Тактик.4

Глава 1

Зачисление на счет

Я лежал на кровати в номере недорогого постоялого двора, не раздеваясь. Оставаться одетым и всегда настороже, было привычкой, выработанной за месяцы войны и неизменных водоворотов опасных событий, которые меня не оставляли в покое.

Постоянная готовность вскочить и схватиться за оружие стала моей маской, личной политикой и частью характера.

Но сегодня это состояние была скорее данью привычке, чем необходимостью. Впервые за долгое время я засыпал спокойно, не ожидая ночного нападения или сигнала «к оружию».

И именно в этот момент, на грани сна и яви, я почувствовал ледяное, почти физически ощутимое прикосновение к затылку. Оно было знакомым, как нытьё старой раны от изменений в погоде.

Невидимое присутствие, от которого воздух в комнате становился плотным и холодным, а пламя свечи на столе замирало, теряя свой теплый желтый оттенок.

Я даже не стал открывать глаза.

— Скажу сразу товарищ Аная, никаких пока новых заданий, — сердито сказал я в пустоту комнаты, потому что знал эти ощущения и ту особу, кто за ними стоит. — Однако если ты решила поговорить про моё вознаграждение за выполненную миссию и в целом похвалить хорошего и успешного меня, то это я приветствую, это мне нужно, это нам только наливай.

В ответ раздался тихий мелодичный, словно музыка, смех. Он прозвучал не в ушах, а прямо в голове — звонкий, красивый, переливающийся, как звон серебряных колокольчиков, и в то же время абсолютно нечеловеческий.

Сделав над собой усилие, я открыл глаза и сел.

Она стояла у окна.

Точнее, не стояла, а как бы висела в воздухе, едва касаясь пола кончиками босых ступней. Ее силуэт был соткан из лунного света, пробивавшегося сквозь мутное стекло, и ночной мглы. Она не имела четких черт, ее облик постоянно менялся, как дым, но я безошибочно узнавал ее. Богиня-хранительница. Покровительница воров, кочевников и путешественников. Мой личный куратор в этом безумном мире.

Аная была воплощением божественной красоты — высокая, величественная молодая женщина с безупречно правильными чертами лица и глазами цвета зимнего неба. Её тёмные (и сейчас я не мог вспомнить какой цвет волос был до этого) волосы развевались от невидимого ветра, а вокруг неё мерцал серебристый свет, который не отбрасывал теней и не освещал окружающее пространство.

— Добрый вечер, Рос, — её голос звучал как мелодия далёких колоколов. — Или быть может, уже доброе утро? Время для богов течёт иначе.

— Не ожидал встретить тебя так скоро, — ответил я, — Думал, после приключений в Лемезе ты дашь мне передышку.

— Я считаю, что личное посещение богиней лучше глупой передышки, — прозвучал её голос в моем сознании.

Было странно смотреть как звучат слова, но не двигаются её губы.

Может быть, она таким образом издевается надо мной?

— Ты хорошо справился, смертный.

— Меня так-то Рос зовут, — буркнул я.

— Даже лучше, чем я ожидала, — её божественность проигнорировала колкость в свой адрес, — Королевство спасено от тирании, на трон взошел мой верный последователь, а его дочь, моя избранница, в безопасности. Ты превзошел первоначальные оптимистические прогнозы.

— Прогнозы погоды от гидрометцентра… — хмыкнул я, потирая затекшую шею. — Приятно знать, что я был всего лишь переменной в твоих расчётах. А я-то, наивный, думал, что сам принимал решения и тащил судьбу за шкирку. Или это не так?

— Не умаляй своих заслуг, Ростислав. Я раскрыла перед тобой свои цели и ценности, а способ действительно определял ты, мой отважный капитан. Ты сам выбрал путь, сам нашел тропинку, сам вел людей за собой. Я осветила тебе путь, а ты привёл судно к цели с изяществом, достойным не простого смертного, а… героя. Я довольна.

— Ну, здорово что ты не шарахнешь по мне молнией и вообще в хорошем настроении. Однако, смею заметить, ты в очередной раз не дала мне спокойно дать храпана. Это я так тонко намекаю что сейчас ночь, когда приличные люди дома сидят, а не шастают по миру Гинн.

— Я посчитала нужным провести разговор сейчас, — царственно возразила она.

В этот раз её губы изогнулись в загадочной улыбке, и она стала говорит вслух, а не посредством своей божественной телепатии. — Итак, Ростислав, моё задание выполнено, Ты великолепно справился с заданием. Король-тиран повержен, новая власть установлена, народ освобождён от гнёта и может поклонятся своей богине в стабильном и обновлённом государстве. Так что это определённо выше моих первоначальных планов. И это было сделано весьма… элегантности в исполнении.

Я усмехнулся, вспоминая хаос последних недель.

— Элегантности? Микрохирургия это вообще не мой профиль. Не знаю, насколько ты следила за развитием событий, но у нас там был колхоз, анархия и содомия. Настоящая мясорубка. Цербер, Ирит, переворот, кишки и реки кровь на трибуне…

— Ой, да я тебя умоляю, Ростислав, ну какая там мясорубка⁉ Всего-то меньше сотни убитых, даже считая воинов короля Рэда. В масштабах страны и по сравнению с правлением самого короля Коннэбля сущие пустяки. — перебила меня Аная. — Тем более что тебе не пришлось оборонять город от Архая. Лемез тебе оборонять не довелось… Ирония, верно? Главное же что? Ты не просто низверг безбожную династию и тирана, а создал легенду, ввинтил в существующий порядок вещей нового лидера. Теперь в народе будут петь баллады о короле-освободителе Оливере Рэде. А принцесса Дайре станет символом возрождения. Это куда лучше простого массового убийства.

— Кхе. А чем, стесняюсь спросить хорошо массовое убийство? Это был риторический вопрос. Короче, раз его божественное начальство довольно, то можно и о квартальной премии поговорить, — я постарался, чтобы мой тон звучал как можно более приземленно и цинично. Не хотелось показывать ей, насколько меня вымотала вся эта история. — Я ведь не за «спасибо» свергал королей. У нас был уговор.

— Я тебе не обычная женщина, а богиня, — её сотканный из света силуэт слегка нахмурился и качнулся. — У меня абсолютная память. Я обещала тебе награду, и ты ее получишь. Но прежде ответь мне, Ростислав, чего ты хочешь больше всего?

Вопрос был с подвохом. Я это чувствовал, вредная деваха играла со мной, как кошка с мышью. Но я решил играть по своим правилам.

— Домой, — сказал я просто и буднично, будто говорил покупке билета в кассе. — Верни меня домой, на Землю. К моим друзьям, родным, к моей прошлой жизни. Как бы я не был хорош тут, я скучаю и чувствую, что мне здесь не место.

— А чем плохо здесь? Нет онлайн игр? Это же не так уж важно в нашей жизни?

— И тем не менее… Ты задала вопрос, я на него ответил. Это была бы достойная героя и всяческого победителя награда. Все остальное — мелочи.

В комнате повисла тишина.

Аная молчала, и это молчание было тяжелее любых слов. В её глазах промелькнуло что-то, что я не смог распознать. Сожаление? Вина? Или просто ей не нравилась моя настойчивость?

— Это… за пределами моих сил, дитя.

— Тамбовский волк тебе дитя, — нахмурился я. — Что за покровительственный тон, Аная?

На её лице отразилось сожаление. Или это очень хорошая актерская игра.

— Есть вещи и действия, которые за пределами возможностей богов.

— А как же всеведущий и всемогущий? — я постарался чтобы в моем голосе не звучал сарказм.

— Это вообще про бога из твоего мира, — распевно прокомментировала она. — Я могу даровать силу, исцелять, направлять, создавать. Но разорвать ткань между мирами, вернуть тебя туда, откуда ты пришел… Этого не может никто из нас… Я узнавала.

Я закряхтел.

— Но ведь какие-то манипуляции и манипулятор меня и пару бедолаг сюда забросил?

Она промолчала.

— Давай договоримся… — продолжил я, — И это не будет входить в оплату, но ты по своим каналам разузнаешь что там хрень произошла окаянная, что меня и тех бродяг иностранных сюда телепортировала, ладно?

Аная молчала.

Я смотрел на нее и не верил ни единому слову, ни молчанию.

Может, она и богиня, но я слишком долго играл в игры с коварными NPC, чтобы повестись на такой дешевый трюк.

«К сожалению, этот квест сейчас недоступен. Пожалуйста, попробуйте позже».

Классика.

— В любом случае, — продолжил я. — Кто-то из коллег по божественному цеху затащили нас сюда. Значит, и обратный путь существует. Просто ты не хочешь меня отпускать. Я ведь удобный инструмент, так? Мальчик на побегушках, который решает твои божественные проблемы, пока ты сидишь на своих облачках и плетешь интриги, похлёбывая божественную амброзию с чипсами. Зачем отпускать такую полезную фигуру с доски?

— Осторожнее с обвинениями, смертный, — в её голосе прозвучала прохлада, а глаза вспыхнули холодным огнём. — Даже моё терпение имеет пределы.

— Ладно, ладно, прости, я загнался, — извинился я, но не потому, что испугался, а потому что и правда, хватил через край, — Но это не значит, что в моих словах не было логики и что тебе не удобно держать меня под рукой. Эдакий подрядчик, который может свергать королей и устанавливать новые порядки.

Аная молчала долго, глядя на меня с нечитаемым выражением лица. Затем её губы изогнулись в холодной улыбке.

— Не обижайся. И ты слишком плохо думаешь обо мне, Ростислав, — слова снова звучали у меня в голове. — Я не держу тебя. Но и отпустить не могу. Таков порядок вещей.

— Сама не обижайся. Серьёзно, я не хотел тебя обидеть. Просто тебе легко рассуждать со своей божественной позиции, а поставь себя на моё место, ты бы запела иначе?

— Ты умный, — она снова говорила вслух. — Давай остановимся на том, что ты мне нужен. И что, когда я бы сказала такие слова «ты мне нужен» другому мужчине, он бы по моему щелчку бегал по всему свету, а не играл на моих нервах. И да, я попробую разузнать про механизм вмешательства и твоего перемещения поподробнее. В любом случае служение богам всегда было почётным. И хорошо оплачиваемым.

— Я тебе не слуга. Щелкай пальцами кому другому, Аная. Мне казалось, что мы это уже проходили, нет?… Ладно, — я махнул рукой, делая вид, что смирился. — Раз уж возвращение домой — опция из платного DLC, которое мне не по карману, давай перейдем к плану «Б». Что там у нас по договорённости, кроме всяких второстепенных золота и замков с титулами, которые меня не шибко волнуют? У меня этого и так теперь в избытке.

Аная, всё ещё в странном образе светоносной фигуры приблизилась, заполнив собой почти всю комнату. Я почувствовал, как от нее исходит волна силы — древней, могущественной и абсолютно чуждой.

— Настало время дать тебе то, что нельзя купить или завоевать. Я дам тебе защиту и власть иного порядка!

Я хотел было сказать, чтобы она завязывала с театральщиной, но не успел.

Она протянула ко мне свою призрачную руку. Я инстинктивно отшатнулся, но ее пальцы, сотканные из света, коснулись моего лба. Прикосновение было холодным, как лед, и горячим, как пламя, одновременно.

— Во-первых, я дарую тебе свое скрытое благословение — её голос звучал теперь не в голове, а повсюду, вибрируя в самом воздухе. — Отныне гнев других богов не коснется тебя. Для их взоров ты станешь невидимкой, тенью. Ни один провидец, ни один оракул не сможет прочесть твою судьбу. Ни один маг не сможет наложить на тебя проклятие или отыскать тебя с помощью своих ритуалов. Ты будешь скрыт под моим покровительством.

Интересно девки пляшут, в её словах было ключевым «другие». То есть она сама — может.

Ладно, в любом случае мы договаривались о магической или скорее «антимагической» защите.

Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь и пробило болью как от множества маленьких ударов током.

Дело в том, что меня самую малость раздражало что какой-нибудь прыщавый колдун мог бы взять под контроль моё сознание или ещё какую бяку выкинуть.

Не то чтобы я налево и направо обижал этих самых прыщавых колдунов, но сама по себе угроза меня беспокоила. От случайной стрелы у меня была броня, а от этого…

В общем, то, что сделала вредная богиня, было… впечатляюще.

Стать невидимым для богов и магов в этом мире — это как получить перманентный стелс-режим в онлайн-игре, где каждый второй игрок — хакер. Это давало невероятное преимущество. Словно вокруг моей души образовался незримый щит, отражающий враждебные воздействия.

Ее рука опустилась на мою грудь, прямо туда, где под курткой скрывался древний доспех.

— Во-вторых, я укреплю твой дух и разум, — она говорила торжественно и серьёзно. — Твоя воля станет тверже стали, а разум — острее гномьего клинка. Больше ни одна тварь, ни один чародей не смогут проникнуть в твои мысли или подчинить тебя своей воле. Любая ментальная атака разобьется о твою защиту, как волна о скалу. Большинство враждебных заклинаний будут просто рассеиваться, не достигая цели.

Многокомпонентная защита? И ментальное и стихийное? Это мне надо.

Я ощутил, как внутри что-то изменилось. Словно вокруг моего сознания выросла невидимая стена, крепкая и несокрушимая. Весь тот ментальный мусор, все страхи и сомнения, что накопились за последние месяцы, вдруг стали какими-то мелкими и незначительными, как пыль за толстым стеклом. Я стал… спокойнее. Собраннее.

Похоже, теперь мой разум стал крепостью с неприступными стенами.

— Сколько раз меня могли бы загипнотизировать и заставить делать глупости… — пробормотал я. — А это уже серьёзно.

— Далее… в-третьих… — она сделала паузу, и я почувствовал, как ее сила концентрируется, готовясь к главному удару. — Тот дар, что ты получил от Диакса, бога порядка… «Рой». Это хороший инструмент для командира отряда. Но ты уже перерос этот уровень. Ты мыслишь масштабами армий и королевств. Я расширю этот дар. Я превращу его в нечто большее.

Ее светящаяся ладонь вспыхнула ослепительным светом. Я зажмурился, чувствуя, как эта энергия проникает в меня, перестраивая что-то на самом глубинном уровне. Это было не больно, но невероятно странно. Я чувствовал, как расширяются границы моего восприятия.

Мир вокруг меня изменился.

Я вдруг перестал быть просто Ростиславом, сидящим на кровати в тесной комнате. Я стал чем-то большим. Я одновременно ощущал спящих за стеной Мурранга и Хрегонна, чувствовал их ровное дыхание, их усталость, их преданность. Я слышал храп хозяина таверны внизу, скрип половиц под ногами его жены, видел сон купца, которому снились мешки с золотом. Мое сознание вырвалось за пределы комнаты, за пределы таверны, охватывая весь постоялый двор, дорогу, лес… На некоторое время я стал центром паутины, и каждая ниточка в ней была живой.

То, что раньше позволяло мне координировать действия небольшого отряда, вдруг расширилось до невообразимых масштабов. Теперь я мог ощущать не только ближайших союзников, но и сотни, тысячи воинов. Я видел поле боя не только своими глазами, но и глазами каждого солдата в моём войске. Я чувствовал их усталость, их страхи, их надежды. Я мог отдавать мысленные приказы любому из них, направлять их действия с точностью хирурга.

Но самое поразительное — я стал видеть тактическую картину боя в объёме. Словно поднялся высоко над полем сражения и мог наблюдать за каждым манёвром, предугадывать каждое движение противника, просчитывать, хотя и не со стопроцентной вероятностью — результаты любого действия на несколько секунд вперёд.

— Отныне ты будешь чувствовать свою армию как собственное тело, — гремел голос Анаи. — Ты способен видеть поле боя глазами каждого своего солдата, от генерала до последнего новобранца. Ты сможешь отдавать им приказы не голосом, а мыслью, мгновенно, без задержек. Ты будешь знать о каждой ране, о каждом всплеске страха или отваги. Твоя армия станет единым организмом, а ты — ее мозгом. Ты станешь не просто тактиком. Ты станешь сознанием армии, её мозгом.

Свет погас. Аная отняла руку.

Я тяжело дышал, пытаясь осознать то, что только что произошло. Это было довольно существенное изменение. Произошла полная перепрошивка моего «командного интерфейса». Так она превратила меня в идеального полководца и в машину для убийства в промышленных масштабах.

— Божечки-кошечки, — выдохнул я, ошеломлённый масштабом дара. — Это же…

— Да, — кивнула Аная. — В твоей терминологии это называется «круто».

— Ты что, сейчас лазила мне в голову?

— И не в первый раз, — отмахнулась она. — Теперь ты не просто управляешь отрядом. Твой путь развития весьма странен, но ты теперь — гений войны. Полководец по образу мысли, которому я придала нужный инструментарий. Время покажет, великий ли ты. Но, определённо, любая армия под твоим командованием станет совершенным орудием, способным одолеть противника, превосходящего её числом в разы.

…

Мне потребовалось некоторое время чтобы прийти в себя.

Я сидел на кровати, глубоко вдыхая и выдыхая.

Ощущение единства с окружающим миром постепенно отступало, сжимаясь до привычных границ моего тела, но я знал, что оно никуда не делось. Оно просто свернулось, как карта, и теперь ждало своего часа, чтобы развернуться вновь.

— Впечатляет… Круто, — наконец выдавил я, глядя на богиню. — Чего уж там. Я было хотел тебе колкостей наговорить.

— Вредный ты парень, Рос.

— Да, я такой… Хотел наговорить, но не стану. То, что ты сделала, это и правда круто.

Она усмехнулась.

— Знаешь, обычно герои просят у богов силу, скорость, способность летать.

— Такое бывает?

— Даже в твоём мире люди летают, согласно твоим же знаниям, — козырнула она. — Люди просят вечную молодость или способность превращать песок в золото. На худой конец видеть сквозь стены и у девушек под одеждой.

— Что у девушек под одеждой я и без сопливых знаю, — я попытался встать. Аная, несмотря на свою некоторую «бестелесность», поддержала меня и на пару секунд мы стояли с ней близко-близко, — А вот координировать действия отряда, причем большого… это серьёзная заявка на победу. Спасибо, богиня. Оплата принята.

Она лукаво улыбнулась.

— Да, я дала тебе то, о чём мы договаривались, но… Это ещё не всё, — продолжила богиня, и в её голосе послышались нотки почти детской радости. — У меня есть для тебя дополнительный подарок. Как бы ты это назвал? Приз, бонус. Маленький, но очень полезный дар.

Глава 2

Что впереди?

Еще одно легкое касание её божественных призрачных пальцев.

Еще одна волна силы, но на этот раз легкая, почти игривая. В воздухе соткалась небольшая птичка — обычная лесная синица, разве что призрачная, невесомая. Птаха села мне на плечо и начала чирикать, словно рассказывая что-то важное.

И удивительное дело — я её понимал.

— Прошу приветствовать! Божественный магический дар «Птичий пастух». Идёт в комплекте с базовым умением его использовать. Мелочь, казалось бы, но тебе может здорово пригодиться. Теперь любая птица в ближайших пределах может станет твоими глазами и ушами. Просто пожелай, и она подчинится тебе. Там, где тебе не хватит глаз и ушей твоих воинов, задействуй летучих существ, и ты сможешь увидеть действия врага в бою или провести разведку. В любом случае, мне кажется, что лучших разведчиков тебе не найти.

Вот это был последний штрих.

Финальный мазок на картине под названием «Рос — играет в стратегию».

Стратегическое видение поля боя, мгновенная связь с армией, защита от магии и богов, а теперь еще и совершенная авиаразведка. Полный комплект.

— Дар можно развивать. Ты можешь временно подчинять себе любых птиц в радиусе пары лиг, — объяснила Аная. — Видеть их глазами, слышать, управлять. Пользуйся навыком, и он станет сильнее, а дальность повысится. Летуны станут твоими глазами и ушами. Ни один вражеский лагерь, ни одна крепость не укроется от твоих воздушных разведчиков. Ты сможешь отправлять послания через них, следить за передвижениями армий, находить скрытые пути.

Я протянул руку, и призрачная синица переместилась по ней, усевшись поудобнее. Маленькое создание смотрело на меня с почти человеческим разумением.

«Покажи мне окрестности», — мысленно приказал я.

Птичка взвилась в воздух, вылетела в окно и скрылась в ночной темноте. Через несколько мгновений я увидел всё её глазами — крошечное поселение на тракте, дорогу, по которой мы ехали, ближайшую деревню в паре миль от нас. Информация поступала в мой разум ясно и чётко несмотря на ночное время суток.

Я посмотрел на богиню, и на моем лице, должно быть, отразилась вся моя усталость и все мое понимание ситуации.

— Это лишь инструмент, Ростислав. Как ты его используешь — решать тебе, — сказала Аная.

— Да уж, конечно, — криво усмехнулся я. — Подарить человеку самый совершенный в мире молоток и сказать, что он может им не только забивать гвозди, но и, например, использовать как грузило при ловле рыбы сетью. У этих навыков и даров очень конкретное назначение. Я все понимаю, Аная. Ты ведь не просто наградила меня. Ты приковала меня к этому миру еще крепче, превратила меня в идеальное оружие и теперь ждешь, когда начнется новая война, чтобы пустить меня в дело.

— Возможно… Мы с тобой смогли договорится один раз, сможем и другой. Не скрою, меня раздражает твоя привычка говорить со мной на равных, но если отбросить то, что ты бываешь несносен и упрям как осёл, высокомерен, нахален и красив, то с тобой вполне можно работать.

— Работать? — спросил я, глядя на богиню. — Меня ждёт война? Знаешь, я направляюсь в свой домен и хотел бы его развивать, обустраивать. Дом отремонтировать, у меня и гномы для такого случая есть, кое-что построить…

— Судьба дала бы тебе мастерок и лопату, если бы хотела, чтоб ты был строителем, — пожала плечами она.

— Ты толкаешь меня на войну?

— Не я, — она застенчиво опустила глаза. В этот момент мне показалось что они цвета чистейшего зимнего северного неба.

— Но я устал от сражений. Не сегодня, а вообще, в целом…

— Войны — это судьба мира Гинн, — с сожалением вздохнула она. — Такое не мне решать и не тебе.

— Боги подчиняются судьбе? — спросил я.

— Да, безусловно. Боги следуют судьбе и когда ты говоришь, что сам куёшь судьбу… Я хочу с тобой дружить, мальчик Ростислав из мира Земля.

— Не мальчик, а муж! — нахмурился я. — Так что, мне не дадут отдохнуть и спокойно дойти до своего долбанного домена? Знаешь, а ведь я надеялся, что после Лемеза у меня будет передышка, — сказал я тихо, скорее для себя, чем для нее. — Думал, доберусь спокойно до своего домена, этого моего Пинаэрри. Осмотрюсь, построю домик у моря, буду рыбку ловить… Мечтал о долгом, мирном и скучном пути.

Я закончил говорить, и в наступившей тишине раздался ее смех. Но на этот раз в нем не было ни мелодичности, ни снисхождения. Это был громкий, раскатистый, почти безумный хохот.

Смех существа, для которой мои мечты о мирной жизни звучали как самая нелепая шутка во вселенной.

— О, Ростислав, — сказала она, утирая выступившие слёзы, — ты такой наивный! Покой? Мирная жизнь? Да тебе это наскучит через месяц!

— Почему ты так уверена? — нахмурился я.

— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, — ответила Аная, её смех постепенно стихал. — Ты не создан для покоя. Ты создан для действия, для решения сложных задач, для изменения мира. Ты — тактик, искатель пути и решатель проблем. А проблемы, мой дорогой, имеют свойство находить таких людей, как ты — как мухи находят… сам знаешь что.

Она подошла ближе, и её голос стал почти шёпотом.

— Война — это инструмент перемен, — философски протянула Аная. — А ты, мой дорогой Рос — мастер этого инструмента.

Она была близко и с такого расстояния — по-женски ниже меня ростом и, кажется, с любопытством нюхала воздух около моей шеи.

Она снова рассмеялась — на этот раз тихо и весело, словно звон маленького колокольчика.

— Что ты имеешь в виду, поясни? — начал я, но Аная уже растворялась в воздухе, оставляя после себя только серебристые искры и эхо уходящего смеха.

— Аная! — позвал я, но было поздно.

А я остался один в крошечной комнатушке.

* * *

И всё же утро настало как ни в чём не бывало.

Я испытывал лёгкие угрызения совести от того, что не поделился, не рассказал братьям Муррангу и Хрегонну про ночное посещение богини.

Тот факт, что я «гость» из другого мира сам собой настраивает на некоторую скрытность, на привычку скрывать себя, свои мысли и знания от окружающих, даже если причин для такого недоверия они не давали.

Просто я знал, что есть темы, на которые нельзя говорить и всё.

В этом смысле взбалмошная богиня была для меня интересным собеседником — с ней не нужно было притворятся.

* * *

Несколько дней дороги от Лемеза до границ королевства Маэн прошли в блаженной рутине. Впервые за долгое время я позволил себе роскошь не планировать на несколько ходов вперед, не просчитывать возможные угрозы и не держать руку на рукоятке оружия. Мы ехали не спеша, давай отдых лошадям, ночуя в чистых комнатах и питаясь горячей едой.

Я сознательно избегал любых приключений.

Завидев на дороге подозрительную компанию, мы сворачивали в сторону. Услышав в трактире разговоры о разбойниках, мы меняли маршрут. Я превратился в самого скучного и осторожного путешественника в мире, и это было прекрасно.

Мурранг и Хрегонн, мои верные спутники-квизы, тоже наслаждались затишьем. Они ехали молча, как две скалы, но я чувствовал, что напряжение покинуло и их. Мы были просто тремя путниками на дороге, а не авангардом армии или диверсионной группой.

Впереди был город Каптье, наша очередная точка по дороге в порты Зеленого океана.

Город показался впереди, когда вы поднялись на холм и выглядел в дрожащем воздухе полудня как мираж, ставший реальностью.

Он раскинулся в широкой излучине ленивой полноводной реки Адур, которая, словно заботливая мать, обнимала его с трех сторон своими мутноватыми ленивыми водами. С четвертой, сухопутной стороны его защищала высокая каменная стена — давно уже не новая, но крепкая и ухоженная. Классический оборонный позиция средневекового города.

— Ну что, поедем дальше, время ещё раннее или заедем в город, босс? — пробасил Мурранг, поравнявшись со мной.

— Остановимся, мы не торопимся, бережём силы. А это место смотрится на удивление мирно, — решил я, потому что никакой спешки в этом путешествии не было.

Мирный город.

Никаких следов войны, никаких сожженных предместий или толп беженцев на дорогах. Наоборот, на реке покачивались несколько рыбацких лодок, а на полях за стенами мирно паслись коровы. Город жил своей жизнью, и эта жизнь была спокойной и размеренной. Именно то, что мне было сейчас нужно.

Мы без проблем миновали стражу у ворот, которая лишь лениво поинтересовалась целью нашего визита. Услышав, что мы простые путешественники, ищущие ночлег, они потеряли к нам всякий интерес.

Моя одежда, хоть и дорогая, не кричала о знатности, а братья-квизы, несмотря на свои габариты, выглядели скорее, как наемная охрана, чем искатели приключений.

Первым делом я решил найти лучшее жилье в городе. После недель сна под открытым небом и ночевок в сомнительных придорожных тавернах я отчаянно нуждался в комфорте. Деньги, к счастью, позволяли не экономить. Кошель, подаренный Дайре, приятно оттягивал пояс, а в переметных сумах было спрятано целое состояние.

— Ищем лучший постоялый двор, — скомандовал я братьям. — В центре города, с чистыми простынями, наличием возможности помыть свои бренные тела и приличной едой.

Центральная площадь Каптье была вымощена гладким булыжником и окружена аккуратными двухэтажными домиками с черепичными крышами. Над одним из самых солидных зданий красовалась искусно вырезанная вывеска — «Золотой Карп».

Нас встретил хозяин, представившийся Андрэ Рицци — невысокий, полный, но проворный мужчина лет пятидесяти с безупречно выглаженным фартуком. Он смерил нас оценивающим взглядом, задержавшись на рукоятях наших мечей и боевых молотов, но, увидев, как я без лишних слов бросил на стойку три золотые монеты, тут же расплылся в самой любезной улыбке.

— Три лучшие комнаты на втором этаже, господа! — засуетился он. — Окна во внутренний двор, горячую воду подогреют слуги. Ужин по вашему выбору и — как только пожелаете. Наш повар сегодня превзошел сам себя. Почистим копыта, помоем и накормим ваших великолепных скакунов!

Я кивнул, довольный. Вот он, сервис. Вот она, фэнтезийная цивилизация. За это стоило платить, особенно когда в карманах откровенно много денег.

Пока братья располагались в своих комнатах, я спустился вниз за информацией. Прежде чем расслабиться, нужно было понять, куда попал. Провести, так сказать, изучение местности (главное, чтобы не рекогносцировку).

— Славный у вас город, господин Рицци, — начал я издалека, заказав кружку местного пива. — Тихий, спокойный.

— О да, господин! Смею предположить, что вы изволите быть рыцарем?

Я лишь молча кивнул.

— У нас хороший город, — с гордостью подтвердил хозяин, протирая и без того чистую стойку. — Каптье — островок спокойствия в нашем неспокойном мире. Мы живем торговлей и ремеслами. Мы считаем, что у нас лучшие гончары и златошвеи во всем королевстве Маэн.

— Вы относитесь к королевству Маэн? — уточнил я.

— Именно! — кивнул Андрэ, доставая глиняную кружку и наливая мне пива из кувшина. — Мы — самая восточная провинция. Герцогство Каптьелот, а наш город — его столица. Правда, герцогство крошечное, всего один город да три замка в округе. Но зато мы на границе и у нас есть важные торговые пути.

Поскольку так уж получилось, что географию местную я знал весьма примерно, то решил уточнить.

— На границе с кем?

Хозяин понизил голос и наклонился ко мне через стойку:

— С Бруосакским королевством. Знаете таких?

— А как же, — расплывчато ответил я, потому что название одного из самых больших государств конечно слышал много раз, однако и толкового представления о географии и политике у меня не было.

— Беспокойные и могучие соседи, скажу я вам. И не всегда дружелюбные. Мы как бы прижаты к двумя гигантам — Маэном и Бруосаксом. Но — по южному краю. На восток дороги к лесным королевствам. В своем герцогстве мы ценим покой и мир превыше всего. Наш герцог Люзариас, хоть и не стар, но мудрый правитель. Умеет ладить и с теми, и с другими.

Я слушал его и мысленно рисовал карту.

« Так, понятно. Классическая приграничная буферная зона. Мелкое герцогство, регион, зажатый между двумя крупными державами. Причём имеет свой выход в восточные регионы, леса, путь в Туманные горы и множество небольших государств, то есть, ключевой регион с точки зрения торговли и логистики».

Эта мысль заставила меня внутренне напрячься. Я слишком хорошо представлял, что «ключевой регион» так же имеет свойство переходить из рук в руки в политической игре. А политику проводят кто? Правильно, военные.

Но я отогнал эти мысли. Хватит. Я не на службе. Я в отпуске. И никакие геополитические расклады не должны испортить мне моего расслабленного вояжа к Зеленому океану и дальше, морем, к моему домену.

— Что ж, желаю вашему герцогу и дальше сохранять мир, — искренне сказал я, допивая пиво. — А я, с вашего позволения, немного прогуляюсь. Хочу посмотреть на ваш город не с высоты седла.

— Конечно, конечно, сэр рыцарь!

Пешая прогулка по Каптье оказалась именно тем, что было нужно моей измученной душе. Я оставил братьев в таверне — им после дороги хотелось только одного: поесть и завалиться спать. Я же бродил по узким, чистым улочкам один, вдыхая запахи, которые почти забыл за время войн и походов. Запах свежего хлеба из пекарни, аромат стружки из столярной мастерской, горьковатый дымок из кузницы.

Это были запахи мирной жизни.

Я проходил мимо открытых дверей мастерских и заглядывал внутрь. Вот гончар, весь перепачканный глиной, сосредоточенно вытягивает на круге изящный кувшин. Вот ткачиха, напевая себе под нос, пропускает челнок через разноцветные нити на огромном станке. Вот кузнец, могучий, бородатый мужик, с ритмичным звоном бьет молотом по раскаленному металлу, и из-под молота летят снопы искр.

Они были заняты созиданием, что-то изготавливали. Полезные, красивые, нужные людям. Никто из них не ковал решётки для темниц, не плел интриги, не готовился к битве. Они просто работали. И в этой простой, честной работе было больше достоинства, чем во всех моих тактических победах и политических махинациях.

На рыночной площади, той самой, где стоял наш постоялый двор, шла бойкая торговля. Крестьяне из окрестных деревень привезли овощи, сыр, молоко. Рыбаки раскладывали на прилавках свой утренний улов — серебристую, еще подрагивающую рыбу. Горожанки, в основном дородные, краснощекие хозяйки, громко торговались, смеялись, обменивались новостями. Между рядами носились чумазые дети, играя в догонялки и сшибая с ног зазевавшихся прохожих.

Я остановился у лотка с выпечкой и купил себе горячую, пахнущую корицей булочку. Она была невероятно вкусной. Я стоял, прислонившись к стене дома, ел эту булочку и наблюдал за всей этой мирной суетой. И впервые за долгое, очень долгое время я почувствовал что-то похожее на покой.

«Вот оно, — думал я, — то, ради чего, по идее, и ведутся все войны. Ради того, чтобы они кончились, чтобы вот так же смеялись дети, чтобы торговцы продавали свой товар, чтобы ремесленники спокойно работали в своих мастерских. Чтобы люди просто жили».

Я вспомнил слова Анаи, ее зловещий смех и толстые намёки про грядущие битвы. Здесь, в этом солнечном, мирном городе, ее слова казались бредом сумасшедшей. Какие битвы? Какие потрясения? Мир был прочен, спокоен и пах выпечкой с корицей.

«Ты ошиблась, богиня, — мысленно усмехнулся я. — Я нашел место, где твои игры меня не достанут. Я в отпуске.».

Прогуливаясь, я обошел весь город. Он был невелик, и на это ушло не больше часа. Дошел до набережной, посидел на теплых от солнца камнях, глядя на неспешное течение реки. Понаблюдал за работой паромщика, перевозившего на другой берег телегу, запряженную парочкой остроухих ослов. Чувствовал, как уходит напряжение, накопленное за месяцы. Словно кто-то медленно разжимал стальной обруч, стискивавший мою душу.

Вернувшись в «Золотого Карпа», я застал братьев за ужином. Они уже успели помыться, переодеться в чистое и теперь с аппетитом уплетали прорекламированную хозяином двора оленину в медовом соусе.

Я присоединился к ним.

Еда и впрямь была отменной.

— Ну что, босс, нравится тебе здесь? — спросил Хрегонн, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Более чем, — кивнул я. — Думаю, мы задержимся здесь на пару-тройку дней. Отдохнем, приведем себя в порядок. А потом двинем дальше.

Они переглянулись. В их глазах я прочел облегчение. Они тоже устали от постоянного участия в боевых действиях и странствий, хотя и не позволяли себе роптать.

После ужина я поднялся в свою комнату. Она была чистой и уютной. Просторная, с большой, мягкой кроватью, застеленной белоснежными простынями. На столе горела свеча, а в углу стояла большая деревянная кадка с горячей водой, которую, как и обещал Рицци, приготовила для меня прислуга.

Я разделся, положив ремень с ножами скрытого ношения на деревянный стул так чтобы я мог до них дотянутся даже полностью голым. После этого я с наслаждением вымылся, смывая с себя дорожную пыль и усталость. Затем, впервые за много месяцев, надел не походную одежду, а чистую ночную рубаху, которую купил по дороге. Ощущение чистой ткани на чистом теле было почти забытым блаженством.

Погасив свечу, лег в кровать, но не смог быть безоружным и положил под кровать меч, а под подушку ножи. Больной ли я? Что у меня, вьетнамские флешбэки?

Тем не менее близость оружия сделала меня абсолютно спокойным. Матрас был мягким, подушка — пуховой. Из открытого окна доносились тихие звуки засыпающего города — далекий лай собаки, скрип чьей-то калитки, приглушенные голоса поздних прохожих. Никаких криков, никаких звуков стали, никаких тревожных сигналов. Только мир и покой.

Я провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. Впервые за много месяцев я спал сном мирного человека. Сном человека, который верил, что его войны наконец-то закончились.

Глава 3

Пробуждение

Мой безмятежный сон был нарушен самым бесцеремонным образом. В какой-то момент в дверь забарабанили так, словно пытались выломать ее тараном. Я рывком сел на кровати, инстинктивно нащупывая оружие — подбирая меч с пола и пряча его под одеялом, одновременно проверяя на месте ли ножи под подушкой.

Стучали с такой настойчивостью, что стало ясно — дело серьезное.

— Кого там черти принесли в такую рань? — прорычал я, пытаясь проморгаться, чтобы привести в порядок глаза.

Я быстро натянул штаны.

— Господин! Господин, проснитесь! — кричал знакомый голос Андрэ, но в нем не было вчерашнего добродушного гостеприимства, только самая настоящая паника.

Я встал, держа в одной руке меч, другой рукой открыл дверной запор и переместился в глубину комнаты так чтобы между мной и дверью была кровать.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался вчерашний хозяин постоялого двора. Его добродушное лицо было белым как полотно, а глаза вытаращены от ужаса. За ним, оттолкнув его плечом, вошел незнакомец — высокий, худой мужчина в дорогом, но изрядно помятом камзоле. Его лицо было серым от усталости и страха.

— Прошу прощения за вторжение, господин, — пролепетал хозяин постоялого двора, — но дело не терпит отлагательств…

— Да что ж вы мне спать все на даёте⁈ Боги и люди, охреневшие в атаке! Отлагательств не терпел мой сон, который вы так нелюбезно прервали, — огрызнулся я, нащупывая рубашку. — У вас там что, пожар и потребовалась грязная вода из моей кадки?

Незнакомец ошалело посмотрел в ту часть комнаты, где стояла деревянная кадка с остывшей грязной водой.

— Или пришли сообщить что овсянка будет с комочками? — продолжил я.

Мой сарказм, обычно действующий на людей отрезвляюще, на этот раз не сработал. Незнакомец подошел к кровати и в упор посмотрел на меня.

— У нас нет времени на шутки, сэр… — он запнулся, не зная моего имени.

— Рос, — подсказал я. — И я все еще не понимаю, почему должен жертвовать своим отдыхом ради ваших проблем.

— Меня зовут Тибо Джеверран. Я мэр этого города, — представился визитер, и его голос дрогнул. — И у нас не просто проблемы, сэр Рос. У нас катастрофа… Иначе бы я не посмел ворваться к сэру рыцарю без спроса.

Я замер. Мэр города? Катастрофа? Что там такого приключилось?

Это слово никак не вязалось с мирной атмосферой Каптье. Я посмотрел на него внимательнее. Мужик держался, но был на грани истерики.

— Так что там у вас случилось? — спросил я уже серьезно.

Тибо Джеверран сглотнул, пытаясь совладать с собой.

— Этой ночью… в Бришонском лесу, это недалеко тут… на охоте… была убита вся семья нашего герцога.

Новость упала в утреннюю тишину комнаты, как камень в воду.

Я смотрел на мэра, переводя взгляд на Андрэ, пытаясь осознать услышанное. Убита вся семья.

— Погиб сам сэр герцог Люзариас Буруе, его брат, его супруга и двое маленьких детей. Все.

— Как… убита? — переспросил я, хотя прекрасно понял с первого раза.

— Жестоко, — выдохнул мэр. — Напали на стоянку в лесу и перебили, как зверей. Никого не оставили в живых. Охрану тоже вырезали до последнего человека.

Я сел на край кровати. Под ложечкой засосало. Дело пахнет керосином. Кажется, сбываются пророчества Анаи. Ее зловещий смех снова зазвучал у меня в ушах, и на этот раз он не казался шуткой.

Он был предвестником беды.

«А проблемы, мой дорогой, имеют свойство находить таких людей, как ты как мухи находят… сам знаешь что.».

Черт бы тебя побрал, вредная женщина. Накаркала или всё знала заранее?

— Это не все, — продолжил Тибо, видя, что я наконец осознал серьезность ситуации.

Он ходил по комнате из угла в угол, как зверь в клетке, его руки то сжимались в кулаки, то бессильно опускались, пока хозяин Андрэ стоял у стеночки со скорбью на лице,

— Это же не просто смерть или умышленное убийство, требующее расследования. Это… как набат, начало страшного!

Я молча ждал. Мой мозг, только что разбуженный и вялый, начал включаться в привычный аналитический режим.

Сбор данных. Оценка угрозы. Поиск решения.

— Одновременно с герцогом, — продолжил мэр Тибо, — Этой же ночью, были убиты трое его самых верных рыцарей. Командиры гарнизонов. Сэр Альберт убит в замке Куррит на севере, сэр Годвин де Пейппир в своём доме в городе, сэр Рауль в замке Крелони на западе. Они находились в разных частях нашего герцогства. Всех троих зарезали в их собственных постелях. Тихо и профессионально.

Я присвистнул.

Понятно почему мэр так напрягся.

Одно дело — банда разбойников, напавшая на герцогскую стоянку в лесу хотя это само по себе нонсенс, ведь герцог и его брат, охрана — все как один воины.

Рыцари мира Гинн не всегда рождались с серебряной ложечкой во рту, но все — с мечом. Меч давали мальчику-дворянину в детстве и рыцарь, от рядового шевалье и до короля — не сеял, не пахал, не стирал, не готовил, а только лишь обучался военному делу (и иногда прибухивал и волочился за женщинами).

Это делало рыцаря, настоящего, а не такого как я, то есть попаданца — заведомо более обученным и закалённым воином, какие бы моральные качества за этим на стояли. Именно поэтому, например, Орден Ре Бахтал не особенно печалился гибелью любого числа пехоты, а вот к смерти каждого рыцаря относился серьёзно.

А то, о чём говорит мэр Тибо больше всего напоминает скоординированную серию убийств ключевых военных фигур по всему региону.

— Революция? — предположил я. — Народное восстание? Недовольные крестьяне решили избавиться от аристократии и запилить республику с карточными играми и прекрасными дивами?

Мэр остановился и посмотрел на меня как на идиота.

— Какая революция, сэр Рос? Какие дивы? У нас самое мирное и сытое герцогство на сотни лиг вокруг! Герцог снизил подати, отремонтировал дороги, прижал к ногтю мытарей-сборщиков налогов чтобы те не приворовывали, даже построил лечебницу для бедняков, его все любили! Нет у нас никаких бунтовщиков, а эта катастрофа вовсе не эта ваша революция… Слово-то какое придумали, тьфу. Ясно же как белый день, это военная диверсия!

Он почти кричал. Я видел, как по его щекам катятся слезы — слезы страха и бессилия.

— Поймите, за одну ночь Каптьелот лишился абсолютно всех, кто мог бы возглавить оборону в случае вторжения! У нас не осталось ни одного дворянина с военным опытом. Ни одного командира, способного повести за собой солдат. Гарнизон обезглавлен. Стража в панике. Мы голые! А кто лишает город обороны?

Он рухнул на стул и закрыл лицо руками.

— Кто? — коротко спросил я.

— Тот, кто собирается напасть⁈ И это, к ведьме не ходи, псы из Бруосакса! — выплюнул он, поднимая голову. В его глазах горела ненависть. — Соседнее королевство. Их лорды давно точили зуб на наши земли. И многие из них в родстве с династией герцога, пусть даже и седьмая вода на киселе. И теперь, когда обороны нет, приходи и бери чего хочешь? Мы как голая сочная девка, которая стала перед кабаком в соблазнительной позе! И мне кажется, что проблемы уже за порогом, в прямом и переносном смысле этого слова.

Я встал и подошел к окну. Внизу, на улице, все было по-прежнему мирно.

Торговка развешивала гирлянды лука, мальчишки гоняли собаку. Они еще ничего не знали. Они жили своей последней мирной минутой, не подозревая, что над их головами уже занесен топор.

Город без защиты, без своего герцога. Мэр считает, что армия некоего врага маячит на горизонте.

— Что вы от меня хотите, господин мэр? — спросил я, не поворачиваясь от окна.

— Помогите нам, — просто сказал он. — Вы рыцарь, у вас есть боевой опыт. А главное — вы не связаны ни с какими местными интересами. Мы слышали, что вы из Кайенна и воевали в Туманных горах, то есть Вас не должны были купить или запугать бруосаксы. Я официально прошу вас стать военным лидером, лордом-защитником или, по-модному говоря, протектором и организовать оборону города. Вы рыцарь… вы такое умеете.

В его голосе звучала надежда, замешанная на отчаянье.

— Вот это начало дня… — протянул я. — А если я откажусь и вы обойдётесь без войны?

— У нас с вами нет такого выбора как мир, — продолжил он. — Отступать некуда! Если бруосаксы захватят город, то устроят тут резню. Такие операции не проводят, планируя мягкое правление. Лидер армии вторжения должен запугать всех соседей, показать, что бывает с теми, кто сопротивляется. А вот если город сможет защититься… может быть, удастся продержаться до прихода подкрепления, помощи.

— Какой помощи? — скептически спросил я. — Вы же сами сказали, что находитесь между двумя королевствами. Кто вам поможет? Лесные феи?

— Каптьелот как герцогство номинально входит в состав королевства Маэн, — объяснил Джеверран. — Король Назир обязан защищать нас как свои владения. Но столица ой как далеко… Сейчас нам нужно рассчитывать на свои силы.

Свои силы…

Анализ.

Армия врага — не известна, расстояние до неё не известно, силы союзников — не известны.

Слишком мало данных для анализа. Расчет стратегии невозможен.

— Вы говорите — беззащитны. Воинов совсем нет? — спросил я.

— Личный отряд герцога, полторы сотни суровых мужиков.

— Городская стража?

— Да, есть и стража, можно созвать ополчение, — кивнул Тибо.

Я задумался. Сколько нужно продержаться? Допустим, несколько недель обороны против профессиональной армии силами городского ополчения и деморализованного гарнизона. При том, что враг знает о смерти всех командиров и рассчитывает на легкую победу.

«Аная была права», — подумал я с мрачным юмором. — «Скучать мне не придётся».

Я снова посмотрел в окно, на мирный город, который через день-два может превратиться полыхающий костёр. На людей, которые даже не подозревают о надвигающейся катастрофе. И понял, что у меня действительно нет выбора.

Не потому, что мне кто-то приказывал. Не потому, что богиня дала новое задание.

— И что, офицеров совсем нет? — с надеждой спросил я.

— Есть командиры, я вас познакомлю, но они не настолько умны и уверены в себе, да и опыта подходящего не имеют.

Я негромко зарычал, принялся одеваться и снаряжаться.

Вот как тут уйдёшь, когда мэр смотрит на меня с глазами как у кота из Шрека?

— Спасибо господину Рицци, — торопливо говорил мэр Тибо, — Он рассказал, что в городе есть один проезжий рыцарь, это вы, к тому же, судя по знакам на плаще, кайеннец, а все знают, что в Кайенне война идёт постоянно, а это значит, что у вас есть опыт командования войсками. Враги не знали о вас, иначе тоже убили бы, — совершенно спокойно сказал мне мэр Тибо, — А так… Вы наш единственный шанс. Взываю к вашему рыцарскому долгу — защищать слабых и землю, верность своему слову и наказание злодеев. Прошу вас стать нашим лордом-защитником.

Я продолжал молчать и одеваться.

Вот ведь… рыцарский долг… Не так давно я был просто геймером, которого тихо-мирно отправили в Бразилию, где в лесах живёт много-много диких обезьян и спряталась одна маленькая магическая аномалия.

— Хорошо, — сказал я, оборачиваясь к мэру. — Давайте предположим, что я не отказываюсь. Однако мне были бы необходимы условия.

Лицо мэра Тибо осветилось надеждой.

— Любые условия! Что угодно!

— Ну, во-первых, мне нужна полная власть в военных вопросах. Никакого вмешательства, никаких советов, никаких сомнений от ваших горе-стратегов. Я командую — вы выполняете.

— Согласен!

— Во-вторых… Смотрите, кто бы ни был этот враг, он посчитал что для вторжения ему нужно обезглавить регион?

— Ну, выходит что так.

— Получается, враг считал, что если бы герцог был жив, то смог бы организовать оборону?

— Люди верили в сэра герцога Люзариаса.

— Не совсем то, о чём я говорю… Значит, выдержать нападение было, теоретически, возможно, однако потребует всех ресурсов города, и я сейчас вовсе не про одни лишь финансы. Люди, оружие, припасы, строительные материалы, магия, лошади, деньги. Все, что может пригодиться для обороны.

— Само собой!

— И, в-третьих, — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — если я сочту, что город нельзя удержать, мы будем отступать. Я не собираюсь геройски погибать ради красивого жеста и вам не дам.

Мэр на мгновение заколебался, но потом решительно кивнул.

— Я от лица города Каптье согласен на ваши условия. Все, что угодно, лишь бы дать нашим людям шанс выжить.

Я подошел к нему и протянул руку.

— Я ещё не говорю вам «да», господин мэр, — твердо пояснил свой жест. — И не принимают поспешных решений, тем более таких важных.

Но он схватился за мою руку с такой силой, словно это было его последней надеждой.

— Скажите, господин мэр, — добавил я, отпуская его руку, — а есть ли какая-то информация о враге?

Тибо отрицательно покачал головой.

— Ладно. Давайте вернёмся к наших силам. Что у нас с военным потенциалом?

Мэр болезненно поморщился.

— Городская стража — сорок семь человек или около того, включая соглядатаев стены и охраны ворот в город, в сторожке.

— Ворота одни?

— Да. Так вот, их охраняет городская стража капитана Волагера. Но они привыкли ловить пьяных дебоширов и разнимать споры на рынке, а не воевать.

— Логично. Гарнизон города?

— В центре у нас замок семьи герцога, они и есть гарнизон. Дружина сэра герцога… я точно не знаю, сотни полторы, наверное. Но их командир, сэр Годвин де Пейппир погиб.

— Это я понял. Сколько народа мы сможет поднять в состав ополчения?

— Мы ни разу этого не делали, я про такое только слышал и в книжке одной читал, она такая интересная и с картинками…

— Погодите вы про книгу, — перебил я его, завершая процесс сборов, подгоняя ремень и пряча ножи.

Вообще-то я теперь готов прыгнуть на коня и героически усвистать в сторону горизонта, но…

Что-то подсказывает мне, что я не побегу.

Пока мэр говорил, мой мозг работал в привычном аналитическом режиме, раскладывая полученную информацию по полочкам.

Скоординированные убийства это само по себе несколько боевых групп прямо здесь. А где диверсия, там и разведка, значит они знают всё, что надо знать. Кстати, они знают, а я — нет.

Первый ход сразу убийственно эффективен — полное обезглавливание, ликвидация командования.

— А кто, стесняюсь спросить, сейчас руководит солдатами герцога? — продолжил я допрос.

— Комендант Хюнтер и капитан Гаскер, заместитель убитого командира. Старый вояка, честный человек.

— А стража, кто ими командует?

— Достойный человек, не так давно я был на свадьбе его сына… Простите, я отвлёкся. Капитан стражи Волагер, но он… — мэр замялся.

— Трус? — предположил я.

— Невоенный человек.

— Он не сбежал?

— Эээээ… Нет, вроде не сбежал.

После некоторых сомнений я нацепил ещё и шлем и посмотрел на мэра. Тибо Джеверран стоял, сжав руки в кулаки, и смотрел на меня с отчаянной надеждой. Этот человек был готов встать на колени, если потребуется.

Но я вот этого всего очень не люблю.

А я… я хотел отказаться и сказать «нет». Каждая клеточка моего тела кричала мне: «Беги! Седлай коня и скачи куда глаза глядят! Это не твоя война, не твой город, не твои люди!»

Я устал спасать чужие задницы и решать чужие проблемы. Вообще-то после всего пережитого я вполне заслужил свой отпуск.

Я же выполнил задание Анаи, получил награду, и теперь имел полное право заниматься своими делами? У меня есть собственный домен, который ждет моего внимания. У меня есть планы на будущее, которые не включают в себя героическую смерть на стенах захолустного городка.

«Скажи 'нет» и уходи,« — шептал внутренний голос. — 'Ты им ничего не должен. Ты не местный феодал, не их владыка, не их защитник. Ты просто путник, который оказался не в том месте не в то время. У тебя нет никаких обязательств перед этими людьми».

И это была правда. Юридически, морально, практически — я был свободен от любых обязательств. Я мог развернуться и уйти, и никто не имел бы права меня в этом упрекнуть.

Но…

— Вы же не бросите нас, — тихо сказал мэр, и в его голосе не было вопроса. — Я вижу это по вашим глазам. Вы рыцарь. Вы не сможете оставить беззащитных людей на растерзание зверям.

Черт его возьми. Он был прав. Я действительно не мог.

— Честно говоря, господин мэр, — медленно проговорил я, — моя первая мысль была — немедленно седлать коня и мчаться отсюда подальше. Это не моя война. Я всех вас в первый раз вижу и то, что тут происходит — это не мои проблемы.

Лицо Джеверрана побледнело.

— Но… — я сделал паузу, глядя в окно на мирную утреннюю улицу, — я, видимо, действительно — рыцарь. Хотя и не очень хороший. И я не смогу спать спокойно, зная, что бросил людей в беде.

Мэр выдохнул с таким облегчением, словно до этого момента не дышал вовсе.

— Однако, — продолжил я жестко, — у меня всё ещё есть несколько вопросов. Начнём с обратного… А что, если вы прогоните меня как постороннего и откроете ворота? Теоретически, если убийства организовали бруосаксы. Ваш, так сказать, прогноз развития событий без активной обороны? Без прикрас, что по вашему мнению произойдёт?

Джеверран сглотнул и отвел взгляд.

— Не знаю как там у вас в Кайенне…

— У нас гражданских не трогали, хотя в критических ситуация, — тут я вспомнил защиту моста через реку Йорат и крепость Двух лун. — Их гнали взашей, эвакуировали. Но по большому счёту, дерущиеся не трогали «мирняк», хотя бы потому, что те представляли для них ценность живым и здоровым. Пустые города никому не нужны.

Мэр тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза.

— Прогноз? Три дня грабежа, — сказал он тихо. — Это традиция. Когда город берут штурмом, солдатам разрешают три дня делать все, что они хотят. Грабить, убивать, насиловать. Никаких ограничений, никакой дисциплины. Независимо от того, было сражение или нет, армию-то их полководец собрал, их солдаты захотят крови. Так что… Традиция…

Я молчал, слушая.

— Потом начнутся массовые казни, — продолжил он монотонно, словно зачитывал инструкцию. — Убьют всех, кто хоть как-то связан со старой властью. Всех зажиточных купцов и ремесленников — чтобы не было потенциальных лидеров сопротивления. Всех, кто покажется подозрительным или опасным.

Его голос стал еще тише.

— Выживших угонят в рабство. Мужчин — на рудники, женщин — в бордели или на плантации. Детей разберут по домам как слуг. Тех из них, кого не передавят. А сам город заселят переселенцами из Бруосакса. Тех, кстати, тоже сгонят сюда насильно, но для нас это слабое утешение. Через год от старого Каптье не останется и следа.

Я непроизвольно крякнул.

— Крепко тут у вас дела делаются, на границе.

То, что описывал мэр Тибо ужасно напоминало мне историю собственного мира. Кое-какие неприглядные, но совершенно реальные эпизоды. Геноцид под прикрытием законности. Стирание с лица земли целых сообществ во имя расселения другого народа под флагами политических амбиций и липовых рассуждений о расовом превосходстве.

Глава 4

Доля рыцаря

Закрыв глаза и гоняя его слова в голове, я понимал, что отмахнуться от чужих жизней не могу. Не стоит делать вид, что мне похрену. Да, в мире Гинн ежедневно умирают тысячи людей и представителей других рас и столько же рождается.

Что изменится, если к ним добавятся ещё несколько десятков тысяч жителей Каптье?

Но это оправдание не работало, во всяком случае, не со мной.

Я уже видел эти лица. Видел детей на рынке, которые смеялись и играли в догонялки. Видел женщин, торговавшихся за овощи и обменивавшихся новостями. Видел ремесленников, гордящихся своим мастерством. Обычных, нормальных людей, которые просто жили своей жизнью и никого не трогали.

И я не мог оставить их всех умирать, зная, какую силу представляю из себя из-за своих особенностей и опыта.

— Отлично, — сказал я, открывая глаза. — Я Вас услышал, мэр Тибо.

Решение, хотя и не высказанное вслух, уже было принято мной, и я почувствовал, как внутри меня щёлкнул привычный переключатель.

Личность « Рос-в-отпуске » деактивирована. Личность « Рос-полководец » активирована.

Передо мной больше не стояли абстрактные проблемы или философские дилеммы. Передо мной стояла задача, которую нужно было решить.

И я понятия не имел, сколько у меня времени. Могла ли армия вторжения прятаться где-то в лесах в пределах герцогства, ожидая приказа к атаке?

Скорее всего, так и было.

Вопрос только в том, сколько им идти до густонаселённого района города Каптье от точки ожидания до городских ворот.

— Первым делом, — сказал я, проверяя крепления доспехов, — я бы хотел к чёртовой бабушке эвакуировать население. Стариков, детей, женщин — всех, кто не может сражаться. Пусть уходят в леса, в соседние деревни, куда угодно. Чем меньше гражданских останется в городе, тем лучше.

Мэр покачал головой.

— Это невозможно. Народ даже не знает, что произошло. У нас тут десятки лет не было войны. Наши люди, горожане, они сроду не поверят в опасность, пока не увидят врагов прямо за стеной или на улицах города. А когда увидят, будет поздно. К тому же, куда им идти? Ближайшие города в днях пути, а по дорогам их просто переловят.

— А уйти в леса?

— Да какие там леса… Вокруг города одни поля.

— Мда, партизанами вам не быть…

Я нахмурился.

Если всё так, то Тибо прав. Эвакуация — это сложная логистическая операция, которая требует времени, организации и безопасного места назначения. У нас не было ни того, ни другого, ни третьего.

— Хорошо. Давайте пока оставим этот вопрос. Тогда гражданские становятся дополнительным фактором, который нужно учитывать. Может быть, загоним их в замок, когда прижмёт. А теперь, я думаю, Вам стоит показать мне город… Ну, то есть, я уже осматривал его, но как турист… Кто же знал? В общем, я хочу своими глазами увидеть, что мне тут предстоит защищать.

Мы вышли из таверны на утреннюю улицу. Хозяин Андрэ проводил нас на первый этаж, никак не комментируя происходящее.

На улице меня ждал сюрприз. У таверны выстроился небольшой отряд — человек пятьдесят в потёртых, но аккуратных доспехах.

— Передовой отряд нашего гарнизона? — тихонько спросил я Тибо, а тот лишь молча кивнул.

Воины стояли строем, держа алебарды и копья, и их лица были серьёзными и решительными. Судя по хмурым мордам, эти-то уже в курсе судьбы герцога и того, что над городом нависла опасность.

Впереди стоял пожилой мужчина лет пятидесяти, с коротко стриженной седой бородой и ямочками на худых щеках. Он был одет в кольчугу поверх кожаного поддоспешника, а на груди красовался герб герцога Каптье — золотой карп над полем, пересечённом рекой. Бросив взгляд на мэра, он шагнул вперёд и козырнул.

— Сэр рыцарь… Не имею чести знать Вашего имени… заместитель командира гарнизона капитан Гаскер докладывает. Люди готовы к службе.

Мэр обернулся ко мне.

— Сэр Рос, позвольте представить Вам Гаскера. Именно он сейчас командует всеми, ввиду смерти рыцарей.

Я подошёл к Гаскеру и внимательно его изучил.

Типичный старый солдат. Спина прямая, взгляд твёрдый, руки в мозолях от рукоятки меча. На нём была не парадная, а рабочая броня, та, в которой удобно сражаться. И его люди выглядели так же. Не придворные красавцы, уже хорошо, значит, хотя бы кто-то что-то умеет и собран к бою.

Это было хорошо. Очень хорошо.

— Господин Гаскер, — сказал я, глядя ему в глаза. — Мэр просил меня возглавить оборону города и стать лордом-защитником. Предварительно, я дал согласие. Будете ли Вы мне подчиняться?

Старый солдат не колебался ни секунды.

— Буду, сэр. Если Вы способны спасти город, то я готов служить хоть самому Чёрному богу.

— Отлично. Сколько всего у нас людей?

— Гарнизон замка, включая старых отставников, которых я созываю сейчас под знамёна — сто двадцать восемь человек, считая меня. Может ещё соберутся, догоним до ста пятидесяти.

— Хорошо. Тогда, первым делом идём к городским воротам. Нужно их запереть и укрепить. Потом осмотрим крепостную стену. И пошлите кого-нибудь к капитану Волагеру — пусть немедленно явится к воротам со всей стражей.

— Есть, сэр! — Гаскер повернулся к своим людям. — Томацци, беги к капитану, передай приказ. Остальные — за мной!

Мы двинулись по направлению к главным городским воротам. Я шёл рядом с мэром, а Гаскер со своими людьми следовал за нами. Горожане с откровенным удивлением смотрели на нашу странную процессию, но вопросов не задавали.

Пока не задавали.

А вот я спрашивал Гаскера и Тибо, собирая информацию о том, что мне предстояло защищать.

— Сколько входов в город? — спросил я, хотя слышал слова Тибо про ворота.

— Ну… — протянул Гаскер, — Ворота главные, они же единственные. Ещё рыбацкие и торговые пристани. В город можно попасть по реке.

— По реке ходят суда? Баржи?

— Лодки, сэр Рос, у нас тут река широкая, но мелкая и дно илистое.

— Войска, вооружённые и в броне трудно и опасно тащить на лодках. Однако это тоже вход в город. Ещё входы?

Гаскер замялся.

— Есть пастушья тропа у Западной башни… Её не должно быть, но раз уж Вы спросили…

— Я понял, надо посмотреть, что там за тропа такая. Броды у реки есть?

— Адур капризная река с илистым дном, так что не очень у нас хорошо с бродами. Их в округе всего два — один коровий, выше по течению, и торговый, наоборот, ниже по течению. Но они далеко от города, в паре лиг каждый.

Я кивнул, мысленно рисуя карту. Вырисовывается способ взять город. Логичнее всего было бы ворваться через главные ворота, тем более что я видел их мельком, когда заезжал. Ворота хреновые, слова доброго не стоят.

Вот по ним и ударят. Быстро, эффективно, с минимальными потерями.

— А что с продовольствием? — продолжил я опрос.

— На несколько недель хватит точно, — заверил мэр. — В городе есть зернохранилища, амбары. Если экономить, то протянем и дольше. Плюс мы можем ловить рыбу.

— Оружие?

— Никогда не водилось. Ещё дедушка герцога Люзариаса, Птерани Буруе запретил населению владеть оружием. За это особенно не гоняли, но считалось, на кой хрен тебе меч, если ты крестьянин? В общем, так сложилось, что запасов этого добра у нас как-то не водится.

Мы дошли до главных ворот. Когда-то они были внушительной конструкцией, хотя время их не пожалело.

Две рассохшиеся массивные дубовые створки, стянутые металлическими полосами, часть из которых от времени растеряли крепящие гвозди. Тяжёлый, но коротковатый засов.

По бокам от ворот возвышались круглые башни, а над проёмом — машикули, через которые защитники могли обстреливать нападающих. Классические средневековые ворота, построенные с учётом всех принципов фортификации.

— Кто обычно охраняет ворота? — спросил я у Гаскера.

— Четыре стражника одновременно в сторожке и ходят поверху. Днём и ночью, посменно.

— Сейчас мы поставим туда половину стражи и десять солдат гарнизона. Приказываю немедленно закрыть ворота и не открывать до моего распоряжения.

— А как же крестьяне, которые приехали торговать? — слабо запротестовал Тибо.

— Не волнует, — дёрнул головой я. — Запираем. Это основа основ. И вы обещали меня слушаться.

Гаскер отдал соответствующие приказы своим людям. Солдаты разбежались по своим постам. Тяжёлые ворота медленно закрылись с глухим грохотом, а массивный засов встал на место.

«Город заперт, — подумал я с мрачным удовлетворением. — Теперь мы в осаде. Но зато враг не сможет проникнуть внутрь тайком. Правда, рыцарей тоже кто-то укокошил, так что свои люди „внутри“ у врага уже есть».

