Трофейная жена

Глава 1

Пятый брак

— У меня есть предложение! Давайте запишем ее разумным артефактом.

На паладина Мишеля Аню сразу же обратилось множество взглядов: обернулись и канцлер, и старший Посвященный, и мы с Рагной, и даже моя новая жена Мириэль, которая до этого подчеркнуто смотрела перед собой, показывая, насколько ей безразличен дележ ее собственной шкуры.

— Я серьезно, — сказал Мишель. — Посвященный Гил, вы только что одобрили оформление документов для первой жены барона Андрея Вяза, Ночки, в качестве недееспособной разумной под его опекой. Тогда как она, будучи неговорящим големом, фактически, всего лишь мыслящий артефакт, ибо не проходит тест на живую душу! Почему бы не поступить наоборот? Поскольку Мириэль Аннирикей в настоящее время полностью подчинена Андрею и не может поступать по своей воле, давайте обозначим ее как мыслящий артефакт — и проблема решена. Лорд-канцлер без всякого труда объяснит жаждущим крови придворным, почему мы не можем устроить казнь — как же можно казнить артефакт, да еще выполняющий приказы лишь одного владельца?

— Одно нарушение нивелирует другое, молодой человек? — усмехнулся старший Посвященный. — Для паладина у вас весьма изворотливый ум!

— Ведь именно вы наградили меня моим прозвищем, — с невозмутимым лицом заметил Мишель, прозванный «Добрым» за умение решать проблемы для своих вышестоящих.

— Этот выход возможен… — холодно проговорил лорд-канцлера, неприязненно глядя на меня и тех моих жен, что присутствовали при разговоре — то есть на Ханну, Рагну и Мириэль; хотя не уверен, что он воспринимал Ханну, меч на моем поясе, как отдельную персону. Впрочем, Рагны, которая невозмутимо полировала тряпочкой мышиный скелетик у нее на коленях, и Мириэль в черном мундире, стоявшей в чем-то вроде американской стойки «вольно», сложив руки за спиной, вполне хватало, чтобы вызвать неприязнь!

— Это выход возможен… — повторил канцлер Нейвин. — Однако такой «мыслящий артефакт», безусловно, достаточно дорогостоящ! И, как захваченный при штурме цитадели Темного властелина, должен поступить в казну…

— Вы рискнете отобрать у некроманта-лича ее добычу? — мягко спросила Рагна.

— Или обделить королевского рыцаря? — поддержала Ханна с моего пояса.

Лицо лорда-канцлера чуть дрогнуло — кажется, он не ожидал, что заговорит меч! Или, может быть, не ожидал, что мои более «старые» — или нужно говорить «старшие»? — жены будут поддерживать обретение новой? Я, кстати, тоже не то чтобы не ожидал — пока и Ханна, и Рагна демонстрировали обезоруживающую лояльность! — но все равно был горд за них. Ладно, Ханна сама это предложила — а Рагна могла бы и в штыки воспринять то, что я женился на недавнем враге!

— Знаете, — произнес лорд-канцлер совершенно спокойным тоном, — ваш собственный статус как одушевленного лича и некромантского изделия настолько спорный, что я бы, на вашем месте, не вступал лишний раз в юридические конфликты!

— Что я слышу, барон Нейвин! — произнес Габриэль. — Вы называете королевского рыцаря некромантским изделием⁈

— Удивительная самонадеянность! — начала Ханна, но я положил руку на ее рукоять.

Да, если Габриэль и Ханна сейчас закусятся с канцлером, королевские рыцари будут вынуждены их поддержать: я уже понял, что это уникальная для здешнего королевства боевая корпорация, сплоченная традициями взаимовыручки и понятиями о чести. Если ты попал в число королевских рыцарей и ничем не опорочил свое имя, то без поддержки тебя не оставят, даже если ты давно ушел с активной службы или вообще погиб сто лет назад, как моя жена. Но зачем мне еще и этот конфликт — на фоне всего, что уже происходит? И непонятно, чью сторону примет король…

— Давайте так, лорд-канцлер, — миролюбиво сказал я. — Я отказываюсь от своей доли из золота и артефактов, найденных в замке. А вместо них забираю один этот артефакт — чрезвычайно ценный для меня, — и я показал на Мириэль. — Так будет справедливо?

Возможно, я продешевил; я и сам чувствовал, и Мишель мне потом сказал, что в тот момент можно было и поторговаться. Но бывают в жизни эпизоды, когда торг неуместен. И пусть лицо моей эльфийки в этот момент ничего не выражало, я чувствовал, что эту сцену затягивать нельзя. Еще чуть-чуть, и Мириэль сломается — в очередной раз. Один Творец знает, сколько раз она ломалась внутри за эти годы!

— Да, барон Вяз, — кивнул Лорд-канцлер, как мне показалось, с облегчением. — Так будет справедливо.

И вот так после победы над Темным Властелином я оказался, считай, с голым задом! Ну, почти. С титулом, с бросовым баронством на окраине королевских земель, с двумя сотнями золотых, не считая пары десятков от предыдущих заработков, — и пятью женами, включая темную эльфийку под заклятьем подчинения, завязанным на меня лично. Не зря скатался, что называется.

А теперь подробнее о том, как так вышло…

* * *

— Теперь ты моя жена!

Зеленые волокна заклятья, сковывающего волю Мириэль, рассыпались, оставив вместо себя белую паутину. Причем эти белые нити опутывали не только эльфийку, но и меня: после того, как я отодрал зеленую дрянь с ее тела, они зацепились за мои руки. И за грудь — там, где сердце.

Лицо эльфийки дрогнуло. Она пораженно уставилась на меня, приоткрыв рот.

— Что ты сделал⁈

— В частности — понятия не имею, — честно сказал я.

Затем поднялся, взмахнул Ханной — и разнес нахрен цепи, на которых висела Мириэль.

— А в целом — взял тебя в жены, — закончил я.

Цепи со звоном осыпались на каменный пол, и вместе с ними иллюзорное пространство темницы тоже растаяло.

Мы по-прежнему стояли перед белым шатром командирши орочьего отряда, вокруг по-прежнему пылали факелы, доносились звуки боя. На Мириэль — реальной, а не иллюзорной, не такой истощенной, в черном мундире, гладко причесанной, с плотным макияжем на лице — все еще висело даже несколько крысиных скелетиков, которые она не смогла так сразу стряхнуть магией. В правой руке она все еще сжимала свою рапиру, в левой — рукоять Ханны, а я держался за лезвие. Ладони мои тут же взвыли дикой болью (пальцы и ладони — вообще самое болезненное, тьфу, как я терпеть не могу эти травмы!), я увидел кровь. Впервые Ханна меня поранила! Магия эльфийки и в самом деле сумела подавить магию Рагны, которая давала Ханне власть над чужими телами.

— Андрей! — да, вот как раз Рагна кричит. — Пригнись!

Похоже, я загораживал ей линию огня.

— Рагна, стой!

— Не бей ее! — это мы с Ханной крикнули одновременно.

— Вообще всем опустить оружие! — рявкнул я.

К моему удивлению, Мириэль меня послушалась — и как! Обе ее руки, и правая и левая, разжались. Рапира полетела на землю, Ханна тоже упала бы — но я все еще держал ее за лезвие, и не дал коснуться земли. К счастью, теперь она не резала мои пальцы, ее лезвие вообще не ощущалось острым — как и всегда.

Я обернулся к Рагне. Некромантша стояла позади нас, приготовив какое-то боевое заклятье — кисти ее рук в черных перчатках светились зеленым огнем.

— Андрей? — пораженно спросила она. — Что у вас?..

— Рей взял ее в жены именем богини Любви, все хорошо, — сказала Ханна. — Она была под заклятьем, представляешь? Под заклятьем подчинения — эльфийка! А я ж забыла совсем, что их нельзя так заколдовать, иначе не придумала бы этот план!

— Эльфов нельзя заколдовать на подчинение? — недоверчиво спросила Рагна. — Как так? Можно же! Он же мне говорил… — тут она издала звук, похожий на цоканье языком. — А-а-а, мать вашу! Моя гребаная наивность! — Она еще раз ругнулась. — Вы были в иллюзорном пространстве, так? Что у вас там случилось?

— Эльфийка дала кому-то клятву, тот наложил на нее заклятье подчинения, оно работало из-за клятвы, но Андрей перетащил клятву на себя с помощью брака, и теперь эльфийка беспрекословно подчиняется Андрею, — четко по-военному отрапортовала Ханна. — Вроде, так.

— Да, — безжизненным тоном сказала эльфийка. — Все именно так… мой господин.

— Не может быть! — резко сказал я. — Сколько раз уже говорил, брак от богини не дает… — и осекся.

Брак от богини действительно не дает мне власти над волей и разумом моих жен. А заклятье, под которым была эльфийка, — дает, получается? Я, вроде, его порвал, но какой-то белый след остался — и эти белые связи заканчивались на мне! Значит, теперь я действительно ею командую?

Не было печали.

— Так, Мириэль, — сказал я. — Если я правда могу тобой командовать, злоупотреблять не буду. Наоборот, постараюсь тебя спасти. Не обещаю, что не заставлю делать ничего, что ты сама не хочешь, — может, и заставлю. Но ничего такого, что… — я запнулся, не в силах подобрал эвфемизмы, учел, что время дорого, и сказал прямо: — В общем, я точно не заставлю тебя спать со мной, работать на меня бесплатно или сражаться за меня. Понятно?

— Понятно, господин, — тем же ровным тоном ответила Мириэль.

Я хотел было приказать не называть меня «господином» — но что-то меня остановило. Предчувствие, интуиция… Отчетливо вспомнилось, как Мишель сказал: «Нам все равно придется ее убить, по совокупности художеств». Осенило понимание: от наших действий в ближайшие часы зависит, удастся ли сохранить жизнь моей пятой жене! Самое простое, что тут же пришло мне в голову, — показать всем, что она реально полностью в моей власти! Так что пусть пресмыкается по полной. Неприятно, но пару дней или сколько там я потерплю. И ей придется.

Еще подумав, я озвучил ту же максиму для Ханны и Рагны — все-таки мы не успели еще узнать друг друга настолько, чтобы они понимали меня с полуслова:

— Девушки, сейчас наша задача — насколько возможно сократить жертвы среди дерущихся и отмазать Мириэль от красивой казни в столице. Поэтому я буду отдавать ей приказы максимально жестко. Не думайте, что это доставляет мне удовольствие!

— Не подумаем, ты что! — откликнулась Ханна. — Мы же тебя знаем!

— Я хотела предложить то же самое, — добавила Рагна.

— Для начала, — я опять обратился к эльфийке, — вот что. Ты можешь прямо сейчас приказать своим оркам сложить оружие? Чтобы тебя услышали? Что ты используешь для связи?

— Голос, мой господин. И да, могу.

— Тогда сделай это. Пусть сдаются нашему отряду — и моему дракону.

Мириэль набрала воздуху в легкие — и вдруг заговорила так громко, что никакой громкоговоритель и рядом не валялся! Так вот что имел в виду Колин, когда говорил, что маги воздуха умеют усиливать свой голос!

Кстати, Колин! Где он? Куда делся?

А сказала Мириэль вот что:

— Сложите оружие! Ваш командир приказывает! Сложите оружие!

— Хрена с два сложат! — Колин выскочил откуда-то, как чертик из табакерки, легок на помине. Весь перемазанный землей и даже кровью, свой щегольский берет он где-то потерял. — Орки же не дураки, понимают, что их просто нафиг перебьют как козлов отпущения!

— Прямо всех? — удивленно спросил я.

— А то ж! — Колин равно удивился моей наивности. — Кстати, благодари за мой магический щит, что до вас до сих пор никто не добрался. Тут бегали два каких-то мага… Одного я укокошил, другого — упокоил.

— Лич? — удивился я.

— Лич, лич. Свежий, очень удачно под человека маскировался.

— Спасибо, — искренне сказал я. — Мириэль, что это были за маги?

— Чернокнижники, нанятые для проведения черномагических ритуалов в этом мире, — сказала она безразличным тоном. — Специалисты в своей области, но боевики слабые. В мою задачу входило их охранять. Однако они отказались разместиться со мной в одной палатке, как я неоднократно предлагала. Слишком боялись орков, настраивали собственную защиту.

— Ты знала, что один из них лич?

— Да.

— Кстати, о личах, — подала голос Рагна. — Андрей, давай руки, выжгу инфекцию. Ты сильно порезался.

Ее прикосновение оказалось мягким и очень нежным, а руки — даже теплыми. Впрочем, я не удивился. Я уже знал, что Рагна может «подогревать» свое иллюзорное тело при необходимости — в достаточной степени, чтобы контакт через ткань казался почти настоящим. Ей приходилось делать это для маскировки, когда она выбиралась с болота.

Тем временем по всему ночному полю звуки битвы все же прекращались. Похоже, орки действительно сдавались! А с кем они, кстати, дрались? Неужели баронские рыцари все же налетели после первой паузы? Или все еще скелетов Рагны не всех добили?

— Слушай, их серьезно, что, всех казнят? — спросил я Колина.

— Конечно, — удивился маг, — а ты как хотел?

…Еще через час или около того я спорил с бароном Питом, который именно и хотел осуществить показательную казнь — а безоружные орки зверями смотрели на нас из-за созданного Колином магической стены «гидроплазмы». Уникальная его «фишка», возможная благодаря владению магиями огня и воды! В качестве барьера для орков Колин держал его большим напряжением усилий и чисто по моей просьбе. Ему даже помогала Рагна, как-то «выжигая усталость из организма» (молочную кислоту в мышцах, может, растворяла?). В общем, мера была чисто временная.

— Это наша законная добыча! — настаивал барон Пит. — Зря я собрал своих людей, что ли?

— Видимо, зря, — холодно заметил я. — Если учесть, что в момент битвы я никого из них не видел!

— Мы держали военный совет!

— Я, вроде бы, не был приглашен?

— Вы не дворянин, Избранник богини! — нахмурился Пит.

А, блин, вон оно, где собака-то порылась.

Я усмехнулся.

— Что ж, как не-дворянину мне совершенно неведомы понятия дворянской чести и солидарности! А потому я объявляю всех этих орков своей собственной добычей — и собираюсь распорядиться ими так, как считаю нужным.

— Вы уверены, что у вас получится? — скривил губы в пародии на улыбку Пит.

— Конечно, мои женушки не дадут соврать… Особенно Леу, она, помнится, очень ваших людей впечатлила — а орков еще сильнее.

Вот тут Пит реально сбледнул с лица. Как можно раз за разом забывать, что со мной — огнедышащая драконица? Или не-дворянин я реально настолько не укладываюсь в его картину мира, что он реально постоянно выпускает этот момент из внимания? Или, может, дело не в том, что я не-дворянин, а в том, что я пришелец — и за моей спиной не стоит ни рода, ни цеха, ни гильдии, ни ковена. Ну, Избранники богини Любви — так где она, та богиня? Вот он искренне не понимает, как такой хрен с бугра «качает права» перед серьезными людьми — не понимает, что ли, как все в мире устроено?

Или все же другое. Сколько раз замечал по таким же дядькам из моей первой реальности: у них как будто в подкорку зашито — «давить всегда, давить везде, давить — и никаких гвоздей», не считаясь с обстоятельствами. А вдруг продавится? То есть один раз аккуратно продемонстрировать такому мужику, что ты сильнее, не получится — его надо буквально по шляпку в бетон вколотить, чтобы до него дошло, что с тобой нельзя нахрапом.

Так, ладно, но что с орками-то делать? Этот момент у меня в самом деле не продуман…

— Мириэль, — я обернулся к эльфийке. — Ты можешь как-то эвакуировать орков? Отправить их в тот мир, откуда вы пришли?

— Да как она это сделает… — начал Колин.

Однако Мириэль, не обращая на него внимания и говоря «поверх», спокойно ответила:

— Да, могу.

После чего сняла с шеи небольшую цацку — медальончик в виде черного кристалла — и показала мне.

— Это — аварийный портал, мой господин. В случае проблем я должна была открыть его в замок моего шефа, чтобы привести подмогу. Но его также можно открыть и в другой мир.

— Ни фига себе! — воскликнул Колин. — Это же… Это тысяч пять золотых, может, больше даже! В зависимости от мощности! Безумно редкая штука! Никогда раньше такого не видел, если не врет!

— Так открой портал в другой мир и прикажи оркам уйти, — устало сказал я. — Хватит… зряшных смертей.

Ведь это я уже узнал точно: как Мириэль находилась под заклятьем, которое не давало ей нарушать приказы, так и орки, которыми она командовала, были обычными наемниками. Они не ненавидели местных жителей, просто «зачищали местность», как им приказали.

Может быть, зря я встрял. Может быть, они заслужили, чтобы их вырезали всех до последнего орка. Все-таки они убивали людей, в том числе обычных селян, совершенно беззащитных перед вооруженными наемниками. Но… правда, вся эта история с Темным властелином чем дальше, тем больше казалась мне каким-то нелепым нагромождением пустых смертей с непонятными целями! Да и смотреть на массовую публичную казнь не было ни малейшего желания. Теперь казнь орков вообще не принесла бы никому ни малейшей пользы.

И наконец самый главный довод.

Та же интуиция мне подсказывала: сплавлю орков — легче будет отмазать Мириэль. Легче будет замести под сукно, кто она такая и откуда взялась. Потому что ее я, конечно, никуда отправлять не собираюсь.

А если казнь состоится, если будет будет гора трупов, то как объяснить, почему на вершине этой горы не стоит виселица для их командирши?

— Мой господин, дух моей клятвы велит уточнить, что это действительно очень редкий и ценный амулет, я сама не умею делать такие, — тем же спокойным тоном произнесла Мириэль. — Вы действительно хотите потратить его на спасение войск, которые убивали жителей этих мест?

Я прикинул.

— Да, хочу, — сказал я. — Трать.

— Вы идиот! — взвыл барон Пит. — Да кому они нужны, это орочье отребье⁈

— Мне они точно не нужны, поэтому и отправляю, — весело сказал я. — А если я и идиот — то идиот с собственным драконом, некромантом и темной эльфийкой. Помните об этом… ваша милость.

Прямо на опушке леса Мириэль активировала портал — совсем узкий проход, уже, чем тот, который открывали для нас королевские маги! Оркам приходилось проходить в него пригнувшись, а некоторым, которые пошире — даже боком. Однако он продержался достаточно, чтобы вся сотня с лишним или сколько их там было отправилась восвояси. Барон Пит скрежетал зубами, его люди глухо роптали, но перейти дорогу Рагне и Колину никто не рискнул.

А пока суд да дело, Колин еще успел снова настроиться на воду Мишеля, внимательно присмотреться к происходящему и рассказать, чем закончился штурм цитадели Темного властелина!

Мишель и его маленький элитный отряд сумели открыть ворота, после чего люди местных баронов все же перешли подъемный мост и вломились в крепость, наведя достаточно шороху, чтобы Мишель с лучшими бойцами, в числе которых были и Кэтрин с Габриэлем, сумели разыскать Темного властелина. Произошло это, как решил Колин по косвенным признакам и обрывкам разговоров, как раз в момент эвакуации через портал накопленных Властелином ценностей. Мишель сразился с главным гадом и заколол его… чтобы узнать, разумеется, что тот нихрена не был главным гадом!

— У него нашли в количестве бухгалтерские документы, расписки, кучу зашифрованной почты! — возбужденно объяснял Колин. — Он тут кучу жертвенных ритуалов проводил, местных жителей пытал, которых ему орки приводили — и все запасал в накопители-артефакты! И отсылал их порталом! Он реально на зарплате был!

Темный властелин на зарплате — да, это мем из нашего мира!

Я обернулся к Мириэль.

— Выходит, ты не местному Темному властелину подчинялась?

— Нет, мой господин, — покачала головой Мириэль. — Того, кого вы называете Темным властелином, звали Арнольд Карас, он был главой Отдела сборщиков пятого филиала синдиката «Ивовая ветвь». Моим же повелителем был старший инквизитор Фиорин, имеющий коррупционные связи с владыками этого синдиката.

— Ого! — воскликнул Колин. — Да она кладезь информации! Что за синдикат, Мириэль? Что за инквизиция?

Эльфийка молчала.

— Ответь моему другу, — распорядился я.

И Мириэль рассказала следующее.

Мир, откуда пришел Темный властелин — этот самый Арнольд Карась или как его там — был не чета нынешнему. Гораздо более развитый и продвинутый в магическом отношении, он породил множество синдикатов — корпораций, основанных на магической силе и умениях их Владык. Естественно, в этом мире любые черномагические ритуалы, особенно жертвенные, были строго-настрого запрещены, и соблюдение этих законов проверяла всемогущая Инквизиция.

— Когда я попала в тот мир впервые, я была восхищена его красотой, благоустройством и продуманностью законодательства, — равнодушно говорила Мириэль. — Особенно же меня восхитила Инквизиция! Я пришла проситься к ним на службу, мечтая стать частью этой благой силы, что выше и больше меня. Фиорин был назначен моим наставником. Я долго служила под его началом, полюбила его и принесла ему Клятву верности — по собственному почину. И вот как он ею распорядился. Продал меня синдикату «Ивовая ветвь». Который обходит законы своего мира, собирая черномагическую энергию в другом.

— Сколько времени ты служила этой «Ивовой ветви»? — спросил я.

— Девять лет.

Я прикинул. Первые слухи о Темном властелине в этом мире появились около четырех лет назад, по словам Мишеля.

— То есть это не первый твой мир?

— Нет. Не первый.

— Ты поэтому убивала детей? — неожиданно спросила Рагна. — Потому что знала, что иначе их замучают для ритуала?

Мириэль снова ничего не ответила. Я сказал:

— Ответь на вопрос. Правдиво и полностью.

Эльфийка сказала:

— Да. Но если вы, мой господин, и ты, умертвие, хотите знать, осталось ли во мне что-то хорошее — то нет. К нынешнему моменту мне почти все равно, кого убивать и как.

— Почти? — уточнил я.

Она сощурила тигриные глаза.

— Вас, мой господин, я убила бы с удовольствием.

Я вспомнил, как Мириэль пыталась спасти меня в иллюзорном пространстве. Все-таки она… может быть, и не врала, но добросовестно заблуждалась на свой собственный счет — я был в этом уверен.

— Вот еще какой вопрос ей задай, — сказала Ханна. — Помнишь, Мишель боялся, уж не Аннирикеи ли руководят этим вторжением?

— Да она же вроде уже сказала, что не они! — удивился Колин.

— Мириэль, — обратился я к своей пятой жене. — Ты действительно из Старшего клана Темных эльфов по фамилии Аннирикей?

— Это так, мой господин, — кивнула она. — Если вы хотите знать, не они ли стоят за действиями «Ивовой ветви» — почти наверняка нет. Мои родичи искусны в интригах, но мир Темного леса и мир Синдикатов имеют мало связей между собой.

— Почему твои родичи тебя не спасли? — это я спросил уже по собственному почину. — Не знали, что ты попала в беду?

— Скорее всего, не знали. Уходя из дома, я постаралась не оставить следов, — безразличным тоном сказала Мириэль. — А если бы знали, скорее всего, убили бы меня, чтобы я не позорила их имя. Вот и все.

Весело там у них.

…Когда последний орк исчез в портале, злобно оглянувшись на нас и сплюнув напоследок, я сказал:

— Ну что, отправляемся к этому… черному замку. Там, небось, без нас уже все сокровища поделили!

— Не, как раз делят. Там даже Посвященный Храма Света и аж лорд-канцлер Нейвин прибыли порталом! — отрапортовал Колин, глядя в свою чудом уцелевшую миску. — Будем с ними разбираться!

— Но — завтра, — сказал я. — Выдвигаемся с рассветом. А пока давайте разобьем лагерь… — я проигнорировал хмыканье Колина «Уже один разбили!». — Я имею в виду, подальше от людей барона Пита. И хоть поедим, что ли. Будем надеяться, Мишель там защитит наши интересы!

Глава 2

Дела божественные

В иллюзорном пространстве на стыке двух миров можно создать себе любое окружение, какое душа пожелает. Сегодня душа богини Любви мира Фронтира, прозванье «Хемпстеды», желала беседку на воде. Цветущие лилии по берегам, цветущие глицинии, ниспадающие с элегантных белоснежных балок, золотистые кувшинки, стрекозы над ними — мир, красота, тишина и покой. в

Богиня Любви из Мира Центра, прозванье «Синдикаты», слегка кривилась, очевидно, находя всю эту идиллию и пастораль безвкусными. «Ну и дуйся себе, сучка ты крашеная», — фыркнула богиня Любви из мира Хемпстедов. Последний эпитет был не вполне верен: теоретически фиолетовые волосы ее коллеги могли быть чистой наследственностью (точнее, быть ею в предыдущем — «физическом» — теле богини). Миров много, и люди, которые становятся богами и богинями, в своей последней до призвания на эту роль жизни могли принадлежать к самым разным расам с самыми разными фенотипами!

У божеств Многомирья нет собственных имен, но в случаях, когда встречаются боги из разных миров, им надо как-то называть друг друга — и наша героиня обычно обозначала себя Розой. Причем ей было плевать, что это имя заезженное или банальное: розы ей нравились, как и розовый цвет, и она была достаточно уверена в себе, чтобы не обращать внимания на снобов с их кривляньями. Банальности стали банальностями по одной простой причине: они настолько хороши, что нравятся сразу многим — или вообще всем. Разве нет?

Ее коллега из мира Синдикатов тоже взяла себе цветочное имя — Ирис. Оно отлично подходило к ее голубому брючному костюму и аметистовому ожерелью в вырезе элегантного пиджака. Тогда как Роза оделась в стиле своего мира: в длинное приталенное платье с широкими рукавами, украшенное изысканной вышивкой и шнуровкой, и даже приколола на высокую прическу белую вуаль. Иными словами, дамы выглядели как выходцы из двух разных эпох и экономических укладов — каковыми и являлись.

А вот их окружение и вовсе ни с чем не вязалось! Элегантная белая беседка на воде была сплошь заставлена столами, столиками и высокими шкафами, набитыми пухлыми томами, переплетенными в кожу, свитками, стопками бумаг и даже глиняными табличками — причем, повинуясь жестам и словам богинь, то и дело какие-нибудь тома или целые шкафы исчезали, чтобы вместо них возникли новые.

Между богинями шел юридический спор!

— В данном случае приоритет у заклятья, которое было наложено первым! — чеканила Ирис, для наглядности шлепая ладонью по пухлому тому, переплетенному в кожу. — Это ясно определено событиями в Мире Червя в восемьсот пятьдесят девятом году Третьей Эпохи!

— Вы переводите все на прецедентное право, тогда как мой мир подчиняется праву законодательному! — Роза встряхнула одним-единственным листом пергамента, сверху витиевато подписанном «Хартия». — И в данном случае все равно основное значение имеют реалии «на земле»! Если фигурант сумел что-то сделать с божественным благословением, но без божественной помощи — достижение остается за ним! Свобода воли, милочка!

— Вы слишком много себе позволяете… милочка! — Ирис сощурила такие же аметистовые, как ее ожерелье, глаза. — Заклятье было создано с помощью любовных чар, я самолично его визировала — и вот ваш Избранник берет и переключает его на себя! Тогда как фигурантка не испытывает к нему ни малейших чувств, даже ненавидит! Вот это — точно не по правилам! Любовное заклятье — это любовное заклятье, пусть даже это больная любовь!

— Именно! Это была больная, извращенная любовь — и вы смеете ее отстаивать⁈

— Ха! В отличие от всяких розовеньких пышечек, я не шарахаюсь от тех сторон моих обязанностей, которые мне лично, может быть, неприятны! Любовь, знаете ли, бывает всякой!

Губы Розы сами собой сжались в тонкую ниточку. Это она-то пышечка⁈ Она-то⁈ Да у нее ни грамма лишнего жира! Она же богиня — следит за этим, как-никак! А там, где жир есть, он не лишний — вот совсем! И будут тут всякие воблы сушеные…

К счастью, Роза сдержалась и не произнесла этого вслух — не попалась на провокацию. Когда пошли нападки на внешность оппонента, продуктивного обсуждения уж точно не будет.

— Вы забываетесь, — ледяным тоном сказала Роза. — Я вообще удивлена, как вам позволили играть в эти… любовные цепи! Это же нарушение свободы воли!

— Ха, а кто только что говорил — «что фигуранты смогли без помощи богов, то у них не отнять»? — передразнила Ирис. — Я не могла не одобрить достижение моего адепта! Оно — еще раз постараюсь до вас донести! — соответствовало правилам! И заметьте, мне даже не пришлось запрещать распространение этого приема, потому что ситуация абсолютно уникальная! Покажите мне еще одну эльфийку, которая добровольно принесет клятву верности человеку, да еще жрецу Любви!

— Думаете, с вас и взятки гладки? — фыркнула Роза. — Запрещено поощрять что-то, что убивает душу — а душа вашей эльфийки умирала… А, кстати, не вашей! Она ведь из мира Темного Леса, а не из вашего. Что, интересно, скажет богиня Любви оттуда?

— Не умирала ее душа, — брезгливо поморщилась Ирис. — Не драматизируйте! Ну, страдала немного. Но в пределах нормы. Душевные страдания повышают шанс на совершенствование в новом рождении, сами знаете. Ваши нарушения куда серьезнее! Ну конечно, женила на себе Кузнеца — и думает, что схватила Творца за бороду!

— Ну-ка, объяснитесь, — тон Розы стал совсем уж ледяным.

— Естественно, объяснюсь! Вы играете не по правилам! Сообщили своему Избраннику слишком большую мощь, намеренно подведя его к выбору женщин, которые максимально выигрывают от способностей Белого Мужа и одновременно дают ему самые эффективные силы! Так нельзя! Неудивительно, что он одолел заклятье моего жреца!

— Во-первых, наблюдайте за своим миром, а не суйте нос в мой! — прошипела Роза.

— Могу ответить вам тем же! — перебила Ирис.

— … Во-вторых! — Роза повысила голос. — Во-вторых, я ничего не подсказывала моему Избраннику! Даже не намекала! Выбор живого меча и единственного лича с целой душой на все Многомирье — это был чисто его выбор!

— Ха, и поэтому вы отправили его в мир в географической близости от этого самого меча⁈ Не смешите меня! А с личем они связаны, я уже навела справки! Получил меч — рано или поздно и лича бы получил!

— Это ваши инсинуации! Они не имеют ничего общего с действительностью! Мой Андрей просто с мозгами и с сердцем — вот и результаты лучше, чем я ожидала!

— Лучше, чем позволено правилами! Так нельзя! Архитектура Многомирья против!

Женщины яростно смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Потом обе хором сказали:

— Так не пойдет, — Роза.

— Нужен арбитр! — Ирис.

Ирис вытянула руку — и над ладонью вспыхнуло нежно сиреневое пламя с розовым оттенком.

— Вызываю Кузнеца! — сказала она официальным тоном.

Роза повторила жест, только ее пламя было скорее розовым, чем сиреневым.

— Вызываю Кузнеца!

Кузнец появился почти сразу: секунда, две — и в беседке вместе с двумя женщинами стоял невысокий, но мощный даже на вид мужчина с аккуратной черной бородкой и усами, одетый в темно-синий рабочий комбинезон, украшенный на кармане знаком шестерни.

— Так нечестно! — воскликнула Ирис. — Почему Кузнец из мира Хемпстедов⁈ Почему не наш⁈

— Потому что я уже знаком с этим делом и оно у меня на контроле, — невозмутимо сказал Кузнец.

— У вас конфликт интересов! В деле замешана ваша жена!

Кузнец поглядел на Ирис с интересом, словно химик на редкую молекулу.

— Вы обвиняете Кузнеца в пристрастности? — уточнил он.

— Нет-нет, это я так, — тут же дала заднюю Ирис. — Извините, занесло.

— Бывает, — покладисто, мягким тоном согласился Кузнец. — Итак, изложите суть конфликта.

Дамы переглянулись — и изложили. При этом, как ни странно, почти не перебивая друг друга и достаточно четко формулируя. «Потому что мой Кузя так влияет на людей! — с гордостью подумала Роза. — Даже на эту… воблу!»

— Не совсем понимаю, в чем ваша претензия, — наконец произнес Кузнец, глядя на Ирис.

— Ну как же! Он не должен был суметь разрушить это заклятье! Точнее, даже не разрушить — а на себя перетащить! Это вообще как⁈ Его-то эта женщина никогда не любила! Это произвол со стороны вашей… Розы.

— Предположим, что это действительно так, — Кузнец вытянул в сторону руку с поднятой ладонью, и возмущенная Роза, которая уже набрала в грудь воздуха, замолчала, не высказав протеста. — Только предположим. Как вы собираетесь исправлять ситуацию?

— Откатить все назад! Там прошло всего несколько мгновений по их времени, даже еще не прошло…

— Откатить все назад. Отменить результат действия благословения Белого Мужа, полученного путем обращения проклятья у человека из Мира Творца — то есть, автоматически, в соответствии с Его прямым замыслом, — очень четко и раздельно проговорил Кузнец. — Нетривиальное предложение, но оно отклоняется. Ни один Кузнец такого не допустит. Вопрос закрыт.

— Н-да? — Ирис бестрепетно уставилась в лицо Кузнецу. — По-моему, вы неправильно смотрите на ситуацию! Это просто конфликт двух заклятий, и вопрос должен решаться тем, у кого больше магической силы — у моего жреца или у Избранника Розы!

— Именно так, — кивнул Кузнец. — И я решаю этот конфликт в пользу Избранника Розы Андрея Вяземцева.

— Что⁈ Почему⁈ У него даже Ядра нет!

— Потому что прежде, когда Андрей называл женщину своей женой, он обрекал ее на смерть. Теперь, после обращения проклятья, называя женщину своей женой, он обрекает ее на спасение. Такова воля Творца. И не нам с ней спорить. У вас остались вопросы?

* * *

…Этой ночью мне не снились сны от Ханны или Рагны — или от них обеих, случалось и такое пару раз! (Один раз я водил их по лучшим местечкам своего родного мира, как я их помнил — очень приятное получилось свидание! Другой раз Ханна показывала нам красоты мира этого, как их помнила она, плюс избранные фрагменты из снов, нагенеренных ею за сто лет в храме.)

Зато приснилась та самая розовая кафешка, знакомый столик у окна с видом на ночную Москву и женщина в розовой униформе, которая сидела напротив, подперев щеку рукой.

— Любуешься? — усмехнулся я, украдкой заглядывая в отполированный держатель для салфеток. Нормально все, молодой парень, а не старик с бородой.

— Любуюсь! — честно сказала богиня Любви. — Хороший ты у меня получился, ни в сказке сказать, ни пером описать! Молодец вообще! Каких женщин собрал, как ими распорядился — не нарадуюсь!

— Ты меня только похвалить хочешь, или дело какое есть? — осторожно спросил я.

Помнится, условием нашего договора с богиней Любви было «завали Темного властелина — и можешь жить счастливо в новом мире со своим гаремом», но кто его знает, что этим богам в головы взбредет? Насколько я помню, языческие боги в любой мифологии не отличались последовательностью и рациональностью! Тут, конечно, боги другие, не такие, как в культах из моего мира. Как я понял, что-то вроде старшего менеджмента или вообще работников службы поддержки на максималках — но все равно.

— Не только похвалить! — с энтузиазмом сказала богиня. — Я тебя наградить хочу! Ты ведь выполнил мое задание, у меня теперь такая репутация среди своих — ух! Ну и плюс эта твоя история с темной эльфийкой позволила очень здорово с одной мымры спесь сбить — я в восторге!

— С какой мымры? — осторожно спросил я.

— Ой, проговорилась! — Богиня Любви картинно прикрыла рот ладонью. — Извини, это закрытая информация! Ну, в общем, имей в виду, что ты теперь среди нас, богов, популярная персона! Богиня Раздора под впечатлением, богиня Огня рукоплещет, бог Воды промолчал для разнообразия, вместо того, чтобы ругаться. Только богине Земли все равно, но ей в принципе почти все пофигу, она все время занята больше всех. Даже этот хмырь надутый, бог Света, тебя хвалил, а это большая редкость!

— Если он меня хвалил, пусть для Мишеля лучше чего хорошего сделает, — вздохнул я. — А то мы с ним подозреваем, что ему-то как раз Храм награду зажмет…

— Ну, это не совсем по нашей части, — задумалась богиня Любви, — но я ему передам. Ладно, так вот. Раз ты выполнил мое задание, по правилам я должна тебя дополнительно наградить! Сверх оговоренного.

— Можно попросить тебя вернуть тела девочкам? Ханне и Рагне. Или душу Ночки пробудить…

— Извини, этого я не могу, — покачала головой богиня, как мне показалось, с искренним сожалением. — Не моя епархия.

— А чья? Бог Воды или богиня Огня этим занимаются?

— М-м, нет, боюсь, это вообще для нас закрытый путь. Тебе нужно Кузнеца спросить.

— Вот, кстати! — вспомнил я. — Ты говорила, что Кузнец — твой муж. Но бога Кузнеца в пантеоне этого мира нет…

— Потому что я не бог, — сказал низкий мужской голос. — Я — техподдержка.

Рядом с нами за столик присел мужик в синем комбинезоне. Приятное, внушающее доверие лицо, черные усы с бородкой, огромные широкие руки, в которых он разом удерживал три стаканчика с кофе.

— Не узнаю тебя, — с легким укором сказал он жене. — Пригласила человека в кафе и даже кофе не налила. Держи, Андрей.

И он толкнул один из стаканчиков ко мне по столу.

— Да, что-то я не подумала, — кротко сказала богиня, забирая у мужа второй стаканчик. — Спасибо.

Я отхлебнул кофе. Надо же, мой любимый «гляссе» с мороженым! Как догадался?

— Просто задал параметры сна, чтобы у тебя появился любимый кофейный напиток, — усмехнулся Кузнец в ответ на мой удивленный взгляд. — А какой — я даже не знаю. Лично я пью чай со смородинным листом. Не очень люблю кофе.

— А «техподдержка»? — на всякий случай решил уточнить я, не совсем уверенный, что правильно понял термин.

— Ну, знаешь, прибегает, скажем, бог Воды с криком: «Я три тысячи лет назад забыл течение повернуть! И теперь у нас не позже, чем через двести лет, начнется малый ледниковый период! Сделай что-нибудь!» — весело объяснил Кузнец. — Та еще работенка.

— Так, стой, погоди, — сказала богиня Любви Кузнецу. — Сейчас он начнет тебя расспрашивать, и я не успею опять рассказать! Андрей, так моя награда-то вот в чем: ты можешь получить развод!

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Развод! — с какой-то самодовольной радостью сказала богиня. — Обычно для браков, которых я благословила, такого добиться очень сложно. Если никто никого не бьет и не изводит, то оба, и муж, и жена, должны быть совершенно согласны с необходимостью разойтись, и не просто на словах, а в душе! Это гораздо реже встречается, чем можно подумать. Но тебе готова в качестве особого разрешения просто позволить отпустить своих женщин. Всех, кроме, к сожалению, темной эльфийки. Там сложная ситуация с заклятьем получилась, я еле отбилась, чтобы тебе разрешили его вывернуть. Но ее, я так думаю, ты и сам не захочешь отпускать! — тут она мне подмигнула.

Вкуснейший кофе вдруг отозвался на языке горечью и кислотой. Мне пришлось поставить стаканчик на стол, а то бы я, чего доброго, сжал его, выплескивая содержимое.

— С чего ты решила, что я этого хочу? — спросил я спокойно, призвав на помощь годы и годы качания своего пресловутого «социального интеллекта».

Опять же, кричать матом на богиню, какую-никакую, да еще когда рядом сидит ее таинственный муж из «техподдержки» — явно не самая лучшая идея!

— Нет, я понимаю, что ты подружился с этими женщинами, принял близко к сердцу их проблемы… Но ведь никто не заставляет тебя решать их именно в качестве их мужа! Голема оставляй при себе, никто и слова не скажет. Меч и лич тоже, думаю, не откажутся вместе с тобой заниматься обустройством манора…

— Какого манора?

— Проснешься — узнаешь. Пока неважно. В общем, смотри, вы можете остаться друзьями! Эти брачные узы, которые вы даже реализовать не можете, ровным счетом ничего вам не дают, даже мешают. Например, если бы вы в отряде паладина состояли по отдельности, а не единым юнитом, вы бы больше гонорара могли запросить! Ну и драконицу заодно отпустишь — ей давно пора в свой мир, долги по сессии закрывать, или что там у нее. Зато наберешь еще четырех хороших женщин, которые смогут тебя полюбить, детей родить — чем плохо?

— Всем, — сказал я, опять же, стараясь говорить мягко и вежливо. — Ночка, Ханна, Рагна и Леу — мои жены. Я разведусь с ними, только если сами захотят уйти. Но, надеюсь, до этого не дойдет. Приложу все силы, чтобы их удержать в семье! А что касается временных отлучек, я их не держу и так. Леу может в любой момент отправляться домой, к родителям. Ханна может поехать путешествовать с Кэтрин, если та уговорит ее. То же касается Рагны и даже Ночки! Расставаться для этого не нужно, и я этого не хочу. Впрочем… — тут я сделал вид, что задумался. — Если вы готовы дать мне еще четыре дополнительных слота под жен, я не отказываюсь!

Кузнец гулко расхохотался.

— Ну что, сделал он тебя?

Богиня не выглядела обиженной или раздосадованной.

— Ладно, ладно, — сказала она. — Полюбил их — молодец, я только хвалю! Но еще слоты, как ты говоришь, дать не могу: нам вообще Творец не велит многоженство поощрять, только в особых случаях. У тебя именно особый и был, проклятье Черного вдовца. Но теперь все, ты благословение Белого мужа уже использовал и запустил на полную катушку!

— В смысле, запустил? — удивился я. — Я думал, что оно закончилось на том, что я взял их в жены?

— Не совсем, — махнула рукой богиня Любви. — Опять же, деталей я тебе не расскажу, сам поймешь постепенно.

— Что касается другого твоего вопроса, который ты так и не задал, — обратился ко мне Кузнец. — Насчет того, как дать сестрам Брейдау новые тела и как пробудить голема Ночку. Тут, к сожалению, я, как и моя жена, ничего не могу сделать. И точных инструкций дать не могу. Но могу немного подсказать… точнее, дать что-то вроде намека.

— Я очень внимательно слушаю, — сказал я, внутренне готовясь дословно запоминать какую-нибудь загадку, которую потом придется расшифровывать.

— Все три случая небезнадежны, — сказал Кузнец. — Каждую из названных тобой женщин можно вернуть к полноценной телесной жизни. И не тем способом, который Рагна изначально планировала — через филактерий, управляющий телом рабыни! — Кузнец поморщился. — Хорошо, что она отказалась от этого своего проекта.

— Откуда вы знаете? — удивился я.

— Да у меня из-за этой идеи обе Брейдау и стоят на контроле уже сто лет! — Муж богини вздохнул. — Тоже неприятная ситуация. Надеюсь, ты снимешь с меня эту головную боль! Буду должен!

С этими словами Кузнец хлопнул меня по плечу — и я проснулся.

* * *

Андрей исчез из пространства сна, но само оно истаивать не торопилось: Кузнец сидел и укоризненно смотрел на жену.

— Ну что? — чуть уязвленно спросила богиня Любви. — Надо же было его испытать!

— Ну испытала, молодец. А награду-то зажала, получается.

— Ой, да нет, конечно! Награжу его здоровьем, долголетием и мужской силой — как всегда!

— Это все хорошо, — кивнул Кузнец, — награждай, сколько твоей душе угодно. Вот только задание-то Андрей выполнил боевое. И награда, соответственно, тоже должна быть боевой!

— Ой! — ахнула Любовь. — Это как⁈ У меня же нет таких возможностей!

— Думай, — Кузнец снова приложился к чаю. — Могу дать тебе ту же подсказку, что Андрею: это возможно.

— Ну Ку-узя! Ты опять⁈ Ну скажи нормально уже!

— Ладно, — Кузнец улыбнулся жене очень по-доброму. — Просто усиль связь Белого Мужа в обратную сторону.

— В какую обратную?

— От жен к мужу. Пусть не только он с ними делится удачей и защитой, а и они с ним — своими способностями.

— Класс! — ахнула Любовь. — Замечательная идея! Спасибо! — Тут же она хихикнула. — Но Андрею, пожалуй, говорить не буду. Пусть сам догадается!

— Сам он догадается не скоро, это будет долго… прорастать, — чуть усмехнулся Кузнец. — Но абсолютно уверен, что он и без новых сверхспособностей тебя удивит.

Глава 3

Души и клятвы

Проснулся я в этот раз от громких голосов Ханны и Рагны — которые даже не скрывали, что общаются слегка на публику. Причем на специфическую публику! Манера разговора была такая, что я спросонья даже спросил себя, не успела ли ночью к нам вернуться Кэтрин, потому что именно с ней в тройке они, бывало, так дразнили Колина… Но нет, голосов слышалось всего два.

— … Наверное, его леди-мать его для чего-то наняли в Академии, курс какой-то читать у природников, вот он к вам и приблудился. Молодые Светлые обычно от мамочки ни на шаг! А молодые — это у них лет до трехсот.

Это говорила Ханна веселым, немного даже развязным тоном. Будь у нее тело, решил бы, что это отходняк после вчерашнего адреналина. А так — возможно, она изображала (или правда испытывала) тот же эффект на основе одних воспоминаний.

— Может быть. Я, в отличие от тебя, с эльфами часто дела не имела. Только с тем один-единственный раз, — вздохнула Рагна. — Если это можно назвать «иметь дело».

— Да я тоже не сказать чтобы прямо много о них знаю, но тот раз, когда их целый отряд прислали для сопровождения принцессы из Светлого Леса к нам — и насмотрелась, и наслушалась. Ну неважно. Давай, рассказывай, что там у тебя с ним было!

— В том-то и дело, что ничего не было! Он подсел однажды ко мне, когда я в библиотеке работала, и говорит: «Прошу прощения, что отвлекаю, но на мне лежит суровое заклятье, порабощающее волю: я обязан флиртовать со всеми девушками, у которых черные волосы и серые глаза!»

Ханна хихикнула.

— Дай угадаю. Ты ему поверила?

— Да! — досадливо воскликнула Рагна. — Поверила! Сказала: «Ладно, раз так, то флиртуйте!» Он мне пару стихотворений прочитал, что-то там про змеи волос и звезды глаз. Смотрит этак по-собачьи, а я говорю: «Что ж, если условия проклятья выполнены, мне еще три книги нужно просмотреть, позвольте вернуться к работе». И дальше стала читать. Отвлеклась и не видела, куда он делся — отсел, наверное.

Ханна на этом месте заливалась смехом уже просто неприлично, до хрюканья. Колин, тоже не спавший, пофыркивал, но сильно не смеялся. Сказал:

— Жалко парня! Я на таких, как ты, Рагна, пару раз нарывался! Так и не смог понять — они так издеваются, или правда не понимают?

— Могу только за себя сказать: я правда не понимала. Теперь одно из многих сожалений, — девушка-лич вздохнула. — Хоть было бы, что вспомнить теперь.

— Не расстраивайся, — сказала Ханна. — Вон, Габриэль сказал, что они не особо от людей отличаются в этом плане!

— Он говорил, что темные от светлых не отличаются. А эльфы от людей…

— Ну, вот наша эльфийка в себя придет, Андрей ее осчастливит — и, авось, хоть намекнет, отличается чем или нет.

— Андрей-то? Ты что, он слишком галантен, — усмехнулась Рагна. — Так и будем гадать. Ладно, я вообще эту историю не к тому рассказала! А к тому, что вот так у меня и отложилось в голове: возможны, мол, заклятья подчинения, которые эльфы не могут снять! Сам эпизод уже много лет не осмысляла, не возвращалась к нему, а убежденность сидела. А то бы я, конечно, не дала вам с Андреем прямо в пекло рвануть, а попробовала бы Мириэль сразу зеленым огнем отутюжить. И еще кое-чем. Орков бы дольше зачищать пришлось, что да то да, но ведь бой с некромантом безотходный — кто умер, тот сразу на мою сторону встал… — Она хмыкнула. — Так что после того, как Колин того лича, с их стороны, упокоил, мы бы в любом случае не могли проиграть.

«Они дразнят Мириэль! — понял я. — Тормошат ее! Пора вмешаться.»

Леу на моей шее для разнообразия не было — она вообще как убежала вчера гонять кабанов, так до сих пор не вернулась. Я за нее не переживал: в окрестных лесах не водилось ничего такого, что могло бы повредить ее четырехметровой форме, даже с учетом нечисти! А благодаря способности к полету, потеряться она тоже не могла. Налопается вдоволь, выспится — и разыщет нас.

В общем, раз я спал в одиночестве, то смог быстро выпутаться из одеяла и вскочил.

Мы встали лагерем в лесу и разоспались просто неприлично: неторопливое осеннее солнце уже успело высоко подняться в небе. Ну, что ж сделать, после вчерашнего тем из нас, у кого живые тела — то есть мне, Колину и Мириэль — нужно было отдохнуть. Надеюсь, что эльфийка отдыхала. Я велел ей устроиться поудобнее и спать столько, сколько она хочет, но понятия не имею, подействовал ли мой приказ на ее способность к отдыху.

Так или иначе, сейчас эльфийка уже бодрствовала и вид имела самый мирный. Все в том же черном мундире, но уже без тяжелого макияжа, умытая, она выглядела моложе и здоровее. И — симпатичнее. Впрочем, опущенные уголки губ и остановившийся взгляд ее совершенно не красили. Она сидела возле весело потрескивающего костра, прямо на траве, скрестив ноги, потягивала какой-то напиток из деревянной кружки и не реагировала на болтовню, которую девчонки с Колином развели, похоже, специально для нее!

— Доброе утро всем! — сказал я. — Мириэль, Колин, Ханна, как спалось?

— Спасибо Рагне, что посторожила, спал, как убитый! — весело сказал двухстихийный маг.

— Тоже нормально, — сказала Ханна. — Пыталась тебе сон прислать, но не вышло. Так глубоко устал — или?..

— Или, — сказал я. — Нанимательница моя явилась поблагодарить за службу. Кое-что интересное для вас с Рагной рассказала… Точнее, не она, а ее муж, он тоже приходил. Но об этом потом. А ты как? — Я обернулся к эльфийке.

— Спала адекватно, восстановила силы, спасибо, мой господин, — ответила Мириэль, продолжая пить чай.

Ох, не нравился мне ее тон, и поведение не нравилось…

— Несколько базовых приказов, — сказал я эльфийке. — Во-первых, запрещаю тебе прерывать свою жизнь или укорачивать ее любым образом. При любых обстоятельствах. Всегда старайся выжить. Поняла?

— Поняла, — кивнула эльфийка.

И вдруг взяла и вылила свою кружку в огонь. Потом сняла с огня котелок и тоже его вылила на угли.

— Та-ак… — сказал я. — Никто больше это не пил?

— Не, я не трогал, — замотал головой Колин. — Не успел. Блин, я думал, это Рагна заварила!

— Я стараюсь не заваривать ничего, сложнее мятного чая, — покачала головой Рагна. — Как ты мог учуять по запаху, это был не он. Но я видела, какие травы она туда положила. Ядовитых не было!

— Мириэль, — сказал я. — В котелке был яд?

— Да, — безразлично сказала она. — Слабый и медленный. Чтобы отравить даже человека, надо его выпить очень много в течение длительного времени. Я не пыталась отравить вас, мой господин, или мага в детском теле.

Я сжал зубы.

— Ладно, допустим. Мириэль, сама ты насколько сильно отравилась?

— Ничтожно. Мой предыдущий повелитель отдал мне тот же самый приказ в более узкой формулировке, поэтому при всяком удобном случае я делала себе этот отвар, поскольку он обладает в том числе тонизирующим действием. Однако накопительный эффект не успел наступить.

Я ругнулся.

— Рагна, потом обследуешь ее, не заблуждается ли?

— Обследую, — кивнула Рагна и тяжело вздохнула. — Эх, люди! В смысле, эльфы! Такое красивое, живое тело — а совершенно его не ценит!

— У нее есть смягчающие обстоятельства, — холодно сказал я, — но мне это все равно очень не нравится. Хорошо, проехали. Мириэль, тогда еще один общий приказ. Не причиняй вред моим друзьям и женам.

— Это соответствует духу моей Клятвы, — снова кивнула девушка. — Нет нужды оговаривать отдельно.

— Ну, на всякий случай. И — не ври мне. Или это тоже в Клятву входило?

— Входило.

— Вот и хорошо… — вздохнул я. — Сегодня придется тебя перед официальными лицами отмазывать. Пожалуйста, не саботируй эти попытки. И… заранее извини, если придется как-то тебя унизить, словом или действием. Мне бы все же не хотелось начинать нашу новую жизнь в новом мире с того, чтобы бежать и скрываться от властей! Придется как-то доказать, что ты безопасна.

Мириэль снова кивнула.

— Рей, не мог бы ты ее попросить еще на наши слова реагировать? И на вопросы отвечать? — спросила Ханна. — А то ведь ужас как неудобно!

— А она вас по-прежнему игнорирует? — уточнил я.

— По-прежнему, — кивнула Рагна. — Проснулась часа три назад, раньше всех. Умылась, оправилась, нашла котелок в твоих вещах, повесила над огнем, сделала отвар… Я следила, но дергать не хотела. Сам знаешь, помогать, утешать — не моя сильная сторона.

В голосе моей четвертой жены послышались виноватые ноты.

— Ты все сделала правильно, — утешил ее я. — И вообще молодец! И — разговор я ваш слышал, да. Я уверен, что нам бы удалось победить и без пятого брака, если бы Ханна вовремя вспомнила про особенности эльфов. Тебе удалось бы, — подчеркнул я. — Но — хорошо, что все вышло так. Постепенно и Мириэль придет в норму. Она сильная, раз столько лет продержалась в таком состоянии и даже какие-то остатки моральных принципов сохранила. Уверен, постепенно мы поладим.

Говорил я это не столько даже для Рагны, сколько для самой Мириэль. Хотя не был уверен, что она пока что поймет мои слова правильно. Она явно воспринимала меня пока как «второе издание, ухудшенное и урезанное» по сравнению со своим прошлым «повелителем»!

— Хорошо-то хорошо, но детишек Мириэль тебе тоже не родит! — вздохнула Ханна. — А я этого хотела. Чтобы дети. У эльфов с этим очень, очень туго, даже в смешанных браках.

— Тоже мне проблема! Сама и родишь, — твердо сказал я. — Сколько хочешь. Хоть десять, хоть двадцать. Когда тело тебе вернем.

Ханна засмеялась.

— Договорились!

— Тебя это тоже касается, Рагна, — я подмигнул некромантке. — Я в этом плане мужчина простой: детей должно быть столько, сколько хочет женщина. А мое дело — на всю эту ораву заработать.

— Понятно, — усмехнулась девушка-лич.

— Отличная у тебя семейная программа! — похвалил Колин. — Даже начинаю думать: а может, зря я от этого всю жизнь шарахался?.. Поехали, что ли, быстрее, чтобы наше золото большие шишки не захапали, и тебе, Андрей, было бы, с чем семью планировать!

* * *

Предостережение Колина оказалось пророческим: когда мы прибыли в замок Темного Властелина «на зарплате», дележка награбленного, но еще не отправленного им в метрополию шла полным ходом! Замок ничем не отличался от того, которого я видел в миске у Колина день назад: те же гладкие черные стены, те же зловещие величественные башни. Похоже, он достался атакующим совсем неповрежденным! А вот поле вокруг него украсилось кое-чем новеньким: горами порубленных тел и наскоро сколоченными виселицами, на которых вывесили орков — видимо, из числа тех, что защищали замок.

Мириэль смотрела на все это безо всяких эмоций, меня тоже уже даже не замутило — после того, что я насмотрелся в деревне Минхей, зрелищем казненных мощных мужиков меня не пронять. Но поставил себе лишнюю галочку: ага, правильно я распорядился, не зря отправил «наших» орков порталом.

Чуть в отдалении от места казни на лугу у замка расположились лагерем несколько отрядов стражи, присланных порталом. Нас еле пропустили через оцепление, хорошо, Мишель вовремя появился и провел.

М-да, очень нам эти войска пригодились бы вчера. Впрочем, я даже догадывался, что мне бы сказал какой-нибудь местный шишкарь: «Это ведь городская стража, они не предназначены для штурма крепостей! Их задача — охранять государственную собственность!» И в чем-то этот выдуманный мною государственный чиновник был бы, безусловно, прав.

Что касается вовремя вышедшего нам навстречу из замка Мишеля, то наш командир выглядел бледным и усталым: явно после боя ему даже выспаться не дали — так всю ночь и «решал вопросы». Однако Мишель держал лицо, говорил спокойно и даже почти не отреагировал на известие, что я все-таки женился на эльфийке. Только и сказал:

— Что, возникла та самая безвыходная ситуация?

— И да, и нет, — ответил я. — Мириэль была под заклятьем, подавляющим волю, очень жестким. Мне удалось это заклятье на себя переключить. Так что, в отличие от остальных моих жен, она полностью мне подчиняется. И раньше тоже не своей волей все эти зверства творила. Ты говорил, у нас сейчас период, когда мы что угодно можем провернуть. Давай постараемся ее так же легализовать, как Ночку.

— С этим все оказалось… сложнее даже, чем я думал, — устало произнес Мишель. — Но давай попробуем. Раз она теперь твоя жена и ты за нее ручаешься. Тебе нужно первым увидеться с Посвященным Гилом. Он встанет на твою сторону — обязан.

Что-то в жестком тоне Мишеля, в складке около рта мне сильно не понравилось.

— У тебя тоже не все просто с Храмом? — спросил я. — Тебе зажали повышение? Тебя ведь обещали сделать Светоносным Паладином или как-то так?

Мишель поморщился.

— Вроде того. Пытаются затолкать меня в Посвященные — чтобы сидел безвылазно в столице, а не мотался везде.

— С чего вдруг? — удивился я. — Ты же человек на своем месте!

— Ну вот кое-кто считает, что меня можно пристроить и поудачнее. И главное, сам король… Ладно, это мои дела, тут ты ничем не можешь мне помочь при всем желании, — он коснулся моего плеча. — Но спасибо за участие, Рей!

У меня уже была заготовлена фраза в духе «Пригрози им, что если ты не сможешь нанимать Кэтрин, то она им все разнесет!» — но я вовремя ее проглотил. Потому что, возможно, именно с этим и было связано затравленное выражение в глазах моего друга! Их с Кэтрин многолетний (как бы не длинною в жизнь!) роман, кажется, находился в более-менее устойчивом равновесии, и если Мишель не сможет больше «легально» мотаться с нею по дорогам, выполняя задания Храма, то кто знает, как у них все повернется! Кэтрин явно не готова осесть в столице вместе с ним и играть роль жены добропорядочного государственного чиновника.

Посвященный Гил ожидал нас в одном из покоев черного замка — кстати, весьма неплохо отделанном и обставленном помещении! Идеально гладкие стены, мебель, словно вырастающая из них… Да уж, этот Арнольд Карас или как его там знал толк в интерьерах! Пожалуй, дизайнером или архитектором ему и стоило работать. А то подался, понимаешь, в темные властелины — и закономерно заработал на этой нервной работе несварение желудка: сложно переварить несколько дюймов закаленной стали. Что ж, паладины Света известны своими целительскими возможностями!

