Леонардо да Винчи

Суждения о науке и искусстве

© ИП Москаленко Наталия Владимировна, оформление, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Имя Леонардо да Винчи (1452–1519) давно стало почти нарицательным, а сам он – настоящим символом эпохи Возрождения: «универсальный человек», проявивший себя как художник, теоретик искусства, писатель, скульптор, инженер, анатом, естествоиспытатель, изобретатель… Пристрастие Леонардо к различным шифрам и мистификациям (например, достоверно известно, что многие свои записи он составлял справа налево зеркальными буквами) сделало его популярным персонажем массовой культуры. Любители тайн разгадывают загадку улыбки Моны Лизы, строят разнообразные теории о том, кто именно изображен на многочисленных портретах, ищут скрытый смысл в религиозных полотнах и фресках.

Многие разработки Леонардо да Винчи значительно опередили свое время: ему приписывают создание парашюта (хотя попытки сконструировать подобные приспособления, конечно, имели место и ранее), танка в виде бронированной колесницы, оснащенной пушками, прообраза скафандра и даже робота – в документах того времени сохранилось описание созданной художником человекоподобной фигуры, которая могла ходить, садиться и вставать, поднимать руки и открывать рот. Леонардо интересовали ботаника и физика, математика и астрономия, история и дипломатия. Поля оставленных им записей пестрят не только изображениями людей, животных и цветов, характерными для любой творческой натуры, но и формулами, чертежами, набросками различных технических приспособлений.

Предисловие

Кстати, о записях. Ни одной написанной от начала до конца книги, ни одного завершенного трактата мастер после себя не оставил. Его творческое наследие в области литературы – это множество разрозненных записей, которые он, видимо, намеревался в итоге привести в какую-то систему и издать, но за всю свою жизнь так и не сделал этого. Яркий пример – рассуждения Леонардо да Винчи об искусстве, которыми открывается эта книга. Они основаны на тексте, известном как «Трактат о живописи». Долгое время считалось, что это завершенное произведение, от начала и до конца написанное самим Леонардо. Но позднее оказалось, что на самом деле это компиляция различных отрывочных записей художника, сделанная его наследником и учеником Франческо Мельци уже после смерти титана Возрождения. Впрочем, картину они дают более или менее целостную и вполне соответствующую живописным произведениям Леонардо да Винчи. Но все же, если внимательно отнестись к представленным в этой книге текстам, будут заметны явные лакуны, недосказанности, повторы и сугубо черновые заметки, к которым автор, видимо, рассчитывал вернуться позднее и развить свою мысль. Так, в разделе «О живописи в пейзажах» упоминаются некие пронумерованные теоретические положения из области живописи: судя по всему, либо существовали какие-то дополнительные тексты, которые просто не дошли до нас, либо художник так и не дописал все им задуманное. В рекомендациях относительно того, как следует живописцу изображать потоп, есть отрывок, посвященный волнам моря в Пиомбино, явно недописанный и представляющий собой несколько тезисов, к которым Леонардо, видимо, планировал вернуться позднее.

Тексты, посвященные искусству, интересны тем, что Леонардо да Винчи не столько дает художникам рекомендации относительно композиции, цвета и перспективы, сколько «поверяет алгеброй гармонию», обильно пересыпая чисто живописные советы научными сведениями той эпохи. Он пишет о том, как и почему тень, отбрасываемая предметом, меняет цвет и плотность; как меняется линия горизонта в зависимости от угла обзора; почему меняют свой цвет струи дождя в то или иное время суток и как работают человеческие мышцы. Конечно, многие представленные художником сведения из области оптики или анатомии в наше время уже выглядят устаревшими. Но, во-первых, это интереснейший памятник литературы конца XV – начала XVI столетия, а во-вторых, большинство чисто художественных советов Леонардо да Винчи за прошедшие века не утратили актуальности. Как представить эмоцию на полотне? С чего начать составление композиции? Как избежать логических ошибок в живописных характеристиках персонажей? Многие рекомендации вполне можно использовать и при обучении в современных художественных школах. Живость и доступность тексту придает то, что автор постоянно обращается к читателю, разъясняя ему какие-то особенно важные идеи, приводя примеры и подчас не гнушаясь критиковать своих коллег. Так, в текстах Леонардо неоднократно встречаются выпады в адрес живописцев, гоняющихся за деньгами, не желающих упорно самосовершенствоваться. Художник украшает свою речь афоризмами, приводит образные сравнения, иногда довольно смелые для того времени – чего стоит хотя бы рассказ о неудачной сцене Благовещения, созданной одним из коллег автора. Впрочем, отношение да Винчи к религии всегда было весьма неоднозначным.

Необычайно привлекательной выглядит невероятная преданность Леонардо да Винчи искусству. Он призывает молодых художников служить ему беззаветно, посвящать большую часть своего времени непрерывной учебе (причем в первую очередь не у других мастеров, а у самой природы, ибо она есть нечто, наиболее приближенное к Богу), постоянно работать над своими ошибками и шлифовать умения и навыки. Кстати, именно этим явным перфекционизмом многие объясняют сравнительно небольшое количество дошедших до нас крупных живописных работ да Винчи.

Вторая часть нашего издания, в которой представлены научные изыскания Леонардо да Винчи, также основана на разрозненных записях художника, которые наследники и исследователи его творчества привели в более или менее стройную систему. Нам неизвестно, в какой последовательности и в какой форме Леонардо намеревался составлять и издавать свои многочисленные записи, поэтому в современном мире принято просто тематически объединять оставленные им рукописи и последовательно располагать заметки, посвященные физике, математике, ботанике, астрономии. Конечно, то, что получается в итоге, – не учебник и не энциклопедия. Но значимость подобных подборок, наглядно представляющих спектр интересов человека Возрождения вообще и Леонардо да Винчи в частности, переоценить сложно.

Помимо рекомендаций художникам и научных изысканий в наследии Леонардо представлены дневниковые записи, притчи, чертежи. Часть этих произведений тоже представлена на страницах издания, которое вы держите в руках (впрочем, как и в большинстве современных изданий Леонардо да Винчи).

Художник, который много общался с сильными мира сего и неоднократно выполнял живописные заказы для королей, градоначальников и крупных монастырей, вел обширную переписку. Так, в начале раздела, посвященного науке, представлены части письма, в начале 80-х годов XV века отправленного Леонардо да Винчи миланскому герцогу Лодовико Моро. Ему он предлагает свои услуги в качестве военного инженера, архитектора и гидротехника. Сотрудничество правителя и человека искусства было долгим и плодотворным. Кстати, считается, что на одной из самых известных картин Леонардо да Винчи – «Дама с горностаем» – представлена фаворитка герцога Чечилия Галлерани. Более того, самому Леонардо тоже приписывали роман с этой очаровательной дамой. Впрочем, тут мы уже уходим в область догадок и слухов, которых с именем да Винчи связано предостаточно.

Что же касается научных исследований, то, видимо, художник вел их параллельно со своими многочисленными инженерными и архитектурными опытами. Например, отрывки, посвященные перемещению грузов, трению, движению, явно рождены долгой технической практикой. Отдавая должное силе человеческого разума (характерный для эпохи Возрождения момент), Леонардо да Винчи придает огромное значение опыту и считает, что ограничиваться лишь наблюдением в науке невозможно. Ему приписывают высказывание «Наука – это полководец, практика же – солдаты». Одна из главных заслуг великого итальянского художника в том, что он поднял и укрепил престиж науки, противопоставил ее простому умозрению и слепой вере. Многие считают, что его выводы относительно основ научного исследования на много лет опередили идеи Фрэнсиса Бэкона – основоположника научного метода.

Итак, мы предлагаем вам познакомиться с краткой подборкой мыслей великого деятеля эпохи Ренессанса относительно искусства и науки. Найдете ли вы здесь что-то практически полезное для себя? Вполне возможно, ведь великие идеи, как известно, не имеют срока годности. Но даже если умозаключения великого живописца не найдут отклика в вашей душе, в ней запечатлеется яркая картина эпохи Возрождения, виднейшим представителем которой был Леонардо да Винчи.

Предполагаемый автопортрет Леонардо да Винчи (ок. 1512 г.)

Искусство

Спор между живописцем, скульптором, музыкантом и поэтом

Можно представить, как расстроена живопись тем, что не находится ей места в числе свободных искусств! Ведь она – истинная дочь природы и осуществляется наиболее достойным чувством. Поэтому глубоко неправы писатели, оставляющие живопись за рамками свободных искусств, ибо охватывает она не только творения природы, но и бесконечно многие явления и понятия, которых природа не создавала никогда.

* * *

Так как писатели никогда не собирали сведений о живописной науке, им было неподвластно изучение ее частей и подразделений; сама же она практически не выражает своих целей в словах и из-за человеческого невежества остается вне названных мною наук, но не теряет при этом своей божественности! Не без причины писатели не облагораживали живопись и не восхваляли ее, ибо она сама себя облагораживает, без помощи со стороны. Точно так же, как делают это совершенные творения природы. И если живописцы не свели живопись к науке, не описали ее правилами – в этом нет ее вины. Живопись не становится менее благородной от того, что лишь малая часть живописцев может быть сведущей в литературе, ведь у них нет времени учиться этому. Мы ведь не говорим, что свойства трав, цветов, деревьев и камней не существуют, только потому, что люди еще не изучили какие-то из них? Нет, конечно же. Цветы, травы и скалы благородны сами по себе, вне зависимости от человеческого языка и письменности.

* * *

Мы говорим, что та наука полезнее, плоды которой наиболее удобны для описания, обобщения и передачи; а менее полезна та, которая менее удобна для сообщения.

Живопись вполне способна передать свои результаты многим и многим поколениям Вселенной, так как результат ее – итог зрительной способности. У нее иной путь к общему чувству: не через ухо, а через зрение. Поэтому ей не нужны толкователи в лице различных языков, она непосредственно разговаривает с родом человеческим и удовлетворяет его чувства так же, как творения самой природы. Более того, не только на представителей рода человеческого оказывает влияние живопись. Описан случай с одной картиной, изображавшей отца семейства. К ней не только жались маленькие дети этого человека, но и ластились собака и кошка, жившие в этом доме. Изумительное зрелище!

Живопись представляет творения природы нашим чувствам гораздо более достоверно и истинно, чем письмена и буквы; но буквы представляют слова более верно, нежели живопись. Можно сказать, что более удивительна та наука, которая представляет творения природы, чем та, которая представляет творения творца. А сотворенное творцом – по сути своей творение людей, как, например, слова. Именно такова поэзия и подобные ей явления, созданные благодаря человеческому языку.

Живопись для Леонардо да Винчи, бесспорно, самое высокое и самое говорящее искусство («Дама с горностаем», ок. 1489–1490 гг.)

* * *

Науки, основанные на подражании и копировании, дают возможность ученику стать равным творцу и также произвести на свет свои плоды. Эти науки полезны для того, кто подражает, но их можно поставить ниже тех, которые не могут быть оставлены по наследству, как обычные блага. И живопись среди таких превосходных наук является первой. Невозможно научить живописи того, у кого нет природной склонности, тогда как в математических науках, например, ученик усвоит то, что прочтет ему учитель.

Живопись нельзя копировать, как письмена, где копия полностью повторяет оригинал. С нее невозможно сделать слепок, в отличие от скульптуры, где копия может быть полным повторением оригинала. Живопись не дает возможности бесконечного числа повторений, как печатная книга. Она всегда благородна, она дарует славу своему создателю, она всегда единственна в своем роде и не порождает собственных копий, равноценных самой себе. Именно поэтому она превосходит все прочие науки.

Самые могущественные владыки Востока выходят к подданным в покрывалах, закрываясь от любопытных взглядов, – они считают, что их слава и величие много потеряют от оглашения и явности их присутствия. Картины, изображающие богов, часто держат под покровами, которые сами по себе являются сокровищами высочайшей ценности. И когда снимается покров – устраивается грандиозное представление с торжественными песнопениями и музыкой, а огромные толпы народа в экстазе бросаются ниц перед священным изображением, молясь ему так, как если бы перед ними находилось само божество во всем своем блеске! Ни в одной другой науке, ни с одним другим человеческим творением такого не происходит.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/5a/Leonardo_Da_Vinci_-_Madonna_Benois.jpg

«Мадонна Бенуа». 1478–1480 гг.

Вы можете сказать: «Но это заслуга не живописца, а самого изображенного предмета! В описанном случае люди поклоняются не искусству художника, а священному образу!»

Но если это так, почему люди не удовлетворяют свою душу, просто молясь в собственном доме или постели? Почему они отправляются в паломничество к живописным святыням, подчас подвергая себя опасности? Кто же побуждает их к этому? Конечно, делает это в первую очередь наглядный образ, с которым не могут сравниться никакие проповеди и писания. И, наверное, само божество с любовью относится к хорошей картине и любит того, кто почитает ее. А также более охотно принимает поклонение в таком образе, нежели в других, его описывающих формах, и оказывает милость, и дарует спасение.

* * *

Царство живописи – поверхность, цвет и фигура всех предметов, которые создает природа. Философия же проникает внутрь этих тел и изучает их свойства. Но, несмотря на свою глубину, философия не может открыть ту истину, которую постигает художник, работающий с внешними признаками этих тел: глаз не так склонен ошибаться, как разум.

* * *

Презирая живопись, которая одна может полностью подражать всем творениям природы, мы презираем и философию, и мышление, и разум, и чувства; ведь она рассматривает все виды и качества форм: море, деревья, животных, цветы и травы – все то, что осияно светом и имеет тень. И живопись мы можем назвать высшей наукой и законной дочерью природы, так как рождена она именно ею. Хотя еще вернее будет назвать живопись внучкой природы, так как природа родила все видимые вещи, а от них уже появилась на свет живопись. Так давайте же справедливо назовем живопись внучкой природы и родственницей самого Бога!

* * *

Все части астрологии – порождение зрительных линий и перспективы, а последняя является дочерью живописи. Ведь живописец в силу своих способностей и в силу особенностей искусства своего произвел перспективу на свет; и астрология не может существовать без линий. В этих линиях заключены все созданные природой тела, и без них не может существовать в том числе и искусство геометрии.

Геометрия сводит любую поверхность, ограниченную линией, к фигуре квадрата, а каждое тело – к фигуре куба. Арифметика делает все то же самое с кубическими и квадратными корнями. Но обе эти науки властны только над прерывными и непрерывными количествами. Качество же – красота творений природы и многообразие мира – им неподвластно.

* * *

Человеческий глаз на соответствующем расстоянии и в соответствующей среде ошибается меньше, чем другие чувства. Ведь он видит в направлении прямых линий, которые образуют пирамиду с объектом в основании, и доводит изображение объекта до нашего разума, как я собираюсь доказать. В отличие от глаза, ухо может сильно ошибаться в определении расстояний до объектов и в их расположении, потому что образы до него доходят в сильно искаженном виде, благодаря отражению. Часто бывает так, что нашему уху далекое кажется ближе, чем расположенное рядом, просто из-за длины и особенностей пути, по которым проходит образ.

Еще меньше можно доверять обонянию, которое доводит до нас запахи. Ну а вкус и осязание дают возможность судить только о результатах прикосновения!

Секреты перспективы на полотнах да Винчи много раз становились темой отдельных исследований («Мадонна в скалах», 80-е гг. XV в.)

* * *

Любое живое существо испытает больший ущерб от потери зрения, чем от потери слуха. Во-первых, зрение помогает отыскивать еду, необходимую всем живым существам, во-вторых, благодаря зрению мы постигаем прекрасное, видим красоту окружающего мира и в первую очередь тех вещей, которые даруют нам любовь. Слепой от рождения человек не может постичь слухом то, что дало бы ему зрение, так как он никогда не знал, что такое красота. При помощи слуха он может постичь только звуки и услышать разговор других людей, в котором звучат названия вещей, которые его окружают.

Можно жить, не зная этих названий, ведь глухие от природы люди, которые не могут также и говорить, объясняются, к примеру, посредством рисунков.

Здесь мне опять могут возразить, мол, зрение мешает тонкому проникновению в суть вещей, мешает духовному познанию (ведь один философ даже лишил себя зрения, чтобы не быть предвзятым!). Но на это можно ответить, что глаз господствует над чувствами и выполняет свою основную задачу, препятствуя путаным и лживым рассуждениям, не основанным на очевидном: в таких рассуждениях всегда ведутся споры с криком и дракой. И если философ лишает себя глаз, чтобы ничего не отвлекало его от возвышенных рассуждений, такой поступок просто глуп. Зажмурь глаза, если впадаешь в неистовство от невозможности духовного поиска, и держи их закрытыми до того, пока не иссякнет сомнение твое само собою. Но сумасшедшим был упомянутый философ, безумны были его рассуждения, и глупо было добровольно лишать себя зрения.

* * *

Благодаря глазу мы созерцаем красоту Вселенной. Он настолько прекрасен как творение, что, если мы лишаемся его, мы тем самым лишаем себя представления о том, как выглядят самые прекрасные творения природы. Их вид удовлетворяет нашу душу, выпуская ее из мрачной тюрьмы, где уже нет надежды увидеть солнце и всю красоту окружающего мира. И кто лишает себя зрения, тот заточает себя в тюрьму добровольно. Так неужели мы захотим сделать тьму вечной спутницей своей жизни?

Конечно, многие предпочтут потерять слух или обоняние, а не зрение, хотя такие потери тоже чувствительны, ведь потеря слуха, например, влечет за собой потерю всех наук, основанных на слове. Но только потеря зрения влечет за собой утрату всей красоты мира.

* * *

Живописцу подвластно многое. Если он желает увидеть нечто прекрасное, воплощающее любовь и красоту, он сам может породить эти вещи. Если же он вдруг захочет увидеть что-то уродливое, или забавное, или даже жалкое и отталкивающее, то и здесь он является полным властелином. Он может породить оазисы в пустыне, тень во время жары, теплые места во время холода. Если он захочет – создаст высокие горные вершины и бескрайние поля, море и долины, глубокие ущелья и живописные побережья. Все, что существует во Вселенной как предмет и как воображаемый объект, он волен сначала создать в своей душе, а затем, при помощи своих удивительных рук, перенести придуманное на холст. Он может создать такую же гармонию, которую образуют природные предметы.

* * *

Глаза мы называем окнами души. Именно благодаря глазам чувства наиболее достоверно, в наибольшем богатстве и великолепии, представляют нам творения природы. Ухо же является вторым по значимости – оно лишь довольствуется рассказами о том, что может видеть глаз. И если бы поэты, математики, историографы не видели своими глазами те вещи, которые они описывают, они не могли бы описать их при помощи письменных знаков.

Если ты, поэт, рассказываешь историю при помощи букв и слов, то живописец при помощи красок и кисти сделает ее более живой и понятной. Если живопись – немая поэзия, как говорят некоторые, то почему бы не назвать поэзию слепой живописью? И кто более несчастен – слепой или немой?

Если поэт так же свободен в средствах выражения, как живописец, то его идеи все равно не доставят людям такого удовольствия и такой ясности, как картины. Ведь если поэзия описывает словами фигуры, формы и местности, то живописец создает их непосредственные образы. Теперь ответьте сами себе на вопрос, что вам ближе – имя человека или его образ, его обличие? Имя человека может быть разным в зависимости от того, в каком доме или в какой стране он находится, а внешний облик его изменяет только смерть. Поэт служит разуму при помощи уха и слуха, живописец – при помощи глаза и зрения, более достойного, более высокого чувства.

Давайте представим: вот хороший живописец изобразил великую битву, а даровитый поэт также описал некое сражение. И картина, и поэма были выставлены рядом. Где будет больше зрителей? Где откроется самое горячее обсуждение? Где будет больше истолкований и больше горячности души? Что удовлетворит людей больше – картина или поэма?

Конечно, картина понравится больше и привлечет быстрее.

Напиши имя Божье на стене и размести рядом божественный образ – что будут почитать более? Очевиден ответ на этот вопрос. Если живопись включает в себя все формы природы, то у поэзии есть только названия. Они не так всеобъемлющи, как формы.

Найди поэта, который опишет прелести женщины влюбленному в нее мужчине, и найди живописца, который изобразит ее же, – и ты увидишь, куда склонится влюбленный, – он обратится к живописному образу.

…Вы поместили живопись среди механических ремесел. Но если бы живописцы, которые не склонны восхвалять собственные произведения, поставили перед собой цель придумать определение для живописи, она никогда не получила бы такое низкое имя. Если вы считаете, что живопись – механическое ремесло, ибо выполняется она руками, вспомним, что руки изображают то, что находится в области фантазии. А ведь писатели посредством пера и рук также изображают рожденные фантазией образы! Если же мы назовем живопись механическим ремеслом потому, что делается она за плату, – это тоже ошибка, ведь разве не пишете вы что-либо за деньги? Разве создадите вы хоть одно произведение бесплатно? Я отнюдь не порицаю это, ведь всякий труд достоин того, чтобы быть оплаченным.

Поэт может сказать: «Я создам нечто великое». Но ведь то же самое может заявить и живописец! Если вы скажете, что поэзия долговечна, я возражу вам, что творения того, кто делает посуду, могут быть долговечны еще более, превосходя и произведения поэзии, и шедевры живописи. Так что же, котлы выше произведений искусства?

Памятуя наши рассуждения о природе и живописи, мы можем в отношении искусства называться внуками Бога. Поэзия относится к философии морали, живопись – к философии природы. Первая описывает процессы сознания, вторая рассматривает сознание в движении. Поэзия пугает адскими выдумками, живопись может в этом преуспеть не меньше, а, скорее всего, больше.

Может ли поэт сравниться с живописцем в изображении прекрасного или уродливого, свирепого или нежного, чудовищного или возвышенного? Нет. Он может на свой лад описать и представить формы всего этого, но живописец преуспеет больше.

Поэт может создать описания форм; живописец сделает так, что они будут казаться живыми благодаря светотени, создающей живые выражения на лицах, и не только ей. Кисть создаст жизнь там, где это не способно сделать перо.

В своих ранних работах Леонардо еще не всегда соблюдал правила живописца, сформулированные им позднее («Благовещение», ок. 1472 г.)

* * *

Живопись способна в одно мгновение представить сущность объекта, благодаря зрению раскрыть впечатление от творений природы. Она соединяет части в одно целое, доступное чувствам. Глаз – истинный посредник между объектом и впечатлением. Поэзия делает то же самое, но средством менее достойным, чем глаз. Она несет нам изображения объектов природы медленнее и более смутно, чем живопись.

Глаз непосредственно сообщает нам об истинных формах и свойствах того, что находится непосредственно перед ним. Он порождает гармонию, или пропорциональность, которая ласкает наши чувства.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/78/Madonna_Litta_Hermitage.jpg

«Мадонна Литта», 1490-е

Гармония звука доставляет удовольствие нашему слуху, но все же действует она не так достойно, как глаз. Ведь звук, едва родившись, тут же умирает в вашем восприятии. А с чувством зрения этого не происходит, ведь если мы представим глазу красоту, которую создают прекрасные пропорциональные элементы, эти самые элементы не разрушаются так быстро, как музыка, ведь последняя не продолжает звучать в нашем восприятии, когда исполнение закончено! Красота живописи продолжительна, она позволяет снова и снова себя рассматривать, обсуждать и оценивать, она не надоедает, как многократно повторяемая музыка, и не наскучивает. Наоборот, прекрасное живописное произведение очаровывает нас снова и снова. Оно заставляет наши чувства желать обладать ею, вступать в состязание с глазом. Ухо наслаждается, слушая рассказ о красотах живописи, осязание желает проникнуть в картину, нос хотел бы обонять то, что представлено на ней, рот хотел бы заключить ее внутрь тела. Но все это второстепенно по сравнению со зрением.

Красоту, созданную живописцем, время сохраняет надолго. Глаз наслаждается этой красотой, как если бы это была красота живой природы; осязание не препятствует разуму обсуждать божественную красоту.

Возможно, поэт хотел бы сравниться с живописцем, но его слова, которыми он описывает составные части прекрасного, отделяются друг от друга временем. Он не может сложить их в такую гармоническую пропорциональность, в какую складывает их живопись… И тот грешит против природы, кто хочет описать звуками то, что следует созерцать глазами.

Почему человек покидает свое уютное городское жилище, оставляет друзей, родных и домочадцев и идет по пыльным дорогам к просторным долинам, к высоким величественным горам? Его заставляет делать это красота мира, которой можно в полной мере насладиться только посредством зрения. И если вы считаете, что поэт ничуть не менее живописца способен рисовать природу, почему же мы не довольствуемся описанием природы в произведениях поэтов, почему нам нужно видеть их воочию? Ведь гораздо проще было бы сидеть дома, не подвергая себя опасности непогоды, болезни и нападения недоброжелателей, и читать поэтические описания!

Но устроены мы так, что наша душа не может полноценно наслаждаться красотой без участия глаз. Мы не можем только благодаря мастерству поэта достоверно увидеть тенистые долины, бурное море, искрящиеся на солнце реки, не можем увидеть яркие краски природы – одним словом, все то, что создает для нас зрительную гармонию. А вот живописец может представить нам все это и даже больше: холодные зимние пейзажи, журчащие источники, зеленые лужайки… И это будет уже совсем другое удовольствие, нежели выслушивание описания всего этого.

Поэт говорит, что он превосходит живописца, так как заставляет пробуждаться человеческие чувства при помощи различных выдумок, причем как особую заслугу представляет то, что он может придумать вещи, которые не существуют на самом деле.

«Я могу заставить мужчин взяться за оружие, я могу описать небо, звезды, пробудить в человеке страсть к искусству, я могу все!» – говорит поэт. Но на это можно ответить, что ни одна из этих вещей не является его собственным достижением, предметом его собственных занятий. Ведь если он пожелает говорить – оратор сделает это лучше, если он заговорит об астрологии – его на этом поле победит астролог; если он захочет вдохновить нас рассуждениями о философии – свои умозаключения он, скорее всего, украл у философа. Ведь, в сущности, поэзия несамостоятельна и собственной кафедры заслуживает не более, чем мелочный торговец, перепродающий товары, изготовленные ремесленниками.

А живопись рассматривает творения как человеческие, так и божественные. Божество науки живописи дало нам линии, которыми ограничивается и оценивается совершенство статуй; оно научило архитекторов строить так, чтобы здание было приятно для восприятия и удобно для проживания; оно обучило ювелиров, ткачей, изготовителей ваз… Оно же изобрело буквы, посредством которых не только выражаются различные языки, но и передается от одного человека к другому мастерство инженеров, астрологов, математиков, строителей…

* * *

Поэт утверждает, что его наука – это прежде всего вымысел и мера, которые составляют тело поэзии: содержание – вымысел, стихи – мера. А потом все это одевается в науки. Но ведь живописец может представить те же самые аргументы, даже более точные: здесь тоже присутствует выдумка, фантазия в виде содержания и мера в виде самих предметов, которые нужно представить как можно более достоверно и пропорционально. Но живописец при этом не нуждается в том, чтобы одевать в науку свое творчество, более того, это другие науки одеваются в живопись. Например, астрология – ничто без перспективы, которая является составной частью живописи. Особенно математическая астрология, в отличие от ложной, умозрительной.

Поэт говорит, что он может описать один предмет, на деле представляющий собой другой… Живописец парирует, что он может сделать то же самое. Поэт утверждает, что он способен зажечь в людях любовь, самое прекрасное из всех чувств, – живописцу подвластно все то же самое. И даже более – он может подарить влюбленному образ его любви, давая ему возможность общаться с ним, обращаться к нему с речью. Попробуйте сделать то же самое с поэмой, написанной писателем! Живописец может заставить влюбиться в картину, которая вообще не представляет собой образ конкретной живой женщины, – он может создать обобщенный образ, но столь прекрасный, что перед ним склонятся все.

В моей собственной жизни был подобный опыт – я написал картину, представлявшую некий образ божественной красоты и прелести. Ее приобрел влюбленный мужчина и хотел снять с нее божественный флер, чтобы иметь возможность целовать ее без угрызений совести. В конце концов совесть победила, и ему пришлось убрать картину из дома.

Попробуй, поэт, создать красоту, не создавая определенного предмета, и пробуди у человека подобное желание! Если ты скажешь, что способен одним только пером и чернилами живописать ужасы ада, я отвечу, что и здесь живописец тебя превзойдет, так как он наглядно покажет вещи, которые могут как обещать наслаждение, так и приводить в ужас и побуждать к бегству. Живопись гораздо быстрее приводит чувства в движение, чем поэзия.

Если же ты, поэт, скажешь мне, что можешь словами побудить людей плакать или смеяться, я отвечу тебе, что двигателем этих чувств будешь не ты. Это искусство оратора, и к поэзии оно отношения не имеет.

А живописец может заставить людей смеяться, а не плакать, потому что плач – более сильное чувство и состояние, чем смех. Приведу еще пример: один художник создал картину, изображавшую зевающего. И все смотревшие на нее зевали тотчас же! Способна ли на это поэзия? Бывали случаи, когда художники представляли на своих полотнах сладострастные сцены – и они побуждали зрителей к таким же самым развлечениям. И если поэт опишет какое-либо божество, это описание будет не так почитаемо, как написанный красками образ. У этой картины будут собираться паломники, к ней будут приносить пожертвования, рядом с ней будут произносить обеты и клятвы. И помощи будут просить у нее, а не у поэтического описания!

Для живописи Леонардо да Винчи характерны тонкие переходы цвета («Портрет Джиневры де Бенчи», 70-е гг. XV в.)

* * *

Однажды в день рождения короля Матвея придворные творцы принесли ему свои дары: поэт – написанное им произведение, в котором восхвалял день появления правителя на свет, а художник – портрет возлюбленной владыки. Король бегло просмотрел творение поэта, после чего поставил перед собой портрет и не мог оторвать от него глаз. Поэт обиделся и сказал: «Правитель! Обратись к моей книге еще раз и ты увидишь, что она намного глубже и содержательнее картинок!»

Король ответил на это: «Помолчи! Ты сам не знаешь, что говоришь. Картина более служит чувствам, чем твои вирши, восхищаться которыми может слепой, но не тот, кто ищет гармонии мира. Я хочу видеть, я хочу осязать, а не только слушать. Твое произведение я могу положить рядом с собой и обратиться к нему в любой момент; а творение художника держу перед собой обеими руками и не могу оторваться от него. Мои руки сами потянулись к нему, они желают служить более достоверному чувству, чем слух. Я думаю, что именно так должны соотноситься между собой наука живописи и наука поэзии, как собственно органы чувств, которым они служат. Наша душа жаждет гармонии, а гармония рождается только тогда, когда я вижу пропорциональность и красоту. В твоей науке – поэзии – нет пропорциональности, рожденной мгновением, твою поэму можно оценить, только прочитав ее всю, одна часть следует за другой. А живопись создает гармонию целого, гармонию момента, и в этом ее великое чудо! И поэтому говорю я тебе, что твое ремесло, твое искусство стоит значительно ниже, чем искусство живописца. Его творение доставляет мне великое удовольствие тем, что в нем собраны все пропорциональные части, составляющие божественную красоту, и я могу охватить их глазом одновременно, радуя свою душу и услаждая ум. Нет никакой другой вещи на земле, которая дала бы мне такое же высокое наслаждение».

Тот, кто теряет зрение, – теряет красоту мира. Глухой же теряет только звук, созданный движением воздуха, – можно ли придумать более эфемерную вещь в мире? Ты считаешь, что наука благородна тем более, чем более прекрасен предмет, на который она распространяется, но живопись, которая распространяется на божественное творение, благороднее поэзии, которая лишь описывает лживые выдумки!

* * *

Итак, поэзия в высшей степени понятна слепым, а живопись – глухим. И живопись настолько же ценнее, чем поэзия, насколько живопись служит более благородным чувствам. Давно доказано, что это благородство трижды превосходит благородство всех остальных чувств, так как большинство из нас предпочли бы утратить слух, обоняние и осязание, а не зрение. Ведь потерявший зрение утрачивает всю красоту Вселенной.

Глаз объемлет красоту всего мира. Он создает все науки – от астрологии до космографии, от философии до математики; он дает знанию достоверность. Благодаря глазам мы описали высоту и величину небесных тел, научились предсказывать будущее по звездам, создали архитектуру и живопись. Ни на одном языке мира нет слов, способных описать величие, благородство и значимость зрения!..

Глаз – окно наших души и тела, благодаря которому мы можем наслаждаться красотой. Он раскрывает нам темницу, избавляет нас от пытки неизвестностью и темнотой. С его помощью мы покорили огонь, вспахали поля, устроили прекрасные сады. Благодаря ему мы пересекали моря и покоряли природу. И еще одно важнейшее умозаключение – природные вещи конечны, а образы, рожденные фантазией и трудом живописца по приказу глаза, – бесконечны, так как на полотне можно создать тысячи фантастических форм животных, цветов, скал…

* * *

При изображении материальных предметов между поэзией и живописью существует такое же различие, как между целым телом и его частями. Ибо поэт показывает нам красоту или безобразие объекта по частям, он «рисует» словами постепенно, в то время как живописец представляет образ целиком, с той истинностью, которая возможна только в природе.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/7e/Study_for_the_Kneeling_Leda.jpg

«Леда и лебедь» (эскиз). Ок. 1505 г.

Если же сравнить художника, поэта и музыканта, то можно привести такой пример: попробуйте представить песню, написанную для четырех голосов, в исполнении одного певца, который порывается петь сначала дискантом, потом тенором, потом контральто и, наконец, басом. Не получится гармонии, не будет красоты. Представьте себе прекрасное лицо человека, которое мы можем рассматривать только по частям: сначала глаза, потом нос, затем рот… Единого впечатления не будет, каким бы красивым это лицо ни было.

Так же поступает и поэт, о чем уже говорилось выше.

Правда, музыка еще способна создать мелодии, слагающиеся из нескольких голосов; у поэта они лишены гармонического распорядка. Хотя поэзия и восходит через слух к разуму так же, как и музыка, поэт вряд ли сможет описать музыкальную гармонию, так как он не способен в одно и то же время описывать несколько вещей. Живописи же это вполне подвластно, и поэтому поэт в отношении изображения телесных предметов остается много позади живописца, а в отношении невидимых, неощутимых вещей – позади музыканта…

Живопись, по мнению Леонардо, обладает самым большим диапазоном выразительных средств («Вакх», ок. 1510–1515 гг.)

* * *

Музыку можно назвать сестрой живописи, так как она – объект слуха, второго по значимости органа чувств после глаза. Она создает гармонию путем сочетания пропорциональных частей, рождающихся одновременно и умирающих в едином гармоническом ритме. Эти ритмы соединяют отдельные члены и элементы музыки, образуя гармонию и рождая красоту. Но живопись далеко превосходит музыку и господствует над нею, так как в отличие от музыки не умирает вскоре после рождения. Она навсегда остается в человеческом и природном бытии. Поистине удивительная наука живопись! Она сохраняет живой бренную красоту смертного тела, делает ее вечной и более прочной, чем творения природы, подвластные времени. Между живописью и божественной природой существует такая же связь, как между произведениями живописи и произведениями природы, и в этом ее величие, и за это живопись стоит почитать особо.

* * *

Предметы, видимые глазом, удаляются и меняются в размерах постепенно, и пропорцию эту можно высчитать. Это роднит живопись с музыкой, где, как известно, многое зависит от соотношения звуков.

Но если ты, музыкант, скажешь, что живопись – механическое ремесло, так как исполняется руками, исполняется действием, так ведь и музыка, пение может быть исполнена ртом человека!

* * *

Каковы различия между скульптурой и живописью? Я вижу только одно: труд скульптора требует большего напряжения мышц, в то время как работа живописца более занимает ум. Это давно доказано и очевидно: когда работает скульптор, он должен силою своих рук и ударами инструмента убрать лишний мрамор или иной материал, выходящий за пределы будущей скульп-туры, которая заключена внутри глыбы. Механические действия, необходимые для этого, сочетаются с великим трудом и потом, а также пылью и грязью. Лицо мастера залеплено всем этим и делает его похожим на пекаря. Тело его покрывают мелкие осколки, словно снег, а пол в жилище засыпан обломками камня и пылью.

То, что происходит в мастерской живописца, мало напоминает обстановку в жилище скульптора (конечно, я имею в виду в первую очередь выдающихся мастеров). Живописец гораздо более удобно располагается перед своим произведением, он хорошо и чисто одет, работает не тяжелым молотом, а легкой кистью и прозрачными чарующими красками. Жилище его полно изящных картин, и при желании он может окружить себя музыкантами и чтецами различных прекрасных произведений. Их можно рассматривать и слушать с большим удовольствием, ибо здесь не мешают стук молотка или прочие шумы.

Когда скульптор завершает свое произведение, он должен сделать для каждой скульптуры много контуров, чтобы представить ее наиболее выигрышно со всех точек зрения. Но все эти контуры выглядят достойно и изящно только при соблюдении всех необходимых впадин и выпуклостей. А чтобы правильно сделать их, мастеру необходимо время от времени отодвигаться в сторону от своего творения так, чтобы видны были в профиль детали произведения, то есть чтобы границы выпуклых и вогнутых частей были видны в их соприкосновении с воздухом. Как и живописец, скульптор обладает знаниями относительно того, как выглядят очертания видимых вещей при любом ракурсе. Это знание необходимо для них обоих.

Скульптор должен изымать части материала там, где он хочет, например, представить промежутки между мускулами персонажа, и оставлять этот самый материал там, где мускулы должны быть выпуклыми.

И мастер не сможет придать им верные формы, если он не наклоняется, не выпрямляется, не меняет постоянно свое положение, чтобы не только видеть истинную толщину мускулов и глубину промежутков между ними, но и оценивать их соотношения. Иначе он никогда не сможет правильно установить границы объемов. Многие считают, что это умственный труд скульптора, я же считаю, что в этом нет ничего, кроме телесного труда.

…Скульптор утверждает, что, если он уберет много лишнего, он не сможет нарастить недостающую часть, в то время как живописец может по много раз переписывать один и тот же кусок картины.

На это я бы ответил так: «Если, скульптор, твое искусство совершенно, ты должен уметь и знать, как снять достаточное количество материала, а не слишком мало и не слишком много. Если же ты не можешь рассчитать это заранее – ты невежественен как мастер».

Впрочем, много говорить о таких скульпторах не следует – это не мастера, а губители прекрасного мрамора. Истинный мастер не должен доверяться только суждению глаза, так как он может обмануть в расчетах. Например, деля линию на две равные части, легко ошибиться. Поэтому хорошие мастера всегда остерегаются и перепроверяют себя. Это относится не только к живописцам и скульпторам. Например, судья тоже должен остерегаться, чтобы избежать несправедливости.