— А что, если всё-таки попытаться эвакуировать хотя бы детей? — снова поднял я этот вопрос. — Через речные ворота, на лодках. Пусть плывут по течению, подальше от города.

Мэр задумался.

— Возможно… Но родители не отдадут детей. А если мы начнём эвакуацию, то по городу поползут слухи. Паника начнётся раньше времени.

— Слухи всё равно поползут, — мрачно заметил я. — Такие новости долго не скроешь. Лучше…

Я не договорил. С рыночной площади донесся пронзительный женский крик, а затем гул множества голосов. Крик повторился, ещё громче, и к нему присоединились другие голоса.

— Что там происходит? — напряжённо спросил Джеверран.

Мы бегом направились к рынку. По пути навстречу нам попалось несколько горожан, которые торопливо куда-то шли, о чём-то возбужденно переговариваясь. Их лица были встревоженными, а движения — суетливыми.

На рыночной площади царил хаос. Толпа людей окружила женщину средних лет в переднике торговки. Она размахивала руками и что-то кричала, а люди вокруг неё охали, ахали и переспрашивали. Я поймал обрывки фраз:

— … всю семью убили!..

— … ночью в лесу!..

— … что же теперь будет?..

Мэр побледнел как полотно.

— Мать всех драконов, — выдохнул он. — Кажется, кто-то прознал про убийство герцога.

Я посмотрел на торговку, а это была та же женщина, что развешивала гирлянды лука или что-то в этом роде. Может подслушала, говорили-то мы громко. А может быть новости просочились из леса, мало ли кто что уже узнал.

В любом случае, шила в мешке не утаишь.

Толпа росла. К торговке подходили всё новые и новые люди, а новость расходилась по площади кругами, как волны по воде. Через несколько минут об убийстве герцога узнает весь город.

— Нужно что-то делать, — сказал Джеверран, глядя на толпу. — Паника может стать не менее опасной, чем вражеская армия.

Я кивнул. Он был прав, паническое бегство может разрушить любую оборону быстрее, чем самый мощный шторм — корабль. Но сейчас было уже поздно что-то скрывать. Джинн вылетел из бутылки, и загнать его обратно не получится.

«Ладно, — подумал я. — Раз уж секрет раскрыт, воспользуемся этим. Превратим панику в гнев, а гнев — в готовность сражаться».

— Гаскер, — скомандовал я. — Пусть ваши люди окружат площадь, но пока не вмешиваются. А я попробую взять ситуацию под контроль.

Старый солдат кивнул и жестом развёл своих подчиненных по периметру площади.

Я подошел к толпе. Люди оборачивались, разглядывали мой доспех, оружие. В их глазах был страх, но и надежда. Они искали того, кто скажет им, что делать, кто возьмёт на себя ответственность за их судьбы.

— Ох не люблю я это дело, — пробормотал я себе под нос и шагнул в центр толпы.

…

Взять под контроль толпу оказалось проще, чем я думал. Я вышел в центр площади, пододвинул ящик, встал на него и поднял руку.

Сотни глаз повернулись в мою сторону, а мой голос прозвенел над гулом разговоров:

— Граждане Каптье! Меня зовут сэр барон Рос Голицын. Я понимаю ваш страх и растерянность. Да, наш герцог убит. И как вы наверняка слышали, есть мнение, что на город надвигается военная угроза. Но паника — наш главный враг. Она убьёт больше людей, чем любая армия.

Толпа постепенно стихала. Люди поворачивались ко мне, ища во мне хоть какой-то источник информации.

— Кто вы⁉ — раздался окрик.

— Рыцарь, который следовал по своим делам. Меня зовут сэр Рос. По просьбе вашего мэра я согласился возглавить оборону города и стать лордом-защитником. У меня есть опыт командования. И мне понадобятся каждая рука в этом городе, чтобы сражаться и победить.

Кто-то из толпы крикнул:

— А что, если мы проиграем? Что, если враги возьмут город?

Я посмотрел в ту сторону и ответил честно:

— Тогда мы умрём с оружием в руках, как свободные люди. Но вообще-то я не собираюсь проигрывать.

Это было не самое ободряющее заявление, но оно было искренним. И люди на каком-то интуитивном уровне это почувствовали. В толпе послышались одобрительные выкрики. Кто-то даже зааплодировал.

— А теперь, — продолжил я командным тоном, — всем по домам. Готовьте припасы, собирайте, что можете унести. Если начнется осада, нужно будет укрыться в замке. Мужчины, способные держать в руках оружие, собирайтесь, облачайтесь. Будем формировать ополчение.

Толпа разделилась на сотни и сотни групп, которые стали активно обсуждать услышанное, посматривая на меня.

Но, при этом, народ стал медленно расходится, расползаться. Люди шли не в панике, а с некоторой хрупкой решимостью. Это было хотя бы что-то.

Когда площадь опустела, я шагнул с ящика и обернулся к Гаскеру:

— Теперь показывайте мне укрепления. Хочу своими глазами оценить, что мне предстоит защищать.

Старый солдат кивнул, и мы пошли обратно от центра, нырнули в переулок (и мне не понравилось, что он завален хламом так, что приходится протискиваться) прошли по извилистым улочкам, тоже заваленным.

Гаскер повёл меня к лестнице, ведущей наверх, на городскую стену. Подъём был крутой, ступени — каменные, но изрядно стёртые веками. Наверху нас встретил свежий ветер, пахнущий рекой и лугами за городом.

— Стена построена ещё прапрадедом нашего герцога, — с гордостью сказал Гаскер, хлопнув ладонью по крепким камням. — Пять метров высотой, два метра толщиной. Добротная работа. С трёх сторон нас прикрывает река Адур, глубокая с болотистыми берегами, с древних времён нас несколько раз брали в осаду орки, но это было давно. Сказывают, что форсировать реку им не удалось, а когда началась зима и реку сковал лёд, то в их лагере случилась дизентерия и они ушли обратно в свои норы.

Он указал рукой на равнину, расстилавшуюся к востоку от города. Поля, перелески, холмы. Красивый пейзаж, но с тактической точки зрения — кошмар. Условно-ровная местность, но при этом куча препятствий, домиков, заборов, деревьев, сараев, позволяющих подойти почти вплотную к стене.

А это значит, что любая толковая армия могла подойти к городу на любом участке стены практически беспрепятственно.

Хорошо ещё, что у самих стен домов не было, видимо, тут помнили про полосу безопасности.

— Понятно, — кивнул я, мысленно записывая первый минус. — А башни?

— Две башни над воротами, две по стене, плюс башни по окраинам стены, там, где начинается река — Восточная и Западная, — Гаскер провёл меня вдоль стены.

— Та, что на запад смотрит, в хорошем состоянии, но там подсохла река.

— И возникла та самая тропа?

— Да… Возникла… Рассказываю, как уж есть. Вообще-то стеной у нас должен Волагер заниматься, моя работа — дружина герцога, а не город… Он и должен Вам стену показывать, сэр Рос.

— Давай на «ты», чай, мы не на королевском балу, чтобы этикет соблюдать. А по поводу стены… Ты мне попался, ты и показывай.

— В общем, Западная крепкая и в порядке. Там можно разместить лучников. А вот другая, которая Восточная…

Он смущённо замолчал.

— Что с Восточной? — нахмурился я.

— Ну… Поста там не было и там завелись сектанты. Поклонники жуткого культа Гульбега. Герцог их терпел — мол, пока никому не мешают, пусть молятся. Но после их… обрядов… башня стала непригодной для службы или жилья. Обряды у них не только жуткие, но и мерзкие.

Я догадывался, что он намекает, что уровень мерзости превышает довольно высокий порог брезгливости местных. Значит, странные сектанты не стали ограничиваться обычными молитвами и безобидными магическими ритуалами.

Сперва мы посетили Западную башню и прошли к ней по стене. Вид оттуда открывался величественный, на реку, на какие-то кусты за пределами стены. Кусты мне, само собой, не понравились, потому что росли прямо до самой стены и, хотя под ними была болотистая местность, я запомнил себе, что надо послать туда людей, чтобы вырубить эти зелёные насаждения к чёртовой матери.

— Пошли теперь к Восточной башне.

— Через город ближе, — Гаскер предложил спуститься со стены.

— Нет, надо пройти по стене, чтобы изучить её, как нашу главную фортификацию. Пошли.

И мы пошли.

Уже издалека стало понятно, что с Восточной башней что-то не так. Каменные стены были покрыты странными тёмными пятнами, а из узких окон-бойниц тянуло чем-то тошнотворным.

— Дальше я не пойду, — твёрдо сказал Гаскер. — Извините, сэр, но там внутри… это не место для живых людей.

Я заглянул в дверной проём башни. То, что я увидел, заставило меня сглотнуть подступившую тошноту. Пол был залит засохшей кровью, по углам валялись кости. Не то, чтобы обязательно человеческие, но по ощущениям, далеко не все звериные. На стенах корчились изображения и символы, написанные той же кровью, причём от них ещё и фонило враждебной магией.

А в центре помещения стоял алтарь из чёрного камня, весь покрытый неопределимыми пятнами и мрачно светящимися символами.

«Отличное место для размещения гарнизона, — мрачно подумал я. — Интересно, а вентиляция там работает? Или придётся дышать миазмами жертвоприношений?».

— Вот ведь нагажено у тебя во владениях, Гаскер, — укоризненно покачал головой я.

— Я тут не при чём, это вотчина Волагера.

— Ладно, пошли обратно к надвратным башням.

…

Центральные ворота Каптье выглядели внушительно — массивные дубовые створки, железные полосы, засов и даже металлическая решётка.

— Когда эти ворота последний раз ремонтировали? — спросил я, разглядывая трещины в древесине и ржавчину на металлических частях.

Гаскер почесал бороду.

— Ну, я… Эээ….

— Понятно, не знаю, не помню, это всё Волагер. Как дети малые. Небось, у мэра руки не доходили? Мирное же время было…

Глава 5

Обманчивая безопасность

Мирное время.

Я вспомнил слова хозяина таверны о том, что Каптье — «островок спокойствия». Проклятый островок, который за годы мира превратил свои укрепления в декорацию.

— Скажи мне, старый солдат, сколько времени потребуется, чтобы их выбить? — спросил я, ощупывая створки ворот.

— Выбить? — переспросил Гаскер. — Так они же окованы железом, толщина доски…

— Гаскер, — терпеливо перебил я его, — не морочь мне голову. Я не проверяющий, которому надо наплести с три короба, а суровый реалист. Ну, посмотри сам. Половина полос железа держится на честном слове и молитвах жрецов бога алкоголизма Лаякса. Древесина подгнила. Петли тоже ржавые. Хороший таран продавит это счастье за пару минут, а может, и быстрее.

Лицо старого солдата стало серым. Он явно впервые смотрел на городские укрепления глазами человека, которому предстоит их защищать, а не просто как на часть обстановки.

— Что будем делать, сэр?

— Укреплять, ясен шлямбур. Есть у нас в городе плотники и кузнецы?

— Ну, лучшие кузнецы — это гномы, — многозначительно ответил Гаскер.

Мы поднялись на одну из башен, а я активировал навык Птичий пастух и силами какого-то дрозда осмотрел город с высоты птичьего полёта. В первую очередь, нет ли на подходе армии вторжения, а уже потом посмотрел на стену ещё разок.

С высоты город выглядел совсем по-другому. Я видел его весь целиком — извилистые улочки, рыночную площадь, герцогский замок в центре, реку, огибающую городские кварталы.

И именно с этой высоты стало видно главную проблему.

— Гаскер, — не прерывая использование навыка, обратился я, — это та тропа, что ты говорил, вдоль башни?

— Ну да, по берегу.

— Чёрт, а ведь с самой башни она не была видна.

— Ну, она совсем узенькая, вдоль воды, — неуверенно ответил он. — Местные рыбаки по ней ходят к своим лодкам. И прачки бельё полоскать. Удобно ведь…

Я направил дрозда поближе.

Да, действительно, узкая тропинка огибала западную башню и вела к небольшой пристани у реки. А река в этом месте была явно обмелевшей, с каменистыми отмелями.

— Значит по ней можно шастать незаметно. И эта тропинка ведёт за пределы стены и в целом за город? — уточнил я.

— Ну да. А что такого…

Гаскер осёкся, видимо, наконец поняв суть проблемы.

— Сэр Рос, — тихо сказал он, — Вы думаете, враги могут зайти с этой стороны?

— Не думаю, — мрачно ответил я. — Я уверен. Любой толковый полководец первым делом изучит слабые места в обороне, подступы, дыры, уязвимости. И он, если не дебил, а не стоит считать противника дебилом, это вредно для здоровья, сразу заметит эту удобную лазейку. Особенно, если у него есть местные проводники.

Я снова оглядел город с высоты башни, на этот раз более внимательно. Картина становилась всё более удручающей. Городская стена со всех сторон была прижата к воде, что в теории должно было облегчить оборону. Но на практике это создавало множество проблем. Река Адур образовывала здесь широкий излом, и с трёх сторон вода действительно защищала городские стены. Но защищала плохо.

Река, грубо говоря, текла в этом месте с востока на запад, город был построен на высоком северном берегу.

Соответственно, с юга его прикрывала река. Там располагались пристани и склады, берег был низким и заболоченным. Но береговая линия большая и имеет закрытые участки. Высадишь там сотню-другую человек, их не заметят, пока не станет поздно.

Здесь можно было легко подойти к стене на лодках. Это плохо. Брода нет — это хорошо. А вот тропа — это совсем плохо. Там, где пройдёт один человек, пройдут и сто.

Я деактивировал навык и побрёл по верху стены, вдыхая запахи с полей. Гаскер топтался следом.

Враги про тропу наверняка знали. Операция по убийству герцога была спланирована слишком тщательно, чтобы не включать в себя изучение местности.

Именно в этот момент, когда я окончательно понял катастрофическое состояние городских укреплений, на нас напали.

Я услышал свист рассекаемого воздуха и инстинктивно пригнулся. Метательный клинок просвистел там, где секундой раньше была моя шея, со звонким лязгом ударившись о каменную кладку.

— Засада! — крикнул Гаскер, выдёргивая меч из ножен.

На стену вела лестница, и сейчас по ней поднимались трое человек в тёмных плащах с капюшонами, закрывающими лица. Профессиональные убийцы, это было видно по тому, как они двигались. Бесшумно, слаженно, без лишней суеты.

Первый из них, тот, что чуть не сделал в моей шее не предусмотренную Создателем дырку, был вооружён длинным изогнутым широким ножом, который был длиной скорее, как короткий меч. Второй держал в руках короткий топор и узкий боевой нож. А третий…

Третий стоял чуть поодаль и что-то бормотал себе под нос, складывая руки в странные позы. Маг.

— Гаскер, бери того, справа! — бросил я, вытаскивая из ножен свой меч. — С магом я сам разберусь!

Старый солдат кивнул и бросился на второго убийцу. Клинки встретились со звоном, разбрасывая искры.

А первый нападавший снова метнулся на меня. Он был быстрым, очень быстрым. Тесак в его руке мелькал, как змея, нанося удар за ударом. Мне пришлось всё моё внимание сосредоточить на парировании его атак.

Но краем глаза я видел мага. Тот закончил свое заклинание и вскинул руки. Из его ладоней вырвался сноп багрового пламени, прямо в мою сторону.

Я попытался уклониться, но было поздно. Огненный поток должен был обратить меня в пепел. Должен был…

Но не обратил.

Пламя ударило в мой доспех и… исчезло. Просто растворилось в воздухе, словно его и не было. Я даже тепла не почувствовал. Древний чешуйчатый доспех, подаренный мне богиней Анай, поглотил магическую атаку целиком, не оставив от неё и следа.

— Что за…! — недоумённо вскрикнул маг, явно не ожидавший такого исхода.

Его и его товарищей растерянность дорого им обошлась.

Пока маг пытался понять, почему его заклинание не сработало, я отступил на пару шагов, и вскинул гномий «наручный арбалет», который на самом деле был скорее шипомётом — один из образцов моих приятелей с Туманных гор Оша.

Тяжёлый кованый шип полетел в мага.

Шип вонзился ему в грудину и колдун с воем повалился на каменный пол башни. Его магия на сегодня закончилась.

Теперь можно было сосредоточиться на ближнем бое. Первый убийца всё ещё атаковал меня с фанатичной настойчивостью, но теперь, когда мне не грозили огненные шары в спину, сражаться стало проще.

Я попробовал стрельнуть шипом и в него, но одна и та же шутка не сработала повторно, мой противник просто крутился, мешая прицеливанию.

Я парировал его очередной выпад и нанёс ответный удар. Лезвие моего меча вспороло ему бок, прорезав кожаную куртку и оставив глубокую рану. Убийца зашипел от боли, но не отступил. Фанатик или просто профессионал очень высокого уровня.

Справа от меня Гаскер сражался со вторым нападавшим. Старый солдат оказался куда более опытным бойцом, чем я думал. Его противник был моложе и, возможно, быстрее, но Гаскер брал мастерством и хитростью. Каждый его удар был точен и экономен.

— Кто вас послал? — крикнул я своему противнику, отбивая его кинжал и тут же нанося ответный удар.

В ответ он только молча бросился в новую атаку. Говорить он явно не собирался.

«Профессионал, — отметил я. — Обучен не только драться, но и молчать. Такие не болтают».

Нужно было кончать быстро.

Я притворился, что теряю равновесие после неудачного выпада, и мой противник тут же воспользовался этим. Он сделал выпад вперед, целясь мне в горло.

Именно этого я и ждал.

В последний момент я уклонился, пропустив клинок мимо себя, и одновременно нанес удар рукояткой меча по запястью убийцы. Раздался хруст ломающихся костей. Тесак выпал из ослабевших пальцев.

Второй удар и я отшагнул назад и махнул, слева-направо прорубив горло нападавшего и пнул его, сталкивая со стены.

Он рухнул на булыжную мостовую и больше не шевелился.

Справа победно рыкнул Гаскер. Его противник тоже лежал неподвижно, с дыркой от меча старого солдата в районе сердца.

— Готов? — спросил я, кивнув на убитого.

— Мой — да, — Гаскер вытер кровь с лезвия своего меча. — А вот колдун ещё дышит, только кровью харкает.

Я подошёл к магу. Тот лежал, прижимая руку к груди и смотрел на меня с ненавистью и… удивлением. Видимо, неудача его заклинания всё ещё занимала его мысли.

— Кто вас послал? — спросил я.

Маг только стиснул зубы и отвернулся.

— Как вы пробрались в город? Когда? Сколько вас?

Молчание.

Я вздохнул. Если выживет, его можно будет допросить. Язык — это хорошо. Интересно у них в городе есть специалисты по допросам? Я лично опускаться до пыток не желал, но должны были быть маги-менталисты.

С другой стороны, он и сам маг, магия может его не пронять.

Пока Гаскер обыскивал тела, я осмотрел место боя. Картина была типичная для профессиональной диверсии. Убийцы поднялись на башню бесшумно, используя тот же путь, что и мы. Никто их не видел, никто не слышал. Они прождали, пока мы отойдём от башни и напали.

Если бы не божественная защита моего доспеха, я был бы мёртв. Магический огонь должен был выжечь мне внутренности, а пока я корчился бы в агонии, остальные добили бы меня и Гаскера ножами.

Простой и эффективный план.

— Сэр, — позвал Гаскер, — здесь кое-что интересное.

Он подошел, держа в руках несколько предметов. Среди них я сразу узнал характерный флакончик с ядом — классический атрибут профессиональных убийц. Еще были какие-то мелкие монеты, веревка, несколько отмычек.

Но самым интересным оказался небольшой кожаный мешочек, который Гаскер нашел за пазухой у мага.

— Золото? — предположил я.

— Не только, — старый солдат вытряхнул содержимое мешочка на ладонь. — Посмотрите.

Помимо нескольких золотых монет там лежал маленький свиток, запечатанный красным воском, и странная металлическая пластинка с выгравированными на ней знаками.

Я развернул свиток. Текст был коротким и написан шифром, который я не знал.

— Эта печать — герб королевства Бруосакс, — ткнул пальцем Гаскер в знаки на свитке.

— Так, — пробормотал я. — Значит, подозрения Тибо подтверждаются. Это люди из соседнего королевства.

Металлическая пластинка тоже была интересной. Знаки на ней напоминали рунические письмена, но не совсем. Скорее, магические символы. Возможно, амулет или фокусирующий предмет для заклинаний.

— А это что такое? — Гаскер показал на небольшой мешочек с каким-то порошком.

Я не стал нюхать. Мало ли что они там таскают, вдруг яд. Но даже издалека запах был специфический — горьковатый, с металлическим привкусом.

— Алхимия, — определил я. — Скорее всего, компоненты для заклинаний. Или отрава. А может быть, и то, и другое.

Картина становилась яснее.

Специалисты широкого профиля, алхимия, магия, ближний бой. Маг, убийца и диверсант-отравитель. Тройка, специально подобранная для выполнения конкретной задачи, устранения конкретного человека. Это не воины общевойсковых операций, а чертовы средневековые киллеры.

Интересно, а они знали, что я стал для города лордом-защитником или атаковали интуитивно, по той причине, что я бродил по стене, ведь всех рыцарей они уже выбили с доски?

С точки зрения теории игр, надо исходить из более плохого варианта: враг знает о моей роли в городе. И достаточно быстро отреагировал, послав своих людей. Это говорило о серьёзной подготовке и хорошей разведке.

Хорошо, если не знает некоторые особенности моей личности, например, о магии тактика.

«Неприятно, — подумал я. — Если у него есть агенты в городе, то они уже доложили обо всех наших приготовлениях. О количестве солдат, состоянии стен, настроениях горожан. Эффект внезапности работает не в нашу пользу».

— Что будем делать с этим? — Гаскер кивнул на раненого мага.

— Попробуем в герцогский замок отправить, — решил я. — Кровь остановим, перевяжем, посадим в камеру. Может быть, захочет поговорить. Позовёшь солдат убрать трупы? Тихо, чтобы горожане не видели раньше времени? Не хочу, чтобы народ волновался из-за наличия диверсантов внутри стен.

Гаскер сходил, позвал и уже через пять минут в нашем распоряжении было с десяток солдат, которые выполняли приказы Гаскера.

Пока Гаскер убирал следы боя, я вернулся к башне и оглядел окрестности. Нужно было убедиться, что поблизости нет других агентов.

Пришлось снова активировать навык, дарованный Анаей.

Высоко в небе кружил ястреб, высматривая добычу на полях за городом. Обычная птица, ничем не примечательная. Но теперь она могла стать моими глазами.

Я сосредоточился, мысленно протянув к птице нить своей воли.

Мир изменился. Я по-прежнему стоял на башне, но одновременно парил высоко в воздухе, видя всё совершенно другими глазами. Зрение ястреба было в разы острее человеческого и уж точно лучше, чем у дрозда. Буду знать, что выбор птицы имеет огромное значение. Я различал малейшие детали на земле, каждый камень на дороге, каждый листок на деревьях.

Город подо мной выглядел как детская игрушка. Я видел людей, снующих по улицам, телеги на рынке, детей, играющих во дворах. А за городскими стенами расстилались поля, перелески, холмы…

Ястреб полетел вперёд, прочь от города.

Птица, а с ней и я, видела дорогу, ведущую в Каптье.

По ней двигался длинный отряд всадников и пехотинцев. Даже с высоты птичьего полета было видно, что это не торговый караван и не группа путешественников. Слишком дисциплинированное движение, слишком правильные ряды. Это была армия.

Я заставил ястреба спуститься пониже, чтобы лучше рассмотреть детали. Да, это определенно были воины. Я видел блеск доспехов, древки копий, развевающиеся знамена. Впереди ехали всадники, видимо, рыцари и офицеры. За ними шли ряды пехотинцев с щитами и мечами. А в хвосте колонны двигались повозки с припасами.

Довольно много. Не меньше полутысячи. Может даже и больше.

Я попытался оценить расстояние.

Насколько это удавалось, если они не остановятся на привал, то будут у городских стен уже к вечеру.

У нас оставалось всего несколько часов.

Я оторвал сознание от ястреба и вернулся к реальности.

К тому времени, когда мы закончили осмотр и вернулись к главным воротам, солнце уже перевалило за полдень. А моя оценка ситуации стала безрадостной.

Стена есть, но пришла в упадок. Множество слабых мест, через которые противник мог пройти, даже не пытаясь штурмовать ворота. Недостаток людей и полное отсутствие боевого опыта у большинства защитников.

А против нас — несколько сотен профессиональных воинов под командованием опытного военачальника, скорее всего рыцаря, который уже продемонстрировал свое умение планировать сложные операции.

«Задачка со звездочкой, — мрачно подумал я. — Защищать практически неукреплённый город силами деморализованного гарнизона против превосходящих сил противника. И ещё неизвестно, сколько у врага шпионов и диверсантов внутри города».

Но отступать было поздно. Я дал слово мэру и горожанам. Да и просто бросить этих людей на произвол судьбы я не мог, исходя из своей морали. Значит, нужно было выстоять.

— Гаскер, — сказал я, когда мы остановились у главных ворот, — Как настроение? Честный вопрос: как Вы оцениваете наши шансы?

Старый солдат долго молчал, глядя на стены, которые только что осмотрел совсем другими глазами.

— Вообще, не очень радостное. Мы любили герцога и тут бы скорбеть, да беда ещё страшнее пришла, так что… плохи наши дела и настроение у меня паршивое. А что?

— Настроение — это важно, Гаскер. Собирайте всех своих в районе ворот. И можете бить в набат, через час прибудут гости.

Старый вояка закряхтел.

— Всё сделаю, ополчение уже собирается, только Волагер запропал, наверное, не может своё воинство собрать.

— Вы не ждите многого от стражи. Основная нагрузка на нас.

Глава 6

К оружию!

Когда мы с Гаскером спускались со стены, я уже видел наших ополченцев, которые собрались у главных ворот.

Мда, кажется, я теперь понимал, почему в играх так важен показатель «мораль» и почему эта самая мораль у соединений «ополчение» всегда на минимальном уровне.

Моё ополчение словило «паничку» и сейчас разгоняет истерику так, что ему даже враг не нужен, они способны разбежаться вообще без посторонней помощи.

Люди шумели, размахивали руками, и по их лицам было ясно — паника набирает обороты. Тибо стоял в центре этого хаоса, пытаясь что-то объяснить, но его голос тонул в общем гуле.

— Вы видели убийц на башне⁈ — кричал кто-то из толпы.

— А правда ли, что враги уже у ворот⁈ — орал другой.

— Что нам делать⁈ Куда бежать⁈

Я остановился в нескольких шагах от толпы и оглядел собравшихся. Человек семьдесят, не меньше. Ремесленники с молотами и топорами в руках, торговцы в дорогих камзолах, а также и женщины с детьми, прижатыми к груди. Все перепуганы, все ждут, что кто-то скажет им, что делать.

«Классика жанра — хладнокровно констатировал я. — В мирное время все самоуверенные и знают, как управлять страной, футбольной командой, армией, городом и заводом. А как запахнет жареным — так сразу „спасите, помогите“!».

Неподалёку уже топтались братья-квизы. Они делали вид, что случайно тут, но ежу понятно, готовы расшвыривать народ, если меня начнут линчевать. Ну, спасибо за поддержку, попробую обойтись без этого.

Я шагнул вперёд, и мой голос прорезал шум, как клинок:

— Тишина! К порядку!

Стоило мне появиться в поле зрения, как несколько человек тут же устремились ко мне. Впереди семенил толстый купец в расшитом камзоле.

— Господин рыцарь! — захлёбывался он. — Вы же нас защитите⁈ Вы же не дадите этим разбойникам нас убить⁈

— Да, да! — подхватила дородная женщина с младенцем на руках. — Вы же согласились помочь! Спасите нас! Сделайте что-нибудь!

— У меня трое детей! — вопил худощавый ремесленник, размахивая стамеской. — Что с ними будет, если меня убьют⁈

Я слушал эти причитания и чувствовал, как внутри растёт раздражение. Они требовали от меня спасения, как должного, хотя я вообще не местный. Словно я им что-то был обязан, а защита их задниц была моей священной обязанностью.

— Стоп, — сказал я негромко, но так, что все услышали. — Всем стоп.

Толпа замолкла, глядя на меня с надеждой.

— Я вижу здесь много людей, которые хотят, чтобы их спасли, — продолжил я, оглядывая их лица. — Но не вижу ни одного, кто готов спасаться сам. Все требуют защиты, но никто не предлагает помощи.

Толстый купец поморщился:

— Но мы же мирные люди! Мы не умеем воевать!

— А, по-вашему, мои разговоры про ополчение это была просто фигура речи?

— Ну, я не знаю, — протянул всё тот же купец.

— Ещё раз говорю, объявляю во всеуслышание… Это означает что вы потом не можете говорить, что не слышали… Так вот, все способные держать оружие, от мала до велика, любого достатка, любого района, любого сословия должны вооружиться и явиться на Воротную площадь чтобы защищать свой город.

— Но… Я не умею, сэр рыцарь.

— А я, по-Вашему, родился с мечом в руке? — резко спросил я. — Всему можно научиться. Особенно, когда жизнь дорога.

Я сделал шаг к ним, и мой голос стал жестче:

— Послушайте внимательно. Я не ваш наёмный защитник. Я не ваш слуга. И спасение этого города — не только моя задача. Это наша общая задача. Или мы все вместе сражаемся за наш дом, или все вместе умираем. Третьего не дано. Понятно я объясняю?

Толпа, наконец, заткнулась, переваривая сказанное. Люди переглядывались, смущённые и пристыженные.

— Каждый из вас может сделать что-то полезное, — продолжил я. — Кто-то будет стоять на стенах с копьём. Кто-то — носить стрелы и воду защитникам. Кто-то — лечить раненых или готовить еду. Но сидеть сложа руки и требовать, чтобы кто-то другой умирал за вас, не получится.

Худощавый ремесленник, который пришёл с дубиной, на которую был насажен молоток, постучал деревяшкой о булыжники мостовой.

— Я вот уже пришёл. Что мне делать, сэр? — неуверенно спросил он.

— Оставайтесь здесь и готовьтесь, что скоро будет сражение. Как и создание ополчения, это — ни разу не шутка. А сейчас отойдите и дайте мне поговорить с мэром.

Толпа послушно расступилась. Я подошёл к Тибо, который смотрел на меня с облегчением и благодарностью.

— Хорошо их осадили, — шепнул он. — А то совсем с цепи сорвались.

— Мы же вроде обо всём договорились с народом? — прошептал я.

— Там было человек сорок, а тут тысяча.

— Аааа…. Легитимность принятого решения, кворум, все дела, — козырнул я.

— Чего? Народ волнуется, эмоции у них.

— Это ещё цветочки, — мрачно ответил я. — Эмоции начнутся, когда враги появятся у стен.

Тибо кивнул и шагнул вперёд, толпа немедленно перевела внимание с меня на него.

— Граждане Каптье! — громко сказал он. — Вы собрались здесь, потому что переживаете за свои жизни и сам город. Вас… Большинства из вас не было на площади и сейчас народу собралось намного больше, поэтому мы с вами сейчас всенародно примем решение.

Несколько голосов одобрительно загудели.

— У нас нет герцога, — продолжил он. — Это горестная новость и мы обязательно оплачем его и его семью… Когда закончим более важное дело. Рыцари сэр Альберт, сэр Годвин де Пейппир и сэр Рауль подло убиты врагами. Нет того, кто мог бы возглавить оборону. На площади мы с народом, с честными гражданами города Каптье попросили сэра Роса, кайенского рыцаря… Обратились к нему, пользуясь древним правом народа выбирать своего защитника.

Народ, а некоторые из присутствующих и правда были на площади, одобрительно загудел.

— Поэтому я публично… пусть и повторно, призываю…. Перед нами стоит сэр Ростислав, опытный воин и тактик. Он согласился помочь нам организовать оборону города. Я предлагаю избрать его нашим временным правителем и командующим!

— Лордом-Защитником Каптье! — подхватил кто-то из толпы.

— Да! — закричали несколько голосов. — Лордом-Протектором!

Толпа загудела. Люди переговаривались, кивали, одобрительно шумели. Никто не возражал. Они цеплялись за эту идею, как утопающий за соломинку.

— Голосуем! — решительно сказал Тибо. — Кто за то, чтобы избрать сэра Ростислава временным лордом-защитником нашего города⁈

Лес рук взметнулся в воздух. Я быстро оглядел толпу — голосовали все. Даже те, кто минуту назад откровенно роптал.

— Единогласно! — торжественно объявил мэр. — Отныне, сэр Ростислав, Вы — лорд-протектор Каптье!

Толпа разразилась аплодисментами.

Кто-то даже крикнул «Ура!».

«Ладно, мы уже это проходили. Лорд-Протектор. Красиво звучит. Интересно, а на могильном камне будут писать „Здесь лежит лорд-протектор, который не смог защитить город“?».

Но играть назначенную роль я умел.

— Благодарю за оказанное доверие, — сказал я, когда шум утих. — И сразу же приступаю к исполнению обязанностей. И первый приказ — всем мужчинам боевого возраста явиться через час к Воротной площади для формирования ополчения. Те, кто уже явился — не расходитесь. Второй приказ — женщинам и детям готовиться к возможной эвакуации в замок. Третий приказ — всем ремесленникам готовить то, что может пригодиться для обороны. Кузнецы — оружие, плотники — щиты и укрепления, лекари и ткачи — перевязочные материалы.

Я сделал паузу, оглядывая толпу.

— И ещё одно. С этого момента в городе действует военное положение. Мои приказы выполняются беспрекословно и немедленно. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Я трижды хлопнул в ладони, призывая их к действию.

— Тогда поторопитесь, потому что враги ждать не будут.

Люди расходились, бурно обсуждая происшедшее. Кто-то уже строил планы, кто-то всё ещё пребывал в растерянности, но главное — паника схлынула.

У народа была иллюзия контроля над ситуацией.

А меня всенародно избрали на хрен пойми какую должность. Ну, по крайней мере это давало реальную власть для организации обороны.

…

— Вы меня отпускаете, лорд-протектор? — совершенно серьёзно спросил мэр Тибо. — Организация обороны означает в том числе сотни вопросов, требующих моего личного участия и принятия решений.

— Гм. Рад, что Вы продолжаете работать даже в таких непростых условиях, господин Тибо. У меня вопрос, какие общины есть в городе, ну, помимо ремесленных гильдий, купечества? Гномы?

— Да, конечно, гномы везде есть, у нас тоже гномий квартал. А ещё орки, так исторически сложилось, сравнительно мирный анклав.

— Всё?

— Сектанты. Герцог их терпел… Это вот наиболее подходящее слово, последователи культа полубога Гульбега. Держатся обособленно, практикуют жутковатую магию. По сути, у них своя община.

— Люди?

— В основном, да.

— Хорошо, тогда у нас есть пара часов на организацию обороны, сражения. Враг приближается.

— Тогда мне надо поторопиться, — мэр сделался строже и серьёзнее.

…

— Куда направляемся первым делом, лорд-протектор? — спросил Гаскер, когда толпа разошлась.

За его спиной маячили братья-квизы, а вот его собственное войско расставлено по позициям и занято подготовкой к сражению. Это он молодец.

— К гномам, — без колебаний ответил я. — В силу разных причин, в первую очередь личного опыта, у меня с ними сложилось хорошее взаимопонимание и я здорово на них рассчитываю. К тому же гномы перемещаются между общинами, исходя из родственных связей, поэтому там могут быть гномы с боевым опытом, например, войны в Туманных горах.

Гномий квартал располагался в северо-западной части Каптье, за рыночной площадью. Его было легко найти, здесь начинались характерные приземистые дома из тёмного камня, увенчанные дымящимися трубами кузниц и мастерских. Воздух был пропитан звоном наковален, запахами угля и раскалённого металла.

Нас встретила настороженность. Гномы, работавшие в своих мастерских, поднимали головы при нашем приближении и хмурились. Я понимал их недоверие. Они прекрасно знали о военной угрозе. При этом люди приходили к ним, только когда что-то было нужно.

Но всё изменилось, когда мы дошли до центра квартала. Пожилой гном с богато украшенной серебряными нитями бородой поднялся с низенькой скамейки у входа в большой дом и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд остановился на моём доспехе, на выгравированном на нём знаке, дарованном мне кланом Железного Молота.

— «Гве-дхай-бригитт», — сказал он на гномьем языке, и его голос был полон почтения. — Добро пожаловать, брат по оружию.

— Мир дому твоему, старейшина, — ответил я на том же языке.

Эффект был мгновенным.

Разговоры вокруг стихли. Гномы, услышав, что я говорю на их языке и обращаюсь к их старейшине подобающим образом, начали собираться вокруг нас. Через несколько минут нас окружала внушительная толпа — мужчины, женщины, даже дети выглядывали из-за спин родителей.

— Разрешите представиться, — сказал старейшина, переходя на общий язык из уважения к присутствующему здесь Гаскеру. — Торим Увитая Борода, глава общины гномов славного города Каптье.

— Ростислав, лорд-защитник города, — представился я. — Приветствую Вас, уважаемый Торим. Мне нужна Ваша помощь.

Торим кивнул, словно ожидал этих слов.

— Мы слышали о беде, что обрушилась на Каптье. Слышали, что враги идут к нашим стенам. Что Вы хотите от нас, лорд-защитник?

Я оглядел собравшихся гномов. Крепкие, жилистые, с мозолистыми руками ремесленников и огнём в глазах. Эти люди знали цену труду и жизни. И они понимали, что их ждёт в случае захвата города.

— Я не буду врать вам, — сказал я прямо. — Город практически беззащитен. У нас полторы сотни профессиональных воинов против полутысячи или около того. Стены ветхие, ворота гнилые, укрепления слабые, командиры мертвы. Наши шансы на победу в открытом бою топчутся в районе нуля.

Несколько гномов переглянулись. В их глазах мелькнул страх, но и решимость.

— Но, — продолжил я, — У нас есть то, чего у врага нет — стены, знания и решительность. Вы и с вами я — готовы сражаться за свой дом. Опять-таки я понимаю, что у не-людей мотивация сражаться ещё выше чем у людей.

— Что Вы имеете в виду? — спросил Торим, хотя, вероятно, понимал о чём речь, потому что был умудрён годами.

— Вы же прекрасно знаете, что случится с гномами, если город падёт, — ответил я жёстко. — Захватчики людей-то не особо пощадят. А подгорный народ тотально загонят в кандалах на рудники. Ваших детей продадут в рабство.

Гул возмущения прокатился по толпе. Несколько молодых гномов выругались на своём языке.

— Но если мы будем сражаться вместе, — продолжил я, — то у нас есть шанс. Небольшой, но есть.

Торим долго молчал, гладя бороду. Наконец он поднял голову.

— Наша воля крепка, как и наши топоры. Что Вы от нас хотите, лорд-защитник?

— Давайте конкретно. Во-первых, я хочу, чтобы вы взяли под свою защиту Западную башню, — сказал я. — Это самое слабое место в обороне города. Река там обмелела и образовалась тропа. Скорее всего враг про неё знает и попытается прорваться.

— Лорд-защитник хочет, чтобы мы перерыли тропу и сделали её непроходимой или организовали засаду?

— Пожалуй, блокируйте её к едрене матери, уважаемый Тарим. Засада, конечно, увлекательное занятие, но рискованное, а я бы хотел минимизировать потери, в идеале вообще обойтись без них.

— Хорошо, мы прокопаем ров и укрепим башню, сделаем защиту от магии как умеем, укрепим кладку, поставим арбалетчиков.

— Прошу вас сделать вторую линию обороны. Частокол, рогатки, всё, что может задержать противника.

— Это мы можем, — согласился старейшина. — А что ещё?

— Воины в ополчение. У вас есть арбалеты, которые не промахиваются. И стальные нервы. А главное — у вас есть понимание, что поражение означает смерть или рабство. Это лучшая мотивация.

Торим снова помолчал, советуясь взглядом с другими старейшинами.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мы согласны. Но мы тоже хотим кое-что предложить.

— Слушаю.

— Мы знаем, что город собирает ополчение. Своих-то мы вооружим, а вот наши соотечественники возьмут в руки топоры да вилы. Ополчению нужно оружие. Хорошее оружие. Мы можем его сделать, но это труд, а труд должен быть оплачен. Формально Вы, сэр Рос, глава города и можете официально заказать товары от имени города.

— Насколько я понял со слов мэра Тибо, казна почти что пуста.

— И тем не менее… Вы могли бы провести ревизию в кубышках видных купцов, реквизировать у них средства.

— Времени нет, да и я моментально настрою ваши финансовые элиты против себя. Впрочем, кое-что я придумаю. Будут вам деньги.

Я вспомнил что в города был и гномий банк, в котором был мой счёт.

— Сколько вам нужно? — спросил я.

— Пятьсот золотых должно хватить на полную экипировку двухсот ополченцев. Мечи, копья, топоры, щиты. Простые, но качественные.

— Хорошо. Сделка. Делайте снаряжение, делайте оружие, доставайте то, которое есть. Я покупаю всё без скидок и торговли, за полную розничную цену.

Гномы переглянулись, глаза многих вспыхнули огоньком. Ещё бы, делая благородное дело, они ещё и здорово подзаработают.

Торим протянул мне руку. Я пожал её, чувствуя силу и уверенность в этом рукопожатии.

— Мы не подведём, лорд-защитник. Западная башня будет стоять, пока жив хотя бы один гном.

— Давайте без драматизма. — ответил я.- Мы будем крепко стоять и все увидим рассвет. Каждый рассвет каждого дня.

…

Орочий квартал находился на другом конце города, в приречном районе.

Здесь дома были ещё более приземистые, чем у гномов, но более широкие. Орки строили с размахом, не экономя место. А ещё здесь витал специфический запах — терпкой каши, хлеба с травами, дубления кожи, копчёного мяса и чего-то едкого, что я не мог определить.

Нас встретили настороженно.

Несколько молодых орков проводили нас подозрительными взглядами, но не препятствовали проходу. Да и ты не особенно остановишь рыцаря с главой войска и парой здоровенных квизов в броне.

Однако накалять не хотелось, мне сейчас надо не морды бить, а набирать союзников.

У входа в самый большой дом нас остановил огромный орк с седеющими клыками и шрамом через половину лица.

— Что нужно людям в нашем квартале? — прорычал он на ломаном общем языке.

— Поговорить со старейшиной Урзулом, — ответил я на орочьем.

Орк удивлённо приподнял бровь.

— Ты говоришь на языке Истинных Воинов? Откуда ты его знаешь, человек?

— Было дело, общался с твоим народом очень плотно, — соврал я, хотя только отчасти. Знание языков было «языковым пакетом» моего попаданства, но рассказывать такое я не спешил. Другое дело, что с его народом я и правда общался в весьма специфических условиях. — В Туманных горах Оша. Воевал там.

— Хм, — орк покачал головой. — Интересно. Ценю честность, человек. Проходи, будь гостем старейшины.

Он провёл нас в большую комнату, где на здоровенном кресле, покрытом звериными шкурами, восседал пожилой орк, чей лоб был перехвачен переплетением кожаных шнурков, куда были вплетены камушки с магическими знаками.

Урзул был не так силен и массивен, как его сородичи, сказывался возраст, зато в его глазах светился недюжинный ум. При нашем появлении он поднял голову и внимательно осмотрел нас.

— Лорд-защитник Каптье, — сказал он, и в его голосе не было ни почтения, ни враждебности. Только деловитость. — Наш народ слышал о твоём назначении. Слышал и о приближающейся опасности.

— Я приветствую Урзула в его доме. Пусть солнце согревает кровь твоего рода, пусть не кончится он никогда, пусть боги даруют вам удачу, пусть вашим стадам быть тучными и не болеть.

Глава 7

По сусекам

Урзул кивнул, а парочка присутствующих орков одобрительно зашептались. Старейшина жестом предложил мне присесть и это тоже было частью ритуала общения у орков. Он сидит, я сижу, мы на равных и понимаем это.

— Уважаемый Урзул. Ты понимаешь, зачем я пришёл? — спросил я, садясь на предложенную шкуру напротив старейшины.

Урзул усмехнулся, обнажив пожелтевшие клыки.

— Ты хочешь, чтобы орки сражались за город людей. За город, где к нам относятся как к рабочему скоту. Где наших детей не пускают в школы, а наших торговцев обсчитывают на каждом шагу.

— Я хочу, чтобы орки сражались за свой дом, — поправил я. — За место, где живут ваши семьи. За будущее ваших детей.

— Красивые слова, — фыркнул старейшина. — Но что нам даст победа? Будете относиться к нам лучше? Дадите равные права?

Я помолчал, обдумывая ответ. Лгать этому старому орку было бесполезно — он насквозь меня видел.

— Не знаю, — честно сказал я. — Я не могу обещать того, что не в моей власти. Но твёрдо знаю одно — нападающие тоже люди, а значит отнесутся к вам ещё хуже, чем к горожанам. То есть, если город падёт, ваших мужчин, тех кого не убьют, свяжут в длинные вереницы и угонят в рабство. А вашим женщинам и детям будет ещё хуже.

Урзул кивнул.

— По крайней мере, твои слова честны, вождь людей. Что ты хочешь от нас?

— Всех твоих мужчин и женщин, способных держать оружие. Хочу поставить ваших лучников для защиты стен. И готовность их перейти в ближний бой. И хочу вашу смекалку — орки умеют воевать не хуже людей.

— Думаю, что наша община может выставить пару сотен воинов, — сказал старейшина после паузы. — Но мы выставим их не бесплатно.

— Сколько хочет уважаемый Урзул? — спросил я, ожидая торга.

— Не золото, — покачал головой Урзул. — Мы не наёмники. Но у нас есть у нас одна проблема. Шестеро наших молодых горячих голов сидят в вашей тюрьме. Устроили драку с людскими торговцами в таверне. Избили их крепко, но не убили.

Гаскер нахмурился:

— Я знаю эту историю. Они серьёзно покалечили троих человек, включая стражника, который пытался их урезонить! Один ещё не может ходить!

— Подрались и подрались, — равнодушно пожал плечами старейшина. — У нас это обычное дело. Но ваш закон их наказывает. Освободи их, и мы будем сражаться за город.

— Это невозможно! — возмутился Гаскер. — Они преступники! Их будут судить!

Урзул посмотрел на него с холодным презрением.

— Тогда может быть твоим воинам не нужна помощь, раз человеческий закон так суров к оркам? А мы запрёмся в своём квартале и убежим рекой, если оборону прорвут.

Я поднял руку, останавливая начинающийся спор. В голове быстро пробежали варианты. Шестеро орочьих задир против пары сотен лучников с топорами. С точки зрения тактики выбор был очевиден.

— Хорошо, — сказал я. — Сделка. Ваши орки выйдут на свободу, а твои воины должны быть готовы прямо сегодня стать на защиту стены, сражаться за город.

— Сделка, — кивнул Урзул. — И ещё одно условие. После победы ты поговоришь с городским советом о равных правах для орков. Не обещай, что они согласятся, но ты попробуешь.

— Сделка. Я сделаю это, орк, — пообещал я.

Мы обменялись рукопожатиями. Урзул крепко сжал мою руку своими когтистыми пальцами.

— Добро пожаловать в армию защитников Каптье, — сказал я.

— Посмотрим, каков ты в бою, человеческий рыцарь, и постарайся его пережить чтобы исполнить обещание, — ответил старейшина с мрачной усмешкой.

По дороге обратно Гаскер высказался:

— Это, конечно, не моё дело, я вояка, но… Сэр Рос, Вы освобождаете уголовников! Это недопустимо! Что подумает народ?

— Народ будет иметь возможность вообще подумать за счёт того, что голова будет приделана к телу. Кто поумнее, сообразит, что я делаю все возможное, чтобы спасти город, — спокойно ответил я. — А что касается закона… на войне свой закон, запросто попирающий собственность и право на жизнь, а высокая цель — это победа. Всё остальное можно обсудить после того, как мы выживем.

— Ну, лорд-протектор, тебе виднее! — пожал плечами старый вояка.

Мы дошли до тюрьмы — приземистого каменного здания рядом с ратушей.

Тюрьма Каптье располагалась рядом с ратушей — приземистое каменное здание с маленькими зарешёченными окнами. Выглядела она не особенно зловеще, скорее, как большой складской амбар. Что, в принципе, соответствовало действительности — это было место для хранения людей, которые по тем или иным причинам не могли находиться на свободе.

Нас встретил у входа низкорослый мужчина лет пятидесяти с добродушным, слегка оплывшим лицом. Он был одет в простую коричневую одежду, которая видела лучшие дни, но содержалась в чистоте.

— Погорел, начальник тюрьмы, — представился он, кланяясь. — Мне докладывали, что Вы наш новый эээ… господин лорд-защитник, — Я слышал… то есть… мне сказали…

— Для начала, здравствуйте.

— Да, простите. Здравия желаю господин эээ…

— Давайте без этого. Мы все на одной стороне, а я эти все церемонии не люблю и не уважаю, — я махнул на Гаскера. — Мы с вашим коллегой даже на «ты» перешли.

— Ага, как скажете, то есть… как скаже… не могу я так, на «ты», это ж против обычаев и субординации, командир!

— Это не столь важно, — усмехнулся я.

— В общем, чем обязаны визиту, командир?

— Для начала оружие. У вас свой арсенал, у охраны?

— Да, крошечный, но я содержу его в порядке, не извольте беспокоиться.

— Не беспокоюсь. Как лорд-защитник, я разрешил и даже скорее обязал к ношению оружия горожан. Поэтому попрошу, не обнажая свою оборону, передать ополченцам какое возможно оружие, доспех и так далее. Если вы лично знаете горожан, то давайте тем, кого знаете и в ком уверены, никакой системы в передаче оружия нет.

— Ну, может, Вас такое заинтересует? — оживился комендант. — У нас в подвале целый арсенал старого оружия хранится. То, что с конфисковали у пойманных разбойников, то, что солдаты списанное приносили. Мечи там всякие, топоры, копья. Не новые, конечно, хлам, но ещё крепкое всё.

— Показывайте.

Подвал тюрьмы оказался настоящей сокровищницей для организатора обороны. Здесь лежали груды оружия — от простых дубинок до неплохих мечей и боевых топоров. Не самое качественное снаряжение, но для вооружения ополченцев вполне подходящее.

— Забирайте всё! — улыбнулся Погорел. — Все равно без дела лежит.

Я мысленно прикинул количество. Оружия хватит для экипировки примерно полусотни человек. Неплохая добавка к нашим ресурсам.

— Отлично. Спасибо, Погорел. — Я кивнул квизам, — попрошу моих ребят перетащить всё это добро. Теперь к другим вопросам. У вас тут орки сидят.

— Горячие ребятишки, — вздохнул Погорел. — Но не злые. Просто молодость играет, да характер орочий дает о себе знать. Пойдёмте, покажу.

Он провел нас внутрь. То, что я увидел, меня удивило. Я ожидал увидеть мрачные камеры, закованных в кандалы заключённых, может быть, следы пыток или хотя бы атмосферу подавленности и страха.

Вместо этого в тюрьме царила почти домашняя обстановка.

В большой общей комнате за длинным столом сидели заключённые: люди, орки, даже пара гномов и играли в кости. Кто-то читал книгу, кто-то что-то мастерил из дерева. В углу на печи что-то варилось, распространяя вполне аппетитные ароматы.

— Эй, босс! — окликнул начальника тюрьмы здоровенный бородатый мужик. — А когда уже хлеб привезут?

— Скоро, Крысолов, скоро, — добродушно ответил главный тюремщик. — Только гостей обслужу.

Я огляделся ещё раз. Это было больше похоже на общежитие или ремесленную артель, чем на тюрьму.

— А камеры? — спросил я. — Решетки? Охрана?

— А зачем? — удивился Погорел. — Никто ведь не убегает. Куда бежать-то? В лесу волки, на дорогах разбойники. А здесь тепло, кормежка регулярная, работа по силам. Многие сами просятся остаться подольше. У нас тут взаимопонимание и взаимная поддержка.

Если бы не увидел своими глазами, то не поверил бы. Фактически Погорел организовал в своем крохотном ведомстве уникальную пенитенциарную систему, основанную не на наказании, а на социализации. Его бы в мой мир, там для него много работы.

— А если кто-то совершит серьёзное преступление? — спросил я.

— Ну, убийц мы, понятно, держим в малых камерах, — пояснил Погорел. — Но всё равно с ними разговаривают, читают им, играют, чтобы они не чувствовали себя обделёнными. А в общем зале у нас в основном к нам попадают за драки, пьянство, мелкое воровство. Люди не плохие, просто жизнь такая подвернулась.

Мы подошли к группе орков, игравших в кости. Шестеро молодых парней, крепких и здоровых. Увидев меня, они поднялись со своих мест.

— Вы, сказывают, новый лорд? — спросил самый высокий из них, который неуловимо напоминал старейшину. Ну, может орки все друг на друга похожи?

— Я — сэр Рос. И да, меня избрали защищать город. А вы — те самые забияки, что избили торговцев и стражника?

Орки переглянулись и виновато опустили головы.

— Они первые начали, — оправдывался высокий. — Сказали про нас всякое… Слово за слово, мордой по столу… Не стерпели мы.

— Понятно. А драться умеете?

— Умеем! — хором ответили они.

— Отлично. Тогда у меня для вас предложение, подкупающее своей новизной. Город скоро будут осаждать. Нужны защитники. Согласитесь помочь — и вы свободны, амнистированы. Но можете, конечно и отказаться, я пойму, если вам страшно.

Орки вспыхнули.

— Да оркам никогда не бывает страшно!

— Сделка?

Орки снова переглянулись, но колебались недолго.

— Мы согласны, — сказал самый высокий, вероятно, их неофициальный лидер. — Город хоть и человечий, но мы в нем тоже живём. А драка — это всегда хорошо.

— Превосходно. Погорел, я амнистирую этих орков. Прошу Вас выпустить их.

— Есть, господин лорд-защитник, — кивнул тюремщик. — Ребята, собирайте вещи. И помните — теперь вы под началом у сэра Роса. Слушайтесь его, как меня слушались.

— Будем! — пообещали орки.

Пока они собирали свои немудрящие пожитки, я осматривался по сторонам. В глаза бросилась ещё одна группа заключенных — семеро мужчин, сидевших отдельно от остальных. По их виду, одежде и манерам держаться было понятно, что это профессиональные разбойники.

— А это кто? — спросил я у Погорела, кивнув в их сторону.

— Банда Крысолова, — ответил тюремщик. — Промышляли на лесных дорогах. Но никого не убивали, только пугали и грабили. Потому и приговор лёгкий — три года работ на благо города из которых они год уже отбыли.

Семь профессиональных бойцов. Это могло быть полезно.

— Эй, Крысолов! — позвал я их главаря. — Подойди сюда.

Бородатый мужик неторопливо поднялся и подошёл. Двигался он легко, несмотря на внушительные размеры. Опытный воин, это было видно сразу.

— Чего надо, господин? — спросил он без особого почтения, но и без вызова.

— Интересует найм в оборону города?

Глаза разбойника загорелись интересом.

— А что делать надо?

— Всё как обычно, махать дубиной, не дать себя убить. Скоро здесь будет война.

Крысолов почесал бороду.

— Опасное дело. А что нам с того будет? Кроме свободы, я имею в виду.

— Останетесь живы, — лаконично ответил я. — И может быть, даже получите амнистию за прошлые грехи.

— Хм. А если мы откажемся?

— Тогда останетесь здесь. И когда враги возьмут город, они вас просто перережут вместе со всеми остальными заключёнными.

Разбойник задумался. Логика была простой и понятной.

— А ты умеешь убеждать, господин рыцарь, — согласился он. — Мы в деле. Но с условием — после войны мы уходим восвояси. А то и в процессе. Врать не буду, мы народ вольный. Никаких попыток нас снова арестовать.

— Если покажете себя храбро в бою — пожалуйста. Слово даю. Но и вы на время войны — никакого баловства, никаких преступлений.

— Тогда по рукам.

Мы обменялись рукопожатием. Ещё семь бойцов к моей армии. Немного, но лучше, чем ничего.

— Погорел, — обратился я к начальнику тюрьмы, — Ну что, у нас тут ещё добровольцы. Освобождать будем моих новых бойцов.

Орки и разбойники были освобождены за десять минут. Погорел просто открыл какую-то книгу, что-то в ней записал и объявил их свободными. Никаких сложных процедур, никакой бюрократии. Эффективность поражала.

— Все, ребята, вы свободны, — сказал я освобождённым. — Орки к своим, разбойники к Воротной площади. Не заблудитесь?

Орки радовались,как и полагается хулиганью.

Разбойники были более сдержанными, но тоже не выглядели испуганными. Профессиональные бойцы, они понимали, во что ввязываются.

Когда освобождённые ушли, я обратился к Погорелу:

— Скажите, а можно ли использовать тюрьму как дополнительное укрепление? На случай, если враги прорвутся в город?

Тюремщик задумался.

— Стены толстые, это да. Но защитить наша тюрьма может разве что себя. Обойти можно по любому краю, к тому же у нас окна низкие, нас можно поджечь. Не сгорим, так дыма надышимся. К тому же здесь ведь ещё заключенные остались. Около тридцати человек. Куда их девать?

Я посмотрел на оставшихся заключённых. В основном это были мелкие правонарушители — пьяницы, драчуны, мелкие воришки. Ничего серьёзного.

— А насколько они адекватны у вас? — спросил я. — Готовы защищать город?

— Кому-то будет всё равно, — пожал плечами Погорел. — Но большинство нашинские, местные, семьи здесь живут. Конечно, они не хотят, чтобы город захватили и пожгли.

— Давайте пройдёмся по списку, кого можно освободить. И начнём с не-людей.

Для начала я, устроившись в углу общего комнаты, поговорил с гномами.

Они были неместными и что характерно, беженцами с Туманных гор Оша, которые попались на пьяной драке.

— Вообще-то вам есть куда возвращаться, королевство короля Фольктрима активно восстанавливается.

— Вы хотели сказать, короля Хальдора, господин хороший? — недоверчиво переспросил один из гномов.

— Нет, старый король пал в сражении, теперь в Туманных горах новый правитель и это совершенно достоверная новость, потому что я присутствовал и при смерти старого правителя и восхождении нового, — я недвусмысленно показал на свой знак, и они почтительно присвистнули.

— Я предлагаю вам временно присоединится к общине гномов, активно помочь в обороне, может, заработать пару монет, у них нынче большой заказ на оружие.

— Свобода и деньги? В чём подвох?

— Мне нужны каждые руки, способные держать топор. От этой войны вы не сбежите, как от войны в Туманных горах Оша, — я намекнул им на то, что, перед тем как стать беженцами, они бросили свой край, сбежав от войны.

У одного из гномов заиграли желваки и, кажется, он был готов кинуть по-гномьи острых и обидных слов, потому что многие гномы вспыльчивы и упрямы как демоны, но второй крепко сжал его плечо.

— Мы принимаем Ваши слова, человек Рос, как заслуженный упрёк.

— Но сейчас вы можете отыграть всё обратно. Если согласны на сделку, идите и работайте, деритесь, покажите себя. А как поступить дальше, остаться тут или вернуться в Туманные горы, решайте сами, в этом суть свободы.

Гномы синхронно кивнули.

— Мы согласны, друг.

Я повернулся к Погорелу, который держал дистанцию, позволяющую мне общаться с представителями подгорного племени, но весь разговор безусловно, слышал.

— Понял, этих тоже отпускаем.

Погорел забрал у меня гномов на своё экспресс-освобождение и направил ко мне одетого как оборванец эльфа.

— Ты эльф?

— А ты наблюдателен, человек. Не хочешь в картишки перекинуться? — блеснул белозубой улыбкой бродяга.

— Шулер, что ли? — у меня не было никаких сведений о заключённых, но вывод напрашивался сам собой.

— Мне просто пару раз повезло в карты, — надулся эльф. — Это не было поводом меня бить и кидать в каталажку.

Я хохотнул.

— Давай договоримся до того, что в карты или вообще какие-то другие азартные игры мы с тобой играть не будем. Но кое-что могу предложить.

— Что же? — устало вздохнул он.

— Давай с начала. Я сэр Рос. Как тебя зовут?

— Фаэнно-Шэй-Ллукаш. Ты можешь звать меня Фаэн.

— Хм, — ухмыльнулся я. — Ночной ветер, дующий над таинственными холмами, если не ошибаюсь.

— Ты умеешь говорить на языке вечных? — теперь в глазах эльфа было искреннее удивление.

— Знаю классический диалект, — уклончиво ответил я. — Стрелять умеешь?

— Почему раз эльф, так сразу лучник и любитель пострелять? — закатил глаза он.

— Это не ответ.

— Ну да, умею и что?

— И то, что твой навык объегоривать людей в азартных играх не ценен, не в духе эпохи. А вот пустить стрелу с сотни метров в голову врага — это очень модный навык.

— Ну допустим. И что же?

— Могу предложить тебе амнистию в обмен на участие в обороне города.

— В котором меня побили и кинули в тюрьму⁈

— За то, что ты мухлевал в карты.

— Да мне просто повезло!

— Решай сам, Фаэн. Сделка как сделка. Сильно сомневаюсь, что ты великий воин, к тому же по хитрой роже видно, что постараешься свинтить, как только представится возможным.

Эльф откинул волосы назад и сложил ладони словно ловил капли дождя.

— Итак, человек Рос, я помогаю тебе защитить этого город после чего свободен, как степной ветер?

— Да, сделка такая.

— Хорошо, — легко согласился он, а за моей спиной синхронно вздохнули Гаскер и Погорел. Вероятно, они верили в честность эльфа меньше чем в девственность портовой шлюхи, но в деликатности своей, промолчали. Почти промолчали.

Я пообщался с половиной рекомендованных Погорелом людей и отпустил всех на тех же условиях. Они получают прощение старых грехов, но должны себя показать в бою.

Погорел дал мне журнал, где я расписался в том, что все амнистии выполнены по моему, как временного главы региона, лорда-протектора, указанию. Дата, подпись.

— Мы их, конечно, отпустили и по мне они, как дети малые, — Погорел искренне переживал за своих подопечных, — но на свободе они могут оказаться весьма неблагонадёжными типами.

— В такие времена сомнительные типы часто становятся героями, — философски заметил я. — А герои иногда оказываются трусами.

Уходя из тюрьмы, которая от моего посещения наполовину опустела, я думал о том, что в других местах такая массовая амнистия привела бы к всплеску преступности.

Посмотрим, как они себя покажут в ближайшее время.

Глава 8

Убеждения и предубеждения

После заключения союзов с гномами и орками, мне нужно было обойти остальных потенциальных союзников в городе. Время поджимало, до вечера враг мог быть у стен, а я всё ещё собирал ресурсы по крохам.

На этой стадии меня нагнал мэр Тибо, который сменил меня вместо сопровождающего Гаскера, а тот отправился готовить своих парней к сражению.

— Теперь идем к сектантам, — сказал я Тибо, когда мы покинули район тюрьмы.

Мэр поморщился, словно его заставили проглотить что-то неприятное.

— А обязательно? Эти люди… они жуткие. И горожане их боятся, я тоже без восторга. Зачем они Вам? Если мы начнем с ними сотрудничать, то можем потерять поддержку обычных граждан.

— Польза есть от всех, нужно её просто увидеть. К тому же у меня есть правило, — терпеливо объяснил я. — В бою союзниками могут стать самые неожиданные существа. Они ведь люди?

— Да, две руки, две ноги, в глазах безумие и изо рта воняет.

— Тем более, поставим их на стену дышать на врагов. Люди… А вот противниками могут оказаться как раз те, от кого ждёшь помощи. Сектанты — это же всё равно жители города. И они могут оказаться полезными.

Мэр вздохнул. Квизы занимались перетаскиванием оружия из закромов Погорела, с ними увязался и странный оборванец-эльф. Не исключено, что он сбежит в течение получаса. Ну, время покажет.

Местные, отпущенные из тюрьмы разошлись, все при деле. Погорел и его сотрудники обязаны явиться в случае нападения и тоже участвовать лично — сейчас каждый боец на счету.

К сектантам мы направлялись с мэром Тибо вдвоём, без всякого сопровождения.