(Да, я несколько ерничал, поскольку заочно испытывал крайне негативные чувства к бывшему хозяину замка — и за его роль в геноциде местного населения, и за его участие в измывательствах над Мириэль. Собственно, жалел я только об одном: что его уложил Мишель, а не я.)

Сейчас на монументальном каменном столе было разложено множество бумажных журналов почти привычного мне вида: какие-то такие я успел застать в раннем детстве в советских учреждениях — даже картонные обложки были похожи! А за столом сидел благообразный пожилой господин с совершенно белыми волосами и бородой — тоже адепт Света, к гадалке не ходи.

— Посвященный Гил, — сказал Мишель. — Рад представить вам Избранника богини Любви Андрея Вяза. И с ним три из пяти его жен: рыцарь Ханна Брейдау, мессира Рагна Брейдау и госпожа Мириэль Аннирикей.

— А, свежеиспеченный барон! — с улыбкой проговорил Посвященный, поднимаясь из-за стола и осеняя меня благословением (язычок белого света вспыхнул у него на ладони и слетел в нашу сторону, истаяв на полдороге). — Поздравляю с новым титулом!

— Вы знаете больше, чем я.

— Король даровал тебе титул и земли, — пояснил Мишель. — И какую-то небольшую сумму золотом, я не спрашивал. Вместо тех двух тысяч золотых, что ты запросил дополнительным гонораром.

Ого, целое баронство! Щедро, однако. Не ожидал от казны. Но…

— Благодарим его величество! — сухо сказала Ханна. — И как далеко на севере расположено это баронство от столицы?

— На северо-западе, — вздохнул Мишель. — Ты угадала, Ханна. Обширные, но, скажем так, мало используемые земли, заселенные в основном нечистью. Номинально они действительно стоят две тысячи золотых и даже больше — его величество был щедр и вам, конечно, стоит его поблагодарить.

Мне захотелось выругаться. Впрочем, что-то подобное я и предполагал. Ни у нас, ни у Мишеля не было мохнатой лапы при дворе, чтобы побороться за наши интересы — а ясно же, что исполнителям и главным застрельщикам всегда достается хрен да маленько! Ладно, зато титул дали. Здесь, в сословном обществе, это немаловажное обстоятельство. Плюс еще доля из того, что найдено в замке… А, судя по усталому виду Мишеля, найдено не так мало, иначе он бы не занимался дележкой всю ночь!

— Я тоже благодарю короля! — сказал я самым бодрым и бравым тоном, который мог из себя выжать. — Надеюсь, что в кратчайшие сроки сумею сделать эти земли плодородными и прибыльными!

Брови Мишеля взлетели вверх, но он промолчал. А вот Посвященный Гил улыбнулся.

— Мне нравится ваш оптимизм, Избранник Любви! Паладин Мишель уже рассказал о вашей роли во всем этом предприятии — похоже, богиня Любви в этот раз сделала особенно удачный выбор. Я также рад познакомиться с вами, уважаемые дамы, — он коротко поклонился Рагне и Ханне, подчеркнуто обойдя эльфийку. — Однако личность вашей третьей… э-э-э… супруги вызывает у меня некоторые вопросы. И, боюсь, они возникнут не только у меня!

— Охотно отвечу на все ваши вопросы, — сказал я. — И Мириэль ответит.

— Правду? — сухим тоном осведомился Посвященный Гил.

— Если я прикажу, то — правду, — твердо ответил я.

— Однако! Что ж, тогда, полагаю, вам лучше рассказать мне по порядку обстоятельства дела.

Я взглянул на Мишеля, он едва заметно кивнул. Очевидно, считает, что этому храмовнику можно доверять — хотя бы до определенных пределов. Что ж, иного выхода у меня все равно не было! Только прорываться в бега и основывать свое собственное маленькое царство-государство где-нибудь на пустошах — чего мне не особенно хотелось, хотя полностью этот вариант я не исключал. А то что это тут у них, одно-единственное королевство — и никакой конкуренции! Давно пора подбавить перчику.

И нет, это не самонадеянность, это трезвая оценка моих возможностей. У меня некромант класса Рагны и дракон — это уже вполне себе заявка на небольшое княжество! А Ханна может командовать личной дружиной. И Мишеля с Кэтрин к себе перетащим, если их в столице плохо примут.

Другое дело, что этот путь — всегда риски и конфликт. Все то, что мне особенно не нравится. И все то, что совершенно точно не очень хорошо сочетается с моими ближайшими целями: устроить тыл, после чего заняться поисками способа вернуть тела Рагне и Ханне! Или даже хрен с ним с тылом, может быть, именно с магических изысканий в этой области и стоит начать? Параллельно врачуя душевные раны моей эльфийки — вот кому точно еще одна война будет совершенно точно лишней! Ей бы в тишине и покое прийти в себя…

В общем, я решил покуда быть паинькой и даже немного «добропорядочным идиотом», поэтому принялся рассказывать Посвященному Гилу все без утайки. Да, собственно, и утаивать-то было нечего! Хотя о своем разговоре с богиней Любви и Кузнецом я все же промолчал.

— Ясно, — задумчиво проговорил Посвященный. — Что ж, Мишель, давай с тобой проведем ритуал Истинного Зрения. Нас, конечно, только двое, но, учитывая мой статус Посвященного, этого достаточно. Я бы хотел еще взглянуть на вашего голема… В смысле, первую супругу. Для полноты картины.

Для этого нам пришлось спуститься во двор, где я оставил Ночку. Причем Посвященный еще набрал очков в моих глазах, спросив у меня разрешения погладить Ночку по носу. Да не просто гладил, а еще и нахваливал: «Какая красивая, отличная лошадиная форма! Надеюсь, вы сумеете обрести память и вернуть себе возможность полноценной жизни!»

Однако вердикт Посвященного был неутешителен:

— Я действительно вижу связи подчиняющего заклятья между вами, барон Вяз, и вашей… хм, супругой Мириэль, — проговорил Гил. — Я также своими глазами увидел, что душа мессиры Брейдау действительно цела — удивительное зрелище! Никогда прежде не наблюдал лича с целой душой!

Мне показалось, или на этих словах лицо Мириэль дрогнуло, и на нем появилось легкое удивление? Впрочем, эта эмоция почти сразу исчезла. Она что, считала меня злодеем, способным жениться на обычном бездушном личе? А все положительные эмоции и доброе отношение Рагны считала притворством?

— Однако я не могу вынести заключения по делу вашей супруги Ночки, — со вздохом произнес Посвященный. — Мне видна некая эманация, которая может быть остатком души — а может и не быть. В любом случае, этого недостаточно, чтобы присвоить ей статус разумного!

— И все-таки я заключил с ней брак, — сказал я. — Разве это не доказательство, что ее душа жива? Я ее чувствовал! Я ее видел, как и души других моих супруг!

— Очень интересно, — сказал Посвященный. — Жаль, я не могу спросить богиню Любви лично… Но, раз брат Мишель за вас ручается, пожалуй, я пойду на небольшое должностное нарушение — как он говорит, по совести, — Посвященный Гил многозначительно поглядел на нашего друга. — Будем надеяться, что вы правы, и что однажды Ночка вернется в число разумных существ, а ее душа обретет достаточную полноту, чтобы вновь вступить в круг перерождений, когда настанет ее время. Если так и произойдет, то вы, барон Вяз, совершите настоящий подвиг. Я буду молиться за вас.

— Благодарю, — сказал я. Но вздыхать с облегчением было еще рано, поэтому я произнес. — А что касается Мириэль Аннирикей?

— Вот тут, боюсь, нужно консультироваться со светскими властями, — нахмурился Посвященный Гил. — У них, боюсь, могут быть свое собственное мнение. Однако я могу свидетельствовать в вашу пользу, благо, правда на вашей стороне. То есть я могу сказать, что между вами и присутствующей здесь эльфийкой действительно существует магическое заклятье, внешне похожее на заклятье подчинения… Вот только лорд-канцлер барон Нейвин — не из тех, кто верит на слово. Он, боюсь, потребует доказательств.

— Каких? — я почувствовал, что у меня леденеет сердце. — Чтобы она совершила по моему приказу нечто неприятное, болезненное или унизительное?

— Боюсь, это само по себе — не доказательство, — покачал головой Посвященный Гил. — Люди, которым грозит казнь, могут даже отрубить себе руку, лишь бы избежать смерти. Такие случаи известны.

— Тогда о каком доказательстве может идти речь?

— Так случилось, что мне известен текст клятвы верности эльфийских Старших кланов, — проговорил Посвященный Гил. — Пусть она принесет эту клятву вам перед всеми нами — и тогда я поверю и сам, и смогу ручаться перед лордом-канцлером, что Мириэль Аннирикей действительно безопасна и полностью подконтрольна вам.

— Посвященный, я же только что рассказал вам историю Мириэль, — сказал я, бессознательно сжимая рукоять Ханны. Не потому, что собирался обнажить меч против высшего храмового чина, а чтобы почувствовать поддержку жены. — Вы хотите, чтобы я снова провел свою пятую супругу через то, что наверняка — ее самое тяжелое воспоминание?

— Если альтернатива — ее смерть? — приподнял брови старый жрец.

…Так и получилось, что примерно час спустя Мириэль пришлось, опустившись на одно колено передо мной, в присутствии Посвященного Гила, Мишеля, лорда-канцлера Нейвина, Габриэля, Колина, Ханны и Рагны произнести монотонным голосом:

— Силою Леса и кровью, текущей во мне, клянусь слить свою силу с твоей, быть твоим дыханием и голосом, мыслью и плотью.

Всего несколько слов — почему-то я считал, что эта пресловутая Клятва должна быть гораздо длиннее!

Лицо Мириэль ничего не выражало по-прежнему, но мне почему-то показалось, что оно вдруг резко осунулось и стало совсем как-то, из сна.

— Я принимаю твою клятву, — сказал я. — И в ответ обещаю платить тебе верностью за верность и силой за силу. А теперь встань и жди, пока я разберусь с нашей небольшой проблемой.

Мириэль встала, по-прежнему безразличная ко всему.

И я думал, что дело уже решено — но лорду-канцлеру вздумалось упереться! Оказывается, придворные, чтоб их, переживали, что их лишили зрелища! Что этот Темный властелин, мать его, завелся слишком далеко от столицы, и теперь ну никак было не посмотреть ни на его замок, ни на его легионы — а тут красивая фотогеничная эльфийка, которую можно замечательно казнить на высоком эшафоте, отделанном красным бархатом!

И все наши доводы разбивались о его вопрос:

— Но как я подам это королевской семье и лучшим людям королевства?

К счастью, Посвященный Гил занял нашу сторону тверже, чем я думал, и всячески увещевал лорда-канцлера, что казнить невиновную женщину, ставшую жертвой темного колдовства, — недостойно. Тем более, что за нее ручаются такие великие герои, как мы с Мишелем.

Не знаю, чем бы все это кончилось, но Мишель предложил идею объявить Мириэль артефактом — и лорд-канцлер, по-моему, слегка утомленный спором, ухватился за нее как за возможность поторговаться.

Каковой торг я и слил. Причем, как я потом узнал, речь действительно шла о слитках драгоценных металлов и артефактах стоимостью в несколько десятков тысяч золотых — и большая часть этих денег утекла не в последнюю очередь самому лорду-канцлеру.

Ладно, плевать. Главное, Мириэль выдержала — и мы с Ханной и Рагной тоже. Не сорвались, не напортачили, не поставили себя вне закона, не оказались в долгах. Мы расквитались с миссией по борьбе с Темным властелином — и впереди нас ждала новая миссия.

— Ну что, дамы, — весело спросил я Рагну и Ханну, когда мы вчетвером (Мириэль шла, словно робот) покидали замок. — Станем самым процветающим баронством в королевстве?

— На этих землях? — скептически произнесла Ханна. — Там даже разбоем не проживешь: некого грабить!

— Можно, наверное, нечисть ловить и делать хитрых некрохимер… — задумчиво вторила Рагна. — Но кому их продавать?

— Нет, — сказал я, приобнимая некромантку за плечи (я уже знал, что ей нравится этот нехитрый знак внимания). — Мы, девочки, создадим образцово-показательный колхоз!

Глава 4

Путь в манор

Одну ночь мы все же провели в замке Темного властелина, и даже собрались всей старой компанией, включая Кэтрин и Габриэля. Расставание выходило не грустным и не веселым: друзья, в отличие от нас, получили неплохие суммы денег в результате дележа трофеев — хотя, естественно, в разы меньше, чем выжала в итоге королевская казна. Кэтрин особенно радовалась даже не деньгам, а тому, что ее пригласили на большое королевское чествование в столице.

— Ух, наконец-то я крутых заказчиков наберу! — радовалась она. — Герцогов, лордов всяких… Может, телохранительницей к кому устроюсь! Заживу! Так что, Миш, не волнуйся за меня, — она хлопнула паладина по плечу. — Не пропаду, даже если ты меня больше нанимать не сможешь.

Мишель улыбнулся и похлопал по руке, но глаза у него оставались мрачными.

— Ну что ж, я рад твоему настрою! Если что, ты знаешь, что в моем доме для тебя всегда будет комната.

— Конечно, само собой!

— Ой, ду-у-ура… — пробормотала Ханна, но очень тихо, так, чтобы слышал только я.

— Если ты ищешь место телохранителя, то далеко искать не надо! — воскликнул Колин. — Я тебя с удовольствием найму! А то для ребенка вечно проблема найти надежную охрану, которая с тебя большие бабки не заломит…

— Ты б еще дороже одевался, ребенок, — хмыкнула Кэтрин.

— А дешевле нельзя, вообще никто всерьез не воспринимает!

Кстати говоря, о чествовании в столице. Меня и мою семью туда не позвали, более того, намекнули (лорд-канцлер и намекнул), что ни Рагну, ни отмазанную от казни Мириэль при королевском дворе видеть не жаждут. Я ничего обещать не стал, но сказал, что принял к сведению. Однако друзьям сообщил сразу: в столицу мы с ними не отправимся.

— Почему? — удивился Колин. — У вас же там дом, вон какой хороший! Вы там можете тихо переждать зиму, а к весне переберетесь на свою пустошь… в смысле, в баронство. Сейчас там, небось, даже зимовать негде!

Рагна покачала головой.

— Мы сделали меня слишком заметной. Даже если я переоденусь из фиолетового платья в кожаное трико, сделаю маску черной и изменю цвет огоньков в глазах, все равно вскоре поползут слухи, что Добрая Госпожа вернулась в свой особняк. И, конечно, кто-то обязательно попытается использовать меня в своих раскладах… — Рагна вздохнула. — Несчастливый какой-то дом, так я и не успела в нем пожить как следует!

— Ничего, еще поживем, — я опять приобнял ее. — Просто попозже.

— А еще я думаю, что в столице эти бесчестные товарищи все-таки попробуют добраться до Мириэль, — добавила Ханна. — Сколько я понимаю в таких придворных лизоблюдах, как канцлер Нейвин, для них нет человека — нет проблемы. Получится или нет, большой вопрос, — моя вторая жена сказала это таким тоном, что хищная усмешка была слышна даже человеку, не знакомому с нюансами ее речи. — Но все равно лучше поберечь наше пополнение. В конце концов, она у нас единственная живая девочка, не считая Леу, нужно о ней позаботиться!

— Вот видишь, — сказал я Колину. — За меня все решили. Но я и сам полностью согласен. Честно говоря, после даже самого короткого столкновения с местной политикой больше всего хочется приобрести какой-никакой крепкий тыл. А сила барона — это его манор. Его люди.

— Увы, Андрей, — вздохнул Мишель. — С людьми там не очень хорошо. Официально — всего одна деревня.

— Что значит официально?

— Это значит, что неофициально могут быть еще поселения, которые самовольно заняли земли и налоги не платят, — объяснила Ханна. — Ничего, справимся!

Габриэль отмалчивался, однако напоследок сказал нам:

— Мессира Брейдау, когда приедете в Палану для перерегистрации — загляните ко мне в гости, если будет такое настроение. Уважьте старика.

— Ой! — ахнула Рагна. — Перерегистрация! Я и забыла!

— Я тоже! — с досадой согласился я. — А ведь у тебя там штраф приличный набежал! Пятьсот с чем-то золотых.

Рагна ругнулась.

— Ну ладно, допустим, можно эти золотые цацки продать… — пробормотала она. — Которые мы использовали для маскарада. Но не уверена, что с них пятьсот наберется. Или еще можно договориться о рассрочке… Бог Воды, как это я так⁈ Ведь никогда не нарушала правила! Я просто думала, что сгину там, в этом болоте, и никогда… — похоже, Рагна всерьез расстроилась из-за этого относительно пустякового дела.

То есть ладно, пятьсот золотых — сумма более чем приличная, но на фоне того, что я уже знал о заработках некромантов, мне сложно было воспринимать ее всерьез.

— Решим вопрос, — успокоил ее я. — В конце концов, сто лет ждали — год-другой подождут. Документы тебе как уникальному личу с душой мы уже выправили, так что королевских рыцарей или паладинов по твою душу в любом случае не отправят, разве что пени начислят. А за это время наберем на штраф. Если мой план не выгорит, для тебя эта сумма — один-два хороших заказа, как я понимаю?

— В принципе, да, — чуть успокоилась Рагна. — Спасибо, Андрей. Просто я действительно никогда не допускала просрочек! Очень неприятно оказаться в роли мелкой нарушительницы.

«Комплекс отличницы, ага», — с улыбкой подумал я.

Но с деньгами дело решилось просто и неожиданно. То есть не совсем решилось, но в наших пустых карманах неожиданно зазвенело золото (в дополнение к тем двумстам золотым, которые шли вместе с титулом). На утро, когда мы должны были отправляться, в отведенные нам покои заглянул Мишель и попросил одолжить ненадолго одного из скелетиков Рагны. У нее после битвы их осталось больше, чем мы думали — почти сотня! То есть «на ходу» было всего пятьдесят, но остальные ей удалось собрать той же ночью, когда мы устроили привал рядом с местом решающей битвы. В смысле, призвать. Остальные тоже можно было походить и пособирать вручную, но Рагна махнула на это рукой.

— Сто скелетов — уже очень неплохой капитал. А пополнить в глуши довольно просто… Я почти уверена, что нам и разбойные нападения предстоят, и нечисть будет беспокоить.

Естественно, Рагна охотно одолжила Мишелю скелета, даже предложила забрать совсем, если ему нужно.

— Например, сокровища везти в столицу, — лукаво предложила она.

— Ничего, за меня порталом перекинут. А этот ненадолго нужен, я верну до того, как вы отправитесь в путь.

И вернул — причем скелетик держал сундучок, набитый золотыми монетами!

— Две тысячи золотых, — объяснил он. — Раз король не выполнил обещания, то его предстоит выполнить мне. Я же сказал, что, в случае чего, добавлю из своей доли.

— Миш, не нужно! — воскликнул я. — Нам ведь дали титул и земли…

Тот поморщился.

— Титул короне вообще ничего не стоил, да и земли на самом деле тоже. А вот мне досталась пара десятков тысяч, даже больше. Еще даже точные подсчеты не закончены.

Я присвистнул.

— Неплохо этот Темный властелин затарился!

— Ну да, он же был Маг Камня. Причем, как оказалось, старый и мощный, из тех, что умеют тянуть металлы из горной породы. У нас в мире таких пока нет своих, им нужно несколько сотен лет, чтобы силу набрать… Так что возьми эти монеты, пожалуйста. Мне будет легче на душе. А то получается, что я, как командир, не смог позаботиться о твоих интересах!

— Хорошо, — сказал я, пожимая его руку. — Спасибо! Буду считать это твоей инвестицией в наш коллективный агрохолдинг.

— Надеюсь, то, что ты сейчас сказал, это не жуткое ругательство, — чуть приподнял брови Мишель.

Мы обнялись на прощание — и каждый пошел своей дорогой. Мишель с остальными — порталом в столицу, а мы — узкой, уже привычной мне грунтовой дорогой под мелким осенним дождиком в наши собственные земли, которые находились не так уж далеко друг от друга: километров двадцать через горы по прямой. Или километров шестьдесят-семьдесят в объезд, как мы и решили двинуться, не доверяя горным тропам — и нашей способности пройти ими без потерь для себя. Да и в ближайший город тоже нужно было завернуть, закупить продовольствие на зиму для меня и Мириэль, посевной материал, инструменты и мало ли чего еще!

К счастью, у нас была карта — хорошая карта, единственная часть нашей награды, которой я искренне обрадовался. И по ней мы довольно неплохо проложили маршрут. (Сразу скажу, что совершенно верно проложили!)

«Мы» — это я со всеми моими женами. Мириэль ехала на купленной у одного из баронских рыцарей специально для нее лошади, которую мы назвали Счастливица, или просто Сливка для краткости. Лошадь обошлась по дешевке, потому что сломала ногу, и хозяин хотел ее зарезать, а Рагна предложила забрать себе за символическую серебрушку. Так лошадь досталась нам: Рагна срастила ей кость, продезинфицировала рану, наложила плотную давящую повязку — и кобыла смогла неспешно, если не заставлять ее идти рысью, следовать за Ночкой и ездовой крысой. Мягкие ткани Рагна ей срастить не могла, но они должны были зажить и сами, если не давать Сливке напрягать ногу.

А Леу, к счастью, вернулась тем же утром, что мы планировали отправиться в путь! Спикировала с неба с радостным воплем, прямо в воздухе превратилась в ящерицу и тут же привычно забралась мне в капюшон.

— Все! — счастливо воскликнула она. — Наелась, налетелась, набегалась — теперь отосплюсь в тепле!

— Используешь Андрея, как берлогу? — фыркнула Рагна.

— Ага! Оказывается, муж — это так удобно! И пахнет тут… м-м-м… приятно.

И с этими словами наша ящерица действительно отрубилась.

Ну что ж, хоть кто-то совершенно счастлив итогом наших разборок с Темным властелином!

А вот мне было довольно грустно. Не за себя — я-то, по-моему, остался в прибытке по большому счету! Деньги — дело наживное, заработаю. В принципе за эту гнилую ситуацию с дележкой награбленного (я ведь верно понял, что выжившим жителям баронства Окк вообще ничего не досталось в компенсацию за пережитое?), за произвол начальства — и немного за Мишеля. Было ощущение, что если нашего паладина и не обделили в денежных вопросах, то все равно он встрял куда крепче, чем я.

Путешествие вместе с женами имело то преимущество, что теперь мне было, с кем поболтать в дороге: Ханна висела у меня на бедре и всегда была готова пообщаться. Так что охотно насплетничала:

— Кэтрин жуткая дура! Я с ней вчера успела поговорить немного! Мишелю-то, оказывается, руку принцессы предложили!

— Чего⁈ — я так и офигел.

— Того! Младшая принцесса королевской крови, самая настоящая! Старшую уже выдали замуж вообще в другой мир. Там при дворе такая интрига с престолонаследием закрутилась, что за кого их ни выдай, все плохо.

У меня всплыло смутное воспоминание: давным-давно, в первом посланном мне сне богиня Любви мне говорила, что ее муж отправлял как раз заниматься интригой с престолонаследием! Я тогда не обратил внимания, мало ли интриг плетется на свете и в темноте. Но королевство в этом мире всего одно, и престол, получается, тоже всего один… Выходит, именно эту интригу должна была направлять Любовь? Надо будет поподробнее узнать, в чем там дело.

— В общем, — продолжала Ханна, — его величество по ряду причин искал такого кандидата, чтобы точно на престол не претендовал. Ну и статус самой принцессы чтобы после замужества пониже стал, но и одновременно чтобы не принизить королевскую честь таким браком… Героический паладин Света, который изначально не был дворянином, — самая подходящая кандидатура!

— Ни хрена себе! — только и мог выдохнуть я. — Ну прямо совсем классика! Победи Темного Властелина — и женись на принцессе!

— Слишком уж классика! — воскликнула Ханна. — Представляешь, что мне Кэтрин рассказала? К ней Мишель вчера пришел и говорит: так мол и так, от таких предложений не отказываются, один только выход — давай поженимся, я сложу с себя клятву паладина и отправимся вместе наемничать, как ты всегда хотела!

Я присвистнул.

— Серьезно, так вот пришел и сказал?

— Ты знаешь Кэтрин, она не способна что-то подобное придумать. И она ему отказала!

— Ну… — умудренным тоном сказал я. — Наверное, так для нее действительно лучше. Она не очень похожа на человека, способного на супружескую верность.

— Ты ничего не понимаешь! — досадливо возразила Ханна. — Думаешь, она много с другими мужчинами постель делила? Да буквально с двумя-тремя кроме Мишеля, и то по молодости совсем, когда в причинном месте горело! И уже больше десятка лет — только с ним!

— Но она мне говорила… — чуть растерянно начал я.

— Этикет наемников, — перебила Ханна. — Я сама, когда среди них была, вела себя похоже. Там женщина должна быть разбитной, уверенной в себе и показывать, что она сама выбирает партнеров, а не ждет, когда мужчина предложит! С намеком, что, мол, к ней всегда очередь… И Кэтрин так же на публику играет, она уже и не может иначе — в отличие от меня, она кроме этой наемной среды другой толком и не знает. Зато она всех мужиков в Мишелях мерит.

— В смысле? — не понял я. — Один Миш, два Миша?

— Наоборот! Миш у нее — десятка, его отец был девяткой, но умер, а остальные… Ну вот ты, Андрей, восьмерка, и это большая редкость. Габриэль — семерка, потому что старый. Был бы моложе, тоже был бы восьмеркой. Колин вообще вне шкалы, она его мужчиной не воспринимает. Остальные плюс-минус на шестерке все болтаются, пусть он будет даже записной красавец и великий маг.

Да уж, после этого ликбеза отказ Кэтрин бежать с Мишелем в закат выглядел просто апофеозом глупости!

— Вот! — сказала Ханна. — Извини за прямой и грубый слог, но мне ей по жопе захотелось врезать, как малолетке, еле сдержалась! Но высказать — все высказала.

— А она?

— А она говорит, грустно так: «Что поделать! Я свой шанс быть с Мишелем потеряла еще двадцать лет назад, когда дальше учиться не пошла». Мол, его отец предлагал ей учебу оплатить… Была бы, говорит, Магом Природы, ждала бы его дома с кучей детишек… А теперь и она свой характер не поменяет, и он свой — поздно уже! Побыли, говорит, вместе, сколько можно, и разошлись по своим путям. Бывает и хуже!

— … Но реже, — закончил я поговоркой из своего мира.

Блин. Вот что называется, знал бы об этом вчера, попытался бы вправить им обоим мозги! Но теперь уже вроде как поздно: они отбыли порталом в Столицу, а мы трюхаем по осеннему дождику в направлении моей так называемой «вотчины»…

Мили две я досадовал и прикидывал в голове дурацкие способы исправить ситуацию — например, отправить обоим воодушевляющие письма (мы обменялись адресами для корреспонденции). Потом меня начало отпускать, закрались более разумные мысли.

А может быть, Кэтрин права? Может быть, и в самом деле так лучше? Как я могу судить об их выборе, когда я даже реалии этого мира плохо представляю — до сих пор? Не знаю, например, что значит для Мишеля жениться на принцессе (и тоже получить какой-нибудь титул!). Не знаю, что значит сложить с себя клятву Паладина, а с нею и служение богу Света — как минимум, это причинит ему кучу неудобств в повседневной жизни! Да и, если подумать… не получит ли он за такой выкрутас неофициальный — или даже официальный? — волчий билет? Сможет ли постфактум вступить в ту же Гильдию Наемников? Я понятия не имею, я не знаю всех тонкостей, а значит, и хорошо, что я вчера ничего не знал и не вылез со своим охрененно ценным мнением.

…Но, блин, как до боли мне обидно за эту парочку! Приснится в следующий раз богиня Любви — надо попросить ее, по старой дружбе, может, поможет им как-то? Хотя заранее знаю, что она скажет: не моя, мол, епархия.

Что ж, мне тоже надо думать о моей семье, а не лезть в чужие — тем более несложившиеся.

* * *

По выстроенному нами маршруту между баронством Окк и нашим новым манором — баронством Ильмор — находился всего один относительно крупный городок, Эйкристен, крупный порт на реке Се.

Кстати, нужно, наверное, пояснить насчет имен аристократии и титулов, чтобы дальше к этому не возвращаться. В моем прошлом мире в старых аристократиях сплошь и рядом название какого-нибудь графства или баронства не совпадало с фамилией его владельца. Ну там «Имярек Черчиль, герцог Мальборо», например. А тут почти всегда дело обстояло наоборот! Все потому, что земельные наделы оформлялись в феоды относительно недавно, и большинство баронов и герцогов, не заморачиваясь, называли их по своей же фамилии. Фамилии и названия земель не совпадали только там, где правящий род уже успел пресечься и смениться на другой. Как у меня, например, Так что я теперь официально звался «Андрей Вяз, барон Ильмор». В обиходе же эту тонкость часто путала даже местная аристократия, не привычная к такому, и меня не раз и не два впоследствии именовали просто «барон Вяз».

Так вот, возвращаясь к Эйкристену. Когда слышишь сочетание «крупный средневековый порт», сразу представляешь себе что-то вроде Лондона или Амстердама — но Эйкристен оказался маленьким сонным городишком, конечным терминалом местной водной артерии.

— М-да, — сказала Рагна, окидывая взглядом городские стены, — здесь, пожалуй, на весь городок больше сотни золотых не заработаешь! Правда, сорок — честная доля некроманта.

— В смысле? — не понял я. — Вы, маги, как-то распределяете по долям возможный доход от города?

— Нет, — улыбнулась Рагна, — это лично моя формула! Есть примерный объем того, что горожане в принципе способны потратить на услуги ученых магов, и есть та часть, которую обычно может выжать из них некромант. Ну и вот…

Однако она ошиблась. Стоило нам появиться у местного постоялого двора с армией из ста скелетов, как уже до конца вечера на услуги ученого некроманта выстроилась очередь. Моей четвертой жене удалось заработать не сорок, и не сорок пять, а почти сотню золотых!

— М-да, я не учла, как редко у них бывают целители, — вздохнула она. — Ну действительно, ехать в этот городишко для большинства магов — себя не уважать!

Под конец дня она бесплатно помогла трем женщинам из городской бедноты: одной с малышом, чья температура не сходила уже десять дней, другой — с незаживающей язвой на ноге, и третьей, которой местный лекарь поставил диагноз «опухоль в желудке».

— Эту бы надо в несколько сеансов подлечить, да еще бы на пару с магом природы, — хмуро сказала Рагна. — Так — вряд ли поможет. Но полгода-год жизни, может, я ей добавила.

И еще одной женщине Рагна помогать отказалась. Эта, уже не первой молодости, явно с деньгами, в дорогой одежде, пришла под покровом ночи и пихала нам кошелек с золотом. Рагна даже ее не выслушала.

— Таким не занимаюсь, — холодно сказала она. — Здоровье у тебя в порядке, угрозы для твоей жизни нет, разве только к коновалу какому при родах попадешь. Умела блудить — умей и плод стравить сама.

Когда женщина, наругавшись и погрозив нам разнообразными карами, ушла, Рагна добавила, только для меня и с большой грустью:

— Так-то я не святая, в Академии таким подрабатывала, но для своих. У девчонок с факультета Природы зачатие чуть ли не от поцелуя, а абортивные плохо работают традиционно. Опять же, теперь жалею, — она вздохнула. — Пусть бы сами выкручивались. Ну или рожали. Девушкам с Ядром Природы это все равно что курице яйцо снести.

Мне на ум снова пришла Кэтрин. Вот кто, похоже, детей яростно не хочет! Но она явно не беременности и не родов боится — а того, что будет после.

Я обнял Рагну и снова мысленно пообещал, что у нее будет столько детей, сколько она захочет. Вслух говорить не стал — у меня было ощущение, что она не очень мне верит, когда я обещаю вернуть им с Ханной живые тела.

…Заработанные Рагной дополнительные деньги мы почти тут же и потратили — накупили уйму всякого инструмента и некоторое количество расходников типа гвоздей, просто-таки осчастливив местных торговцев, которые думали, что все это так и залежится у них до весны!

И после направились уже на наши земли. Где нам для начала предстояло обеспечить себе возможность перезимовать — в тепле и относительном комфорте.

Глава 5

Планирование дома

Самое странное при закупке инструментов было то, что нам не удалось купить лопаты. Их просто не было в продаже!

Точнее, поспрашивав, мы нашли кузнеца, который согласился продать нам что-то, отдаленно напоминающее лопату, — огромное тяжелое деревянное весло, окованное по краю железом. В количестве трех штук. Больше у него не было!

Все потому, что, как оказалось, металлические лопаты тут проходят по категории элитных и дорогих привозных продуктов, сделанных из элитного привозного металла — привозного, в смысле, из другого мира. Ими пользуются садовники аристократии, военные инженеры и тому подобные ценные специалисты, чьи наниматели могут себе это позволить. А простые люди обходятся мотыгами и кирками, используя лопаты, чтобы откидывать уже разрыхленную землю.

— Офигеть… — пробормотал я, когда эта нехитрая логическая цепочка стала мне понятна. — Может быть, зря я за сельское хозяйство схватился? У нас же горы в вотчине, надо металл добывать…

— А ты знаешь, как добывать металл? — с интересом спросила Рагна.

— Нет, — спохватился я. — Никогда не имел с этим дело. А с сельским хозяйством — имел. Просто попаданец я или где?

— Это ты о чем? — тут же удивилась Ханна. — У нас еще таких попаданцев не было, чтобы металлургию развивали! Обычно либо в дружины пристраиваются, если хоть немного драться умеют, либо в крестьяне попадают, либо какими-нибудь менестрелями становятся…

Пришлось мне развлекать девчонок рассказами про особенности попаданческого жанра в моем старом мире. Разговора хватило на пару дневных переходов, Леу тоже заинтересовалась. Больше всего всех трех моих жен впечатлило, что, оказывается, в некоторых обществах можно прославиться как «менестрель и трубадур» настолько, что получишь славу, уважение, еще и золото — да вдобавок будешь вхож к властителям и сможешь им советы давать!

Ханна и Рагна откровенно хихикали и подбивали меня «взять лютню и прославиться на все королевство с непревзойденной песней про любовь к пяти женщинам сразу!», а также «собрать это замечательное устройство — танк!» Или лучше сразу шагоход, вооруженный лазером, причем лазер Рагна обещала обеспечить («По описанию очень похоже на некромантский зеленый огонь!»).

Мириэль, как и следовало ожидать, молчала и не вступала в разговор.

— Вот лютня не лютня, а на гитаре я умею играть, — сказал я им. — Если найдем где-нибудь что-нибудь привычное, о шести струнах, попытаюсь вас развлечь. Слова песен, конечно, не переведу, не поэт, но, может, хоть мелодии вспомню! Правда, не факт, что они вам понравятся…

Тут в ходу была совсем другая музыка. Я не специалист в теории, но, если правильно помню обрывки того, что мне пыталась объяснять мама (а она играла и на гитаре, и на фортепиано, и даже на флейте!), общее звучание мелодии зависит от используемых ладов или мелодического строя. Увы, в «Гугл» не залезешь и не проверишь, правильно ли я запомнил! Так вот, по ощущениям, здесь этот самый строй и лады были другие — по крайней мере, так мне показалось по песням, услышанным в тавернах. Да и Колин пару раз подбил остальных на спевку у костра (как я и ожидал, Ханна пела божественно!), и мелодии все были какие-то странноватые, непривычные для моего слуха. Экзотично, но получить от них настоящее удовольствие я не мог. Очень может быть, что и мой репертуар тут придется не ко двору — даже что-нибудь универсально признаваемое невероятно красивым в моем мире!

Так вот, несмотря на трудности с лопатами, гвоздями (оказались дорогими, как сволочи!) и пилами (и дорогие, и мало, хотя их нам обещали привезти под заказ весной), нам все же удалось нагрузить скелетиков всяким нужным и не очень нужным, и в наш манор мы явились весьма представительным караваном.

Если верить карте, первым на нашем пути должен был попасться старый баронский замок. Мы планировали оценить, в каком он состоянии и, может быть, починить. Как следовало из королевского жалованного письма, которое выдал мне лорд-канцлер вместе с титульной грамотой, земли баронства Ильмор пострадали от нападения нечисти с десяток лет назад (кстати, если подумать, это могло быть связано с активизацией «нашего» Темного властелина). Тогда же погиб тогдашний барон, не оставив наследников мужского пола. Девять лет после этого доходы от баронства шли на содержание его незамужней дочери, однако в прошлом году она также умерла, и земли с титулом вновь попали в казну.

Понятно, что за десяток лет без регулярных осмотров и починки стандартный средневековый замок сильно ветшает и вообще становится почти нежилым — но я надеялся, что, быть может, от него осталась хотя бы одна или две башни, которые можно восстановить малой кровью.

…Увы, тут не повезло очень сильно.

Во-первых, замок стоял на не самом удачном месте — в низине, на относительно высоком берегу порожистой реки. То есть возле него даже причал нельзя было сделать… это если бы река Ила, протекавшая по моему манору, в принципе была судоходной!

Во-вторых, это был, строго говоря, вообще не замок, а просто насыпной холм, окруженный рвом (видимо, предполагалось отводить в этот ров воду из реки). На холме стоял частокол, в центре частокола — каменная башня.

Точнее, когда-то там был ров, частокол и каменная башня. Ров за столько лет наполовину засыпался землей, частокол по большей частью отсутствовал — только торчало над холмом несколько каким-то чудом не упавших и не растащенных заостренных кольев. Ну и сама башня… Верхний этаж обвалился, ступени ко входу (на втором этаже) тоже обвалились, деревянная дверь отсутствовала — либо сгнила, либо ее вынесли рачительные жители «законной» баронской деревни. А может быть, и столь же рачительные жители «незаконных» деревень, буде они здесь все-таки есть.

— М-да, — протянул я. — И место неудачное, и постройка… Не думаю, что стоит тратить силы на то, чтобы ее восстановить.

— Кажется, я знаю, почему замок поставили именно здесь, — мрачно сказала Ханна. — Да, с военной точки зрения выше было бы удачнее — я даже отсюда вижу дальше в предгорьях несколько ровных площадок, подходящих для замка. Но, похоже, тут проблема с водой…

— Проблема с водой? — не поверила Рагна.

Действительно, когда нас поливал дождь, а под ногами хлюпало, сложно было поверить в засушливость здешних земель!

— Сейчас осень — но вы обратите внимание, насколько тут мало лесов на горных склонах! — сказала Ханна. — А они должны быть, еще не так высоко. Похоже, почва недополучает воды. Поэтому и деревня, и замок жмутся к единственной речке.

Следующим я планировал посмотреть деревню, поэтому скелетов мы оставили на месте нашей утренней стоянки под заклятьем консервации — не хотелось будоражить местных жителей. У меня мелькнула даже мысль пока не показывать им Рагну, но я тут же ее отмел. Должны же люди знать в лицо своих новых баронесс!

Как и следовало ожидать, наше появление в крошечном селе и без не-мертвой армии произвело фурор! С одной стороны — я, на лошади-големе, в кольчуге и при мече. С другой стороны, Рагна на своей гигантской крысе! Она сняла золотые цацки и вместо фиолетового платья надела другое, небесно-голубое, сшитое из купленной еще в столице льняной ткани. Заодно и огоньки в глазах сделала под цвет голубыми. Однако вид имела все равно неординарный и, если к ним хоть в каком-то виде докатились сплетни о Доброй Госпоже, узнаваемый.

Добавим к этому, Мириэль — тоже весьма впечатляющую, как может впечатлять красивая женщина на красивой лошади. Эльфийку мы тоже к этому времени уже переодели; и да, именно «переодели», как куклу, потому что сама она проявила полнейшее равнодушие к тому, что носить. Даже напомнила мне:

— Выносливость эльфов позволяет мне не обращать внимания на зимний холод, а одежды вполне достаточно и той, что на мне.

Хоть я и не забыл приказать Мириэль собрать личные вещи, оказалось, что этих самых личных вещей у нее кот наплакал. Несколько артефактов, смена нижнего белья и запасной комплект черной униформы, эта ее рапира, все, что нужно для ухода за клинком, а также писчие принадлежности, кремень с огнивом, нож… и все! Даже расчески не имелось!

— Я укладываю волосы магией воздуха, это достаточно, — кажется, эльфийка удивилась моему вопросу.

В итоге мы купили ей в Эйкристене подбитый мехом темно-красный шерстяной плащ, шикарный и дорогой, оставшийся невыкупленным у лучшего местного скорняка. А Рагна сделала эльфийке два платья и несколько сорочек из льняных тканей, плюс нательное белье. Благо, «шила» Рагна очень быстро, по четверти часа на вещь. Фасоны у нее выходили однообразные, ну и ладно — красивой девушке все к лицу. Еще по моей просьбе Рагна сделала эльфийке несколько пар брюк и камзолов из тонкой кожи. Видно же, что девушке в штанах удобнее, пусть она ничего по этому поводу не говорит! Сейчас в один такой набор из кожаных штанов и дублета Мириэль и была одета, напоминая больше не благородную даму — они-то ходят, в основном, в платьях — а удачливую наемницу.

В общем, староста деревни, который выбежал встречать меня на околицу, немедленно начал кланяться и извиняться:

— Ваша милость, ваша милость! Мы и думать не думали, что новый барон до зимы к нам доберется!

— То есть о том, что сюда назначен новый барон, вы уже знаете? — удивился я.

Мне-то казалось, что придется доказывать, кто я такой, может, и грамоты королевские под нос совать — должны же быть среди местных крестьян хоть немного грамотные!

— Так конечно! В храм ведь королевская почта прибывает!

— А тут и храм есть? — я удивился еще больше.

Мне казалось, что такая маленькая деревушка не способна оправдать работу храма.

— У нас нет, а в Сюворне наследственный храм Раздора имеется, оттуда они послушника прислали, чтобы нам растолковать!

Сюворной называлась деревня побольше, расположенная ниже по течению речки Илы. Она находилась уже на не моих землях, а на землях герцога Фойта — кстати, тоже относительно небольшое и не слишком богатое герцогство, насколько знали Ханна и Рагна. То есть сто лет назад оно было таковым.

— А что, до Сюворны есть хорошая дорога? — с интересом осведомился я, поскольку на карте таких дорог мы не нашли.

— Нет, ваша милость, но туда кораблики-то с плоским дном могут причаливать, так что с большой земли грузы доставляют…

Ага, ларчик просто открывался. То есть до Сюворны Ила все-таки судоходная — или хотя бы условно судоходная. А дальше, вероятно, мешают видимые нами пороги.

— Ну что ж, — сказал я, — хорошо, что мне не нужно ставить вас в известность. Как… э-э… урожай в этом году?

Тут же я услышал, что урожай в этом году плохой, из рук вон, нет, даже еще хуже, что они не надеются пережить зиму и только молятся всем богам, чтобы слишком много детишек не перемерло, и что «все, что причитается барону, стало быть, вам, вашмилсть, уже забрал королевский мытарь, а мы, значит, уже зубы на полку кладем…»

Чего и следовало ожидать. Уж не знаю, насколько староста врал насчет урожая, но деревня показалась мне не настолько бедной, как можно было ожидать от этих мест. Да, низкие дома, крытые соломой (выглядит живописно, жить неудобно!), но топят не по-черному, почти везде сложены печи — над крышами торчали трубы, сделанные из мелкого камня, промазанного глиной. Опять же, на плетеных оградах сушилось множество горшков, жители деревни показались мне одеты довольно чисто и даже добротно, в беленую, крашеную, а местами и вышитую одежду. И поглазеть на нас с девушками высыпало немало маленьких детей, в том числе и таких, которые явно только этой весной-летом научились ходить — а они в случае массового недоедания погибают в первую очередь.

Ну да, все эти дети в основном ходили босиком, несмотря на то, что по ночам уже пару раз случались заморозки — но так это для деревень даже более позднего периода более чем типично.

— Вот что, любезный, — сказал я. — Раз у вас такой неурожай и недород, освобождаю всю вашу деревню от налогов на пять лет.

Староста аж крякнул, стащил с головы шапку. Глаза у него сделались, как блюдца.

— Да… ваша милость, да… богам будем молить… спасибо! — мужик, кажется, потерял дар речи.

— Не за что, — махнул я рукой. — Ладно, сегодня мне недосуг, а через несколько дней приеду поговорить с тобой подробнее. Покажешь, где и что вы пашете-сеете, чем живете, какие промыслы есть.

— Слушаюсь, вашмилсть… А… вам, наверное, кого-то прислать помочь замок-то восстановить? — спросил староста осторожно. — Или… на ночлег вас устроить? Я, конечно, небогато живу, но чем можем владетельного милорда…

— Нет необходимости ни в том, ни в другом, — чуть улыбнулся я, стараясь держаться дружелюбно, но с дистанцией — читал, что это основа обращения с «арендаторами», в книгах про английскую аристократию. Которую на моей родине, с ее вековой англофилией, долго считали образцом всей аристократии вообще. — Я найду, где переночевать. А дом мы с моими супругами построим новый, и услуги деревни мне в этом если и понадобятся, то значительно позже. Что ж, на сегодня все, не задерживаю тебя больше.

С этими словами я тронул поводья, и Ночка, повинуясь едва высказанному желанию, тронулась с места.

— Андрей, если ты не понял, не было у них неурожая… — начала Ханна, едва мы отъехали.

— Понял, — сказал я. — И налоги, может статься, в этом году тоже никто не собирал. Но сколько в любом случае мы получим продукцией с этой деревни? Золотой максимум!

— Да нет, два-три золотых налогами, — не согласилась Рагна. — Даже до пяти в удачный год. А если вот то, что я вижу, ульи, то и все десять!

— Ну, даже десять золотых в год нам погоды не делают, — великодушно сказал я. — Пятьдесят золотых можно вполне принести в жертву добрососедским отношениям.

— Скорее, они начнут считать тебя слабаком и тюфяком! — пробормотала Ханна.

— Это пока мы их не начнем привлекать для работ, — фыркнул я. — Одними скелетиками всего не сделаешь. А труд людей в этих краях должен быть ну очень дешев. Сколько бы ты заплатила местному крестьянину за день неквалифицированной работы?

— Н-ну… десять медяков от силы, а то и семь!

— Значит, мы будем платить пять, и все равно все пойдут работать, как миленькие! Кроме того, деньги, сэкономленные на налогах, к нам же вернутся, когда они начнут покупать наши товары… И через пять лет, если мои планы оправдаются, мы с этой деревни получим уже не пять или десять золотых в год, а примерно двадцать… ну, может, пятнадцать, я пока плохо еще представляю возможности местных рынков. Но точно больше десяти.

— Отличные планы, — согласилась Рагна, — но давай сначала решим, где мы будем строить дом и как.

— А чего тут решать? — удивился я. — Вот, даже отсюда, из долины видны отличные горные террасы… Разведаем, к которой из них проще сделать дорогу, и пусть скелетики отсыпают. Там снимем грунт до скального основания и будем складывать дом. Жалко, с Ядром Камня у нас только Ночка — вряд ли мы сможем ей объяснить, как именно нужно уложить каменные глыбы! Так что второй и третий этаж будут деревянные. Порубят нам деревья скелетики, а волокна их изменит Рагна… Ты ведь можешь это делать, так?

— Могу-то могу… — задумчиво сказала некромантша. — Но ты задумал именно дом, не замок?

— Дом, — кивнул я. — Вроде твоего, в столице. И даже с водопроводом и ватерклозетом. Надоело за четыре месяца срать под кустами, слов нет!

— Поправка, в столице не мой дом, а наш, — улыбнулась мне Рагна. — Вон и мое охранное заклятье так говорит.

— Водопровод-то ты откуда возьмешь? — поинтересовалась Ханна. — Говорю же, там воды-то мало наверху. Чем больше разглядываю, тем больше убеждаюсь.

— Посмотрим, — пообещал я.

— И еще, — сказала Рагна. — Я ничего не понимаю в архитектуре! Я не знаю, как перекрывать пролеты или что там… Не смогу рассчитать, где провести эти самые водопроводные трубы, или канализационные, если на то пошло…

— Я тебе нарисую, — пообещал я. — И посчитаю… уж насколько смогу.

— Ты этому учился? — удивилась Ханна. — Потрясающе, Андрей!

— Не совсем, — сознался я. — В моем мире учиться было легче, чем в вашем, всему, к чему душа лежит. Мы с… — я запнулся, не зная, стоит ли об этом говорить, потом плюнул и сказал: — Помните, я рассказывал вам, что был дважды женат и дважды овдовел? Мы с моей второй женой, Наташей, собирались строить дом. Смотрели массу видео… неважно. Много материалов перелопатили, сами пытались проект сделать и обсчитать — чтобы все именно так, как мы хотим! Это у нас очень много времени заняло, но в итоге я настолько хорошо разобрался, что потом даже парочке друзей помог проекты домов исправить после горе-архитекторов… Тут материалы другие, все другое, но я на сложный какой-то концепт с эркерами и асимметричной планировкой не замахиваюсь — сделаем обычную коробку. Вас же устроит?

— Если там будет тренировочный зал, — сказала Ханна. — Я еще далеко не закончила тебя тренировать! Да и дети, если все-таки… — она запнулась.

— Принято, — кивнул я.

— А я хочу место под лабораторию и, может быть, некрарий, — добавила Рагна. — Но его можно на улице, просто навес сделать. Это ведь не столица, никого не напугаем.

— А ты, Мириэль? — спросил я. — Какие у тебя пожелания к нашему дому?

Эльфийка глядела куда-то мимо нас отчужденным взглядом, но ответила мирно:

— Прошу вас, Андрей, все же передумать и отдать предпочтение замку или чему-то похожему. Чтобы дом было легче защищать и хранить в нем собранные налоги, а также запас оружия и провианта.

Я попросил не называть меня «мой господин» сразу, как мы покинули баронство Окк, но на «ты» переходить не приказывал — и вот результат.

— Принял к сведению. А у тебя самой какие пожелания? Может ты, не знаю, зимний сад хочешь? У Рагны, помнится, в столице был такой…

— Да, кстати! — воскликнула некромантша. — Вот это я тоже хочу. Чтобы даже зимой были цветы.

Я уже знал, что Рагна очень любит цветы — причем практически любые. Но ненавидит их срезать, хотя некромантский дар позволяет поддерживать их в «товарном виде» гораздо дольше, чем в моем мире это делали специфические химикаты.

— У меня нет никаких пожеланий, — покачала головой эльфийка.

— Теплая ванна! — вдруг сказала Ханна. — Если получится, давай сделаем ванну с подогревом, Андрей! Большую! Ты туда залезешь по шею, меня возьмешь — и я хоть опять почувствую, каково это! Обожала горячие ванны!

Кажется, на этих словах по лицу эльфийки что-то промелькнуло.

Так, ясно, ванна с теплой водой — отличная идея!

М-м-м, только почему мне в голову лезут сразу другие сценарии использования, а не только полежать и расслабиться?.. Эх, ясно, почему — «бархатных снов» все-таки недостаточно, особенно, когда рядом денно и нощно такая женщина, как Мириэль. И ты знаешь, что она твоя, только прикажи.

Я не прикажу, конечно, даже думать об этом противно. Не из-за самого факта секса под принуждением — уверен, мне удалось бы доставить ей удовольствие даже с таким гандикапом. Вот только этот акт, пусть даже взаимно приятный, раз и навсегда поставит крест на моих попытках завоевать ее доверие и действительно стать ей мужем. Но не железный же я, чтобы даже не фантазировать!

Глава 6

Начало строительства

В следующие несколько дней я был занят неимоверно, куда больше, чем за последние четыре месяца! Нет, серьезно, чем дальше в прошлое отдалялась битва с Темным властелином, тем сильнее наше путешествие по окраинам королевства для сбора боевых сил начинало восприниматься как активный летний отдых. Местами слегка экстремальный, с жесткими ежедневными тренировками, как в хорошем военно-спортивном лагере, но отдых! На свежем воздухе, в хорошей компании, со вкуснейшей мишевской едой…

Эх. Вот последнего мне не хватало особенно! За эти три-четыре месяца я неплохо прокачался, выучил местные ингредиенты и особенности готовки на костре, и у меня, как правило, получалось сварганить неплохое варево даже из простейшего набора продуктов. Но до Мишелевской звезды — чуете каламбур? — дело было далеко. Разница ощущалась примерно как между заводской столовой и… ну, не дорогим рестораном — там, в принципе, и набор блюд другой, и концепция. А как между вот этими самыми обычными борщами и котлетками, приготовленными равнодушными поварихами на зарплате, и ими же, но из рук любимой бабушки.

Вспоминая свои мысли о том, как я буду покорять пять жен моей вкуснейшей готовкой, я вздыхал каждый раз, снимая с костра котелок. Ели только мы с Мириэль, и она, всякий раз хлебала абсолютно равнодушно, без аппетита. Нет, вру! Леу еще перехватывала у меня кусочки, когда залетала (так она больше исследовала окрестности с энтузиазмом четырехлетки, впервые вывезенного в деревню), и снисходительно говорила: «Ну, ничего так! Ты совершенствуешься, но до Мишеля еще далеко! Старайся больше!»

В общем, подтверждала мои собственные выводы.

Правда, на третий день меня осенило.

— Мириэль, — сказал я, — а ты умеешь готовить?

— Умею, Андрей, — немного удивленно сказала она. — Разумеется, умею.

— Хм. Можешь приготовить что-нибудь вкусное из того, что у нас есть? — спросил я. И тут же, памятуя, что девушка достаточно умна, чтобы отыскать лазейки в почти любом приказе, добавил: — Не ядовитое ни в малейшей степени, не расходующее продукты сверх разумного, вкусное в традиционном ключе, без задействования редких и непривычных для жителей этого мира сочетаний!

— Могу, — подтвердила эльфийка.

— Вперед, — сказал я. — Тогда сегодня твоя очередь.

И Мириэль приготовила! Однако все-таки подкозлила мне — взяла тот же самый рецепт похлебки с мясом, который я делал чаще всего, и сумела довести его почти до такого же идеала, что и у Мишеля! Разве что специи немного в других пропорциях использовала. Вот же блин!

— А у нее вкуснее! — воскликнула Леу, немедленно пробуя.

— Спасибо, милая, — сказал я с сарказмом, — а то я сам не чувствую, что вкуснее!

Ящерица захихикала.

— Всегда пожалуйста!

После этого, с одной стороны, мне стало полегче — я хоть половину готовки (через день) на Мириэль скинул, не забывая, впрочем, каждый раз повторять формулировку про ядовитость и прочее. А с другой, всякий раз, пробуя ее вкуснейшую стряпню, немного — нет, даже много! — скрипел зубами. Никого-то я, похоже, не покорю вкусной едой…

Правда, неважно, скрипел я или не скрипел, а Мириэль всякий раз искренне и многословно хвалил. Она никак на это не отвечала и не реагировала, но — капля камень точит. Или я на это надеялся.

Еще очень сильно досаждали осенняя сырость и холод. Грелся я об Ночку, но удобных способностей Миша и Колина, чтобы просушить одежду, под рукой не было. Привычных мне палаток из синтетических тканей и тому подобного — тоже. Правда, с Рагной мне не грозило ничем заболеть… Да, вообще ничем: я почему-то думал, что она как некромант не имеет власти над вирусами, хотя может уничтожать бактерии. Наверное, отголосок школьных знаний: мол, вирусы не живые в прямом смысле слова! Но их промежуточного положения между жизнью и не-жизнью оказалось достаточно для способностей лича. Однако даже если не болеешь (или, точнее, сразу же выздоравливаешь, стоит зашмыгать носом), в мокрой, липнущей к телу одежде из натуральных тканей приятного мало.

В общем, так бы я и мучился, если бы Ханна не сказала:

— Андрей, ты слишком принципиален! Просто прикажи Мириэль просушить твое обмундирование магией воздуха!

— Что? — удивился я. — А так можно было?

— А ты не знал?.. Да, можно, она же маг воздуха! Сильный ветер сушит влагу!

— Но она сама такая же мокрая ходит!

— Видно, депрессия мешает о себе заботиться. Или опять саботирует, — мудро предположила Ханна. — Эльфы от таких пустяков не заболевают, так что это твоему приказу о не-укорачивании жизни не противоречит! Отдай новый приказ, пусть вас обоих сушит.

Так я и поступил, после чего Мириэль стала даже первой предлагать посушить мне одежду — с услужливостью автомата. Стало, конечно, полегче.

Так, собственно, чем же я был так сильно занят следующие несколько дней, что решил смириться с мокрой одеждой, вместо того, чтобы переждать дождь, и даже на готовку времени выкроить не мог? Да искал место для нашего будущего фамильного особняка!

Тут мне Рагна помочь не могла: она просто не очень хорошо представляла, что я хочу получить. А если бы даже и представляла, мне было совестно сваливать на нее и строительство почти целиком, и все наше последующее бизнес-предприятие (да, у меня уже был бизнес-план насчет того, чем мы будем заниматься на наших землях, и этот план по большей части строился на способностях нашей некромантки). Должен же был и я хоть что-то сделать, а не только скелетиками управлять!

Так что я оставил Рагну и скелетов возводить временное укрытие (деревянную полухижину-полуземлянку), а сам вместе с Ночкой, Ханной и Мириэль (а также временами присоединяющейся к нам Леу) отправился на разведку — объезжать свои земли и искать подходящую для всех наших предприятий площадку.

Дело оказалось непростым и небыстрым: какие-никакие, но натоптанные дороги сменились почти полным бездорожьем, если не считать узких тропок, на которых крестьяне выпасали коз и другую скотину. А мне же нужно было прикинуть, где именно скелетам проще всего повалить лес, чтобы сделать настоящую дорогу! Леу могла бы очень хорошо помочь, да вот беда — рисовать драконица не умела от слова совсем. И рук у нее не имелось.

— За чем же дело стало! — вдруг сказала она. — Садись ко мне на спину, я тебя прокачу, сам все сверху посмотришь и зарисуешь!

— Спасибо, — сказал я, — а как насчет твоего чувства юмора? Ты не подумаешь, что это будет особо весело — уронить меня с высоты пары сотен метров и посмотреть, как я кричу от страха?

Леу рассмеялась.

— Ты почти угадал — была у меня такая мысль! Но потом я решила, что слишком рискованно. Пусть у меня даже Ядро Природы, но врачевать я почти не умею! Вдруг ты голову разобьешь — я ее, пожалуй, обратно не соберу. Так что не бойся, шутить не буду.

Так что несколько раз я действительно поднимался в воздух на драконе. Ни с чем не сравнимое, непередаваемое ощущение! В основном, непередаваемое от этого безумного сочетания ужаса и необходимости ни в коем случае этот ужас не показать!

Но я же искал возможности больше пообщаться с Леу? Вот, я эту возможность получил. Заодно узнал, что охотничьи угодья здесь богатые, что ей в целом тут нравится гораздо больше, чем на болоте, но на зиму она оставаться не планирует, а хочет отправиться поглядеть на южные земли.

— Я уже Рагну попросила мне сумку сделать, чтобы документы в ней таскать! — похвасталась она. — Считай, подготовилась!

— Да, если какие рыцари нападут, сразу громко кричи, что ты — баронесса Ильмор, — усмехнулся я, поглаживая ее по шее. — Как минимум удивятся и поостерегутся связываться!

— Да, а летом планирую вернуться, поглядеть, как вы тут обустроитесь… — продолжала драконица. — А то зимой здесь с охотой плохо будет, я чувствую.

— А так тебе в целом все нравится? Ну кроме того, что север и холодно?

— Озера не хватает! — фыркнула Леу. — Чтобы плавать и купаться! А так — да, все нравится.