Впрочем, невежде это правило незнакомо. Хороший же мастер продвигается вперед, руководствуясь знанием мер и соразмерности, соотношения длины, толщины, ширины всех членов и суставов тела. Поэтому такой мастер не снимет больше, чем нужно.

Так, может быть, скульптура сложнее, чем живопись? Нет. Живописец должен руководствоваться десятью различными понятиями, при помощи которых он доводит до ума свое творение: свет, цвет, тело, фигура, мрак, место, удаленность, близость, покой и движение. Для скульптора же имеют значение только тело, фигура, место, покой и движение. Мрак и свет не важны ему, так как о них заботится сама природа, освещая и затеняя его творение; цвет не имеет значения для его творчества; отдаленность и близость использует он лишь постольку-поскольку, ибо важна ему в основном линейная перспектива, но не перспектива цвета, который меняется на разном расстоянии от органа зрения и влияет на четкость границ и фигур.

Поэтому скажу так: скульптура не требует такого количества рассуждений, как живопись, и поэтому не так сложна для ума.

* * *

Я занимался скульптурой не меньше, чем живописью, поэтому владею представлениями и о той, и о другой работе в одинаковой степени. И могу ответственно оценить, какая деятельность требует больше ума и какая содержит больше трудности и совершенства.

Скульптуре нужно определенное освещение, преимущественно верхнее. Живопись же содержит в себе изначально и освещение, и тень. Скульптору на руку играет сама природа рельефа, природа камня, из которого рождается произведение; живописец сам создает свет и тень там, где их предусмотрела бы сама природа. Скульптор не может владеть многообразием природных цветов – живописцу же доступны они все. Перспектива, которую использует скульптор, не всегда кажется истинной, в то время как перспектива в живописи уводит нас за сотни миль за уровень первого плана картины.

Скульптор не может изобразить тело светящееся, прозрачное, он не в состоянии представить в своем произведении отраженные лучи, блеск металла, отражение в зеркале, лак на мебели, расходящиеся облака, влажный туман…

Бесконечен перечень того, что недоступно таланту скульптора и что, в отличие от него, может представить посредством краски художник!

Бесспорным достоинством скульптуры является ее способность более упорно противостоять времени. Хотя, если мы рассмотрим в качестве примера живопись эмалевыми красками на меди, обожженную в огне, такие изображения могут быть еще более долговечными, чем каменные изваяния.

Что же касается слов скульптора о том, что его ошибки нелегко исправить… Это очень слабый довод относительно сложности этого искусства: глупость и неумение не делают труд более достойным. Гораздо труднее, чем мраморную скульптуру, исправить разум мастера, который считает собственные ошибки подтверждением важности и красоты его искусства.

* * *

Тот, кто обладает достаточным мастерством и практикой, не делает досадных ошибок. Точно так же и скульптор может сначала работать с глиной и воском, убирая лишнее и добавляя недостающее, и только потом отлить произведение в бронзе. Именно бронзовое изваяние наиболее прочно из всех возможных, прочнее мрамора, который легче подвергается разрушению. И если бронза обладает обычно коричневым и черным цветом, который она приобретает со временем, живопись полна цвета и бесконечно разнообразна. Она более прекрасна, более фантастична и более богата, но скульптура и эмалевая живопись, упомянутая выше, более прочны.

Мы далеко не всегда можем судить с уверенностью, кто изображен на том или ином портрете («Прекрасная Ферроньера», 1490 г.)

Скульптура может показать то, что недоступно живописи: неосязаемые вещи она делает осязаемыми, плоские – рельефными, близкие – удаленными. Но зато живопись отличается богатством мысли, которого скульптуре недостает.

* * *

Одно из основных чудес живописи таково: она как будто отделяется от стены, на которой размещена, создавая свое пространство, и обманывает нас этим. Скульптор же создает свои произведения так, что они кажутся именно тем, чем, собственно, и являются. Живописцу нужно тщательно соблюдать соотношение света и тени; скульптор же далеко не всегда нуждается в этом, так как сама природа в этом плане помогает его произведениям, впрочем, как и всем другим материальным предметам.

Также живописец должен много размышлять над тем, как представить истинное качество света и тени и как их положить. На произведения скульптора тень и свет опять же накладывает сама природа. И, наконец, в живописном полотне важна перспектива, которая требует от мастера долгого изучения и овладения тонкостями математики. Она волшебною силой линий заставляет уменьшаться отдаленные от нас объекты и увеличивает те, что расположены рядом. Скульптор же практически избавлен от изучения правил перспективы, и в этом тоже природа практически самостоятельно принимает участие в его работе!

Предполагаемый портрет Леонардо да Винчи работы его ученика Франческо Мельци. 1510-е

О живописи прошлого и о том, чем плохи современные живописцы

Можно сказать, что первая во Вселенной картина – это линия, которая ограничивала тень человека, отброшенную на стену солнцем.

* * *

Я всегда говорю молодым живописцам, что не стоит подражать манере и приемам других. Ибо в этом случае мы отдаляемся от природы! Природные вещи существуют в мире в изобилии, так почему бы не прибегнуть сразу к ним, чем копировать мастеров, которые учились у нее? В первую очередь я хочу, чтобы меня услышали те, что хочет на пути искусства добиться славы и чести, а не состояния.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/0/00/Leonardo_da_Vinci_Portrait_of_mother_%E2%84%961_Magdalena.jpg

Портрет матери (?) («Магдалена»), кон. XV в.

* * *

Если у живописцев нет иного примера и иного вдохновения, чем работы мастеров предыдущего поколения, живопись приходит в упадок.

Не добьется успеха художник, который в качестве образца берет только картины других живописцев, – только обучаясь на предметах природы, сможет он создать достойное произведение. Вспомним мастеров, пришедших на смену римлянам: из века в век они подражали друг другу, пока не привели искусство к полному упадку. И когда родился флорентиец Джотто, он заново открывал искусство.

Родился Джотто в горах, где приходилось ему пасти коз. И наблюдая за козами и другими животными, склонный к отображению всего, что видит вокруг себя, он зарисовывал на камнях движения и формы коз, а потом и всех прочих зверей и птиц, которые водились в той округе. И таким путем, конечно, не только рисуя окружающие его предметы, но и изучая (без прямого подражания) произведения других, превзошел он многих мастеров прошлого!

После Джотто искусство снова находилось в упадке, так как многие начали подражать уже ему; так продолжалось много лет, пока флорентиец Томазо Мазаччо не доказал убедительно, что только свой путь и подражание природе, а не мастерам прошлых лет, способны привести к новому слову в искусстве. Те, кто избегают учиться у природы, учатся напрасно! Знать и ценить заслуги мастеров прошлого, рассматривать их приемы, конечно, полезно начинающему мастеру. Но учиться нужно у природы.

* * *

Есть на свете живописцы, которые то ли по причине скудного обучения, то ли по причине глупости заявляют, что хорошо работать можно только ради хорошего вознаграждения.

«Когда мне будут хорошо платить, тогда я и создам стоящее произведение!» – возвещают они.

Можно ли придумать что-то более жалкое и некрасивое, чем откровенная демонстрация того, что художник может создать произведение на любую цену? Как это понимать? «Вот это – за большие деньги, это – по средней цене, а это – товар для бедных»?

* * *

Смешно и глупо выглядит, когда живописцы изображают дома и тому подобные предметы таким образом, что они едва доходят до колена персонажей картины, причем даже в том случае, если расположены ближе к зрителю, чем человеческая фигура, которая собирается в этот самый дом войти! Или колонны, изображенные в виде тонкой палочки в кулаке человека, который на них опирается.

* * *

Следует остановиться на том странном способе, которым многие живописцы представляют на стенах капелл сложные многофигурные композиции. Например, они представляют некий сюжет с пейзажем и зданиями, затем поднимаются на одну ступень выше и представляют новый сюжет уже с другой точки зрения, затем третий и четвертый, и при этом каждый раз меняется точка зрения. Зачем такая глупость? Это рушит и композицию, и замысел. Часто одна и та же часть крепости или какого-то пейзажа получается представленной с нескольких точек. Но ведь точка зрения в глазах зрителя!

Так как же нам изобразить, например, житие святого, состоящее из многих отдельных сцен, на одной и той же плоскости? Размещай первый план с точкой зрения на уровне глаз человека, смотрящего на изображение. Здесь будет самый большой сюжет. Выше размести, постепенно уменьшая фигуры, дома и детали пейзажа, следующие сцены. А в самом верху можно расположить, например, фигуры ангелов, облака или птиц. Иначе изображение будет недостоверным, тяжеловесным и фальшивым.

Эскиз сражающегося всадника. Ок. 1503

Каким должно быть живописцу

Природа милостива: она позаботилась о том, чтобы тебе всегда было чему подражать.

* * *

Живописец спорит с природой и соревнуется с ней.

* * *

Если живописец лишь бессмысленно срисовывает, опираясь только на практику и на то, что видит глаз, – он уподобляется зеркалу, которое отражает предметы, но не знает и не понимает их.

* * *

Но все же ум живописца должен уподобиться зеркалу, которое всегда приобретает цвет того предмета, к которому оно обращено, и наполняется образами предметов, расположенных перед ним. Ты не можешь быть хорошим живописцем, если не можешь подражать производимым природой формам, если не увидел их во множестве и не зарисовал в душе, которая оживит их и превратит в произведение искусства. Гуляя по дорогам и полям, обращай внимание на различные объекты, рассматривай их, запечатлевай для себя, как бы составляя сборник из различных предметов и образов, строго тобой отобранных. Не уподобляйся тем художникам, которые, утомившись и устав душой, прекращают смотреть и изучать и начинают просто прогуливаться, не давая труда взору и душе! Они не хотят уже рассматривать различные предметы, они становятся как бы слепы и глухи – и в итоге, даже встречаясь с родственниками и друзьями, не проявляют чувств и вызывают обиды.

Без постоянного наблюдения и зарисовывания увиденного, по мнению Леонардо, художником стать невозможно («Драпировка на женской фигуре», ок. 1477 г.)

* * *

Среди глупцов есть те, кто не только глуп, но и лицемерен: такие люди постоянно стремятся обмануть других и себя тоже, правда, других в первую очередь. Наяву же всегда получается так, что более всего они обманывают себя. Именно эти люди насмехаются над живописцами, не дающими себе покоя даже в праздники и продолжающими изучать предметы окружающего мира. Живописцы эти хотят глубоко познать свойства творений природы и приобрести их знание; хулители же видят в этом повод для осмеяния.

Но пусть умолкнут эти глупцы и лицемеры, потому что смеются они на самом деле над теми, кто хочет познать замысел творца множества удивительных вещей. Только великим знанием предмета можно обрести великую любовь. Если же ты не знаешь его, то и любить не можешь. Но если ты любишь предмет ради того блага, которое можешь получить от него, ты уподобляешься псу, который виляет хвостом и скачет от радости перед тем, кто может дать ему кость. Но если бы пес знал обо всех достоинствах того, перед кем он заискивает, он любил бы его гораздо больше, если бы такое знание было ему доступно!

* * *

Если мастер уверяет себя и других, что он изучил и сохранил в памяти все формы и все явления природы, такого мастера можно с уверенностью назвать невеждой. Ибо явлений и предметов в мире неисчислимое множество, а память наша не настолько вместительна, чтобы все их сохранить. Поэтому не нужно уверять, что тебе подвластно все. Следи, живописец, за тем, чтобы алчность к деньгам не преодолела в тебе любви к искусству! Заработок, основанный на чести, всегда выше и достойнее, чем честь большого состояния. На основании сказанного мною – действуй постепенно. Сначала старайся рисунком передать в ясной и доступной для глаза форме те образы и формы, которое создало твое воображение; затем совершенствуй его, опираясь на опыт и накопленные образы природы; затем добавляй и вырисовывай человеческие фигуры, одетые или обнаженные, так, как ты задумал первоначально в своем произведении. Учитывай размеры и перспективу, в твоем произведении не должно быть ничего такого, что не соответствовало бы разуму и явлениям природы. И тогда ты достигнешь умения и почитания в искусстве.

* * *

Некоторые называют хорошим мастером даже того живописца, который может хорошо изобразить только человеческую голову или фигуру. Но велико ли дело, изучая одну-две вещи в течение своей жизни, достичь совершенства только в ее изображении? Ведь живопись включает в себя знание и изображение всех вещей, порожденных природой и созданных людьми, всех, которые может увидеть и понять человеческий глаз. Поэтому я считаю, что жалок тот художник, который может хорошо изобразить только один или два предмета.

Неужели вы не видите, сколько всего придумывается и создается людьми? Неужели не видите, сколько на свете есть разнообразных животных, деревьев, цветов, трав? Сколько на свете различных местностей – гористых, равнинных, лесных? Сколько в мире источников, рек, городов, разных зданий, орудий, предназначенных для работы, всевозможных одежд и украшений? И все эти вещи достойны того, чтобы их представить. И чем больше живописец может изобразить, тем больше у нас причин считать его хорошим живописцем.

* * *

Невозможно назвать универсальным живописца, который не любит всех содержащихся в живописи вещей одинаково. Например, бывает так, что художнику не нравятся пейзажи, и он считает, что они не стоят изображения, и что вообще пейзаж может быть нарисован кем угодно. Например, Боттичелли говорил, что можно взять губку, пропитать ее различными красками и бросить об стену, и на стене появится пятно, в котором можно увидеть красивый пейзаж. Но ведь пейзаж этот будет не столько плодом работы художника, сколько порождением фантазии: каждый сможет увидеть в нем лица людей, фигуры животных, панорамы сражений, скалы, море, облака, леса… Так же, как и в звоне колоколов, слышимом издали, каждый может услышать что-то свое. Но если пятна краски на стене разбудили вашу фантазию и выдумку, это еще не значит, что вы сможете закончить все эти детали и превратить пятно в действительно красивый пейзаж! И автор этих слов делал очень жалкие пейзажи…

* * *

Недостойно хвалить живописца, который может хорошо изобразить только одну-единственную вещь – тело человека, голову, одежду, животных, пейзаж или еще что-нибудь. Ибо каждый тупица, обратившись к какой-то одной вещи и постоянно занимаясь ею, сможет в итоге сделать ее хорошо.

* * *

Мастер, произведения которого опережают его суждения, – жалок. Тот же, у которого суждения идут впереди произведения, продвигается к совершенству.

* * *

Живописец, который никогда не сомневается, немногого достигнет. Когда произведение идет впереди суждений творца, художник не продвигается вперед; если же суждение превосходит произведение, то произведение это постоянно будет совершенствоваться, только если не помешает этому скупость мастера.

* * *

Во время занятий живописью не отвергай суждений окружающих. Ведь даже если человек не живописец, он всегда обладает какими-то знаниями о форме другого человека или предмета, например может заметить, что другой человек горбат, или одно плечо у него выше другого, или рот и нос слишком велики. И если люди могут замечать и судить о творениях природы, то и о наших ошибках они также могут судить. А все мы знаем, что любой человек может ошибаться в своих произведениях. Прими это во внимание, и ты извлечешь пользу из ошибок, как из своих, так и из ошибок других.

Таким образом, выслушивай терпеливо мнение других о своей работе. Конечно, нужно подумать о том, имел ли хулитель основание критиковать тебя? Если найдешь, что имел, – поправь свои ошибки. Если же нет – сделай вид, что не расслышал или не понял его. Но если ты этого человека любишь и ценишь, постарайся привести ему разумные доводы насчет того, что он ошибается.

* * *

Если ты, живописец, собственным разумением или по указанию кого-либо найдешь неточность в своем произведении – не ленись исправить ее. Ибо когда ты представишь свое творение на суд публики, эта неточность откроет всем твое несовершенство. Ты можешь сказать: «Я не буду ничего исправлять, учту все ошибки в следующем своем произведении!»

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/55/Leonardo_da_vinci%2C_Study_of_a_child.jpg

Наброски ребенка. Ок. 1508 г.

Но это неправильно, ибо живопись – не музыка, которая умирает сразу после того, как исполнена. Она еще долго будет являть всем твое невежество. Если же ты считаешь, что не стоит тратить время на исправление ошибок, потому что за это время ты можешь создать другое произведение и получить дополнительный заработок, позволь напомнить тебе, что денег нужно нам столько, чтобы удовлетворить наши жизненные потребности. Если же ты желаешь заработать денег в изобилии, ты не истратишь их все за свою жизнь, и то, что останется, будет уже не твоим. Ведь если то, что ты заработал, не служит тебе в твоей жизни, оно окажется в руках других людей. А если ты тратишь время не на то, чтобы заработать больше, а на то, чтобы совершенствовать свои умения, овладевать перспективой, исправлять ошибки, ты оставишь после тебя произведения, которые принесут тебе больше чести и радости, чем заработанные деньги. Ведь деньги почитают не ради тех, кто ими обладают, – у них собственная ценность. Обладатель денег и драгоценностей привлекает к себе зависть и притягивает воров, но разговоры об этом человеке и почести, оказанные ему, заканчиваются вместе с его смертью. Людей привлекает сокровище, а не тот, кто им обладает. Вспомни, сколько было на свете богатейших императоров и владык, но много ли мы сейчас знаем о них самих, а не о том, что было им подвластно? А ведь они думали, что завоеванные богатства и земли составят их славу! И сколько было на свете людей, живших в бедности, но запомнившихся своей доблестью? Ибо доблесть превосходит любое богатство.

Сможете найти дракона? («Кошки, львы и дракон», ок. 1517–1518 гг.)

Сокровище не прославит своего владельца после его смерти так, как это сделает наука, потому что последняя – родная дочь того, кто ее породил; а деньги, выражаясь образно, – падчерица.

Ты можешь сказать: «Я предпочитаю удовлетворить свое тело и свои чувства посредством того, что дают мне сокровища, а не доблестью!»

Но посмотри на других, на тех, кто, подобно диким животным, служили лишь желаниям тела. Многие ли помнят о них? Какую славу они о себе оставили?

Можно оправдываться тем, что ты боролся с нуждой, не имел времени учиться и поэтому тебе не хватает благородства. Но и в этом виноват будешь только ты сам, потому что обучение доблести, овладение доблестью является пищей и для души, и для тела. Ведь сколько было на свете философов, которые родились в достатке, но добровольно отказались от него, чтобы сокровища не искусили и не опозорили их!

Можно оправдывать себя детьми, которых нужно кормить, но ведь дети могут довольствоваться немногим. Поступай так, чтобы пищей твоим детям служила доблесть. Она – самое главное богатство.

Можно сказать, что необходимо сначала создать капитал, который будет кормить тебя в старости, но капитал может иссякнуть, тогда как умения и знания никогда не исчезнут и не сделают твою старость немощной.

* * *

Всегда проще увидеть ошибки в чужих произведениях, нежели в своих. Часто бывает так, что тот, кто любит порицать чужие незначительные недочеты, не видит собственных серьезных ошибок. Как избежать такого невежества? Совершенствуй в первую очередь свои умения. Изучай перспективу, пополняй знания о пропорциях человека и животных, будь хорошим архитектором – знай все, что касается форм и особенностей построек. Форм в природе бесконечно много, и чем больше ты будешь знать, чем больше умений тебе будет подвластно, тем лучше будут твои работы. Там, где навыка тебе недостаточно, не стесняйся срисовывать с натуры.

Дам тебе совет: когда работаешь над произведением, имей при себе большое плоское зеркало и как можно чаще рассматривай в нем свое творение. Ты увидишь его с другой стороны, оно покажется тебе как будто бы исполненным рукой другого человека, и тебе будет проще увидеть и исправить свои ошибки. Еще один совет: время от времени отвлекайся от работы и некоторое время занимайся чем-то другим. Когда ты снова вернешься к своему творению, тебе будет проще о нем судить и проще будет увидеть, какие в нем есть ошибки. Если же ты постоянно находишься рядом с ним – впадаешь в самообман и пропускаешь то, что стоило бы увидеть. Также время от времени отходи подальше от своего произведения и смотри на него издали – так оно проще охватывается взглядом и лучше видны несоответствия и непропорциональные части.

* * *

Творения часто похожи на своих мастеров. Так получается потому, что наше суждение направляет нашу руку при создании предмета или фигуры и заставляет нас рассматривать и править очертания до тех пор, пока они не начнут нас удовлетворять. Суждение – одна из сторон нашей души, которая по своему желанию создает форму тела, в котором обитает. И если ей нужно создать форму нового тела, она, конечно же, снова создаст такое тело, которое уже было ею одухотворено. Именно поэтому, когда мы влюбляемся, мы чаще всего влюбляемся в похожие на себя объекты.

* * *

Неправ тот живописец, который повторяет одни и те же лица, одни и те же движения, одни и те же покрои одежд, одинаковые исторические композиции и делает персонажей похожими на самого себя! Мне это всегда казалось странным. Знавал я художников, которые во всех созданных ими фигурах как будто рисовали сами себя с натуры. Если автор был стремителен и быстр – его фигуры тоже находились в активном движении; если художник был набожен – такими же выглядели и его персонажи со склоненными шеями; если он не любил лишних усилий – фигуры на его картинах также казались воплощенною ленью; если мастер не отличался красотой и пропорциональностью – на его картинах персонажи были такими же.

Отнюдь не признак ума, если мастер обнаруживает самого себя в своих композициях и если каждое свойство в живописи следует за собственным свойством живописца. В чем же причины такого недостатка?

Я много рассуждал об этом и пришел вот к какому выводу: душа, которая управляет каждым телом, есть то, что формирует наши суждения еще до того, как они станут полностью нашими. И именно душа создает фигуру человека, именно она решает, что будет хорошо для нее, а что плохо, и может создать ее, например, с большим или маленьким носом, с высоким или низким ростом. И столь велико могущество суждения, созданного волею души, что оно начинает двигать рукой живописца и повторять самого себя. Ибо душа решила так, что это правильный способ изображать человека, и если он пытается поступить иначе – он ошибается. И если душа находит кого-то, кто похож на принадлежащее ей тело (ею же созданное), она влюбляется в него. Именно поэтому многие женятся на женщинах, похожих внешне на себя, и поэтому часто дети похожи на своих родителей.

* * *

Как же избежать ошибки, которую делает живописец, изображая все фигуры по своему образу и подобию?

Нужно делать изображаемые фигуры по правилу природного тела, которое обладает похвальной пропорциональностью. Для этого нужно измерить пропорции собственного тела и узнать, где и в чем оно отличается от природной пропорциональности. А узнав это, применить все свои знания и умения, чтобы в изображаемых фигурах и объектах не изобразить недостатки, свойственные собственному телу. Именно с этим пороком живописцу должно наиболее активно сражаться! Потому что он родился вместе с суждением. Ведь душа, владычица твоего тела, тоже является твоим собственным суждением, и она хочет видеть создания, похожие на то, которые она создала, составляя твое собственное тело. Поэтому можно сказать: нет ни одной женщины, которая в итоге не нашла бы себе пару, разве что она совсем уж чудовищна.

Итак, запомни, живописец: нужно знать недостатки, свойственные тебе, и избегать их при изображении тех фигур, которые ты представляешь!

* * *

Что нужно живописцу для творчества? Он должен владеть математикой в той части, которая необходима для живописи; ему нужно избегать товарищей, чуждающихся работы и каких-либо занятий; ум, готовый воспринимать разнообразие предметов и отражать его; а также удаленность от всех других забот. Если при созерцании какого-либо случая или предмета приходит в движение чувство – такие случаи нужно рассматривать, приводя их к ясности, и понимать их суть и содержание. А прежде всего, нужно иметь душу, похожую на зеркало, в котором преобразуются цвета и свойства всех расположенных перед ним предметов.

В своем рисунке «Витрувианский человек» Леонардо да Винчи представил идеальные пропорции человеческого тела согласно расчетам античного архитектора Витрувия (1492 г.)

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/8a/Compositional_Sketches_for_the_Virgin_Adoring_the_Christ_Child%2C_with_and_without_the_Infant_St._John_the_Baptist%3B_Diagram_of_a_Perspectival_Projection_%28recto%29%3B_Slight_Doodles_%28verso%29_MET_DP832657.jpg

Богоматерь с младенцем (эскизы). 1480-е

Если у художника есть товарищи, которые разделяют его взгляды и схожи с ним в своих занятиях, – это хорошо; но если таковых нет – ему лучше быть одним в своих размышлениях и трудах, пока он не найдет более полезного и схожего с ним общества.

* * *

Телесное благополучие не должно мешать благополучию разума. Поэтому живописцу лучше быть отшельником, особенно если он собирается предаться размышлениям об увиденном и прочувствованном, о том, что уже дало ему материал для памяти и сохранилось в ней, чтобы потом воплотиться в творении. Если ты находишься в одиночестве – ты полностью принадлежишь себе. Если ты находишься в обществе даже одного-единственного товарища – ты принадлежишь себе лишь наполовину, а то и меньше, если товарища твоего отличает нескромность поведения. Ну а если ты будешь проводить свое время со многими – тем больше, соответственно, возрастут и твои неудобства в творчестве. Например, ты хочешь сказать: «Я буду поступать по-своему, я буду держаться в стороне, чтобы иметь возможность наблюдать формы и поведение природных вещей!»

Но такое желание и намерение будет неосуществимо, если твои уши постоянно открыты для дружеской болтовни. Не получится служить двум господам: ты будешь и плохим товарищем, и плохим художником. И беседы с друзьями удовольствия не принесут, и результат размышлений об искусстве тебя не устроит. Ты скажешь: «Я буду встречаться с друзьями, но при этом буду держаться в стороне, чтобы их слова не достигали меня и не мешали моим рассуждениям!» Я на это отвечу, что тебя сочтут за чудака и ты все равно окажешься в одиночестве. Так не лучше ли предпочесть одиночество компании, от которой нужно бежать, чтобы она не мешала?

* * *

Рисовать в обществе других художников много лучше, чем в одиночестве, по многим причинам. Во-первых, тебе будет стыдно, если другие будут смотреть на тебя как на неуспевающего. А значит, стыд заставит тебя лучше учиться и быстрее совершенствоваться. Во-вторых, здоровая зависть и желание похвалы побудит тебя работать, дабы попасть в число лучших, так как похвалы другим будут подгонять тебя. В-третьих, ты сможешь получить много пользы, созерцая работы тех, кто успевает лучше тебя. А если ты сам будешь лучше других – получишь выгоду, избегая ошибок; а похвалы и восхищение окружающих будут приятны и сподвигнут достигать большего.

* * *

Помни, что маленькие комнаты и жилища концентрируют ум, а большие его ослабляют и рассеивают.

Эскиз к религиозному сюжету: изображения святого Георгия, дракона, лошади… и одной кошки. 1500-е

Как обучать живописца

Поистине жалок ученик, не превзошедший учителя.

* * *

Много есть на свете людей, желающих рисовать и любящих рисунок, но не способных. В основном это те, что не заканчивают вещей тенями и не старательны.

* * *

Юный живописец, прежде всего, должен обучаться перспективе, потом – мере каждой вещи; затем ему нужно изучить рисунки хорошего мастера, чтобы познакомиться с правильными пропорциями тел; после этого рисовать с натуры, чтобы закрепить основы изученного; потом рассмотреть побольше произведений различных мастеров; и, наконец, привыкать как можно больше практиковаться и работать в искусстве.

* * *

Ежели ты, живописец, хочешь учиться правильно и с пользой, прежде всего, учись рисовать медленно и судить о том, где на картине участки света и какие из них содержат первую степень светлоты. Подобным же образом учись судить о тенях – какие из них более темны, чем другие? Каким образом они смешиваются друг с другом? Каковы их размеры? Затем смотри, как расположены линейные очертания, как изгибаются линии в одну или в другую сторону. Смотри также, где они более, а где менее отчетливы, где менее широки или тонки. И затем следи за тем, чтобы твои тени и участки света были объединены, не имели жесткой границы, черты или края: на картине переход этот должен напоминать дым и быть таким же легким. И когда ты приучишь себя обращать внимание на все это, приучишь свою руку к такому прилежанию, умение и техника придут к тебе как будто сами собою.

* * *

Никто не будет спорить, что зрение – одна из самых быстрых вещей и способностей, какие есть на свете. Ведь в одной точке оно видит сразу множество форм, но понять и оценить сразу оно может лишь один предмет.

Если ты, читатель, смотришь на страницу, которая сейчас лежит перед тобой, ты видишь великое множество букв и слов. Но за одно мгновение ты не сможешь сосчитать, сколько букв на этом листе, а также мгновенно понять, о чем они повествуют. И чтобы понять, о чем идет речь, тебе нужно взять эту страницу и прочитать написанное букву за буквой, строчку за строчкой. Точно так же и в том случае, если ты хочешь подняться на высокую башню, – нужно переходить со ступеньки на ступеньку, ибо только так возможно достигнуть вершины. И в искусстве, если ты желаешь обладать знанием форм вещей, понимать их суть и связи, – начинай с отдельных элементов и не переходи к следующему, пока не уложил в памяти и не усвоил на практике предыдущий. Поступая иначе, пытаясь охватить все и сразу или будучи непоследовательным, ты потеряешь много времени, и твое обучение станет гораздо более длительным, чем могло бы быть.

Учись в первую очередь прилежанию, а не быстроте!

* * *

Как проще всего запомнить вещь, которую изучаешь? После того как ты срисовал предмет много раз и тебе кажется, что ты прочно запомнил его, – попробуй нарисовать его, не глядя на образец. При этом очень хорошо заранее нарисовать образец на тонком гладком стекле и потом положить его на тот рисунок, который ты делал без образца. Рассмотри внимательно: совпадают ли они? Или есть места, где прорисованное на стекле не совпадает с тем рисунком, который ты сделал, не опираясь на образец? И если ты где-то нашел ошибку – рассмотри ее как следует и запомни, чтобы более не повторять. А еще лучше – возвращайся к образцу, снова и снова перерисовывая неверную деталь до тех пор, пока не уложится она во всех подробностях в твоем воображении.

Если нет у тебя гладкого прозрачного стекла, которое можно использовать для прорисовки, возьми лист тонкого хорошо промасленного пергамента, тщательно высуши его и используй так же, как если бы это было стекло. Причем когда ты используешь пергамент для одного рисунка и исправишь все свои ошибки, ты можешь стереть с него рисунок при помощи губки и сделать новый.

* * *

Хороший рисовальщик должен стремиться даже от игр получить не только развлечение, но и пользу. Нужно всегда использовать то, что есть под рукой, в интересах вашей профессии. Один из главнейших пунктов – развить правильное суждение глаза и научиться оценивать истинную длину, ширину и высоту предметов, которые находятся на разном расстоянии от вас. Например, могу предложить вам такое развлечение: пусть один из вас проведет на стене прямую линию. А все остальные, находясь на расстоянии десяти локтей от этой линии, возьмут в руки тоненькие стебельки или соломинки и отрежут от них куски такой длины, какую, по их мнению, имеет нарисованная на стене линия. А затем по очереди подходите и сверяйте длину своих соломинок с тем, что нарисовано на стене. Тот, кто со своей мерой более всех приблизился к образцу, пусть считается победителем и даже получит приз, заранее вами выбранный.

Можно также взять укороченные меры, то есть, например, дротик или трость, и, находясь на расстоянии от нарисованной на стене линии, предполагать, сколько раз длина вашей меры уложится в эту линию. Можно еще соревноваться в том, кто точнее всех проведет линию, например, длиною в локоть, а потом оценить нарисованные линии с помощью мерной нити. Подобные игры развивают глазомер художника, придают правильность суждению его глаза, а это важнейшее действие в живописи.

* * *

По моему мнению, есть большая польза от того, чтобы, лежа перед сном в темноте, вызывать в своем воображении образы и очертания форм, недавно изученных, или других предметов, закрепившихся в вашем воображении. Я так делал и считаю, что это очень способствует закреплению вида разнообразных предметов в нашей памяти.

* * *

Напомню вам и о недавно изобретенном способе рассматривания и домысливания, который многие считают ненужным и смехотворным; я же, напротив, думаю, что он очень полезен для того, чтобы развивать ум и подталкивать его в сторону всевозможных изобретений.

Например, попробуйте чаще рассматривать стены, покрытые какими-либо пятнами, или камни, запачканные строительным раствором. При должном воображении – особенно если тебе как раз в это время нужно изобрести для своего нового произведения какую-то местность или пейзаж – в этих пятнах можно увидеть подобие гор, холмов, рек, деревьев, равнин… А всматриваясь в них далее, можно там увидеть сцены битв, фигуры людей в различных одеждах, животных, птиц и бесконечное число других образов. Причем если на эту стену будут смотреть несколько живописцев, каждый волен увидеть в пятнах и рисунке камня что-то свое. Так же, как в отдаленном шепоте или колокольном звоне каждый услышит то, что ближе ему.

Многие свои работы Леонардо да Винчи переделывал по несколько раз, добиваясь совершенства, как, например, «Портрет музыканта» (90-е гг. XV в.)

Не поленись лишний раз остановиться, живописец, чтобы посмотреть на пятна на камнях или на стене, на кучки пепла в очаге, на облака в небе или даже на грязь. Везде ты можешь, приглядевшись, найти удивительные образы. И ум твой пробудится к новым картинам и новым изобретениям, и ты сможешь создать неповторимые картины – от древних битв до фантастических пейзажей, от композиций с животными и людьми до чудовищ, чертей и ужасов ада. Неясными образами, увиденными среди обычных предметов, твой ум пробуждается к новому творчеству и новым изобретениям. Но, прежде всего, конечно же, учись правильно представлять и хорошо изображать те предметы и их части, которые окружают тебя постоянно и которые не нужно пробуждать в пятнах и разводах на камнях силой своей фантазии. Начинай с обычных скал, цветов и деревьев.

Живопись и перспектива

Живопись простирается на все десять обязанностей глаза, к которым относятся свет, мрак, цвет, тело, фигура, место, близость, удаленность, покой и движение. И эти обязанности представляют собой основу моего произведения, напоминающего живописцу, каким образом должен он в своем искусстве представлять все эти вещи, произведенные природой и украшающие мир.

* * *

Главное в живописи то, что изображенные на плоскости тела кажутся объемными, а фон, на котором они располагаются, кажется удаляющимся в глубь стены. Такой эффект порождается тремя перспективами: уменьшением пропорций фигур, уменьшением их величин и смягчением их цветов. Из этих трех перспектив первая зависит от действия глаза, а две другие порождаются воздухом, находящимся между нами и предметами, которые мы видим. Второстепенный, но тоже важный момент в живописи – это подходящие изменяющиеся позы и телосложение, чтобы изображенные люди не казались близнецами.

* * *

Живопись в первую очередь потому доступна и понятна тем, кто рассматривает творение художника, что она представляет объемным и отдельным от стены то, что на самом деле объема не имеет. Краски же в основном дают славу и почет мастерам, которые их изготавливают: их красота – заслуга не живописца, а мастера, который их сделал. Какая-либо вещь может быть покрыта безобразными красками, но все равно поражать зрителей, так как она будет казаться объемной и рельефной.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/73/Madonna_of_the_Yarnwinder.jpg

«Мадонна с веретеном» (копия; оригинал утрачен).

Ок. 1501 г.

* * *

Главное, основное намерение живописца – сделать так, чтобы тело, изображенное на плоской поверхности, казалось рельефным и отдельным от этой плоскости. Тот художник, который достиг наибольшего совершенства в создании такого эффекта, заслуживает наибольшей похвалы, ибо это венец живописной науки. Иллюзия, о которой здесь сказано, достигается использованием тени и света, светлого и темного. Поэтому тот, кто избегает теней, теряет славу у благородных зрителей и приобретает известность у невежественной черни, которая требует от искусства только красоты красок, забывая о чудесной возможности изобразить объемным плоское тело.

* * *

Тщательного исследования и размышления требуют в живописи тени, гораздо большего, чем очертания предметов. Доказать это можно тем, что очертания тел можно прорисовать при помощи вуали или стекла, которые мы помещаем между глазом и тем предметом, который нам нужно изобразить; но к теням это правило неприменимо вследствие того, что их границы смутны и неощутимы.

* * *

Помещенное в границы всегда сложнее, чем свободное. Границы теней не имеют определенных очертаний, но они образованы своего рода ступенями, и, если живописец не знает этого, изображенные им предметы не будут рельефными. Именно рельефность, объем – самое главное в живописи, то, что одухотворяет ее.

Рисунок всегда свободен, ибо представляет нам бесконечно много различных лиц – с длинным носом, с коротким и так далее. Живописец всегда может пользоваться этой свободой; и где есть свобода, там отсутствуют правила.

* * *

Красиво – не всегда значит хорошо. Это я говорю специально для тех живописцев, которые ставят на первое место красоту красок и поэтому делают слабые, едва видные тени, недооценивая силу рельефности. Это уподобляет таких художников тем, кто произносит красивые слова, но речь их лишена при этом всякого смысла.

* * *

Зеркало с плоской поверхностью дает нам истинную картину того, что оно отражает. Так и совершенная картина, исполненная художником на какой-либо плоскости, подобна зеркалу. Вы, живописцы, можете найти в поверхности плоского зеркала своего учителя, который продемонстрирует вам светотень и изменения размера каждого предмета. Среди ваших красок найдется одна, более светлая, чем освещенные части предмета, отраженного в зеркале; и одна более темная, чем самые темные части этого предмета. И с помощью этих красок вы, художники, делаете свои картины похожими на отражения в зеркале…

«Тайная вечеря» Леонардо да Винчи, написанная им на стене трапезной монастыря Санта-Мария-делле-Грацие, – яркая иллюстрация к его высказываниям об объемности живописи (90-е гг. XV в.)

* * *

Если ты хочешь увидеть, соответствует ли созданная тобой картина срисованному с натуры предмету, возьми зеркало так, чтобы в нем отражался предмет, и сравни это отражение со своей картиной – согласуются ли друг с другом эти два подобия?

Зеркало, прежде всего плоское, стоит взять себе в учителя потому, что на его поверхности изображенные вещи во многих отношениях подобны картине. Картина, исполненная на плоской поверхности, представляет предметы так, что они кажутся объемными; то же самое делает с ними и зеркало. Картина – это просто поверхность, и зеркало также. Картина не дает нам возможности охватить пальцами то, что кажется объемным и отдельным от поверхности, то же самое можно сказать и об отражении в зеркале. И в зеркале, и на картине мы видим образы предметов, окруженные тенью и светом; и то, и другое кажется нам отдаленным от поверхности. И если тебе известно, что зеркало при помощи очертаний, теней и света заставляет вещи казаться отделенными от фона, и если у тебя среди твоих красок, света и теней есть более сильные, чем краски, свет и тени зеркала, то при умении хорошо компоновать их друг с другом твоя картина будет во всем подобна природной вещи, видимой в зеркало.