— Кроме того, — добавил я, сильно понизив голос, чтобы нас случайно не услышали, — если их не привлечь на нашу сторону, то в решающий момент они могут нас предать. Лучше держать потенциальных врагов под контролем.

С этим аргументом Тибо не стал спорить.

Квартал сектантов располагался в самой нижней, прибрежной части города. Здесь дома стояли теснее, улицы были уже, а сам воздух казался более тяжёлым и влажным. От реки тянуло сыростью и илом, а из-за низкого расположения тут было темно и влажно. Идеальное место для тех, кто предпочитает оставаться в тени.

Узнать дома сектантов было нетрудно. На дверях и окнах красовались странные символы, выжженные или нацарапанные прямо на дереве. Я не был знатоком оккультизма, но эти знаки источали какую-то нездоровую энергию, от которой хотелось поскорее отвести взгляд.

— Вон тот дом, — указал Тибо на самое большое строение в квартале. — Там живет их предводительница.

Мы подошли к двери. Она оказалась приоткрытой, словно нас уже ждали. Изнутри доносился странный, сладковатый дым и тихое бормотание — кто-то читал молитвы или заклинания.

— Войдите, — прозвучал женский голос, прежде чем я успел постучать. — Мы знаем, зачем вы пришли.

Я переглянулся с Тибо и толкнул дверь. Внутри оказалось на удивление просторно и… почти уютно. Если не считать черепов различных животных, развешанных по стенам, и странных рунических кругов, нанесенных на пол красной краской. Или не краской.

В центре комнаты за низким столом сидела молодая женщина. На вид ей было лет двадцать, не больше. Красивая, с правильными чертами лица и длинными тёмными волосами. Одета в простое, но качественное тёмно-зелёное платье. Если бы не горящие в её глазах огоньки нездорового фанатизма, ее можно было бы принять за обычную горожанку.

— Мадана, — представилась она, поднимаясь и делая изящный, быть может даже слегка шутовской поклон. — Предводительница общины истинных последователей великого Гульбега. А Вы — сэр Ростислав, наш новоизбранный лорд-защитник.

— Просто Рос, — поправил я. — И да, я лорд-защитник.

— Вы пришли за нашей помощью?

— Верно, Мадана, мне определённо нужна ваша помощь.

Она улыбнулась, и эта улыбка была одновременно обворожительной и пугающей.

— Конечно, нужна, — она потрогала камни с высеченными на них магическими знаками. Кажется, она тут колдовала. — Вы обошли всех в городе, собирая союзников. Гномы Вам дали мастеров и воинов. Орки — лучников и берсерков. А от нас что Вы хотите получить?

— Что можете предложить? — честно спросил я.

Мадана рассмеялась.

Звук был мелодичным, звонким и чистым, но в нём слышались нотки, от которых по коже бежали мурашки.

— О, мы можем многое. Наши познания в области алхимии превосходят всё, что есть у городских лекарей. Мы знаем рецепты ядов, которые могут свалить быка с одной капли. Умеем делать дымы, от которых враги начинают задыхаться и видеть кошмары. А наши проклятия…

— Стоп, — перебил я. — Я понял. У вас есть полезные навыки. Вы можно сказать, живое РХБЗ.

— Что? Что это такое Ваше БэЗэ? Это Ваша бывшая?

— Мадана, готовы ли вы использовать свои навыки и знания для защиты города, который вас не любит?

Лицо Маданы потемнело.

— Город, который держит нас в загоне, как прокажённых? Который запрещает нашим детям ходить по улицам, а нам самим — торговать на рынке? Который смотрит на нас, как на изгоев и извращенцев?

В её голосе звучала искренняя обида. И я понял, что под личиной жуткой ведьмы скрывается обычная женщина, уставшая от предрассудков и гонений.

— Но это всё равно ваш дом и ваш город. Непростой город, целое переплетение страстей и судеб, — мягко сказал я. — И если город падет, то ваша община исчезнет первой. Покойный герцог, да примет Клегга его душу, относился к вам лояльно. Я человек временный, можно сказать, одноразовый правитель. А вот новые хозяева города выжгут вас как тараканов, как чуму, без всяких разговоров.

Мадана долго молчала, играя пальцами со странным амулетом на шее.

— А что мы получим взамен? — наконец спросила она. — Если поможем отстоять город?

— Честно? Не знаю, — признался я. — Я не местный правитель, не могу обещать изменения в законах. Но могу обещать, что ваш вклад в оборону не останется незамеченным. А это лучше, чем просто надеяться на милость победителей.

Она снова рассмеялась, но на этот раз смех был более человечным.

— Вы удивительно честный человек, сэр Рос. Большинство просителей обманули бы меня, накормив бедную девушку пустыми обещаниями. А вы говорите правду, даже если она неприятна.

— У меня нет времени на красивые обещания, — ответил я. — Есть только факты. Мы можем выиграть эту войну только вместе. И каждый из нас должен внести свой вклад. Поменять местных и ваши отношения я не берусь, золото вам предлагать — глупо, угрожать — ещё глупее. Поэтому я пришёл и прошу, а не приказываю.

Мадана кивнула.

— Хорошо. Мы поможем. Но у нас есть условие.

«Конечно есть, — подумал я. — У всех есть условия. Интересно, что захотят сектанты?».

— Слушаю, — сказал я вслух.

— После войны, если мы выживем, Вы поговорите с новым правителем, кем бы он ни был, о наших правах. Мы не просим льгот или привилегий. Просто хотим жить как равные граждане.

Это было разумное требование. И выполнимое.

— Да, обещаю, — кивнул я. — И поговорю.

— Тогда у Вас есть наша поддержка.

В тот же момент я почувствовал знакомое расширение сознания. Способность «Рой», дарованная мне богом войны Диаксом, распространилась на новых союзников.

Навык автоматически включил их, а также и гномов, орков и бандитов-людей в мой «отряд».

Теперь я мог чувствовать каждого сектанта в пределах города, знать их расположение, состояние, боевые качества.

И то, что я почувствовал, меня удивило.

Боевые навыки общины были… специфическими. Это были не воины в традиционном понимании. Большинство не умело толком держать меч или натягивать лук. Зато их познания в алхимии, ядах и… других вещах… были действительно впечатляющими. Я чувствовал в их домах запасы различных порошков, настоек, компонентов для зелий.

А ещё я почувствовал нечто неожиданное.

— У Вас есть горное масло, то есть сырая нефть, — сказал я, глядя Мадане в глаза.

Она вздрогнула от неожиданности.

— Откуда Вы…

— Неважно откуда. Сколько её?

— Шестнадцать больших бочек, — неохотно призналась она. — Мы используем его для… ритуальных целей.

Шестнадцать бочек горного масла. Это была находка! Из этого количества можно было наделать зажигательных снарядов, ловушек, создать настоящее пекло для штурмующих.

— Прекрасно, — сказал я. — Вы меня простите, но это масло нужно для обороны города.

— Но…

— Без обсуждений, — жестко перебил я. — Сейчас не время для ритуалов. Война важнее. После победы привезёте себе новое масло, тем более это вполне легальный товар.

Мадана хотела возразить, но, взглянув на моё лицо, передумала.

— Хорошо, — вздохнула она. — Ладно, мужчина Рос, который берёт от девушки всё, что захочет и делает, что хочет. Заберите. Но мы хотим знать, как оно будет использовано.

— Слово рыцаря, Вы увидите это во время сражений. А сейчас я бы хотел, чтобы Вы собрали своих людей в качестве ополчения. Всех, кто может быть полезен в бою. Не обязательно сражаться мечом — наверняка нам понадобится способность лечить людей.

— Будут раненые?

— Будет сражение, будут и жертвы, — вздохнул я.

Глаза её сделались серьёзными.

— Будет сделано, — кивнула Мадана. — Но позвольте вопрос. Вы не боитесь работать с нами?

— А чего мне бояться? — пожал плечами я. — Вы поклоняетесь своему богу, я участвую в войнах и спорю со своей богиней… которая мне не богиня… Не важно. В бою это всё не важно. Есть такое выражение — марш разъединяет, сражение сплачивает.

— Странная мысль.

— Это такая мудрость, которую надо «прожить», Мадана. Увидеть, почувствовать.

Её глаза загорелись каким-то новым огнём. Не фанатизма, а… интереса?

— Мы доставим бочки… Куда их доставить? Камни говорят, что Вы живёте в постоялом дворе. Можем привезти их туда.

— Валяйте.

— Спасибо Вам, мужчина Рос. Вы по крайней мере не смотрите на меня как на чудовище, —тихо сказала она.

— Чудовища — те, кто идет убивать мирных людей, — ответил я. — А до Вашей веры мне нет никакого дела.

…

Покидая квартал сектантов, я чувствовал странную удовлетворённость. Шестнадцать бочек горного масла — это была неожиданная удача. С таким количеством зажигательного состава можно было устроить врагам настоящий ад.

— Хорошо поработали, — сказал я Тибо, когда мы покинули пределы квартала.

— Вы действительно не боитесь их? — спросил мэр. — Говорят, они приносят человеческие жертвы своему богу.

— А у нас есть выбор? — контрвопросом ответил я. — Кроме того, человеческие жертвы приносят и обычные люди. Только делают это на войне, исполняя закон, выплачивая кредиты банкам, налоги, обманывая или оставаясь честными или даже жертвуя собой во имя чего-то или кого-то и называют это героизмом.

Тибо помолчал, переваривая мои слова.

— Вы странный рыцарь, сэр Рос. Не такой, как другие.

— Это точно.

Последним пунктом нашей программы был гномий банк. Это внушительное здание располагалось чуть в стороне от центральной площади, неподалёку от ратуши.

Построенное из тёмно-красного камня, оно выглядело как крепость и, наверное, таковой и являлось. Массивные стены, узкие окна-бойницы, тяжёлые железные ворота. Классическая банковская архитектура: защита превыше красоты.

— Вы уверены, что эти помогут? — спросил Тибо, когда мы подходили к зданию. — Гномы из банка даже со своими сородичами дел не имеют и не входят в состав общины, а от городских дел вообще держаться показательно-обособленно.

— Да пёс их знает. Может хотя бы денег дадут, — ответил я. — А это тоже немаловажно.

— Они не дадут вам в долг.

— А мне не надо в долг. Я рыцарь, но не говорил, что я бедный рыцарь.

У входа стояли двое охранников в полных доспехах. Гномы, но очень высокие для своей расы — почти человеческого роста. Оружие у них было превосходное, а доспехи выглядели лучше, чем у большинства рыцарей. Банк явно не экономил на безопасности.

— Стоп, — один из охранников поднял руку. — Банк закрыт для посещений. Только по предварительной записи.

— У меня счёт в вашем банке, — сказал я, доставая документы. — И мне срочно нужна встреча с управляющим.

Охранник взял документы, внимательно изучил, что-то сверил при помощи крошечного магического артефакта.

— Действительно… Проходите, господин… — он вернул мне документ, — Ростислав. Вам можно.

Внутри банк выглядел ещё более внушительно, чем снаружи. Высокие своды, отделанные мрамором стены, массивные сейфы за стальными решетками. А главное — абсолютная тишина. Здесь даже звук шагов приглушался толстыми коврами.

Нас встретил гном в дорогом костюме, управляющий банка. Он был упитанным, лысеющим, с аккуратно подстриженной бородой. Типичный банкир, озабоченный только прибылью и убытками.

— Добро пожаловать в наш банк, господин Ростислав, — поприветствовал он нас. — Меня зовут Торек Золотая Борода. Чем могу служить?

— Мне нужно снять деньги со счёта, — сказал я. — Двадцать тысяч марок золотом.

Торек едва не подавился от удивления.

— Д-двадцать тысяч? Но это… это почти весь вся наша наличность! Вы уверены?

— Абсолютно. Деньги нужны на оборону города.

Банкир нахмурился.

— О да, мы слышали о… неприятностях. Но понимаете, такую сумму нельзя выдать немедленно. Нужны подтверждения, документы, согласования…

— Сколько времени это займет?

— Обычно… неделю, может быть, десять дней…

— У нас нет недели, — жестко перебил я. — Город могут осадить уже сегодня. Деньги нужны… Сегодня, в крайнем случае — завтра.

Торек заломил руки.

— Но правила! Процедуры! Я не могу просто взять и выдать такую сумму!

— А вы можете взять и остаться без банка, — спокойно заметил я. — Когда враги захватят город, они первым делом разграбят самое богатое здание. Угадайте, какое это будет?

Лицо банкира побледнело.

— Вы хотите сказать… что наш банк под угрозой?

— Я хочу сказать, что весь город под угрозой. И ваш банк — часть этого города.

Торек задумался, видимо, взвешивая риски.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я дам указание подготовить сумму к завтрашнему утру. Но только при условии, что мэр подпишет все необходимые документы, прошение о срочности.

— Подпишу, — кивнул Тибо. — Всё, что нужно.

— Отлично. А теперь у меня другая просьба, — продолжил я. — Мне нужна ваша охрана. Эти люди в доспехах у входа — профессиональные воины. Они могли бы помочь в обороне города.

Торек покачал головой ещё до того, как я закончил фразу.

— Исключено. Наша охрана защищает банк, и только банк. Это железное правило.

— Но если город падет, то ваш банк все равно разграбят, — возразил я.

— Не обязательно. Банки нейтральны в политических конфликтах. Новая власть может нас сохранить. А вот если мы ввяжемся в войну… Были прецеденты, когда полководцы нас не трогали, ведь за такое вашего противника могут внести в чёрный список и отказать в банковском обслуживании пожизненно.

— А это наверняка Бруосаксы, подданные другой страны.

— Наш банк работает и там. Зачастую наш банк работает по обе стороны военных конфликтов и ухитряется взаимодействовать не только с традиционно нейтральными к гномам эльфам и людям, но даже и с орками, гоблинами и троллями. И да, я с уважением отношусь к Вашему знаку.

Он указал на моё плечо имея в виду «Гве-дхай-бригитт».

— Но корпоративные правила для меня важнее. Поэтому прошу простить, но это не обсуждается. Работники банка и их семьи займут оборону внутри здания и ожидают нейтрального отношения от вашего противника.

— То есть проблемы города вас не касаются?

— Я так не говорил, сэр.

Я понял, что переубеждать его бесполезно. Корпоративная этика гномьих банков была железобетонной. Они не участвуют в войнах, не поддерживают ни одну из сторон, защищают только свои активы.

— Значит, вы готовы смотреть, как город горит, лишь бы сохранить свою нейтральность?

— Мы готовы выполнять свою работу, — холодно ответил Торек. — Банкиры не воюют. Мы храним деньги и обеспечиваем финансовые операции. Это наша роль в мире.

— Понятно, — кивнул я. — Вы первые кого я вижу, кто ставит даже расовый интерес ниже корпоративного. Ну что ж, хотя бы деньги дадите. Это тоже помощь.

— Деньги вы получите завтра утром. Но больше мы ничем помочь не сможем.

Я пожал плечами и направился к выходу. Но у самой двери меня остановил голос одного из охранников:

— Господин!

Я обернулся. Ко мне подходил старший из стражей банка — высокий гном с седой бородой и шрамом на лбу.

— Что такое? — спросил я.

— Меня зовут Дайн Железный Кулак, — представился он. — И я хотел сказать… не все гномы разделяют позицию банка.

— То есть?

— То есть если городу действительно грозит опасность, то найдутся те, кто не станет прятаться за корпоративными правилами.

Я внимательно посмотрел на него. В глазах старого воина читалась искренность.

— И что вы предлагаете?

— Ничего конкретного. Просто знайте — не все гномы трусы. И если ситуация станет совсем плохой… мы явимся, даже рискуя быть уволенными.

Я протянул ему руку и он молча пожал её.

Он вернулся на свой пост, а я задумался. Получается, даже среди банковской охраны есть недовольные политикой руководства. Это может пригодиться в будущем.

Выйдя из банка, я почувствовал странную смесь удовлетворения и раздражения. С одной стороны, день выдался продуктивным. Я заручился поддержкой всех основных общин города, получил дополнительных бойцов, нашел горное масло и обеспечил финансирование. С другой стороны, каждая сделка стоила мне нервов и времени, которого катастрофически не хватало.

— Что дальше? — спросил Тибо, когда мы остановились на ступенях банка.

— Надо бы провести военный совет, — ответил я. — Нужно собрать всех командиров и составить план обороны. У нас есть ресурсы, есть люди. Пора решать, как их использовать.

— А успеем? — в голосе мэра слышалась тревога. — Время-то уходит…

Я снова использовал способность «Птичий пастух», мысленно связавшись с ястребом, кружившим над городом. Через его глаза я увидел дорогу, ведущую к Каптье.

Вражеская армия была уже гораздо ближе. Я различал блеск доспехов, развевающиеся знамена, поднятую маршем пыль. До города им оставалось не более четырех часов пути.

— Вообще-то времени действительно в обрез, надо спешить, — твердо сказал я.

«Главное — не паниковать,» — напомнил я себе. — «У меня есть план. Не идеальный, не гарантирующий победы, но лучше, чем ничего. Сейчас главное — довести его до людей и заставить работать».

Глава 9

Цитадель это место предполагающее безопасность

Не знаю получится ли совет…

Сейчас я наконец направился туда, куда должен был попасть в первую очередь. К сердцу городской обороны — герцогскому замку.

В этот раз к нам присоединились все из себя уверенные и несгибаемые братья-квизы Мурранг, Хрегонн. А вот эльфа было не видать. Сбежал?

Замок возвышался в самом центре Каптье, на небольшой возвышенности что давало ему господство над окружающими его домами и улицами. С первого взгляда было понятно — это не парадная резиденция, а настоящая военная крепость, причем старая, со своей историей и боевым опытом.

Толстые каменные стены, узкие бойницы, приземистые башни, построенные скорее для функциональности, чем для красоты. Кто бы ни проектировал этот замок, он понимал толк в военном деле.

«Наконец-то что-то, построенное людьми с мозгами», — подумал я с облегчением, поднимаясь по мощеному подъему к главным воротам.

В отличие от городских стен, замковые укрепления были в отличном состоянии. Никаких трещин, никаких осыпающихся камней, никаких «временных дыр, которые собирались починить». Каждый камень был на своем месте, каждая бойница — четко выверена, каждая башня — готова к обороне.

У входа нас с Тибо остановила стража — четверо солдат в начищенных доспехах с алебардами наперевес. Их форма была безупречна, осанка — строевая, а глаза — внимательные и серьезные.

— Стоп! — четко скомандовал капрал. — Кто идет?

— Лорд-защитник Каптье Ростислав, — ответил я, — Требую немедленной встречи с комендантом замка.

Стражник на несколько секунд завис, после чего зачем-то кивнул мне и отдал честь.

— Проходите, милорд. Комендант Хюнтор ждет вас во внутреннем дворе.

Внутри замка царил образцовый военный порядок. Солдаты в казармах чистили оружие и проверяли снаряжение. Оружейники точили клинки на точильных камнях. Интенданты проверяли запасы продовольствия. Все двигались четко, без суеты, каждый знал свое дело.

«Вот это профессионализм», — отметил я. — «Пока город впадает в панику, замковый гарнизон спокойно готовится к осаде. Как и положено настоящим солдатам».

Комендант Хюнтор ждал нас посреди внутреннего двора. Это был мужчина лет шестидесяти, жилистый и подтянутый, с седыми, коротко подстриженными волосами и глазами цвета стали. На нем была простая, но качественная кольчуга, а на боку висел клинок с потертой рукоятью — оружие, которым пользовались часто и умело.

— Лорд-защитник, — поприветствовал он меня, отдавая честь. — Комендант замка Хюнтор к вашим услугам.

— Рад познакомиться, Хюнтор, — кивнул я в ответ. — Надеюсь, вы в курсе происходящего?

— Полностью, сэр. Убийство герцога и его свиты, приближение вражеской армии, ваше назначение временным правителем. Замок готов к обороне.

Его голос был ровным и спокойным, без малейшего намека на панику или растерянность. Профессионал до мозга костей.

— Отлично. А как у вас распределяются роли с господином Гаскером?

— Никак, — вздохнул он. — Я занимаюсь замком, он — войском. Нас объединяет, точнее, объединял — сэр Годвин де Пейппир. И теперь есть некоторая неопределённость.

— Давайте без неопределённости. Вы по-прежнему отвечаете за замок, он командует солдатами за его пределами. Показывайте свою вотчину.

Следующие полчаса мы провели в осмотре замковых укреплений. И то, что я увидел, окончательно поправило мое настроение.

Герцогский замок был построен по всем канонам военной архитектуры. Двойная система стен — внешняя и внутренняя, каждая со своими башнями и бойницами. Глубокий ров, заполненный зеленоватой вонючей водой из речного канала.

Короткий, но функциональный подъемный мост, который можно было поднять за считанные минуты. А самое главное — три независимых источника воды, так что осаждающие не могли перекрыть водоснабжение.

— Сколько людей может разместить замок чтобы держать осаду здесь? — спросил я, осматривая просторные казармы.

— У нас запасов на месяц на тысячу человек, — ответил Хюнтор. — При экономном режиме — полторы. Но чтобы эвакуировать сюда население, надо перетащить сюда же все мыслимые и немыслимые запасы продовольствия.

Месяц… Это означало, что в случае падения городских стен мы сможем укрыть здесь всех жителей Каптье. Замок станет нашим последним рубежом, цитаделью, которую враг будет вынужден брать долгой и кровопролитной осадой.

— Хюнтор, — сказал я, останавливаясь посреди двора и глядя ему в глаза. — Я не буду вам врать. Ситуация критическая. Городские стены слабы, ополчение неопытно, а враг силен и решителен как волк нападающий на барашков. Возможно, нам придется оставить город и отступить сюда, в замок.

Комендант кивнул.

— Я это понимаю, сэр. И готов к такому развитию событий. Замок выстоит. Наверное… Но я буду сражаться до конца.

— А вы сможете сражаться под командованием человека, которого видите впервые в жизни?

Хюнтор улыбнулся — первый раз за все время нашей встречи.

— Сэр, я служу уже двадцать девять лет. Видел достаточно командиров — хороших и плохих, умных и глупых, храбрых и трусливых. И я научился различать их с первого взгляда.

— И каков ваш вердикт?

— Вы спросили про замок, про людей, про припасы, про план обороны. Не про награды, не про почести, не про то, спасете ли вы свою шкуру. Этого достаточно, чтобы понять — вы думаете о деле, а не о себе.

Я протянул ему руку.

— Тогда будем работать вместе, Хюнтор. А сейчас мне нужна ваша помощь. У меня растет ополчение, но им нечем вооружаться. Есть ли в замке лишнее оружие?

— Что-нибудь подберём. Пойдемте в арсенал.

Замковый арсенал располагался в подвалах главной башни. Это было огромное помещение со сводчатым потолком, вырубленное прямо в скале. Здесь, на деревянных стеллажах и железных стойках, хранилась целая армия оружия.

Мечи разных размеров и форм — от легких дворянских рапир до тяжелых двуручников. Копья и алебарды, выстроенные ровными рядами. Арбалеты с тетивами и ящиками болтов. Щиты всех видов — круглые, каплевидные, прямоугольные. Доспехи — кольчуги, кирасы, шлемы.

— Боже мой, — выдохнул Тибо, который молчал всю дорогу. — А вы богаты. Тут же на целую армию!

— Не армию, но пару рот отлично можно снарядить, — согласился Хюнтор. — Это семейные запасы Буруе. Никогда ничего не выбрасывалось, когда приобреталось новое, старое покрывалось маслом и хранилось в готовности. Поломанное чинилось и тоже хранилось. Ну и вот, накопилось всякого.

Я обошел арсенал, оценивая запасы. Оружия действительно было достаточно для экипировки нескольких сотен бойцов. И что самое важное — оно было в отличном состоянии. Клинки смазаны и заточены, древки копий крепкие, тетивы арбалетов новые.

— Берите все, что нужно, — предложил комендант. — Замковая стража и так полностью экипирована, а это — резерв на случай мобилизации.

— Отлично. Мурранг, Хрегонн!

Братья-квизы, которые до этого молчаливо следовали за нами, шагнули вперед.

— Организуйте перенос оружия на городскую площадь. Все самое простое и надежное — мечи, копья, щиты. Арбалеты пока оставьте, ополченцы не умеют ими пользоваться. И найдите людей, мне кажется вам двоим это не упереть.

— Я попрошу слуг, — подал голос комендант Хюнтор.

Они ушли, Тибо последовал за ними и я остался с комендантом наедине.

— Хюнтор, еще один вопрос. У вас есть почтовые вороны?

— Есть. Десяток птиц в башне связи. А что?

— Вообще-то нужно отправить сообщение в ближайший город.

— Да хоть в Пьённистар, в столицу королевства. А зачем?

— Пусть знают, что происходит, и вышлют подкрепления.

Лицо коменданта потемнело.

— Сообщить, конечно, надо, но ждать нам их придётся долго. Соседние герцогства только-только пришли в себя после междоусобной войны. Между тем, враги нападут в ближайшее время. Наверное.

— Без всяких «наверное». Это точно, но сообщить-то надо.

Хюнтор кивнул.

— Тогда идемте наверх. Напишем депешу.

Башня связи располагалась на самом верху главной замковой башни. Это было небольшое круглое помещение с множеством деревянных клеток, в которых сидели почтовые вороны. Птицы были крупными, черными, с умными глазами. При нашем появлении несколько из них каркнули приветственно.

— Выберем Чернокрыла, — сказал Хюнтор, подходя к одной из клеток. — Самый быстрый из наших птиц. До столицы долетит за пару дней. Он уже этот путь проделывал. Почтовые вороны не из простых птиц, они магические и стоят довольно дорого.

Он осторожно достал крупного ворона и посадил на деревянную жердочку. Птица спокойно уселась, словно понимая важность момента.

— Что будем писать? — спросил комендант, доставая лист тонкого пергамента и гусиное перо.

Я задумался. Сообщение должно было быть коротким — ворон не мог нести тяжелые грузы. Но при этом емким, чтобы передать всю серьезность ситуации.

— Пишите, — продиктовал я. — «Королю Маэна от лорда-защитника Каптье. Герцог Люзариас Буруе и его семья, а так же все рыцари герцога убиты. Армия врага осаждает город. Требуется немедленная помощь. Продержимся сколько сможем». И подпишите моим именем.

Хюнтор быстро записал сообщение, свернул пергамент в тонкую трубочку и привязал к лапке ворона тонкой кожаной нитью.

— Лети, Чернокрыл, — шепнул он птице. — Лети быстро.

Он подошел к окну башни и выпустил ворона на волю. Черная птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и полетела на север, в сторону столицы.

Я смотрел, как она удаляется, превращаясь в маленькую черную точку на фоне серого неба. С этим вороном улетала наша единственная надежда на помощь извне. Теперь все зависело только от нас самих.

«Два дня туда», — мысленно прикинул я. — «Плюс время на принятие решения, сборы, марш обратно. В лучшем случае помощь придет через две недели. А скорее всего — через три. Если вообще придет».

— Что теперь, сэр? — спросил Хюнтор.

— Теперь спускаемся и готовимся к осаде, — ответил я и мы пошли.

Я прикидывал планы и пытался собрать в голове головоломку из множества переменных включая орков, гномов, сектантов, гнилых ворот и тропинки.

Мы вышли во двор, я сощурился от яркого солнышка.

— Ну что, господин Хюнтор, ворон улетел, но обещал вернуться. Оружие раздают, внутренние резервы города подтянули. Теперь бы при сражении не обос…

Я не успел договорить. Откуда-то сверху прилетел арбалетный болт, со звоном ударившись о камень рядом с моей головой. Следом за ним — еще один, но этот ударил меня в грудь.

Хвала отменному доспеху, я потерял счёт сколько раз он спасал мою жизнь.

— Засада! — рявкнул Хюнтор, выхватывая меч.

Я инстинктивно пригнулся, рванул чуть в сторону и тоже выдернул клинок из ножен. Сверху, с крыши соседней башни, в нас стреляли два лучника. Я видел их силуэты на фоне серого неба — темные фигуры в плащах с капюшонами.

Третий болт просвистел между нами, но четвертый нашёл свою цель. Хюнтор вскрикнул и, схватившись за левое плечо, дёрнулся всем телом, с трудом устояв на ногах. Он зарычал, а из-под его пальцев сочилась кровь.

— Хюнтор! — бросился я к нему.

— Живой, — прохрипел комендант, указывая впереди. — Кость целая, мышцы задело. Но они на Третьей башне, урррроды!

Я проследил куда показывал его палец.

Убийцы забрались туда, пока мы возились с вороном, и теперь имели отличные позиции для стрельбы.

А главное — они могли легко сбежать по тому же пути, которым пришли.

— Стража! — заорал Хюнтор, зажимая рану. — Тревога! Враги в замке!

Его крик эхом отозвался по замковым стенам. Где-то внизу застучали сапоги — солдаты бежали на зов своего командира.

А я попытался применить новую способность, дарованную мне Анаей. «Птичий пастух» — связь с пернатыми. Высоко над замком кружили несколько речных чаек. Я протянул к одной из них нить своего сознания, заставляя посмотреть вниз, на крышу башни связи.

Через глаза птицы я увидел двух убийц. Они уже отступали, быстро перебираясь с крыши на крышу в направлении городской стены. Один из них держал взведённый арбалет, второй — онажённый меч.

«Проклятье», — подумал я. — «Еще чуть-чуть и они сиганут со стены в гигантский стог сена как чёртовы ассасины и исчезнут в лабиринте городских улиц».

Но тут случилось неожиданное. Один из убийц, перепрыгивая с крыши на крышу, поскользнулся на наклонной черепице. Я видел это глазами чайки — как его нога соскользнула, как он попытался ухватиться за желоб, как не удержался и полетел вниз.

Падение с тридцатиметровой высоты на каменную мостовую не оставляло шансов. Даже издалека я слышал хруст ломающихся костей.

Но второй убийца продолжал отступление. Он был осторожнее своего товарища, двигался медленнее, но увереннее. И главное — он уже почти добрался до городской стены.

— Там! — крикнул я замковой страже, указывая направление. — По крышам к северной стене! Один мертв, второй убегает!

Солдаты принялись лупить из луков, хотя это не приносило результата, часть из них ринулись в погоню. Я видел, как они выбежали из замка и устремились в переплетение узких улочек, пытаясь перехватить беглеца.

К его несчастью, их координировал я, навыком Рой который смог сочетать с Птичьим пастухом.

Убийца почти достиг стены, но тут его ждал сюрприз. На стене дежурил часовой — один из воинов Гаскера. Он не мог видеть врага, как тот не мог видеть его. Но повинуясь моего мысленному приказу, он просто выставил вперед копье.

Убийца взлетел по лестнице, ведущей на стену на полной скорости, и не смог затормозить. Он налетел на острие копья грудью и повис на древке, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

— Ну что там? — Хюнтор видел что я применяю магию, поскольку стою с невидящими глазами.

— Готов. Я займусь трупами, а вы своей раной.

— Пустяки, — отмахнулся комендант, но по бледности его лица было видно, что он теряет много крови. — Бывало и хуже.

К нам подоспел замковый лекарь и его отправили в лазарет на перевязку.

Пока медик обрабатывал рану, я отдавал распоряжения замковой страже.

— Тело с мостовой и раненого с башни — немедленно ко мне. Обыскать оба трупа, все найденное принести. И усилить бдительность — может быть, убийц было больше двух.

— Есть, сэр! — отчеканил сержант стражи.

Пока солдаты выполняли мои приказы, я размышлял над происшедшим. Как они проникли в замок? Кто-то им помог? Мог быть Хюнтор предателем? Или кто-то из замковых слуг, воинов? Не хотелось в это верить. И тем не менее напали что называется — в режимном объекте.

Второе покушение за день. Причем убийцы знали замок достаточно хорошо, чтобы незаметно проникнуть внутрь и найти путь на крышу башни связи. Это означало либо наличие сообщников среди замковой прислуги, либо очень качественную предварительную разведку.

«Или и то, и другое», — мрачно подумал я. — «Операция Гроцци планировалась долго и тщательно. Убийство герцога — только верхушка айсберга».

— Сэр, — доложил вернувшийся сержант, — трупы отволокли.

— Передайте прошение доктору вскрыть трупы и сделать для меня короткое заключение, татуировки, возраст и так далее. Может они маги какие?

— Есть. А вот что мы нашли при них.

Он высыпал на стол содержимое обысканных сумок. Несколько золотых монет, запасные тетивы для луков, флакон с ядом, отмычки… И еще одна металлическая пластинка с рунами, точно такая же, как у убийц на башне.

— Опять эти знаки, — пробормотал я, разглядывая пластинку. — Видимо, отличительный знак их организации.

— Или способ связи, — предположил Хюнтор, которому лекарь уже перевязал плечо. — Магический предмет для координации действий диверсантов.

Возможно. Был бы живой пленник, смог бы рассказать.

Мою мысль прервал глухой, протяжный звук. Бронзовый колокол на главной башне ратуши бил тревогу, и его голос эхом отзывался от городских стен.

Тревожный набат. Сигнал высшей опасности.

Враг у ворот.

— Черт, — выругался я. — Они здесь.

Я выбежал во двор замка. Набат гремел все громче, а к нему присоединились другие звуки — крики часовых, топот сапог, лай собак. Город шумел перед лицом смертельной угрозы.

Высоко в небе кружила знакомая чайка. Я снова связался с ней, заставив посмотреть на восточную дорогу.

То, что я увидел, заставило мое сердце биться быстрее. По главному тракту к городу подходила армия. Длинная колонна всадников и пехотинцев, развевающиеся знамена, блеск доспехов на солнце. Они были уже совсем близко — не более мили от городских ворот.

И на переднем знамени я различил какой-то герб со стилизованным изображением черного орла на красном поле.

Время вышло. Враг пришел.

— Все на стены! — заорал я во весь голос, дополняя свой крик магическим приказом. — Боевая тревога! Ополчению и войску быть готовыми к бою.

Глава 10

Враг у ворот

Набат всё гремел над Каптье, а к нему присоединились другие звуки: крики стражников, топот сапог, лязг оружия. Я бежал размеренным, выдержанным темпом, чтобы не терять силы. Отчётливо ощущая, что именно сейчас, а не там, во дворе замка, был наиболее уязвим для нападения.

«Время проверить, чего стоят все мои красивые теории,» — мрачно подумал я, сохраняя темп и придерживая гномий меч в ножнах, который болтался при беге.

При этом я по-прежнему использовал навык Рой, который позволял мне чувствовать всех союзников в радиусе нескольких километров и воспринимать всё, что чувствуют они.

Мои мозги чуть ли не вскипели от объёма входящей информации, но это того стоило.

Я притормозил, прикрыл глаза и расширил сознание, позволяя ему растечься по городу, как невидимая паутина. Мгновенно я почувствовал их всех, каждого ополченца на стенах, каждого гнома у Западной башни, каждого орка с луком наготове. И через их глаза увидел то, что нужно было увидеть.

Вражеская армия.

Она вышла по дороге, по которой обычно неспешно тянутся телеги с товарами или бредут крестьяне. До боевых порядков было около полумили.

Итак, что мы имеем?

В центре три сотни тяжёлой пехоты. Воины в кольчугах и пластинчатых доспехах, со щитами и длинными копьями.

Мда, хреновы наши дела.

Они двигались плотными рядами с дисциплиной и выучкой профессионалов. А ведь это после марша, они шли полдня или даже день.

По флангам лёгкая пехота, человек по две сотни с каждой стороны. Мечники, лучники, копейщики. А впереди всех небольшая группа всадников в сверкающих доспехах.

«Чёрт возьми, — я дошёл до стены и мысленно выругался. — Семьсот человек, как минимум. А то, может и все восемьсот. А что имеет Ростислав Игоревич? Полторы сотни регуляров, полсотни стражников, которых я даже не видел и несколько сотен, я пока не знаю сколько, ополчения, включая нескольких зэков. И это при том, что мои защитники видели войну только в кошмарах».

Но хуже всего было не количество.

Хуже — качество. Эти явно враждебные нам люди двигались как единое целое, знали свое дело, были готовы к бою. Это была настоящая армия под командованием опытных офицеров.

А у нас — лоскутное одеяло под командованием меня… Который сегодня вообще только узнал про их существование. Какое там боевое слаживание?

С этими мыслями я добрёл до района Воротной площади.

У подножия стены меня ждали Мурранг и Хрегонн. Братья-квизы стояли спокойно, проверяя оружие. На их лицах не было и тени страха — только рабочая сосредоточенность профессионалов.

— Обстановка? — коротко спросил я.

— Противник разворачивается к бою, — ответил Мурранг. — Мы со стены видели. Много, мы не считали. Считать долго, мы решили не тратить силы.

— Тоже верно, к чему ерундой страдать? А что наши отцы-командиры?

— Ждут мудрого указующего перста.

Я обратился к командирам через магию навыка Рой(мне бы к нему ещё интерфейс прикрутить, вообще здорово было бы) и собрал вместе на стене у ворот.

Отсюда открывался отличный вид на разворачивающуюся армию противника. И картина была ещё более впечатляющей, чем я видел глазами ополченцев.

Рядом со мной уже стояли ключевые фигуры обороны: Тибо с беспокойным взглядом, Гаскер с куда более мрачным лицом, а с ними два незнакомых персонажа — среднего роста, крупный, неспортивный лысеющий пухляш с беспокойными глазками, в шлеме, кольчуге и плаще капитана городской стражи, а за его спиной молодой орк. Стража в городе Каптье занимала куда более скромное положение, чем в Южном Инзере, а её капитан не вызывал страхов, ненависти, но и особенного почтения при упоминаниях в разговорах.

— Здравствуйте, лорд-протектор! — козырнул пухлый. — Я капитан Волагер, жду Ваших приказов.

— А я Гришейк, — из-за его спины высунулся молодой орк.

Молодой, но вовсе не подросток. Крепкий, с лохматой копной волос на голове, стройный, одетый в лёгкую кожаную броню с чужого плеча (небось дал кто-то из более старших орков), с кривым мечом и орочьим луком за спиной. По-моему, это был один из тех орков, что я недавно освободил из тюрьмы.

— Гришейк, сын старейшины? — предположил я.

— Да! Не умею говорить красивостей, — он покосился на Волагера, к которому, как человек с криминальными наклонностями, питал явную неприязнь. — Орки пришли сражаться.

— Рос, — коротко ответил я. — Будем знакомы. Сколько ты привёл орков на стену, Гришейк?

— Сорок семь орков, крепких мужчин и женщин, — неспешно ответил Гришейк.- У всех луки, есть топоры, мечи и щиты.

— Они вам сегодня понадобятся. Занимай всей ватагой оборону вот тут, прямо у ворот, на стене. Будешь прикрывать герцогских воинов. Гаскер?

— Да, лорд.

— У тебя под рукой чуть больше сотни? — не было времени на сантименты, я знал довольно много информации за счёт магии Роя, я даже при желании мог узнавать общие сведения типа имени и возраста, социального статуса по каждому бойцу, включая ополченцев, через эту магию.

— Так точно. Ещё часть рассредоточена по стене, дюжина осталась в замке, ну там, на всякий случай.

— Хорошо. Бери под защиту ворота и участок к западу от ворот, налево. Волагер?

— Да, Ваше благородие!

— На тебе участок в двухстах метрах дальше по стене, ещё западнее. А восточнее стану я с квизами и ополчением.

— Всем ополчением?

— Нет, я рассредоточу его по стене, но так, чтобы у вас под ногами не путались. Вас, господин Джеверран, — обратился я к мэру, — попрошу прятаться за стеной, а если начнётся рубка, бежать в глубину города, на расстояние квартала, чтобы случайная стрела вас не нашла. Всё же Вы у нас человек гражданский. Но не уходите далеко, мало ли… вдруг придётся какой-то вопрос улаживать.

— Что будем делать… В целом? — спросил за всех Гаскер.

— Сначала поговорим, конечно… Потом посмотрим.

— Что посмотрим? — затаив дыхание, спросил Волагер.

— Посмотрим, насколько Вы хорошо умеете мечом махать, конечно.

Волагер и Гаскер вздрогнули, а орк оскалился.

Надо сказать, я бы с удовольствием поставил вместо Волагера коменданта Хюнтора, он был воином и судя по всему, неплохим. Однако так уж вышло, что старый вояка ранен, а этот стражник хоть какой, но организатор, командир, к тому же у него под началом были знакомые бойцы. Даст судьба — выдержат.

Мы всё ещё стояли вместе, на стене, я прикрывал глаза и оперировал Роем и расставлял бойцов.

Да….

Формально никто не объявлял городу войну, формально никто не нападал, но! Разворачивание армии под стенами достаточно явный намёк о намерениях.

Эти воины точно сюда пришли не «поговорить», они пришли убивать и грабить.

Вражеская армия медленно потекла с холма, приближаясь к городу. Теперь их можно было рассмотреть лучше. Строгие колонны, развевающиеся знамёна, отблеск оружия. И впереди — тот самый всадник на вороном коне.

По мере приближения становились видны детали.

Конный командир был относительно молод — не больше тридцати. Волосы светлые, почти белые, лицо породистое, с тонкими чертами. Доспех действительно был великолепен: полная пластинчатая броня с гравировкой, шлем с плюмажем, меч в богато украшенных ножнах.

Аристократ, определил я. Рыцарь знатного рода. Такой матёрый, родовитый. Бывают лидеры — подставные лица, ширмы, ставленники. А этот нет, этот пёр к своей цели сам и вёл за собой людей. Что называется, настоящий лидер. И в других условиях я был бы с таким человеком дружен.

Но мы не в других условиях. Мы ровно там, как фигуры на доске, где расставила нас судьба.

Он мой враг и я хочу его смерти. Без ненависти, без ярости, без безумия.

…

Армия остановилась в двух сотнях шагов от стен. Достаточно близко для переговоров, достаточно далеко, чтобы стрелы защитников не долетели. Профессиональная дистанция.

Вражеский командир поднял руку, и в рядах его воинов воцарилась полная тишина. Дисциплина впечатляла. Затем он направил коня ближе к стенам, на расстояние, с которого можно было говорить, не напрягая голос.

— Я требую переговоров! — громко произнёс всадник. — Кто посмел отдать приказ закрыть ворота, кто вооружил и выставил вас на стену? Ну же! Я требую ответа!

Его голос был звонким, уверенным, с лёгким акцентом, выдававшим происхождение из южных герцогств.

Маэн и Бруосакс разговаривал на так называемом «всеобщем», но с разными акцентами.

Я выглянул из-за укреплений, оценивая, насколько меня сейчас можно пристрелить хорошему стрелку. Несмотря на внутреннее спокойствие, выглядело это не так уж красочно. В отличие от своего собеседника, который с точки зрения PR выглядел убедительнее, он красуется на коне на виду у всех, тогда как я прячусь за зубцами стен.

— Я, — выкрикнул в ответ лаконично и коротко. — Лорд-защитник Каптье. С кем имею дело?

Всадник выпрямился в седле, явно готовясь к торжественному объявлению. Конь его продвинулся вперёд. И говорил он громко, работая на публику, причём успешно.

— Я — лорд Альшерио Джериго Гроцци, сын герцога Вальстерио Гроцци из славного королевства Бруосакс! И я пришёл требовать то, что принадлежит мне по праву крови!

«Ну вот, — подумал я. — Началось в колхозе утро… В смысле, выездное представление средневекового театра».

— О каком праве крови Вы говорите, милорд? — спросил я, стараясь звучать вежливо, но не раболепно.

Лорд Альшерио выпрямился в седле ещё больше, явно наслаждаясь возможностью произнести заготовленную речь.

— Так уж вышло, что мой родственник, Ваш герцог, изволил умереть… Ну, а я — троюродный племянник покойного герцога Люзариаса Буруе, — торжественно объявил он. — Моя прабабушка, леди Изабелла Гроцци, была родной сестрой прадеда Люзариаса. Таким образом, после трагической гибели герцога и всех его прямых наследников, законные права на Каптьелот переходят ко мне!

«Троюродный племянник, — мысленно усмехнулся я. — Да у половины знати Бруосакса найдутся такие же дальние родственные связи между собой. Вопрос в том, кто додумался ими воспользоваться».

— Понятно, — кивнул я. — А что именно Вы предлагаете?

Альшерио жестом подозвал одного из своих подчинённых, человека в богатом костюме писца со свитком в руках. Очевидно, здесь не обошлось без бюрократической подготовки.

— Я объявляю о вступлении в право наследования и становлюсь герцогом Каптьелота. А как герцог, объявляю о переходе герцогства Каптьелот под непосредственную юрисдикцию короны Бруосакского королевства! — громко провозгласил лорд, чтобы его слышали не только на стенах, но и на улицах города. — Как законный наследник, я принимаю на себя управление этими землями как личного домена!

— Стоп, — перебил я. — Хватит формальностей. Говорите прямо, что Вы хотите?

Альшерио нахмурился, ему явно не понравилось, что его пышную церемонию прервали на полуслове.

— Я хочу, чтобы город открыл ворота и признал мою власть, — сказал он громко, торжественно и холодно. — Я гарантирую безопасность всем жителям, сохранение их имущества и прав. Единственное условие — полное подчинение новой администрации.

— А если мы откажемся?

— Тогда город будет взят силой, — голос лорда стал жёстче. — И в этом случае я не смогу гарантировать безопасность никому. Мои солдаты имеют право на военную добычу, это понятно, лорд-защитник?

«Классика жизни, — подумал я. — Кнут и пряник. Никаких гарантий, что вас не заставят сожрать крут, никаких гарантий, что вас не изобьют пряником. А кнут настоящий — разграбление города, убийства, изнасилования».

Но прежде, чем ответить, мне нужно было понять позицию своих людей. Вообще-то это их жизни, их смерти, а я тут так, художник не местный, пописа́л и уехал.

К тому же они лучше представляют себе, чего ожидать от «милосердия» Альшерио.

— Не вешайте трубку! — крикнул я к лорду. — Нам с местными надо в двух словах обсудить Ваше весьма щедрое предложение.

— Конечно, — милостиво кивнул Альшерио, вероятно, не заметив в моих словах сарказм, — Но не затягивайте. Моё терпение не безгранично.

Я отступил от зубцов стены и подозвал к себе прячущихся от потенциальных стрел атакующей армии помощников: мэра Тибо, Гаскера и Волагера. Говорить надо было тихо, чтобы враг не услышал.

— Ну что, господа горожане, — спросил я вполголоса. — Как думаете, стоит ли принять его предложение? Выпнуть меня взашей и стать под власть этого пижона? В конце концов, может быть, кровопролития удастся избежать?

Реакция была мгновенной.

— Ни в коем случае! — почти одновременно воскликнули Тибо и Гаскер.

— Почему? — продолжил я испытывать их. — Он обещает сохранить жизни людей.

— Сэр, — Тибо наклонился ближе, его голос дрожал от волнения. — Это сказки для засыпающих детишек. Вы не знаете бруосакцев. Их «милосердие» длится столько, сколько потребуется клинку для взмаха. Прямо сегодня они устроят показательные казни всех, кто хоть как-то связан с прежней властью. Потом разоружат ополчение и тоже наверняка часть повесят. А потом сделают вид, что вспыхнуло восстание и по классической схеме. А герцог будет делать трагическое лицо и говорить, что всего лишь устраивает наказание для непослушных. А кровь уже будет литься рекой.

— Согласен, — поддержал его Гаскер. — Кроме того, Вы видели размер его армии? Семьсот человек — это не группа поддержки для вступления в наследство. Они пришли за кровью и трофеями. Такие в любом случае их получат. А такая тактика всегда сопровождается массовыми убийствами, ведь проще перерезать потенциальных мятежников, чем держать гарнизон.

Но тут подал голос Волагер.

— А может, они правы? — его голос был неуверенным, почти испуганным. — Давайте сдадимся, а? Он кажется благородным человеком. Да и зачем губить людей в заведомо проигрышной войне?

Я внимательно посмотрел на него. В глазах начальника городской стражи читался откровенный страх. Не такой страх, который испытывает любой нормальный человек перед битвой. Тут виден страх, который парализует волю.

— Два против одного. Решение — отказ, Волагер, — сказал я спокойно. — Направляйтесь на свою позицию, причём бегом.

Тем временем лорд Альшерио начинал терять терпение. Он несколько раз посмотрел на солнце, оценивая время, и наконец подъехал ближе к стенам.

— Эй, там, советчики! Ну, что там с решением? — крикнул он. — Сколько можно совещаться? Открывайте ворота, не то того, кто был против моего вхождения, я посчитаю бунтовщиком и повешу на воротах.

Я вернулся к зубцам стены.

— Решение принято, милорд, — громко ответил я. — Мы отклоняем Ваше любезное предложение.

Лицо Альшерио потемнело.

— Что? Вы отказываетесь от милости лорда Альшерио Джериго Гроцци и благородного короля Бруосакса?

— Да, вот так берём и отказываемся. И просим Вас и Вашу шоблу… То есть, спутников благородного лорда убраться обратно в направлении горизонта. Спасибо за разговор, оцените наш сервис от одного до пяти, — кричал я.

— Что ты несёшь⁉ — в гневе выкрикнул Альшерио, потянулся к мечу, но потом сдержался. Очевидно, всему своё время.

— Для тугодумов и трусов, — процедил он сквозь зубы. — повторяю! Я даю вам ровно пять минут, чтобы одуматься и открыть ворота. Пять минут! После этого мои люди пойдут на штурм, и тогда пощады не будет никому! Так что давайте-ка по-хорошему.

Я посмотрел на солнце. День клонился к вечеру, но до того, как диск солнца коснётся поверхности мира Гинн, будет пролита кровь.

— Ну что, господа, — обратился я к своим помощникам. — Все по позициям, оружие к бою. Пять минут нам не на созерцание и раздумья. Время действовать.

Орк кивнул и побежал к своим раньше всех.

Тем временем внизу, под стенами, офицеры лорда Альшерио уже отдавали приказы капралам и солдатам.

Показались штурмовые лестницы.

Ну что же, штурмовых башен нет, тарана нет, лестницы явно стырены из местных хозяйств и их ни много, ни мало — четыре.

Я видел, как солдаты готовят штурмовые лестницы, проверяют оружие, выстраиваются в колонны. Колонн тоже было четыре.

Кажется, он там тоже не особенно тешат себя иллюзиями, что мы так запросто откроем ворота. Ещё минута и начнётся первая настоящая битва за Каптье.

Глава 11

Штурм

Тем временем внизу раздался звук рога. Альшерио поднял правую руку. Он даже не оборачивался, настолько был уверен в том, что его люди провели приготовления к атаке. Он находился под стенами на расстоянии крика.

— Время вышло! — громко и грозно объявил он. — Каков ваш окончательный ответ?

Я вышел к зубцам стены, чтобы все, и враги, и защитники могли меня видеть.

— Прошу Вас, лорд Кучерявый Пёс, убираться обратно в ту нору, из которой Вы вылезли, таков наш окончательный ответ.

— Ты… ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать? Назови свое имя, наглец!

— А зачем тебе мое имя? — ответил я вопросом на вопрос. — Собираешься пожаловаться своей маме?

По рядам защитников прокатился сдержанный смех. Даже в такой напряжённой ситуации мой сарказм находил отклик.

— Я требую знать, с кем имею дело! — выкрикнул Альшерио.

— Хорошо, кучерявый, — снисходительно согласился я. — Представлюсь. Барон Рос Голицын, защитник Оша, Победитель троллей и Губитель тиранов. А ещё я тот самый человек, который насадит твою кудрявую голову на пику возле городских ворот.

Альшерио побагровел ещё сильнее и неосознанно потрогал свои волосы, потом одёрнул руку. Его конь нервно заржал, чувствуя возбуждение всадника.

— Ты… Ты посмел угрожать мне⁈ Мне, законному наследнику!

— Не угрожаю, а обещаю, — спокойно ответил я. — Видишь ли, псина, я имею дурную привычку держать слово. Особенно, когда речь идёт о всяких узурпаторах и самозванцах.

— Самозванец⁈ — Альшерио едва не свалился с коня от возмущения. — Да как ты смеешь⁈ У меня есть все документы, подтверждающие мои права! И кроме документов со мной семь сотен отборных воинов!

— А у меня стены, мозги и плохой характер, — ответил я.

— Как бы ТЕБЕ, барон Рос, не стало жалко, что ты посмел бросить в меня такие скотские слова.

— Жалко у пчёлки в филейной части. А если есть у тебя что-то, кроме громких слов, то предъявляй.

Лицо Альшерио исказилось гневом, он сцапал с пояса рог, украшенный серебряной цепочкой и протяжно затрубил, давая сигнал к атаке.

Вообще-то мой соперник как-то упустил из виду, что находится очень близко к стене города, против которого только что протрубил атаку и этот сигнал стал формальным (другого не было) знаком объявлением войны.

Я использовал Рой, дающий мне возможность отдавать приказы без слов, потянулся к оркам и дал им команду стрелять по расфуфыренному лорду.

А орки они не такие существа, которые посчитают недопустимым стрелять в одинокого и всячески красивого рыцаря.

Орки шмальнули со всей пролетарской ненавистью, разом, практически синхронно и не сказать, чтобы орки были великими стрелками, всё же не эльфы. Однако выстрелили они кучно и большая часть стрел легла в цель.

В какую-то долю секунды мне даже показалось, что война закончится в эту минуту, потому что стрелы накрыли рыцаря полностью, но конечно же, это было не так.

У него всё же была великолепная тотальная броня, и хотя шлем был открытого типа, туда стрела не попала и он особенно не пострадал от стрел. И тем не менее, парочка стрел нашли слабые места в его броне и вонзились в его светлость, а также и в его коня, который хоть и был покрыт защитой, но, когда стрел много, они же как осы, всегда находят, куда ужалить.

Альшерио не был герцогом. Формально герцогом являлся только его отец, остальные члены семьи такого статуса не имели, кроме жены действующего герцога, она называлась герцогиня. Такая же история, как с королями, вся родня имели статус принцев и принцесс, кроме жены — королевы.

Но он может стать герцогом, если сможет овладеть Каптье и герцогством.

Так вот, этот самый лорд был ранен меньше, чем через секунду после сигнала к атаке и фактически стал первой жертвой в атаке.

Первая стрела ударила его в левое плечо. Дорогая пластинчатая броня спасла ему жизнь, но удар был достаточно сильным, чтобы лорд пошатнулся в седле.

Вторая стрела попала в правый бок, третья — скользнула по шлему, четвёртая впилась в седло рядом с его ногой. Но пятая нашла щель между пластинами и вонзилась в бедро. Парочка стрел пробили защиту коня, отчего тот вздрогнул.

— Ы! — вскрикнул Альшерио, роняя рог. К его чести надо сказать, что он особенно не голосил и ранение перенёс стойко.

А вот его конь, испуганный градом стрел и запахом крови, встал на дыбы. Лорд, раненый и потерявший равновесие, едва удержался на коне. Однако тренировки сделали своё дело, и он остался в седле.

А жаль, было бы красиво, если бы он упал в пределах досягаемости орочьих стрел, и они бы лупили в него, пока не стало бы на одного лорда меньше.

Лошадь, повинуясь инстинкту самосохранения, понесла раненого всадника прочь от стен, а заодно и от поля боя. Альшерио согнулся пополам, прижимая руку к кровоточащему бедру.

Его войско безусловно заметило, что их лорд ранен и некоторые из атакующих солдат остановились, как вкопанные.

Капралы и сержанты закрутили головами, отыскивая командиров и отслеживая, не поступит ли сигнал к прекращению атаки.

Однако такого сигнала не последовало, так что войско продолжило движение, хотя, безусловно, вид раненого командира — это безусловный дебафф на мораль.

— Не стоять! — заорал какой-то офицер в шлеме с перьями. — Лорд ранен, но приказ остается в силе! К стенам! Штурмуем!

Второй офицер поддержал его:

— Месть за лорда! Смерть защитникам!

К сожалению, эти черти были за пределами досягаемости орочьих стрел, а то я бы попробовал выбить с доски и их.

Солдаты, воодушевлённые призывами лейтенантов, снова пришли в движение. Но драгоценные секунды замешательства уже были потеряны, а их моральный дух заметно пошатнулся.

— Отличная работа! — крикнул я оркам вслух. — Гришейк, продолжайте стрелять! Цельтесь в капралов и сержантов!

Орки были готовы. Как только солдаты Альшерио оказались в зоне досягаемости, орки начали стрелять, причём достаточно прицельно, перемещая фокус на командиров.

Человеческие арбалетчики тоже открыли стрельбу. Их болты летели не так точно, как орочьи стрелы, но в плотных рядах наступающих каждый выстрел находил цель. Надо сказать, что в большинстве случаев это было всего лишь ранение, однако воин, выбывший хотя бы из этого боя — уже хорошо.

Враги приближались к стенам под градом стрел. Их щиты защищали от большинства снарядов, но потери всё равно были. Я видел, как то тут, то там солдаты падали, поражённые удачными выстрелами.

«Но всё равно они двигаются слишком быстро для моих стрелков, а самих солдат слишком много, — размышлял я, наблюдая за развитием событий. — Стрелы лишь проредят их ряды, но не остановят штурм. Посмотрим, как они себя покажут у стен».

— Лестницы к стене! — надрывался офицер в шлеме с перьями. — Первым взошедшим на стену — сто золотых!

— И двести головы за голову их лорда-защитника! — вторил ему второй офицер. — Двести золотых!

«Щедро, — усмехнулся я. — Интересно, хватит ли у них денег, чтобы расплатиться со всеми желающими меня укокошишь? Так-то из таких оптимистов уже можно набрать небольшое кладбище».

Но крики про золото действительно воодушевили штурмующих.

Солдаты ускорили шаг, несмотря на стрелы защитников. Четыре штурмовые лестницы, которые тащили с собой передовые отряды, приближались к стенам.

Я активировал способность Птичий пастух, связавшись с несколькими воронами, кружившими над полем боя. Через их глаза увидел полную картину происходящего.

В принципе они пёрлись к местам, куда было удобно пройти и неподалёку от ворот (ну, чтобы далеко не ходить), поэтому цели потенциального прорыва были вполне предсказуемы. Основные силы врага направлялись к участку прямо у ворот, ещё одна толпа пёрла ко мне, так сказать — в гости.

Достаточно толково, ведь атакующим надо не просто поставить лестницу, а чтобы по ней прошли солдаты, добрались до верха и смогли бы оттеснить защитников для формирования плацдарм для подхода подкрепления. И вот если их будет на стене пятьдесят-сто воинов, они смогут попытаться захватить сами ворота, воротные башни и открыть створки.

Задача защитников, само собой, не дать им этого сделать.

Третья и четвёртая лестницы предназначались для западного участка, где командовали Волагер и Гаскер, туда прёт не так много народу, но тоже пытаются.

Используя Рой, я мысленно отдал приказы всем командирам участков:

«Гаскер, готовься к бою на своём участке. Лестница, прёт целая рота».

«Волагер, к вам идёт одна лестница, примерно сотня солдат. Держитесь».

«Гришейк, твои орки отлично поработали. Пусть часть бойцов берутся за клинки. Сейчас перекину туда же герцогских воинов. Скоро будет рукопашная».

Все командиры мысленно подтвердили получение приказов. Преимущество магической связи было неоценимым — никаких криков через гул битвы, никаких недопониманий.

Первые вражеские солдаты достигли подножия стен. Это были панцирники, элитные воины в тяжёлых доспехах с длинными мечами и большими щитами. Именно им предстояло первыми подняться по лестницам под обстрелом защитников.

Но тотальная защита имела мощный минус, карабкаться по лестнице было сложно.

— Камни! — крикнул Гаскер. — Готовьте камни!

Защитники на стенах подтащили груды булыжников. Мало, собирали их наспех, но хотя бы что-то. Сбрасывание камней на штурмующих — старый, как мир, способ обороны, но от этого не менее эффективный.

Первая лестница была приставлена к стене прямо рядом со мной. Я видел, как панцирник в богато украшенном шлеме начал подъём, держа щит над головой для защиты от стрел.

— Ну что, бойцы, встречаем гостей! — крикнул я братьям-квизам.

Рядом с нами были ополченцы, но полагался я в основном на нас троих.

Мурранг и Хрегонн заняли позиции по обе стороны от места, где лестница касалась стены. У каждого в руках была тяжёлая двуручная секира — идеальное оружие для отражения штурма.

Панцирник поднимался быстро и уверенно, несмотря на тяжесть доспехов. За ним следовали ещё четверо воинов. На других участках стены тоже поднимались лестницы, и звон металла уже раздавался с нескольких направлений.

«Ну что ж, — подумал я, выхватывая клинок из ножен. — Время показать этим интуристам, что такое гостеприимство по-каптьски».

Первый панцирник уже показался над зубцами стены, готовый шагнуть между зубцами стены. Его глаза встретились с моими, и я увидел в них решительность профессионального воина.

Но решительность решительностью, а тактическое преимущество защитника против штурмующего — штука серьёзная.

Первый панцирник показался над зубцами моего участка стены. Массивный воин в полном доспехе, с большим щитом в левой руке и длинным мечом в правой. Его шлем был украшен плюмажем, знаком сержанта или старшины.

Я не дал ему времени оценить ситуацию. Мой клинок ударил сверху вниз, целясь в щель между шлемом и наплечником. Воин успел поднять щит, но удар был настолько сильным, что он пошатнулся на верхней ступени лестницы.

Мурранг атаковал слева, его двуручный топор описал широкую дугу, пытаясь снести противнику голову. Панцирник пригнулся, но потерял равновесие. Я воспользовался этим мгновением, резкий толчок щитом в грудь, и вражеский воин полетел вниз, сметая поднимавшихся за ним товарищей.

— Первый пошёл! — крикнул Хрегонн, после чего с неожиданной для его габаритов прытью оказался в проёме и без затей пнул ногой по голове второго штурмующего.

Удара оказалось достаточно, чтобы голова «второго» дёрнулась и он полетел вниз. Гном-квиз моментально убрался с открытого места, потому что штурмующие пытались стрелять снизу, хотя и не находили подходящие мишени.

Но на смену упавшим немедленно карабкались новые. Враги понимали — если дать защитникам передышку, лестницу могут вообще оттолкнуть от стены.

Третий панцирник был хитрее первых. Он не торопился вылезать на стену, а попытался нанести укол копьём снизу вверх, целясь между зубцами стены.

— Хрегонн, возьми у того ополченца рогатину.

Вообще рогатина хотя штука народная, крестьянская, но кое-что может. Например, сбить конника с седла, если повезёт.

Квиз понял с полуслова. Он сцапал у одного из ополченцев длинную мощную жердь, заканчивающуюся двумя зубцами, высунулся и толкнул третьего панцирника сверху и чуть в сторону.

Воин противника не успел вовремя среагировать и гном ухитрился упереть рогатину ему в плечо, толкнуть и тот потерял хрупкое равновесие, полетев вниз.

На короткий момент на лестнице оказалось только двое воинов в середине и только лишь один внизу.

— Хватаем! — заорал я, призывая гномов и ополчение помочь мне.

Хрегонн переместил рогатину на верхнюю часть лестницы, подцепив её и начав отталкивать в сторону.

В короткий момент мы стали косплеить русскую сказку «Репка». Я за Хрегонна, Мурранг за меня, за него парочка ополченцев. И-рраз и двааа… ииии… Вытянули репку! Ну, в нашем случае лестницу столкнули вместе с панцирными на ней.

Лестница осталась целой, так что это передышка, однако пока враги внизу, горожане кидали в них камни, неизбежно причиняя урон врагу.

Впрочем, у противника нашлись и штурмовые крюки, но поднимались по ним не тяжёлые панцирники, а лёгкая пехота врага.

Десяток крючьев оказалась зацепленной за стену, однако в основном крюки бессильно соскальзывали с камней. Каменная кладка была укреплена при помощи металлических скоб, за них крюкам удавалось зацепиться.

Враги поднимались, а мы бегали как угорелые, чтобы «встречать».

Бойцу на дальней части участка удалось попасть наверх. Он перемахнул через стену и оказался на боевом ходе, сразу атаковав ближайшего ополченца. Бедный горожанин едва успел поднять деревянный щит из запасов герцогского замка, судя по рисунку на нём, удар тяжёлого меча чуть не снёс ему руку.

Я побежал, чтобы помочь, но тут же увидел, как герцогский солдат подскочил и атаковал противника сзади, пробив его кожаный доспех, подло ударив в спину.

