князь Долгоруков, — свистящим шепотом ответил Рябушинский. — Николай Александрович Долгоруков. Колька, сукин сын!

— Патриарх рода Долгоруковых? — удивился я. — Вот теперь у меня все окончательно сошлось.

— Что у вас сошлось, Александр Васильевич? — нетерпеливо спросил Зотов.

— Вспомните фамилию невесты Кораблёва, — улыбнулся я. — Мария Долгорукова, она из княжеского рода. Кем она приходится князю Николаю Александровичу?

— К-кажется, племянницей, — растерянно ответил Рябушинский.

Я впервые в жизни слышал, как заикается призрак.

— Теперь ясно, для чего был устроен заговор, — улыбнулся я. — Князю Долгорукову не понравилось, что его племянница, девушка из знатного рода, решила связать свою судьбу с нищим студентом. Долгоруков решил таким образом отделаться от Кораблева. И у него получилось.

Я торжествующе посмотрел на Зотова.

— Ну, вот вам и главный злодей. Берите его тепленьким.

— И охрану возле меня не забудьте поставить, — напомнил расстроенный Рябушинский.

— Легко сказать — берите, — нахмурился Зотов. — А где доказательства?

— А письма, которые князь посылал Изгоеву? — напомнил я. — Можно же сравнить почерк.

— Князь Долгоруков, член императорского совета, крупный промышленник, влиятельная фигура в имперской политике, — поморщился Никита Михайлович. — Император не позволит мне вызвать его на допрос и сверять образцы почерка. Тем более, что формально князь не совершил ничего незаконного. К студенческому заговору он лично не причастен, да и когда это было.

— А письма?

— Ну, написал его сиятельство несколько писем своему незаконнорожденному внуку. Что с того?

— А магическое плетение на письмах? — изумился я.

— А как мы докажем, что это магическое плетение наложил именно князь Долгоруков? — вопросом на вопрос ответил Зотов. — Вот то-то и оно. Долгоруков хитер и осторожен. У него хватило ума не перейти грань закона. Все сделал чужими руками, не подкопаешься. Нет, Александр Васильевич, это безнадежная затея.

— А мне-то что теперь делать? — взвыл Рябушинский.

— А вам не о чем беспокоиться, — отмахнулся Зотов. — Ваш влиятельный друг не настолько глуп, чтобы уничтожать вас, рискуя собой. Скорее уж он предпочтет с вами договориться.

— Но он же использовал меня, — вскипел Рябушинский. — И я теперь должен молчать?

— Никита Михайлович, вам ведь самому не нравится происходящее? — сказал я.

— Не нравится, — признал Зотов. — Рядом с императорским троном засел хитрый упырь, и плетет интриги исключительно в своих интересах. Думаете, я не понимаю, зачем он принялся писать Изгоеву эти письма? Узнал, что Кораблев возвращается из ссылки, и решил нанести двойной удар — помешать вашему роду совершить экспедицию к Месту Силы, а заодно окончательно подставить Кораблева. И родного внука для этого не пожалел, мерзавец. Если бы вы не обратили внимание на Изгоева, то я винил бы в нападении Кораблева. Доказать его вину было бы трудно. Но и подозрения достаточно, чтобы выслать Кораблева обратно в Сибирь. Чертов Долгоруков!

— Так давайте попробуем спровоцировать князя, — предложил я.

— Как? — внимательно прищурился Зотов, а Рябушинский снова подался вперед и вцепился призрачными руками в решетку склепа.

— Как? — повторил он вслед за Зотовым.

— Петр Павлович может это сделать, — усмехнулся я. — Отправьте весточку своему бывшему другу. Скажите, что обо всем догадались, и не станете молчать. Он втянул вас в свои интриги, а вы опозорите его на всю Империю.

— И что будет дальше? — не понял Рябушинский.

— Уверен, князь Долгоруков захочет с вами встретиться, — объяснил я. — Так или иначе, князь попытается добиться, чтобы вы молчали.

— А если он меня убьет? — вздрогнул Рябушинский. — Развоплотит, и все. Он же некромант.

— Придется рискнуть, Петр Павлович. А Тайная служба устроит засаду неподалеку от вашей могилы. Тут как раз пригодятся плащи скрытности. Уверен, мы успеем вовремя остановить Долгорукова.

— Я боюсь, — признался бывший оберпрокурор. — Вы плохо знаете Кольку. Да, мы с ним дружили, но я видел, как безжалостно он расправляется с теми, кто идет против него. К тому же, он некромант, а я просто призрак. Я даже защититься от него не смогу.

— Понимаю вас, — кивнул я, — тогда есть второй вариант.

— Какой? — жадно спросил Рябушинский.

— Ничего не делать, — улыбнулся я, — просто положиться на милость судьбы и сентиментальность вашего бывшего друга. Кто знает, может быть, он вас и пожалеет.

— Но с его величеством я поговорю в любом случае, — сухо сказал Зотов. — Это не та информация, которую можно утаивать от императора.

— Согласен с вами, Никита Михайлович, — кивнул я. — Разумеется, император примет меры, чтобы ограничить влияние Долгорукова. А Долгоруков, как вы сами сказали, далеко не дурак. Он сразу догадается, откуда дует ветер.

— Получается, никакого второго варианта у меня и нет? — пробормотал Рябушинский.

— А его никогда нет, — с сожалением ответил я. — Либо вы боретесь со своими страхами, либо эти страхи пожирают вас. Соглашайтесь на мое предложение, Петр Павлович. Тайная служба сделает все возможное, чтобы защитить вас.

— Я согласен, — помедлив ответил Рябушинский. — Но как мне связаться с Долгоруковым? Написать ему письмо? Или послать кого-то?

— Детали мы обдумаем вместе, — успокоил я призрака.

Но тут Никита Михайлович сделал предостерегающий жест рукой.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к чему-то, затем посмотрел на нас.

— На ловца и зверь бежит, — сказал он. — Мои ребята сообщили, князь Долгоруков только что подъехал к входу на кладбище и идет прямо сюда.

Глава 19

— Не вовремя Долгоруков здесь появился, — скривился Никита Михайлович. — Придется действовать сходу.

— А зачем? — возразил я. — Давайте спрячемся и посмотрим, что будет делать Долгоруков. Вряд ли он решил просто прогуляться ночью по кладбищу.

— Да куда здесь спрячешься, — автоматически возразил Зотов, а сам уже бросил задумчивый взгляд на решетку склепа.

— Сюда, сюда! — торопливо закивал Рябушинский. — Здесь места всем хватит.

Чего у Зотова не отнимешь, так это его умение мгновенно принимать решения.

— Леонид Францевич быстро — в склеп, — скомандовал он, а сам уже вцепился в замок, который запирал решетку.

Миг, и замок громко хрустнул в ладонях Зотова и открылся.

— Бегу, — кивнул Щедрин, защёлкивая саквояж.

Я последним нырнул в затхлую темноту склепа и задвинул за нами решётку.

— Надеюсь, я ничего не забыл, — пропыхтел Леонид Францевич.

— Даже если что-то забыли, будем надеяться, что Долгоруков в темноте ничего не заметит, — успокоил я его.

Теперь я хорошо понимал, почему бывший обер-прокурор Рябушинский выбрал для своего проживания именно этот склеп. Через решетку отлично просматривалась его собственная могила и надгробие из желтоватого мрамора.

— Тихо! — шикнул Зотов. — Он идет!

Разноцветные камни дорожки зашуршали под неторопливыми шагами. Их сопровождало ритмичное постукивание. Я разглядел в темноте невысокую прихрамывающую фигуру, которая медленно приближалась к могиле Рябушинского. Князь Долгоруков был стар. При ходьбе он опирался на тяжелую трость, она-то и постукивала по камням.

В свободной руке Долгоруков держал небольшой чемоданчик. Князь был совершенно один. Если охранники и приехали с ним, то они остались у входа на кладбище.

— С ним никого нет, — словно угадав мои мысли, подтвердил Никита Михайлович. — Похоже, князь не хочет, чтобы кто-то узнал о его поездке на кладбище.

— Нам это только на руку, — согласился я.

Тем временем Долгоруков добрался до могилы Рябушинского и поставил свой чемоданчик на тот самый столик, где минутой раньше стоял саквояж Леонида Францевича.

— Может быть, он хочет просто со мной поговорить? — с надеждой предположил призрак Рябушинского. — В конце концов, мы же столько лет дружили. Согласен, Николай втянул меня в неприятную ситуацию, но, может быть, у него попросту не было выбора.

— Тише, — прошипел Зотов, — не обязательно обсуждать это сейчас.

Наша часть склепа находилась в шагах в двадцати от могилы, поэтому князь Долгоруков не услышал наше перешептывание. Постояв возле могилы, он щелкнул замками своего чемоданчика.

В темноте я не мог разглядеть, что именно князь достает из него. Но по движениям Долгорукова догадался, что он готовится к обряду вызова призрака.

Двигался Долгоруков очень уверенно. Я заметил, что ему довольно тяжело нагибаться — наверное, из-за больной ноги. Но при этом князь никуда не торопился и не пытался сделать так, чтобы его не заметили. Он чувствовал себя хозяином на кладбище.

Как и Леонид Францевич, Долгоруков разложил вокруг могилы Рябушинского пучки полыни. Затем высыпал на могильный холм ритуальную золу и плеснул несколько капель раствора призыва.

В воздухе ощутимо повеяло холодом. Я услышал, как тяжелые дождевые капли падают в траву, а где-то вдалеке пророкотал гром.

— Петя! — негромко, но властно позвал Долгоруков. — Выходи, поговорим.

Он раскинул руки, и дождь тут же усилился. Ветер окреп, и ледяные капли теперь залетали в склеп через решетку.

— Выходи, Петя! — повторил Долгоруков. — Я хочу тебя видеть.

В его старческом голосе не слышалось угрозы, зато была абсолютная уверенность в том, что призрак послушается и выйдет.

— Ну, что я говорил, — простонал мне на ухо Рябушинский. — Видите, он хочет просто поговорить со мной. Сейчас я пойду к нему, и мы все выясним. Наверняка, это ошибка, чудовищная ошибка.

— Сидите, — еле слышно произнес я, — не вздумайте показаться ему на глаза.

— Но почему? — упрямо повторил Рябушинский. — Он же хочет просто…

Его слова заглушил второй раскат грома.

Не добившись успеха, князь прекратил попытки вызвать призрак Рябушинского. Но он не уходил с кладбища — просто стоял и смотрел на могилу. И дождь не утихал, наоборот, усилился.

— Что ж, так даже лучше, — с непонятной угрозой произнес Долгоруков.

Затем снова потянулся к своему чемоданчику и достал оттуда что-то белое и живое. Я расслышал паническое кудахтанье. Сверкнула молния, и в ее мгновенной вспышке я разглядел, что князь Долгоруков держит в одной руке слабо трепыхающуюся курицу, а в другой — нож с длинным изогнутым лезвием.

Молния сверкнула и погасла. Кудахтанье оборвалось.

— Что он делает? — в панике забормотал Рябушинский.

— Он зарезал курицу, — будничным шепотом объяснил Леонид Францевич. — Похоже, князь Долгоруков не брезгует запрещенной магией.

— Остановите его! — потребовал Рябушинский. — Это же моя могила! Зачем он льет на нее куриную кровь?

Никита Михайлович сдвинулся так, чтобы преградить призраку выход из склепа.

— Замолчите, — коротко бросил он, — не мешайте нам вас спасать.

Гроза уже бушевала над нашими головами. Гром грохотал так сильно, словно кто-то с размаху лупил кувалдой по небесному своду. То и дело сверкали молнии. В их синеватом свете я видел разбросанные по могиле Рябушинского белые куриные перья.

— Арестуйте его! — простонал Рябушинский. — Что же он делает? Зачем?

— Потерпите, — сочувственно сказал я, — нам нужны неоспоримые доказательства. Пока он просто зарезал курицу. Посмотрим, что будет дальше.

А дальше началось самое интересное. Князь Долгоруков раскинул руки в стороны и замер над могилой Рябушинского. Монотонным голосом он читал какое-то заклинание. Но его то и дело заглушал гром.

Сверкнула еще одна молния. Вспышка была дольше предыдущих, и я увидел, как мраморное надгробие зашаталось и рухнуло. Комья земли на могиле шевелились, как будто кто-то толкал их изнутри.

Вдруг земля провалилась, и из могилы высунулась костлявая рука. Она шарила в воздухе, словно пыталась нащупать опору.

— Что это? — в панике просипел Рябушинский. — Это… это мой скелет? Он что, оживляет меня? Зачем?

— Не вас, а ваши бренные останки, — с добродушной улыбкой объяснил Леонид Францевич.

Несмотря на чудовищное зрелище, эксперт самообладания не потерял.

— Между прочим, Долгоруков — довольно сильный некромант, — продолжил Леонид Францевич. — Не каждый может заставить скелет самостоятельно выкопаться из могилы. Многие некроманты воспользовались бы обычной лопатой. Собственно говоря, увиденного вполне достаточно, чтобы арестовать князя.

— Я хочу понять, зачем он все это затеял, — сквозь зубы ответил Зотов. — Чем больше мы увидим, тем труднее ему будет изворачиваться на допросе.

— Ваша правда, — благодушно согласился эксперт.

Призрак Рябушинского уже ничего не говорил. Он тихо стонал, забившись в угол склепа и закрыв полупрозрачное лицо руками.

А облепленный грязью скелет бывшего обер-прокурора тем временем окончательно выбрался из могилы. Я увидел тусклое голубоватое сияние, которое скрепляло между собой разрозненные кости.

— Магическое плетение! — восхищенно объяснил Леонид Францевич. — Он умудрился создать его прямо сквозь толщу земли! Смотрите внимательно, Александр Васильевич. Когда еще вам выпадет возможность понаблюдать за настоящей работой некроманта?

— Я позабочусь, чтобы такая возможность выпадала нам всем как можно реже, — мрачно сказал Никита Михайлович.

Скелет сидел на краю развороченной могилы, нелепо раскинув тонкие ноги и не делая попыток подняться. В его пустых глазницах горели зеленоватые огоньки.

Долгоруков снова взялся за нож. Он решительно полоснул себя по ладони и принялся окровавленной рукой гладить череп скелета. При этом князь-некромант что-то повелительно бормотал.

Костлявые руки скелета дрогнули и загребли кладбищенскую землю, которую дождь превратил в полужидкую грязь. На наших глазах скелет принялся неумело, но старательно обмазывать себя этой грязью.

— Обратите внимание, Александр Васильевич, — торопливо заговорил Щедрин, — князь Долгоруков создает голема.

Ветер пронзительно свистел, заглушая наши голоса. Шумел дождь, то и дело грохотал гром. Я понимал, что Долгоруков никак не может нас услышать. Поэтому спросил:

— А зачем он порезал себе руку.

— Ну как же, Александр Васильевич, — укоризненно покачал головой эксперт. — Уж вы-то могли бы догадаться. При помощи крови он полностью подчинил себе скелет, который раньше принадлежал уважаемому Петру Павловичу. Это основа некромантии. Затем князь отдал приказ, и скелет принялся самостоятельно превращать себя в голема. Простая и надежная технология. Самому князю и руки пачкать не придется.

Призрак Рябушинского все еще тихо стонал. Я покосился на него и увидел, что он сквозь пальцы напряженно следит за действиями Долгорукова.

Скелет методично лепил на себя грязь. Иногда комья рыхлой земли отваливались, но скелет снова нашаривал их и упрямо прилаживал на прежнее место.

Князь Долгоруков, опираясь на трость, застыл рядом с могилой. Не обращая внимания на дождь, он спокойно дожидался, пока скелет закончит свою грязную работу.

Вот скелет вылепил грубое подобие толстых ног и перешел к торсу. На наших глазах сырая земля заполнила пустую грудную клетку, затем скрыла костлявые плечи. Перед нами сидел бесформенный глиняный человек с черепом вместо головы.

Продолжая зачерпывать землю, скелет принялся втирать ее в череп, и через минуту почерневшие кости полностью скрылись под слоем грязи.

Долгоруков нетерпеливо повел в воздухе правой рукой и громко произнес короткое заклинание.

В очередной вспышке молнии я увидел, что слепленный из грязи голем мгновенно преобразился. Теперь на краю могилы сидел голый мужчина с отвисшим животом и тупым равнодушным выражением лица.

— Еще и магия иллюзий на закуску, — одобрительно сказал Леонид Францевич. — Работа некроманта высшего класса. Если не приглядываться, ты и не разберешь, что это голем, а не живой человек.

На мой взгляд, отличия были очевидны. Такого землистого оттенка кожи у живых людей не бывает. Но сам-то я не смог бы создать даже такого голема, поэтому предпочел промолчать.

— Отменная работа! — повторил Леонид Францевич, а призрак Рябушинского вдруг подался вперед.

— Да это же я! — истерично взвизгнул он. — Этот негодяй слепил меня из моих собственных костей и грязи!

Крик призрака непременно выдал бы нас, но на наше счастье в небе снова загрохотал гром.

— Да тише вы! — прошипел Никита Михайлович и машинально попытался схватить призрака за плечо.

Разумеется, из этого ничего не вышло, но Рябушинский каким-то чудом и сам взял себя в руки.

А князь Долгоруков тем временем достал из чемодана сложенную промокшую одежду и протянул ее голему.

Голем принялся неуклюже натягивать одежду на себя.

— Дождь стихает, — шепотом заметил Никита Михайлович, — и гроза уходит.

— Естественно, — кивнул Щедрин. — Ритуал закончен. Какое-то время голем сможет существовать самостоятельно.

Полностью одетый голем, разительно похожий на обер-прокурора Рябушинского, замер перед Долгоруковым. Некромант положил левую ладонь на плечо голема.