В пространстве великое множество вещей, которые распределены в нем; при этом каждая представлена во всех и все в каждой.

Если у нас есть два зеркала, обращенные друг к другу по прямой линии, то они будут отражаться друг в друге. Первое, отражаясь во втором, принесет в него свое подобие вместе со всеми подобиями предметов, в нем представленных, в числе которых будет находиться также и подобие второго зеркала. И так, отражая бесконечные подобия, они сами превратятся в бесконечность. Из этого примера видно, что каждая вещь отсылает свое подобие во все места, в которых можно увидеть эту вещь. Также верно и обратное – каждая вещь воспринимает на себя все подобия предметов, которые ей предстоят. Таким образом, глаз, пронзая воздух, посылает свое подобие всем объектам, которые ему противостоят, и получает их изображение на свою поверхность. А уже оттуда при помощи чувства они направляются к памяти…

* * *

Если в темное время суток ты поместишь свет между двух зеркал, расстояние между которыми будет в один локоть, ты увидишь в каждом из этих зеркал бесчисленное число светов, один меньше другого. Если же ночью поместить свет между стенами комнаты, все части этих стен будут в итоге окрашены образами этого света. Все части, которые видны свету, точно также будут видеть и его, если между ними не будет никакого препятствия, мешающего образам. Этот же пример очень нагляден, когда мы смотрим на солнечные лучи, распространяющиеся на все объекты.

Каждое тело наполняет воздух своими образами, и воздух принимает в себя образы множества предметов, в нем находящихся. И каждое тело целиком представлено во всем воздухе и целиком в малейшей его части – каждое во всем и все в каждой части.

* * *

Почему из двух вещей равной величины написанная на картине покажется нам большей по размеру, чем объемная?

Причину этого не так легко объяснить, но постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Перспектива уменьшения показывает нам – чем дальше предмет от нашего глаза, тем больше он уменьшается. Этот факт подтверждается опытом. Зрительные линии, которые находятся между глазом и предметом, достигая поверхности картины, пересекаются одной общей границей. Если же мы говорим о линиях, которые находятся между глазом и скульптурой, то они имеют различные границы и длину. Та линия будет длиннее, которая простирается от глаза до части скульптуры, более отстоящей от нас, нежели другие; поэтому данная часть будет казаться меньше. И так как применительно к скульптуре много зрительных линий более длинных, чем другие, получается, что многие детали, будучи дальше, кажутся меньше. А так как в итоге получается много меньших деталей, кажется меньше и весь предмет в совокупности. С картиной же такого не случается, так как там все линии заканчиваются на одном расстоянии и оказываются неуменьшенными. А значит, и картина не уменьшается так, как скульптура.

* * *

Вещи, которые находятся от нас на большом расстоянии, кажутся нам сомнительными и затуманенными. Изображай их и на своей картине такими же смутными и расплывчатыми, иначе, будучи изображенными, они не будут выглядеть достоверно. И не делай их границы слишком определенными, ибо границы есть линии или края, которые, являясь пределами вещей, становятся неразличимы не только вдали, но и на очень близком расстоянии… Поэтому, живописец, не ограничивай вещи, отдаленные от глаза, ибо на большом расстоянии границы и даже отдельные части тел неразличимы.

* * *

Перспектива уменьшения показывает нам, что чем дальше от нас находится предмет, тем он кажется меньше. Например, если человек находится от нас на расстоянии выстрела из самострела, ты сможешь полностью охватить взглядом его фигуру через игольное ушко, если будешь держать иголку близко от глаза. Более того, если даже не один, а несколько человек, находящихся далеко от нас, будут посылать свои образы к твоему глазу, все они уместятся в игольном ушке! И если человек, удаленный от нас на расстояние выстрела, посылает нам свой образ, который помещается в игольное ушко, то мы не можем в столь маленькой фигуре рассмотреть выражение лица, или форму носа, или какую-либо другую ее частичку. А не видя мелких деталей, ты не можешь узнать человека, ведь, чтобы узнать его, нужно не только знать его особые приметы, но и видеть их.

* * *

Если вещь кажется небольшой из-за значительного отдаления, в ней не так легко обнаружить свои ошибки, как в большой; причина в том, что, если эта вещь изображает, например, животное или человека, части его фигуры вследствие большого уменьшения не могут быть полностью проработаны до конца творцом изображения. Поэтому вещь остается по сути своей незаконченной; а если она не закончена, ты не сможешь зафиксировать глазом ошибки.

Приведу такой пример: если ты смотришь на человека с большого расстояния, ты не сможешь понять, красив он или безобразен, стар или молод. Причина в том, что большое расстояние уменьшает этого человека до такой степени, что становится невозможно рассмотреть свойства его отдельных частей. Если хочешь наглядно увидеть это уменьшение, размести свой палец на расстоянии пяди от глаза и передвигай этот палец так, чтобы верхний его край совпадал с ногами фигуры, на которую ты смотришь.

Именно поэтому мы часто не можем узнать даже своего хорошего друга, если он находится на большом расстоянии.

Один из любимых живописных приемов Леонардо да Винчи – пейзаж, видимый за деталями архитектурной галереи («Мадонна с гвоздикой», ок. 1478 г.)

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/e/e0/Leonardo_da_Vinci%2C_Study_of_drapery_for_Salvator_Mundi%2C_Royal_Collection.jpg

Драпировка (эскиз рукава). Ок. 1505 г.

* * *

Предметы кажутся малыми потому, что они далеко от нашего глаза. В этом случае между глазом и предметом много воздуха, который мешает отчетливости форм. Большое количество воздуха образует довольно плотное тело, которое мешает глазу и сглаживает маленькие детали предметов. Соответственно, мелкие части изображаемого будут неразличимы и плохо воспринимаемы глазом.

Поэтому, живописец, делай маленькие, далеко расположенные фигуры лишь слегка намеченными и как бы незаконченными. Если же ты будешь изображать их иначе – поступишь вопреки правилам природы.

О свете, тени, цвете и красках

У тени есть все те же свойства, что и у всех прочих природных вещей: в самом своем начале они являются более сильными, а в конце ослабевают. Я сейчас говорю о начале и окончании различных форм и различных видимых и невидимых качеств, а не о вещах, которые начинаются с малого и заканчиваются большим, как, например, огромный дуб, история которого начинается с маленького желудя. И все же у дуба тоже можно найти свойство сильного начала и слабого окончания: он толст там, где ствол его выходит из земли, а ближе к вершине становится тоньше. Первая степень тени – мрак, последняя – свет. Поэтому, живописец, делай тень наиболее темной там, где находится ее причина (предмет, который эту тень отбрасывает); а конец тени пусть постепенно переходит в свет, чтобы тень казалась не имеющей пределов.

* * *

Тень – это отсутствие света, это противодействие, которое плотное тело оказывает световому лучу. У тени – природа мрака, у освещения – природа света. Тень скрывает, свет – показывает скрытое. И тень, и свет неразлучны друг с другом и с предметом. У тени больше силы, чем у света, так как тень может препятствовать свету и лишать света тело. Свет же никогда не может полностью изгнать тень от тел, особенно если тела эти плотные.

* * *

Там, где не рождаются темные тени, не может родиться и очень светлый цвет. Например, это характерно для деревьев с редкой и мелкой листвой, таких как ива, береза, можжевельник и им подобные. Или для полупрозрачных тканей с редким переплетением нитей, таких как тонкая тафта и вуаль. То же справедливо будет и в отношении рассыпавшихся мелко вьющихся волос. Так случается потому, что все названные предметы не создают бликов в своих частях, а если таковые там и появляются, то они почти неощутимы, и образы их очень незначительно сдвигаются с того места, где они появились. То же самое характерно и для затененных сторон этих предметов: вся их поверхность не порождает темной тени, так как воздух проникает сквозь них и освещает все их части, будь то части в самой середине предмета или ближе к его краям. Если и есть различия, то их практически невозможно ощутить. Получается, что освещенные части всей массы такого полупрозрачного предмета не сильно отличаются от его затененных частей, потому что, как уже сказано, при проникновении освещенного воздуха ко всем частицам предмета освещенные части настолько близки по своим свойствам к затененным, что их образы для глаза представляют собой неясную смесь тени и света. И в смеси этой мало что можно различить, кроме неясной пелены наподобие тумана. То же самое будет справедливо для паутины, например.

* * *

Чтобы нарисованное на твоей картине казалось рельефным, приучи себя изображать между фигурой и той видимой вещью, на которую падает тень ее, луч яркого света, который отделит фигуру от затененного предмета. А на самом этом предмете представь две светлые части, которые заключат между собой тень, отброшенную противостоящей фигурой. Применяй этот прием для тех частей тела, которые хочешь представить чуть более отдаленными от него. Особенно, когда изображаешь руки, пересекающие грудь, – делай так, чтобы между тенью руки, упавшей на грудь, и собственной тенью на руке оставалось немного света, проходящего как бы между рукой и грудью. И чем больше хочешь отдалить грудь от руки, тем больше делай и этот участок света. Старайся, располагая тела на фоне, всегда делать так, чтобы темная часть тела граничила со светлым фоном, а та часть тела, которая освещена, граничила с темной частью фона.

Стремись всегда сделать так, чтобы тени от различных предметов на поверхности тел имели извилистые очертания, так как разнообразны как части предметов, порождающих тени, так и тела, которые эти самые тени воспринимают.

* * *

Когда ты изображаешь какую-либо фигуру, важно посмотреть, соответствует ли ее тень падающему на нее свету: насколько она темна и каков ее оттенок? Например, не получилась ли тень, изображенная тобой, краснее или желтее, чем она есть в реальности? Проверить это можно так: наложи тень от собственного пальца на освещенную часть предмета, и если эта сделанная тобой искусственная тень будет во всем похожа на тень, отброшенную твоим пальцем на твою работу, то ты все делаешь правильно. Приближая и отдаляя палец, ты можешь породить тени как более темные, так и более светлые; сравнивай их с теми, которые ты изображаешь.

* * *

Наибольшая разница между светом и тенями обнаружится у того тела, которое противостоит наиболее сильному источнику света: например, свету солнца днем или свету огня ночью. Последним не следует увлекаться в живописи, так как работы получаются грубыми и не слишком привлекательными.

Если тело находится в умеренном освещении, оно показывает небольшую разницу между светом и тенями: например, такое бывает, когда наступает вечер или когда на небе собираются облака. Работы с таким освещением отличаются нежностью и привлекательностью. Чрезмерный свет груб, а чрезмерная темнота скрывает все детали, должна быть золотая середина.

* * *

Под покровом ночи все цвета приобретают цвет темноты, и тени, какими бы они ни были, растворяются в этом мраке. Поэтому ты, живописец, старайся делать так, чтобы в предельно темных местах твоей работы не было видно граничащих друг с другом цветов, ибо природа такого не допускает, а ведь ты подражатель природы!

Не думай, что ты можешь исправить природные ошибки, ибо эти ошибки не в ней, а в тебе. И когда дано начало, середина и конец должны ему соответствовать.

* * *

Каковы простые цвета? Первый из них – белый. Правда, некоторые философы вообще не относят черный и белый к числу цветов, так как первый из них – причина цвета, а второй – его отсутствие. Но так как ни один живописец обойтись без них не может, мы все же поместим черный и белый в число цветов и скажем, что в этом ряду первым из простых цветов будет белый, вторым – желтый, третьим – зеленый, четвертым – синий, пятым – красный и шестым – черный.

Белое для нас будет светом, без которого ни один другой цвет мы видеть не можем; желтый – землею, зеленый – водой, синий – воздухом, красный – огнем, черный – мраком, в котором нет ни материи, ни плотности, где лучи солнца не задерживаются и ничего не освещают.

Если же тебе хочется познакомиться с составными цветами, то возьми цветные стекла и через них осматривай все цвета природы; и когда ты увидишь все цвета предметов, видимых за твоим стеклом, смешанными с цветом стекла, ты сможешь оценить, какой цвет после такого смешения становится лучше, а какой портится.

Например, возьми стекло желтого цвета. Образы предметов, которые идут через стекло такого цвета к глазу, могут стать как лучше, так и хуже. Например, желтое стекло ухудшит синий, черный и белый цвета более, чем другие, улучшит же оно желтый и зеленый. И так ты можешь просмотреть разные смешения цветов, количество которых бесконечно, а потом сделать выбор различных изобретенных тобою смешений и составов. Точно так же можно поступить и с двумя стеклами разных цветов, поставленных друг за другом.

* * *

Несмотря на то что смешивать краски можно до бесконечности, я все же приведу некоторые рассуждения о самых очевидных вариантах, налагая сначала друг на друга простые краски и примешивая к ним другие: сначала одну к одной, затем две к двум, три к трем и так далее, вплоть до полного количества всех доступных вам красок.

Простыми красками я именую те, которые не составлены и не могут быть составлены путем смешивания других красок. И хотя черное и белое, как говорилось выше, многими не причисляются к цветам, так как первое – мрак, а второе – свет, я не буду оставлять их в стороне, так как для живописи они имеют огромное значение, ведь живопись состоит из тени и цвета, из светлого и темного.

За черным и белым следует синее и желтое, потом зеленое и леонино, он же тането или охра; потом цвет морелло и красный. Всего восемь красок, более в природе не существует. С них я и начну смешивание, пусть первыми будут черное и белое. Потом смешаю черное и желтое, черное и красное… Подробную разработку этих сочетаний я представлю в том своем произведении, где они будут пространно рассмотрены.

* * *

Белое – не цвет как таковой, но оно воспринимает любой цвет. Когда белый предмет находится в открытом поле, то все его тени синего цвета. Так происходит потому, что поверхность каждого непрозрачного цвета соответствует цвету своего противостоящего предмета. Поэтому, если белое загорожено от солнечного света каким-то предметом, поставленным между солнцем и телом белого цвета, то все белое, видимое солнцу и воздуху, будет иметь отношение к цвету и солнца, и воздуха. А та часть, которую солнце не освещает, останется затененной, соответственной цвету воздуха, который является синим.

Если бы этот белый предмет не видел зелени равнин и лесов вплоть до линии горизонта и не видел бы белизны горизонта, то белое воспринималось бы нами как простой цвет, который обнаруживается в воздухе.

Леонардо да Винчи редко представлял в своих работах как яркий свет, так и тьму, предпочитая рассеянное освещение («Мона Лиза», 1503–1519 гг.)

* * *

Чем менее ровной и гладкой является поверхность тела, тем более она обнаруживает свой истинный цвет.

Удачным примером здесь будут одежды из льняной ткани и пушистые части растений, на которых не зарождается блеск. Не будучи способными отразить противостоящие предметы, такие поверхности передают глазу только свой истинный, природный цвет, не искаженный ничем, даже, например, краснотою солнца, способного окрасить облака на закате.

* * *

Все же никакое тело никогда всецело не обнаруживает свой природный цвет. Этому есть две причины: во-первых, мешает среда, которая внедряется между предметом и глазом, а во-вторых, предметы, освещающие тело, часто несут в себе какое-то цветовое качество.

Полностью демонстрировать только свой природный цвет могли бы те тела, которые освещались бы бесцветным источником света, и если бы при этом освещении не было поблизости других предметов. Но такого никогда не случается, разве только предположить какой-то предмет голубого цвета, расположенный на чрезвычайно высокой горе таким образом, чтобы рядом с ним не было других предметов, и чтобы он лежал на гладкой поверхности обращенным к небу, и чтобы солнце, заходя, было заслонено низко расположенными облаками. Но даже в этом случае я вынужден возразить сам себе, ведь и предмет красноватого цвета усиливает свою красноту, когда солнце, освещающее его, краснеет на закате вместе с заслоняющими его облаками. А значит, предмет любого другого цвета будет изменен лучами заходящего солнца, и полностью неизменных цветов мы увидеть не можем.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/b/b6/Paisagem_do_Arno_-_Leonardo_da_Vinci.jpg

Эскиз пейзажа. Ок. 1473 г.

* * *

Белый цвет не видит ни падающего света, ни какого-либо вида света отраженного. Он быстрее, чем все остальные, теряет в тени свой собственный природный цвет (если мы остановимся на том, что белый все же является цветом). Черный цвет усиливает свой свет в тенях и теряет его на освещенных частях предмета, теряет тем более, чем больше освещена данная часть. Зеленый и голубой усиливают свой цвет, попадая в полутень; красный и желтый выигрывают, когда на них попадает свет (так же, как и белый). Смешанные цвета проявляют природу, присущую тем цветам, которые входят в состав смеси. Так, например, черный цвет, смешанный с белым, даст серый, который некрасив ни в глубокой тени (как черный), ни на ярком свете (как простой белый). Высшую свою красоту он проявляет между светом и тенью.

* * *

Крайне сложно найти вещь природной белизны, ибо окружение всегда делает ее либо более белой, либо менее белой для нашего глаза. Посмотрим на луну, которая днем нам представляется мутной и блеклой, а ночью – такой яркой и блестящей, что она разгоняет мрак и становится подобным дневному солнцу. Причиной этому две вещи: первая – природные контрасты, ведь природа делает в наших глазах предметы тем более совершенными в их цветах, чем более эти цвета между собой отличны. Вторая причина: наш зрачок ночью больше, чем днем, а зрачок большего размера видит яркое и хорошо освещенное тело еще более крупным и ярким. В этом можно убедиться, посмотрев на звезды и луну сквозь маленькое отверстие, проделанное в листе бумаги.

Все фигуры, изображаемые нами, должны соответствовать тому освещению, при котором мы задумали изобразить эти фигуры.

Например, если фигура человека стоит в открытом поле, ее будет окружать большее количество света, когда солнце скрыто, потому что если на нее светит яркое солнце, тени вокруг фигуры будут чрезвычайно темны по сравнению с освещенными частями. С одной стороны их освещает синева воздуха и окрашивает собой ту часть, на которую она направлена (особенно это характерно для белых предметов), а та часть, которую освещает солнце, соответствует цвету солнца. Это особенно отчетливо видно, когда солнце заходит на западе среди красноты облаков. Эти облака окрашиваются тем цветом, который освещает их, и краснота облаков вкупе с краснотой заходящего солнца заставляет краснеть все то, что принимает на себя их цвет. Та же часть предметов, на которую не падает эта краснота, остается соответственной цвету воздуха. Часто тому, кто видит такие тела, кажется, что они двухцветны.

И ты, живописец, не можешь, показывая тени и освещенные части предметов, избежать того, чтобы учитывать названные выше особенности. Ели ты не делаешь этого, живопись твоя будет пуста и фальшива.

Если изображаемая тобой фигура находится в темном доме и ты как бы смотришь на нее снаружи, у такой фигуры будут темные, неясные, дымчатые тени, если ты стоишь на линии освещения. Такая фигура очень красива, и изображение ее принесет славу художнику, так как она чрезвычайно выразительна и рельефна, а тени мягки и нежны, особенно в той части, которую меньше затрагивает темнота жилища, так как там они почти не ощущаются…

Об изображении лиц, фигур и одежд

Если есть у тебя двор, который можно по желанию накрыть полотняным навесом, такое освещение следует признать хорошим. Или, собираясь кого-то портретировать, рисуй его в плохую погоду, ближе к вечеру, размещая портретируемого рядом с одной из стен этого двора. Присмотрись вечером на улицах: как красивы лица и мужчин, и женщин в сумрачную погоду, какими мягкими и нежными они кажутся. Итак, ты, живописец, должен иметь специально приспособленный двор с окрашенными в черный цвет стенами и несколько выступающей над ними крышей. Ширина этого двора должна быть десять локтей, длина – двадцать и высота – десять. Если же ты не можешь сделать в своем дворе навеса, то рисуй портреты под вечер либо в облачную или туманную погоду. Такое освещение следует признать совершенным.

* * *

Какое окружение должно быть у лица портретируемого, чтобы придать ему наилучшее выражение игрой тени и света?

Исключительную прелесть тени и света приобретают лица тех, кто сидит у дверей затемненного жилища. В этом случае зритель видит не затененную часть лица, на которую падает тень собственно жилища, а освещенную часть его с добавлением света, который получается благодаря сиянию воздуха. Благодаря такому усилению теней и светов лицо становится более рельефным, при этом в освещенной его части тени почти не видны, а на затененной части почти нет света. От такого усиления тени и света лицо становится особенно красивым.

Сложное многофигурное произведение Леонардо да Винчи «Поклонение волхвов» осталось незавершенным, но в нем просматриваются все принципы работы художника (ок. 1481 г.)

* * *

Если лицо, изображенное на картине, смотрит прямо на художника, оно всегда будет смотреть на зрителя, который видит его. И если фигура написана так, что художник как бы смотрит на нее сверху вниз, она всегда будет казаться видимой сверху вниз, даже если смотрящий на нее человек будет находиться ниже, чем картина.

* * *

Величайшую ошибку совершают те мастера, которые имеют привычку изображать одни и те же движения рядом друг с другом, в одном и том же историческом антураже; также у них часто бывают изображены одни и те же прекрасные лица, которые в природе никогда не повторяются…

* * *

О красоте и безобразии: красота и безобразие рядом друг с другом всегда кажутся более могущественными.

* * *

О красоте лиц. Не изображай мускулов резко очерченными – чтобы передать прелесть и красоту, пусть на твоей картине мягкие света переходят в приятные и красивые тени.

* * *

Я часто видел у тех живописцев, что делают своей профессией портретирование с натуры, что тот, кто добивается наибольшего сходства, в итоге оказывается гораздо менее толковым создателем исторических сюжетов, чем любой другой художник. Так получается потому, что тот, кому лучше всего удается какая-то одна вещь, убеждается, что по своей природе он более всего расположен именно к этой вещи; он испытывает привязанность к ней, и эта любовь добавляет ему прилежания. Но в том случае, когда любовь обращается на какие-то частные предметы, наступает пренебрежение целым. Ибо все силы и все радости объединяются в одной-единственной вещи, жертвуя всеобщим ради частности. И так как сила таланта в этом случае сводится к одному объекту, к одному небольшому пространству, у него нет возможности расширяться. И в итоге такой талант уподобляется вогнутому зеркалу, которое, улавливая солнечные лучи, либо рассеет их на большую площадь, но в этом случае уменьшится их теплота, либо отразит их на гораздо меньший участок – в этом случае лучи будут очень горячими, но охватят совсем небольшую площадь. Так поступают и живописцы, которые не любят в живописи ничего, кроме человеческого лица. А еще хуже, что для них нет более ни одной части искусства, которую бы они ценили и о которой могли бы иметь какое-либо суждение. И так как в их произведениях нет движения, ибо сами они неподвижны и ленивы, то они начинают порицать ту вещь, в которой жизни и движения больше; начинают хулить произведения, в которых более чувствуется быстрота, чем в их собственных. Они говорят, что такие произведения похожи на творчество одержимых и на запечатленный мавританский танец.

Правда, все же нужно соблюдать соразмерность, то есть движения должны соответствовать движению души того, кто их совершает. То есть, если нам нужно изобразить кого-то в состоянии робкой почтительности, она не должна быть представлена с такими смелостью и самоуверенностью, с какими мы изображаем отчаяние или исполнение приказа.

К примеру, на днях я видел изображение архангела, который как будто намеревался своим благовещением изгнать Богоматерь из ее комнаты, – его движения выказывали оскорбление, которое можно нанести разве что злейшему врагу; Богоматерь же, казалось, в отчаянии готовится выброситься из окна. Запомни этот пример, чтобы не совершать подобных ошибок!

Мне не стыдно за эти свои слова, и я не буду за них извиняться. Если кто-то будет утверждать, что я сказал это в его адрес только потому, что всегда осуждают всякого, кто работает по-своему, а он считает, что он все делает правильно, в этом можно узнать людей, которые работают, никогда не сообразуясь с советами творений природы. Они заботятся только о том, чтобы сделать побольше и ради одного лишнего сольдо в день скорее начнут шить обувь, чем заниматься живописью. Но о таких мастерах я не буду распространяться, ибо не считаю их причастными к искусству, порожденному природой. Говоря о живописцах и их суждениях, я буду утверждать: тот, кто придает фигурам много движения, всегда будет считать, что тот, кто делает их не слишком подвижными, изображает своих персонажей сонными. Тот же, кто представляет фигуры в не слишком активном движении, будет считать, что тот, кто придает им подобающее движение, изображает одержимых.

Поэтому живописец должен всегда наблюдать поведение людей, говорящих друг с другом: говорят ли они холодно или горячо, о чем они беседуют и соответствуют ли разговору их движения.

* * *

Картины и написанные на них фигуры должны быть такими, чтобы зрители по изображенным позам могли с легкостью распознать состояние души персонажа. Таким образом, если тебе предстоит изобразить человека порядочного, который произносит речь, сделай так, чтобы движения его соответствовали правильным хорошим словам; если же тебе предстоит изобразить человека грубого и скотоподобного, представляй его с резкими свирепыми движениями: пусть он тычет руками в сторону слушателя, а голова и грудь его выдвигаются вперед, так же, как и руки, далее того уровня, на котором находятся ступни его.

Художник уделял много внимания не просто передаче движений как таковых, но и отдельным их фазам («Этюд женских рук», 90-е гг. XV в.)

Немой, который видит двух собеседников, но не слышит их, тем не менее по действиям и жестам может понять тему их разговора. Мне довелось однажды во Флоренции видеть немого, который, если заговаривали с ним громко, ничего не понимал; если же с ним говорили тихо, не звонким голосом, понимал сказанное по движению губ. Вы можете спросить: «Но разве человек, говорящий громко, не так же двигает губами, как тот, который говорит тихо? И если они шевелят губами одинаково, разве не будет понят один точно так же, как другой?»

В этом случае я советую обратиться к опыту: попроси кого-либо говорить сначала тихо, а потом громко и обрати внимание на движение губ.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/2/2a/Jacobus_Maior_%28da_Vinci%29.jpg

Эскиз к «Тайной вечере» (апостол Иаков?). Нач. XVI в.

* * *

О живописи. Делай так, чтобы произведение твое полностью выражало цель и намерение. То есть, когда ты рисуешь человеческую фигуру, предварительно подумай, кто это, что он делает и какое выражение ты хочешь ему придать.

* * *

Чтобы хорошо разбираться в позах и жестах, которые можно придать обнаженным фигурам, художнику необходимо разбираться в анатомии костей, нервов, мускулов и сухожилий для того, чтобы при различных усилиях и движениях понимать, какой нерв или мускул стал причиной этого движения. И именно этот мускул при передаче движения нужно представлять отчетливым и увеличившимся, а не все сплошь, как часто делают те, кто желает показаться великими рисовальщиками и в итоге представляют свои фигуры деревянными и лишенными прелести. Изображенные ими тела в результате кажутся смотрящим на них скорее мешком с орехами, чем человеческим телом, и более они похожи на пучок редиски, чем на обнаженное тело с проступающими на нем мускулами.

* * *

Освещение следует представлять таким, какое было бы в том месте природы, где ты задумал поместить свою фигуру. То есть если ты желаешь изобразить ее на солнце, то делай темные тени и большие освещенные пятна, а тени всех окружающих тел отражай на земле; если же фигура изображена у тебя при пасмурной погоде, то делай меньшее отличие света от тени и у ног теней не делай; если же фигура расположена в доме, позаботься о том, чтобы отличие от светов к теням было сильным. Если же ты изображаешь там закрытое занавесями окно и белое помещение, то отличие от светов к теням будет небольшим. Если помещение освещено огнем, делай света красноватыми и сильными, а тени очень темными, при этом, чем больше тени удаляются от тела, тем более обширными и большими их нужно делать. Если фигура освещена отчасти огнем, а отчасти воздухом, то сделай так, чтобы та часть, которая освещена воздухом, была более сильной, а часть, освещенная огнем, была почти красной, схожей с огнем своим цветом…

* * *

Хороший живописец должен всегда представлять в своем произведении две вещи: человека и его душу. Первое довольно легко, второе трудно, так как выразить ее нужно движениями и жестами членов тела. Кстати, поучиться этому можно у немых, так как они делают это выразительнее, чем другие люди.

Изображай фигуры с такими жестами, которые достоверно показывали бы то, что происходит в душе изображенного, иначе твое искусство не удостоят похвалы…

* * *

Движение, которое ты задумываешь как свойственное душевному состоянию фигуры, нужно представлять очень решительным, таким, чтобы оно обнаруживало страсть и пылкость. Иначе такая фигура получится дважды мертвой, во-первых, потому, что это все же изображение, а не живой человек, и во-вторых, потому, что она не будет демонстрировать движений души и тела.

* * *

…Поэтому прилежно наблюдайте за теми, кто разговаривает, делая жесты руками: если это люди, к которым можно приблизиться, старайтесь послушать, что они обсуждают и какая причина побудила их совершать жесты, которые вы наблюдаете. Очень выразительны даже в мелочах бывают жесты у немых, не умеющих рисовать, хотя немного найдется таких, которые не помогали бы себе рисунками. Наблюдайте за смеющимися, плачущими, всматривайтесь в лица кричащих от гнева, запоминайте образы состояний человеческой души. Помните о том, что во всем должны быть логика и соразмерность: господин не будет говорить и двигаться, как слуга; ребенок не будет двигаться и жестикулировать ни как юноша, ни как старец, который еле передвигает ноги. Не придавай простолюдину жестов, которые делал бы знатный и хорошо воспитанный человек; не изображай слабых с жестами, присущими сильному, и жесты блудниц не приписывай честным женщинам. Также странно будут выглядеть у женщин жесты и движения, присущие мужчинам.

* * *

Учись, живописец, создавать свои произведения так, чтобы они не только привлекали к себе зрителей, но и удерживали их при помощи удивления, восторга и наслаждения, а не привлекали бы их и потом быстро прогоняли. Примерно так бывает, если мы, например, выскочим ночью голыми из постели, чтобы посмотреть, пасмурен или ясен воздух, и, охваченные холодом, возвращаемся в постель. Пусть твои произведения будут такими, чтобы они не обдавали холодом, а побуждали «покинуть постель» для наслаждения летней прохладой.

Не стремись практиковаться прежде, чем учиться, чтобы скупость твоя не опередила славу, которая приобретается искусством по заслугам. Разве не замечал ты, что красивое лицо в толпе привлекает внимание чаще, чем богатые уборы и украшения?

Я обращаюсь сейчас к тем, кто на своих картинах стремится все время украшать фигуры золотом или богатыми узорами. Не видишь ли ты, что самая сияющая красота юности теряет в своем совершенстве, если ее заслоняют чрезмерные украшения? Не приходилось ли тебе наблюдать, как женщины, закутанные в самые простые и бедные одежды, кажутся более красивыми, чем те, что одеты богато и пышно?

Не следует носить чрезмерно вычурных причесок и головных уборов, ибо для пустой головы достаточно, если один-единственный волос положен не на ту сторону – владелец его сразу начинает думать о том, что подвергается великому позору, так как все окружающие его только и смотрят на этот недостаток и порицают его. Подобные люди всегда считают своими лучшими друзьями гребень и зеркало. Ветер же – губитель роскошных причесок, их злейший враг. Поэтому, изображая людей, делай так, чтобы волосы вокруг юных лиц игриво шевелил ветер, украшая их изящными завитками. Не поступай так, как иные живописцы, которые как будто намазывают волосы клеем и изображают лица, словно покрытыми глазурью. Это все более часто встречающееся человеческое безумство, когда недостаточно привозимого корабельщиками с востока гуммиарабика для защиты от ветра, и люди заходят все дальше и дальше.

* * *

Драпировки, в которые одеты фигуры, должны обладать складками, расположение которых соответствует положению одетых ими частей тела. На освещенные части не должны накладываться складки с темными тенями, на затененных же частях фигур не должно быть складок слишком светлых. Очертания складок должны окружать закрытые ими члены тела, а не пересекать их; они не должны давать таких теней, которые уйдут вглубь, туда, где поверхности одетого тела уже нет.

Драпировка не должна казаться необитаемой, она не должна производить впечатление груды одежды, которую содрали с человека. А ведь именно так поступают многие художники, которым настолько нравятся различные группировки складок, что они покрывают ими всю фигуру, забывая то, ради чего эта драпировка делалась – ради изящного окружения фигуры, ради одеяния. А не ради того, чтобы заполнять поверхность тела вспухшими или опавшими тряпичными пузырями! Конечно, я не хочу сказать, что нельзя изобразить ни одной красивой сборки, но она должна быть сделана именно там, где члены тела собирают эту самую драпировку.

Прежде всего, следует разнообразить драпировки в исторических сюжетах. Например, у одних фигур сделай складки с резкими выступающими изломами – так обычно ведут себя плотные драпировки; у других представь мягкие складки и изгибы, не острые, а плавные – так обычно ведут себя саржа, атлас и другие подобные мягкие материи. У полотна, вуали и схожих с ними редких тканей, таких как вуаль. Где-то будут драпировки с немногочисленными и крупными складками – такие обычно образуются на войлоке и сукне и других материях, предназначенных для согревания и защиты. Я напоминаю все это не для опытных мастеров, а для тех, кто не хочет учиться. Впрочем, последних трудно назвать мастерами, ибо тот, кто не учится, тот боится лишиться заработка; а тот, кто гоняется за заработком, отходит от учения, которое дают нам творения природы, учительницы живописцев. А в этом случае то, чему уже успел научиться, забывается, ну а то, чему еще не научился, вовсе не будет изучено.

* * *

Если ты изображаешь фигуры в плащах, но не должно казаться, что плащ лежит прямо на голом теле, разве что тебе действительно нужно изобразить, что плащ надет на голое тело. Ведь между плащом и телом обычно находятся какие-то другие одежды, которые мешают тому, чтобы формы членов тела были видны под поверхностью плаща. Таким образом, ту часть тела, которую ты хочешь под плащом сделать явной, делай настолько объемной, чтобы было ощущение, что под плащом на ней есть и другие одежды. Только у нимф или ангелов ты не покажешь всю положенную толщину членов тела, ведь их обычно представляют в тончайших одеждах, развевающихся от малейшего дуновения ветра. Поэтому у них и подобных им можно смело обрисовывать подробно форму их членов тела.

* * *

Изображай одежды и драпировки в соответствии с положением и возрастом. Главное, чтобы материи не скрадывали бы движения членов тела и чтобы эти самые члены тела не пересекались бы складками и тенями, которые отбрасывают драпировки. Лучше всего подражать грекам и латинянам в представлении человеческого тела, облеченного в одежды, прижатые дуновением ветра. Не стремись представить много складок, много их будет, например, у старых мужчин, облеченных властью и одетых в тоги.

* * *

Все должно соответствовать возрасту и благопристойности, например если старец будет облачен в тогу, то юноша может быть представлен в одежды, которые едва закрывают его тело выше плеч (за исключением тех, что посвятили себя Богу и вере). Следует избегать костюмов своего века, разве что тебе встретятся такие, что подобны вышеназванным древним. Современными костюмами не следует пользоваться, разве что в том случае, когда мы делаем фигуру, похожую на надгробие в усыпальнице или храме. Так мы предохраним себя от смеха наших потомков над глупыми человеческими выдумками. Лучше пусть они восхищают благородством и красотой!

Авторство Леонардо да Винчи в отношении картины «Спаситель мира» многими искусствоведами ставится под сомнение (ок. 1500 г.)

В моем детстве я много видел людей разного возраста, у которых края одежд были повсюду украшены вырезанными зубцами – от головы до пят! В то время это казалось прекрасным новшеством, замечательной выдумкой. Иногда доходили до того, что изрезывали дополнительными зубцами даже края уже имевшихся зубцов. И носили такие капюшоны, башмаки, а также украшенные зубцами разноцветные гребни, похожие на петушиные, которые выступали из швов одежды. Также я видел подобные башмаки, шляпы, кошельки, воротники, нижние края камзолов, шлейфы и даже оружие – все, кто хотел казаться краше, был от пяток до самого рта покрыт длинными острыми зубцами.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/9c/Leonardo_da_Vinci_-_RCIN_912551%2C_The_head_of_St_Philip_c.1495.jpg

Эскиз к «Тайной вечере» (апостол Филипп?). Кон. XV – нач. XVI в.

В другое время начали носить огромные рукава. Иногда они становились так велики, что каждый рукав был больше всего костюма. Потом одежды начали укутывать шею и покрывать всю голову. Затем начали обнажаться до такой степени, что одежда уже не держалась на плечах; потом начали делать одежды такими длинными, что у людей руки были постоянно заняты грузом складок материи, чтобы не наступить на подол ногами. Потом одежды стали столь короткими, что прикрывали тело только до локтей и бедер, и столь узкими, что причиняли мучение тому, на кого были надеты, и даже лопались. Ноги тоже затягивали тесной обувью так, что пальцы налезали друг на друга и страдали от мозолей.

Эскиз к «Тайной вечере» («Апостол Петр»?). 1490-е

Композиция

Если ты, живописец, не умеешь обращаться с фигурами, которые изображаешь, ты подобен оратору, который не умеет составлять слова в предложения.

* * *

В первую очередь живописцу нужно выучить части тела и то, как они работают. А разобравшись с этим, нужно изучить жесты и то, как они выглядят в зависимости от душевного состояния человека. Потом нужно компоновать исторические сюжеты, обучаться которым необходимо на природных жестах и движениях, производимых в зависимости от случая и состояния. Как уже было сказано, можно наблюдать их прямо на улице. А можно даже составить краткие зарисовки их очертаний: например, голову обозначить буквой О, руки – прямой и согнутой линиями, так же, как ноги и туловище, а придя домой, восстановить все в памяти по этим рисункам.

Многие говорят так: «Для того чтобы стать хорошим практиком и создавать много картин, лучше в первое время заниматься срисовыванием композиций, созданных на бумаге или стене разными мастерами. Так приобретается практика и хороший навык».

Ответ будет такой: «Этот навык был бы хорош, если бы он приобретался созерцанием и копированием исключительно произведений с хорошей композицией, сделанных прекрасными мастерами. Но такие мастера очень редки, поэтому надежнее обращаться к природным вещам, а не к тем, которые плохо подражают природным образцам. Не приобретайте жалких навыков! Тот, у кого есть возможность пойти к роднику, не должен удовлетворяться кувшином с водой».

* * *

Когда ты компонуешь исторический сюжет, не расчленяй резко этот сюжет на составляющие. В результате с тобой может случиться то же самое, что обыкновенно случается с живописцами, желающими, чтобы был действителен каждый росчерк их угля. Они могут своим искусством приобрести богатство, но не славу, потому что часто их фигуры изображены с движениями, не соответствующими душевному состоянию. Сделав прекрасное, кажущееся им единственно правильным, членение сюжета, они уже не хотят передвигать детали вверх, вниз, вперед или назад. Такие живописцы похвалы не заслуживают.