Подло не подло, а согражданина спас и врага убил. Солдат армии Альшерио рухнул, заливая камни кровью.

Тем временем я срубил верёвку на штурмовом крюке рядом с собой, Мурранг широким ударом снёс со стены ещё одного пехотинца, а ополченцы догадались, следуя моему примеру, рубить верёвки, отчего пехотинцы врага падали вниз, как спелые груши.

Временная передышка на нашем участке была обеспечена.

Но через магическую связь Роя я чувствовал, что на других участках дела идут хуже. Значительно хуже.

На ближайшем западном участке Волагер явно не справлялся. Его стражники, привыкшие к мирной службе, откровенно растерялись при виде настоящих боевых солдат. Через магию Роя я чувствовал их страх, замешательство, желание бежать. Несколько человек уже спрыгнули со стены и побежали в город. Охренеть вы, конечно, бойцы!

Однако и там первых атакующих удалось сбить широкоплечему крикливому капралу стражи, который подбадривал «коллег» при помощи отборного мата.

А почему, стесняюсь спросить, это не делает Волагер?

Ещё хуже дела обстояли на участке Гаскера. Туда враги перенаправили удар и лестница там была широкая, мощная, длинная. Несмотря на то, что Гаскер оперировал «регулярами», врагу удавалось вскарабкаться на стену.

Чёрт.

Через Рой я ощутил момент, когда первые враги ступили на стену в центральном секторе. За ними полезли другие. Через несколько секунд на стене завязалась жестокая рукопашная схватка.

«Держитесь! — мысленно приказал я всем командирам. — Помощь идёт!».

Но какая помощь? Ополченцев перебросить? А тут уже начинает решать индивидуальное мастерство, тут ополченцы станут только смазкой для вражеских клинков.

На воротных башнях орки Гришейка дрались лучше людей. Их природная агрессивность и отличная физическая подготовка позволяли сдерживать натиск. Кроме того, они активно стреляли, так что половина воинов по лестнице не могла дойти до конца. Но и там ситуация была критической, слишком много врагов для слишком малого количества защитников.

Чёрт, на моём участке поднялась новая лестница, а по ней попёрли новые пехотинцы.

Это же типичная проблема осады: защитники не могут быть везде одновременно, а нападающие выбирают, где ударить.

Новая волна врага была уже спокойнее и техничнее предыдущей. Они держали удары от камней, не торопились, действовали осторожно и хладнокровно.

Первый же поднявшийся на стену боец отбил мой удар щитом, попытался парировать мечом, позволяя проскользнуть следом ещё двоим. К сожалению, активное применение Роя тратило часть ресурса мозга, делая меня менее ловким и быстрым.

Воин врага нанёс мне стремительный колющий удар, быстрый и точный.

Только отличный доспех от Анаи спас меня. Вражеский клинок скользнул по чешуйчатой поверхности, не причинив вреда. Но я понял, противник мне достался серьёзный.

Глава 12

Особенности фэнтезийной артиллерии

— Хрегонн, к оружию! — позвал я.

Квиз бросил на нас короткий взгляд и подбежал, огибая противника справа. Мы взяли чужака в клещи, я атаковал спереди, он с фланга, а второго нашего противника связали боем ополченцы, пытаясь навалиться толпой.

Пехотинец, с которым мы дрались, попытался обороняться от нас обоих одновременно, но это было невозможно. Серия моих ударов отвлекла его внимание, а Хрегонн в резком выпаде пробил ему доспех в районе подмышки. Там, где защиты была недостаточно прочной. Совершив свой убийственный удар, квиз резво отскочил и стал в оборонительную стойку.

Вообще мне нравилось, что, когда надо гномы необыкновенно прыткие и быстрые.

Пехотинец ойкнул, пару раз наугад махнул в моём направлении (само собой, я ушёл в оборону, к чему сейчас риск?) и почти тут же осел, фактически сложился как сломанная игрушка.

Ещё через пару секунд мы занялись лестницей, я столкнул следующего пехотинца, а гном, нанося тяжёлые удары, буквально задавил весом и силой солдата армии Альшерио, того самого, которого сначала связали боем ополченцы.

Под их одобрительные выкрики он рубанул противника по корпусу и добил, предварительно пнув и повалив на камни боевого хода.

Вообще основную работу на этом участке стены делали мы трое, пот тёк с меня ручьём. Подозреваю, что гномы чувствовали себя похожим образом, а вот наши ополченцы были скорее массовкой и группой поддержки.

Тем временем через Рой я получил тревожную информацию, на участке Волагера враги продавили защиту. Несколько вражеских солдат уже блокировали лестницу «со стены», не позволяя ополченцами подняться на стену, чтобы поддержать проигрывающую стражу.

Ещё хуже, на участке Гаскера ближе к воротам, противник тоже добился успеха. Целая группа панцирников захватила участок стены длиной в двадцать шагов и оттеснила наших защитников к башне.

— Хрегонн, Мурранг, лестница ваша! — крикнул я квизам. — Я иду помогать западной стене!

Поскольку противник на нашем участке «приуныл» и атаковал слабо, без огонька, я посчитал возможным оставить братьев-квизов удерживать эту часть стены, а сам побежал по боевому ходу стены к месту прорыва. По дороге бросил несколько ободряющих фраз оркам и выхватил десяток ополченцев, кого мог оторвать от обороны.

Картина, которую я увидел, была безрадостной. Два десятка вражеских панцирников захватили участок стены и методично выдавливали наших, одновременно прикрывая постоянно пребывающее подкрепление. Гаскер легко ранен в руку, отступает к башне вместе со своими бойцами. Ополченцы кто отступил, кто сбежал и это ещё не особенно плохой вариант. Шансов один на один против панцирника у ополченца почти что не было.

— За мной! — крикнул я своим спутникам и ринулся в атаку.

Но силы были слишком неравными. Пусть с подкреплением в виде десятка ополченцев нас было слишком мало, но даже если мне удастся продавить врага тут, оставался ещё Волагер со своим прорывом.

Я накинулся на ближайшего врага, высокого детину с секирой. Нырнул под замах, уколол его в живот, отскочил, ударил ещё одного щитом, заставив попятится. Чёрт, черт, чёрт!

Слишком много противников, слишком мало толковых союзников. К тому же на стене теснота, тут сравнительно короткий гномий клинок родом из Туманных гор был очень кстати. Таким легче орудовать в плотном скоплении врагов и союзников. А вот численное преимущество ополченцев (качество хуже, но компенсируется численностью) никак не используешь, на стене рулит индивидуальное мастерство.

Один из моих ополченцев уже лежал с пробитой грудью. Второй, широкоплечий ремесленник, отчаянно отбивался от двух панцирников сразу, но было видно, жить ему осталось пару секунд.

Я сместился, сделал ложный выпад, заставив панцирника уйти в оборону, а сам ударил краем щита ему по ноге, по сравнительно лёгкому ботинку, прикрытому только на щиколотке, ломая пальцы.

Противник оглушительно взревел. Удар был бесчестным, но я таких после Кайенна и Туманных гор Оша (спасибо, орки) знал очень много.

Я навалился щитом, толкнул врага на напарника, заставив прекратить атаку. Тем временем Гаскер подоспел с парочкой солдат, и они не дали панцирникам опомнится, заколов обоих.

…

Гаскер кричал что-то своим солдатам, пытаясь организовать оборону у башни, но им явно было не справиться с прорывом.

«Вот ведь дерьмо, — мелькнула мысль. — Прорыв удался. Ещё несколько минут и враги закрепятся на этом участке стены, вражеские офицеры заметят, где прорыв удачен и организуют сюда прямой поток подкрепления. Вот тогда их перемещение превратится в конвейер, который перегонит сюда такую армаду, что никакие тактические навыки, ужимки и прыжки мне не помогут».

Через Рой я почувствовал, что на участке Волагера дела тоже катятся к катастрофе. Начальник стражи был близок к панике, а половина его людей сбежала, остальных враг выдавливал дальше по стене, в западном направлении, где они не представляли ни ценности для обороны, ни опасности для врага.

И если тех, кто пёр к участку Гаскера, ещё как-то удавалось сдерживать, но этим явно крышка.

В этой плачевной ситуации только орки Гришейка ещё держались, причём эти черти были самые красавцы.

Всё-таки разные участки боя — это разные ситуации.

Орки в начала сыпали стрелами не переставая, ещё и ругались, громогласно оскорбляя нападавших во всевозможных вычурных выражениях. В их случае выражение «поле брани» было буквальным.

Теперь, когда стрелы стали дефицитом, орки прятались за зубцами стены и ждали, чтобы по лестнице (которую они были способны столкнуть, но в хитрости своей не делали этого) карабкались два-три солдата армии Альшерио. Синхронно высовывались и выпускали несколько точных стрел в тела врагов, а сверху, одновременно с этим высовывались парочка самых мордастых орков, которые тыкали вниз копьями. Причём изначально этих копий у орков не было, эти были явно отняты у нападавших. Такой внезапной контратакой они сносили всех на лестнице и снова прятались, причем ухитрялись при этом ещё и молчать, сдерживая свои языки и ничем не выдавая своё присутствие.

При такой тактике у орков вообще не было потерь, не считая парочки мелких ран и они, судя по их спокойному и деловому настрою, который я чувствовал через Рой, были способны так воевать хоть до полуночи.

Часть раненых врагов пытались уползти от стены, но орки без всякого благородства добивали их, стреляя в спину со стены. В общем, клыкастые друзья меня радовали, чего я не мог сказать про людей.

Да, я перетащил Роем ополчение к стене у Гаскера. Да, ополченцы швыряли в панцирников на стене камни и стреляли из луков. Но луков у них было мало, стреляли они плохо, кидать камни снизу вверх не так весело. В общем, хотя толпу у стены я собрал человек триста, ничего существенного они против панцирников не делали, враг был всё ещё на стене.

…

И тут очередной панцирник подскочил на мне и ударил копьём. Я прикрылся щитом и контратаковал, однако он умело отклонил мой выпад и попытался снова проколоть меня, как бабочку в коллекции энтомолога.

Я полностью сконцентрировался на драке, почти отключившись от Роя. Печалило только то, что это давало мне надежду на спасение в конкретном поединке, а вот шансов на победу в бою лишало.

Очередной выпад противника прорезал на щите глубокую борозду. Враг был закрыт тотальным шлемом так, что я не видел его лица. Быть может, он сейчас зверски скалился, не знаю. В любом случае его мастерство и сила были таковы что я едва устоял на ногах.

И тут над нашими головами просвистело что-то большое и огненное.

…

Огненный шар размером с баскетбольный мяч пролетел рядом со мной и врезался в группу панцирников на стене.

Попав в щит одного из воинов, он взорвался с грохотом и электрическим треском. Взрыв потряс даже каменную кладку, и несколько вражеских воинов в доспехах просто исчезли в языках пламени. Остальные, объятые ужасом, отшатнулись от места взрыва.

Второй огненный шар последовал немедленно, ударив в самую гущу прорвавшихся врагов на участке Гаскера. На этот раз взрыв был ещё мощнее. Я видел, как панцирников подбросило в воздух, а на отменно отполированных доспехах плясали огоньки отсветов от пламени взрыва.

— Что за чертовщина⁈ — закричал кто-то из нападавших.

Я покрутил головой и увидел то, чему едва поверил. На крыше одного из домов стояли два человека в простых синих одеждах, покрытых мерцающими рунами. Пожилой мужчина с длинной седой бородой и молодой парень с горящими глазами. Их руки светились магическим огнем, а вокруг них потрескивала энергия.

— Святая корова, это ж маги, — ошарашенно пробормотал я. — Причём в данном случае не Магомеды, приятели из солнечного Дагестана, а натуральные такие колдуны. Что-то я упустил магию из виду при подготовке обороны.

Рой, однако, показывал их в составе моего войска, и я даже мог про них узнать.

Старика звали Пеконимо, а молодого Анааракс, он был учеником старика.

Оба выглядели решительно и сосредоточенно, словно готовились к этому моменту всю жизнь.

— Жарь их! — крикнул Пеконимо своему ученику. — Собирай следующий смысловой конструкт! Не давай им передышки!

Анааракс кивнул и вытянул руки вперед. Между его ладонями сформировался новый огненный шар, который тут же метнулся в сторону лестниц у западного участка стены, где дела у Волагера шли совсем плохо.

Взрыв накрыл лестницу вместе с заполонившими её солдатами армии Альшерио. Дерево в конструкции запылало, а тела снесло ударной волной.

Пеконимо, тем временем, методично обстреливал центральный участок. Его огненные шары были меньше, чем у ученика, однако были куда точнее, каждый удар приходился именно туда, где скопилось больше всего врагов.

Чересчур «талантливого» копейщика, который только что теснил меня, ударная волна тоже толкнула вперёд. Ну тут уж я не был бы собой, если бы не воспользовался этой его неловкостью. Сместился чуть в сторону и в длинном выпаде уколол его между пластинами доспеха на боку, пробив рёбра на половину лезвия гномьего меча.

Я не отскочил, а напротив, навалился, отмахнулся щитом от его последней безнадёжной попытки ударить меня копьём. Что ж, попытка убить меня, даже зная, что ты убит, вызывала во мне только уважение.

Шлем слетел с его головы, он оказался темноволосым, кареглазым, довольно брутальным здоровяком. Который словно сошёл на эту стену с репортажей про байкеров, предварительно облачившись в доспех.

Но, в бою оно как: или я, или он.

Его шлем упал мне под ноги, а я столкнул копейщика со стены, потому что не мог позволить себе весь это балет, бой-то продолжался.

Эффект от вмешательства магов был сокрушительным. Прорыв на участке Гаскера остановился, словно налетел на невидимую стену. Панцирники, которые только что теснили наших защитников, теперь сами отступали, пытаясь спастись от магического огня, закрывшись щитами.

— Вот ведь, — пробурчал тяжело дышащий Гаскер, добираясь до меня по боевому ходу стены. — Звездочёты вылезли из своей колдовской башни!

— Слушай, ну хорошо же, а то нас тут здорово прижали, — я активировал Рой, чтобы понять, как обстановка боя в целом. — Ещё чуть-чуть, и мы бы не выдержали.

Действительно, появление Пеконимо и Анааракса склонило чашу весов в нашу пользу и изменило ход боя. То, что ещё минуту назад казалось катастрофой, теперь превращалось в методичное истребление нападавших.

Через способность Рой я чувствовал, как меняется настроение защитников. Страх и отчаяние сменились сначала удивлением, а затем яростным воодушевлением. Ополченцы, которые уже готовы были бросить оружие и бежать, теперь с криками ликования бросались обратно в бой.

На участке Волагера происходило настоящее чудо. Его стражники, увидев, как магический огонь сметает штурмующих, как будто обрели второе дыхание. Они снова заняли позиции у зубцов стены и начали сбрасывать камни на оставшихся внизу врагов.

— Держать оборону! — кричал один из капралов стражи, помогавший солдату из герцогского замка подняться на ноги. — Маги с нами! Давайте покажем этим сукиным детям, что такое настоящий бой!

Анааракс запустил очередной огненный шар, причём в этот раз показав, что его шары умеют летать не только по прямой. Описав дугу, шар ударил в скопление врагов у подножия стены.

Не спасали ни щиты, ни построение. Взрыв был особенно эффектным, горящие враги разлетелись как кегли, а сама штурмовая лестница заполыхала.

Я понимаю, что её можно потушить, но в настоящий момент ситуация качнулась в нашу пользу.

Пеконимо действовал более хладнокровно. Каждый его удар был выверен и точен. Он тоже стал запускать шары за пределы стены, но целился в офицеров (которые, не будь дураки, держались на некоторой дистанции от стены, эдакие «неиграющие тренеры») и знаменосцев.

«Отличная работа! — я обратился к магам посредством Роя и это их ничуть не удивило, всё же магия ближе к ним, чем ко мне. — Продолжайте в том же духе!».

Старик обратился ко мне и мне даже показалось, что он испытывает смесь чувств: ярость, усталость и суровую решительность.

«Простите, что так поздно, милорд. Пришлось время потратить на подготовку. Боевая магия — дело серьёзное, спешка здесь неуместна».

«О чём Вы, мессир, момент выбран идеально! — ответил я. — Это Вы простите, что не познакомился с вами до боя. Были десятки дел… Ноги не дошли».

Я уж не стал говорить волшебникам, что вообще был не в курсе про их существование.

За какие-то пять минут ситуация на стенах изменилась коренным образом. Враги, которые ещё недавно рвались вперёд с победными криками, теперь в панике отступали от стен.

Не все, конечно, не все…

Я активировал Птичий пастух и через глаза кружившей над полем боя чайки оценил общую картину. Теперь картинка меня радовала.

Армия Альшерио пребывала в состоянии неопределённости.

Отряды перемешались, строй нарушился, командиры потеряли контроль над подчинёнными.

Потери нападавших составляли уже за полусотню убитыми и ранеными.

Сам лорд Альшерио вернулся в тыл, но сейчас его, трепыхающегося и явно ругающегося на все лады, перевязывали, частично разоблачив. Термин «облачить» в этом контексте означает, среди прочего, нацепить на себя доспех, а разоблачить, соответственно, снять «облачение».

Рана в бедре кровоточила, левая рука подвязана, морда искривлена явным недовольством от происходящего на поле боя.

А всё, что врага печалит, меня радует, такая вот зеркальность в оценке ситуации.

…

«Милорд, мы выдыхаемся, Вы должны это знать», — от получения этого сообщения через магию Роя я вздрогнул… Это смог передать мне старший маг Пеконимо, который воспринимал подключение к Рою лучше, чем я, носитель этого магического навыка. Он умел легко и непринуждённо посылать мне сообщения.

«Поясни… те, Ваше магичество».

«Просто „Пеконимо“, сэр. У нас заканчивается запас магических сил, ещё пара минут и мы больше не выдадим никаких заклинаний. Вы должны это знать при ведении сражения».

«Спасибо что сообщили, мессир Пеконимо, учту».

Жаль, к хорошему быстро привыкаешь. Я вижу, что таким читерским способом, как поливание панцирников огнём, можно легко и непринуждённо победить. Кстати, подозреваю, что у врагов тоже должны быть маги.

«Я понял… Могу я чем-то помочь, исправить, подпитать?».

«Простите, сэр, но… У Вас примерно нулевой уровень, запасы маны хватит разве что свечу разжечь, а магия восприятия у Вас, навык Рой, она не требует затрат. Это хорошая и плохая новость одновременно. Плохо, что у Вас не тренируется запас в энергетических каналах, а хорошо, что Рой у Вас не выключится при таких крошечных запасах силы».

Значит, сейчас вся это огненная лафа закончится?

Пеконимо запустил последний огненный шар в спины бегущих скорее для устрашения, чем для нанесения урона. Взрыв прогремел в сотне шагов от ворот, и это должно было окончательно сломить волю нападавших к сопротивлению.

«Всё, — устало произнёс старик, опуская руки. — Думаю, на сегодня всё. Я иссяк, больше не могу».

Анааракс кивнул, тяжело дыша. Молодой маг выглядел измождённым, магия действительно требовала огромных затрат энергии, причем они оба выглядели уставшими и физически.

«Мы делаем то, что должны были сделать, — сказал Пеконимо. — Каптье — наш дом. А дом надо защищать. Драться мы не умеем, так что… чем можем».

«Вышло круто, врать не буду, хотя и мало», — ответил я.

…

Бой продолжался. Атака на орков иссякла, квизы загасили ещё дюжину пехотинцев, и атакующие перестали пытаться прорваться на этом участке.

А вот в направлении «Гаскера» и «Волагер» они продолжали, хотя это была скорее инерция, те, кто отдавал приказы, не очень-то хорошо владел ситуацией «на стене». И гнал бойцов вперёд, несмотря на то, что на стене панцирников поджарили.

Сражение стабилизировалось, вернее сказать, оно стабилизировалось так, как это нравилось мне: защитники справлялись, Гаскер выбил со стены всех врагов, а стражники Волагера хотя и не заняли свой участок, маги там всех попросту выжгли.

С другой стороны, солдаты Альшерио всё ещё перли, стреляли из-под стены, оттаскивали раненых, прикрываясь щитами. И если на уровне полководца войско пребывало в прострации, то низовой уровень, капралы и сержанты, лаяли как собаки, не теряя присутствия духа и организовывая солдат, так что хаоса среди вражеского войска было сравнительно мало.

Воспользовавшись передышкой, я убедился, что гарнизоны обеих башен (часть орков и гномы), находясь в стороне от сражения, сидят и скучают, у них пока что всё тихо. Велел им пока оставаться настороже, мало ли, какой ещё финт ушами выкинут наши «гости».

Я, используя Рой, вернул на участок Волагера, который теперь был вроде как ранен (упал, когда сбегал с лестницы), стражников и ополченцев.

Орки, без всякого приказа, вероятно разозлившись на то, что дураки и оптимисты для лазания по их лестнице кончились, схватили и втащили её на стену, а свою стрельбу переместили на участок Гаскера.

И тем не менее я понимал, что ситуация шаткая, если враги надавят ещё и поймут, что магия наша того, иссякла, то чаша весов опять качнётся в пользу штурмовиков.

Глава 13

Энергия не пахнет

Я обернулся, чтобы оценить ситуацию на стенах. Картина была обнадёживающей: защитники ликовали, враг колебался, безвозвратные потери среди наших были минимальными.

Жаль, что Рой не даёт данные в цифрах, так мне было бы более привычно. Может быть, удастся его научить?

— Простите, что не пришли сразу! — раздался громкий женский голос снизу.

По переулку широкими шагами шла группа людей в тёмных одеждах. Впереди шла Мадана, ведьма и лидер местных сектантов, со своими характерными чёрными волосами и пронзительными глазами. За ней следовали полтора десятка её последователей, мужчины и женщины разного возраста, но все с одинаково сосредоточенными лицами.

— Мадана? — я спустился со стены в город навстречу им. — Что вы здесь делаете? Я думал, ваши люди остались в городе, подальше от баталии?

— Не время сейчас штаны протирать, — быстро ответила она, подбегая ближе. — А мы пришли помочь магам. Видите, как они устали?

Широким взмахом она указала на дом, на плоской черепичной крыше которого находились сейчас маги. Из дома то на меня, то на ведьму с любопытством посматривала полноватая старушка. Видимо, это был её дом.

Я глянул на них, на Пеконимо и Анааракса. Ну да, действительно, оба выглядели измотанными даже на физическом уровне. Старик тяжело дышал, опираясь на посох, а молодой маг глупо улыбался Мадане, но сам при этом едва держался на ногах. Не только магические силы, но даже и физические силы их были истощены. Вероятно, между магией и физическим состоянием существовала прямая взаимосвязь.

— Мы сейчас отдышимся и сможет выдать ещё пару залпов, — хрипло проговорил Пеконимо. — Но не особенно много. Боевая магия ужасно затратная и выжимает все соки.

— Вот именно, — кивнула Мадана. — Поэтому мы и пришли. У нас есть кое-что, что может помочь.

Она жестом подозвала своих спутников, и те на моих глазах стали формировать круг на участке улицы прямо под домом с магами. Бабка в окне опасливо ойкнула и, заперев ставни, поспешно скрылась в доме.

Ручаюсь, если бы это была российская бабка, она бы ещё и перекрестилась.

Ополченцы боязливо косились на всё это действо и потихоньку перемещались подальше от сектантов. Простой народ без огонька относился к малопонятной им магии и не хотел подцепить какое-нибудь проклятие от того, что оказался рядом с творимым колдовством.

— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

— Подпитка ведьминым кругом. Ритуал подпитки, — объяснила Мадана, доставая из кожаной сумки несколько странных предметов: кристаллы, травы, металлические амулеты и стала раскладывать их на камнях, шепча какие-то заклинания. — Мы можем разогнать ману в нас и передать её и жизненную энергию стороннему колдуну или нескольким. То же самое делается при лечении или временном усилении для конкретного ритуала, но можно и для простой подкачки магических сил.

Пеконимо и Анааракс переглянулись. В их глазах читались сомнения, они явно понимали о чём речь, но и доверять сектантам не привыкли.

— Вы уже практиковали круг? — с беспокойством спросил старик.

Из-за самой постановки вопроса я понял, что несмотря на соседство, маги и сектанты не пересекались и, хотя были знакомы, не общались, в том числе и на «профессиональные» темы. Наверное, природа их магии рождает мощные противоречия.

— Регулярно, — ответила Мадана. — И это безопасно для вас, а вот для нас это некоторый риск выжигания и разбалансировки.

— Я о том же… Но если у вас есть опыт, то должно пройти нормально.

— Мы отдадим, что можем, ради вас и ради города. И риски тоже принимаем… Конечно, всё в такой спешке… Но условия, ситуация… У нас нет выбора, мы должны

Мадана покачивала головой.

Сейчас она казалась взрослее и умнее чем обычно, разговаривая с магом, сосредоточенно чертила на камнях какой-то сложный символ густой красной краской. Или не краской?

— Сколько вам надо времени? — спросил я, одновременно используя Рой, чтобы отследить тот факт, что враги перестали паниковать. Капралы противника остановили бегство (в процессе они активно раздавали зуботычины и пинки по бойцам) и перенаправили, кого смогли, на участки «Гаскер» и «Волагер». На стену они ещё не лезли, но стали скапливаться в непосредственной близости.

— Сейчас будем готовы, — уверенно сказала ведьма. — Маги получат новую силу, даже больше, чем было изначально. Эффект переполнения временный. Мастер-маг, Вы сможете продолжать магическую практику.

— Если Ваша энергия нас не сомнёт, Мадана, — поджал губы маг, но явного возражения не высказал.

— Мана есть мана, мастер-маг, — отмахнулась ведьма. По всей видимости такие мелочи как риск, боль, моральная сторона, волновали её достаточно слабо.

Я посмотрел на армию Альшерио через Птичьего пастуха.

Враг собрался на расстоянии от стены и пребывал в некоторой неопределённости. Да, какая-то часть пёрла к стене, другие, вероятно, решили, что на сегодня с них хватит приключений. Но они живы, собраны вместе и на ногах.

Их всё ещё можно собрать в кулак и бросить на нас.

— Делайте, что задумали, — решил я. — Обороне города нужна любая помощь.

Мадана кивнула и начала отдавать приказы своим людям. Сектанты, стоящие в кругу, подняли руки и сцепили их. В круг стала и сама лидер местных сектантов. Выглядело это так, как будто они собрались водить вокруг странного скопления нарисованных знаков и магических предметов.

Являясь (пусть, на мой взгляд и несколько самозваным) рыцарем, я тоже имел магическую искру и чувствовал магию. Чувствовал, но не более того, не мог осознать или управлять. Достаточно того, что я понимал, что там разгоняется такая сила, что она может меня смять, поэтому отступил на несколько шагов. Но до конца понимать природу и механизм ритуала был неспособен.

Маги стояли на краю крыши и с любопытством мальчиков, подсматривающих за работой взрослых, взирали на ритуал.

— Станьте ровно, — сказала Мадана магам. — И не сопротивляйтесь потоку энергии. Просто позвольте ей войти в вас.

Пеконимо и Анааракс отступили от края и застыли в расслабленных позах, чуть раскинув руки.

Сектанты начали что-то тихо петь, что-то неразборчивое и на каком-то древнем шипящем языке. Ритм и тон не весёлые, но и не печальные, скорее гипнотические.

Воздух вокруг сектантов начал визуально мерцать, как над раскалённым железом. Их руки засветились слабым золотистым свечением, которое медленно перетекало к центру круга, к знакам, которые стали светиться, а оттуда вихрем потянулись к магам на крыше.

Ко мне незаметно подошёл Тибо, с благоговейным ужасом заглянул мне за плечо.

— Вот колдуны дают, — прошептал Тибо, стоя рядом со мной. — Я слышал о таком, но никогда не видел.

Эффект был виден и невооружённым глазом. Лица сектантов бледнели, они выглядели всё более усталыми, но зато Пеконимо и Анааракс буквально на глазах восстанавливали силы. Они буквально светились, старик помолодел на двадцать лет, а в их глазах заблестели озорные огоньки.

— Боже мой, — выдохнул Анааракс. — Я чувствую себя так, словно проспал целую неделю. Энергия прямо кипит в венах!

Пеконимо встал, и я увидел, что его руки снова светятся магическим огнём, даже ярче, чем раньше.

— Готов к продолжению, — объявил он. — Спасибо вам, друзья. Это была филигранно, и вы правы, энергия есть энергия, её природа подстроилась под наши каналы в процессе перехода.

Мадана улыбнулась, хотя выглядела заметно бледнее.

— Мы принимаем ваши слова благодарности. Мы все в одной лодке и в случае падения города нам всем придётся туго.

Один из её помощников, молодой парень с выгоревшими на солнце волосами, качнулся и едва не упал. Его товарищи подхватили его под руки.

— Маррик слишком много отдал, — пояснила Мадана. — Но он поправится. Главное — не переусердствовать.

— Господа маги, думаю вам стоит перейти к ведению огня.

Мы переместились на стену, благо сейчас контролировали её, а оттуда магам было удобнее творить заклинания.

Гаскер прикрывал, Тибо ушёл обратно в город.

А я напряг Рой, насколько это возможно и попытался передать информацию Пеконимо. Получалось плохо, у меня у самого опыт владения Роем был крайне ограничен. А уж такая специфика, как «Раздача информации», так вообще не была предусмотрена изначальными рамками навыка.

Но мне было это очень нужно и какие-то обрывки информации, о местах скопления пехоты врага всё же были.

И маги начали прицельно и зло пускать свои огненные шары.

Армия Альшерио, к которой только-только вернулось присутствие духа, от того, что по ним снова летят огненные шары, в очередной раз приуныла. Солдаты пятились назад, по возможности игнорируя прямые приказы. Одно дело держать удар вилами или цепом, мечом или копьём, а другое — проклятая магия, против которой у солдат не было защиты.

Зато теперь, гоняя над позициями врага какого-то шального голубя, я обнаружил в тылу врага небольшую группу людей в длинных тёмных одеждах. Маги. У врага тоже были свои колдуны. Собственно, как я и предполагал.

— Плохие новости, — сообщил я остальным. — У противника есть свои колдуны. Вижу троих, а нет, четверых.

Лицо Пеконимо стало серьёзным.

— Сколько им лет? Какие одежды?

— Да пёс его знает! Бурые, коричневые, вроде. Трое сидят, один стоит, он постарше… лысый, с густой чёрной бородой. Остальные помоложе.

— Чёрная борода… — задумался старик. — Должно быть, это Ронкан Чёрнобород. Он легенда, служил при дворе бруосакского короля. Старый и могущественный маг.

— Насколько опасный? — спросил я, а сам стал прикидывать, что вылазка отдельно взятого нахального лорда это одно, а вот поддержка вражеского короля — это уже нечто более серьёзное.

— Магистр четвёртого ранга, — мрачно ответил Пеконимо, хотя мне это ни о чем не говорило. — Специализируется на боевой магии. Один такой стоит десятка обычных волшебников и небольшой армии. Если это действительно он, то у нас серьёзные проблемы. Он нас раздавит.

— Полегче, мессир, у нас всё ещё стена и выгодное положение. Раздавилка не выросла настолько, чтобы нас давить. Я не спец в магии, но понимаю, если бы они могли по нам шарахнуть и раздавить в тонкий блин, уже бы это сделали.

Анааракс нервно облизнул губы.

— А мы справимся с его атакой, мессир?

— Не знаю, — честно ответил его учитель. — В обычных условиях — нет. Но сейчас у нас есть поддержка сектантов, временное переполнение. Это может изменить дело.

Мадана внимательно слушала наш разговор.

Маги прекратили творить заклинания, больше не кидали шары и заняли выжидательную позицию. Чего они ждали, я не понимал.

— Вам хватит сил удержать новую атаку? — спросила Мадана магов. — Я имею в виду, от вражеских войск.

— После вашей помощи? — Пеконимо прикинул. — Мы задавим пехоту, сдержим приступ, будем жечь, но сил хватит ненадолго. Опять-таки, мы не рассчитывали, что оборона будет построена на наших хрупких плечах.

Он красноречиво посмотрел на меня.

— Не волнуйтесь, — успокоил я мага, — Основная нагрузка на вояках. Работу, как всегда, делает пехота, а вы — великолепная артиллерия. Но арта работает для пехоты, а не сама по себе.

— Что такое артиллерия?

— Не важно. Если враг решится на второй штурм, он не будет долго думать. Атакует в ближайший час или отложит до завтра.

Тем временем через способность Рой я почувствовал, что на других участках стены всё спокойно.

— Мадана, — обратился я к ведьме. — Сколько раз за день ваши люди смогут провести такой ритуал?

— За день? — она задумалась. — Максимум два раза, а если больше, то начнут умирать, буквально.

— Тогда не стоит рисковать. Ладно, сейчас всё станет понятно. Возможно я попрошу Вас перезарядить магов ещё раз.

Маги одобрительно закивали. Анааракс сделал сложное движение кистью и сформировал призрачный цветок, что-то вроде розы с широким стеблем, который висел в воздухе. Повинуясь движениям Анааракса цветок переместился к Мадане.

— Это тебе.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась девушка магическому цветку.

Я наблюдал за этой сценой с растущим удивлением. Ещё несколько часов назад горожане косо смотрели на сектантов и называли их исчадиями ада. Те отвечали взаимностью. А теперь готовы рисковать здоровьем ради спасения города.

«Война действительно объединяет людей, — размышлял я. — Перед лицом общей угрозы исчезают старые предрассудки и вражда. Жаль, что для этого нужна война».

Пеконимо тем временем экспериментировал с восстановленными силами. Он создал небольшой огненный шар размером с яблоко и запустил его в сторону вражеского скопления по длинной дуге.

Снаряд пролетел значительно дальше, чем обычно, и взорвался как раз на границе их позиций.

— Превосходно, — удовлетворенно произнес старик. — Дальность увеличилась примерно вдвое. И мощность тоже выросла. Это прямое последствие подпитки и переполнения.

Тем временем я наблюдал через птицу за вражескими колдунами. То же самое делал старик-колдун, но с применением каких-то следящих заклинаний.

Даже издалека было видно, как воздух вокруг вражеских колдунов мерцает от магических энергий.

— Ну, ясно, — проанализировал ситуацию я. — Вражеские офицеры получили информацию, что их войскам дан отпор магией. Вот они и дёрнули своих магов, чтобы те дали нам прикурить. Ответили адекватным вооружением, так сказать.

Я рассуждал цинично и просто, не испытывая к магии особенного пиетета. Это просто инструмент, просто техника и технология, как двигатель танка, огнестрельное, химическое оружие или, не приведи Господь, атомное. У каждого метода истребления ближнего своего своя физика и особенности, но в конечном итоге это инструмент в руках воюющих армий.

— Будем считать, что это Ронкан, — пророкотал старик. — Он, конечно, закрывается от моих заклятий, но это трудно, когда ты творишь магию четвёртого уровня. Остальные так, подмастерья. И мне не нравится сила, которую он закладывает в своё заклятье. Это чёртов вулкан энергии. Вот было бы здорово, чтобы он её не удержал, и она ударила по их же лагерю.

Враги не торопились, но стали получать осмысленные приказы, вражеские роты выстроились, звучали отрывистые злые команды.

Кажется, они настроились на второй раунд. И Альшерио нигде не видно. Вот блин.

И всё же поведение вражеской пехоты пока что казалось мне в большей степени спектаклем для привлечения нашего внимания. Они отвлекали меня и магов, чтобы за их спинами готовилась к залпу собственная артиллерия.

И тут на холме что-то произошло. Одна из фигур зашевелилась, та, что была крупнее остальных (вероятно, тот самый Ронкан), затем подняла руку. Воздух вокруг неё вспыхнул красным светом.

— Ронкан запускает своё заклинание! — крикнул Пеконимо. — И я не могу понять, что он творит!

Ронкан резко опустил руки, направив их в сторону наших стен. Огненная энергия вихрями, украшенными переплетением магических знаков, похожая на стаю летающих, сотканных из огня и электрической энергии змей, устремилась вперёд.

Скопление змей сформировалось в воздухе над головой Ронкана и стремительно понеслось в направлении города, а если точнее, то в направлении (может быть, эта мысль чересчур тщеславна) меня.

Эдакая стена тугого пламени и энергии высотой в человеческий рост и шириной шагов в двадцать. Даже просто пролетая над крестьянским полем, она обуглила траву и оставляла за собой чёрный след.

— Защитное заклинание! — заорал Пеконимо.

Он и Анааракс одновременно вытянули руки вперёд. Перед стеной на расстоянии полусотни метров появился полупрозрачный барьер из голубоватого света.

Но только этого оказалось мало и все рассуждения старика об уровнях были не пустым звуком. Стая огненных змей продавила барьер, как огнемёт полимерную плёнку, почти не задержавшись.

В этот момент я почувствовал, что братья-квизы, Мурранг и Хрегонн, находясь на другом участке стены, перетаптываясь от нетерпения и скуки, смотрели в мою сторону во все глаза. До них было пара сотен метров и всё же они смотрели и видели.

И глядя на то, как огненный вал собирался захлестнуть меня, они искренне захотели бы прикрыть меня своими телами. Их ощущения и желания отслеживались через Рой, а сейчас я будто чувствовал их всей кожей, в том числе их секундное ощущение полнейшего бессилия.

— Господин! — взревев, крикнул Мурранг так, что поднял в воздух стаю птиц.

Братья-квизы готовы были умереть, защищая своего командира, но не могли. Они были слишком далеко и сейчас бы они без сомнений бросили бы свою позицию на стене, однако не успевали бы, счет шёл на доли секунды.

Огненный вал был уже в нескольких шагах от меня.

Маги осели, упали на камни боевого хода стены, увлекая за собой Мадану.

Я же стоял (как дурак) и смотрел вперёд во все глаза. Вероятно, я смотрел в глаза своей смерти, но не испытывал ни капли страха.

Я видел смертельную магию в мельчайших подробностях: языки пламени, искры, оскаленные пасти змей, волны раскалённого воздуха. Через секунду эта часть стены станет огнём и пеплом. Неплохо, совсем неплохо. Не самая худшая смерть.

Глава 14

Хрупкая победа

И тут заклинание Ронкана наткнулось на нечто невидимое. Это напоминало попадание клубов дыма во включённую на полную мощность вытяжку. Огненный вал на полном ходу ударился о невидимый барьер и… стал рассыпаться, поглощаться, словно исчезать из нашего пространства, вырезанный чьей-то могучей рукой.

Если бы это был фильм, скептично настроенный зритель бы сказал, что спецэффект шляпочный, стоило придумать что-то по красивее.

А я просто смотрел, как зачарованный. Ни взрыва, ни отдачи, ни даже дыма. Пламя, явно способное расплавить камни и металл, а также без проблем могущее испепелить человеческое тело, меньше чем за секунду растворилось в воздухе, как утренний туман.

Братья-квизы с шумом облегчённо выдохнули где-то в паре сотне метров от меня. Их эмоции, которые я считывал Роем - вспыхнули десятком оттенков.

Я обратился к ним через Рой, чтобы успокоить.

— Всё нормально, бойцы, не переживайте.

— Что… что это было? —хрипло спросил Мурранг.

— Защита, наши маги наколдовали.

— Защита их фуфло, враги её продавили. Небось, у тебя в роду есть драконы, босс. Мы о таком слышали, драконы полностью иммунны к огню, можно хоть по раскалённой лаве ходить.

Я сам толком не понимал, что произошло. Вариант был только один — благословение Анаи проявилось в полную силу, вокруг меня образовался невидимый купол божественной защиты, который поглощал любую враждебную магию. И сейчас сработал он тотально, прикрыв не одного меня, но и всё, что рядом.

Но сейчас не время было разбирать механизм. Важнее была реакция противника.

— Будь ты проклят, ублюдооооок! — услышал я далёкий яростный крик. — Это невозможно!

Там, вдалеке, неистово прыгал и махал руками, как сумасшедший, Ронкан Чернобород. Видеть отчётливо я его не мог, поскольку у меня выключилась магия Птичьего пастуха.

Поспешив отловить того же голубя, что и до этого, я подобрался своим разведчиком к вражеским магам.

Колдун уже ошарашенно стоял на своём пригорке, растерянно глядя на наши стены и теребил руками какие-то чётки. Его лицо было бледным как мел, а руки дрожали. Надо думать, он был уверен в своём заклинании, а оно взяло и не то, чтобы сработало слабо, а просто исчезло.

— Учитель, что произошло? — кричал один из его помощников. — Почему не сработало?

— Не знаю! — отстранённо рыкнул Ронкан. — Такого не должно быть! И уж точно тут не может быть мага или артефакта, способного поглотить заклинание четвёртого уровня!

Тем временем армия Альшерио, а она в полном составе следила за полётом магического скопления огненных змей, теперь замерла в суеверном ужасе. Солдаты, готовившиеся к штурму, остановились как вкопанные, глядя на стены города.

— Он поглотил магию! — кричал кто-то из панцирников. — Наш магистр не справился!

— Он не иначе демон или проклятый полубог! — вторил другой. — Или перерождённый дракон.

По рядам нападавших прокатилась волна ропота. Солдаты, ещё минуту назад готовые к бою, теперь в ужасе отступали подальше от стен.

Надо сказать, отступали они без всякой паники, никто не бросал оружие, помогали раненым и, вероятно, держались своих подразделений, а не хаотично.

Даже капралы и сержанты не сдерживали их, хотя сигнал к отходу не поступил.

Сам лорд Альшерио, который теперь обнаружился в самом центре своих войск, но уже на другом, на свежем коне, смотрел на всё происходящее с недовольным видом, однако молчал.

— Так, — грозно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь и вместе с тем, его слышно было на пару сотен метров, — мне надо поговорить с Ронканом. Чтобы он объяснил, что за ерунду я сейчас увидел.

Удовлетворённый зрелищем, я отрубил навык Птичий пастух и отпустил бедную птицу, уставшую кружить над позициями противника.

Пеконимо и Анааракс, всё ещё находившиеся под действием сектантского ритуала, первыми воспряли и стали лупить небольшими, но достаточно дальнобойными огненными шарами, бессистемно поражая войско противника.

Со стены эмоционально голосили, ну а что они ещё могли сделать, не выходить же из ворот, таких дураков нет.

— За город! — кричали наши защитники. — За лорда-защитника!

— За того, кто не горит в огне! — подхватили орки, и этот клич подхватили все остальные.

«За того, кто не горит в огне». Интересный титул. Надо будет запомнить.

Тем временем отступление отдельных солдат постепенно превратилось в общую тенденцию.

Солдаты уходили, устало брели, оставляя город за спиной.

Ронкан и его помощники тоже отступали, но более организованно. Маги понимали, что магическая дуэль проиграна, и теперь главное сохранить жизнь и силы для будущих сражений.

Лорд Альшерио даже не пытался восстановить порядок в своих войсках. Махнув рукой, он посмотрел на офицеров, один из которых приложил ко рту сигнальный рог и издал какой-то протяжный звук.

Сейчас полководец противника руководствовался принципом «официально объявить то, что уже происходит». Армия отходила от стен, армия прекратила сражаться, даже не получив приказа, потому что кроме приказа у солдат были собственные глаза и собственный здравый смысл.

Тем временем, видя отход вражеского войска и слыша сигнал трубы, на стенах началось настоящее ликование. Защитники города кричали, обнимались, поднимали вверх оружие. Победа была полной и убедительной, враг бежал, потери наших были минимальными.

— Лорд-защитник! — Гаскер улыбался во всю ширину рта и размахивал руками. — Великолепная победа! Мы разгромили их наголову!

— Я бы не так сказал, но… да, победа, — сдержанно согласился я. — Но война ещё не закончена.

— Конечно, но такое начало вселяет надежду! — Гаскер был в восторге. — Когда наши люди увидели, как Вы поглотили заклинание врага, их воодушевление удвоилось! Теперь они готовы сражаться до последнего!

Это было хорошо. Высокий боевой дух защитников — важное преимущество в осадной войне. Но я помнил, что настроения могут измениться так же быстро, как и возникли.

Пеконимо и Анааракс подошли ко мне, поддерживая друг друга. Магическая разрядка и многократное применения заклинаний изрядно их потрепала, несмотря на поддержку сектантов.

— Милорд, — сдержанно спросил старик, — что это было за защита? Я практикую магию более пятидесяти лет, но такого никогда не видел.

— Подарок от одной дамы, большего раскрыть не смогу, это чужой секрет, — уклончиво ответил я. — Не все тайны стоит разглашать.

Пеконимо кивнул с пониманием.

— Конечно. Но знайте, Ронкан теперь будет искать способ обойти Вашу защиту. Он не простит такого унижения.

— И что он может придумать?

— Не знаю, — честно признался маг. — Но Ронкан изучал в академии не только боевую магию. Он знает ритуалы призыва, некромантию, алхимию. Если обычная магия не действует, он попробует что-то другое.

Неприятная мысль. Но разбираться с этим будем по мере поступления проблем.

Я оглядел стены города. Повсюду валялись трупы врагов, сброшенных с лестниц или убитых стрелами. Несколько панцирников лежали живыми, но ранеными, их взяли в плен во время рукопашной.

— Гаскер, — обратился я к заместителю командира, — попросите господина Тибо помочь с уборкой трупов? Пленных я поручаю Вам и прошу разместить их в герцогском замке.

Солнце садилось, приближалась ночь.

А тем временем в городе началось народное гуляние и всяческое торжество. Защитники кричали, смеялись, обнимались. Орки исполняли какой-то победный танец, размахивая окровавленными топорами. Получив информацию о завершении боя, подтянулись и гномы, которые тут же достали фляги с неким «боевым элем». Даже обычно сдержанные маги улыбались и принимали поздравления.

— Лорд-защитник! — ко мне подбежал один из ополченцев, крестьянин из предместий по имени Дарен. — Мы победили! У нас получилось, мы справились!

— Пока да, — осторожно согласился я. — Но враг только отступил, а не сдался.

— Да какая разница⁈ — Дарен был в восторге. — Вы видели, как они бежали? Как зайцы от волков! А все потому, что у нас есть лорд, которого не может убить никакая магия!

Слухи о моей «неуязвимости» уже распространились по всем стенам. Каждый защитник пересказывал случившееся по-своему, добавляя детали и преувеличивая эффект. К концу дня я стану в их глазах чуть ли не богом войны и огня.

Я снова поднялся на стену.

Сегодняшний день чертовский долог, и он не заканчивался. На стену за мной последовали братья-квизы.

Вместе мы силились рассмотреть перемещение противника в сумерках.

В какой-то момент мне показалось, что за предместьями или на их границе мелькнул огонёк костра.

— Они не уходят, — заметил Хрегонн, стоя рядом со мной.

— Ты знаешь, тут все радуются и мне не особенно хочется их огорчать. Но… Одна неудача врага недостаточно веская причина, чтобы отказываться от цели. Особенно когда цель — целый город, герцогство, власть и богатства.

— Значит, останутся?

— Они не взяли нас слёту, это верно. Думаю, при отсутствии рыцарей в обороне, они рассчитывали на открытые ворота или, на худой конец, неорганизованное сопротивление, от этого и кинулись в атаку как в прорубь.

— Плохо всё просчитали, босс?

— Ну да, а на войне так нельзя. С другой стороны, ну поспешили они сегодня… Они же понимают, что мы не покинем стены и не дадим им второй бой в предместьях? В открытом бою у нас нет никаких шансов, не надо обманываться.

— Да я и не воображаю, будто кусок медной проволоки — это царская корона, босс. Но в войне лучше соображаете Вы, вот я и спрашиваю.

— Значит, спокойно устроят нам осаду, без риска вылазок. Они сейчас станут зализывать раны, придумывать новую тактику, может быть ждать подкреплений. А ещё они знают, что некоторый запас времени у них есть.

Мурранг кивнул.

— Осада — долгое дело. Они могут стоять там неделями.

— Это уже вопрос политики. Кто может нам помочь? Окрестные герцоги и ополчения других городов. А захотят ли? И есть ли поблизости королевские войска?

— Войска маэнского короля — это всё больше про столицу, — уклончиво ответил Хрегонн. — А столица далеко, до неё лиг пятьсот, не меньше.

— Значит, время у них есть, — сделал вывод я. — Они готовились к войне и примерно прикидывали расклад сил в регионе. А раз так, то тем более, это значит, что сейчас они никуда не уйдут. Как думаете, братцы, в город нет тайных путей, туннелей там со стародавних времён?

Братья неопределённо подали плечами. Они были не только не местными, но даже никогда в жизни не бывали в Каптье.

— Я вас попрошу пообщаться с родственниками, всё же туннели и ходы — это их вотчина.

— Хорошо, босс, сделаем.

Гришейк подошел ко мне, вытирая топор от крови.

— Это самое, как оно правильно-то… господин-Защитник, кажется? В общем, мои парни и девчонки хотят знать, будут ли ещё сражения? Им понравилось.

Я усмехнулся. Орки были созданы для войны, и мирная жизнь их тяготила.

— У тебя в войске есть девушки?

— Конечно! Лучшая невеста — это та, в которой бурлит страсть, и она готова убить. Буквально.

— Ну, рад что у вас гендерное равенство и всё такое. А по существу — будут, Гришейк, будут. Обязательно будут. Враг не ушёл, а только отступил. Готовь своих бойцов к новым боям.

Я показал ему на парочку огоньков в предместьях.

Орк прищурился и понюхал воздух.

— Ну да, ну да, точно, разжигают костры. Я понял, — довольно заулыбался орк. — Мы будем готовы!

— Но ты тогда не уходи, дорогой друг, у нас будет военный совет.

— Со мной? Может, батю позвать?

— Гришейк, ты взрослый и ты руководил отрядом орков на стене и воротных башнях. Ты командир и часть управления вооружёнными силами города при обороне. Так что участвуешь именно ты.

Орк несколько раз удивлённо моргнул.

Я активировал Рой.

Когда в твой «отряд» включены все существенные личности города, это здорово упрощает коммуникацию

— Тибо, — обратился я к мэру.

— Да, милорд! — Тибо стоял где-то посреди узкой улочки и, кажется, вовсю улыбался. Ну да, помнится, инициатором привлечения меня был он. У него есть причина для гордости. — Великолепная победа! О большем и мечтать было нельзя.

— Мне нужно устроить совещание командиров, — ответил я, не реагируя на его энтузиазм. — Где мы можем собраться? В ратуше?

— Можем в доме Пратна Остроглаза, это наш глава ткацких ремесленников и крупный купец, он сам зазывал использовать его дом для общих целей. Очень радеет за город и запасы тканей на своём складе, он взял крупный кредит для их покупки и…

— Я понял. Этот дом рядом со стеной?

— На площади у ворот, я подумал, там можно сделать штаб. Ну или в замке герцога, тут уж как Вы решите.

— Нет, надо быть ближе к месту событий. Пусть будет дом этого, как его, Пратна. Мне сейчас подскажут, где этот дом. Собираемся все там через полчаса.

— Праздновать будем?

Мне захотелось зарычать, но функционал Роя этого не позволял.

— У нас будет военный совет. Его бы по уму ДО сражения проводить, а не после драки, но что уж поделаешь. Вас я там тоже жду.

— Как скажете, — слегка удивился мэр. — Но ведь мы только что выиграли сражение! Может быть, стоит сначала отпраздновать, а дела обсудить завтра?

— Нет, — коротко ответил я. — Собираемся. Это важно.

Что-то в моём тоне заставило Тибо перестать спорить.

…

Пока шли, я оповестил всех участников совещания посредством Роя.

Мы шли с Гришейком, всё время порывающимся начать улыбаться как пацан, который нашёл на улице сто долларов. Готов поспорить, только моя серьёзность удерживала его от того, чтобы пуститься в пляс.

Следуя подсказкам местных, мы нашли нужный дом.

Дом Пратна Остроглаза располагался на границе ремесленного района Каптье и имел выход на площадь у городских ворот.

Это было добротное каменное строение в целых три этажа, с широкими окнами и крепкими дубовыми дверями.

Глава гильдии ремесленников явно не бедствовал: резные наличники, кованые решетки на окнах первого этажа, даже небольшой внутренний дворик с фонтаном говорили о достатке и положении в обществе.

Пратн Остроглаз уже ждал нас у входа, явно взволнованный и гордый тем, что его дом выбран для важного совещания.

Одновременно с нами к дому подошли и маги с Маданой. Использовав Рой и чтобы не произносить некоторые вещи вслух, я попросил старика Пеконимо проверить дом на предмет магии, в особенности следящей и подслушивающей.

— Вы не доверяете Пратну, милорд? — спросил меня старый маг через Рой.

— Никому не доверяю, даже себе. Но вслух говорить этого не хочу, чтобы не обидеть человека. Просто просканируй.

— Я не знаю такого заклинания как «Просканируй».

— Ну, в общем Вы проверьте, что нас не подслушивают и посигнальте мне, ладно?

Со стороны это выглядело будто я «завис», задумался о чём-то важном.

— Милорд, — пока я вёл молчаливый диалог, Пратн терпеливо ждал, а теперь откашлялся и начал разговор, — Мой дом к Вашим услугам. Всё готово для совещания. Я и семья побудем у родственников жены. Дом полностью в Вашем распоряжении.

— Спасибо. И спасибо за то, что даёте нам конфиденциальность. То, что мы будем обсуждать, не должны слышать посторонние.

Ремесленник кивнул и удалился. Постепенно в дом начали собираться командиры. Тибо пришёл первым, за ним Гаскер с перевязанной рукой и притихшая после ритуала Мадана. Обойдя дом по кругу, зашли Пеконимо и Анааракс, всё ещё выглядевшие усталыми после магического боя.

Маги проверили дом, Пеконимо сообщил что магической «прослушки» нет.

Волагер прибыл последним, нервно озираясь и явно не понимая, зачем его позвали.

Также прибыл руководитель гномьей общины, Торим Увитая Борода, которого мы в бою не видели, поскольку войско гномов обороняло Западную башню в стороне от основного сражения.

Так уж получилось, что я считал Западную башню более вероятной целью для прорыва и поставил туда всех гномов, а вот орков разделил, Восточную башню прикрывали полторы дюжины стрелков под командованием какого-то молчаливого орка, тоже родственника старейшины Урзула. У орков было в ходу кумовство.

Совещались мы за столом в обеденной зале. Все бросали взгляды на картину на стене, где была изображена голая, весьма упитанная дама, которая возлежала на кровати, обложенная гроздьями винограда. На лице у женщины было отсутствующее, если не сказать равнодушное выражение и непропорционально большой нос.

Гном проворчал, что «баба все ягоды подавит». А меня искусство, как и чья-то нагота волновали мало.

— Садитесь, — сказал я, когда все собрались. — Нам есть, что обсудить.

Атмосфера в комнате была приподнятой. Все ещё находились под впечатлением от победы и ждали похвалы от своего командира.

Гаскер улыбался, Тибо потирал руки от удовольствия, даже обычно мрачный Волагер выглядел довольным.

Они обменивались впечатлениями, смеялись, рассказывали друг другу о самых ярких моментах боя. Кто-то хвастался точным выстрелом, кто-то удачным ударом меча, кто-то находчивостью в критический момент.

— А знаете, как к нам первый панцирник залез? — рассказывал орк Гришейк, — Я его так молотом шарахнул, что он до сих пор под стеной лежит!

— А я троих одним заклинанием поджарил! — не отставал Анааракс. — Одно мгновение и только головёшки тлеют!

— Ничего себе мгновение! — засмеялся Гаскер. — А мне показалось, что ты полминуты заклинание готовил!

Комната наполнилась смехом. Все радовались, гордились собой, наслаждались моментом триумфа. И только я сидел молча, наблюдая за их весельем с каменным лицом.

Постепенно смех стихал. Один за другим командиры замечали моё выражение лица и замолкали. Скоро в комнате воцарилась полная тишина, все смотрели на меня, ожидая речи.

— Ну, что же, — сказал я наконец, — все собрались. Давайте обсудим нашу «великолепную» победу.

В моём голосе прозвучало что-то такое, что заставило всех насторожиться. Улыбки начали исчезать с лиц, а атмосфера в комнате изменилась с праздничной на настороженную.

— Сэр? — неуверенно спросил Тибо. — Что-то не так?

Я встал из-за стола и обвёл взглядом всех присутствующих. В их глазах читались удивление, непонимание и растущая тревога.

— Ну да… Мне не хочется вас расстраивать, но вообще-то многое не так.

Орк шмыгнул носом и сделался серьёзен, как хулиган в кабинете директора.

На секундочку я вспомнил своего декана, Павла Аркадьевича, потом тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Что не так? — повторил я вопрос. — Всё, что мы делали, от начала до конца! Заметьте, я не говорю вы, типа вы все дураки, а я один в белом и умный. Нихрена подобного. Нет! Мы, именно «мы», включая меня.

Мой голос становился всё жёстче, и в комнате можно было услышать, как муха пролетит.

— Вы называете это победой? — продолжил я, глядя на каждого по очереди. — Я называю это катастрофой, где полного разгрома мы избежали только чудом!

Гаскер попытался возразить:

— Но милорд, мы же выиграли! Враг бежал, потери наши минимальны…

— Это правда и этот факт единственный цветочек на всей этой куче дерьма. Простите, Мадана.

— Да ладно, чего уж там. Первый раз меня пускают мужские разговоры слушать. Вы уж не сдерживайте себя, сэр Рос, меня такое только распаляет.

— Кхе. О чём я? Вы меня простите, но сейчас не время для самодовольства. Сейчас время для анализа собственных ошибок. И поверьте, ошибок было предостаточно!

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Всё праздничное настроение испарилось, словно его никогда не было. Командиры смотрели на меня с изумлением и растущим страхом.

Глава 15

Разбор полетов

— Давайте разберем наши с вами славные «подвиги» по порядку, — продолжил я, начиная медленно ходить по комнате. — Начнём с того, что мы вообще не были готовы к штурму. Совсем. Никто даже не потрудился разведать силы противника!

Я остановился перед Гаскером:

— Но так сложились обстоятельства, — возразил капитан, — У герцога Люзариаса не было никогда разведки или там, соглядатаев.

— А у врага, вы знаете, они были и есть. Они есть до такой степени, что наверняка знают про всех нас всё. Не только карту города, но и численность, вооружение, личности и прочее. Да что там говорить, у них в городе до сих пор действуют диверсионно-разведывательные группы.

— Ну… — протянул Гаскер и посмотрел на Тибо и Волагера, ища защиты, — Я считаю, что как заместитель командира гарнизона, не должен отвечать за этот вопрос.

Его взгляд остановился на Волагере и тот заметно покраснел.

Я вздохнул.

— Опять вы как дети малые. Я вам говорю, что имеет место проё… — я зыркнул на Мадану, та сидела с блаженной улыбкой на губах, — Прокол, упущение. Не надо говорить «я — не я, лошадь не моя», «это не я, не моя вина». Мы так далеко не уедем. Я вообще не верю в концепцию вины, я верю в концепцию последствий. Никто, допустим, не виноват. Но дерьмо черпаем ложками мы все. Есть возражения? Нет возражений. Хорошо.

Я сделал паузу и её никто не стал нарушать.

— Дальше — оборона стен. Гаскер, твои парни не удержали стену, хотя они регуляры. Ну ладно бы ополчение. Ладно стража обгадилась… Ты не спеши радоваться, капитан Волагер, до твоих я ещё дойду. Но у герцогской дружины была боевая выучка, вооружение… Почему, чёрт возьми, ваши ребята не смогли стряхнуть их со стены?

— Мы стряхнули… Первые десятки, но они переставили лестницу, они пёрли, как крысы на водопой.

— Они пёрли, а вы их натиск не удержали. Я своими глазами видел, твои ребята обучены воевать в чистом поле и в строю. Даже вооружение всё больше строевое, типа алебард. Но война не идёт по тому сценарию, что вам удобно. Прости меня, Гаскер, но это всё очень плохо.

Заместитель командира съёжился под моим взглядом.

— У наших ополченцев нет командиров, вообще. Я сегодня видел нескольких выдающихся горожан, но не более того. Кто-то видел среди ополченцев разбойников, банду Крысолова?

— Я видел, — поднял руку Тибо.

— А где они были?

— На восточном участке, там было тихо, но они стояли на стене.

— Ну, хоть не сбежали. А эльф среди них был?

— Не припомню.

— Ладно. Что я хотел сказать? Почти все ополченцы у нас не знают, с какой стороне держать копья! Не умеют действовать сообща! Половина из них впервые в жизни держала в руках оружие!

— Ну, Вы же знаете, — начал Волагер, — Герцог Люзариас был против вооружённого народа и поддерживал старые законы об ограничении оборота этого дела среди жителей герцогства, потому что…

— Да, знаю, — перебил его я. — Опять никто не виноват, а у всех, как говорил один губернатор, морды битые.

Я остановился перед Пеконимо и Анааракса:

— Вы, маги, показали себя с лучшей стороны. Вас я могу похвалить, вас и Мадану, которая вас в нужным момент перезарядила.

Я обернулся к представителям гномьей общины:

— Гномы. К гномам нет вопросов, но у вас много дел. Рой показывает, что та тропка не ликвидирована.

— За ночь уберём, мы только начали. Выкопаем, участок заполнится водой, ни мостик не перекинешь, не переплывёшь, разве что вокруг, по реке. Всё сделаем.

— Благодарю. Орки. Орков я хвалю. Вы удержали центральный участок. Да, ругались, стрелы израсходовали практически все, мешали работе воинов герцога по защите ворот, кто-то даже справил нужду в караулке.

— А чего сразу нас подозревают⁈ — ухмыльнулся Гришейк с оскорблённой мордой. — Там много народу шастало!

— И тем не менее, орк-воин, имеет место нарушение. Но в целом, вы вытащили ситуацию на своём участке. Однако надо понимать, что одна и та же шутка два раза не работает. Знаете, кто ещё, что называется, «прокосячил»?

— Что значит прососячил? — робко спросил Тибо.

— Вы поймёте по контексту…. Я! Я прокосячил, не успел организовать ополчение и вас тоже не успел собрать в кучу. Почти все ополченцы были без доспеха. Не сформировал подразделения, не поделил на группы, не нарезал им участки, не отладил тактику ведения боя на стене. Даже дрался я, всё больше опираясь на удачу, а не технично. А воевать надо технично, понимаете? Стрелять как на учениях, как робот… Не важно, кто такой робот. Надо просто стараться сделать хорошо, дисциплинированно, корректно. Нельзя полагаться на удачу. Моя удача — это парочка магов и группа сектантов… Ещё раз спасибо, Мадана. В тот момент мы уже начинали проигрывать, если прогнозировать. И почему перед стеной нет рва? Знаю, что никто не несёт ответственность… Волагер?

— Я!

— Капля от струя! Почему ты сбежал от собственного отряда во время боя?

— Я, осмеюсь не согласиться, не сбежал, а перегруппировался.

— Твой участок удерживало парочку капралов и сержантов с матюками, да и то не вывезли. Вам же придали солдат Гаскера? Как они очутились на самом западной краю стены, а? Они тебе что, туристы?

— Ну, там же участок стены того, пустой, я подумал.

— Там не напали, а напали ровно в месте, где я их поставил. И вы оказались против врага с голой жо… Незащищёнными тылами, понятно?

— Понятно!

— Делаю тебе замечание. Я понимаю, что ты не армеец и всё такое. Но ты офицер, организатор и командир, а это важнее, чем махать мечом. В общем, тут никто, может кроме меня, ко всей этой истории не готов. Никто не тренировался, не ремонтировал стену, не копал ров и всё прочее. У вас же даже был когда-то ров, кое-где он виден.

— Ну да, — согласился Гаскер. — Но он много лет назад зарос.

— И плохо. Опять никто не виноват, но отсутствие рва здорово снижает нашу боеспособность. Товарищи маги!

— Да, милорд, — отозвался Пеконимо.

— Есть какая-то магия, чтобы удалённо убрать грунт, восстановить ров, выкопать, так сказать, бесконтактным способом? А то в силу объективных причин лезть за стену с лопатами мы не можем.

Пеконимо поморщился от моих слов, видимо, сама постановка вопроса была некорректной.

— Бывают маги-стихийщики с уклоном в магию земли. Однако, во-первых, эту магию мало кто развивает и практикует, зачем тратить годы усилий на то, что можно сделать десятком крестьян и лопатой.

— А во-вторых?