— Иди и отыщи Вениамина Собакина! — громко и властно сказал он. — А когда найдешь его, убей!

* * *

— А вот теперь пора! — удовлетворенно кивнул Зотов. — Леонид Францевич, вы справитесь с големом?

— Разумеется! — улыбнулся Щедрин.

Голем как раз делал свои первые шаги. Он пошатнулся, и камни дорожки жалобно захрустели под его весом.

— Вперед! — скомандовал Зотов, толкая решетку.

Но тут не выдержал Рябушинский.

— Я должен это остановить! — в отчаянии выкрикнул призрак и рванулся вперед.

Синеватым прозрачным облачком он пролетел прямо сквозь решетку, вылетел из склепа и устремился к голему.

Я увидел, как призрак буквально втягивается в грубо вылепленное глиняное тело.

Голем замер на месте, затем развернулся и шагнул к Долгорукову. Вот этого некромант совершенно не ожидал. Он сделал шаг назад и вскинул перед собой трость, словно собирался защититься. Но больная нога подвела, и князь Долгоруков тяжело рухнул навзничь.

— Убью, мерзавец! — глухо взревел голем и навалился на Долгорукова сверху.

Некромант и его чудовищное творение возились в скользкой кладбищенской грязи. Голем пытался добраться до глотки Долгорукова, а князь отбивался из последних сил.

— Убью! — рычал голем. — Удавлю, мразь!

— Надо их разнять, — выкрикнул Зотов, подбегая к месту схватки.

Он ухватился за плечо голема, пытаясь оторвать его от Долгорукова, но голем этого даже не почувствовал. Пальцы Зотова соскользнули, а воскрешенный Рябушинский продолжал душить некроманта.

Нож с кривым лезвием валялся на тропинке. Долгоруков вслепую шарил рукой, пытаясь до него дотянуться.

Я не понимал, что он собирается делать дальше, но решил не рисковать. Подцепил нож носком ботинка и отбросил его в сторону.

Долгоруков хрипел и отбивался от голема. Его перемазанное грязью лицо было похоже на глиняную маску, на которой таращились испуганные глаза.

— Да отпусти же его! — снова взревел Зотов, хватая голема за плечи.

— Убью! — рычал Рябушинский, сжимая глиняные ладони на тощей шее некроманта.

Но тут за дело взялся Леонид Францевич. Обернув ладонь носовым платком, он поднял из травы нож, который уронил Долгоруков.

— Лучшее средство против големов! — подмигнул он мне. — Смотрите, Александр Васильевич!

С этими словами Щедрин размахнулся и силой всадил нож в шею голема, угодив как раз в основание черепа. Нож по рукоять вошел в глиняное тело.

Голем вздрогнул и замер. Призрак Рябушинского вылетел из него, словно ошпаренный и возмущенно заплясал в воздухе.

— Вы убили меня! — завизжал он, показывая пальцем на Щедрина. — Вы убили меня! За что?

— Я убил не вас, а кустарную поделку некроманта, — усмехнувшись, ответил Щедрин. — Вашему призрачному существованию ничто не угрожает, а эта глиняная мерзость нам не нужна.

Словно услышав Щедрина, голем еще раз вздрогнул и завалился набок, его голова отвалилась от туловища и откатилась в сторону. Демоническое зеленое сияние в глазах потускнело, но не погасло совсем. Мощные ладони голема разжались, и князь Долгоруков, всхлипнув, втянул в себя воздух.

— Не добивайте это чудовище! — торопливо выкрикнул Зотов, оценив ситуацию. — Пригодится в качестве улики.

Князь Долгоруков все еще елозил на спине, бессмысленно загребая руками жидкую грязь. Он смотрел то на меня, то на Никиту Михайловича. Я с содроганием увидел, что взгляд старого некроманта пылает звериной ненавистью.

— Вы! — прохрипел он. — Вы!

Затем судорожно закашлялся, выгнулся и выплюнул комок глины.

— Поднимайтесь! — скомандовал Зотов, грубо хватая князя за шкирку. — Господин Долгоруков, вы арестованы за применение запрещенной магии.

Он рывком поставил князя на ноги и защелкнул на его запястьях магические кандалы.

Затем на секунду прикрыл глаза. Наверное, посылал зов своему помощнику.

Я с любопытством смотрел на перемазанного в земле могущественного князя.

— Зачем вы все это затеяли, Николай Александрович? — спросил я. — Не хотели, чтобы Кораблёв вернулся в Столицу? Неужели вы так его ненавидите?

— Кораблёв? — кривя тонкие губы, переспросил Долгоруков. — Да при чём здесь он? Это вы во всём виноваты, Воронцовы!

Он выразительно плюнул мне под ноги.

— Хотели захапать себе Место Силы? Ничего у вас не выйдет. Все равно не выйдет. Ненавижу.

— Тихо, — одернул его Зотов, открывая глаза.

Озабоченно глядя на нас, Никита Михайлович сообщил:

— Ректор Собакин нашелся. Пробрался в гостиницу «Грифон» и с ножом напал на Кораблёва.

— Кораблёв убит? — не веря своим ушам, спросил я.

— Целёхонек, — ухмыльнулся Никита Михайлович. — Не зря я приставил к нему наблюдение. Мои ребята успели перехватить Собакина.

Глава 20

Меня разбудило осторожное прикосновение рыжих кудряшек к моей щеке.

— Ты проснулся? — обрадовалась Лиза, увидев, что я открыл глаза.

— Ага, — улыбнулся я, с удовольствием потягиваясь на свежих простынях.

Настоящее блаженство — проснуться в своей постели после того, как полночи хлюпал по кладбищенской грязи.

— Тогда я сварю тебе кофе, — целуя меня, заявила Лиза, — и попрошу Прасковью Ивановну поторопиться с завтраком.

Она исчезла за дверью, а на кровать мягко вспрыгнул Уголек.

Магический кот потоптался по одеялу, устраиваясь поудобнее, а затем улегся прямо на моей груди, глядя мне в лицо не мигающим взглядом зеленых глаз.

— Я чувствую, что вчера ты стал свидетелем удивительных событий, — раздался в моем сознании мурлыкающий голос. — Расскажешь?

— Дождись завтрака, — вслух ответил я. — Уверен, Лизе тоже будет интересно послушать. А я терпеть не могу повторяться.

— Вспомни, что я тебе говорил, — невозмутимо возразил кот. — Тебе нужно больше практиковаться в общении с магическими существами. Скоро это умение тебе пригодится.

— Почему ты так уверен? — удивился я.

— Не знаю, — честно ответил Уголек. — У меня есть предчувствия, а предчувствия никогда меня не обманывают. Кстати, тебе совершенно не обязательно говорить вслух. Просто вспоминай, а я почувствую твои мысли. Мы, коты, очень чуткие животные.

Вылезать из кровати прямо сейчас не хотелось, поэтому я не стал спорить с магическим котом. Снова закрыл глаза и принялся вспоминать, чем закончился долгий вчерашний день.

* * *

Облепленного жидкой грязью князя Долгорукова подхватили под руки двое сотрудников Тайной службы. На запястьях некроманта уныло позвякивали магические кандалы.

— Старый пройдоха! — злобно прошипел ему в лицо Рябушинский. — Как ты мог так поступить с моим телом? Убийца!

Но Долгоруков не обратил на бывшего приятеля никакого внимания. Он смотрел только на меня, и в его бесцветных глазах полыхала дикая злоба.

— Род Долгоруковых никогда не простит тебя, Тайновидец, — заявил он. — Воронцовы всегда будут нашими врагами.

— Грустно это слышать, — вежливо ответил я, — но мы уж как-нибудь это переживем.

— Вы еще столкнетесь с последствиями, — прорычал князь, — и пожалеете, что затеяли эту экспедицию без нас. Воронцовы никогда не станут выше Долгоруковых. Даже не надейся.

— Уведите его, — махнул рукой Никита Михайлович, озадаченно глядя на останки глиняного голема.

Дождь хлестал по неподвижной грузной фигуре, постепенно смывая с неё глину. Никита Михайлович нашёл взглядом своего помощника.

— Артём Сергеевич, отыщи-ка где-нибудь носилки. Нужно погрузить это чудовище в мой мобиль.

— Зачем возиться с носилками, Никита Михайлович? — удивился Щедрин. — Голем прекрасно дойдет до мобиля своими ногами.

Расстегнув саквояж, Леонид Францевич достал из него пару чистых перчаток. Затем бережно подхватил оторванную голову голема и приставил её к оплывшей шее. Он несколько раз повернул, вдавливая голову в плечи, а затем бесцеремонно щелкнул голема по покатому лбу.

Тусклое зеленоватое сияние в глазницах монстра стало ярче. Голем завозился в грязи, тяжело выпрямился и застыл, глядя на эксперта.

— Вот, пожалуйста, — удовлетворенно кивнул Щедрин. — Теперь он выполнит все мои указания. Удивительно удобное существо.

— Между прочим, вы только что применили запрещенную магию, — заметил Зотов.

— Так это же для пользы дела, — благодушно улыбнулся Леонид Францевич.

— Надеюсь, это чудовище и в самом деле будет вас слушаться, — хмыкнул Никита Михайлович. — Ладно. Ведите его к моему мобилю. И не забудьте что-нибудь постелить на сиденье.

— А как же я? — растерянно глядя на нас, спросил Рябушинский. — Я же не могу остаться здесь без своего тела, совсем один.

— И не нужно, — усмехнулся Никита Михайлович. — Вы поедете с нами, господин Рябушинский. Поживете в камере управления, пока не закончится суд над князем Долгоруковым. Я даже могу разместить вас в соседних камерах. Будете перестукиваться со старым приятелем.

— Нет уж, — решительно отказался Рябушинский, — поселите меня подальше от него. Не хочу его видеть.

Призрак подлетел ко мне.

— Удивительно ловко вы распутали это дело, господин Тайновидец, — сказал он. — И меня спасли. Вам бы в полиции служить. Лет через пять станете полицмейстером, я вам точно говорю.

— Благодарю вас, но я как-нибудь обойдусь, — улыбнулся я. — Мне вполне хватает своих дел.

Дождь наконец-то перестал, но холодный ветер не унимался, и промокшая насквозь одежда неприятно липла к телу. На секунду я искренне позавидовал глиняному голему. При всех его недостатках голем совершенно не чувствовал холода. Он равнодушно шагал вслед за Щедриным, неуклюже ступая по кладбищенской дорожке глиняными ногами.

Князя Долгорукого усадили в мобиль. Напоследок он снова пронзил меня ненавидящим взглядом, а затем мобиль мягко тронулся, увозя старого некроманта к новой безрадостной жизни.

— Поедемте с нами, Александр Васильевич, — предложил Зотов. — Доберемся до управления, обсохнем и выпьем горячего кофе. А потом я отвезу вас домой.

— Благодарю вас, Никита Михайлович, но лучше уж я сразу отправлюсь к себе на Каменный остров, — отказался я. — Уверен, теперь вы обойдетесь без моей помощи.

— Надеюсь, — жестко усмехнулся Зотов, протягивая мне руку. — Невероятная история, Александр Васильевич. И все-таки мы её распутали.

— Невероятная, — согласился я.

Затем Тайная служба уехала, и я остался один возле ограды Смоленского кладбища. Повернул за угол и неторопливо пошел вдоль темных домов, ища незапертую дверь. Наконец, один из подъездов сжалился надо мной.

Дверь скрипнула, открываясь. Я зажмурился, шагнув вперед, и оказался в собственной прихожей.

Мокрая одежда грязным комом упала на пол. Встревоженно прочитал Игнат. Радостной скороговоркой тараторила Лиза. Почти не слушая их, я поднялся по скрипучей лестнице, добрался до ванной и замер, блаженствуя под горячими струями воды.

Мне казалось, что вода смывает с меня не только грязь, но и липкое ощущение кладбища, холод запрещенной магии и ненависть князя Долгорукова.

* * *

— Удивительная история, — одобрительно проурчал Уголёк. — Скажи, а кошмары тебе сегодня не снились?

— Не помню, — признался я. — Кажется, что-то такое было.

— Это потому, что ты улегся спать без ужина, — авторитетно заявил кот. — Когда я засыпаю на голодный желудок, мне всегда снятся кошмары.

— И когда это было в последний раз? — засмеялся я.

— Давно, — признал Уголёк. — Прасковья Ивановна следит, чтобы в моей миске всегда был свежий паштет. А тебе она, между прочим, варит манную кашу. Я сам видел.

— Манная каша, — мечтательно улыбнулся я, — как в детстве. Это очень вкусно, особенно, с вареньем.

— Ну, не знаю, — не согласился со мной магический кот. — Мясной паштет все же лучше.

Он потянулся и широко зевнул, показав розовый язык.

— Ты все-таки вставай. Дай мне вдоволь поваляться на кровати.

— А я разве тебе мешаю? — удивился я. — Валяйся себе на здоровье.

— У тебя в животе урчит от голода,— снова зевнул кот.

В дверь заглянула Лиза.

— Завтрак готов, — громко объявила она.

— Манная каша? — улыбнулся я.

— Да. А откуда ты знаешь? — удивилась Лиза.

— Один магический кот нашептал, — рассмеялся я, откидывая одеяло.

Между прочим, сварить вкусную манную кашу — это настоящее искусство. Я как-то пробовал — из чистого любопытства — и у меня ничего не получилось. Каша вышла жидкой, и к тому же в ней попадались противные комочки.

А вот у Прасковьи Ивановны каша удалась. Плотная, но не слишком густая, сладкая, вкусно пахнущая топленым молоком и сливочным маслом.

— Изумительно, — промычал я, разом опустошив тарелку. — А можно мне добавки?

— Сию минуту, Александр Васильевич, — польщенно улыбнулась Прасковья Ивановна.

— Как идет ваша подготовка к конкурсу старинных рецептов? — поинтересовался я.

— Ох, не знаю, — вздохнула кухарка, — боязно мне туда соваться со своей стряпней.

— Вам нечего бояться, — улыбнулся я. — На днях я познакомился с председателем жюри и угостил его вашей кулебякой.

— И что он сказал? — обомлела женщина.

— Сказал, что в жизни не пробовал такой вкуснятины, — рассмеялся я. — Требовал, чтобы я познакомил его с вами.

— Ещё чего! — ревниво проворчал Игнат. — Зачем это?

— Он держит кофейню в центре города и подаёт там неплохие пирожки, — объяснил я. — Надеется, что кулебяка Прасковьи Ивановны привлечёт к нему множество новых посетителей.

— Вы сейчас не шутите, Александр Васильевич? — недоверчиво спросила Прасковья Ивановна.

— Я никогда не шучу такими важными вещами, — рассмеялся я. — Так что, если хотите заработать хорошие деньги и репутацию лучшего пекаря столицы — дерзайте.

— Я могу готовить для этой кофейни кулебяку дважды в неделю, — решила Прасковья Ивановна. — Не чаще.

— Уверен, что хозяин кофейни и за это будет вам очень благодарен, — улыбнулся я.

— Ты так и не рассказал, чем занимался вчера, — напомнила Лиза, — а мы все сгораем от нетерпения.

— Дайте мне еще минуту, — попросил я. — Покончу с второй тарелкой каши и все вам расскажу.

Самое сильное впечатление мой рассказ произвел на Игната.

— Ну и жуткая у вас служба, ваше сиятельство, — с отвращением заявил старый слуга. — Пыльные склепы, призраки, некроманты, ожившие мертвецы, прости господи.

— Жуткая, — согласился я, — но интересная.

И не удержавшись, громко чихнул.

— Вот именно интересная, — кивнула Лиза, — а я опять все пропустила. — Пообещай, что в следующий раз обязательно возьмёшь меня с собой.

— Куда? — удивился я. — На кладбище?

— И на кладбище тоже, — не отступала Лиза. — Я же Летописец. Я должна своими глазами видеть то, о чем пишу.

— Хорошо, — улыбнулся я, — в следующее приключение непременно влипнем вместе.

Утро выдалось на удивление солнечным. От вчерашней непогоды не осталось и следа. Пользуясь этим, я потянул на себя балконную дверь и впустил в дом порыв свежего ветра. Вместе с ним донеслось басовитое урчание мотора.

— Кажется, к нам кто-то приехал, — удивился я. — Игнат, будь добр, посмотри, кто там.

Неужели Никита Михайлович поднялся рано и приехал поделиться свежими новостями?

Игнат вышел на балкон и сразу же вернулся обратно в комнату, испуганно округлив глаза.

— Ваше сиятельство, там это… — торопливо заговорил он.

— Кто? — изумился я, глядя на его растерянное лицо. — Призраки, некроманты, ожившие мертвецы?

— Император! — выпалил Игнат. — Его Величество самолично к вам приехал.

* * *

Я спустился в сад. На парковой дорожке стоял императорский мобиль. Его Величество, заложив руки за спину, прохаживался возле калитки. За ним молча следовали два плечистых охранника.

— Доброе утро, Ваше Величество! — удивленно поздоровался я, открывая калитку. — Прошу вас.

— Нет-нет, Александр Васильевич, — улыбнулся император, — не в моих привычках напрашиваться в гости без предупреждения. Но мне нужно с вами поговорить, поэтому я и приехал. Скажите, мы с вами можем где-нибудь выпить по чашечке кофе?

Мне показалось, что император чем-то сильно смущен. Кажется, он приехал не с самыми радостными новостями. А затем магический дар шевельнулся в груди, и мне пришла в голову счастливая мысль.

— Разумеется, Ваше Величество, — улыбнулся я, — буквально в двух шагах отсюда есть изумительная кофейня. Ее держит мой старый друг.

— Прекрасно! — обрадовался император. — Давайте там и поговорим.

— Елизавета Федоровна наверняка захочет пойти с нами, — заметил я. — Вы не против?