Когда я с готовым планом местности вернулся в построенную Рагной (на базе скелетного труда) утепленную землей по нижнему венцу избушку, туда уже успела явиться делегация из деревни. Низко кланяясь, староста и еще парочка мужиков, захваченных, видимо, для психологической поддержки, начали умолять меня… выйти на бой со страшным драконом, которого они видели летающим неподалеку!

— Что, он ваших коз и овец хватал, этот дракон? — спросил я участливым тоном.

Мужики переглянулись.

— Да нет, вроде… все целы пока.

— Может, детишек или девушек?

— И тоже, вроде, нет…

— Ну если схватит — приходите, будем разбираться. Это, мужики, одна из ваших пяти баронесс. Она у меня драконица. Имейте в виду. Охотиться на этих землях — ее право. Но ваших животных она, будучи благородной и милосердной, трогать не станет.

Я крайне многозначительно на них посмотрел. Надеюсь, они не попытаются свалить на Леу пропажу домашней скотины! На этот счет я с со своей самой душевно юной супругой уже провел разъяснительную беседу: мол, тяжела жизнь крестьянина, съела козу — обрекла его детишек на голод, а самых маленьких, может, и на смерть!

Мужики сбледнули с лица, еще раз поклонились и убрались восвояси. Нет, вроде, слишком напуганы, не попытаются жульничать — по крайней мере, в ближайшее время. Хорошо.

…Итак, подходящее место я все-таки нашел. Пришлось забраться повыше, чем я поначалу собирался, зато там близко имелось достаточно ровных площадок под распашку — и все это находилось вблизи также глубокого извилистого ущелья — ну, если можно назвать ущельем целую горную долину — которую я посчитал самым подходящим для моих целей.

Именно эти цели я озвучил своим женщинам, пока скелетики валили лес, дробили камень и таскали его, чтобы отсыпать нашу будущую дорогу. Сто пар рабочих рук, готовых трудиться круглосуточно и без перерыва на обед — это великая сила! Даже если к оным рукам не прилагаются головы, и их периодически надо одергивать и направлять. Так что работа шла ходко, быстрее даже, чем я думал. Остается удивляться, почему в королевстве вообще остаются кладбища: казалось бы, вот он — рецепт счастья для всех и даром!

Между прочим, я спросил об этом Рагну, волнуясь, не перенапряжется ли она, анимируя этих скелетиков. На что та сказала с улыбкой в голосе:

— Все-таки мне нравится, какой ты заботливый, Андрей! А еще больше нравится то, как ты всегда стараешься видеть причины и следствия и понимаешь, что ничего бесплатного не бывает…

— Как я уже сказал, я получил хорошее образование и кое-какой жизненный опыт, — пожал я плечами. — Так что все-таки с твоим самочувствием? Я не знаю, можешь ли ты болеть…

— Разумеется, мне ничего не угрожает. Хотя обычный некромант, который анимирует мертвецов с помощью своего Ядра, безусловно, перенапрягся бы и мог бы даже заработать сложную в исцелении болезнь. Но я-то лич. Мне живое тело не мешает, я и триста скелетов бы потянула, и даже четыреста, пожалуй… Вот пятьсот — уже нет, емкости моего Ядра бы не хватило. То есть «лишние» скелеты просто не шевелились бы. А для живого некроманта — да, сотня почти перебор. Отряд пятьдесят-семьдесят скелетов — обычно максимум, на который хорошо обученный маг способен без вреда для своего здоровья. Но если пару недель такой поддерживаешь, потом обычно нужно столько же отдохнуть.

И вот после этого мне окончательно стало ясно, почему, зная обо всех подводных камнях, многие некроманты все же решаются на то, чтобы стать личем. Разница в силах просто невообразимая! По крайней мере, если брать анимацию скелетов. Да и боевую магию, как я понял по предыдущим обсуждениям этого вопроса.

Ну и цена, которую заломила пренская некромантша, Хелена с какой-то винной, что ли, фамилией, тоже стала получше понятна. Видимо, дело было даже не в том, что она такая выжига — а в том, что для нее те же пятьдесят скелетов были потолком, и она опасалась за свое здоровье в долгом походе, вот и ломила чересчур много! В надежде, что-либо мы откажемся, либо ей потом хватит на хорошего лекаря.

Между прочим, приглядывать за этими скелетами тоже был непростой труд. К концу дня я обычно уставал так, как не уставал даже после самых трудных переходов! Будто у плохого программного продукта, у скелетов периодически накапливались «ошибки», и они начинали косячить даже с той относительно простой операцией, на которую их поставили. Например, дробит такой красавец камень — и вдруг берет и начинает тупо бить молотком по земле рядом. Или — насыпает уже набитый камень, а потом вдруг вместо того чтобы ровно распределять его по полосе будущей дороги, принимается сваливать кучками…

Рагна научила меня, как исправлять эти ошибки без ее помощи — ее банально на всех работников не хватало, тем более, что скоро они оказались распределены по довольно большой площади. Нужно было подойти к скелетику, потрогать его за голову, дождаться, пока он к тебе развернется, потом сказать: «Делай, как я!» — и начать показывать ему, как выполнять операцию правильно.

В общем, нетрудно понять, что я натрудился на строительстве этой дороги не меньше наших мертвяков!

Рагна тоже… не то чтобы уставала, но торчала на нашей стройке века практически круглосуточно, пренебрегая живым общением со мной и Ханной. Трудоголик как она есть! А на все мои возражения говорила, что «нам надо успеть до морозов».

— Да не надо нам успевать до морозов! — вздохнул я. — В крайнем случае, в этой твоей избушке перезимуем! Ты ее очень удачно сложила, там тепло! И баню скелетики рядом классную поставили, жить можно.

После чего схватил ее на руки и силой потащил в эту нашу самую хижину, бросив скелетам: «Остановить работы!» (Живописная команда: после нее они замирали в позах, кто где стоял).

Носить Рагну на руках оказалось странным ощущением! Выше талии — как будто совершенно живая девушка, даже теплая. Ниже… С гравитацией и моими усилиями одновременно ее магия не справлялась, и мои руки очень четко ощущали, что под тканью юбки — узкие цилиндрические кости, а не женские ножки. Но я постарался не показать виду, что меня это как-то смущает. Хотя смущало, конечно, что греха таить. Хоть я и знал умом, что под маскировкой Рагны скрывается скелет, но в обыденной жизни умудрялся игнорировать это знание, даже искренне забывать о нем. Я ни разу не просил ее показаться мне «без одежды», и она сама не предлагала. А в наших совместных снах я всегда видел только такую Рагну, какой она была прежде — невысокую изящную девушку с мелкими чертами лица и большими серыми глазами.

В общем, я притащил Рагну в нашу избушку, усадил рядом с очагом, велел: «Отдохни!» После чего оставил их с Ханной играть в шахматы: очень удобная, в отличие от карт, игра, поскольку моей жене-мечу не нужно было, чтобы ее кто-то держал, достаточно было называть, куда необходимо поставить фигуру. Ханна оказалась большая охотница до шахмат, так что мы с Рагной сделали доску и фигуры (она повелевала мертвым деревом, я потом прожег на доске рисунок раскаленным ножом). А сам пошел дальше надзирать за скелетиками. Точнее, собирался пойти. Мириэль, сидящая у очага, вдруг сказала:

— Андрей, я весь день отдыхала, вы — работали на стройке. Логично, если сейчас я пойду надзирать за скелетами. Мне известно, какого результата вы хотите добиться, так что я вполне способна присмотреть за ними в соответствии с вашими желаниями.

— Я же сказал, что не буду заставлять тебя работать на себя, — сказал я. — Так что если дух твоей клятвы требует от тебя…

— Это не дух клятвы, — неожиданно возразила Мириэль. — Это обычная скука.

Я так поразился тем, что она, во-первых, меня перебила, во-вторых, сама предложила поработать с нами, в-третьих, созналась, что скучает, что просто не смог отказать. Хотя мысленно все время терзался, не нашла ли она какой-то способ самоубиться или подгадить нам с помощью скелетиков, и через пару часов все-таки отправился ее сменить.

Однако все шло хорошо: Мириэль оказалась эффективным прорабом и даже предложила пару мелких, но полезных улучшений. Тем не менее, я старался не терять бдительности: что если она просто играет вдолгую и уже придумала какой-то хитрый план, как угробить и себя, и меня? Или кого-то одного из нас.

Меньше чем за неделю мы закончили дорогу и приступили к другим работам.

Теперь большинству скелетиков пришлось переквалифицироваться в землекопов: они снимали землю с найденной мною скальной площадки, чтобы можно было сразу возводить стены, а также рыли ямы для замешивания строительного раствора. Нижний этаж дома я решил складывать из обыкновенного дикого камня, благо, его вокруг было в достатке.

Вот с трубами для водопровода и канализации выходила проблема: их просто не из чего было делать! Металлических труб в продаже не имелось, а если бы мы их и нашли (в городах королевства же сделали из чего-то водопровод?), на них мы бы могли запросто ухнуть все две тысячи золотых, что получили от Мишеля — а их я рассчитывал использовать по-другому. Для бизнеса, а не для обустройства семейного гнездышка.

В итоге, обсудив эту проблему с Рагной, мы с ней решили делать трубы из лиственницы, придавая им нужную форму и пустотелость некромантской магией. Плюс Рагна пообещала дополнительно полимеризовать древесину, чтобы еще сильнее замедлить гниение этих труб изнутри.

— Все равно их придется заменить спустя двадцать-тридцать лет, — сказала она. — Особенно канализационные, потому что там еще органика будет. Но дешевой рабочей силы у нас полно, бесплатных стройматериалов — тоже…

Так что часть скелетиков у нас рубила деревья, часть — дробила гранит, чтобы эти самые трубы проложить. Хорошо, что нам удалось найти участок, где река была достаточно близко, так что забор воды из нее не потребовал класть километры этих самых труб.

А вот лиственницы и другие деревья для строительства я велел срубать подальше от дома — все в той же длинной, узкой и извилистой долине речки Илы.

— Ее нужно вообще по возможности освободить от деревьев, — сказал я женам. — Иначе потом они сгниют, и будет проблема. К счастью, в силу засушливости лес тут не такой густой, как мог бы быть…

— Почему они должны сгнить? — удивилась Ханна.

— Потому что мы перекроем сток и сделаем здесь плотину, — сказал я. — Получится водохранилище.

— Что? — удивилась Рагна. — Ты имеешь в виду… рукотворное море?

— Ну, скорее озеро, — сказал я. — Но да, рукотворное. Надо же Леу где-то плескаться! Да и тебе не век лесопилкой работать. Построим нормальную, на водном приводе.

Вот тут даже Мириэль проняло: она посмотрела на меня так скептически, словно на миг забыла о своей лютой депрессии! А скептический взгляд Ханны я буквально ощущал всей кожей, хоть у нее не было ни глаз, ни лица.

— Ничего-ничего, — бодро сказал я. — Глаза боятся — а руки делают! Я же обещал образцовый колхоз. А какой же колхоз без электрификации и автоматизации?

Глава 7

Печи и крыша

Первый этаж, он же цокольный, мы возвели на удивление легко. Сложнее всего было приглядывать за скелетами, когда они ровняли гранитную площадку, на которой мы собирались возводить стены. Да и просто выровнять эту площадку идеально без привычных мне строительных уровней тоже оказалось не так-то просто! Но, когда с этим справились (трудно и муторно: путем постоянных проверок и перепроверок), дальше дело пошло бодро. Возводить стены оказалось неожиданно проще, чем отсыпать дорогу: все рядом, камня нужно в разы меньше, сами операции, кто бы мог подумать, проще! Из сложностей: мы были ограничены высотой скелетов — они не могли укладывать камни выше вытянутых рук (причем скелеты в среднем ниже живых людей: сухожилия, мясо, кожа и прочее добавляют прилично роста). И емкостью наших ям для раствора. И скоростью сушки этого раствора. Приходилось укладывать пару рядов — а потом ждать, когда он высохнет.

Тем не менее меньше чем за две недели первый этаж был готов! А на второй этаж нам нужно было только перекрыть пол и натаскать бревен — дальше магия Рагны позволила нам возвести его буквально за пару суток. Правда, если кто думает, что эти пару суток трудилась одна некромантша, а я лежал на студеной осенней травке и плевал в небо вишневыми косточками, пусть подумает лучше! На этом этапе Рагне как раз потребовался сметливый помощник, способный таскать деревянные заготовки туда, куда она скажет, не лезть под руку и быстро помогать при необходимости. Угадайте, кто таким помощником оказался?

Правильно, мы с Мириэль. Эльфийка удивила меня дважды: во—первых, тем, что даже не вызвалась, а просто начала работать плечом к плечу со мной, будто это подразумевалось по умолчанию. А во-вторых, тем, что оказалась не сильно-то грузоподъемной! Начитавшись фэнтези и наслушавшись об офигенных возможностях эльфов, я ожидал, что Мириэль может меня поднять на вытянутой руке. (Не сказать, чтобы это меня возбуждало — я не из тех мужчин, которые тащатся по женской силе. Но и отвращающим фактором тоже не казалось, я просто готов был принять это как биологическую данность.) Однако ее физические возможности оказались примерно такими же, как у меня! То есть та же Рагна, как и любой скелетик, которых ограничивала только крепость усиленных магией костей, делали нас, как Ахиллес черепаху.

Когда впервые увидел, как Мириэль морщится и потирает дрожащие руки после тяжести бревна, то удивленно воскликнул:

— А я думал, что эльфы особенно сильные!

Она поглядела на меня, кажется, с проблеском иронии.

— Эльфы — да. Эльфийки — примерно на уровне человеческих мужчин. Зато восстанавливаемся мы быстрее. Вы бы уже потянули плечо, а я приду в норму минут через пять.

— Тогда побереги себя и не хватай больше такие бревна, — вздохнул я. — Не работай в полную силу, оставь резерв процентов в тридцать.

— Хорошо, Андрей, — кивнула она, как всегда на прямой приказ.

В общем, меньше чем через месяц мы уже возвели «коробку» под крышу. К счастью, с погодой нам везло: к концу октября температуры царили еще устойчиво плюсовые, хотя по ночам землю уже било морозом. Крыть решили той же полимеризованной древесиной, то бишь, дранкой: благо, в отличие от черепицы и любых подобных аналогов, произвести ее мы могли самостоятельно, теми же скелетными усилиями и магией Рагны. К чему скелеты и приступили: это относительно сложный труд давался им медленно и требовал постоянного пригляда, который осуществляла в основном Мириэль — у нее это хорошо получалось. Сама она сказала, что любит высоту и ей нравится работать на крыше. Ну… допустим. К тому времени я уже привык к тому, что она никогда не пытается нарушить прямые приказы, иной раз даже вызывается первой с чем-то помочь, и почти что начал ей доверять. Поэтому добровольное предложение услуг вопросов у меня не вызвало.

Однако дальше строительство застопорилось, причем затык возник не вполне там, где я его ждал.

Печи.

Я заранее знал, что печь сложить не смогу. Во-первых, никогда не пробовал, а во-вторых, во всех просмотренных мною роликах и прочитанных статьях в один голос твердилось: тут нужен опыт! Складывать печь самому — путь к катастрофе, нужен специалист. И неважно, идет речь о классической русской печи, или о доработанных более современных вариантах, все равно самому, без надзора браться за это не стоит.

А нам, к тому же, нужно было несколько печей: при задуманной мною площади дома одна это ну никак бы не потянула! Так что я замахнулся на пять: две печи — для гостиной, библиотеки и столовой на первом этаже, одна — для бани и прачечной, одна, поменьше, для лаборатории (и пусть Рагна говорила, что ей отапливаться не нужно — это сейчас не нужно!), одна — для хозяйственного блока (кухня, кладовые и примыкающие; это если не считать дровяной плиты, на которой предстояло готовить. Или, может быть, сделать их одним юнитом?). Спальни на втором этаже должны были отапливаться проходящими через них дымоходами, однако на всякий случай я оставил место и под еще две небольшие печи, предусмотрев для них в этих местах усиленный пол. Мало ли, вдруг детскую нужно будет сделать потеплее?

К счастью, в этом мире уже были известны эти более экономичные варианты кирпичных и каменных печей, близких по концепции русской печи, только поменьше — одними каминами местные не отапливались, ура. Значит, думал я, достаточно всего лишь найти специалиста! Поначалу я боялся, что придется как-то везти его из большого поселения, однако, увидев в деревне Ильмор печи, обрадовался — отлично, можно договориться с местным печником! Заодно подкинуть в экономику деревни немного денег…

Но, когда я явился к деревенскому старосте и вежливо поинтересовался, кто там у них складывает печи, тот неожиданно для меня пошел в отказ.

— Извините, ваша милость, нет в деревне такого мастера!

— Как это нет? — поднял брови я. — Печи есть, а мастера нет? Из Сюворны вы его, что ли, везете?

— Ну, можно из Сюворны, а иногда родичи у кого-то в соседних деревнях, помогают…

— Отлично! — сказал я. — Давайте же мне адрес мастера, живущего в Сюворне, я туда съезжу или слетаю на драконе и привезу его сюда! Заодно и вашим людям печи починит, кому нужно.

Староста обильно взмок, экал, мекал, в конце концов нашелся, что вот не он с мастером договаривался, а его супруга, а она в лес ушла за хворостом, как вернется — он ее непременно спросит!

Я хмыкнул, но корчить из себя крутого барина и пытаться добыть из старосты правдивый ответ оружием или кнутом (а, кстати, кнута-то у меня и нет! Недоработочка) не стал. Просто отъехал от деревни и спросил у Ханны:

— Ну, как ты думаешь? Печник живет в одной из «вольных» деревень?

— Ясное дело! — уверенно ответила Ханна. — Если бы из Сюворны им бы пришлось его звать, печи были бы не у всех — слишком дорого! А тут каждый дом с трубой. Из деревни вольных, точно, еще и, в самом деле, родственник кому. Может быть, даже нашему старосте.

К тому времени мы уже знали, что «вольных» деревень в округе две штуки, а дворов в них в совокупности не вдвое, а в три раза больше, чем у баронской деревни. Для этого мне даже не пришлось бегать по лесам и горам, разыскивать укрывантов от налогов — со спины Леу все отлично было видно!

Однако пока я решил с ними ничего не делать. Да и не мог, если уж на то пошло. Не было у меня средств приведения к покорности. Перебить обе деревни до последнего жителя мы могли без особого труда (так я думаю), а вот извлечь из них что-то полезное… Постепенно, полегоньку-помаленьку обложим налогом заново — но для этого, чтобы обошлось без лишнего насилия и детей-сирот, нужно, чтобы быть подданным баронства Ильмор показалось им выгоднее, чем не быть. А пока я ничего этим людям предложить не мог.

— Ну что, съездим туда, поговорим? — спросил я Ханну, висящую на моем бедре.

— Милый, ты все-таки еще плохо понимаешь… как там Рагна говорит? Тонкости сословного общества, точно! — усмехнулась моя вторая жена. — Тебе — точно не по чину печником заниматься! Поскольку управляющего ты пока не завел, делать это должна твоя жена, поскольку именно она в таком случае играет роль твоего управляющего.

— Ты решила наконец-то раскрыть перед местными факт своего существования?

Ханна так до сих пор ничего при деревенских и не произносила. Как она сама сказала, «на всякий случай».

— Нет, давай, мы с Рагной съездим. Мы же бывшие деревенские девочки. Договоримся по-свойски. То есть она будет говорить, а я для моральной поддержки.

Ну… ладно. Хочет Ханна проветриться вместе с сестренкой — кто я такой, чтобы ей мешать?

Так и вышло, что на следующий день Ханна и Рагна запрягли ездовую крысу-умертвие — которой Леу успела дать ласковое прозвище Супчик — в тележку и поехали неприметной лесной дорогой в ближайшую из «вольных деревень». С идеей, что если печника там не найдется, то они доедут и до дальней.

Однако уже после обеда, даже не вечером, они вернулись, везя в телеге аж троих мужиков — собственно печника, кругленького бородатого деда, и двух его сыновей, одного постарше, тоже уже с сединой в бороде, и совсем молодого парня.

В отличие от деревенского старосты, печник держался без подобострастия, но очень настороженно, старался не сокращать дистанцию. Старший из сыновей, кажется, сам не свой был от страха, младший — от злости. Понятно, почему: Рагна верхом на Супчике, даже без меча на поясе, являла собой зрелище… скажем так, не для всякого. Особенно с учетом того, что на Супчика она в этот раз надела не полную попонку, а другую, с прорезями — чтобы мышино-крысиный скелет был виден во всей красе.

С учетом этого я, кажется, непомерно удивил их, сказав:

— Баронесса с вами о деньгах не договорилась? Нет? Ладно, плачу по золотому за печь — и еще по золотому премии за каждую, которую успеете сделать до морозов.

После этого старший сын слегка приободрился, а сам старичок почему-то сделался угрюмей.

За печниками я надзирал сам, полностью свалив командование скелетиками на Мириэль — и эльфийка прекрасно справлялась, без малейших нареканий. Ничего иного я и не ждал: она ведь армиями командовала. Но удивительно было, что она не попыталась как-то саботировать, где-то опять подкозлить или убиться… Может быть, наконец-то прониклась тем, что здесь никто не собирается ее обижать и можно просто жить? Или — наоборот нашла какой-то неочевидный способ насолить мне по-крупному? Готовясь к которому усыпляет мою бдительность…

Я ломал над этим голову непростительно долго — целых полчаса. Потом сообразил очевидное: невозможно тайком предать кого-то, кто в любой момент может потребовать от тебя полностью правдивый ответ на вопрос, не придумал ли ты хитрого плана против него! И хотя мне не хотелось отдавать Мириэль лишних подавляющих волю приказов, не связанных с заботой о ее благополучии, в этом случае моему общему правилу стоило изменить — ведь, нанеся ущерб мне, она автоматически причиняла вред и Ночке, Ханне, Рагне и Леу. А этого допустить было нельзя, я нес за них ответственность не меньше, чем за Мириэль.

Так что, понаблюдав за кладкой нашей самой большой печи — над ней трудились отец с младшим сыном, а старший сын в одиночку параллельно клал одну из малых печей — я отправился на второй этаж, где Мириэль наблюдала за тем, как скелетики полируют стены наших будущих спален. Да, мы решили отдать предпочтение полировке, и делать ее вручную — у Рагны магией идеально ровно не получалось. Благо, скелетам древесная пыль не вредит и возмущаться долгой, нудной и не такой уж нужной работой они не будут. А уж потом, вместо лака, Рагна должна была пройтись по дереву полимеризацией. Тоже не очень быстрый процесс… в смысле, не мгновенный. Так-то у нее на кубометр труб, например, примерно пара часов уходила — по ее меркам пустяки! Я переживал, что сваливаю на жену очень много нудных и долгих задач, но она меня успокоила: мол, по сравнению с зачисткой болота это веселый и разнообразный труд, практически игра.

До ее слов я еще прикидывал, не лучше ли отделочную доску обжечь, а не полировать, но потом понял, что зря загоняюсь. Был бы у нас маг огня — и в самом деле было бы проще. А так…

Так вот, скелетики полировали стены, Мириэль наблюдала за ними, замотав лицо платком, чтобы не дышать пылью. Когда я первый раз увидел это, то спросил, почему она просто не создаст вокруг головы пузырь чистого воздуха. На что Мириэль с удивлением ответила:

— Андрей, вопрос такого уровня для вас… крайне нетипичен. Как вы это представляете? Я могу либо увеличить давление воздуха в замкнутом объеме — но тогда мне будет тяжело дышать. Либо могу создать ветровые потоки вокруг моей головы, постоянно сдувающие пыль, но тогда я не буду ничего слышать из-за шума ветра, а мои глаза будут постоянно слезиться. Пузырь воздуха идеален под водой или в газовой среде с иной плотностью, но в данных условиях маска гораздо проще.

После этого объяснения я чуть было не покраснел. «Крайне нетипичен» — видимо, следует перевести как «обычно ты таких глупых вопросов не задаешь». Опять меня подвели фэнтези и компьютерные игрушки, где эти пузыри чистого воздуха в отравленной среде только ленивый себе вокруг голов не кастовал!

— Привет, — сказал я эльфийке. — Можно тебя на секунду? Хочу поговорить.

Мириэль, естественно, кивнула — и послушно отошла вместе со мной к одному из оконных проемов, чтобы можно было снять платок. Стекол в проемах не было — я рассчитывал докупить их весной в Эйкристене или в Сюворне, если там есть стекольщик, а пока Рагна уже подготовила тяжелые ставни для каждого окна, они ждали только установки.

— Мириэль, мне нужно задать тебе один вопрос, — сказал я. — Ты вольна ответить на него максимально кратко, даже односложно, не нужно пускаться в развернутые объяснения, если не хочешь. Вопрос такой: ты замышляешь какой-то саботаж против меня, моих жен, против жителей моих земель или… — тут я запнулся, чувствуя себя полным идиотом, но все же договорил, — жителей этого мира в целом? Именно поэтому ты стала вести себя терпимее с нами?

Мириэль выслушала вопрос с нечитаемым выражением лица, потом сказала:

— Удивительно, что вы задаете мне этот вопрос только сейчас, Андрей. Нет. Я ничего не замышляю. Изменения в моем поведении связаны с пониманием, что моя жизнь кончена. Ломаться напоказ в этой ситуации глупо, не помогать вам из гордости — тем более, а работая, я, по крайней мере, не скучаю. Теперь, если вы не возражаете, я вернусь к задаче.

Кулаки у меня сжались сами собой, я чуть было не выпалил что-нибудь в резкой форме, требующее ответа или похожее на приказ — но удержался. Вместо этого сказал как можно более мягким тоном.

— Сейчас вернешься, мне бы все-таки хотелось сказать тебе несколько слов. Твоя жизнь не кончена, Мириэль. Почему ты так считаешь? Я ведь даже отдал тебе приказ, чтобы ты не повредила себе.

— Моя жизнь как разумного — кончена, — спокойным, холодным тоном проговорила эльфийка. — Ваши приказы, Андрей, тут ни на что не могут повлиять. Я сделала роковую ошибку девять лет назад, принесла неподходящему человеку клятву из своего родного мира, не учтя, что в другом мире ее можно извратить — и стала вещью. Мой здешний статус «разумного артефакта» всего лишь адекватно оформляет сложившееся положение вещей.

Я сделал вдох, выдох.

— Многие женщины и мужчины попадали в похожую ловушку, хоть и редко столь… формализованную. Тебе повезло — ты выжила и даже получила второй шанс. Разве ты не понимаешь, что я стараюсь поменьше приказывать тебе и только и хочу, чтобы ты жила счастливо и делала, что сама хочешь? — вновь мягко спросил я.

— Жила счастливо — здесь, с вами. Делала, что сама хочу — в тех рамках, которые вы укажете, — кивнула Мириэль. — Да, понимаю. И даже благодарна вам за это. Это гораздо больше, чем-то, на что я могла рассчитывать. Но счастья это понимание во мне не вызывает.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал я, игнорируя растущие раздражение и досаду. — Юридически ты в самом деле моя собственность — в этом мире. Но… рано или поздно я заработаю достаточно денег, чтобы открыть портал. Если хочешь, можешь уйти в другой мир. Напоследок я сниму с тебя все приказы, которые отдал. Без них что есть эта связь, что нет. Ты можешь начать все заново.

Желтые тигриные глаза дрогнули.

— А как же брак, заключенный через вашу богиню Любви?

— А что брак? Он-то как раз не ножные кандалы. Если для того, чтобы ты почувствовала себя свободной, нужно отпустить тебя на определенный срок, я готов это сделать. Вернешься потом — буду рад. Не вернешься… мне будет больно. И горько. Но я готов пойти на этот риск.

— Больно и горько! — неожиданно резко фыркнула Мириэль, тигриные глаза сощурились. — Мы едва знаем друг друга!

— Ну, твою силу характера и прочие положительные качества я оценил, — пожал плечами я. — Будет неприятно думать, что такая женщина не оценила меня… Но даже это не главное. А главное — что ты моя жена. Я очень серьезно отношусь к брачным клятвам, это ты должна была понять.

— К пяти женщинам сразу!

— Я этого не просил, таково было благословение богини… — то, что я отреагировал на него, как умирающий от жажды в пустыне на предложение искупаться в теплом источнике, умолчим. — Погоди, ты что, ревнуешь?

Это что-то новенькое: мне казалось, что одним из «побочных эффектов» благословения богини было отсутствие ревности между женами! Неужели ошибся и дело было только в характерах и жизненных обстоятельствах Ханны, Рагны и Леу?

Мириэль вздохнула.

— Поскольку вы вынудили меня отвечать правду, сознаюсь — нет. Просто по старой привычке стараюсь вас спровоцировать на негативные высказывания или раскрытие не самых приятных сторон характера.

— Молодец, не сдавайся, — кивнул я. — Ты еще сделаешь из меня нового Темного властелина.

Лицо Мириэль, как будто ставшее живым за время нашего разговора, мигом закрылось, опять сделалось холодным. Я поморщился. Все-таки не удержался!

— Извини, к слову пришлось. Неудачная шутка. Провоцируй и дальше, если так тебе легче.

— Ты правда, что ли, такой⁈ — вдруг зашипела Мириэль почти зло. — Ничем тебя не пронять! И деньги на портал мне тоже готов отвалить — вот так, за здорово живешь⁈

Я отметил, как у нее разом изменилась лексика. Мне казалось, она в принципе просторечия не употребляет. Или это для нее эквивалент отборного мата?

— Ну, ты же поможешь эти деньги заработать, так в чем проблема? — пожал я плечами, чувствуя, как повышается настроение. Есть эмоции, пошли, пошли, родненькие! Этак я ее до Нового года и поцеловать смогу!

— Ни в чем, — короткая вспышка гнева прошла, как не было ее, Мириэль опять говорила равнодушно. — Извините, что переступила черту, Андрей. Вы очень великодушны и, если не передумаете, когда улучшите свою экономическую ситуацию, я воспользуюсь вашим предложением насчет портала.

«Она мне не верит, — понял я. — Ну что ж…»

Да, наверное, до Нового года — слишком оптимистичная оценка.

Зато внезапных ловушек в крыше или стенах опасаться не приходится — и хорошо.

Глава 8

Стекло и Ядро

Следующим затыком после печей стали стекла. Точнее, не то чтобы затыком. Я совершенно не собирался с этим морочиться в первую зиму, планируя обходиться ставнями. Благо, и Рагна, и Мириэль умели создавать магические огни. Заказать заранее ни стекла, ни оконные переплеты не представлялось возможным, потому что мы понятия не имели, какого размера будут окна.

Точнее, если бы мы сразу решили, что будем ставить дом, а не восстанавливать замок, я мог бы заранее посчитать число окон и их размер и заказать все необходимое, однако мы, отправляясь в Ильмор, понятия не имели, что найдем в нем и в каком состоянии. Так что я не стал дергаться.

— Андрей, а когда мы будем стеклить окна? — неудивительно, что этот вопрос Рагны застал меня врасплох.

И тут я сообразил, что не обсудил с моим «главным застройщиком» все детали проекта. Непростительная оплошность для инженера! А уж для мужа, который строит дом вместе с женой, непростительная вдвойне!

Тогда я и объяснил ей цепочку своих мыслей.

— Дорогой, но… это делается немного не так, — нахмурилась она. — Боюсь, тебя опять подводит представление о более развитой цивилизации со стандартизированными линейками товаров и налаженной логистикой! В городе, и верно, можно купить любое количество стекол. Но как ты собираешься доставлять их сюда по бездорожью или пусть даже на корабле?

— А как? Я сам видел стекла… — тут до меня дошло. — В замке у герцога Прена! Ай, блин, да, он же целый герцог! Но замок-то всего лишь охотничий?.. Или он был настолько богат? Или что-то еще?

— Или что-то еще, — усмехнулась Рагна. — Когда нужно остеклить замок или большой господский дом, вызывают стеклодувов, они берут запас кварцевого песка, все необходимое, устраивают мастерскую прямо на месте и выдувают стекла нужной величины. Частенько они получаются не такие ровные, как в стационарной мастерской, с наплывами, но все равно довольно прозрачные. Это если поблизости водится мало нечисти. А если нечисти много — то обходятся по-другому. А у нас-то рядом горы, так что это и вовсе не должно представлять проблемы. Именно поэтому я удивилась, что ты до сих пор не уговорил Леу поохотиться на Лихих Козлов. Ей ведь только повод дай!

— Лихих козлов? — переспросил я.

— Как козлы, только нечисть, — исчерпывающе пояснила Рагна. — Метра три в холке, характер злющий, обожают парное мясо, которое сами обычно и добывают. Если выварить их кишечник и мочевой пузырь, получается хорошая толстая стеклистая пленка, после просушки она превращается в отличное стекло. Почти не отличается по виду и прозрачности от обычного, но легче и не бьется. Правда, мутнеет с годами.

«Ну прямо пластик», — подумал я, однако говорить вслух не стал.

— То есть у герцога Прена в охотничьем замке стояли именно такие «стекла»? — спросил я.

— Да, именно, — белые губы Рагны изогнулись. — Даже он не настолько любил пускать пыль в глаза своим богатством! За сто лет даже многие стекла сохранились, ты не обратил внимание?

— Я ведь там очень недолго там был, и, уж извини, не особенно был настроен обращать внимание на интерьерные решения!

— Ну, неважно. Так что, поохотимся на козликов?

— Само собой, — кивнул я. — А если козлов нам не попадется?

— Назначим козлом кого-нибудь другого, — усмехнулась Рагна. — В принципе, обычно такая стеклянная масса получается из любой достаточно крупной нечисти. Просто именно Лихих Козлов тут должно быть в достатке.

Я думал, что охотиться с драконом, который выступает для тебя загонщиком, и с некромантом, которая убивает добычу буквально одним взмахом руки, — дело, сравнимое по интересу с мытьем полов. Оказалось, не так.

— Да видела я уже этих козлов! — сердито воскликнула Леу, когда мы ее спросили на предмет охоты. — Злющие, как демоны, и такие же осторожные! В смысле, хрен призовешь!

— А… тут есть демоны? — я впервые столкнулся с этой информацией. — И их кто-то призывает?

— Я тебе потом расскажу, это лекция где-то на час, — вздохнула Рагна. — Вкратце: демоны — это собирательное название нескольких классов сущностей, как и «нечисть». Некоторые маги умеют — или думают, что умеют — с ними взаимодействовать с помощью графической или иной артефакторной магии, это и называется «призывом». В некоторые миры так называемым демонам проникать и питаться легче, чем в другие, в нашем их почти не бывает. Я так понимаю, в родном мире Леу они появляются чаще?

— Ага, мой дядя, у него Ядро Артефакта, их в аренду сдает, как ты, Рагна, скелетиков, — хихикнула Леу. — В общем, короче с этими козлами: их хрен добудешь! Умные и злые.

— Будем умнее и злее, — улыбнулась Рагна. — Для начала — используем Андрея, как приманку!

— Спасибо, милая, я знал, что ты меня бережешь! — не мог не сказать я.

— Я просто знаю, что если я предложу Мириэль, то ты немедленно предложишь себя вместо нее, так что я просто решила сэкономить нам один этап, — невозмутимо пожала плечами Рагна. — Хотя она, как воздушный маг, была бы лучше: ей бы точно ничего не грозило!

— А может, Сливку поставим в качестве приманки? — спросила Леу.

— Она умная, но не настолько. Ее придется стреножить, и все равно будет паниковать. А Андрей сумеет следовать инструкциям. Наверное.

— Не только бережешь, но еще и веришь в меня! — хмыкнул я. — Ну не идеальная ли супруга?

— Еще и кормить не надо, — поддержала Рагна в тон. — Совсем повезло!

Вот так и наступил момент, когда я стоял посреди узкого горного ущелья, стараясь держать характер при виде прущих прямо на меня тройки трехметровых рогатых образин с красными горящими глазами. Топотали они так, что под ногами содрогалась скальная плита! Моя задача была — стоять как можно дольше, не трогаясь с места, чтобы дать Рагне, которая пряталась в стороне за камнями, спокойно умертвить козлов.

— Вон до того сухого дерева я их подпущу, — заранее предупредила меня некромантша, — а потом всех уложу.

— А если они минуют сухое дерево и продолжат бежать? — уточнил я.

— Такого не будет, — абсолютно уверенно сказала моя четвертая жена.

Очень тяжело было глядеть на эту приближающуюся смерть и не трогаться с места — все равно как на поезд, который надвигается прямо на тебя! Однако, стиснув зубы и положив руку на эфес Ханны, я ждал. Вот оно, сухое дерево… Сейчас…

Два козла свалились, как подкошенные. Один — левый, самый маленький! — продолжил забег, как ни в чем не бывало!

— Андрей, у него Ядро! — закричала Рагна.

Ять! А как это Леу сверху не увидела, что у козла ядро⁈ И почему нас не предупредила⁈

Убежать я уже не успевал, разве что броситься в сторону и начать карабкаться вверх по отвесной стене ущелья — но я также знал, что это дело гиблое, Лихие Козлы, совсем как обычные, прекрасно бегают по горным склонам! В том числе и таким, которые человеческому взгляду кажутся совсем отвесными.

Однако я все же бросился вбок и вверх — потому что, к счастью, увидел довольно крепкое гибкое деревце, которое росло совсем рядом со мной, цепляясь корнями за камни. Видно, каменистая почва не очень ему подходила, потому что деревце выгнулось дугой, низко нависая над тропинкой, ведущей по дну ущелья. В конце октября оно потеряло уже все листья, а по коре я породу не определю — но так, с виду, ствол выглядел достаточно крепким!

Козел же, почуяв удирающую добычу, слегка изменил свою траекторию, и, отчаянно блея и хрипя, тоже начал забирать выше по стене ущелья.

Еще несколько месяцев назад, даже в омоложенном теле, я бы не рискнул на подобный трюк, однако постоянные тренировки с Ханной значительно повысили как мою ловкость, так и уверенность в себе. Вытащив супругу из ножен, я пробежал по стволу. Огромная козлиная голова, с пол-меня размером, оказалась очень близко, и я без замаха рубанул Ханной прямо по шее монстра.

Удачно попал — или Ханна направила мою руку, в такие моменты это ощущение абсолютно терялось! — и нас окатила густая струя крови. Образина же рухнула, как подкошенная.

Я спрыгнул со ствола дерева сверху, прямо на труп, утонув стопами в густой шерсти.

— Андрей! — Рагна бежала к нам, белая маска была искажена ужасом. — Андрей, прости! С тобой все в порядке⁈

Тут же вниз спикировала Леу, уменьшаясь до приемлемых размеров — всего-то метра два в холке.

— Отлично ты его уделал! — весело сказала она. — А почему ты, Рагна, сразу этого рогача не выпилила? Типа Андрею тоже скучно стало, решил повеселиться? Надо было сказать, я бы ему раньше веселье устроила!

— Никто не веселился, — коротко, напряженно сказала Рагна. — У козла оказалось Ядро, это был не Лихой Козел, не нечисть! В смысле, не мутант из-за спонтанных выбросов энергии, а нормальный зверь с Ядром, просто выросший вот таким большим! Поэтому моя атака не сработала… Погодите, мне нужно вытащить и сохранить Ядро. Это быстро надо. Андрей, сойди с трупа, не то тебя задену.

Я послушно соскочил с туши. Ханна шумно выдохнула.

— Андрей, ты большой молодец! Я даже подсказать тебе не успела, все сам! Только на последнем этапе чуть удар подправила… Горжусь!

— Спасибо, — ласково сказал я.

— А ты, Рагна, даешь! — напустилась Ханна на сестру. — Почему у тебя второй атаки сразу не было наготове⁈

— Не ругай ее, — остановил я. — Наша перфекционистка и так себя будет сейчас казнить несколько месяцев за этот эпизод… И вообще, дай закончить.

Рагна, не обращая внимания на слова сестры, делала пассы над трупом. Последний взмах — и, с чпокающим звуком прорвав плоть на спине козла, из тела выскочил окровавленный кусок кости, затем впрыгнул ей прямо в ладонь.

Приглядевшись, я понял, что это большой позвонок.

— Локализовала Ядро в кости, — сказала Рагна. — Так проще с моим даром. Но вообще-то это не Ядро Нежизни, какое-то другое… Кажется, Ядро Природы или, может, Воды, надо еще проверить. Больших денег стоит.

— Сколько? — спросил я. — Пару тысяч?

— Тысячи четыре или пять, — ответила за сестру Ханна. — Если я правильно помню.

— А сколько стоит портал в другой мир? — уточнил я.

— Ну, смотря какой и куда… Обычный, на человека или маленькую группу — как раз около четырех тысяч, может быть, чуть больше, если мир неудобный, — добавила Ханна. — Это если расценки за сто лет не поменялись.

— Не поменялись, — успокоила ее Рагна. — В мире с такой монетарной массой, как наш, цены вообще меняются очень медленно.

— Стой-стой, ты что, меня задумал домой отправить⁈ — встревожилась Леу. — Я думала, ты не против, что я тут охочусь! Даже не вздумай! Удеру!

— Успокойся, я никогда в жизни тебя не прогоню, — я погладил ее по чешуйчатой шее. — Я думал насчет Мириэль. Она не чувствует себя здесь свободной. Если отправить ее в другой мир…

— Дурак будешь, — коротко сказала Ханна.

— Почему? — удивилась Рагна.

— Потому что у нее, не знаю, как по вашему, по интеллектуальному сказать, мозга на соплях висит, — сказала наша женщина-меч. — Да Андрей и сам видел! Вот ее в таком состоянии только бегать самой по себе отпускать, ага. Может быть, и не убьется, если приказ Андрея будет на нее действовать, но глупость какую-нибудь точно выкинет! Например, явится сама к тому маньяку, который ее раньше поработил. Убить попробует. Ну и нарвется… К тому же, уж извините за сермяжность, но мы и так добычей пожертвовали, чтобы ее спасти! Я ничего тогда не сказала, жизнь человека важнее, ясное дело. Но теперь… Если Андрей вздумал ей еще четыре тысячи подарить — ладно, но пусть хоть часть отработает! Заодно и в себя придет немного.

— В принципе, я скорее согласна, — задумчиво проговорила Рагна. — Душа ее постепенно выправляется, но все равно… очень потрепанная, до сих пор видно. Однако думаю, что решение должно быть за Андреем. А не за нами. У нас конфликт интересов. Если уж на то пошло, мне пока не очень нравится Мириэль как личность — она мало сделала, чтобы заслужить наше расположение. Хотя ее работоспособность и здравомыслие мне импонируют. Если она уйдет порталом на неопределенный срок… что ж, в нашей семье исчезнет едва ли не единственная точка напряжения.

— И будет спокойно, как на кладбище! — воскликнула Ханна. — Я дохлая, ты дохлая, Ночка изначально неживая… Нет, уж надо Миру лечить! Я вижу в ней потенциал, девочка хорошая.

— Может быть, и хорошая, но не факт, что мы способны с нею ужиться. Или она с нами.

— Девчонки, все, хватит, — сказал я. — Что-то куда не туда это обсуждение ушло. Ладно, есть у нас это Ядро — замечательно. С ним же ничего не случится, если оно просто пока… не знаю, в кладовке полежит?

— Ничего, — качнула головой Рагна. — Оно практически вечное, даже если его активно использовать.

— Ну вот. Прямо сейчас мы все равно все слишком заняты на стройке, я не могу отлучиться с Мириэль в столицу. А до следующей осени, когда у меня запланировано это путешествие, еще много чего может случиться. И там уже будем думать.

— Вот, отлично! — возликовала Ханна. — До следующей осени, думаю, у Мириэль мозги-то точно вправятся. И она никуда от Андрея и сама уходить не захочет.

— Ой, ну и скучные вы! — вздохнула Леу. — Захочет, не захочет, уйдет, не уйдет… Какая разница! Раз вы меня к родокам не гоните — пойду еще немного полетаю!

И взвилась под небеса.

* * *

Из добытых туш мы получили довольно много стеклистой массы, которой хватило на окна основных помещений первого этажа. Но для второго этажа и оранжереи пришлось добывать больше Лихих Козлов — и вот тут помогать Рагне и Леу вызвалась Мириэль.

— Я не очень люблю охотиться, — сказала она, — но ради стекол…

— Почему ради стекол? — тут же ухватился я за ее оговорку.

— Просто так… — Эльфийка покачала головой. — Увлеклась.

Я понял, что большего не добьюсь от нее, если не отдам прямой приказ отвечать развернуто — и отступился.

Однако постепенно причины активности Мириэль стали понятны. Три мои самые страшные жены набили достаточное количество козлов, чтобы хватило даже на «оранжерейные» окна, выходящие строго на юг и особенно большие. Переплеты тоже делали деревянные. Более того, мы сразу мастерили двойные рамы. Не стеклопакеты, но даже обычные оконные переплеты из моего советского детства сразу в разы повышали утепленность нашего дома! Возникла трудность с оконными петлями, но, внезапно, их оказалось возможным заказать у деревенского кузнеца. Попроще, попримитивнее, закрывать и открывать рамы с ними было тяжело — но все в итоге получилось.

«Запатентовать и продавать решение, — с усмешкой думал я, разглядывая отблески низкого ноябрьского солнца в окнах. — Попаданец я или нет?»

Однако я не был уверен, что на землях королевства существует патентное право!

Да и вообще, насколько я понял, тут не особенно заморачивались с внедрением придумок из других миров. Если что-то оказывалось достаточно рентабельным, оно моментально шло в дело и моментально оказывалось везде, где люди могли себе позволить это решение. Как вот эти «белые» каменные печи. А оконные переплеты в дело не шли, потому что стекло все еще оставалось дорогим и высокотехнологичным продуктом! Местный же «плексиглас» был попроще в изготовлении, но зато его приходилось добывать с риском для жизни, как я уже убедился на собственном опыте!

Как бы то ни было, а до того, как ударили первые морозы, наш дом уже был застеклен, а три печи из задуманных пяти полностью готовы и прогреты — в частности, та, которая должна была отапливать лабораторию и оранжерею.

И вот тут Рагна, к моему удивлению, начала тут же, не дожидаясь весны, эту оранжерею оборудовать. Причем делала это с большим умом, словно ботаник из моего первого мира. Смастерила деревянные ящики земли, велела скелетам накопать почвы, убила эту почву — а потом принялась кропотливо в деревянных чашах разводить «чистые» бактериальные культуры и подселять! Как-то ее дар позволял их чувствовать без микроскопа.

К тому времени нас наконец начало засыпать снегом, ударили серьезные морозы — но Рагне это не мешало ползать по лесу, обтряхивать какие-то семена с растений. Как-то, волнуясь, что она долго не возвращается, я поздним лесом отправился к опушке ее искать — и увидел выходящей из леса в темно-зеленом платье и плаще с капюшоном, с зелеными огоньками в глазах и мешком в руке. Точь-в-точь злая ведьма!

Мне захотелось схватить ее на руки и закружить, и я не смог отказать себе в этом порыве, не обращая внимания на то, что ощущал на ощупь. Даже коротко поцеловал в белые губы ее маски.

Рагна усмехнулась мне.

— Я же говорила, что у тебя странные вкусы!

А кое-какие семена у нее, оказывается, были с собой еще с болота. Так что не успели мы обустроить кухню (она, естественно, у нас была первой в приоритете) и начать понемногу расселяться в нашем особняке, как Рагна уже приставила одного скелетика следить за огнем в печи и начала высаживать первые семена. К новому году, когда мы окончательно перебрались в особняк, над несколькими ящиками уже курчавились зеленые всходы.

И вот тут-то стало ясно, почему Мириэль так «болела» за стекла! Ее из этой оранжереи стало за уши не вытащить — проводила там каждую свободную минуту, и это еще когда ростки не показались. Щупала почву, нюхала, просто сидела на полу, прислонившись головой к ящикам… Потом пришла ко мне и сказала:

— Андрей, у меня есть к вам просьба.

— Наконец-то! — я отложил приходно-расходный журнал, который с большим трудом и скрипом заполнял (дело происходило в моем «хозяйском» кабинете, а сидел я за новеньким массивным столом, отполированным скелетным трудом — но пока на обычной занозистой лавке, потому что до стульев дело еще не дошло). — Какая именно?

— Не могли бы вы спросить мессиру Брейдау, не будет ли она против моей помощи в оранжерее? — спросила она очень ровным тоном.

— Мог бы, — сказал я. — Вот прямо сейчас и пойдем!

Рагна поняла нас с полуслова. Только оглянувшись на вошедшую Мириэль, она усмехнулась и сказала:

— От входа до середины — моя часть, от середины до дальней стенки — твоя. Земля тебе моя подходит или сама сделаешь?

— Спасибо, — сказала Мириэль. — Ваша земля очень высокого качества, мессира Брейдау.

— Зови Рагной. И на «ты». И обращайся напрямую, а не через Андрея. Таково мое условие.

— Хорошо, Рагна, — кивнула Мириэль.

Лед тронулся?..

Хотя, честно говоря, на этом месте мне стало немного страшно: чего они вдвоем наразводят в этой оранжерее? Надеюсь, не триффидов каких-нибудь?

* * *

В общем, жизнь входила в колею. Новый год здесь не справляли, зато имелся праздник Зимнего Солнцеворота, и вот на него-то деревня устраивала гулянья. Мы с девушками тоже явились. Даже Леу для разнообразия присутствовала: пряталась ящерицей у меня в капюшоне! Ханна, правда, не собиралась ничего говорить, Мириэль тоже, но Рагна, к моему удивлению, нормально так играла роль милостивой баронессы — кивала, улыбалась, раздавала селянам подарки — в виде кусков туш всяческой нечисти, которую мы с Леу накануне набили (ну, как «мы»… била, в основном, Леу, я разделывал и вырезал что помяснее).

Люди косились на нас с опаской — тем более, что туши раздавали скелеты. Но мясо в середине зимы — это всегда мясо, так что больше кланялись и благодарили!

Праздновали по-простому: носили по кругу чучела основных богов, благодарили богиню Огня, что каждый год возвращает солнце, благодарили бога Воды, что не сковал весь мир льдами, просили бога Воздуха, чтобы не засыпал метелями, а богине Земли желали скорее проснуться весной и порадовать их, селян, урожаем. Ну и богинь Любви и Раздора поминали, чтобы им не обидно было, видимо.

Хоть храма как такового в деревне и не было, но имелась молельня с алтарями, и вот на эти алтари возлагали приношения в виде сушеных ягод, несладкого печенья и лепешек и тому подобного.

Потом были танцы в большом доме для собраний и немного рядом с ним, но мы остались только на самое начало — Ханна заранее предупредила, чтобы мы не задерживались, мол, людям при бароне будет неудобно напиваться в зюзю. Однако я счел, что все равно сделал достаточно для налаживания отношений. Правда, не знаю, насколько психованным они меня считали. С одной стороны, две видимых жены, а говорит, что их вообще пять, и одна драконица! С другой стороны, налоги отменил, мясо раздает — хрен знает, чего от него ждать! Но у меня и не было цели завоевать всенародную любовь. Как показывает исторический опыт страны, где я родился, это почти всегда кончается пшиком. У меня была цель стать привычным. Примелькаться. Чтобы не шарахались, как от чумного. Пока все еще шарахались: я сказал старосте, что не прочь бы нанять нескольких человек в обслугу особняка — следить за печами, убирать по мелочи, вот это все. Тот тут же начал извиняться и юлить, уверяя, что в деревне нет людей, «обученных прислуживать господам». Ну ладно…

Назад мы ехали уже по темноте, но с погодой повезло: в небе сияла луна, заливая снег глубокими голубыми тенями. В высоком черном небе разноцветными точками мерцали далекие незнакомые звезды, заставляя меня лениво думать — а что, вот каждому миру Многомирья соответствует целая громадная вселенная, или все-таки только отдельная планета? Громада нашего дома высилась впереди, тепло светясь «дежурным» магическим огоньком в окне первого этажа — его оставила Рагна, потому что доверять скелетикам приглядывать за очагом мы боялись. Это слишком интеллектуальное занятие для них, нужен все-таки живой слуга — а где его взять, если деревенские не горят желанием идти в обслугу?

Эх, наверное, Ханна все-таки была права, не надо было так уж сразу их от налогов освобождать — борзеть начали!

И тут на нашу дорогу, расчищенную от снега с помощью деревянных лопат в костяных руках, из леса вышел огромный темный силуэт, заступив дорогу. А через секунду к нему присоединились еще несколько.

Я чуть натянул поводья, но Ночка и сама уже остановилась — как и Супчик, как и Сливка. Рагна запалила бледно-фиолетовый магический огонь, осветив наших неожиданных… попутчиков? разбойников? Хрен их знает!

В этом магическом свете я отчетливо увидел мощные челюсти, выступающие клыки, низко нависшие надбровные дуги… Орки! Рука сама собой легла на рукоять Ханны.

— Здравия, ваша милость, барон Ильмор, — деловым таким тоном сказал передний, самый высокий и широкий. — У вас, получается, пленницей Мириэль Аннирикей, наш бывший наниматель?

У орка оказалась довольно правильная речь и зычный, хорошо поставленный голос.

— Она не пленница, она моя жена, — сказал я. — У вас остались к ней денежные претензии?

Громила хмыкнул.

— Можно и так сказать, — сообщил он. — Выкупить мы ее пришли. У вас. По-хорошему. Пусть с нами идет, коли хочет. А мы взамен вам другую жену. Во, глядите, дочка моя. Хорошая девушка!

Орк обернулся, зыркнул на стоявших рядом с ним — и один из силуэтов выступил вперед, в свет от магического огня.

Орчанка. Красивая девушка, если бы не клыки… Да нет, даже с клыками красивая, зря я! На удивление интеллигентное лицо, снежно-белые волосы. Одета в меховой полушубок, кожаные штаны и кучу «народного» вида украшений. Например, на лбу — вышитая бисером лента, к которой прицеплены на висках кольца, знакомые мне по этнографическим книжкам и реконструкторским сходкам. Офигеть, у наших предков-славян были контакты с орками⁈

— Лиихна, — сообщил вождь. — Умеет читать-писать-считать, девственна, с топором любому парню фору даст! Опять же, с ней-то и стерпится-слюбится, она у меня правильно воспитана. А с Темными эльфами кашу-то не сваришь. Выгодную мену предлагаю!

— А если я откажусь? — спросил я.

— А зачем тебе отказываться? — спросил орк тоном опытного менеджера по продажам. — Такую удачу за хвост надо хватать, раз свезло! — и перехватил поудобнее огромную секиру у себя в руках. Как бы для иллюстрации.

Отличный праздник получается, прелесть просто.

Глава 9

Орки и плотина

Диспозиция странная: мы с девушками верхом, орки пешими. Они вооружены, мы — не особо. Правда, у меня в капюшоне Леу, которая, пожалуй, и с втрое большим количеством орков сможет разобраться. Но я так и не выяснил, насколько у моей третьей жены высокая боеспособность! Было у меня подозрение, что, несмотря на устрашающий облик и хулиганскую манеру изъясняться, она на самом деле мягкая зефирка в душе и разумных убивать не то что «не хочет», а почти что не способна.

Опять же, Рагна, наверное, тоже сможет всех этих орков положить… то есть не наверное, а точно. Но я уже знал, что некромантская магия не особо быстрая. Есть несколько атакующих заклятий с относительно высокой скоростью кастования (пара секунд), но сколько-то массовые чары некроманты плетут долго. Именно поэтому Рагна и на козлов сидела в засаде, и на болоте с разбойниками предпочитала «играть» — то есть дразнить их наведенными миражами, на которые некроманты тоже мастера, заманивать вглубь, выбивать по одному…

Ну и мы с Ханной и Ночкой. Мощные, особенно как один юнит, но тоже… в реальном большом бою я нашу совокупную силу пока не проверял. А, и Мириэль. Но у Мириэль как раз оружия с собой нет, если не считать кинжала на поясе. А даже если бы и было… Меня в спину она не ударит — «дух клятвы» не позволит. Но охотно ли будет сражаться с бывшими союзниками (а возможно и друзьями — не зря же они за ней вернулись!), тоже большой вопрос!

Короче, если орки вот прямо сейчас нападут всей пятеркой, да если они будут действовать достаточно слаженно, чтобы втроем обезвредить Рагну, пока двое сковывают боем меня с Ханной — то еще неизвестно, как все может повернуться.

Поэтому до драки лучше не доводить. А для начала попытаться поторговаться. То есть выяснить, насколько орки заинтересованы в возвращении Мириэль — и для чего она им нужна. Так-то понятно, что если они наскребли денег на портал в наш мир, то так просто не отступятся… Или у них с этим дешевле? Ладно, вот сейчас и спросим.

— Господа, — начал я, — достоинства прекрасной Лиихны видны невооруженным глазом. Но все мои браки заключены через богиню Любви. Это значит, что расторгнуть их нельзя.

— Так не расторгай! — снова сказал главный орк. — Новый заключи! А командира с нами отпусти. Пусть она твоей женой побудет лет пятьдесят или сколько ты там проживешь, эльфам это все равно. Лиихну возьми вместо нее…

Ага, масса новой информации! Во-первых, он назвал Мириэль «командиром», а не нанимателем, во-вторых, убивать ее явно не собирается.

— Слушай, — сказал я, — ну, допустим, отпущу. Если сама захочет. А как вы ее из этого мира уводить собрались? Здесь она юридически — моя собственность, если вы не знали. У вас гора золота на портал приготовлена?

— Заработаем! — пообещал главный орк.

— Хорошо, а как вы сюда вернулись-то? — спросил я. — Нелегально, что ли? Через сломанный портал?

Именно так попала в этот мир Леу, но ей, по словам Рагны, помогло только Ядро Природы и общее драконье здоровье — не то бы скопытилась. А этих что выручило?

— Обижаешь, ваша милость, — хмыкнул орк. — Мы честные наемники, а не преступники какие-то! Найм взяли у вашего короля, честь по чести, почетным караулом на свадьбе у его дочери служить… Отработали по полной, при всем параде, со всеми знаками племени и рода да церемониальными знаменами, только шамана не было! А Лиихна шлейф королевской дочурке несла! Ну, потом мы не стали возвращаться через портал со всеми другими гостями, а к тебе рванули.

А-а, да, точно, свадьба же младшей принцессы с Мишелем! С неделю назад я получил от него не очень длинное, но емкое письмо, где он сообщал, что «торжества были великолепные», что супруга его «образец нежности, благородства и хороших манер, а также отличается благоразумием и прекрасными душевными качествами». Манера письма у него такая же строго-официальная, как речь при первом знакомстве! Еще Мишель писал, что ему дали титул «графа» — типа как вровень с герцогом, но на самом деле нет, потому что графы не обеспечены землями, это просто титул для выслужившихся придворных и он, кстати, не наследуется.

Значит, орки были частью свадебного великолепия.

— Прошу прощения, я не хотел ставить под сомнение твою честность и честность твоих людей, — сказал я. — Только мне все еще непонятно, зачем вы явились сюда. Если моя жена не рассчиталась с вами до конца за прошлый найм — то вы потеряли больше, пропустив обратный портал!