— А во-вторых, я не стихийщик, а ритуальщик, как и мой ученик. Мы единственные классические маги в герцогстве, — он посмотрел на Мадану, — Хотя и не отрицаем наличие магии, скорее, жреческой природы у общины сектантов.

— Проще говоря, вы не умеете, а сама подобная магия редкая?

— Можно и так выразится.

— Понял. Мадана, а Вы?

Девушка посмотрела на меня и неторопливо покачала головой.

— Нет, мы поклоняемся истинному владыке мира, чей приход состоится в будущем, последователей великого Гульбега.

— И? — я сохранял терпение из уважения к её заслугам в сегодняшнем сражении.

— Он не покровительствует сапёрному делу ни в какой форме. Наша магия связана с ядами, ритуалами, предсказанием будущего, смертью и жизнью.

— Понятно, ров и всякие ямы для вас — это тоже дохрена банальный вопрос. Вот только сейчас он ценнее, чем предсказания и кишки с коровьими черепами.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Знаете, почему мы выиграли сегодня? — спросил я. — Не потому, что мы хорошо подготовились. Не потому, что действовали слаженно. И уж точно не потому, что превосходили врага умением или храбростью.

Все смотрели на меня, затаив дыхание.

— Мы выиграли потому, что противник оказался ещё менее подготовленным, чем мы! — заявил я. — Лорд Альшерио не разведал наши силы, не учёл возможности сопротивления, слишком самоуверенно кинул людей на штурм. Ещё и подставился, как лошара, это слово такое обидное, я потом объясню… словом, он позволил себе эмоциональную реакцию. Его маги тоже не ожидали встретить отпор. Солдаты хотя и сильны, но были настроены на лёгкую добычу, а не на серьезный бой. Даже осадных орудий не было, вообще пришли налегке.

Я снова начал ходить по комнате:

— Нам просто повезло! Повезло, что Пеконимо и Анааракс появились в нужный момент. Повезло, что Мадана согласилась помочь. Повезло, что мои… особые способности сработали против вражеской магии. Повезло, что врага охватила паника!

Я остановился и посмотрел на каждого присутствующего:

— Но везение — вещь ненадёжная. В следующий раз нам может не повезти. А противник учтёт все свои ошибки и придёт подготовленным.

Тибо осторожно поднял руку:

— Милорд, но мы же можем тоже подготовиться лучше…

— Можем, — согласился я. — И должны. И первое, что нужно, чтобы работать над ошибками — это их признать и проанализировать. Если поймём, что сегодняшний бой — это не победа, а предупреждение. Если перестанем праздновать и займёмся настоящей подготовкой к обороне.

Я сел обратно в кресло и сложил руки на столе:

— Давайте к выводам. Лорд Альшерио не ушёл домой. Нихрена подобного. Его армия стоит лагерем в лесу, зализывает раны и планирует новую атаку. А его долбаный маг Ронкан Чернобород наверняка уже ищет способ преодолеть нашу защиту. Следующий штурм будет более организованным, более жестоким и более опасным.

В комнате можно было слышать, как муха пролетит. Весь праздничный настрой испарился без следа.

— Поэтому, — продолжил я, — мы, по крайней мере мы с вами, не будем устраивать никаких празднований. Мы не будем расслабляться и почивать на лаврах. Мы будем готовиться к настоящей войне. Потому что война только началась.

Наконец Гришейк осторожно поднял руку:

— Этот самый, лорд-господин-хороший… Вождь! Что мы должны делать дальше?

— Работать, — коротко ответил я. — Готовиться к настоящей войне. И начнём мы прямо сейчас.

Я встал и снова начал ходить по комнате, теперь уже более спокойно, но не менее решительно:

— Первое. Разведка. Нам нужно знать всё о противнике: сколько у них людей, какое вооружение, есть ли резервы, ждут ли подкрепления. Задачу я беру на себя, использую свои навыки.

— Второе, — продолжил я, — укрепление обороны. Нужно отремонтировать повреждённые участки стен, создать дополнительные препятствия, заготовить котлы, камни, стрелы, огонь, подготовить резервные позиции на случай прорыва. Это задача для всех.

Я остановился перед Тибо:

— Третье, организация тыла. Эвакуация невозможна, но надо подготовить хотя бы отход в глубину города, например, если маги станут жечь дома возле стены. Если оборону провалят, у нас должна быть целая армада лодок и плотов, чтобы гражданские смогли сбежать. Это Ваша задача, мэр. Подготовьте пути бегства. Так же с Вас полевой госпиталь. Есть медики в городе?

— Есть несколько.

— Всех мобилизуйте в полевой госпиталь, пусть готовятся принимать раненых прямо во время боя. Колотые, резаные, рубленые раны.

— Ну, например, доктор Шпеер занимается головными болями и суставами.

— Вывернутые суставы тоже будут. И раскроенные черепа. Уверяю вас — это больно, так что этот ваш Шпеер тоже становится частью госпиталя.

Мэр проглотил возражение и кивнул.

— Четвёртое, — обратился я к магам, — магическая подготовка. Вы теперь знаете, кто ваш враг. Прикиньте хвост к носу, что он умеет и какие фокусы применяет. Какие нужны ингредиенты, эликсиры и прочая магическая дребедень, берите у кого нужно всё, что нужно. Я оплачу или пришлю солдат чтобы отняли силой. Всё, что пригодится — на нужды обороны. Вы должны быть готовы к следующему штурму, потому что ваш враг будет готов.

Пеконимо выпрямился:

— Мы сделаем всё возможное, милорд.

— Не всё возможное, — поправил я. — Всё необходимое. А если возможного окажется недостаточно — найдите невозможное и сделайте его возможным.

Старый маг кивнул с пониманием.

Я повернулся к Мадане:

— Ваши люди показали себя отлично. Но этого мало. Нужно расширить сотрудничество между сектантами и остальными защитниками. Есть у нас в городе люди с магическими навыками для увеличения ведьминого круга?

— Это сложно.

— Но есть?

— Да.

— Держите их на примете, чтобы мы могли задействовать их, хотя бы как живые батарейки, выкачать ритуалом, чтобы подпитать боевых магов на заклинания.

— Они будут против.

— Мадана, мне кажется, Вас это уж точно не остановит. Ссылайтесь на меня.

Она взмахнула ресницами.

— Мне казалось, мы давно перешли на «ты».

Я вздохнул и обвел взглядом всех присутствующих:

— Лорд Альшерио не уйдёт просто так. У него есть деньги, связи, опыт, возможности. Он как пёс, который укусил котлетку, захочет нас сожрать.

Волагер поднял дрожащую руку:

— Милорд, а нельзя… нельзя попросить помощи у короля? Послать гонца в столицу?

— Можно, — согласился я. — И я запросил. Однако столица далеко. Даже если зов о помощи доберётся до Пьённистара, даже если король согласится помочь, подмога придет не раньше, чем через пару недель. А мы должны продержаться здесь и сейчас.

* * *

Я достал большой лист бумаги, подготовленный заранее и принялся рисовать большую схему стены карандашом. Отметил ворота и башни. Получилось не очень художественно, но понятно.

Начал рисовать стрелки, показывающие направления атак противника, отмечая, где враг попытался установить лестницы, где прорвался на стену, где был отброшен.

— Численность наших сил, — продолжил я, записывая цифры на полях. — Орки — тридцать многофункциональных лучников… вот тут. С ними на воротах, к счастью, не пригодились, плюс двадцать пять копейщиков герцога. Дальше. Ополчение — около тысячи восьмисот человек, но реально воевало не больше пятидесяти. Чувствуете какой КПД? Это если без дураков. Воины герцога на участке Гаскера. А вот тут участок Волагера со стражей и усилением, которое почему-то было отправлено хрен знает куда. Вот тут запишем на полях двух магов плюс полтора десятка сектантов.

Я расписывал статистическую сводку боя, причём вручную.

Гаскер склонился над схемой, хмуря брови. Остальные командиры тоже вытянули шеи, пытаясь понять мои каракули.

— А теперь посмотрим на противника, — я нарисовал вражеские позиции. — Примерно семьсот воинов, из них три роты основная ударная сила, латники. Наверное, где-то под сотню лучников, остальные лёгкая пехота. Плюс несколько конников, его сиятельство лорд Альшерио, маги в количестве четыре штуки.

— И что это даёт? — спросил Волагер, смотря на схему и почёсывая затылок.

— Это даёт понимание того, как мы воюем, — жёстко ответил я. — Нельзя воспринимать сражение как стихийное действие, полное эмоций и героизма. С таким абстрактным и суеверным отношением далеко не уедешь.

Я обвёл кружком участок стены, который обороняли орки.

— Гришейк, твои бойцы держали поток одной лестницы. Чтобы ты понимал, если бы лестниц было две или это была бы штурмовая башня, а при отсутствии рва такое возможно, ты бы поток таким методом не удержал, понятно? Но при тех вводных действия были толковые. Стреляли прицельно, каждая вторая стрела попадала в цель. Раненые и убитые. Как ни странно, и что позорит присутствующих здесь офицеров и меня лично, орки единственные, кто действовал как профессионалы.

Молодой орк гордо выпрямился, а я перешёл к следующему участку.

— Гаскер, твои люди держались, но… — я ткнул углём в схему. — Не использовали алебарды и длинные копья для сбрасывания лестниц. В последний момент оказалось, что у тебя нет лучников… Не надо мне тут про герцога задвигать и то, как он укомплектовывал замок. Герцога тут нет, а мы есть. Не стреляли, разве что глазками, по набегающей пехоте врага. Дерьмово. А когда враг ворвался на стену, оказалось, что копья и алебарды нихрена не годятся для драки в тесноте на боевом ходе стены. Однако твои бойцы держались за это оружие, как за мамкину титьку, цепко. От этого хотя у тебя и регуляры, вы больше уклонялись, чем атаковали. КПД околонулевой.

— КПД? — переспросил Гаскер, который второй раз услышал незнакомое обозначение.

— Коэффициент полезного действия. Насколько эффективно ты работаешь, — пояснил я и повернулся к Волагеру. — А ты у меня вообще красавчик, хоть сейчас побрить, помыть и повесить чистым на плахе. Бегал туда-сюда, орал, сеял панику среди собственных бойцов. Когда на твоём участке появились латники, твоя стража больше материлась и пятилась, чем сражалась. При том, что у тебя в подкреплении были дружинники замка и люди Погорела — дисциплинированные воины… Которые не имели разумных приказов и в итоге удерживали никому нахрен не нужную одну из второстепенных лестниц. Задача шляпочная, но удержали.

Волагер покраснел и начал было возражать, но я не дал ему слова.

— Маги, — я обратился к Пеконимо. — Вы появились в критический момент и переломили ход боя. Но появились слишком поздно. Почему не заняли позиции заранее?

— Мы… — замялся старик. — Готовили заклинания…

— Понятно. Можете взять все необходимое и занять дом вплотную к стене. Выберете любой, мэр Тибо его для вас освободит, ссылаясь на мой приказ. Сделаете? А то вы опять пока дотелепаетесь от своей башни… Кстати, где она? У реки? Так вот, вы пока дойдёте, война уже будет проиграна.

Я поставил ещё несколько отметок на схеме.

— Мадана, твои люди обеспечили магическую поддержку, но ты тоже шла долго. Скажу то же самое, выбери дом, лучше если там есть те, кто тебе симпатизируют или брошенный, а то народ взбунтуется. Сделайте временную резиденцию в районе стены, нефиг ходить через весь город.

Ведьма кивнула, необычно серьёзная.

— А теперь о себе, — я обвёл кружком место, где держал оборону сам. — Удерживал атаку, но не учёл риск магического удара. Если бы не… особые обстоятельства, получился бы один копчёный лорд-защитник.

— Мне нравятся мужчины, которые способны признаваться в своих ошибках, — промурлыкала Мадана.

Я и этот намёк проигнорировал, сосредоточившись на схеме.

— Теперь ошибки врага, — я нарисовал новые стрелки. — Действовали эмоционально. Пытались брать город с ходу, без подготовки осадных машин. Не провели разведку, понятия не имели о наших силах. Не координировали действия пехоты и магов.

Гаскер задумчиво теребил бороду.

— То есть ты, лорд-командующий, специально разозлил рыцаря Альшерио? Это была хитрость?

Я вздохнул:

— Да, это был неприкрытый троллинг.

— Искусство троллей? — удивился Гаскер. — Ты знаком с троллями?

В мире Гинн тролли были большой редкостью — огромные, глупые, но невероятно опасные твари.

— Сталкивался, — округло ответил я. — Но это не важно. Главное, я вывел врага на эмоцию. Заставил действовать опрометчиво. Не факт, что это сработает снова. В следующий раз они учтут ошибки, изготовят таран, осадные башни. И Альшерио от меня подальше уберут, чтобы он моих злых слов не услышал. Всё, троллинг не сработает!

Я обвёл всю схему широким кругом.

— Итак, что мы имеем? Победили за счёт везения, неподготовленности врага и… божественного вмешательства. На это рассчитывать больше нельзя. Враг сделает выводы, а мы должны подготовиться лучше.

Тишина затянулась. Все переваривали услышанное. Ни один из командиров не выглядел довольным, ну и хорошо. Довольные после первой же победы командиры становятся мёртвыми командирами после первого же серьёзного поражения.

— И что делать? — спросил наконец Гаскер.

— Учиться, — жёстко ответил я. — И готовиться. И молиться всем богам сразу, чтобы помощь из столицы пришла раньше, чем Альшерио соберётся с мыслями.

Только тогда я позволил себе сесть.

— Что мы сделали, разобрали. Где накосячили… Слово стало понятнее?

— Стало, — вдохнул Тибо.

— Хорошо. Разобрали. Теперь главный вопрос, что делать дальше?

— И что же делать? — спросил Гаскер, всё ещё переваривая мой разбор.

— Для начала надо обучать ополчение, — я ткнул пальцем в цифры на схеме. — Народ воодушевлён, у него… как бы это объяснить… подъём духа после победы. Надо использовать этот момент. Разделить людей на роты и научить хоть как-то пользоваться оружием.

Волагер скептически хмыкнул:

— Лорд-протектор, это же простые горожане. Пекари, сапожники, торговцы…

— Прокачка этой группы даст наибольший эффект за счёт общей численности, — перебил я. — Да, держали плохо, но держали. А это значит, что из них можно сделать настоящих воинов. Вопрос только в тренировках.

Я обратился к Гаскеру:

— Практический вопрос — ты и твои люди возьметесь?

Заместитель командира задумался, почёсывая бороду.

— Да. Мы ж призывников учим. И своих горожан попробуем, — сказал он наконец. — Но у нас всего полтора десятка сержантов. А народу…

— По моим данным, — перебил я, умалчивая, что точные цифры мне даёт способность Рой, — Считай, как две тысячи, но это если прибавить туда орков, сектантов, гномов, а их учить не стоит, не то, чтобы совсем не нужно, но подстраиваться под расовую специфику времени не будет. Значит, меньше двух. Примерно один и восемь… Да, ещё туда надо приплюсовать пятьдесят стражников, этих надо подтянуть.

— Две тысячи… — протянул Волагер. Его голос бы почему-то недовольным, — это же целая армия!

— Нет, — жёстко возразил я. — Пока это просто толпа с оружием. Армией они станут только после обучения. Группа вооружённых людей так же напоминает армию, как груда кирпичей напоминает дом.

Глава 16

Место для сна

— Лорд Рос, а сколько, по-Вашему, времени у нас есть? — спросила Мадана.

Хороший вопрос. И весьма неприятный.

— Неизвестно, — честно ответил я. — Лорд Альшерио не дурак, он учтёт сегодняшние ошибки. Может атаковать завтра, может через неделю. Зависит от того, насколько быстро он приведёт своих людей в порядок и решит, как действовать дальше. Но думаю, что особенно расслабиться он нам не даст.

— Тогда каждый день на счету, — сказал Гаскер.

— Именно. Поэтому завтра с утра собираем народ и делим на роты.

Я достал из-под стола и с грохотом поставил на стол шлем. Это был тяжёлый шлем того копейщика-латника, что дрался со мной.

Я набрал в грудь воздух, хотел обсудить с командирами тактику противодействия конкретному типу противника, чтобы каждый озвучил слабости, возможные методики взаимодействия… Однако, когда поднял взгляд от стола, то увидел только много-много измученных сражением и бесконечным совещанием глаз.

Они устали, особенно Мадана, которая выкачала из себя силу для ритуала.

— Пу-пу-пу… Знаете, командиры… Обсудим это завтра. Живы будем, обсудим. Сейчас предлагаю провести черту. Всем спасибо, все могут быть свободны.

Командиры начали расходиться, устало переговариваясь. Остался только Тибо.

— Лорд-протектор, — сказал он тихо. — Спасибо. Без Вас мы бы уже все были мертвы.

— Не благодарите раньше времени, — покачал я головой. — Война только началась.

— В любом случае, эта победа даёт нам ещё один день жизни.

Центральная площадь Каптье была забита народом, как бочка селёдкой. Люди стояли плотной толпой, заполняя каждый свободный клочок пространства между торговыми рядами и фонтаном. Кто-то взобрался на крыши лавок, кто-то сидел на плечах у товарищей, все хотели увидеть и услышать своего нового лорда-протектора.

Вообще я всё это дело не люблю. Я ж не политик и не блогер какой…

Я стоял на импровизированной трибуне, высокой телеге, и смотрел на море лиц перед собой. Лица были разные: воодушевлённые, усталые, испуганные, решительные и ожидающие. Ремесленники с мозолистыми руками, торговцы в добротной одежде, молодые парни, кровь с молоком, седые старики, помнившие прошлые времена. Женщины с детьми на руках, старушки, опирающиеся на палки.

Все они смотрели на меня с надеждой. И для меня это выступление было страшнее любой вражеской армии.

— Граждане Каптье! — начал я, и голос мой разнёсся по площади. В толпе установилась звенящая тишина. — Сегодня вы совершили нечто удивительное. Вы, простые люди, отстояли свой город против профессиональной армии. Вы доказали, что свобода дороже жизни!

Толпа загудела одобрительно. Кто-то крикнул: «Да здравствует лорд-протектор!», и крик подхватили десятки голосов.

Я поднял руку, призывая к тишине.

— Но я не буду лгать вам, — продолжил я, когда шум стих. — Мы выиграли одно сражение, но не войну. Враг отступил, но не разбит. Он приведёт себя в порядок и вернётся. И в следующий раз он будет готов лучше.

В толпе послышались встревоженные голоса. Я видел, как менялись лица, эйфория победы сменялась пониманием того, что впереди ещё много испытаний.

— Поэтому, — повысил я голос, — нам нужно готовиться. Каждый из вас, кто способен держать оружие, должен научиться им пользоваться. Не размахивать бестолково, а именно сражаться. Потому что от этого зависят жизни ваших детей, ваших жён, ваших родителей!

Тибо, стоявший рядом с трибуной, нервно теребил шляпу. Он настаивал на этом выступлении, говорил, что народ должен услышать своего вождя, но теперь, кажется, сомневался в мудрости своего решения.

— Завтра с утра, — продолжил я, — мы начинаем обучение. Вы будете разделены на роты. Будем учиться, тренироваться. И я верю, что у нас всё получится и мы город Каптье отстоим у врага.

Мой слова были встречены радостными криками.

…

Горячо и несколько вымученно, все же я смертельно устал, я попрощался с народом и ушёл.

После выступления на площади мне требовался отдых. День вообще выдался слишком уж насыщенным. Вся эта беготня, подготовка, сбор всего, что могло пригодиться, само сражение на стене, разбор полётов с командирами, речь перед народом… Голова гудела от количества проблем, которые нужно было решить, а тело угрюмо ныло от усталости.

Вечерело.

— Пойдёмте в гномий кабак, — предложил Мурранг, когда мы покидали площадь. — Есть тут один, тихий, уютный, «Золотая кружка» называется. Тут недалеко.

Хрегонн согласно кивнул в поддержку брата. Я не стал спорить с квизами, после всего пережитого хотелось просто посидеть в тишине, выпить эля и ни о чём не думать. Хотя бы полчаса.

«Золотая кружка» оказалась типичным гномьим заведением: низкие потолки, мощные каменные колонны, столы из тёмного дерева, отполированные десятилетиями использования. Воздух был пропитан запахами крепкого эля, дыма курительного зелья и жареного мяса со специями. В углу играл ненавязчиво гномий бард, наигрывая что-то печальное на странном инструменте, похожем на помесь флейты, балалайки и шарманки с ручкой.

Как только мы вошли, весь кабак ошеломлённо замер. Гномы за столами повернули головы в нашу сторону, и я напрягся. Чего это они?

— Рос! — крикнул седобородый гном за стойкой. — Герой дня! Эй, Браин, тащи лучший эль!

Весь кабак буквально взорвался приветственными криками. Гномы вскакивали со своих мест, размахивали кружками, скандировали моё имя. Кто-то даже начал петь, видимо, экспромт, потому что слова были довольно корявыми, но смысл понятен, прославление защитника города.

Мы заняли столик в углу, подальше от общего шума. Хозяин лично принёс нам кружки с элем, тёмным, пенистым, с горьковатым привкусом.

— За победу! — провозгласил Мурранг.

— За то, что живы, — скептически поправил я и отпил глоток.

Эль был крепким и хорошим. Я почувствовал, как напряжение понемногу отпускает плечи. Вокруг нас постепенно восстанавливалась обычная кабацкая атмосфера, гномы вернулись к своим разговорам, игре в кости, обсуждению дневных новостей.

— Господин лорд-протектор?

Я поднял голову. К нашему столику подошёл Торим Увитая Борода, старейшина гномов. Несмотря на буквальное значение слова «старейшина», особенно старым он не был, просто невысокий немолодой гном с аккуратно заплетённой бородой и умными глазами.

— Хотел поблагодарить лично.

— За что?

— За то, что дали нашим людям возможность сражаться за свой дом, — ответил Торим. — Западную башню мы укрепим как следует, можете не сомневаться. Занимаемся и оружием для ополчения. Сделаем лучшее, какое только сможем.

— Благодарю, — кивнул я. — Ваши мастера знают своё дело.

— Ещё бы, — гордо ответил старейшина.

Он поклонился и удалился. Вскоре к нашему столику потянулись другие посетители, кто просто поприветствовать, кто задать вопрос о завтрашних тренировках, кто предложить свои услуги. Приходили не только гномы, но и люди, видимо, слухи о моём местонахождении быстро разлетелись по городу.

Один из посетителей особенно привлёк моё внимание. Худощавый человек средних лет, одетый как небогатый ремесленник, но державшийся с какой-то особой осторожностью. Он не подходил близко, но всё время поглядывал в нашу сторону, прислушивался к разговорам.

— Спроси у трактирщика, кто это? — тихо попросил я Хрегонна, кивнув на подозрительного типа.

Человек, словно почувствовав наше внимание, подозрительно быстро допил эль и направился к выходу. Слишком быстро для того, кто не так давно зашёл.

— Глянешь за ним? — шепнул я Муррангу. — Но осторожно.

Квиз кивнул и через минуту тоже вышел из кабака.

Я продолжал принимать посетителей, но теперь большая часть внимания была сосредоточена на том, что происходит вокруг. Используя дар Птичий пастух, я установил связь с сычом, маленькой совой, которая сидела под стрехой дома неподалёку. Его силами я провёл небольшую авиаразведку.

И увидел то, что заставило меня крякнуть от удивления.

За кабаком, в узком переулке между домами, стояли трое мужчин. Одетые в серые нейтральные плащи, но державшиеся как профессиональные воины. Они наблюдали за входом в «Золотую кружку» и о чём-то тихо переговаривались.

Один из них был тот самый худощавый тип, который только что покинул кабак.

— Хрегонн, — тихо позвал я квиза. — Мы здесь засветились. За нами наблюдают.

Хрегонн не изменился в лице, но его рука инстинктивно легла на рукоять меча.

— Сколько?

— Трое. В переулке за кабаком. Возможно, есть ещё.

Я расширил поиск, направив птиц на облёт окрестных улиц. И действительно, ещё один подозрительный тип стоял у входа в соседний переулок, отсекая путь к отступлению.

Итого четверо.

— Проследили от площади, — прошептал я.

— Что будем делать? — спросил Хрегонн.

Хороший вопрос. Можно было попытаться прорваться, квизы были отличными бойцами, а у меня имелась божественная защита. Можно уйти, спросить у трактирщика про чёрный ход. А с третьей, диверсанты врага так и останутся тут, в городе, а это шанс кого-то из них поймать или, на худой конец, убить, чтобы уменьшить общую численность этих злыдней.

В этот момент в кабак вернулся Мурранг. Он подошёл к нашему столику и сел, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Ну? — тихо спросил я.

— На улице стоит, никуда не уходит. Там темно, чего на улице стоять?

— Бойцы, попробуем их по тихой грусти перебить? Вы же в броне?

— Ну да, так после боя и таскаем, — подтвердил Мурранг.

— Вы выходите вперёд и расходитесь по обе стороны улицы. А я следом. Когда я выйду, вы окажетесь по обе стороны чужаков. В момент моего выхода фокус их внимания будет на мне, этого должно хватить, чтобы мы напали ровно трое против троих. Они ждут, что устроят нам засаду, а мы устроим её им.

— А если это просто ополченцы? — угрюмо спросил Хрегонн.

— Секунду…

Мой Птичий пастух был всё ещё активен, и я пролетел сычом совсем близко с чужаками, так, что увидел под плащами узкие тонкие клинки и кольчужную броню.

— Не ополченцы, у местных не может быть такой снаряги и оружия.

— Тогда пошли, чего тянуть, — Мурранг бросил на брата короткий взгляд, и они молча встали.

Они вышли первыми, я бросил на стол несколько монет, явно больше, чем стоило пиво и закуска и вышел следом.

Однако в момент, когда я выскользнул из кабака и почти бесшумно извлёк свой клинок, готовясь его применить, все трое чужаков, резко и шумно, как стайка перепуганных птиц, сорвались и стремительно побежали, исчезая в темноте городской улицы.

— Вот тебе и помахали молотами, — обиженно пробормотал Хрегонн.

— А они стали умнее. После гибели двоих своих групп боятся открытого столкновения. Враг учится.

— Куда пойдём?

Я прикинул, что за трактиром следит ещё четвёртый чужак. Можно было бы спугнуть и его, но…

Используя своего сыча, пролетел над переулком и… я его не увидел. Несмотря на то, что враги убежали в противоположном направлении, у них нашлись способы предупредить своего.

Я подумал. За замком скорее всего следят, они там даже способны устроить засаду. Постоялый двор — к гадалке не ходи, следят. Ратуша?

— Пойдёмте к дому Пратна, он всё ещё пуст, хозяин остался жить у родственников, дом передан во владение обороны, а на кухне там есть еда.

Мы действительно направились туда, крепко заперли двери и, зашторив окна, сами приготовили себе ужин и легли спать втроём, в маленькой спальне под самой крышей.

Спали, не открывая окна. Беспокойство стало для меня обычным состоянием.

* * *

Утром первым делом я направился в гномий банк. Торек Золотая Борода встретил меня с обычной для банкиров смесью вежливости и жадности в глазах.

— Лорд-протектор, — поклонился он. — Ваши деньги готовы к выдаче.

— Хорошо. Монеты?

— Да, но можем поменять на защищённые векселя.

— Нет, в такие времена все доверяют только металлу.

— Тогда, пройдёмте в кассу? — пригласил он. — Выдадим Вам в банковских мешочках.

Я поднялся с кресла.

— Отлично. И ещё одно, если кто-то будет интересоваться моими финансовыми операциями, банковская тайна остается в силе?

— Разумеется, — Торек выглядел даже оскорблённым такой постановкой вопроса. — Репутация нашего банка…

— Хорошо, — прервал я его. — Тогда увидимся, когда дым над городом рассеется.

— Спасибо за Ваш труд, лорд-протектор, — банкир чуть склонил голову. — И простите за наш банковский стандарт, который не позволяет использовать охрану для защиты стены. Однако…

— Да?

— Мы тут с коллегами посоветовались, — гном ловко извлёк из стола кошель с деньгами. — И скинулись, кто сколько мог. Просим принять Вас скромное пожертвование на нужды обороны. Так сказать, чем можем.

Я принял кошель и там явно было не «скромное», а весьма нескромное пожертвование, после чего пожал его крепкую руку.

…

Выйдя из банка, я сразу направился в гномий квартал. Работы много, день только начинается.

Торим встречал меня в центре квартала, он как раз отправлял своих на работы у башни, снаряжались телеги, был подготовлен инструмент, верёвки, доски, тюки с чем-то непонятным, какие-то строительные мешки и большое количество кирпича.

— Доброе утро.

— Доброе утро, сэр Рос.

Я протянул ему банковский мешок на одну тысячу серебряных марок. Сумма огромная, на неё в Каптье можно купить несколько домов.

— Эээээ, — протянул он, — Лорд-протектор, что это?

— Это военный заказ для гномьей общины и заказ чрезвычайно срочный.

— Я должен сказать… — начал он

— Никому ничего Вы не должны, — перебил я. — Это деловое партнёрство. Город вкладывает в свою защиту, община получает работу и прибыль. Обе стороны в выигрыше.

— Но такая сумма… — Торим всё ещё не мог поверить. — Тысяча марок…

— Давайте обсудим, на что потратим? — спросил я, переходя к делу.

Старейшина немедленно преобразился, превратившись из растерянного получателя подарков в опытного организатора производства.

— Во-первых, мы немедленно сядем изготавливать мечи, копья, наконечники для стрел. Во-вторых, доспехи — хотя бы кожаные, но качественные.

— Сколько времени потребуется?

— При круглосуточной работе всех мастеров… — Торим прикинул. — Думаю, что за неделю мы полностью перевооружим бойцов ополчения.

— У нас нет столько времени и речь о качественном перевооружении не идёт, — покачал головой я. — Разворачивайте мастерские в районе Привратной площади и работайте прямо по ситуации, кто оказался рядом, того и вооружайте, подгоняйте доспех и так далее. Народ у нас одет, но вооружён как попало. А ещё я вам покажу ворота, там тоже всё хреново.

— Ну, с нашими воротами я знаком, — вздохнул гном. — А как же Западная башня?

Он показал на тачки и группы гномов, которые направлялись туда.

— Это тоже надо. И раз укрепление башни готово, начните с него. Но учтите, времени у нас примерно нисколько в запасе. Каждый час на счету. Башня нужна, доспехи нужны, подгонка оружия нужна, и новое оружие тоже. Ещё и орки.

— А что орки?

— Нужно поговорить с Урзулом.

Торим на мгновение помрачнел. Отношения между гномами и орками были, мягко говоря, натянутыми.

— Я согласен встретиться. А он? — спросил старейшина.

— Я пригласил его через магию Роя, — ответил я. — А Вы готовы?

— К чему?

— К работе, конечно.

— Если это поможет защитить город… то готов.

Через полчаса я привёл Урзула в гномий квартал. Старейшина орков выглядел крайне напряжённо, впервые в жизни он шёл с мирными намерениями туда, где его народ всегда считали врагами.

Встреча происходила в мастерской Торима, между наковальней и стеллажами с инструментами. Атмосфера была настолько напряжённой, что можно было резать ножом.

— Торим Увитая Борода, старейшина гномьей общины Каптье, — представил я. — Урзул, старейшина орочьей общины.

Оба кивнули, не протягивая рук. Пока что это было максимумом вежливости, на который они были способны.

— Джентльмены, — начал я, — вчера ваши народы сражались плечом к плечу против общего врага. Сегодня я предлагаю сделать следующий шаг.

— Какой? — хмуро спросил Урзул.

— Объединить усилия. Не только в бою, но и в подготовке к нему.

Торим нахмурился:

— Что именно Вы имеете в виду?

— Гномы — лучшие мастера оружия в Каптье. Орки — лучшие воины, по крайней мере, здесь и сейчас. Почему бы не совместить эти преимущества?

Урзул и Торим переглянулись с явным недоверием.

— Гномы могли бы изготавливать специальное оружие для орочьих лучников, — продолжил я. — Усиленные луки, особые наконечники стрел. А орки могли бы делиться секретами изготовления тетивы и настройки луков.

— Это… возможно, — осторожно согласился Торим.

— А ещё, — добавил я, — орки могли бы тестировать новое оружие, давать советы по его боевому применению. Кто лучше воина знает, какой меч удобнее в бою?

Урзул задумчиво почесал бороду. Предложение его заинтересовало.

— Это разумно, — признал он. — Но есть одна проблема…

— Какая?

— Наши народы веками не доверяют друг другу. Как это изменить за один день?

Глава 17

Причины для единства

Хороший вопрос. И у меня был на него ответ.

— А вы когда-нибудь работали вместе? Не воевали, не конкурировали, а именно работали для общей цели?

Оба отрицательно покачали головами.

— Тогда начнём с малого, — сказал я. — Торим, покажите, пожалуйста, старейшине Урзулу, как у вас изготавливается наконечник стрелы.

Гном удивлённо посмотрел на меня, но подошёл к горну и начал разжигать угли.

— Нужна сталь особой гномьей закалки, — начал он объяснять. — кованные наконечники, а не литые, твёрдые, но не сказать, чтобы хрупкие.

Урзул подошёл ближе, с интересом наблюдая за процессом.

— А какую форму предпочитают орочьи лучники? — спросил Торим.

— Зависит от цели, — ответил Урзул. — Для доспеха — узкие, проникающие. Для плоти — широкие, тяжёлые, рвущие.

— Понятно… — Торим задумчиво кивнул. — А что, если сделать универсальный наконечник? С узким остриём для пробития, но с зазубринами для нанесения рваных ран?

— Ерунда, мы же вооружаемся под конкретную войну, а наш враг бронирован как задница ежа.

— Тогда вот такой? — гном подал ему наконечник, один из нескольких разложенных на полке.

Наконечник был узкий и тяжёлый, как шип с хищными гранями.

— Узкий, тяжёлый, — удовлетворённо протянул орк.

— Ну мне кажется, что да, если найдёт щель между пластинами или сочленение, то вобьётся туда как гвоздь.

— Можно попробовать, — согласился орк.

— Штука простая, мы к завтрашнему утру сделаем, допустим… две тысячи штук.

— Мало. Надо десять тысяч, а то и больше. В бою стрелы расходуются быстрее, чем пиво на орочьей свадьбе. Я могу пригнать к тебе своих кузнецов в качестве подмастерьев, — предложил орк. — Так, эти у меня заняты ремонтами, тот на башне, значит, девятерых могу. Будут работать и будут послушными, подай, принеси… Для ускорения процесса. Если станут вякать или не слушаться, я их лично отлуплю.

— Присылай, — выдохнул гном, бросив взгляд на улицу, где большая часть его мастеров уже перегружена работой и расходились по своим «объектам».

Я удивился, гномы обычно в свои кузни никого не пускали. За деловым разговором я наблюдал, как лёд недоверия постепенно тает. Общее дело, общий враг — лучший способ объединения былых недругов.

— Урзул, — обратился я к орку, — расскажи, как ваши мастера изготавливают тетивы.

— Из сухожилий горного козла, — охотно ответил тот. — Вымачиваем в особом растворе, потом скручиваем по спирали и заплетаем…

Торим слушал внимательно, время от времени задавая вопросы. Профессиональный интерес оказался сильнее расовых предрассудков.

— А теперь серьёзный разговор, — сказал я, когда атмосфера стала более дружелюбной. — Урзул, орочья община тоже нуждается в финансовой поддержке.

Старейшина орков напрягся:

— Мы не просим милостыни.

— И не получите, — твёрдо ответил я. — Но получите оплату за военную службу. Пятьсот марок на изготовление клинков, доспеха, собственных стрел и прочего снаряжения для ваших воинов.

Урзул молчал долго. Слишком долго.

— Это… очень щедро, даже слишком, — сказал он наконец.

— Это справедливо, — поправил я. — Ваши люди сражаются за город наравне с остальными. Значит, должны получать хорошую поддержку.

— Но орки не нуждаются в таких деньгах, как гномы, — возразил Урзул. — Изготовители оружия в большей степени они.

— С ними у меня свой разговор, и они тоже нагружены заказами.

— Луки у нас есть…

— Закажите или изготовьте ещё, вот у вас рядом гном, он поможет, тем более, что стрелков не так и много. Загрузите своих мастеров работой, загрузите заказами людей-мастеров, всех, кто свободен. Каждый подшлемник, каждый наплечник может спасти жизнь орка.

— Всем всегда плевать на орков, — вздохнул Урзул.

— Не всем. Мне не плевать. Лишняя перевязь сэкономит секунды для поиска стрел и поможет сделать несколько лишних выстрелов, фляга поможет промыть глаза стрелку, когда туда попадёт алхимический дым или простой песок. Ну и так далее. Купите всё, что можно, для снаряжения своего войска у мастеров и в лавках.

— Есть ещё контрабандисты, их товары застряли в городе, — протянул гном. — У них тоже можно кое-что купить. Броню, например, предназначенную для срединных герцогств Бруосакского королевства.

— Тем более. Купите какую сможете, наилучшую броню, припасы, одежду, лекарства. В конце концов, потратьте их на улучшение квартала, когда война закончится.

Орк всё ещё колебался. И тут я понял, в чём дело.

— Ты боишься, уважаемый старейшина, что это выглядит как подкуп? — спросил я прямо.

Урзул кивнул:

— Орк должен сражаться за дом, а не за золото.

— Правильная позиция. Но Григгас свидетель, ты уже согласился драться, до всякого упоминания денег.

При упоминании верховного бога орков, старейшина Урзул кивнул, потому что это была правда, вчера он дал согласие, хотя и выторговал некоторую амнистию для сына и кучки хулиганов.

— А деньги лишь инвестиция, чтобы иметь лучшее оружие и лучшую жизнь, когда война окончится. Да, ещё это и мотивация, чтобы победить, потому что так ты и твоя община смогут эти деньги потратить.

— А ещё, — добавил от себя гном, — если ваши мастера станут работать как следует, то мы обучим их некоторым приёмам работы с металлом.

Я удивлённо моргнул:

— Орки хотят учиться у гномов?

— Если гномы готовы учить орков, то орки тоже готовы! — ответил Урзул.

— Тогда это решено, — сказал я и протянул руку Ториму. — Партнёрство?

Гном пожал мою руку. Потом, после секундного колебания, протянул руку Урзулу.

Орк посмотрел на неё, потом на лицо гнома. И крепко пожал.

— Партнёрство, — согласился он.

Я смотрел на это рукопожатие с чувством глубокого удовлетворения. Впервые за всю историю Каптье представители двух враждебных рас договорились о сотрудничестве.

— Уважаемые старейшины, — сказал я торжественно, — это исторический момент. Ваши дети будут гордиться тем, что их отцы первыми преодолели старую вражду, по крайней мере в пределах этого города и графства.

— Надеюсь, у них будет возможность гордиться, — мрачно заметил Урзул. — А не лежать в братской могиле. Кстати, нелюдей похоронят вместе.

— Мы будем вместе работать и драться ради победы, — нахмурился гном.

— Уважаемый Торим, Вы говорили, что знакомы с городскими воротами.

— Ну конечно, мы все тут живём.

— У меня к подгорному народу ещё одна задача.

— Ещё? — осоловело спросил гном, прикидывая, сколько всего я уже на него нагрузил.

— Да. Уже упомянутые городские ворота. Надо что-то придумать. Это же срань собачья, а не ворота. А к нам скоро придут гости с большим-пребольшим тараном.

— То есть времени, как обычно, нет… Нам нужно техническое задание. И это… А ещё, чтобы выполнить земляные работы у Западной башни, нужны работники. И эти же работники нужны для ворот, — глаза гнома глянули на меня с хитрецой.

— Есть в городе мастера земляных работ? — спросил я.

— Есть строительные бригады, семейные.

— Намёк понял, люди могут заменить ваших в рытье траншей, но не к ковке металлов. Сейчас организуем… Секунду… Какие бригады нам нужны?

Я активировал Рой и отыскал в городе мэра Тибо. Круто, когда можешь управлять ключевыми фигурами города, как в игре.

Я называл Тибо фамилии бригад, которые нужны мне для усиления гномов.

Тибо записывал.

— Уважаемый мэр, эти бригады нужны мне у Западной башни, для земляных работ. Немедленно. Пусть берут лопаты, заступы… Короче, шанцевый инструмент и дуют туда, прямо сейчас. Ссылайтесь на приказ Лорда-Протектора.

— Ну… — протянул Тибо, — из этих семей, из всех, отцы ушли в ополчение. Снимать их из ополчения?

— Ни в коем случае. Сделайте иначе. Остались другие члены семьи, которые тоже способны работать. Пусть идут к гномам. Я заплачу им за объёмы работ, то есть они будут гнуть спину не забесплатно, притом заплачу им тройную цену, с учётом срочности и важности.

— О! Это их заинтересует. При такой постановке вопроса они не то, что пойдут, они побегут к гномам.

— Ну, вот и славно. С Вас оповестить и направить. Гномы встретят и запишут, кто как работал. Намекните строителям что если они перевыполнят работы, то лорд заплатит сверху, пусть копают будто ищут клад.

— Хорошо, лорд-защитник. Что-то ещё?

— Пока всё.

…

Я отключился от Роя, орк и гном с любопытством смотрели на меня. В принципе не было большого секрета в том, что я активно использовал магию в своём командовании. Вместе с тем, если к магам и сектантам относились с некоторой опаской, я такого отношения к себе не замечал, орку и гному скорее было любопытно.

— Итак, старейшина Торим, будут Вам землекопы, всё, что надо и не надо перекопают. Снимайте большую часть работников и гоните их к воротам. Само собой, снимать ворота нельзя, надо чинить в условиях, что враг заметит и побежит в атаку, задрав жопу, и мы тут будем панически вход в город баррикадировать. Понятно?

— Это как раз понятно, а вот ремонт… Какое будет техническое задание по ремонту?

— Вот Вам первая часть технического задания…

Я извлёк из наплечной сумки и отсчитал гному сто пятьдесят серебряных марок.

Орк уважительно присвистнул.

— Друг мой Торим, тебе нужны подмастерья на ремонт ворот? — спросил Урзул у Торима, — У меня ещё не вся община задействована, а ты, я смотрю, от детей до стариков посадил за выполнение оборонного заказа.

Орк, конечно, намекал на то, что гномы не только гнули спину, работая буквально на износ ради обороны города, но ещё и неслабо на этом зарабатывали.

Я тут никакого противоречия не видел. Ничего не мешает тебе защищать свой город, попутно зарабатывая на будущее своих детей. Меня интересовала победа, а финансы были всего лишь инструментом её достижения.

— Гм. Договоримся, друг Урзул, договоримся, — с серьёзным видом ответил гном.

А быстро они спелись, имея общие цели и общего врага. Ну, это тоже плюс.

— Понадобится смета, на что израсходованы средства? — невинно спросил меня гном.

— В топку сметы. Прошу гномов сделать на «отлично». Что касается второй части технического задания, то тут всё просто. Мне плевать, как будут выглядеть ворота. Мне плевать на красоту и эстетику, плевать на дизайн и применённые технические решения вместе с материалами. Бог Скафс свидетель, мне даже плевать, будут они открываться или нет. Мне нужно, чтобы они стали фундаментально прочными, настолько прочными, чтобы, когда триста человек будут бить их тараном, выточенным из единого куска скалы, таран в крошево, а ворота на месте. Мне нужно, чтобы они так приросли к Матушке-земле, что сковырнуть их можно было разве что вместе с литосферной плитой! Вот такое у меня техническое задание. Даже если после войны будет проще новые ворота построить, чем эти открыть, делайте. Главное, чтобы они были божественно непробиваемы, чтобы гномы со всех концов маэнского королевства приезжали и дивились, что это гномы Торима такое сделали, что прославили его на века. И если выйдет некрасиво и по-уродски, сделайте эскиз задним числом, я его подпишу, чтобы надёжность осталась в вашей славе, а уродство списалось на дурость заказчика.

Гном был несколько впечатлён моей речью, так что даже не нашёл, что ответить и лишь молча достал курительную трубку.

— Угостишь курительным зельем? — орк тоже достал трубку.

…

Серая дымка висела над рекой Адур, застилая оба берега, болотистый и поросший редкими деревьями, и тот, где находился города, включая предместье.

Я задействовал навык Птичий пастух, но ничего интересного не увидел, поэтому спешно направился к Центральной площади, где уже вышагивал из стороны в сторону нетерпеливый Гаскер.

Ополченцы стояли кучками, группируясь по знакомству и соседству. Это было естественно, люди инстинктивно тянулись к тем, кого знали. И я решил использовать эту особенность.

— Внимание! — крикнул я, встав на импровизированную трибуну. — Сегодня мы приведём в порядок нашу армию. Разделим всех на роты и назначим командиров!

Толпа зашумела. Многие ещё не понимали, что именно от них требуется.

— Как будем делить? — крикнул кто-то из толпы.

— Методик несколько. По уму надо вас просто построить и отсекать по сто человек. Однако я понимаю, что вы станете хаотично. В принципе это не страшно, незнакомые люди срабатываются и находят общий язык, учатся, делят быт и в результате образуют боеспособный отряд, но спустя некоторое время…

В этот момент я вспомнил роту Мейнарда, которая в действительности была ротой всех нас троих: меня, Мейнарда и Эрика. Никогда не думал, что воспоминания об этих неумытых рожах будут для меня позитивными и ностальгическими.

А ещё я понял, что воспоминания про Кайенн, про Туманные горы Ошо и Южный Инзер для меня более реальны, существенны и понятны, чем мои же воспоминания про институт, учёбу, общежитие и тысячи игровых часов.

— Так вот. Мы сейчас с господином Гаскером сформируем вас по районам и гильдиям, по профессиям и местам проживания… Да, вы, собственно и живёте так, кирпичники с кирпичниками, кожевники с кожевниками.

— Нам так будет сподручно, господин лорд-защитник, — одобрительно закивал лысый здоровяк в одном из передних рядов.

— Погнали, — рядом со мной стоял Гаскер и мы решали вопросы сообща. — Так, бойцы, вы откуда будете?

— Со Столярной улицы, господин лорд-протектор, — ответил тот. — И с соседних переулков, бондари, плотники, краснодеревщики.

— Сколько вас?

— Человек сто тридцать, примерно.

— Отлично. Вы — первая рота. — Я повернулся к Гаскеру. — Записывай.

Гаскер не записывал сам, у него на такой случай были писари, он вообще привёл сюда всех свободных воинов герцогского замка.

Мы прошлись по площади, опрашивая группы ополченцев. Выяснилось, что люди и так уже скучковались (а это было наиболее подводящее слово для произошедшего социальной сепарации) по профессионально-территориальному принципу.

Город Каптье был сравнительно старым, люди жили здесь многими поколениями и селились ближе к своим, исходя из ремесла. И, напротив, детей учили своему ремеслу, так что роды кучковались в одних и тех же местах. В то же время они не образовали закрытые касты, люди могли мигрировать между районами и ремёслами, свободно женится или переучиваться.

Однако костяк — ремесленное зонирование.

После общения с народом (не люблю я это дело) у меня голова шла кругом, а Гаскер ничего, ходил себе, бурчал что-то под нос.

— Получается одиннадцать групп, — подвёл итог Гаскер, сверившись со своими записями. — Но численность рот пляшет, как пьяный рыбак до прихода домой к жене. От ста девяти и до двухсот двадцати человек.

— Размеры рот разные, — заметил я. — Но ничего страшного. Пусть так и будет. Главное, чтобы люди были комфортно себя чувствовали в своих подразделениях. У нас просто нет времени на боевое слаживание, а так люди пусть воевать и не умеют, но хотя бы друг друга знают, поддерживают.

— А командиры? Выберем из числа старейшин горожан в зависимости от роты? — спросил Гаскер.

— Нет, давай хотя бы сержантов и часть капралов поставим твоих. Нужны люди с минимальной боевой подготовкой.

Я поднялся на импровизированную трибуну.

— Так, народ мой! Каждой роте положен командир! — объявил я. — Сейчас обсудим, кого вы знаете, кому доверяете, может, кто из солдат из вашего района города. Однако помните, что вам нужен не столько «свой», сколько авторитетный и смелый человек, который вас не подведёт в трудный момент.

Началось обсуждение. В некоторых группах кандидатуры были очевидными: бывшие солдаты, охотники, главы больших семей. В других разгорались споры.

В обсуждении принимал участие и Гаскер, который знал не только горожан, но и своих бойцов.

Постепенно роты определились с командирами. Некоторых избранных бойцов пришлось снимать со стены или вызывать из казармы, чтобы они знакомились со своими ротами.

Я подходил к каждой роте, знакомился с избранными лидерами, оценивал их готовность к ответственности.

Кроме военных, мы назначали капралами как солдат, так и самих ополченцев из наиболее авторитетных или с минимальным боевым опытом.

Фактически у меня сейчас ротами командовали сержанты, но это не страшно, в Кайенне, будучи капралами, мы с Мейнардом и Эриком как-то ухитрялись не только командовать ротой, но и побеждать в боях.

Каждого нового командира придали его роте ополчения, а тот их принялся для начала строить в шеренгу, чтобы как следует рассмотреть своё войско.

Гаскер раздавал командирам большой номерной знак — квадрат из белой ткани с крупной цифрой, который следовало прикрепить на грудь и спину. Напоминало накидную футбольную форму, если бы местные знали, что такое футбол. Кстати, война закончится, может научить?

— Зачем эти знаки? — спросил кузнец Харальд, один из «народных» капралов, с любопытством рассматривая двойку командира своей роты.

— Чтобы в бою ваши люди всегда видели, где командир, смотрели, слушали приказы. В бою, как вы могли заметить, шумно и суетно, — объяснил я. — Сражение вообще часто проходит в максимально некомфортных условиях — туман, дым, грязь под ногами, суматоха, матюки, какая-то падла пытается тебя зарезать. Словом, стресс. В такой обстановке легко потерять командира, а вместе с ним и подразделение. А яркий знак видно издалека.

— Понятно, — кивнул кузнец. — А что, если командир погибнет?

— А ты оптимист, Харальд. Тогда знак и управление переходит к заместителю. Принцип простой, минимум три взвода, которыми командуют капралы. Следующий после комроты и он же автоматический зам — командир первого взвода, потом второго и так далее.

— Это разумно, — согласился Харальд.

Роты поделили на взводы и на десятки/отделения, которыми командовали простые рядовые бойцы.

Когда все одиннадцать рот ополчения получили командиров, определились с капралами и получили здоровенные номера, их переписали писари (к гадалке не ходи, ошибок в списках рот было чрезвычайно много) я снова обратился к собравшимся:

— Теперь у каждого из вас есть своё место в армии защитников Каптье! Вы больше не толпа, вы организованная сила! Командиры рот отвечают за обучение и дисциплину в своих подразделениях. Заместители командиров готовы принять командование в любой момент!

Ополченцы выглядели более уверенно. Структура, иерархия, чёткое место в общей системе, всё это придавало людям ощущение порядка.

— А что дальше? — спросил сержант Эрнст, первая рота.

— Дальше — обучение, — ответил я. — Гаскер придаст вам инструкторов из замка из числа профессиональных воинов. Времени в обрез, но вы будете изучать основы строевой подготовки, владение оружием, взаимодействие в бою.

— Сколько времени у нас есть? — поинтересовался купец Вильгельм.

— Может быть, прямо сегодня будет второе сражение. Может завтра или послезавтра. Не думаю, что Лорд Альшерио нам даст тут выучиться до бакалавра, — честно ответил я.

— Тогда начинаем прямо сейчас? — спросил кузнец Харальд.

— Именно. — Я повернулся к Гаскеру. — Задача твоя, господин Гаскер. С этой минуты своим приказом в присутствии войска я повышаю тебя до майора и назначаю заместителем командующего объединёнными силами защитников Каптье, то есть своим замом. Приступай к тренировкам. Пусть начинают с самого ценного в бою: как держать копьё, меч, топор, щит, как строиться в линию, стандартный набор приказов.

— Лорд-командующий, они у меня тут все не поместиться… в плане — тренировки требуют места.

Хороший вопрос. Площадь была слишком мала для одновременного обучения всех рот.

— Раскидай по городу, но в основном ближе к Привратной площади, Центральной, задействую Внутренний Путь, то есть улицу, которая идёт изнутри города вдоль городской стены. Надо быть готовым снять их с тренировок и бросить на стену при первой же потребности. И не гоняй их до седьмого пота, у них должны оставаться силы для сражения.

— Понял, в полноги.

Глава 18

Новая армия

Враг дал нам этот день. Точнее было бы сказать, что он дал его себе.

Если смотреть на ситуацию с точки зрения Лорда Альшерио и его войска, то сначала они прятались где-то в лесах (а спрятать такую толпу достаточно сложная задача), потом по сигналу шпионов выдвинулись и прошли скорым маршем расстояние до Каптье, где их не только не встретили открытые ворота и растерянные жители, но и напротив, они отгребли люлей, так им ещё и подпалили хвост, причём достаточно буквально.

Теперь, несколько раз запустив птиц навыком Птичий пастух, я видел, что они заняли ряд домов, разобрали к чертям заборы, выстроили из них некое подобие периметра для лагеря, грабили предместье. В том числе как в свои карманы, так и стаскивали ресурсы в свой лагерь, топили печи, таскали воду, лечили раненых, готовили… Словом, они приходили в себя и не похоже, что им понадобится много времени.

Отцы-командиры противника явно были в одном из домов, во всяком случае, на открытых участках я их не заметил.

Пришлось вернуться к беготне по городу и организационным вопросам.

Я посетил обе башни. На Западной вовсю копали траншеи, причём народ работал по колено в грязи, но меня приветствовали, будто у них праздник сбора винограда и распития молодого вина. Кстати, вино они тоже попивали, но я спросил про это у гномов, а те такого необычного вопроса не поняли. Да и что не так с распитием спиртных напитков на рабочем месте, это же норма жизни и часть трудовой культуры?

Ну, чёрт с ними, главное, что работают. Настрой такой, словно они Панамский канал роют.

Восточную башню орки частично прибрали, камень выкатили обратно в город и поставили аккуратно на пустыре. Что забавно, поставили его как положено, верхней гранью наверх, видимо, орки не считали нужным лишний раз ссориться с чужим божеством.

Хотя, помнится, в ситуации с Дикаисом они вели себя иначе.

Что не прибрали, орки проигнорировали и тут я порадовался, что озадачил защитой башни орков. Они проветрили и окурили своими травами помещения, кое-где смыли кровь водой и всё, спокойно несли службу, как так и надо. Даже готовили, как ни в чём не бывало в одном из ритуальных помещений.

Орки предложили мне своей фирменной каши, я вежливо отказался. Рано ещё кушать.

Весь день я мотался по городу, а за мной, с вытаращенными глазами, братья-квизы. Посетил и раненого Хюнтора, тот не воспринял советы врачей про постельный режим и вовсю нёс службу вместе с подвязанной левой рукой.

Хюнтор со своей стороны руководил десятком солдат, оставшихся в замке и готовил его, замок, к принятию беженцев. На случай, если дела на стене пойдут плохо и население хлынет сюда щедрым потоком, в том числе расчищал колодцы и прибирался в старых пустующих конюшнях.

Я порадовался тому, что он жив и идёт на поправку и ещё раз пожалел, что не могу поставить его на стену вместо Волагера.

Кстати, сколько я ни носился по городу, постоянно пересекаясь со всеми, а вот с главой стражи ни разу не столкнулся. Надо будет глянуть через Рой, где его нелёгкая носит? Не трескает ли он отважно блинчики с салом, пока весь город на ушах?

Тибо занимался госпиталем и вообще, было здорово мобилизовать ту часть населения, которая не была задействована в ополчении.

По моей просьбе он организовал встречу с купечеством, в первую очередь меня заинтересовали те, кто владел запасами продовольствия.

Эти купцы были староваты для ополчения, поэтому продолжали активно вести бизнес.

— Граждане торговцы!

— Да, лорд-защитник?

— До меня дошли слухи, что вы взвинтили цены на товары втрое.

— Ну, — протянул один из купцов, пузатый, но с неожиданно тонкими ножками, — Сейчас же проблемы с поставками, город в осаде.

— Он два дня в осаде, это не повод задирать цены для народа.

— Уважаемый лорд-защитник, — заговорщически начал говорить другой купец, лысый, носящий странную шляпу с перьями, которая существование этой самой лысины ни разу не скрывало. — Может, договоримся?

— У меня больше денег, чем у вас, — возразил я. — И меня они интересуют весьма слабо. А вот цены да, интересуют.

— Но Вы же не можете нам запретить повышать цены при такой конъюнктуре рынка?

— Могу и запрещаю.

— А как же…

— А если вы не вернёте цены назад, я вас попросту казню. Это весомый аргумент в наших переговорах?

Купцы приуныли. Возразить против человека, которому временно приданы полномочия тирана и главы всех вооружённых сил герцогства и города, к тому же абсолютно не склонного к принятию взяток, им было нечего.

— Ну, не обижайтесь. Давайте, я вам предложу хорошую схему?

— Какую? О чем Вы? — робко спросил пузатый.

— Я выкуплю у вас большие партии продовольствия. Пусть ополчение питается на службе за мой счёт, в общих котлах. Куплю по розничной цене, но по ценам до начала войны, без вашего подъёма. Зато по рознице сразу выйдут приличные суммы, к тому же там вы минимизируете риски.

— Какие именно риски? — недоверчиво спросил лысый.

По ним было видно, что то, как я шпарил коммерческой терминологией, производило на них впечатление, всё же в их глазах я был рыцарем, а рыцари традиционно в финансовых вопросах были слабы.

— А такие! Какие у нас варианты развития событий в обороне? Их три. Первый, оборона продлится несколько недель и прибудет подкрепление, которые вытеснит Альшерио. И всё, война закончится. Второй вариант, мы положим армию Альшерио. Всё, война закончится. В первых двух вариантах вы просто продолжите бизнес радуясь, что совершили такие крупные оптовые продажи.

— А третий?

— А в третьем варианте Альшерио ворвётся в город. И ваши запасы, склады и всё имущество заберёт забесплатно. Печальный вариант?

— Ну, мы вам продадим продовольствие, а он отнимет деньги.

— Ой, не смешите мои сапоги, торговцы, которые не спрячут деньги так, что их никто не найдёт? Деньги прятать и увозить легко, они компактные. К тому же, вы не станете ждать оккупации, а убежите в сторону горизонта. Не надо быть пророком Исайя, чтобы знать, что каждый первый из вас подготовил лодочку для побега по реке и там всегда дежурит верный слуга.

Купцы скромно потупились, тут я попал в точку. Собственно, это было не предположение, мне так сказал Тибо, а он информацию про лодки не сам придумал.

— Да я вас не осуждаю! Нет необходимости идти против друг друга. Захотите бежать, никаких проблем. А пока оптовый выкуп крупной партии, чтобы я понимал, что у города есть запасов на месяц, в муниципальной собственности.

— Ну, на месяц мы наберём.

— Хорошо. Решение принимайте каждый сам. Подходите к Тибо, он будет грузополучателем, формируйте списки и лучше всего, если мы сделки проведём сегодня.

— А деньги у Вас есть? — спросил пузатый. — Или Вы будете оплачивать долговыми векселями от имени города Каптье?

— Обижаете, — я расстегнул сумку и достал оттуда пару мешков с банковской маркировкой.

— Откуда⁈ — изумились купцы.

— Коммерческий секрет. И вообще, это не важно. Серебряные марки в наличии. Товар в наличии. Группа гопников, которые отнимут товар — за стеной. Простые вводные? Есть причина пойти на сделку? Умеет сэр Рос Голицын убеждать?

— Да, убедительно, — кивнул лысый. — У меня есть тринадцать тысяч мешков пшеницы… это для начала.

— К Тибо. Всё, что он согласует к вывозу и найдёт, где хранить, я оплачу по розничной рыночной цене, немедленно. И… Частью сделки является то, что цены на рынках вы возвращаете назад, опускаете. Народ должен понимать, что вы его не ограбите, пользуясь блокадой. Нарушителей будут прилюдно пороть по жопе розгами на площади, это для начала.

— А если у нас через пару недель всё ещё будет блокада и начнутся проблемы с запасами? А новых поставок нет.

— Через пару недель вернёмся к этому разговору. Даст Полмос, к тому времени война закончится, и вы будете почивать на лаврах, а Тибо устраивать городские праздники, чтобы сожрать всё муниципальное продовольствие.

…

День прошёл в суете. Но время, отпущенное нам врагом на подготовку, мы использовали с пользой.

Слежки мы с квизами за собой больше не замечали, однако никто не тешил себя иллюзиями, шпионы просто затаились. Спать мы пробрались (а ситуация была такая, что мы именно пробирались, чтобы нас не заметили) в постоялый двор, потому что хотелось уже помыться.

…

Утром я проснулся от звука молотов. Не переставая стучали, гремели, лязгали где-то вдалеке от постоялого двора. Звук был монотонный, методичный. Так работают мастера, которые знают своё дело и горят желанием его поскорее закончить.

Выглянув в окно, я увидел, что над гномьим кварталом поднимается дым от множества горнов. Судя по интенсивности работы, ребята не спали всю ночь.

Мурранг и Хрегонн уже были на ногах, проверяли оружие и снаряжение. Несмотря на то, что в набат не били, они снаряжались в полный доспех и я последовал их примеру.

— Ну, что там по туннелям? — спросил я квизов. — Удалось разузнать у местных гномов?

— Была парочка, но они давно затоплены и совершенно заброшены… Да, собственно, кому нужны эти туннели, если с трёх сторон города река? Герцог на проделки контрабандистов закрывал глаза, все шастали, куда захотят, но по реке

— Понял. Давайте сходим посмотрим, что там такого куют наши бессонные друзья.

Работа велась в районе ворот. Там был чуть ли не весь гномий квартал. Повсюду сновали мастера с синяками от усталости под глазами, но с довольным выражением лиц. Из временных мастерских доносился стук молотов, шипение раскалённого металла, погружаемого в воду, и довольное ворчание работников.

Торим Увитая Борода встретил нас у самих ворот. Выглядел он как гном, который не спал сутки, но был невероятно доволен результатами своей бессонницы.

— Ну что, заказчик! — радостно воскликнул он. — Принимайте работу. Сейчас кое-что по мелочи закончим и наше творение практически готово. Как раз время показать, что мы создали!

Он подвёл нас к главным воротам города. То, что я увидел, заставило присвистнуть от удивления.

Ворота были… ну, назвать их красивыми язык не поворачивался. Более точным было бы слово «внушительные». Как накачанный, весь в шрамах и с оружием наголо боевик, не красивый, но убедительный.

Зато выглядели они, как сейф крупного банка — массивно, надёжно и впечатляюще. Гномы полностью переделали створки, установив громадную металлическую раму, которая уходила под наклоном глубоко в землю, словно корни гигантского дерева. Обшивка состояла из толстых листов стали, переплетённых арматурными прутьями в сложный узор, напоминающий паутину.

— Мы назвали их «Плащ тролля», — с гордостью объяснил Торим. — Потому что красоты никакой, но прочности на века. Таран об эти ворота зубы сломает.

— Очень впечатляет, — честно признался я, ощупывая толстую сталь. — А механизм открывания есть или мы пошли по пути временной изоляции от внешнего мира?

— Тут самое интересное! — Торим провёл нас к внутренней стороне ворот. — Смотрите — мы установили систему противовесов. Два гнома, ну или там, человека, могут закрыть эти ворота за несколько секунд, а открыть — за две минуты. Но если система заблокирована изнутри, то снаружи их не откроешь никак.

Он продемонстрировал механизм — система блоков и тросов действительно позволяла относительно легко управлять этой стальной махиной.

Опорные балки, чтобы держать вес этого чудовища, уходили в сторону площади, механизм сначала поднимал ворота из их подземных углублений и только потом их можно было бы открыть. Долго, но закреплено действительно, как я и просил, за Матушку-землю.

— Отличная работа, — похвалил я. — То есть, работа принимается. Вы, наверное, всё железо квартала пустили на это индустриальное чудо?

— Бо́льшую часть запасов всех семей, — с достоинством ответил Торим. — Оставили только на оружие.

— Судя по дымам, что-то ещё успели сделать?

— Пойдёмте, покажу, — Торим повёл обратно в квартал меня и квизов, которых он временами одобрительно похлопывал по рукам и хвалил за силу и габариты.