Ты видел поэтов, которые работают над своими стихотворениями? Им не скучно снова и снова выводить буквы, им не лень подчищать некоторые из своих строк, чтобы улучшить их. Поэтому я советую тебе, живописец, сперва приблизительно компоновать члены тела своих фигур и обращать внимание на движения, соответствующие их душевному состоянию. На данном этапе это важнее, чем красота и доброкачественность. Ты должен понять, что если незаконченная композиция тебе удалась и соответствует твоему замыслу, то, когда она будет завершена, она удовлетворит тебя еще более. Мне не раз доводилось видеть на стенах и облаках пятна, которые пробуждали у меня воображение и заставляли изобразить какие-то другие, прекрасные вещи. И хотя пятна эти были лишены совершенства в целом, им было присуще совершенство в какой-то одной детали, например в движении.

Набросок исторического сюжета должен быть быстрым, а деление и расчленение его не должно быть окончательным. Наметив движение членов тела, ты сможешь при необходимости закончить их в любой момент.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/7f/A_masquerader_on_horseback_RL_12574r.jpg

Участник маскарада верхом на коне. Ок. 1513 г.

Помни, когда ты изображаешь одну-единственную фигуру, избегай сокращать ее как в частях, так и в целом, но в исторических сюжетах делай сокращения там, где это необходимо, и разными способами. Особенно это касается битв, где случаются разнообразные искривления и изгибы форм участников этого раздора или, говоря проще, зверского безумия.

* * *

В исторических сюжетах представляй людей различного телосложения, возраста, цвета кожи, полноты. Пусть среди них будут тучные, худые, высокие, маленькие, слабые и мускулистые, веселые и грустные, культурные и дикие, с волосами вьющимися и прямыми, короткими и длинными, с движениями быстрыми и медленными, смелые и трусливые по повадкам. Столь же различны должны быть их одежды и цвета. Самый страшный грех живописца – сделать все лица схожими, как у братьев и сестер, а все позы одинаковыми.

* * *

Не забывай делать жесты, одежды и места пребывания фигур соответственными достоинству или ничтожеству тех предметов, которые собираешься изображать. Например, царя представь с бородою, с важностью в лице и в пышной одежде; помещение должно быть роскошно, а окружающие должны выражать позами и лицами почтение и восхищение. Одежды их должны быть достойны и соответствовать важности приема при дворе. Незначительные же персонажи могут быть без украшений, незаметны и неярки…

* * *

Не изображай никогда в исторических сюжетах такого количества украшений на фигурах, чтобы они заслоняли форму, позу и сущность персонажа.

* * *

Композиция и форма живописного исторического сюжета должны пробуждать в зрителях те же самые чувства, побуждать к тому же самому действию, как и то, которое является центром сюжета. Так, если на картине представлены страх, паника, бегство, либо же горе и всеобщий плач, либо смех и радость, души наблюдателей должны заставить их почувствовать, что их собственные части тела вот-вот начнут двигаться так же, как и части тел изображенных на полотне персонажей. Им должно казаться, что они сами участвуют в данном историческом сюжете. Если же художник не может заставить зрителей все это пережить, талант его не стоит и одного доброго слова.

* * *

Советую вам также в историческом сюжете располагать рядом прямые противоположности, чтобы усилить одно присутствием другого. Например, безобразное размещайте рядом с прекрасным, большое – с малым, старого рядом с молодым, сильного ближе к слабому. Так следует разнообразить сюжет, где только возможно.

* * *

В обычных исторических композициях старцев изображай реже и отдельно от юношей. Ведь старцев меньше, их привычки и пожелания не соответствуют привычкам молодежи, а там, где нет единства в привычках, не будет и дружбы. Там же, где нужно изобразить серьезность и обсуждение серьезных вопросов, не изображай много молодых людей, так как они обычно избегают благородных совещаний и тому подобных вещей.

В числе работ Леонардо во множестве представлены наброски представителей разных профессий и сословий («Заключенный», ок. 1517 г.)

* * *

Не перемешивай печальных, рыдающих персонажей с веселыми, ибо природа заставляет нас плакать вместе со скорбящими и разделять смех с теми, кто веселится. Поступай и ты так же.

* * *

Общий недостаток всех итальянских живописцев в том, что фигура и выражение самого художника узнается во всех фигурах, им написанных. Поэтому, чтобы избежать подобной ошибки, не повторяй ни целых фигур, ни их частей, если таковые у тебя уже встречались.

* * *

Обязательно оцени фигуры – рельефны ли они настолько, насколько этого требует место их расположения и свет, который на них падает? Тени не должны выглядеть по краям исторического сюжета так же, как в середине, так как быть окруженным тенями и иметь тени с одной стороны – это разные вещи.

Фигуры, находящиеся в центре сюжета, будут окружены тенями, так как их затеняют другие фигуры, расположенные между ними и источником света. Только с одной стороны будут затенены те, которые находятся между светом и основной частью сюжета…

Следи, чтобы распределение фигур соответствовало тому событию, которое ты хочешь представить. И, наконец, чтобы фигуры были живыми и соответствовали своим целям.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f9/Profile_of_a_Young_Fiancee_-_da_Vinci.jpg

Женский портрет (авторство оспаривается). Ок. 1495 г.

Такое испытание фигур нужно проделать обязательно, ведь каждый человек в первых композициях делает какие-либо ошибки, и если их не распознать, то и исправить будет невозможно. Поэтому, чтобы распознать собственные неточности, испытывай с помощью приведенных здесь вопросов свое произведение и, найдя ошибки, исправь их и запомни, чтобы больше уже не совершать…

…Хорошее суждение рождается от хорошего понимания; хорошее понимание происходит от основания, извлеченного из хороших правил; ну а хорошие правила – это дочери хорошего опыта, отца всех наук и искусств.

Поэтому, запомнив мои наставления относительно правил, ты сможешь при помощи исправления своих суждений и ошибок распознавать неверное и пропорциональное.

(…)

Знающий человек легко может сделаться универсальным мастером, так как все наземные животные тем или иным образом подобны в своих членах тела, то есть их мускулы, нервы и кости имеют определенное сходство, различаясь, правда, длиной или толщиной. Водные же животные бесконечно разнообразны, так же, как и насекомые, поэтому для живописца вывести для них правила практически невозможно.

* * *

У любого животного каждый из его членов тела схож с каким-либо членом тела другого животного. И если ты хочешь сделать так, чтобы какое-то вымышленное тобой животное казалось естественным, например фантастическая змея, возьми для нее голову овчарки или легавой, присоедини к ней кошачьи глаза, уши совы, брови льва и шею черепахи.

Набросок медведя и отдельно – медвежьей лапы. 1480-е

О пейзаже

Благодаря – тому, что живописная наука обладает божественностью, дух живописца также превращается в подобие духа божественного, так как он может породить различных животных, растения, плоды, пейзажи, поля, горные ущелья и обвалы. Он рождает как страшные места, способные напугать зрителя, так и приятные места с пестрыми лугами, которые под нежным дуновением ветерка превращаются в мягкие зеленые волны; ему подвластно создать реки, которые под напором ливней низвергаются с гор и гонят вырванные с корнем деревья вместе с камнями, корневищами, землей и пеной, приводя в ужас всех и вся. Море по воле художника поднимает бурю и вступает в сражение с ветром, оно вздымает валы и обрушивает их навстречу порывам ветра, он же рвет их в клочья и мешает с пеной, срывая на них свою злобу. Иногда подхваченная ураганом морская пена, сорвавшись с поверхности воды, рассыпается по скалам и долинам, часть ее становится добычей ветра; другая часть убегает от ветра и снова выпадает дождем на море…

* * *

Горизонты могут находиться на разном расстоянии от нашего глаза, так как горизонтом обыкновенно называется то место, где светлота воздуха соприкасается с границей земли. А находится горизонт в стольких местах, сколько существует высот глаза, который смотрит на этот самый горизонт. Например, глаз, размещенный у самой поверхности моря, видит горизонт на расстоянии полумили от себя или около того; если же человек встанет в полный рост и, соответственно, глаз его расположится выше, то горизонт будет казаться удаленным примерно на семь миль. Таким образом, с каждой новой степенью высоты мы открываем перед собой все более удаленный горизонт. Поэтому бывает так, что люди, находящиеся на вершинах гор, близких к морю, видят горизонт очень далеко от себя…

…Поверхность земли неравномерно удалена от центра мира и не обладает совершенной сферичностью, поэтому столь разнообразны видимые расстояния между глазом и горизонтом.

Горизонт водной поверхности никогда не поднимется выше, чем ступни того, кто его видит, если этот человек соприкасается ступнями с тем местом, где граница моря встречается с границей земли…

…Очень удаленным, например, будет горизонт, который можно увидеть с берега Египетского моря против течения Нила по направлению к Эфиопии и ее прибрежным равнинам. Горизонт в этом случае будет смутным, почти нераспознаваемым, так как в этом месте более трех тысяч миль равнины, которая все время повышается вместе с повышением реки. Между глазом и эфиопским горизонтом располагается такая толща воздуха, что предметы белеют и горизонт практически невозможно распознать. На картинах подобные горизонты очень красивы, правда, для выразительности лучше сделать по бокам несколько гор, уменьшая их цвет так, как требуют этого правила уменьшения цветов на большом расстоянии от глаза.

Один из эскизов к «Тайной вечере». 1490-е

О живописи в пейзажах

Если между глазом и горизонтом располагается холм, склон которого направлен в сторону глаза, и высота глаза находится примерно на половине высоты склона, холм будет увеличивать темноту с каждой степенью подъема. В седьмом положении данной книги сказано, что то растение будет казаться более темным, на которое мы смотрим снизу. А холм начиная от своей середины вниз показывает растущие на нем растения в тех их частях, которые сверху освещаются светлотой неба, а снизу затеняются землей. Отсюда следует, что растения эти обладают средней степенью темноты. И начиная от середины склона холма по направлению к его подножию растения все время светлеют, в силу положения, обратного седьмому. А на основании самого седьмого правила, насколько ближе растения к вершине холма, настолько они темнее. Но темнота эта будет непропорциональна расстоянию на основании восьмого положения этой книги, которое гласит: та вещь будет казаться более темной, которая находится в более тонком воздухе. Важно и десятое правило: та вещь кажется темнее, которая расположена на более светлом фоне.

* * *

Разветвления некоторых растений и деревьев, таких, например, как вяз, широки и тонки, подобны раскрытой руке. В своей совокупности они могут быть видны вот каким образом. Нижние ветки показывают нам верхнюю поверхность листвы, те же ветки, которые расположены высоко, показывают ее снизу. Ветки, которые находятся посередине, часть своей листвы демонстрируют нам с верхней стороны, а часть – с нижней. Часть, видная сверху, находится на самом этом разветвлении.

Средняя часть видна более сокращенной, чем какая-либо другая часть листьев, направленных в нашу сторону своими остриями. В этой части листвы, которая располагается на половине высоты дерева, самые длинные листья будут на внешних краях этих деревьев и придадут им вид разветвлений, напоминающих листья дикого папоротника.

Другие разветвления могут быть округлы, как у тех деревьев, у которых ветки и листья располагаются по спирали, так, что шестой размещается над первым. Иные же разветвления бывают редкими и прозрачными, как у ивы и подобных ей деревьев с узкой и тонкой листвой.

Концы веток деревьев, если не оттягивают их плоды, обычно обращены к небу. Также обычно правые стороны листьев развернуты вверх, чтобы принимать ночную росу.

В записях Леонардо да Винчи описания различных механизмов и приспособлений часто соседствуют с набросками людей и растений (90-е гг. XV в.)

Благодаря солнцу растения получают душу и жизнь, тогда как земля питает их влагой. Однажды я попробовал оставить у растения тыквы только один самый маленький корень, но при этом очень хорошо питал его водой; эта тыква полностью принесла все плоды, какие только она была способна породить, – их было около шестидесяти, сочных и крупных. Усердно наблюдая, я понял, что ночная роса также обильно проникала через места прикрепления листьев к стеблю, питая растение и его детей…

…Лист – это кормящий сосок для ветки и плодов, которым должно появиться на следующий год.

Набросок сражающегося всадника (возможно, эскиз к памятнику герцогу Сфорца). 1480-е

Описания

Дождь, который падает среди воздуха, затемняет его свинцовым оттенком, воспринимая с одной стороны солнечный свет, а с другой – тень. То же самое можно сказать и о тумане. Земля под дождем темнеет, так как лишается солнечного света. У предметов, видных за пеленой дождя, границы расплывчаты и трудно определимы, но те предметы, которые ближе к глазу, более отчетливо видны. Также более отчетливы будут предметы, которые мы видим сквозь затененные потоки дождя, чем предметы, видные сквозь хорошо освещенный дождь. Так происходит потому, что предметы, видимые через затененный дождь, теряют только основной свет; те же предметы, которые мы видим через освещенный дождь, теряют и свет, и тень, так как освещенные части дождя перемешиваются с освещенным воздухом, а затененные подсвечиваются светлотой освещенного воздуха.

* * *

То, что лишено света, есть мрак. Таковы условия ночи. И если ты хочешь изобразить некий ночной сюжет, представь там большой огонь, чтобы все, что расположено ближе к этому огню, окрасилось его цветом. Ведь все, что ближе к тому или иному объекту, становится причастно к его природе. И если ты делаешь огонь красноватого оттенка, сделай близкие к нему вещи также красноватыми, а те, что находятся далеко от огня, пусть более воспримут черный цвет ночи.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/35/Leonardo_da_Vinci%2C_Portrait_of_Isabella_d%27Este.jpg

«Портрет Изабеллы д’Эсте». Ок. 1500 г.

Фигуры, расположенные перед самым огнем, будут казаться очень темными на светлом фоне огня, так как мы видим те их части, которые окрашены мраком ночи. Те же фигуры, которые находятся по обе стороны от огня на твоей картине, будут наполовину темными и наполовину окрашенными красноватым цветом огня. Ну а те, что находятся за пламенем, те, что как бы отделены от нас костром, будут целиком освещены красноватым цветом огня на черном фоне. Как изображать движения? Пусть те, кто ближе к огню, защищаются руками и плащами от сильного жара и отворачиваются от него. А тех, кто дальше от огня, изобрази просто прикрывающими руками глаза от излишнего блеска.

* * *

Если ты хочешь изобразить бурю, наблюдай и запоминай ее действия; смотри, как ветер, дующий над поверхностью земной и морской, поднимает и несет все то, что не прочно связано с этой поверхностью. Чтобы изобразить бурю достоверно, сделай так, чтобы на картине твоей облака, разорванные и разметанные в клочья, растягивались по ходу движения ветра и мчались, сопровождаемые песчаной пылью, чтобы ветки и листья, поднятые неистовой силой ветра, неслись по воздуху и вместе с ними много других подхваченных стихией предметов; чтобы травы и деревья, пригнутые ветром к земле, как бы обнаруживали намерение следовать за ветром, выгибая перепутанные ветви и листья в неестественные положения. Изобрази людей, находящихся на ветру, некоторых – упавшими, со сбитыми одеждами и из-за пыли почти неузнаваемых; те же, которые на твоей картине остаются стоять, пусть стоят за каким-либо деревом, прочно за него ухватившись, чтобы не быть унесенными ветром. Других представь с руками, прижатыми к глазам из-за пыли, пригнувшимися к земле, а одежда и волосы их пусть развеваются по ветру.

Море, бурное и со вспученными водами, должно быть покрыто вздымающимися валами, между которыми крутится пена, а клочья более тонкой пены должны быть подняты на воздух ветром, как густой туман.

Корабли, застигнутые бурей, изобрази так: например, с разорванными парусами, обрывки которых развеваются по ветру вместе с оборванными канатами; мачты изобрази сломанными, упавшими, а сам корабль – завалившимся на бок и полуразрушенным среди бурных волн. Людей изобрази кричащими, цепляющимися за остатки корабля. Пусть на твоей картине также будут облака, гонимые ветром, прижавшиеся к горным вершинам и облекающие их, и воздух, устрашающий зрителя мрачной темнотой, которую порождают поднятая бурей пыль, туман и плотные облака.

* * *

Изображая битву, представь дым артиллерийских орудий, который в воздухе смешивается с пылью, поднятой движением ног сражающихся. Эту смесь пыли и дыма должно представлять так: пыль, вещь тяжелая, порожденная землей, хоть и поднимается легко из-за своей тонкости, но так же легко опускается обратно. Особенно высоко поднимается самая тонкая и мелкая пыль, она будет менее видна и почти сольется по цвету с воздухом. Дым, который перемешан с пыльным воздухом, поднявшись на большую высоту, будет похож на темное облако, и наверху он будет более отчетливо виден, чем пыль. При этом дым будет голубоватого цвета, а пыль будет ближе к цвету собственному.

Там, откуда падает свет, смесь воздуха, пыли и дыма будет казаться гораздо светлее, чем с противоположной стороны. Чем глубже сражающиеся будут находиться в облаке пыли и дыма, тем хуже они будут видны и тем меньше будет видна разница между их собственными цветом и тенью. Лица, одежду и вооружение воинов вместе с их окружением сделай красноватыми, и чем дальше от причины этой красноты будут находиться фигуры, тем слабее будет этот оттенок. Те фигуры, которые на картине находятся между тобою и светом, будут казаться темными на светлом фоне, если они находятся далеко, и чем ближе они к земле, тем менее будут различимы их ноги, так как пыль здесь плотнее и крупнее ее частицы.

Изображая лошадей, которые скачут вне гущи сражения, рисуй облачка пыли на таком же расстоянии друг от друга, какой покрывает прыжок лошади. Облачко, расположенное дальше от лошади, должно быть менее видным, но более высоко поднявшимся в воздух, более редким и менее плотным. Ближнее к лошади облачко нужно представить самым плотным, отчетливым и меньшим по размеру.

Воздух над композицией сражения должен быть наполнен стрелами в самых разных положениях: поднимающимися, опускающимися, летящими по горизонтальной линии; пули, летящие в воздухе, должны сопровождаться небольшими клубами дыма по направлению их полета.

У фигур, находящихся на первом плане, изобрази покрытыми пылью волосы и брови, а также другие участки, которые хорошо удерживают пыль. Представь победителей бегущими вперед, причем волосы и легкие части одежды должны развеваться по ветру. И не забывай, что при беге выбрасываются вперед противоположные части тела – если выставлена вперед правая нога, то и левая рука уходит также вперед. Если же ты представляешь кого-то из сражающихся упавшим, изобрази след от ранения на земле, превратившейся в кровавую грязь, а вокруг, если земля сырая, изобрази следы от ног людей и лошадиных подков. Можно представить, как какая-либо из лошадей тащит своего погибшего господина, и позади нее в пыли остаются следы от волочащегося бездыханного тела.

Сражающихся – и победителей и побежденных – изображай с бледными лицами, с бровями, поднятыми вверх и сошедшимися, а кожу над ними – испещренной морщинами и складками от горести. На носу должны быть морщины, которые дугами идут от ноздрей, зубы приоткрыты, губы изогнуты дугообразно и раскрыты, как при крике; одна из рук может защищать наполненные ужасом глаза, при этом ладонь разворачивается в сторону врага, другая же рука опирается в землю, чтобы поддержать туловище. Кого-то можно изобразить кричащими с приоткрытым ртом на бегу.

Не забудь представить различные виды вооружения, лежащие на земле под ногами сражающихся, например разбитые щиты, сломанные мечи и другие подобные вещи. Изобрази на поле боя также погибших, одних чуть припорошенных пылью, других покрытых ею почти полностью; пыль, которая смешивается с пролитой кровью, превращается в грязь красного цвета; собственно же кровь алого цвета и бежит по пыли от упавшего тела извилистыми ручейками. Представь также умирающих, которые скрежещут зубами, закатывают глаза, сжимают судорожно руки и сгибают ноги. Можно показать кого-то обезоруженного врагом, поворачивающегося к этому самому врагу, чтобы продолжать сражение укусами, ударами и царапинами.

Покажи также лошадь, которая с развевающейся на ветру гривой несется между воинами, топча врагов и причиняя им урон. Покажи тяжело раненого, упавшего на землю и пытающегося прикрыться своим щитом, и врага, который наклоняется, чтобы добить его. Можно показать тела людей, грудой упавших на тело погибшей лошади; победителей, выходящих из сражения, протирающих руками глаза, с покрытыми пылью и грязью щеками, на которых слезы от пыли оставили темные пятна. Покажи засадные отряды, полные опасения и надежды, которые стоят, устремив глаза в темную мглу и прикрыв их ладонью от пыли и света, стараясь не упустить приказ командира; а также военачальника, который с поднятым жезлом направляется к засадному отряду, чтобы указать ему место, куда следует направиться. Покажи, как в близлежащей реке бегут лошади, покрывая поверхность ее мутными и вспененными движением волнами, как грязная вода разбрызгивается между телами и ногами коней. Не следует в подобных сценах делать ни одного ровного места, разве только следы от ног, которые наполняет кровь, пролитая на поле сражения.

Этюд Леонардо да Винчи к его несохранившейся фреске «Битва при Ангиари» (нач. 1500-х гг.)

* * *

Вид потопа

Воздух был темным от дождя, который, косо падая вниз, изгибал свои струи под действием горизонтально бегущего ветра. Дождь образовывал в воздухе подобие волн, таких же, какие образует пыль, но с тем отличием, что волны эти пересекались отдельными каплями воды. Цвет дождю придавал огонь, который порождали молнии, пробивающие и разрывающие облака. Вспышки молний освещали залитые водой долины и согнутые верхушки деревьев. Нептун со своим трезубцем был виден посреди вод, так же как Эол, окутывающий ветром вырванные с корнем деревья, уносимые потоком огромных валов. Горизонт был почти невидим из-за огня непрерывных молний. Видны были фигуры людей и птиц, занявших собой огромные деревья, пока еще сопротивляющиеся валам воды, которые поднимались холмами и скрывали страшные бездны.

* * *

Изображение потопа в живописи

Виден всюду темный и подобный туману воздух, гонимый бегом ветров, пронизанный дождем и градом. То в одном направлении, то в другом ветры несли ветви и листья сломанных деревьев; видны также вековые деревья, вырванные из земли с корнем и разметанные яростью ветров. Видны горные обвалы, подмытые разливами рек, видно, как они обваливаются в речные потоки и запирают их; а разлившиеся реки затопляют многочисленные земли, населенные людьми.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/ce/Leonardo_da_Vinci_-_RCIN_912581%2C_A_woman_in_a_landscape_c.1517-18.jpg

Девушка в пейзаже. Ок. 1513 г.

Можно было увидеть, как на вершинах гор теснятся самые разные виды животных, напуганные и под влиянием страха жмущиеся к людям – таким же беглецам от стихии, как они сами. Поля, покрытые водой, представляют собой как бы поверхность моря, где по волнам несутся столы, кровати, лодки и разные приспособления, которые люди создали для спасения под страхом смерти. На них сидят и мужчины, и женщины с детьми, плачущие, сетующие на судьбу, напуганные яростью стихии и жестокостью ветров, которые колеблют воду и перемешивают ее вместе с телами погибших от утопления. Нет ни одной вещи, способной держаться на поверхности воды, которая не была бы покрыта различными животными, заключившими перемирие под страхом гибели и стоящими рядом: волки, лисицы, змеи и другие, желающие спастись от смерти.

Волны, потрясая берега, выносят на них со своими ударами множество утопленных тел, и из-за этих ударов погибают те, в ком еще теплится жизнь. Ты мог бы во время потопа увидеть людей, защищающих немногие оставшиеся пятачки земли от волков, львов и других хищников, которые решили также искать на них спасения. А сколько страшных шумов можно было услышать в темном воздухе, сотрясаемом яростью молнии и грома! Они потрясают и уничтожают все, что пытается им противостоять!

Множество людей мог бы увидеть ты, в ужасе закрывающих уши, дабы не слышать страшного шума, рожденного яростью ветра, перемешанного с дождем, громом и злобою молний!

Многие люди, которые считали недостаточным зажмурить глаза от ужаса, прикрывали их еще и руками, чтобы не видеть страшного зрелища, уготованного человеческому роду гневом Бога. Сколько жалоб слышалось в воздухе, сколько отчаявшихся бросалось со скал! В полумраке были видны огромные ветви могучих дубов и других деревьев, за которые цеплялись люди, переносимые свирепым ветром. А сколько было лодок, перевернутых дном кверху, и на каждой из них сидело множество людей в горестных позах, замерших в ожидании неминуемой смерти. Можно было видеть, как некоторые с жестами отчаяния сами лишают себя жизни, не в силах перенести обрушившееся горе: кто-то бросался со скал, кто-то сжимал горло руками… Множество матерей оплакивали своих утонувших детей, держа их на коленях и поднимая с мольбой руки к небу, и голосом, более похожим на вой, порицали божий гнев; кто-то, стиснув руки и переплетя пальцы, кусал их до крови, прижавшись грудью к коленям от страшной непереносимой душевной боли.

Везде были видны стада животных – быков, лошадей, овец, коз, – окруженные водами и оказавшиеся на небольших островках и на высоких вершинах гор. Они жались друг к другу, стремились подняться выше; те, кто оказался в более удобной позиции, шли по уже упавшим. И происходила между животными великая драка из-за недостатка пищи.

Уже и птицы садились на людей и иных животных, не находя более открытых участков земли, которые не были бы заняты выжившими; голод уже отнял жизнь у части живых существ, и мертвые тела, вздуваясь, поднимались из глубины вод и всплывали. И среди водных валов они бились друг о друга, как мячи… А поверх всех этих бедствий воздух был покрыт темными облаками, разделенными молниями, похожими на змей.

(…)

* * *

Изобразить следует, прежде всего, вершину горы с несколькими окружающими ее долинами; на склонах ее должна быть видна корка почвы, которая поднимается вместе с мелкими корнями трав и кустов и обнажает скалы; обвал движется стремительно, потрясая и вырывая корни больших деревьев и разворачивая их вверх ногами. Горы, обнажаясь, открывают взору глубокие трещины, которые давно проделали в них древние землетрясения; подножия гор одеты обломками и клочьями кустов, сброшенных с горной высоты. Кусты эти смешаны с грязью, ветвями и корнями деревьев, а также с листьями, опавшими на грязь и камни.

Обломки гор должны упасть в долину, образовав собой плотину для разлившейся реки; но и эта плотина уже прорвана, через нее перехлестывают огромные волны, самые большие из которых уже стучатся в городские стены и смывают дома в долине. И пусть пыль от развалин зданий поднимается в воздух, пусть водная пыль поднимается вверх и движется навстречу потокам дождя. Пусть вздувшаяся вода кружится в озере, создавая водовороты и ударяясь о различные предметы, а потом поднимается в воздух грязной пеной.

(…)

Из числа предметов, переносимых бегущей водой, тот будет более удален от противоположных берегов, который будет тяжелее или просто будет в большем количестве. Водовороты становятся быстрее в своей центральной части. Гребни морских волн опускаются перед их основаниями, ударяясь о поверхность и стираясь о нее; такое трение вызывает к жизни мельчайшие частицы воды, которые, превращаясь в плотный туман, смешиваются с ветром наподобие дыма или облаков. Потом этот туман поднимается на воздух и превращается в облака. Дождь, который находится в воздухе, гонимый ветром, может быть редким или плотным в зависимости от того, какой ветер на него воздействует; поэтому в воздухе появляется поток прозрачных облаков, образованных дождем. Он становится видимым благодаря линиям падения дождя, которые находятся ближе к глазу, их наблюдающему.

Картина «Святой Иероним» не была завершена автором, но динамика и настроение в ней уже вполне прослеживается (80-е гг. XV в.)

Морские волны, ударяясь о прибрежные скалы, будут пениться, ударяясь о каменные стены, а откатываясь назад, они будут сталкиваться со следующим рядом волн и после великого шума возвращаться обратно к глубинам моря, из которых вышли. Видно великое множество народа, людей и животных, гонимых потоками к вершинам гор, находящихся ближе к водам.

Волны моря в Пиомбино – вода пенится.

О воде, которая отражается; о ветре в Пиомбино; о цвете ветрового вихря и дожде с сучьями и деревьями, смешанными с воздухом; вычерпывание воды, наполнившей лодки.

* * *

Можно было увидеть, как в вихре ветров летят из далеких земель большие стаи птиц… начало их появления было видно в форме почти прозрачного облака, а последующие скопища становились тем более заметными, чем ближе они становились к глазам смотрящего на них.

Набросок голов двух воинов к «Битве при Ангиари». Нач. 1500-х

Наука

О науке истинной и ложной

Истинными науками следует признать те, которые при помощи опыта прошли через ощущения и заставили умолкнуть споры. Такая наука не питает своих последователей сновидениями, она постепенно продвигается к цели от первых истинных, простых и доступных пониманию начал при помощи верных заключений. Это следует, например, из основных математических наук – арифметики и геометрии – или из числа и меры. Эти науки достовернее всего трактуют величины прерывные и непрерывные; здесь нет смысла говорить, например, что дважды три отличается от шести или что в треугольнике может быть два прямых угла. Любое возражение окажется разрушенным и приведенным к молчанию. Эти науки доставляют радость их почитателям, тогда как воображаемые науки обманчивы и дать наслаждения никому не могут.

* * *

Любое познание начинается с ощущения. (…)

* * *

Не может быть достоверности в науке там, где нельзя приложить математического доказательства, там, где нет связи с математикой.

* * *

Тот, кто хулит достоверность математических наук, тешит себя бессмыслицей и никогда не заставит умолкнуть аргументы наук софистических, тех, которые обучают лишь громко кричать.

* * *

Механика есть рай наук математических, ибо с ее помощью достигают плодов математики.

* * *

Воображаемые предметы, которые не прошли через ощущения, остаются пустыми и не порождают истины, один только вымысел. Подобные рассуждения рождаются от скудости ума, а значит, такие умозрители бедны и, если они родились богатыми, умрут бедными, потому что природа мстит тем, кто претендует на возможность творить чудеса.

* * *

Я намереваюсь сначала провести опыт, а потом при помощи рассуждений доказать, почему этот опыт пошел именно так, а не иначе. Именно таковы истинные правила того, как нужно поступать исследователю природных явлений. Природа начинает с причин и заканчивает опытом, мы же должны идти обратным путем: начинать с опыта и потом определять причину.

* * *

Ни одно действие в природе не происходит без причины – определи причину, и тебе не понадобится опыт.

Необходимость – учительница и руководительница природы. Для природы необходимость – и закон, и узда, и изобретательница.

Опыт не может ошибаться, ошибаются только ваши суждения, потому что люди часто ждут от опыта того, чего он дать не может. Многие жалуются на опыт, виня его в обмане. Но лучше жалуйтесь на собственное невежество, из-за которого вы поспешны в суждениях и, ожидая от опыта того, что не в его силах, называете его обманчивым.

* * *

Не следует исследователю доверять тем авторам, которые одним лишь воображением хотели быть посредниками между людьми и природой. Верить следует только тем, кто, основываясь на указаниях природы и действии опыта, помог своему уму понять, как опыт обманывает тех, кто не понял его природы. Ведь опыты, которые иногда кажутся тождественными, на самом деле часто оказываются различными.

* * *

Мудрость – дочь опыта. (…)

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/da/Leonardo_da_vinci%2C_Studies_of_central_plan_buildings.jpg

Эскизы архитектурных сооружений. Кон. XV в.

Тот, кто спорит, ссылаясь на авторитеты, использует не ум, а память. Хорошая ученость – плод хорошего дарования. А так как причину принято хвалить больше, чем следствие, мы будем больше хвалить хорошее дарование без учености, чем ученого, не наделенного дарованием.

* * *

Некоторым хватает ума хулить изобретателей древности, благодаря которым появились грамматики и науки. Так как эти хулители по своей лености и незнанию книг не смогли сами сделаться изобретателями, они берутся ложными рассуждениями попрекать тех, кто был их учителями. (…)

* * *

Тот, кто увлекается практикой без науки, подобен кормчему, который входит на корабль без компаса и руля, – он не может знать, куда поплывет. Практика всегда должна основываться на подробной теории. Начало и врата ее – перспектива, без которой невозможно что-либо совершить в живописи.

* * *

Когда будешь излагать науку, например, о движении воды, подкрепляй каждое свое положение практическими выводами, иначе наука твоя будет бесполезна.

Наука – это полководец, практика же – солдаты.

Для ума всегда полезно приобретать любое познание, ибо впоследствии ум сможет отторгнуть то, что бесполезно, и сохранить нужное. Ведь ни одну вещь мы не можем полюбить или возненавидеть, если не познаем ее.

* * *

Пусты и основаны на заблуждении те науки, которые не подкреплены опытом – отцом достоверного знания – и не завершаются в наглядном опыте. То есть это такие науки, которые не проходят через какое-либо из пяти наших чувств. И если мы можем подвергнуть сомнению даже достоверность вещей, которые можем ощутить, то тем более мы должны критически относиться к тому, что идет против наших ощущений; например, сюда можно отнести вопросы о Боге, душе и вере, которые всегда вызывают ожесточенные дискуссии. Там, где не хватает доводов разума, всегда начинается крик, а в случае с вещами достоверными этого не происходит. Там, где кричат и ссорятся, нет истинной науки, ибо у истины есть одна-единственная причина и одно решение. И когда оно найдено, спор прекращается окончательно. Если же спор возникает снова и снова, следует признать такую науку лживой и запутанной.

* * *

Огнем истребляется ложь, то есть софистика, и с его помощью рассеивается тьма, обнажая истину. Огонь испепелит всякого софиста, он разъяснит и истолкует истину, так как он есть свет, разгоняющий тьму и раскрывающий истинное нутро вещей. Огонь разрушает обман и являет золото истины.

* * *

Желающие разбогатеть одним днем живут в итоге в бедности: именно так всегда будет с алхимиками, стремящимися изготовить золото и серебро, с инженерами, которые желают, чтобы стоячая вода сама собой пришла в движение, и движение это продолжалось вечно, с некромантами и заклинателями, покорившими вершины человеческой глупости.

* * *

Вы, искатели вечного движения, есть создатели бесконечного количества пустых проектов! Идите прочь и захватите с собой алхимиков – искателей золота.

* * *

Лживые толкователи природных явлений считают, что общим семенем всех металлов является ртуть. Они забывают о том, что в природе семена разнообразятся соответственно различиям тех растений, которые должны из них появиться.

* * *

Если твоя бессмысленная скупость привела тебя к заблуждению относительно добычи золота, почему бы не отправиться тебе в горные рудники, где золото производится самой природой? Почему бы не поучиться тебе у природы? Она быстро вылечит тебя от глупости и докажет, что все попытки при помощи огня добыть золото не имеют ничего общего с ее собственными методами.

* * *

Медицина есть восстановление равновесия и согласия стихий, которые утратили взаимное равновесие; болезнь же – расстройство стихий, соединяющихся в живом организме.

Страница из «Мадридского кодекса» Леонардо да Винчи с изображением разных видов цепей – возможно, предназначенных для некоего подобия велосипеда

* * *

Не хочу распространяться о физиогномике и хиромантии, так как истины в их основании нет и на науку они не полагаются. Конечно, можно признать, что знаки и отметины на лицах отчасти демонстрируют природу людей. Но как можно подводить общие основания под линии руки? Например, в один и тот же час во время сражения погибло целое полчище. При этом никакого сходства в линиях рук одного воина с линиями руки другого не было. То же самое можно сказать и о кораблекрушениях.

* * *

Из всех речей человеческих к глупейшим следует отнести те, что описывают суеверие некромантии – сестры алхимии… В сравнении с алхимией некромантия вредна более, ибо не производит ничего, кроме лжи. Та же алхимия стоит выше, так как она все же способна произвести простые творения, которые самой природой изобретены быть не могут, ибо у природы нет органов, способных сделать то, что делает человек при помощи рук, например создать стекло.

Один из архитектурных проектов Леонардо да Винчи. Слева можно рассмотреть фрагмент записей художника (80-е – нач. 90-х гг. XV в.)

Некромантия, которая для многих стала настоящим знаменем, есть не что иное, как объединяющая идея безумной толпы, которая постоянно издает крики о том или ином проявлении этого тайного искусства. Появилось множество книг, утверждающих, что заклинания действенны и что с духами можно общаться, хотя духи эти не имеют ни языка, ни органов. Утверждают также, что люди способны превращаться в волков, кошек и иных зверей, хотя следует признать, что зверями, скорее, являются те, кто утверждает подобное.

О своих талантах и познаниях

Пресветлый государь! Ознакомившись с результатами работы всех тех, кто называет себя изобретателями и мастерами в области военных орудий, и внимательно изучив их, я нахожу, что устройство и действие этих орудий ничем не отличается от давно известных. Посему, без желания кому-то навредить или возвести напрасные обвинения, имею честь представиться вашей светлости и рассказать о своих секретах. Осуществить их можно будет тогда, когда позволит время.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/66/Hans_Makart_-_Leonardo_da_Vinci_-_Google_Art_Project.jpg

Леонардо да Винчи в представлении художника Ганса Макарта, 1880-е

1. Владею я разными способами постройки весьма легких и прочных мостов, которые могут быть легко переносимы с одного места на другое и с помощью которых можно как преследовать неприятеля, так и отступать. Могу возвести и другие мосты, стойкие, не повреждающиеся огнем сражения, легко разводимые и устанавливаемые. Также могу представить различные средства для поджога и разрушения неприятельских мостов.

2. При осаде какой-либо местности могу я отводить воду из рвов и устраивать разнообразные мосты, лестницы и кошки для подъема, а также различные другие необходимые в этих случаях приспособления.

3. В том случае когда из-за высоты вала или мощных укреплений невозможно применить бомбарды для осады, могу я предложить разные способы разрушения крепости, не расположенной на высокой скале.

4. Имеются у меня разные виды бомбард, весьма удобных и легко переносимых с места на место; они кидают мелкие камни со скоростью и силой бури, а также дымом своим наводят великий страх на неприятеля, нанося ему тяжелый урон и приводя в смятение.

5. Есть у меня средства для того, чтобы подземными путями, по различным тайным ходам прийти в необходимое место, не производя ровным счетом никакого шума; средства эти позволяют даже пройти под рвами или рекой.

6. Могу я обустроить крытые повозки, безопасные и неприступные для тех, кто в них находится; они могут при поддержке артиллерии врезаться в ряды неприятеля и сломить самое многочисленное войско. За такими повозками может беспрепятственно и без потерь следовать пехота.

7. В случае надобности буду я изготавливать мортиры, бомбарды и различные метательные снаряды, прекрасные и удобные в действии, которые отличаются от всех давно привычных.