— Наоборот, — сказал орк. — Я, Иркан Раввикиль Двухбашенный, всегда плачу свои долги! И мой род вместе со мной. Командир кучу золота потратила, чтобы нас от гибели спасти. А мы свою жизнь и сами не в медяк ценим — долг чести велит отработать! Да и потом… мы когда все детали того контракта узнали, у нас аж волосы дыбом встали! — Орк был абсолютно лыс, но говорил без всякой иронии. Ладно, может, волосы у него в других местах. — Нас там собирались, если что, местные клирики в жертву принести. Последними, как ваши местные людишки да гоблины кончатся! Для своих чернокнижных ритуалов! Мы когда обратно порталом прошли, они нас не ждали просто — ну и удалось отбиться, почти все вырвались. Тогда мы собрали сходку и стали рядить. Большая часть этих тупых гниложопых выродков только возмущалась, что, мол, командир нас бросила, не предупредила об опасности, еще и не заплатила за последний месяц. Ну, мозгов-то нет, не могут посчитать, сколько будет стоимость амулета, поделенная на каждого, кто ушел! Это ж вообще по пятьдесят золотых получается — как полугодовой найм, а мы всего два месяца отработали! Так что это мы ей должны. И не только деньги. Командир сама под заклятьем была, а нас берегла, как могла. Условия найма соблюла все до буквы и даже еще сверх. Чернокнижников в узде держала, чтобы нас не трогали. Амулетом своим пожертвовала. В общем, вела себя, как будто одна из нас, а мы, Раввикили, своих не бросаем. Ты, барон Ильмор, вроде тоже человек чести — такие слухи ходят. Вот и сам рассуди. Давай, отдавай уже ее. Не хочешь Лиихну — назначай честный выкуп!

Я открыл рот, чтобы ответить ему, но тут снег захрустел под копытами Сливки — Мириэль вывела лошадь вперед, чтобы она встала бок о бок с Ночкой.

— Очень трогательная речь, Иркан, — сказала моя жена совсем другим тоном, какого я от нее прежде не слышал. Он был живым, нормальным, окрашенным эмоциями и уместным — одновременно ровным, чуть насмешливым и даже довольно теплым, но при этом отчетливо властным. — Вот только ты ошибаешься. Твой отряд был не первым и не вторым в долгой череде наемников, которые мне приходилось нанимать под заклятьем. Я знала, что вас всех в итоге пустят в расход, и даже не попыталась предупредить. А что берегла от чернокнижников до поры до времени — такой у меня был приказ. И спасла вас не я, а барон Ильмор. Именно он захотел отправить вас восвояси, именно он велел мне пожертвовать амулетом. Я была полностью в его воле и не могла ослушаться. Так что это ему вы обязаны спасением, а вовсе не мне.

Лицо Иркана Раввикиля дрогнуло, однако он обработал смену концепции на удивление быстро.

— Ну, раз такое дело, — сказал он, — значит, тебе, барон Ильмор, мы и должны за спасение отработать. А нашему командиру — остаток платы за амулет. Приказывай.

Блин, только отряда орков на содержании мне еще не хватало!

— Мужики, — сказал я, — мне не нужен боевой отряд! Мне нужен… — я начал загибать пальцы, — счетовод, агроном, инженер… Повар еще можно, кто-то типа управляющего домом… Если пойдете на такую работу — возьму, не вопрос.

— Это ты по адресу, свезло так свезло! — обрадовался Иркан. — Я — счетовод, мой дядя Лестан по растениям спец, Шонма за инженера сойдет, а эти двое мелких, Лиихна и племянничек мой Фиртан, ни хрена не умеют пока, так что пусть домашнее хозяйство ведут!

Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать.

— Ты шутишь так, только что придумал? — спросил я. — Или правда?

— Кто ж с наймом шутит! — удивился Иркан Раввикиль. — Не, даже близко не было. Ты, барон, ту же ошибку совершаешь, что все: думаешь, раз орк, он только сражаться горазд — и все? Не, мы воюем, только когда дома неурожай, смерчи, засухи, ледник наступает, плохо все, жратву брать неоткуда, закупать в других мирах приходится. А когда все хорошо, то живем себе — и учимся тому, что для жизни надо, и детей своих учим! Просто никто нас для этого нанимать не хочет. Таких умельцев во всяком мире своих полно. А вот воюем мы, не в обиду будет сказано, получше многих! — и орк снова многозначительно покачал секирой в руках.

— Лады, — сказал я. — Ну, значит, найду вам и работу, и жилье. И контракт тоже честь по чести заключим, не просто на словах. Чтобы ни у кого ни к кому никаких претензий не было.

А сам про себя подумал: хорошо, блин, что я столько спален на втором этаже запланировал — а то где бы поместил всю эту ораву?.. Комнат для слуг всего три штуки, и они для орков маловаты будут, главный с такими плечами туда и не втиснется! Да и бухгалтер, агроном и инженер — это не просто слуги, с ними уважительно надо!

* * *

Зимний солнцеворот и разговор с орками стал водоразделом. Когда Мириэль вывела Сливку навстречу нашим зеленокожим гостям, я на какой-то миг испугался, что она обратится ко мне и попросит меня отпустить ее с ними — раз уж я все равно говорил, что разрешу ей уйти порталом, как только мы наберем для этого достаточно денег!

Однако она заговорила с орками и указала, что их «долг чести» вовсе не распространяется на нее! Хотя могла бы этого не делать. Словно бы окончательно решила связать свою судьбу с нашей, хотя бы на время.

Вместе с ее словами о скуке это дало мне моральное право чаще привлекать Мириэль к нашим работам. Например, ее магия воздуха и способность создавать очень мощные смерчи сильно помогли нам расчистить долину от деревьев! Зачем рубить, когда сильный ветер просто выворачивает их с корнем? Кроме того, благодаря ей мы легко держали «стройку века» свободной от снега. Снег же, наоборот, скидывали в долину, которой предстояло стать нашим водохранилищем.

Какой проект плотины я замыслил?

Да самый простой. Обычная насыпь, подпертая каменными стенками, которые, в свою очередь, будут подперты деревянной конструкцией и контрфорсами. Дешево, долго, муторно, особенно без нормальных лопат и с минимумом металлических инструментов из плохого железа — но дармовая и не просящая жрать и спать рабочая сила, как всегда, зарешала. Кроме того, благодаря способностям Рагны для нас не стало проблемой отсутствие нормального цемента (хотя его мы бы могли сделать… но зачем, если некромант способен «срастить» между собой стволы мертвых деревьев и полимеризовать их до кучи, превращая в прочную и тяжелую пластину). Да и с дефицитом железа тоже худо-бедно удавалось справиться.

Сложнее всего было даже не рассчитать высоту и толщину стены — это я прикинул на глазок. Сложнее всего было рассчитать диаметр отпускных заслонок (опять же, правильное название не помню, но ясно, о чем речь!), чтобы при необходимости и на водяные колеса хватало, и заполнять при необходимости цепочку шлюзов от Сюворны до Ильмора. Да-да, я планировал шлюзовать весь «свой» участок реки — но в перспективе, точно не этой зимой! Для начала нужно было создать и наполнить собственное водохранилище.

При этом объем выпускаемой воды должен быть такой, чтобы не затопить случайно местных жителей. Ладно, допустим, своим селянам я могу, в случае чего, просто приказать убрать строения подальше от воды. Я уже справился у Рагны, которая оказалась кладезью юридической информации (личи ничего не забывают, а читала она все подряд в своей не-жизни, даже больше, чем до смерти!), имею ли я как барон на это право. Оказалось, имею. Но с жителями Сюворны и подданными герцога Фойта в принципе это не выгорит!

Кстати, у меня вообще прав оказалось довольно много, хотя и обязанностей тоже. Больше, чем я ожидал. Так, я мог на две недели в году привлекать жителей своего манора на барщину (каждого конкретного на две недели, а не всех вместе!), однако обязан был за работу платить — пусть мизерную, оговоренную статутами сумму, но обязан. Или вот, при наследовании надела мне шел налог, но при этом я также обязан был утвердить старшего сына наследником крестьянина-арендатора и, если наследников будет несколько, бесплатно уладить спор между ними!

Там еще было много всего, но об этом как-нибудь в другой раз, если зайдет речь. Сразу скажу — ничего похожего на «право первой ночи»! Хотя я бы им, конечно, и так не воспользовался. Еще когда Иркан предложил мне «в жены» Лиихну, я удивился своей резко негативной реакции. Даже подумал — не богиня ли Любви мне наворожила, чтобы оставался верным своим пяти женам? Мол, их и так у тебя пять, куда уж больше!

Потом понял, что нет, Любовь тут не при чем. Это я сам, мои собственные установки. Только Мириэль я обещал отвечать верностью на верность — вслух. Но так-то с тем же успехом мог бы дать и всем остальным ту же клятву! А они были мне верны, каждая на свой лад, но — верны безусловно. Как я мог связаться с другой девушкой?

Ладно, только что рассказывал о плотине и о сбросе воды — и вот как далеко это меня завело! А я всего-то и хотел сказать, что рассчитать этот сброс было очень трудно, и ворота сделать непросто. Причем как для реки, так и другие, для сброса воды в систему мелиорационных каналов. Которые пока наши скелетики даже не начали копать — но я рассчитывал их туда перебросить сразу же, как только мы завершим плотину!

Со сбросом я пошел по супер-осторожному пути: рассчитал минимальную площадь, а потом еще уменьшил на десять процентов. Ну, пусть мои шлюзы дольше наполняются — зато точно никого не затопим, и меньше шансов, что эту заслонку вынесет напором воды.

Конструкция заслонки тоже далась мне нелегко, и узким местом на сей раз стали цепи. Обычные железные цепи! Дело в том, что заслонку нужно было поднимать с помощью специального механизма, чтобы ее водой не выбивало. Механизм помог вспомнить и доработать Шонма Раввикиль, орк-инженер. Точнее, как выяснилось, он был не инженером, а корабельщиком и кормчим — но нам это пришлось на удивление в тему! Регулярного образования этот орк, двоюродный брат Иркана, не получил, однако обладал обширнейшим опытом и много нахватался в тех или иных мирах, где при всякой возможности посещал платные школы или учился у конкретных профессионалов. Отличный спец, мне он понравился жаждой новых знаний и невозмутимым отношением к трудностям.

Так вот, механизм мы с ним в итоге наладили, зубчатые колеса заказали у местного кузнеца, хотя их по необходимости пришлось сделать очень грубыми — на тонкую работу тот не был способен. А вот с цепями оказалось сложнее. У ильморского кузнеца просто не было столько металла, сколько требовалось для изготовления цепей нужной тяжести!

Выручала опять Рагна: обработала обычные пеньковые канаты своим консервирующим заклятьем.

— Невероятно полезный все-таки некромантский дар! — восхищался я. — Рагна, без тебя этот проект вообще бы не получился!

— Не будь у тебя меня, ты бы его и не задумал, — чуть улыбнулась моя четвертая жена. — Задумал бы что-нибудь другое.

— Ну… да, наверное. Но лучше с тобой!

— Уж точно лучше! — вторил мне Шонма Раввикиль. — Оказывается, с некромантом под рукой даже недоучка за инженера сойдет! Сколько ошибок ваш дар прощает да исправляет, миледи, слов нет!

Это он что, про меня, что ли — недоучка, мол, сойдет за инженера? Или про себя? Уточнять я не стал, тем более, на самом деле и то, и другое было справедливо! По сравнению с моим отцом, например, мы оба с ним были недоучки.

Именно слова Шонмы навели меня на мысли и воспоминания. Эх, образование! Не ценил я его, пока оно было доступно, а теперь… Как раз наблюдая за установкой этой заслонки ясным зимним днем — уже стоял февраль — я не удержался и сказал трем находившимся рядом женам (Рагне, Ханне и Мириэль):

— Вот смотрю на это и думаю — как отец мною гордился бы!

— Ты никогда не рассказывал о нем, — сказала некромантша. — Он был бы горд, что ты сумел рассчитать такую плотину?

— Нет, рассказывал, — заспорила Ханна. — Просто давно, когда ты еще к нам не присоединилась. Он инженером был, да?

Я усмехнулся.

— Не просто инженером, а инженером гидросооружений! Работал с дамбами не чета этой. Все, что я знаю о дамбах и плотинах, я знаю от него… В детстве, когда хотел его впечатлить, даже пару специальных книг прочел! Он отобрал бы у меня все расчеты, порвал бы их, а потом переделал бы как надо. Но сказал бы: «Горжусь тобой, сын! Наконец-то ты завязал с этой своей бесполезной гуманитаркой!»

— Бесполезной… чем? — с легким удивлением спросила Мириэль.

— Он хотел, чтобы я получал естественнонаучное или техническое образование, это вроде как магическое на наш лад. А я пошел по стопам мамы, — объяснил я.

— Она ведь была учительницей? — переспросила Ханна. — Но у твоего отца не было причин расстраиваться. Учитель — тоже очень уважаемая профессия!

— Где как… Ладно, это сейчас не важно, — я вздохнул. — Папин опыт сейчас бы нам очень пригодился. Он бы, конечно, поворчал, поругался, что много на себя берем, но с удовольствием бы нам помог!

— Он умер? — уточнила Ханна.

— Да, давно. Уже двадцать лет прошло, но… — Я снова почувствовал горечь во рту. — Все равно до сих пор больно.

— Да, — тихо сказала Ханна. — До сих пор больно.

А Рагна ничего не сказала. Мириэль тоже.

Глава 10

Прогресс и кризис

Дела в моем домохозяйстве шли хорошо — даже если само домохозяйство пока не приносило прибыли, а лишь прожигало заработанные фонды. На это мне теперь аккуратно два раза в месяц указывал наш счетовод — Иркан Раввикиль. Орки оказались действительно стоящим приобретением!

Самым выгодным из них, безусловно, я счел Иркана. Опять же, без формального образования, он отличался большой въедливостью, разбирался чуть ли не во всех системах финансовой отчетности Многомирья. А еще пуще — как скрыть в них доходность абсолютно законными методами! Подозреваю, дай ему 1С и хотя бы самый старенький ноут, мог бы вырасти специалист такого класса, что за него корпорации бы дрались. В качестве главы небольшого «семейного подряда» наемников он откровенно пропадал!

Про Шонму я уже рассказывал — с корабельщиком и инженером-самоучкой мы отлично сработались. А вот их с Ирканом дядя, Лестан Раввикиль, самый пожилой орк с длинной седой бородой, агротехником оказался… ну, не идеальным, прямо скажем. Однако он неплохо разбирался в том, как работать с местными культурами в условиях сильно рискованного земледелия. Только вот вершиной технической мысли в аграрном деле считал плуг с лемехом и трехполье! В отличие от своих племянников, Иркана и Шонмы, он не пользовался всяким удобным случаем пополнить запас знаний. Зато хорошо умел использовать в качестве пестицидов и удобрений подручные средства, много знал насчет компоста и подкормки и вообще, в принципе, способен был неплохо руководить скелетиками в поле — что снимало с меня большую ношу! Потому что в марте снег начал таять, нужно было пахать баронские поля и готовить их под посев — а сеять я собирался с размахом, и одному мне за сотней скелетиков было не уследить! Рагна же, несмотря на свою любовь к цветам, слабо разбиралась в массовых сельскохозяйственных культурах.

Что касается Фиртана и Лиихны, то они и правда неплохо справлялись с управлением хозяйством. Фиртан унаследовал въедливость и рациональность дядюшки, Лиихна отличалась более резким и нетерпимым темпераментом (я лишний раз порадовался, что сумел отмазаться от свадьбы с ней!), зато разом построила всех наших слуг. Они без ее разрешения дохнуть боялись — не то что хоть черепки от разбитого горшка украсть!

Да, у нас теперь были слуги. Появились они также в начале марта: ко мне явились на поклон представители деревни и слезно начали причитать, что вот урожай-то был плохой, помните, барон, вы даже изволили нас от налогов освободить? Вот так, значит, и совсем теперь плохо, зубы на полку кладем, детишки с голоду пухнут, еда-то у нас кончилась! А вы на Солнцеворот мясо в подарок раздавали — так не завалялось ли у вас еще?

Я хмыкнул, подумав, что меня держат совсем за идиота. Крестьяне, и верно, выглядели вялыми и заторможенными, так что диагноз белкового голодания им поставил бы даже такой по верхам нахватавшийся «знаток» медицины, как я. Для детей это, и верно, не полезно. Однако истощенными они не выглядели. То есть мяса ильморцы, скорее всего, действительно с забоя свиней не видели, но зерно вполне еще оставалось — и не то, что припасено для сева!

— Нет, — сказал я. — В подарок не дам. Будете отрабатывать. Мне по-прежнему нужны слуги, да и работники на поля. Скелеты, конечно, отдыха не просят — но и тонкую работу им не доверишь.

И вот так я нанял работников даже не за медь, за еду! То ли совсем дешево, то ли дороже золота, это уж как посмотреть.

Еще, посовещавшись с Ханной (не хотел без нее устраивать такую историю, поскольку плохо разбирался в местных реалиях), ввел еще вот какую меру: дважды в неделю мы с Леу, Рагной и Ханной отправлялись в деревню, ставили котел с вареным мясом нечисти и устраивали в доме у старосты раздачу мясного для детишек возрастом до десяти лет, а также кормящим матерям. Нам это давалось не так-то просто: Леу приходилось постоянно охотиться, а мне — разделывать мясо (если бы разделку проводила Рагна своей магией, туши стали бы несъедобные). Но тут уж назвался бароном…

Ну и заодно Рагна даже без моей просьбы поглядывала, если вдруг кто серьезно болен, и не может ли она это подлечить.

В результате за зиму в деревне не умер никто из малышни — а обычно хоть одна детская смерть, да случалась. И вот этим результатом уже осознанно стоило гордиться!

К апрелю речка Ила очистилась наконец ото льда, и наше водохранилище стало наполняться. Отличное зрелище, радующее душу! Скоро мы получим именно такой дом на берегу кристально чистого горного озера, который я видел в мечтах!

Снег понемногу сходил и оттуда, откуда его не согнала Мириэль своими ветрами, на наших грядках уже показывались всходы. Рагна уже открывала к обеду окна нашей оранжереи и закрывала только вечером. Небо чаще оставалось голубым, чем серым. Работы было невпроворот, но мы начали планировать на конец мая или начало июня визит в Палану — заплатить Рагнин штраф, заодно и прикупить кое-что полезного в хозяйстве.

То есть сначала я хотел отложить этот визит до середины лета, потому что думал, что он затянется минимум на месяц. Но Леу подняла меня на смех:

— То есть ты думаешь, что я лучше буду тут почти в одиночку скучать, а вас не подкину до Паланы? Это что у нас, городок на западной окраине королевства? Да тут лету-то… Ну, часа четыре! Одним днем можно мотнуться, если цель поставить.

Разумеется, меня до невероятия обрадовало предложение драконицы!

— Нет, одним днем не выйдет, — сказал я. — Надо закупиться, разузнать кое-что, да и в гости зайти к Габриэлю — помнишь же его? Он звал. Неудобно отказаться.

Я подозревал, что на деле его приглашение было продиктовано желанием проверить, не спятила ли Рагна за зиму и не убила ли меня, анимировав труп, но какая разница?

— Помню, помню, — обрадовалась Леу. — Он отлично чешет мордочку!

— Ого, — тут я почувствовал легкий укол ревности. — Тебе нравится, чтобы чесали мордочку? А почему ты никогда…

— Забудь о том, что я сказала! — быстро выпалила Леу.

Рагна улыбнулась.

— Я ее постоянно чешу. И даже Лиихна. А мужчин она стесняется. Кроме Габриэля — он старый.

— Не стесняюсь, вот еще! — фыркнула Леу. — Может, как-нибудь… надумаю. Просто пока не хотелось.

Между прочим, Леу, хоть и грозилась подолгу отлучаться, на деле почти всю зиму провела в Ильморе — так, улетала на несколько дней южнее, потом все равно возвращалась. С нами ей нравилось больше, чем без нас — это ли не победа семейных ценностей над незрелостью одиночества? Или, по крайней мере, победа вкусной готовки Мириэль и Фиртана (а он оказался ну вот совсем неплох — хуже Мишеля и Мириэль, но лучше меня) над прелестями парной зверятины.

Кто бы мог подумать, что именно планирование этой поездки вызовет в нашем семействе масштабный кризис!

Теперь за завтраком, обедом и ужином у нас было весело и оживленно — естественно, питались мы с орками за одним столом. Их кулинарные пристрастия тяготели к мясу во всех видах и с гарниром из мяса, но по моей просьбе Фиртан готовил и супы, и салаты — что делала также и Мириэль, которая иногда сменяла его у очага. Так что питались мы вкусно и разнообразно. Застольная беседа тоже обычно велась вполне бодрая. Обсуждались в основном работы в течение дня, смешные происшествия со скелетиками и деревенскими, и тому подобное.

А вот уже после ужина мы с женами любили тесной компанией посидеть в комнате, которую я поначалу назначил своим рабочим кабинетом, но невзначай сделал слишком большой — или наоборот такой, какой надо? Теперь там у нас спонтанно образовалось что-то вроде маленькой гостиной, где наша семья по вечерам работала и общалась. Я обычно проверял счета или читал что-то полезное из Рагниных книжных запасов (благодаря грузоподъемности Супчика она перетащила сюда всю свою болотную библиотеку), Рагна шила, Ханна иногда пела, иногда просто болтала с нами. Мириэль тоже присутствовала порой при этих встречах — чем дальше, тем чаще. Правда, она обычно молча сидела на покрытой козьими шкурами лавке у стены, из которой я планировал когда-нибудь со временем сделать полноценный диван.

В тот вечер мы, как я уже сказал, вовсю были заняты программой нашего визита в Палану.

— Надо ознакомиться с ценами в королевстве, — говорила Рагна. — Вот что-что, а этого я не помню — никогда не интересовалась, пока была жива. И попробовать сразу договориться о сбыте — ну или хотя бы выяснить, есть ли интерес…

— Отвлечься тебе надо! В театр сходить, там неплохой есть! — возразила Ханна. — Что там про сбыт, все равно в этом году немного продадим — шлюзы-то построить не успеем. Так, только то, что скелетики на своем горбу до Сюворны доволокут…

— А думаешь, они мало доволокут? — усмехнулась Рагна. — Но да, в этом году много не продадим, просто не успеем все изготовить до того, как река встанет… До самой столицы скелетным транспортом точно не доставишь.

— Вот, о чем я и говорю!

— … Так что я думаю, надо бы взять мне пару-тройку заказов, чисто чтобы кубышку подкопить на следующий год…

— Денег у нас по всем расчетам хватает, — успокоил ее я. — Так что бери заказы, только если сама захочешь кому-то помочь. А ты, Ханна, хорошо придумала насчет театров! Я тоже в этом мире еще ни одного представления не видел и даже трубадуров-менестрелей каких-нибудь не слушал.

— Завидую! — фыркнула Ханна. — Некоторые такое поют, что щелоком потом память хочется промыть! Короче, ребят, я вам, трудоголикам, обоим-двоим, не дам только делом заниматься. На Леу надежды мало, так что буду за вами приглядывать…

— Как, Ханна, — вдруг подала голос Мириэль. — Ты тоже едешь?

— Конечно, а что такого? — удивилась моя вторая жена. — Мы с самого начала так и…

— И вы вот так просто оставите меня здесь одну? — перебила Мириэль.

— Так, — сказал я. Что-то мне не понравилось в ее тоне, но я не мог сразу дешифровать его значение. — В каком смысле? Если ты боишься, что не справишься в случае чего, так нас не будет всего пару дней. К тому же Иркан и Лестан останутся здесь, они тебе помогут. Или Шонма, если вдруг с плотиной что. Но если тебе одиноко будет, то, пожалуйста, лети с нами! Думаю, Леу вывезет, а Иркан справится и один…

— В смысле, вы не боитесь, Андрей, что я вашу драгоценную семейную ферму по камушку разнесу, пока вас тут не будет? — холодно спросила Мириэль почти совсем таким тоном, как в самом начале. — Или собираетесь отдать мне очередной исчерпывающий приказ?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — я старался говорить как можно более ровным и мягким тоном, хотя на самом деле начинал закипать: Мириэль умело подбирала интонации и слова так, чтобы максимально меня задеть — и сам этот факт задевал сильнее всего! — В нашей, — это слово я подчеркнул голосом, — семейной ферме — огромная доля твоего труда. Едва ли ты повредишь делу рук своих!

Уже договаривая, я понял, что совершаю ошибку, и даже понял, какую именно! Уж не знаю, что именно так взвинтило Мириэль, но она явно почему-то оказалась в неустойчивом состоянии — а мои слова толкнули ее, куда не нужно.

— Правда? — с холодной и злой улыбкой Мириэль вскочила. — Ну что ж, вы так и не отдали мне прямого приказа, Андрей — пеняйте на себя!

И стремительно вышла.

Рагна посмотрела на меня, приподняв надбровные дуги белой маски.

— Зря ты не приказал ей ничего не трогать, — без особого упрека сказала она.

— Не зря, — возразил я. — Сейчас сама увидишь…

— Она пошла в оранжерею! — а вот тут в голосе Рагны послышалась легкая паника. — Я слышу по шагам.

— Угу, — подтвердила Ханна. — Я тоже. Сейчас все Рагнины труды пойдут насмарку!

Но не попросила меня взять ее в руки, мол, она пресечет это безобразие. Рагна тоже не двинулась с места. Я был очень им благодарен за такое доверие, однако сам не чувствовал стопроцентной уверенности, что поступаю правильно. Оранжерею было откровенно жаль! Похоже, Мириэль там как-то подколдовывала — может, температуру локальную повышала, может, еще что — но у нее там уже первые овощи вызревали. Да и Рагнина половина радовала цветами и душистыми травами.

Однако минуты шли, а характерного треска и грохота, который должен был бы сопровождать разгром оранжереи, мы не слышали. Вдруг в чуть приоткрытое окно донесся далекий, но очень громкий, полный фрустрации и раздражения женский вопль.

— Надо же. Андрей был прав! — удивленно отметила Ханна.

— Но что-то она все-таки должна разнести… — покачала головой Рагна.

И в самом деле, скоро мы все-таки услышали шум и грохот — но шел он не снизу, а буквально из-за стены.

— Спальню свою громит… — вздохнула Ханна, пользуясь преимуществами сверхчувственного слуха. — Вот это, кажется, кровать в щепки… Эх, а Рагна так над ней старалась!

— Пустяки, — махнула рукой некромантша. — Главное, что мой шиповник цел.

— Пойду я все же попробую ее успокоить, — сказал я.

— Мы, пожалуй, при этом лишние, — задумчиво произнесла Рагна.

— Угу, именно, — согласилась Ханна. — И, Андрей! Если она на тебя накинется, все-таки постарайся не делать это прямо на горе щепок. Занозы потом из нежных мест очень неудобно удалять.

Я фыркнул.

— С чего ты взяла, что она на меня накинется?

— Предчувствие такое, — ответила женщина-меч.

Мое собственное предчувствие ничего особенного не говорило, кроме того, что кризис наконец наступил и от того, как Мириэль его преодолеет, зависит многое в нашей общей семейной жизни. Потому что худо-бедно мы начинали становиться семьей — и на выходе с этого испытания должны сделать еще один шаг вперед по этому пути. А не шаг назад.

С этими мыслями я вышел в коридор и очень осторожно заглянул в приоткрытую дверь спальни Мириэль. Проектом мы предусмотрели отдельные спальни для всех супруг, включая Ночку и Леу, спальню для меня и общую «малую гостиную» — которой пока не пользовались, предпочитая мой кабинет: сейчас он был более функциональным из-за наличия мебели.

Комнаты Ночки и Леу пока лишь ждали своих обитательниц, спальни Рагны и Ханны, по большому счету, тоже. Ханна обычно спала возле меня (нет, я ни разу не порезался), Рагна не спала вовсе, а занималась научными изысканиями в лаборатории или библиотеке, работала в оранжерее или бродила по окрестностям — порождая, я уверен, множество слухов о привидениях. В общем, реально пользовались своими комнатами только мы с Мириэль.

Все спальни и кабинет выходили в общий коридор всего с одним окном в начале и в конце. Не очень хорошо для освещения, довольно неэкономично с точки зрения хорошо памятных мне по моему прошлому миру идей по зонированию пространства, но максимально просто при планировании.

Так вот, спальня Мириэль находилась от моей дальше всего — и это я сделал специально. Но ближе всего от моего кабинета, потому что не дурак же я, работать рядом со спальней! Это я еще по прошлой жизни понял, когда вел бизнес онлайн: нельзя целый день сидеть за компом, а потом отваливаться спать на кровать, которая расположена ровно позади! Мозгу нужно сделать хоть несколько шагов, перейти из локации в локацию, чтобы переключиться, не то рабочие заботы будут преследовать и перед сном.

Именно поэтому усилия Мириэль привели к такому грохоту в моем кабинете.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: Ханна расслышала верно! Все лежало в щепках — массивная сосновая кровать, сундук, шкаф, небольшой письменный стол (Рагна сделала Мириэль мебель по моему эскизу, потому что Мириэль сама не высказала никаких предпочтений, сообщив только, что ей нужно место, где спать и где хранить одежду). Гардероб Мириэль — ее платья, которые она почти никогда не надевала, и несколько пар штанов — валялись среди всего этого древесного мусора. По воздуху носилось мелкое перо и пух из разодранной подушки (перья еще зимой купили в деревье за медяк).

Сама Мириэль стояла посреди этого, тяжело дыша, со злобным оскалом на губах. Но когда наши взгляды встретились, я как-то с одного взгляда понял, что она вовсе не зла. Она в ужасе. И в отчаянии.

— Мира, — сказал я. — Ты же понимаешь, что…

— Я ничего не понимаю! — в ярости выкрикнула она. — Совсем ничего! Я не понимаю… не понимаю, как мне дальше жить с этим⁈ Как⁈ С тем, что я сделала⁈ Если ты такой умный, если у тебя на все готов ответ — скажи мне!

Краем сознания отметив порадовавший меня переход на «ты», я ответил:

— День за днем, как ты жила с нами, начиная с осени. Все лучше и лучше. И постепенно…

Мириэль яростно зарычала — именно этот самый вопль мы слышали снизу, из оранжереи. По комнате пронесся порыв ветра, взъерошив мне волосы, и настежь распахнул окно — я услышал, как хлопнула створка о стену дома. Настоящее стекло могло бы и побиться, а наш магический «плексиглас» выдержал.

Эльфийка одним ловким движением вспрыгнула на подоконник — и сиганула вниз!

Я кинулся к окну, почти уверенный, что она взлетит — но успел увидеть только темный силуэт, камнем уходящий под прозрачную поверхность нашего рукотворного озера.

Мы садились ужинать рано, весной темнеет поздно, так что над горами еще висели синие светлые сумерки. Увы, утешить себя тем, что «я просто не разглядел» и эльфийка взмыла в ночное небо верхом на урагане, я не мог.

Мать вашу!

Рефлекторно задержав дыхание, я начал считать. Мириэль не могла задумать самоубийство — мой приказ не даст ей. Я же его не отменял. Значит, вынырнет. Холодная вода ей не страшна — пресловутая эльфийская выносливость! Плюс она маг воздуха; значит, если что, всегда способна создать какой-нибудь подводный смерч, который вынесет ее на поверхность! Или сотворить пузырь воздуха вокруг своей головы: сама же сказала, что это работает в средах с иной плотностью!

На шестьдесят третьей секунде мне пришлось выдохнуть — и я еще успел удивиться такому прекрасному для меня результату, обычно у меня сорок секунд был потолок! Причем только в те годы, когда я активно занимался плаванием, так-то стандартный результат — полминуты.

Однако Мириэль все не показывалась.

«Создала воздушный пузырь все-таки. Специально, чтобы поиздеваться надо мной!» — твердил я, сбегая по гулкой деревянной лестнице вниз, в нашу гостиную-столовую.

Эта огромная комната не пустовала: Раввикили кидали дротики, культурно прицепив мишень к одной из опорных колонн (мы решили не заморачиваться и перекрыли длинные пролеты именно таким образом).

— О, Андрей Петрович! — воскликнул Иркан. — Присоединяйся! Старики против молодежи, а?

(Забавная вышла история, как он взялся называть меня по имени-отчеству, согласно этикету моего старого мира — потом при случае расскажу, а сейчас не до того.)

— Как-нибудь в другой раз! — крикнул я на бегу, пулей вылетая за тяжелую дверь.

Сзади еще услышал философское замечание Фиртана: «Ну что, я был прав! Гони серебрушку!» И резкий ответ Лиихны: «С чего это? Спор был о другом совсем!»

Сделав мысленную пометку узнать, о чем это у них был спор — явно же о чем-то связанном со мной и Мириэль! — я тут же выкинул это из головы. Мимо мелькнула прихожая-холл (я все же предусмотрел нормальные сени, не желая зимой напрасно терять тепло), три ступени низкого, но длинного крыльца-террасы…

Поверхность озера в вечернем свете казалась холодной и абсолютно гладкой, словно большая лужа. Господи, что за дурацкая была идея — налить эту ледяную могилу прямо у порога⁈

Сколько уже времени прошло — минуты три? До полутора минут тренированный человек может задержать дыхание, иногда — до двух. Пусть эльфы более выносливы, но транслируется ли это в кислородное голодание? Быть может, Мириэль и не собиралась кончать с собой, быть может, легко терпит холод — но внезапный удар о воду, что ненамного теплее, чем только что стаявший лед, оказался слишком большим шоком, она не рассчитала, и…

Вот когда я остро ощутил отсутствие у меня каких-либо сверхсил!

Если бы хоть Леу была здесь! Если бы я мог вызвать ее какой-то телепатией, она бы мигом нашла Мириэль в озере! Вода — ее стихия, она даже просто запах эльфийки почует!

Однако руки действовали быстрее меня: пока вся эта паническая бегущая строка проносилась в голове, я уже расстегнул камзол, скинул его, не замечая вечернего холода, дернул шнурки рубашки… Дурное дело, ничтожный шанс — но, может, мне повезет…

В ту секунду, когда я собрался снимать рубашку через голову, гладкая поверхность озера вспухла огромным водяным бугром. Брызги воды опали обратно, явив моим глазам голову и шею Леу — в своей самой большой водной ипостаси, той, четырехметровой, в которой мы познакомились. В огромной пасти драконица что-то держала.

Еще секунда — и это что-то полетело на берег, прямо к моим ногам.

— Тьфу! — непередаваемым тоном сообщила Леу. — Я думала, это рыба! А это… совсем несъедобное!

У моих ног, откашливаясь от воды и тяжело дыша, лежала Мириэль. Мокрая, жалкая, с прилипшей к телу одеждой, укутанная черными волосами чуть ли не до колен. Сердце у меня дернулось и почти выпрыгнуло из горла, накрывшая с головой волна облегчения и нежности чуть было не заставила сесть, где стоял.

— Леу! — воскликнул я. — Солнце ты мое чешуйчатое! Ты можешь не верить, но я тоже отлично чешу мордочки и буду чесать тебя столько, сколько ты хочешь! Ты у меня замечательная!

— Ха! — фыркнула драконица. — Было бы, за что… Невкусную рыбу притащила — и он весь мой! Дешево себя продаешь, Андрей!

С этими словами она нырнула обратно в глубины озера, только длинный хвост по воде ударил.

Обрадовавшись, что уже снял камзол, я опустился на колени рядом с Мириэль, попробовал закутать ее в свою одежду. Хрена с два у меня получилось — эльфийка, вся дрожа, оттолкнула мои руки.

— Мира! Это что за истерика? — я использовал свой самый строгий «учительский» тон. — Тебе нужно сейчас согреться и переодеться в сухое!

— Я… тебе… не нужна! — то ли выкашляла, то ли выплюнула она, игнорируя мои нравоучения. — Ты… сволочь такая, ты такой же, как тот! Как Фирион! Почему ты ничего не сделал⁈ До сих пор⁈

— Чего не сделал? — спросил я, чувствуя, как параллельно с нежностью в душе поднимается забытый было гнев. Сравнить меня с этим ублюдком! (Тем более больно, что близко к правде: вообще-то, я тоже держу ее в плену — правда, я создал такую ситуацию случайно, а не нарочно.)

— Не приказал мне переспать с тобой! Не трахнул меня! Тебя даже это от меня не нужно⁈ Даже это не интересует — некрофил ты гребаный! Драконоложец, мать твою!

Сказать, что я онемел, значит, ничего не сказать. Это после безумно тяжелой зимы, когда я старался лишний раз, что называется, ее рукавом не задеть⁈ А пока мы жили в избушке-землянке, то каждый раз, когда она переодевалась, демонстративно отворачивался — и все равно приходилось гасить возбуждение мыслями о мертвых маленьких котятах или чем-то похожем⁈ И, как только кончались «бархатные сны» с Ханной, мне все это время — всегда, почти без вариантов! — начинали сниться обыкновенные, путаные и сумбурные, где я раскладывал в разных позах красавицу с желтыми глазами и такой грудью, что за нее призы на выставках давать можно⁈

Да я маньяком себя чувствовал рядом с ней, взрощенным плейбоеем и онлифанзом подростком, озабоченным до крайности олухом!

— Ты… Мира, рехнулась? — максимально жестко спросил я. — Что, взять тебя силой должен был⁈ Чтобы навсегда испортить отношения⁈

— Какие нахрен отношения с уродом, которого я даже не интересую⁈

Все, приплыли.

Я не знаю, ночевала ли там логика; я не знаю, что творится между этими острыми ушами — и, если она мне не расскажет, так и не узнаю. Но ей же ей, сейчас я возьму Мириэль так, как не брал никого до этого — и не буду слушать никаких возражений, если одумается!

Я, блин, очень сильно не железный. Я настолько из плоти и крови, что готов отыметь ее прямо здесь, на мокрых камнях.

Однако от этой глупости самообладание все же меня хранило. Я схватил Мириэль в охапку — и потащил ее в дом. Свою комнату она разнесла, ладно; но моя кровать цела — и Рагна, сыпля шуточками в процессе, специально сделала ее побольше. И покрепче. Вот и обновим.

Глава 11

Укрощение строптивой

Самообладание успешно провело меня через нижний холл мимо хмыкающих орков — ладно, Творец с ними, дело житейское, не какую-то постороннюю девушку несу, а собственную жену! — втащило Мириэль по лестнице, оставляя мокрые следы, затем в спальню и бросило на кровать. Дальше самообладание отказало, поэтому я совершенно не помню, что мне Мириэль говорила и как, и говорила ли хоть что-то, пока я срывал с нее одежду. Именно «срывал»: эти мокрые тряпки нормально не получалось ни расстегнуть, ни развязать. Опять же, в обычном состоянии я удивился бы своей физической силе: пуговицы и завязки полетели на пол, как конфетные обертки. А в нынешнем — даже не задумался.

Правда, сквозь мое помрачненное сознание пробилось все-таки, какой холодной и мокрой была кожа девушки, так что первым делом я схватил одеяло и начал ее растирать.

Мириэль попыталась протестовать, но я просто толкнул ее на кровать, взгромоздился сверху…

— Ты чего туда руками лезешь⁈ — оскалилась она. — Член, что ли, не отрос⁈

Вот это я запомнил.

Между прочим из последних сил, опять же, сдерживался — чисто проверить, достаточно ли она готова. Потому что как бы я ни был зол и фрустрирован, так низко, чтобы иметь женщину на сухую, не опущусь!

(Другое дело, что вряд ли бы меня хватило на подготовку, если что. Пришлось бы хватать масло от обморожения, которое для меня сварила та же Мириэль.)

— Ах ты так хочешь⁈ — злость пережгла меня до последней крайности, я перевернул эту невозможную девчонку со спины на живот и вошел сзади, чтобы не видеть презрительного лица, высокомерно искривленных губ…

Она ахнула, втянула воздух, задрожала, вскрикнула — и засмеялась громким истеричным смехом.

— Да! Давай! Вот так! Жестче! Быстрее, ты там заснул, что ли⁈

Весь мой сознательный опыт говорил: в первый раз с незнакомой партнершей «быстро и жестко» — верный путь к разбеганию на следующее утро! То есть я и так обычно на следующее утро разбегался с ними, но есть разница, в каком настроении и с какими воспоминаниями. Даже если дама в подпитии и сама просит (случался со мной и такой опыт, хотя со временем я убедился, что даже в формате одноразовых встреч подпитие только портит дело).

Однако в тот момент я не думал о сознательности. Я даже не думал о том, что реакция Мириэль какая-то странная и не очень мне нравится. И об ее удовольствии не особенно думал. Просто вколачивался в нее, сколько хватало сил и энергии, со всем нерастраченным пылом, накопившимся во мне с прошлого лета. Сны — это сны, даже если с утра обеспечить себе разрядку, это все равно не то, и тело отлично это знает! Я вот уже скоро год женатый человек — и скоро год веду едва ли не монашеский образ жизни! Что это за безобразие, спросило подсознание, и разом отоварило мне весь накопленный долг, да так мощно, что я реально выпал из реальности минут на десять или пятнадцать!

Не знаю, превзошел ли я поршневой двигатель, но только Мириэль, которая сначала пыталась хохотать, издеваться и подначивать меня, закончила всхлипами, стонами и «да-да-да, пожалуйста, да, Андрей!»

Когда я пришел в себя, мы, потные, стояли на коленях на кровати, я крепко прижимал Мириэль к себе, умудряясь не столько ласкать, сколько мять ее роскошную, шикарную, невероятную грудь — блин, вот как я умудрился даже этого не запомнить⁈ Девушка тихонько ахала, постанывала, ее била дрожь — верный признак, что оргазм для нее тоже состоялся. Но я все-таки спросил:

— Ты как? Кончила?

— Ч-что?

— Оргазм. Случился?

— А!.. Д-да…

Похоже, ее тоже выкинуло из реальности!

Аккуратно, стараясь не допустить, падения, я сманеврировал нас обоих, чтобы мы улеглись бок о бок, накинул сверху одеяло… Точнее, хотел накинуть. Меня бросило в холодный пот: я увидел на простыне кровь! Не много, не лужами, на сильное кровотечение не похоже, но несколько приличных таких алых мазков — я что, пропустил какую-то травму?

— Мира, ты ранена? Где⁈

И тут эльфийка начала тихо смеяться.

— Это не рана, — выдала она сквозь смех. — Ты что, не понял? Я девственница! То есть была.

Так. Приплыли.

Кровь бросилась мне в лицо. Это я, получается, ее в первый раз так⁈ Единственный случай, когда я утратил над собой контроль в постели — и с девственной новобрачной! Хуже не придумаешь! Мне надо было обращаться с ней, как с хрустальной, а я… Мать вашу, повелся все же на ее провокацию! Вот в чем соль-то была! Она просто не знала, что такое секс (в смысле, знала только умозрительно), не понимала, о чем просит, не понимала, что именно меня обижает!

— Мириэль… а… сколько тебе лет?

Никогда не спрашивал, но как у женщины с ее внешностью и богатой биографией могло никого прежде не быть⁈ Может быть, она просто совсем юная, моложе, чем я думал⁈

Мириэль фыркнула.

— Прошла второе совершеннолетие девять лет назад. Не волнуйся.

— Второе…

— Первое совершеннолетие для темного эльфа — пятьдесят шесть лет. Это когда мы становимся взрослыми. Второе — ровно сто лет. Считается, что из юности мы вступаем в этап зрелости. Так что мне сто девять.

— Ты… что… и он тоже… никогда? — все еще красный, как рак, я пытался сформулировать насчет того мудака, который ее пленил.

Мириэль презрительно изогнула угол рта.

— Нет. Никогда. Специально. Он знал, что я любила его со всем пылом наивной идиотки, знал, что я хотела с ним близости. И специально мне ее не давал. Лишь много позже я поняла, что он из тех редких извращенцев, для кого истинное удовольствие — мучения других, причем больше моральные, чем телесные. Так что в этом плане он все же получил от меня то, чего хотел — с лихвой.

Тут у меня щелкнуло в голове.

— И что, выходит, когда я подчеркнуто тебя не трогал… ты действительно подумала, что я кто-то вроде него?

Мириэль поморщилась, покачала головой по подушке — влажные волосы скользнули по наволочке, по ее плечам, отчего у меня снова перехватило в горле. Это при том, что я только что, казалось бы, должен был выплеснуться до дна!

— Не совсем, — вздохнула она. — Сначала… сначала мне было почти все равно. Только досада была, что я тебя не успела прикончить. Немного страх, животный такой — что ты еще придумаешь, чтобы меня мучить? Потом поняла, что ты не мучитель… довольно быстро поняла. А еще позже взяли… другие сомнения. Когда посмотрела, как ты с остальными женами обращаешься, особенно с Рагной.

— При чем тут Рагна? — насторожился я.

— На ней тут все держится, — вздохнула Мириэль. — Ты ее на словах обожаешь, знаками внимания заваливаешь… и при этом тоже, естественно, не спишь — ну, ей вроде бы нечем. Я в курсе о ваших снах с Ханной, они с Рагной многократно при мне их упоминали. Но с ней…

— Личи не спят, — перебил я ее, — хотя могут посылать в чужие сны свои аватары. Но ощущения аватара не передаются физическому телу лича за неимением у того нужных рецепторов. Поэтому смысла…

— Я понимаю, — мягко перебила Мириэль. — Но… мне нет-нет да и приходили в голову мысли — может, ты тоже не про это? Может, у тебя на словах семья — а на деле зародыш темной империи? И ты просто стремишься слегка залатать мне душевные раны, чтобы потом подольше и поэффективнее использовать? Видела, чувствовала, что ты не похож на такого… будущего Темного властелина. Но Фирион тоже был не похож.

— Убью его, — коротко пообещал я. — Если он хотя бы кончик носа сунет в этот мир…

— Он не сунет, — мотнула головой Мириэль. — Он спишет убытки. Он осторожный, — она закусила губу. — Не хочу сейчас о нем.

— Правильно, давай о нас, — я обнял ее, начал целовать ее щеки, нос, лоб, виски, радуясь, что наконец могу это сделать. — Извини, что я потерял контроль. Я совсем не таким хотел сделать наш первый раз! А если бы знал, что он у тебя совсем первый, то уж расстарался бы.

— Да нет, — усмехнулась Мириэль, — мне именно такой и нужен был. Чтобы вправить мозги. Я даже боли почти не почувствовала, настолько была распалена. Совсем как тот безумный варварский секс людей и орков, которым меня пугали в детстве!

— Что? — я аж офигел. — В смысле, пугали в детстве⁈

— У темных эльфов считается, что все остальные расы — дикие варвары, которые не понимают правильного взаимоотношения полов, — невозмутимо пояснила Мириэль. — Поэтому максимум, на что можно рассчитывать с человеком ли, орком ли, гоблином или гномом — дикое, мощное животное соитие. Как ты понимаешь, некоторых эльфийских девочек эта фантазия заводит…

Я засмеялся.

— Ну как, удовлетворила девичью фантазию?

Мириэль хихикнула.

— Да нет, меня как раз никогда это не привлекало, представь себе! Но я-то немножко лучше представляла, какие вы. Да и в наемниках потом много насмотрелась и наслушалась, и в Инквизиции. В общем, примерно знала уже, как все на самом деле. Но воспитание из детства стряхнуть сложно…

— А у вас действительно секс другой?

— У них, — поморщилась Мириэль. — У них. Да, другой. Правильное совместное возлежание у темных эльфов планируется за полгода и длится три дня минимум — если любовники особенно не старались. А если старались, то до двух недель. Дольше считается неприлично. В процесс подготовки входит обмен дарами, написание стихов, рисование портретов…

Я почувствовал, как слегка фигею.

— Серьезно? Или ты меня разыгрываешь?

— Представь себе, серьезно! Но это «правильное». Бывает, конечно, еще «спонтанное», «дружеское»…

— А в браке?

— А в браке не бывает, — серьезно объяснила Мириэль. — Темные эльфы из старших родов не женятся. Пятьдесят шесть лет обучать ребенка, мальчика ли, девочку ли, чтобы потом отдать его другому роду? Слишком дорого и накладно. Они только обмениваются семенем по взаимной договоренности и разделяют совместных детей.

— Кстати, о детях… — я не знал, как сказать, как подойти к этому вопросу.

Тем более что уже один раз не озаботился предохранением!

— Я не против, — сказала Мириэль очень спокойным, серьезным тоном. — Не думаю, что из меня получится хорошая мать или что мне понравится растить ребенка, но готова попробовать. Только Ханна права была, когда сетовала, что это вряд ли случится. Из-за сотен тысяч лет специфического применения магии все эльфы, и темные, и светлые, очень неплодовиты. Большинство женщин старших родов беременеют только с помощью особой магии Леса, и то через искусственное осеменение. Конечно, случаются исключения… — тут она хмыкнула. — Меня, например, зачали незапланированно! Но в целом шансы, что я забеременею в течение ближайших пятидесяти лет даже при ежедневном сексе — ничтожны.

Я припомнил, что Габриэль рассказывал о своей семье — мол, его дед и бабушка прожили вместе почти тысячу лет и родили только одного ребенка. Ну что ж… Нужно будет разузнать, как добыть эти специфические эльфийские стимуляторы зачатия, а пока не буду забивать себе этим голову — слишком хорошо.

Я нежно поцеловал ее в губы.

— Насчет ежедневного секса в течение пятидесяти лет — мне нравится эта идея! Сейчас и начнем. Давай продемонстрирую тебе все же более цивилизованный вариант нашего человеческого секса? Стихов и картин не обещаю…

— Я потом тебе сама нарисую и напишу, — сказала Мириэль неожиданно лукавым тоном. — Если ты сейчас как следует постараешься!

— Заметано! — с энтузиазмом согласился я.

И постарался! Ох как постарался. Наконец-то я уделил все то внимание груди моей эльфийки, которое хотел — и еще немножко сверх. Да и другие части ее организма не проигнорировал. Реакция Миры меня обрадовала неимоверно: она стонала, ахала, охала, даже пару раз закричала. Также оказалась очень чуткой и быстро обучаемой, и когда в какой-то момент заявила: «Ну что ж, теперь моя очередь!» — стонать пришлось уже мне.

Мы занимались любовью, кажется, всю ночь с парой перерывов на короткую дрему в обнимку. Ай да я, что называется! Впрочем, после такого длительного воздержания, да еще с постоянным «дразнящим» фактором в виде невероятной красотки под боком — оно и неудивительно.

Вот только, в очередной раз задремав, я проснулся от горьких, безутешных рыданий рядом.

Сон слетел тут же. Из-за полуоткрытых ставней уже синело предутреннее небо — ага, по нынешнему времени, когда солнце встает рано, вставать еще не пора. На секунду, в полусне, мне показалось, что со мной в кровати Рагна, и она рыдает по своей отнятой жизни — но почти сразу сонное сознание догнало недавние события, сообразило, что черные шелковистые пряди принадлежат совсем другой женщине, хотя и не менее любимой мною. Но плакала она именно настолько горько!

— Мира… Мирочка, милая моя!.. — я обнял ее, гладил по гладкой спине, прижимал к себе, целовал, пытался утешить — и не мог, слезы все лились и лились. Впрочем, скоро она взяла себя в руки настолько, чтобы начать извиняться.

— Прости… прости… это не твоя вина… но… это то, из-за чего я вчера… как я теперь могу жить? Как я могу быть счастлива — с тобой⁈ После всего, что я сделала — своими руками!

Конечно же, я понимал, о чем она говорит. В синем предрассветном сумраке память о деревне Минхей встала у меня перед глазами. А сколько таких деревень повидала Мириэль…

— Это не ты, — твердо, уверенно сказал я. — Ты не могла противиться. Была инструментом в чужих руках. Значит…

— Это я дала ту клятву! Сама! Никто под руку не толкал! Еще и в день своего столетия… идиотка! У нас считается… у них считается, что раньше ста лет нельзя ее дать со всем пониманием последствий! — Мириэль яростно вытерла слезы. — Ну вот… выходите, некоторым идиоткам и в сто лет не хватает мозгов!

— Погоди, — сказал я. — Я так понял, что у вас там в Темном Лесу эта клятва имеет какое-то другое действие? Мне уже рассказывали, что магия немного меняется от мира к миру…

— Да, — хмуро ответила Мириэль. — У нас эта клятва может быть только взаимной! И на нее отвечают… ну, примерно так, как ты ответил, хоть и не знал, — она закусила губу и сказала тоном ниже. — Кстати, спасибо, Андрей. Я не поверила твоему обещанию тогда, но оно на каком-то уровне помогло мне не сойти с ума.

— То есть если эльф примет у другого эльфа клятву, то он не может использовать его так уж в лоб, как тебя? — спросил я. — Совсем против воли?

— Даже не так. Воля двух эльфов сливается, приходит к общему знаменателю. Ведущий, конечно, тот, кому дали клятву, но и ведомый тоже влияет… А я так влипла! И столько… столько людей… Андрей, ты не представляешь, что я делала! Я не хочу рассказывать! Не хочу вспоминать!

— И не надо, не вспоминай, — сказал я. И тут меня осенило: — Мириэль! Я тебе приказываю не вспоминать! В смысле, не вызывать воспоминания сознательно, если тебя не принуждают обстоятельства!

Мириэль охнула, оторвала лицо от моей груди и заглянула в глаза. Взгляд у нее затуманился, губы приоткрылись — чуть ли не впервые я увидел ее лицо таким расслабленным, почти детским.

— Это… Так можно было? — спросила она почти благоговейным шепотом.

— Нужно! — твердо сказал я, привлекая ее ближе. — Хоть на что-то хорошее эта гребаная магия сгодилась… Ты не виновата.

— Но если бы я…

— Так. Казнить себя можно бесконечно. Но у нас в мире есть поговорка: пути Творца неисповедимы. Подумай вот о чем. Если бы ты не участвовала в этих незаконных деяниях Синдиката «Ивовая ветвь», они что, свернули бы свои операции в других мирах?

— Нет…

— А ты как, была эффективным командиром?

Спина Мириэль закаменела.

— Ты сам просил не вспоминать.

— Это последний раз! — пообещал я. — Как раз, чтобы ты больше не вспоминала. Я сам видел тебя в деле, и рассказы наших орков слышал — кстати, они тоже там не цветочки нюхали, но их же ты поголовно виноватыми не считаешь? Почему для них «они просто наемники и выполняли приказ» работает, а для тебя нет?

Мириэль ничего мне не ответила.

— Понимаю, да, — усмехнулся я. — Потому что они орки и дикари, к ним можно быть снисходительной с высоты своей просвещенной цивилизованности, а ты — целая эльфийка Старшего клана… Ну что ж, госпожа представительница высшей расы, у меня для тебя хорошая новость: то, что ты стала таким эффективным инструментом, возможно, спасло больше жизней, чем погубило!

— В смысле? Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь старалась подчинить область быстрее, захватить как можно больше годных пленников и ресурсов, все такое… Значит, твоим нанимателям потребовалось меньше новых захватов!

Последовала пауза.

— Ну ты и… Андрей, в шестом отделе Инквизиции тебя с руками бы оторвали! — сухо сказала она.

— Дай угадаю, этот отдел занимался пропагандой?

— Именно.

Я снова вздохнул.

— Извини, милая, я понимаю, что довод спорный. Но… знаешь, я думал, не пообещать ли тебе, что обязательно доберусь до этого гребаного Синдиката и заставлю свернуть свою деятельность. И Фириона тоже сковырну. Но, честно говоря, не хочу сжигать наше будущее в топке мести. Вот если они сюда еще раз полезут…

— Тогда я убью его сама, — холодно сказала Мириэль.

И я вспомнил слова Ханны о том, что Мириэль в ее нынешнем состоянии ни в коем случае нельзя отпускать бродить самой по себе — мол, попытается убить этого маньяка и обязательно пострадает. Моя вторая жена была права — как и почти всегда!

В общем, я понял, что пора переводить тему и отвлекать Миру от мрачных кровавых мыслей — насколько возможно. Некоторые раны лечит только время. Если называть вещи своими именами, некоторую боль можно приглушить, только достаточно изменившись самому. Стать человеком, для которого то, что когда-то казалось невыносимым, либо выносимо, либо вообще произошло не с ним.

Сам я прошел через это дважды и теперь, считай, исполнял самую мощную метаморфозу из всех — знаю, о чем говорю.

— Слушай, может, это сейчас не к месту, но мне давно уже было интересно. Насчет твоей клятвы… — начал я, продолжая гладить девушку по плечам. — Меня не оставляет мысль, что по формулировке она немного похожа на брачную.

Мириэль улыбнулась, пока еще неохотно.

— Да, когда-то давно это была брачная клятва. В основе каждого Старшего рода лежит такая Клятва, которой когда-то связались основатели рода… Не всегда мужчина и женщина, клятва сама по себе не подразумевает любовных отношений, как видишь. Даже чаще ее приносили главы малых родов, которые хотели объединиться и верили друг другу. Но уже сотни тысяч лет ее так не используют… Теперь хорошим тоном считается принести такую Клятву главе твоего собственного рода, когда тебе исполняется сто лет. Если ты достаточно высоко стоишь в родовой иерархии, конечно.

— Ты от этого сбежала? — понял я.

— Я сбежала гораздо раньше. Вскоре после первого совершеннолетия. Я… потом как-нибудь тебе расскажу свою историю. И даже… если Ханна согласится… могу показать… — последнее она прошептала совсем еле слышно, утыкаясь лицом мне в грудь.

Я запустил пальцы в ее черные шелковистые пряди, осторожно массируя кожу головы.

— Как хочешь, маленькая. Как хочешь. Я уверен, что Ханна согласится. Ты ей нравишься.

— Правда? — голос Мириэль был такой тихий и такой смущенный, что у меня оборвалось сердце. — Она мне тоже, но… я старалась не сближаться ни с кем из вас…

— Почему? Ладно я, но девочки-то чем виноваты?

— Знаешь, глупо, но еще до сих пор… то, о чем ты раньше сказал насчет орков. Какие-то установки от Старших кланов. Мол, есть мы и есть все остальные. С ними можно и нужно быть любезным, но нужно помнить о дистанции.

— И правда, глупо, — я все продолжал массировать ее скальп. — Но не с твоей стороны, а со стороны этих ваших… Старших кланов. Слушай мой приказ, милая.

Ее тело на секунду напряглось — но она тут же сознательно его расслабила, я почувствовал это руками. Мириэль уже начинала доверять мне!

— Да?..

— У тебя ведь есть какой-нибудь опыт жизни в семье, когда отношения между людьми… ну или эльфами, орками, не важно… тебе нравились? Может быть, у друзей, когда ты наемничала? Или у дальних родичей?

Это я спросил наугад, но еще до того, как она ответила, был уверен, что угадал. В ином случае она не говорила бы с такой горечью об обычаях Старшего клана!

— Да, есть, — с легким удивлением сказала Мира. — Догадался?

— Догадался. Так вот, приказываю: вести себя со мной и остальными женами, а также прочими членами нашей семьи и вассалами, когда они появятся, так, как тебе самой нравится. Пока ты не выходишь, естественно, за рамки стандартной вежливости, принятой в этом мире, а также ситуативной уместности — но, думаю, это подразумевается по умолчанию…

Мира обняла меня за шею, прижалась — и снова начала целовать, жадно, искательно. Пришлось напрячь последние силы и ответить. Эх, а мне вставать с постели часа через два — ведь не получится же!

…Ну или не вставать. Кому нужен этот окружающий мир, если так подумать?

Глава 12

Перемены

Может, счастливому новобрачному и полагается день в постели с молодой женой, но директору колхоза в период весенних полевых работ — хрена с два! Вспомнив, что как раз мы собирались приступать к севу, я заставил себя подняться с постели, оставив Мириэль, уютно свернувшуюся калачиком под одеялом. Пусть выспится, бедняга, она упахалась не меньше меня!