— Нисколько, — галантно согласился император. — Мне будет приятно увидеть Елизавету Фёдоровну. Только из-за ее рассказов я выписываю «Магические сплетни».

Я хотел послать зов Лизе, но она сама появилась на крыльце. Перед ней, гордо задрав хвост, вышагивал неугомонный Уголёк.

— Доброе утро, Ваше Величество! — звонко поздоровалась Лиза.

— Рад видеть вас, Елизавета Фёдоровна, — улыбнулся император. — Позвольте мне пригласить вас на чашку кофе.

Мы втроем отправились по тропинке, которая вела к кофейне. Охранники императора молча топали за нами.

— Должен вас предупредить, Ваше Величество, что это не совсем обычная кофейня, — сказал я. — Она находится в магическом пространстве. Я почти не сомневаюсь, что вас оно пропустит. Все же вы являетесь полновластным хозяином здешних земель. Но насчет ваших охранников я не уверен.

— Они подождут здесь, — легко согласился император.

Обернувшись к охранникам, он коротко объяснил, что дальше мы пойдем втроем. Если это и не понравилось охранникам, то они ничем себя не выдали. Приняли к сведению слова императора и остались на тропинке.

А мы обогнули раскидистый куст давно отцветшей сирени, и я почувствовал, как приближается граница магического пространства.

— Готовьтесь! — предупредил я.

Я хотел по привычке взять Лизу за руку, но Лиза меня опередила и предложила руку Его Величеству.

— Мы пройдем вместе, — чуть смущенно улыбнулась она. — Так вы точно не потеряетесь.

— Я еще никогда не терялся в собственной Столице, — расхохотался император, пересекая границу.

Невидимая пленка магического поля лопнула тихим хрустальным звоном.

Мы сделали еще несколько шагов, спустились по пологому травянистому склону и оказались на маленьком пляже. Невские волны с тихим плеском накатывались на серые камни. Возле самого берега покачивался плот, на котором находилась кофейня.

— Впервые вижу это место, — удивленно сказал император, — а ведь я часто катаюсь здесь на своей яхте.

— Эту кофейню видят далеко не все, — объяснил я. — Только те, кому это действительно нужно.

Император легко поднялся по деревянным сходням и с интересом огляделся.

— Уютное место, — довольно кивнул он.

Затем принюхался и уверенно добавил:

— И кофе здесь варят хороший.

Набиль уже стоял за своей стойкой. Гремя посудой, он с вежливой улыбкой смотрел на нас.

— Познакомьтесь, Ваше Величество, — сказал я. — Это Набиль. Он джинн воды, и ему не меньше тысячи лет.

— Рад познакомиться, — кивнул император, с любопытством глядя на джинна. — Скажите, вы регистрировали вашу кофейню в Торговой палате?

Набиль изумленно поднял темные брови и растерянно посмотрел на меня.

— Думаю, кофейня Набиля появилась в Столице раньше, чем Торговая палата, — пришел я на выручку джинну.

— Получается, вы работаете незаконно, — довольно кивнул император. — И не платите налоги в казну? Ничего не имею против, ведь это настоящее магическое место. Но у чиновников Имперского казначейства может быть иное мнение.

— Вряд ли чиновники Имперского казначейства смогут проникнуть сюда, чтобы предъявить Набилю счет, — рассмеялся я.

— Вы плохо знаете этих чинуш, — возразил император. — Почуяв запах денег, они проникнут куда угодно.

Он обратился к Набилю:

— Вот что мы с вами сделаем. У вас найдутся бумага и перо?

Пораженный джинн молча кивнул, повел рукой, и на стойке перед ним появился чистый лист бумаги.

— Прошу вас, Ваше Величество, — сказал Набиль, протягивая императору серебряное перо.

Император склонился над стойкой и небрежно набросал на бумаге несколько строк, затем поставил размашистую подпись.

— Я полностью освободил вас от уплаты налогов на ближайшую тысячу лет, — сказал он, возвращая Набилю перо. — Если чиновники Имперского казначейства все-таки проберутся сюда, просто покажите им эту бумагу.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — вежливо поклонился джинн.

Бумага сама собой исчезла.

— Сварите нам кофе, Набиль, — улыбнулся я.

Глава 21

Мы сели за мой любимый столик. Он стоял на краю плота, и невские волны плескались у самых ног. Под этот тихий плеск мне всегда хорошо думалось.

— Что ж, не стану тянуть время, Александр Васильевич, — сказал император. — Господин Зотов доложил мне обо всем, и я искренне восхищен тем, как вы исполнили мою просьбу.

Он смущенно улыбнулся.

— Такой кавардак творится. Князь Долгоруков арестован за применение запрещенной магии и подстрекательство к убийству. Ректор Собакин тоже под арестом. Кстати, я распорядился, чтобы Никита Михайлович освободил этого парнишку, Изгоева. Вряд ли у Имперского правосудия возникнут к нему претензии, ведь он действовал под влиянием магического заклятия. С капитана Кораблева тоже сняты все подозрения.

— Мне кажется, вы поступили правильно, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Позвольте спросить, как Вениамин Собакин вообще оказался на месте ректора академии? Я могу ошибаться, но мне кажется, у него нет к этому никаких способностей.

— Мой недосмотр, — с досадой поморщился император. — В свое время именно князь Долгоруков рекомендовал назначить Собакина на эту должность. Тогда я посчитал правильным прислушаться к мнению князя, а вот теперь жалею об этом. Учебный год на носу, студенты уже зачислены, а руководить академией некому. Разумеется, я найду подходящего человека, но на это потребуется время, а занятия нужно начинать как можно скорее.

Император внимательно посмотрел на меня, как будто ожидал моей реакции.

— Я могу чем-то помочь, Ваше Величество? — удивился я.

— Можете, — кивнул Император. — Я хочу, чтобы вы временно заняли пост ректора. Это моя личная просьба. Вы ведь официально зачислены в штат преподавателей — единственное хорошее дело, которое успел сделать Собакин. Вот и воспользуемся этим. Начните учебный год, Александр Васильевич.

— Но у меня нет никакого опыта, — изумился я.

— Зато я вам доверяю, — серьезно сказал император. — Понимаю, что подобное назначение идет в разрез с вашими планами, но обещаю вам, что это ненадолго. По поводу учебной программы не беспокойтесь, преподаватели помогут вам ее составить. А я постараюсь как можно скорее найти человека на постоянную работу. Так вы согласны?

— Позвольте мне подумать, Ваше Величество, — попросил я. — Давайте выпьем кофе, и я дам вам ответ.

Я покосился на Лизу и заметил, что девушка восхищенно смотрит на нас с императором. Судя по выражению ее лица, Лиза старательно запоминала каждое сказанное слово.

А затем на столике, словно по волшебству, появился ароматный кофе в чашках из тонкого фарфора и золотое блюдо с крошечными, тающими во рту, кремовыми пирожными.

— Благодарю вас, Набиль, — улыбнулся я.

— Приятного аппетита, — вежливо ответил джинн и удалился обратно за стойку.

Я сделал глоток кофе, блаженно зажмурился, а потом посмотрел на императора.

— Ваше Величество, мне кажется, вы хотели поговорить со мной о чем-то еще.

— Вы угадали, Александр Васильевич, — кивнул император. — И эта новость не из приятных. Как я уже сказал, арест князя Долгорукого всколыхнул всю столицу. А тут еще стало известно, что вы принимали самое деятельное участие в расследовании. И теперь другие влиятельные аристократы опасаются возвышения рода Воронцовых.

— И что это означает? — нахмурился я.

— Ничего хорошего, — вздохнул император. — Имперская политика — это такая клоака, Александр Васильевич. Сегодня с утра мне пришлось принимать Долгоруковых, Разумовских и Шуваловых, и все они в один голос требовали, чтобы я запретил вам строить Храм Путей.

— Понимаю, Ваше Величество, — кивнул я. — Новость и в самом деле неприятная, и не только для меня. Мы очень надеялись, что Елизавета Федоровна сможет принять Путь. Юрий Горчаков тоже ждет этой возможности. Вы ведь знаете, что он помогал нам в расследовании?

— Да, Никита Михайлович доложил мне об этом, — согласился император.

— А есть еще Петр Брусницын, — напомнил я. — От него напрямую зависит благополучие Сосновского леса. Ему тоже необходимо принять Путь.

— Понимаю, Александр Васильевич, — согласился император. — Долгоруковы, Разумовские и Шуваловы — это еще не вся империя, но очень влиятельная ее часть.

— Могу и узнать, что вы решили? — спросил я.

— Конечно, — усмехнулся император, — для этого я и приехал. Своё слово я сдержу. Род Воронцовых может строить Храм Путей. Но имейте в виду, что никто из влиятельных родов не станет вам помогать, и я не могу их заставить. А ведь для строительства нужны мощные магические накопители. Кажется, род Воронцовых такие не производит.

— Я уточню у Игоря Владимировича, — кивнул я. — В любом случае, спасибо за откровенность, Ваше Величество.

— Не всегда все получается так, как мы задумали, — вздохнул император. — Но не стоит расстраиваться, Александр Васильевич. Так или иначе, имперский Храм Путей будет построен весной, по давней традиции. И я обещаю, что все кандидаты, которых вы назовёте, пройдут церемонию и примут Путь.

— И всё-таки мы попробуем построить храм, — откровенно сказал я. — Пока не знаю, как, но я использую любую возможность.

— Считайте, что я на вашей стороне, — кивнул император. — Так что вы ответите на мою просьбу? Согласитесь поруководить Императорской магической академией?

— Соглашусь, — улыбнулся я, — но только временно.

* * *

— А хорошо бы посидеть здесь с удочкой, — улыбнулся император, допивая кофе. — Что ж, Александр Васильевич, я рад, что мы с вами договорились. Если придумаете, как построить Храм Путей, не стесняйтесь прислать мне зов. Собственно говоря, я настаиваю на этом. Люблю знать, что происходит в моей Империи.

— Конечно, Ваше Величество, — кивнул я.

Допив кофе, мы попрощались с Набилем и спустились на берег. Граница магического пространства была совсем близко, я это чувствовал. Граница редко оставалась на одном месте, она перемещалась то ближе, то дальше, как будто напоминала нам, что магия — это живая стихия.

Задумчиво скрипели деревянные сходни. Неяркое осеннее солнце поднималось с другой стороны острова, и на серую воду ложилась густая тень от высоких деревьев.

Видимо, император тоже почувствовал, когда мы миновали границу магического пространства. Обернувшись, он посмотрел на пустой каменистый пляж и удивленно покачал головой.

— Иногда, за повседневной суетой, я забываю, что мы живем в магическом мире, — признался он, — а каждая встреча с вами, Александр Васильевич, напоминает мне об этом.

— Зато на вас держится Империя, — улыбнулся я. — Ваше Величество, могу я задать прямой вопрос?

— Спрашивайте, — кивнул император.

— Почему вы сами не разоблачили князя Долгорукова? Ведь ваш магический дар позволяет вам хорошо разбираться в людях.

— Потому и не разоблачил, — усмехнулся император. — Любой влиятельный маг в первую очередь думает о своем могуществе. Это грустная истина, Александр Васильевич. Могущественный человек редко бывает бескорыстным, а бескорыстный почти никогда не стремится к могуществу. Чтобы удержать баланс, мне приходится на многое закрывать глаза.

Охранники императора могучими статуями застыли возле тропинки. Угрюмые, сосредоточенно они смотрели вокруг, выискивая малейший намек на опасность.

Когда мы вернулись к особняку, император спросил:

— Как вы думаете, Александр Васильевич, смогу я время от времени заглядывать в эту удивительную кофейню?

— Не знаю, — рассмеялся я. — Мне кажется, это зависит только от вас, Ваше Величество.

Император уехал, а мы с Лизой медленно пошли по садовой дорожке к дому.

— Что ты собираешься делать? — спросила Лиза.

— Пока не знаю, — улыбнулся я. — Видимо, останусь дома. Мне нужно хорошенько подумать.

Лиза взяла меня под руку и заглянула в лицо.

— Ничего страшного, если у тебя не получится построить Храм Путей, — сказала она. — Зато ты спас капитана Кораблёва и его сына.

— Я взгромоздил себе на шею Императорскую магическую академию, — рассмеялся я. — Не будем сдаваться так быстро. Сначала нужно испробовать все возможности.

— А я отправлюсь в свою мастерскую, — лукаво улыбнулась Лиза. — Закончу работу над статуей кладовика, иначе новый ректор Магической академии расторгнет со мной договор.

Эта шутка здорово подняла мне настроение, и очень вовремя, потому что в ту же минуту мне прислал зов Иван Горчаков.

— Извини, что беспокою тебя так рано, — сказал Иван. — У тебя найдется минута для разговора?

— Конечно, дружище, — ответил я, провожая взглядом Лизу. — Что случилось?

— Юрий заболел, — сообщил Иван. — На первый взгляд ничего серьезного, но на всякий случай я положил его в госпиталь. Похоже, его магический дар постепенно выходит из-под контроля.

— Не самая приятная новость, — нахмурился я. — Думаешь, это связано с той ментальной проверкой, которую Юрий по моей просьбе устроил Кораблеву?

— Скорее всего, — честно ответил Иван, — но ты себя не вини. Магический дар живет по своим законам. Так или иначе, он бы нашел возможность усилиться.

— И все же доля моей вины в этом есть, — не согласился я. — Что ты предлагаешь?

— Юрию нужно как можно скорее принять Путь, — ответил Иван. — Ты сможешь это устроить?

— С этим как раз возникли трудности, — признался я. — Возможно, строительство Храма Путей придется отложить до весны. Есть еще какой-нибудь способ помочь Юрию?

— Мы можем отправить его обратно в загородное имение, — предложил Иван, — подальше от Места Силы. Там развитие дара существенно замедлится.

— Возможно, так и придется сделать, — сказал я. — Сообщу тебе сразу же, как буду знать точно.

* * *

Озадаченно нахмурясь, я толкнул дверь кабинета. Уголёк немедленно проскользнул внутрь и развалился на полу, глядя на меня зелеными глазами. А я уселся в кресло и послал зов Игорю Владимировичу.

— Я только что пил кофе с императором, — сказал я, — и он сообщил мне неприятную новость. Похоже, нашему роду придется строить Храм Путей в гордом одиночестве. Его Величество не стал отзывать свое разрешение, но и помогать нам никто не будет.

— Я знаю, Саша, — откликнулся Игорь Владимирович, — с Долгоруковыми теперь говорить бесполезно. Я пытаюсь вести переговоры с Шуваловыми и Разумовскими, но надежды на успех мало. Похоже, это их общее решение. Не скажу, что нам объявили войну, но дело идет к этому.

— Не все так плохо, — возразил я. — Уверен, что Николай Андреевич Горчаков будет на нашей стороне. Его сыну Юрию необходимо как можно скорее принять Путь.

— Это хорошая новость, — с облегчением ответил Игорь Владимирович. — Но, боюсь, помощи Горчакова будет недостаточно. Ты не хуже меня знаешь, что для строительства храма нужно гигантское количество магической энергии. У нас просто нет таких накопителей.

— И заказать их негде, — догадался я.

— Ты правильно понимаешь, Саша, — подтвердил дед. — Поверь, я бы не пожалел денег, но мастерские Долгоруковых, Шуваловых и Разумовских не хотят с нами работать.

— Значит, нам нужно найти невероятное решение, — поморщился я, — или признать наше поражение.

— Это было бы разумно, — осторожно сказал дед. — По крайней мере, в Империи сохранится баланс.

— Да, его величество тоже беспокоится об этом, — согласился я.

— Скажу тебе честно, ситуация мне не нравится, — признался Игорь Владимирович. — Я готов потратить огромные ресурсы на строительство храма и готов к конфликту с другими родами. Такое уже бывало и раньше. Но тратить деньги и воевать одновременно — это безумие.

— Согласен, — ответил я. — Что ж, придется поискать невероятное решение. А если я его не найду, значит, строить Храм Путей мы не будем.

Попрощавшись с Игорем Владимировичем, я откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в окно. Уголёк неторопливо поднялся, подошёл ко мне, потянулся и потёрся ухом о мою ногу.

— Что будем делать, магический кот? — спросил я его. — Сразу откажемся от строительства Храма Путей или попробуем поискать варианты? Думаю, стоит на всякий случай поговорить с княжеским родом Пожарских. Только не с Севой, а с его отцом — Дмитрием Ивановичем. Понимаешь, почему? Сева-то в любом случае будет на моей стороне. А вот у Дмитрия Ивановича может быть своё мнение. Не стоит давать им повод ссориться.

— Храм Путей — это такое место, где общаются с магией? — с интересом спросил Уголёк.

— Лучше и не скажешь, — усмехнулся я. — Но проблема в том, что для этого общения нужно потратить немало магии.

— Странно, — мурлыкнул кот. — Ты же можешь все сделать намного проще.

— Как это? — заинтересовался я.

— Ты ведь учишься общаться с магическими существами, — напомнил Уголёк, — и у тебя есть знакомый Страж Магии. Попробуй поговорить с ним.

Изумлённо открыв рот, я уставился на магического кота.

— Слушай, а ведь ты прав! Страж Магии — это же огромная магическая сила. Да и в Сосновском лесу этой магии столько, что… В общем, много. А вдруг получится зарядить этой силищей магические накопители?

— Видишь, — мурлыкнул Уголёк, — решение всегда есть, нужно только хорошенько подумать.

Оттолкнувшись от спинки кресла, я вскочил на ноги.

— Тут и думать нечего. Я немедленно отправляюсь в Сосновский лес. Спасибо тебе, магический котяра. Не знаю, как тебя и благодарить.

— Твоя кухарка каждый день кормит меня паштетом, — напомнил кот. — Так что, и в расчете.