8. Там, где бомбарды неудобны для использования, я могу проектировать механизмы для метания стрел, катапульты и прочие снаряды, мощные и действенные, непохожие на обычные; одним словом, при разных обстоятельствах я спроектирую бесчисленное множество средств нападения.

9. Для сражений на море я предложу множество приспособлений, годных и для нападения, и для защиты; а также корабли, которым не нанесет вреда ни порох, ни дым, ни огонь мощной бомбарды.

10. В мирное время я никому не уступаю как архитектор в создании построек общественных и частных; также могу проводить воду из одного места в другое.

Еще могу я исполнять различные скульптуры из мрамора, глины и бронзы. Точно также и в живописи могу создать все, что может меня сравнить с другими художниками, кем бы они ни были. Незамедлительно могу приступить к работе над конной статуей из бронзы, посвященной памяти, вечной славе и чести блаженного Вашего родителя и всего величайшего дома Сфорца.

Если же какие-то вещи из описанных выше покажутся кому-то невозможными, я выказываю полную готовность произвести любой показательный опыт в Вашем парке, при дворе или в любом указанном Вашей светлостью месте. Вверяю себя Вам покорнейше.

При помощи мельниц я могу в любое время произвести ветер, летом я заставлю подняться на нужную высоту свежую ключевую воду, которая пройдет через середину разделенных досок, установленных особым образом. Так будет оборудован канал шириною в пол-локтя, оснащенный всегда прохладными резервуарами, заполненными вином; другая же часть воды будет течь по саду, орошая померанцевые и лимонные деревья в той мере, в которой им это необходимо. Причем лимонные деревья будут зеленеть вечно, потому как место их я обустрою таким образом, что их легко будет оградить от холода; тепло, которое к ним притекает зимой, лучше сохранит их, нежели огонь. Во-первых, потому, что это будет естественное тепло от фонтанов, и оно обогреет корни растений; во-вторых, потому, что огонь для этих растений есть решение не самое удачное: он лишен влаги, он неоднородный и небеспрерывный, ибо в начале отличается большим теплом, чем в конце. А во многих случаях он и вовсе забывается из-за небрежности тех, кто должен за ним присматривать.

Из фонтанов должно часто убирать засоряющие их растения, чтобы вода была прозрачной, с видимыми камешками на дне; оставлять только травы, необходимые для питания рыб, такие, например, как кресс. Рыб нужно оставлять только тех, которые не мутят воды, то есть не должно быть там ни, например, угрей, ни тунцов. Щук также брать не следует, потому что они пожирают других рыб.

Также сделаю я при помощи мельницы множество водопроводов по всему дому и открою источники в разных удобных местах; также можно сделать некий переход, в котором вода будет брызгать на всякого, кто там проходит, чтобы можно было ради шутки окатить женщин или любого оказавшегося там.

Сверху я готов сделать тонкую медную сеть, которая укроет собою весь сад и охранит множество разных видов птиц, и в результате у вас будет слышна беспрерывная музыка птичьего пения, сопровождаемая благоуханием цветов лимонных деревьев. Также при помощи мельницы я произведу звуки различных инструментов, которые будут услаждать слух все время, пока движется мельница.

Природа, жизнь и смерть

Сколь природа невероятна и неистощима в разнообразии! Среди деревьев одной и той же породы не найдется двух схожих полностью растений, и не только растений – нет двух полностью одинаковых веток, листочков или плодов.

* * *

Кажется мне, что для многих животных природа была скорее жестокой мачехой, а не матерью; а для некоторых – не мачехой, а сердобольной матерью.

* * *

Видел ли ты, с какой продуманностью и тщательностью природа расположила нервы, вены и артерии в пальцах не посередине, а по бокам? Чтобы мы случайно не порезали и не повредили их во время работы.

* * *

Почему природа не запрещает одному животному убивать другое? Природа находит радость в том, чтобы производить новые жизни и новые формы, ибо в этом залог роста ее материи. Она с гораздо большей охотой творит, нежели разрушает, и поэтому позволяет она, чтобы часть животных служила пищей другим. А так как это не удовлетворяет ее желания полностью, она может насылать ядовитые и губительные напасти и эпидемии на большие скопления животных и людей, прежде всего на людей, ибо прирост их очень велик – ими не питаются другие животные. (…)

* * *

В первый год своей жизни за двенадцать месяцев крыса может принести 72 детеныша, шестерых за один раз – всего двенадцать пометов, хотя бывает и больше, и меньше. Если половина детенышей – самки, то можно сказать, что в течение одного месяца следующего года получится 36 приплодов и еще один – от первой матери, то есть всего 37 приплодов за месяц. Первый приплод даст за три месяца три приплода по шесть детенышей в каждом, то есть по три самки в каждом; и если бы на протяжении этого года новорожденные детеныши не рожали, мы получили бы от первого приплода 12 пометов в год, которые каждый месяц давали бы 9, итого получим 108 самок.

* * *

Время, ты – истребитель вещей, ты – старость завистливая! Ты разрушаешь вещи, ты пожираешь их твердыми зубами прожитых лет. Прекрасная Елена, смотрясь в зеркало, видит некрасивые досадные морщины старости, сожалеет и недоумевает, зачем она два раза была похищена?

* * *

Рецепт «смертного дыма»: возьми мышьяк, добавь серу или минерал реальгар. Способ – розовая вода. Наземная отстоянная жаба, пена бешеной собаки, кизиловый настой. Тарентский тарантул. Порошок медянки или ядовитой извести для того, чтобы бросать на корабли.

* * *

Если проделать сверлом отверстия в молодом дереве и вогнать в эти отверстия сублимированные, растворенные в водке мышьяк или реальгар, возможно сделать плоды дерева ядовитыми или полностью иссушить его. Но чтобы достичь этой цели, отверстие должно быть достаточно большим и доходить до сердцевины. Сделать его нужно в пору созревания плодов, а ядовитый состав нужно загонять в отверстие с помощью насоса, которое потом должно заткнуть крепкой деревянной пробкой. То же самое можно сделать в пору сокодвижения у молодого дерева.

* * *

Наша жизнь создается смертью других, ибо в мертвом теле остается жизнь бессознательная: вновь и вновь попадая в желудки и тела живых, она снова превращается в жизнь чувствующую и разумную.

* * *

Надежда и желание снова вернуться в исходное состояние уподобляет человека летящей на свет бабочке; и человек, который всегда с ликованием, кипением желаний и нетерпеливым ожиданием жаждет новой весны, нового лета, новых месяцев нового года, сетуя на то, что они не спешат приходить, – не замечает, что жаждет собственного разрушения! Желание это есть дух стихий, который заточен в человеческом теле и всегда стремится вернуться туда, откуда он пришел. Но именно это желание есть квинтэссенция, спутница природы, а человек – образец всех процессов, протекающих в мире.

Душа никогда не разрушится при разрушении тела – она производит в теле действие, подобное движению воздуха, создающего звук в органе. И если в этом органе испорчена хоть одна трубка, воздух не сможет действовать должным образом.

Каждая часть хочет оставаться в своем целом – в нем она лучше всего себя сохраняет; каждая часть желает снова воссоединиться со своим телом, так она избегает несовершенства. И душа хочет находиться со своим телом – без его органических приспособлений она беспомощна.

* * *

Анаксагор: любая вещь происходит из любой вещи, и также любая вещь становится любой вещью; и возвращается любая вещь в любую вещь, ибо все, что есть в стихиях, из этих же стихий и сделано.

* * *

Ни одна неодушевленная вещь не может двигаться сама собой, всегда движение ее производится другими.

* * *

Вода, которая движется в реке, должна либо двигаться сама, либо быть кем-то призываема, либо гонима. Если она призываема – кто зовет ее? Если гонима – кто ее гонит? Если мы признаем, что вода движется сама, мы должны признать также и то, что у нее есть сознание. Но у тел, форма которых меняется непрерывно, сознания быть не может, ибо они не имеют суждения.

* * *

Итак, никакая неодушевленная вещь не может двигаться сама по себе. Следовательно, если она двигается, это значит, что ее двигает какая-то неравная сила, то есть сила неравной продолжительности и движения либо неравной грузности. Как только прекратится желание в первом двигателе, остановится незамедлительно и второй.

* * *

Ни один неодушевленный предмет не может толкать или тянуть что-либо, не сопровождая при этом движимую вещь. Причинами же такого движения могут быть только тяжесть и сила. Если толкает либо тянет тяжесть, то движение в вещи производится потому, что стремится к покою. Но так как ни одна вещь, которая движима падающим движением, не способна вернуться к первоначальной высоте, движение прекращается.

* * *

Если то, что движет другую вещь, есть сила, то эта сила также сопровождает вещь, которую двигает. При этом, двигая ее, она уничтожает сама себя. А когда она уничтожается, вещь, которую она приводила в движение, уже не может вновь произвести ее. Следовательно, ни одна вещь из числа тех, которые двигаются чем-то, не может действовать длительно, ибо как только исчезает причина, исчезает и действие.

Сила, движение, время и бесконечность

1. Если некая сила двигает тело за известный промежуток времени на известное расстояние, можно судить, что та же самая сила половину этого тела передвинет за такое же время на вдвое большее расстояние.

2. Или та же самая сила передвинет половину этого тела на все первоначальное расстояние за половину отведенного времени.

3. А половина этой силы передвинет половину первоначального тела на все изначальное расстояние за то же время.

4. Та же сила передвинет вдвое большее тело на все расстояние за двойное время и в тысячу раз большее тело за тысячу таких отрезков времени на первоначальное расстояние.

5. А половина этой силы передвинет все первоначальное тело на половину расстояния в течение первоначально отведенного времени; и в сто раз большее тело – на одну сотую расстояния за то же самое время.

6. Если же две силы движут два разных тела за определенный отрезок времени на определенное расстояние, то те же силы совместно передвинут те же самые тела, соединенные вместе, на все расстояние за отведенное время, ибо все соотношения остались те же.

* * *

Если бомбарда выбрасывает с наибольшей силой ядро весом в 100 фунтов на три мили, то на какое расстояние она способна выбросить ядро весом в 200 или 300 фунтов? Или другой груз, превышающий 100 фунтов, или, наоборот, меньший?

Если бомбарда при помощи четырех фунтов пороха выбрасывает 4-фунтовое ядро с наибольшей силой на 2 мили, то сколько потребуется пороха, чтобы выстрелить таким ядром на 4 мили? А если бомбарда 4 фунтами пороха отправит ядро весом 4 фунта на расстояние в 2 мили, то на какое расстояние улетит оно под воздействием 6 фунтов пороха? (…)

* * *

Если угол – это встреча двух линий, то, так как линии кончаются в точке, в такой точке могут иметь начало бесконечные линии; и напротив, бесконечные линии могут в этой точке заканчиваться. Следовательно, точка может быть общей как началу, так и концу бесчисленного множества линий.

* * *

Кажется странным, что, если треугольник кончается точкой в вершине противолежащего основанию угла и если можно разделить этот треугольник, начиная от концов основания, на бесчисленное множество частей, точка, которая является общим пределом всех этих делений, вместе с треугольником окажется делимой до бесконечности!

* * *

Любая наименьшая физическая точка больше, чем все математические точки. Это вытекает из того факта, что физическая точка – величина непрерывная, а все непрерывное делимо до бесконечности. Что же касается математической точки, она неделима, и она не есть величина.

* * *

Всякая непрерывная величина мысленно может быть делимой до бесконечности.

* * *

Среди всех вещей, которые существуют в этом мире, существование ничто занимает первое место. Его влияние распространяется на вещи, которые не имеют существования, а сущность его обретается во времени между прошлым и будущим, не затрагивая настоящего. В этом ничто есть равенство части целому; целое же равно части, а делимое неделимому. При делении будет тот же результат, что при умножении, а при сложении – тот же, что при вычитании. В арифметике десятая цифра означает ничто.

Построение художником пропорций человеческого лица и соответствующие расчеты (90-е гг. XV в. (?))

Власть ничто не простирается на вещи природы. Оно обретается только во времени и словах…, например, в том, о чем говорится, что оно отсутствует или невозможно.

Во времени ничто находится и в прошлом, и в будущем… А в природе сближается с невозможным, отчего должно признать его не имеющим существования, поскольку там, где находится ничто, должна быть пустота.

И можно сказать, что среди всех великих вещей, кои среди нас находятся, существование ничто следует считать величайшим. Оно пребывает во времени, простираясь и в прошлое, и в будущее, захватывая и существ неодушевленных и одушевленных…, но не распространяется на сущность какой-либо вещи.

* * *

Время принято считать непрерывной величиной, однако оно незримо и не имеет тела, а поэтому не может полностью подпасть под власть геометрии…, оно совпадает только с первыми началами ее, с точкой и линией. Точку во времени можно приравнять к мгновению, а линия соответствует длительности какого-то отрезка времени. Как точки суть начало и конец линии, так и мгновения суть начало и конец каждого промежутка времени. И если линия делима до бесконечности, то и промежуток времени можно подвергнуть такому делению. И так как части, на которые делится линия, можно соизмерить друг с другом, то и части времени также друг с другом соизмеримы.

* * *

Что можно назвать вещью, которая не существует и которую, даже существуй она, не признали бы в числе существующих? Это бесконечное. Если бы могло оно существовать, оно было бы ограниченно и конечно, ибо все то, что может существовать, имеет пределы в том, что окружает его границы. А то, что не имеет пределов, существовать не может.

О естественном и насильственном движении

Всякое природное движение всегда вершится кратчайшим образом, поэтому свободное падение тяжести всегда совершается в направлении центра мира, так как это самое короткое расстояние между движущимся телом и самым низким местом во Вселенной.

* * *

Творец не совершает ничего лишнего или недостаточного.

* * *

Любой груз стремится упасть к центру самым кратким путем.

* * *

Если предположить, что есть у нас центры двух миров, не имеющих стихий, и центры эти весьма далеки друг от друга, при этом есть у нас однородный груз. Центр тяжести этого груза, предположим, удален одинаково от центров наших миров. И если груз падает, какой будет траектория его движения?

Он будет перемещаться долгое время по пути, всегда одинаково отстоящему от обоих центров. В итоге он остановится на одинаковом расстоянии от этих центров, в том месте на линии своего движения, которое будет наиболее близко к ним. Таким образом, наш груз не приблизится ни к одному из центров двух миров.

* * *

Движение, которое совершают тяжелые тела к общему центру, происходит не от того, что они стремятся этот самый центр найти (хотя это стремление присуще такому телу), и не от притяжения, которое оказывает на них этот самый центр. (…)

* * *

Удар колокола всегда получает отклик в другом подобном колоколе и приводит его в слабое движение. Также и струна лютни, к которой прикоснулись пальцами, приводит в слабое движение другую подобную струну, расположенную на другой лютне. В этом легко убедиться, если положить соломинку на лютню, отзывающуюся той, которую вы заставите звучать.

* * *

Импульс – это отпечаток движения, который сообщает движущее движимому. Импульс – это сила, которую запечатлевает движущее в движимом. Любой след, любой отпечаток хочет быть постоянным – и отпечаток, который сообщает солнце нашему глазу, и отпечаток звука, сотрясшего колокол. Любой отпечаток хочет остаться в вечности, как мы можем заключить по образу движения, запечатленному в движущемся теле.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/d7/Codex_Atlanticus_-_000R-157.jpg

Проекты скорострельных орудий. Нач. XVI в.

О насильственности: я считаю, что любое движение или любое тело, на которое был направлен удар, на некоторое время сохраняет в себе природу этого удара. Продолжительность удержания будет зависеть от того, какой была сила удара или сила сообщенного движения.

* * *

Нужны примеры? Проследи, какое время колокол, испытавший удар, будет удерживать в себе отзвук этого удара. Посмотри, сколько времени камень, выпущенный из бомбарды, сохранит движение.

Удар, который произведен в плотное тело, произведет звук, который продлится дольше, чем удар в менее плотное тело, и в последнем он сохранится дольше, чем в теле, например, подвешенном и тонком.

Глаз на некоторое время сохраняет в себе изображения ярко светящихся предметов.

Если в водку положить благовоние, она сохранит аромат и удержит в себе.

* * *

Всякое впечатление на некоторое время может сохраниться в том предмете, который чувствует его. То впечатление, которое дольше сохранилось в предмете, было больше по силе. То же, которое было менее сильным, сохраняется меньше.

Чувствующим я называю тот предмет, который при помощи какого-либо впечатления, воздействия приводится в движение.

Чувственное впечатление есть то, которое возникает после удара, получаемого вещью, способной к сильному звуку, как, например, колокол и ему подобные. Также в качестве примера можно привести звук, слышимый ухом. Если бы наше ухо не хранило для нас впечатления, данные звуками, мы никогда бы не смогли оценить красоту пения. Почему? Потому что, когда, например, сольное пение переходит от примы к квинте, ухо наше некоторое время сохраняет впечатление примы, и мы можем оценить получившееся созвучие. Если бы не сохранялось впечатление от первого звука хотя бы на несколько мгновений, мы не могли бы оценить всех музыкальных переходов, и любое пение для нас звучало бы как пение на одной ноте и было бы лишено всякой красоты и прелести. Точно так же и яркий блеск солнца или любого другого светящегося тела на некоторое время сохраняется в нашем глазу после того, как мы смотрели на него. Если мы проследим глазами за горящей головней, которой кто-то будет махать по кругу, этот круг будет казаться нам сплошным и одинаково ярким по всей своей линии.

Когда мы смотрим на мелкие капли дождя, они кажутся нам непрерывными нитями, которые тянутся из туч вниз. Так получается потому, что в глазу сохраняются впечатления движущихся предметов, пусть даже таких мелких, как дождевые капли.

К предметам нечувствующим, которые не сохраняют впечатлений других вещей, можно отнести зеркала и другие подобные предметы: как только удалено тело, в них отразившееся, они совершенно лишаются впечатления.

Можно сделать вывод, что движение движущего, которое заключается в движимое тело, как раз и есть то, что движет это тело.

К впечатлениям, сохраняющимся в телах, отнесем также волны, водовороты, ветер, несущийся в воздухе; также и нож, воткнутый кем-то в стол: если его наклонить в сторону и потом отпустить, он будет еще долго колебаться. (…)

* * *

Импульс – это способность, созданная движением и сообщаемая двигателем движимому.

* * *

Что есть сила? Это прежде всего духовная способность, невидимая мощь, которая порождается движением и привходящим внешним насилием. Она поселяется в телах, которые выведены из своего естественного состояния, придавая им возможность деятельности. Она понуждает тела к изменению своих очертаний и положения… И чем она больше, тем скорее она истощится. Она прогоняет все, что противится ей, она хочет победить то, что породило ее, то, что мешает ей, и в итоге, побеждая все это, уничтожает сама себя. Чем больше препятствий она находит, тем становится сильнее. (…)

* * *

Если возможно было бы представить, что в нашей земной сфере проделано что-то вроде колодца от одной поверхности Земли до другой, и если бы в этот колодец можно было бросить какое-то тяжелое тело, то даже если бы это тело пожелало остановиться где-то в центре, на самом деле оно двигалось бы в течение многих лет – таков был бы импульс.

* * *

Любая вещь, расположенная на твердой и гладкой поверхности так, что ее полюс не находится между равными по весу частями, не остановится никогда. (…)

* * *

Любая вещь стремится пребывать в своем естестве; поэтому, например, движущаяся вода желает сохранить свое течение сообразно той причине, которая это течение сообщила, поэтому, если текущая вода находит преграду, ее прямые линии превращаются в круговые и изогнутые.

* * *

Любое движение, произведенное некой силой, должно закончиться в меру отношения, существующего между тем, что движет, и тем, что движется. И если движение находит преграду, то прямой путь его будет закончен круговыми движениями или всевозможными подпрыгиваниями. И если сосчитать итоговое время или путь, их окажется ровно столько же, сколько было бы, если бы движение совершалось беспрепятственно.

В набросках Леонардо да Винчи иногда соседствуют разные темы. Например, здесь: рядом с изображением сидящего старика – рисунки завихрений воды у опор моста (конец XV – начало XVI вв. (?))

* * *

Всякое тело сферической формы с плотной и устойчивой поверхностью, на которое воздействует постоянная сила, будет совершать при скачках, порожденных жесткой и твердой поверхностью, те же движения, что и при свободном падении в воздухе. (…)

Если кто-то спускается со ступеньки на ступеньку, перепрыгивая с одной на другую, то, если мы сложим все силы удара и веса этих прыжков, получится, что они равны совокупному удару и весу, который человек может произвести, падая по линии, перпендикулярной подножию лестницы, с ее вершины до основания.

Если двое совершают переход по одному и тому же маршруту в одно и то же время, тот, кто бежит быстро и при этом часто отдыхает, затратит усилий столько же, сколько тот, что идет медленно, но без перерывов.

Сколько сил ты затратишь, натягивая тетиву лука, столько же и проявится, когда тетива будет отпущена. И столько же сил возникнет в стреле, которую лук приведет в движение. Проще говоря, с какой силой натянешь лук – с такой же устремится вперед стрела.

* * *

Невозможно представить, чтобы опускающийся груз мог поднять в течение какого-либо времени другой груз, равный ему, на ту же высоту, которую он покинул. Не получится у тебя при помощи противовеса поднять воду, весящую больше, чем сам противовес. (…)

* * *

Сила и движение. Если колесо в какой-то момент будет приводиться в движение известным количеством воды и если эта вода не меняется ни в плане направления течения, ни в плане количества, ни в плане высоты падения, деятельность колеса будет конечной. То есть, если таким колесом движется какая-то машина, оно не сможет привести в движение две такие машины, не затратив вдвое больше времени…

* * *

Сила порождается как недостатком, так и избытком. Она является дочерью движения материального и внучкой движения духовного, она – мать и начало тяжести. Тяжесть ограничивают силы воды и земли, сила же не ограничена ничем, и поэтому с ее помощью можно было бы вращать миры, если бы удалось построить агрегаты, способные породить такую силу.

Сила, материальное движение, тяжесть, удар – вот четыре потенции, дающие начало бытию и смерти. Начало силы в духовном движении, которое пробегает по членам, заставляет напрягаться мышцы, а они, в свою очередь, начинают утолщаться и сокращаться. Соединенные в ними сухожилия оттягиваются и сообщают силу конечностям.

Силы одного человека могут произвести другую силу, которая будет тем больше, чем продолжительнее будет ее движение.

* * *

Насильственность имеет четыре составляющих – это тяжесть, сила, движение и удар. Некоторые считают, что насильственность имеет только три составляющих – сила, движение и удар. У удара, который является самым сильным из трех, самая короткая жизнь и воздействие, второй в этом перечне идет сила, третьим – движение. Если же и тяжесть мы сюда причислим, то она будет на четвертом месте как самая слабая. Тяжесть более других причастна вечности.

Всякая тяжесть стремится к кратчайшему пути; где больше тяжесть – там больше и стремление. Тот предмет, который весит больше, чем остальные, падает быстрее других. Если он опускается по опоре, то чем менее наклонна опора, тем большее сопротивление она окажет предмету. Но природа тяжести такова, что она преодолевает все опоры и, устремляясь от одной опоры к другой, становится все тяжелее от одного тела к другому. (…)

* * *

Тяжесть побеждается силой, так же, как и сила тяжестью. Тяжесть может существовать без силы, сила же без тяжести нет. (…)

Тяжесть рождается, когда одна стихия располагается над другой, более тонкой. Производится она стихией, которая вовлечена в другую стихию. Итак, в многих случаях одна и та же вещь влечется двумя видами принуждения – необходимостью и мощью. Какой пример можно привести? Вода проливается дождем на землю, а земля ее поглощает, так как ей необходима влага. Затем солнце извлекает влагу из земли не по необходимости, а лишь благодаря мощи.

О падении тел и о трении

Тяжелое сферическое тело получит тем более быстрое движение, чем больше соприкосновение его с местом, по которому оно движется, будет удалено от перпендикуляра его центральной линии. (…)

* * *

Та тяжесть будет большей и будет двигаться с большей скоростью по более длинному пути, которая опускается по менее наклонной линии.

* * *

Если по двум разным наклонам будут опускаться два груза, при этом отношение между наклонами и грузами будет одинаковое, грузы будут опускаться с одинаковой быстротой.

* * *

Равные тяжести, будучи размещенными на равных наклонах, будут иметь одинаковую скорость и время движения. (…)

* * *

Вода, которая падает перпендикулярно, опускается быстрее и производит более сильный удар в том месте, куда падает, нежели вода, падающая под острым углом к поверхности.

* * *

О движении, которое совершается тяжестью. Всякая тяжесть стремится в ту сторону, где она имеет больший вес. Также движение тяжести направляется в ту сторону, где она находит наименьшее сопротивление. Более тяжелая часть тел, которые движутся в воздухе, придает направление их движению. Та тяжесть более медленно будет опускаться в воздухе, которая обладает и падает наибольшей шириной.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f6/Leonardo_da_vinci%2C_Old_man_with_ivy_wreath_and_lion%27s_head.jpg

Голова мужчины и голова льва. Ок. 1503 г.

Следует ожидать, что быстрее опускаться будет тот груз, который может сократить свою поверхность.

Свободное падение любого груза совершается по линии, совпадающей с его наибольшим диаметром.

Тот груз начинает двигаться быстрее, который может сократиться в тело более компактное.

Груз будет опускаться тем медленнее, чем более он распростерт в ширину.

* * *

Чем менее быстр полет птицы, тем более развертывает она свои крылья… А птица, которая опускается, становится тем быстрее, чем более сжимаются и сужаются ее крылья и хвост.

* * *

То тело опускается быстрее, которое занимает меньший объем воздуха.

Та птица будет быстрее опускаться вниз, которая опускается по линии с наименьшим наклоном. Ибо то тело быстрее опускаться будет, которое опускается по более короткому пути.

В воздухе одинаковой плотности падающий груз в каждом отрезке времени увеличивается на единицу движения по сравнению с предыдущим отрезком времени. Также увеличивается его скорость на единицу по сравнению с предшествовавшей скоростью. В двойное время длина падения удваивается, так же как и скорость движения. (…)

* * *

Удар, который производит непрерывно падающая вода, имеет меньшую силу, чем удар твердого тела из вещества, имеющего такой же вес, что и такое же количество воды. Причина в том, что вес падающей воды опустился сначала на всю высоту ее падения (например, на десять локтей), далее она будет опускаться на девять локтей, затем на восемь, на семь и так далее. Когда совершается первый удар, последний еще не начал свое движение.

* * *

Чем больший треск производит стенобитная машина, тем менее сильно ее действие. Ибо из движущихся тел, если равны силы движителя и сопротивление среды, тело, ударяющееся с равным движением большей своей частью, произведет больший треск и менее сильный удар. И напротив, то тело, которое будет ударять меньшей частью, произведет меньше треска и произведет больше разрушений, глубже проникнув в место, куда направлен удар. Как пример можно привести два удара шпагой – если ударить шпагой плашмя, удар будет шумным, но не проникающим. Если же уколоть острием, удар будет беззвучным, но проникновение будет глубокое.

* * *

Камень или любое другое тяжелое тело, будучи брошены с силой, на середине своего пути поменяет линию движения. Подтвердить это ты можешь так: к примеру, у тебя есть самострел, стреляющий на 200 локтей. Расположись на расстоянии 100 локтей от колокольни, отметь на этой колокольне точку прицела и выпусти стрелу. Ты увидишь, что в ста локтях за колокольней стрела вонзится в землю отвесно. Так происходит потому, что завершилось ее насильственное движение и началось движение естественное; и, будучи тяжелой, стрела свободно упала к центру.

* * *

Если совершать рукой круговые движения в сосуде, наполовину наполненном водой, мы получим временный водоворот и сможем даже на какое-то время увидеть обнажившееся дно сосуда; и водоворот этот будет постепенно угасать, когда исчезнет импульс, после того как мы уберем руку из сосуда.

* * *

Иногда мы можем наблюдать многочисленные водовороты, которые образуются у краев большого сильного потока воды. Чем ближе они располагаются к концу потока, тем обширнее становятся их размеры. Водовороты эти создаются у поверхности водами, которые резко поворачивают назад после того, как совершился удар более быстрого потока. Воды, которые двигаются медленно, попадают под удар быстро движущейся массы, вследствие чего меняют свое движение и приобретают большую скорость. Соприкасающаяся с ними вода увлекается за ними и отторгается от остальных струй воды. В итоге вся эта вода начала бы двигаться с другой, большей скоростью, но для этого нужен поток, который принял бы всю эту воду, но выше не поднялся бы. Так как это невозможно, воде приходится поворачивать назад и расходовать быстрые движения вокруг себя самой. Поэтому-то водовороты, кружась, двигаются и расходуют полученные импульсы. Они не остаются на месте, а уносятся напором воды. Очертаний они не меняют, совершая одновременно два движения – вращение вокруг своей оси и движение вдоль течения. Течение переносит их до тех пор, пока они не разрушатся.

* * *

О вещах, падающих в воздухе. Впереди тел, которые с большой скоростью проходят через воздух, этот самый воздух уплотняется. Чем стремительнее движение и чем выше скорость, тем плотнее воздух.

Доска, имеющая однородную ширину, длину, вес и толщину, проходя через воздух, не сохранит начального положения, в котором она начала движение. Она сначала повернется назад, потом вперед, начнет извиваться в воздухе и так, меняя положение, закончит свой полет. Это происходит оттого, что плотность воздуха становится неоднородной – он уплотняется под лицевой стороной доски, под той стороной, которая как бы ударяется о воздух и рассекает его. Но на обратной стороне доски, обращенной первоначально вверх, воздух приобретает обратные свойства, становясь менее плотным. Разреженный воздух имеет меньшее сопротивление, и в итоге эта сторона доски становится более тяжелой. Разреженность, которую воздух приобретает над доской, гораздо сильнее, чем уплотнение воздуха с другой стороны. Почему воздух под доской уплотняется? Потому что он всегда становится плотнее впереди тел, которые проходят через него. Происходит это потому, что тело толкает и уплотняет небольшую часть воздуха, находящуюся непосредственно под ним, но не толкает всего воздуха в непосредственной близости от себя. Так и возникает уплотнение под летящей в воздухе доской. Аналогичное свойство проявляется и у волн, образующихся впереди идущего по морю корабля.

Изображения различных водных колес из «Атлантического кодекса», содержащего множество чертежей Леонардо да Винчи и составленного уже после смерти художника (II пол. XIX в.)

* * *

Воздух, который облекает тела, движется вместе с ними. Но воздух никогда не сравняется в скорости с тем, что привело его в движение; в качестве примера можно привести движение пыли, которая поднимается копытами бегущего коня. Она в короткий промежуток времени благодаря вихревому движению поворачивает назад и утрачивает свой импульс.

* * *

Почему образуется пена на воде? Вода, которая с высоты обрушивается в другие водные потоки, заключает в себе некоторое количество воздуха, который, когда поток ударяется о другую массу воды, погружается вместе с ним и потом снова поднимается наверх, принимая форму сферического тела.

* * *

Всякое тело, испытывающее трение, оказывает сопротивление в месте трения четвертою частью своей тяжести.

* * *

Трение гладких тел будет иметь тем меньшее сопротивление и тем большую грузность, чем меньший наклон имеет место, на котором совершается движение; но только в том случае, когда движущее находится выше, чем движимое. Если гладкий наклон располагает к тому, чтобы гладкое тяжелое тело действовало одной четвертью своей тяжести вдоль линии движения, такая тяжесть сама по себе располагается к движению вниз.

* * *

Производит ли звук трение небес? Всякий звук рождается воздухом, который ударяется о плотное тело. Если же звук производится двумя тяжелыми телами совместно, это происходит, в первую очередь, благодаря воздуху, который их окружает, причем такое трение стирает сами трущиеся тела.

Отсюда должен следовать вывод, что небеса, не имея между собой воздуха, не должны производить звука при трении.

И если бы такое трение существовало на самом деле, за много веков трения небес они были бы попросту истерты. И если бы они производили звук, то он не мог бы распространяться, ибо звук, производимый столкновением, и под водой малоощутим, а в плотных телах не ощущался совсем. Кроме того, в гладких телах трение не дает звука, а значит, при соприкосновении и трении небес его не было бы также…

О полетах

Птица – инструмент, который действует по законам математики, и сделать такой инструмент со всеми его характерными движениями (правда, не со всеми возможностями) вполне в человеческих силах. Если человек создаст его, этому инструменту будет нужна только душа птицы, которую можно скопировать с души человека. Конечно, в членах птицы птичья душа будет лучше отвечать их запросам, нежели душа человека, в особенности в том, что касается движения и балансирования. Но поскольку в движениях птиц предусмотрено большое разнообразие, мы можем предположить, что наиболее явные из них будут вполне доступны человеческому познанию.

* * *

Для того чтобы представить науку о том, как двигаются в воздухе птицы, нам необходимо сначала рассмотреть науку о ветрах, при изучении которой мы будем опираться на движения воды. Наука эта образует своего рода лестницу, которая ведет к познанию всего того, что способно летать по воздуху.

* * *

Воздух движется точно так же, как река, и так же, как текущая вода увлекает за собой находящиеся в ней вещи, воздух увлекает за собой облака.

* * *

Плавание можно назвать не чем иным, как одним из способов летания; оно показывает, что тяжесть с большой поверхностью оказывает большее сопротивление воздуху. Возьмем, например, лапу гуся: если бы она всегда была сжата или, напротив, распрямлена одинаково, то животное просто не могло бы продвигаться вперед. Изгиб лапы снаружи ощущал бы больше воду при движении вперед, чем сделала бы эта же лапа при движении назад. Этим подтверждается, что одна и та же тяжесть будет двигаться медленнее, если приобрела большую ширину.

При движении по воде гусь, двигая лапой вперед, сжимает ее, и лапа встречается с меньшим объемом воды, придавая птице скорости; отодвигая лапу назад, гусь разжимает лапу и таким образом замедляется, зато становится быстрее та часть его, которая соприкасается с воздухом.

* * *

Птица в воздухе выполняет ровно те же действия крыльями и хвостом, что делает пловец в воде руками и ногами.

Прежде чем писать о том, что летает, напиши книгу о предметах, что опускаются в воздухе без ветра, и еще одну – о тех, что опускаются при ветре.

Трактат о птицах раздели на четыре книги, чтобы первая из них была об их полете при помощи взмахов крыльями, вторая – о летании силой ветра без взмахов крыльями, третья – о летании вообще, то есть о том, как летают не только птицы, но и насекомые, летучие рыбы, летучие мыши, и, наконец, четвертая – о движении инструментальном.

* * *

Надобно в первой книге определить природу сопротивления воздуха, во второй рассмотреть анатомию птицы, ее тела и перьев, в третьей – действие птичь-их перьев во время различных движений, и в четвертой – то, как действуют крылья и хвост без взмахов крыльями при поддержке ветра.

* * *

Можно убедиться в том, что муха производит звук именно крыльями: подрежь слегка крылья мухи или немного намажь их медом, чтобы она не лишилась совсем возможности ими двигать, но чтобы движение это все же было затруднено. И ты услышишь, что звук, который производят мушиные крылья, будет более глухим, станет тем более низким, с чем большим затруднением будут работать крылья.

* * *

О коршуне мы знаем, что, если своих птенцов, сидящих в гнезде, он находит слишком жирными, он клюет и щиплет их за бока и меньше приносит им пищи.

* * *

Когда у птицы широкие крылья и маленький хвост, она, чтобы взлететь, сильно поднимает крылья и, вращаясь, забирает под крылья ветер, поднимающий ее…

* * *

Коршун и другие птицы, которые делают редкие взмахи крыльями, ищут течение ветра. Когда ветер господствует вверху, они будут находиться на большой высоте, когда же ветер господствует ниже, птицы тоже будут парить низко.

Когда ветра не хватает в воздухе, коршун взмахивает несколько раз крыльями так, что поднимается в воздух и приобретает импульс; и с этим импульсом потом, опустившись немного, он движется долгое время, почти не взмахивая крыльями. А когда опустится, опять делает то же самое и так продолжает снова и снова; и такое опускание в воздухе без взмахов крыльями позволяет ему отдыхать в полете после усталости от взмахов, сделанных для подъема.

Все птицы, которые летают так же толчкоообразно, поднимаются вверх взмахами крыльев и, когда опускаются, отдыхают, потому что крыльями не двигают в это время.

* * *

О кружении, которое коршун совершает при подъеме. Круговое движение, которое птицами совершается во время их подъема с помощью ветра, получается потому, что одним крылом птица входит на поток ветра, а другим – находится прямо в ветре. Кроме того, она направляет один из концов своего хвоста к центру вращения, поэтому ветер замедляет движение той стороны, которая располагается ниже и ближе к центру круга. Так создается круговое движение, и крыло птицы, которое держится на ветре, поднимает птицу на высоту.

* * *

Пусть будет подвешено здесь тело, имитирующее птицу, у которого хвост поворачивался бы с различным наклоном; с его помощью ты сможешь сформулировать общие правила для поворотов, которые делают птицы при помощи движений хвоста. Во всех подобных движениях собственно движением руководит самая тяжелая часть.

* * *

Опускание вниз широко развернутого хвоста с одновременным разворачиванием крыльев вширь останавливает движение птицы. Когда птица опускается к земле, держа голову ниже, чем хвост, сильно раскрытый хвост ее опускается и крылья начинают делать короткие сильные удары; благодаря этому голова поднимается выше, чем хвост, и скорость замедляется до такой степени, что птица опускается на землю, практически не ощущая никаких толчков.

При всех изменениях движения птица распускает хвост.

Скорость птиц замедляется, когда они развертывают и распускают хвост.

То, что крылья птицы обладают одинаковым сопротивлением, объясняется тем, что концы всех этих перьев одинаково удалены от центра тяжести на теле птицы. Но если один из концов крыльев птицы оказывается ближе к центру тяжести, чем конец другого крыла, в этом случае птица опустится к земле той стороной, на которой конец крыла более приближен к центру тяжести. (…)

* * *

Когда птица находится в воздухе без поддержки ветра в положении равновесия и при этом не махает крыльями, это означает, что центр тяжести птицы совпал с центром ее величины.

Более тяжелая часть птицы, которая опускается вниз головой, никогда не будет располагаться выше или на той же высоте, что и более легкая ее часть.

Если птица будет падать хвостом вниз и откинет хвост назад, она снова вернется в положение равновесия; если же она откинет его вперед, она должна будет перевернуться.

Когда птица находится в положении равновесия, если переместит она при этом центр сопротивления крыльев за свой центр тяжести, она опустится вниз головой.