Первым делом я заглянул в спальню Рагны — чисто на всякий случай, уверенный, что там ее не найду. Но, может быть, найду Ханну: она вполне могла остаться у сестры поспать. Однако ни одной из сестер Брейдау не обнаружил.

Тогда я отправился разыскивать их сперва в оранжерею (пусто), потом в лабораторию Рагны. И вот там я наконец-то наткнулся на мою некромантшу — она возилась за столом, обложившись тяжелыми томами и записками, рядом с ней лежала логарифмическая линейка (да, я знаю, как она выглядит: даже в моей молодости ими уже никто не пользовался, но у отца она была. Это я к вопросу о том, что в Многомирье легко перенимают те новшества из других миров, которые технологически оправданы).

— Ого, — сказал я. — Мысль кипит! Пришла какая-то интересная идея?

— Именно, — сказала Рагна, не поднимая головы. — Придумала, как использовать позвонок с Ядром для одной полезной штуки. Ты ведь не возражаешь? Судя по всему, Мириэль в ближайшие несколько лет никуда порталом не пойдет… — это она сказала с легкой иронией, и я одновременно почувствовал, что краснею — ведь не только у Ханны отличный слух, но и у лича! В смысле, у них обеих одинаковое сверхчувственное восприятие за отсутствием нормальных органов.

— Нет, не пойдет, — сказал я. — Если не возникнет каких-то экстраординарных обстоятельств. И…

— Я не подслушивала, — перебила Рагна. — Точнее, старалась не подслушивать, специально ушла подальше, чтобы ваши голоса сливались в неопределенный гул. Но потом вы заговорили обо мне, и я машинально… — она вздохнула.

Я подошел к ней и крепко, крепко обнял со спины.

— Очень люблю тебя, милая, — сказал ей на ухо. — Как только вернем тебе живое тело, мы с тобой ничуть не хуже проведем время. Но это ведь не главное в браке. Даже между мной и Мириэль не главное, просто…

— Просто она дала выход ненависти к себе и попыталась убиться об твои мужские стати. Типично для девственницы! Но не убилась, — с иронией улыбнулась Рагна. — Наоборот получила помощь и поддержку там, где не ждала. Теперь пытается это все переварить, в том числе через плотскую любовь. Я все понимаю. И Ханна понимает. Самое удивительное, что я даже не ревную, наоборот, рада за вас. Но…

— Но тебе обидно, — я сжал ее крепче. — Мне тоже было бы обидно на твоем месте!

— Наверное… — Рагна вздохнула — точнее, разумеется, имитировала вздох, но я давно уже не воспринимал ее как имитацию. — Ничего страшного, я с этим справлюсь. Уже справляюсь.

— Так что там с этой классной штукой, для которой ты хочешь использовать козлиное Ядро? — спросил я, чтобы перевести тему.

— А! Я бы предпочла не говорить пока, вдруг не получится. Это артефакт, а я все-таки не мастер-артефактчик… Может и не выйти. Но Ядро в любом случае не пострадает, его всегда можно будет достать и использовать как-нибудь еще.

— Главное, голема еще одного не делай, — попросил я. — А то представляешь себе ревнующую Ночку?

— К счастью, у меня не настолько богатое воображение! — усмехнулась Рагна.

На этом мы распрощались. Я только спросил у Рагны, где Ханна, и получил неожиданный ответ: отправилась вместе с Лиихной инспектировать поля.

Ну то есть как неожиданный… Ханна, в отличие от меня, неожиданно неплохо поладила с «орочьей невестой» — взрывной темперамент Лиихна с ней не проявляла, обращалась уважительно. А сама Ханна, как я уже давно заметил, обожала покровительствовать молодым девушкам и женщинам — то есть практически всем, потому что в свои сто шестьдесят с лишним (или сколько моей второй жене исполнилось совокупно) была старше всех поголовно. Как заметила Рагна, «старшая сестра по призванию».

Мне ее отношение казалось больше похожим на позицию кого-то вроде бывшей классной руководительницы: мол, мое дело — дать совет, а дальше ты сама. Хотя, если подумать, Кэт она опекала именно как сестра, да и Мириэль пыталась — только эльфийка не принимала ее опеку. А с Лиихной они еще просто не успели так уж хорошо поладить.

Однако уходить с одной орчанкой по каким бы то ни было делам Ханна пока не уходила. «Тоже, наверное, попыталась быть подальше от дома, чтобы не слышать наших с Мириэль постельных разговоров, — со вздохом подумал я. — Надо с этим что-то делать. Это они сейчас не ревнуют — а когда все эти мелочи накопятся… Да вот хотя бы те же бархатные сны! Я, конечно, постараюсь уделять столько же времени Ханне, но ведь не смогу же чисто физически! Или смогу?.. Ладно, если надорвусь — что за прекрасная смерть!»

С такими мыслями я отправился заниматься делами, мужественно готовясь принимать насмешки от орков, особенно от Иркана. Сверхчувственного восприятия у орков нет, но о нашем с Мириэль разговоре на берегу озера меньше чем через полчаса должны были узнать все домочадцы до единого, включая слуг, причем во всех подробностях! А наши последующие вопли тоже изрядно скрасили вечер в поместье. Благодатнейший повод для шуточек и подначек! К тому же, с моей точки зрения наш бухгалтер выглядел как этакий «батяня», который способен в подобных случаях сыпать особо удачными шуточками в течение недели — и я уже заранее предвидел, что некоторые наверняка заставят покраснеть даже мои ко всему привычные уши!

Однако ничуть не бывало. Орки держались профессионально, лишнего не позволяли! Иркан только и сказал:

— О, что-то вы раненько сегодня, Андрей Петрович!

— Да вроде как и всегда…

— Вот я и говорю — раненько! — тут он хохотнул с понимающим видом.

И на этом — все! Как отрезало! Дальше мы обсуждали исключительно финансовые дела, виды на урожай, закупки, налоги (официально бароны налогом не облагались, но неофициально полагалось осенью сделать королевской казне более-менее дорогой подарок, если в этом году не выходил на военную службу) и так далее и тому подобное.

Видимо, деловой этикет Раввикилей был таким же несгибаемым, как их понятия о чести!

Кстати о деловом этикете: расскажу, как Иркан начал называть меня Андрей Петрович. Это случилось в первые недели после нашего неортодоксального найма.

Мы тогда притирались друг к другу, прощупывали. Орк, как я понял, также немного меня продавливал на твердость характера — мол, стоит меня слушаться или нет, мужик я или так, отвечаю за свои слова или только воздух сотрясаю. Но аккуратно, не борзея. Потом убедился, что мужик и отвечаю, и перестал. А обращался он ко мне «ваша милость» и на «ты», что звучало вместе несколько странно.

— Слушай, — сказал я. — Эта «ваша милость» у меня в ушах уже вязнет, а у тебя на языке. Давай как-то попроще говори, «шеф» или «босс», или еще как.

— «Шеф» — это словечко для бандитов, — возразил орк. — «Босс» — для торгашей. Хотя ты, барон Ильмор, и вполне себе торгаш иногда — и это я в хорошем смысле! Милорд бы тебя звал, но это только для вассалов…

— Так переходи ко мне на службу насовсем, за чем же дело стало! — шутливо (на самом деле нет, мы это уже обсуждали с девушками) предложил я.

Тут же я вспомнил, что Шонма называл Рагну «миледи», хотя никакой вассальной присяги ей не приносил… вроде бы. И сделал себе мысленную пометку уточнить для ясности.

(И уточнил потом, все оказалось очень просто: Шонма, в отличие от Иркана, в этих ваших этикетах-шметикетах разбирался хуже и просто хотел польстить впечатлившей его Рагне красивым словцом.)

— Может, и перейду, коли не шутишь, над таким подумать надо, — серьезно сказал орк в ответ на мое предложение. — Поглядеть. Притереться друг к другу. Вассальная присяга — дело серьезное. Опять же, я за весь род Раввикилей решаю — дело ответственное. А обращаться как… Ну вот как бы тебя в твоем мире твой наемный спецарь бы звал?

— По имени-отчеству, — сказал я. — Андрей Петрович. Но тебе, наверное, язык сломать…

Иркан только клыкасто рассмеялся.

— Будь ты мне не нанимателем, а корешом, сказал бы я, на чем у окров языки не ломаются — не то что на каких-то именах да этикетных оборотах из другого мира! Это даже не в сотне самых заковыристых обращений, что мне на своем веку пришлось разучить, уж извини, Андрей Петрович!

Так с тех пор и повелось.

В общем, в тот день мы с Ирканом углубились в наши расчеты, потом я отправился на поля — и еще по дороге встретил Лиихну, которая несла Ханну на поясе.

— Доброе утро, ваша милость, — сказала она. — Баронесса Ханна, вы…

— Да, отдай меня Андрею, пожалуйста, — попросила моя вторая жена. — Андрей, ты попросил меня показать тебе почву, когда я сочту, что самые нижние поля готовы к севу. Мы с Лестаном согласны, что уже пора. Так что сходи со мной, прогуляйся, если не передумал смотреть.

— Не передумал, конечно, — сказал я. — Мне учиться надо.

Идти до нужных полей было почти полмили. Полмили удовольствия: теплый весенний день, нагретые камни под ногами — а в высоком небе над головой снежные горные вершины, сверкающие белым и голубым! И любимая женщина рядом. Любимая женщина, чьи широта души и здравомыслие радовали меня даже больше, чем замечательные пейзажи моего манора.

— Я же говорила, что Мириэль — хорошая девушка и что вы с ней будете счастливы! — сказала мечница уверенным тоном. — Ну вот так и получается. Хотя не думаю, что она уже до конца пришла в себя, ей еще долго нужна будет… особая забота.

— Мы все будем счастливы, — сказал я, сжимая свою рукоять. — Ханна, ты нужна мне не меньше, чем Мириэль, честное слово! Ты… ты ведь давно знаешь, что я люблю тебя? Очень сильно.

— Знаю, — с улыбкой в голосе сказала Ханна. — Я ведь тоже тебя люблю, Андрей, а такие вещи сразу чувствуешь — когда взаимно, когда нет!.. По крайней мере, я всегда чувствую.

— О! — сказал я с удивлением. — А ты мне не рассказывала!

— О чем? — удивилась жена. И тут же, похоже, догнала мою мысль: — Ты что, подумал, у меня был роман? Нет, какое там. Побратимство максимум. Ну это когда вроде бы любовь, но как женщина я не интересовала, — она хмыкнула. — Ладно, неважно. Я и сама тогда к большему не стремилась. Просто сам знаешь — любовь бывает разная, в том числе и просто дружеская. Но взаимность нужна в любом случае!

— Это да, — согласился я, в очередной раз поражаясь мудрости и осмотрительности Ханны в делах житейских.

Положительно, она все лучше и лучше раскрывалась с этой стороны! Из-за дурного лихачества судьбы эта женщина, которая по всем своим качествам должна была стать идеальным матриархом большого счастливого семейства (или, на худой конец, директором школы) оказалась лишена этой возможности. Ну ничего, мы с ней обязательно все наверстаем.

— И хорошо, что ты лишний раз сказал, — продолжала бывший рыцарь. — Не волнуйся, я не переживаю, что ты меня забросишь, и на тренировках собираюсь тебя гонять по-прежнему, не отделаешься! Но вот с детьми надо что-то решать…

— Ты мне обещала десятерых, — усмехнулся я, — тоже не отделаешься! Через год-два разберемся с манором окончательно и займемся вплотную вашей с Рагной маленькой проблемой. Я бы и раньше занялся, но…

— Даже не думай! — оборвала меня Ханна. — Чтобы решать такие серьезные вопросы, как наш, — нужна крепкая точка опоры. Мы все правильно сделали, что начали с манора. И я, и Рагна больше ста лет ждали, и еще подождем.

— У меня такое ощущение, что у Рагны есть какие-то подходы, просто она до поры до времени не говорит…

— Вот мне тоже так кажется, — согласилась Ханна. — И, зная Рагну, боюсь, что эти подходы нам очень не понравятся!

— Да нет, она, вроде, учла ошибки молодости… надеюсь.

Так за разговором мы дошли до нижних полей и Ханна показала и объяснила, по каким признакам они с Лестаном сочли, что сев готов.

— Так-то обычно лен сеют позже, — сказал мне сам наш орк-хозяйственник. — Но здесь у вас как-то земля быстро прогрелась, сам удивляюсь…

Мы с Ханной с ним согласились, что ничего непонятно. Но на обратном пути Ханна объяснила мне, в чем дело. При орках мы старались наши более интимные семейные дела не озвучивать.

— Что тут удивляться, Мириэль теплый воздух из долины закидывала. Думала, мы не заметим. От кого прячется, непонятно.

— Теперь не будет прятаться, — пообещал я. — Я ее попросил вести себя так, как ей самой хочется, а не как воспитание велит.

— Ой, — сказала Ханна. — Рей, любимый мой… Это ты, боюсь, не продумал!

— Да все нормально будет, — безмятежно возразил я, но в глубине души вдруг усомнился. Ханна действительно почти всегда бывает права!

И когда мы возвращались обратно к нашему особняку, я даже немного опасался, что Мириэль бегает вокруг дома, с демоническим хохотом гоняя слуг рапирой. Но…

Незнакомая темноволосая девушка в зеленом платье, по покрою очень похожем на Рагнино, но с декольте, выглянула из черного входа — то есть из кухни — при нашем приближении… и тут же выскочила на крыльцо, в пару шагов подбежала к нам и бросилась мне на шею.

— Андрей! Ханна! Вернулись! А я проснулась, и никого, даже орки все разбежались… Только Рагна сидит в лаборатории, бурчит, от расчетов отвлекаться не хочет!

Только тут я с огромным удивлением узнал Мириэль. Ну и еще после теплого поцелуя, которым она меня наградила. И после взгляда в декольте, что греха таить. Грудь такой идеальной формы была лишь у одной знакомой мне особы.

Мира как-то хитро уложила волосы на затылке, так, что даже кончики ушей не стали видны; светло-зеленое платье так оттенило ее глаза, что они казались скорее светло-карими, чем зелеными. Но это были бы пустяки — подумаешь, уши и глаза, их обычно едва замечаешь. Изменилась мимика, изменилась манера держаться, все! И даже голос! В смысле, голос конечно не поменялся, но ровные безразличные интонации вдруг сделались бархатно-медовыми, хоть на хлеб их мажь.

— Мира, ну и метаморфоза! — произнес я, когда она меня отпустила. — Ты… ты здорово выглядишь!

Я ожидал эха реплики из «Служебного романа»: «Теперь я так буду выглядеть всегда!» — или что-то в этом роде.

Но Мириэль, к моему удивлению, покраснела — серьезно, даже шея залилась румянцем! Опустила глаза и сказала:

— Правда? Я… мне захотелось что-то новенькое попробовать. И… ты сказал, что мне не нужно следовать старым правилам… Честно говоря, мне в глубине души всегда нравились платья, которые Рагна сделала… Хотя я бы добавила оборок. Может быть, еще добавлю.

Оборки. Оборки, мать вашу!

— А бантиков не хочешь? — спросила Ханна.

— Хотела бы, — вздохнула Мириэль, — но это будет немного перебор. Может, маленькие, на рукава, если их немного присборить у локтей. Подумаю! Ну ладно, вы идите мойте руки, а у меня там пирог почти готов — по бабушкиному рецепту!

И была такова — обратно на кухню.

Если бы мы с Ханной стояли рядом, то в охренении переглянулись бы. А так я просто лишний раз коснулся ее рукояти.

— Переигрывает… — пробормотала мечница. — Крепко ты ее, Рей!

— Да вот я думаю, не слишком ли крепко… — так же тихо ответил я. — Ладно, авось, через несколько дней придет в норму…

Вообще я слышал о таком феномене, хотя сам не встречал: если даму-феминистку, борцунью за права женщин, крепко приложит романом с ресурсным и статусным мужиком, они порой превращаются в едва ли не карикатурных домостроевских жен. С идеальной укладкой, ноготочками и лекциями о ведической природе женского начала. Но… Мириэль не чокнутая феминистка, а я, вроде, никогда не говорил ей, что хочу женственную кошечку в оборочках? Так зачем ее так сильно унесло в противоположный крен от той себя, которую я успел узнать и полюбить? Или… или она нас так разыгрывает? Боится, что мы ее не примем, если она не станет идеальной женушкой?

Ну не может же быть, что она правда хочет себя так вести!

Я вошел в кухню, почти ожидая услышать от Мириэль озорной смех — «А, поверил, поверил!» Тоже было бы неожиданно (не подозревал в ней склонность к розыгрышам!), но не настолько. Однако нас встретил умопомрачительный запах домашней выпечки, и Мириэль в фартуке, деятельно хлопочущая над обедом. Причем она помогала себе магией воздуха: закрепила ножи за рукояти к торцу стола и кромсала о них овощи воздушной магией, как в блендере! Офигеть. Мириэль и прежде часто готовила, но никогда так демонстративно. И при этом никогда не перемещалась по кухне чуть ли не танцевальным шагом.

— Ты… настолько любишь готовить? — удивленно спросил я.

— Честно говоря, не очень-то! — весело ответила эльфийка. — В смысле, люблю, но под настроение! И сегодня оно у меня есть, и пирог тоже очень захотела, а из вас никто же не приготовит так, как надо.

Ф-фух, не совсем еще спятила, хорошо.

Пирог оказался действительно очень вкусный. Эта эльфийская бабушка Мириэль, безусловно, знала, как пустить в начинку ранние весенние травы — и чтобы вышло царское блюдо! А сама Мириэль в тот день так и не опомнилась. Буквально летала по дому, напевала себе под нос, разговаривала со всеми весело и легко. Под вечер вдруг стала тише, засмущалась и сказала:

— Ханна… я понимаю, что сегодня твоя очередь с Андреем, но мою постель мы сломали, а в других комнатах кроватей нет… Давайте либо сейчас мне быстренько что-то сообразим…

— Да спи с Андреем, конечно! — хмыкнула Ханна. — Я у Рагны на поясе побуду, моим снам посторонний человек вообще не помеха…

— Зачем у Рагны? — удивилась Мириэль. — Ложись с нами.

Я так и подавился. Слюной, если честно. Потому что да, Ханна меч, но я вдруг представил ее человеком (а в наших снах она давно уже «включила свет» — с тех пор, как я узнал от Рагны ее внешность). И представил, что они с Мириэль вдвоем…

Нет-нет, даже предлагать не буду! Вдруг Мириэль воспримет это как приказ? И вдруг Ханна оскорбится?

— Ты серьезно что ли? — удивилась Ханна не меньше меня.

— Я же говорю, я понимаю, что сегодня твоя очередь. Я не собираюсь соблазнять Андрея! Но с ним даже просто спать очень приятно… — Мириэль мечтательно вздохнула.

— Никаких очередей! — весело сказал я. — Я понимаю, что Ханна вчера деликатничала, не посылала сон, но после ее снов я высыпаюсь, как после обычных. Так что если хочешь — приходи, когда я засну, — сказал я, погладив мою жену-меч по рукояти. — Нам вовсе не нужно чередоваться.

— Да не миндальничала я, — фыркнула мечница. — Просто ты не спал почти! Ладно, как хотите. Сегодня уж постараюсь в самом деле тебя навестить!

— Ты можешь вообще в спальне Андрея находиться, — вдруг сказала Мириэль. — Даже когда мы с ним занимаемся любовью.

— Что⁈ — вот это хором сказали и я, и Ханна, и Рагна, которая, конечно, тоже присутствовала при разговоре, но молчала.

— А что такого? — удивилась Мириэль. — Ханна наверняка все равно все слышала вчера, что мы делали. Память Андрея она тоже увидит рано или поздно. Насколько я успела понять характер механизма, с помощью которого она общается с другими людьми, какие-то эпизоды все равно волей-неволей просачиваются. Так что если у тебя, Ханна, вдруг есть желание остаться с нами, я не против.

— Нет у меня такого желания, — довольно резко сказала Ханна.

Потом добавила уже мягче.

— Может, будь у меня нормальное тело и имей я возможность присоединиться…

— Ханна! — ахнула Рагна.

— А что такого, сестренка? — весело сказала ей женщина-меч. — Да, раньше я в такие, как ты говоришь, эксперименты, не пускалась. Но с Андреем — это совсем другое дело! Однако подглядывать все-таки не для меня.

— Да, у меня было такое ощущение, — невозмутимо согласилась Мириэль. — Но, поскольку я вторгаюсь на вашу с Андреем территорию, мне казалось, что нужно хотя бы предложить.

Я все это время сидел в некотором охренении — и в слегка заинтересованной позиции, если говорить эвфемистически! Надо же, только подумал о фантазии, и, оказывается, она ближе, чем я считал. Так что толком даже прокомментировать этот разговорчик не мог.

Рагна же приложила ладонь к лицу и пробурчала:

— Дамы, я повидала людей во всех видах и разрезах, но вы меня смущаете! А я даже покраснеть не могу!

— Извини, пожалуйста! — ненаигранно ахнула Мириэль. — Культурные различия! Опять я не подумала, что для вас сексуальные отношения табуированы гораздо сильнее, чем для темных эльфов! Все, больше не буду об этом.

— Ладно… ничего, — ответила некромантша.

А Ханна только хмыкнула:

— Именно что «ничего»! Тебе, Рагнушка, полезно посмущаться.

…Так с тех пор и пошло. Мириэль носила платья, к которым действительно понемногу пришивала оборки (и переделывала их на свой манер, хоть и говорила, что ей вроде как нравится единственный освоенный Рагной фасон). В общении эльфийка вела себя как ласковый котенок, иногда переключаясь в режим жизнерадостной нимфоманки — это со мной, в основном. Причем явно и вроде бы искренне — я не задавал ей вопроса в режиме «говори правду», но был почти уверен — пыталась подружиться и со всеми остальными, включая Леу и Ночку.

Мы все ждали, что это у нее пройдет и она станет больше похожа на себя прежнюю — но за месяц так и не дождались отката.

Между тем мы провели сев, сделали основные посадки, выполнили еще ряд подготовительных работ — и неожиданно оказалось, что самые срочные дела завершены, а остальные могут подождать до возвращения из Паланы. Пора было ехать. То есть лететь.

Я опять позвал Мириэль с собой, но она покачала головой.

— Мне тут очень нравится. И с тобой расставаться не хочется, даже на день… И отсюда уезжать — тоже. Дурацкое чувство, что здесь я себя нашла, а во внешнем мире снова потеряю…

— Если потеряешь, значит, это была не настоящая ты, — мягко ответил я.

— Наверное… но нет, правда, лучше останусь, — вздохнула Мириэль. — Да и девочкам хочется съездить с тобой, как в добрые старые времена!

Но одна из «девочек» — Ханна — вдруг решила остаться!

— Не знаю, почему, — сказала она, — сердце у меня не на месте. Не хочется Мириэль одну оставлять. Я почти полностью уверена, что ничего плохого она не замышляет, и опасность ей как будто не грозит — даже если «вольные» деревни на нас вдруг войной пойдут, Мира с орками им тут мигом кровавую баню устроит! Но… Не хочу и все! Беспокоит меня, что она до сих пор себя так удивительно ведет, ну прямо конфетная девочка. Чую, неспроста это.

— Меня тоже немного беспокоит, — согласился я, — хотя скорее нравится, чем нет. Но мне и прошлая Мириэль нравилась… Ладно, конечно, оставайся, если ты так хочешь! Мне тоже будет спокойнее!

Ночку мы тоже решили не таскать, так что в Палану отправились втроем: я, Леу и Рагна.

«Только бы никаких приключений!» — помолился я неизвестно кому, когда мы поднялись в воздух на спине Леу.

Глава 13

Баллада о боевом гареме

Все-таки до чего наши владения хороши при взгляде со спины дракона — словами не передать! С самолета было бы не то: слишком высоко, горы превращаются в невнятные складки тяжелой синтетической ткани. А Леу могла варьировать высоту полета, летя чуть ли не вровень с ледниками, чтобы показать нам во всей красе и сверкающие пики, и глубокие, накрытые утренней тенью долины, и ручьи с водопадами, блестящие под ярким солнцем.

— Леу, а это не опасно, лететь так низко⁈ — крикнул я, когда драконица вильнула, справляясь с очередным порывом ветра.

Другой человек меня не услышал бы за шумом ветра и хлопаньем крыльев, но Леу с ее острым слухом слышала точно!

— Для меня — нет! — крикнула она и захихикала.

Точнее, если называть вещи своими именами, заржала.

— Ну и шуточки у тебя… — пробормотал я.

Рагна, сидящая впереди меня, удобно опираясь головой о мое плечо (вот такого она была маленького роста), весело сказала:

— Ничего, Андрей, если что, я уж голову как-нибудь уберегу, а остальное соберу по кусочкам! У Леу ядро Природы, у меня Нежизни, мы тебе умереть не дадим! Скорее всего.

— Угу, только Леу толком не умеет этим Ядром пользоваться…

— Кто сказал, что не умею⁈ — возмущенно воскликнула Леу. — Умею! Я просто недоучилась, так что ученым магом меня считать нельзя… И вообще, не люблю я эту магию-шмагию! Усилий много, веселья мало!

— Прямо как Кэт говоришь!

— А то ж! Ух, была бы Кэт драконицей, мы бы с ней славно зажгли!

И, боюсь, она имела в виду буквально!

Удобно, когда тебя окружает столько удивительных женщин со сверхвозможностями — если у тебя, конечно, нет комплексов. Не то чтобы у меня их совсем не имелось, но… в общем, за пятьдесят лет опыта и общения с множеством самых разных людей, многие из которых были во многих аспектах — или даже во всех — лучше меня, я приобрел, хотелось бы думать, определенное смирение. Каждый из нас в чем-то слаб, каждый из нас в чем-то хуже других. Задача человеческого общежития как раз состоит в том, чтобы компенсировать слабые стороны друг друга и усиливать сильные! А у нас с женами с этим все было в порядке.

Я даже удивился, как девочки славно поладили между собой. Ну, Ханна и Рагна понятно: их столетняя размолвка была вызвана тяжелой травмой и недопониманием. Как только они это преодолели, то им оказалось довольно легко вернуться к прежним отношениям — или, возможно, даже к их улучшенной версии! Ханна мне как-то сказала, что никогда они с Рагной не проводили вместе столько времени, как теперь, и не говорили так откровенно. Леу очень понравился наш вайб и, хотя она держалась немного особняком, чем дальше, тем больше драконица находила точек соприкосновения с остальными женами. С Ханной их роднил прагматизм, с Рагной — чувство юмора (у Леу более плоское, но у обеих одинаково… спорное, скажем так), с Мириэль — кулинарные пристрастия (Леу пламенно полюбила Миру уже за тот пирог эльфийской бабушки). Соответственно, и в нашу движуху Леу втягивалась все больше и больше. Как я и говорил, секс для семейной жизни не обязателен, хотя с ним лучше, кто бы спорил.

Про Ночку, увы, говорить пока не приходилось. Она смирно стояла в конюшне большую часть времени, и, когда я спросил ее, не против ли она тянуть плуг во время сева, послушно пошла на поле. Так я и не понял, кстати, понравилось ей или нет! Еще мы с Мириэль (Мириэль — в последние две недели) периодически ее выгуливали, в смысле, катались на ней по окрестностям. Тоже особой реакции не получая.

Я изучил уже большую часть «записок големовода», но такие случаи, как у Ночки — чтобы в голем была вживлена душа принесенного в жертву человека — там, по понятным причинам, упоминались только вскользь. Хотя в конспекте описывалось множество техник, чтобы улучшить программирование голема и повысить его уровень. Купить необходимые принадлежности для этого я тоже собирался в Палане.

Хотя если говорить о том, кто с кем как поладил, то лучше всего сошлись друг с другом Ханна и Мириэль. И вчера неимоверно меня удивили!

Случилось это так. Мы наконец-то доделали ванну с горячей водой — по японскому образцу, который я смутно помнил (тоже в основном благодаря знакомству с ролевиками и анимешниками; знакомства вообще — великая сила). Только общий принцип: что там сама печка, которая обогревает воду, вынесена в отдельное помещение за стеной. Но с этими сведениями мы с Шонмой с грехом пополам посчитали, как это должно быть сконструировано, а снова выдернутый из вольной деревни старичок-печник все как надо нам сложил. Так что вчера, как раз накануне отъезда, я впервые получил возможность залезть по шею в горячую воду. И, естественно, взял Ханну — потому что ведь именно с ее просьбы все и началось!

Где-то час мы блаженно отмокали (те, у кого всегда была возможность полежать в горячей ванне, меня не поймут, а те, кто ее на какое-то время утрачивали, поймут наверняка!). Потом, когда вода уже почти остыла, я собрался вылезать — и тут в ванную вошла Мириэль, завернутая в одно полотенце.

— Привет, — сказала она нежным голосом. — Можно к вам?

— Ханна… — начал я.

— Можно, — перебила меня Ханна. — Мы с Мирой все обсудили. Я… — она добавила немного смущенно. — Я хочу почувствовать твои ощущения, когда ты с Мирой… Это гораздо ярче, чем сон. А Мира не против.

Мира-то точно не против — она в сексе, по-моему, вообще тормоза считает бессмысленными! Хотя серьезных извращений за ней я тоже не замечал. Как она мне сама объяснила, несмотря на спокойное отношение к идее групповушки, женщины ее не привлекали — просто присутствие других дам вообще не влияло на степень ее возбуждения или получение удовольствия. У темных эльфов другие табу.

— Не просто не против! — весело сказала Мира. — Потом, когда Андрей будет в отъезде, Ханна сможет показать мне эти воспоминания, и я еще раз все переживу! Ведь здорово же!

А, так вот оно в чем дело. Интересная идея!

В общем, сперва Мира ублажала меня в ванне — да так ублажала, что я ни за что не поверил бы, что эта женщина месяц назад была девственницей, если бы сам не видел! А потом мы вылезли наружу, вытерлись насухо и я взял Мирэиль еще несколько раз, причем в этот раз Ханну держала именно эльфийка. Можно было бы дойти в спальню, но на это нас не хватило. Как потом очень, очень смущенно заметила мечница: «Непривычно и немного неловко было ощущать все со стороны мужчины, пока мы были в ванне — но чувства намного ярче, чем во сне! А уж потом — просто здорово, без всяких „но“! Надо было нам сразу это попробовать, чего целый месяц откладывали?»

В общем, отличное получилось прощание! Жду не дождусь посмотреть, какой будет встреча…

Но пока нас ждала Палана.

Нам все-таки потребовалось больше четырех часов, чтобы долететь туда — почти пять. С одной посадкой, чтобы дать мне возможность размять ноги и сходить в кустики. Но в основном летели достаточно высоко, чтобы с земли Леу можно было принять за птицу. Она уже выяснила, что в крупных городах обычно есть маги или наемники с Ядром на летающих маунтах, которые вполне способны подняться в небо и поинтересоваться намерениями случайно оказавшейся в их воздушном пространстве драконицы! В этот раз у Леу были с собой документы (баронесса Леу Ильмор, не комар чихнул!), но все равно она обоснованно не хотела нарываться на «дорожную полицию».

Именно поэтому мы приземлились на лугу в паре миль от Паланы и оставшийся путь проделали пешком. Леу приняла очень интересный облик: вроде бы дракон, а вроде бы ездовой зверь — не слишком большой, всего метр в холке, с ослика размером. Это чтобы ажиотаж в воротах не вызывать. На ее спину села Рагна — получилась этакая средневековая гравюра «дева укрощает дракона». А я просто пошел рядом, одетый в свои лучшие шмотки, в расшитом дублете, берете с пером и мечом на поясе. Меч этот я не особо умел использовать: рапиросабля Мириэль оказалась мне точно по руке, но я пока и Ханной-то не мог бы махать без ее помощи, а уж непривычным клинком… ну, совсем неумеху, пожалуй, зарублю, крестьян, опять же, попугаю. Не больше!

Однако тут важно было не умение пользоваться оружием, а статус. Поэтому, раз Ханна осталась, Мириэль дала мне свой клинок.

— Это бабушкин подарок, поэтому не потеряй, пожалуйста. Зачарованный меч, способен подстраиваться под руку, которая его держит. Чтобы рос вместе с ребенком.

— Интересная у тебя была бабушка…

— Почему была? — удивилась Мириэль. — Она и сейчас есть. Надеюсь… — Девушка вздохнула. — Ты ведь догадался, что я одно время жила в хорошей, любящей семье? Вот, это была семья моих бабушки и дедушки по отцу. Они меня воспитывали до тридцати лет — это ранний подростковый возраст у эльфов — а потом отдали матери. Я вам все расскажу в подробностях, но это не самый легкий для меня разговор. Так что уже после возвращения.

Так вот, втроем мы легко преодолели ворота. Даже пошлину за въезд в город платить не пришлось: баронская грамота сработала не хуже света из ладони Мишеля!

И первым делом отправились в регистрационное бюро некромантов: чтобы уж сразу покончить с неприятным делом (отдавать деньги, считай, ни за что всегда неприятно!) и заниматься более конструктивными!

Там за год ничего не поменялось: все то же ветхое деревянное здание, все тот же ветхий сморщенный служитель, который казался ровесником строения. Увидев нас, он аж сморщился.

— Андрей Вяз, барон Ильмор, добрый день, — скрипуче поздоровался он. — В прошлом году вы обращались ко мне за сведениями о регистрации мессиры Рагны Брейдау, действующего некроманта.

— Да, обращался, — сказал я. — И услышал от вас, что на ее имя числится штраф в размере пятисот пятидесяти трех золотых и трех, что ли, серебряных…

— Уже пятьсот пятидесяти пяти ровно, без серебра, — перебил меня старичок, — поскольку прошел год. Или в нулевом размере, поскольку штрафы относятся только к случаям, когда некромант не ведет публичную общественно полезную деятельность. При соблюдении этого условия регистрация носит рекомендательный, а не обязательный характер, поэтому начисление штрафов и пени не производится…

— Я не вела публичную и общественно полезную деятельность! — удивленно воскликнула Рагна.

— Следует ли мне понимать, что вы и есть мессира Брейдау, баронесса Ильмор? — спокойным тоном поинтересовался старичок. — В таком случае прошу представить мне имеющуюся у вас бумагу со специальным разрешением Храма Света и короля продолжать существование в виде лича. Иначе я вынужден буду позвать специалиста Ковена магов для вашего упокоения.

Рагна вздохнула, вытащила из сумочки, что висела у нее на локте, кожаный бумажник (очень привычного мне вида!), достала оттуда свернутую в четыре раза плотную рыхлую бумагу и протянула архивариусу.

Тот невозмутимо развернул бумагу, ознакомился, передал ее Рагне назад.

— Что ж, оформлено верно. В таком случае, поскольку именно вы в течение более чем ста лет исполняли общественный долг на болоте возле Омры в качестве Доброй Госпожи, также известной среди неграмотной черни как Добрая Герцогиня, штрафы за отсутствие регистрации были начислены неверно и должны быть сняты, о чем я сегодня же подам докладную записку.

Ничего себе! Неужели королевская казна и казна Ковена (а я уже знал, что штрафы делились между ними) выпустит из когтей целых пятьсот золотых? Выходит, и от упертых бюрократов есть польза!

— То есть мы можем идти? — уточнила Рагна. — Тогда я хотела бы указать в качестве нового места своей постоянной регистрации поместье Ильмор…

— Это я зарегистрирую, — кивнул старичок, — но не спешите! Ваш случай крайне сложен. Кроме штрафа за отсутствие регистрации существует еще взнос за упокоение лича, который должен быть выплачен родичами некроманта. Насколько я понимаю, сейчас это вы, барон Ильмор?

— Вы понимаете верно, — произнес я холодно, — но я не собираюсь упокаивать Рагну!

— Это ваше дело, и я не имею права настаивать или донести на вас страже, поскольку у мессиры Брейдау имеется разрешение на продолжение существования, — приподнял брови старичок. — Но существует форма тридцать-УЗ, которая требует от меня взятия компенсации за упокоение с родственников.

— Ладно, — вздохнул я. — Давайте эту вашу форму, мы заплатим двести золотых…

Лучше уж двести, чем пятьсот с половиной!

— Ну куда вы спешите! — снова укоризненно произнес старичок. — Я же говорю, это взнос за компенсацию уже свершившегося упокоения, поскольку обычно личность ставшего личем некроманта становится известна только после оного. Поскольку упокоение не произведено и вы не собираетесь его заказывать в ближайшее время, значит, обсуждаемый взнос также в вашем случае не применим.

Я почувствовал себя слегка осоловевшим.

— Хорошо, — сказал я. — Значит, мы не должны ничего платить?

— Я этого не говорил! Существует форма тридцать-УЗ…

— Вы же только что сказали, что она не применима!

— Она существует, и там нет варианта отказа от данного взноса, — строго сказал старичок. — Мне нужно сделать официальный запрос, как быть в данном случае.

— Официальный запрос куда? — насторожился я.

— Ковену магов, разумеется, по официальной королевской почте, по всей форме. Завтра с утра отправлю, недели через две придет ответ. Ожидайте.

Я вдохнул, выдохнул.

— Давайте мы просто заплатим вам эти двести золотых? Все равно ведь скажут платить в итоге!

— Это невозможно, — твердо произнес старичок. — Я же не в карман себе их положу, мне нужно знать, как их опечатывать и куда передавать! А я не могу передать их без входящего запроса на выплату, который подается либо Королевскими рыцарями, либо Ковеном, либо храмами Пантеона.

Про себя я отметил, что не только паладины Света, но и, видимо, при необходимости жрецы некоторых других богов также имеют способность упокаивать личей.

— А что если мы сами слетаем в Ковен и получим у них нужную документацию? — спросила Рагна.

— Как хотите, но в таком случае они отправят запрос на предоставление деталей дела сюда, в архив, также королевской почтой. Срок подготовки аналитической записки — три рабочих дня. Сроки доставки корреспонденции — около недели. Таким образом срок ожидания ответа в Ковене Магов составит минимум три недели…

Огоньки в глазах Рагны — сегодня они были темно-бордовыми, под цвет ее платья — вспыхнули особенно ярко, руки в перчатках сжались в кулачки. Я положил руку ей на плечо.

— Ничего страшного, дорогая, — мягко сказал я. — Мы подождем. У нас немало дел, да и Габриэля надо навестить. Дня четыре мы тут все равно хотели провести, а то и неделю. А там можно вернуться в манор и потом еще раз прилететь…

Так, заговаривая ей зубы, я вывел Рагну из здания архива — и вовремя, потому что эти сжавшиеся кулачки уже окутывались фиолетовым огнем.

— Н-ненавижу бюрократов, — процедила она. — Сколько они мне крови попортили! Вот стараешься быть хорошей, все правила соблюдаешь…

— Вам с Мирой надо пообщаться на тему хорошести и соблюдения правил, — я снова обнял ее за плечи. — Ну что, пойдем заберем Леу и заглянем в какую-нибудь таверну, поедим?

Леу еще раньше увидела фонтан на городской площади, превратилась в маленькую ящерку с плавниками и радостно в него нырнула. Договорились, что мы заберем ее, когда покончим с делами.

Рагна выдохнула.

— Хорошо. Я бы предпочла такую, где играет музыка. Чтобы слушать, пока вы обедаете.

— Конечно! Знаешь хорошую?

— Через сто лет? Откуда? Но возле центральной площади таверн множество, просто ищи, где рядом с вывеской рисунок лютни. Это значит, там привечают музыкантов.

Леу мы забрали без приключений, хотя я немного волновался, что она уже сбежала из фонтана еще куда-то — или, чем черт не шутит, кто-то попробовал похитить «зверушку с ядром», и у этого кого-то получилось! Но, к счастью, моя драконица была на месте, тут же отозвалась на призыв и привычно юркнула мне на шею. Капюшона не имелось за отсутствием плаща по теплому времени, так она спряталась за вычурный воротник дублета.

— Мокро, додумалась тоже! — ругнулся я.

— Ничего, я сейчас маленькая, потерпишь! — весело сказала Леу. — Зато не жарко!

День, и верно, стоял совсем по-летнему теплый, и прохлада в каменном зале таверны пришлась очень кстати. Признаться, я думал, что Рагну ждет неудача: с моей точки зрения, музыканты должны были играть по вечерам, никак уж не в середине дня. Однако какой-то лютнист в самом деле сидел на помосте рядом с неработающим сейчас очагом, дергал струны, наигрывая что-то меланхоличное.

Еду принесли быстро, она оказалась горячей и довольно вкусной — чего еще можно желать? Пока я ел, скармливая Леу самые лакомые кусочки, зал таверны начал наполняться — люди, похожие на зажиточных мастеров и торговцев, явно спешили сюда пообедать и выпить пива. Музыкант пустил по кругу шапку: «Любезные господа, кто желает музыки, чтобы жевалось веселее?»

Один господин, кажется, и так чуть более навеселе, чем полагалось бы в середине дня, показал музыканту и опустил в шапку мелкую серебряную монету.

— Эту новую песню, которая везде бродит, знаешь? — спросил он. — Про Избранника Любви?

— Знаю, как не знать, добрый господин! — весело ответил музыкант.

Я насторожился. Избранник Любви? Это что, выходит, про такого же, как я?.. Или?..

Музыкант запел:

— Если оружия нет под рукой,

Оружием станет гарем удалой!

Если сверхсилы не светят никак,

Гарем на пять мест — тоже мощный ништяк!

Пусть нет у меня ни меча и ни лат,

Четыре жены — хоть сейчас на парад!

Тут лютнист сделал паузу, ударил по струнам сильнее и проорал:

— Четыре жены — это гребаный ад!

Ни хрена себе!

Я сидел, окаменев, не зная, как мне реагировать: встать и убить придурка (а смысл⁈ песня-то, говорят, уже «повсюду!»), быстро вывести отсюда Рагну с Леу или вообще держать покерфейс…

Нет, наверное, все-таки второе: до них сейчас ка-ак дойдет — и от таверны камня на камне не останется!

— О, мы знамениты, оказывается! — воскликнула Леу мне на ухо. И хихикнула. — Интересно, а про меня будет?

— Рагна, давай пойдем… — я протянул руку, чтобы взять жену за руку.

— Нет-нет, зачем? — удивленно спросила она. — Надо же, похоже, слухи о нас далеко разошлись… Я хочу дослушать.

Говорила она спокойным тоном, со знакомой мне ледяной иронией.

— Жену не боюсь я заездить свою:

Големы, известно, не устают!

Супружеский долг исполняя в седле,

Скачу — а лошадка моя только злей!

Ой-ё… То есть это вот какая песня, да? Ну, впрочем, с самого начала было ясно.

— Впрочем, — Рагна с сочувствием поглядела на меня, — если твое чувство юмора не дает наслаждаться этим представлением, давай выйдем.

— Да мне-то что, — качнул я головой. — Просто неприятно. Хотел прославиться немного другим образом…

— Тихо вы, там про меня как раз! — шикнула Леу.

— … Крылья и хвост, чешуя и броня,

С ними дракон защищает меня!

Если же в срок я обед не подам,

Сам стану обедом для этой мадам!

— Ничего так, — одобрила Леу. — Хотя я бы Андрея есть не стала, зря он. Так… понадкусывала бы. Не до крови.

Я чуть не подавился пивом, которого тоже решил было отхлебнуть.

— Ох непривычно с супругой-мечом!

Как же ее полюбить горячо?

Кровью горячей исходит супруга —

Зарежу врага я для милого друга!

— Хорошо, что Ханна это не слышит, — заметила Рагна. — Она бы лютниста точно зарезала!

— А если супруга и вовсе скелет,

И плоти в скелете ни унции нет?

Но не боится мужчина кладбища,

Глядишь, поуютней могилку отыщет!

Мужик ударил по струнам и пропел другим тоном:

— Глядишь, поудобнее дырку отыщет!

Ох ты ж мать.

Я поглядел на Рагну. Она сардонически улыбалась.

— Мне скорее нравится, чем нет, — спокойно проговорила некромантша. — «Поюутней могилку» — неплохо. Ну, а вторая, более прямолинейная строчка снисходит до уровня слушателей… Надо думать, на этом все? В начале упоминалось четыре жены, значит, автор песни знал только о четырех.

— И специально для вас — последний куплет, который только недавно пошел в народ! — крикнул лютнист.

После чего продолжил:

— Но с темной эльфийкой попал я впросак:

«Ах брось, не получится с нею никак», —

Твердили зеваки, друзья и молва.

Пускай у нее не болит голова,

Пускай все, что надо, и сразу при ней,

Но только эльфийка та лошади злей!

Женился на темной эльфийке — держись,

Или петлю себе сразу вяжи!

— Кто-то очень хорошо осведомленный это сочинял… — задумчиво проговорила Рагна. — Не Колин, часом? Ты ему что писал о нашей жизни, Андрей?

— Особо ничего не писал, как раз по этой причине! — отперся я. — Язык у него без костей. Ты с ним больше по научным вопросам переписывалась, чем я!

— Но слушать я этих не стал подпевал!

Лишь на ладони слегка поплевал!

Примерился, взялся — и как зарядил!

Я силой богини ее укротил!

И вот та эльфийка, на счастье мое,

Как верная женушка гладит белье!

— Хе-хе-хе, — сказала Леу, — все так, все так! Только белье Мира не гладит! Белье гладит Рагна, я видела.

— Ну, кто-то же должен это делать, пока я в отъезде, — усмехнулась Рагна. — Не удивлюсь, если Мира возьмет это на себя. Магией воздуха при наличии нагретых камней это тоже можно делать сравнительно легко.

— В общем, хорошая песня! — подвела итог Леу. — Хотя про меня можно было бы и побольше! Про грацию там, про красоту…

— Про добрый нрав… — добавила Рагна.

— А то ж!

И обе захихикали.

Ну что ж… хоть кто-то хорошо проводит время.

* * *

После обеда мы отправились в поместье Габриэля. Девушки живо обсуждали песню, непрестанно фыркая и откровенно хохоча. Сошлись на том, что это не иначе Кэт кому-то насплетничала во время торжеств, а этот кто-то потом не поленился и навел справки про барона Ильмора. Колина они все же отмели по зрелому размышлению: он не стал бы так рискованно шутить над Рагной, которую ценил как ученую корреспондентку.

Я чувствовал большую неловкость, но в такой ситуации ничего не поделать: песня уже ушла в народ, не кидаться же с кулаками на каждого менестреля? Только дураком себя выставишь. Придется демонстрировать спортивное отношение.

Так-то я не страдал: про меня могли бы и похлеще чего-нибудь сочинить, подумаешь, дело житейское. А вот что жены мои стали героинями полупохабной песни — это неприятно.

С другой стороны, пришла мне в голову утешительная мысль, пиар — это всегда пиар! Если песню полюбили, если мы стали популярны как бренд («Избранник Любви и его боевой гарем!»), то, может, и наши деловые предприятия лучше пойдут? И герцог Прен с семьей меньше проблем Рагне смогут доставить? Тогда оно стоит того.

Поместье Габриэля Лираэнна по прозванию «Справедливый» встретило нас, что удивительно, плотно закрытыми воротами. Помню, в прошлом году их держали открытыми постоянно, там возле створок лопухи росли! А сейчас что случилось?

На мой стук выглянул пожилой работник, один из местных дедов с повадками опытного воина.

— Прошу прощения, добрые господа, — сказал он. — Хозяин не велел никого пропускать!

— Доложите, что к нему мессира Рагна Брейдау, баронесса Ильмор, по его приглашению! — сказала Рагна. — Вместе с мужем, бароном Ильмором.

— Баронесса Ильмор? — уточнил старик. — И барон Ильмор? Это, выходит, Избранник Любви… — Он запнулся.

— Он самый, — сказал я любезным тоном. — Ты не помнишь меня? Я в прошлом году с Габриэлем на Темного властелина ходил. Так что уж доложи ему, что прибыли старые соратники!

— Ладно, ваша милость, — сказал привратник, как мне показалось, не очень охотно. — Сейчас отправлю мальчонку ему сказать.

Про себя я гадал, с чего это пожилым рыцарем овладела такая мизантропия — неужели какое-то горе? Он мне ничего об этом не писал, вообще у него были скупо-официальные письма… Неужели с его детьми, внуками или правнуками что-то случилось?

Мы ждали довольно долго, и вдруг услышали за воротами шушуканье, спор…

— Что там у вас⁈ — крикнул я.

— Господин не просыпается! — крикнул отчаянный мальчишеский голос. — Не могу его добудиться!

У меня упало сердце.

— Открывайте ворота! — велел я самым грозным тоном, на который был способен.

— И быстрей! — резко и холодно добавила Рагна. — Я ученый некромант, если вашего господина можно спасти — я его спасу!

Ворота заскрипели, отворяясь. Слишком медленно!

Только бы мы не опоздали!

* * *

Слушать песню в современной обработке: https://4beat.ru/m_4usr1753640299/tracks/varvara-madoshi-boevoy-garem-track-3886

Глава 14

Еще один сподвижник

В особняке Габриэля ничего не изменилось с прошлого года. Снаружи — то же большое старинное каменное здание простейшей архитектуры, похожее на наш собственный дом. Только у старого рыцаря имелась большая терраса с перголой, увитой диким виноградом, а у нас ни до чего подобного руки пока не дошли. Внутри тоже вроде все оставалось на тех же местах. Об этом мне было сложнее судить, потому что я лишь один раз ночевал здесь в прошлом году, и мало что запомнил: был уже немало вымотан многократными ночевками на голой земле — а также находился в некоторой эйфории от свежезаключенного брака с Ханной и отличного секса каждую ночь, пусть даже и во сне.

В общем, интерьеры особняка некоего рыцаря, с которым я только что познакомился, меня интересовали мало. А вот теперь, хотя шагали мы по коридорам и комнатам этого дома очень торопливо, обратил внимание, что эти интерьеры с изюминкой: на первый взгляд в них царил почти японский — или, наоборот, скандинавский — аскетизм. Но при этом то тут, то там, выглядывали следы продуманного и явно женского влияния: декоративные панно и гобелены, подобранные с большим вкусом, композиции из сухих цветов и живые цветы в подвесных горшках возле окон… Когда нас проводили в спальню старого рыцаря, взгляд сам собой зацепился за большой ткацкий станок, стоявший в чем-то вроде холла второго этажа, прямо у большого окна. Ничем не прикрытый и чистый от пыли.

Похоже, покойная жена Габриэля была отличной хозяйкой. И сколько бы лет назад она ни умерла, следы ее влияния сохранялись в этом доме со всей скрупулезностью.

В хозяйскую спальню я в прошлый визит, естественно, не заглядывал — зачем? Но вот она наверняка изменилась, не могла она так выглядеть раньше! Так же аскетично обставленная комната теперь играла явно не предназначенную для нее роль палаты больного, который, похоже, хворает уже не первый месяц.

Стол, явно перенесенный сюда из кабинета и слишком громоздкий для этой комнаты, заваленный бумагами (хозяин не успевает их разбирать). Множество пузырьков и коробочек с порошками, расставленные на всех горизонтальных поверхностях. Застарелый запах трав, мыла и немного мочи — чувствуется, что в комнате часто моют, но этого недостаточно.

И жаровня, несмотря на жаркое лето за окном!

Мы попали в комнату умирающего.

Поэтому, подходя к постели Габриэля, я примерно уже представлял, что увижу.

За год, что мы не виделись, старый рыцарь изменился разительно. Похудел до последней крайности — лицо превратилось в обтянутый кожей череп. Кожа пожелтела, вокруг глаз — темные круги. Даже седые волосы поредели, а прекрасные седые усы и бородка-эспаньолка, которые составляли особую гордость их владельца, наоборот, отрасли, превратившись в обычную, не слишком опрятную бороду.

Он еще дышал, когда мы вошли, грудь медленно поднималась и опускалась. Но не отреагировал на слугу-привратника, который бросился к нему:

— Командир! Господин Габриэль! Командир! Неужели вы сдаетесь⁈ Вы даже сына не дождались!

— Оставить истерику! — рявкнула Рагна таким командирским тоном, какого я ни от Ханны, ни от Мириэль пока ни разу не слышал.

Привратник немедленно замолчал и уставился на нее чуть ли не в испуге.

— Воды сюда, быстро! — распорядилась она. — Горячей прокипяченной, должна на кухне такая быть, и тоже прокипяченной, но остуженной! Остужайте как хотите, если в погребе лед, то им.

— А… будет сделано, ваша милость! — вытянулся привратник.

— Не ваша милость, а мессира! Быстро, исполняй.

Сама же она подошла к кровати, откинула простыню с Габриэля и торопливо провела руками вдоль его тела, задержавшись руками сперва на груди, потом на области пояса и паха.

— Ну конечно… — пробормотала она. — С зимы болел, небось, бронхиты, тонзиллиты, само пройдет, народные средства, всякие травки у коробейников… Теперь почки забились, конечно, но мы же к лекарю-некроманту не пойдем, это же черная магия все, мы же будем превозмогать, пока не откажет…

— Ты его спасешь⁈ — ахнула Леу, которая выбралась мне на плечо. — Спаси его, пожалуйста, Рагночка, он хороший!

— Мы его спасем! — Рагна требовательно протянула ко мне руку ладонью вверх. — Прыгай давай, посажу на него, и стимулируй своей природной магией!

— Но я…

— Кто хвастался только сегодня, что учился, да не доучился? Он старый уже, очень старый, минимум за сотню, раза два уже омолаживался у каких-то магов, неплохо омолодился, но резерв уже исчерпан. Организм хреново восстанавливается, так что без мага-природника не справится. Давай!

Леу соскочила на черную перчатку Рагны, оттуда на грудь Габриэля, тощую и желто-коричневую в расстегнутом вороте рубахи. Потопталась всеми четырьмя крохотными лапками и жалобно воскликнула:

— Так сложно все! Я ничего не понимаю, что делать!

— Бей по площадям, — сухо проговорила Рагна, продолжая массировать тело Габриэля на уровне пояса. — В смысле, стимулируй все подряд, особенно там, где чувствуешь работу Нежизни.

— Я ее не чувствую!

— Ты даже этого не умеешь⁈ Я так поняла, что ты хотя бы начала учиться!

— Я фигово училась, поэтому и сбежала!

— Давай как получается, — подумав секунду сказала Рагна. — Хуже магией природы ты старику вроде Габриэля не сделаешь, не ребенок.

Я молчал, стараясь им не мешать, но когда в дверь робко постучали, открыл. Явились слуги с водой: сразу пятеро мужиков тащили здоровый чан, исходящий паром.

— Заносите! — скомандовал я, распахивая дверь.

Рагна обернулась через плечо, увидела чан и, кажется, слегка офигела.

— Зачем столько⁈ Это на компрессы! Так, а прохладную воду принесли? Как нет⁈ Это ему пить, надо вот прямо сейчас! Кувшин, два кувшина, можно три, но не больше! Ну-ка бегом марш!

Началась суета, довольно бестолковая, и я понял, что пришел мой черед. Если я не мог ничем помочь моим девочкам, нужно было хотя бы обеспечить работу слуг — явно растерявшихся и не понимающих, что и как делать. К моему удивлению, кого-нибудь расторопного и способного дать вдохновляющий пендель, вроде Лиихны, среди них не оказалось. Похоже, Габриэль либо не нашел толкового управляющего, либо не стал искать — думал, что идущее по накатанной хозяйство и без этого обойдется… Плавали, знаем. Был у меня знакомый малый бизнесмен, товарищ по несчастью, который так после смерти жены не стал искать ей замену в плане руководства повседневной жизнью фирмы: мол, все и так работает, как часы. Ожидаемо, дела пошли под откос через несколько лет, и мужику пришлось продаваться.

Но слуги все же были толковыми и опытными, только слегка растерянными, поэтому мне удалось легко привести их в чувство. Чан поставили в коридоре рядом с ткацким станком, принесли тазик и наполнили горячей водой из чана; также доставили мягкие чистые тряпицы на компрессы. Затем из кухни принесли несколько кувшинов с водой, а также, по моему приказу, воронку.

Воронке Рагна очень обрадовалась.

— Андрей, догадался! Молодец! Ну-ка, теперь вставляй ему в рот и придержи, пожалуйста, а я буду лить… И позови кого-нибудь толкового и небрезгливого с ночным горшком, если Леу ускорит ему метаболизм, сейчас эта вода своим ходом будет выходить…

Последовала долгая, выматывающая и неприятная суета, которая меньше всего напоминала на глаз лечение магией, как его показывают в фильмах — свечение от рук, три секунды, и затягивается любая рана! — а больше всего — полевую медицину века этак девятнадцатого, с карболкой и клизмами. Хотя клизмы как таковые Рагна использовать не стала. Я включился в эту суету наравне с девочками: хорош бы я был, если бы их бросил в этой ситуации! Тем более, брезгливостью тоже не страдаю.

— Спасибо, Андрей! — в какой-то момент шепнула мне Рагна. — Такое ощущение, что с тобой как будто легче, что ли… Хотя какая мне разница как личу?

— Просто ты меня любишь, вот и все.

— Да не, подтверждаю, с тобой легче! — подала голос Леу. — А я тебя еще не люблю, не воображай!

— Какие твои годы! — поддразнил ее я.

Габриэль пришел в себя где-то через час наших усилий и вяло пытался то ли благодарить, то ли протестовать, но Рагна шикнула на него:

— Вас от края перерождения оттаскивают, а вы выпендриваетесь⁈ Лежите, молчите и помогайте некроманту волей к жизни, не то дальше только анимировать! Будете у меня в поместье морковку дергать!

После этого Габриэль замолчал: возможно, устыдился, а возможно, что и поверил угрозе — мол, Рагна его после смерти поднимет и по хозяйству приспособит. Хотя какая ему разница в этом случае? Мне было бы все равно, честно скажу.

В общем, когда солнце за окном уже заливало комнату золотым предзакатным светом, Габриэль сидел в кровати, все такой же изможденный, но больше не желтый и не напоминающий труп, пил из кружки уже не воду, а молоко комнатной температуры («Ма-аленькими глоточками! Не усердствуйте!» — Рагна.) и глядел на нас вполне осмысленно. Говорить он тоже мог, хотя и очень хрипло и тихо.

— Спасибо за все, что вы сделали, — произнес старый рыцарь. — И простите за хлопоты. Звал погостить — а в результате доставил столько неприятностей…

— Прежде всего вы доставили неприятности себе, — холодно произнесла Рагна. — Почему нельзя сразу было обратиться за лечением к некроманту? Ваши предрассудки!

— Называйте это предрассудками, если хотите, — покачал головой Габриэль. — Но сами знаете, мессира, ваши коллеги очень легко переходят черту. А я давно понял, что спасение из рук глупца, заигравшегося в вершителя душ, не принесет ничего хорошего… И кроме Астромедикуса два других некроманта, постоянно живущих в Палане, не вызывали у меня доверия.

— Вы поэтому приглашали меня? — чуть удивленно спросила Рагна. — Предчувствовали, что ваши хронические проблемы обострятся?

— Прошу меня простить, но вам я тоже не доверяю… не доверял. Я звал вас совсем за другим.

— Проверить, что с ее душой все в порядке, а я и другие мои жены живы? — уточнил я. — Так надо было нас звать, а не ее.

— Это было бы видно и по ней, — усмехнулся Габриэль. — К тому же, я понимал, что если она убьет вас всех и окопается на севере, то не рискнет явиться ко мне сюда. То есть если бы она не явилась, я бы… сам нанес визит. Не в одиночестве.

— Я так и подумала сначала, — кивнула Рагна сухо. — Поэтому удивилась после вашей реплики о постоянно живущих в Палане некромантах.