В одной из мастерских горячо спорили несколько гномов над чертежами какого-то механизма. В другой ковали наконечники стрел с такой скоростью, что искры летели сплошным потоком.

— Дайн работает над переносными метательными машинами, — объяснил Торим. — Думает сделать что-то вроде больших арбалетов, которые можно быстро перемещать по стене.

— Сталкивался с таким, но штука сложная.

— Зато пробивает любой доспех и любой щит.

— Согласен и буду рад этим установкам на стене. А оружие для ополчения?

— Вот этим как раз занимаемся вовсю! — Торим открыл двери большого склада.

Внутри аккуратными рядами лежали сотни копий, мечей, щитов. Не шедевры кузнечного искусства, но добротное, надёжное оружие, которое не подведёт в бою.

— За одну ночь? — удивился я.

— У нас были заготовки, — пояснил Торим. — Плюс мы собрали все частные запасы, отремонтировали, привели в порядок. Этого хватит, чтобы хорошо вооружить человек пятьсот.

— А доспехи?

— Пока только кожаные жилеты с накладными пластинами и шлемы. Но и это лучше, чем ничего.

Я осмотрел снаряжение. Простое, функциональное, но качественное. Именно то, что нужно ополчению.

— Отлично. Сколько ещё времени нужно, чтобы вооружить всех?

— При такой интенсивности работы — дня три-четыре, — ответил Торим. — Но гномы устали. Если работать посменно, то неделю.

— Дайте гномам отдых. Это уже существенный рывок, — решил я. — Мёртвые от усталости мастера мне не нужны.

Мы с квизами обошли стену изнутри, это заняло почти час. Картина была удручающая. Вдоль стены тянулась узкая улочка, которую местные жители называли «Внутренний Путь». Когда-то она предназначалась для быстрого перемещения защитников, но сейчас была захламлена до неприличия.

Тут и там к стене лепились хижины из подручных материалов — пристанище городских бедняков и клошаров. Между ними громоздились кучи мусора, сломанные телеги, выброшенные товары и откровенный мусор.

Местами проход был настолько узким, что два человека не могли разойтись.

— Слушай, ну это беда! Я до этого бродил только по стене, а теперь вижу, имеет место беда, — сказал я Мурранну. — Мы же не можем быстро перебрасывать войска.

— А куда ты денешь бродяг? — заметил квиз. — Это их дома. Я просто так спросил, так-то это не моё дело.

— Ближе к реке полно пустырей, перегоним их туда. Я сейчас даже не говорю о том, что я не настоящий герцог, это всё не только не твоё, но и не моё дело.

Я осмотрел очередной завал из битых горшков и тряпок.

— Это всё пожароопасно. А огонь должен быть нашим другом, в крайнем случае разъярённым союзником, но никак не врагом.

Посредством Роя я пригласил Тибо.

Ополчение собиралось уже не хаотично, а по ротам, вчера вечером Гаскер определил их основные локации, кто где находится.

Используя Рой, я снова обратился к Ториму.

— Да, лорд-заказчик… тьфу, то есть лорд-протектор? Что-то с воротами?

— Ворота на месте, новая смена солдат удивлена «Плащом тролля». Нет, я хотел спросить, не ли у гномов металлических котлов, на время.

— Котлы? — не понял гном.

— Да, «кипят котлы чугунные, точат ножи булатные»… Есть котлы?

— Да, найдём десяток, а зачем?

— Поставим на стене, в них будет поддерживаться горячая вода.

— Ээээээ… Всё ещё не понимаю.

— Это потому, что Каптье — мирный город. А так-то это не для мытья, кипятком можно окатывать штурмующих. Такое вот озорное хулиганское занятие, чтобы, вопреки буквальному противоречию температур, остужать пыл штурмующих.

— Интересная идея, весёлая. Что ж. Доставим два десятка котлов прямо на стену.

— Тибо! — окликнул я его. — Спасибо за госпиталь и вообще, но на сегодня есть много работы.

— Да, я знаю, меня одолевают купцы. Вы знали, что они пытаются втюхать мне неходовой товар или лежалый, низкого качества?

— Раз Вы об этом говорите, значит, вопрос закупки продовольствия в надёжных руках. Но вообще-то я по другому поводу.

— Какому? — вымученно вздохнул мэр, вытирая пот со лба.

— У нас заблокированы, загажены или завалены хламом улицы.

— Сроду там так было.

— Сейчас это недопустимо.

Я стал рисовать прямо в пыли схему города. Не то, чтобы я его знал так хорошо, просто навык Рой у меня был активен почти всегда, просто я как бы отодвигал его в сторону, фокусируясь на мире вокруг.

Теперь у меня показывалась схема улиц города.

— Схема Коптье концентрическая.

— Какая? — не понял Тибо.

— Это когда улицы тяготеют к центру, в данном случае к центральной площади.

— А это плохо? — обеспокоенно спросил Тибо.

— Это просто факт, который надо принять и использовать. В обороне есть известная проблема, пассивность. То есть враг выбирает точку атаки, а мы подстраиваемся под него. При этом мы должны перемещать кучу войск вдоль городской стены.

— А это Внутренний путь, который заброшен, — подхватил мэр.

— Да и его надо обратно откопать. Понимаю, что там пара сотен бродяг.

— Ну я поговорю с ними, переселю их, пообещаю…

— Хорошо. Это та помощь, которую могут оказать мирные жители города. Взять всем миром и расчистить Внутренний путь.

— Только его?

— Нет.

Я стал показывать ему на схеме.

— Вот этот и этот, и те три.

— Большую часть широких улиц?

— Да, по которым войска можно за примерно пять минут перегнать от центра и до любого участка стены. Логистика — это важно.

— Это очень много работы… Но у меня есть несколько сотен женщин, пожилых людей, подростков и тех, кто уклонился от ополчения, но хочет помочь обороне, — задумался он. — Мы всё сделаем, хотя это колоссальная работа.

— Сноси все времянки и незаконные лачуги. Всё что может задержать перемещение роты на полминуты — может угрожать падением стены, — пояснил я ему.

Мэр собрал народ и стал перед ними, воздев руки вверх, как уличный проповедник.

Он развернулся к толпе и начал объяснять людям масштаб предстоящих работ. Поначалу раздавались недовольные голоса, но мэр был убедительным оратором. Он объяснил, что каждый завал на улице может стоить жизни защитникам города, что каждая расчищенная дорога — это шанс на спасение.

Глава 19

Ворон-диверсант

Постепенно люди начали организовываться. Женщины брали на себя вынос мелкого мусора, мужчины постарше — разборку серьёзных завалов, дети помогали переносить лёгкие вещи.

Работы крайне много, но её начали делать, процесс пошёл.

Я наблюдал за этой картиной с удовлетворением. Когда людей объединяет общая цель, они способны на удивительные вещи.

…

К обеду картина города кардинально изменилась. Внутренний Путь превратился в широкую, пусть пока ещё и грязноватую дорогу.

Основные улицы тоже расчистили. Снесённые хижины оставили после себя ровные площадки, которые теперь можно было использовать для манёвров.

Горы мусора и строительных материалов аккуратно сложили в нескольких местах, дерево и тряпки возле стены, камни в стороне, металлолом отправили гномам.

Люди работали с удивительным энтузиазмом. Видимо, необходимость защищать свой дом мотивировала лучше любых денег.

— Отличная работа, — похвалил я Тибо, когда мы встретились у центральной площади. — Город меняется, а это нужно для победы. Если говорить глобально, то почти всегда армия и общество после войны существенным образом меняется.

…

По мере обучения рот, а Гаскер метался между всеми ними, следя за тем, как они учатся наносить удары копьями, уколы, замахи и блокировки мечам (у кого были, а в основном ополчение вооружалось копьями и топорами) мы с ним перевели роты в режим «манёврам».

Роты от этого мучились и уставали, но и научить их маневрированию было необходимо.

Гаскер ставил роту в центре, как правило на площади, а потом по команде они бежали к тому или иному участку стены, причём он использовал какие-то местные сленговые топонимы.

То они бежали по «яблочной улице», то к «кривой бабе», то к «вересковому пойлу», то к «красной липе».

В общем, им, то есть местным, было понятно обозначение, а это главное. Всего было проложено и исхожено семь «маршрутов» к стене, плюс ещё два, к Западной и Восточной башням.

Со стороны это выглядело бессистемно, но это было не так. Гаскер заставил каждую роту пробежать каждый маршрут хотя бы по одному разу, давая каждой роте время на отдых, но и так, чтобы они избегали весь город.

Нужно было бежать так, чтобы никто не отставал, не терял оружие, не падал, в общем, задачка трудная.

Часов или ещё лучше, секундомера у меня не было, когда-то магия забрала у меня всё технически сложное при попадании в мир Гинн, включая автомат Калашникова. Но так, по ощущениям, рота была способна добраться до стены за полторы-две минуты. И это хорошо.

Центром координации перемещений в бою буду я сам. Мне не нужны были рога или флажки, как и крики Гаскера на тренировках. Рой, а я надеялся, что вражеский колдун не сможет нарушить его работу, позволял координировать людей беззвучно.

Народ тренировался, а враг не нападал.

Хорошо.

Я, по правде, в такую тишину не особенно верил.

Выбрав момент, я поднялся на стену и устроился в одной башен на воротах, откуда открывался лучший обзор на окрестности. Мурранг и Хрегонн заняли позиции у входа, предупреждая возможных «посетителей», что лорд-протектор занят срочными делами и беспокоить его не стоит.

Закрыв глаза, я сосредоточился на даре Птичий пастух.

Ничего более ценного, чем этот навык и Рой, я не мог себе представить и за эти дни использовал бесчисленное количество раз, так что качество исполнения у меня существенно выросло, как и расширились возможности по управлению птицей.

Сначала я установил контакт с ястребом, кружившим над рекой. Через его острое зрение я увидел предместье, где должен был располагаться лагерь Альшерио.

Сейчас вражеский лагерь был образцом военной организации. Появились ряды шатров и палаток, между которыми были проложены чёткие проходы, караульные посты на каждом углу.

Но главное, деловая активность и речь идёт вовсе не про бизнес, а про то, что сотни солдат и других людей заняты делом, работают, не покладая рук, готовясь к чему-то важному (и неприятному для нас). Все были заняты и при деле.

Плохо, мне такое не нравится.

Я направил ястреба ниже, стараясь разглядеть детали.

У западного края лагеря, под большим навесом, плотники собирали какую-то массивную конструкцию. Судя по размерам и форме, инженерное сооружение или осадная башня.

Ничего хорошего эта инженерия мне не сулила.

Рядом кузнецы ковали металлические детали, а трое инженеров что-то обсуждали над чертежами.

Ещё дальше я увидел склад штурмовых лестниц — добрый десяток широких, крепких конструкций, явно предназначенных для быстрого штурма стен. В отличие от лестниц, захваченных где попало в первый день, эти были созданы по определённым чертежам и были много эффективнее для целей штурма крепостных стен.

То есть, тоже плохо.

А под другим навесом готовился таран — массивное бревно с железным наконечником, подвешенное на цепях к прочной раме. К раме приделывали здоровенные колёса.

Но самое неприятное открытие ждало меня у северной части лагеря. Большой загон, обнесённый частоколом, в котором толпились люди. Мужчины, женщины, старики, даже дети. Местные жители из предместий, схваченные во время отступления вражеской армии.

Заложники.

Ах ты ж, падла!

Я стиснул зубы, наблюдая за этой картиной. Альшерио оказался не только профессиональным военным, но и совершенно бессовестным мерзавцем. Захват мирного населения был классическим ходом для деморализации защитников и совершенно бесчестным.

Переключив внимание на центр лагеря, я увидел самого лорда Альшерио. Он стоял возле большой палатки с гербом на знамени, поставленном прямо возле местного дома, жестикулируя и отдавая приказы группе офицеров. Левая рука была на перевязи — след первой атаки и ранения стрелой, но движения оставались энергичными и сильными, а морда — уверенной в себе, собранной и спокойной.

Это мне, само собой, тоже не понравилось.

— … всё должно быть готово, — долетели до меня обрывки разговора через острый слух ястреба. — Доложите тогда мне о завершении. Эйрегги, на тебе штурмовики.

— А если они выйдут на вылазку? — спросил один из офицеров.

— Не выйдут, — самоуверенно ответил Альшерио. — У них едва ли полторы тысячи человек. Человек, а не воинов. Обученных полторы сотни, остальное отребье, нелюди, да ведьмы. Они будут сидеть за стенами и просить своих богов о защите.

Я хмыкнул. Самоуверенность — это хорошо. Самоуверенные противники делают больше ошибок.

Направляя ястреба на облёт лагеря, я заметил ещё одну важную деталь. Все штурмовые лестницы были сложены в одном месте, у восточного края лагеря. Отдельной охраны там не было, часовые охраняли лагерь и смотрели в сторону города.

Понятно, кто ж их сопрёт?

Интересно…

Неожиданная идея пришла мне в голову. Я прервал связь с ястребом и сосредоточился на поиске другой птицы. Нужен был кто-то покрупнее и поумнее.

Ворон сидел на крыше одного из домов в центре города, недовольно каркая на суету внизу. Крупный, чёрный, с наглой вороньей рожей и хитрыми глазами. Именно то, что мне требовалось.

Установив с ним связь, я направил его к ближайшей лавке, торгующей маслом и прочими припасами. Ворон, повинуясь моей воле, спикировал вниз и ловко схватил когтями небольшой глиняный кувшин с узким горлышком.

Торговец заорал, размахивая руками, но птица была уже высоко в небе.

Следующим пунктом стала лавка, где продавались ткани. Ворон схватил полоску ткани и поднялся ещё выше.

— Эй, что происходит? — крикнул снизу ополченец, указывая на птицу с добычей.

— Ворон сумасшедший! — ответил торговец. — Грабит лавки!

Я усмехнулся. Если бы они знали…

Направив ворона к городским стенам, я заставил его аккуратно сесть на башню рядом с той, где находился сам. Выйдя из башни и стоя на стене, я забрал у птицы кувшин и ткань.

Птица всё ещё пребывала под моим контролем, хотя и капитально нервничала.

Всё же мой навык серьёзно «прокачался» за эти дни. Я контролировал птицу и мог заниматься другими делами.

Масло в кувшине оказалось обычным растительным, как раз то, что нужно для моей задумки. Я смочил льняную ткань маслом и заткнул ей горлышко кувшина, оставив длинный «хвост» снаружи.

Примитивная зажигательная бомба была готова.

Поджечь фитиль было делом секунды. Об этом я попросил Хрегонна, тот зыркнул на ворона, ни о чём не спросил, достал и применил огниво и кресало и вот уже полоска ткани жарко горела.

Ворон, повинуясь моей воле, осторожно взял кувшин с горящим фитилём в когти и поднялся в воздух. Управлять птицей с таким грузом было непросто, но я справился.

Пролетев над предместьями, ворон приблизился к вражескому лагерю. Часовые на валах заметили птицу, но не придали ей значения — кто будет обращать внимание на ворона?

Точно над складом штурмовых лестниц ворон разжал когти.

Горящий кувшин упал прямо на деревянные конструкции. Глиняная посуда разбилась, масло разлилось, и огонь мгновенно охватил деревянные конструкции.

Прошло ещё какое-то время, когда огонь был замечен.

— Пожар! Пожар! — заорали часовые лагеря.

Солдаты для начала бросились искать поджигателей, а только потом обратились к огню, но было уже поздно. Лестницы горели как факелы, а огонь перекинулся на соседние сараи и стены уличного туалета.

Я наблюдал за суетой в лагере глазами чем-то довольного ворона, который кружил на безопасной высоте. Альшерио степенно вышел из своей палатки, увидел пожар и пришёл к некоторый гнев, покраснел и стал крыть матом бегающих вокруг солдат.

— Немедленно доложиться! Кто это сделал? — рычал он. — Как это произошло?

— Не знаем, милорд, — ответил попавшийся ему под руку сержант. — Огонь появился словно из ниоткуда. Не иначе, магия или упало с неба.

Альшерио поднял голову и посмотрел в небо. Ворон как раз пролетал над его головой.

— Проклятые птицы, — прорычал лорд и, не раздумывая, метнул в ворона метельный нож.

Клинок просвистел в дюйме от крыла, но я успел увести птицу в сторону. Впрочем, для убедительности стоило добавить последний штрих.

Ворон развернулся и с прицелом сбросил помёт прямо на блестящий доспех Альшерио.

— Ах ты ж, ублюдочная птаха… — завопил лорд, глядя на белое пятно на груди своего дорогого панциря.

Солдаты вокруг едва сдерживали смешки. Дисциплина имела место быть, но такие действия всегда вызывали непроизвольную реакцию.

Я отозвал ворона обратно в город, где наградил его куском вяленого мяса из собственной сумки. Птица заслужила.

Диверсия удалась на славу.

Штурмовые лестницы превратились в горящий костёр. Небольшая победа, но приятная.

Теперь, когда я основательно подналожил сюрпризов в тапки своему врагу, можно было заняться организационными вопросами, так что я спустился со стены в город.

…

В этот момент ко мне, а я был у Привратной площади, подошла группа подростков. Им было лет по двенадцать–пятнадцать, слишком молодые для ополчения, но достаточно взрослые, чтобы понимать серьёзность ситуации. Их вёл высокий парнишка с умными глазами и решительным выражением лица.

— Лорд-протектор, — начал он, когда я закончил раздавать приказы командирам рот. — Я Талли, сын кузнеца Строма. А это мои друзья, ну и тут с нами кое-кто затесался.

Я оглядел группу. Приблизительно сорок молодых лиц смотрели на меня с надеждой и нетерпением.

— Слушаю, Талли, сын Строма.

— Мы хотим помочь в обороне города. Но нас посылают только мешки таскать да мусор убирать. А мы можем больше!

— Например?

— Мы знаем город лучше взрослых, — вступил в разговор другой подросток, жилистый и со злым колючим взглядом.

— Как звать?

— Я Осмер, мой отец был лодочником, пока не утонул… Мы знаем тут все щели, можем пролезть там, где взрослый не пройдёт, можем бегать быстрее, видим лучше. А ваш этот мэр не даёт в руки оружие и не пускает в ополчение!

— И вы хотите что-то посерьёзнее, чем мусор?

— Да, — хором ответили оба пацана, а остальные закивали в знак поддержки.

— Прямое участие в войне — это опасно, — предупредил я. — Очень опасно. Если вас поймают…

— Вы сейчас говорите, как взрослый, но как глупый взрослый, — не особенно учтиво возразил Осмер. — Чего нам боятся? Если взрослые не удержат стену, нас и наши семьи всё равно передавят, а девок ещё и того…. А в надёжности взрослых на стене мы не уверены.

— Не доверяете? — уточнил я. Ну мало ли, вдруг им известны какие-то факты.

— Не всем, — хмыкнул Талли. — Многие трусливы.

— А ты, — я указал на Осмера, — позволю себе предположить, вор?

Пацан всхрапнул как конь и отвёл глаза.

— Ну, может, когда-то и украл пару булочек…

— Не ёрзай так, пацан, я тебе не городской судья и не стражник. Я лорд-протектор, меня слабо интересует моральная сторона вопроса.

С этими словами я ткнул пальцем в сторону центра города.

— Ты знаешь, что среди прочих там стоит банда Крысолова? А они вообще отъявленные негодяи, лесные разбойники и грабители, их осудили на каторгу. И ничего, сейчас вот учатся бегать по улицам для быстрой переброски к стене.

Осмер поднял глаза и неуверенно кивнул.

Я оглядел подростков ещё раз. Среди них были не только мальчишки, но и несколько девочек — худых, ловких, с горящими глазами.

— Хорошо, — решил я. — Вы — это все желающие стать для города кем-то больше?

Ребята оглянулись.

— Нет, не все.

— А сколько будет, если собрать всех?

— Ну… пара сотен наберётся.

— Пара сотен, — я встал, моя спина щёлкнула. — Две роты, значит… А есть, Осмер, среди них те, кто тоже пару булок украл?

Его глаза блеснули с вызовом.

— Ну, может и есть такие, с живцой в характере, и что?

— Тогда я могу вам предложить следующее. Две роты… группа Талли будет называться «Совы стены», — объявил я. — Ваша задача — наблюдение за стенами города, передача сигналов, связь между командирами рот. Вообще, вы прикрываете взрослых, которые как вы верно заметили, хуже видят, менее внимательны и могут банально уснуть на посту, я такое пару раз уже видел.

Талли гордо выпрямился:

— Понял, лорд-протектор!

— Группа Осмера — «Белки». Ваша задача — разведка в пределах города.

— Это как же так, лорд-протектор? — насупился Осмер. — Какая может быть разведка внутри города? Почему Вы Талли серьёзную работу поручили, а мне какую-то чепушню?

Пацаны понятия не имели про этикет и вежливость, а мне в них это нравилось.

— А кто сказал тебе, что это несерьёзная задача, Осмер? — я оглядел группу, в ней были и девочки-подростки, такие, которые ещё не вступили в возраст женственности и ничем пацанам в уличных играх не уступали.

— Вы же знаете, — продолжил я. — Что в первый день проявления врага и войны, а вернее будет сказать, что в ночь, когда всё началось, был убит герцог и вся его семья, а также и все рыцари герцогства, кроме меня, который оказался здесь случайно?

— И это, кстати, было очень подозрительно, — сощурилась одна из девочек.

— Как зовут?

— Марика.

— Ты, Марика, пойдёшь в «Белки».

— Почему? — не поняла она.

— Сейчас объясню. Герцога и рыцарей убили группы диверсантов-шпионов. Две такие группы нападали на меня и Гаскера.

— Вас пытались убить, лорд-протектор⁈ — воскликнул Осмер. По-моему, эта информация вызвала в нём скорее восторг, чем страх за мою жизнь.

— Да и не раз. Так вот, мы с Гаскером их, конечно, вынесли с доски, но явно остались ещё. А это значит, что и среди бела дня и в ночи по городу рыскают шпионы. Это значит, что «белки» работают только парами, а лучше даже тройками, потому что одного можно подстеречь и убить, а двоих в разы труднее. Ваша работа — крыши.

— Крыши?

— Да. Крыши и шпионы. Шпионы могут прятаться под личиной простых горожан, но таких… Чуточку иных горожан. А могут быть одеты, как чёрные тени, несущие смерть. Мне не нужно, чтобы вы пытались с ними драться, вы погибнете, а вот если вы сможете выследить их, услышать, заметить… Это будет большой подарок обороне города.

— Ура, мы будем ловить шпионов!

— Эй! — окрикнул я детей. — Начнём с того, что это секрет, о котором не надо болтать. В том числе, до поры до времени и своим семьям, и родителям. Это можно обсуждать только внутри роты. Просто скажете, что помогаете лорду-проектору в молодых ротах, вспомогательных подразделениях, скажете, что будете гонцами и надзором за стеной.

Осмер посмотрел на подростков и погрозил им кулаком.

— Все дадут смертельную клятву не болтать!

— В общем, ребята, собирайте желающих, но деталей никому не рассказывайте. Охрана стены очень важна и требует зоркости. Провороним атаку, город падёт. Это и ловля шпионов — важные задачи.

Глаза подростков загорелись. Наконец-то им предлагали настоящее, взрослое дело.

— Но! — строго добавил я. — Никакого героизма. Ваша задача — видеть и докладывать, а не сражаться. Если попали в опасную ситуацию — бегите. Живой разведчик стоит дороже дюжины мёртвых героев.

— Понятно, — серьёзно ответил Осмер.

— Пойдёмте тогда на стену?

— А можно?

— Можно. Гномы сделают для вас знаки различия, писари запишут в составы рот. У нас всё серьёзно. Как бойцы молодых рот вы имеете доступ к стене.

Мы поднялись и под удивлённый взгляд бойцов на стене, а сейчас тут дежурили стражники, усталые и потрёпанные, прошлись по стене. Это была сфера ответственности Талли, поэтому я показывал всё больше ему.

Через Рой я оповестил командиров что у них появляются юные помощники, таково решение лорда-протектора.

Командиры устали и были заняты, так что возражений эта информация не вызвала.

В какой-то момент одна из будущих «белок», та самая, которой моё появление «не в том месте, не в то время» показалось подозрительным, ткнула пальцем в предместье.

— Лорд-протектор! — выкрикнула она. — К городу движется группа всадников!

Глава 20

Второй

Дождались, чёрт возьми.

— Так! Внимание, «совы» и «белки»! Отходите обратно в город, в район Привратной площади.

— Но мы хотим… — попытались возразить подростки.

— Первое правило бойца — это дисциплина! — рыкнул я. — Выполняйте!

Я занимался использованием Роя для передачи приказа готовиться к вражеской атаке и выходу на позиции.

Тем временем к городу неспешно двигались колонны пехоты. Впереди катили большой таран на колёсах, массивную конструкцию с грубым железным наконечником.

Вражеская армия развернулась в боевые порядки примерно в двухстах шагах от стены. Пехота построилась в несколько линий, прикрываясь большими щитами. Лучники заняли позиции на флангах.

Пока противник выставлял свои юниты на поле, я делал то же самое. На свои участки выставлен Гаскер, он теперь прикрывает всю западную часть стены, если ориентироваться от ворот, Гришейк ворота, причём там был ещё один воинский капрал, который действовал самостоятельно, потому что что молодой орк командовал только орками. А на мне была вся восточная оконечность стены. Регуляров мы с Гаскером поделили пополам, то есть, по сути, численность бойцов на стене меньше, чем в первый день, однако они более собраны и готовы к бою.

Непосредственно за их спинами, за стеной караулили две роты ополчения, наше оперативное подкрепление. Остальные — в центре, которые должны будут в очередной раз побежать по улицам для переброски на нужный участок стены.

Волагера я поставил в резерве, в центре, в районе Привратной площади. При этом особых надежд я на него не возлагал. Конечно, за сегодня-завтра гномы грозились перевооружить стражу, и они станут сильнее, а двух его наиболее толковых командиров, капрала и сержанта, я повысил на одно звание вверх и поставил подпирать своего командира, не говоря, впрочем, что довольно низко оцениваю его боевые качества.

Роты ополчения приходят в себя после тренировки. Парадокс, но бой дал им передышку от энтузиазма Гаскера. Как я ни просил старого вояку не перегружать ополченцев, он их измотал.

Молодые роты, которые были сформированы пока что не полностью, а человек по двадцать, я поставил на те позиции, где они и будут воевать. «Совы» стали прямо за стеной, присматривать за ней и за солдатами. В действительности лишние глаза мне не помешают.

«Белки» расставлены по крышам города, но тоже преимущественно ближе к стене.

— Гришейк! — крикнул я орочьему командиру, поскольку находился не очень далеко от привратных башен, — Твои лучники готовы?

— Всегда готовы, лорд-протектор! — ответил молодой орк, деловито проверяя тетиву своего лука. Его лук был новый, но он успел его опробовать. Так уж вышло, что орки оказались перевооружены первыми. Не последнюю роль тут сыграло то, что Урзул тусовался с Торимом.

— Отлично. Подпускай таран поближе. Как только таран подойдёт к воротам, лупи по его обслуге. Без истерики, спешки и страха, стреляй так, чтобы они понесли потери.

— А зажигательными по тарану? — вообще-то орк подготовил запас зажигательных стрел и теперь жаждал их применить.

— Один залп, не больше, просто чтобы обозначить их наличие. Остальными обычными по пехоте.

Гришейк кивнул, явно не понимая тонкостей моего приказа, но готовый выполнить его беспрекословно.

Таран двинулся вперёд. Два десятка воинов в тяжёлых доспехах толкали массивную конструкцию к главным воротам Каптье. Вокруг них держали щиты ещё десяток солдат, прикрывая расчёт от стрел защитников. Сверху конструкция тарана была покрыта двускатной крышей, наспех обитой листовой медью. Видимо, что нашли, из того и собрали.

— Пли! — скомандовал Гришейк.

Орочьи стрелы посыпались на вражескую группу. Несколько попали в щиты, пара пробила броню, ранив солдат. Но основная масса расчёта продолжала двигаться вперёд.

Таран подошёл к воротам, и раздался первый удар. Массивное бревно с железным наконечником врезалось в дубовые створки, заставив их содрогнуться. Потом второй удар, третий…

— Ворота не выдержат! — истошно заголосил Волагер, который вопреки приказу был на площади.

— Не дрейфь, пехота, — обратился я к нему посредством Роя. — И отставить разводить панику!

У меня не было ощущения, что таран продавит ворота. Бревно слишком мелкое, явно подобрано наспех, к тому же кривоватое, тараном управляет всего два десятка человек, стрелы орков не дают щитовикам возможности побросать щиты и помочь им.

К тому же ворота новые, причём в несколько раз прочнее, чем прежние.

Тем временем основная часть вражеской армии правдоподобно изображала подготовку к штурму. Пехотинцы бегали туда-сюда, выкрикивали команды, размахивали оружием. Но к стенам не приближались, да и без штурмовых лестниц это было бы бессмысленно.

Группы противника появлялись на всех участках стены, заставляя воинов нервничать, бывало, даже стреляли из луков. Впрочем, безрезультатно. Они появлялись и уходили вглубь предместий.

Вообще предместье, то есть частный сектор вокруг города был выстроен хаотично, улицы кривые, дома стоят тесно, с одним исключением, принятым во всех городах с крепостной стеной — около самой стены строить дома нельзя.

Ещё бы, такой дом позволил бы незаметно подобраться к стене, а если бы его крыша примыкала к стене, то вообще красота, поднял солдат на крышу и оп, они уже на стене.

Но в целом конкретно эти предместья были таковы, что маневрировать по ним пехотой в условиях боя было не удобно, слишком тесно стоят дома, а между ними ещё и сарайчики, курятники, заборчики, навален хлам. Словом, для стремительного марша в условиях боя большинство таких участков не подходят.

Что, однако, не значит, что враг не сможет такие проходы себе прочистить точно так же, как мы расчистили улицы для переброски ополчения.

Ещё четверть часа таран безуспешно долбил ворота. А орки неторопливо расходовали стрелы, нанося раны вражеской пехоте.

Орки азартны, они метались по стене, подбирая более удачное положение, а потом я послал с десяток ополченцев кидать камни на крышу тарана.

Часть камней рикошетила, безрезультативно стучала по команде тарана, бессильно катилась, но хотя бы попадала вражеской пехоте под ноги и мешала делать своё дело.

В принципе после первых ударов уже было понятно, что таран с воротами не справится. Поэтому в какой-то момент пехотинцы, которые пытались «я твой дом труба шатал», то есть сломать ворота, стали отступать под прикрытием стены щитов.

Рог протрубил три раза, и вражеские войска по всему фронту начали отходить.

— Мы победили! — обрадовано закричал кто-то из капралов на стене.

— Они бегут! — с восторгом подхватил другой.

Но я видел, что происходило на самом деле. Группа солдат, управлявшая тараном, отступала под прикрытием щитов, утаскивая раненых, а таран бросили временно, не оставили нам в подарок.

К осадной машине была привязана толстая верёвка, и одна из рот армии Альшерио переместилась к этой верёвке и как репку стала вытаскивать ценное оборудование обратно к своим позициям.

— Эй! — азартно крикнул Волагер, который вопреки расстановке командиров самовольно покинул своих стражников и поднялся на стену. — Они утаскивают таран! Что делать?

Я тоже подошёл к воротам по стене, так же сюда подтянулся и Гаскер.

— Ничего, — пробурчал я. — Пусть забирают.

— Но почему? — не понял капитан стражи. — Мы могли бы помешать им!

— Чем? — спросил я. — Вылазкой? Открыть ворота и напасть? Напомнить, что у нас там стоит пятнадцать воинов? Даже и против тридцати уставших врагов я не был бы так уверен в наших. Враг свяжет боем, подтянет ближайшие роты и ворвётся в открытые по такому случаю ворота. Что мы ему противопоставим? Вашу очаровательную улыбку и ваших стражников, которые не очень-то блистали в первом бою? Хватит нести чушь, азарт хорош на танцах в кабаке, но не на поле боя.

Волагер задумался и нехотя кивнул.

Вскоре вражеская армия утянула таран и стала уходить. Тем не менее наши воины ликовали, искренне считая это победой.

Но то, что я видел только что, настоящим сражением в полном смысле этого слова не было. Если отбросить лирику и волнения участников, матюки и израсходованные стрелы, то только одно лишь подразделение врага что-то делало, остальные всё больше тренировались на местности, разминались и прогуливались, раздражая своим присутствием защитников стены.

— Гаскер, — позвал я заместителя командира. — Собери всех командиров рот на вечерний разбор в штабе. Нужно обсудить то, что мы увидели сегодня.

— Будет сделано, — кивнул тот. — А как ты оцениваешь сегодняшний бой?

— Никак, — честно ответил я. — Потому что боя не было. Это так, любовная прелюдия, пощупал нас Альшерио за выступающие места, покрутил и осмотрел.

Вечером в доме Пратна Остроглаза собрались все командиры, от моего «зама» Гаскера до юных Талли и Осмера, которые были хотя и молодыми, но всё же руководителями своих подразделений.

Атмосфера была совсем иной, чем после первого боя. Никто не праздновал, но и не грустил, все понимали серьёзность ситуации.

— Итак, отцы-командиры, — начал я, когда все уселись за длинный стол, — сегодня мы получили урок того, как профессиональная армия изучает противника. Давайте разберём, что мы узнали и что это означает. Кто-то хочет высказаться?

Гаскер первым подал голос:

— Они проверили на прочность наши ворота. Вероятно, их шпионы, а мы исходим из их наличия в пределах городской стены, заметили, что мы их отремонтировали, но одно дело донесения, а другое — проверка на прочность. Таран тоже опробовали, ещё и назад утащили.

— Вывод?

— Да очень простой вывод, они сделают таран потяжелее, а солдат в него поставят не два десятка, а пять.

— Согласен, что один человек построил или, в данном случае, гном, то другой завсегда сломать сможет. Ломать не строить.

— Мы не видели шпионов, сэр лорд-защитник, — поднял руку Осмер, — Но не можем исключать, что они были под личиной горожан, мы видели, как минимум шестерых во время боя в районе стены.

— Понял. Значит они изучали нашу скорость развёртывания, дисциплину, вооружение, точность действий. Гришейк, как оцениваешь эффективность стрельбы твоих орков?

Молодой орк недовольно нахмурился:

— Не особенно хорошо. Выпустили же почти две тысячи стрел… Нам надо тренироваться. Всего двенадцать трупов у ворот после такого обстрела… Но после боя мои ребята спустились на верёвках со стены и собрали стрелы, так что запасы более-менее восстановим. Мы также притащили трупы для ээээ… изучения уязвимых мест. В общем, нам нужно больше тренировок в стрельбе.

— Что для этого нужно?

— Территория молочного рынка, босс, — орк оказался готов к этому вопросу, — Это единственное место рядом со стеной с достаточно большим пространством, где можно поставить мишени и тренироваться часами напролёт, пока не настанет пора бежать со всех ног на стену и стрелять уже по живым бронированным мишеням, по этим ублюдкам.

— Мэр Тибо, этот молочный рынок, он…

— В связи с блокадой он не работает, — с готовностью пояснил Тибо. — За ночь расчистим, прилавки и прочее уберём, можно загонять лучников. Только… Пусть это и не моё дело, но у нас есть лучники и в ополчении, их бы тоже туда пустить.

— Согласен, тренировка нужна всем, как и луки, а не только нашим дорогим оркам.

— Можно мне, сэр Рос⁈ — поднял руку гном Торим.

До совещания мы договорились перейти с ним на «ты».

Я кивнул

— А сколько всего есть лучников? — подал голос Торим. — Община гномов готова предоставить всем новые длинные луки и запасы стрел, такие же, как сделали для орков, они в несколько раз мощнее, пусть сразу осваивают их.

— Поддерживаю, — слова гнома показались мне дельными.

Я по очереди поднял командиров рот и заставил доложиться по численности лучников в их ротах. Вчерашние солдаты и капралы, они только-только стали осваивать новые роли. Сейчас по их лицам было видно, что как минимум половина свой «личный состав» знают плохо и цифры называют наугад. Ну ничего, пусть эта ситуация покажет им, что своих бойцов надо знать.

Гном записывал, хотя по хитрым глазам и бормотанию под нос стало понятно, он тоже решил для себя, что цифры приблизительные.

Я коротко прошёлся по всем. Кто где стоял, кто что делал, что надо ещё сделать. Волагеру сделал ещё одно предупреждение, незачем уходить от своих бойцов, даже когда враг отступает.

Когда совещание закончилось, я заметил, что Талли и Осмер не уходят, топчутся в углу.

Я подошёл к ним.

— Талли, сын Строма, имеешь что сказать?

— Да, то есть… Так точно, лорд-протектор! Имею.

— А почему не поднял руку на совещании?

— Потому, что Вы велели обсуждать то, что мы узнаём только в пределах молодых рот, а не болтать при других взрослых. А остальные командиры — другие взрослые.

— Хм. Резонно. Ну, теперь мы одни. Говори.

— Я заметил один дом, — начал он неуверенно. — Там, где стена делает изгиб на восточном участке…

— Что за дом? — не понял я. — О чём речь?

Талли смущался и с трудом подбирал слова.

— Рядом с городской стеной стоит дом. Он… он… мне кажется, что он слишком близко к крепостной стене. Как по мне, так там три человеческих роста, не больше. А по законам ещё пращуров нашего покойного герцога там должно быть расстояние в полёт стрелы. И дом высокий.

— Хм. Я осматривал стену сам, но…

Я напомнил себе, что осматривал всю стену в первый день, в дикой спешке, очень быстро, к тому же я и сам тот самый взрослый, о котором говорил пацанам.

— Стоп, — резко сказал я, внезапно поняв, о чём он говорит. — Талли, ты имеешь в виду, что с крыши этого дома можно перебраться на стену?

— Ну вроде как можно! — воодушевился паренёк. — Несколько лёгких подмостков, и враги окажутся прямо на стене, минуя ворота!

— Слушай, Талли, — сказал я медленно, — совещание закончено, давай сгоняем, посмотрим твой этот дом. Покажешь?

— А я! — поднял руку Осмер. — Видел дом в городе, в котором подозрительные лица прячутся, шепчутся. А жители-то района считают, что дом заброшен!

— Пиши адрес, надо проверить, что там за проклятый старый дом, но сначала дом Талли.

Поскольку командиры ещё не разбрелись, я позвал с собой Торима Увитую Бороду, как инженера и Мадану, как специалиста по магии. Если дом действительно представляет угрозу, понадобятся и технические, и магические решения. Мурранг и Хрегонн, как всегда, пошли со мной.

На стене мы достаточно быстро нашли то место, о котором говорил Талли. Действительно, из-за изгиба городской стены один из домов оказался критически близко к низкой в этом участке городской стене. Крыша находилась всего в четырёх метрах от стены, а высота дома позволяла легко перебросить доски или лестницы.

— А ты хорош, парень, — похвалил я, разглядывая уязвимое место. — Молодец. Взрослые прошли мимо, а ты заметил.

На крыше дома сидел голубь и недовольно курлыкал, видимо, потревоженный нашими голосами.

Капрал, дежуривший на этом участке стены, подошёл к нам, ему тоже было интересно, чего это мы сюда припёрлись?

— Как зовут? — спросил я капрала.

— Мшириц, Ваше лордство.

— А ты местный, Мшириц?

— Ну да, родом из печного квартала, пошёл в солдаты, потому что мастерскую унаследовал мой старший брат. Но Вы не думайте, мы с ним не в ссоре, хотя был момент, здорово подрались…

— Мшириц, — перебил я поток мысли капрала, потому что история его семейных отношений мало волновала меня. — Пояснишь за этот дом, если что-то знаешь, конечно.

— Ну, оно же как… — вздохнул капрал. — Дома строят по разрешению архитектора Оэрци, а тот любил в картишки перекинуться…

— Пока не понимаю, к чему ты. Давай ближе к дому. Чей дом, почему он так близко? Учти, я тебя ни в чём не обвиняю.

— Так я и поясняю… Короче, это дом семьи купцов Тибедио. Они взятку дали ещё лет пятнадцать назад и построили дом туточки, потому что место им нравилось и улица тут широкая.

— Улица широкая, — я посмотрел, что он имеет в виду и понял, что да, он прав. В этом месте улица-то широкая. Телеги можно гонять, гулять на просторе… А можно пару рот без проблем перебросить, не застрянут. К дому перебросить, оттуда мостки кинуть и привет, на стене прорыв.

— Слушай, капрал, — спросил я, — а во время сегодняшней атаки ты тут, на этом участке стены, стоял?

— Ну да, был тут, нёс службу, исполнял долг, — кивнул армеец.

— А что враги, шастали тут во время атаки? Шныряли?

— Ну да, бегали, было дело, — подтвердил капрал. — А что?

— Гм. Я понял тебя. Благодарю за службу, — Я повернулся к своим спутникам. — Гном и наша прекрасная магичка, есть идеи, что с этим домом делать?

Торим уже оценивающе осматривал конструкцию, прикидывая углы и расстояния. Но его перебила Мадана.

— А меня лично беспокоит вопрос, почему наш лорд-защитник не обращает на меня внимания, — сказала она с притворной обидой. — Я что, не красивая?

— Кхе. Мадана, давай мы поговорим об этом потом? — я попытался увести разговор в другое русло.

— Когда потом? — настаивала ведьма. — Потом нас убьют, и мы не поговорим и не полюбимся.

— Вот она и мотивация нарисовалась, чтобы не помереть. Я работаю над тем, чтобы нас не убили. Что скажешь про здание?

— Ты не замечаешь намёков, — упрямо продолжала она.

— Я всё замечаю, но занят другим. У нас тут война.

— Ладно, давай про твою дурацкую войну… — явно недовольно проворчала Мадана, — Магии в здании нет, обычное такое строение, опасности не представляет. Но соседи могли порчу навести. Надо ритуал очищения.

— Враг может использовать здание для прорыва?

— А, ты об этом… Откуда я знаю? Если тебя это пугает, давай мой ковен его отравит и проклянёт. Один мощный ритуал и те, кто окажутся в этом доме муравьями блевать станут, а глаза на лоб полезут.

— А со стены сможете ритуал совершить? Удалённо, без контакта со зданием?

Мадана надула губы:

— Обижаешь, конечно, можно. Была бы у тебя девушка, я бы её тоже, удалённо прокляла. Но я тут колдовала, ты у меня, оказывается, одинокое страдающее сердце без возможности прильнуть…

Торим откашлялся:

— Мы можем пару труб провести и залить здание, особенно нижнюю часть, маслом, да и сжечь нахрен. И всё, проблема решена.

— А если залить, а поджечь только когда они через него попрут? — предложил я. — Можно такое, а? Огненной стрелой?

— Можно. А ты коварен, носитель знака «Гве-дхай-бригитт», — с уважением усмехнулся гном.

— Да, не без этого. Я вас тогда попрошу это всё провернуть, и сравнительно быстро.

— Вёдер сорок, думаю, хватит, чтобы пролить второй и залить первый этаж, промаслить, — кивнул Торим. — Запылает так, что на стене камни раскалятся. Сегодня же ночью сделаем.

— А мы ночью проведём ритуал, — добавила Мадана.

— Режим секретности, ладно? — попросил я. — У нас тут шпионы шастают, не хочу врагам сюрприз испортить.

— Да как скажешь, лорд-защитник, — покладисто кивнул гном.

Глава 21

Важность поисков

Поздней ночью мы с братьями-квизами и несколькими воинами Гаскера направились в тот район города, где, по данным «белок» скрывались подозрительные лица.

Осмер доложил о доме на краю Сапожной улицы, где засели люди, явно нежелавшие показываться на глаза стражи, которые вели странные разговоры («белки» слышали только обрывки) и находились в доме, которой был заброшен.

— Проверяем дом с готовностью, что там находятся диверсанты, — объяснил я Муррангу и Хрегонну по пути. — И они могут быть вооружены и опасны.

— А что, если это просто семья, которая попросту боится войны? — спросил Хрегонн.

— Тогда мы извинимся и отпустим, — ответил я. — Но, если это шпионы или убийцы… Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Дом оказался довольно большим, двухэтажным, с крепкими ставнями на окнах. Свет не горел, но это ничего не значило — умные враги не светят по ночам. Гаскер расставил своих людей так, чтобы перекрыть все возможные пути отступления.

— Мурранг, Хрегонн, ломайте дверь, — скомандовал я. — За вами идём мы.

Братья-квизы подошли к двери и одновременно пнули её. Дубовая створка не выдержала и рухнула внутрь с грохотом.

— Стоять! Именем герцога и лорда-протектора! — заорал Гаскер, врываясь следом.

В доме началась суматоха. Послышались крики, топот ног, звон оружия. Кто-то пытался выбраться через заднее окно, но там его уже ждали солдаты Гаскера.

Короткая стычка закончилась через пару минут. Семь человек лежали на полу с руками за головой. Трое пытались сопротивляться и получили увесистые тумаки, остальные сдались сразу.

— Кто вы такие? — начал допрос Гаскер, нависая над одним из пленных. — Что делаете в этом доме?

— Мы… мы просто… — мямлил тот, мужчина средних лет в дорожной одежде.

— Просто что? — угрожающе рявкнул Гаскер. — Говори быстро, пока я добрый!

— Мы торговцы! — выпалил другой пленный. — Торговцы из Бруосакса! Приехали по делам, а тут война началась!

— Торговцы? — скептически переспросил Гаскер. — А почему тогда прячетесь? Почему не обратились к властям за защитой?

Тем временем гномы произвели обыск, от тщательности и ловкости которого у меня возникло ощущение, что гномы имели большой опыт нарушения закона, краж. Очень уж они уверенно отыскивали простые тайники, спрятанное имущество, извлекали на свет сумки и свёртки.

Пленные переглянулись. В их взглядах читалось что угодно, только не невинность.

— Мы… — начал главный, но осёкся.

— Мы хотели сбежать к лорду Альшерио, — вдруг выпалил самый молодой из группы. — Рассказать ему всё, что знаем о городе!

— Заткнись, дурак! — шикнул на него главарь.

Но было уже поздно. Кот выскочил из мешка.

— Значит, предатели, — констатировал Гаскер. — Хотели продать город врагу.

— Мы не местные! — неубедительно оправдывался главарь. — Мы не можем предать Каптье, потому что не являемся его горожанами. Нам всё равно, кто здесь правит! Мы просто хотели остаться живыми!

— Оставаться живыми, продавая чужие жизни, — мрачно заметил я. — Такая себе сделка.

И всё же мы осмотрели как пленных, так и их барахло.

Обычные люди, не профессиональные воины. Одежда дорожная, но не военная. Оружие самое простое — ножи, один короткий меч. Нет алхимии, оружия скрытого ношения. Никаких признаков того, что это диверсанты от лорда Альшерио, с которыми мы уже сталкивались.

— Гаскер, они все арестованы, забирай их, но не в тюрьму, — приказал я. — А в замок, под надзор Хюнтора. Они совершили измену и их надо судить, но они не совсем те, кого мы ищем. И судить их будут потом, после войны.

— А кого мы ищем? — спросил заместитель командира.

— Шпионов, убийц герцога и его рыцарей. Профессиональных диверсантов. Эти — просто трусы и стяжатели.

Когда пленных увели, из темноты вышел Осмер. Молодой командир был явно расстроен и зол, причём на самого себя.

— Лорд-командующий, — обратился он ко мне, — Вы сердитесь на меня за то, что это оказались не те диверсанты что мы ищем?

Я внимательно посмотрел на парня. В его глазах читались разочарование и самобичевание.

— Осмер, — сказал я серьёзно, — Твоя рота вычислила нехороших людей, которые сбежали бы и сообщили врагам сведения про город, даже могли бы вступить в ряды противника. Так что твоя информация оказалась ценной.

— Но это же не настоящие шпионы… — начал он.

— А то, что диверсанты ещё не арестованы, значит только, что их необходимо продолжать ловить, — перебил я. — В расследованиях это называется «отработка версий». Даже если версия не подтвердилась, эта работа, шаг за шагом всё равно даёт более подробную общую картину.

Осмер задумчиво кивнул.

— Понимаю. Значит, мы движемся в правильном направлении?

— Именно. Продолжай работать. Настоящие диверсанты где-то рядом, и рано или поздно они себя выдадут.

— Обещаю, что моя рота будет подслушивать даже по ночам! — воодушевился парень.

— Для начала тебе и Талли надо их доукомплектовать. Вы говорили, что есть ещё желающие. Добирайте, но вам нужны только добровольцы, никого не надо заставлять и уговаривать. Я попросил гномов, завтра будут знаки членов рот. Можете наблюдать по ночам, но будьте осторожны — настоящие враги намного опаснее контрабандистов.

Осмер кивнул и исчез в ночи так же внезапно, как появился.

Мы, квизы и я, вернулись на постоялый двор, где остановились. Хотелось выспаться перед новым днём, который наверняка принесёт новые вызовы.

* * *

Утром я проснулся с мыслью о том, что сегодня может стать последним днём относительного покоя.

Что сделал вчера Альшерио? Он провел разведку, прощупал наши силы, ворота, стену. Он привёл в порядок своё войско, они отдохнули и зализали раны, изучили местность, поели и поспали.

А ещё своими ужимками и якобы бессильными танцами у стены они усыпили бдительность нашего войска. Теперь защитники без особенных оснований поверили в свои силы, доверчиво посчитали, что враг под стенами их боится. А самоуверенность может привести к фатальным ошибкам.

…

Я загнал одну из рот на стену, где они перетаптывались, не совсем понимая, что тут делают. Со мной была парочка инструкторов Гаскера, которые стояли с умным видом, но, сказать по чести, тоже не понимали, для чего я их привёл на стену.

— Ну что, — я помассировал изрядно уставшую от постоянного ношения шлема шею. — Будем учиться?

— Дык мы вроде того, учимся каждый день, — протянул один из ополченцев.

— Это да, но пришла пора учиться, как драться на вашем поле боя. А ваше главное поле боя — это стена. Не конкретно этот участок, а вообще. Стиль боя сильно зависит от места и полностью зависит от врага.

Меня слушали и не перебивали.

— Смотрите внимательно, — начал я, расставляя нескольких ополченцев в ряд. — Первый ряд — щитовики. Большие щиты, длинные копья. Ваша задача — не дать врагу подняться на стену. Ваша работа — стойкость, вес, сила. Вы — оборона собратьев.

Я поставил в первый ряд самых крепких мужчин с башенными щитами и копьями.

— Второй и третий ряд — мечники и воины с топорами, а четвёртый — лучники, — продолжил я, размещая стрелков за спинами щитовиков. — К сожалению, лучников у нас не так и много. Стреляете через головы. Цель — не дать врагу закрепиться на стене.

Я расставлял ополченцев в ряды, но не всех, а только часть, чтобы остальные поняли и впитали суть. Расставил самых опытных бойцов с мечами и боевыми топорами.

— Главный принцип, — объяснил я, — многоуровневая оборона. Если первый ряд не справился, его дублирует второй. В идеале вы стоите на стене, обращёнными к врагу, город за спиной.

Один из ополченцев нахмурился:

— А если прорыв всё же произошёл?

— Тогда перестроение.

Я стал переставлять щитовиков и прочих так, чтобы они перегораживали боевой ход стены.

— Ряды стоят, отсекая стену, щитовики запирают боевой ход, их прикрывают мечники, позади лучники. И за счёт численности, то есть толпой, давите врага, по возможности оттеснив их от лестницы и выталкивайте со стены.

— А лестница?

— Всё как обычно, сейчас покажу и действия против прущих по лестнице пехотинцев. Сначала показываю, потом тренируемся. Кроме того, у нас будет ещё план малого отступления.

— Это как?

— Лучники драпают на стены домов на Внутреннем Пути, ведут стрельбу по врагам на стене.

— А щитовики?

— Щитовики становятся в два-три ряда поперёк стены, блокируя дальнейшее продвижение врага. Мечники работают парами — один атакует, другой прикрывает. Раненые отходят под защиту щитов. Если ранение серьёзное, то дуйте в госпиталь.

Я продемонстрировал тактику на практике. Несколько ополченцев изображали нападающих, пытаясь «захватить» участок стены. Остальные отрабатывали координированную оборону.

— Помните, — подчеркнул я, — вы воюете не в одиночку. Каждый прикрывает товарища. Не надо тешить себя иллюзиями, в личном бою вы слабее, значит, надо бить толпой. Один щитовик может сдержать одного противника, но победить его в одиночку не сможет, для этого ему нужен лучник и мечник.

Капрал по имени Эрнст (а я многое могу узнать при помощи Роя, даже помимо воли моих подчинённых) поднял руку:

— А как быть с берсерками? С одиночками, которые прорываются и сеют панику?

— Отличный вопрос, — я подозвал одного из сильных ополченцев. — Ты будешь берсерком. Твоя задача — прорваться через строй любой ценой.

Ополченец изобразил свирепого воина, размахивающего двуручным мечом и ревущего боевые кличи.

— А теперь смотрите, как с ним бороться, — я расставил четырёх щитовиков в плотную группу. — Не пытайтесь сразиться с берсерком в одиночку. Действуйте группой, синхронно.

Четвёрка щитовиков окружила «берсерка» и одновременно толкнула его щитами. Тот потерял равновесие и упал.

— Вот и весь секрет, — объяснил я. — Берсерк опасен против рассредоточенных бойцов. Против строя он бессилен.

Тренировка рот происходила по всем участкам стены. Я показывал, а инструкторы отрабатывали примерно одно и то же.

Щитовики учились держать строй под обстрелом, лучники — стрелять, не задевая своих, мечники — поддерживать товарищей в критические моменты.

Поначалу всё шло криво. Щитовики мешали лучникам, лучники случайно путались и даже падали при отступлении на линию крыш, мечники толкались и путались. Но постепенно движения становились более слаженными.

— Лучше, — оценил я очередную попытку. — Но всё ещё медленно. В бою у вас не будет времени на раздумья.

— А сколько приёмов нам нужно знать? — спросил один из пожилых ополченцев, дед лет шестидесяти с седой бородой. — Настоящие воины изучают сотни ударов и блоков… А мастера даже тысячи!

— Дядь, — спокойно ответил я, — позволь рассказать тебе одну мудрость. Как сказал один великий воин: «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз». Это я сейчас к чему? На кой ляд тебе сотни финтов, если ты не успеешь их отработать? Изучи один и убей своего врага этим одним. В бою ты забудешь ровно все умные мысли и откатишься до автоматизма, который выработал за бесконечное количество повторений, — я взял копьё и продемонстрировал простой тычок. — Этот удар. Простой, прямой, надёжный. Если ты отработаешь его много-много раз, это сработает.

— Но противник же может… — начал старик.

— Да пошёл он! Но, пока он думает, что делать, ты уже проткнул его копьём.

Мы продолжили тренировки. Каждый ополченец отрабатывал свои три-четыре базовых движения в зависимости от типа оружия — сотни повторений, пока руки не запомнили их сами. Никаких сложных комбинаций, никаких финтов. Только простые, надёжные приёмы.

К вечеру результат был заметен. Люди двигались увереннее, действовали слаженнее. Щитовики держали плотный строй, лучники попадали в цель, мечники поддерживали товарищей.

— Неплохо, — оценил Гаскер, наблюдая за очередным учебным боем. — За день они прибавили больше, чем за всю прошлую жизнь.

Теперь, когда выдался момент, я сосредоточился на даре Птичий пастух. За день использования этой способности я заметно окреп в ней, связь с птицами стала устанавливаться быстрее, а контроль теперь был более прочным.

Ястреб-скопа кружил над рекой Адур, высматривая рыбу на мелководье.

Я установил с ним контакт и отправил к предместьям, откуда направил к лагерю Альшерио.

По пути к лагерю и возле него творилось нечто, глубоко меня раздраконившее.

Пехота производила зачистку предместий.

Дело в том, что не все жители сбежали с появлением армии Альшерио, многие продолжали прятаться в домах, делая вид, что война их не касается.

Однако война не спрашивала чужого мнения, она творила, что считала нужным.

То там, то тут пехотинцы Альшерио выбивали двери и методично обшаривала дома, выволакивали оттуда спрятавшихся жителей.

Ну да, они грабили дома, тащили в первую очередь ценности и продовольствие. Но как раз это меня мало удивило и разозлило.

А вот то, что они сгоняли всех, от мала до велика жителей предместий в громадный загон, а тех, кто не хотел идти, тех били и всё равно сгоняли. Это вызвало во мне очень серьёзный гнев, почти до уровня ярости, а я такое состояние себе не позволяю.

Вчерашний большой загон для скота теперь был переполнен людьми. Мужчины, женщины, дети, старики — все жители окрестных деревень, которые не успели или не захотели бежать. Я быстро пересчитал толпу, около тысячи человек, хотя их может быть и больше.

Условия содержания были ужасающими. Люди сидели прямо на земле, прижавшись друг к другу от холода. Охранники (дюжина вооружённых солдат) ходили по периметру загона, но еды или воды пленникам не давали.

— Сволочи, — прошептал я, наблюдая за этой картиной.

Но хуже всего было другое. Возле загона суетились солдаты с мотками толстой верёвки. Они явно готовили что-то, связанное с пленниками.

Я направил ястреба ниже, стараясь рассмотреть детали. Солдаты вязали длинные верёвки, на которых через равные промежутки делали петли. Самодельные поводки для людей.

Картина рисовалась всё более мрачной.

Перенеся внимание на центр лагеря, я увидел Альшерио в окружении офицеров. Они стояли возле большого шатра и что-то бурно обсуждали. Острый слух ястреба позволил уловить обрывки разговора.

— Гоним перед войском, чтобы сбить с толку стрелков. Защитники не посмеют стрелять в собственных людей.

— А если всё-таки выстрелят? — спросил один из офицеров.

— Да пускай. Тем меньше возни с теми и другими скотами, — холодно ответил лорд. — А если их самозваный лорд отдаст приказ положить заложников, то все поймут, что он за крыса. Убивает тех, кого должны спасать.

— Гениально, милорд, — заискивающе согласился другой офицер. — Они либо пропустят нас без боя, либо потеряют поддержку народа.

Я стиснул зубы.

Классическая шахматная «вилка», где каждый ход ведёт к ухудшению ситуации, а не сделать ход нельзя. В моем случае поставить ополчение и меня лично перед выбором между военной целесообразностью и человечностью. И при любом выборе оказаться в выигрыше.

Но вообще я категорически не хочу, чтобы жители предместий погибли.

Под большим навесом, который я видел уже несколько дней, наконец открылось то, что там строили. Это была не осадная башня и не катапульта. Это был огромный деревянный щит на колёсах — мантелет, только невероятных размеров. Высотой метров в пять и шириной не меньше десяти.

За этим щитом могла укрыться целая рота солдат. А если привязать к нему пленников…

— Умно, — признал я сквозь зубы. — Мерзко, но умно.

Альшерио собирался загнать пленных между гигантским щитом и городской стеной. Защитники не смогут обстреливать щит, не рискуя попасть в мирных жителей. А солдаты под прикрытием щита спокойно подведут таран к воротам и достаточное количество пехотинцев для оперирования тараном.

Сам таран тоже пережил несколько изменений, он был частично разобран, а вместо старого бревна на травке валялось новое, ещё не подвешенное. Не знаю, где они его взяли, возле реки росли всякие вязы и ивы, но это был здоровенный, массивный и прочный ствол дуба.

Он был подогнан по длине и на оконечность поставлена та же самая металлическая насадка. Но плотнее и тяжелее. Суммарный вес дуба, судя по всему, тоже сильно увеличился по сравнению с первым бревном, раз атакующим понадобилось навесить на опорную конструкцию дополнительные четыре колеса.

Вес больше — кинетическая сила больше. Больше вкладываешь кинетики, получаешь больше результата. Физика, мать её!

У врага были новые лестницы, хотя и немного, штурмовые башни они так и не собрали. Ну хотя бы что-то.

Я ещё какое-то время наблюдал за приготовлениями, после чего прервал действие навыка и протёр лицо ладонями.

За последнее время руки стали грязными, под ногтями чёрная грязь, копоть и оружейное масло.

С самыми мрачными мыслями я направился к дому Маданы. Против хитрости работает подлость. Против подлости должно быть читерство. В этом мире оно называется магией.

Дом ведьмы встретил меня тёплым светом свечей и знакомым запахом трав. Мадана сидела у очага, и, судя по запаху, пекла какое-то мясо. То есть, она не всё время заняты ядами, но и на покушать отвлекается.

При моём появлении она подняла голову и улыбнулась.

— Сэр Рос, — мурлыкнула она, — как приятно. Хотя, по твоему лицу вижу, что дела плохи.

— Хуже некуда, — мрачно ответил я, опускаясь в кресло напротив неё. — Мадана, мне нужна твоя помощь. Точнее, помощь твоего… покровителя.

Улыбка исчезла с её лица:

— Ты решил прийти к истинному божеству и поклонится Великому Гульбегу?

— Хрен там плавал, мне нужно простое предсказание, локальные сведения о планах врага. Я, собственно, подозреваю, но хочется знать наверняка.

Мадана потеребила бусы из обточенных костяшек и серьёзно посмотрела на меня:

— Гульбег не любит, когда его беспокоят по пустякам. И цена предсказания может быть высокой.

Глава 22

Мотивация

— Видишь ли, — пояснил я Мадане, — твой покровитель тоже заинтересован в том, чтобы город выстоял, потому что у него тут несколько сотен сторонников, которых выжгут под корень. Так что мотивация у меня с твоим жутким боссом взаимосвязанная.

— Расскажи, что ты видел, — она встала и достала ящик с какими-то засохшими костями, расчистила стол и разложила их в определённом порядке, потом расставила красные свечи, четыре штуки и поставили их по углам конструкции из костей.

Я в подробностях пересказал всё, что наблюдал в лагере врага. Пленники, верёвки, гигантский щит, планы Альшерио. Мадана слушала внимательно, её лицо мрачнело с каждым словом.

— Мерзавец, — прошептала она, когда я закончил. — Использовать людей, как живые щиты…

— Сможешь узнать точно, что он планирует?

Мадана задумалась:

— Попробую. Но предупреждаю — видения Гульбега не всегда приятны.

Она встала и зажгла свечи, глубоко вздохнула и стала протяжно и жутковато произносить какие-то длинное заклинание.

В каком-то момент свет свечей качнулся.

— Отойди к стене, — предупредила она. — И что бы ни происходило — не вмешивайся.

Я послушно отошёл и наблюдал.

Мадана встала над столом, подняла руки и стала напевать другое заклинание, но уже на какой-то ритм, мотив.

Слова звучали хрипло, гортанно, как будто она говорила не собственным голосом.

Свечи в комнате заколебались, хотя ветра не было. Тени на стенах задвигались, образуя причудливые фигуры. Воздух стал плотным, давящим.

Мадана дрожала. Её глаза закатились, показывая только белки. Изо рта пошла пена. Но она продолжала говорить, всё громче и отчаяннее.

Внезапно она остановилась. Повисла абсолютная тишина. А потом Мадана заговорила совершенно чужим голосом — низким, мужским, раскатистым, как будто из глубины пещеры:

— Видение открывается… Завтра, к полудню, начнётся последний штурм. Пленники будут согнаны в одно место и привязаны верёвками друг к другу. Армия воинов со злыми сердцами погонит их перед собой, как щит из живых тел. Защитники дрогнут, орки станут стрелять, ополчение нападёт на орков, а враг подведёт таран к воротам и ворвётся в город. Ваш город падёт, как падает каждый из царей, а все его жители прольют дождь из слёз и крови по дороге к смерти, бесчестию и боли.

Голос оборвался. Мадана покачнулась и рухнула на пол без сознания.

Я кинулся к ней, поднял на руки, отнёс к постели. Пульс был слабым, но ровным. Дыхание тоже нормальное. Просто обморок от магического истощения.

Когда она очнулась, я сидел рядом с чашкой воды.

— Как ты? — спросил я, помогая ей сесть.

— Ужасно, — прошептала Мадана, хватаясь за голову. — Рос, я всё это ещё и видела.

— Ну, судьба ситуации ясна, но мне тут кое-кто говорил, что я тот, кто тащит судьбу за хвост в выбранном мной направлении.

— Все следуют своей судьбе, Рос, — слабо возразила девушка.

— Отчасти и я, но не полностью. Если мне известно развитие событий, и оно меня не устраивает, то я вмешаюсь.