Если птица находится в положении равновесия и центр сопротивления у нее расположен впереди центра тяжести, она упадет на землю хвостом вниз. (…)

* * *

Птица может находиться в воздухе даже в том случае, если не держит своих крыльев в положении равновесия; причина в том, что у нее в этом случае нет совпадения центра тяжести с точкой опоры, как, например, у весов. Но если крылья птицы в полете не находятся в равновесном положении, птица опустится по линии наклона крыльев. (…)

* * *

Сложным наклоном мы назовем тот, который совершают птицы, при перемещении в воздухе держащие хвост выше, чем голову, а одно крыло ниже, чем другое.

Если полет птицы идет со сложным наклоном, она будет двигаться по одному наклону быстрее, чем по другому, настолько, насколько один наклон меньше.

Птицы, летящие со сложным наклоном, всегда совершают криволинейное движение. Кривизна сложного движения при полете птиц будет большей в случае большого бокового наклона и меньшей в том случае, если наклон небольшой.

* * *

Рука крыла – та его часть, что производит импульс; в этом случае локоть ее поворачивается ребром, чтобы не мешать движению, которое породило импульс. И когда этот импульс возник, плечо опускается, принимает наклонное положение и, будучи наклонным, как бы заставляет находящийся под ним воздух принять форму клина, на котором крыло может подняться. Если бы движение птицы происходило иным образом, то в то время, когда крыло двигалось бы вперед, птица опускалась бы в том направлении, где находится истощающийся импульс. Но опуститься она не сможет из-за того, что, когда импульс слабеет, ровно настолько же удар локтя сопротивляется спуску и поднимает птицу вверх. (…)

* * *

Когда птица хочет быстро скользнуть вверх, она, создав импульс, быстро опускает локти. Но если ей нужно опуститься, то она, после того как импульс создан, оставляет локти поднятыми и неподвижными. (…)

* * *

Когда птица совершает отраженное движение против ветра и на ветре, она поднимается гораздо выше, нежели может это сделать с помощью естественного своего импульса, потому как в этом случае ей помогает ветер, который, проникая под тело птицы, выполняет роль так называемого клина. Но когда птица достигает конца своего подъема, она к этому времени уже израсходует свой импульс и у нее остается только поддержка ветра. Этот ветер, ударяя птице в грудь, опрокинул бы ее, если бы она не опускала в нужный момент правое или левое крыло. Это заставляет ее поворачиваться направо или налево, опускаясь полукругом.

* * *

Когда хочет птица подняться при помощи взмахов собственных крыльев, она поднимает плечи и концами крыльев начинает делать взмахи по направлению к себе. Таким образом она уплотняет воздух, находящийся между концами крыльев и грудью, и создавшееся напряжение воздуха поможет птице подняться.

* * *

Когда птица находится на ветре, причем клюв ее и грудь повернуты к ветру, такой ветер мог бы опрокинуть ее, если бы она не опускала хвоста и не улавливала бы им большого количества ветра. Такой прием предохраняет ее от того, чтобы быть опрокинутой. (…)

Когда птица летит и машет крыльями, она никогда не вытягивает крыльев полностью, потому что в этом случае кончики крыльев слишком бы удалились от рычагов и сухожилий, которые ими двигают.

Если же при спуске птица этими крыльями будет совершать отгребающие движения назад, она сильно ускорится, и произойдет это оттого, что ее крылья будут ударять по воздуху, устремляющемуся за птицей для заполнения пустоты – места, которое она только что покинула.

* * *

Большой палец[1] есть тот, который при опускании руки опускается более чем рука, и в итоге он закрывает и преграждает выход потоку воздуха, который был сжат при опускании руки. В результате воздух сгущается и сопротивляется движению крыльев. Поэтому в упомянутом большом пальце природой предусмотрена крепкая кость, с которой соединены очень мощные сухожилия и короткие перья – более сильные, чем прочие перья на птичьем крыле. Ведь при помощи этой части птица держится на воздухе всей мощностью своих крыльев и всеми своими силами, а значит, двигается вперед. Этот палец для птицы в полете имеет примерно такую же значимость, как когти для кошки, которые необходимы ей для лазания по деревьям.

Страница рукописи Леонардо да Винчи с изображением парящих птиц на полях (ок. 1505 г.)

* * *

Второй руль располагается за центром тяжести птицы и представляет собой ее хвост. Когда на него воздействует снизу ветер, он заставляет переднюю часть тела птицы опускаться. Если же хвост этот испытывает давление воздуха сверху, передняя часть птицы поднимается вверх. Если же хвост немного разворачивается и поверхность его становится наклонной к правому крылу, передняя часть птицы поворачивается в правую сторону. Если же наклон нижней стороны хвоста направляется к левому крылу, птица повернется передней частью влево. И при этих поворотах птица будет опускаться.

Если хвост птицы в наклонном положении будет испытывать давление ветра на его верхнюю поверхность, птица будет поворачиваться, разворачивая хвост от той стороны, куда наклон хвоста направлен.

* * *

Величина крыла при давлении воздуха используется не полностью. Это можно заключить хотя бы по тому, что промежутки между главными перьями больше, чем сама ширина перьев. Поэтому, собираясь изобретать летательный аппарат, учитывай это при вычислениях площади крыла. И не довольствуйся одним-двумя наблюдениями – изучи разнообразие крыльев у возможно большего количества летающих существ.

* * *

Если кто желает увидеть летание при помощи четырех крыльев, пусть идет ко рвам Миланской крепости и наблюдает за черными стрекозами (pannicole).

* * *

Ты можешь сказать, что мышцы и сухожилия птицы обладают несравненно большей силой, нежели сухожилия и мышцы человека, принимая во внимание, что вся мощь такого количества мускулов (например, мощные грудные мышцы и специальная цельная кость в груди, сообщающая огромную силу птице) предназначена для возможности двигать крыльями и удерживать птицу в полете. Кроме того, крылья птиц сплошь сотканы из толстых сухожилий, крепких хрящей, толстой кожи с мускулами. Все это нужно затем, чтобы иметь возможность при необходимости кроме обычной работы крыльев удваивать или даже утраивать любые усилия, например убегать от преследования хищника или же самой преследовать добычу, если речь идет о хищной птице. Также птице часто бывает нужно нести груз по воздуху в полете, и вес этого груза часто бывает равен ей самой: это можно увидеть на примере того, как сокол тащит в когтях утку или как орел ловит и поднимает зайца. Но для того, чтобы поддерживать собственное тело, сохранять равновесие в полете и поворачиваться в нужном направлении, птице нужна относительно небольшая сила. Причем движения крыльев обычно бывают тем медленнее, чем птица крупнее.

У человека также в ногах имеется запас силы больший, чем нужно при его весе и росте.

Доказать это можно достаточно легко: поставь человека на мокрый песок побережья и отметь, на какую глубину в песок ушли отпечатки его ног. Затем посади ему на спину еще одного человека и посмотри, насколько отпечатки станут глубже. Потом сними второго человека со спины первого и попроси первого подпрыгнуть вверх, а затем осмотри оставшиеся после этого отпечатки ступней. И ты убедишься, что тот отпечаток, который получился при прыжке, будет глубже, чем тот, что получен со вторым человеком на спине. Этим можно доказать, что сил у человека больше, примерно в два раза, чем необходимо для поддержания его самого.

* * *

Посмотри на крылья, при помощи которых огромный орел удерживает себя в небесной выси; обрати внимание на несущийся над морем ветер, который наполняет корабельные паруса и заставляет мчаться по волнам тяжело нагруженный корабль; пристально рассмотрев все это, ты получишь надежное основание для того, чтобы сказать: человек может преодолеть сопротивление окружающего воздуха при помощи созданных им искусственных больших крыльев и подняться на них ввысь!

* * *

Сделай анатомию крыльев птицы, а также подробное исследование мускулов груди, которые заставляют двигаться эти крылья.

Сходное исследование сделай и применительно к человеку, чтобы доказать скрытые в нем возможности держаться в воздухе.

* * *

Наружный край винта должно сделать из проволоки толщиной с веревку – от окружности до центра ее должно быть около восьми локтей. Если прибор этот будет сделан хорошо, то есть из тщательно накрахмаленного полотна, он сможет быстро начинать вращаться и подниматься вверх. (…)

Арматура, на которую ты натянешь полотно, должна быть изготовлена из тонких длинных трубок. Предварительно можно сделать маленькую модель из бумаги, ось которой будет сделана из тонкого листового железа, – закрученная с силой и отпущенная, она приведет во вращение винт.

Итак, если у человека есть шатер из прокрахмаленного полотна шириною в 12 локтей и высотою также в 12 локтей, он сможет совершить полет, спрыгнув с любой большой высоты, без вреда для себя.

* * *

Твоя искусственная птица будет более всего подражать летучей мыши, так как ее перепонки уподобляются полотну, которое у тебя будет обеспечивать связь между арматурами, а это главная часть крыла. Если бы ты решил подражать крыльям пернатых, нужно было бы учесть, что у них из-за того, что крылья сквозные, гораздо более мощные кости и сухожилия. Ведь перья их не представляют собой единую перепонку, через них проходит воздух. А перепонки летучих мышей не сквозные, они составляют одно целое.

* * *

Прибор свой испытай над озером и в виде пояса надень длинный мех, надутый воздухом, чтобы не утонуть при падении.

Опускание крыльев может производиться силой обеих ног одновременно. Это нужно для того, чтобы можно было задержаться и остаться в равновесии, опустив одно крыло быстрее, чем другое, как это делают ястребы и иные пернатые. Опускание двумя ногами всегда будет сильнее, нежели одной. Когда крылья нужно поднять, это можно делать при помощи силы пружины или рукой. Еще лучше, если можно это также делать при помощи ног, потому что руки у тебя тогда будут свободны.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/b/bb/Eleanor_Fortescue-Brickdale_-_The_Forerunner.jpg

Э. Фортескью-Брикдейл. Леонардо показывает герцогу Сфорца модель летательного аппарата. 1920 г.

А – то, что сгибает крыло; b – рычаг, поворачивающий его; c – опускает крыло; d – поднимает крыло снизу вверх. Управляющий аппаратом человек держит ноги в положениях, отмеченных f и d[2]. Нога, соответствующая f, опускает крылья; нога d поднимает их. Ось m должна располагаться с небольшим наклоном к вертикали, чтобы крылья, когда они опускаются, приближались немного и к ногам человека, ибо именно так птица поднимается вверх.

* * *

Птица всегда должна двигаться над облаками, чтобы не намокали ее крылья, чтобы была возможность хорошего обзора и чтобы сократить возможность переворачивания в горных ущельях, где всегда бывает много ветров, вихрей и круговоротов. А если птица опрокинется, у тебя будет достаточно времени, чтобы вернуть ей правильное положение на основании описанных выше правил еще до того, как она коснется земли.

* * *

Птица твоя должна при поддержке ветра подниматься на большую высоту – в этом залог ее безопасности, потому что даже если она опрокинется, у нее будет возможность выровнять положение, главное, чтобы все детали ее были стойкими и прочными, способными выдержать скорость и импульс движений, воздействующих на конструкцию. Поэтому связки лучше делать из хорошей дубленой кожи, а сухожилия – из прочного сырцового шелка. Железный материал лучше не использовать, так как он быстро ломается на изгибах и изнашивается, создавая больше проблем, чем способствуя опыту.

Один из вариантов летательных аппаратов Леонардо, возможно, соответствующий описанию в тексте (ок. 1485 г.)

* * *

Нужно учесть, что человек, который находится в летательном снаряде, должен иметь возможность свободно двигаться от пояса и выше, чтобы быть в состоянии балансировать, – примерно так, как это делает человек, сидящий в лодке. Нужно, чтобы центр тяжести человека и механизма мог в случае необходимости балансировать и смещаться при изменении центра сопротивления.

* * *

Нужны мехи, в которых человек, падая с высоты примерно 6 локтей, не причинил бы себе вред, упав в воду или на землю. Мехи эти нужно соединить наподобие четок и подвязать сзади.

* * *

Если падаешь с двойными мехами, подвязанными сзади, старайся именно ими удариться о землю.

* * *

Что же касается переворачивания твоего аппарата на бок, нужно с самого начала, еще в момент постройки, позаботиться о том, чтобы при непредвиденной ситуации предусмотрена была защита. Например, для этого нужно поместить центр тяжести птицы над центром тяжести груза, который ей предстоит поднимать, по прямой линии и с достаточным расстоянием между одним центром и другим. Например, у машины шириной тридцать локтей центры эти должны находиться на расстоянии четырех локтей друг от друга и один над другим, чтобы при спуске наибольшая часть руководила движением. Если птица твоя захочет упасть головой вниз, с наклоном, который перевернет ее, такого не случится, так как часть более легкая окажется под более тяжелой и легкое опустится раньше тяжелого.

* * *

Пусть большая птица начнет первый полет со спины исполинского лебедя[3] и наполнит Вселенную изумлением, пусть наполнит молвой о себе все писания и подарит вечную славу гнезду, в котором была рождена.

Знаменитая птица начнет свой полет с горы, получившей имя в честь другой большой птицы, и, поразив мир, наполнит его молвой о себе.

Разрозненные записи о различных изобретениях

Пусть сиденье нужника будет поворачивающимся, как окошечко у монахов, и возвращается в предыдущее положение с помощью противовеса. Крышку же над ним снабди многочисленными отверстиями для движения воздуха.

Завтра утром, второго января 1496 года, возьми широкий ремень и начни испытание. Для клея возьми крепкий уксус, в котором раствори рыбный клей, сделай пасту, склей им кожу, и будет хорошо.

* * *

Чтобы высверлить бревно изнутри, поставь его вертикально и сверли снизу вверх, чтобы высверленные части сами собой высыпались наружу. Также сделай специальный навес, чтобы опилки не падали на голову тому, кто крутит винт. Те же, кто будет вращать сверло, должны подниматься вместе с указанным винтом. Отверстие начинай проделывать тонким сверлом, а затем более толстым.

* * *

Можно сделать часы, пригодные для тех, кто жалеет свое время и не хочет расходовать его зря. Принцип их работы таков: когда специальная воронка выпустила столько воды в сосуд, сколько находится в другой чашке весов, то чашка эта поднимается и переливает воду в этот сосуд. Последний удваивает свой вес и поднимает ноги спящего, который сразу просыпается, встает и начинает заниматься делами.

* * *

Спингарды[4], или органы. На лафете 33 пищали, из них 11 могут стрелять одновременно.

О зрении, свете, Солнце и тепле

Во время наблюдений за явлениями природы созерцающему более всего приятно наблюдать за светом; а из всего, что связано с математикой, наиболее привлекает всех достоверность и логика доказательств.

Поэтому всем рассуждениям и учениям, популярным среди людей, нужно предпочесть перспективу, где лучистая линия будет совмещаться с разнообразными доказательствами и где будет представлена слава не только математики, но и физики, украшенная достоинствами и той, и другой.

Широкие положения я облеку в краткие заключения, совмещая, в соответствии с характером предмета, доказательства натуральные и математические. Иногда буду я двигаться к действию от причины, а иногда – к причине от действия и добавлю к своим заключениям ряд дополнительных, которые не лежат на поверхности, но из этих заключений вытекают.

* * *

Наука живописи охватывает и цвета поверхностей, и фигуры тел, и близость их, и удаленность с соответствующими параметрами уменьшения в зависимости от расстояния; и эта наука является матерью перспективы – учения о зрительных линиях. Последнее делится на три раздела, первый из которых описывает очертания тел, второй повествует об убывании яркости цвета в зависимости от расстояния, третий – об утрате отчетливости тел на разных расстояниях.

* * *

Учение о зрительных линиях породило астрономию, которая, в сущности, есть изучение зрительных линий и пересеченных пирамид.

* * *

Если рассматривать звезды без лучей, как это бывает, если смотреть на них сквозь крошечное отверстие, проделанное кончиком иглы и расположенное близко к глазу, мы увидим звезды эти настолько малыми, что, кажется, трудно придумать вещь, которая была бы еще меньше! Но на самом деле, конечно, большое расстояние дает им такое значительное уменьшение. При этом среди них есть гораздо большие, чем Земля. Представь и оцени, какой казалась бы Земля на таком расстоянии, подумай, сколько звезд можно было бы еще разместить между теми, что ты видишь в темном пространстве неба. Мне сложно удержаться от порицания тех древних ученых, которые говорят, что солнце имеет лишь видимую величину; в их числе был, например, Эпикур. Я считаю, что это заблуждение они почерпнули из-за того, что источник света удален на постоянное расстояние от центра; и тот, кто видит его, никогда не видит его в уменьшенном размере. Но причины его величин и свойств я рассмотрю в книге четвертой.

Крайне удивлен я также, что Сократ порицает Солнце и утверждает, что оно подобно во всем раскаленному камню; и думаю, что не погрешит против истины тот, кто упрекнет его за эту явную ошибку. Порицаю я также и тех, кто считает более верным поклоняться людям, а не Солнцу, потому как во всей Вселенной я не могу представить тела большего и могущественнейшего: свет его озаряет все небесные тела и вообще все, находящееся в мире.

От него происходят все души, так как тепло, которое характерно для живых существ, также исходит от душ и никакой иной теплоты во Вселенной нет.

Те, кто хотел поклоняться людям как богам – Юпитеру, Сатурну, Марсу и другим, – совершили огромную ошибку, ибо, даже если бы человек был величиной с весь наш мир, он все же оказался бы на самом деле подобен самой мелкой точке мироздания, и он остался бы смертным и тленным.

Солнце не движется. Эпикур говорит, что Солнце – именно такой величины, каким кажется, а раз кажется оно нам не более фута, на этой цифре мы и должны остановиться. Но тогда выходит, что, когда Луна затмевает Солнце, она должна превосходить Солнце величиной, тем не менее получается наоборот.

Если бы Луна была меньше Солнца, она была бы размером меньше фута; соответственно, когда наш мир затмевает Луну, он оказался бы менее дюйма. Ведь если Солнце размером в фут и Земля отбрасывает на Луну пирамидальную тень, необходимо, чтобы светлое тело – одна из причин этой теневой пирамиды – было больше, чем непрозрачное тело, также являющееся причиной этой пирамиды.

* * *

Измерь, сколько размеров Солнца уместилось бы на пути, который оно проходит за 24 часа. Изготовь плотный круг, разверни его в сторону юга, как солнечные часы, и размести посередине небольшую палочку так, чтобы длина ее направлялась к центру круга. Сделай отметку там, где палочка образует тень на круге, например буквами «an». Измерь, сколько раз длина этой тени укладывается в окружности круга – именно столько раз солнце будет содержаться на протяжении своего пути за 24 часа. И тогда будет видно, прав ли был Эпикур, утверждая, что Солнце такой величины, каким кажется. Приняв на веру, что диаметр Солнца равен футу и что Солнце укладывается 1000 раз в тот путь, который оно проходит за сутки, за 24 часа, мы получим, что путь его составит 1000 футов (или 500 локтей, что равно 1/6 мили). То есть при движении Солнца в течение дня и ночи была бы пройдена всего лишь 1/6 часть мили, а значит, оно двигается со скоростью 25 локтей в час.

* * *

Возможно, Эпикур ориентировался на то, что тени колонн, отброшенные на расположенные напротив стены, равны диаметру колонны, отбросившей подобную тень; и так как схождение теней параллельно, он пришел к выводу, что и Солнце – начало такой параллели, а значит, оно не толще колонны. Но он не учел, что уменьшение тени будет неощутимо из-за того, что Солнце расположено очень далеко.

Если бы Солнце и в самом деле было меньше, чем Земля, то звезды большей части видимого нам пространства были бы лишены света. Это тоже свидетельствует против Эпикура, который утверждал, что Солнце именно таково по размеру, каким оно кажется нам с Земли.

* * *

Если тебе известны связанные с Солнцем расстояния, ты сможешь получить и его величину. Для этого выбери полуденное время равноденствия, когда день имеет продолжительность 12 часов, или даже можно сделать это в любое другое время, главное – измерить путь, который проходит Солнце за час. Нужно посмотреть, сколько солнц будет содержаться в отрезке пути одного часа, а потом умножить это количество на 24, потому что именно за 24 часа Солнце совершает полный круг.

Чтобы узнать, сколько солнц содержится в том отрезке пути, который оно проходит за один час, можно поступить так: поставить палочку и сделать подобие старинных солнечных часов. Потом заметить тень палочки, когда она появится, в том месте, где она наиболее отчетливо видна, и отметить границы одного часа. А потом посмотреть, сколько раз размер этой тени будет содержаться в отрезке часа, сколько раз Солнце будет содержаться в пути одного часа и высчитать все мили круга, который Солнце проходит за 24 часа. Если тень содержится в этом часе 20 раз, можно сказать, что 20 теней за 24 часа дают нам 480 солнц в течение пути за сутки – за день и ночь. Благодаря этому, получив расстояние, мы получим радиус, диаметр, число миль круга и истинные размеры тела.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/db/Leonardo_da_Vinci_-_RCIN_912604%2C_The_fall_of_light_on_a_face_c.1488.jpg

Схема падения солнечных лучей на лицо человека. Нач. XVI в.

Они говорят мне, что Солнце не может быть горячим, потому что не имеет цвета огня: оно белое и светлое… Но я отвечу им: когда расплавленный металл более горяч, он более походит на цвет Солнца, а когда он остывает, он становится более похож на огонь. Этим можно доказать, что Солнце по природе своей горячо.

* * *

Вогнутое зеркало изначально холодное, но когда оно принимает лучи огня, оно отражает их обратно более горячими, чем сам огонь.

* * *

Если стеклянный шар наполнен холодной водой и принимает в себя лучи огня, он вернет их более горячими, чем этот огонь.

Изображенный Леонардо да Винчи «Цветок жизни» – древний орнамент, который часто представляют как схему основы мироздания (II пол. XV в.)

Из всего этого следует, что теплые лучи, которые идут от зеркала или наполненного холодной водой шара, будут теплыми сами по себе, а не потому, что получили тепло от самих шара или зеркала. Примерно то же самое происходит и с Солнцем, проходящим через эти тела, которые оно нагревает. Поэтому многие сделали вывод, что Солнце не является горячим. Хотя те же самые опыты с зеркалом и шаром могу доказать и обратное: что Солнце все же имеет очень высокую температуру. И зеркало, и шар, будучи холодными, поглощают тепловые лучи, делаются горячими, так как горяча первопричина. Примерно то же самое происходит и с Солнцем, которое является горячим и при соприкосновении с холодными телами наподобие зеркала или шара с водой передает этот жар далее. Греет не блеск Солнца, а его собственный жар.

* * *

Солнечные лучи, проходя область холодного воздуха, не меняют своей природы; проходя через сосуды с холодной водой они также не утрачивают ее. Через какое бы прозрачное тело с любой температурой они ни проходили, они проходят как бы через равное количество воздуха. И если ты думаешь, что лучи Солнца, будучи холодными, усвоят жар огня, пройдя через него (ведь перенимают же они цвет, проходя через цветные стекла), то согласно таким рассуждениям должно получаться, что при прохождении холодной области они вобрали бы в себя этот холод также. То есть холод уничтожал бы тепло солнечных лучей и до нас они доходили бы уже холодными. Но опытом это не подтверждается, поэтому мнение о том, что Солнце является холодным, неверно.

Если же ты скажешь, что холод, через который проходят горячие солнечные лучи, все же умеряет их жар, я отвечу, что из этого должно следовать, что на вершинах Кавказа или скифских гор ощущалась бы гораздо большая жара, чем в долине, потому как горы эти расположены выше, чем серединная область воздуха. Поэтому вблизи горной вершины нет облаков и там ничего не рождается. (…)

* * *

Теплота – причина движения влаги, холод же останавливает это движение: это можно доказать тем, что в холодной области в воздухе замирают облака.

Где жизнь, там и теплота; влага движется там, где присутствует жизненное тепло.

* * *

Именно тепло дает жизнь любой вещи; самый доступный пример – курица, которая дает жизнь цыплятам. Или Солнце, которое в теплое время заставляет сады цвести и растения приносить плод. (…)

* * *

Чтобы доказать, что тепло является причиной движения влаги, можно сделать следующее. (…) Если взять мокрую ткань и разместить ее у огня, можно заметить, что влага покидает ткань и устремляется в сторону огня. Наиболее легкие частицы влаги – поднимаемые вверх, их увлекает туда близость огня, точно так же и Солнце увлекает влагу вверх.

* * *

Мы можем видеть, что поверхность океана, за исключением тех случаев, когда эту поверхность изменяет сильная буря, везде находится на одинаковом расстоянии от центра Земли. Вершины гор удалены от этого же центра тем выше, чем выше сама гора. Мы можем предположить, что по сути своей тело Земли во многом схоже с телом человеческим; потому что влага поднимается к горным вершинам по тем же причинам, которые удерживают кровь в верхней части человеческого тела, в частности в голове. Если бы на Земле не действовали схожие с человеческим телом законы движения жидкости, влаги у вершин гор не было бы.

* * *

Природное тепло удерживает кровь в верхней части человеческого тела. Но когда человек умирает, эта же самая кровь становится холодной и отливает в нижние конечности. А когда солнечное тепло нагревает голову человека, кровь приливает к верхней части, переполняя ее и вызывая головные боли. То же самое справедливо будет и в отношении жил, проходящих сквозь тело Земли. При помощи природного тепла, которое пронизывает земное тело, вода, поднятая до вершин гор, удерживается на этом уровне, а вода, которая течет внутри горы по каменной трубе, не сможет подняться выше, пока не будет нагрета жизненным теплом, проходящим по жиле, упомянутой ранее.

Тепло огненной стихии и тепло солнца, пробуждающееся днем, увлекают влагу из низин, расположенных между гор, и увлекают ее вверх так же, как увлекают они вверх облака, забирая влагу с поверхности моря. (…)

* * *

На первый взгляд может показаться, что если человек получает рану головы, то из этой раны может выйти только то количество крови, которое находится в непосредственной близости от краев раны. Ведь всякая тяжелая вещь будет устремляться вниз, а кровь обладает довольно значительной тяжестью. Поэтому вряд ли к ране может подняться большее количество крови, чем то, которое было там первоначально.

Но нужно признать, что легкое при дыхании наполняется воздухом и при выдохе гонит оно кровь, которая устремляется в жилы – в результате они расширяются и вздуваются. И это набухание вынуждает вытекать из раны на голове больше крови, чем можно было бы предположить на первый взгляд.

Итак, кровь устремляется через верхнюю часть головы потому также, что духовные силы могут, двигаясь сами, приводить в движение также и частицы веществ. Например, духовное тепло огня, которое само по себе не материально, гонит ввысь, в трубу, частицы различных веществ, смешанные с дымом и испарениями; можно вспомнить также и жир, который, если мы начнем жечь его, превратится в копоть. Так и теплота, смешанная с кровью, стремится вернуться в свою стихию – подняться вверх – и находит выход в ране на голове, унося с собою кровь, с которой она смешана. Огонь, желая вернуться к своей стихии, уносит с собою нагретую влагу. Это хорошо видно, когда мы, например, дистиллируем ртуть в алембике[5]. Когда ртуть, очень тяжелая от природы, смешивается с теплом огня, хорошо видно, что она приподнимается, потом поднимается с дымом и переходит в другой сосуд, где восстанавливает свою природу.

Если мы положим на весы два предмета одинаковой природы и одинакового размера, но при этом один из них будет нагрет, а второй холоден, нагретый окажется легче. Это можно подтвердить таким опытом: возьми два медных шара и прикрепи их проволокой к весам. Один из них нагрей, поддувая огонь; и когда он раскалится докрасна, ты увидишь, что этот шар, который в холодном виде имел одинаковый вес с другим, от действия жара стал легче.

* * *

Архимедом был изобретен архигром – орудие, сделанное из тонкой меди, которое было способно с большой силой и с грохотом выстреливать железные ядра. Использовали его так: часть орудия находилась среди раскаленных углей, и, когда она нагревалась как следует, завинчивали винт, расположенный над сосудом с водой. При завинчивании винта сверху сосуд открывался в нижней части, а вытекавшая из него вода попадала в раскаленную часть орудия, порождая пар. Сила пара порождала возможность метать ядро весом около одного таланта на шесть стадий вдаль.

В рисунке «Изготовление пушек на литейном заводе» Леонардо да Винчи с большой точностью представил многие тонкости процесса (1487 г.)

* * *

Ничто не может родиться там, где нет жизни чувствующей, разумной и растительной: у птиц ежегодно меняются перья (выпадают старые и отрастают новые); у животных линяет и обновляется шерсть, за исключением некоторых частей; трава на лугу и листья на деревьях ежегодно умирают осенью и весной вырастают заново. Поэтому, я считаю, мы вправе сказать, что Земля имеет растительную душу и плотью ее является суша, костями – ряды скал, сухожилиями – туфы. Кровь ее – водные потоки, а заключенному в сердце кровяному озеру соответствует океан. Дыханию и биению пульса соответствуют морские приливы и отливы, а тепло мировой души – это огонь, содержащийся под землей. Местопребывание растительной души – огни, которые в различных местах Земли соответствуют серным ключам и вулканам.

Земля, Луна и морские приливы

Вся твоя речь должна быть предварением того заключения, что Земля – это звезда, во многом схожая с Луной. Тем самым ты можешь начать речь о величине многих звезд.

* * *

Здесь я сделаю заключение о том, что то, что мы видим как светящуюся часть Луны, – это вода, такая же, как вода наших морей, находящаяся в таком же состоянии. А то, что не является светящейся частью Луны, – это расположенные на ней острова суши.

* * *

Луна не обладает собственным светом, и, поскольку она находится в зоне досягаемости лучей Солнца, именно оно делает Луну светлой. Этой светлоты видим мы ровно столько, сколько видит она у нас. Ночь Луны получает блеск благодаря водам на нашей Земле, которые отбрасывают отражение Солнца (а оно отражается во всех водах, доступных Солнцу и Луне).

Поверхность воды, которая образует моря на Луне и на Земле, всегда покрыта рябью – своего рода складками, которые становятся главной причиной появления множественных образов Солнца, которое отражается на всех неровностях, на бугорках и впадинках всех этих бесчисленных водных складок. Вернее даже в таком количестве мест каждой складки, сколько есть точек наблюдения у глаз, смотрящих на эти неровности. Такого не было бы, если бы поверхность покрывающей Луну воды была совершенно гладкой, ведь в этом случае Солнце отображалось бы для каждого глаза только один раз. Отражение его в этом случае было бы обособленным, а блеск его имел бы шарообразную форму.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/55/Valdichiana_at_Leonardo%27s_times.jpg

Карта местности долины Ареццо. Нач. XVI в.

Вспомним о золоченых шарах, украшающих шпили некоторых наших зданий: если бы они были не гладкими, а морщинистыми или состояли бы из отдельных маленьких шариков, как ягоды тутовника, в этом случае каждая из частей этого шара под солнечным светом отражала бы солнечный блеск и в поверхности каждой части были бы видны мельчайшие Солнца.

* * *

Пятна Луны. Многие считают, что над ней поднимаются испарения наподобие хорошо известных нам облаков, которые располагаются между Луной и нашими глазами, и именно их мы видим как пятна на Луне. Но если бы это было так, эти пятна не были бы неподвижными, и при наблюдении за Луной с разных точек мы видели бы бесчисленные комбинации этих пятен. Даже если бы не менялось их расположение, менялись бы их очертания, как у любого предмета, на который взирают с разных сторон. Поэтому проще предположить, что пятна эти облаками не являются, так как они неподвижны.

* * *

Некоторые утверждают, что Луна состоит из разнородных частей – одни почти прозрачны, другие же непрозрачны полностью, наподобие соответственно стекла и алебастра. И когда лучи Солнца попадают на менее прозрачные части Луны, свет остается на их поверхности и эти непрозрачные части становятся светлее, а прозрачные части демонстрируют свои глубины и выглядят как темные пятна. Такое мнение высказывали многие философы, в частности Аристотель. Но нужно признать, что мнение это недостоверное, потому что в разных ракурсах и разных аспектах мы видели бы эти пятна в разных конфигурациях и то темными, то светлыми. Они темнели бы, когда Солнце находится на западе, потому что прозрачные части Луны в это время наполнялись бы тенью более, чем в другие периоды, ведь Солнце в этот момент освещало бы их менее всего. А светлыми они казались бы в полнолуние, когда Солнце проникало бы в прозрачные части Луны до самого дна.

* * *

Является ли Луна тяжелым или легким телом? Предположим вначале, что она отличается большой тяжестью. В этом случае, даже если мы предположим, что по мере удаления от Земли тела приобретают все большую легкость (именно поэтому вода легче, чем земля, воздух легче, чем вода, а огонь легче, чем воздух), нам нужно признать, что Луна, обладая плотностью, обладает также и тяжестью. В этом случае пространство, в котором она находится, не могло бы ее удержать, и она опустилась бы к центру Вселенной, соединившись с Землей. Если не сама Луна, то по крайней мере расположенные на ней воды должны были бы покинуть ее поверхность и оставить Луну обнаженной. Поэтому не стоит доверять тому, что говорит нам о Луне наш разум. Мы явно видим, что Луну окружают ее привычные стихии – вода, воздух и огонь – и что она сама по себе держится на своем месте так же, как и Земля со всеми присущими Земле стихиями. Получается, что тяжелые стихии на Луне имеют такое же значение, что и тяжелые стихии в нашем мире.[6]

Когда наш глаз, находящийся на востоке, видит Луну на западе рядом с заходящим Солнцем, он видит ее с затененной стороной, которую окружает светящаяся часть.

Этот свет исходит в своей боковой и верхней части от Солнца, а в нижней – от океана на западе, который принимает в себя лучи Солнца и отражает их на нижние части Луны. (…)

* * *

Яичный желток держится посередине белка и никуда не опускается. Если он легче белка, должен был бы всплыть вверх и расположиться под самой скорлупой, если тяжелее – должен опуститься вниз, а если равен – мог бы находиться как под самой скорлупой яйца наверху, так и внизу и в центре.

* * *

Когда мы смотрим на остров, который окружают волны, наполненные солнечными отражениями, нам кажется, что мы видим одно из пятен на Луне, окруженное сиянием.

И если на Луне есть волны (а ведь нет волн без ветра, а ветер не возникает без земных паров, принесенных влагой, которую притягивает разлитое в воздухе тепло), следует признать, что на Луне должны быть земля, вода, воздух и огонь, и должны они подчиняться тем же законам, что и наши стихии.

* * *

Если тепло движет влагу, то холод останавливает ее. Где холоднее – там быстрее твердеет влага.

Если кто-то хочет сказать, что Луна увеличивает холод и является тем, что заставляет каждые шесть часов расти и убывать морские воды, вряд ли следует соглашаться с этой точкой зрения. Ведь вещь, во всем подобная другой, притягивает что-либо не по принципу сходства, а по принципу контраста. Мы не увидим, чтобы теплое притягивало огонь – оно притянет холод. И вода не притянет к себе другую воду.

* * *

Центр мира неподвижен сам по себе. Но то, что окружает его, всегда движется в разных направлениях и изменяется. Эти изменения могут быть как медленными, так и почти мгновенными. Например, прилив и отлив сменяют друг друга в течение нескольких часов, а изменения горного рельефа могут продолжаться в течение тысяч лет.

Меняется окружение центра мира, а не сам центр меняет место – он неподвижен…

Звезды

Получают ли звезды свет от солнца или имеют собственный? Некоторые говорят, что звезды светят собственным светом, подтверждая свои слова тем, что, если бы, например, Венера и Меркурий не обладали собственным светом, они, оказавшись между Солнцем и нашими глазами, затемняли бы Солнце настолько же, насколько заслоняют его. Но это неверно, потому что давно известно, что предмет, дающий тень, будучи помещенным в источнике света, весь скрывается боковыми лучами источника света и сам становится практически невидимым. Когда Солнце видно нам на большом расстоянии сквозь ветки деревьев, лишенных листьев, эти ветки не скрывают от нас практически никакой части Солнца. То же самое происходит и с вышеназванными небесными телами, которые не закрывают для нас никакой части Солнца.

Говорят, что звезды ночью чем выше, тем светлее кажутся. И если бы не обладали они собственным светом, то тень от Земли, находящаяся между звездами и Солнцем, затемняла бы их и они были бы недосягаемы для солнечного света. Но те, кто так считает, не учитывают того, что пирамидальная тень от Луны не достигает многих звезд, а, достигая многих из них, пирамида настолько уменьшается, что закрывает лишь небольшую часть звезды, тогда как остальную освещает Солнце.

* * *

Сначала определи глаз. Затем продемонстрируй, каким образом мерцание какой-либо из звезд доходит до глаза и почему мерцание одной звезды превосходит мерцание другой, а также – как от глаза рождаются лучи звезд. Если бы мерцание звезд, как нам кажется, было в них самих, это мерцание казалось бы такого же протяжения, как и тело самой этой звезды. Следовательно, если по размеру она превышает Землю, то такое движение, совершенное молниеносно, было бы достаточно быстрым, чтобы удвоить размеры такой звезды. Затем попробуй доказать, каким образом поверхность воздуха, соседствующая с огнем, а также поверхность огня суть те материи, пронзая которые, солнечные лучи приносят подобие небесных тел (больших – в пору восхода и заката и маленьких, когда они располагаются посреди небесного свода).

Страница из «Лестерского кодекса», составленного из чертежей и записей Леонардо да Винчи 1500–1510-х годов. Содержит в основном информацию по гидрологии и астрономии

* * *

Форма тела, источающего свет, даже если она и причастна к длине, на далеком расстоянии будет казаться круглой.

Доказать это можно, взглянув на свет свечи: будучи удлиненным, в отдалении он покажется круглым. То же самое может случиться и со звездами.

О глазе, зрении и свете. О преодолении расстояний

Примени стекла для глаз, чтобы увидеть Луну возможно большой.

* * *

Если ты остановишь корабль, возьмешь рупор и приложишь один его конец к уху, а другой – к поверхности воды, ты услышишь звуки, которые издают корабли, плывущие на большом расстоянии от тебя. Точно так же, приставив один конец рупора к уху, а другой – к земле, ты сможешь услышать шаги того, кто находится в отдалении.

* * *

Возьми лист бумаги, проделай в нем отверстия острым предметом и в эти отверстия смотри на Солнце.

* * *

Как именно предметы передают свои изображения или их подобия, отражающиеся в нашем глазу в водянистой влаге? Это станет более понятно, если дать возможность изображениям ярко освещенных предметов попасть в темное помещение через маленькое круглое отверстие. Заем эти изображения нужно уловить при помощи листа белой бумаги, расположив ее внутри этого темного помещения неподалеку от отверстия. После этого ты увидишь все предметы на бумаге с их характерными формами и цветами, но при этом они уменьшатся в размерах и будут перевернуты[7].