Пользуясь тем, что я освободил кресло, он немедленно вспрыгнул на сиденье и свернулся клубком.

* * *

Так же, как император, я не очень любил являться в гости без приглашения, тем более по такому важному делу. Поэтому для начала я отправился в свой сад. Там, за беседкой, росли молодые корабельные сосенки.

Когда-то первый граф Сосновский объяснял мне, что Сосновский лес — это одно огромное живое существо. Если где-то растет хотя бы одна корабельная сосенка, она непременно поддерживает связь с остальным лесом. Именно это мне и требовалось — договориться с Сосновским лесом о моем приезде.

Я осторожно прикоснулся пальцами к колючей ветке, прикрыл глаза и послал зов в Сосновскому лесу. Странное ощущение, как будто пытаешься разговаривать с чем-то невообразимо огромным и в то же время прекрасно тебя понимающим.

— Привет, — беззвучно сказал я, — мне нужно срочно поговорить со Стражем Магии. Ты не против?

Сосновский лес ответил магическим импульсом, похожим на порыв свежего и тёплого ветра. Он обрадовался моему зову, как будто давным-давно ждал нашего разговора.

— Вот и замечательно! — улыбнулся я. — Скоро буду.

Поговорив с лесом, я решил, что неплохо бы предупредить о своём визите его хозяев. И тут же послал зов Николаю Сосновскому.

— Вот это да, — изумился Николай. — Саша, ты не поверишь, но ровно пять минут назад Акинфий Петрович настаивал, чтобы мы обсудили нашу проблему именно с тобой.

— А что у вас за проблема? — заинтересовался я. — Впрочем, расскажешь при встрече.

— Приезжай прямо ко мне в поместье, — предложил Николай.

— Это слишком долго, — отказался я. — Встретимся в домике лесничего через десять минут.

Я сам не понимал, куда я так спешил. Словно порыв теплого ветра, который пришел от Сосновского леса, подхватил меня и понес легким перышком навстречу новым приключениям.

Все, что я успел, это заглянуть в дом и позвать с собой Лизу. По счастью, она еще не успела уехать в свою мастерскую.

— Представляешь, наш волшебный кот только что подсказал мне невероятное решение, — рассмеялся я. — Не знаю, сработает оно или нет, но я обязательно попробую. Поэтому сейчас же отправляюсь в Сосновский лес. Пойдешь со мной?

— Ты еще спрашиваешь, — обрадовалась Лиза. — Конечно.

— Не сидится вам дома, ваше сиятельство, — качая головой, добродушно проворчал Игнат.

— Не сидится! — радостно подтвердил я.

Взял Лизу за руку, зажмурился и толкнул дверь, которая вела на балкон. Она была ближе всего.

— Вперед!

Глава 22

Мы с Лизой оказались на крыльце домика лесничего.

Я взглянул на Сосновский лес и почувствовал, как сильно он изменился. Появление Стража наполнило лес магией. Эта колдовская сила ощущалась в каждом порыве ветра, слышалось в шорохе веток и шелесте опадающих листьев.

— Сашка!

Коля Сосновский с радостными криками появился из-за домика и попытался сгрести меня в охапку. Ему это почти удалось, но тут Сосновский заметил Лизу и смущенно остановился.

— Рад вас видеть, Елизавета Федоровна, — поклонился он.

— Ты чего такой счастливый? — удивился я.

— Сашка, я женюсь, — просиял Сосновский.

— Неожиданная новость. На ком?

— На Яге. Представляешь? Ну, то есть пока еще не женюсь. Но я сделал ей предложение, и она не отказала.

— Поздравляю тебя, дружище, — рассмеялся я. — А говорил, у вас тут какие-то проблемы. Значит, обманул, чтобы заманить нас с Елизаветой Федоровной сюда и похвастаться?

Сосновский попытался принять серьезный вид, но счастливая мальчишеская улыбка так и пробивалась на его лице.

— Да нет, проблемы и в самом деле есть. Предок нашего рода, Акинфий Петрович… Знаешь, мне кажется, он не хочет нашей свадьбы.

— А почему? — заинтересовался я.

— Да не знаю я, — с досадой ответил Николай. — Ходит хмурый, бурчит что-то себе под нос и ничего не объясняет. А, ладно, забудь.

Сосновский легкомысленно махнул рукой.

— Сейчас я познакомлю вас с моей будущей невестой.

Он быстро зашагал к берегу озера — там, на фоне камышей, я заметил стройную женскую фигурку.

И тут из-за угла появился предок рода Сосновских.

— Ушел, Колька? — хмуро спросил он.

— Здравствуйте, Акинфий Петрович, — улыбнулся я. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Я же призрак, — напомнил Акинфий Петрович. — Что со мной сделается?

— Вы не слишком рады за своего потомка, — заметил я. — Могу я спросить, почему?

— А чему тут радоваться? — проворчал призрак. — Парень совсем голову потерял. Я-то понимаю, что эта Яга ему не пара. А как Кольке об этом сказать?

— А почему не пара? — не понял я.

— Да потому, — с досадой буркнул призрак. — Нет, она хорошая, и Колька ей нравится, сразу видно. Но ты сам посуди, Тайновидец, она — магическое существо, ведьма. Вот ты знаешь, сколько ей лет?

— Нет, — признался я. — А сколько?

— Вот и я не знаю, — хмуро ответил призрак. — Да дело даже не в этом. У нее совсем другая жизнь, понимаешь?

— Понимаю, — согласился я, — но не думаю, что все так страшно. В конце концов, главное, чтобы им нравилось проводить время друг с другом.

— Ничего ты не понимаешь, — покачал головой Акинфий Петрович.

И тут же замолчал, потому что к нам спешил Николай Сосновский. Он вел за руку Ягу.

Едва я взглянул на нее, как мой магический дар шевельнулся в груди, и я понял правоту Акинфия Петровича. Яга выглядела молодой, темноволосой красавицей, но в ее темных глазах я разглядел тщательно скрываемую тревогу и какую-то беспомощную отчаянную мольбу.

— Знакомьтесь, — весело сказал Николай.

Он представил меня и Лизу. Завязалась обычная при знакомстве советская болтовня, но меня не отпускало беспокойство. Заметив это, Лиза выбрала удобную минутку и отвела меня в сторону.

— Мне кажется, Акинфий Петрович в чем-то прав, — шепнула она, — да и Яга не слишком рада предстоящей свадьбе. Как думаешь, может быть, мне с ней поговорить? Женщина всегда поймет женщину. Узнаю побольше, что у них тут происходит.

— Почему бы и нет, — задумчиво согласился я, — поговори, хуже не будет. А я пока пообщаюсь с остальными.

— Ну, рассказывайте, как вы тут живёте? — спросил я Николая, убедившись, что Лиза заняла Ягу разговором.

— Замечательно живём, — счастливо рассмеялся Николай. — Так сразу всё и не расскажешь.

Акинфий Петрович, глядя на потомка, неодобрительно покачал головой.

— А где все остальные? — полюбопытствовал я.

— Ждут на берегу, — ответил Сосновский. — Как я сказал, что вы появитесь, так все сразу собрались. Оставайтесь до вечера, будем жарить рыбу на углях. Акинфий Петрович откроет свою заветную настойку.

— Отличная идея, — улыбнулся я, — но сначала мне нужно поговорить со Стражем Магии. Это возможно?

— Конечно, — пожал плечами Николай. — Если Сердце Леса тебя пропустит.

Мы подошли к берегу.

Я увидел удивительную картину — в озере плескался водяной. Он ловко нырял, время от времени выбрасывая на берег крупных пятнистых щук и темно-зеленых горбатых окуней. А на берегу дежурили кладовики с большим жестяным ведром.

Вот очередной окунь тяжело запрыгал в траве, и к нему тут же бросился Репей. Двумя руками он проворно схватил рыбину и швырнул ее в ведро.

— Вижу, подготовка к пикнику идет полным ходом, — рассмеялся я.

— Тайновидец! — обрадовался Репей и бросился меня обнимать.

Ростом он едва доставал мне до пояса, поэтому энергично обхватил мои колени.

— Слушай, как здорово, что ты привел нас сюда, — восторженно завопил Репей. — Мы и мечтать не могли о такой свободе. Чувствуешь, как здесь дышится?

Задрав счастливое лицо, он энергично втянул в себя свежий лесной воздух.

— А клады? Знаешь, сколько здесь кладов? Я уже два сундука золотом набил.

— Куда тебе столько? — рассмеялся я.

— Золото всегда пригодится, — авторитетно заявил Репей.

Остальные кладовики тоже лучились безмятежным удовольствием.

Все, кроме Ведана.

Нет, он тоже обрадовался нашему с Лизой появлению и пожал мне руку, но я видел, что седобородого коротышку что-то сильно тревожит.

— Со Стражем Магии все в порядке? — на всякий случай спросил я.

— С ним все хорошо, Тайновидец, — кивнул Ведан. — Ты правильно сделал, что принес его сюда. Здесь Стражу самое место. Трижды в день он летает над Сосновским лесом, и мы можем быть уверены, что Месту Силы ничего не грозит.

— Тогда почему ты такой хмурый? — удивился я.

— Так сразу и не объяснишь, — крякнул Ведан. — Идем, поговорим с Кощеем. Он лучше меня понимает, что происходит.

— Ну, идем, — заинтересовался я.

Валериан Андреевич Чахлик обнаружился неподалеку. Сгорбившись, он сидел на скамейке, вытесанной из цельного бревна, и задумчиво смотрел на озеро.

— Здравствуйте, Валериан Андреевич! — улыбнулся я, подходя к нему.

— Александр Васильевич! Как хорошо, что вы снова появились!

Чахлик поднялся со скамейки, и мы крепко пожали друг другу руки.

— Я очень рад вас видеть, — кивнул Чахлик.

Но особой радости я в нем не заметил. Скорее, он сам себя пытался убедить в том, что рад встрече со мной.

— Я слышал, вы хотите поговорить со Стражем Магии? — рассеянно спросил Чахлик.

— Так и есть, — подтвердил я. — Мне пришло в голову, что Страж Магии может помочь нам построить Храм Путей.

— Страж Магии может все, — кивнул Валериан Андреевич, рассеянно улыбаясь. — Уверен, он не откажется поговорить с вами. А ворон вас проводит. Видите, он уже здесь.

Словно в подтверждение слов Чахлика, с неба донесся хриплый вороний крик.

Я задрал голову и разглядел в небе черную точку.

— Я чувствую, вас что-то тревожит, Валериан Андреевич, — усмехнулся я. — Расскажете?

— Непременно расскажу, Александр Васильевич. Только ума не приложу, чем вы можете нам помочь.

— Ну, вы поделитесь, а там посмотрим, — улыбнулся я.

— Вы знаете, что больше трёхсот лет мы все вместе хранили покой нерождённого Стража Магии? — начал Чахлик. — Это было делом всей нашей жизни. Нет, не так. Это было важнее, чем все наши жизни вместе взятые.

— Знаю, — кивнул я.

И вспомнил, как Валериан Андреевич предлагал мне убить всех магических существ, включая его самого, чтобы освобожденная магия могла продлить жизнь Стражу.

— Но теперь-то стражу ничего не угрожает, — заметил я.

— В том-то и дело, — кивнул Чахлик, — Страж Магии родился и с вашей помощью нашёл своё место. А мы теперь не нужны.

— Ну, и что в этом плохого? — удивился я. — Зато теперь вы свободны и можете жить, как того пожелаете.

— Так в том-то и дело, что мы не знаем, как жить дальше, — горько усмехнулся Валериан Андреевич. — Этот мир принадлежит людям, а мы — не люди. Мы — магические существа. Знаете, что это означает?

— Знаю, конечно, — усмехнулся я. — Люди с магическим даром пытаются овладеть магией. А магические существа принадлежат ей.

— Вот именно, — подтвердил Валериан Андреевич. — В том-то и разница.

— Я сейчас говорил с Репеем, — улыбнулся я. — Мне кажется, он не слишком расстроен.

— Репей еще слишком молод, — вмешался Ведан, — как и другие мои сыновья. Они радуются солнцу, дождю, ветру и не думают о завтрашнем дне. Но мы-то знаем, что жизнь состоит не только из простых удовольствий.

— Мы потеряли смысл, — кивнул Валериан Андреевич, — и не понимаем, как нам жить дальше.

— Так попробуйте поискать новый смысл, — рассмеялся я.

— Мы пробовали, — грустно покачал головой Ведан, — но что-то пока ничего не выходит. Вот и хотели посоветоваться с тобой, Тайновидец.

— Понимаю вашу проблему, — кивнул я. — Обещаю, что подумаю над ней, и что-нибудь обязательно придёт мне в голову.

Я не шутил. Растерянность Ведана и Валериана Андреевича зацепила меня за живое. У меня был свой Путь, и я шёл по нему. Не всегда это было просто, но зато я всегда понимал, что делаю и для чего живу. А если бы мой Путь внезапно исчез, что бы я стал делать тогда?

— Я подумаю, — повторил я, — решение обязательно найдется.

Наверное, ворон каким-то чудом услышал наш разговор. Он уселся мне на плечо, и я почувствовал, как острые птичьи когти царапают кожу сквозь ткань рубашки. К нам подошла Лиза — очень кстати, чтобы прервать неловкое молчание.

— Саша, можно тебя на минутку?

— Конечно, — улыбнулся я, отходя с Лизой к самой воде.

— Я поговорила с Ягой, — сказала Лиза. — Акинфий Петрович не ошибся. Яга в полной растерянности и не знает, что ей делать. Ты знаешь, как долго живут магические существа?

— Знаю, — усмехнулся я. — Нашему другу Библиусу несколько тысяч лет. Набиль вряд ли моложе его, да и туннелонцы уже не один век преследуют своего Огненного Скакуна.

— Вот именно, — несчастным голосом сказала Лиза, — а Николай Сосновский, он обычный человек, хоть и обладает магическим даром. Представляешь, что это значит?

— Ситуация не из приятных, — согласился я. — Может быть, им и в самом деле не стоит спешить со свадьбой?

Лиза наклонила голову и заглянула мне в глаза.

— Саша, ты можешь им как-то помочь?

— Как? — удивился я. — Сделать Колю Сосновского бессмертным? Вряд ли это в моих силах.

— На тебе уже удавались удивительные вещи, — не отступала Лиза.

Посмотрев в ее широко раскрытые глаза, я с удивлением понял, что девушка непоколебимо верит в меня.

И тут мне пришла в голову неожиданная идея.

— Валериан Андреевич, — позвал я. — А вы пробовали поговорить о своей судьбе со Стражем Магии?

— Это первое, что пришло нам с Веданом в голову, — кивнул Валериан Андреевич. — Но Сердце Леса не пропускает нас к Стражу. Как будто Страж дает нам возможность решить самим.

— Не пропускает вас? — удивился я. — Магическое пространство не впускает в себя магических существ?

— Да, — подтвердил Кощей, — даже леший не смог к нему пройти.

— Но я все-таки попробую добраться до Стража, — кивнул я, — и поговорю с ним о вас.

Лиза посмотрела на меня. Почувствовав ее невысказанный вопрос, я покачал головой.

— Ты останешься здесь, ладно? Предчувствие говорит мне, что Страж захочет увидеться со мной наедине. Тебя может не пропустить магическая граница Сердца леса.

— Тогда я подожду тебя у границы, — упрямо сказала Лиза.

— Елизавета Федоровна, прошу вас, не нужно, — пришел мне на помощь Чахлик. — Никто из нас не должен идти с Александром Васильевичем. Очень важно, чтобы он сумел поговорить со Стражем, а наше присутствие может этому помешать. Мы подождем его здесь.

— Ну хорошо, — неохотно сказала Лиза.

Прикусив губу, она с тревогой смотрела на меня.

* * *

Я не стал откладывать разговор со Стражем. Спустя полчаса я неторопливо брел по Сосновскому лесу. Впереди меня с ветки на ветку перелетал ворон, показывая дорогу.

А мне почему-то вспомнился день накануне церемонии Выбора Пути.

Помню, тогда я не находил себе места. И волновался даже не о том, какой именно Путь мне выпадет.

Нет, тогда в моей голове почему-то засела мысль, что Путь может не выпасть мне вовсе, и я все гадал, что буду делать в таком случае.

Я тогда не спал всю ночь. Стоял у окна и глядел в ночную темноту, пытаясь сквозь густую листву старых лип разглядеть Храм Путей. Я ведь знал, что он уже высится на полосу императорского лицея. Величественное здание с белыми колоннами, целиком сотканное из магии. Непостижимое место, в котором решается судьба каждого мага.

Волнение не отпускало меня вплоть до того момента, пока директор лицея не назвал мою фамилию.

Но как только я поднялся с мраморной скамьи и шагнул к Храму, волнение сразу же осталось позади. Тогда я вошел в Храм, протянул руку и увидел, как мне на ладонь опустился крохотный, но живой золотой дракон.

И сейчас меня охватило то самое волнение. Я шел вслед за вороном к Сердцу леса и не знал, пропустит ли оно меня. Примет ли?

Захочет ли Страж Магии говорить со мной, пойму ли я его язык?

Но вместе с волнением я ощущал странную, необъяснимую уверенность. Это чувство говорило мне, что я иду по своему Пути. Я не знал, куда приведет меня этот путь и что случится на следующем шаге. Но чувствовал, что все делаю правильно.

Вслед за вороном я прошёл вдоль свежей просеки, а затем мы свернули в небольшое болотце, срезая путь. Видно, в Сосновском лесу недавно прошли дожди, и болото порядком отсырело. Я ступал по яркому зелёному мху, слыша, как под ногами чавкает холодная торфяная вода.

Миновав болото, я вышел на сухое место и оказался на краю глубокого оврага. Вдоль этого оврага лежал путь к магическому пространству в глубине корабельного леса.