— Вынужден снова извиниться перед вами, мессира. Но я не собирался умирать, — покачал головой Габриэль. — То есть я понимал, что, скорее всего, умру, но ждал сына… Он мог бы сопроводить меня в столицу, где есть несколько достойных некромантов. Я не думал, что у меня так мало времени. Состояние здоровья ухудшалось так постепенно…

— Постепенно, а затем внезапно, — пробормотала Рагна. — Да, знакомо. А сын ваш когда должен прибыть?

— Послезавтра, если ничего не задержит в дороге. Я сам просил его не торопиться, писал, что время есть…

— Ну, некоторый шанс дождаться его у вас все же оставался, — холодно сказала Рагна. — Если бы он появился послезавтра ранним утром. Но, не буду врать, небольшой. И вы бы точно не были в сознании. А скорее всего, он успел бы только на ваши похороны.

Я видел, что моя жена зла неимоверно, еле сдерживается. И даже понимал, почему. Рагна очень бережно относилась к своей жизни, потеряла ее из-за чужих происков — и теперь безумно злилась на всякого, кто растрачивал свою впустую.

— Тем не менее, мое тело уже состарилось, — проговорил Габриэль. — Я дважды омолаживался, и теперь, как меня предупредил маг Воды в последний раз, у организма больше нет резерва…

— Подтверждаю! — воскликнула Леу. — Я задолбалась тебе стимулировать регенерацию! Очень много сил угрохала!

— Спасибо, Леу, — впервые рыцарь по-настоящему ласково, доброжелательно улыбнулся и протянул дрожащую руку. Моя жена с готовностью подставила под нее маленькую ящерицыну мордочку — и я ощутил удививший меня самого укол ревности!

— Но это не значит, что вы не можете прожить еще десять или даже двадцать лет! — резко ответила Рагна. — Бесценный дар, а вы им разбрасываетесь!

— Двадцать лет? — удивленно спросил Габриэль.

— Под моим наблюдением или под наблюдением некроманта моего класса — да!

— В этом-то и загвоздка, не так ли? — усмехнулся рыцарь.

— Никакой загвоздки, — твердо сказал я. — Отправляйтесь с нами в Ильмор. И живите.

— И чем я буду у вас заниматься? — спросил Габриэль.

— Да чем угодно! У нас работы полно, на любой вкус. Хоть для рыцаря, хоть для помещика. Или вообще не работаете, отдыхайте. У меня на родине считается, что в последние годы жизни человек должен заниматься рыбалкой и садоводством. Я знаю, что вы относитесь ко мне с некоторым подозрением. Вот заодно буду под вашим присмотром, убедитесь, что я не замышляю… ничего темновластелинского.

Габриэль удивленно хмыкнул, потер усы.

— А знаете… — медленно произнес он. — Мне нужно подумать над вашим предложением! Возможно, я поймаю вас на слове.

— Меня не надо ловить на слове, я никогда не предлагаю такие вещи необдуманно, — пожал я плечами.

И это была правда: я все-таки слишком с размахом напланировал всего, быстро выяснилось, что даже с орками нам чертовски не хватает людей! Если Габриэль не решит, что его рыцарско-аристократическая честь против подобных занятий, он бы мне очень пригодился в качестве управляющего почти любой ветви наших предприятий. Но на таких глупостях, как узкое понимание «чести», я его пока не ловил. Стопроцентно надежный и этически безупречный кадр — за такого любой нормальный руководитель золотом по весу отдаст, даже если он вовсе ничего не умеет, но готов учиться! А Габриэль умеет много чего.

* * *

Две недели в Палане пролетели быстрее, чем мы думали. Прибыл сын Габриэля — на следующий день, а не через день, все-таки поторопился к больному отцу. Тоже очень пожилой воин в отставке, он оказался очень похожим на старого рыцаря, только пониже ростом, более крепко сбитым и даже без намека на эльфийскую остроту ушей. Очень обрадовался, что отец умирать не собирается, но был огорошен его решением все-таки оставить поместье наследнику и отправиться на север, в вотчину — того самого, э-э-э, барона Ильмора, который Избранник Любви и… это о нем же ходит повсюду довольно скабрезная песня?

М-да, когда я думал, что попаданец обязан прославиться на весь мир с песенным хитом, я немного не это имел в виду!

Габриэль, впрочем, не стал никак объяснять сыну свое решение. Даже Рагну и ее некромантский (который я все чаще называл про себя «некромантический») дар не упомянул. Просто сказал:

— Я так решил, сын.

Второй старик стоически кивнул, очевидно, хорошо зная характер папеньки.

Ну что ж, мне же лучше!

Мы покамест занимались остальными делами: узнавали насчет точек сбыта (почему бы и не в Палане, далековато от нас, но надо же откуда-то начинать?), справлялись насчет цен на местном рынке и вообще въезжали, как в королевстве принято заходить в оптовую торговлю. Оказывается, никак не принято! Если ты производил что-то в своей вотчине, полагалось приглашать перекупов, которые все скупят на месте, разумеется, с большой уценкой — им же еще это везти до места продажи! Мне это дело сильно не понравилось, и я попытался договориться напрямую с оптовыми складами… точнее, решил, что попытаюсь. Мой опыт говорил, что не имея на руках образца товара, дела вести бессмысленно, даже если благородному барону положено верить на слово!

А товара у нас не предвиделось до осени: нам еще нужно было вырастить лен, собрать его, соткать, отбелить и покрасить! И на каждом этапе этого производства мы полагались на Рагну и ее возможности. Поэтому наши ткани должны были получиться более высокого качества, чем тут обычно делали… или так я надеялся. Но даже если получится просто такое же — все равно хорошо. Тут на рынке в принципе не было хорошо, качественно окрашенной ткани по вменяемым ценам, а вот спрос на яркие и долговечные цвета имелся! Даже если Рагнина власть над мертвыми волокнами не обеспечит нам видимого превосходства, все равно ненасыщенный рынок готов проглотить почти любое количество ткани — явно больше, чем мы можем произвести.

Зато зимой товар можно будет везти по зимнику — и я нацелился, если не получится сразу договориться с оптовиками, начать с ближайшей к Ильмору ярмарки на землях герцога Фойта. То есть договариваться придется уже с ним.

Ну да ладно, главное, что мы исходили небольшую Палану вдоль и поперек и даже сделали с помощью Леу вылазки в соседние города и городки, сравнить положение вещей там и здесь. А еще нашли нескольких хороших мастеров-артефактчиков и закупили у них «артефакты улучшения големов». То есть что-то вроде дополнительных плат памяти в компьютерной терминологии! Имели эти штуковины вид драгоценных камней, небольших ожерелий, колец и другого рода украшений. Рагна пошутила, что Ночке, как самой первой и старшей жене, положено больше всего драгоценностей в подарок.

— Кстати, о подарках. Ты что-нибудь хочешь? — спросил я с улыбкой.

— Только книги, — усмехнулась она. — Но тут ты мне не помощник, ты же не знаешь, что я уже читала, а что нет! А вот Ханне и Мире подарки надо купить…

Посовещавшись, мы купили для Ханны еще одни ножны и красивую кошму из алого бархата (я упорно отгонял от себя мысли, как выглядела бы Ханна в человеческом теле, лежа на этой кошме… а потом подумал, и отгонять не стал — решил, что в очередном сне поделюсь). Но Миру мы обе знали хуже и долго не могли придумать для нее подарок.

— Где-то я читала, что темные эльфы не любят золото, а любят серебро и платину. Светлые эльфы — наоборот, — сказала Рагна. — Понятия не имею, что предпочитает Мириэль, не спрашивала.

— Я тоже… — задумчиво сказал я. — С платиной, насколько я понимаю, в этом мире туго?

— Правильно понимаешь. У нас же тут нет магов металла…

— Так! — сделал стойку я. — То есть они все-таки существуют?

— Очень опытные маги Камня со временем начинают чувствовать и металл, — пояснила Рагна. — Так нам рассказывали в Академии. Но скорость вызревания этого дара сильно зависит от особенностей мира. В этом мире пока ни один из даже самых старых магов Камня не обрел эту способность! Впрочем, и по-настоящему старых магов камня тут нет, так сложилось. Лет пятьсот назад была очень крупная война между Хемпстедами и мятежниками, которые попытались отделиться, захватив Даринский хребет. Это какое-то очень непростое место, там редкие насыщенные магией руды, но информации толком нет — королевская династия очень ревниво ее охраняет… Среди мятежников было несколько старейших магов Камня со всеми учениками — а других, на стороне Хемпстедов, они перебили. В общем, заварушка вышла знатная, и в итоге из стариков, работающих с камнем, никого не осталось.

— Интересно, — сказал я. — Слушай, я эту деталь пропустил! У этого темного властелина, Арнольда Карася или как его там, так его и не видел… У него была большая коллекция металлов из наших гор. Выходит, он был не просто магом Камня, а и магом металла?

— Выходит, — кивнула Рагна. — Не удивлюсь, если Мишелю еще и попеняли, что он так быстро его прирезал, а не попытался пленить и заставить работать на нас! Хотя как это возможно с таким старым и опытным магом… Но идиоты, не понимающие сложность задачи, всегда найдутся!

— Воистину так, — согласился я. — Ладно, с Мириэль непросто решить… С одной стороны, раньше я мог бы поклясться, что она девушка прагматичная, и если уж дарить ей цацку, то какой-нибудь полезный артефакт. Но последнее время…

— Именно, — согласилась Рагна с недосказанной мыслью. — Даже не знаю, может, наоборот, ее порадует какая-нибудь совершенно бесполезная брошечка или кулон? Хотя этого добра я ей могу отдать все, что у меня от герцогини Прен осталось, оно мне даром не нужно.

В общем, в итоге мы купили Мириэль серебряные серьги с топазами и артефактным эффектом: они позволяли хозяйке серег по ее желанию слышать тихую музыку, причем именно такую, как она любит — из воспоминаний или просто придуманную самостоятельную. Мы совместно решили, что это и в меру полезный, и в меру романтичный подарок, так что он должен порадовать обе составляющих ее личности.

А вот что купить Леу?

— Купи кучу приправ, самых разных, — посоветовала Рагна. — Не ошейник же драгоценный!

— Она последнее время так много экспериментирует с формой, что, возможно, придется тоже покупать ей какие-нибудь серьги, — улыбнулся я. — Не понимаю, что мешает ей сделать гуманоидную?

— Барьер между семействами, — серьезно сказала Рагна. — В Академии есть… ладно, был, когда я там училась, преподаватель-метаморф. Маг Природы, который освоил превращение в разных животных. Вот он говорил, что превращаться в кота и осла научился быстрее всего, а в петуха и дракона пришлось еще сто лет тренироваться.

— В Академии есть препод, который превращается в дракона?

— Если скажешь откровенную глупость на экзамене!

— Спорим, ты ни разу не видела эту его форму?

— Льстец! Вообще-то, я иногда ту еще чушь несла… Но, действительно, не на его экзамене, так уж совпало.

Кстати говоря, о преподах в Академии! Один из мастеров-артефактчиков, у которых мы покупали цацки, дал нам такой совет:

— Честно говоря, големы, созданные из Ядра чьей-то души, настолько редки и незаконны, что я вообще впервые в жизни слышу о таком — реально существующем прямо сейчас, я имею в виду! Увы, я не учился в Академии, окончил Школу магии в Эйстау — она, конечно, считается уровнем пониже… Но наш преподаватель артефакторики рассказывал нам о преподавателе, у которого учился он сам… Тот как раз в Академии работал. Так вот, он был славен тем, что целых два или три раза удачно извлекал душу из сотворенного таким образом голема!

— Как интересно, — сказала Рагна. — А вы не помните имя этого преподавателя?

— Увы! — развел руками наш любезный продавец.

По словам Рагны, она подобных сплетен ни о ком из преподов не помнила и сама у такого не училась, но это ничего не значило. У некромантов были курсы артефакторики, но не такие уж объемные, а преподов этого направления в Академии несколько. Кроме того, нужный нам мастер мог появиться там уже после Рагны.

— Чувствую, надо наведаться в твою альма-матер, — задумчиво сказал я. — Сколько там интересных ниточек может кончаться… И для Ночки, и для Леу…

— И для меня с Ханной, — тихо сказала Рагна. — Но это разговор на будущее. Пока нам нужно разобраться с манором.

Я согласно кивнул.

Ну что ж, еще одного отличного управляющего для Ильмора мы нашли — Габриэль завершил все дела и готов был отправиться с нами!

Что же касается штрафа… Прождав две недели, мы выяснили, что Ковен постановил: плата за упокоение в случае Рагны не взимается, поскольку упокоение отложено на неопределенный срок. Поразительно! Не ждал от них такого великодушия.

— Возможно, это чей-то способ извиниться за то, что не вступились за наши интересы, когда тебе выдали бросовую вотчину вместо денег, — задумчиво проговорила Рагна. — А может, кто-то рассчитывает с нами подружиться и потом напомнит об оказанной услуге. Или просто звезды удачно сошлись. Поглядим!

— Поглядим.

Мы зарегистрировали Рагну по месту жительства в Ильморе, получили еще одну бумажку об этом — и отправились в путь.

Леу великодушно предложила Габриэлю:

— Бери вещей сколько хочешь, я все увезу! Могу еще больше стать, четыре метра — не предел! Просто раньше не надо было.

Видно, ей действительно нравилось чесание мордочки в его исполнении.

— Спасибо, мадам! — старый рыцарь церемонно ей поклонился. — Но я, пожалуй, обойдусь малым.

И действительно, умудрился собрать одну-единственную сумку!

Правда, подумав, в последний момент взял одну крупную вещь: тот самый ткацкий станок. Кто бы мог подумать! Мы его разобрали и привязали к спине Леу мягкими кожаными ремнями.

Обратная дорога прошла без происшествий. Я не волновался о том, как девушки в Ильморе без нас: во-первых, в конце первой недели Леу слетала туда одна, предупредила, что мы задерживаемся. Во-вторых, я знал, что Мириэль знает тот же фокус, что и Колин — только двухстихийный маг смотрел в воду, а Мира создавала воздушные миражи. Разрешение у этих «голограмм» очень плохое, но все же понять, что мы живы и здоровы (или, в случае Рагны, целы и активны) вполне можно. Зато я рисовал в воображении картины, как тепло нас встретят…

Наконец-то, впервые за долгие, долгие годы я по-настоящему возвращался домой!

И встреча не подкачала. Мириэль, видимо, увидела Леу заранее, потому что она выскочила из дома нас встречать и даже бросилась мне на шею.

— Рей! Я соскучилась!

Первый раз она назвала меня сокращенным именем.

На поясе у нее висела Ханна, так что я смог сразу обнять одну жену и взяться за рукоять другой, ощущая ни с чем не сравнимое тепло.

— Привет, девчонки! Я тоже ужасно, ужасно соскучился!

— Мы опять нагрели ванну… — прошептала Мира мне на ухо.

— Даже не вздумайте! — вдруг неожиданно резко сказала Рагна.

— Что? — удивленно спросила Мира.

Я тоже удивился: неужто Рагна все-таки приревновала? Но она бы ни за что не высказалась так прямо…

— Ты не знаешь, что беременна? — спросила Рагна жестким тоном. — Примерно полтора месяца. Никаких горячих ванн!

Глава 15

Семейный совет и прочие дела

— Я ничего для этого не делала! — пораженно сказала Мириэль. — Оно само…

— Ну, что-то, надо думать, мы с Андреем все-таки сделали, — с легкой иронией, но без холода проговорила Рагна.

Мы опять сидели на семейном совете в моем кабинете — только я, Мира, Ханна, Рагна и Леу в виде ящерки. Естественно, без Габриэля: старый рыцарь сказал, что понимает необходимость обсудить это неожиданно возникшее дело, и что не будет иметь претензий, если мы этим вечером не уделим ему внимания. Сам будучи на четверть эльфом, он немедленно поймал источник нашего удивления и беспокойства!

Я искренне перед ним извинился и перепоручил заботам Лиихны: она у нас заведовала слугами, а потому могла проводить Габриэля в комнату для гостей. К счастью, такое полезное помещение уже у нас имелось, и там даже стояла нормальная кровать с нормальным тюфяком! Недавно сделали. А кровать в комнате Миры так и отсутствовала — за ненадобностью.

Мы договорились встретиться позже вечером за ужином.

— Это само собой! — отмахнулась Мира. — Ты же понимаешь, о чем я. Я не колдовала для зачатия — не умею. Не пила никаких травок. И даже не просила Лес о ребенке! Не то чтобы он выполнял эти просьбы, особенно в другом мире, но некоторым, говорят, помогает. Планировала попросить, но… — она закусила губу.

— Хотела сначала привыкнуть к новой жизни? — мягко спросила Ханна, все еще висевшая на поясе Мириэль. — Нормально, объяснимо.

— Ага… — вздохнула Мириэль. — И, честно говоря, когда я раздумывала, как свести к минимуму риски беременности без магов-эльфов рядом, то решила, что лучше всего было бы забеременеть зимой — чтобы на самый неприятный период в году пришлись самые ранние месяцы!

— Ну, я думаю, мы тебя и без магов-эльфов нормально проведем, — довольно сухо сказала Рагна. — Вы не так уж сильно отличаетесь физиологически от людей. Даже беременность у вас длится столько же, хотя взрослеют дети раза в три медленнее.

— Извини, я не хотела тебя обидеть, — кротко сказала Мириэль. — Конечно, я доверяю твоему искусству.

Рагна снова опешила, как всегда, когда Мириэль прибегала к кротости и извинениям, и что-то тихо пробурчала под нос — мол, ничего страшного, она понимает, что без привычной с детства медицины рожать страшновато.

— Ладно, — сказал я. — Давайте по порядку. Насколько необычна беременность Миры? Что мы всполошились? Может быть, реально вот так удачно совпало просто?

— Судя по срокам, она забеременела буквально с первого раза, — скептически сказала Рагна. — Очень сильно сомневаюсь, что это совпадение!

— Так же считаю, — сказала Ханна. — Думаю, дело в том, что ты, Андрей — избранник богини Любви. Она тебя там не благословляла чем-нибудь? Вроде мужской силы и плодовитости…

— Да вроде нет, — сказал я растерянно. — Она предложила мне награду за выполнение своей задачи, но не такую. И я от нее отказался.

— Отказался от награды? — удивилась Ханна. — Что же там было?

— Предложила стать еще красивее, — легкомысленно сказал я. — Но куда еще-то?

— Это да, — неожиданно согласилась моя вторая жена, — еще немного — и тебя на улицу нельзя было бы выпускать, во избежание массовых обмороков!

Я слегка офигел, пытаясь понять, это тонкий троллинг в ответ на мою шутку, или она серьезно? Но остальные девушки, кроме Леу, также закивали! Ничего себе! А ящерица спросила:

— Серьезно что ли?

— Вот освоишь гуманоидный облик, и поймешь, — усмехнулась Мириэль.

Ого, то есть я даже по эльфийским меркам красавчик? Не знал, не знал! Хотя это может быть психологический эффект, конечно. Они меня полюбили, вот я и кажусь им лучше, чем есть.

— Вообще это действительно похоже на действие благословения, — вернулась к предыдущей теме Рагна. — Или, если не это… Ты не отдавал Мириэль приказа забеременеть?

Я почувствовал, как щеки и уши у меня заливаются краской, потому что — черт, какая горячая идея на самом-то деле!

Бр-р, я что, извращенец, повернутый на беременных женщинах? Никогда за собой не замечал!

Или просто дело в том, что я всегда очень хотел собственных детей — сына, чтобы его всему учить, дочку, чтобы ее беззастенчиво баловать втайне от матери — и мне пришлось поставить на этом желании крест, как я думал, навсегда. Нет, мне еще в том мире приходила мысль либо взять ребенка из детдома, либо вообще прибегнуть к услугам донорши яйцеклетки и суррогатной матери. Но… во-первых, я всегда хотел именно семью, с женой и нашими общими малышами, а во-вторых (и эта причина была главнее, я бы смирился с тем, что мечта сбылась наполовину), меня тогда терзали опасения — а вдруг рок, убивший Алину и Наташу, распространяется на всех моих близких? Ведь родители тоже умерли очень рано и внезапно, едва я сам вышел из подросткового возраста. Рисковать еще и ребенком мне совершенно не хотелось!

— Интересная мысль, — прежним своим, ровным тоном «боевой ипостаси» проговорила Мириэль. — То есть ты думаешь, что Андрей мог бы мне такое приказать — и что приказ подействовал бы?

— Андрей не стал бы приказывать такое всерьез, но мог в шутку, — пожала плечами Рагна. — А насчет «подействовал»… Эта ваша Клятва очень сильно влияет на подсознание, а женские циклы, зачатие и гормональный фон привязаны к эмоционально-подсознательным процессам. Так что — почему бы и нет?

— Нет, я точно такого не говорил! — возразил я. — Только спрашивал, как Мириэль относится к деторождению. Но ничего не приказывал.

— Подтверждаю, — расстроенным тоном проговорила Мириэль. — Не было приказа. Я же говорю, оно само…

Я обнял ее (мы сидели рядом на скамье, которую так и не переделали в диванчик, Рагна напротив в кресле).

— Как ты к этому относишься? — мягко спросил я ее. — Я лично очень рад.

— Сама не знаю, — пожала плечами Мириэль. — Радости особой не испытываю: говорю же, не знаю, какая из меня мать получится! Но и отторжения или сильного страха нет. Так… умеренный.

— Ты все же боишься беременности и родов? — уточнила Рагна.

— Я боюсь, что я подведу этого ребенка или даже предам его, как мои родители подвели и предали меня! — резко сказала Мириэль. — Мой отец погиб, когда я была маленькой! Моя мать желала использовать меня в интригах и борьбе за власть! Я не собираюсь делать второе, но я уже утратила волю один раз — и кто знает, что может случиться впредь!

— Нормальные мысли, — сказала Ханна. — Все этого боятся, насколько я знаю. Когда ждут ребенка.

— У этого малыша будет очень большая семья, — я поцеловал Мириэль в висок. — Должно случиться что-то экстраординарно катастрофическое, чтобы он остался один без защиты наедине с враждебным миром! А что касается второго — то этого не допущу уже я. Это могу обещать твердо.

— Спасибо… — Мира чуть расслабилась в моих руках. Именно что чуть.

Да что такое, никто из моих женщин не верит моим обещаниям! Надо срочно доказывать свою состоятельность на деле.

— Но прошу прояснить несколько технических моментов, — сказал я. — Рагна, насколько я знаю, ты видишь души как бы сквозь человеческие тела?

— Так и есть, — кивнула некромантша. — Там свои ограничения, я не всегда вижу четко и… ладно, это трудно объяснить, но в целом принцип такой.

— То есть ты увидела душу нерожденного ребенка? А почему ты не видела ее раньше?

— Нет, я не увидела душу. Нет там пока никакой души, — огорошила меня Рагна.

— Что⁈ — охренел я.

— Душа вселяется с первым вдохом, это даже я знаю! — сообщила Ханна.

— А как же… — я хотел сказать про мозговую активность плода, еще про что-то, что мельком читал в моем прошлом мире.

— Очень может быть, что в мире Творца дело обстоит иначе, — не дала мне Рагна договорить, — но у нас это так. Я просто это вижу. В момент, когда женщина беременеет, формируется канал, по которому в ребенка при рождении войдет душа. Роды человека — это еще и роды его души. Канал вызревает вместе с телом малыша. Сперва он очень маленький, его не видно. Потом он становится заметным глазу некроманта, обычно с третьего-четвертого месяца. Но я как лич вижу яснее. Мне несколько раз случалось видеть беременных даже на болоте, да и потом, в городах, которые мы проезжали, и в Ильморе. Так что в сроках я почти уверена.

— Пока ребенок растет, канал с душой как-то влияет на него? — тут же заинтересованно спросил я. — А если роды преждевременные? Или вообще… у вас практикуется рассечение живота, чтобы достать плод?

— Практикуется, но и то и другое рискованно! И один из факторов риска — достаточно ли сформирован канал, чтобы душа уже могла через него пройти? Хороший некромант может немного его укрепить и даже расширить, но именно немного — тут очень легко все испортить. А человеческое тело без души в нашем мире жить не может, сразу умирает. Ребенок, даже если родится, родится мертвым.

Мириэль зябко поежилась.

— Что-то мне неприятен этот разговор, — сказала она с легким удивлением. — Не ожидала от себя такой чувствительности!

— Это нормально! — снова авторитетно сказала ей Ханна.

— Извини, — вздохнула Рагна в свою очередь. — Я просто отвечала на вопрос Андрея! Но сейчас замолчу. Если он захочет, я ему потом подробную лекцию прочитаю… А пока только скажу, что да, канал души потому возникает в самом начале беременности, что будущая душа может влиять на мозг ребенка заранее.

Я захотел спросить, а можно ли как-то определить по этому каналу, что там за душа — вдруг какая-то особо злодейская? Но вспомнил чувствительность Мириэль и решил, что поинтересуюсь у Рагны этим приватно.

— Ладно, — сказал я. — Тогда дальше. Насколько я понимаю, Мириэль абсолютно здорова, как и ребенок? Ты ведь можешь ее обследовать?

— Могу и собираюсь, — кивнула Рагна. — Но вести беременность должна буду очень, очень осторожно — на дитя в таком возрасте любое воздействие, хоть Нежизни, хоть Природы, может оказать… — она покосилась на Миру, — не совсем тот эффект, который хотелось бы. Хотя я не думаю, что потребуется какое-то воздействие! Благословение плодовитости от богини Любви, если это оно, распространяется на нерожденное потомство тоже. То есть после родов уже родители сами должны заботиться, но пока ребенок в животе, то, скорее всего, будет развиваться здоровым.

— Всегда поражаюсь, откуда ты столько знаешь! — впечатлилась Ханна. — Даже не в области некромантии.

— А это область некромантии, — усмехнулась Рагна. — Жизнь, не-жизнь, смерть… Это не водоразделы, это точки на координатной плоскости. Или, точнее, определенные зоны. Хочешь хорошо разбираться в смерти — узнай все о рождении! И наоборот.

— Как еще некроманты не захватили мир, — покачал я головой.

— Боги за этим очень строго следят, — серьезно произнесла Рагна. — Не может быть короля или королевы-мага. Это один из тех запретов, за нарушение которого боги явятся и покарают лично.

— А если не король и королева, а, скажем, директор корпорации? — уточнил я.

— М-м, если я правильно помню, что такое корпорация, то зависит от того, насколько она крупная, — сказала Рагна.

Я сделал себе пометку на будущее. Если вдруг прокачаю бизнес, нужно будет вовремя уточнить эти границы — и, если что, отправить Рагну на заслуженный отдых или перевести руководить филиалом поменьше. Неприятности на ровном месте мне нафиг не нужны!

В общем семейный совет закончился на оптимистичной, конструктивной ноте. Мы все радовались грядущему пополнению, а Мириэль если и не особенно радовалась, то негативных эмоций тоже не испытывала. Скорее, она настороженно относилась к такому развитию событий. Даже сказала:

— Ну что ж, не знаю, какой я буду матерью, но Андрей будет великолепным отцом, это точно!

— Не знаю, какой матерью ты будешь, но точно не будешь плохой, — твердо сказал я ей.

Ханна просто откровенно радовалась и уже планировала детскую. Рагна тоже радовалась — но, кажется еще, заранее стрессовала насчет возможных проблем почище Мириэль! И не то чтобы ревновала, а очень сильно завидовала.

— Я не очень стремилась к романтическим отношениям, но родить ребенка когда-нибудь хотела, — объяснила она мне, когда мы остались наедине через день или два после нашего семейного совета. — Мне всегда было ужасно любопытно, как это ощущается изнутри, да еще при наличии Ядра Нежизни! Но отложила этот опыт по двум причинам.

— Первая — это твой поиск бессмертия? — уточнил я.

— Да. Было бы глупо рожать ребенка только чтобы потерять его спустя каких-то пятьдесят или шестьдесят лет! Ведь надеяться на то, что у ребенка будет Ядро и он сможет долго омолаживаться — это все равно как надеяться, что мытарь разрешит бедняку не платить налог!

— Ну вот я встречал одного некроманта в Фильде, у которого сын тоже с Ядром Нежизни.

— Ему очень повезло! И не повезло одновременно. Сколько лет мальчику?

— Лет пять, — припомнил я.

— Начинается самый опасный возраст, — вздохнула Рагна. — Конечно, если ребенок просто подумает: «Ах, вы меня не любите, сейчас умру и будете плакать!» — ничего с ним не случится. Но если такие мысли явятся к нему несколько раз, или он начнет всерьез представлять собственную смерть — то смерть вполне вероятна! Причем предупреждение «ни в коем случае так не делай» может как сработать, так и, наоборот, заставить опасные мысли возвращаться, сильно зависит от самого ребенка. Или еще если приснится сон, что умер…

— Ничего себе! Как же вы вообще выживаете⁈

— Вот поэтому нас и мало… Но все не так страшно, где-то в подростковом возрасте сила фантазии и эмоций слабеет, одновременно усиливается волевой контроль. И там уже не так страшно. Я, будучи живой, могла бы детально планировать собственные похороны и представлять, как мое тело препарируют студенты-медики — и ничего не случилось бы.

Я привлек Рагну к себе.

— А вторая причина? — спросил я.

— Какая вторая… а! Причина, по которой я не стала рожать ребенка?

— Да.

— Боялась предложить мужчине интрижку без обязательств — и получить отказ, — усмехнулась Рагна. — С юности у меня осталось представление, что я редкостно некрасивая и необаятельная особа.

— Это полная ерунда, — твердо сказал я ей.

— Спасибо, муж мой, — тихо ответила она.

* * *

Итак, дни в поместье потекли своим чередом.

Уже на следующий день после прибытия я начал знакомить Габриэля с нашими делами: полями льна и других культур (мы посеяли рожь, овес, пшеницу, разбили огород — в основном для собственного употребления, ибо на продажу все это везти не имело смысла: овощи и фрукты здесь отличались крайней дешевизной, — заложили фруктовый сад). Кроме того, старый рыцарь крайне заинтересовался плотиной и нашими планами по строительству системы шлюзов.

Держался Габриэль бодро, хотя мне и казалось, что по сравнению с нашим прошлогодним путешествием он несколько сдал. Кажется, сам старик тоже так считал, потому что ходил как-то осторожнее, несколько раз за день предложил сделать перерыв. А когда мы зашли в мой кабинет и обнаружили там Рагну и Иркана, делающих сверку счетов, вообще чуть покачнулся.

— Неужели мне мерещится? — проговорил он слабым голосом. — Орк-счетовод?

Надо сказать, что эти двое и правда представляли собой причудливое зрелище: Рагна во всем своем личевом великолепии (белая маска, огни в черных прорезях глаз) и клыкастый орк, нацепивший очки для близи! Очки эти, между прочим, у него были с собой: если бы я решил, подобно некоторым попаданцам, делать тут полированные стекла, я бы понятия не имел, с чего начать. Когда я спросил, почему же Иркан предпочитал таскать очки, а не решать проблему с помощью магического лечения, тот спокойно заметил, что дальнозорок от природы, а с природой честный орк спорить не будет. И вообще ему это по жизни чаще помогает, чем мешает, — плюс в очках он смотрится солиднее.

— Доброго утра, Андрей Петрович, господин рыцарь, — спокойно сказал мой старший бухгалтер. — Иркан Раввикиль — к вашим услугам! Орки, да будет вам известно, считают деньги не хуже, чем их зарабатывают. А вы наверняка знаете, как лихо мы работаем на поле брани! — и, к моему удивлению, подмигнул Габриэлю.

Тот хмыкнул и принял вызов.

— Да, с вашими соплеменниками я не раз сражался и бок о бок, и по разные стороны укреплений… Однако вместе мирно трудиться еще не выпадал шанс.

— Жизнь — она такая, — философски сказал Иркан. — Непредсказуемая.

— О да!

На том они и поладили. Это было лучше, чем я рассчитывал: мне казалось, что Габриэль опять встанет в позу и начнет рассуждать о том, как сотрудничество с убийцами и наемниками без моральных ориентиров, каковыми он наверняка считает орков, не приведет ни к чему хорошему! К счастью, обошлось.

А вот с Лестан и Габриэль, как мне показалось, сразу настроились друг друга поубивать: у них оказался диаметрально противоположный взгляд почти на все относительно выращивания культур!

— Как насчет такого варианта, — предложил я старому рыцарю. — Забирайте все верхние поля, которые мы только начали сеять, и муштруйте скелетиков как вам нравится.

— Уже берете в оборот?

— За мной не заржавеет! — усмехнулся я. — Но мое предложение просто ловить рыбу и окучивать яблони тоже остается в силе… Хотя нет, рыбу еще надо развести! Мы только планировали это сделать.

— Рыбой я тоже с удовольствием займусь, — кивнул старый рыцарь. — И полями. Командовать скелетами — дело привычное.

— Тогда давайте обсудим вашу долю в совместном предприятии, — сказал я. — Иркан там уже подготовил проект…

— Долю? — удивился рыцарь.

— Ну не жалованье же вам предлагать!

— А мое исцеление…

— А вы могли бы смотреть, как умирает ваш друг? — довольно резко спросил я. — И ничего не сделать?

— Пару раз мне приходилось, — спокойно сказал Габриэль. — Когда смерть была неизбежна, и мешать ей значило только продлить мучения. Но ваша жена не считает меня другом — и за дело. Ведь поначалу я отнесся к ней более чем настороженно. Боюсь, мои письма старым друзьям привели к тому, что в столице сложилось не самое благоприятное для вас впечатление…

— Вы писали друзьям еще с дороги? — удивился я.

— Увы, — вздохнул Габриэль. — Выражал опасение, скажем так, твердостью ваших этических принципов. Возможно, это сыграло свою роль, когда вам дали эту дальнюю, неосвоенную вотчину и даже не позвали на торжества…

— А, вряд ли, — махнул я рукой. — Я с самого начала никто и звать меня никак — так что хорошо, что хоть что-то полезное дали. А из этой вотчины мы еще сделаем конфетку. Надеюсь, что с вашей помощью. Так насчет доли в нашем предприятии.

— Это что такое?

— Так вот я и пытаюсь это вам объяснить!

Мы обсудили некоторые вопросы. К счастью, Габриэль уже был знаком с концепцией акционерного общества — его тут уже использовали в портовых городах, растущих на берегах Срединного залива. Однако впервые видел, чтобы ее применяли к сельскохозяйственному предприятию, а не к торговой экспедиции.

Однако договорились мы легко. В заключение я сказал:

— И кстати, Рагна хоть и в курсе вашего недоверия, сама вас очень уважает. Так что помогла бы в любом случае, даже если бы рядом не оказалось меня.

Габриэль кивнул.

— Я уже давно пересмотрел свое отношение к ней. Когда узнал, как она осторожно, филигранно вела себя во время боя с Темным властелином. Ни одной прямой смерти от ее собственной магии! Поразительная сдержанность для некроманта. Отличное владение собой. Увы, первое впечатление не исправить.

— А теперь вы недооцениваете ее великодушие, — улыбнулся я. — Просто попробуйте общаться с ней дружелюбнее — и сами увидите.

— А теперь это будет выглядеть, как будто мое спасение важнее для меня, чем следование принципам…

— По-моему, вы надумываете.

Старый рыцарь покачал головой с грустной улыбкой — мол, эх, юноша, не понимает, о чем я говорю, ложечки можно найти сто раз, а осадочек все равно останется! Но я стоял на своем. Рагна действительно куда великодушней и проницательнее большинства знакомых мне людей. Если кто и способен принять искренние извинения и отличить их от лести, вызванной желанием подлизаться к хорошему врачу, то именно она.

В общем, пока я решил спустить это дело на тормозах и позволить этим двоим еще потанцевать друг вокруг друга, так как их манера общаться буквально не давала обоим поговорить по душам. Нашла коса на камень! Я решил, что вмешаюсь, если месяц спустя они так и будут холодно-любезно расшаркиваться.

Так дела наши шли примерно с неделю — Габриэль обживался, знакомился с людьми и хозяйством, зелень росла, цвела и зрела, ребенок, согласно наблюдениям Рагны, тоже благополучно развивался… а потом Мириэль пришла ко мне с просьбой.

— Андрей… я знаю, что это глупо, но у меня сердце не на месте! Пожалуйста, попробуй спросить богиню Любви, правда ли она тебя так благословляла? Или… — Мириэль закусила губу.

— Или что? — с удивлением спросил я. — Главное, что ребенок растет, какая разница, почему он появился?

— А вдруг это биологические опыты Синдикатов? — прошептала Мириэль. — Я… не могу на сто процентов поручиться, что они никак не изменили мое тело!

…Вот уж не было печали.

Глава 16

Достучаться до богини

С ткацким станком получилась неожиданная история. Меня немного взяла оторопь, когда Габриэль решил захватить его с собой, но — каких только сентиментальных вещей люди не делают из-за привязанности к умершим? Не хочет расставаться с любимой вещью своей супруги — раз есть такая возможность, пусть берет.

Но это оказалась не вещь жены Габриэля, а его собственная вещь! В смысле, их общая.

— История, которую лет пятьдесят назад я бы счел ущербом для моего рыцарского достоинства, а теперь, напротив, горжусь, — усмехаясь, рассказывал старый воин. — Случилось так, что мне в бою чуть было не отрубили ноги. Королевский маг — отличный был товарищ, жаль, погиб спустя пару лет — приживил их обратно без труда, ибо отлично владел силами Природы. Но в деле использовались чернокнижные артефакты, чье воздействие нужно было вывести из самих костей. И мой целитель запретил мне любые активные движения и даже ходьбу почти на месяц! Я адски скучал в своем поместье, но моя любезная супруга — а мы тогда уже больше десяти лет были женаты — предложила мне воспользоваться ее ткацким станком, чтобы развлечься. Что было делать? Я согласился, но взял с нее слово никому об этом не рассказывать, даже детям, и запирать весь этаж, пока я этим занимался!

— И понравилось? — спросил я.

— Сперва разозлило монотонностью и обилием мелких подготовительных работ. Натянуть то, закрепить это… Но скука изо дня в день не становилась легче, книг у нас тогда было мало… иными словами, я взялся за это занятие с мыслью, что покорю его во что бы то ни стало! И покорил, — усмехнулся Габриэль. — Да так покорил, что иной раз спорил с моей Аделью, кому работать за станком! Это, кстати, не тот. Тот был попроще, а на этом можно ткать сразу широкую полосу ткани, а его конструкция прощает и неопытную руку, и мелкие ошибки. Я его выписал из другого мира пятнадцать лет назад, через старого знакомого, специально чтобы положить конец спорам… Но Адели он тоже понравился больше того, что был у нас прежде! Так что второй стоял заброшенный.

Я расхохотался.

— Типично!

— Вот-вот, — кивнул рыцарь.

И, оказывается, он прихватил его сюда к нам не только чтобы заниматься любимым хобби. А чтобы масштабировать!

То есть Габриэль, конечно, употребил другие слова, но суть была именно та. Причем, несмотря на его натянутые — точнее, непроясненные — отношения с Рагной, он уже успел обсудить с ней суть своей идеи!

— Как я уже сказал, эта конструкция прощает неопытную руку, — сказал он. — Самое сложное, что тут есть — натягивание ниток и подготовка…

— Угу, — пробормотал я. — Девяносто процентов работы!

— Ну, не скажите… В общем, я к чему. Если нам удастся изготовить несколько сносных копий этого станка, то наняв в деревне десяток женщин и обучив их, вы сможете значительно увеличить выход ткани даже без помощи баронессы Рагны. Пусть они готовят нити, а скелеты вполне справятся с нажатием педалей и пропусканием челнока. Кроме того, не в обиду вам будет сказано, этот способ мало того что меньше нагружает нашего единственного некроманта, так и полученная ткань не вызовет ненужного ажиотажа на рынке. Я ведь правильно понимаю, что вы пока не готовы привлекать к вотчине чрезмерного внимания?

— Вы совершенно правы, — сказал я. — И да, все, что разгружает Рагну — хорошая идея.

Вот и получилось, что вместо повелевания волокнами ткани вручную, Рагне пришлось заняться изготовлением деревянных частей станков, чтобы они как можно точнее повторяли станок Габриэля. Металлические части нам удалось заказать у деревенских кузнецов — кузнец одной из вольных деревень оказался парень сообразительный и даже любил сложные задачи.

Подумав, я вместе с Леу смотался до ближайшего крупного города королевства — по совпадению это оказался Эйхенау, чью магическую школу упоминал мне один из артефактчиков. Там мы присмотрелись к прядильным станкам и, чтобы не мучиться потом, заказали сразу десяток: Леу, мол, через пару месяцев их увезет.

Прясть проще, чем ткать, так что эту операцию мы надеялись целиком свалить на скелетов.

Но вообще забавно, что вместо обычного, почти домашнего производства у нас постепенно вырисовывалось что-то, все больше и больше похожее на распределенную мануфактуру с частичной механизацией!

Кстати, визит в Эйхенау дал мне возможность заглянуть в их магическую школу — на самом деле что-то среднее между школой и университетом, поскольку начинали здесь обучение в произвольном возрасте, в том числе и лет в двенадцать-тринадцать, и учились потом от семи-восьми до десяти и даже пятнадцати лет.

Там я разыскал преподавателя артефакторики — он имелся в единственном числе. Точнее, мне удалось подстеречь его на выходе, потому что в саму школу меня не пустили: дескать, Ядра нет! (И неважно, барон я или не барон: привратник на воротах дал мне понять, что они и короля бы не пустили без сопровождения директора школы!).

Преподаватель, усталый и явно застрессованный мужик, согласился, чтобы я угостил его в таверне, подтвердил, что да, он учился в Академии, что в городе Нент близ Столицы, она же просто Академия; что звали его преподавателя Веллерт Эйбрахт по прозванию Душелов, и что он действительно рассказывал о том, как отпускал души из жертвенных големов — в двух с половиной случаях. В смысле, в двух случаях отпустил, а в одном душа была слишком повреждена, и Веллерт ничего не смог сделать.

Я многословно поблагодарил препода артефакторики, прикупил у него еще один артефакт для Ночки и вернулся в глубокой задумчивости. Между прочим, сразу же пошел уделить время моей первой жене — я всегда ощущал некоторую вину, что забрасываю ее по сравнению с остальными! Но гигантская каменная лошадь слишком велика и неудобна, чтобы перестраивать под нее весь дом. Мы, правда, сделали внешний вход в нашу главную гостиную на первом этаже, чтобы заводить ее туда, и иногда действительно заводили — но Ночка никак себя не проявляла, стояла и стояла там украшением интерьера.

А так у нее имелся отдельный маленький домик с вольером, чтобы она при желании могла по нему бродить. Двери ни в вольер, ни в домик-конюшню не запирались, но Ночка никогда не проявляла желания покинуть их, если никто за ней не приходил. Правда, она иногда по собственной воли выходила из домика в вольер и заходила обратно, но мы никак не могли уловить системы в этих входах-выходах. Они вроде бы не зависели ни от погоды, ни от чего другого!

Прибыв вместе с Леу из Эйхенау, я нашел Ночку как раз у нее в домике. День был яркий, солнечный, очень живописный — а из вольера открывался чудесный вид на озеро. Казалось бы, любуйся да радуйся! Но Ночка каменной статуей стояла у себя в домике, только алые глаза да грива мерцали алым.

Я подошел к ней, привычно погладил по шее. Ночка потянулась ко мне и ткнулась огромной мордой мне в плечо, совсем слегка. Единственный признак, что ей нравится моя ласка.

— Смотри, что я тебе принес, — сказал я, показывая ей кулон. — Настоящий изумруд, между прочим! Преподаватель из Эйхенау говорит, что это самый сильный артефакт, что у него есть.

Изумруд стоил почти пятьдесят золотых, что несколько выбивалось из бюджета. Но предыдущие артефакты никакого эффекта не оказали, и я подумал, что, возможно, надо взять подороже.

Ночка потянулась мордой, аккуратно взяла цацку у меня с ладони и проглотила ее. Я немного подождал эффекта — минут пять стоял, не двигаясь и поглаживая моего голема. Не дождался, как и в прошлые разы.

— Ладно, — вздохнул я, — подождем. Может, эффект не сразу проявится… Вот отведем тебя на консультацию к этому Душелову, авось он что-нибудь посоветует.

В этот момент в домик заглянула Рагна.

— Когда увидела, что Леу прилетела, так и знала, что ты сразу сюда пойдешь, — сказала она с улыбкой. — Привет, Ночка.

Ночка Рагну проигнорировала, как и всегда. Но все мои жены старались по моей просьбе не забывать, что Ночка тоже человек — или была когда-то человеком. И что она имеет шанс им стать в будущем, если верить Кузнецу (а кому и верить, как не ему!) Значит, надо по возможности и обращаться с нею по-человечески, хоть это и трудно, когда объект твоей заботы не проявляет никакой реакции.

— Ты меня искала? — немного удивился я. — Зачем?

Вроде о финансовых вопросах мы поговорили с утра, а со всем остальным проще было подождать ужина, чем ловить меня по всей территории.

— За этим самым, — фыркнула Рагна. — Кто меня просил еще неделю назад найти способ вызвать богиню Любви на разговор во сне?..

— Ты нашла?

— Не факт. Но я нашла нечто, что имеет шанс сработать. И даже все подготовила. Можем начать сейчас, можем подождать вечера, если у тебя дела… Но учти, что сон может оказаться долгим!

Я поколебался.

— Нет уж, давай в ночь. Мне еще надо с Ирканом поговорить, с Шонмой, в Ильмор неплохо бы заехать насчет женщин-ткачих… Скажу Ханне и Мире, что я сегодня с тобой!

Рагна усмехнулась.

— Ну вот, дождалась-таки!

Я подошел к ней, обнял за талию и прижал к себе.

— Это еще не дождалась, — шепнул я ей на ухо. — А когда дождешься, я тебя дня три из постели не выпущу!

* * *

Со сном про богиню Любви дело обстояло так. Когда Мира высказала мне свою просьбу, я даже растерялся. Впрочем, в возможность «биологического изменения» ее утробы я особенно не верил — даже если Синдикат и вел такие эксперименты (а Мириэль сама доподлинно не знала, вел ли, до нее доходили лишь слухи), то с чего бы им использовать в качестве подопытной плененную эльфийку, которую они и так использовали в другом качестве? Это же не плохой американский сериал про злобных русских КГБ-шниц, которых всячески насилуют и ломают! Мириэль и так была в их полном подчинении, очень ценный ресурс. Проводить на таком ресурсе эксперименты, рискуя его «испортить» — ну, не очень рациональное поведение!

— Я все это понимаю, — терпеливо сказала Мириэль в ответ на мои возражения. — Но ты наверняка сам приведешь немало примеров, когда и государства, и корпорации действуют неразумно! Решения принимают люди, а люди часто ошибаются или имеют в голове другие цели, отличные от получения наилучшего результата…

— Это верно, — был вынужден согласиться я. — Но тогда бы они сразу попытались тебя оплодотворить…

— Может быть, не сразу. Некоторое артефактное воздействие должно накопиться… А я так долго носила на себе выданный Синдикатом артефакт — одноразовый портал!

— Ты думаешь, такая сложная вещь могла быть двойного действия? — удивился я.

— Сложные и мощные артефакты часто такими и бывают. Особенно если одно действие — сильное, но однократное, а другое слабое, но постоянное. Ведь магия-то все равно понемногу фонит, почему бы ее не использовать?

— Хм… — пробормотал я. — В таком изложении твоя теория приобретает пугающую достоверность! Хорошо, родная. Приложу все силы, чтобы проверить.

— Все силы? — удивилась Мириэль. — Разве тебе не достаточно просто вызвать богиню на разговор?

— Она мне свой номер телефона не оставляла… — усмехнулся я. — Я имел в виду…

— Я видела магические телефоны, — отмахнулась Мириэль, — и даже сама пользовалась. Хотя Синдикаты используют не номера, а кодовые слова… Погоди, серьезно? Она тебя подрядила на подвиг, а сама даже советов не давала в процессе? Лес всегда с нами на связи…

— Ну а боги нет, — вздохнул я. — Ладно, давай попробуем сперва очевидное. Пожелаю перед сном увидеть во сне богиню Любви — и погляжу, явится ли.

Я желал этого три ночи кряду, даже специально попросил Ханну не присылать свои сны и вообще ложился на лавке у себя в кабинете (кровать в своей комнате оставил Мириэль). Мало ли, вдруг богине не нравится общество посторонних женщин! Однако ничего не помогло.

Тогда я пошел с этим вопросом к Рагне. Как-никак, магия снов — одна из специализаций некромантов.

Мой вопрос, однако, поставил ее в тупик.

— Я знаю, что некоторые жрецы и Избранники имеют возможность связываться со своими богами во сне, — сказала она. — Да вот хоть Колина взять. Он иногда может о чем-то спросить свою богиню. Но нигде не написано, как они это делают! Я думала, у вас есть какие-то инструкции…

— У меня лично нет, — покачал я головой. — Ладно. Наверное, стоит Колину написать. Или даже взять Леу и попробовать его разыскать, хотя они с Кэт вроде куда-то к Срединному заливу подались…

— Прежде чем вы отправитесь на прогулку, попробуем еще один вариант, — задумчиво сказала Рагна. — Я где-то читала, что любой Избранник бога или богини, а также паладины бога Света, которые тоже суть Избранники, просто у бога Света их много, накапливают особую божественную энергию. Паладины используют ее для совершения чудес Света, в основном очищения. Другие Избранники — для реализации особых способностей, которые подарили им боги. Но твоя особая способность, гарем, уже реализована… Куда уходит божественная энергия?

— Может, на то, чтобы вы не ссорились и не ревновали? — лукаво предположил я.

— Ну нет, это было бы нарушением свободы воли, — отмахнулась Рагна. — Боги на такое не идут, да и я бы сразу заметила воздействие на свой разум с такими целями. Подозреваю, Леу тоже — драконы славятся сильной волей и независимостью мышления! Ну а Мириэль и так под заклятьем подчинения, куда еще ее подавлять.

Ага, отлично, что мы прояснили этот вопрос. Значит, просто жены у меня такие замечательные. Ну и я стараюсь. Все молодцы, в общем.

— Вот кстати, — сообразил я. — Заклятье подчинения же противоречит этой свободе воли еще больше! Но боги мира Синдикатов его разрешили…

— Ну, вообще такие заклятья существуют не только в мире Синдикатов, — усмехнулась Рагна. — Людям можно подчинять волю друг друга, но без помощи богов! Хотя это считается очень серьезным нарушением и в следующих жизнях за него придется расплачиваться. Богам — нельзя. Тонкий нюанс.

— Ясно. Короче, ты хочешь как-то попробовать собрать мою божественную энергию и использовать ее для связи с богиней?

— Да, вроде того, — кивнула Рагна. — Подозреваю, что если напитать такой энергией хороший, качественный сон, то вполне можно попробовать послать его и самой богине!

— Это очень сложно? — спросил я. — У тебя и так много работы…

— Это сложно, но дело касается нашего… то есть вашего с Мириэль ребенка. Ради этого я готова отложить все другие дела. Вдруг Мира права?

— Мне нравится твой первый выбор слов, — заметил я. — Не знаю, что скажет по этому поводу Мириэль, но я лично счастлив, что ты готова принять моего ребенка как своего.

— Я не претендую на права Мириэль как матери, — покачала головой Рагна. — Я даже не знаю, буду ли я любить этого малыша. Но я точно знаю, что буду его защищать всем, что у меня есть.

…И вот теперь, получается, Рагна наконец подготовила все, что требовалось.

Дел у нас было невпроворот, так что последнее время вместо камерных посиделок с женами у меня в кабинете мы все чаще устраивали вечером лишнее совещание, просто сдвинув посуду на край стола, чтобы слугам было удобнее ее убирать. На этих совещаниях, само собой, присутствовали и Габриэль, и все орки — и Ночку я старался тоже привести в столовую, если не забывал. А тут она, что неожиданно, пришла сама! Аккуратно открыла мордой засов на двери, как будто всегда так могла, и вошла. Неужели изумруд подействовал?

— Ого, — я испытал прилив осторожного оптимизма. — Хочешь к нам присоединиться, хорошая моя? Скажешь что-нибудь?

Но Ночка ничего не сказала и даже ничего не сделала. Просто встала на свое обычное место в углу гостиной, так что мы скоро перестали ее замечать. Тут увы, психика человека так устроена: если нечто не говорит, не двигается и ничем не угрожает, оно быстро выпадает из внимания — даже если это двухметровая каменная кобыла с огненной гривой!

Это событие здорово подняло мне настроение, так что в дверь Рагниной спальни час спустя, когда мы и поужинали, и все обсудили, входил в прекрасном расположении духа. И неожиданно увидел посреди комнаты кровать!

— Это была самая простая часть подготовки! — заметила Рагна, увидев мое удивленное лицо. — Запасные тюфяки у нас были, узкие, но я тут два постелила. А для самой кровати мне просто бревна подняли скелеты сюда. Видишь, выкроила время. И для Миры кровать заодно сделала. Я ее уже предупредила, кстати, чтобы не подумала, будто это намек — мол, я не хочу, чтобы она с тобой спала. Просто еще одна кровать не помешает в любом случае.

— Да, — согласился я, — и по мере развития беременности ей может потребоваться спать отдельно. Неудобно будет вдвоем.

— Не думаю, Рей, что ты сможешь повредить беременной женщине даже во сне. Ну ладно, об этом после… Пока смотри, видишь символы на полу?

Я обратил внимание, что кровать в самом деле стояла в центре комнаты не просто так, а в рассеченном на сегменты кругу. Каждый сегмент занимал определенный символ — причем по внешнему виду они напоминали мне не скандинавские руны, как можно было ожидать, а что-то вроде китайских иероглифов. Или корейских. Да, скорее, корейских: элементы внутри символов выглядели более графично и «искусственно», чем китайские!

— Это один из стандартных графических порталов для преобразования душ, — начала пояснять Рагна. — Заранее знаю, что ты меня будешь потом подробно расспрашивать, так что сразу поясню, что здесь зачем. К тому же, если ты будешь понимать, что нам с тобой надо сделать, все пройдет проще!

И Рагна действительно очень подробно пояснила мне назначение каждого знака, а также особого соединяющего их ободка, и рассказала, почему она в каждом случае выбрала такой, а не сякой. Понимал я с пятого на десятое, но слушал прилежно и старался запоминать.

— В общем, смысл в том, что мы собираем мою божественную энергию и углубляем канал с богиней, чтобы он годился для путешествия слепка души во сне? — попытался ухватить основную мысль я.

— Именно! — обрадовалась Рагна. — Как приятно для разнообразия иметь дело с человеком, который умеет слушать и понимать!.. Увы, тут только одна загвоздка. Ты не умеешь управлять такими каналами и научить я тебя не могу: у тебя нет Ядра. Я, конечно, умею. Но я лич и не могу погрузиться в сон. Именно для этой цели я предусмотрела вот эти два элемента, — она показала еще на два символа. — Они должны помочь мне углубить мой обычный астральный транс, тоже с помощью божественной энергии. Надеюсь, получится. Если нет, если меня с тобой все-таки во сне не окажется, попробуй пробить канал самостоятельно. Я усилила волевую и чувственную компоненту в этом сне, с помощью вот этих трех элементов. С ними у тебя может получиться вызвать богиню на свидание одним желанием. А может и не получиться.

— Должно получиться, — твердо сказал я. — Нужно же разобраться в этом вопросе, в самом деле!

Я забрался на кровать, оперся на подушки и похлопал рукой рядом со мной.

— Иди сюда, дорогая!

Рагна улыбнулась и забралась на кровать рядом со мной— естественно, как и я, прямо в одежде. У нее не было другого варианта, а я, хоть и не любил спать одетым, просто не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко.

Я обнял жену, прижав ее к себе поплотнее. В этот раз Рагна знала, что я это сделаю, и явно модифицировала свое заклятье: нигде я не ощущал под ее платьем костей, ткань везде обрисовывала приятное, мягкое женское тело. Оно даже ощущалось теплым под моими руками.

— Что ж, я начинаю, Андрей, — тихо сказала она, положив руки мне на виски. — Ради нашего ребенка — постарайся достучаться до богини любой ценой!

Глава 17

Божественный сон и пляжный эпизод

В этот раз пространство сна с самого начала выглядело по-другому. Не знакомый белый рассветный туман, подсвеченный золотом восходящего солнца, с которых любила начинать свои сны Рагна — маленький знак мне, моя жена лишний раз показывала, как много для нее значит наша встреча! А что-то одновременно радужное и темное, вспыхивающее и непонятное. На какой-то момент мне показалось, что я увидел огромный зал со звездным небом вместо потолка и полом из зеркальных обсидиановых плит, в которых отражались звезды же, заполненный многочисленными маятниками и зубчатыми передачами, словно внутренности часового механизма, и вроде бы там был Кузнец с отверткой, который что-то подкручивал в каком-то колесике — но это могли быть выверты подсознания. «Мне надо увидеть богиню Любви, — твердил я про себя. — Я обязан. Я должен! Дело касается моего ребенка!»

— Должен он! — засмеялся знакомый голос.

Я вдруг обнаружил, что сижу за привычным мне столиком кафе, передо мной, кажется, тот же самый знакомый картонный стаканчик. А напротив — не менее знакомая блондинка в розовом, которая хитро мне улыбалась.

— Н-да, по такому поводу меня еще не вызывали! — засмеялась она. — Любовь, а Любовь, расскажи мне, как у меня получилось ребенка зачать! Тебе про тычинки и пестики лекцию, или сокращенный вариант?

— Так ты знаешь мой вопрос? — спросил я. — Можно не объяснять?

Любовь вздохнула.

— Я за тобой не наблюдаю постоянно, но время от времени поглядываю… А тут вы меня столько раз поминали, что любопытство разобрало! Да, знаю. И ответ тоже «да». Я тебя благословила. От моей награды ты отказался, но совсем без ничего тебя оставить не полагалось — репутация бы пострадала! Так что я наградила тебя стандартным, даже, я бы сказала, дефолтным благословением Любви. Здоровье, долголетие, мужская сила. Плодовитость входит в мужскую силу. Поскольку в этом мире я покровительствую еще и браку и деторождению — ну, так сложилось, здешняя богиня Земли с удовольствием спихнула эту функцию на меня, а я была только рада, люблю детишек! — то вот.

— И вашего благословения оказалось достаточно, чтобы преодолеть древнее эльфийское проклятье угасающего семени? — очень вежливым тоном спросила Рагна.

Рагна!

Я обернулся.

Моя черноволосая сероглазая жена сидела по левую руку от меня, причем даже не в белой ночной рубашке, в которой часто мелькала в моих снах, а в толстом сером свитере и бежевых бриджах моего мира: так я ее однажды «одел» в сновидении, и ей понравилось. Как я раньше ее не заметил⁈

— Умничка некромантша, зришь в корень, — весело сказала богиня. — И да, и нет. То проклятье также накладывали боги, так что прямо спорить с ним я, конечно, не могу. Но! Во-первых, дело было в другом мире, а здесь все-таки моя юрисдикция. Во-вторых, Мириэль несколько раз отвергла свою принадлежность к темным эльфам, уходя из старшего клана. Даже сказала, что она лучше будет безродной, чем с ними. Ну… обычно такие взбрыки молодежи юридической силы не имеют, но в данном случае мое благословение наложилось на эту техническую подробность и несколько усилило действие. И еще два фактора сработали в вашу пользу. Третий был такой: благословение Белого мужа. Тоже очень сильная штука! Тут подробности не могу вам рассказать, муж не велел, но имейте в виду, что оно хоть и локального действия, в отличие от эльфийского проклятья, но не менее мощное. И четвертый, наконец… Заклятье подчинения и желание самой Мириэль!