Мадана внимательно посмотрела на меня:

— Ты что-то задумал. Я чувствую это сердцем. Что-то рискованное.

— Возможно. У нас же тут война, каждый день как последний. Ты в порядке? Мне надо идти.

Мадана долго смотрела на меня, потом тихо вздохнула:

— Мужчина, помоги мне встать. Я тебе дам напоследок кое-что.

Я помог, она нетвёрдой походкой подошла к сундуку в углу комнаты, покопалась среди каких-то склянок и достала небольшой пузырёк с ядовито-зелёной жидкостью. По-моему, он даже светился.

— Это Мариосса.

— Что за Мариосса?

— Мариосса Желтоглазая была могущественной ведьмой в седую старину. Но такая была дама, с шибанцой. И магия её была направлена на то, чтобы делать всех вокруг безумными. Она это зелье придумала и называется оно в её честь. Просто разбей, он вступит в контакт с воздухом и всё, началась магия. Этим можно целый город вроде Каптье отправить в состояние безумия на пару часов. Глупость, безумие, галлюцинации, желание петь, танцевать голым, неспособность понимать, что вокруг… Это мой путь спасения… был. Если враги ворвутся в город и я пойму, что ты не выстоял, разобью и будь, что будет. Но есть одна малюсенькая проблема.

— Я в эпицентре?

— Эпи… как? В общем, да, ты в центре. В самой середине безумия. Как разобьёшь, попробуй не дышать, а вообще сильно будет зависеть от ветра, которое будет разносить пары, но наверняка безумие охватит и тебя. Кто знает, как ты себя поведёшь? Зелье стоит жутко дорого и на его изготовление уходит примерно полтора года. И главное, ты не знаешь, выберешься ты из своего безумия или нет. Поэтому флакон — на крайний случай.

— То, что ты описываешь, психотропный яд, — вздохнул я. — А насколько он смертелен?

— Ни насколько. Сам по себе он не убивает, оттого не считается ядом, однако в состоянии безумия человек может прыгнуть со скалы или утопиться, зарезать ближнего, загрызть собственного ребёнка… Словом, безобидным ты его никак не назовёшь. Но если не будет другого выхода, то применяй. Вообще он ценный, я недавно приобрела и если не понадобится, то верни его назад, ладно?

— Ладно, — коротко ответил я. — А если я выйду из зоны действия, как быстро приду в себя?

Она дала мне фляжку.

— Это простое зелье, называется «конциин», сделай пару глотков, тогда мозги прочистит за несколько секунд. А так, держится до получаса, но ощущение слабеет вне зоны, где есть пары. На открытом воздухе человек просто словно пьян и постепенно приходит в себя.

Я взял пузырёк и внимательно рассмотрел. Зелёная жидкость переливалась в стекле, словно живая.

— Спасибо, — серьёзно сказал я, пряча пузырёк во внутренний карман. — Я не забуду этого.

— Только будь осторожен, — попросила она. — Этот яд действует на всех. И на врагов, и на друзей.

— Логично.

Я кивнул и направился к выходу. Плана у меня не было, мне приходилось придумывать его на ходу.

Когда я вернулся на Привратную площадь, где находилась дежурная рота ополчения, которая должна была бы реагировать на потенциальную ночную атаку, меня встретило крайне любопытное зрелище.

В углу площади, под светом факела, разгорался бытовой конфликт. Группа ополченцев громко возмущалась, спорила, ругалась между собой, бойцы размахивали руками, а в центре этой разгневанной толпы сидел знакомый худощавый эльф с длинными волосами. На нём была дешёвая броня, рядом стояло скромное копьё, шлем… Он был, чёрт побери, ополченцем.

Ну то есть… Он же вроде сбежал?

Фаэнно-Шэй-Ллукаш, или в простонародье — Фаэн. Эльф-шулер, хоть и отрицает это, которого я выпустил из тюрьмы в обмен на участие в обороне города. И он, в некотором роде, участвовал. Но сейчас это выглядит, будто он мухлевал в карты с другими ополченцами.

— Ты жульничаешь! — кричал здоровенный кузнец, тыча пальцем в эльфа. — Я видел, как ты карту под стол спрятал!

— Милейший, — спокойно отвечал Фаэн, перетасовывая колоду с раздражающей лёгкостью, — если бы я жульничал, вы бы этого не заметили. А раз так, то вам просто показалось.

Эльф улыбнулся и положил карты на бочку, которая стояла в качестве игрального стола.

— Да ты…! — Кузнец замахнулся кулаком.

— Стоп! — рявкнул я, протолкавшись через толпу. — Что здесь происходит?

Ополченцы немедленно расступились. Фаэн поднял голову и улыбнулся мне с той самой наглой ухмылкой, которая явно раздражает окружающих.

— О, сам лорд-протектор! — воскликнул он, поднимаясь с земли и отряхивая одежду. — Просто небольшое недоразумение, милорд. Эти достойные граждане никак не могут поверить, что эльф способен честно выиграть в карты.

— Фаэн, я тоже не могу в это поверить, — сказал я устало, — напомни мне, почему ты не сбежал из города? Не то, чтобы мне этого хотелось, но у тебя была возможность.

Эльф пожал плечами:

— А может я и прогулялся по окрестностям, а потом вернулся. Долг, знаете, лорд-проектор, долг. Я обещал защитить город? Вот, защищаю!

— Ты пока что народ драконишь, защитник.

— Развлекаю, чтобы люди забыли про все беды и несчастья.

— Так, всё. Я забираю этого эльфа. Не важно, что у вас там происходило, все остались при своих.

— Ничего себе при своих, лорд-протектор! Он у нас почти что серебряную марку выиграл. И мы сейчас планировали его за это бить, — честно признался кузнец.

Я хохотнул.

— Фаэн, ты неисправим. Ладно… Верни людям их деньги.

— Я честно выиграл!

— Честно выиграл, честно раздай обратно, развлекатель. А они тебя за это завтра спину прикроют в бою.

Я не стал ждать, потянулся в свой кошель и положил на бочку серебряную марку, взял под локоть эльфа и повёл за собой.

Народ остался и принялся горячо обсуждать, как они будут делать взаиморасчеты чтобы поделить обратно марку, потому что эльфу они проигрывали в мелких монетах.

Что поделаешь, как и алкоголь, в этом мире не запрещены азартные игры. Ну, то есть, я мог бы объявить сухой закон и запрет на игры, но это надо было делать сразу, а в первый момент я как-то об этом не подумал.

…

Я повёл его к одному из складских помещений на Внутреннем Пути, куда уже направлялись Мурранг и Хрегонн с группой знакомых фигур. Крысолов и его банда, семь человек, которых я освободил из тюрьмы и которые сравнительно честно участвовали в обороне города.

Склад был небольшим, заставленным мешками с зерном и бочками с маслом. Мурранг зажёг пару факелов, и помещение наполнилось колеблющимся светом.

— Народ! — начал я, когда все собрались. — То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этого помещения.

Крысолов скептически хмыкнул:

— Интриги, секреты… Мы же простые амнистированные ополченцы.

— У которых только что появился шанс спасти сотни и сотни невинных людей, — ответил я. — Попутно самую малость рискуя своей жизнью за благородное дело.

Это привлекло внимание. Даже самые циничные разбойники из банды Крысолова выпрямились.

— Объясняй, — коротко сказал главарь.

Я развернул на бочке лист бумаги и быстро нарисовал схему вражеского лагеря.

— Альшерио захватил жителей предместий, что-то около тысячи мирных жителей со всех домов. Завтра утром он планирует использовать их как живые щиты для штурма города. Люди окажутся между молотом и наковальней, будет много-много жертв.

— Суки, — выругался один из разбойников.

— Точно, — согласился я. — Но сейчас у нас есть возможность это предотвратить. Ночная операция по освобождению пленников.

Фаэн наклонился над схемой:

— И как ты планируешь выбраться из города незаметно? Стены высокие, ворота заперты, кругом стража.

Я посмотрел на Мурранга и Хрегонна:

— Первая часть плана — это мои крепкорукие друзья-квизы. Они чрезвычайно сильны, достаточно, чтобы легко спустить людей по верёвкам со стены, причём в любом удобном месте.

— Допустим, а потом? — спросил Крысолов.

— Проходим по предместьям к лагерю.

— Там будут патрули, к бабке не ходи, — бывшие разбойники не имели чувства такта, поэтому говорили, как есть и я эту откровенность даже ценил.

— Это я беру на себя.

— Магия?

— Ну да. Потом мы проникаем в лагерь, освобождаем пленников и помогаем им убежать. Вы, как специалисты по незаметному перемещению, будете сопровождать беженцев и прикрывать их отступление.

Крысолов задумчиво почесал небритую щёку:

— Отступление куда? К стене и тысячу человек по одному на веревочках?

— Ни в коем случае. Дальше за город, «по полям, по лесам, синий трактор едем к вам»… Тьфу, не то. В общем, вам надо держаться подальше от дорог и людных мест и дойти до лесов, спрятать людей там. Всё как вы любите, только без криминала.

— Чертовски рискованно. А что нам за это?

— Кроме чистой совести? — уточнил я.

— Совесть не кормит, — прагматично заметил главарь разбойников.

Я вздохнул. Понятно, что с преступниками не стоило апеллировать к высоким идеалам.

— Сто серебряных марок твоей банде в качестве премии, — сказал я. — После успешного выполнения задания. Плюс к этому вы свободны сразу и считаетесь выполнившими свой долг по обороне города, ваша амнистия остаётся в силе.

Глаза Крысолова загорелись.

— Теперь разговор! Ладно, — решил Крысолов. — Мы согласны. Но при одном условии, ты идёшь с нами.

— Это и так входило в план, — ответил я.

— А мы? — спросил Мурранг. — Позволь нам пойти с тобой.

Я покачал головой:

— Нет. Вы остаётесь на стене. Кто-то должен нас обратно затащить наверх. А сделать это сможете только вы.

Хрегонн нахмурился:

— Но, если там в предместьях будет засада? Если что-то пойдёт не так?

— Я ускользну, драться не буду. Я понимаю, что вы готовы за мной в пекло, но сейчас ваша ценность в вашей силе и возможности меня забрать назад. Подземных механизмов у города нет, делать их долго, да и такого фокуса от нас никто не ожидает. Даже шпионы внутри города вряд ли представляют, насколько вы сильны.

— Не надо брать на лесть, босс. Мы останемся на стене, хотя нам это не по нутру, — высказал общее с братом мнение Мурранг.

— А я? — спросил Фаэн. — Меня ты тоже зовёшь с собой? Или мне квизов на стене картишками развлечь?

— Ты лучник и проныра, к тому же попался мне под руку. Зову тебя с собой. Если не боишься.

— Не боюсь и пойду, есть там один вопросик нерешённый.

…

Когда луна скрылась за облаками, а город погрузился в сон, мы выдвинулись к северной стене. Именно здесь, в том месте, где стена делала небольшой изгиб, Мурранг и Хрегонн приготовили всё необходимое для спуска.

Две толстые верёвки были надёжно закреплены за мощные каменные зубцы стены. Квизы проверили крепления дважды — при их физической силе они могли бы удержать целый отряд, но излишняя осторожность никогда не помешает в таких делах.

— Помните, — тихо сказал я, собрав группу в тени башни, — спускаемся по одному. Интервал — тридцать секунд. Внизу собираемся и перемещается к низенькому дому, вот тому. На открытом месте не стоим, держимся более тёмных мест. Всем всё понятно?

Крысолов кивнул, проверяя крепление ножен на поясе.

Я полностью перевооружил их, теперь они снова в большей степени были бандитами. Мечи, ножи, кастеты, короткие дубинки, лёгкая броня.

Его люди выглядели напряжёнными, но собранными. Банда воров и разбойников, очевидно, была не адаптирована к таким масштабным операциям. Однако основные навыки скрытного передвижения у них имелись, опыт прятаться от властей и творить что-то у них под носом. Это и делало их идеальными кандидатами на эту операцию.

Фаэн тщательно пересчитывал стрелы в колчане. Лук у эльфа был простой, но добротный, он выбрал его сам из предложенных, а сам он двигался с той плавной грацией, которая выдавала в нём профессионального воина или охотника.

— Лорд-протектор, — прошептал Мурранг, — ты уверен, что не хочешь взять с собой больше людей?

— Нет. Больше людей — больше шума, — ответил я. — А нам нужна скрытность, не численность.

Хрегонн засопел и беспокойно посмотрел в сторону вражеского лагеря:

— А если что-то пойдёт не так? Если вы не вернётесь к рассвету?

— Попробую переплыть зону Восточных ворот. Но это план Б. план В — сбегу с народом, потом придумаю, как вернуться.

— А как вы сообщите нам, что живы-здоровы?

— Магией своей, она действует независимо от стены.

— А… Ну да, точно.

…

— Всё готово? — тихо спросил я.

Получив утвердительные кивки, я подошёл к краю стены. Внизу, в десятке метров, виднелась тёмная земля. При свете звёзд можно было различить силуэты деревьев и кустарников, которые должны были обеспечить нам укрытие.

— Первым иду я, — сказал я. — За мной — Фаэн, потом банда Крысолова.

Спуск по верёвке оказался проще, чем я ожидал. Жизнь в мире Гинн не только усилило мою тактическую интуицию, но и улучшило общую физическую подготовку. Руки не дрожали, дыхание оставалось ровным, движения — уверенными.

Коснувшись земли, я тут же переместился в тень от указанного мной здания и активировал способность Птичий пастух. В небе кружила сова — идеальный союзник для ночной операции.

Установив с ней связь, я осмотрел ближайшие окрестности.

Никого. Ближайший вражеский патруль находился в нескольких сотнях метров к востоку, медленно проходя по одной из крупных улиц предместий.

Вскоре рядом со мной появился Фаэн, спустившийся с завидной лёгкостью. Эльф двигался практически бесшумно, и даже я, зная о его приближении, едва его услышал.

— Красиво спускаются, — шепнул он, кивнув в сторону стены, где один за другим появлялись силуэты банды Крысолова.

— А ты не хуже, — ответил я. — Где научился так двигаться?

— Долгая жизнь, многое было в ней, — туманно ответил эльф.

Когда вся группа собралась у камня, я указал направление к вражескому лагерю. Через сову я мог видеть расположение патрулей и выбирать наиболее безопасный маршрут.

— Идём цепочкой, — шепнул я. — Дистанция — пять шагов. При сигнале опасности — все присаживаемся, затыкаемся и замираем.

В принципе основа успешной операции — это подходящие люди. Эти до тюрьмы постоянно шастали похожим образом.

Мы двинулись через предместья Каптье — ту часть поселения, которая на входила в состав города, поскольку располагалась за стенами.

Здесь стояли дома жителей, крестьянские, небольшие мастерские, торговцы, хозяйственные строения, сараи и склады. Сейчас всё это было заброшено, люди либо укрылись в городе, либо бежали подальше от войны, либо были сейчас в загоне.

Пустые дома и мастерские обеспечивали отличное укрытие. Мы перебегали от строения к строению, пользуясь тенями и развалинами. Сова летела впереди, показывая мне расположение вражеских патрулей.

— Стоп, — тихо сказал я, поднимая руку.

Вся группа замерла. Через глаза совы я видел, как в полусотне метров от нас проходит патруль, четверо вражеских солдат. Они двигались неторопливо, негромко переговариваясь между собой, явно не ожидая встретить противника в этих местах.

— … говорю тебе, завтра будет лёгкая прогулка, — доносились их голоса. — Эти горожане даже стрелять не посмеют, когда увидят заложников.

— А что, если всё-таки выстрелят? — спросил другой солдат.

— Тогда покажем всем, какие они защитники, — рассмеялся первый. — В любом случае, мы победим.

Патруль прошёл мимо, не заметив нас. Я подождал ещё пару минут, убедился, что опасности нет, и подал сигнал продолжать движение.

Постепенно мы приближались к вражескому лагерю. Воздух наполнился запахами дыма, немытых тел и лошадей. Где-то в отдалении слышались голоса, лязг оружия, ржание коней.

— Видишь костры? — шепнул Фаэн, указывая на огоньки впереди.

— Вижу, — ответил я. — Скоро придётся быть особенно осторожными.

Через совиные глаза я наблюдал за лагерем. Большая часть солдат спала, но караульные посты были расставлены грамотно. Загон с пленниками примыкал к лагерю и его тоже охраняли.

— Крысолов, — позвал я главаря разбойников. — Как по-твоему, сможем подобраться незаметно?

Тот внимательно изучил расположение постов:

— Трудно, но возможно. Видишь тот угол загона, где часовые стоят дальше всего друг от друга?

— Вижу.

— Если подходить оттуда по высокой траве и кустам, у нас есть шанс добраться до ограды незамеченными.

— А что дальше?

— Я сниму вот того часового, сам. Стану на его место с копьём. В темноте и издалека не различишь. Дальше мои ребята бесшумно снимут часть жердей, и мы начнём выводить людей. Главное, делать это тихо.

Фаэн скептически покачал головой:

— Тысячу человек тихо не выведешь. Кто-то обязательно закричит от страха или радости.

— Поэтому будем выводить небольшими группами, — ответил я. — По десять-пятнадцать человек за раз. Объяснять им ситуацию и отправлять в безопасное место.

— А если охрана заметит?

— Тогда импровизируем.

Глава 23

Незваный гость, еще и татарин

Вообще-то в моих жилах текла русская кровь, но с весомой примесью татарской и казачьей.

Понятия не имею, имеет ли моя семья отношение к князьям Голицыным. Прадед, то есть носитель фамилии, во времена революции был врачом, который оперировал красных и белых, говоря, что у всех у них одинаковая кровь и анатомия, намекая на то, что человек он и в Африке человек.

Может и имеет, прадед был человеком молчаливым.

Но как потомок жителей империи и Союза, я имел родственников со всей «Бескрайней», в том числе из Казани, так что выражения про татар относились, хотя и частично, ко мне.

Теперь, будучи незваными гостями, мы потратили ещё полчаса на то, чтобы окончательно прийти в гости без приглашения, то есть добраться до загона. Расстояние было маленькое, но приходилось пробираться максимально осторожно и чтобы подойти к загону не со стороны лагеря противника, а с противоположной.

Путь проходил через заросли кустарника, причём, чтобы не шуметь, мы продирались через него максимально медленно.

Наконец мы оказались прямо у жердей ограждения.

Внутри, в темноте, виднелись силуэты людей. Многие спали прямо на земле, прижавшись друг к другу от холода.

— Господи, — прошептал один из разбойников, глядя на эту картину. — Ну и твари же эти Альшерио.

— Тише, — одёрнул его Крысолов. — За работу.

Жерди были грубо и спешно прибиты толстыми коваными гвоздями.

Главарь достал тесак, приложив изрядное усилие, начал аккуратно вытаскивать гвозди, крепившие ближайшую жердь.

Я тем временем наблюдал за часовыми через сову. Ближайший солдат находился метрах в сорока от нас, но стоял спиной и смотрел в другую сторону.

— Готово, — тихо сообщил Крысолов. — Уберём тут и тут, и надо будет — пройдём хоть толпой.

Нужен маршрут, куда двигать массу народа. Мы с Крысоловом прикинули. Как ни крути — путь будет проходить через того часового.

— Твои могут его снять?

— Я сам.

Крысолов прокрался вдоль загона и ударом рукояти по башке отправил часового в нокаут, после чего подоспели его бойцы, спеленали и откинули часового в сторону (мне кажется, что они успели его ещё и ограбить).

После этого мы убрали забор, ведущий на огород, а дальше открывался путь в огороды и поля.

Мы убрали жерди, сформировав широкий проход.

Внутри загона сразу зашевелились — люди заметили, что явно что-то происходит.

— Крысолов, — я поймал атамана и всучил ему деньги.

— Вообще-то мы ещё не сделали работу, босс.

— Сейчас всё завертится, будет не до финансовых вопросов. Ты и твои люди занимайте места вдоль пути отхода, чтобы направлять пленников. А я внутрь.

— Ценю Ваше доверие, босс, — атаман спрятал деньги в поясную сумку и принялся расставлять своих людей.

Я ещё раз порадовался, что привлёк к диверсии уже сформированную боевую группу, хотя и с несколько иным жизненным опытом.

Но, как говорится, за неимением ВДВ и стройбат — штурмовики.

Я зашёл внутрь загона, народ тут проснулся и зашевелился.

— Тише, — прошептал я, показывая жестом, чтобы все помалкивали. — Мы пришли вас спасти.

Ближайшая ко мне женщина, средних лет, с испуганными глазами, недоверчиво посмотрела на меня:

— Кто вы?

— Защитники Каптье. Слушайте внимательно — у нас мало времени. Мы выведем вас отсюда, но нужно действовать тихо и организованно.

— А дети? — спросила женщина. — У нас здесь много детей…

— И дети, само собой. Разбудите их осторожно, объясните, что нужно молчать.

Пока женщина будила детей, я прошёл в загон.

Условия и зрелище было ужасающим.

Сотни и сотни людей, мужчины, женщины, дети, старики, все грязные, голодные, замёрзшие. Многие смотрели на меня с недоверием, как будто это была ловушка.

— Люди, — тихо обратился я к ближайшим, — мы вытащим вас отсюда. Но действовать нужно быстро и тихо. Кто может идти — собирайтесь у прохода.

— А что, если это ловушка? — прошептал пожилой мужчина. — Что, если нас просто переводят в другое место?

— Времени на споры нет, — ответил я. — Завтра утром вас собираются использовать как живые щиты при штурме города.

Эти слова подействовали. Люди начали подниматься, тихо будить детей, собираться в группы.

— Первыми идут семьи с детьми, — скомандовал я. — По двадцать человек. Крысолов, твои люди их сопровождают.

Первая группа, женщины с детьми, осторожно пролезла через проход в ограде. Крысолов и двое его людей повели их «в поля».

— Следующая группа, — тихо сказал я.

Именно в этот момент всё пошло не так, как планировалось. Наш достаточно хрупкий и ненадёжный план стал стремительно идти ко дну, как «Титаник» с Ди Каприо вместо Брюса Уиллиса.

Один из вражеских часовых, обходивший периметр лагеря, случайно споткнулся о торчащий из земли камень, с грохотом и матом упал, уронив копьё. Звук разнёсся по ночной тишине.

— Кто там? — крикнул другой часовой.

— Свои, камень не заметил, — ответил упавший, поднимаясь и отряхиваясь.

Но его вскрик разбудил нескольких пленников, которые до этого спали. Один из них, пожилой мужчина, резко проснулся и, увидев меня внутри загона, громко закричал:

— Стража! На нас напали…

Вот есть же такие люди, которые террориста воспринимают как вооружённую охрану!

Я почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Старик неадекватен, но это мало что меняло.

— Что там происходит? — загремели голоса часовых.

— В загоне кто-то есть! — крикнул ближайший солдат, бросаясь к нам.

— План «Б». Все подъём и бегите к выходу! — крикнул я пленникам.

Вдоль «пути» стояли люди Крысолова и эльф, поэтому понять, куда бежать, было возможно.

Однако в остальном это уже мало напоминало организованный побег.

Началась паника. Люди ринулись к проходу в ограде, толкая друг друга, плача, крича. Дети испуганно плакали, женщины звали мужей, старики падали под ногами.

— Тревога! Тревога! — орал часовой, размахивая мечом. — Диверсанты в лагере!

Фаэн, стоявший снаружи ограды, натянул тетиву и пустил стрелу, пустив её сквозь ряды брусьев.

Часовой упал с пробитой грудью, но было уже поздно, его крики разбудили весь лагерь.

— Крысолов! — рыкнул я. — Уводи людей!

— А ты?

— Я тут побуду, прикрою отступление!

Банда разбойников стала хватать и тянуть испуганных пленников, чтобы погнать их по намеченному пути бегства. И было чертовски хорошо, что мы продумали этот маршрут заранее.

Люди бежали, спотыкались, падали, но вскакивали на ноги и, следуя неделикатным указаниям группы Крысолова, направляли свой путь дальше.

Главное, они были свободны.

А рядом вовсю пробуждался лагерь.

— А тут не скучно! Хорошо, что позвал! — азартно выкрикнул Фаэн, выпуская пару стрел в приближающихся солдат. — Решил, что я заскучал в тюрьме?

Я разогнался и ударив всем корпусом, высадил ещё одну секцию ограждения рядом с первым проходом. Получилось громко, но какой теперь смысл шифроваться?

Перепуганные пленники хлынули в свежий проём.

Понятно, что народ мог бы сбежать и сам, но его сдерживал страх перед солдатами Альшерио, которые избили и надругались над многими мирными жителями.

Пленники всё ещё бежали через проходы в ограде, но многие в панике толкали друг друга, падали, вставали.

Крысолов и его люди пытались их организовать, но в хаосе ночного боя это было крайне трудно.

Однако, мало-помалу заграждение пустело.

— Фаэн, я стану на угол заграждения, ты прикрывай меня стрелами.

— У меня их не так много, человек. На всю армию не хватит.

— Нам нужна пара минут.

В темноте я рванул вперёд и рубанул по бегущему к загону копейщику врага. Видимость была плохой, плюс противник ещё в прострации от внезапного подъёма по тревоге. Но этот дебафф скоро спадёт и против меня будут сотни и сотни чрезвычайно злых врагов.

— Я просто чуть задержу основные силы!

— Ты спятил! — возразил эльф. — Тебя тут порубят на котлеты! А потом и меня. Я прожил сотни лет и планирую жить дальше.

— Ты собрался жить вечно? — хохотнул я.

— Шутишь⁉ Конечно!

— Тогда надо было спрятаться в эльфийском лесу и играть на арфе.

— Я не умею на арфе, я играю в карты.

Я активировал способность Рой, чтобы понять, насколько всё плохо.

Что сказать — всё плохо.

И как бы я ни был хорош, и как бы пользуясь фактором неожиданности, смог завалить пару бойцов, дела становились всё хуже и хуже.

Прошло несколько минут, народ в панике (и это самое худшее) вырвался из загона и устремился прочь от военного лагеря и загородки.

Рой…

При помощи Роя я знал, где банда Крысолова и смог пообщаться с ним самим. Они были живы, целы и заняты делом.

— Ну что, атаман, выводишь народ?

— Блин, барон, этот какой-то кошмар, паника и метание.

— Но ведёшь?

— Да. Трудно было направить первых, пришлось им пендалей надавать, а дальше стал работать стадный инстинкт. Народ бежит, я пару человек вперёд послал с ними, сам буду замыкать.

— Молодцом.

— Они нас окружают! — крикнул Фаэн, пятясь назад и продолжая стрелять.

Вообще-то отступать нам особенно некуда.

Я оглянулся. Пленников удалось вывести почти что всех, в этой части результат диверсии уже есть.

Конечно, у меня был и другой план, не тихое высвобождение, а ложное нападение, чтобы отвлечь внимание врага, например, парой десяткой лучников обстрелять огненными стрелами лагерь, чтобы атаковали их, лучников.

А пока армия Альшерио гоняет лучников, под прикрытием такой паники освободить пленников.

Однако лучников на такой случай у меня не было. Вытащить орков или стрелков из ополчения? Они почти наверняка погибнут, не смогут сбежать и спастись в такой операции, а рисковать или жертвовать ими я тоже не хотел.

Поэтому свою диверсию я проводил силами себя, чью шкуру я не особенно берёг и Крысолова.

Буду честен с самим собой, его жизнью, как и шулера-эльфа я был готов рискнуть. Такой у меня простой тактический расклад.

И вот всё пошло кувырком. Народ свободен и вроде как бежит.

Другое дело, что сейчас враги прихлопнут меня и эльфа, всех или большую часть пленников нагонят и вернут обратно.

Люди Крысолова и он сам уже успели отойти на некоторое расстояние, хотя и не сказать, чтобы далеко.

Догонят, а сами они не смогут (если вообще захотят) отбиться от преследователей.

В темноте слышались крики, причём осмысленные. Это проснулись и показывали себя капралы вражеской армии, которые собирали и организовывали своё войско.

Как это часто бывает, ситуацию вывозили руководители среднего звена, а не полководцы. Впрочем, это не повод недооценивать Альшерио.

Кажется, они поняли, где я и теперь меня неторопливо окружают четыре отделения/десятка вражеской пехоты, создавая широкое полукольцо.

Кроме того, ещё около взвода обходило по кустам изгородь с другой стороны, отсекая мне путь для отступления.

Нас, меня с эльфом, который шипел словно уж, медленно, но, верно, брали в мешок. На пределе слуха я слышал команды «брать живыми».

Вот ведь херня какая! Время применить последний козырь имени какой-то покойной ведьмы.

— Фаэн! — крикнул я. — Зажми нос и задержи дыхание!

— Что⁈

— Просто сделай, как я сказал!

Я схватил пузырёк с зельем, понадеялся, что всё это не грандиозная шутка Маданы, зажал нос свободной рукой и со всей силы швырнул склянку о камень рядом с изгородью.

Стекло разлетелось с хрустом, что-то активно зашипело и в воздух поднялось облако пара, которое в темноте казалось серым (но я почему-то был уверен, что пар, как и жидкость, ядовито-зеленый). Ветра не было, поэтому облако магического зелья стало распространяться во все стороны.

Эффект был почти мгновенным.

— Что… что это? — заорал один из солдат, останавливаясь и тряся головой. — Кто тушит звёзды⁈

— Драконы! — завопил другой, размахивая мечом по воздуху. — Повсюду драконы!

— А я вижу розовых пауков! — крикнул третий и начал отбиваться от невидимых противников.

Отряды противника превратились в толпу психов, сбежавших из сумасшедшего дома.

Солдаты шатались, падали, дрались с воображаемыми врагами, хохотали или рыдали без причины. Один пытался поймать несуществующих бабочек, другой убегал от призрачных волков.

Ну, а мы с эльфом принялись убегать. Кстати, убегать, когда ты не можешь дышать, крайне трудно.

Я тащил эльфа за собой и, кажется, тоже пару раз вдохнул, во всяком случае, в голове шумело и мысли путались.

К счастью, мародёры пока обшаривали округу, сломали всё заборы на дрова и для бегства не было никаких преград.

Оказавшись в нескольких сотнях метров среди какого-то огорода с вытоптанными солдатскими сапогами тыквами, я позволил себе отдышаться.

— Офигеть! — восторженно прошептал Фаэн, тяжело дыша рядом. — А что это за дрянь такая?

— Подарок местной ведьмы, — ответил я, всё ещё зажимая нос. — Не помню, как называется… Психотропный яд.

— А на нас действует?

Я сделал несколько глубоких вдохов.

Лёгкое головокружение было, но ничего серьёзного. Возможно, божественная защита Анаи частично защищал от яда. А может, дело было в дозировке — мы уже находились дальше от эпицентра.

— Терпимо. Можем двигаться.

…

Неподалёку от нас царил хаос. Пятно действия зелья увеличивалось.

Кто-то орал приказы, солдаты бегали в поисках трезвых товарищей, где-то ржали испуганные лошади. Лагерь превратился в настоящий бедлам. Хуже то, что яд распространялся быстрее, чем бежали пленники.

Я не мог видеть их в темноте, но при помощи магии Роя вполне был способен отслеживать перемещения.

Я подошёл к дому, около которого в беспорядке валялись личные вещи, одежда, стоптанная обувь и подобрал несколько сырых от лежания на земле крестьянских полотенец с простыми вышивками вроде таких, какие используют хозяйки на кухне.

— Можешь повязать себе на лицо, эльф? — я дал ему пару полотенец и показал, как сделать повязку на носу и ниже, чтобы защитить органы дыхания.

Магия или нет, но зелья было ядовитым газом, а без противогаза нужны хотя бы ватно-марлевые повязки.

— Поможет? — с сомнением спросил эльф.

— Ослабит, это точно. Лучше, чем ничего.

— Лучше всего сбежать.

— Надо прикрыть Крысолова, скоро зелье нагонит толпу убегающих и тогда они превратиться в толпу безумцев.

Эльф заворчал, но принялся делать повязку.

Началась ещё одна гонка, в этот раз не против живого врага, а против расползающегося в безветренную ночь зелья.

Мы с эльфом, а он, надо сказать, бегал ловко и легко, словно спортсмен-олимпиец, двинулись наперерез к толпе.

И не сказать, чтобы мы успели вовремя, зелья догнало народ и задние стали останавливаться.

К счастью, даже под слабым действием зелья у людей сохраняется страх. Мы с Фаэном стали кричать из темноты, издавать жуткие звуки, вопить, рычать и, наверное, это было бы забавно посмотреть со стороны, если бы ситуация не была такой серьёзной.

При помощи Роя я связался с Крысоловом и сказал, чтобы он не пугался, это я с эльфом гонит толпу вперёд, пусть и таким странным способом.

Минуты за минутой нам удалось вытеснить толпу из клубов зелья и в какой-то момент мы все оказались на поросшем жёсткой травой холме. Клубы зелья сюда не добрались, пленники без сил повалились на траву и тяжело дышали.

Многие из них до сих пор пребывали в странном, одурманенном состоянии, но сейчас быстро приходили в себя.

К нам подошёл Крысолов.

— Мы поняли, что это ты, босс, ещё до сообщения от тебя. А вот от чего у нашего замыкающего Цукеша видения зелёных кузнечиков, которые гонятся за ним — не поняли.

— Это магия, мы от неё убегаем, ты, твои ребята и пленники.

— Ааа…. Я бы спросил, станет ли он нормальным, но он отродясь нормальным не был.

— Пара минут и вам надо двигать дальше. Алхимия дала вам фору в пару часов, тебе и народу предстоит длинный переход, пока вы не очутитесь в лесах и там тоже не давай людям продыху, пока вы не найдете полянку, где можно спрятаться.

— Я знаю эти места, босс, и полянки тоже. Да, мы тут с корешами посоветовались… — Крысолов помолчал, потом достал из-за пояса тяжёлый кошелёк. — Вот Ваши сто марок.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Что ты делаешь?

— Возвращаю деньги. Мы с ребятами решили — не возьмём плату за такое дело.

— Почему?

Крысолов неловко пожал плечами:

— Вы, получается, бескорыстно спасали людей, рисковали своей баронской жизнью за крестьян и горожан, за простолюдинов.

— Я не считаю себя лучше других, Крысолов. Я не считаю себя лучше простолюдинов.

— Впервые слышу такие слова от дворянина, босс. А вот мы и сами из простолюдинов, а требуем с вас за спасение своих сородичей деньги. И кто мы после этого?

Я взял кошелёк, но тут же протянул его обратно:

— Оставь себе. Считай это платой за новую жизнь.

— Какую новую жизнь?

— Ты и твои люди сегодня доказали, что способны на благородные поступки. Ты только что совершил благородный поступок, ты спас людей и сделал это бескорыстно. Значит, ты и твои люди имеют в сердце свет и честь в душе. Поэтому… Деньги твои. Прими на себя ответственность за жизнь пленников и занимайся ими до конца войны. Помни про амнистию, после войны рекомендую тебе стать старейшиной предместий. Старейшина выбирается народным голосованием.

— У предместий уже есть свой старейшина, старшина Войт из купцов.

— А Войт есть среди этих людей?

— Вроде нет, не заметил, а что?

— А то, что получается по фактам — он свой народ не эвакуировал, а бросил. А ты не бросил. Ну и кто после этого достоит стать старейшиной?

Крысолов задумался, а я продолжил:

— Война всё меняет, атаман. Я видел, чтобы она меняла атаманов сильнее, чем ты можешь себе представить.

Крысолов кивнул и отправился собирать свою банду.

Я проследил за тем, чтобы через пять минут Крысолов поднял всех на ноги и где уговорами, а где и угрозами увёл с собой толпу.

Когда разбойники ушли, со мной остался Фаэн.

— А ты почему остался? Мог бы уйти с ними.

Эльф усмехнулся:

— А мне интересно посмотреть, чем всё это закончится. Плюс, у меня есть перед тобой долг, а эльфы склонны отдавать долги. К тому же у меня есть одна весёленькая идея в этих краях.

— Какая ещё к эпическим хренам идея? Фаэн, мы едва не подохли, пока выполнили эту миссию, а ты говоришь, что накреативил ещё что-то?

Глава 24

Безумие, да что ты знаешь про безумие?

Фаэн долго молчал, глядя в сторону горизонта, который становился серым. Близились предрассветные часы.

— А что, если я тебе покажу ещё одну слабость в планах Альшерио?

— Какую?

— Не здесь. Нужно пойти к реке.

— К Адур?

— А тут есть другие, реки, Рос?

— Не умничай. Я не местный… Может и есть. Если тебе есть, что сказать, то говори!

— Тогда пошли.

— А так объяснить нельзя? В округе полно вооружённых злых людей, которые категорически против шастающих туристов вроде нас и даже могут убить.

— У тебя есть магия, Рос. Ты сам никогда не объясняешь никому и ничего, если это не требуется тебе для исполнения собственных планов, но у тебя есть магия, касающаяся птиц. Применяй её и пошли.

Птица, летящая в небе, а это был рыбный филин, которого пришлось оторвать от охоты, вела меня извилистыми тропами через предместья, минуя места, где ещё могли скрываться вражеские патрули.

Альшерио после ночной диверсии были выпущены сотни патрулей, а любая встреча с противником была крайне нежелательна.

И хотя магия была у меня, направление движения задавал эльф.

— А ты точно знаешь, куда идёшь? — спросил я, когда мы в третий раз изменили направление.

— Нам туда, — ответил эльф. — Я недавно изучил это место.

— Недавно изучил? Ты сбегал из города?

— Да, — легко и просто ответил эльф. — Видишь ли, для вас, людей, это не очевидно и слишком сложно, но эльфы тоже разные. Я, например, речной эльф и люблю воду, водные объекты.

— А море? Или ты местный и тяготеешь к Адуру?

— Местный? — фыркнул Фаэн. — Я определённо не местный. Просто, когда ты эльф, которому сотни лет, то живёшь какое-то время в одном месте, потом в другом. Можешь завести семью, родить детей, потом всё равно все вырастут или умрут и ты снова переселяешься.

— А как же потратить жизнь на что-то важное?

— На что? На войну, как ты? Если постоянно лезть в пекло, то не удивляйся, что станешь печёным пирожком, мой юный друг. На что потратить вечность существу, которое не стареет? Я просто живу и наслаждаюсь жизнью.

— А эльфы вообще долго живут?

— Пока не убьют, — вздохнул Фаэн. — И в этом смысле я поступаю крайне глупо тем, что помогаю тебе и этому постороннему мне городу, рискуя быть убитым.

— А ты помогаешь?

— А чем я, по-твоему, занят? — возмущённо поинтересовался эльф.

— Тащишь меня, хрен пойми куда.

— Тащу, чтобы помочь городу. Скоро ты сам всё поймешь.

Через полчаса мы добрались до берега Адур. Река в этом месте делала широкую излучину, образуя удобную естественную гавань, полную рыбы и довольно живописную.

И то, что я увидел, заставило забыть про красоты и присвистнуть от удивления.

На противоположном берегу гавани, будучи вытащенной на берег, в том числе под сенью деревьев и навесами, стояла настоящая флотилия. Десятки и десятки лодок и плотов, от плоскодонок и до небольших рыбацких судёнышек. Ведь крупные, как когда-то пояснял мне Гаскер, тут ходить не могли, слишком много мелей.

Однако, когда я спрашивал про корабли, то как-то не подумал, что при большом желании даже из маленьких лодок, вместимостью от парочки человек и до десяти, можно набрать целую армаду. То есть, просто задействовать огромное число транспортных средств и решить проблему с переброской войска.

— Вот дерьмо, — пробормотал я. — Это же десантный транспорт!

Я прикинул в уме, как врагу поэффективнее использовать флотилию. Лучше всего, пока мы отбиваем штурм в районе главных ворот, они берут и перебрасывают по реке пару сотен солдат и высаживают их прямо в городе в тыловых районах.

А если у них получится сделать это незаметно и, учитывая наличие союзников в городе, то они могут сделать марш-бросок и захватить герцогский замок. И тогда я получу в тылу вражеское укрепление и отсутствие внятной возможности совершить отступление в случае падения городской стены. То есть, меня возьмут в клещи.

— Да, — согласился эльф, — я тоже так решил, пока бродил по окрестностям. Вот я и решил вернуться в город, тебя предупредить.

— А чего ж тогда не предупредил?

— А у нас было время поболтать? К тому же всё, что ты делаешь, это постоянно решаешь проблемы и отбиваешься от попыток Альшерио взять город. То есть, ты и так занят делом.

— А как ты вообще ушёл из города, вернулся? Мне не всё равно, это же явные дыры в обороне.

— У меня нет доспеха и нет оружия, даже лук этот ты дал.

— И что?

— И то! Налегке можно переплыть эту реку в любом направлении, особенно, если ты водный эльф и плаваешь как рыба.

— Ну да, от такого у меня нет средств. Хотя, может, стоит берега заминировать… Мин не изобрели ещё. Вот ведь хрень какая!

— Не знаю, чего у тебя там нет, но лодки сушатся, мы рядом… Чего тебе ещё не хватает, человек?

Я внимательно изучал расположение вражеского «флота».

Лодки вытащили на огромную площадку между ближайшими складами и хозяйственными постройками. Многие из лодок были перевёрнуты, промаслены, кто-то подбирал для них весла… По идее, враг провёл большую работу по техподготовке всего этого счастья.

Лодки лежали плотно, но между ними были оставлены проходы.

Кругом были гвозди и скобы, листы для латки днищ, а в центре громоздились несколько бочек с дёгтем и сосновым варом. Это средство легко можно опознать по запаху, его варили из хвойных пород дерева, создавая вязкую гидрофобную жидкость. Сейчас ими обрабатывали днища лодок, собранных со всех окрестностей.

И пока я переживал по поводу заложников, армия Альшерио собрала этот флот почти у меня на глазах.

Поскольку это место было далеко от стены города и пострадавшего лагеря, то тут было тихо и спокойно. Охрана была минимальной, всего четверо часовых, да и те собрались в одном месте и готовили себе завтрак на костре, чтобы развлечься и не уснуть.

Дома вокруг пусты и мертвы, покинуты.

— Ну что, спалим это всё счастье?

Фаэн оживился:

— Думал, ты не предложишь. Сосновый вар не горит, а вот дёготь за милую душу, — просветил меня водный эльф.

— Намёк понял. Пошли чинить бардак и разруху, эльф? Вернее, поползли?

…

В школе нас учили ползать, делал это не преподаватель ОБЖ (тот был странным и любил цветные графики), а учитель физкультуры. Причём учил он независимо от гендера и добился в этом деле приличного прогресса.

Поэтому сейчас я, а следом за мной и эльф, для которого этот способ перемещения не оказался сложным, позли по-пластунски среди лодок.

— Ты куда пополз, дёготь там⁉ — шипел у меня за спиной эльф.

— Я заметил, что у тебя осталось ещё несколько стрел.

— И что?

— А у меня с собой нет огнива. Забыл, не подумал, в следующий раз буду с собой таскать.

— Рос, куда ты ползёшь⁈ У меня с собой есть огниво, я его в карты выиграл.

— Да не парься, мы у охраны сейчас попросим.

Я прополз мимо всех лодок и почти добрался до того края, где были часовые.

— Эй, ребят! — я встал в полный рост и помахал им рукой.

— Стой! Кто такой! Пароль!

За моей спиной шипел как змей Фаэн.

— Да какой там пароль? Парни, я хочу у вас лодку купить. Почём будет вот та плоскодонка? Порыбачить решил, ухи сварить.

Часовые вскочили и стали подходить ко мне, обнажив оружие. Один из них даже взвёл арбалет.

— Стреляй, уже пора.

— Что? — не понял ближайший из часовых.

Но вообще-то я обращался к эльфу. И тот меня понял, судя по тому, что в грудь арбалетчика попала стрела.

Часовые не видели стрелка, но видели меня. На меня они и кинулись, но я сразу стал так, чтобы им мешала крайняя лодка. Ну и пока двое думали, как добраться до подозрительного любителя рыбалки, третий добежал до меня, сделал замах сбоку, который я отклонил и в резком выпаде пробил ему кожаный нагрудник, резко отскочив назад.

А за это время эльф застрелил ещё одного часового.

Оставшись один, последний враг решил, что настала пора совершить тактическое отступление. Он отважно с криком «Тревога!» побежал в сторону домов, однако эльф безжалостно застрелил и его.

— Ты псих, тебе никто не говорил, Рос⁈ О таком предупреждают своих товарищей по опасному ремеслу.

— Кто бы говорил? Не нравится мне, что он кричал… Кричат, когда есть кому кричать.

Я взял несколько горящих дровишек из костра и понёс через поле плотно лежащих лодок к бочкам с дёгтем.

Бочку я повалил на здоровенный плот и полюбовался, как чёрная жидкость растекается по дереву.

Потом туда полетели куски верёвок, строительный мусор, доски.

Разгораться всё это счастье долгое время не желало, у меня уже стало кончаться терпение. Однако в какой-то момент промасленные верёвки, а за ними и дёготь, весело загорелись, исторгая шипение и даже искры.

Не знаю, может, местный дёготь такой, а может и земной так же себя ведёт, но разгоревшись, он стал исторгать охрененное количество дыма, искр и шипеть.

— Дым — это не здорово, Фаэн. Дым виден издалека.

Горело ярко, жарко, щедро. Огонь был такой, что в нескольких метрах было невозможно находиться.

— А нам-то что? — легкомысленно отмахнулся эльф.

В качестве ответа на его слова мы услышали топот и крики.

Судя по всему, четверо часовых — это не вся охрана.

Враг, он как суслик, ты его не видишь, а он есть.

Оказывается, в шести соседних домах, а тут кругом были дома, склады и прочие строения, были люди, охрана, солдаты и те инженеры, которые приводили в порядок лодки.

Словом, мы нагло творили беспредел прямо под носом у толпы народа, а сейчас эта толпа начала просыпаться.

Эльф вскинул лук и ловким выстрелом отправил к праотцам здоровенного бойца в одних портках, но с двуручным топором в руках, который выскочил из ближайшего дома. Тот не успел что-то крикнуть, но это не было особенно важно.

Вокруг слышались крики, шум, ругань и, к сожалению, эти люди не пострадали от действия ведьминского зелья, не спят и не в безумии.

Пара секунд и эльф пристрелил ещё одного врага, в этот раз мечника.

Когда я предложил Фаэну устроить диверсию на вражеском флоте, я рассчитывал на небольшой пожар. То, что получилось в итоге, превзошло мои самые смелые ожидания и чуть не стоило нам жизни.

Хаос разворачивался со всех сторон.

Пожар был уже такой силы, что не заметить его было невозможно, другое дело, я-то рассчитывал схватить крайнюю лодку и тихонько свалить по реке в сторону города, доплыть до пирсов, поберечь ноги.

Но судя по активности на берегу, уйти незамеченным не получится, там просто пристрелят на отходе, и эльф ничего с этим сделать не сможет.

— Прорываемся к предместьям. Не отставай.

Пару минут назад мы бессовестно высадили часовых, считая, что тут больше никого нет и устроили пожар.

А сейчас из всех строений выбегали люди, кричали, кто-то паниковал, кто-то хотел тушить пожар, некоторые замечали нас — поджигателей. Но чем больше становилось людей, тем хаотичнее были их действия.

И пока никто не навёл в этом хаосе порядок, я попёр вперёд, как танк.

Пробегая между домами, я сшиб плечом лучника, а ударом кулака сбил с ног какого-то сонного сапёра с лопатой. Эльф пыхтел следом, я бежал не оборачиваясь.

В этот раз задействовать Птичьего пастуха я попросту не успевал.

Мы петляли по предместьям и первые пару минут я было подумал, что погони за нами нет.

Однако нас и наше бегство всё-таки заметили и выслали группу.

Мы остановились, чтобы отдышаться и сориентироваться, а я запустил Птичьего пастуха, чтобы отследить погоню.

И да, порядка тридцати одетых кто во что горазд пехотинцев рыскали по округе в поисках «ублюдков-поджигателей».

— Слушай, Фаэн, а сколько тебе лет?

— Много. Очень много. Я помню времена, когда боги ещё ходили по земле и лично беседовали со смертными.

Это объясняло его странную осведомлённость о мире, непонятную уверенность в себе и полное отсутствие страха перед опасностью.

— А что древний эльф делает в тюрьме захудалого городка? — поинтересовался я.

— Как и вне тюрьмы. Я играю в карты с дураками, — усмехнулся Фаэн. — Просто выбор игроков ограничен. Играю и жду, когда произойдёт что-то интересное.

— И дождался?

— Ещё как! Я не видел столько веселья уже лет пятьдесят.

— Круто.

— Кажется, мы доставили им немного неприятностей, — он указал на дым.

— Неприятностей? — усмехнулся я, глядя на то, как на берегу разгорается зарево. Вероятно, огонь не только не потушили, но он ещё и перекинулся на ближайшие постройки.

Само собой, когда ты угнал всех жителей, способных тушить пожары, всё добро выкинул на улицу, создав бардак и нарушение пожарных норм, иного результата трудно ожидать.

— Это, милейший эльф, называется «создали хаос». Но теперь нам нужно вернуться в город.

Предместья Каптье, расположенные за городскими стенами, были лабиринтом из заброшенных домов, складов, сараев и узких переулков. И, судя по активности в лагере врага, наверняка уже кишели их патрулями.

Мы двинулись вперёд, как тени, перебегая от одного разрушенного дома к другому, прячась за кучами мусора и развалинами. Я активировал Птичий пастух и сова, которая уже собиралась улетать спать, стала нашими глазами.

Недовольно ухая, она поднялись в предрассветное небо, отыскивая вражеские патрули, медленно обходящие улицы и нередко сталкивающиеся между собой.

Патрули вид имели потрёпанный, видимо, они были из основного лагеря и пострадали от зелья.

— Стоп. Ждём.

Мы замерли, а два вражеских солдата неторопливо прошли по улице, переговариваясь.

— … говорю тебе, это была бесовщина, — басил один. — Ганрик видел драконов в небе. А потом на берегу случился пожар. Это не может быть совпадением.

Они прошли мимо, не заметив нас. Мы подождали, пока их шаги окончательно не стихнут, и продолжили движение. Напряжение висело в воздухе. Каждый шорох, каждый звук казался громом.

Мы были уже в сотне метров от городской стены, когда остановились, чтобы решить, как к ней подобраться.

Я активировал Рой и позвал братьев-квизов к этому участку стены и по счастью, они оба не спали, бдели, и оказались недалеко. Они пошли, не забыв прихватить свои верёвки, а мы с эльфом ждали и осматривались.

Внезапно из-за угла дома, который я только что просканировал совой и счёл безопасным, вдруг выскочил солдат. Он, видимо, решил проверить, нет ли поджигателей. К сожалению, этот подлец моментально заметил нас.

Раньше, чем я решил, что делать с этим шнырём, у моего уха просвистела стрела.

Это была последняя стрела Фаэна и он израсходовал её без колебаний, оборвав жизнь этого бедолаги.

— Эй! — успел крикнуть он прежде, чем стрела пробила ему грудь, пройдя между звеньев кольчуги.

— Чёрт! — ругнулся я. — Бегом! К стене!

Мы рванули, что есть сил.

Солдат был не один, это была та самая группа, которая искала нас. Искала и ведь как-то нашла.

Кто-то голосил: «Тревога! Враги!».

— Мурранг! Хрегонн! — заорал я, не сбавляя темпа. — Верёвки! Быстрее!

На стене замелькали силуэты. Квизы были готовы лучше, чем пионеры. Им вообще не потребовалось время для подготовки.

Две толстые верёвки полетели вниз, раскручиваясь в воздухе. Они приземлились буквально в паре шагов от нас.

— Хватайся! — крикнул я эльфу.

Я прыгнул, сцапав сразу две верёвки, а эльф, который бежал следом за мной, проявив невероятную ловкость, прыгнул следом и обхватил меня за пояс. Мы висели, раскачиваясь, а в нас уже летели стрелы.

— Клянусь бородой предков! — заорал Мурранг сверху, его голос доносился до меня сквозь свист стрел и топот вражеских сапог. — Вы, милорд, мастер эффектных появлений! Хрегонн, тащи, тащи, они там оба!

— Не кричи на меня, брат, не то, как брошу верёвку и как наподдам тебе! — прорычал Хрегонн, напрягаясь.

По ощущениям мы поднимались медленно, но, вероятно, гномы тащили нас, что есть сил. Стрелы свистели вокруг, некоторые впивались в стену рядом с нами, высекая искры. Я чувствовал, как напряжение нарастает.

Словно мы главные герои какой-то идиотской сказки. «Тянут-потянут, вытянуть не могут». Только вместо репки — мы, а вместо дедки и бабки — два злых квиза.

— Я никогда не думал, что погибну таким образом, — выдохнул я, почти смеясь от абсурдности ситуации. — Вися на верёвке, как бельё, и тащимый двумя ругающимися гномами.

— Держимся! — азартно отозвался Фаэн, в чьём голосе на удивление не было ни капли страха, — Мы почти на месте!

В следующий момент нас резко дёрнуло вверх. Мурранг и Хрегонн, видимо, применили всю свою силу. Мы оказались между зубцами крепостной стены и вот уже десятки рук сонных и встревоженных ополченцев тащат нас на стену.

— Вы что, совсем сдурели⁈ — заорал Мурранг, злобно пиная верёвки. — Почему нельзя было по одному?

— У нас не было времени решать, кто кого пропустит вперёд, — вальяжно ответил Фаэн.

— Ты тот эльф из тюрьмы, который шулер?

— Я не шулер.

— А почему не сбежал на волю, прочь от города? — искренне удивился Мурранг.

— Это лишило бы меня возможности видеть твоё и твоего брата лицо, а так же сыграть с вами по маленькой в картишки.

— Вы целы, милорд? — спросил Хрегонн, поглядывая на бесновавшихся снаружи стены врагов.

— Вполне. А чего вы ругались, братцы? Нашли время, я чуть на нашего эльфийского друга не надудонил от страха.

— Ругались? А, это мы специально. Когда надо утроить силы, мы ругаемся, чтобы со злости стать сильнее.

— Адреналиновый буст… Круто придумано, буду знать.

— А это вы предместья подпалили?

— А что, так сильно полыхает?

Я огляделся. Вид со стены открывался впечатляющий.

Там, в предместьях, бушевал настоящий огненный шторм. Горели не только и не столько лодки, сколько дома, склады, целые хозяйства, построенные в этой части предместий плотно и хаотично.

Даже отсюда были видны языки пламени, которые взвивались вверх вместе с жирными потоками дыма.

Конечно, жители будут не в восторге от того, что начался пожар. Более того, без пожарных бригад из местных сгорит часть предместий, пожар будет перекидываться от одного строения к другому и так далее.

В средневековье из-за плотной застройки могли сгорать целые города.

Я к этому несчастью относился безэмоционально. У меня стояла задача выиграть войну.

Человеческие (а также и нечеловеческие) жизни для меня важнее, чем дома.

Если для того, чтобы выиграть войну, нужно спалить все предместья, то я готов обрушить на головы врагов огненный шторм. Затем жители пусть после войны строят новые предместья, по единому проекту и с нормальными улицами.

— Красиво, — прошептал я. — Но и жутко.

Когда рассвет начал окрашивать небо в розовые тона, я позвал Мурранга и Хрегонна, которые за всю ночь не сомкнули глаз, и предложил пару часов вздремнуть.

Мы завалились прямо на лежанках ополченцев. Те оборудовали себе лежанки из старых мешков и тряпок, чтобы быть поближе к позициям.

Я лёг рядом с ними, прислонившись спиной к стене. Запах дыма, железа и пота был привычным. Сегодня была хорошая ночь. Беспокойная, но хорошая.

Глава 25

Ничто не остается без ответа

Солнце ещё не успело толком подняться над горизонтом, а вражеский лагерь уже гудел, как растревоженный улей. Несмотря на ночной хаос, поджог лодок и массовый побег пленников, Альшерио Джериго Гроцци не собирался давать нам передышки.

Горны ревели, выстраивая потрёпанные, не выспавшиеся, но злые отряды. Злость — отличная мотивация, и я это прекрасно понимал.

Я и сам не спал. Какой уж тут сон, когда в ушах до сих пор стоит свист стрел, а в носу — едкий запах дыма от грандиозного пожара в предместьях.

Я стоял на стене рядом с центральными воротами, опираясь на холодный камень, и с мрачностью усталого, но уверенного в себе человека наблюдал за приготовлениями врага посредством Птичьего пастуха и залётного дятла, который кружил над позициями врага.

Рядом, прислонившись к зубцу, дремал Фаэн, обнимая свой лук. Даже во сне он умудрялся выглядеть так, будто готов в любую секунду вскочить и начать хамить людям и обманывать их при игре в карты.

Чуть поодаль, временами сверкая глазами из-под кустистых бровей, дремали Мурранг и Хрегонн. Состояние у них такое, когда дремлешь, но просыпаешься через каждые пару минут с выражением лица «Кто спит? Я не сплю!».

Их шевеления было единственным умиротворяющим звуком в этой напряжённой утренней тишине.

Я закрыл глаза и активировал Рой. Мое сознание разлетелось на сотни невидимых искр, касаясь разумов моих командиров.

— Гаскер, доклад.

Ответ пришёл мгновенно, чёткий и по-военному лаконичный.

— Доброе утро. Ополчение на позициях. Первая и вторая роты на стенах, третья и четвертая в резерве на Привратной площади. Остальные на Центральной, но лучники тренируются на Молочном рынке. Все ждут Вашего приказа. Боевой дух… настороженный, но готовы драться.

— А ты сам где?

— Тоже на Привратной.

— Отзывай помаленьку всех стрелков, враг начинает выстраиваться в боевые порядки, пусть лучники возвращаются в свои роты, кроме орков.

— Выполняю.

— Волагер, как стража?

Эмоции начальника городской стражи были полны тревоги, но он держался.

— Мы на восточном участке. Прикажете перемещаться?

— Нет, это твой участок.

— Гришейк, ты тренируешься?

— Да.

— Дай уйти стрелкам ополчения, потом собирай стрелы, проверяй снаряжение, и на позицию.

— Как обычно, ворота?

— Да, конечно.

— Мессир Торим! — обратился я к старейшине гномов, он был на обороне Западной башни.

— Доброе утро. Лорд-защитник. Все в порядке, человек. Стены крепки, воины подгорного народа готовы. Хочу сообщить Вам очень важный момент, сэр Рос.

— Да-да, — голова болела, утренняя прохлада не приносила облегчения.

— Не застал Вас вчера вечером, сэр Рос. Никто не знал, где Вы. В общем, нанятые землекопы закончили с укреплением нашей Западной башни, то есть, производственные мощности высвободились, и я взял на себя смелость направить людей к воротам.

— Воротам? — я пока что не понимал, о чём идёт речь.

— Да. Пока в лагере у противника был шум и паника, они копали яму у центральных ворот, то есть фортификационное углубление, направленное на создание проблем для тарана.

— Эээээ. Ну, что сказать, я рад, спасибо, Торим, Вы мой старший товарищ и Вы здорово меня прикрыли, а то я разрываюсь на части, вопросов много… Спасибо большое, друг Торим!

— Мы с Вами им должны за работу по тройному тарифу, — напомнил мне гном.

— Все оплатим, прямо после боя, скажете мне цифры и кому я должен выдать, а ещё лучше, если я дам денег Вам.

Между тем враг выстраивался в атакующие колонны. И если в первый день мы получили атаку всего с несколькими лестницами, потом мне удалось запас лестниц сжечь, то теперь я бы не взялся посчитать, сколько лестниц изготовил враг. Это были десятки и десятки, причем не случайных бытовых, а широких и мощных лестниц, построенных именно под нашу высоту стены.

Первые лестницы с грохотом ударились о камень стен. Десятки, сотни вражеских солдат полезли наверх, прикрываясь щитами.

— Лучники! Пли! — орал Гаскер на западном участке.

— Кипяток! Кипяток лей! — вторил ему Волагер на восточном.

Одновременно на всём протяжении стены случились сотни стычек. Мои бойцы держались с переменным успехом.

Солдаты армии Альшерио были закалёнными в боях ветеранами, тут ничего не изменилось. Зато моё воинство обросло доспехами, как поднятыми из хранилищ и подогнанными, так и вновь создаваемыми. Причём не только гномы работали на этом поприще, тут старались все мастера города.

У моих воинов теперь были щиты, было больше оружия, но главное, они хотя бы как-то умели это оружие применять.

Воздух наполнился свистом стрел, криками атакующих и воплями тех, на кого попала кипящая вода.

Ополченцы дрались отчаянно и, что меня порадовало, технично. Они были слабее профессиональных солдат Альшерио Гроцци, хуже вооружены, но обучение дало какой-то эффект. Они если бились, то втроём, прикрывались щитами и не тешили себя иллюзиями, что могут победить в честной схватке.

Но стену не продавили, защитники стены всё ещё стояли.

Альшерио предпринял атаку сразу в десятке мест, он был как игрок в рулетку, который делает множество ставок, терпеливо ожидая, что сыграет хотя бы одна.

То есть, если на каком-то участке прорыв получится организовать, там бойцы закрепятся, и он перенаправит войска туда.

— Гришейк, ты нужен на восточном участке, там что-то жарковато.

— Есть! Выходим.

Отряд орков, словно единый организм, сорвался с участка у ворот и помчался по широкой стене. Через некоторое время на головы атакующих посыпался смертоносный град тяжёлых гномьих стрел. Орки стреляли не спеша, методично, выцеливая каждого врага.

Их стрельба внесла сумятицу в ряды нападавших и дала роте шесть драгоценную передышку.

Вообще, у меня все стояли статично, только орков я время от времени перемещал.

Но когда начались прорывы, гнал на нужный участок подкрепление.

Благодаря расчищенным по моему приказу улицам, отряды резерва не толпились в узких проходах, а быстро, слаженными колоннами, двинулись к угрожаемым участкам. Это была та самая мелочь, которая решает исход битвы.

— Пеконимо, неподалёку от вас кризис, латники прорвались, прошу ограниченной помощи.

Пожилой Пеконимо и молодой Анааракс, городские маги, начали плести заклинания, и с их рук сорвались огненные шары, которые ещё и умели летать по дуге, врезавшись в толпу врагов на лестницах.

За магами двинулись и сторонники Маданы. Они не метали молнии. Они начали тихо и жутко петь, на ходу формируя ведьминский круг и подпитывая колдунов.

За эти дни Мадана забрала под своё начало всех, у кого был магический талант, в том числе и не из своей секты, увеличив количество «доноров» до шестидесяти шести.

Тем временем на многих участках враг откатился, не прорвавшись на стену, однако начал выкатываться и главный аргумент — огромный, окованный железом таран. Таран пережил существенную модернизацию и в этот раз им управляли по меньшей мере четыре десятка человек.

— Ну, давайте, ублюдки, — пробормотал я. — Попробуйте.

Орки были на позициях у ворот, однако теперь они не спешили бессмысленно тратить стрелы, в том числе и зажигательные, пока враг не откроется.

Таран тем временем добрался до ворот, однако перед воротами действительно была вырыта большая безобразная яма и таран ушёл в неё.

Пехота, управляющая тараном, хотя тут бы больше подошло выражение «тащить как упирающегося бычка», смогла дотолкать таран до самих ворот.

Однако таран оказался наклонённым к своей филейной части, к корме и бревно под действием силы тяжести тяготело назад.

Пехота начала долбить ворота и получалось очень впечатляюще.

Пару пехотинцев в азарте вышли за пределы защитной крыши тарана и их тут же расстреляли со стены орки, которые очень внимательно и в этот раз хладнокровно наблюдали за манипуляциями тарана.

Однако сам факт того, что таран добрался до ворот, послужил поводом для переброски к нему сразу двух рот противника. Они проследовали, прикрывшись щитами от орочьих стрел, чтобы помочь пробивать ворота, и чтобы ворваться в город, если ворота падут.

Если.

Александр Македонский написал длинное и угрожающее письмо Спарте, требуя, чтобы они сдались, потому что если он победит и захватит город…

Спартанцы были родоначальниками лаконичности, они ответили письмом, в котором было только одно слово — «если».

…

Если прорвутся тут, то мне придётся туго. Я, конечно, подвёл к воротам две роты ополчения, но не был уверен, что они удержат атаку.