Возле старой сосны, переливаясь в солнечных лучах, застыла гигантская полупрозрачная фигура. Это был дух Сосновского леса. Он дожидался меня.

Ворон хрипло каркнул.

Дух шагнул мне навстречу и молча повел рукой. Его лицо непрерывно менялось. Я видел в нем лица всех графов Сосновских, которые только существовали на этой земле во все времена.

Я понял, что Дух приглашает меня идти за ним.

Втроём мы двинулись вдоль кромки оврага. Местами рыхлая лесная земля осыпалась, обнажая древесные корни, похожие на извивающихся змей. Здесь рос густой белый мох, и в нем то и дело попадались белые грибы с толстыми ножками и бархатными коричневыми шляпками. В вершинах сосен шумел холодный ветер, а выше медленно плыли белые облака.

Ещё издали я почувствовал магическую границу. Дух Сосновского леса остановился возле нее, а ворон уселся на ветку, наклонил голову и посмотрел на меня блестящим глазом.

— Дальше я пойду один? — усмехнулся я.

Дух Сосновского леса молча кивнул. Ворон взмахнул крыльями, и ветка закачалась, роняя длинные иглы.

И снова я вспомнил церемонию Выбора Пути. Тогда я точно так же, всего на одно мгновение, задержался на ступенях Храма, прежде чем нырнуть в серебристое сияние магического поля. Тогда я пересилил свою нерешительность, сделал шаг и в награду получил невероятный Путь, самый лучший Путь на свете.

И теперь я тоже помедлил всего одно мгновение. А затем шагнул вперед, и магическая граница лопнула с чистым хрустальным звоном.

Я оказался в сердце Сосновского леса.

Удивительное спокойствие нахлынуло на меня. С неба лился мягкий солнечный свет, медные стволы корабельных сосен были похожи на колонны храма.

Вот они раскупились, и я вышел на поляны, заросшую мягкой лесной травой.

На поляне меня поджидал огромный золотой дракон.

Глава 23

Подойдя ближе, я понял, что дракон только кажется золотым. Невообразимое существо было соткано из тончайших нитей, образующих сложный узор магического плетения. Изумрудные, аметистовые, серебряные и угольно-черные нити сплетались друг с другом и отливали золотом в лучах полуденного солнца.

Страж воплощал в себе всю магию, которая только существовала в этом мире. Прочная чешуя, тонкие перепончатые крылья, мощные когтистые лапы — все это было соткано из магии.

А еще у стража были три зубастые головы, и все они сейчас смотрели на меня. Левая голова глядела с любопытством. Узкие вертикальные зрачки в обрамлении зелёной радужки не отрывались от меня. Правая голова смотрела с явной опаской, её взгляд был настороженным. А средняя взирала с мудрым равнодушием. Мне даже показалось, что она смотрит не на меня, а куда-то сквозь меня.

Мой магический дар бился сильно и ровно, как будто у меня в груди внезапно появилось второе сердце. Наверное, так он и должен был реагировать на появление невероятного магического существа.

Но как я буду разговаривать с этой громадиной? Поймет ли она меня? А я? Смогу ее понять?

Мысли метнулись в голове стайки скользких рыбин и исчезли в тёмной глубине. Мы со Стражем Магии смотрели друг на друга.

— Всё-таки он пришёл, — весело заявила левая голова. — Я говорил, что он придёт, и он пришёл. Смотрите, какой интересный у него путь. Тайновидец. Если бы я не был Стражем, то выбрал бы себе именно этот путь. Скажи, Тайновидец, интересно разгадывать магические загадки?

— Ещё как, — кивнул я, не без труда справившись с удивлением.

— И самое интересное — никогда не знать, что ждёт тебя за следующим поворотом, — с энтузиазмом продолжила левая голова Стража. — Ведь так?

— Пожалуй, — согласился я, потихоньку приходя в себя. — Да, ты прав, это самое интересное.

— Ну, что я вам говорил?

Левая голова торжествующе посмотрела на остальных.

— Любопытство — вот самая главная черта сильного мага. Любопытство тащит любого колдуна вперед и не позволяет ему застревать на одном месте.

— Может быть, — неохотно согласилась правая голова, — но и про осторожность забывать не стоит, иначе можно легко угодить в ловушку. Опыт — вот бесценное качество для мага. Тот, кто не умеет копить опыт, беспомощен перед любой неожиданностью.

— Опять ты говоришь об осторожности! — невежливо перебила ее левая голова стража. — Послушать тебя, так магу вообще не стоит развиваться. Построй себе каменную башню, закройся в ней и сиди.

— Прямо сейчас к нам пришел гость, — негромко заметила средняя голова.

Она единственная не участвовала в споре и продолжала разглядывать меня.

— У нас гость, а вы не можете удержаться от вашего извечного спора.

— Но ведь я оказался прав, — азартно воскликнула левая голова. — Я говорил, что любопытство приведет Тайновидца сюда, и я не ошибся.

— А почему ты думаешь, что его привело любопытство? — возразила правая голова. — Скорее всего, им двигает похвальная осторожность. Он ничего не знает про нас, а неизвестное всегда таит в себе опасность. Вот он и пришел посмотреть.

— Может быть, мы спросим у него? — усмехнулась средняя голова.

Она выгнула длинную гибкую шею и снова посмотрела на меня.

— Зачем ты пришел, Тайновидец? Из любопытства, или предчувствуешь какую-нибудь опасность?

— Скорее из любопытства, — вежливо улыбнулся я, — но и про осторожность стараюсь не забывать. К тому же я хотел поговорить с тобой. Или с вами? Как правильно?

— Все равно, — усмехнулась средняя голова, — но если уж мы обращаемся к тебе на ты, думаю, будет правильно, если и ты поступишь так же.

— Могу я спросить, почему у тебя три головы? — поинтересовался я.

— Потому что Страж Магии существует одновременно во всех временах, — объяснила средняя голова.

— Я смотрю в будущее, — заявила левая. — Этот вот оглядывается в прошлое.

Она невежливо кивнула в сторону правой головы.

— А я живу в настоящем, — мягко закончила средняя голова. — Так о чем ты хотел поговорить, Тайновидец?

От этого невероятного существа веяла настоящей магической мощью. Я не сомневался, что ему доступна любая магия. И в то же время я совершенно не чувствовал опасности или агрессии — только вежливый, доброжелательный интерес.

— Я пришел, потому что хочу построить Храм Путей, — объяснил я. — Ты ведь знаешь, что это такое?

Три головы дракона одновременно кивнули, не перебивая меня.

— У меня есть несколько знакомых магов, которым необходимо как можно скорее принять Путь, — продолжил я. — Вот почему я это затеял. Но для строительства храма нужны очень мощные магические накопители. Другие влиятельные роды Империи отказались поддержать мое начинание. Поэтому я пришел сюда.

— Империя, надо же! — радостно воскликнула левая голова. — Представьте себе, мы в империи.

Ну и что? — возразила правая. — Много их было, этих империй. И где они сейчас?

— Так ты хочешь, чтобы я поделился с тобой магией? — не обращая внимания на их спор, спросила меня средняя голова.

— Да, — честно ответил я. — Было бы замечательно, если бы ты зарядил нужные магические накопители. Это возможно?

— Конечно, — с легкой улыбкой ответил Страж.

— Как я могу отплатить тебе за это? — поинтересовался я.

— Вообще-то это я должен тебя благодарить, — покачал головами Страж. — Ведь ты делаешь так, чтобы магии в мире стало больше. Но у меня есть к тебе одна просьба, Тайновидец.

— Именно просьба? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Страж. — Тебе самому решать, выполнишь ты ее или нет.

— Говори, — улыбнулся я, ломая голову над тем, чего мне ожидать.

— Я бы хотел познакомиться с вашим императором, — неожиданно сказал Страж.

— Если это, конечно, возможно, — добавила правая голова.

— Но я уверен, что ему будет интересно, — подхватила левая.

— Ты хочешь познакомиться с императором? — изумился я. — А зачем?

— Видите? — радостно улыбнулась левая голова. — Ему любопытно!

— Он осторожен, — возразила правая.

— Я хочу познакомиться с императором, потому что мы с ним оба хранители, — объяснила средняя голова. — Он бережет магию этого места, и я тоже. Просто каждый из нас делает это по-своему. Так ты передашь императору мое приглашение?

— Передам, — согласился я, — но решать его величество будет сам.

— Настоящее магическое существо, — одобрительно кивнула правая голова, — Мудрое и осторожное. Приятно иметь с тобой дело, Тайновидец.

— Кстати, о магических существах, — вспомнил я. — Здесь поблизости живет несколько таких существ. Они охраняли тебя, пока ты не родился. Но теперь их служба закончена, и они не знают, что делать дальше. Опасаются, что не смогут прижиться в человеческом мире.

— Если опасаются, значит, приживутся, — одобрительно сказала правая голова.

А левая недовольно нахмурилась.

— Приживутся, — подтвердила средняя голова, — хотя может быть и не сразу. Скажи, Тайновидец, ты знаешь, чем магические существа отличаются от магов?

— Мы с Набилем как-то говорили об этом, — вспомнил я. — Маги хотят овладеть магией, а магические существа принадлежат ей, являются его воплощением.

— Именно, — усмехнулся Страж, — маги очень осторожны, поэтому и стремятся контролировать магию. А магические существа любопытны, они бросаются в магию словно в воду и живут в ней. Это баланс, Тайновидец, баланс между осторожностью и любопытством, только и всего.

— Значит, если магические существа станут более осторожными и утратят любопытство, то они превратятся в обычных магов? — уточнил я.

— Со временем обязательно, — подтвердила правая голова.

— Ну и что в этом хорошего? — Буркнула левая. — Когда эти существа почувствуют, что магия уходит от них, они начнут бояться и осторожничать еще больше. И в конце концов, совсем утратят магический дар.

— Такое тоже может быть, — нахмурился я.

— Все может быть, — кивнула средняя голова стража. — Магия — это стихия, текучая вода. Чем крепче ты пытаешься сжать ее в кулаке, тем меньше магии у тебя остаются.

— А наоборот бывает? — заинтересовался я.

— Что ты имеешь в виду? — улыбнулась средняя голова.

— Любопытный маг может стать магическим существом? — уточнил я.

— Посмотрите на него, — левая голова стража расхохоталась так громко, что с сосновых веток посыпалась вниз сухая хвоя. — Он еще спрашивает. Возможно, Тайновидец, я тебя удивлю, но ты и есть такое магическое существо. Твое любопытство куда сильнее осторожности. И погляди, в какие приключения оно тебя завело.

Страж магии ударил по траве длинным драконьим хвостом. Я почувствовал, как земля под ногами дрогнула.

— У тебя есть знакомые маги, которые хотели бы стать магическими существами? — поинтересовалась средняя голова.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Кто-то наверняка найдется.

Честно говоря, в этот момент я думал о Лизе.

— А ты приводи их сюда, — неожиданно предложила левая голова. — Послушай, Тайновидец, зачем тебе эти странные магические накопители? Если хочешь, мы можем построить Храм Путей прямо здесь. Магии хватит с избытком. Нужен только человек, который умеет строить.

— Такой человек у меня есть, — удивленно ответил я, вспомнив про Савелия Куликова.

— Ну и отлично, — решительно кивнула левая голова. — Поговори со своими молодыми магами. Может быть, в ком-то из них любопытство сильнее осторожности, и они захотят стать магическими существами.

— А если не захотят? — нахмурился я. — У одного моего знакомого мага слишком быстро развивается магический дар. Чтобы его контролировать, магу нужно срочно принять Путь. Но я сомневаюсь, что он захочет стать магическим существом.

Я говорил про Юрия Горчакова.

— Не захочет, значит и не станет, — отмахнулась левая голова. — Получит подходящий Путь и будет контролировать свой дар, сколько ему захочется. Это всегда выбор, Тайновидец. А у выбора две стороны. Никого нельзя насильно сделать магическим существом. Но и отобрать у кого-то магию без его согласия тоже невозможно. Приводи сюда своих молодых магов. Обещаю, что каждый из них получит Путь.

— А Путь тоже даешь ты? — заинтересовался я.

— Нет, — рассмеялась левая голова Стража, — путь дает магия, а я всего лишь поддерживаю баланс. Слушай, мне пора лететь должен как можно чаще глядеть на место силы сверху. Тогда я сразу замечаю, что идет не так. Хочешь со мной?

— А есть такая возможность? — заинтересовался я, уже прикидывая, как половчее оседлать золотого дракона.

— Есть, — ответила средняя голова, — ты же умеешь воплощаться в ворона. Поверь, я ничем не хуже.

— Хочу, — решительно кивнул я.

И сразу же ощутил мгновенное головокружение. Земля ушла из-под ног, подо мной мелькнули верхушки сосен.

А затем я увидел мир с невообразимой высоты. Он был удивительно похож на золотой глобус, который медленно вращался над письменным столом Библиуса в Незримой библиотеке. Мир освещало солнце, и далеко внизу рубиновыми и сапфировыми огоньками вспыхивали Места Силы.

Через какое-то время я ощутил, что снова твердо стою ногами на земле. Я был не в сердце леса, а у самой его границы. Стоило мне сделать шаг, и граница с тихим стеклянным звоном закрылась за мной. Но я не сомневался, что она пропустит меня когда угодно. Ветка, стоявшая рядом березы, качнулась, С нее, хлопая крыльями, слетел ворон.

Он хрипло каркнул и полетел вперёд, указывая мне дорогу обратно к дому лесничего.

— Идём, — улыбнулся я, и неторопливо пошёл вслед за магической птицей, иногда нагибаясь и срывая торчавшие из мха крепкие боровики.

* * *

— Храм Путей будет прямо здесь, в Сосновском лесу, — улыбаясь, сказал я Лизе, которая выбежала мне навстречу.

— Правда? — не поверила Лиза.

В её серых с золотистыми искорками глазах плескалось такое любопытство, что я не удержался от радостного смеха. Теперь я не сомневался в том, что моя Лиза была самым настоящим магическим существом. Мой дар шевельнулся в груди, подтверждая эту догадку.

— Значит, я смогу увидеть Стража Магии? — обрадовалась Лиза.

— Непременно увидишь, — пообещал я. — А потом расскажешь о нем Библиусу. Хранитель библиотеки запишет твой рассказ. И когда-нибудь его с удивлением будут читать невообразимые существа из самых далеких миров.

— Надеюсь, им понравится, — рассмеялась Лиза.

— Обязательно понравится, — заверил я ее. — А чем вы занимались, пока меня не было?

— Ловили рыбу и болтали, — ответила Лиза. — Я подружилась с Ягой и пригласила их с Николаем Сосновским к нам в гости. Ты же не против?

— Пусть приезжают, — улыбнулся я. — Покажем Яге столицу.

Пока кладовики разводили костер и запекали пойманную рыбу, обмазав ее глиной, я успел поговорить с Валерианом Андреевичем Чахликом и Веданом.

— Страж Магии сказал, что вам нужно просто жить в нашем мире, — объяснил я. — Жить и не терять любопытства. Кстати, Валериан Андреевич, кажется, вы собирались преподавать в Императорской Магической академии? И даже уверяли меня, что договорились об этом с ректором.

— Это была просто легенда, — смутился Валериан Андреевич. — Нет, я и в самом деле говорил с господином Собакиным. Но, как бы это сказать, я ментально воздействовал у него, и он согласился.

— Теперь это не имеет значения, — рассмеялся я. — Господин Собакин больше не является ректором. На этот пост император временно назначил вашего покорного слугу. Я хочу воспользоваться своим неожиданным назначением и пригласить вас на должность преподавателя.

— Но чему я смогу научить магов? — изумился Валериан Андреевич.

— Магической истории, конечно, — напомнил я, — ведь вы собирались преподавать именно ее. Но дело даже не в этом. Я рассчитываю, что новый набор студентов будет сильно отличаться от предыдущего. Возможно, за партами Академии окажутся не только маги, но и самые настоящие магические существа — любопытные, жадные до всего нового. Вот с ними вы и будете работать.

— А я? — блестя глазами, спросил Ведан.

— А с тобой мы тоже что-нибудь придумаем, — улыбнулся я. — Помните главное. В этом мире вы не чужаки. Он принадлежит вам точно так же, как и людям. В общем, осваивайтесь.

* * *

А потом мы сидели вокруг костра и, обжигаясь, ели пахнущую дымком печеную рыбу, посыпая ее солью. Сочное белое мясо буквально таяло во рту, а осколки засохшей глины с прилипшей чешуей напоминали мне квартал Разбитых Статуй.

— Александр Васильевич, можно с вами поговорить? — тихо спросила меня Яга.

Лиза едва заметно кивнула, и я поднялся со скамейки.

— Разумеется.

Мы отошли к озеру. Репей с любопытством поглядывал на нас. Яга молчала, подбирая слова, но я прекрасно понимал, о чем она хочет меня спросить.

— Все зависит только от вас, — мягко сказал я Яге. — Любой человек может стать магом, а любой маг может превратиться в магическое существо. Нужно всего лишь отбросить страх и поддаться любопытству. Ведь именно это когда-то произошло с вами?

— Так и было, — слабо улыбнулась Яга. — Но я думала, что это судьба.

Я легкомысленно пожал плечами.

— Ну вот теперь вы знаете, что дело обстоит совсем не так. Это вы выбрали магию. И она откликнулась. Коля тоже может сделать свой выбор.

— И вы скажете ему об этом? — помедлив, спросила Яга.

— Непременно, — кивнул я.

— Спасибо, Александр Васильевич.

Яга вскинула голову.

— Мы говорили с Елизаветой Фёдоровной, и я поняла, что мы с ней очень похожи. Мне кажется, вы должны знать, что Елизавета Фёдоровна…

— Магическое существо, — рассмеявшись, закончил я. — Поверьте, я это знаю.