Если такие изображения будут исходить из хорошо освещенного места, они будут словно нарисованы на бумаге. Кстати, рассматривать ее нужно с обратной стороны, и она должна быть очень тонкой. Отверстие же, описанное в этом опыте, нужно проделать в маленькой и очень тонкой железной пластине.

* * *

Глаз, который воспринимает лучи предметов, расположенных за отверстием, через маленькое круглое отверстие, будет видеть их всегда перевернутыми, но все же он будет видеть их там, где они на самом деле находятся. Так получается потому, что названные выше лучи проходят через так называемый хрусталик, находящийся в центре глаза, а затем направляются к его задней стенке, на которой располагаются в соответствии с предметом, их породившим, и далее при помощи чувствующего органа передаются общему чувству, которое формирует суждение о предмете. Как доказать это? Сделай при помощи иглы маленькое отверстие в листе бумаги и сквозь него смотри на различные предметы. Если между глазом и бумагой двигать иглу сверху вниз, по другую сторону отверстия будет казаться, что игла движется в направлении, прямо противоположном реальному. Причина такого явления в том, что, если игла, находясь между бумагой и глазом, касается верхних линий обсуждавшихся здесь лучей, вместе с этим она закроет и самые нижние лучи по ту сторону листа бумаги. Когда же игла опускается, она достигает самой нижней линии по эту сторону бумаги, а значит, одновременно с этим и самой верхней по ее другую сторону.

* * *

О глазе. Если привыкший к темноте глаз внезапно увидит свет, он получит повреждение. Поэтому в подобной ситуации глаз сразу же плотно закрывается, так как не может вынести яркого света. Так получается потому, что зрачок, когда сталкивается с необходимостью видеть и оценивать увиденное в темноте, сильно увеличивается и напрягает всю свою силу, чтобы передать нашим воспринимающим способностям и чувствующим органам образы темных вещей. И когда на область глаза попадает внезапно яркий свет, большая часть зрачка, расширенного и подготовленного к темноте, повреждается внезапным блеском и стремится вернуться во тьму, дабы избежать ущерба.

* * *

Добавлю еще, что боль, которая проявляется в глазу, если после темноты воздействовать на него ярким светом, вызывается внезапным резким сокращением зрачка, а значит – трением друг о друга мелких чувствительных частей глаза. Чтобы увидеть это на опыте, посмотри на зрачок человека, находящегося в полумраке и смотрящего на темное место, а потом поставь перед глазами этого человека горящую свечу – и ты увидишь, как быстро и резко увеличится зрачок.

* * *

Природа предусмотрела возможность помочь нашему зрению, подарив глазу умение сильно сокращать зрачок при поражении ярким светом и расширять его в темноте. Природа поступает в этом случае ровно так же, как человек, который при слишком ярком солнце закрывает шторы на окнах, а при наступлении вечера широко раздвигает их, чтобы подольше сохранить в доме естественное освещение. Природа заботится о равновесии, постоянно увеличивая и уменьшая зрачок, приспосабливая его под внешние условия, под наши потребности и предохраняя от повреждения при слишком ярком свете.

* * *

Зрачок глаза находится в середине роговой оболочки, которая имеет форму полусферы. Роговая оболочка же воспринимает изображения окружающих предметов и отправляет их внутрь, туда, где при помощи воспринимающих органов осуществляется зрение.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/3a/Leonardo_da_Vinci_-_RCIN_912596%2C_A_standing_male_nude_c.1504-6.jpg

Обнаженный человек со спины. Нач. XVI в.

Поскольку глаз мы именуем окном души, душа очень боится потерять его, и поэтому, если к человеку внезапно начинает приближаться что-то внушающее страх, он начинает закрывать руками не сердце, столь важное для жизни, не голову, от которой зависят обоняние, слух и вкус, – руки устремляются к глазам. Не довольствуясь возможностью плотно зажмурить веки, испуганный человек отворачивается, прикрывает одной рукой и так уже закрытые глаза и другую руку выставляет вперед в качестве защиты. Природа также устроила так, чтобы глаза закрывались веками во время сна – это нужно, чтобы ночью, когда человек не может в полной мере уследить за защитой своих глаз, они не были ничем повреждены.

* * *

Если у нас есть две вещи одинаковой величины, белизны, длины и площади, та, которая имеет более ровную поверхность, будет казаться более крупной.

* * *

Лист железа, равномерный по толщине, раскаленный только в одной своей половине, будет казаться толще именно в раскаленной части.

Если глаз находится посередине между двумя конями, которые параллельно бегут к цели, будет казаться, что они направляются друг к другу. Это получается потому, что изображения коней, которые запечатлеваются в нашем глазу, движутся в направлении центра поверхности зрачка.

Если птица летит по линии равновесия, кажется нам, что чем больше она приближается к нашему глазу, тем более она поднимается.

Глаз более склонен удерживать и сохранять образы светлых тел, а не темных. Так происходит потому, что глаз сам по себе является образцом темноты; а так как подобное в подобном выделяться не может, соответственно, ночь и другие очень темные вещи не могут быть сохранены или познаны глазом. Совсем иначе обстоят дела со светом: чем он ярче, тем больше изменений он приносит в темноту зрачка, и поэтому запечатлевается в нем.

* * *

Любое тело, совершающее быстрое движение, будет казаться окрашивающим путь своего следования в цвет, которым окрашено оно само. Например, молния на фоне туч как бы оставляет широкую светящуюся полосу. Горящая головня, если вращать ее над головой или перед собою, очертит в воздухе сплошной светящийся круг. Так происходит потому, что впечатления более быстры, нежели суждения.

И когда происходит переход от света к тени, тень кажется более темной, пока в глазу сохраняется впечатление света.

* * *

Синева воздуха рождается потому, что освещенный воздух, располагающийся между поверхностью земли и мраком вышины, имеет определенную плотность. У воздуха как такового нет ни цвета, ни вкуса, ни запаха, но он обладает свойством запечатлевать в себе подобия предметов, которые расположены позади него. Синий цвет будет тем более прекрасен, чем большая тьма будет позади него… На горах, где более всего тени, издалека видна прекрасная синева. Там, где гора наиболее освещена, наиболее ярко проявляется цвет горы, нежели цвет синевы, который придает воздух, расположенный между глазом и объектом.

* * *

О радуге. Чем она порождается, глазом или солнцем при помощи тучи?

Зеркало принимает и передает лишь образы тел; сами по себе, без тел, образы в зеркале не возникнут. Следовательно, если радуга видима в зеркале и к нему устремляются образы, берущие начало в этой радуге, она рождается солнцем и тучами.

* * *

Если два металлических шара посылают в темное место солнечные лучи, брызгаемая вода породит длинную дугу-ириду.

* * *

Радуга будет видима в мелком дожде в том случае, если солнце позади наших глаз, а туча – спереди. В любом случае, если мы проведем воображаемую линию от центра солнца через центр глаза, закончится она в центре дуги. Если смотреть на дугу одним глазом, другим мы не увидим ее в том же самом месте. Видеть ее будут в стольких местах тучи, сколько глаз ею любуется. Следовательно, радуга находится как в туче, в которой рождается, так и в каждом из мест, где она может оказаться видимой. Кроме того, она может выглядеть более или менее длинной, двойной, тройной и так далее.

* * *

Опыт можно провести также с водой, которую ты будешь брызгать на падающий в темном месте солнечный луч, в то время как солнце будет у тебя за спиной. То же можно проделать со светом луны или факела.

Страница записей Леонардо да Винчи, посвященных оптике и астрономии. Текст, как и в большинстве случаев, написан характерным зеркальным письмом

* * *

Цвета внутри радуги перемешиваются друг с другом.

Сама по себе радуга не находится ни в дожде, ни в видящем ее глазу, хотя рождается она от глаза, солнца и дождя.

Радуга всегда видна тому, кто находится между очагом дождя и солнцем; получается, что когда солнце находится на востоке, а дождь идет на западе, радугу мы увидим в западном дожде.

О том, как распространяются образы, и о волнах

С каждой новой единицей расстояния подобие предмета теряет единицу силы, то есть чем более предмет удален от наших глаз, тем менее его подобие будет проницать воздух и тем менее он будет узнаваем.

* * *

Любое тело наполняет своими образами окружающий его воздух, и эти образы присутствуют во всем, в каждой части. Можно сказать, что воздух наполнен бесчисленными линиями, прямыми и светящимися, которые переплетаются, пересекают друг друга и пространство, не уничтожая при этом друг друга и не мешая друг другу; благодаря этим линиям противостоящий может судить о формах и свойствах того, что их породило.

* * *

Когда звук голоса ударяется о какой-либо предмет, он возвращается к уху по линии, которая имеет такой же наклон, какой был у линии падения, то есть линии, которая передает звук от точки его рождения к тому месту, где этот звук улавливается и снова получает возможность возникнуть заново. Звук в итоге можно представить в образе, подобном отражению предмета в зеркале… Удачным примером здесь будет солнце: если ты прогуливаешься по берегу реки, тебе будет казаться, что солнце сопровождает тебя – так получается потому, что солнце присутствует во всем и в каждой части оставляет свой образ.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/d0/Leonardo_da_vinci%2C_Fruit%2C_vegetables_and_other_studies.jpg

Стручки и ягоды. 1480-е.

О движениях, которые отражаются. Желаю я определить, почему после удара о какой-либо предмет телесные и духовные движения отскакивают обратно под равными углами.

О телесных движениях. Голос, который произвел эхо, отражается в ухе подобно удару, точно так же, как в глазу отражаются удары, которые образы предметов производят о зеркало. Подобия предметов падают на поверхность зеркала и от зеркала отражаются к глазу под равными углами; точно так же и голос после удара об органы уха отразится под тем же самым углом.

* * *

Камень, брошенный в воду, становится причиной и центром появления кругов на поверхности воды; точно так же и звук, распространяемый в воздухе, расходится кругами. И любое размещенное в светлом воздухе тело точно так же имеет свойство распространяться кругами и наполнять окружающее пространство бесчисленными образами самого себя, являясь во всем и в каждой части.

* * *

О тепле и его природе. Если основание, имеющее в поперечнике 4 локтя, посылает свою силу в пространство размером с локоть, тепло этого основания возрастет в 16 раз. Если же это основание сократится до локтя, сила возрастет на 63 единицы более по сравнению с этим основанием. Соотношение оснований и возрастание силы приведены в виде чисел ниже.

4

16

64

256

1024

4096

16 384

65 536

262 144

1 048 576

4 194 304

Таким образом, если основание, имеющее в поперечнике 4 локтя, свести до размеров чечевичного зернышка, мы получим силу в 4 194 304; при постоянном учетверении сила убывает, а основание растет.

* * *

Когда вода ударяется водою, вокруг места удара распространяются круги; звук расходится на огромное расстояние в воздухе; еще дальше распространяется огонь; и, наконец, далеко простирается ум в пределах Вселенной. Но так как она ограничена, простирается он также не бесконечно.

* * *

Несмотря на то что звуки, пронзающие воздух, расходятся от своей причины кругами, все эти круги, которые могут быть порождены разными причинами, встречаются, пересекают друг друга и проникают друг в друга без каких-либо помех. Поэтому они всегда сохраняют свою причину в середине распространения своего.

И так как вода во многих своих свойствах имеет изрядное сходство с воздухом, я приведу примеры, которые свяжут слова мои о воде с приведенными выше рассуждениями о воздухе. Если бросить два камешка одновременно на небольшом расстоянии друг от друга на гладкую и спокойную поверхность воды, можно увидеть, как вокруг места падения каждого из камешков возникнет два независимых множества расходящихся кругов. Разрастаясь в ширину, они встретятся, войдут друг в друга и пересекутся друг с другом, но всегда будут сохранять в качестве своего центра то место, где первоначально камни вошли в соприкосновение с поверхностью воды. Причина в том, что, хотя место падения камней создает видимость движения, вода со своего места не сдвигается, так как упавшие камни проделали в ней подобие отверстия, но края отверстия этого сразу же сомкнулись. Это расхождение и последующее схождение воды произвело действие, которое является скорее дрожанием, нежели смещением или движением. Чтобы еще яснее представить картину, я предлагаю тебе: бросая камни в воду, посмотри на плавающие рядом легкие соломинки или травинки, которые в силу своей легкости не тонут, а остаются на поверхности воды. Несмотря на то что под ними возникают круги, образовавшиеся от брошенных камней, соломинки не сдвигаются с места. Так получается потому, что круги не могут разбить друг друга, ведь все части воды однородны и дрожание ее передается от одной части к другой без смещения, просто убавляется его сила.

Волна – это отпечаток отраженного удара, который всегда пропорционален большему или меньшему удару.

Если вода двигается между берегом и ровным и гладким дном, волна образовываться не будет. Так получается потому, что волна может возникнуть только в результате отраженного движения. В свою очередь такое движение появляется только при ударе падающего движения о какой-либо предмет, то есть для появления волны вода должна ударяться о какие-то предметы на дне или на берегах канала. Если ни таких предметов, ни каких-то неровностей нет, не будет и волны.

* * *

Следы того, как движется вода в воде, более явны и постоянны, чем следы воды в воздухе. Так получается потому, что вода в воде веса не имеет – весом обладает только импульс, который движет воду без веса до тех пор, пока не израсходуется сам.

* * *

Импульс быстрее, чем вода. Много можно назвать случаев, когда волна быстро движется от места, где она возникла, а вода при этом не сдвигается с места. Например, волны, которые нагоняются весной на нивы воздействием ветра: хорошо видно в этом случае, что волны бегут по полю, посадки же на ниве не двигаются с места.

* * *

Волны быстрее, чем ветер, но в некоторых случаях ветер имеет скорость большую, чем волна. Доказательством этого могут быть корабли в открытом море: волны, которые более быстры, чем ветер, могут существовать, когда началом их служит большой ветер. Но когда ветер стихает, волна сохраняет большой импульс.

* * *

Отпечатки движений воды более постоянны там, где вода под воздействием импульса входит в большую поверхность медленным движением. И наоборот – при быстром вхождении отпечатки движения будут меньше.

Все отпечатки в воде держатся тем дольше, чем вода быстрее.

Волны никогда не бывают одиночными; они всегда смешиваются с другими волнами, количество которых зависит от того, сколько неровностей имеет предмет, эту волну породивший.

* * *

Большая волна покрывается другими различными волнами, которые расходятся по стольким направлениям, сколько было мест, их породивших.

* * *

Самая большая волна покрывается другими волнами, которые расходятся в разных направлениях, и глубина которых зависит от того, насколько большой силой они произведены.

* * *

У любой волны есть движение отраженное и движение падающее. Отраженное движение – то, которое возникает в момент удара волны о предмет и заставляет воду подниматься обратно наверх. В момент отраженного движения волна приобретает высоту. Падающее движение – то, которое волна совершает от самой высшей точки своего подъема до самой низшей точки своего положения. Это движение объясняется уже не ударом о какую-либо поверхность, а исключительно зависит от тяжести воды, приобретенной ею вне естественной ее стихии.

* * *

Чем выше поднимается морская волна по сравнению с обычной высотой поверхности моря, тем ниже будет опускаться дно впадин, расположенных между волнами. Так происходит потому, что чем больше волна, тем большей силой обладает ее падение и тем большие углубления в результате образуются.

О том, как движется вода, и о речных сооружениях

Волны, которые ударяются о берега рек, ведут себя так же, как мячи, удаляющиеся о стены: они отскакивают от них под углами, равными углам падения, и ударяются о поверхности противоположных стен.

* * *

Более разрушаться от действия воды будет та часть берега или дна, которая находится под более прямым углом к течению водного потока.

* * *

Там, где вода течет быстрее, она сильнее размывает дно, так как сильнее трется об него. Там, где течение уже, оно становится быстрее и более размывает дно.

* * *

Способ дать направление рекам с медленным течением. Так как чем прямее река, тем быстрее делается ее течение и тем сильнее размываются ее берега и дно, такие реки приходится либо расширять, либо добавлять излучины к руслу реки, либо проделывать дополнительные ветви. Но если из-за большого количества излучин река становится медленной и забивается тиной, нужно будет направить ее так, чтобы вода снова получила достаточное движение, но не совершала разрушение берегов. Для этого, обнаружив вымоины около берега, нужно заполнить это место плетенками с щебнем и хворостом, чтобы река не размывала его при своем движении и не обрушила его.

Есть способ очистить гавань. У специального плуга спереди должны быть острия по принципу ножей и лемехов – это позволит плугу забирать ил. Сзади у плуга должны быть отверстия, чтобы в ящике его не застаивалась вода. Плуг должно доставить в барке в то место, где требуется очистка, и когда он попадет на дно, при помощи воротов можно его поднимать, выгружая скошенный ил на расположенную рядом барку.

* * *

После рассуждений о причинах бедствий, происходящих на земле, я пришел к выводу, что реки с их опустошительными наводнениями следует поставить на первое место. Не огонь, как признано многими, так как огонь сразу прекратит свои разрушения там, где не будет пищи для него.

Движение воды, которое ускоряется наклоном поверхности, завершится в самом низком месте долины. Огонь подпитывается материалами, которые легко горят; движение воды же поддерживается склонами. Горение, возникшее в разных местах, не объединяется в одно целое, при наводнении же бедствие часто объединяет разные местности, по которым бегут опустошающие потоки, заканчивающиеся лишь в море.

Как могу я описать ужасные опустошения, страшные обвалы, неисчислимые бедствия, которые производятся разливом горных рек? Я просто не чувствую себя способным к таким описаниям. Но есть у меня опыт, при помощи которого я все же попробую живописать масштабы опустошения. Против реки, вышедшей из берегов, и порождаемых ею бедствий человеческая защита бессильна…

Помимо всех прочих механизмов, Леонардо да Винчи неоднократно возвращался к идее изготовления прообразов современного велосипеда (изображение из «Атлантического кодекса», 1500-е гг. (?))

Вода, море и облака. Прошлое и настоящее земли

Вода является живительной влагой для земли. Сила, что движет ее по разветвленным ее жилам, подчас наперекор естественному движению всех тяжелых тел, есть именно та сила, которая заставляет двигаться влагу во всех одушевленных телах. Вода – и это неизменно удивляет тех, кто наблюдает ее, – способна подняться из самых нижних глубин моря до высочайших горных вершин. Изливаясь по речным руслам или прорвавшимся своим жилам, она возвращается в море и снова поднимается в воздух, а потом вновь происходит описанное выше схождение вниз. В постоянном круговращении существует она, обращаясь по различным земным проходам.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/1/10/Leonardo_da_Vinci_LACMA_19.4.22.jpg

Леонардо да Винчи на гравюре Рафаэля Моргена, XIX в.

Вода – возница природы…

* * *

Река, которая спускается с гор, оставляет большие отложения в виде крупных скал на прибрежном песке, причем они сохраняют часть природных углов, изломов и ребер. Далее, в процессе течения, река несет также камни с более стертыми, обточенными углами, то есть вода уменьшает размер камней. Ниже откладывает она крупную гальку, затем мелкую, потом крупный песок, за которым следует мелкий. Далее идет грубый ил, за ним – все более и более тонкий, и таким образом в итоге река вливает в море содержащую песок и ил воду. Песок откладывается на морском берегу после того, как отходят волны, и потом появляется ил такой тонкости, что он почти равен по своей плотности водной природе. Он образуется в основном из перегнивших листьев и других легких остатков. Он отлагается на дне моря, где, будучи очень тонким, уплотняется слоем и благодаря своей гладкости не разносится волнами. Здесь часто находятся раковины и белая глина для изготовления посуды.

* * *

Предположим, что земля антиподов, которая служит поддержкой океану, поднялась бы, выступила из морской глубины, оставаясь при этом почти ровной. Каким образом она могла бы потом образовать горы, долины, камни различных очертаний и конфигураций? На этот вопрос может нам ответить ил и песок, приходящий оттуда, откуда стекает вода, и оголяющийся после разлива рек. Когда вода стекает к морю с земли, достаточно поднявшейся над морем (даже если эта земля практически ровная), эта самая вода образует ручьи и потоки в низких частях равнины и, все более и более размывая их, принимает в себя все новые и новые окрестные воды. Таким образом, потоки постоянно растут вширь и вглубь при постоянном росте вод. И так продолжается до тех пор, пока вся вода не стечет вниз, а новые углубления не сделаются руслом потоков, принимающих в себя струи дождя. И текли бы они, подмывая и разрушая берега рек, пока земная твердь между этими реками не превратилась бы в горы. И когда стекла бы вся вода, холмы начали бы подсыхать и образовывать пласты камней – большие или меньшие, в зависимости от того, насколько грубый ил реки несли в направлении моря.

* * *

Так как вещи значительно древнее, чем любая письменность, вполне понятно, почему не сохранилось никакого писания о том, что ранее моря покрывали территории множества стран. Если же и имело место какое-либо писание, бесчисленные войны, пожары, наводнения, изменения в наречиях и сводах законов, возможно, истребили его. Но нам хватит и того, что свидетельства бытовавших когда-то в соленой морской воде предметов ныне находим мы на высоких горах, далеко от современных морей.

Скал не будет там, где не было моря или озера.

Если ты считаешь, что раковины, которые люди находят в пределах Италии на большом отдалении от морей и на большой высоте, попали туда во время Всемирного потопа, я отвечу тебе, что такая версия вызывает большие сомнения. Допустим, ты веришь, что воды потопа, как пишут, превзошли высочайшие горы мира на 7 локтей в высоту, но в этом случае такие раковины, которые обычно находят у берега моря, должны были бы остаться по всей высоте этих гор, а не только возле их подножия несколькими слоями. Ты можешь ответить, что такие раковины всегда стремятся остаться ближе к морскому побережью и что, когда вода поднялась на такую высоту, раковины покинули свое привычное место обитания и следовали за прибывающей водой настолько далеко, насколько им позволила их природа. Но ракушка может двигаться не быстрее, чем сухопутная улитка. Более того, ее даже следует признать гораздо более медлительной, потому как морская ракушка не плавает, а для того, чтобы ползти, должна еще предварительно прокопать борозду в песке и перемещаться, цепляясь за ее края. За день она проходит примерно от 3 до 4 локтей. Следовательно, от Адриатического моря до Монферрато в Ломбардии она не доползла бы и за 40 дней.

Если, как ты считаешь, волны все же занесли ракушки туда, так как они тяжелые, они не могли бы держаться иначе, как на дне. Согласись, во всяком случае, что они должны были бы в лучшем случае остаться на дне распложенных в горах озер, таких как Лаго ди Ларио, Комо, Маджоре, Фьезоле, Перуджа и других.

Воды сообщающихся морей – это водная сфера, центр поверхности которой – это центр мира, но он не является одновременно центром тяжести. Ибо в каких-то местах вода имеет большую глубину, а в каких-то – меньшую. Поэтому из-за неоднородной толщины своего слоя неоднородна она и по весу. Но так как более высокие предметы более удалены от центра мира, то подобная поверхность никогда не разместится так, чтобы где-то две части воды имели поверхность на разной высоте. Потому что часть воды, расположенная более высоко, всегда будет стремиться заполнить часть, лежащую ниже.

Если, как считают многие, потоп все же прошел по горам в нашем полушарии, он должен был породить гораздо большую тяжесть на нашей стороне, чем на стороне антиподов, а значит, она должна была приблизиться к центру земли более, чем она была до того. При этом противоположная часть больше отдалилась от центра, поэтому потоп в итоге затопил большую площадь, чем затопил бы в том случае, если бы на нашей стороне не возникло дополнительной тяжести.

Если ты скажешь мне, что раковины были легко принесены волнами потому, что они были пустыми и мертвыми, я отвечу на это, что там, где их обнаруживают, встречаются вперемешку живые и мертвые раковины, а в некоторых горах встречаются только живые, которых легко узнать по парным закрытым створкам. Встречаются также места, куда волнами было выброшено большое количество мертвых раковин с открытыми створками – в основном их находят там, где реки падали в моря на большую глубину, например река Арно, падавшая с Гольфолины неподалеку от Монтелупо. В этом месте река оставила гравий, который хорошо виден там по сей день. Он стал плотным и образовал конгломерат из камней разного времени, природы, цвета и твердости. Далее встречаются места, где из песчаного конгломерата образовался туф; там же, где река поворачивала в сторону Кастель Фиорентино, отложился ил и ракушки наслаивались там рядами, по мере того, как речные воды изливались в море. И время от времени море поднималось, выводя на свет божий эти раковины, – подобное мы можем видеть, например, в лощине рядом с Гонцолийским холмом, размытым рекой Арно. В этой лощине хорошо видны ряды ракушек в иле голубоватого цвета. Там же сохранилось и множество других вещей, изначально находившихся во власти моря. (…) Если бы раковины были принесены потопом, то они были бы смешаны с остатками ила и не лежали бы такими последовательными рядами и явными слоями, как мы сейчас видим.

* * *

Некоторые говорят, что раковины эти в стародавнее время порождены были вне моря, силой места и небес, которая по какой-то причине проявила в определенной части света способность к созданию животных. Следует таким людям ответить, что даже если бы где-то и существовала такая способность, в данном случае она не могла проявиться, потому что она породила бы животных одинакового возраста и вида; мы же видим и старых, и молодых, и со створками, и без крышек, и ломаных, и целых. Одни из них заполнены песком и обломками других раковин, в других – клешни крабов и раковины других видов. В иных мы находим кости и зубы рыб, а также разнообразные останки и члены других морских животных, явно не созданных в один момент какой-то силой, а принесенных морем.

Но потоп не мог бы их принести, потому что предметы, более тяжелые, чем вода, не могут плавать по ее поверхности, а значит, названные мною предметы не могли бы оказаться на такой высоте, если бы не были туда занесены на поверхности воды, а из-за их тяжести такое невозможно.

Там, где в долины никогда не заходили морские воды, мы никогда не находим раковин. Как, например, в долине Арно, выше Гольфолины (это скала, в древности соединенная с Монте Альбано в виде барьера, который придерживал и запруживал эту реку наподобие плотины). И прежде чем излиться в море, находившееся у подножия скал, река образовывала два огромных озера. Первое из них находилось там, где ныне располагается прекрасный город Флоренция. Монте Альбано тянулась до тех мест, где ныне располагается Серравале. От Валь д’Арно до Ареццо вверх располагалось второе большое озеро, которое изливало в первое свои воды. Оно занимало почти всю долину Арно на добрых сорок миль. И эта долина принимала в себя всю землю, приносимую с водой и расположенную у подножия горы Прато Маньо в виде толстого слоя, не размытого пока реками. В этой земле до сих пор можно определить глубокие русла рек, которые когда-то тут протекали, спускаясь с гор. И в этих руслах не видно ни морских раковин, ни других признаков морского ила или останков морских животных. Множество раковин мы находим там, где реки изливались в море, потому что в таких местах морская вода была менее соленой из-за того, что к ней примешивалась вода речная. Например, такую картину мы видим там, где некогда с Апеннинских гор стекали реки в Адриатическое море. Среди гор там обнаруживается большое количество раковин вкупе с налетом морской почвы. Раковин полны и все каменные глыбы, которые там добываются.

* * *

То же самое характерно для того места, где воды Арно падали с Гольфолинской скалы в море, уровень которого тогда находился выше (в те времена оно было выше, чем Сан-Миниато аль Тедеско). Там есть берега, полные раковин и устриц, застывших внутри горной породы. А в сторону Валь ди Ньеволе раковины не распространялись, так как пресные воды не достигали этой части.

Итак, раковины не были потопом принесены из моря. Так как воды, шедшие с суши, хоть и не притягивали на сушу морские воды, все же приводили в движение и мутили морское дно, так как вода, пришедшая с суши, отличается более сильными течениями, чем вода из моря, а значит, имеет большую силу. Такая вода вторгается в воды моря, двигает то, что находится на дне, и двигает все предметы, которые могут быть передвинуты, в том числе и раковины, и другие подобные вещи. При этом вода, пришедшая со стороны суши, гораздо более мутная и тяжелая, чем морская. Поэтому я не могу назвать ни одного способа, которым раковины могли бы быть до такой степени глубоко унесены на материк потопом, разве только они там рождались в бытность там моря.

* * *

Не мог потоп занести то, что рождено морем, на вершины гор, разве что когда-то море, разлившись и поднявшись, заняло такие территории, что превзошло высоту горных пиков и добралось до мест, указанных выше. Но такое повышение воды произойти просто не может, потому что тогда на местах, с которых вода ушла, чтобы столь сильно повыситься где-то в другом месте, должны были бы появиться пустоты. Если же ты возразишь, что эти пустоты просто заполнились бы воздухом, ранее уже было сказано, что не может тяжелое быть выше, чем легкое. И если это так, даже во время потопа воды текли бы с гор в сторону моря, а не с моря в сторону гор. И если бы текли они с гор в море, то и раковины они несли бы не к горным вершинам, а наоборот – вниз. Если же ты возразишь, что воды все же поднялись на огромную высоту и принесли раковины на склоны гор, я напомню, что предметы тяжелее, чем вода, по воде плавать не могут, а значит, они не могли бы быть принесены так высоко, лежа на поверхности воды. Они остались бы ближе к дну, и сдвинуть их оттуда могли бы только удары волн, но даже в этом случае они не удержались бы на поверхности. Потому что, даже если ты возразишь, что волны все же могли выбросить раковины на гору, я отвечу – на большой глубине волны разворачиваются рядом с дном в сторону, противоположную той, в которую двигаются на поверхности воды. Это можно подтвердить тем, как мутнеет море рядом с берегом благодаря песку и земле, которые волны отторгают от берега и несут в противоположную сторону.

* * *

Если бы потоп перенес раковины на 300–400 миль от берега, он переносил бы их, перемешивая с предметами самой разной природы и разного происхождения, и нарушил бы тот порядок, который характерен для обитателей морского дна. Но, находя на большом расстоянии от современного моря остатки морских животных, мы видим, что там вместе представлены раковины, устрицы, каракатицы, при этом те, которые в море селятся большими сообществами, и на суше располагаются так же; а те, которые в море живут по отдельности, скажем, отшельники, при нахождении их в районе современных гор точно так же отделены друг от друга пространством. То есть они остаются расположены так же, как жили когда-то на морском дне. При этом, когда мы находим большие семьи устриц, хорошо видно, что у большинства из них створки сомкнуты, а это значит, что море оставило их здесь еще живыми.

Эскизы к миланскому коню Леонардо да Винчи. В итоге, скорее всего, на свет должен был появиться не просто конь, а конный памятник герцогу Франческо Сфорца (90-е гг. XV в.)

* * *

В горах Пармы и Пьяченцы можно обнаружить великое множество раковин и остатков кораллов; когда работал я в Милане над фигурой большого коня[8], крестьяне приносили мне в мастерскую целые мешки, наполненные ими. Среди этих раковин и кораллов много было тех, что сохранились практически в первоначальном виде.

* * *

Под землей и в пустотах старых заброшенных каменоломен люди много раз находили старинные деревянные балки, давно изменившие свой вид и потемневшие; например, подобные находки были сделаны в каменоломне Кастель Фиорентино. Видимо, там они оказались еще до того, как на этом уровне отложился ил, извергавшийся в море рекой Арно и покрывавший всю эту местность, и до того, как равнины Касентино ушли под землю благодаря все тем же наносам, перемещенным сюда водами Арно. В Ломбардии, в Кандии, около Александрии делла Палья, при рытье колодцев был обнаружен нос огромного старинного корабля, лежавшего под землей на глубине примерно десять локтей. Так как корабельное дерево хорошо сохранилось и корабль был прекрасен, мессер Гуальтери, для которого рыли колодец, приказал освободить нос корабля от земли и открыть его для обозрения.

Также в горах Вероны находят камни красного оттенка, перемешанные с окаменевшими раковинами, которые иногда даже выпадают из общей массы обособленными, видимо, потому, что когда-то тонкая оболочка раковин, прежде чем исчезнуть, не дала им прочно соединиться с камнями.

* * *

Когда перемещаются массы земли, перемещается и центр тяжести земли. Когда вода переносит землю, то там, где эта земля была, тяжесть уменьшается, а там, куда она прибывает, – тяжесть увеличивается. Это можно подтвердить тем, что реки всегда несут с собой землю, которая делает их мутными. Несут они ее до моря, где речная вода, оставив землю на дне, становится более прозрачной. Такое путешествие проделывает вся земля, принесенная любой рекой из ее русла и со стороны гор.

Та земля, которая ушла далее от центра мира, стала легче. Также более легкой стала земля, через которую прошло больше текучих вод.

Следовательно, чем больше рек вытекает из какой-то местности, тем легче в этой местности почва. Примером здесь можно назвать Альпы, отделяющие Италию от Германии и Франции: здесь берут начало реки Рона, Рейн, Дунай, По. В эти реки впадают бесчисленные притоки, которые, как легко заметить, всегда кажутся мутными из-за больших масс переносимой земли, которая направляется к морю. Морские берега постоянно двигаются в сторону моря и как бы отгоняют его с первоначального места. Там, где находится самая низкая часть Средиземного моря, располагается часть русла и дельта Нила – величайшей реки, которая в это море впадает. С Нилом соединяется множество притоков, которые раньше сами по себе изливались в Средиземное море.

* * *

Некогда в Средиземноморском заливе, который как море принимал могучие реки Африки, Европы и Азии, воды доходили до склонов гор, окружавших его. Вершины Апеннин в этом море располагались в виде островков, окруженных водой. Африка еще не обладала огромными равнинами вблизи от этих побережий, и Мемфис стоял на самом берегу моря. А там, где в Италии сейчас располагаются равнины, над которыми летают птицы, разливалась водная гладь, в которой резвились рыбы.

* * *

Люди несправедливы, когда сетуют на бег времени и винят его в том, что он слишком быстр; на самом деле его протекание довольно медленно. Просто память, данная нам природой, дает нам возможность ощущать каждую давно минувшую вещь почти реальной в настоящее время.

* * *

Когда происходили крупные разливы рек и тонкий ил, принесенный ими, откладывался поверх морских животных, живших под водою на дне, эти животные оказывались глубоко под толщей ила. Они неизбежно погибали, во-первых, из-за большой тяжести, а во-вторых, из-за недостатка питания. Проходило время, уровень воды падал, соленые воды стекали с тех мест, которые были залиты ими, и тот самый ил, что похоронил под собой морских животных, обращался в камень. Створки раковин тех особей, что уже погибли, заполнялись илом вместо тел разложившихся моллюсков; таким образом, окаменевал не только тот ил, что окружал эти раковины, но и тот, который оказался у них внутри. И в итоге пустые раковины оказались прочно вмурованы в слои окаменевшего ила.

* * *

Когда природа образует камни, она способствует появлению вяжущей влаги, которая высыхает и застывает вместе со всем тем, что в ней находится, не обращая предметы в камень, но сохраняя их внутри себя полностью в первоначальном виде. Поэтому мы часто находим листья деревьев практически невредимыми внутри скал у подножия гор – там, где смешаны разные горные породы, оставленные разливами рек. Когда-то ил во время разливов покрыл все находившееся здесь, а затем этот ил смешался с вышеназванной вяжущей влагой и обратился в камень.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f4/Leonardo_da_Vinci_-_RCIN_919003%2C_Verso_The_muscles_of_the_shoulder_c.1510-11.jpg

Зарисовки человеческих мышц. Нач. XVI в.

Наземные животные, у которых есть кости, мускулы и шкура и которые оказались покрыты илом во время разлива рек, тоже встречаются запечатленными в окаменевшем иле. С течением времени, когда русла рек стали ниже, оказалось, что у запечатленных в иле животных этот самый ил истребил внутренности, мясо и оболочки, оставив только кости. При этом кости остались не совсем в том положении, какое было для них характерно внутри тела животного: они как бы упали на дно впадины, образованной телом зверя, когда оно было в полном своем виде – с мускулами, кожей и шерстью.

Когда же ил высыхал и терял содержавшуюся в нем влагу, ей на смену пришла влага вяжущая, которая начала заполнять собой все пустоты. И когда такая влага встречалась с пустотой, оставленной телом погибшего животного, она просачивалась туда по мельчайшим земным порам, и по этим же порам выходил содержавшийся в такой пустоте воздух. Высохши, вяжущая влага превращалась в легкий камень, сохранявший форму животного, с сохранившимися внутри него костями.

* * *

Как можно доказать явление роста земли? Возьми большой сосуд, наполни его чистой землей из сада или огорода и поставь его на крышу – вскоре ты увидишь, что в этом сосуде начинают прорастать всевозможные травы и другие растения. Когда они достигнут зрелости, начнут производить семена, и когда эти семена опадут к основанию материнского растения, ты увидишь, как травы, которые только что произвели семена, начали засыхать. Они падают на землю, вскоре обращаются в нее и дадут ей новое приращение. А потом ты сможешь наблюдать, как только что опавшие и проросшие семена продемонстрируют тот же жизненный круг. И много раз можно будет увидеть, как вновь родившиеся растения и семена будут рождаться и умирать, давая приращение земле. И если бы у тебя была возможность наблюдать за своим сосудом с землей в течение, например, десяти лет, ты увидел бы, насколько за это время увеличилось количество земли; а на этом примере можно подсчитать, насколько возросла в целом земля мира. Мне могут возразить, что размер сосуда недостаточен для того, чтобы строить какие-либо теории и доказательства, тем более что в такие сосуды часто добавляют свежую землю для пользы растений и по причине уплотнения первоначального слоя земли. Но любая земля в сосуде не может из-за большого количества перегноя и различных добавок считаться полностью чистой; всевозможные примеси, сгнивая, теряют свою форму и свойства и превращаются в питательную массу для растений, пустивших корни и начавших расти. Это заставляет тебя думать, что земля пропадает, но если принять во внимание все сказанное, а также то, что мы не всегда оставляем в земле абсолютно все растения, которые проросли там, мы все же увидели бы ее рост с течением времени. Особенно если бы дали возможность развиваться и умирать всем родившимся там растениям.

Кроме того, мы часто видим на холмах остатки стен древних городов, почти полностью покрытых растущей землей, – это тоже можно принять как доказательство. И разве никогда не видел ты, как камни гор, разрастаясь с течением времени, могли поглотить расположенную вблизи древнюю колонну, и, если извлечь ее из камня, мы увидим в живой скале очертания всех ее деталей?

Можно сказать, что у тела земли природа рыбы, кита или дельфина, потому что она дышит водой вместо воздуха.