Я перевёл внимание на башню у ворот. Там у меня оставался Фаэн. Эльф работал без устали. Его стрелы проникали сквозь небольшие щели между щитами подоспевшей пехоты, и он без устали пускал стрелу за стрелой. Его стрелы находили себе цель и разили её, судя по тому, что время от времени какие-то щиты резко проседали вниз, а значит, Фаэн смог достать их владельца.

При этом сам эльф двигался с кошачьей грацией плавными движениями, прыгая по зубцам и бойницам, как белочка.

Однако в какой-то момент, увлёкшись, он слишком сильно перегнулся через зубец, чтобы сделать выстрел, и потерял равновесие.

Я увидел, как его фигура качнулась и начала падать со стены. Но несколько мощных орочьих рук в грубых кожаных наручах схватили его за шиворот и рывком втащили обратно. Это были орки из отряда Гришейка, оказавшиеся рядом.

— Ты куда, ушастый⁈ — прорычал один из них, встряхивая эльфа, как мешок с картошкой. — Я знал, что эльфы ошалевшие, но ты просто король идиотов! Сдохнуть захотел⁈

Фаэн, ничуть не смутившись, отряхнулся, нагло ухмыльнулся и ответил:

— Благодарю за помощь, любезные. А теперь, если не возражаете, я продолжу.

Он снова припал к бойнице, а орки, что-то ворча себе под нос про психически больных эльфов, вернулись к своей стрельбе.

Бой кипел, и раненые не заставляли себя ждать.

Их спускали со стен и несли к Привратной площади, где под навесом одного из складов был развернут полевой госпиталь. Картина там являлась не менее напряжённой, чем на стенах. Городские врачи и их помощники сновали между стонущими ополченцами, промывая раны и накладывая повязки. А рядом с ними, уже не вызывая суеверный ужас, работали сектанты Маданы.

Я видел, как к молодому ополченцу с глубокой раной в плече, которому врач тщетно пытался остановить кровь, подошла одна из последовательниц Гульбега. Она положила свои ладони на рану и зашептала что-то на своем гортанном языке. От её рук пошло слабое, болезненное зеленоватое свечение. Парень вскрикнул, но не от боли, а от страха. Но уже через мгновение кровь перестала течь, а края раны начали медленно стягиваться прямо на глазах.

— Гульбег забирает твою боль, — тихо прокомментировала она.

Рядом лежали другие раненые, и их отношение к жутким целителям менялось. Страх уступал место надежде, а затем и благодарности. Пугающая, чуждая магия спасала жизни, и это было важнее любых предрассудков.

Тем временем враг решил захватить Западную башню.

Её и прилегающий участок стены защищали гномы. Суровые, немногословные бородачи под командованием своего старейшины, которого я поставил во главе, были воплощением надёжности. Враг, видимо, решил, что низкорослые защитники — лёгкая цель. Несколько сотен пехотинцев с лестницами наперевес, прикрываясь большими щитами от стрел, ринулись к стене.

Я наблюдал за ними через Рой, чувствуя спокойную уверенность гномов. Они не суетились. Их арбалетчики методично, словно на учениях, выбирали цели и посылали тяжёлые болты в ряды наступающих. Щиты трещали, враги падали, но напор не ослабевал. Они были уже в паре десятков метров от стены, когда гномий командир прорычал одно-единственное слово:

— Жги!

По его команде гномы, стоявшие наготове у бойниц, поднесли факелы к заранее подготовленным шарам из просмоленных тряпок и сбросили их вниз. Десятки огненных комет упали со стены в сухой камыш, кусты и траву за пределами стены.

Эту территорию никто не возделывал, тут было слишком болотистый грунт для сельского хозяйства, тут не строили домов и не пасли скот, так что местность поросла колючим кустарником и травами.

С одной стороны, это позволило влагам прорваться почти в упор, а с другой — сейчас всё это счастье начало гореть.

Вражеские солдаты, обнаружив, что пройти мимо башни нельзя, что гномы не дают им взобраться на стену у башни, сохраняя дисциплину и порядки, стали отступать.

Гномьи арбалеты щедро собирали смертельную жатву и всё же это нападение никак нельзя было назвать разгромом.

— Отличная работа, — пробормотал я себе под нос. Гномы были предсказуемы в своей эффективности.

Тем временем все усилия тарана пробить ворота не увенчались успехом, наклон тарана был слишком силён.

Удары были, однако «Плащ тролля» держал удар, а пехота, управляющая тараном с громадным весом, очень быстро уставала.

Не успел дым над Западной башней рассеяться, как враг предпринял новую попытку на противоположном конце, у Восточной башни. Там оборону держали орки под предводительством Раа, родственника старейшины Урзула. И если гномы были скалой, то орки — диким, непредсказуемым пламенем.

Альшерио, видимо, решил, что дикари не смогут организовать грамотную оборону. На этот раз атака была более массированной. Враги несли не только лестницы, но и тяжёлое бревно, то, что сняли с тарана накануне, которым не смогли пробит ворота во второе нападение.

Орки-лучники на стене стреляли редко и как будто нехотя, позволяя противнику подойти вплотную. Я видел, как вражеский офицер воодушевлённо машет мечом, уверенный в лёгкой победе.

Лестницы с грохотом прислонились к стене. Десятки вражеских солдат полезли наверх, предвкушая резню. Орки на стене словно испарились, попрятавшись за зубцами. Первые нападавшие уже переваливались через край стены, когда мрачный, молчаливый, как палач орк Раа издал гортанный, леденящий кровь рёв.

И тут начался ад.

Из укрытий, из-за каждого выступа, из самой башни выскочили орки. Они не стали держать строй. Они ринулись на врага с яростью берсерков. В узком пространстве на стене и в самой башне закипела жестокая, кровавая свалка. Тяжёлые орочьи тесаки и топоры с хрустом проламывали шлемы и доспехи. Это была не битва, а бойня. Враги, не ожидавшие такого свирепого отпора в замкнутом пространстве, дрогнули. Тех, кто был на стене, орки просто сбрасывали вниз. Тех, кто пытался прорваться в башню, встречали секирами в узких дверных проёмах. Через пару минут паническое бегство стало повальным. Враги скатывались с лестниц, бросали бревно тарана и в ужасе неслись прочь, преследуемые насмешливым улюлюканьем орков.

Первая атака захлебнулась.

День тянулся, как расплавленная смола. Альшерио понял, что блицкрига не вышло, и перешёл к тактике измора. Мелкие отряды постоянно атаковали разные участки стены, не давая защитникам передышки. Град стрел то и дело осыпал наши позиции. Но расчёт врага не оправдался. Благодаря Рою я видел, какой отряд устал, кому требуется подкрепление. Городская логистика, которую мы наладили, работала как часы.

Работал госпиталь, работали полевые кухни, развёрнутые в безопасных местах, которые поставляли на передовую горячую похлёбку и воду. Уставшие роты ополчения отводились в тыл на отдых, а на их место заступали свежие силы из резерва. Я дирижировал этой симфонией войны, и пока что мы играли её без единой фальшивой ноты.

Солнце шло к зениту, превратив каменные стены Каптье в раскалённую сковороду. Уже несколько часов подряд волны атакующих, одетых в алые и чёрные цвета лорда Гроцци, бились о наши укрепления, словно разъяренный прибой. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом пота, крови, страха и горелого камня. Грохот осадного тарана, рёв сотен глоток, свист стрел и вопли раненых слились в единую, оглушающую какофонию войны.

Я стоял на стене. Мой дар, Рой, был активен на пределе возможностей. Я не просто видел поле боя, я чувствовал его. Я был каждым ополченцем на стене, ощущая, как дрожат его руки от напряжения. Я был каждым орком-лучником, выцеливающим очередного врага. Я был каждым гномом, что чинит сейчас повреждённые доспехи, чтобы прямо во время боя вернуть защиту ополченцу, починить щит, заменить сломанное копьё.

Это море колышущихся тел, это переплетение сотен воль и судеб было моим единым организмом, и я, его мозг, отчаянно пытался удержать его в целости.

Враг был силён и решителен. Альшерио Гроцци бросил в бой всё, что у него было. Его латники, словно железные жуки, снова и снова подкатывали к стенам штурмовые лестницы. Его лёгкая пехота, наёмники, дикая и разношёрстная толпа, лезли напролом, неся потери, но не считаясь с ними.

Но что-то изменилось. Я почувствовал это сначала на интуитивном уровне, а потом увидел подтверждение глазами Роя. Атаки стали терять свой первоначальный напор. Они всё ещё были яростными, но в них уже не было той слаженности и неумолимости. Солдаты Гроцци устали. Они выдохлись. Часы бесплодного штурма под палящим солнцем истощили их силы и, что важнее, их боевой дух. Лестницы теперь ставили реже, а те, что ставили, наши защитники сбрасывали с возросшей уверенностью.

Мой взгляд, усиленный магией, скользнул вдоль стены. Я снова и снова возвращался к одной точке, которая не давала мне покоя с самого начала штурма. Высокий одинокий пустующий дом, который Осмер, один из моих разведчиков, обнаружил накануне.

Идеальный плацдарм для прорыва. Я ждал, что враг воспользуется им, стянул туда резервный отряд, но… ничего. Дом стоял пустым. Альшерио либо не заметил этой возможности, либо, что более вероятно, приберёг. Эта неиспользованная угроза беспокоила меня больше, чем сам штурм.

И вот настал переломный момент. Таран, который с упорством дятла долбил наши ворота и сделал на ней три десятка глубоких вмятин, наконец-то вдруг замер. Очередная волна атакующих, докатившись до стен, отхлынула назад, не дождавшись подкрепления.

Над полем боя пронёсся протяжный, тоскливый звук рога. Сигнал к отходу.

Враг, понеся серьёзные потери и не добившись успеха ни на одном из участков, отступил, унося раненых и оставляя у подножия стен десятки трупов.

Единственное, что они сделали — это утащили таран. Скрежет колёс символизировал окончание сражения.

Защитники Каптье, измотанные, но воодушевлённые, провожали их усталыми, но победными криками.

Мы выстояли.

Я переместился к башням на воротах и поблагодарил орков, надеясь так же пожать руку Фаэну, но эльф куда-то пропал.

Он не был прикреплён ни к одной роте, потому что дисциплина не была его сильной стороной.

Стоял в центре стены над главными воротами, и ощущал, как по моим венам вместо крови течёт холодное спокойствие. Способность Рой была активной, превращая меня в нервный центр всей обороны.

Я не просто видел, я чувствовал каждого ополченца на стене. Я ощущал учащённый пульс молодого парня из гильдии кожевников, стискивающего арбалет влажными от пота руками. Я чувствовал глухую боль в старом колене ветерана-стражника, стоявшего на своём посту уже не первый десяток лет. Я ощущал мрачную решимость гномов и дикий, предвкушающий бой азарт орков. Весь город, вся его оборона были единым организмом, а я был его мозгом.

Глава 26

Новые неизвестные в формуле

Я смотрел, как армия Гроцци, оставив у стен десятки тел своих товарищей, медленно и неохотно отступает к своему лагерю. В этот раз победа ощущалась иначе.

Не как результат хитроумной диверсии или отчаянной импровизации.

Эта победа была заслуженной, выстраданной. Мы выстояли в честном, открытом бою, плечом к плечу. Люди, гномы, орки, маги… Все мы. И от этой мысли на душе стало неожиданно тепло и спокойно.

— Мы выстояли, милорд! — рядом возник запылённый, чумазый, но сияющий Гаскер. Его голос, обычно ровный и спокойный, дрожал от волнения. — Клянусь всеми богами, мы выстояли!

— Мы выстояли, Гаскер, — кивнул я, хлопнув его по плечу. — Благодаря всем вам.

С другой стороны ко мне подбежал Волагер, начальник городской стражи. Его обычно полноватое лицо осунулось, под глазами залегли тени, но в них светилось экстатическое счастье.

— Я… я думал, мы не выстоим! Когда они подтащили таран… Я думал, всё кончено! А Вы… Вы просто стояли и смотрели, словно знали, что ворота выдержат!

Я усмехнулся. Вообще-то не знал, но рассчитывал, что произойдёт именно так. Гномы, укреплявшие ворота, поработали на славу.

— Я верил в наших гномов, Волагер.

Начальник стражи расправил плечи, словно подрос на несколько дюймов.

Стена гудела. Усталые, но счастливые лица. Гришейк, сын орочьего старейшины, подошёл ко мне, скалясь в широкой улыбке, обнажавшей внушительные клыки.

— Хорошая драка, — пророкотал он. — Враг истёк кровью. Мои лучники довольны. Они собрали богатый урожай. Нас попросили ребятишки из роты «белки», вместе мы крючьями на верёвках достали со стены погибших врагов… Чтобы достойно захоронить, само собой, это были славные воины.

— Вы использовали какие-то воровские приспособы «белок»? Ладно, я понимаю, что ты хочешь мародёрить убитых, твоё право, Гришейк.

— Ну, что Вы, босс, просто перед захоронением со всем уважением избавим от лишнего груза и доспеха. Кто же хоронит в доспехе?

— Действуй, я не возражаю.

…

Когда первая волна эйфории схлынула, я собрал всех командиров в доме Пратна Остроглаза, который уже давно превратился в наш официальный штаб. Гаскер, Волагер, Гришейк, Мадана, командиры рот, Тибо, старейшины гномов и даже маги Пеконимо и Анааракс, осунувшиеся и бледные от магического истощения. Все были здесь.

— Что ж, господа… и леди, — я отвесил Мадане отдельный уважительный поклон. — Поздравляю всех. Мы одержали большую победу. Но расслабляться рано. Пришло время для «разбора полётов».

Я заметил, как несколько человек недоумённо переглянулись. Выражение, которое я притащил из своего мира, здесь ещё не прижилось, хотя слухи о странных словечках лорда-защитника уже вовсю ходили по городу.

— Мы проанализируем, что прошло хорошо, а что — не очень, — покладисто пояснил я. — Гаскер, как вели себя ополченцы?

— Держались крепко, милорд. Дисциплина не пошатнулась даже в самые тяжёлые моменты. Потери есть, но они меньше, чем я ожидал. Новобранцы получили боевое крещение. Теперь это не просто горожане с копьями, а настоящие бойцы.

— Отлично. Гришейк, твои орки?

— Стреляли метко. Нужны ещё стрелы, пара луков не выдержала темпа, хорошо хоть гномы дали нам с запасом. Но стрелы на исходе. Нужно пополнить запасы.

— Мои гномы уже работают над этим, — заверил его старейшина Торим. — Кузницы не останавливались ни на минуту. К утру будут и наконечники, и новые болты для наших арбалетов.

Я был доволен.

Город действительно превратился в единый механизм. Каждый знал своё дело и выполнял его. Я поздравил всех ещё раз, отметил заслуги каждого отряда, поблагодарил магов за поддержку. Я видел, как светятся их лица. Для них, привыкших к требовательности, презрению и страху со стороны обывателей, простое слово благодарности от командующего стоило многого.

— Старейшина Торим, я прошу перевести ваших гномов на стену, снять большую часть бойцов с Западной башни.

— Считаете, они больше не посмеют их штурмовать?

— Я вижу, что мой враг применяет очень гибкую тактику, он пробует оборону во многих местах, но не идёт ва-банк… То есть, он не особенно рискует. Понимает, что и где у нас крепко и не лезет на рожон. Тем более у нас есть прочищенные пути для переброски, мы просто выставим на стену три роты ополчения, если они попрут на башню.

— Но они не попрут? — предположил гном.

— Нет, с максимально допустимой вероятностью. То же самое касается и Восточной башни, прошу орков снять оттуда две трети бойцов и усилить группировку у ворот.

— А куда они ударят в следующий раз, милорд? — хрипло спросил ошарашенный перестановками Волагер.

— Мы этого не знаем. Единственное, в чём мы можем быть уверены, мы не предугадаем, как будет действовать враг. Ворота им не удалось сломать, но это из-за ямы, они решат эту проблему. Раз таран утащили, мы увидим его снова. Лорд Альшерио перебирает варианты, башни он отбросил, ударить по мне магией неэффективно, тропы по берегу больше нет, и он это знает, лодок у него нет. Но! Таран всё ещё на игровом поле, как и лестницы. Он всё ещё может устроить подкоп, это классика, однако со слов гномов я понял, что туннели тут заливает?

— Да, — подтвердили в один голос Тибо и старейшина Торим.

— Всё равно, до конца эту угрозу мы не отбрасываем. А вообще нужно быть готовым ко всему, враг учится, как и мы. Но сегодня я хочу порадоваться и всех поздравить. Вы большие молодцы и провели хорошую работу.

…

Когда последние из командиров ополчения, возбуждённо перебивая друг друга и обрадовано хлопая по плечам, покинули мой штаб в доме Пратна Остроглаза, я расслабленно вышел на кухню и позволил себе на мгновение прислониться к прохладной стене. Воздух был пропитан запахом пота, и той ни с чем не сравнимой эйфорией, которая охватывает людей, только что посмотревших смерти в лицо и заставивших её отступить.

Сегодня был трудный день и мы явно победили. Все защитники выстояли против настоящего, яростного штурма, и теперь каждый из них чувствовал себя героем.

Я же не чувствовал ничего, кроме усталости и знакомого холодка в груди. Я стоял у окна, отстранённо глядя на площадь и прокручивал в голове прошедший бой, разбирая его на такты, как партитуру.

— Ты странно себя ведёшь, лорд-протектор.

Я обернулся. В кухню, тихонько прикрыв дверь, вошли двое: Гаскер, мой заместитель, матёрый вояка и, внезапно, Мадана, местная ведьма и, чего уж там, роковая красотка.

Странная компания.

Гаскер выглядел измотанным, но в его глазах плясали огоньки удовлетворения. Мадана же, напротив, была нейтрально-спокойна, её тёмные, проницательные глаза изучали меня без малейшей тени той радости, которую я видел у всех остальных.

— Все вокруг готовы носить тебя на руках, — продолжил Гаскер, входя в комнату. — Мы отбили их! Отбили по-настоящему! Но! Чего мы пришли-то… Мы не так давно знакомы, Рос, но сейчас я впервые вижу, чтобы ты был… доволен. И нам с Маданой кажется, это всё игра.

Мадана подошла ближе, её движения были плавными, как у хищницы.

— Твой дух спокоен, — прошептала она, и от её голоса по моей спине пробежали мурашки. — Но это покой свернувшейся в клубок напряжённой змеи, а не спящего умиротворённого льва. Ты что-то задумал…

Я позволил себе кривую усмешку. Эти двое были, пожалуй, оказались самыми проницательными людьми во всем городе.

— Вы правы. Оба, — признался я, отходя от окна и садясь за стол, на котором всё ещё была разложена карта города. — Моя радость не совсем искренняя. Вернее, она тоже есть, но только отчасти. Я рад, что вы все живы. Рад, что стена устояла. Но праздновать победу в войне, выиграв пару сражений — удел недалёких глупцов.

Гаскер нахмурился, его солдатская прямота не терпела недомолвок.

— Это я уже слышал, — хмыкнул старый вояка. — Но мы стали крепче, лучше вооружены, учимся каждый день. Что опять не так?

— Дело не в нас, а в Альшерио. Он пробует и каждый раз всё ближе к победе. С другой стороны, сильно тянуть он тоже не может. Осада — дело дорогое, есть риск, что король пришлёт нам подмогу. Тогда наследничку придётся драться в чистом поле, имея за спиной наш город. Каждый день простоя бьёт по его казне и, что важнее, по его репутации. Его права на Каптьелот и так сомнительны, и если он не сможет взять город быстро, его собственные союзники могут от него отвернуться. Поэтому я считаю, что следующее сражение станет последним и решающим.

Я поднял на них глаза, давая время осознать мои слова.

— Вы должны понимать, что мы видели до сих пор. Это была прелюдия. Давайте разберём по порядку. Первое столкновение, в самый первый день. Это был эмоциональный порыв, проверка на прочность. Они надеялись, что мы дрогнем от одного вида их армии, что откроем ворота из страха. Не вышло.

Гакер кивнул.

— Второе, — я постучал пальцем по столу, словно это был монитор планшета. Когда они подвели первый кривой таран. Это была не столько битва, сколько разведка боем. Имитация, обман. Они хотели заставить нас раскрыть карты, показать, где у нас сосредоточены лучшие стрелки, как быстро мы реагируем, кто отдаёт приказы. Они прощупывали наши слабые места, чтобы ввести в заблуждение и заставить расслабиться.

— А сегодня? — спросил Гаскер.

— А сегодня была настоящая битва, — кивнул я. — Но не решающая. Не на пределе сил. Они бросили в бой достаточно войск, чтобы это выглядело как генеральное наступление. Они хотели показать, что не сломлены после ночного рейда и освобождения пленников. Хотели оценить боеспособность нашего ополчения. И они её оценили. Не надо думать, что мы заставили их трепетать от ужаса. Они отступили, но они вернутся. Альшерио ещё не показал нам всё, на что способен. Он соберет всё, что у него есть, ещё несколько мощных фигур на доске, чей потенциал он ещё не использовал.

— Колдуны? — спросила Мадана. — Они ведь сегодня не сделали ни одного выстрела.

— Колдуны, — подтвердил я.

Гаскер разочарованно крякнул и потёр подбородок.

— Значит, отдыхать некогда, лорд-протектор?

— В гробу отдохнём, — мрачно усмехнулся я. — А пока — прошу тебя проверить посты. Раненых — к лекарям. Всем остальным — поесть и поспать несколько часов. Следующие сутки могут стать для Каптье последними.

Они молча кивнули и вышли, оставив меня одного с моими мыслями. Я снова подошёл к окну. Там, за стенами, во тьме, зализывал раны и готовился к новому прыжку смертельно опасный зверь. И моя задача была в том, чтобы встретить его и сломать ему хребет.

Ну, а пока активировал Рой и посмотрел, как там город и нет ли врагов «на карте»?

При помощи Роя я знал, что около дома дежурит командир роты «Белки» владелец ловких пальцев Осмер, он торчит на крыше и подслушивает. Посторонних около дома нет.

Я связался с ним при помощи Роя и коротко поговорил.

А теперь можно и поспать.

…

Победная эйфория — товар довольно-таки скоропортящийся.

Она испаряется вместе с первым утренним лучом, оставляя после себя лишь головную боль, гул в ушах и горький привкус реальности. Ночь после отбитого штурма прошла в тумане.

Я был в штабе в доме Пратна Остроглаза, и собирался выходить на стену.

За последние дни я загорел как крестьянин, от того, что постоянно торчал на стене.

Рассвет только-только начал окрашивать небо, когда в дверях бесшумно возникла тень. Осмер. Он был не выспавшимся, но с хитрецой в глазах.

Он подошёл к столу, не нарушая утренней тишины, и приложил руку к своему лёгкому шлему, совершая воинское приветствие.

— Доброе утро, Осмер.

— Доброе утро, лорд-протектор. Как Вы и приказали, я проследил за ним.

— И?

Осмер какое-то время молчал, потом с шумом выдохнул и стал рассказывать, причём лицо его в это время передавало целую гамму эмоций.

От его слов у меня напряглись желваки, а руки сжались так, что побелели костяшки.

Ну да, теперь-то всё встало на свои места. Прорывы, которые якобы случайно возникали на месте, за которое он отвечал и охеренная осведомлённость врага о моих действиях.

— Хорошая работа, Осмер, — глухо сказал я. — Это больше, чем поймать рядового шпика. Иди, пожалуйста, отдохни, наверняка, сегодня снова будет бой. И никому ни слова!

Он молча кивнул и ушёл так же незаметно, как и появился. Я же остался один на один с уродливой правдой. Злость и холодная ярость боролись во мне с усталостью.

И всё же нужно было действовать рационально, провести полноценную работу.

Я закрыл веки и воззвал к своей силе. Птичий пастух. Мир качнулся, сузившись до одной точки, а потом резко развернулся, взмывая ввысь. Я стал соколом, парящим в утреннем небе над Каптье. Подо мной проплывали крыши домов, узкие улочки, могучие стены, на которых уже суетились, сменяя друг друга, дозорные. Город жил, дышал, готовился к новому дню войны.

Навык можно совмещать с обычным зрением, ходить, разговаривать и получать информацию от птицы, но если сосредоточится и закрыть глаза, то картинка будет лучше, я больше увижу и буду лучше управлять птицей.

Я направил своего пернатого шпиона за стены, к вражескому лагерю.

В стороне от основного лагеря, ближе к лесу, два десятка солдат, словно муравьи, трудились над каким-то странным и незнакомым мне сооружением. Они чего-то таскали и ругались.

В центре этой действа возвышалась сложная конструкция из балок и противовесов. Я не был инженером, но даже с высоты птичьего полёта было ясно, эта фиговина не сулит мне и городу ничего хорошего.

Это новая фигура на доске.

Я заставил сокола сделать несколько кругов, запоминая каждую деталь, каждую балку, каждый рычаг. Затем я разорвал связь и встал.

Схватив уголёк, я на чистом листе пергамента попытался воспроизвести увиденное. Получилось криво, косо, как рисунок ребенка, но основные конструктивные элементы я передал. С этим наброском я, не теряя ни минуты, решительно покинул дом Пратна Остроглаза и помчался в гномий квартал.

Старейшина не обманул.

Они работали от стариков и до детей. И кузницы гномов действительно не умолкали ни на секунду. Воздух здесь был густым от жара горнов и запаха раскалённого металла. Торим, старейшина, одетый в чистую рубаху, был в одной из мастерских.

Его лицо, и без того похожее на обветренный гранит, было мрачным и сосредоточенным.

— Сэр Рос! — пророкотал он, заметив меня. — Уже на ногах?

— Ага, старейшина, — ответил я, протягивая ему свой рисунок. — Поспишь тут. Взглянете на это? Я тут разведкой своей усмотрел вот такое чудо-юдо у нас за стенами. Не подскажете, что это за дьявольщина?

Торим взял пергамент, долго разглядывал мои художества, хмыкал, чесал свою густую бороду. Потом подозвал ещё нескольких гномов-мастеров. Они столпились вокруг рисунка, обмениваясь короткими, гортанными фразами на гномьем. Я видел, как их лица становятся всё серьёзнее.

— Хм. Ну, это всё конечно криво и примитивно, но суть ясна, — наконец произнес старейшина, возвращая мне рисунок. Его глаза смотрели на меня тяжело и без былого оптимизма. — Это, лорд-протектор, называется требушет.

— Как катапульта, только намного хуже для нас, дальше бьёт, точнее и всё прочее? — мрачно уточнил я.

— Ну да, осадная машина, основанная на силе противовеса, — пояснил другой гном, вытирая руки ветошью. — Гораздо мощнее и точнее обычной катапульты, работающей на скрученных жилах. Если он выглядит так, как на рисунке, то он уже собран и практически готов к эксплуатации. Такая конструкция сможет швырять камни размером с лошадь на расстояние в четверть лиги. Достаточно, чтобы пробить наши ворота. Да в принципе и любые ворота.

В кузнице повисла тишина, нарушаемая лишь шипением остывающего металла. Я почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Вот ведь… Я-то ждал, что они снова пустят таран. А они решили повысить ставки.

— Уважаемые гномы, — медленно стал говорить я. — Насколько я понимаю, остановить такую штуку мы не сможем?

— Не представляю себе, как. Может быть, маги что-то придумают?

— Маги… Нет. Я, конечно, уже многое просил у общины гномов…

Старейшина Торим с достоинством кивнул. Это правда, его община провела массу работы по укреплению города.

— Мне нужны щиты, — сказал я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. — Полторы сотни щитов. Больших, прямоугольных, из цельного листа металла. С креплениями для рук сзади. Я сейчас нарисую, как это выглядит.

— А как это поможет против требушета?

— Не против него, но это всё связано.

Я стал рисовать… по сути я рисовал «омоновский» щит, который видел только на картинке, но устроен он был на мой взгляд даже проще, чем средневековый.

Гномы переглянулись. Торим недоумённо нахмурился:

— Листовой металл?

— Да.

— У нас осталось очень мало железа.

— Пускайте в ход всё. Это важная часть нашей обороны, эти щиты.

— А почему не дерево?

— Железо, можно даже не сталь, а именно железо, особенная прочность им не нужна.

— Странно, — проворчал один из мастеров, беря в руки мой рисунок. — Щит должен быть круглым или каплевидным, чтобы удары соскальзывали! А эта дура… она примет на себя всю силу удара! Кто будет таскать такую тяжесть? Это не щит воина, это дверь от сарая!

— Но мне понадобятся именно такие, — отрезал я. — И как можно быстрее. Осметьте его стоимость и для расчёта умножьте цифру втрое.

— Как обычно, нужно, чтобы было готова через пару часов? — мрачно спросил Торим.

— Ага. Уже вчера нужны.

Глава 27

Рисунки и предатели

Гномы устало-обречённо вздохнули и забрали у меня рисунок-схему.

— Будут Вам железные двери, сэр Рос, — недоумённо вздохнул Торим. — Сейчас всё бросим и наделаем этой странной ерунды. Но не говорите потом, что мы не предупреждали, это будут нелепые и плохие щиты.

Я пошёл на стену, чтобы своими глазами посмотреть на лагерь врага в предместьях, но так ничего особенного и не увидел.

Требушет. Я прокручивал в голове это слово. Машина. Не знал, что в этом мире их знают и делают.

Бездушная конструкция из дерева и железа, способная свести на нет весь наш героизм, всю нашу стойкость.

Я считал, что в реальных войнах так называемой «имбы», оружия класса «вундервафля», способного, как волшебная палочка, разить врагов и дающего доминирующее преимущество, не бывает. Но это не совсем так. То или иное оружие действительно может здорово изменить баланс сил. Например, требушет, который разнесёт наши ворота или кусок стены…

Стены.

Поскольку было утро, я использовал Рой и выставил на стену Гаскера и Волагера, поставив их ровно на те же месте, где они были вчера, причём Волагер, как и вчера, станет на участке, где расположен тот странный дом, найденный Талли.

А как мне теперь переиграть машину?

Я снова активировал Птичьего пастуха. На этот раз я не стал звать сокола. Мне нужна была не разведка, а диверсия. Я взял под управление здоровенного ворона, скорее всего, это был не тот же ворон, что в прошлый раз, но это было не особенно важно.

Точно так же как и в прошлый раз стащил масло, сделал горящий фитиль и отправил свой «дрон» чинить разрушения.

И…

Попытка провалилась с треском.

Одна и та же шутка редко срабатывает дважды. В этот раз требушет охраняли, мало того, что мою птичку попытались пристрелить, они моментально потушили огонь, забросав его землей. Причём действовали так уверенно и быстро, словно их днями напролёт тренировало МЧС России, как запасную команду по тушению пожаров.

А может, так и было.

Я увёл ворона, который обиженно каркал.

Чем меня порадовали гномы, хотя это и не показалось мне теперь особенно важным, они собрали четыре стрелковых турельных арбалета, вроде того скорпиона, с которым имел дело Мейнард в далёких Кайеннских горах.

На турели поставили гномов, им было проще всего заряжать механизм. Болт от турельного арбалета мог бы пристрелить даже легкобронированную технику, если бы она тут была.

Однако это была просто ложка мёда в большом чане с… скажем так, дёгтем.

А если так?

Я узнал при помощи Роя, где мэр и пришёл за ним, решив не использовать для разговора Рой, а пообщаться лично.

Он оказался у одного из складов, где, засучив рукава, лично руководил раздачей провизии.

Тибо смертельно устал за последние дни, однако его глаза светились гордостью.

— Лорд-защитник! — воскликнул он, заметив меня. — Вы вовремя! Хотите похлёбки, кухарки сегодня превзошли себя!

— Позже, мэр, — прервал я его. — У меня к Вам деловой вопрос. А куда Вы деваете весь мусор от расчистки улиц?

Тибо сразу сник. Радость на его лице сменилась озабоченностью, как у завхоза, у которого внезапно спросили про недостачу.

— Ох, лорд-защитник, это огромная проблема! — запричитал он. — Мы… мы просто сваливаем его во дворы нескольких отсутствующих горожан и уже завалили их доверху. Это негигиенично, там уже полно крыс, я боюсь, что может начаться эпидемия, однако…

— Отлично, — оборвал я его снова.

Мэр опешил:

— Что… что «отлично»?

— То, что у нас есть горы строительного материала прямо под носом, а вы видите в этом только мусор. А мне нужна фортификация.

— Что?

— Я заказал плотникам большие запорные конструкции.

— Какие?

— Ворота, перекрывают щитами на высоту в семь метров, это теперь громадный куб, колоссального размера, только он пустой.

Не давая ему опомниться, я потащил его к центральным воротам. По пути я на ходу излагал свой план, простой и грубый, как дубина. Тибо слушал, и его глаза округлялись все больше и больше.

Через полчаса у ворот уже кипела работа. Я выдернул из-за столов пятую роту ополчения, состоявшую в основном из плотников, столяров и прочих мастеров.

Ремесленники, засучив рукава, делали своё дело.

Вскоре к ним присоединились и другие ополченцы.

Я отдал приказ всем свободным ротам таскать тот самый «мусор» из дворов.

Десятки, а затем и сотни людей с носилками, тачками и просто в руках потянулись к воротам, неся камни, землю, обломки бревен, битый кирпич — все, что могло составить «массу».

Пространство между воротами и строящейся опалубкой начало медленно, но верно заполняться. Идея была до смешного проста: если враг пробьёт наши ворота, его будет ждать не триумфальный вход в город, а десять метров плотно наваленного мусора, брёвен и хлама.

Конечно, они могут его расчистить, это вопрос времени, но время мне как раз и было нужно.

Время и место.

Мне нужно было знать, что местом прорыва не станут ворота. А в том, что, имея требушет, они произведут прорыв, я уже не сомневался.

Пока шла эта титаническая работа, ко мне подошла делегация гномов. Они, как и все, были измотаны, их бороды были в пыли, а глаза красные от бессонных ночей. Но шли они с гордостью.

— Лорд-защитник, — пробасил он. — Мы закончили.

За их спинами другие гномы выкладывали в ряд то, над чем трудились всю ночь в своих кузницах. Большие, прямоугольные, металлические щиты. Ручки обмотаны тканью или полосками кожи, странное требование, хотя так иногда делают для амортизации удара.

В моём случае причина была в другом.

— Это… великолепно, — искренне сказал я, проводя рукой по холодному металлу. — Вы превзошли себя, мастера-гномы.

Я потёр лицо, оно было масляным и потным от беготни и работы, а руки, напротив, шершавыми как наждак.

— Четвёртая рота! Ко мне! — заорал я.

Ополченцы, таскавшие мусор, с недоумением и опаской подошли. Я приказал им разобрать щиты.

— Что это, милорд? — спросил их командир, кряжистый кузнец, с трудом удерживая тяжелый щит.

— Это, кузнец, новое оружие для щитовиков вашей роты, которая выбрана из-за того, что многие из вас привыкли работать в кузне.

— А это тут причём?

— Поймёте в ближайшее время.

Последней моей целью была Мадана. Я нашёл её в госпитале, где она колдовала, то есть буквально творила колдовство над ранами одного из мечников первой роты.

Воздух был пропитан запахом трав и от него кружилась голова.

— Мне нужны твои люди, — сказал я без предисловий.

Она подняла на меня свои тёмные, бездонные глаза.

— Мои последователи — не воины, лорд-защитник.

— Мне не нужны воины. Мне нужны твои алхимики, причём срочно.

— Будем делать яд? У меня есть пара вариантов на примете.

— Типа того.

…

Вернувшись на стену, я окинул взглядом город. У ворот выросла гигантская баррикада. Опалубку завалили даже снаружи, прижав для большего объёма. Как горожане будут разгребать эти говны после победы? Ну, тут же оно главное, чтобы была эта самая победа, а там уж как-то расчистят, причем это будут те же самые люди.

…

Из вражеского лагеря выехал всадник. Один.

Он двигался неспешно, с той высокомерной уверенностью, которая бывает лишь у тех, кто никогда не сомневался в своем праве повелевать. На нём были чёрные, с серебряной гравировкой доспехи, сверкавшие на солнце, как чешуя дракона. Модник хренов, в прошлый раз были другие доспехи, а это значит у него несколько комплектов.

За ним, соблюдая почтительную дистанцию, следовала небольшая свита знаменосцев и телохранителей.

Альшерио Джериго Гроцци остановился на полпути между своим лагерем и нашими стенами, на таком расстоянии, чтобы его было хорошо видно и слышно, но так, чтобы до него нельзя было добить, в том числе турельным арбалетом.

А жаль, жаль…

— Защитники Каптье! — его голос, явно усиленный магией, а так же и лужёной ленной глоткой аристократа, привыкшего отдавать приказы, прокатился над полем. — Я, Альшерио Джериго Гроцци, даю вам последний шанс!

Я стоял на стене, в районе ворот…

Как и в первый день.

— Откройте ворота! Выдайте мне самозванца, который называет себя вашим лордом-защитником, и я, возможно, проявлю милосердие! — продолжал он. — Я пощажу женщин и детей! Мужчин, сложивших оружие, я тоже помилую, накажу лишь командиров и зачинщиков, остальным сохраню жизнь!

Ополченцы на стенах перетаптывались и помалкивали.

— Но, если вы продолжите свое бессмысленное упрямство, — голос Альшерио налился яростью, — я клянусь всеми богами, и теми, что на небесах, и теми, что под землей! Я возьму этот город штурмом! Я вырежу каждого мужчину, способного держать оружие! Я сожгу ваши дома, а пепел развею по ветру! И каждого из вас, жалких ополченцев, я повешу на этой стене! Она станет самой длинной виселицей в истории мира Гинн!

Он сделал паузу, давая своим угрозам впитаться в наши умы.

Я молчал, активировав Рой и сканируя свою армию. Ополченцы не особо ему верят, и никто не спешит открывать ворота… Да и это невозможно, кое-кто залепил их большой количеством мусора.

…

В этот раз…

Если первые сражения были похожи на осыпание ударами дубиной, то в этот раз рисунок боя, который собирался навязать мне Альшерио, скорее был парочкой ударов острейшего клинка, нанесённых в уязвимые места.

Пора.

Я спустился со стены, позвав за собой братьев-квизов.

За стенами враг разворачивал требушет. Он делал свой ход, против которого я ничего не мог противопоставить. Мои маги? Вывести их на стену, скорее всего, означает пожертвовать ими, потому что требушет прикрываем магом Ронкана и его шайкой. У меня нет шпионов в стане врага, но это прогнозируемо, мы пытаемся ударить на пределе сил по требушету, маги врага контратакуют по моим магам.

И — минус два хороших мага.

А ещё — результат нулевой.

Нет, я не обращал внимание на то, что требушет занимает свою позицию на дороге, а его тем временем плавно огибает таран. Те, кто тащили таран, в этот раз тащили с собой мешки с грунтом, чтобы частично засыпать яму, причём это был битый камень и кирпич, чтобы удобнее было тащить.

Откуда я всё это знал?

Я не знал, но наверняка так всё и есть.

Мы с братьями-квизами шли через город

Началась атака.

Поднялся ветер, возможно, это следы магии, но ветер хлестал по стене, словно пытаясь сбить с неё последние комья старого мха и забвения, но здесь, на восточном участке, забывать было некому. Я шагал быстро, почти не оборачиваясь: за ним, короткими толчками, поспевали Гаскер, несколько его солдат, да братья-квизы — Мурранг и Хрегонн, вечно молчаливые, но сейчас настороженные, как голодные медведи.

Позиция капитана Волагера — проклятое место, если смотреть с высоты птичьего полета. Двести шагов от ворот, к востоку, где стена казалась ниже и темнее, где каменная кладка была в трещинах и пятнах времени, заплатанная, как старое одеяло.

И, что характерно, в этом месте стоял тот самый дом, нелепый, высокий, построенный ближе к стене, чем позволял закон.

Стремительно продвигаясь, мы достигли места, где в переулке в компании своих сержантов и капралов был Волагер.

— Здравствуйте, Волагер.

— Эээээ… А что Вы тут, милорд?

— Арестуйте капитана Волагера, — произнес я спокойно, обращаясь к Гаскеру и солдатам. Мой тон был спокойный и равнодушный, своё волнение я уже пережил.

Гаскер растерян, замедлил шаг, но не спорит. Волагер — крепкий, тяжеловесный, с массивным и мрачным лицом.

Внезапно глаза его вспыхнули не страхом, а гневом и вызовом.

Капитан дернулся, ловко извлекая меч, словно готовился к этому жесту много дней, однако надо помнить, что со мной братья-квизы.

Гномы действуют, как всегда, жестко: один бьёт кулаком в висок, другой делает подножку, и Волагер падает, словно мешок с песком, глухо, без слов.

— Вам, наверное, нужны пояснения? — тихо бросаю я, глядя на Гаскера, который стоит, будто он увидел странную и несмешную шутку.

В этот момент на стене — движение, рык, удар.

В этот раз Альшерио не распаляет силы. Он бьёт ровно в два места, в ворота и сюда.

Причём сюда прилетает удар требушета. И с первого же броска попадание в плоть стены, которая отзывается разгневанным каменным звоном, но обнажает сотни маленьких трещин.

Гаскер смотрит на меня с недоверием, забыв про сражение.

— Безусловно, нужны пояснения, — выдавливает Гаскер. — Почему мы вырубили капитана Волагера, который всю жизнь служил городу, был опорой, служил верой и правдой, был…

— Не правдой он служил, — перебиваю я, не повышая голоса. — Волагер — предатель. Сдавал сведения врагу, прикрывал диверсантов, именно из-за него те не могли попасться. Теперь мы знаем, почему диверсанты знали обходные маршруты, расположение наших постов, почему шпионы проходили через стражу и даже по герцогскому замку шастали. И, наконец, он сообщил врагу, что занимает этот участок при штурме. А ты обратил внимание, что именно на его участках бывали прорывы и он фактически саботировал действиях своих подчинённых? Как в первый день он отослал полусотню твоих бойцов.

— Ну, с каждым может случиться…

— Нет, совпадения бывают только в бразильских сериалах, а в нашей жизни есть только точный расчёт. К тому же все мои слова не домыслы, его вычислил Осмер, когда Волагер общался со шпионами. Так что молодые роты уже себя окупили, а я как услышал, так все факты сошлись в логичную картину.

Гаскер не стал спрашивать, что такое бразильские сериалы. Стену сотряс ещё один удар, следующий камень пришёлся по стене, вращаясь в полёте и скользнул по верхней части стены, срикошетил и ударил в дом в городе.

…

Я активировал Рой, чтобы отследить перемещение врага.

Магия…

Вот она, ожидаемая и подлая.

Маги наложили какое-то заклятье на воинов, которые тащили таран и те погнали вперёд, как олимпийцы на конском допинге.

Тем временем я перемещал сюда четвёртую роту.

— Стражники! — громогласно заговорил я. — Ваш капитан запятнал себя предательством, за что арестован и будет осуждён. Есть сомнения в моём приказе и моей власти?

Вообще-то на рожах у них было написано, что сомнения есть, но всё же они служаки, поэтому они помалкивали, пока квизы спеленали их капитана, а солдаты Гаскера облепили его, как муравьи трофейную гусеницу.

— Куда его? — тряхнув оцепенение спросил мой заместитель.

— В замок и срочно, под охрану Хюнтора.

— Сделаем.

Тем временем четвёртая рота выстраивалась вокруг квартала, а поперёк «Внутреннего Пути» легли брёвна, притащенные гномами.

Две плотно стянутые цепями стопки бревён перекрыли Внутренний путь. Баррикада не ахти какая, но этого должно хватить.

Стражники смотрели за всеми этими перемещениями с интересом и наверняка стали бы задавать логичные вопросы, однако их сильно отвлекали удары по стене.

В этот момент к требушету присоединяется и вражеский маг Ронкан Чернобород, легенда, проклятие, кошмар моих магов.

В небо взлетают фиолетовые молнии, удары по стене — один, другой, третий, будто кто-то бросает в город гигантские молотки, не заботясь о том, что будет после.

Кладка стены трещит, камни летят вниз, щиты дрожат, как листья на ветру. Требушет вкладывает в стену каменные ядра, каждое с грохотом, с криком, с обещанием конца, а таран отбивает свой пугающий ритм.

— Гришейк, перетаскивай своих в город за участком Волагера.

— Но босс-протектор, тут же это, ворота ломают.

— Воротам приходит конец, но ты нужен мне тут.

Вообще-то из соображений секретности никто, кроме меня, единого плана не знал. Все знали только свою часть.

Гномы-арбалетчики идут сюда, практически бегут, то же самое делают и орки, я перестраиваю рисунок обороны, на всякий случай выставляя две роты в район ворот, проверяю все участки, голова болит от напряжения.

А тут ещё очередной удар пришёлся по стене и прямо передо мной кусок стены с медленной торжественностью отделяется от остальной кладки и оседает, уходит вперёд, создавая пробоину в периметре обороны размером с железнодорожный туннель.

Глава 28

Все как учил Сунь Дзы

— Гаскер, принимай командование стражей! — рычу я.

— Занимать оборону у пролома?

— Нет, отсекай стены и отводи за спины щитовиков по стене и на улицах.

— А как же…

— Выполняй!

Гаскер скрежещет зубами, но начинает сгонять стражу по стене, отводя от расстреливаемого участка и бойцы воспринимают этот приказ с явным облегчением. Всё-таки страшно сидеть на стене, когда она ходит ходуном от ударов магией и требушета.

Орки-стрелки занимают позиции на крышах, туда же лезут гномы, рядом сектанты, мрачные, с неживыми глазами.

— Здесь сейчас будет очень жарко, — говорю я, словно смертельный Гидрометцентр.

Тем временем таран сломал ворота… Ну, на них посыпался мусор и гнилые доски, какое-то время они копошились, пытаясь что-то сделать. После чего Альшерио, вероятно, решил, что ворота, как точка прорыва не перспективны, их не удалось преодолеть и погнал своё войско к пролому в стене.

Вся его элита, его лучшие, закалённые в десятках боев латники, его самые свирепые наёмники, все они концентрировались в одном месте.

Если до этого враг осторожничал, был готов отступать, то явно не сейчас.

Ополчение со стены делает десятки выстрелов, даже кого-то убивают… Неважно, это не способно остановить атакующую лавину.

В пролом прорываются первые латники, какие-то чёрные доспехи, я таких ещё не видел, они тут же ощетиниваются у пролома, ожидая, что мы попытаемся их вытеснить за стену.

Логично, но я не намерен поступать так, как ожидает от меня враг.

Их становится всё больше и больше…

В какой-то момент среди нападающих мелькает несколько конников, в том числе и сам лорд Альшерио в своём оскорбительно-великолепном доспехе.

Лорд ворвался сюда, что называется «в сиянии своих прожекторов».

Конь его встаёт на дыбы, он резко, как профессиональный боксёр двигает головой, осматриваясь…

Лорд видит новенькие высокие прямоугольные щиты, которыми перегорожен здоровенный квадрат напротив места прорыва, напротив пролома.

Лицо Альшерио искажает презрительная усмешка.

— А это что за уродство⁈ — взревел он, и его свита подхватила смех. — Ты, самозванец! Думаешь, эти железки, годные только на подносы для моего пира, спасут твоих вонючих крестьян? Думаешь, они спрячутся за ними, как трусливые черепахи в своих панцирях? Мои ветераны одним ударом превратят эти жестянки в мятый хлам, а тех, кто за ними прячется — в кровавый фарш! Они сметут вас!

Я видел, как напряглись ополченцы. Насмешки били по ним не хуже стрел. Страх, смешанный с яростью, гремучая, но нестабильная смесь.

— Держать строй! — рычу я.

При этом я уже нахожусь на крыше, а Гаскер забрался на городскую стену, откуда бросает мрачные взгляды на толпу врагов.

Альшерио притащил сюда по меньшей мере четыре, а то и пять сотен бойцов, ударный кулак такой силы, что он и правда может атаковать в любом направлении. Здесь вся его армия, здесь он сам в минуту, как ему показалось, триумфа. Он пошёл ва-банк, и я тоже.

Я выпрямился во весь рост на самом коньке крыши, чувствуя, как ветер задувает в шлем и приятно холодит кожу.

— Альшерио! — крикнул я. — Ты смотришь, но не видишь! Ты прав, эти щиты — не защита от твоих солдат!

Лорд Гроцци замер, медленно поворачиваясь ко мне. На его лице было написано недоумение.

— Они против огня! — выкрикнул я.

Во внезапно наступившей, неестественной тишине я смотрел ему в глаза и видел, как нахмурились его брови.

На крышах домов, нависавших над улицей-ловушкой, появились десятки безмолвных фигур в темных балахонах. Сектанты. В их руках были простые глиняные кувшины. По моему сигналу они, как один, наклонили их и швырнули их вниз, частью под ноги, а частью и на головы атакующих.

Это был не кипяток и не смола. Это была сырая нефть, смешанная с мёдом (я купил все запасы в городе) порошковой серой и гномьим самогоном, чтобы было более жидким.

Тут были все шестнадцать бочек горного масла, которые я нашёл в городе. Густая, чёрная, вонючая жидкость полилась на головы вражеских солдат, заливая их сияющие доспехи, просачиваясь в сочленения, стекая по шлемам.

В рядах врага на мгновение воцарилось недоумение. Что это? Какая-то новая уловка? Они смотрели на свои измазанные доспехи, на чёрные лужи под ногами, не понимая, что происходит.

— Гришейк! — взревел я. — Поджигай!

Ну да, банально… Я использовал тут же тактику, что и против троллей — снизить мобильность и поджечь.

Собственно, притащив мощный шлем на совещание, я хотел подумать над тактикой, как противодействовать такому бронированному войску.

А никак.

Это же долбанные танки, а у меня против танков в этом мире есть только Молотов. Молотов и противотанковые рвы, больше ничего. Вот я и использовал тот инструмент, который имел, а поскольку Альшерио каждый раз менял свою тактику, я мог применить свой фокус только один раз. Но так, чтобы ярко.

Отряд орков на стенах, ждавший этого момента, дал одновременный залп. Вот и пригодились зажигательные стрелы.

По сути обычные тяжёлые стрелы, но к каждой была примотана просмоленная, горящая пакля. Огненный дождь обрушился на улицу.

И мир взорвался.

Это не было похоже на обычный пожар. Это было похоже на рождение голодного бога, сотворенного из глины и нефти. Воздух разорвал оглушительный рёв, и вся улица, от стены до стены, превратилась в бушующий огненный ад. Чёрная жидкость вспыхнула мгновенно, превращая закованных в сталь воинов в живые факелы. Их победные кличи сменились нечеловеческими, раздирающими душу воплями.

Тяжёлые доспехи и закрытые шлемы, их гордость и защита, стали для них смертельной ловушкой. Раскаленный металл обжигал тело, не давая сорвать с себя броню. Густой, едкий дым забивал лёгкие, ослеплял. Люди метались в панике, натыкаясь друг на друга, падая, пытаясь сбить с себя пламя, но лишь глубже погружаясь в огненное болото.

Сектанты, не обращая внимания на чудовищную жаровню внизу, методично бросали всё новые и новые кувшины, расширяя зону поражения, целясь в конных офицеров, которые пытались навести порядок. Лошади, обезумев от огня и боли, вставали на дыбы, сбрасывая всадников прямо в пламя.

Альшерио стоял посреди этого хаоса, невредимый. Его защищала магия, вокруг его фигуры мерцал прозрачный кокон, от которого отскакивали языки пламени. Но он ничего не мог сделать. Он мог лишь беспомощно смотреть, как его элитная армия, его гордость, гибнет в огне за считанные минуты. Его лицо, видимое сквозь дрожащее марево раскалённого воздуха, было маской ужаса и непонимания. Архитектор этого великого штурма стал зрителем на кремации собственных амбиций.

Некоторые из солдат, те, кто был на краю огненной бури, в отчаянии бросились на отряды ополченцев, державших щиты. Но их атака была хаотичной и не организованной.

Они были в панике, сломлены, напуганы, дезориентированы. Мои «стены» из людей и гномьих щитов, огнестойких и это была их главная особенность, сравнительно прочных, хотя и неповоротливых, приняли их удар, не дрогнув.

А в этом время, ещё не зная в какую ловушку угодил их лорд, атакующая армия за стеной задействовала «тот-самый-дом», что когда-то нашёл Осмер.

Они его, само собой, тоже нашли. Не надо считать противника за идиотов.

Враг понимал, что через пролом они ворвутся в город, но для полноты картины надо взять ещё и стену, чтобы выдавливать ополченцев и оттуда, и превратить наш разгром в повальное бегство.

Враги, как крысы, вваливаются в дом у стены, тот самый, на который никто (кроме меня, Осмера и гномов с сектантами) не смотрел до вчерашнего вечера.

Пехота полезла внутрь, держа в руках доски, чтобы перекинуть их на крышу.

И они почти что правы, всё почти так, как им кажется.

За исключением той детали, что гномы по трубам накачали дом маслом, а сектанты ещё и прокляли.

И сейчас орки дали залп, навесом, по широкой дуге, не точно, но так, что парочка горящих стрел втыкается в дом и…

Враги мечтают взять под контроль не только улицы, но и саму стену, чтобы с двух сторон давить на защиту. Но у меня для них заготовлен сюрприз.

Масло, пропитавшее стены и полы, вспыхивает мгновенно. Пламя вырывается наружу, хлещет по лицам тех, кто ещё секунду назад был уверен в победе. Полсотни пехотинцев армии Альшерио теперь просто силуэты в жарком факеле, из которого невозможно выбраться даже с проклятой удачей.

Всё происходит быстро, почти буднично.

Некоторые, передние из бегущих, успевают перекинуть доски и перебежать на стену, но они оказываются в меньшинстве. Ополченцы, как их учил Рос, не геройствуют, а работают: щитовики держат линию, лучники стреляют поверх голов, мечники прикрывают друг друга, отходят, если ранен и на их место тут же встаёт следующий. Нет ни крика, ни истерики, только работа, как на каменоломне. Техника простая, но безошибочная: прикрывай соседа, бей по слабому месту, если устал — не геройствуй, отступи.

Горстка нападающих бьётся, как загнанные волки, но быстро теряет почву под ногами. Дым, жар, крики и всё, что остаётся их командирам, это смотреть, как мечта о быстрой победе превращается в жареное мясо и пепел.

В этот момент моих щитовиков атакуют сзади.

Последняя, отчаянная попытка помочь своим — это из города показываются шпионы, которые всё это время караулили, чтобы ударить в спину, но теперь, потеряв всякую осторожность, нападают. Надеясь помочь своим товарищам вырваться из огненного мешка, пробить дыру в рядах прямоугольных щитов, чтобы они прорвались в безопасность улиц города Каптье.

— Мурранг! Хрегонн! — мысленно рявкнул я через «Рой». — Ваш выход!

Два брата-квиза, похожие на ожившие гранитные статуи, с рёвом выскочили из-за угла, где до этого прятались. У них обычно за поясами сзади были лишь короткие тяжёлые молоты, но они зачастую обходились и без них.

Сейчас в их руках не было оружия. Оно им было не нужно. Мурранг схватил ближайшего ассасина за горло и впечатал в стену.

Хрегонн, не отставая, подхватил другого и, используя его как живую дубину, швырнул в других шпионов.

Шпионы, сильные, когда нападают из тени, оказались беспомощны против этой первобытной, несокрушимой яростью.

— Гаскер! — крикнул я уже вслух. — Солдаты! Вперёд!

Ветераны Гаскера, видя, что шпионы появились из тени, криками стали направлять стражников и солдат, чтобы они прикрыли щитовиков.

Солдаты наполнили праведными криками улицы.

Крича «За герцога! За Буруе!» они ринулись на оставшихся шпионов. Последние двое, видя неминуемую гибель, бросили оружие и подняли руки, пытаясь сдаться. Но солдаты, чьего господина эти твари подло зарезали, не знали пощады. Их просто растоптали, превратив в кровавое месиво.

А сверху, с городских стен, орки и гномы, забыв о вековой вражде, работали в унисон, обстреливая толпу врагов. Они осыпали мечущихся внизу врагов тучей стрел и арбалетных болтов, добивая тех, кого ещё не доконал огонь.

Альшерио, наблюдавший за этим с небольшого возвышения, разразился оглушительным рёвом.

Лорд кричал как раненый, обезумевший зверь. Альшерио Гроцци, единственный не потрадавший в этом хаосе и пекле, кричал и его глаза, полные безумной ярости, были устремлены на меня.

— БАРОН РОС! — его усиленный магией голос прогремел над руинами. — ТЫ, ТРУСЛИВЫЙ УБЛЮДОК! ВЫХОДИ! Я БРОСАЮ ТЕБЕ ВЫЗОВ КАК РЫЦАРЮ! СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ЕСЛИ В ТЕБЕ ЕСТЬ ХОТЬ КАПЛЯ ЧЕСТИ!

Я смотрел на него сверху вниз. И он, и я прекрасно понимали, что произошло. Он понял, что я в последний момент разгадал его план, в котором предатель Волагер должен был просто обеспечить беспрепятственный прорыв. Он понял, что я использовал его же тактику, концентрацию войск, против него самого.

Честь?

Я не находился в седле, как положено рыцарю, я был на крыше. И что характерно, я использовал интеллект и желание победить и ставил их выше рыцарского этикета.

Я смотрел сверху вниз на лорда Альшерио, словно тот был не герцог, а просто заезжий балаганщик. Небо подёрнулось серым, вокруг царил хаос и семь казней египетских.

И в этом сюре я негромко, почти лениво, запел:

- Но спор в Кейптауне решает Браунинг…

Мой голос сорвался в хрип, немудрено, когда вокруг столько дыма и огня, но мой враг меня услышал.

Рой…

Я дал команду оркам и гномам, буквально заставив их на короткий момент сконцентрировать стрельбу по одной мишени.

Болты взвились, засвистели в воздухе, падая градом на рыцаря Альшерио и его коня. Не было ни героизма, ни красивых жестов, было лишь холодное, будничное дело войны, когда спор действительно решает Браунинг, а не титул, не честь, не число.

У него была магия, способная остановить одну стрелу, может быть, даже десять, но не столько.

Стрелы попали в него, и он стал падать.

Его войско паникует, и никто даже не пытается спасти лорда.

В какой-то момент на одной из крыш показываются бойцы роты «Белки» под руководством Осмера.

Орки, увидев сигнал, переглянулись и, не дожидаясь приказа, свернулись с линии стрельбы, понеслись по крышам, как голодные собаки по мостовой за куском мяса.

«Белки» уже деловито закидывали на раненого рыцаря верёвки с крюками, отточенными, как у рыбаков, и прочными, несмотря на лёгкость.

Рыцарь, вцепившись в свой меч, яростно сбросил пару верёвок, но мальчишки только радостнее реагировали. Они были как будто на ярмарке, на аттракционе, ещё десяток крюков летит на него, цепляется за доспехи, за волосы, за всё, что можно.

Я стою на выступе, не веря глазам: то ли этот цирк — похоронная процессия, то ли новый способ ловли рыцарей. Да нет, точно, они так же таскали трупы под стеной, когда я впервые увидел их, чтобы, значит, достойно похоронить (а вовсе не чтобы ограбить).

Теперь применяют тот же трюк, но с живым трофеем. Орки и «белки» вместе, как слаженная бригада ловцов, заботливо тянут Альшерио прочь от пламени, оттаскивают его в сторону, пока тот орёт, ревёт, и всё ещё пытается вырваться, как медведь, попавший в силки.

Щитовики, увидев эту возню, расступаются, дают проход, смотрят искоса: рыцарь врагов в верёвках, а в глазах страх и злость, будто не понимает, как его взяли. Я спешу по крышам, прыгаю, не глядя, и уже спускаюсь к ним, когда орки с «белками» тащат его к стене. Командир врага у нас, у меня, в плену.

— Осмер, — говорю я, хватая за плечо его, — твоё имя теперь напишут в летописях. Ты — мальчишка, что пленил лорда Альшерио, командующего этой армией. Весь город будет помнить даже после твоей смерти!

Альшерио, которого вяжут как трепыхающуюся рыбу и, кажется, при этом испытывают большое желание треснуть ему по голове оглоблей или чем-то подобный, теряя последнее достоинство, орёт, что это не по-рыцарски:

— Ты подлец, Рос, и пусть все это знают! Ты струсил драться на дуэли. Ни один рыцарь не подаст тебе руки.

— Знаешь чё, псина кучерявая? — пренебрежительно откашливаюсь я. — А достоин ли ты дуэли? Расскажи свои «благородные» сказки семье герцога Буруе, убитой подло и исподтишка. Их ты убил на честной дуэли? А также рыцарям Каптье, которых бесчестно зарезали ночью по твоему приказу? Там, кажется, тоже не пахло дуэлью?

Активировав Рой, я вижу, что всё!

Всё!

Армия Альшерио, поняв, что командир в плену, бросает поле боя, требушет, раненых, всё бросают, командует отходом Ронкан Чернобород, маг, что остался единственным в строю.

Над полем раздаётся громогласный крик «Мы с тобой ещё встретимся, щенок!».

— Кому это он? — скептично усмехнувшись, спрашиваю я ближайшего щитовика.

В то же время в глубине души я отчего-то понимаю, что долбаный маг не шутит, мы с ним встретимся и у меня уже не будет стены и коктейлей Молотова.

Проходит всего четверть часа и сражение закончено, как и война.

Сектанты с медиками, как ни странно, работают плечом к плечу, лечат раненых, втирают свои зелья, гномы с орками уже пошли по убитым, собирают всё, что плохо лежит. Гномы как обычно тащат, чтобы перековать, а орки продадут.

Ко мне подходит Гаскер, старый вояка и хлопает меня по плечу, смеётся, а из толпы выходит и раненый Хюнтор.

Мадана идёт ко мне, не стесняясь, обнимает крепко, так, будто мы не просто выиграли сражение, а ещё и поженились.

В этот самый момент, когда волна народного ликования достигла своего пика, воздух над улицей дрогнул и пошел рябью, словно над раскалённой жаровней. Шум резко оборвался. Десятки глаз уставились в одну точку. Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок инстинктивной тревоги. Моя рука сама собой легла на эфес меча.

Из этого дрожащего марева, словно вышагнув из ниоткуда, материализовались четыре фигуры. Все они были с головы до ног закутаны в кислотного цвета синие плащи с глубокими капюшонами, скрывавшими лица.

Их появление было настолько внезапным, настолько чужеродным, что на миг я подумал, будто это какой-то новый, неизвестный мне резерв Альшерио. Маги. И очень сильные.

— Кто такие? — прорычал Гаскер, выхватывая меч. Его реакция была молниеносной.

Пришельцы осмотрелись по сторонам.

Один из них, очевидно, главный, заговорил.

— Именем короля Назира Четвёртого Великолепного и властью, данной нам, — произнес главный, и его голос, усиленный магией, разнёсся над площадью, властный и лишенный всяких эмоций. — Мы, магистры Королевской гильдии Маэна, пришли забрать сэра Роса Голицына и сэра Альшерио Гроцци.

— Вы что, подкрепление? Не больно-то вы спешили, — саркастически заметил я.

— Пошу́тите в другом месте, сэр Рос, — сказал один из магов и откинул с головы капюшон.

Это был сэр Эрик, англичанин-плут и мой товарищ. Судя по всему, бывший товарищ.

В этот момент меня окутало сияние и мир стал меркнуть.

— Вот, блин, — только и успел подумать я.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тактик.4

Content

Тактик.4

Глава 1 Зачисление на счет

Глава 2 Что впереди?

Глава 3 Пробуждение

Глава 4 Доля рыцаря

Глава 5 Обманчивая безопасность

Глава 6 К оружию!

Глава 7 По сусекам

Глава 8 Убеждения и предубеждения

Глава 9 Цитадель это место предполагающее безопасность

Глава 10 Враг у ворот

Глава 11 Штурм

Глава 12 Особенности фэнтезийной артиллерии

Глава 13 Энергия не пахнет

Глава 14 Хрупкая победа

Глава 15 Разбор полетов

Глава 16 Место для сна

Глава 17 Причины для единства

Глава 18 Новая армия

Глава 19 Ворон-диверсант

Глава 20 Второй

Глава 21 Важность поисков

Глава 22 Мотивация

Глава 23 Незваный гость, еще и татарин

Глава 24 Безумие, да что ты знаешь про безумие?

Глава 25 Ничто не остается без ответа

Глава 26 Новые неизвестные в формуле

Глава 27 Рисунки и предатели

Глава 28 Все как учил Сунь Дзы

Nota bene