— А это как связано? — удивился я. — Неужели Рагна угадала, что мой приказ мог как-то повлиять? Но я точно не приказывал ей забеременеть!

— Не приказывал, но она видела, что ты этого хочешь. Клятве достаточно. И, видимо, она сама тоже этого хотела… Она из другого мира, мне не молилась, так что в ее душу я заглянуть не могу, но это логично, — пожала плечами Любовь. — Так что если ты, Андрей, сейчас гадаешь, как сделать так, чтобы она, если что, не рожала каждый год…

— И в мыслях не было! — перебил я.

Любовь звонко рассмеялась.

— Это сейчас ты хочешь неограниченное количество детей, потому что жажду отцовства еще с прошлой жизни не утолил. А потом взвоешь, поверь мне! Так вот, я думаю, что вам повезло, как говорили в твоем мире, на все деньги: пока она хочет еще детей — будет рожать. Перестанет хотеть — зачатия не случится. Ну или простейшего предохранения будет достаточно, в нашем мире есть для этого артефакты… Да вот Рагна тоже может такой сделать.

— Могу, — кивнула Рагна. — Но я такие делаю только для мужчин. Они слабее, чем для женщин. И… вы не рассердитесь, что поперек вашего благословения?

— Не рассержусь, — улыбнулась ей Любовь. — А вот на другое могу рассердиться… — Тут она холодно посмотрела на меня. — Андрей! Сейчас, так и быть, прощаю, потому что вам всем изнутри ситуации реально кажется, что вопрос исключительный. И еще потому, что сама я тебя раньше не предупредила. Моя вина, признаю — у меня не так много Избранников и Избранниц, в привычку не вошло. Но. Канал связи с богами — реально для особенно важных вопросов! Жизнь и смерть, благополучие всего мира, моя божественная репутация — вот такое! А в данном случае я все равно не смогла бы дать тебе ответ, которого ты хочешь, мог бы и сообразить!

— Погоди, но ты же мне все рассказала! — воскликнул я.

— Тебя больше всего волновало, не проводили ли над Мириэль экспериментов, о которых она сама не помнит, и не могли ли эти эксперименты повредить вашему ребенку, — подняла брови богиня. — А тут я ничего не могу сказать! Не знаю. В другие миры я могу заглядывать только одним глазком. А богиня Любви мира Синдикатов, сучка крашеная, вообще мне доступ закрыла…

— А сейчас ты не видишь в теле Миры никаких изменений?

— Я могу только сказать, что по моей части с ней все хорошо. В смысле, детородные функции в порядке, гормональный баланс в порядке. В остальном — вон у тебя отличный некромант под боком, у нее и спрашивай, она больше меня разглядит.

— Я ничего не вижу, — покачала головой Рагна.

— Ну и не волнуйтесь зря, — посоветовала Любовь. — Ребенок родится здоровым, это мое благословение вам гарантирует. А сама Мириэль взрослый человек, хоть и травмированный. Разберется в себе рано или поздно.

— Извини нас, я понимаю, что в самом деле получилось бесцеремонно! — сказал я. — Но… на случай, если и в самом деле что-то серьезное — как я могу с тобой связаться?

— Да вот так же, — улыбнулась богиня. — Чем не вариант? Хотя на самом деле принято обычно приходить в храм богини и молиться у ее алтаря, Избранников так немедленно видно и слышно.

— Блин, точно же, алтарь! — воскликнул я. — Надо было просто съездить в Ильмор, там ведь есть алтари всех богов… Или домашний сделать? Ты не против?

— Только за! — подмигнула богиня. — Чем больше алтарей — тем лучше. Но твоя версия контакта мне тоже нравится. А Рагне, я уверена, понравится еще больше.

— При чем тут… — начал я.

Но богиня уже исчезла. Мы с Рагной остались в кафе вдвоем.

— М-да, — сказал я. — Ладно, хоть вид красивый на Москву посмотришь. Я тебя в ночной город не брал…

Тут Рагна качнулась ко мне, приникла всем телом, обхватила за шею, притянула к себе и поцеловала.

Губы у нее дрожали, были неумелыми, неопытными. Я обнял ее в ответ, осторожно перехватил контроль над поцелуем и долго, вдумчиво вел, пока у меня за веками вспыхивали звезды. Открыв глаза, я увидел, что Рагна плачет. Она была из тех девушек, которым слезы идут до невероятия — редкий дар! Права была Ханна, когда говорила, что это оружие, пробивающее любую броню.

— Ты заснула, да? — догадался я. — По-настоящему? Твой транс вот настолько углубился?

— Да! — глубоко вздохнула она. — Андрея, я… все чувствую! Как будто живая! И тепло, и запахи, и… — тут она покраснела, что сделало ее еще более очаровательной.

М-да, может быть, Рагна и типичная «серая мышка» внешне (на самом деле не совсем, у нее просто нет очевидных ярких черт), но как же ее красили сильные эмоции!

Я не дал ей договорить, поцеловав снова. Мне тут же стало ясно: этот сон — заслуга божественной энергии, накопившейся во мне. Если я верно понял объяснения Рагны, он не продлится долго, и его нельзя вызывать часто — а значит, чем больше мы сейчас потратим на разговоры, тем меньше останется на то, чтобы познакомить Рагну с некоторыми дополнительными плюсами супружеской жизни.

Но все-таки прежде чем начать раздевать ее, прямо здесь, за столиком кафе, я спросил:

— Не повредит ли тебе такой сон? Ты сможешь проснуться в своем теле?

— Внутри печати — не должен повредить…

— Тогда… Ханна говорила, что может управлять временем в сновидении. Ты можешь потянуть его так, чтобы получилось три дня, как я тебе обещал?

Рагна совсем густо, свекольно покраснела.

— Три дня⁈ — прошептала она. — Ты серьезно?

— Серьезно, — сказал я, целуя ее виски, щеки, шею. — Но если не получится, ничего. Пары часов тоже хватит. Ведь мы же сможем это повторить.

— Думаю, да… примерно через месяц… ах! — она напряглась и задрожала, когда я начал целовать ее шею.

Ого, значит, она из таких женщин? Из тех, кто реагирует на самое крошечное прикосновение? Мне всего один или два раза попадались такие партнерши — девушки такого плана редко идут на одноразовый секс, разве что из-за сильных эмоциональных потрясений. Но как всякий мужчина я не могу на такое не реагировать — и реагировал.

…Действительно, Рагна оказалась едва ли не полярной противоположностью Мириэль во всем! И я не о фигурах сейчас говорю, хотя тут тоже: миниатюрная изящная Рагна и высокая, с идеальными формами Мириэль отличались разительно. Одна — нежная и кроткая в повседневной жизни, а в постели готова почти абсолютно на все, кроме совсем уж антисанитарных или болезненных трюков. Другая — днем холодно-собранная, немного циничная, немного ироничная, а ночью — трепетная и нежная, краснеющая от всякого намека, дрожащая и стонущая от самой невинной ласки! Ее даже раздеть оказалось непросто, так она смущалась, хотя казалось бы…

Секс с ней совершенно не походил на головокружительно страстные трипы с Мирой или веселые, с шуточками и прибауточками, но полные нежной радости приключения с Ханной! Вот когда у меня возникло ощущение, что у меня в руках девственница. Причем я был уверен, что дело абсолютно не в реальной неопытности Рагны (не с ее врачебными знаниями и умениями!), а просто в ее характере. Вот такая она была, закрытая, таила все в себе, с большим скрипом пускала посторонних — но меня пустила, и это радовало неимоверно, и возбуждало тоже!

Мы начали за столиком кафе, потом я сообразил, что пространством сна можно управлять, и что я могу это сделать и сам, и переместил нас на роскошную кровать, которую поставил прямо на берегу океана. И там, под шорох прибоя, я наконец-то показал Рагне, что она любима и желанна — самым доходчивым образом.

А она снова плакала, но я уже понял, что слезы у нее были близко в живом теле, и не принял на свой счет.

— Как же я люблю тебя, Андрей… — шептала она, гладя мое лицо, плечи, грудь. — Как жаль, что мы так поздно встретились! Уже когда я стала опасной нечистью…

— Мы очень вовремя встретились, милая, — твердо ответил я ей. — Кузнец мне сказал четко: возможность вернуть тебе полноценную жизнь есть. Как раз потому, что ты проявила присутствие духа, и смогла стать, как ты говоришь, нечистью и остановить свою убийцу, а не просто бездарно умереть! А раз способ есть, я его найду.

— Да, об этом нам надо будет поговорить… но наяву, не теперь.

— Не теперь! — согласился я. — Потому что я тебе столько всего еще не показал…

Уж не знаю, сколько прошло времени в этом сне, три дня или меньше — я совершенно потерял ему счет. Знаю только, что в конце заснул крепко и спокойно, без сновидений, а когда проснулся, то лежал на кровати у Рагны в комнате — а ее самой уже рядом не было.

Но это ничего. Теперь я твердо знал, что однажды проснусь здесь с нею вместе.

* * *

Рагна предлагала не передавать наш разговор с богиней Мириэль слово в слово — мол, все-таки твердо она наши опасения не развеяла, беременная женщина может перенервничать. Однако я не согласился.

— Мириэль сейчас намеренно или ненамеренно ведет себя как нежная наивная девочка, но она закаленный в боях воин, — мягко сказал я Рагне. — И ненамного младше вас с Ханной, между прочим! Не будем унижать ее самообладание и выдержку.

Так что в итоге я рассказал Мириэль все честно, без утайки. Мол, богиня Любви подтвердила, что действительно меня благословила, плюс в ход пошло благословение Белого мужа, которое хрен знает как действует (не записываться же в самом деле на курс к Амаратто, чтобы узнать?), плюс, возможно, косвенное влияние Клятвы. Однако исключать то, что тело Мириэль было изменено, нельзя. Богиня сама этого не видела, однако она, что называется, не специалист.

— Она сказала, что не может заглянуть мне в душу, потому что я ей не молилась? — задумчиво произнесла Мириэль. — А ведь и в самом деле. Я решила жить в этом мире, но пока ни разу не молилась здешним богам… А ведь внимание жителей мира к богам помогает поддерживать стабильность миропорядка. Недоработка с моей стороны! Нужно бы действительно сделать домашний алтарь твоей патронессы, Рей. Если не возражаешь, я этим займусь.

— Какие возражения, делай, конечно, — сказал я. — А как твои страхи? Улеглись?

— Немного улеглись, — слабо улыбнулась она. — Скажем так, вернулись к обычному уровню. Я, к сожалению, всегда в последнее время живу в тоскливом ожидании какой-то беды.

— Последнее время? — спросил я. — Последние девять лет?

— Последние два месяца! — усмехнулась Мира. — Когда я стала счастлива! Предыдущие девять лет мне нечего было терять, наоборот, я мечтала убить своих хозяев и умереть. Так что и тоскливого ожидания не было.

Сказала она это очень обыденным, спокойным тоном, но я сделал себе еще одну мысленную зарубку: при случае прикончить Фириона и руководство «Ивовой ветви» как-нибудь понадежнее. А случай, мне почему-то все больше начинало казаться, обязан представиться. То есть я бы предпочел, чтобы эти гады нахрен о нас забыли, но чем больше я думал об истории с Темным властелином по найму, тем меньше она мне нравилась. Возникало какое-то смутное ощущение, которое я не мог стряхнуть, что эта страница еще не перевернута, и что о Синдикатах мы еще услышим.

Может быть, это просто во мне гуманитарное образование говорило? Мол, «сюжет» должен развиваться по определенным правилам. Нельзя просто так спасти Василису от Кощея, чтобы он не кинулся в погоню — непременно придется бросать за спину гребешок, платок и зеркальце! Мириэль вот никаких сюжетов не ждала, была уверена, что «Ивовая ветвь» не будет заново лезть в этот мир, после того, как раз получила по рогам — невыгодно. Я, понятное дело, не собирался ее разубеждать.

В общем, вопрос с происхождением беременности мы закрыли и начали понемногу готовиться к рождению ребенка. Обустраивали детскую, делали мебель и все такое. В моем прошлом мире считалось, что не стоит начинать раньше второго триместра — можно, мол, сглазить. Но мы, во-первых, получили почти что гарантии, что ребенок родится здоровым, во-вторых, понимали, что осенью, когда пойдет самое производство ткани и торговля, у нас вообще не будет времени ни на что! А ребенок-то родится уже к зимнему Солнцевороту…

Между тем лето вступило в свою самую жаркую пору. Работ на полях было не так уж много — во многом благодаря тому, что мы буквально упахались зимой и весной! Например, благодаря прорытым каналам мы без труда смогли организовать полив. Вредителей легко убивала Рагна, а с болезнями и ростом растений внезапно помогла Мириэль.

— Я так-то плохой травник, — со вздохом сказала она. — Но связь с Лесом есть у всех эльфов, и последнее время я чувствую, что она во мне обостряется. Слышала, такое бывает во время беременности!

В общем, посадки нас радовали, отношения с крестьянами постепенно налаживались — слуги уже всем рассказали о том, что в поместье с ними хорошо обращаются, нормально кормят и прилично платят. Ну и раздача мяса детям, безусловно, добавила нам очков популярности. Я даже подумывал о том, не начать ли строить шлюзы прямо сейчас, не дожидаясь зимы, как мы планировали.

И тут случилось то, что показало: форсировать работы надо в другом направлении! Не в инженерном, а в социальном.

Нас явились грабить! Или, скорее, показать новому барону, как «приличные люди» в этих местах делают дела.

Дальше я вынужден рассказывать с чужих слов, потому что в тот день отправился выгуливать Ночку подальше в горы. Она хоть и стала сама порой приходить к нам в большую гостиную, увы, больше никаких признаков разума или эмоций не проявляла. Однако я не оставлял надежды и придумал брать ее на длительные прогулки, как зимой. Одновременно и сам знакомился со своими владениями и прилегающими землями, и с Ночкой время проводил.

А вот мои девчонки остались и решили устроить «пляжный выходной». Правда, пляжа как такового у нас не имелось, но в одном месте Леу нашла ровную, обращенную на юг гранитную плиту, спускающуюся прямо к холодным водам озера. Да, холодным: даже в летнюю жару наше водохранилище не прямо сказать чтобы хорошо прогревалось! К тому же в силу особенностей рельефа у него почти не было мелководья, глубина начиналась почти сразу от обреза воды.

Уж не знаю, кому в голову пришла эта идея, думаю, Ханне или Леу. Но Леу предложила всем девчонкам покататься по озеру на драконе — то есть на ней — а потом вместе поваляться на солнышке. Мириэль начала было отнекиваться, что не хочет рисковать ребенком — у нее кончался первый триместр и животик был уже даже немного заметен без одежды, если знать, куда смотреть. А грудь потяжелела и стала еще великолепнее, чем была, хоть я и не думал, что это возможно.

Однако Рагна ей сказала:

— Не думаю, что будет беда, если не начнешь нырять, как в прошлый раз!

Мириэль вздохнула.

— Я не пыталась покончить с собой! Я хотела провести глубинную медитацию, это особая техника, меня ей дедушка с бабушкой научили! Ныряешь на глубину. Задерживаешь дыхание на две-три минуты, потом обратно. Так все беды и проблемы словно бы остаются на поверхности. Я просто не учла температуру воды и свое собственное взвинченное состояние — слишком быстро сожгла кислород и мне не хватило воздуха выбраться наружу!

— Верим, верим, — успокоительно сказала Ханна. — Но, серьезно, ты слишком много работаешь, Мира… Как и мы все, но только у тебя есть тело, которому можно этим повредить! Так что давай, отдохни.

— Ладно, — лукаво сказала Мириэль. — Но только если Рагна искупается вместе со мной!

— Что? — ахнула Рагна. — Как ты это видишь⁈

— А что такого? Ханну я, понятное дело, не прошу — если она нечаянно утонет, Леу может ее так просто не достать со дна, будет неприятно…

— Это я-то не достану⁈ — возмутилась Леу. — Да я кого хочешь достану!

Ханна захохотала, Леу сообразила, что сказала, и тоже захихикала.

А Рагна нахмурилась.

— Я не смогу плавать! Удельный вес кости выше, чем воды. Так что я тоже сразу пойду ко дну, как и Ханна. С той только разницей, что меня найти и достать будет легче. Да я и сама смогу выбраться вверх по склону.

— Зато, — сказала Мириэль, — если ты прокатишься на шее Леу, опустив ноги в воду, то сможешь почувствовать давление воды, контраст холода и солнечного тепла! Это все кость ощущает, не так ли?

— Н-ну… пожалуй.

— Вот! Тебе тоже доступны плотские удовольствия, и не только в снах с божественной энергией! — весело сказала Мира. — Попробуй!

— Но… мне придется раздеться.

— А то мы скелетов не видели, — фыркнула Ханна. — Я вообще всегда перед вами голая!.. — Потом добавила тоном ниже. — Хотя мне, безусловно, неприятно будет видеть твой скелет. Но ничего, думаю, быстро привыкну. Возможность получить удовольствие в нашем случае куда важнее!

— Для эксперимента, Рагна! — добавила Мириэль.

— Ну раз для эксперимента, то ладно, — сдалась некромантша.

Так что Рагна аккуратно отколола маску от капюшона, сняла платье (в тот день на ней было канареечно-желтое) и осторожно, с помощью Миры, забралась верхом на Леу. Сама Мира к ней присоединилась, надев для разнообразия кожаные брюки и белую рубашку, которые предпочитала носить раньше. Потом она мне рассказывала, что предпочла бы тоже покататься на драконе голышом, но из дома открывался отличный вид почти на все рукотворное озеро — и светить своими прелестями перед орками она считала несоответствующим своей роли хозяйки дома.

«И потом, — лукаво добавила она, — они и так все тебе завидуют, Андрей! Нечего еще сильнее дразнить!»

Поэтому, когда из леса по неприметной тропке вышел вооруженный отряд карателей, их встретило потрясающее зрелище: эльфийка с мечом (она все-таки взяла Ханну, но надежно закрепила ее на перевязи) и скелет верхом на драконе с радостными воплями бороздят озерную гладь.

Как мне потом рассказывала Рагна, когда они подкатили к самому дому, обдав этих молодчиков облаком брызг, те тут же попадали на землю, будто по ним стреляли. А тут еще Рагна обычным скрипучим голосом любого лича (модулятор-то она оставила на берегу) сказала:

— Мы — баронессы Ильмор. А вы, надо полагать, на ужин?..

И все, мужики тут же бросились обратно в лес. Ползком, как были.

— Вооружение куда хуже, чем у наемников, но вполне приличное, — рассказывала потом Ханна. — Ливрей ни на ком не было, но, если судить по выучке, скорее всего, герцогская дружина.

— Понял, — вздохнул я. — Значит, пора нанести визит герцогу Фойту!

Глава 18

В гостях у герцога Фойта

Жизнь такая непростая штука, когда становишься бароном! Мало просто управлять наделом, нужно учитывать еще всякие сословные тонкости. Мне очень повезло, что я вовремя сманил к себе Габриэля — без него ни в жизнь не разобрался бы.

— Кстати, вы ведь тоже аристократ? — уточнил я у него. — В смысле, у вас наследственное поместье, но титула вроде бы нет?

— Все верно, — кивнул он, — я нетитулованный дворянин. Собственно, титулов в королевстве три… ладно, четыре, считая собственно королевский, — он усмехнулся в усы. — Барон, герцог, граф. Графский титул, пожалованный вашему приятелю Мишелю, самый среди них странный. В том смысле, что это придворный титул, и к нему может даже прилагаться земельный надел, поместье. Но это поместье все равно остается на королевских землях, распоряжаться в ней граф толком не может, даже взимать налоги с крестьян. Налоги они платят королю. А графу платят только стоимость аренды земли.

Я кивнул, уже зная, что это разные вещи. Мои крестьяне, кстати, попытались эту тонкость обойти — мол, от налогов я их освободил, значит, и от арендной платы тоже! Не на того напали: Иркан живо избавил их от лишних заблуждений.

— Да, и еще. Графский титул не наследуется, а вот поместье может наследоваться, может нет. Зависит от условий, на которых оно пожаловано. Баронский и герцогский титулы дают куда больше прав над своими землями. И судебные, и даже законодательные в некотором роде, хотя вы все равно обязаны соблюдать законы королевства. Поэтому неудивительно, что большинство баронов считают тех же графов «ненастоящими титулованными». Герцоги, которые официально в табели о рангах выше, относятся более снисходительно.

— Но я ведь не вассал герцогу Фойту, — сказал я. — Однако все равно должен держаться с ним уважительно? Или как?

— Уважительно, — подумав, сказал Габриэль, — но не слишком. Мол, выше-то он выше, но в ваши дела совать нос права не имеет. Вы все-таки прямой вассал короля, а с ним даже договора о защите его дружиной не заключали.

— Ясно, — сказал я. — Слушайте, а вот если бы я захотел пойти в вассалы Фойту, хотя баронство пожаловано мне королем? Как это можно было бы сделать?

— И вы, и герцог должны подать королю прошение, в письменной или устной форме. И, возможно, приплатить. Король не очень-то любит усиливать герцогов за счет баронов. Поэтому обычно действуют по-другому: заключают отдельные договоры «о дружбе и защите». Тот же самый вассалитет, только ограниченный. Мол, герцог предоставляет барону дружину, а тот ему за это — часть собранных налогов.

— Ясно, — сказал я. — И вы думаете, что Фойт, возможно, пытался мне намекнуть о том, что мне пора идти под его руку? Или что?

— Я ничего не думаю, — сказал Габриэль Справедливый. — Я никогда не имел дело с интригами на уровне герцогов и баронов. Пару раз участвовал в подавлении мятежей… это так называют впоследствии, хотя обычно ситуация выглядит так, что барон просто задерживает традиционные подарки королю или начинает совсем уж беспредельничать на своих землях.

— А с герцогами такое случается?

— Безусловно, случается! Но до открытого подавления мятежа королевская власть старается не доводить, решает вопросы более кулуарно. Последний случай, кажется, восстание Макового зернышка — в нем участвовала баронесса Ханна, если я ничего не путаю…

— Да-да, оно самое! — подтвердила Ханна. — Герцог Ретрест, чьи земли подходят к Срединному заливу, поддался посулам торгашей и захотел отложиться от Хемпстедов. Тамошние купцы поставляли ему маковый отвар, доработанный алхимиками. Бойцы от него дурели и полностью теряли страх. Мы тогда наняли в помощь Рагну и несколько ее коллег, пришлось скелетами с ними сражаться. В итоге герцога казнили, род заменили побочной ветвью — а торгаши вывернулись. Ну то есть королевская казна их оштрафовала, однако, по-моему, даже в тюрьму никто не сел. А, и права и вольности в торговых городах тогдашний король сильно им урезал.

Где велся этот разговор? Да на лесной дороге по пути к столице герцогства Фойт, городу Имлест. Мы отправились в дорогу небольшой компанией: Габриэль верхом на Верной, я на Ночке, и Ханна со мною. Еще Леу спала у меня в капюшоне, и мы разговаривали вполголоса, чтобы ее не разбудить.

До герцога Фойта по самым скромным прикидкам ехать было три дня в одну сторону, а лететь — меньше часа. Поэтому мы сперва хотели отправиться чисто верхом на Леу втроем с Ханной и Габриэлем, не беря ни Ночку, ни вторую кобылу. Однако до меня вовремя дошло, что Имлест — какой-никакой, а город. Герцогский замок находится не внутри городских стен, а чуть в стороне, если судить по карте, но все равно рядом. Появление дракона вызовет панику и переполох. Значит, придется спешиться раньше, причем солидно так раньше, как мы поступили рядом с Паланой. И хотя Леу, безусловно, может изображать ездового зверя для Габриэля, мне-то придется идти пешком… Либо ехать с ним в обнимку, а это не очень достойное появление для барона! Мне же надо произвести впечатление!

— Так нет ничего проще! — сказала Рагна. — Сделаю вам клетку для лошадей, пусть Леу возьмет ее в когти — и отлично перетащит. А саму клетку потом в лесу оставите, на обратном пути подберете.

— Тяжело будет… — с сомнением сказал я.

— Мне? Тяжело? — искренне удивилась Леу. И громко-громко захохотала!

Потом сказала:

— Ночка, пожалуй, действительно немного увесистая — так я просто выберу форму покрупнее! А веса Верки вообще не замечу.

Мы еще пообсуждали, перенесет ли Верная такую дорогу. Но, к моему удивлению, Габриэль сказал, что отлично перенесет!

— По воздуху ее ни разу не таскали, но к воде она привычная. Закроем ей глаза шорами, чтобы не паниковала, и, если баронесса Леу будет лететь ровно, она нормально перенесет дорогу.

— Ради вас, Габриэль, буду лететь как по ниточке! — пообещала Леу.

И, самое удивительное, действительно летела. Нет предела могуществу почесывания мордочки!

В общем, короткий перелет благополучно остался позади — и теперь за разговором коротали дорогу до герцогского замка, проговаривая лишний раз вещи, и так в принципе мне известные. Просто разговор предстоял ответственный — опростоволоситься мне не хотелось.

В город мы заезжать не стали — лишь недавно летали в Эйхенау, что на королевских землях. Там и ремесленников больше, и торговцев, так что вопрос с покупками для манора у нас был закрыт. Направились сразу к замку.

Дорога извилисто взбиралась на холм, на вершине которого стояла большая, но довольно грубо построенная крепость. Она не выдерживала никакого сравнения не только с королевским замком, но и с замком герцога Прена, который я мельком видел на пути из Омры. Но чем ближе подъезжаешь к такой махине, тем более внушительной она начинает казаться.

…Может, и в самом деле зря я решил строить именно дом, а не замок?..

Нет, не зря. Замок — это дорого, тяжело и неудобно, у меня просто не было для этого ресурсов. И как подумаешь, какая беда потом это все отапливать и поддерживать в порядке, то точно ничего не захочешь! А что касается обороны, то с Рагной и Леу мне не нужно об этом беспокоиться. Да и мы с Ханной и Мириэль тоже кое-что можем, не говоря уже о Ночке.

Однако выглядит мощно, что ни говори.

Мы проехали по длинному коридору в барбакане на внутренний двор, где к нам с поклоном подбежал человек, одетый в черно-белый камзол — цвета герцога Фойта.

— О ком мне следует доложить милорду, благородный господин? — спросил он.

— А ты меня не узнал? — хмыкнул я. — Я думал, слухи улетели вперед меня… — и погладил Ночку по шее. — Что касается моего спутника, то это королевский рыцарь Габриэль Справедливый.

Секундная заминка, затем слуга нашелся.

— Прошу прощения, барон Ильмор, благородный рыцарь! Сейчас же доложу его светлости! Не хотите ли отдохнуть и умыться с дороги?

Блин, а они ведь нас должны были уже очень давно увидеть с башни и разглядеть во всех подробностях! И герцогу тоже давно доложить. Мне кажется, или такой прием пахнет неуважением?

Габриэль подтвердил мои размышления, выведя Верную вперед.

— Что это за прием такой в герцогском замке? — холодно спросил он. — Как один вассал короля встречает другого? Почему к нам вышел конюший, а не хозяин, хозяйка или, на худой конец, наследник⁈

— Прошу прощения, мы действительно не узнали вас сразу! — воскликнул слуга. — Голем его милости довольно приметный, но мы не могли поверить, что барон путешествует без слуг и дружины…

— Я путешествую так, как мне удобнее, — скучающим тоном сказал я, стараясь войти в роль владетельного аристократа.

Мелькнула мысль сказать что-то вроде, мол, рыцарь Габриэль стоит целой дружины — но вышло бы, что я словно оправдываюсь перед слугой. Так что я отложил эту удачную фразу на другой раз.

— Разумеется, разумеется, ваша милость!

Наверное, кто-то услышал наш разговор и убежал докладывать, потому что не успел слуга закончить кланяться, как из замка прибежал молодой, богато одетый парень, назвавшийся сыном герцога Фойта.

— Барон Ильмор, вы уж простите нас, — весело и чуть нагловато говорил он, пожимая мне руку. — Отец в самом деле занят: к нему приехали окрестные владетельные бароны, но не для пира, а для важного совещания — и говорят как раз о вас! Потому он несколько занят…

— Слишком занят, чтобы поприветствовать человека, ради которого аж несколько баронов наведалось в замок? — хмыкнул я. — Интересно, интересно…

Парень понял, что ляпнул не то, и покраснел.

— Что ж, — сказал я, — я в дороге всего два часа, так что мне нет нужды переодеваться. А вот вымыть руки мы с моим другом не отказались бы.

Возможность помыть руки нам предоставили — как и место в конюшне для Верной. Но Ночку я велел оставить во дворе.

— Это моя жена, а не лошадь, — твердо сказал я. — Она достаточно великодушна, чтобы не смущать гостей герцога своим внешним видом, однако стоять в стойле с обычными лошадьми ей невместно! Так что подождет нас во дворе.

— А… нуждается ли баронесса в чем-то… — стушевался юноша.

— Нет, она ведь голем, — я намеренно поглядел на него, как на идиота. — Так что лишь оказывайте ей уважение, сообразное ее титулу, а об остальном она позаботится сама.

Оставив герцогского сына и слуг волноваться о том, как огромный голем может «позаботиться» обо всем необходимом (а судя по их лицам, такие тревоги их посетили) я с идущим по моим следам Габриэлем.

Герцога мы застали в Главном зале — таком же типичном, как и у барона Окка, но более богато украшенном, с резными балками и стропилами и дубовыми панелями на стенах.

Сам же герцог Фойт выглядел… ну, обычно. Идеальный типаж для шпиона: среднего роста, среднего телосложения, никаких выделяющихся черт, темные волосы, карие глаза, шрамов нет, возраст от тридцати до сорока… Судя по тому, что у него взрослый сын, скорее всего, уже больше сорока, может, и намного — просто прошел омоложение.

А вот бароны вокруг него ничуть не походили на баронов Окка, Питта, Фильда и Джейза, с которыми я свел знакомство (ближе, чем мне хотелось бы) во время нашего похода на Темного властелина. Эти были какие-то более раздобревшие, гладенькие, разнообразно стриженные, и походили скорее не на пожилых бандюганов, а на провинциальных чиновников. Каковыми, по сути, и являлись.

— Барон Ильмор! — герцог поприветствовал меня у стола. — Рад с вами познакомиться! Что ж, проходите, не стойте у порога.

— Также рад встрече, — довольно холодно сказал я.

Вообще-то я, по совету Габриэля и Ханны, которые худо-бедно понимали в таких вещах, вез с собой для герцога специальные дары «за знакомство»: оленья туша, завернутая в холстину, была приторочена к крупу Ночки; плюс у меня с собой были кое-какие специи, в том числе выращенные Мириэль (у нее в теплице все росло невообразимо быстро, очень разнообразя наш стол; Рагна, кажется, тихо завидовала, но оттаяла, когда Мириэль предложила ей ускорить рост каких-то очень капризных цветов, которые Рагна особенно любила). Ну и для герцогской жены я вез ожерелье из аметистов, которые сам набрал во время поездок с Ночкой — нашел местечко, где они просто так валялись среди камней! Потом отдал ювелиру в Эйхенау, чтобы сделал украшения из серебра. Думал подарить Рагне и Мириэль похожие, но не одинаковые цацки, однако потом решил, что для них наберу еще. Все-таки произвести правильное впечатление очень важно.

И да, я все-таки приготовил подарки даже после того, как герцог прислал к нам вооруженный отряд! Во-первых, официально мы с этим отрядом так и не пообщались; во-вторых, даров требовал местный дипломатический этикет! Я и так отделался абсолютным минимумом.

Но после такого подчеркнуто на самой грани вежливости приема я сомневался, стоит ли все-таки их вручать. Мне, кажется, явно показывали, что мне не рады. Понять бы еще, почему? Неужели не боятся поссориться с человеком, у которого такие жены, как у меня? Может, их кто подзуживает? При королевском дворе какой-то недоброжелатель завелся?.. Тот же канцлер, например — мы с ним еще во время дележки добычи не поладили.

— Вы проделали долгий путь из Ильмора, — начал герцог, явно раздумывая, знаю ли я уже о его отряде, который он отправил ко мне несколько дней назад. — Не нужно ли вам отдохнуть?

— Да какой там долгий, — с улыбкой махнул рукой я. — Ведь одна из моих баронесс — драконица. Так что мы прилетели на драконе. Еще с утра были дома.

У баронов и у герцога вытянулись лица, однако сам Фойт ответил как ни в чем не бывало.

— Да, мы слышали об этом, но, признаться… А насколько велика… э-э-э… ваша супруга?

— В вашем замке не поместится, так что она прилетит позже, чтобы забрать нас, — беззастенчиво соврал я. На самом деле Леу лежала у меня в капюшоне. Судя по ее шевелению и по тому, как она царапала мне шею, проснулась, но голоса подавать не хотела, ждала, как обернется ситуация. Точно как и Ханна.

— То есть на ночь вы не останетесь? — уточнил герцог.

— Не знаю, если нам не хватит времени, чтобы все обсудить, могу и задержаться, — намеренно дружелюбно проговорил я. — А хотел я поговорить с вами о плотине, которую мы с супругами построили на моих землях…

— Да! Эта богомерзкая плотина, которая крадет воду Илы у моих подданных! — вскричал один из баронов, сгрудившихся вокруг Фойта.

— Вы, надо думать, барон Клеан? — с улыбкой спросил я. — Уж простите, мы не представлены.

Фойт и не подумал представить мне остальных баронов, я тоже не напрашивался.

— Да, я Райс Клеан, — холодно сказал этот тип. На фоне остальных баронов он отличался более быковатой внешностью и манерами — тоже, может быть, и чиновник, но когда-то в молодости служил. Плюс единственный из всех был одет в тяжелый плащ с меховым воротником, очень красивый и явно дорогой.

— Заверяю вас, что моя плотина не изменила уровень Илы! — так же ровно и доброжелательно произнес я. — Я сделал ее вовсе не для того, чтобы лишать вас воды. Наоборот, с помощью системы шлюзов мы можем поднять уровень в ней настолько, что корабли с нормальной осадкой, не только плоскодонки, смогут доходить до самой Сюворны — а потом и до Ильмора.

— Интересно, интересно, барон! — воскликнул герцог. — И что же, у вас есть соответствующий чертеж от хорошего инженера?

— Чертеж я составлял сам, и по всей видимости неплохо, потому что все получилось, — усмехнулся я. — Впрочем, я взял с собой план последующих работ по строительству шлюзов и буду рад ознакомить вас…

— Да не может этого быть! — вскричал тот же самый Райс Клеан. — В начале весны река совершенно пересыхала!

— Как вы это поняли, когда река в низине еще была подо льдом? — с любопытством спросил я.

— Так лед ведь взломался!.. — тут Клеан осекся.

— Ну и? — весело спросил я. — Река подо льдом все равно никак не используется. Лед взломался, до оставшейся воды стало легче добраться…

— Не ваше дело решать, как вести дела в других баронствах!

Бароны зашушукались. Насколько я помнил карту, река Ила текла только по Ильмору, Клеану и, собственному, самому герцогству Фойт. То есть остальные были не у дел. Для чего же они бросили дела и отправились к герцогу — и как раз тогда, когда герцог отправил мне своих людей «за знакомство»?

Впрочем, я догадывался. В деле наверняка замешаны чьи-то коммерческие выгоды… Кто-то собрал «массовку».

— Господа, я постарался максимально учесть всеобщие интересы, — начал я. — Разве не всем нашим вотчинам было бы выгодно, если бы Ила стала хорошей торговой артерией? Только представьте, как оживилась бы торговля, как повысились бы налоги…

— Довольно! — вскричал Клеан. — Я не обязан слушать вранье всякого выскочки неблагородного происхождения!

…Ого. Видно, его кто-то ну очень хорошо накачал деньгами. Или крепко взял за яйца. Как он нарывается!

Шепотки баронов сразу смолкли. Герцог тоже молчал и глядел на нас с выжидательным интересом. Габриэль бок о бок со мною встал жестче и ровнее.

Что ж, на это мог быть только один ответ.

— Вы ставите под сомнение волю короля, который даровал мне баронский титул? — холодно спросил я.

— Я? Нет, — цыкнул зубом Клеан. — Я ставлю под сомнение твою доблесть и благородство, ты, обманщик и самозванец, за которого все делают бабы!

Та-ак.

— А теперь ты еще и оскорбил моих супруг, — я выхватил Ханну из ножен. — Требую ответить за свои слова здесь и сейчас — если у тебя самого меч, а не зубочистка!

— И снова хватаешься за бабу, не так ли? — Клеан достал свой собственный меч. — Это ведь еще одна твоя жена, грязный выскочка? Так же поют трубадуры? Волшебный меч, который всех побеждает?

— Это мой меч, — холодно сказал я. — Ты ставишь под сомнение мое право драться моим мечом?

— Этот торопыга боится, что ему нечем удивить женщину! — подала голос Ханна, ясно и звонко, на весь зал.

Лицо Клеана не дрогнуло.

— Видите! Видите! — воскликнул он в сторону остальных баронов. Затем сквозь зубы обратился к Ханне: — Мадам, это мужской разговор, женщинам в нем не место!

Кажется, этот тезис нашел понимание у некоторых баронов — но не у всех. Меч аристократа — это его меч, хоть тысячу раз заколдованный! Не зря же Ханна говорила, что даже королевским рыцарям позволяли самостоятельно заказывать мечи себе под руку, хоть волшебные, хоть нет — только чтобы уставной вид имели. Я же лихорадочно думал. Этот барончик действительно нарывался из последних сил: он очень резко взвинтил ставки, буквально ставя на кон свою шкуру — насколько я понимал все эти баронско-рыцарские распонятки. Он с одной стороны явно очень хорошо знал о возможностях Ханны — а с другой стороны, изо всех сил давил, чтобы исключить ее из драки.

Тут я почувствовал развилку. Можно было бы настоять на своем — но тогда мужик оспорил бы мой выигрыш! (А с Ханной я, конечно, выиграю). Можно убить мерзавца, поскольку он меня оскорбил, я буду в своем праве — но тогда кто знает, не приобрету ли я окончательно именно такую репутацию: подкаблучника, за которого работают и сражаются его женщины? А можно…

— Ну что ж, — я вложил Ханну в ножны.

— Андрей? — удивленно воскликнула она. — Рей… то есть ваша милость! Он не прав!

— Быть может, — сухо сказал я. — Но я не хочу, чтобы ты касалась этого грязного мерзавца — много для него чести!

После чего снял перевязь и на двух руках передал Ханну Габриэлю.

— Могу я попросить вас одолжить мне ваш меч, рыцарь Габриэль Справедливый?

— Охотно, барон Ильмор, — так же громко, на весь зал, ответил Габриэль.

Бароны снова зашушукались: Габриэль не был «суперзвездой», как моя Ханна в свое время, тем более что давно отошел от дел, но его знало достаточно людей — и те из баронов, кто слышал о нем, рассказывали другим, кто не слышал.

Меч Габриэля оказался чуть для меня тяжеловат и длинноват — старый рыцарь был очень высок, выше даже не-низенького меня, а четверть эльфийской крови также серьезно увеличивала его физическую силу. Но ничего, справиться было можно. Я уже сражался его мечом пару раз на тренировках, и знал, как эта железка ведет себя в моих руках.

Плохо ведет, честно говоря. С Ханной никакого сравнения.

Но тут уж… может, чисто юридически я и оставался в своем праве, сражаясь Ханной, но так-то, по человеческим понятиям Клеан меня подловил. Откажись я драться с ним «по-мужски», и репутации моей конец. Габриэль вот явно это понял, я видел по его лицу. Зато если я одолею Клеана — уже его репутация в руинах. Он это тоже наверняка понимает.

Неужели кто-то тупо заказал ему убийство? И мне надо беречься отравленного стилета или чего-то в этом роде во время боя?

— Выйдем во двор, — предложил я своему противнику. — Не стоит пачкать красивую резьбу.

— Благодарю за заботу о моем замке, барон Ильмор, — кивнул мне герцог. — Пойдемте, господа!

Итак, я впервые участвовал в настоящем рыцарском поединке! Не на ролевке, не в рамках исторического фехтования (кстати, там может очень, очень больно прилететь). А по-настоящему.

Но нервы меня не били — только злость. Я тут, понимаешь, работаю, пашу как вол, целину, можно сказать, поднимаю, несу благосостояние и торговлю в отдельно взятое герцогство — а они меня тут решили порешить из-за каких-то местечковых амбиций⁈ Идиоты.

Я человек мирный и дружелюбный, думаю, это всем моим знакомым становится ясно очень быстро. Но что я действительно терпеть не могу — дураков, которые не желают учиться. Да, мы все в какие-то моменты жизни бываем дураками; реально все, этого не отнять. Разница в том, срабатывают ли в нас предохранители, когда на волне своей глупости мы вдруг начинаем пытаться сделать что-то явно деструктивное и бесполезное.

У этого мужика — не сработали. И я догадываюсь, почему.

Значит, придется сработать мне.

Во дворе яркое июльское солнце скрылось за облаками — отлично, в глаза бить не будет. Правда, не только мне, но и моему противнику.

Раздеваться никто из нас не стал, мы только скинули плащи, — это вам не на рапирах благородное фехтование. Наоборот, Габриэль вполголоса спросил у меня, не желаю ли я одолжить у него также и латы.

— Они зачарованные, в отличие от меча, так что будут вам по размеру.

— Ничего, — сказал я. — Мне моей кольчуги будет достаточно. Она тоже зачарованная.

И правда, зачарованная — отдавал ее на обработку артефактчику.

— Вы обратили внимание на его поведение? — продолжил рыцарь. — Он чем-то опоен. Может, тем самым маковым отваром, который упоминала Ханна…

— Нет, не им! — возразила моя жена. — Какое-то другое зелье. Но я тоже заметила…

— Двигается дерганно, одет слишком тепло для летней жары? — спросил я. — Конечно, я обратил внимание! Именно поэтому позволил довести до поединка.

— Андрей, извини, что усомнилась, у тебя правда есть против него шанс! — воскликнула Ханна.

— Есть. Он неадекватно меня задирал. Сперва я подумал, что его сильно шантажируют. Потом все сложилось насчет одежды и манер. Если он уже настолько в неадеквате, то это почти наверняка скажется и на его ведении боя…

— Кончай миловаться! — крикнул мне противник. — Или дерись — или признай себя подзаборным псом!

— Габриэль, позаботьтесь о Леу, — сказал я, выгружая ящерку из капюшона.

— Нет, я с тобой! — она юркнула мне на плечо.

— Кошечка-дракошечка, — шепнул я, — со мной все будет хорошо! Давай сделаем так, чтобы я не волновался за тебя во время боя?

После этих слов Леу все-таки неохотно пошла к Габриэлю.

А я, держа в руках слишком тяжелый и неудобный меч, вышел против этого чудака с неправильной буквы.

Сколько я сопливым мальчишкой в свое время прочитал описаний боев на мечах — словами не передать! И почти везде тиражировалось расхожее: ударил первым — проиграл. Мол, не выдержал, показал себя противнику, или был слишком самоуверен, или… Честно говоря, я даже не помню, кто из нас нанес этот пресловутый первый удар — все происходило слишком быстро! Главное, что от удара моего врага, первым он был или вторым, я сумел увернуться, потом вовремя ушел в сторону, сам вовремя ударил — но он успел парировать. Попытался ударить меня по ногам, я подпрыгнул… Солнце, как назло, вышло из-за туч, вспыхнуло на золотом шитье его дублета… Или это бригант, так вроде называется жилет с подшитыми металлическими пластинами?

И тут у меня в голове «голосом» Ханны пронеслось: «Ты что, не видишь, он раскрылся⁈ Обходи слева и бей, обеими руками снизу вверх, под мышку!»

Я и правда до этого момента не видел — но тут увидел так ясно, как будто мне нарисовали схему на компьютере!

И ударил!

Меч вошел в мягкое как-то неожиданно глубоко, на тренировках, когда я отрабатывал удар на набитой конским волосом кожаной «груше», такого эффекта не было. Кровь, горячая, липкая, с ее металлическим запахом, хлынула мне на руки. Барон Клеан рухнул, как-то очень медленно, я даже успел выдернуть меч.

А я стоял над ним, чувствуя блаженную радость от того, что все закончилось, а я жив. И еще — как же хорошо сейчас будет отдать Габриэлю его меч, потому что руки после него ноют немилосердно! Казалось бы, граммов двести всего разница, а какой эффект!

— Ну что, — сказал я, подняв глаза на герцога Фойта. — Теперь у вас появилось время обсудить со мной строительство шлюзов по Иле?

Глава 19

Переговоры о разном

Как ни странно, разговор с герцогом и баронами получился вполне предметный! Хотя мне все-таки пришлось для этого задержаться на ночь и беседовать с герцогом на следующее утро, со свежей головой.

Откуда взялась несвежая? Для начала мы с баронами сообща отнесли тело барона Клеана в ближайший храм — прямо на территории замка — и все в один голос сообщили жрецу, что усопший пал в тренировочном поединке, нечаянно упав на собственный меч.

Корпоративная солидарность владетельных баронов в действии!

Зачем это понадобилось, ведь поединки же в королевстве не запрещены? Так, да не так. Не запрещены судебные поединки, под наблюдением представителя Храма Света, Храма Раздора или королевского судьи! Поединки чести между аристократами также разрешались, но обкладывались целой кучей формальностей, о которых нужно было сообщать королю и храму заранее (и под храмом опять-таки имелся в виду либо Храм Света, либо Храм Раздора, либо — в некоторых редких случаях — храм Любви; остальные боги и их жрецы себя попусту человеческими спорами не утруждали).

Вот и понадобилось слегка замаскировать ситуацию, чтобы у меня не было неприятностей. Причем бароны, которые недавно с такой готовностью меня топили, теперь с той же готовностью прикрыли — Клеан сам нарвался, святое дело!

После этого герцог Фойт, которого я чем дальше, тем больше начинал считать неплохим менеджером, выкатил своим гостям бочку пива, бочку эля и даже выставил несколько бутылок вина из герцогства Прен — мол, помянем безвременно погибшего Клеана! И заодно объявил сбор для помощи в похоронах покойного и на подарок его семье. Все бароны положили в кубок всего по золотому, я же, под внимательным взглядом герцога, положил десять. Эх! Ну да что поделать, ноблесс оближ.

С пьянкой — это он вообще отлично придумал! Пить я не люблю, но умею… умел в прошлом мире. В этом омоложенное и нетренированное тело должно было бы являть меньшую стойкость, однако быстро оказалось, что ничуть не бывало — я спокойно заливал в себя почти любые количества спиртного, чувствуя только легкий шум в голове. Правда, бегать отливать часто приходилось. Однако я исправно демонстрировал заплетающийся язык, неходящие ноги и все, что полагается. В результате наслушался пьяных откровений от остальных баронов, с формулировками:

«Дуб… то есть Вяз… то есть Рей… ты пойми, я ж не со зла! Ну, вот у меня отец жены должен этим купчишкам, которые с Заливом торгуют… Да и мне он из этих денег башню тогда починить помог… Они ж ничего такого не просили! Говорят — выскочка воду мутит, хочет вековой порядок торговли порушить…»

Старая как мир история — но я думал, что эти самые торговцы начнут действовать позже, уже после того, как я построю шлюзы! А они, выходит, заранее начали. Когда у меня только-только водохранилище готово, когда я ни одного еще торгового судна по реке не провел… Чего это они?

— М-м, возможно, дело в Даринском хребте, — вдруг предположила Ханна, когда мы среди ночи, укладываясь спать в отведенных нам покоях (мы с Габриэлем, не сговариваясь, попросили дать нам общую спальню — не хотелось ночевать отдельно в этом замке. Нашу просьбу выполнили, не моргнув глазом, и без всяких шуточек или понимающих взглядов, которые могли бы последовать в более «цивилизованных» местах!)

— При чем тут Даринский хребет? — удивился я. — С нашей стороны нет к нему подходов, и даже со стороны баронства Окк нет, а только еще западнее, от Залива, если я верно помню карту…

— Все верно, — сказала Ханна. — Два портовых города имеют разрешение от короля на вывоз металла с Даринского хребта — это единственное место, где металл такого качества вообще у нас добывают, силами магов-артефактчиков! Причем там не просто железо, там еще и мифрил… Мое нынешнее тело, например, сделано из почти чистого мифрила!

— Ого, — с уважением сказал я. — Не знал. Так вот почему у Рагны весь гонорар за большой найм на него ушел!

— У нее больше ушло, она тогда все сбережения ухнула, просто мне не сказала, — вздохнула Ханна. — Но это сейчас не важно. Важно другое. Если ты посмотришь на карту, то видно, что через горы к Королевским копям вполне можно попасть более-менее короткой дорогой, через несколько перевалов. Мне уже это в голову приходило, когда я с тобой и Ночкой каталась по окрестностям. Если сделать хорошую дорогу, да если Ила будет судоходной — в принципе, очень может быть, что до столицы через нас возить металл будет дешевле!

— Но это какой же инфраструктурный проект, лет на сто?

— Почему, за счет будет быстрее… Думаю, торговцы с залива не хотят выпасть из фавора короля. И не хотят, чтобы ты, наоборот, заслужил его милость.

— Любопытное место нам дали для вотчины, конечно… — пробормотал я.

— Думаю, это все-таки совпадение, — не согласился Габриэль. — Идея баронессы Ханны очень интересная, но слишком сложная. Слишком много условий должно совпасть, чтобы такой проект был осуществим! Не думаю, чтобы торговцы Залива стали вкладываться в убийство одного аристократа другим ради едва-едва намеченного прожекта! Вот если бы система шлюзов уже была построена…

— Хорошо, а у тебя тогда какие идеи, мальчик? — весело спросила Ханна.

Да, она до сих пор продолжала дразнить Габриэля «мальчиком»!

Тот пожал плечами.

— Я не торговец и не интриган, у меня мало идей на этот счет. С годами я понял, что пока ты чего-то не знаешь доподлинно, важно не принимать версию, которую ты придумал, за истину в последней инстанции, а продолжать собирать факты и всякий раз переосмысливать их, не привязываясь к предыдущему толкованию.

— Отлично сформулировано, Габриэль! — воскликнул я, не на шутку впечатленный. — Это же прямо принцип рационального мышления, как он есть!

— Просто жизненный опыт.

— Но мне все-таки нужна рабочая гипотеза… — задумчиво произнес я. — Хм. Ладно, может быть, завтра в разговоре с Фойтом что-то прояснится…

…На следующее утро мне довелось поучаствовать, наконец-то, в нормальном рабочем совещании с местным герцогом. Я расстелил наши планы, карты, мои расчеты — и начал показывать.

— Вот тут нужно построить два шлюза на моей земле, — говорил я, — а тут всего-то один на вашей, чуть ниже Сюворны. И все, проходимость реки значительно повысится!

— Однако отвлекать крестьян от страды — не годится, — покачал головой Фойт.

— Нет, конечно, — согласился я. — Строиться надо частично осенью, частично зимой.

Вообще-то я обрадовался этим возражениям — если пошли такие слова по существу, значит, герцог реально обдумывает предложенный план!

— В холод работать сложнее, с мерзлой землей тоже. Придется организовать горячее питание, — заметил герцог. — Да и рабочим больше платить.

— Я охотно одолжу вам своих скелетов и даже сам понадзираю за строительством, — сказал я. — В обмен на половину пошлин с проходящих судов в течение… ну, скажем, следующих десяти лет.

— Хм… — задумался герцог. — Если мы действительно дойдем до строительства, то насчет этой цифры нужно будет еще… пообсуждать.

— Обсудим, ваша светлость, — сказал я. — Умные люди всегда могут договориться. Но мне хотелось бы понять, какие есть возражения против строительства, кроме чисто технических сложностей?

Герцог прямо не ответил мне, сказал, что этот вопрос еще нуждается в обсуждении. Однако поспрашивав и поговорив еще с баронами, до меня дошло, что проблемы вовсе не в пресловутых Заливных торговцах, а в самом передаточном звене между ними и городскими рынками! Против установления торговли по реке, оказывается, гильдия обычных, наземных торговцев — вроде тех, в чьем караване я ехал в первые дни после попадания сюда, перед тем, как встретить Ночку! Они традиционно считали вотчину Фойта своей «территорией» и тут же всполошились, едва прошли слухи о моей активности.

М-да!

Ну что ж, после плодотворного разговора с герцогом мне все же пришлось отправиться в Имлест, где находилось одно из представительств этой торговой гильдии. Не знаю уж, заказывал ее глава мое убийство или нет (допускаю, что имело место недопонимание и личные тараканы Клеана), но увидев, что я жив, здоров и договороспособен, тут же взял нормальный деловой тон. В итоге мы сошлись на том, что я поговорю с Фойтом на тему строительства на его земле не только шлюзов, но и новой дороги… Точнее, насчет укрепления и расширения старого тракта, а также оборудования новых лагерей для отдыха торговцев. И проезд по этой дороге для членов Гильдии будет на первых порах бесплатный — при условии, что они обязуются не поднимать цены на ключевые товары, такие как лен, пенька, соль, металл и еще ряд других.

Учитывая, что на шлюзах будет пошлина, а также что вдоль Илы не так уж много населенных пунктов, это позволит наземным торговцам сохранить влияние в регионе.

В итоге вместо одного дня мне пришлось задержаться у герцога Фойта на неделю! Очень утомительно вышла. Эта челночная дипломатия непросто мне далась — и, кажется, умотала заодно и Габриэля. Старый рыцарь без слов сопровождал меня везде, маячил этаким представителем королевской власти, где надо, вставлял одно-два веских слова, ни на что не жаловался. А когда мы вернулись в Ильмор, взял и слег. Нехорошо так слег, с полным отказом сил! Правда, так плохо, как у него в поместье, ему не было, но Рагна ругалась. Даже сказала в сердцах:

— Я обещала вам десять лет, если вы не будете выкладываться на максимум, стоит вам хоть немного встать на ноги!

— Погоди, десять лет? — вдруг спросила Мириэль. Она присутствовала при этом разговоре: принесла Габриэлю молоко с медом и какое-то специальное печенье для телесно ослабленных, тоже по рецепту бабушки.

— Я вообще-то думала сначала двадцать, но он совсем не бережется! — с досадой воскликнула Рагна. — Я понимаю желание помочь Андрею, мне тоже нравятся все затеи нашего дорогого мужа! Но Габриэль-то с его жизненным опытом…

— Нет, погоди, почему всего десять? — снова спросила Мириэль. — Или даже двадцать? У него же есть связь с Лесом! Его же можно омолодить — и еще минимум один человеческий срок добавить! А то и два, если повезет.

— Что, моя добрая госпожа? — только и мог слабо произнести Габриэль, лежащий на кровати.

— Ну да, — сказала Мириэль, сдвинув изящные черные брови. — Раньше, каюсь, я этого не видела — а теперь, чем больше становится мой малыш, тем яснее вижу! Ваш канал довольно узок, господин Габриэль, да еще и почти совсем забит, так что вряд ли вы можете рассчитывать на эльфийское долголетие. Но ограничиваться всего лишь сотней-двумя лет тоже нет никаких причин!

— Не может этого быть! — твердо сказал Габриэль. — Какой-нибудь маг мне бы давно уже сказал! Для квартерона я прожил достаточно долго…

— Может быть, — пожала плечами Мириэль. — Я мало знаю о крови и законах наследования. Меня учили целительству, но… — тут она хмыкнула, — только прикладному и в очень своеобразном ключе! Зато я читала, что связь с Лесом сохраняется до восьмого колена. Но человеческие маги этот канал и не увидят, нужно быть эльфом. Возможно, в вашем случае ваш уважаемый дедушка просто был еще хуже подкован в этой теме, чем я, и не смог раскрыть ваш канал?

— А вы… сможете? — недоверчиво спросил Габриэль.

— Ох вряд ли! — вздохнула Мириэль. — Но могу попытаться. Каналу повредить невозможно, так что хуже от моих попыток точно не будет. А если не получится, придется изыскивать способ отправить вас в другой мир или вызвать сюда эльфийского целителя.

— А… если у вас получится, что тогда? — спросил старый рыцарь. — Я проживу еще сто лет?

— Не знаю, это зависит от того, насколько удастся расчистить канал в итоге! Может быть, и не сто, но точно больше двадцати — если, конечно, сами не убьетесь. А кроме того, это будут нормальные, полные жизни годы, а не такие, когда вы валитесь в постель от любого напряжения!

И Мириэль стала пытаться. Причем пытаться со всем старанием — как будто Габриэль был ее собственным другом, а не только моим! Впрочем, к тому времени почти все наши домочадцы уже успели оценить старого рыцаря.

Моя эльфийка готовила для Габриэля какие-то отвары — и каждый раз очаровательно извинялась, какие они получаются горькие, «сахар перебьет весь эффект, а плодов, которые могли бы сделать вкуснее, но не добавить сахар, здесь не растет». Габриэль, впрочем, изысканно благодарил и пил, не морщась. Хотя я попробовал как-то раз: действительно, ужасная гадость!

Еще она заставляла его ходить босиком по траве, медитировать на деревья, как-то «особенно дышать» и делать упражнения, больше всего напоминающие ЛФК из моего родного мира. Сильного эффекта заметно не было, но от всей этой физкультуры и здорового питания — а также усилий Рагны — старый рыцарь вроде бы пободрел, сделался как-то разговорчивее и вновь начал участвовать в наших с Ханной тренировках.

Мне тоже было интересно, поэтому я расспрашивал у Мириэль про этот канал, однако она действительно почти не знала «теорию».

— Меня учили, что мы, эльфы, дети Леса, и где мы, там Лес, — сказала она. — Если я проживу здесь достаточно долго — скажем, лет пятьсот, — Лес должен начать понемногу прорастать и здесь.

— О! — сказал я. — Любопытно тогда посмотреть на поместье деда Габриэля…

— Да, я думаю, там растет хотя бы несколько саженцев Великих деревьев, — кивнула Мириэль. — Без этого мой канал в этом мире не работал бы так хорошо, и Габриэля мне бы не получалось сейчас омолаживать!

— А ты его омолаживаешь? — удивился я.

— Подожди — и увидишь, — загадочно улыбнулась Мириэль.

— Так что за Великие деревья?

— Любое дерево может стать Великим, если ответит на зов нашего Леса, — туманно объяснила Мириэль. — Точнее не знаю, не спрашивай. Но чтобы стать действительно Великим Древом, дающим силу, а не саженцем, дерево должно прожить три тысячи лет! Дед Габриэля не досидел, снялся с места, когда и тысячи не прошло, так что не знаю, что теперь случится с той порослью…

— Ну, можно попробовать найти и выкупить то поместье, когда у нас будет больше денег, — задумчиво сказал я. — Если, конечно, ты захочешь задержаться в этом мире еще на две тысячи лет!

— Я буду там, где ты, — просто сказала Мира.

— А вот этого не надо, — строго сказал я. Эта часть истории Арвен и Арагорна всегда нравилась мне меньше всего! — Я-то не потомок эльфов, тысячу лет не проживу, даже с помощью Рагны и Леу. У меня и Ядра-то нет. Когда я пойду на перерождение или на Страшный суд, уж не знаю, куда мне теперь положено, ты должна дальше жить счастливо. Поняла? Считай это приказом.