Часто возникает сомнение: был ли всеобщим потоп, который произошел во времена Ноя и описан в священном писании? Я считаю, что нет, и вот по каким причинам. В Библии сказано, что потоп продолжался сорок дней и сорок ночей, в течение которых над всей землей лил дождь. И дождь этот заставил воды подняться на шесть локтей выше, чем самая высокая гора в мире. Но если бы дождь и правда был всеобщим, то наша земля приобрела бы вид сферы. У сферической поверхности каждая часть ее поверхности одинаково удалена от центра этой сферы. И если бы во время потопа образовалась подобная водяная сфера, было бы невозможно воде на ней прийти в движение. Ведь вода сама по себе не двигается, если только в момент спуска с возвышенности. И как в итоге сошла бы вода после подобного потопа, если бы у нее не было возможности двигаться? Но ведь она сошла после потопа, значит, такая возможность имела место? Как мы видим, здесь трудно найти естественные причины, поэтому, если мы признаем, что потоп был всеобщим, нам нужно объяснять последующее схождение воды либо чудом, либо чрезвычайным воздействием солнечного жара.

Изображение разных видов водных потоков в рукописи Леонардо да Винчи (II пол. XV в.)

* * *

Как море изменяет вес земли? Ракушки, устрицы и другие подобные существа, останки которых мы находим в окаменевшем иле, являются свидетелями того, что земля перемещается. Доказать это можно так. Главные крупные реки всегда имеют в составе воды определенное количество мути, которая возникает из-за трения воды о берег и дно. Разрушение берегов обнажает старые пласты с морскими раковинами, оказавшимися здесь, когда данную местность покрывали воды моря. Эти пласты когда-то были покрыты илом разной плотности, который приносили реки и потоки наводнений. И с течением времени наносы превратились в холмы или даже высокие горы. Былое морское дно стало основанием или даже кое-где вершинами гор.

* * *

Докажем, что сфера воды является круглой. Вода не двигается сама по себе, если не опускается. Если же она пришла в движение, значит, она опускается. Никакая часть водной сферы не может двигаться сама по себе, если ее со всех сторон окружает такая же вода, и, соответственно, подняться она тоже не сможет.

* * *

Капля росы имеет округлую форму. И в ней можно наблюдать множество примеров свойств воды и водной сферы. Например, она заключает в себе тело земли, не нарушая при этом своей сферичности. Если, например, мы возьмем маленький свинцовый кубик размером с просяное зернышко, подвесим его на очень тонкую нитку и осторожно погрузим его внутрь такой капли, она не потеряет своей формы, хотя и увеличится ровно на величину кубика, который в нее помещен.

Всякая стихия подвижная и жидкая имеет сферическую поверхность.

О мире. Все тяжелое тяготеет книзу, а высокое не вечно будет пребывать на высоте – оно опустится с течением времени. Поэтому постепенно мир станет сферичным, значит, все будет покрыто водою и подземные жилы останутся без наполнения и движения.

* * *

Во второй своей книге, в 103-й ее главе, Плиний утверждает, что морская вода солона потому, что жар солнца выпаривает влагу и высушивает ее, и это является единственной причиной насыщенного соленого вкуса морской воды. Я не могу признать эту версию правильной, так как, если мы предположим, что солнечный жар действительно является единственной причиной солености, реки, озера и болота должны были бы быть солеными гораздо более, чем море. Ведь их воды не так глубоки и их количество не так велико, а значит, вода из них будет выпариваться под воздействием жары гораздо быстрее. Но ведь вода в болотах, реках, озерах и прудах совершенно лишена солености.

Плиний пишет также, что соленость может возникнуть оттого, что тепло легко притягивает более мелкие и тонкие части вещества, оставляя на месте более тяжелые и плотные частицы. Поэтому вода на поверхности моря менее соленая, чем на дне.

(…) Утверждается также, что соленость – это пот земли; но в этом случае все водные потоки, которые проходят по земле, должны быть солеными. Правда, встречается и еще одно утверждение, что соленость моря возникает оттого, что многие водяные протоки на протяжении своего пути (особенно те, что полностью или частично проходят под землей) встречают в земных недрах залежи соли, растворяют их и несут к океанам и морям. А оттуда облака уже не могут забрать эту соль. Но тогда море постепенно становилось бы все более и более соленым, чего мы не наблюдаем. Если же кто-то скажет, что время может высушить море или заморозить его так, что останется только соль, можно ответить, что соль возвращается в землю вместе с тем, как земля поднимается описанными способами, а реки могут вернуть соль земле, покрытой водой.

* * *

Если мир вечен, и народы, которые его населяют, также вечны, получается, что и потребление соли тоже происходит постоянно и вечно. Но тогда выходит, что даже будь вся земля создана из соли, ее не хватило бы для употребления бесконечными поколениями людей. Значит, нам нужно признать: либо соль вечна, так же, как и мир, либо она каким-то образом умирает и возрождается вновь вместе с людьми, которые ее поглощают. Но соль, скорее всего, смертной не является, так как мы можем заметить, что, например, огонь не может истребить ее полностью; а если мы будем растворять соль в воде и потом выпаривать ее, соль выпарится в первоначальном своем количестве. Правда, соль не способна проходить через тела человека и животных так, чтобы в моче, поте или других выделениях снова было бы столько соли, сколько ежегодно добывается и поступает в продажу. Поэтому можно предположить, что дождь, когда он проникает в землю, по сосудам и скважинам земли возвращает соленость, отобранную когда-то с поверхности моря. Напомню также, что изменения поверхности моря, находившейся когда-то значительно выше, оставили залежи соли в горах, и что соль присутствует во всех вещах: и в водах, которые прошли через пепел и известь пожарищ, и в моче живых существ, и в земле, которая принимает в себя тела умерших.

* * *

Облака образуются при помощи влаги, содержащейся в воздухе. Она сгущается под воздействием холода, который распространяется ветром по воздуху. Облака также производят ветер во время своего возникновения и рассеяния. При возникновении облака ветер появляется потому, что испарившаяся и рассеянная влага, создавая облако, оставляет после себя пустое место – то, где она только что находилась. А поскольку природа не любит пустоты, нужно, чтобы частицы воздуха заполнили ее собой. И когда они начинают это делать, образуется ветер. Но когда на облако начинает воздействовать солнечное тепло и облако становится реже, тоже возникает ветер, порожденный испарением и разрушением облака. Обе названные причины одинаково часто становятся началом рождения ветра. Ветер этот может родиться в любой части воздуха, где в данный момент начинаются изменения благодаря теплу или холоду.

* * *

Водная поверхность ударяется в разных частях моря недолгими движениями – это хорошее доказательство того, что ветры могут двигаться из разных мест и с разными наклонами. Так как поверхность моря имеет сферическую форму, волны часто движутся без ветра, после того как он затихает, движимые образовавшимся импульсом.

* * *

Древние называли человека малым миром, и мне представляется, что название это весьма уместно. Ведь человек создан из земли, воздуха, воды и огня точно так же, как и сама наша Земля. Кости человека, которые служат ему опорой, и покровы из мышц можно считать соответствующими скалам, опорам Земли. В теле человека, там, где при дыхании растет и уменьшается легкое, имеется кровяное озеро – так же и у тела Земли имеется океан, растущий и убывающий каждые несколько часов, олицетворяя также дыхание мира. От кровяного озера в теле человека берут начало жилы[9], которые ветвятся и расходятся по телу – и на Земле океан точно так же пронизывает земное тело водными жилами. В теле Земли нет сухожилий, они отсутствуют потому, что человеку они нужны для движения, а так как Вселенная отличается постоянным равновесием, у нее такая необходимость отсутствует.

Строение человека и животных. Части тела

Далее в двенадцати рисунках будет представлена космография человека – малого мира – точно в том же порядке, в каком ранее представлял ее в своей космографии Птолемей. Я разделю ее на части точно так же, как делили подобные сочинения до меня, и затем продемонстрирую устройство каждой части во всех отношениях, наглядно продемонстрировав всю фигуру, отдельные ее части и способности человека к функционированию и движению при помощи этих частей.

* * *

Такой труд должен начинаться с самого зачатия человека; также в нем должны быть описаны функции, размеры и особенности матки, то, как в ней располагается ребенок и в какой позе он находится; способ, при помощи которого он получает питание и поддерживает свою жизнедеятельность. Нужно также рассмотреть стадии роста ребенка в матке, переход из одной стадии развития в другую; а затем – механизм и причины выталкивания плода из матки по окончании срока беременности. Нужно выяснить также, почему иногда младенец выходит из чрева матери ранее положенного срока, будучи неспособным к самостоятельной жизни. Потом опиши, какие члены и органы ребенка после его рождения на свет развиваются быстрее других и какие есть причины для этого. Рассмотри подробно характерные размеры годовалого ребенка, потом – взрослых мужчину и женщину, их размеры, особенности телосложения, характерные черты лица, цвет волос и кожи. Потом подробно опиши, как строится человеческое тело из костей, мускулов, нервов и жил. Это можно сделать в самой последней книге. Потом необходимо представить в наглядных изображениях четыре основных состояния человека – радость со смехом (и причины смеха можешь здесь же представить), плач и его основные причины, распрю и различные ее проявления (страх, жестокость, убийство) и все, что относится к подобным ситуациям. Потом представь человека, совершающего некие усилия – несение, толкание, упор, тяга и другие. Затем представь различные движения и положения тела, например перспективу и восприятие ее глазами, воздействие музыки на уши, и опиши природу всех пяти чувств.

* * *

Материнское семя имеет на зародыш точно такое же влияние, как и отцовское.

* * *

Из яиц округлой формы выходят самцы, продолговатые же производят самок.

Одна из многих зарисовок человеческого эмбриона, выполненных Леонардо да Винчи (10-е гг. XVI в.)

* * *

Как бы ни изощрялся человеческий ум в производстве различных приспособлений и изобретений, никогда он не сможет в этом плане сравниться с самой природой, потому что в ее изобретениях нет ничего лишнего, ничего недостаточного и ничего нелогичного. Ей, например, не нужны противовесы, когда она создает предназначенные для движения члены в телах человека и животных. Вместо этого природа помещает внутрь тела душу, которая собирает и образует это тело. Сначала эта душа спит, и ее функции выполняет душа материнская, которая питает и одухотворяет будущего человека через пуповину не только физическими веществами, но и силами духовными.

Так продолжается до тех пор, пока пупок соединен с последом и особыми дольками – со всем, что соединяет ребенка с матерью во время беременности. В этом причина того, почему чувства, которые испытывает будущая мать, – страх, волнения, желания, душевная боль и другие – оказывают большое влияние на находящееся в ее утробе дитя. Бывают даже случаи, во время которых после какого-то потрясения, пережитого беременной женщиной, дитя лишается жизни.

Дальнейшие же рассуждения о душе я предоставляю тем, кто будет изучать этот предмет после меня.

* * *

Сначала нарисуй кости отдельно, и лучше изображать их при этом немного выдвинутыми из сустава, потому что таким образом рисунок будет удобнее для рассмотрения и будут лучше видны очертания каждой кости по отдельности. Затем нарисуй соединенные кости так, чтобы они не отличались от первого рисунка по своим размерам и очертаниям, за исключением тех частей, которые в местах соединений будут несколько скрывать части костяка от нашего взгляда. Сделав это, возьми первый рисунок и повтори его, но уже с представлением тех мускулов и частей, которые связывают и покрывают кости. Потом делай четвертый – на нем будут представлены нервы, без которых немыслимы ощущения. На пятом рисунке пусть будут изображены нервы, которые обеспечивают движения, вернее, дают ощущения пальцам. На шестом изображении представь мускулы ноги с чувствующими нервами. Седьмой рисунок пусть представляет вены, которые питают мускулы ноги. На восьмом нужно представить нервы, движущие пальцы ног. На девятом – вены и артерии, которые расположены между кожным покровом и мышцами. И, наконец, на десятом рисунке будет представлена нога со всеми элементами ее строения и ощущениями. Очень хорошо, если получится сделать одиннадцатый рисунок, на котором можно сделать изображение ноги в прозрачном виде, такое, чтобы были хорошо видны все рассмотренные выше ее элементы.

* * *

Для того чтобы познать истинную форму и свойства какого-либо тела, не обязательно тела человека, нужно рассмотреть его с различных точек зрения. Поэтому, чтобы мое представление форм человеческого тела – первого и главнейшего среди животных – было наиболее достоверно, я буду представлять изображения всех его членов с разных сторон. В том случае, когда речь идет о костях, я буду делать также дополнительное изображение внутреннего устройства кости, разрезая ее посередине.

* * *

Описание человека можно использовать и для рассмотрения схожих с ним видов, например обезьян и многих других.

* * *

Мой совет: составь отдельный трактат, в котором будут представлены движения четвероногих животных. Здесь могут появиться также изображения человека, который, как известно, в детстве ходит на четвереньках.

* * *

Представь в своем трактате конечности лягушек. Они имеют значительное сходство с конечностями человека как в плане строения костей, так и в функционировании и строении мышц. Особого внимания могут заслуживать конечности зайца, особенно задние: они отличаются наличием мощных мускулов (хорошо видных из-за отсутствия слоя жира) и прочностью костей.

* * *

Изобрази в своей работе ноги медведя, обезьяны, прочих животных; удели особое внимание тому, в чем сходство и различие их с ногами человека. Тут же можно представить и рассмотреть ноги какой-либо из птиц.

* * *

Походка человека, несмотря на то, что движется он на двух ногах, а не на четырех, во всем подобна походке четвероногого животного. Как животные переставляют при движении ноги крест-накрест (это особенно хорошо видно в конской рыси), так же и человек двигает при перемещении своими конечностями крест-накрест: так, выбрасывая при шаге вперед правую ногу, одновременно с ней он выбрасывает вперед левую руку, и наоборот.

* * *

Опиши особенности внутреннего строения человека, также обезьян и родственных им существ. Затем можно описать строение львов, коров, коз, овец, птиц, и представь результаты исследований в своем трактате.

Изображение вскрытой гортани и ноги человека с поясняющими надписями (начало XVI в.)

* * *

Не пытайся словами представить фигуру и внутреннее строение человека во всех видах и подробностях, ибо чем больше ты будешь стремиться как можно подробнее описать части и целое, тем труднее для понимания будут эти описания без наглядной поддержки. Поэтому лучшим выходом будет подробное зарисовывание всего с сопроводительными подписями.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/8/8a/Leonardo_retrata_a_la_Gioconda%2C_por_Cesare_Maccari.jpg

Чезаре Маккари. «Леонардо пишет портрет Моны Лизы». 1863 г.

Как можно одними только словами описать, например, внешний вид и работу сердца, не заполнив записями целой книги? И чем подробнее будет описание, тем сложнее без рисунков будет понять его.

* * *

Ты можешь сказать, что лучше заниматься анатомией и изучать тела непосредственно, чем изучать рисунки. И это было бы верно, если бы все подробности, показанные в этих рисунках, можно было увидеть на одном теле. Но, изучая одно только тело, ты, даже будучи наделен самым острым умом, не увидишь никаких конкретных особенностей и не получишь никакого точного представления, кроме как о нескольких незначительных элементах, которые действительно мало отличаются у разных людей. Я же, чтобы составить рисунки и получить как можно более полное представление о строении тела и отдельных органов, произвел вскрытие множества трупов, разрушая и иссекая органы от самых крупных до самых мелких, расчищая жилы и отделяя от них мясо, причем с великой осторожностью, дабы не залить поле изучения кровью. И, конечно же, одного трупа никогда не было достаточно для изучения в течение продолжительного времени, поэтому приходилось работать последовательно с целым рядом тел, чтобы получить как можно более полное представление. И, возможно, даже при всем твоем рвении ты начал бы испытывать отвращение, а возможно, в душе твоей родился бы страх и ты не захотел бы находиться в покойницкой в ночную пору в окружении разрезанных, страшных мертвецов. И даже если бы это не остановило тебя, возможно, тебе не хватило бы точности рисунка, и ты, достойно изучив мертвое тело, не смог бы представить на бумаге результаты своего труда. Или тебе не хватило бы владения перспективой, а может быть, знания о действии и взаимосвязи мышц. Вероятно также, что тебе не хватит просто терпения и прилежания. Обладал ли всем этим я? Пусть тебе ответят на этот вопрос 120 составленных мною книг. При этом не мешали мне ни лень, ни корысть, а только лишь нехватка времени. Теперь прощай.

* * *

Прежде чем ты будешь рисовать мускулы, нарисуй вместо них тонкие линии, похожие на нити, которые наметят положение этих мускулов и будут заканчиваться там, где мускулы прикрепляются к костям. Это очень удобно, если ты хочешь сделать как можно более последовательное и точное изображение. Если делать иначе – схема твоя рискует остаться неточной и путаной.

* * *

Где нет пламени – не будут жить животные, которым нужно дышать.

* * *

Огненная стихия постоянно поглощает воздух, который питает ее; и если бы последующие массы воздуха не помогали ее заполнять, она соприкоснулась бы с пустотой.

Стихии постоянно переходят одна в другую.

Если легкое выпустило из себя воздух и потеряло в объеме столько, сколько было у покинувшего его воздуха, нам нужно исследовать, каков механизм выхода воздуха из легкого и нового вдоха. Чем воздух изгоняется из своего вместилища? Каким путем он двигается и что его замещает в промежутке между вдохами?

Легкое всегда наполнено некоторым количеством воздуха, большим или меньшим, даже в тот момент, когда произошел выдох. И когда совершается вдох, легкое прижимается к ребрам и, соответственно, к груди, последняя дает возможность легкому расшириться, выпячиваясь вперед. Это хорошо видно и ощущается, если положить руку на грудь при вдохе. Природа такова, что эта сила порождается именно ребрами, а не той тканью, которая окружает легкое, потому что в противном случае при особенно большом скоплении воздуха в легком ткань могла бы не выдержать и разорваться.

Воздух, теснимый легким, и грудобрюшной преградой, прилегает к камере, которая окружает сердце. Находящееся там небольшое количество жидкости приподнимается и омывает сердце, чтобы не иссыхало оно от непрерывного движения.

* * *

Опиши сначала все ответвления и изгибы трахеи в легком, затем то, как ветвятся вены и артерии: сначала представь их все порознь, а потом – трахею, вены и артерии в сочетании друг с другом. Я не рекомендую в этой части следовать методу Птолемея, который строил свою космографию в обратном порядке. Сначала дай все сведения об отдельных мелких частях, а потом представляй целое, но тоже как можно более подробно.

* * *

Вырезание ноздрей у лошадей представляется мне вещью вредной и достойной порицания. Обычай этот соблюдают глупцы, ибо их действия объясняются тем, что они не желают признать предусмотрительность природы: ею предусмотрены два носовых отверстия, каждое из которых равно половине ширины легочной трубки, осуществляющей дыхание. Если бы этих отверстий не было, для дыхания можно было бы использовать рот. Какой будет ответ на вопрос «Так зачем же природой у животных предусмотрены ноздри, если дышать можно ртом?» Ноздри нужны для того, чтобы использовать их для дыхания, когда рот занят пережевыванием пищи или питьем.

* * *

Я считаю, что невозможно воздуху проникнуть в сердце путем трахеи, потому что тот, который наполняет ее, не способен вытеснить воздух из какой-либо ее части благодаря плотному покрову, окутывающему все разветвления трахеи. Эти разветвления делятся на мельчайшие веточки так же, как веточки жил.

* * *

Расширение легкого нужно для того, чтобы оно вдыхало воздух, а воздух этот впоследствии освежал вены, подходящие к нему от сердца.

* * *

Сердце само по себе – не столько самостоятельный источник жизни, сколько сосуд, составленный из плотных мышц, который питают вены и артерии так же, как это происходит с прочими мускулами. Кровь и жилы, которые очищаются в нем, служат обеспечением жизни и питания для всей прочей мускулатуры. Оно настолько плотное, что его с трудом повреждает даже огонь – об этом свидетельствуют многочисленные наблюдения того, как сердце сгоревшего человека оставалось свежим и наполненным кровью, тогда как кожа, мышцы и кости обратились в пепел. Природа для того предусмотрела такую замечательную стойкость сердца перед лицом разрушений, чтобы оно могло выдержать значительный жар, который в левой стороне сердца порождает кровь артерии, разогревающаяся в этой камере.

Схема основных органов и сосудов человека в представлении Леонардо да Винчи (II пол. XV в.)

* * *

Поистине, сердце – чудеснейшее орудие, изобретенное верховным художником!

Сердце в части М отдает кровь артерии, в устье В освежается работой легких, из части С наполняет S, или предсердия. Плотный мускул, который мы обозначим N, оттягивается назад и становится первой причиной движения сердца. Оттягиваясь назад, оно утолщается, а став более толстым и плотным, сокращается и тянет за собой окружающие мускулы, чем закрывает вход М. Так сокращается пространство между верхушкой сердца и основанием, благодаря чему происходит опорожнение и втягивание свежего воздуха.

* * *

Можно сравнить сердце с зерном, из которого произрастет дерево жил. Корни его питаются удобренной почвой, то есть венами брыжейки, которые относят кровь к печени, где ею начинают питаться более крупные жилы.

* * *

Печень управляет жизненным питанием человека и распределяет его.

* * *

Желчь находится в услужении у печени – она вычищает все отбросы и излишки, оставшиеся после процесса питания и распределения питательных веществ по членам организма.

Теплота рождается благодаря движению сердца. Это можно подтвердить и доказать тем, что, чем быстрее будут движения сердца, тем быстрее будет лихорадочный пульс и тем выше будет температура тела.

Сердце имеет четыре части: две верхние, которые часто называют ушками, и две нижние, которые именуют желудочками.

* * *

Природа подарила человеку служебные мускулы, которые тянут сухожилия, способные передвигать различные члены организма. Происходит это обычно в результате волевого усилия и желания. Процесс этот можно сравнить с тем, как господин распределяет служителей по разным городам и провинциям, дабы они там исполняли волю и распоряжения своего хозяина. Причем обычно служитель, один или несколько раз исполнив полученное повеление, впоследствии может уже сам, не получая отдельных распоряжений, делать то, что сообразуется с волей господина. Так, например, палец во время обучения игре на инструменте после определенного количества повторов может выполнять впоследствии те же пассажи уже без того, чтобы разум подавал ему отдельный импульс.

* * *

Сухожилия с мускулами, которые служат нервам, можно сравнить с тем, как солдаты подчиняются воле кондотьера; нервы, в свою очередь, также служат чувству, как подчиненные – капитану. Общее чувство же находится в подчинении у души.

* * *

Хочу напомнить тебе, что изучение анатомии нервов сопряжено с известными сложностями: трудно найти места их разветвлений, трудно понять, как именно и где они ветвятся. Иногда для обнаружения нервов используют вымачивание тела в известковой или простой воде; но помогает это не всегда. Неопытные анатомы обычно бывают способны лишь обнаружить начала нервных пучков.

* * *

Особенности члена. Он, хоть и связан с разумом человеческим, иногда как будто бы имеет свой собственный разум. Например, когда воля человека хочет его возбудить, он не поддается и поступает по-своему; а иногда самовольно двигается без дозволения или умысла человека. Как в бодрствующем состоянии, так и во время сна он может повести себя независимо. Бывает так, что человек спит, член же его бодрствует, либо напротив, человек бодрствует, член же находится в спящем состоянии. Иногда же, когда человек хочет его применить, он того не желает и не подчиняется воле хозяина. Поэтому-то и кажется иногда, что он обладает отдельной душой и отдельным от всего тела разумом. В связи с этим можно сказать, что напрасно человек придает особый плохой смысл этому органу, стыдится говорить о нем и показывать его – не правильнее ли было бы предположить, что он, как независимый орган, сам решающий, что ему делать, достоин того, чтобы его с достоинством носили и торжественно демонстрировали?

* * *

Нервы вполне способны действовать сами по себе, вне зависимости от импульсов и приказов других служителей души. Например, можно видеть, как конечности парализованных или сильно продрогших людей совершают непроизвольные движения без какого-либо приказания души и нервов. Такое же случается в приступе падучей болезни. В животном мире примером такого самостоятельного действия органа может служить дергающийся и извивающийся оторванный хвост ящерицы.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/d/da/Leonardo_da_Vinci_-_Studies_of_Horse%27s_Leg_-_Google_Art_Project.jpg

Эскизы лошадиных ног. 1480-е – 1490-е.

Лягушка может довольно долго оставаться живой после того, как у нее удалено сердце, другие внутренности и даже голова; но если ей проколоть спинной мозг – лягушка немедленно съеживается и погибает.

* * *

…Если сделать две отдушины в отростках больших желудочков мозга и впустить туда растопленный воск, потом можно сделать отверстие в мемории[10] и через это отверстие наполнить воском другие полости. Но предварительно нужно вставить трубочки в проделанные ранее отдушины так, чтобы воздух из желудочков мог выйти, уступая место заливаемому внутрь воску. Когда воск застынет – раскрой покровы мозга и сможешь увидеть точную форму желудочков.

* * *

Если разрезать луковицу посередине пополам, возможно увидеть все ее слои и оболочки. Точно так же, если тебе необходимо анатомировать голову человека, сначала нужно разрезать волосяной покров, затем кожу, затем тонкий слой мускулов и надчерепные оболочки, потом рассекается череп, оболочки мозга (твердая и мягкая), собственно мозг и его ткани.

Схема вскрытия черепа. Рядом, в столбце текста, в качестве примера изображена разрезанная луковица (80-е гг. XV в.)

* * *

Изучая пристально человеческое тело, я нашел, что из всех тел животных оно имеет самые грубые ощущения и наименее нежные, чувствительные и проницательные органы. Например, у львов чувство обоняния теснее связан с мозгом и к ноздрям присоединяется особое внутреннее вместилище, состоящее из особых маленьких чувствительных мешочков, делающих львиное обоняние весьма тонким. Глаза у льва тесно связаны с мозгом зрительными нервами и занимают значительную часть черепа. У человека же глаза составляют совсем небольшую часть головы по сравнению с тем же львом, а зрительные нервы у него тонкие, удлиненные, слабые; зрение человека значительно слабее зрения хищника, особенно ночью.

* * *

Общим чувством мы называем то, которое судит и составляет представление о вещах на основании того, что предоставили ему другие чувства. Можно сказать так, что общее чувство пробуждается под воздействием впечатлений, переданных ему другими пятью чувствами. А чувства эти начинают работать под воздействием образов, которые посылают им окружающие нас предметы. Пять чувств передают эти образы воспринимающей способности, а она направляет их к общему чувству и далее – к памяти. К пяти основным чувствам мы относим слух, зрение, осязание, обоняние и слух.

* * *

Общее чувство начинает действовать, будучи возбужденным воспринимающей способностью, которая находится между ним и чувствами. Благодаря общему чувству образы окружающих предметов укрепляются в памяти и сохраняются – какие-то дольше, какие-то меньше, в зависимости от того, насколько они важны для нас и насколько сильные образы ими созданы. (…)

То чувство будет действовать быстрее, которое ближе всех расположено в воспринимающей способности.

Такие чувства, например, порождает глаз, который можно представить верховным правителем всех прочих органов, порождающих чувства.

* * *

Один человек за несколько часов до того, как постигла его смерть, говорил мне, что прожил более ста лет и при этом не чувствует в своем теле и в своей памяти каких-либо серьезных изъянов, разве только может пожаловаться не недостаток сил. А вскоре, сидя на постели во флорентийском госпитале Санта-Мария Новелла, он легко скончался, не выказав никаких признаков недомогания и не мучаясь.

Конечно, мне захотелось изучить тело этого человека, чтобы понять, что дало ему возможность так долго прожить, сохранить хорошее самочувствие и так легко умереть? Я сделал его анатомию и увидел, что причиной смерти стала слабость, вызванная оттоком крови из вен и артерий, питающих сердце и другие важные органы. И органы эти, соответственно, я нашел иссохшими, уменьшившимися и слабыми.

Могу сделать вывод, что старые люди, которые живут во здравии, отличаются силой и крепостью и ни на что не жалуются, умирают в основном от недостаточного питания. Причиной этого является то, что жилы брыжейки становятся все более и более плотными из-за утолщения их стенок. Из-за этого сосуды постепенно закупориваются, и именно поэтому старые люди чаще мерзнут, чем молодые; и по этой же причине у очень старых людей кожа становится темнее и суше – происходит это от недостаточного питания всех органов, в том числе и кожи. В этом случае человека можно сравнить с плодом померанца: у них более старые плоды имеют ссохшуюся мякоть и толстую грубую кожуру, которая меняет цвет на более темный.

Некоторые говорят, что у старых людей кровь становится более густой и поэтому медленнее бежит по жилам; я считаю, что это неверно, ибо мои наблюдения показывают – кровь постоянно обновляется в жилах и не густеет.

Записи о растениях

Природа распорядилась так, что в растительных душах, наделенных движением, существует боль, нужная для сохранения органов, – она играет роль сигнала о том, что существует опасность, которая может быть создана все тем же движением (например, при столкновении с другими телами). Растительные души, не наделенные движением, боли не испытывают, потому что у них нет риска столкновения с другими предметами. Из этого следует, что растениям боль как сигнал не нужна, поэтому, в отличие от животных, они не чувствуют боли, когда их, например, срывают.

* * *

Практически всегда прямые линии растений, например побеги и длинные листья, изгибаются, выставляя выпуклую часть к югу. Ветви и побеги дерева либо другого растения всегда будут более длинными, толстыми и густыми на южной стороне. Это происходит потому, что солнце притягивает влагу, содержащуюся в растении, к тем его частям, которые находятся ближе к нему.

* * *

Лист всегда будет обращаться своей лицевой стороной к небу. Это необходимо затем, чтобы как можно полнее улавливать росу, выпадающую из воздуха. И листья обычно располагаются на ветвях и побегах так, чтобы как можно менее заслонять друг друга от солнечных лучей и выпадающей росы. Также подобное расположение способствует движению воздуха вокруг растения и тому, чтобы падающие с верхних листьев капли по пути рассеялись по возможно большему количеству листьев. Особенно хорошо это видно, например, у такого растения, как плющ.

* * *

Южная часть растений, будучи сорванной, дольше сохраняет свежесть и крепость, нежели северная.

* * *

Более старая часть коры дерева всегда более бороздчатая и покрытая трещинами. Также более старая кора будет более толстой, грубой и менее гибкой.

* * *

Когда дерево спилено или когда срезана с него толстая ветка, можно рассмотреть расположенные внутри круги, которые могут показать не только количество лет растения, но и то, какие годы его жизни были более тяжелыми (например, если дерево переживало засуху или какую-то болезнь). Кольца, нараставшие в более сухие годы, будут более тонкими, те же, которые соответствуют влажным годам, – более толстыми. Одно и то же кольцо может иметь разные участки толщины: например, с южной стороны дерева годовые кольца будут тоньше из-за того, что там солнце активнее испаряет влагу. Поэтому центр дерева всегда смещен к югу.

* * *

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/71/Attributed_to_Andrea_del_Verrocchio_-_RCIN_912418%2C_A_lily_c.1475.jpg

Лилия. 1470-е.

Если с какой-то части дерева содрать кору, в эту часть будет направлено значительно большее количество питательного сока, чем свойственно данной породе деревьев в данное время года. (…) Иногда у некоторых пород деревьев сок двигается так сильно, что просачивается на том месте, где ободрана кора, пенясь и образуя струйки, как кипящая вода в сосуде.

* * *

Природа распорядилась так, что у многих растений листья на ветках располагаются так, чтобы они представляли собой своего рода спираль, у которой шестой лист располагается непосредственно над первым. После шестого листа последовательность повторяется заново. Так необходимо для выгоды самих растений: во-первых, когда на следующий год начнут вырастать новые ветви и побеги из почек, расположенных в пазухах листов, они не будут мешать друг другу, во-вторых, вода, стекая по листьям и веткам, будет также задерживаться в тех же пазухах – если бы листы были расположены строго один под другим, такого не было бы.

* * *

Листья могут располагаться один над другим несколькими способами – самый распространенный, когда шестой сверху располагается над шестым внизу. Менее распространен способ, когда два третьих листа вверху располагаются над двумя третьими листьями внизу. И, наконец, есть еще способ – третий сверху лист располагается над третьим снизу.

Соцветие калины. (ок. 1506 г.)

Еще несколько изобретений

Для потопления вражеского корабля можно предложить следующее. (Но учти, что при использовании этого способа твой и вражеский корабли должны быть сцеплены друг с другом, и при этом у тебя должна быть возможность со своей стороны быстро их расцепить, чтобы корабль противника, идя на дно, не утянул твой туда же) Итак, груз резко подтягивается вверх и при падении производит такой же удар, какой делает свайная баба. Когда он падает, голова укрепленной на шарнире балки, которая поддерживает его, отодвигается назад. Когда верхняя часть конструкции подходит, нижняя отодвигается и топит корабль.

Особым образом сделанный и нагруженный плот можно использовать для поджога кораблей, которые, к примеру, держат осаду порта или стоящей на берегу крепости. Составляется плот так: сначала на локоть из воды поднимаются бревна, потом укладывается слой пакли, затем – порох для бомбард и разнообразный мелкий валежник, хворост или солома. Потом нужно положить слой крупного горючего материала. Наверху можно установить проволочные рамы с горящим полотном. Дождавшись нужного тебе направления ветра, направь плоты в сторону вражеских кораблей, и, когда ударится плот о корабль, проволока погнется, горящее полотно сообщит огонь пороху и произойдет взрыв. Можно дополнить к конструкции плота большой шип, который в случае сильного удара скрепит плот с вражеским кораблем и не даст возможности команде оттолкнуть его. Такой плот можно также использовать для поджога мостов.

* * *

Я не буду здесь писать о возможном способе оставаться под водой долгое время (вернее, столько, сколько может человек обойтись без пищи). Не хочу обнародовать эти способы, ибо люди, отличающиеся злой природой, использовали бы их для убийства: подбирались по морскому дну под днища кораблей, разрушали их и пускали бы на дно вместе с командой. Ранее я представлял другие способы долгого нахождения под водой, но они менее опасны, так как при их использовании над водой всегда виднеется конец дыхательной трубки, при помощи которой (и при поддержке специальных мехов) человек дышит. А значит, приближение человека под водой не останется незамеченным и использовать этот способ в ведении войны не получится.

* * *

Если тебе нужно распространить зловоние, возьми некоторое количество человеческого кала и мочи, сложи в стеклянный сосуд, добавь туда сорт вонючей лебеды или, за неимением таковой, куски свеклы и капусты. Потом тщательно закупори бутылку и в течение месяца держи ее под слоем навоза. Там, где нужно будет произвести зловоние, брось эту бутылку так, чтобы она разбилась.

* * *

Если кипятить льняное масло и при этом налить сверху красного вина, вспыхнет внутри большой разноцветный огонь. Он будет гореть до тех пор, пока льется вино.

* * *

Как растворить жемчуг? Если желаешь ты сделать пасту из мелких жемчужин, возьми лимонный сок и замочи в нем жемчуг. За одну ночь жемчужины сильно размякнут. Слей из сосуда с жемчужинами сок и залей их свежим. И так поступи несколько раз, чтобы жемчужины стали как можно более мягкими, а паста из них – возможно более тонкой. После нескольких замен лимонного сока возьми получившуюся жемчужную пасту и как следует промой ее в чистой прохладной воде, чтобы полностью смыть лимонный сок. Дай высохнуть пасте, чтобы она превратилась в жемчужный порошок. После этого возьми яичный белок, взбей его как следует и смешай с порошком из жемчуга. Получится жемчужная паста, из которой ты можешь вылепить жемчужины любой величины. Нужно дать им высохнуть, а потом отполировать на токарном станке при помощи зуба или лощила. Полируй жемчужины до тех пор, пока они не начнут в полной мере проявлять характерный для жемчуга блеск. Я думаю, что перламутр, будучи подвергнут такому же опыту, проявит те же самые свойства, что и жемчуг.

* * *

Бумагу можно намазать свечной копотью, смешав ее со сладким клеем; потом ее надо покрыть слоем белил на масле, как делают это в типографиях. А потом печатать как обычно, и лист будет светлым на выступах и темным в углублениях…

Чертеж из «Атлантического кодекса» с проектом большого самострела (кон. XV – нач. XVI в.)

* * *

Сноски

1

Леонардо да Винчи, ассоциируя крыло с человеческой рукой, описывает здесь ту часть крыла, которая именуется alula (или дословно – «крылышко»): анатомически оно действительно более или менее соответствует большому пальцу.

2

Из-за неразборчивости обозначений и сопровождающих надписей эти буквы истолковывают и как «f и d», и как «f и b».

3

Есть предположение, что имеется в виду гора Монте Чечеро неподалеку от Фьезоле.

4

Спингарда – артиллерийское орудие.

5

Одно из устаревших названий перегонного куба.

6

В приводимых здесь отрывках не завершена мысль Леонардо о причинах того, почему Луна, обладая тяжестью, остается на своем месте. По контексту записей художника можно предположить, что он был уверен: стремление тяжелых стихий (тверди и воды) к падению уравновешивается легкими стихиями (огнем и воздухом), поэтому Луна не падает.

7

Вопреки распространенному мнению, Леонардо да Винчи не был изобретателем описанной здесь камеры-обскуры – в Европе она была хорошо известна уже в XIV столетии.

8

Видимо, имеется в виду гигантская скульптура, которую художник должен был изготовить для миланского герцога. При жизни Леонардо этот проект не был завершен, коня отлили по сохранившимся эскизам только в 90-х годах XX века.

9

Судя по контексту записей, понятиями «жилы» и «сухожилия» у Леонардо да Винчи часто обозначаются также нервы и связки.

10

Здесь – четвертый желудочек мозга.

Content

Леонардо да Винчи
Суждения о науке и искусстве

Предисловие

Искусство

Спор между живописцем, скульптором, музыкантом и поэтом

О живописи прошлого и о том, чем плохи современные живописцы

Каким должно быть живописцу

Как обучать живописца

Живопись и перспектива

О свете, тени, цвете и красках

Об изображении лиц, фигур и одежд

Композиция

О пейзаже

О живописи в пейзажах

Описания

Наука

О науке истинной и ложной

О своих талантах и познаниях

Природа, жизнь и смерть

Сила, движение, время и бесконечность

О естественном и насильственном движении

О падении тел и о трении

О полетах

Разрозненные записи о различных изобретениях

О зрении, свете, Солнце и тепле

Земля, Луна и морские приливы

Звезды

О глазе, зрении и свете. О преодолении расстояний

О том, как распространяются образы, и о волнах

О том, как движется вода, и о речных сооружениях

Вода, море и облака. Прошлое и настоящее земли

Строение человека и животных. Части тела

Записи о растениях

Еще несколько изобретений

Сноски