Мы сидели на берегу до самой темноты. Пили крепкий чай, сваренный на костре и горькую настойку на сосновых иглах. Негромко разговаривали.

Пламя костра то прижималось к земле, то взлетало в небо россыпью огненных бабочек.

— Смотри, Саша, — шепнула Лиза, толкнув меня в бок острым локотком.

Я повернул голову и увидел, что в нескольких шагах от нас, переливаясь в свете костра, стоит дух Сосновского леса.

Дух смотрел прямо на меня и молчал.

Я поднялся и подошел к нему. Непрерывно меняющееся лицо духа дрогнуло. Я увидел, что на меня смотрит Федор Кораблев.

Ну да, ведь он шаман, вспомнил я, справившись с мгновенным изумлением. А шаманы всегда на короткой ноге с духами.

— Я пришёл просить за моего сына, Александр Васильевич, — негромко сказал Кораблёв. — Прошу вас, помогите ему добраться сюда. Ему нужно принять Путь.

— Хорошо, Фёдор Иванович, — с улыбкой ответил я, — но только если он сам того захочет.

Глава 24

Проснувшись утром, я сразу же спустился с чашкой кофе в кабинет и открыл левый нижний ящик своего письменного стола. В ящике лежала резная деревянная шкатулка, а в ней — заказ, который изготовил для меня Владимир Гораздов.

Гораздов прислал заказ с посыльным. По моей просьбе он строго-настрого приказал посыльному подойти к задней калитке особняка.

Там я его и встретил. Оглянувшись через плечо, забрал шкатулку, а взамен вручил посыльному серебряную монету.

Откинувшись на спинку кресла, я щелкнул замком и открыл шкатулку, чтобы полюбоваться искусной работой артефактора. Но в это мгновение на лестнице послышались легкие шаги. Торопливо захлопнув крышку, я сунул шкатулку в карман, и тут в кабинет вошла Лиза.

— А что ты тут делаешь? — с любопытством спросила она.

— Ничего особенного, — не слишком умело выкрутился я. — Размышляю о том, что нам предстоит сегодня.

* * *

Утро выдалось хлопотным. Сегодня мы собирались поехать в Сосновский лес, и к этой поездке нужно было основательно подготовиться.

Прасковья Ивановна собирала на кухне большие корзины со съестным и заманчиво позвякивающими бутылками. А Лиза ей помогала. Я твердо придерживался принципа, что каждое важное мероприятие непременно должно завершаться праздником. А иначе какой смысл?

— Прасковья Ивановна, вы не забыли упаковать кулебяки? — озабоченно спросил я.

— Упаковала, Александр Васильевич, — успокоила меня домохозяйка.

— А это что за горшочки, от которых так вкусно пахнет? — поинтересовался я. — Их вы упаковать не забыли?

— Это мой паштет, — вовремя вмешался магический кот Уголек. — Оставь его. Ты же не будешь есть кошачий паштет, Тайновидец.

Мы с Игнатом таскали тяжёлые корзины в мобиль. Вскоре багажник мобиля заполнился под завязку, и последние корзины пришлось ставить на заднее сиденье.

— Ты хорошо запомнил дорогу? — спросил я Игната. — Поезжай по прибрежному шоссе. А как доберёшься до деревни, пошли зов Коле Сосновскому, он тебя встретит. И не гони по лесным дорогам. Помни, что ты везешь ценные и хрупкие вещи.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, — невозмутимо ответил Игнат. — Всё довезу в целости.

Он уселся на водительское место, покрутил головой и растерянно посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, а как мотор запустить?

— Игнат, когда ты в последний раз управлял мобилем? — поинтересовался я.

Впрочем, менять план было уже поздно.

Кое-как разобравшись с управлением, Игнат укатил в сторону Шепчущего моста. Я посмотрел ему вслед и послал зов Юрию Горчакову.

— Доброе утро, Юрий Николаевич, — сказал я. — Это Александр Воронцов. Хочу вас порадовать. Если все сложится удачно, то сегодня вы примете свой Путь.

— Благодарю вас, Александр Васильевич, — дрогнувшим голосом ответил Юрий. — Где мне вас ждать?

— Приезжайте в Императорскую Магическую академию, — подсказал я. — Мы будем там примерно через час.

Бронзовые колокольчики на ограде тихонько зазвенели. Этим звоном они предупреждали меня о том, что возле дома появился гость.

Я оглянулся и увидел, что рядом с задней калиткой растерянно переминается с ноги на ногу Савелий Куликов.

— Рад тебя видеть, Савелий, — с улыбкой сказал я, пожимая ему руку.

Куликов удивленно огляделся, словно видел мой дом впервые в жизни. Савелий обладал редким даром сноходца и существовал одновременно в двух мирах — в нашем материальном мире и в зыбком мире сновидений.

Растерянность Савелия насторожила меня, и я спросил:

— Ты точно сумеешь построить Храм Путей? Может быть, тебе потребуются какие-то чертежи или схемы?

— Чертежи не нужны, — успокоил меня Куликов. — Я уже две ночи вижу этот храм во сне и знаю его в мельчайших подробностях. Все будет в порядке, Александр Васильевич.

— Вот и замечательно, — улыбнулся я.

Хотел послать зов Лизе, но она сама появилась на крыльце в дорожном костюме. Разумеется, к ее ногам жался неугомонный Уголек. Когда Лиза бывала дома, магический кот не отходил от нее ни на шаг.

— Саша, я готова, — с улыбкой сообщила Лиза.

И я залюбовался золотистыми искорками в ее глазах.

— Не забудь передать от меня привет Стражу Магии, — напомнил Уголек.

— А ты сам не хочешь поехать с нами? — поинтересовался я.

— Хочу, — ответил кот, — но еще больше я хочу спокойно подремать в твоем кресле. А это возможно только тогда, когда тебя нет дома.

В Императорскую Магическую академию мы отправились на извозчике.

Мобиль неторопливо катил вдоль набережной. Холодный осенний ветер морщил серую Невскую воду, раскачивал вывески и гнал вдоль тротуаров опавшие листья. Листья отливали золотом, словно чешуя магического дракона. И я посчитал это хорошим предзнаменованием.

Куликов рассеянно смотрел прямо перед собой. По его виду нельзя было понять, спит он или бодрствует.

— Саша, ты тоже волновался в день Выбора Пути? — шепотом спросила меня Лиза.

— Конечно, — улыбнулся я, целуя ее. — Все будет в порядке.

Еще через несколько минут извозчик остановил мобиль у ворот академии.

— Приехали, ваша милость, — объявил он.

Юрий Горчаков уже дожидался нас у ворот. Выглядел он неважно. Под глазами залегли глубокие тени, на скулах горел лихорадочный румянец.

— Как вы себя чувствуете, Юрий Николаевич? — спросил я, пожимая ему руку.

— Держусь, Александр Васильевич, — с кривой улыбкой ответил Горчаков.

— Осталось всего несколько часов, — ободряюще кивнул я, проходя в ворота.

Будущие студенты, переговариваясь, толпились во дворе Магической академии. Они уже знали, что Долгоруков и Собакин арестованы, а я назначен ректором. Наверняка многие знали и о том, что теперь ни один влиятельный род Империи не станет помогать Воронцовым в строительстве Храма Путей.

И теперь они с любопытством смотрели на меня и ждали, что я им скажу. Я отыскал взглядом Елену Разумовскую. Девушка серьезно и внимательно смотрела на меня. В ней не чувствовалось превосходства или насмешки. Скорее, Разумовская о чем-то напряженно размышляла.

Умная девушка, про себя усмехнулся я.

Владимир Меньшой смотрел на меня с простодушным удивлением. Этому парню, совсем недавно приехавшему из захолустья, были в новинку столичные интриги. О своей роли в них он даже не задумывался.

Данила Изгоев тоже был здесь. Я приветливо кивнул, давая Изгоеву понять, что заметил его. Молодчина Зотов не стал держать парня в камере, и сразу же после ареста князя Долгорукова снял с него все обвинения.

А вот присутствие молодого княжича Долгорукова меня удивило. Разумеется, Михаил знал, что я участвовал в аресте его влиятельного дяди. Знал он и о разногласиях среди влиятельных родов.

И все-таки приехал сюда.

Зачем?

— Кажется, Михаил Александрович Долгоруков сильно вас недолюбливает, — негромко сказал мне Юрий Горчаков.

Разумеется, с его сильным даром менталиста он не мог не заметить возникшую между нами неприязнь.

— Это его право, — так же негромко ответил я.

Наткнулся на злобный и торжествующий взгляд Долгорукова и понял, зачем он приехал. Княжич был уверен, что постройка Храма Путей отменяется, и решил, что именно об этом я собираюсь сообщить студентам. Долгоруков хотел выслушать мои оправдания и насладиться моим позором.

Что ж, придется его разочаровать.

Я вышел вперед и поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Доброе утро, господа студенты, — строго сказал я, — без сомнения, все вы слышали о недавних трагических событиях. Знаете и о том, что почти все влиятельные аристократы отказались участвовать в строительстве Храма Путей.

Взгляд Разумовской стал настороженным, а Михаил Долгоруков презрительно усмехнулся.

— Но род Воронцовых всегда выполняет свои обещания, — продолжил я. — Храм Путей будет построен сегодня. И те из вас, кто захочет, смогут войти в него и принять Путь.

Студенты разом загалдели. Я не останавливал их, давая им время переварить новость. Елена Разумовская по школьной привычке подняла руку.

— Разрешите вопрос, господин ректор?

— Прошу вас, — кивнул я.

— Все знают, что для строительства Храма Путей нужны очень мощные магические накопители. Они стоят целое состояние. Неужели род Воронцовых готов потратить такие деньги? И где вы возьмете эти накопители? Ведь у вас нет собственного производства.

Студенты притихли. Кое-кто в задних рядах вытянул шеи, чтобы не пропустить мой ответ.

— Магические накопители, — кивнул я. — Мы привыкли полагаться на них. Считаем их надежным способом контролировать магию. Но есть и другие способы.

— Например? — удивленно спросила Разумовская.

— Вместо того, чтобы пытаться подчинить себе магию, можно договориться с ней. Именно это я и сделал. Отправился в Сосновский лес и договорился со Стражем Магии.

— Тот самый золотой дракон? — изумленно спросил Меньшой. — Древнее магическое существо, обладающее невероятной силой?

— Вот именно, — улыбнулся я, — считайте, что магия сама построит вам Храм Путей.

Теперь вопросы посыпались со всех сторон. Студенты кричали, перебивая друг друга, и я поднял руку, призывая их к молчанию.

— Вы должны знать кое-что еще. Магия не любит, когда ее пытаются подчинить.

Она не терпит контроля.

— Но как тогда справиться со своим магическим даром? — выкрикнул кто-то.

— С ним не нужно справляться, — усмехнулся я, — дар нужно принять. Стать частью магии, ощутить себя магическим существом. Вот что вам предстоит сегодня. Когда вы войдете в Храм, магия заглянет вам в самое сердце, увидит все ваши мысли — даже те, о которых вы не знаете. И тогда она решит, нужны вы ей или нет. Если кто-то из вас не готов к этому, лучше останетесь здесь.

— Бред! — нетерпеливо выкрикнул Долгоруков.

Его голос прозвучал слишком громко, но княжича это не смутило.

— Чушь собачья. Магию нужно подчинять, иначе на кой черт она нужна?

— Рискнете заявить это Стражу Магии, Михаил Александрович? — спокойно улыбаясь, поинтересовался я.

— Даже не собираюсь участвовать в этом балагане, — грубо ответил Долгоруков.

Он резко повернулся и направился к своему мобилю.

Студенты растерянно молчали. Кое-кто из них, сам того не осознавая, потихоньку отходил в сторону. Вскоре во дворе магической академии образовались две группы.

— А что скажете вы, госпожа Разумовская? — поинтересовался я, глядя на Елену. — Рискнете войти в Храм и принять Путь или предпочитаете подождать до весны? Что думает по этому поводу род Разумовских?

— У меня нет полномочий говорить за весь род, — спокойно ответила Елена. — Скажу только за себя. Я рискну и доверюсь вам, господин Тайновидец.

— Хорошо, — кивнул я и перевел взгляд на Владимира Меньшова.

— Что решили вы, господин Меньшой? Род Шуваловых, к которому вы принадлежите, тоже отказался участвовать в строительстве храма.

— Я хочу принять путь, — простодушно ответил Меньшой. — Для этого я сюда и приехал. А Шуваловы…

Он не договорил и замолчал, сообразив, что чуть не сболтнул лишнее.

— Прекрасно, — ответил я и повернулся к Изгоеву.

— Что скажешь, Данила? Я знаю, что ты поступил в Академию по другой причине, но у магии на тебя свои виды. Примешь Путь или откажешься?

— Приму, Александр Васильевич, — спокойно ответил Изгоев. — Если можно, я пойду в Храм первым.

— Третьим, — улыбнулся я.

Спортивный мобиль Михаила Долгорукого возмущенно взревел мотором, выкатываясь из двора, но я даже не посмотрел в его сторону.

* * *

А затем снова послышался солидный рокот моторов, и во двор Магической академии вкатился императорский кортеж.

На этот раз его величество явился с помпой. Его сопровождала охрана и высокопоставленные сановники. В глазах у меня зарябило от золотого и серебряного шитья на мундирах. Мелькали голубые и алые орденские ленты.

Впрочем, сам император был одет просто — в костюм полувоенного образца и высокие сапоги с мягкими голенищами.

Студенты удивленно замерли. Никто не ожидал появления императора.

— Доброе утро, господа! — кивнул император, проходя вдоль нестройной шеренги.

Студенты, опомнившись, вразнобой прокричали приветствие, а Его Величество направился прямиком ко мне.

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — улыбнулся он, пожимая мне руку. — Кажется, мы с вами чуть не забыли одну важную деталь. Перед тем, как принять путь, все молодые люди обязаны принести клятву верности Империи.

Его Величество хитро улыбнулся, и я догадался, что он ничего не забыл. Специально приказал провести церемонию в моем присутствии, чтобы показать всем завистникам, что он одобряет и поддерживает мою затею с Храмом.

Тем временем предусмотрительно прибывший с Его Величеством церемониймейстер ловко выстроил студентов в ровную шеренгу.

По сигналу церемониймейстера студенты один за другим выходили вперед и произносили заученный текст клятвы. Император, добродушно улыбаясь, стоял совсем рядом с нами.

И это было тоже не случайно.

— Наверное, я тоже должна принести клятву, — предположила Лиза.

Она говорила негромко, но император ее услышал. Повернувшись к нам, он весело улыбнулся и громко произнес:

— Не нужно никакой клятвы. Вам, Елизавета Фёдоровна, я верю больше, чем себе.

Лиза смущённо покраснела, а Его Величество довольно подмигнул мне, давая понять, что это заявление тоже рассчитано на публику.

Вперёд вышел Данила Изгоев. Император внимательно следил за ним. Данила произносил текст клятвы громко и четко, а его темные глаза горели радостью.

— Надеюсь, этому юноше выпадет хороший Путь, — шепнул мне император. — Некромант и маг крови на службе империи — это редкая удача.

Церемония закончилась, но Его Величество не спешил уезжать.

— Сколько молодых людей решили идти с вами, Александр Васильевич? — спросил он.

— Примерно половина, — ответил я. — Остальные сомневаются. Все-таки Храм Путей, построенный одним родом, это нечто неслыханное. А я еще и напугал их свиданием с магией.

— Половина — это хорошо, — усмехнулся император. — Если хотя бы половина молодых дворян будет думать не о своей выгоде, а о службе на благо отечества, за Империю можно не беспокоиться. А что будем делать с остальными? Отправим их по домам?

Я пожал плечами.

— Пусть учатся и завидуют своим более решительным товарищам. До весны у них будет время разобраться в себе.

— Вы — ректор, вам виднее, — с ехидной улыбкой согласился император. — Когда вы отправляетесь в Сосновский лес?

— Прямо сейчас, — ответил я. — Хочу провести студентов через магическое пространство. Пусть почувствуют магию, прежде чем увидеть ее стража.

— Я слышал об этом способе перемещения, — оживился его величество. — Никита Михайлович Зотов рассказывал мне и даже пытался научить. Но, честно говоря, у меня ничего не вышло.

Император смотрел на меня с неподдельным интересом.

— Думаю, это знак, — уверенно сказал он. — Я давно хотел увидеть Стража Магии. А теперь и Страж просит о разговоре со мной. Я отправляюсь с вами, Александр Васильевич.

— Ваше Величество, это неблагоразумно, — запротестовал я. — В магическом пространстве очень легко потеряться. И кто в таком случае будет управлять Империей? Вы сильно рискуете.

— Была бы Империя, а желающие управлять найдутся, — легкомысленно отмахнулся император.

А затем серьезно посмотрел мне в глаза.

— Я ведь тоже маг, Александр Васильевич. И если уж столица моей Империи стоит в Месте Силы, то я должен доверять магии.

С этим доводом мне пришлось согласиться. У меня теплилась некоторая надежда на свиту, вдруг они сумеют отговорить его величество. Но эта надежда не оправдалась.

Император спокойно сообщил сановникам свое решение и повернулся ко мне.

— Я готов, Александр Васильевич.

— А я-то гадал, почему вы так просто одеты, — усмехнулся я. — Для торжественной церемонии костюм не слишком подходящий, а вот для прогулки по лесу — в самый раз. Вы заранее все решили, Ваше Величество, я угадал?

— Разумеется, — весело рассмеялся император.

Глава 25

— Пойдёшь первой? — спросил я Лизу. — Кому-то нужно встречать остальных.

— Конечно, — радостно кивнула Лиза.

Для собственного спокойствия я предпочёл бы её проводить, но сдержался. С её даром нужно учиться ходить через магические пространства самостоятельно.