Мириэль очаровательно улыбнулась мне, показав ямочки на щеках.

— Поглядим, — сказала она почти с угрозой. — Ты думаешь, я тебя теперь так просто отпущу на какое-то там перерождение?

* * *

…С Габриэлем летом оказалась связана еще одна история — любовного характера. Вот уж чего не ожидал!

В тот день у меня выдалась редкая передышка. Утром я вместе с Ханной, которая тоже захотела покататься, выгуливал Ночку по окрестностям. Потом мы завели нашу первую жену в ее вольер, оставили дверь открытой и вышли.

— Эх, — сказал я. — Смотри, какой день хороший! Так и хочется поваляться на травке, глядя на облака! Но мне сейчас нужно…

— Поваляться на травке, глядя на облака! — веско сказала Ханна. — Давай! Ты себя загонишь. Честное слово, ты даже ночью… скажем так, меньше энтузиазма проявлял, чем обычно! Совсем упахался.

— Что, серьезно? — удивился я. — Извини…

— Это ты меня извини! — воскликнула Ханна. — Совсем тебя не берегу. Мы с Мириэль решили, что сегодня соблазнять тебя не будем. Выспись как следует. Тем более, Рагна говорит, что у тебя уже божественной энергии много накопилось, на днях она может опять устроить вам совместный сон.

— Ну… ла-адно, — протянул я. — Хотя настолько я никогда не устаю!

— Ты на грани, — упрямо повторила Ханна. — Давай, отдохни сейчас.

И добавила лукаво:

— Ты должен быть в хорошей форме, чтобы порадовать мою сестренку через пару дней!

Я засмеялся.

— Неотразимый аргумент! Ладно.

Я в самом деле растянулся на лужайке недалеко от вольера. Погода была изумительная: один из тех великолепных августовских дней, когда небо уже почти по-осеннему глубокое, но облака еще белые и многоярусные, как летом, а земля и воздух еще радуют приятным теплом.

Так я лежал довольно долго, как вдруг услышал шаги. «Не Рагна, не Мириэль — они ходят по-другому, — лениво подумал я. — У Миры шаги очень легкие, хотя сейчас слегка потяжелели… У Рагны плавные, неторопливые, но при этом быстрые, не знаю, как ей это удается. А тут прямо шаг печатает… Но женщина… Лиихна? Или кто-то из слуг?»

Но мимо меня прошла именно Лиихна: я узнал ее со спины, когда она немного отдалилась. А вот она меня явно даже не увидела в высокой траве, потому что не поздоровалась — а «правильно воспитанная» дочка папеньки Иркана всегда соблюдала этикет!

Я отметил, что орчанка была одета как-то по-особенному: не в штаны и рубаху с дублетом, как обычно, а в длинную клетчатую домотканую юбку и очень густо вышитую рубаху. А на голове у нее снова была вышитая повязка с височными кольцами — украшение, которое я видел на ней только в первый день нашего знакомства.

— Здравствуйте, господин Габриэль! — услышал я ее слова.

О, и Габриэль тоже здесь?

Тут я вспомнил, что рядом, за кустиком, действительно любимое место, где он частенько рыбачит по вечерам! Должно быть, подошел с другой стороны, и я его даже не увидел.

— И вас приветствую, юная госпожа, — ответил ей Габриэль ровным тоном, но с намеком на приветливость. — Тоже хотите порыбачить? Или… у вас какой-то праздник?

Это он, кажется, ее наряд заметил.

Наверное, мне стоило дать о себе знать и не подслушивать, но мне и в голову не могло прийти, что они сейчас будут говорить о чем-то важном! Думал, Лиихна и в самом деле позовет Габриэля на какие-нибудь орочьи именины — да и все.

— Нет, я к вам с разговором, — сказала Лиихна своим обычным напористым тоном. — И прежде всего вот что хочу сказать: у ваших человеческих женщин это не принято, но у нас, орчанок, воспитанная девушка может первой делать мужчине предложение, это нормально! Так что не считайте меня порочной особой.

— Я не считаю…— судя по тону, Габриэль растерялся. — Но… простите, Лиихна, я правильно вас понял? Вы хотите предложить мне… что? Брак?

— Именно. Я знаю, что вы сразу захотите отказаться, поэтому прошу, сначала выслушайте мои аргументы.

И все это спокойным, холодноватым тоном, как у ее отца, когда он ведомость зачитывал!

Не так, я ожидал, орчанка должна делать предложение!

— Говорите, конечно, — сдавленно произнес Габриэль.

— Спасибо. Самое главное. Вы мне очень нравитесь. Я думаю, что влюблена в вас. Вы, конечно, спросите, почему. Отвечу. У нас, орчанок, есть поговорка: «Девушка выходит замуж либо за того, кто похож на ее отца, либо на того, кто совсем не похож». В нашем языке это звучит в рифму. Так вот, вы иногда совсем как мой отец — а иногда полная его противоположность! Не могу устоять.

Габриэль тихонько крякнул. Я тоже обалдевал все сильнее и сильнее, и теперь не пропустил бы этот разговор ни за какие деньги. Ханна наверняка испытывала то же самое в еще большей степени!

— Вторая причина, — продолжала Лиихна, — состоит в том, что вы сильный и смелый воин, совершивший немало подвигов. За такого не зазорно выходить дочери вождя. Третья причина: вы, к тому же, добрый и великодушный. Наверняка вы не откажете мне, когда узнаете, что если не вы, у меня почти нет шансов выйти замуж

— Простите, но… почему? — ошеломленно спросил Габриэль. — Вы ведь очень красивы… и ваш отец…

— Я сделала глупость, — прямо сказала Лиихна. — Моя мама умерла, когда я была маленькая, некому было меня предостеречь. У нас принято, что молодые орки сражаются между собой, это смотрины. Девушки с девушками, парни с парнями. Иногда девушки с парнями, но девушки всегда проигрывают. Так положено. А меня подбили завистливые подруги, и я одного парня победила. Слухи об этом разлетелись, и теперь все. Замуж в нашем племени и в союзных мне больше не выйти.

— Вы еще так молоды, Лиихна! Это забудется…

— Мне тридцать.

Я аж подавился. Надо же! Мне казалось, ей лет шестнадцать или восемнадцать! Почему же Иркан сказал, что она слишком молода и ничего не умеет⁈

Хотя, если подумать… читать, писать и считать она умела куда лучше Фиртана, и вообще со слугами и с хозяйством управлялась куда увереннее. Но я думал, что это ее характер…

Однако она не выглядела на тридцать! Неужели орки настолько отличаются от людей? Но Фиртан вроде соответствовал возрасту…

— Я выгляжу моложе, — продолжала Лиихна, — а еще я сильнее большинства обыкновенных мужчин, потому что у меня Ядро Природы. От баронессы Рагны вы, возможно, это знаете.

— Знаю, — подтвердил Габриэль.

Офигеть! А почему я не знаю⁈

— Но в нашем мире шаманы не умеют видеть Ядра, — сказала Лиихна. — Мы узнали о моем Ядре, только когда отец взял меня сюда. Взял потому, что окончательно понял: в наших краях мне замуж не выйти. Поэтому он сперва предложил меня в жены барону Ильмору. С моего согласия, конечно. Мне все-таки хочется замуж и детей. Я очень раскаиваюсь в совершенной много лет назад ошибке. Но если бы я знала, что у барона есть такой друг, как вы, то уже тогда бы не согласилась, дождалась бы вас! Тем более, я бы все-таки предпочла быть единственной женой, а не одной из пяти. Хотя если вы захотите со временем взять еще одну жену, младшую, то я, конечно, не буду возражать.

— Лиихна… — проговорил Габриэль неожиданно мягким, ласковым тоном, я такого от него никогда не слышал. — Вот именно: со временем! Я уже старик. У вас благодаря Ядру впереди сотни лет, у меня, даже если баронессы смогут меня подлатать, как обещают — в лучшем случае пара десятков!

— И что? — спокойно возразила Лиихна. — Моя мать была моложе моего отца, но погибла, когда они и пяти лет вместе не прожили. Погибла с оружием в руках, защищая меня, так что ее душа сейчас пирует в Теплых Садах, а мой отец свято чтит ее память и даже младшую жену себе не берет. Всякий скажет, что это был хороший брак!

Габриэль вздохнул.

— У вас есть способности к магии. Вам надо учиться — и тогда вы легко выйдете замуж за кого хотите! Магессу с Ядром природы, даже с дипломом одной из малых школ, а не Академии, любой возьмет замуж. Вы сможете выбирать между аристократами, богачами…

— Я уже выбрала вас, — перебила Лиихна.

— Вы не понимаете, о чем говорите, — тихо сказал Габриэль.

— Понимаю. Вы тоскуете по своей мертвой жене. Я готова признать Адель Лираэнн старшей женой и оказывать ей почести у алтаря вместе с вами. Я разделю вашу тоску.

— Лиихна…

Орчанка сделала какое-то движение — я услышал, как звякнули височные кольца.

— Ладно, — сказала она тем же ровным спокойным тоном. — Если вы твердо решили отказать, больше мне добавить нечего. Не беспокойтесь, второй раз предлагать не буду.

И ушла прочь твердой походкой — я четко ее слышал, лежа на земле.

Нам пришлось очень долго лежать в траве, ждать, пока Габриэль тоже сложит удочки и уйдет. Наконец я сказал Ханне:

— Ну что? Про него тоже скажешь, что дурак?

— Не знаю… — задумчиво проговорила Ханна. — Правда, не знаю.

Глава 20

Бог Воды и начало бизнеса. + Интерлюдия с богами

Подслушанный разговор между Габриэлем и Лиихной заставил меня увидеть орчанку совершенно в другом свете. Я начал к ней присматриваться, может быть, слишком пристально. Даже Иркан как-то после ужина спросил вполголоса:

— Что, Андрей Петрович, жалеешь, что дочку мою не взял? Поздно уже — я в курсе, что тебе богиня Любви только пятерых разрешила. А любовницей не отдам!

— Да нет, меня целиком и полностью устраивают мои жены, я не ищу новых! Хотя твоя дочь действительно красавица и умница, и будь у меня свободное место, непременно пришел бы к тебе свататься, — сказал я почти что чистую правду. (Может, и пришел бы, но не после того, что вчера услышал — зачем мне женщина, которая любит другого? А я был уверен, что это не блажь, что Лиихна действительно всерьез влюбилась в Габриэля. Что, в общем, не удивительно: мой пожилой друг более чем достоин любви!). — Тут другое. Я услышал вчера от Ханны, что у нее есть Ядро природы, как и моей Леу.

— Да, баронесса Рагна мне давненько сказала, — кивнул Иркан. — А тебе нет, выходит?

— Я не спрашивал, — пожал я плечами. — Я с ней вчера поговорил на этот счет… В смысле, с Рагной, не с Лиихной. Рагна давно увидела, что у нее Ядро, а что это именно Ядро Природы — ну, это они сравнительно недавно проверили, когда жрец бога Света на службу в Ильмор приезжал. Там нужно, чтобы два человека одновременно посмотрели. До этого Рагна понимала только, что у нее не Ядро Нежизни.

— Это я знаю, да, — кивнул Иркан. — Ты к чему это, Андрей Петрович?

— Ты дочку учить планируешь, я так понимаю? — спросил я. — В школу ее хочешь послать?

— Да было бы неплохо… Вот, Эйхенау здесь недалеко.

— А если в Академию, в Нент?

Иркан внимательно поглядел на меня.

— Там семестр пятьдесят золотых стоит, год — сто, — сказал он. — Многовато будет. Не отложу столько. А учиться от пяти до восьми лет.

— Она может договор со мной заключить. Ну или вы с ней вдвоем, как хотите. Я оплачиваю ее обучение — она здесь в вотчине стоимость отрабатывает, и еще немного сверх. Или вы оба отрабатываете, если побыстрее хотите расплатиться. Ученый маг Природы нам тут очень пригодится. Впрочем, если не захочет, можно прописать, чтобы чисто деньгами могла вернуть.

— Согласен, — мгновенно сказал Иркан. — Что тут рядиться? Предложение — щедрое и выгодное! Только деньги-то у тебя найдутся?

— Посчитаем, — качнул головой я. — Может, не на этот год, но на следующий точно должны найтись. В смысле, на этот год точно нет, сентябрь уже на носу. Либо на следующий, либо через год, вот что я имел в виду. Только хорошо подумай, Иркан. Ученая магесса — сама себе хозяйка. Как только выучится, она не будет больше тебе послушной дочкой. Может быть, и мужа себе там найдет, в Академии…

— Я уже думал, ты тут не самый умный, Андрей Петрович, — фыркнул орк. — Пусть. Я ее подвел раз… не доглядел. Рассказывать подробности не буду, но была там одна история, из-за которой она замуж вовремя не вышла. Я в ней виноват. Так что если она теперь в этом мире решит остаться, отдельно от племени жить станет — ну что ж, лишь бы судьбу свою нашла.

— А сама-то Лиихна согласится? Учиться будет?

— Сначала — своей волей отправлю. А потом втянется. Что ж я, дочь свою не знаю? Учиться она не то чтобы любит, но ей гордость не позволит хуже других быть!

…Между тем наши дела шли своим чередом. Скелетики отсыпали более проходимую дорогу, мы согласовывали план постройки шлюзов — планировали приступить осенью и зимой. Мне пришлось еще раз мотнуться к герцогу Фойту… и тут я обнаружил, что мужик снова в сомнениях! Похоже, пока меня не было, ему опять кто-то в уши напел, что судоходность Илы повышать не нужно.

Я хотел было уже плюнуть — мне, в принципе, этот лишний шлюз на землях самого Фойта был не так чтобы нужен. То есть с ним бы проще, но в крайнем случае я даже на своей земле мог сделать так, чтобы хотя бы плоскодонки до Ильмора подымались. А это уже значительно двинуло бы вперед торговлю. И плевать, что дорогу мои скелетики уже порядком улучшили ради исполнения договора с гильдией торговцев: хорошая дорога — тоже благо для манора! Просто ни хрена от пошлин освобождать их не буду.

Однако тут произошло неожиданное.

Фойт как раз витиевато что-то мне объяснял насчет сложностей строительства в выбранном месте и невозможности отвлекать крестьян даже для вспомогательных работ типа вывоза земли — как вдруг откуда ни возьмись мы услышали резкий голос.

— Посторонитесь, господа!

На стол посыпались свитки плотного ватмана — гораздо более качественного, чем тот, который я привык видеть в этом мире!

Я поднял глаза и с удивлением уставился на мужика, как две капли воды похожего на моего отца! Ей-богу, один в один — только не такого, каким я его помню незадолго до смерти (он был намного старше мамы, и, когда они разбились, ему как раз исполнилось шестьдесят), а средних лет — то ли тридцать, то ли сорок! Примерно как в моем детстве.

Не очень высокий, ниже меня ростом, с зачесанными назад темными волосами, в «учительских» очках в роговой оправе — и в совершенно местных шмотках, сине-голубых, расшитых серебром и украшенных мелкими голубыми камушками.

— Вот, — хмуро сказал этот тип. — Проект шлюзов по реке Иле. И только попробуйте отступить хоть на дюйм — получите мою божественную кару по полной программе! Я понятно выражаюсь? — Он чуть опустил рукой очки и смерил взглядом сперва Фойта, потом меня.

— Да, а… — начал я.

Тысяча вопросов вертелись у меня на языке, мешаясь друг другу, и в результате не сорвался ни один!

— Отлично, — буркнул этот двойник. — Тогда не будем тратить время друг друга!

И едва он это сказал, я вдруг понял, что только что проснулся и что сижу, положив руки на дубовый стол герцога Фойта, а голову — на руки. И что герцог и его управляющий тоже спят сидя, напротив меня — точнее, уже просыпаются. Герцог, правда, для разнообразия спал, откинувшись головой на спинку стула, а не положив ее на стол. Его слуги и пара стражников, присутствующие в зале «на всякий случай», тоже только сейчас начали отскребать себя с пола после скоропостижного приступа сна.

— Что это было? — спросил управляющий Фойта хриплым шокированным голосом.

— А вы не поняли, Эдгар? — вздохнул герцог. — Не узнали? Это было явление бога Воды собственной персоной!

— Ничего себе… — пробормотал Эдгар, потирая ушибленный о стол лоб.

Фойт посмотрел на меня крайне кисло.

— Вы что же, Вяз, теперь Избранник не только Любви, но и Воды? С чего бы это бог лично являлся замолвить за вас словечко?

Я почти не слушал его, схватив белые ватманские свертки — да, они остались на столе! — и жадно начал их рассматривать. Ни черта себе! Расчеты! Расчеты шлюзов, выполненные в местных единицах измерения, для местных материалов, в местном стиле, но четкие, гладкие, профессиональные — с учетом множества факторов, о которых я даже не подумал! И куда сложнее, чем я мог в самых смелых мечтах надеяться изобразить — но при этом все вроде бы понятно… Если, конечно, как следует их изучить, потому что к собственно ватману прилагалась еще сопроводительная документация в виде пухлой такой книженции из сшитых нитью листов.

— Понятия не имею, — ответил я почти правду, хотя сердце сжалось болью и надеждой.

По смутным намекам Любви я так понял, что бог — это должность, на которую ставят определенные сущности. Может ли так быть, что это просто люди в одном из своих перерождений? Может ли быть, что мой отец каким-то образом стал здешним богом Воды⁈

Но… если это он, почему он меня не узнал? Если боги в прошлых жизнях были людьми, но не сохранили об этих жизнях память, то откуда у него этот облик?

Или он все-таки узнал меня, просто не имеет права показать виду? Или сердит за что-то — видит Творец, было, за что!

Вот, кстати, Творец. Любовь без всяких экивоков сказала — люди из «миров Творца» после смерти сразу направляются на Страшный суд. Что-то тут очень сильно не сходится!

— Ладно, Вяз, — нахмурился Фойт. — Я не полный идиот, чтобы спорить с богом Воды… Но сначала мы с вами сходим в его храм и четко проясним, что к чему!

— Да, давайте сходим! — от всей души согласился я. — Мне тоже ужасно интересно.

…Ближайший храм Воды находился не в замке Фойта, а в Имлесте — в городском Пантеоне имелся алтарь бога Воды и служило несколько его жрецов и жриц. Главной у них оказалась пожилая жрица, очень спокойная и невозмутимая. Услышав наш сбивчивый рассказ, она немного подумала и сказала:

— Что ж, бог Воды явил вам чудо. Такое редко случается, но все же иногда бывает. Последний раз было, когда богиня Огня так же явилась магам-артефакторчикам, работающим на Даринском хребте, чтобы предотвратить катастрофу. Это случилось около семидесяти лет назад. Вы, похоже, тоже были в шаге от катастрофы, которой не заметили — катастрофы не для вас, а для окружающего мира. Богу Воды пришлось вмешаться лично. Странно только, что он не запретил вам строить ваши сооружения, а принес правильные чертежи! Обычно боги так не утруждают себя ради смертных.

— Везунчик вы, Вяз, — буркнул Фойт. — Ну что ж, выхода нет, придется начинать строительство!

Я же себя везунчиком не ощущал. У меня вдруг появилось чувство, что мой переезд в этот мир вдруг оказался частью масштабного и непонятного для меня плана, который волей-неволей, а придется исполнять!

И еще вспомнил, как говорил девчонкам: мол, папа, конечно, ругался бы на меня, но обязательно переделал бы мои чертежи — в сто раз лучше, чем я сам мог бы!

* * *

История с богом Воды не давала мне покоя немало дней — когда было время о ней вспоминать. Я сам себя удивил, не рассказав ее детали женам и Габриэлю. Планировал рассказать — и в результате ограничился только известием о том, что к нам явился бог Воды с полным проектом. Да, вот такое чудо. Нет, я не знаю, за что нам такая честь — сам в охренении! Может, Любовь по большой любви попросила помочь?

О том, что бог походил на моего отца — и что его проект очень походил на тот, который мог бы рассчитать папа! — не обмолвился ни словом. Никому, даже Рагне. Хотя бог Воды считается покровителем некромантов, и кому как не ей знать его привычки, повадки и внешний вид!

Все это выглядело очень странно в любом случае: бог Воды с сотворения этого мира не менялся, насколько я понял, а мой отец умер всего-то чуть больше тридцати лет назад по моему счету! Неужели время в наших мирах идет с настолько разной скоростью? Или в чем тут вообще дело?

Может, все-таки случайное сходство? Или не случайное, но чья-то шутка юмора специально на мой счет — хоть от того же Кузнеца? Он не производил впечатление сущности, любящей так плоско пошутить, но кто его знает на самом деле.

Однако долго раздумывать над этим было недосуг: наступала осень, время было собирать лен, обрабатывать его: размягчать, мять, прясть, варить красители, красить нити, ткать — причем желательно как-нибудь хитро, узорно, чтобы ткани уходили дороже… Множество технологических этапов, которые я знал только теоретически!

Нет, безусловно, мы не вступили в это дело неподготовленными: и Ханна, и Рагна отлично знали весь процесс обработки льна изнутри, как крестьянские девочки. А Габриэль к тому же помог с более современными станками и научил как скелетиков, так и навербованных в деревнях женщин ими пользоваться. Но все равно они не были знакомы с этим производством в масштабе, отчего частенько случались накладки. Так, мы всю весну и лето экспериментировали с красителями (одна из причин, почему у меня ни на что не оставалось времени: Рагна одна не справлялась, да я и не хотел скидывать все эксперименты на нее). Вроде бы нашли очень неплохие варианты — но вдруг выяснилось, что когда красишь сразу много, даже с помощью некроманта, выходит очень солидный процент брака! Да и цвета получались не совсем такие яркие, как мне бы хотелось. Хотя…

— Зря вы переживаете, — усмехнулся Габриэль. — Цвета почти такие же, как с красителями, которое привозят с тропических островов и с другой стороны залива. Но вы-то их делали только на своем, местном сырье!

В общем, оставалось ждать, как наши ткани оценит рынок…

На семейном фронте тоже хватало интересного. Животик Мириэль все рос. По ее словам, ребенок начал толкаться и пихаться еще летом, но к середине осени это мог почувствовать и я, и все желающие. Ни с чем не сравнимое ощущение — получить впервые в жизни по уху от собственного сына!

Да, сына: Мириэль, также ближе к концу лета, четко сказала, что носит мальчика.

— Откуда ты знаешь? — спросила Рагна. — Мне вот как некроманту не видно разницы.

— Есть… ощущение, — пожала плечами Мириэль. — Девочка иначе бы чувствовалась. Не знаю, как сказать. Но я сразу тоже не знала, вот только сейчас начала понимать.

Назвать малыша решили Александром: Мириэль непременно хотела имя из моего мира, а я хотел, чтобы оно и тут нормально звучало. Так что в ход пошла классика.

Детскую тоже подготовили вовремя: в нее пока переделали ближайшую ко мне комнату Ночки. Когда проектировал дом, я расположил две детских, каждую на две кровати (ну вот такой я оптимист!) и игровую комнату между ними в конце коридора, подальше от своей спальни. И оно вроде бы и логично — когда дети уже большие! А грудного младенца, конечно, нужно держать поближе к папе с мамой (Мириэль по-прежнему спала у меня, увеличенный живот ничуть нам всем не мешал. То есть мне не мешал: Мириэль-то чем дальше, тем становилось все неудобнее. А Ханна, которая частенько выбирала лежать именно со стороны эльфийки, уверяла, что слышит сердцебиение младенца!)

К концу октября мы закончили работать с первой партией тканей и повезли продавать ее в Сюворну — пока по новой дороге, а не по реке. Тоже с помощью скелетиков. Леу предлагала поработать вьючным животным, но я сказал, что это несолидно. Во-первых, я хотел проверить, насколько прибыльной и удобной будет это предприятие, если не пользоваться тягловой силой типа «дракон». Во-вторых, не хотелось бы превращать одну из своих жен в грузовоз!

Сюворна — крохотная деревушка, даже без каменной стены, с одним частоколом вокруг. Если бы не мои частые визиты к Фойту и не переговоры с гильдией торговцев, черта с два мне бы удалось там продать такое количество разноцветной узорчатой ткани! Однако благодаря нашей договоренности представитель гильдии торговцев уже ждал меня там. Долго щупал и мял товар, просил развернуть то один рулон, то другой. Почти бесконечно торговался, но я оказался упрямей: держался твердо и цену не сбавлял. Мы ведь и так просили сравнительно мало. И вскоре в моем кошеле зазвенели первые монеты, заработанные от нашего предприятия! Пока не особенно много, но лиха беда начало.

Интерлюдия с богами

Механизм саморегулирующихся пророчеств снова заедал — Кузнец потратил на его отладку некий период времени, который по человеческим понятиям, наверное, следовало бы счесть утром буднего дня. И не успел разогнуться, как обнаружил в своем рабочем пространстве бога Воды — как всегда слегка взбешенного и сердитого.

Кузнец не помнил ни одного дня, когда бы этот тип улыбался бы не нехотя или хотя бы имел расслабленный вид!

— Я уже не могу на это смотреть! — воскликнул бог Воды вместо преамбулы. — Этот… прирученец Любви с пятью женами! Что он там творит!

— Дорогой мой, — Кузнец приобнял бога Воды за плечи, аккуратно выводя его из своего рабочего пространства в обычный кабинет в доме Любви — сегодня, из-за визита гостя, в высокие стрельчатые окна было видно море и слышны крики чаек. — Я сколько раз говорил вам не заходить ко мне без стука?

— Я ничего не трогал, я закапсулировал собственную причинно-следственность и очень аккуратно пригасил все эманации, — отмахнулся бог Воды. — Но достучаться до вас снаружи никак не получалось!

— Ну так подождали бы! — Кузнец вытер руки заранее приготовленным полотенцем: Пророчества имели свойство всегда пачкаться какой-то липкой гадостью. — Что там такого срочного?

— Если честно, то ничего, — вздохнул бог Воды, присаживаясь за стол Кузнеца. Напротив него тут же появился стакан с чаем в причудливом железном подстаканнике. — Просто этот мальчик, которого Любовь вытащила сюда, почему-то не дает мне покоя. Задевают за живое его приключения. А сейчас он готов сделать полную глупость в моем собственном домене! Вообразите, вздумал зашлюзовать речку регионального значения, в заслушивом районе… Там же вся экология, вся гидродинамика… А! — он махнул рукой. — И главное, все это достаточно просто исправить — если знать, как! Но он не знает, юный неуч!

— Так запретите ему! — вскинул брови Кузнец.

— Я могу, но… божественный запрет — сильная штука, — поморщился бог Воды. — Сами знаете, у него потом удачи в делах не будет несколько лет. А я почему-то не хочу ему вредить. Сам себе удивляюсь. Наверное, дело в его девочках: очень симпатичные! Особенно некромантша мне нравится, жаль ее.

— Ну так явите чудо, — усмехнулся Кузнец. — Сделайте ему расчеты сами. Для вас это раз плюнуть, насколько я помню.

— Да, но… там речка-то плюгавенькая. Являть чудо из-за нее? Вот если бы что-то, знаете, мощное… Или если бы там экологическая катастрофа на полконтинента назревала.

— Так от меня вы что хотите?

— А нельзя ее… как-то задним числом… как-то бы эдак… более полноводной сделать? Может, приток подземный подвести… знаете, пару тысяч лет назад… потом небольшое землетрясение — и вуаля, речка наполнилась?

— Исключено, — сухо сказал Кузнец. — Как вы сами сказали, не тот повод.

Бог Воды вздохнул.

— Видимо, придется все-таки являться в сновидении и запрещать…

— А вы сделайте не так, — посоветовал Кузнец. — Вы явитесь — но не только ему, а всем причастным. И запретите строить шлюзы по любому проекту, кроме вашего! Вроде и поругали, и помогли одновременно. Опять же, и неудача ни на кого не падет.

— Да, это, пожалуй… — задумался бог Воды. — Но… вы потом сами не будете возражать, что я по такой мелочи божественную репутацию растрачиваю?

— В данном случае — не буду, — улыбнулся Кузнец. — Этот юноша и его семья в фокусе сразу нескольких проектов. Не только моей жены, но и моих личных и даже пары других Кузнецов. И мне самому не хотелось бы вешать на него лишнее утяжеление от вас. Хотя за самонадеянность наказать немного и стоило бы. Но ваше появление будет для него достаточным наказанием само по себе.

— Отлично! — бог Воды потер ладони. — Тогда пойду, займусь проектом шлюзов! Знаете, даже приятно тряхнуть стариной.

— Знаю. Еще как знаю!

Глава 21

Зимняя ярмарка и весеннее письмо

Зимой торговать мы отправились на ярмарку в Эйкристене. «Мы» — это я, Иркан, Фиртан и Шонма, а также, разумеется, Ханна и, внезапно, Рагна.

«Хочу проветриться, — сказала она. — Опять же, может быть, там еще заказов для некроманта накопилось с той зимы?.. И… если та женщина с опухолями в желудке до сих пор жива — то тоже ее полечу. Хотя вряд ли, конечно».

Леу тоже хотела с нами, но в данном случае я уговорил ее остаться.

— Девочка моя, но ведь Мириэль уже на последних сроках! Кому-то надо ее охранять?

— Ты видел, как она своим мечом машет в нашем спортзале? — фыркнула Леу. — Она сама кого хочешь охранит! К тому же, Габриэль здесь остается.

Действительно, образ беременной женщины с доношенным животом, лихо выполняющей тренировочные упражнения — та еще картинка для, скажем так, внутренней эротической заначки! Но…

— Это упражнения, а не реальная драка, — заметил я. — К тому же, в данном случае мы точно поедем на санях, ты нам даже часть дороги не сможешь сэкономить. Ты уверена, что хочешь две недели быть ящерицей, без возможности размять крылья, поплавать подо льдом или поохотиться на нечисть?

— Эх… уболтал! — вздохнула Леу. — Действительно, не особо хочется.

Габриэль тоже остался в поместье — и как мой представитель, и для охраны, и потому, что, несмотря на его улучшившееся самочувствие, наши прекрасные врачевательницы дружно считали, что зимнее путешествие по мерзлому лесу — далеко не лучшая идея для почек старого рыцаря!

Путешествие проходило гладко, если не считать того, что пару раз на нас из леса выскакивала оголодавшая нечисть. Один раз — здоровый волк, даже удивительно, как я до сих пор здесь таких не встречал! Другой раз — опять что-то жукоподобное, на последнем издыхании. Иркан прикончил его буквально одним ударом своей секиры, не пришлось даже магию Рагны расчехлять.

Сама ярмарка напоминала и не напоминала все привычные мне ярмарки одновременно. Тут продавали много дешевой выпивки и много вкусной выпечки, имелись музыканты с простенькими скрипочками и гитарами — и да, «Балладу о Избраннике любви» тоже играли, под одобрительные вопли публики! Я заранее, еще в начале осени договорился о павильоне для нас, но почему-то оказалось, что павильона не предусмотрели — и хотя я показывал письмо с подтверждением и даже квитанцию об оплате (называлась «удостоверение ярмарочного взноса»), клерк только разводил руками.

— Ну что ж, — сказал я, — придется нам самим обустроить себе местечко… Иркан, Фиртан, Шонма — ко мне! Будем доставать место!

Орки попрыгали с нашей подводы и встали по бокам меня и чуть позади, а клерк аж сбледнул с лица, но держался.

— Я могу пригласить главного распорядителя ярмарки, — начал он, — чтобы он проверил в ведомостях, но тот сейчас очень занят…

Тут из-за первых саней, запряженных лошадьми, показалась Рагна на других санях, которые тянули два лошадиных скелета (дохлые лошади достались нам бесплатно, крестьяне только рады были, что мы избавляем нас от необходимости хоронить скотину, по недогляду умершую своей смертью).

— Что такое, дорогой? — спросила она, ярко пылая алыми на сей раз огоньками в глазах. — Какие-то проблемы?

Эх, почему-то Ночка, будучи гораздо более штучным и уникальным продуктом, не производит такого впечатления, как обычный лошадиный скелет, который Рагна подняла буквально за полминуты!

Клерк волшебным образом разыскал для нас «пока свободный» прилавок, в гораздо лучшем месте, чем я оплачивал! А потом пришел извиняться, показал ведомость, где мы были отмечены, и просил не держать зла. Я его великодушно простил.

Ярмарка вышла очень удачной! С погодой нам повезло: было холодно, но не слишком морозно — градусов пять ниже нуля, я бы сказал, но термометров тут не имелось, так что оставалось только гадать. Снег не превращался в кашу, но и покупателей холод не распугал.

Расторговались мы очень удачно, а Рагна не менее удачно поработала в самом Эйкристене — сто золотых снова не собрала, но почти шестьдесят заработала.

— Это нам в кубышку, — сказал я ей. — На всякие непредвиденные расходы. В торговый баланс вводить не будем.

— Естественно, — усмехнулась Рагна. — Ты прав, надо понять, насколько текущее предприятие прибыльное! Пока мне представляется, что достаточно: ткань у нас получилась неплохая, берут ее хорошо…

— Вот именно! — кивнул я.

Особенно мою жену порадовало то, что женщина с больным желудком все-таки оказалась еще жива, хоть и в очень плохом состоянии. Как она объяснила, летом через город проезжал паладин и, по ее просьбе, почистил ее Светом.

«Не Мишель ли?» — машинально подумал я.

Но Мишель, судя по письмам, безвылазно торчал в столице! Кстати, он меня опередил в плане отцовства: его принцесса еще осенью успела родить ему сына — тоже названного Мишелем. Уже Мишель Третий, получается! В письмах моего друга проскальзывало плохо скрываемое недовольство придворной камарильей, но он мужественно исполнял свой долг как наставника и секретаря юного наследного принца — того самого, из-за которого королю нужно было как можно «тише» женить своих дочерей! Дело в том, что этот самый принц был признанным бастардом от любовницы, король хотел передать трон именно ему — а королева, естественно, возражала. И Мишель оказался этакой сильно компромиссной фигурой, заслонкой между тестем и тещей! С одной стороны, король верно рассудил, что такой человек, как Мишель, будет безусловно верен ему, найдет общий язык с мальчиком и не повредит подростку. А с другой, королева не оставляла надежды перетащить мужа дочери на свою сторону! И, как знать, может быть даже внука на престол посадить, несмотря на неблагородное происхождение его отца.

Обо всем этом Мишель не писал прямо, я бы многое не понял, если бы не пояснения Габриэля. Но, в общем, паладин Света изрядно влип, как я и предполагал. Где уж разъезжать по дальним северным городкам. Похоже, ему действительно стоило валить с Кэтрин в закат, пока оставалась такая возможность!

В общем, как бы то ни было, а пациентка Рагны дождалась последующего курса лечения — и некромантша с умеренным оптимизмом говорила, что, может быть, протянет теперь еще даже год-другой.

— Спасибо вам, добрая баронесса! — исхудавшая особа чуть ли не в ноги кланялась Рагне. — Спасибо! Мне лишь бы сыночек в силу вошел, да дочку младшую замуж выдать — и все, там уж старик-то мой без меня справится.

— Вот что, — сказала Рагна. — Приезжай летом в Ильмор, если сможешь. Посмотрю, что еще для тебя можно сделать. Может, и дольше проживешь.

— Благодарствую, баронесса! Непременно приеду!

— Количество населения увеличиваешь? — весело спросил я у Рагны потом.

— А то! Она сама, муж, сын, дочка… Еще четверо налогоплательщиков.

Мы посмеялись.

Три дня мы пробыли на ярмарке, продали абсолютно все, что привезли с собой — и холсты, и специи, и кое-какие деревянные поделки, которые Рагна иногда мастерила от скуки. Эти последние я захватил с собой в последний момент, а потом додумался выставить за прилавок и назначил цену за каждый по три серебряные монеты. Чисто из наглости: был уверен, что по такой цене никто не купит. Но изящные, фотореалистичные статуэтки козликов, птиц и лошадей разлетелись в мгновение ока! И даже статуэтки крыс постепенно ушли (их было больше всего), хотя эти я вообще не рассчитывал продать.

— В следующий раз пять серебряных буду просить, — сказал я. — У тебя, Рагна, талант!

— Да какой там талант, я просто повторяю то, что видела, — пожала она плечами.

— Талант-талант, не спорь! — поддержала Ханна. — Эх, от одной меня никакого толка в нашем предприятии… Надо было дома остаться с Мирой, а то как-то сердце не на месте!

— От тебя очень много толку, — не согласился я. — Ты нам всем вовремя мозги вправляешь и вообще отлично за всем следишь. А дома и без нас справятся. Мире еще только через две-три недели рожать.

Но тем не менее домой мы все же спешили — да и с пустыми санями даже скелеты лошадей топали куда более ходко.

Зимой можно долго ехать долго и после заката: от белого снега светло, особенно если луна в небе. Той ночью луны не ожидалось, но к вечеру мы оказались уже в двух шагах от нашего поместья, поэтому решили не становиться на ночлег, а ехать до упора. И правильно сделали! Поместье встретило нас ярко светящимися окнами и суетой слуг.

— Ваша милость! — одна из горничных бросилась мне наперерез, стоило мне выйти из саней. — Не входите, ваша милость, нельзя! Хозяйка Мириэль рожает!

— Это что еще за деревенские суеверия⁈ — строго сказала ей Ханна. — Господин может входить, куда захочет!

Но ей пришлось орать на горничную издали, потому что я обогнул девчонку и рванул по лестнице вверх, к нашей спальне — а Ханна-то висела у меня на поясе!

Даже не помню, о чем я в тот момент думал. Вроде бы Мириэль здорова и все должно пройти хорошо, но… всегда могут быть какие-то «но». Она же рожает одна, без Рагны! Разве что Леу здесь и, если что, должна помочь своей энергией Ядра Природы — но ведь моя самая душевно юная супруга совсем ничего не умеет!

Младенческий плач я услышал на верхней площадке лестницы.

Дверь спальни была полуоткрыта и, к моему удивлению, на пороге меня встретил Габриэль — уставший, весь измазанный кровью, руки тоже по локоть в крови… Но рыцарь довольно улыбался и держал на руках маленькое красное существо.

— Вот, держите наследника, Андрей! Мириэль так быстро родила — повитуха из деревни прибежать не успела! Пришлось мне покомандовать…

— Спасибо вам! Не знаю, как благодарить… — у меня комок подкатил к горлу, я с удивлением и страхом разглядывал крохотное орущее личико. Как ни странно, несмотря на общую помятость, уже было видно, что он копия Мириэль — абсолютно ее черты! Может быть, там что-то от меня и будет, но пока не проявилось. И даже глазки не голубые, как у человеческих детей, а такие же желтые! Вот только ушки покороче и не такие острые.

Неужели это правда? Неужели я наконец-то стал отцом? Поверить невозможно. Хотя было восемь месяцев, чтобы привыкнуть к этой мысли…

— Дайте и мне посмотреть! — ахнула Ханна.

— Что вы там его таскаете⁈ — сердито воскликнула моя эльфийка. — Ну-ка отдайте его мне! Он же голодный!

Мы вошли.

Мириэль лежала на боку на кровати, ночнушка сбилась, открыв ноги и грудь — но она совершенно не стеснялась Габриэля, только протянула руки к ребенку, которого все еще держал старый рыцарь. Он послушно отдал моего сына матери — и тот сразу же нашел грудь, молодец!

Мириэль облегченно выдохнула, ее лицо разгладилось и вдруг стало таким нежным и прекрасным, каким я ее даже в самые лучшие наши моменты не видел.

— Андрей! — прошептала она. — Андрей, потрогай, у него такая нежная кожа! Ханна, Ханна, ты тоже должна! Пусть он за твою рукоять подержится, чтобы был сильным воином — примета такая! Давай, я сейчас положу его ручку…

Вскоре в комнату примчались Рагна и Леу (драконица где-то дрыхла и все пропустила). Рагна, кажется, боялась притронуться к младенцу, но смотрела на него, как зачарованная. Мириэль она очень тщательно обследовала и сказала, что кровотечения нигде нет, роды прошли явно очень хорошо — и вообще оснований для тревоги нет.

— Ну вот и не тревожься! — я обнял некромантшу. — Давайте праздновать! У нас первый ребенок родился!

— Первый из многих, — любовно подтвердила Мириэль, целуя спящего сына. — Боги, какая я была дура, что не очень хотела детей! Нам надо пятерых! Нет, шестерых! Нет…

Похоже, ее накрыла та самая послеродовая эйфория, о которой я в прошлом мире читал краем глаза, когда «ответственно подходил к планированию беременности». Эх. Бедная Наташа. Все же до сих пор тяжело вспоминать.

— На два месяца — никаких сексуальных контактов! — резко сказала Рагна. — С таким настроем ты залетишь немедленно — а тебе это сейчас вредно. Хотя бы годик выжди. Опять же, подожди, пока Александр ходить начнет — может, еще и не захочешь так сразу второго! Гарантирую, что он будет давать нам всем жару.

— Ну вот… — Мириэль надулась.

— Андрей, серьезно, — Рагна посмотрела на меня. — На Мириэль надежды мало, но в твое самообладание я верю!

— Хорошо! — кивнул я. — Прослежу.

Некромантша наклонилась ко мне и тихонько добавила:

— Она действительно сейчас не совсем в себе, надо дать время, чтобы материнские переживания улеглись. А то сейчас ее занесет «хочу рожать хоть каждый месяц!» — а потом наступит разочарование.

— Я все слышу! — заявила Мириэль. — Не наступит, не бойся, Рагнушка. Все будет хорошо!

Тут она вдруг зарыдала.

Мы бросились ее утешать, и Мира, сквозь всхлипывания, сказала:

— Извините, извините! Это… это эмоции… это от беременности! Я просто… Он такой замечательный, наш Сашенька… А вы, девочки, не можете… а это самое лучшее на свете!

— Да ладно тебе! — сказала Ханна. — Ты так мучилась последние пару месяцев — я прямо рада, что мне этого не испытать! Да и роды сами по себе не сахар…

— Да, как очень тяжелая тренировка на выносливость, — всхлипнула Мира. — Только еще в два раза хуже. Но ничего, ради такого сокровища можно потерпеть.

— Да, — слегка деревянно сказала Рагна. — Можно потерпеть.

И вышла из комнаты.

Я давно заметил, что она делает так, когда ей особенно хочется плакать — а она не может.

…Рагна не зря верила в меня: два месяца я действительно продержался, хотя Мириэль реально уже где-то через неделю начала меня соблазнять — «ну давай хотя бы так, а не эдак, от этого детей не бывает! И вообще, я же сейчас кормлю грудью — не получится забеременеть!» Но я отлично понимал, что одним раундом с ней не обойдется, и держал оборону. Хотя попробовать грудное молоко… м-м-м, тот еще кинк!

Однако в начале весны мораторий был снят, Рагна (по моей просьбе) выдала мне некромантский амулет от зачатия… и в первую же нашу совместную ночь он каким-то образом оказался под кроватью. А в середине весны Рагна опять увидела формирующийся канал душ над Мириэль!

Не то чтобы меня это расстроило, честно говоря: Сашенька рос настоящим солнышком, я бежал провести с ним каждую свободную минутку. Девчонки тоже этим грешили, особенно Рагна. Где-то через месяц она преодолела свою… то ли отчаянную зависть, то ли боязнь повредить малышу. И стала бессменно дежурить у его кроватки по ночам, давая нам с Мириэль время выспаться (кроватку мы таскали из нашей комнаты в ее, детская все-таки оказалась не нужна). Если Алекс просыпался, чтобы поесть, Рагна просто подкладывала его Мириэль под бок, она кормила его, почти не просыпаясь — а потом некромантша его забирала и укладывала обратно.

Позже, уже в середине весны, когда Сашка начал переворачиваться на пузико и садиться, я как-то обнаружил его играющим с «живым» мышиным скелетиком! Скелетик бегал вокруг него, иногда присаживаясь на задние лапки, а Саша весело хихикал, мотал ручками и колотил ножками.

Первое побуждение — отобрать антисанитарную хрень! — я подавил: Рагна уж наверняка знала, что делает, давая малышу такую игрушку. Наверняка обеззаразила ее Нежизнью. Правда, все равно было страшно: а ну как малыш оторвет косточку да и проглотит?

А вот Мириэль, увидев это, пришла в восторг.

— Какая замечательная идея! — воскликнула она.

А потом, к моему удивлению, пошила из лоскутков и ваты «шкурку» для крысеныша — и получилась маленькая анимированная мягкая игрушка! Движения у этой крыски сделались немного неуклюжие, потому что ткань и вата мешали, но так вышло даже симпатичнее.

Что касается внешности, то Алекс действительно пошел в маму — ну что ж, удачнейший для него вариант! Я себя уродом не считаю, девушки вон вообще говорят, что я редкостный красавец. Но это они, по-моему, предвзяты. А вот Мириэль действительно редкостная красавица, так что быть Александру дамским любимцем! Только подбородок у него оказался мой, с небольшой ямочкой.

— Ничего, — говорила Мира. — Зато у него, кажется, твой характер! Такой же солнечный!

— Я был очень вредным и капризным ребенком, — не согласился я. — Так что будем надеяться, что у него свой собственный характер!

…Тогда же, в начале и середине весны, мы распродали последние запасы тканей — и посчитали деньги.

— Ну, что могу сказать, — вздохнул Иркан. — Новости у меня для тебя не слишком радостные, Андрей Петрович! За вычетом всех планируемых расходов на будущий финансовый год и фонда на «непредвиденные обстоятельства», который я отложил, как ты просил, у тебя остается совсем слезы — всего пятьдесят золотых!

— Это уже с учетом выделения доли Габриэлю? — уточнил я.

— Да.

— И денег на обучения Лиихны на два семестра в Ненте?

— Да.

— И ваших зарплат на следующий год?

— Естественно, я же сказал, минус все планируемые расходы. В том числе примерная стоимость содержания поместья и оборудования, которое мы еще хотели заказать… Плюс-минус. Там, кстати, может быть, удастся еще пять-десять золотых сэкономить.

— Тогда чего ты расстраиваешься? — широко ухмыльнулся я. — Это же прекрасно! Деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом! Пятьдесят золотых осталось — шикарно, можно девочек подарками порадовать, а остальное отложить.

— А на что же вы будете шиковать, покупать дорогих лошадей, соколов и борзых собак? — фыркнул Иркан.

— А я похож на человека, который хочет шиковать, покупать дорогих лошадей, соколов и борзых собак? — вопросом на вопрос ответил я. — Вот ноутбук я бы прикупил, если бы тут можно было бы достать хоть плохонький. А так…

А Ханне, Рагне и Мириэль, которые подумали, что я также расстроен этой небольшой суммой, я объяснил подробнее.

— Во-первых, чистая прибыль гораздо больше, — сказал я, — так что все в порядке. Во-вторых, даже хорошо, что за вычетом обязательных расходов у нас осталось так мало! Если бы наша вотчина начала сходу приносить баснословные барыши, нашлись бы желающие попробовать ее у нас отжать, несмотря на удаленность — а зачем нам лишняя нервотрепка? Мы же просто хотим обеспечить базовый тыл, чтобы была возможность заниматься поисками способа вас оживить и пробудить Ночку. Для этого любые пертурбации здесь — совершенно лишние! А кроме того, если мы будем в прибыли в конце каждого финансового года на протяжении пары десятилетий, даже очень небольшой, в итоге мы станем баснословными богачами, — я ободряюще им улыбнулся. — Если вам именно этого не хватало!

Рагна пожала плечами.

— Меня все устраивает. Если вдруг захочу больше денег, сама поеду и заработаю. Но зачем? Здесь спокойно, интересно, много сложных задач, остается время на книги… и Сашенька.

— И божественные сны, — фыркнула Ханна. — Не забывай про божественные сны!

— Д-да, и это тоже, — с заминкой пробормотала Рагна. Я бы сказал «смущенно», но смущается она только во сне: личи не только не плачут, но и не краснеют.

— Меня тоже все устраивает, — твердо сказала Мира. — Чем меньше проблем — тем лучше! И раз предстоит отпустить Андрея с Лиихной осенью в университет, хорошо, если сюда не нагрянет толпа алчных барыг! Доказывай потом, что я их в порядке самообороны…

— Тебе не придется доказывать, если что, — утешила ее Ханна. — Ты не разумное существо юридически, так, охранный артефакт. С охранного артефакта какой спрос?

— Мне вообще вся эта финансовая дребедень откровенно скучна! — фыркнула Леу. — В чем проблема? Если захотеть, всегда можно натаскать драгоценных камней из горы!

Мы с Рагной и Мирой переглянулись.

— А ты умеешь? — спросил я.

— Нет, — легкомысленно сказала Леу, — но мои родители умеют! Наверное, и я научусь… лет через сто.

…Но вскоре выяснилось, что Леу придется заняться своим образованием гораздо раньше этого срока!

В тот день Рагна позвала меня к себе в кабинет и показала… сбрую. Иначе назвать эту штуку у меня не получилось! Ременная разгрузка из мягкой кожи, кое-где обшитой тканью, на груди — плоская деревянная блямба, довольно большая.

У меня эта штуковина вызвала ассоциации с БДСМ-атрибутами, но я придержал язык и просто спросил, что это такое.

— Артефакт, который я делала больше года! — с понятной гордостью сказала Рагна. — Если бы у меня было Ядро Артефакта, справилась бы, наверное, минут за пять, а так пришлось повозиться. Использовала несколько обходных путей, но тебе это не интересно…

— Почему? Еще как интересно, потом расскажи, пожалуйста, — попросил я.

Белые губы маски чуть улыбнулись.

— Да, ты все время меня спрашиваешь… Ну ладно. В общем, это артефакт, который надевается под одежду и маскирует тот факт, что у тебя нет Ядра! С ним ты сможешь общаться с любым обладателем Ядра или даже ученым магом, и они будут уверены, что у тебя Ядро тоже есть. Правда, есть нюанс: смотри, само Ядро козла было Ядром Воды, но из-за того, что я с ним работала некромантской магией, сигнатуры сбились. В смысле, его его достать из амулета, оно опять будет Ядром Воды, а внутри амулета всякий маг при встрече будет считать, что твое Ядро — это какое-то другое Ядро, не его. И если ты вдруг окажешься в компании магов сразу всех направлений, они совместно выведут тебя на чистую воду!

— Отличная штука, — кивнул я. — А зачем она?

— Чтобы попасть в библиотеку Академии! — сказала Рагна.

И объяснила мне следующее.

Оказывается, при Академии работала библиотека — лучшее собрание книг о магии и не только в королевстве, а значит, и во всем этом мире. У библиотеки имелось два отделения: магическое и немагическое. В немагическое за плату можно было прийти кому угодно — лишь бы одежда и руки чистые. В магическое пускали только обладателей Ядра.

— Там есть еще внутренние отделы. Один, куда пускают только тех, у кого есть дипломы хотя бы обычной магической школы, — сказала Рагна. — И другой, куда можно попасть только с запиской от преподавателя Академии. Но это уже не так строго, там можно подкупить кого-то из служителей, чтобы тебе вынесли нужную книгу, если ты знаешь ее название. А вот из магической части в немагическую книжки не вынесешь. Поэтому ты не сможешь там работать без этого артефакта!

— А зачем там работать мне? — спросил я.

— Потому что я знаю, как вернуть себе тело, — сказала Рагна. — Но не могу сделать это сама, будучи личем. Мне нужен помощник с живым телом, пусть даже без Ядра. И я не имею права просто тебя научить, рассказать, что нужно — это стандартный некромантский запрет на передачу подобного рода знаний, за его нарушение боги карают… Но я могу дать тебе список литературы, которую нужно освоить. И тогда ты с твоим умом наверняка поймешь, что нужно делать!

У меня сердце забилось чаще.

— Ты точно знаешь? — недоверчиво спросил я. — И для этого не придется никого в жертву приносить?

— Никого.

— И тебе это не повредит?

— Не повредит.

— И это нормальное полноценное оживление? В настоящем здоровом теле, которое способно на все, на что способно живое тело?

Рагна кивнула.

— Да, именно так. Это способ нарастить на кости лича живую плоть. Он уже применялся… однажды. Богам пришлось отправить против того ожившего лича своего Избранника — у того-то не было живой души, и, ожив, он стал худшим Темным властелином из всех, кого знала история того мира. Но этот способ сработал там, значит, с некоторыми поправками сработает и здесь. Больше не могу рассказать, не проси. Придется читать самому.

— М-да… — пробормотал я. — Ну ладно, что ж. Поеду сопровожу Лиихну, как мы и собирались, Мишеля в столице навещу. А потом задержусь в Ненте… Вот только к родам Мириэль могу не успеть!

— Будет традиция, — фыркнула Рагна. — Ничего, она родит в ноябре, никто тебя не заставляет сидеть в библиотеке три месяца без перерыва! Думаю, наездами в течение учебного года ты как раз освоишь нужные материалы.

И тут снаружи раздался громкий, полный ужаса, нечеловеческий вопль!

Мы выглянули в раскрытое по весеннему времени окно — благо, лаборатория находилась на первом этаже, так что высунуться можно было чуть ли не по пояс, не опасаясь, что упадешь.

И увидели насмерть перепуганную Леу в уменьшенном обличье болотного дракона — то, которое всего метра два длиной. Она крупными скачками носилась вдоль двора, панически вереща — а посередине вытоптанной площадки лежал белоснежный, чуть светящийся свиток, перевязанный радужной шелковой лентой.

— Что случилось? — крикнул я.

— Не знаю! — ответил удивленный Фиртан, который тоже оказался во дворе. — Баронесса Леу лежала тут, грелась на солнышке. Прямо в воздухе возник мини-портал, крохотный совсем, оттуда выпал вот этот свиток и стукнул ее по носу. Она открыла глаза и завопила. И так с тех пор и вопит!

— Леу! — Я перепрыгнул через подоконник прямо во двор и направился к драконице. — Леу, прошу, успокойся! Скажи же толком что-нибудь!

Едва я приблизился, как Леу стремительно уменьшилась, ящеркой взбежала по моей ноге и укрылась у меня на шее, спрятав мордочку в отросших волосах на затылке.

— Рей! — провыла она. — Спаси меня! Пожалуйста!

— Да что это… — И тут до меня дошло. — Это от твоих родителей, что ли?

— Ну да! Это они! Они меня нашли! Все пропало!

Я подошел к свитку, подхватил его с земли.

— Не разворачивай! — ахнула Леу. — Там наверняка отметка о вручении!

— Все равно надо прочесть, — философски сказал я. — Они, как-никак, потратились на межмировой портал!

Письмо, доставленное столь дорогим способом, оказалось совсем коротким.

«Милая доченька! — гласили строки. — Поздравляем тебя с законным браком и выражаем соболезнования твоему уважаемому супругу! Прибудем с визитом следующей весной, в человеческой форме. Надеемся, ты примешь нас, как подобает. С любовью, мама и папа».

— А-а-а-а! — застонала Леу. — А-а-а! Все! Мне конец!

— Да что такого? — удивился я. — По-моему, милая такая записка… С юмором.

Мне, правда, почудился слегка угрожающий тон, но Леу я этого говорить не стал.

— Они хотят, чтобы я встретила их, как подобает! Они знают, что мой муж — человек! Они прибудут, как люди — и хотят, чтобы я тоже встретила их, как человек! Мне надо учиться, срочно! Надо за год научиться становиться человеком, а не то кирдык!

Мою бедную ящерку буквально била дрожь.

— Ну что ж, — я погладил ее одним пальцем. — Все нормально. Вот мы и придумали, куда потратить еще пятьдесят золотых!

— А?

— Отправишься со мной и Лиихной в Академию. Рагна говорила, у нее был преподаватель-метаморф — я наводил справки, он до сих пор там работает. Пусть тебя научит. А если одного семестра тебе не хватит, еще заначку распотрошим.

Вот так и вышло, что в конце лета Леу отправилась грызть гранит наук вместе с Лиихной — под моим конвоем. Но это уже другая история.

Интерлюдия: Синдикат Ивовая Ветвь

— Фирион, мать твою! Почему я до сих пор должен тебя поддерживать⁈ Твоя марионетка ни хрена не смогла защитить нашего ключевого игрока — и в результате мы потеряли мощного мага земли, а к главному призу даже не подобрались⁈ — Шуршание одежды, тяжелые шаги.

— Сатий, спокойно. — Вальяжный голос, медовые интонации, отличный глубокий баритон, от которого женские сердца теряют волю. Иногда буквально. — Сам знаешь: никакая магия не бывает вечной, а заклятье подчинения особенно — воля всегда ищет выход… Я даже удивлен, что удалось так долго продержать эльфийку под моим контролем, не убивая. Да еще с ее обучением и подготовкой! Видимо, я недооценил силу искренней любви, — фырканье.

— Какая-такая подготовка⁈ — Резкий звук отодвигаемого стула. — Какая, нахрен, подготовка, если она в итоге позорно все сдала⁈ — Скрип сиденья.

— А я предупреждал. У нее нет опыта организационной работы. Хотя справлялась и довольно неплохо, если верить отчетам… Если вы использовали ее как полевого командира и телохранителя, это говорит лишь о недостатке вашей фантазии — и желании забивать гвозди астролябией… Хочешь чаю? — Звон стекла, шелест мягко падающей в чашку струи. — Мне привезли изумительно свежий, с Сандорских плантаций.

— Ладно, хватит выпендриваться, Фир! — Стук ладоней по столу. — Я тебя вижу насквозь, червяк ты подколодный. У тебя самого жопа горит из-за этих чисток в Инквизиции… Вот я и спрашиваю: почему я должен до сих пор тебя прикрывать, сраного неудачника?

— Использование фекальных инвективов намекает на скрытые психологические проблемы, дружище Сатий. — Клацанье чашки о блюдце. — Впрочем, в твоем случае не такие уж и скрытые… У меня все под контролем. И эльфийка, кстати говоря, тоже. То, что я временно этот контроль выпустил, не значит, что я не могу его вернуть. Она ведь носила тот амулет, который я тебе отдал? Вот и хорошо. Значит, до нее всегда можно дотянуться…

…Маленький Александр проснулся в темноте и заплакал. Сон, совсем непонятный, ему не понравился — голоса мужчин ничуть не походили на знакомые ему, а женских голосов вообще не было, и от этого становилось нехорошо, тревожно — значит, никто не даст молочко, если что? А как это?

Знакомые теплые руки в кожаных перчатках подхватили его, прижали к знакомой груди в плотном, чуть шершавом платье. Знакомое белое лицо с красивыми глазами-огоньками наклонилось над ним, знакомый голос зашептал:

— Ну-ну, радость моя, лучик мой солнечный, страшный сон увидел? Сейчас тетя Рагна отнесет тебя к маме…

И все в мире стало хорошо.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трофейная жена

Content

Трофейная жена

Глава 1 Пятый брак

Глава 2 Дела божественные

Глава 3 Души и клятвы

Глава 4 Путь в манор

Глава 5 Планирование дома

Глава 6 Начало строительства

Глава 7 Печи и крыша

Глава 8 Стекло и Ядро

Глава 9 Орки и плотина

Глава 10 Прогресс и кризис

Глава 11 Укрощение строптивой

Глава 12 Перемены

Глава 13 Баллада о боевом гареме

Глава 14 Еще один сподвижник

Глава 15 Семейный совет и прочие дела

Глава 16 Достучаться до богини

Глава 17 Божественный сон и пляжный эпизод

Глава 18 В гостях у герцога Фойта

Глава 19 Переговоры о разном

Глава 20 Бог Воды и начало бизнеса. + Интерлюдия с богами

Глава 21 Зимняя ярмарка и весеннее письмо

Nota bene