Зажмурившись, Лиза исчезла за дверью сторожки и через мгновение прислала мне зов.

— Все в порядке, я в Сосновском лесу.

— Отлично, — обрадовался я и посмотрел на императора. — Что ж, Ваше Величество, прошу. Не стесняйтесь держаться за мою руку.

В тот момент, когда я открывал дверь, в моей голове промелькнула нелепая мысль. Если император внезапно исчезнет, я ни за что не соглашусь занять его место. Хватит с меня и должности ректора.

Мысль промелькнула и исчезла, а мы с его величеством оказались на крыльце домика лесничего в Сосновском лесу.

— Получилось, — восхитился император. — Вот это да!

— Осваивайтесь, ваше величество, — улыбнулся я. — А я пока приведу остальных.

Одного за другим я переводил студентов через магическое пространство. Несмотря на некоторую монотонность, процесс здорово меня веселил. Очень уж забавно было наблюдать за их изумленными лицами. Когда я появился на крыльце домика лесничего в четвертый раз, то рядом с Лизой увидел предка рода Сосновских.

— Тайновидец, ты всю столицу собрался сюда перетащить? — сердито насупился призрак. — Что это за экскурсия?

— Мы все вместе идем к стражу магии, Акинфий Петрович, — объяснил я. — Не ворчите. Возможно, у молодых людей сегодня самый важный день в их жизни. Скажите лучше, мой слуга уже приехал?

По моим расчетам, Игнат должен был уже добраться до Сосновского леса.

— Не было его, — нахмурился Акинфий Петрович. — Может, заблудился по дороге?

— Наверное, это я слишком спешу, — улыбнулся я. — А Игнат не торопится, чтобы довезти в целости содержимое корзин. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы его кто-нибудь встретил.

— Непоседа вы, господин Тайновидец, — проворчал призрак. — Ладно уж, встретим вашего Игната.

* * *

Зато остальные магические существа от души обрадовались нашему появлению. Еще бы — прямо на их глазах происходило событие, которое могло полностью изменить всю их долгую жизнь.

Когда все студенты благополучно переместились в Сосновский лес, я решил, что настало время познакомить императора с его будущими подданными.

— Позвольте представить, Ваше Величество, — сказал я, подводя к нему Чахлика. — Валериан Андреевич Чахлик, маг смерти, иначе говоря, Кощей.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулся император.

Одного за другим я представил ему кладовиков, и Его Величество каждому пожал руку.

Дивень блаженно улыбался, а Репей немедленно надулся от гордости.

Когда я подвел к императору Ягу, глаза Его Величества расширились от удивления.

— Скажите, это вы та самая ведьма, которая летала на метле го… — он запнулся и немедленно поправился, — которая чуть не уронила дирижабль.

— Это вышло случайно, Ваше Величество, — мило покраснев, объяснила Яга.

— Что ж, все в сборе, поэтому предлагаю не терять времени, — объявил я. — А где господин Брусницын?

— Я здесь, — отозвался Петр, выходя из своего бывшего жилища.

— Ты все время был в доме? — удивился я.

— Конечно, — добродушно усмехнулся Петр, — мне было интересно посмотреть, как вы будете выходить из магического пространства.

— Удалось что-нибудь увидеть? — заинтересовался я.

Но Брусницын лишь развел руками.

— Ничего. Только дверь все время хлопала.

— Оно и к лучшему, — решил я. — Ну что ж, пора в дорогу.

С неба донеслось хриплое карканье.

— А вот и наш провожатый, — обрадовался я, задирая голову.

* * *

Через несколько минут мы, дружной компанией, шагали вслед за вороном по знакомой просеке. Брусницын и сам отлично знал дорогу к сердцу леса, но не отказываться же от помощи магической птицы. Путешествовать по Сосновскому лесу вслед за вороном уже стало доброй традицией, а традиции нужно чтить.

Усыпанная прошлогодней хвоей земля легко пружинила под ногами.

— Какой здесь замечательный воздух, — улыбаясь сказала Лиза. — Он наполнен свежестью и магией.

— Магии здесь хватает, — согласился я. — Между прочим, мне принадлежит участок в этом лесу. Правда, я так и не удосужился на него взглянуть.

— Смотрите, грибы! — восхитился император, указывая на семейку рыжиков, которые высыпали в густом ельнике у обочины. — Я их знаю. Мне такие подают за ужином, с лучком и сметаной. На обратном пути непременно их соберу и отдам добычу дворцовому повару.

Император, как ребенок, радовался прогулке и ничуть этого не стеснялся.

— Могу я с вами поговорить, Ваше Величество? — спросил я.

— Разумеется, Александр Васильевич, — благожелательно кивнул Император. — А о чем?

— Думаю, вы и сами заметили, что в вашей империи появляется все больше магических существ, — осторожно начал я.

— Не без вашей помощи! — усмехнулся Император.

— Может быть, — согласился я, — но им здесь нравится. Многие из них хотели бы остаться и жить, как бы получше выразиться, на легальном положении.

— Так я же не против, — изумился император. — Империи от магических существ сплошная польза. Как только вернемся в Столицу, прикажу учредить специальный департамент по делам магических существ и дело с концом. Слава магии, чиновников у нас хватает.

— Мне кажется, это мудрое решение, — улыбнулся я. — Уверен, вскоре в Империи прибавится благодарных подданных.

— Чем больше подданных, тем лучше, — оптимистично заключил император.

* * *

Ворон все-таки повел нас через болото. Под ногами неприятно зачавкало.

— Ну и как здесь идти, — растерялся кто-то из студентов, — мы же увязнем.

И тут Елена Разумовская подала пример остальным. Она быстро закатала брюки и первой отправилась вслед за вороном.

— Смелая барышня, — восхитился император. — Видно, очень хочет принять Путь. И клятву верности она принесла уверенно. Надо будет взять ее на заметку.

Болото мы перешли без труда. Правда, кое-кто промочил ноги, но зато на пути нам попались россыпи созревающей клюквы.

Император то и дело наклонялся за ягодами и отправлял их прямиком в рот.

— Отличное приключение, — восторгался он.

Наконец мы выбрались на сухое место. Прошли по краю знакомого глубокого оврага и оказались рядом с магической границей. Здесь я сделал знак остановиться.

— Через несколько шагов мы окажемся в магическом пространстве, — объяснил я. — Оно называется сердце Сосновского леса. Там вас ждет Страж Магии. Я прошу каждого еще раз подумать. Готовы ли вы к тому, что ваша судьба бесповоротно изменится? Если сомневаетесь, просто оставайтесь здесь. Никто не обвинит вас в трусости. С магией нужно быть абсолютно честным.

Я дал студентам несколько секунд размышления, но никто не захотел остаться.

Магическая граница пропустила нас. Корабельные сосны послушно расступились, и мы оказались на знакомой поляне.

Здесь нас дожидался Страж Магии.

Я-то уже видел Стража, но и то понимал, насколько это впечатляющее зрелище. А студенты буквально замерли от удивления. Я услышал сдавленный вздох Разумовской.

— Ну и громадина, — прошептал кто-то.

Я покосился на Куликова и с удивлением заметил, что он абсолютно спокоен.

Ну, конечно, он же сновидец, а в снах может встретиться и не такое.

— Какой он большой, — тихо сказала Лиза, — и красивый.

* * *

И вот тут-то император показал себя.

— Прошу всех остаться здесь, — негромко, но властно произнес он.

Останавливать его было бы глупо. В конце концов, император и пришел в сердце леса именно для этого разговора.

Его Величество бесстрашно подошел к сверкающему золотом дракону. Правая голова Стража чуть подалась назад, левая с искренним любопытством потянулась к императору. Средняя голова смотрела на нас с мудрым равнодушием.

Я бы многое отдал, чтобы узнать, о чем они говорили. Но, к сожалению, до нас не донеслось ни звука. Думаю, об этом позаботился Страж Магии. При его возможностях создать полок безмолвия было легче легкого.

Впрочем, разговор длился недолго. Уже через пару минут Его Величество вернулся к нам.

— О чем вы говорили? — с любопытством спросил я.

— Это государственная тайна, Александр Васильевич, — усмехнулся император. — Страж просит нас поспешить со строительством Храма.

— Савелий, приступай, — кивнул я Куликову.

— Сначала нужно всех усыпить, — рассеянно ответил Сноходец.

— Точно, — спохватился я. — А как? Ты захватил с собой сонное зелье?

— Зачем? — удивился Савелий. — Есть способ получше.

— Как знаешь, — согласился я, — но учти, что я засыпать не собираюсь. Хочу видеть все, что произойдет.

— Она тоже не хочет усыплять тебя, — кивнул Куликов.

— Она? — удивился я, а Лиза недоуменно посмотрела на нас.

* * *

И тут из-за сосновых стволов на поляну метнулась знакомая серая тень.

— Волчок! — обрадовался я. — Иди сюда, хитрюга!

А лунный волк уже радостно скакал вокруг меня.

Подпрыгнув, он положил мне передние лапы на плечи и в одну секунду умудрился облизать лицо.

— Ну хватит, перестань, — рассмеялся я. — А где твоя хозяйка?

— Я здесь, Тайновидец, — раздался совсем рядом знакомый голос.

Я повернулся и увидел Хранительницу Снов. Улыбаясь, она смотрела, как мы обнимаемся с Волчком.

— Саша! Кто это? — с тревогой спросила Лиза.

— Моя старая знакомая, — ответил я. — Хранительница Снов. Господин Куликов пригласил ее помочь в строительстве храма.

Волчок, словно уловив тревогу Лизы, подбежал и лизнул девушке руку.

— Я помню, что вы живете в снах, — сказал я Хранительнице, — и не думал, что вы можете являться наяву.

— Вы так уверены, что это не сон, господин Тайновидец? — с улыбкой спросила Хранительница.

Я почувствовал, что Лиза вздрогнула и расслабилась. Заглянул я в лицо и увидел, что девушка спит. Тогда я осторожно опустил ее на траву.

Неподалеку мирно сопел Савелий Куликов. Лицо его было абсолютно спокойно. Сноходец уже успел привыкнуть к таким внезапным переходам из одного мира в другой.

Свет в лесу неуловимо изменился. Только что между сосновых стволов падали прямые солнечные лучи, а теперь свет стал приглушенным и очень уютным.

Оглянувшись, я увидел, что все вокруг спят. Кто-то растянулся на траве, кто-то привалился к дереву. А Его Величество доверчиво положил голову на когтистую лапу дремлющего Стража Магии.

Бодрствовали только мы с Хранительницей Снов.

По кронам сосен тихо пробежал ветер. Почему-то я был уверен, что это непростой ветер, и я угадал. Деревья медленно наклонялись друг к другу, смыкаясь верхушками. Неизвестно, откуда взявшиеся зеленые побеги оплетали их, притягивая друг к другу.

Я догадался, что передо мной возникает будущий Храм Путей.

— Мы с вами давно не виделись, господин Тайновидец, — негромко сказала Хранительница Снов. — Отчего вы ко мне не заходите?

Ее голос звучал мягко, без всякого намека на упрек.

— Не знаю, — честно ответил я. — Наверное, в моей жизни происходит слишком много необычного.

— Больше, чем хотелось бы? — улыбнулась хранительница.

— Нет, — подумав, ответил я, — пожалуй, в самый раз. А почему вы спрашиваете? Вам нужна моя помощь?

— Вы уже помогли мне, господин Тайновидец, — улыбнулась хранительница. — Помогли, сами того не подозревая. Если бы вы только знали, какие удивительные сны начинают сниться людям после знакомства с вами. С каждой ночью мой мир становится все интереснее и интереснее.

— С каждой ночью? — удивился я. — А, ну да.

Травянистый покров посреди поляны неожиданно лопнул. Между сплетенными деревьями пролегла глубокая трещина. В ней виднелась черная рыхлая земля. Из этой земли медленно выползал на свет огромный угловатый камень.

Алтарь, догадался я.

Магический алтарь.

— Этот храм выглядит очень необычно, — усмехнулся я.

— Так уж он им приснился, — кивнула хранительница. — Удивительный храм, в котором каждый может получить удивительный Путь.

Она подошла ближе и взглянула на спящую Лизу.

— Это ваша девушка, господин Тайновидец?

— Да, — без колебаний ответил я, машинально нащупывая в кармане резную деревянную шкатулку.

— Берегите её. Ей снятся удивительные счастливые сны. Если когда-нибудь она пригласит вас в свой сон, не отказывайтесь.

— Не откажусь, — улыбнулся я, глядя, как промежутки между сосновыми стволами затягивает серебристое сияние магического поля.

Да, это действительно был Храм Путей, удивительный, совершенно не похожий на себя, но все-таки безошибочно узнаваемый.

— Савелий стал очень сильным сноходцем, — заметил я.

— Да, — согласилась Хранительница, — приходится присматривать за ним, чтобы он не ушел в сны насовсем.

— А такое возможно? — заинтересовался я.

— В этом мире возможно все, господин Тайновидец, — улыбнулась Хранительница Снов. — Но вы не беспокойтесь, за Савелием я пригляжу. А теперь мне пора. Храм путей готов, и вашим подопечным нужно просыпаться. Только прошу вас, не будите пока Стража Магии. Я хочу ненадолго заглянуть в его сон.

— Договорились, — рассмеялся я.

А затем свет снова изменился. С лесной поляны будто сдернули сонную пелену. Первой проснулась Лиза.

— Саша, мне снилось что-то очень хорошее, — с мечтательной улыбкой сказала она, затем повернула голову и удивленно воскликнула.

— Какое чудо! Это мы сделали? Или я до сих пор сплю?

Проснувшийся Куликов сел и растерянно заморгал, глядя на сотворенный им храм.

— Неожиданно. Но, кажется, все получилось.

— Получилось, — заверил я его.

Мой магический дар ясно ощущал исходившую от храма мощь.

Постепенно проснулись и все остальные. Правда, Владимира Меньшого пришлось расталкивать. От переизбытка впечатлений бедняга слишком глубоко провалился в сон.

— Этот день я запомню надолго, Александр Васильевич, — доверительно сказал мне император. — Ну что ж, вы все это затеяли, вам и руководить церемонией.

* * *

И в третий раз за день я поднял руку, привлекая к себе внимание. Восхищенные голоса сразу же смолкли. Пергамент с именами и фамилиями учеников лежал у меня в кармане.

Но пока он не был мне нужен, я и так знал, кто пойдет первым.

— Юрий Горчаков, — сказал я, — магия дает вам удивительную возможность. Сделайте свой выбор.

Лицо Юрия стало собранным и серьезным. Кивнув мне, он подошел к храму и скрылся в серебристом сиянии магического поля.

Я с улыбкой подумал, что Юрий здорово изменился с момента нашей первой встречи. Тогда он выглядел надменным и заносчивым. А сейчас я счел бы за честь назвать Юрия своим другом.

Магическое поле коротко вспыхнуло и погасло.

— Юрий Горчаков получил свой Путь, — объявил я.

Юрий вышел из храма. На его лице блуждала растерянная и счастливая улыбка. Он пошел к нам, но на полпути опустился в траву и застыл, запрокинув голову и благодарно глядя в небо.

— Петр Брусницын, — произнес я, — сделайте свой выбор.

А вот Брусницын нисколько не изменился. Он всегда был простым парнем. Таким и остался, несмотря на то, что причуда магии превратила его из простого лесника в наследника родового дара графов Сосновских.

С добродушной улыбкой Петр вошел в храм. Несколько минут ожидания, короткая вспышка магического поля.

— Петр Брусницын получил свой Путь, — сказал я.

Выйдя из храма, Петр подошел к ближайшей сосне. Обнял толстый ствол и застыл, уткнувшись лбом в шершавую кору.

— Данила Изгоев. Сделайте свой выбор.

Молодого некроманта я почти не знал. Но не сомневался, что он по праву находится на этой поляне. Судьба привела его сюда, а судьба ничего не делает понапрасну. Интересно, какой путь магия предложит некроманту?

Вспыхнуло магическое поле.

— Данила Изгоев принял свой Путь.

Когда Изгоев вышел из храма, лицо его было спокойным, может быть, чуть бледнее обычного. Он сдержанно поклонился императору и скромно отошел в сторону.

А я посмотрел на Лизу.

— Теперь твоя очередь, — одними губами шепнул я. — Не бойся.

И громко произнес:

— Елизавета Молчанова, сделайте свой выбор.

Я изо всех сил надеялся, что Лиза сумеет перебороть свою тревогу. В момент выбора пути нет ничего страшнее сомнений. На мгновение Лиза остановилась перед храмом, затем серебристое магическое поле расступилось перед ней.

Мучительно долго тянулись секунды, складываясь в минуты, и у меня защемило сердце. Но вот магическое поле торжествующе вспыхнуло, и я со свистом втянул в себя воздух, только сейчас осознав, что все это время не дышал.

— Елизавета Молчанова получила свой Путь, — произнес я, понимая, что мой голос охрип от волнения.

И снова серебристое сияние почтительно расступилось, выпуская Лизу обратно в мир.

— Я летописец, — звонко сказала она. — Саша, я летописец!

А затем подбежала ко мне и повисла у меня на шее, смеясь и плача одновременно.

Все остальные изумленно вздохнули. Даже Страж Магии поднял головы и моргнул, просыпаясь.

Ещё бы! На их глазах Лизе выпал уникальный путь. Путь, о котором здесь никто даже не слышал.

Но я не думал об этом.

Гладил рыжие волосы, ощущая, как постепенно успокаивается Лиза, и стихают слезы, уже промочившие мою рубашку.

Лиза всхлипнула последний раз и затихла, прижавшись ко мне.

Свободной рукой я достал из кармана пергамент. Церемония выбора пути продолжалась.

— Елена Разумовская, Сделайте свой выбор.

— Владимир Меньшой, сделайте свой выбор…

Глава 26

Последний молодой маг вышел из Храма Путей, и я неожиданно осознал, что церемония закончилась. Серебристое сияние магического поля вспыхнуло в последний раз и медленно растаяло.

Откуда-то со стороны залива налетел холодный ветер. Он качнул корабельные сосны. Могучие деревья вздрогнули и распрямились с тихим шорохом, похожим на вздох облегчения. Сверху колючим дождем посыпалась сухая хвоя.

Храм Путей исчез. Мы снова стояли на поляне в сердце Сосновского леса.

— Это было невероятно, — дрогнувшим голосом сказала Лиза. — Саша, я так тебе благодарна!

В её заплаканных глазах ярко вспыхивали золотистые искорки. Ради них я и затеял всё это невероятное приключение.

— Теперь ты — настоящее магическое существо, — сказал я, целуя Лизу. — И у тебя есть свой Путь в этом мире. Пойду, поблагодарю Стража.

Я подошел к Стражу Магии и снова ощутил мощную волну дружелюбного любопытства, которая исходила от него.

— Спасибо за помощь, — сказал я.

— Это было интересно, — усмехнулась левая голова Стража.

— Кроме того, я отплатил тебе добром за добром, — добавила правая голова. — Ты спас меня от гибели, а я помог тебе.

— Что за дурацкие счеты? — пренебрежительно фыркнула левая голова. — Благодаря Тайновидцу нам выпала уникальная возможность. Конечно, мы ей воспользовались.

— Что за уникальная возможность? — поинтересовался я.

Средняя голова Стража, которая до этого дремала, не обращая внимание на спор, вдруг приоткрыла изумрудные глаза.

— Магические существа, — объяснила она, — чем их больше в мире, тем легче поддерживать равновесие.

— Об этом ты говорил с императором? — улыбнулся я.

— А ты хитер, Тайновидец, — усмехнулась средняя голова Стража.

— Он просто любопытен, как и положено магу, — возразила левая голова.

Затем наклонилась ко мне и заговорщицки шепнула:

— Не все тайны раскрываются сразу. Иначе не интересно.

— Тогда мы пойдем, — рассмеялся я. — Ещё раз спасибо за помощь.

Страж расправил огромные крылья, и магическое плетение блеснуло в солнечном свете.

— Иди, Тайновидец. Счастливого пути!

Магическая граница подалась с тихим хрустальным звоном и выпустила нас обратно в обычный мир.

Я взглянул на Лизу и улыбнулся. В ней чувствовалась невероятная лёгкость. Все её сомнения исчезли, девушку переполняло счастье.

Ровно то же самое полтора года назад случилось со мной. И я до сих пор не растерял это ощущение.

Нас догнала Елена Разумовская.

— Александр Васильевич, можно с вами поговорить? — спросила она и посмотрела на Лизу. — Вы позволите?

Лиза молча кивнула и чуть замедлила шаг.

— Что за путь вы получили? — с любопытством спросил я.

— Путь служения, — ответила Разумовская. — Магия дала мне золотой скипетр.

— Это очень хороший путь, — улыбнулся я.

— О нём я и мечтала, — тихо ответила Разумовская. — И очень благодарна вам, Александр Васильевич.

Она взглянула на меня и растерянно улыбнулась.

— Свадьбы теперь не будет.

Я догадался, что она говорит о своей свадьбе с Михаилом Долгоруковым.

— Жалеете об этом? — сочувственно спросил я.

Елена покачала головой.

— Нисколько. Это была идея моего отца. Я согласилась потому, что меня с детства приучали думать об интересах рода. Но теперь я поговорила с магией и не знаю, как жить дальше. Что, если интересы рода потребуют одного, а магия подскажет другое? Как мне быть тогда, Александр Васильевич?

— Делать выбор или искать решение, — улыбнулся я, — в этом и состоит взрослая жизнь.

— А вы останетесь ректором? — помолчав спросила Разумовская.

— Вообще-то меня назначили временно, — напомнил я. — Там посмотрим.

— Александр Васильевич, не спешите, — окликнул меня император. — Иначе я отстану и заблужусь. Здесь столько грибов!

Он уже стянул с себя китель, завязал рукава узлом и теперь старательно набивал получившийся мешок добычей.

— У вас десять минут, Ваше Величество, — рассмеялся я.

* * *

И все-таки придворные догнали своего императора. Они запарковали мобили рядом с домиком лесничего, расставили на берегу озера легкие полотняные шатры и уже накрывали столы.

Своего мобиля я не заметил. Неужели Игнат все еще не добрался до места?

Удивленно хмурясь, я послал ему зов.

— Ты где?

— В лесу, Ваше сиятельство, — несчастным голосом ответил Игнат. — Кажись, я заблудился.

— Ты посылал зов Коле Сосновскому?

— Да я подумал — зачем его сиятельство понапрасну тревожить. Сам доберусь как-нибудь. Вот и добрался. Стою посреди лесной дороги и не знаю, в какую сторону ехать.

— Оглядись, — велел я. — Что видишь вокруг?

— Сосны вижу, — доложил Игнат, — и ёлки. А больше ничего, ваше сиятельство.

— Оставайся на месте, — строго сказал я. — Сейчас я кого-нибудь за тобой пришлю.

Ну и как теперь понять, в какой части леса заблудился этот упрямец?

Словно в ответ на мой вопрос с неба донеслось хриплое воронье карканье.

— Ты вовремя, — обрадовался я. — Давай-ка разыщем Игната!

Голова сразу же закружилась. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног, а в следующее мгновение я уже летел над Сосновским лесом. Подо мной шумело зеленое море, в разных направлениях его пересекали тонкие ниточки лесных дорог.

— Давай ближе к деревне, — попросил я ворона. — Чует мое сердце, что Игнат отъехал не слишком далеко.

Внизу промелькнули рассыпанные по берегу крошечные домики. Справа сверкала под солнцем серая гладь залива, а на горизонте белело крохотное облачко парусов. Это из порта вышел какой-то корабль.

Затем мы снова полетели над лесом, и я наконец-то разглядел внизу свой мобиль. Возле него растерянно топтался Игнат.

Мир снова стремительно закружился. Промелькнула зеленая трава, затем голубое небо с рваными облаками, и я понял, что опять стою на земле.

Да, к такой магии непросто привыкнуть.

Постояв минуту, я пришел в себя и отправился разыскивать Брусницына и нашел его в огороде, где он поливал грядки. По своей привычке Петр держался подальше от суматохи.

— Игнат заблудился в вашем лесу, — сообщил я Брусницыну. — Но ворон помог мне его разыскать. Помоги ему добраться сюда, ладно?

— Сделаю, Александр Васильевич, — деловито кивнул Брусницын.

— А что за путь ты получил? — с любопытством спросил я.

Вместо ответа Петр молча показал мне медальон, который висел у него на шее — золотую фигурку корабельной сосны на тонкой цепочке.

— Мне выпала точно такая же фигурка, — объяснил он в ответ на мой удивленный взгляд.

— Получается, твой путь совпал с родовым магическим даром? — изумился я. — Никогда о таком не слышал.

— Совпал, — счастливо улыбаясь, подтвердил Петр. — А мне ничего другого и не надо. Так я поеду, Александр Васильевич.

— Поезжай, — рассмеялся я. — Привези сюда этого упрямого старика.

Чертя палочкой по земле, я объяснил Брусницыну, где видел Игната.

— Найду, — уверенно кивнул бывший лесничий.

А на берегу тем временем уже накрыли столы. Звенели бокалы и тарелки. На магических жаровнях, распространяя вокруг себя восхитительный аромат, жарилось мясо. В огромных казанах булькало жаркое.

Придворные тесно окружили императора, как будто опасались, что он снова куда-нибудь исчезнет.

— Александр Васильевич, идите сюда, — крикнул император, увидев меня.

Сановники неохотно расступились, и я сумел пробраться к его величеству.

— Я хочу выпить за вас, — заявил император, поднимая бокал, — за ваш уникальный магический дар, который сегодня подарил нам всем возможность прикоснуться к магии.

Он повернулся к гостям и повысил голос.

— За Тайновидца! До дна!

Я едва успел выпить глоток игристого и приглушить голод, как ко мне подошел Юрий Горчаков.

— Как ваше самочувствие, Юрий Николаевич? — поинтересовался я.

Впрочем, я мог бы и не спрашивать. Сразу было заметно, что Юрий чувствует себя хорошо. Что недомогание, вызванное внезапным усилением магического дара, исчезло без следа.

— Все в порядке, — подтверждая мою догадку, кивнув Юрий.

— Вам опять выпал скипетр? — полюбопытствовал я.

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой Юрий. — Мне выпал путь понимания, а я не знаю, что это такое. Даже не представляю, как по нему идти.

— В этом я могу вам помочь, — улыбнулся я. — О своем пути вы можете почитать в

Незримой библиотеке.

— Иван говорил мне про нее, — оживился Юрий, — а как туда попасть?

— Очень просто. Купите сладкую выпечку и гуляйте по улицам Столицы, внимательно разглядывая каждую дверь. Как увидите на двери рисунок раскрытой книги, смело входите туда. Хранителя Незримой библиотеки зовут Библиус Марий Петроний. Он вам непременно поможет.

— Я не знаю, как вас благодарить, Александр Васильевич, — признался Юрий.

— Идите по своему пути, — посоветовал я, — и всё будет в порядке.

Я обернулся на звук мотора и увидел, что Игнат наконец-то добрался до нас.

— Не можешь ты обойтись без приключений, — рассмеялся я, хлопнув его по плечу.

— Не виноват я, Ваше сиятельство, — расстроенно сказал Игнат. — Попутчика встретил. Я, говорит, здесь каждую тропинку знаю. Я тебе дорогу покажу. Ну вот я и обрадовался. Он как давай показывать — налево, направо, налево, направо. Завел меня в лесную глушь, а потом — раз! — и исчез. Я только тогда догадался, что это леший. Ну, попадись он мне!

Игнат сердито оглянулся, как будто надеялся в толпе сановников отыскать Лешего.

— Ты кулебяку-то довез? — отсмеявшись, спросил я.

— Все доставил в целости, Александр Васильевич, — кивнул Игнат.

— Ну так подавай на стол.

Когда веселье было в самом разгаре, император подошел ко мне. В руках Его Величество держал тарелку, на которой лежал огромный кусок кулебяки.

— У меня к вам есть серьезный разговор, Александр Васильевич, — признался император.

— Не хочу показаться невежливым, Ваше Величество, — улыбнулся я, — но Прасковью Ивановну я вам не уступлю.

— Но рецепт-то у нее спросить позволите? — нашелся император. — А я уж озадачу своих поваров. Впрочем, я хотел поговорить о другом. Страж попросил меня помочь здешним магическим существам устроиться в нашем мире, и мне нужен ваш совет.

— Может быть, пригласим их поучаствовать в разговоре? — предложил я.

— Непременно! — согласился император.

Я разыскал Валериана Андреевича Чахлика и кладовиков, и мы все вместе уединились на берегу.

Придворные потянулись было к нам, но Его Величество одним движением бровей приказал им вернуться за стол.

— Для Валериана Андреевича у меня уже есть предложение, — начал я. — На правах ректора академии я хочу предложить ему место преподавателя магической истории. Валериан Андреевич, вы решились?

— Это может быть интересно, — осторожно ответил Чахлик. — Правда, я никогда раньше не преподавал.

— Ну, вот и попробуете, — подбодрил я его.

— А я обязательно загляну на ваши лекции, — добавил император. — Подозреваю, что вы были свидетелем многих исторических событий. Вот и расскажете нам, как оно там все было на самом деле.

Тут кто-то осторожно дернул меня за рукав. Удивленно обернувшись, я увидел Репея. Кладовик держал под мышкой небольшой сундучок.

— Что там у тебя? — удивился я.

— Налог, — нехотя ответил Репей. — Мы же золото на царских землях собирали. Вот и хотим налог заплатить, чтобы у закона к нам претензий не было.

— Вот это я понимаю, законопослушные граждане, — расхохотался император. — Ну, а вы чем хотели бы заняться?

— Будем и дальше золото искать, — буркнул Репей. — Больше-то мы ничего не умеем.

— У меня есть идея, — улыбнулся я. — Помните, как ловко вы обошли магическую защиту в ювелирной лавке и в отделении Имперского банка? Все столичные толстосумы до сих пор вздрагивают при мысли о вас. А что, если вы поможете им наладить настоящую магическую защиту? Примените ваши воровские таланты на пользу обществу. Уверен, за такую услугу банкиры вас отблагодарят.

Репей удивленно захлопал глазами.

— А что? Это мы можем.

— И начните с Имперского казначейства, — добавил император. — Может быть, тогда у Никиты Михайловича будет чуть меньше работы. А этот сундучок оставьте себе. Считайте его авансом.

Обрадованные кладовики тут же исчезли. Наверное, отправились прятать сундук.

— Удивительный день, — покачал головой император, когда мы остались вдвоем. — Я чувствую, что очень скоро жизнь Империи сильно изменится. Да и моя жизнь тоже.

— Я рад, что вы так легко относитесь к этим переменам, Ваше Величество, — улыбнулся я.

— Это единственный возможный выбор, — Александр Васильевич, — неожиданно сказал император, поворачиваясь ко мне. Сегодня выяснилось, что я и сам — магическое существо.

Его насмешливо прищуренные глаза сверкнули ослепительным синим светом.

— Вы узнали это во время разговора со стражем? — изумился я.

— Вот именно, — кивнул император.

* * *

А дальше все слилось в сплошном праздничном мельтешении. Помню, как Николай Сосновский вежливо, но настойчиво держал меня за рукав и уговаривал приехать к нему на свадьбу.

— Саша, вы с Елизаветой Федоровной будете почетными гостями, — уверял он.

Рядом с ним смущенно улыбалась Яга.

Затем призрак Акинфея Петровича чуть ли не силой впихнул мне в руки стакан со своей знаменитой настойкой на сосновых иглах и радостно засопел.

— Вот это веселье, Тайновидец. Я при царе Петре так не веселился. Ты дом-то на своем участке будешь строить? Мы уже материал для тебя запасаем.

Насчет дома я обещал подумать, а настойку незаметно выплеснул в озеро. Пусть водяник тоже повеселится.

Не успел я отбиться от призрака, как мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Мы с Кораблевым вышли в пробное плавание на «Вороне», — сообщил он, — и как раз идем в вашу сторону. Что вы там сидите, в своем лесу? Приезжайте на корабль, будем праздновать здесь.

Голос деда звучал молодо и задорно.

Идея меня вдохновила, и я отправился убеждать императора.

— Ваше Величество, вы уже катали меня на своей яхте, — заявил я, — а теперь моя очередь. Только не берите с собой всех придворных, они на корабле просто-напросто не поместятся.

— Да они мне и самому надоели, — шепнул император, и тут же отправил сановников в столицу своим ходом.

Я настоял, чтобы к ним присоединился Игнат на моем мобиле.

— Держись в середине кортежа, — напутствовал я его, — и постарайся не заблудиться.

А мы, небольшой, но дружной компанией, отправились на двух мобилях в Сосновку.

Перед самым отъездом магия порадовала нас еще раз. В небо величественно взмыл золотой дракон и сделал большой круг над сосновским лесом.

Мы дружно махали ему руками и кричали что-то радостное и невразумительное.

* * *

— Зайдем в Петергоф, — предложил мне император, когда наш мобиль катился по лесной дороге. — Моя супруга с детьми хочет принять участие в морской прогулке.

— Как скажете, Ваше Величество, — улыбнулся я.

Мы выехали к заливу. В километре от берега на небольшой волне плавно покачивался трехмачтовый красавец-парусник, а на песке возле каменного мола уже дожидались шлюпки.

Под плеск весел нас быстро доставили на корабль.

— Ты такой молодец, Саша, — успел шепнуть мне Игорь Владимирович. — Так замечательно все устроил, я и предположить не мог.

— Федор Кораблев согласился участвовать в экспедиции? — так же шепотом спросил я.

— Конечно, — кивнул дед, — и все благодаря тебе. Кстати, он очень хотел поговорить с тобой.

— Непременно, — улыбнулся я, — но чуть позже.

— Прошу всех в кают-компанию, — громко пригласил Игорь Владимирович. — Там уже накрыт стол.

Гости шумной гурьбой повалили вниз по широкому трапу, а я обнял Лизу за плечи и шепнул ей на ухо:

— Давай-ка задержимся на палубе. Я хочу кое-что тебе сказать.

Загрохотала якорная цепь, хлопнули паруса, наполняясь попутным и ветром, послышалась заливистая трель боцманской дудки и короткие команды.

Магический парусник вздрогнул, разворачиваясь.

Я достал из кармана резную деревянную шкатулку и открыл ее. На красном бархате лежало изящное золотое кольцо с черным алмазом.

Грани алмаза сверкали таинственным магическим светом.

— Что это? — удивленно спросила Лиза.

— Талисман усиления магического дара, — с улыбкой объяснил я. — Теперь ты можешь носить его без опаски.

Я достал кольцо из шкатулки, а саму шкатулку сунул обратно в карман. Лиза молча смотрела на меня, а золотистые искорки в ее глазах стали ярче.

— Елизавета Федоровна, согласитесь ли вы стать моей женой? — спросил я.

Повисла долгая секунда тишины, наполненной плеском волн и шорохом корабельных снастей.

— Я согласна, — не сводя с меня глаз, прошептала Лиза.

Конец тома

* * *

Друзья, сердечно благодарю вас за лайки, награды и комментарии!

Девятый том уже здесь: https://author.today/work/477343

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайновидец. Том 8: Старый пройдоха

Content

Тайновидец. Том 8: Старый пройдоха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene