Ксения Вагнер

Люся и Стёпка в мире эмоций. 10 шагов, которые научат ребёнка понимать свои чувства и общаться с другими

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Посвящается Саньке, Дусе, Зосе, доброму Великану и моим родителям

Предисловие

Дорогой друг!

Эта книга о самой обычной девочке Люсе и её брате Стёпке. Люсе – семь, а Стёпке – девять, вместе с мамой, папой и младшей сестрой Верочкой они живут в большом доме на десятом этаже.

Люся ходит в бассейн и на танцы, а Стёпка – в школу и на футбол.

В будни у них со Стёпкой «график», он же «режим», он же «дисциплина», или, как говорит мама, «распорядок».

Зато по выходным – дача! А там – счастье.

Во-первых, бабушка и дед многое разрешают.

Повиснешь у деда на ноге, десять раз скажешь «пожааааалуйста!» (а лучше «умоляяяяю!») – и дело в шляпе. Конфета в кармане, мультик на экране.

С мамой такое не работает. Висни не висни – сначала суп, потом десерт.

Хотя разве яблоко – это десерт?..

Десерт – это наслаждение. По крайней мере папа, когда ест сладкое, закрывает глаза и говорит: «Ммм, наслаждение!» Наслаждение – это такое чувство, от которого ооочень хорошо!

Мама же говорит про яблоко «сплошные витамины». А эта фраза не сулит наслаждений. То же самое она говорит про кабачки, петрушку и Стёпкин ночной кошмар – капусту брокколи. Какое уж тут наслаждение?

Во-вторых, на даче живёт Джульетта – белая болонка с чёрным, похожим на жучка носом. Дедушка, которому Джульетта порвала все носки, называет её Собака, а бабушка – Жуленька.

А ещё дача – это дом. Два этажа тайных и явных наслаждений! Не считая гаража и чердака.

Любопытство – вот что они со Стёпкой чаще всего испытывают на даче.

Сколько там интересного! Бусы, которые бабушка носила в двадцать лет, мамины детские лосины, шали с кисточками, ботинки на платформе, фуражка прадеда, Стёпкина первая пижама, фенечки из бисера, парик, боа, очки без стёкол и сумочка с блестюшками. Всё это можно разложить на полу и устроить восточный базар.

Ещё можно залезть в шкаф со стеклянными дверцами, который дед называет буфетом (а бабушка почему-то горкой). Там, в этом сказочном ларце, и коробки конфет, и графин точь-в-точь как Эйфелева башня, и чашечки с золотыми блюдцами, и даже бабушкины серёжки в сахарнице с ангелком.

А ещё градусник! Который ни в коем случае нельзя разбить – иначе ртуть вытечет и всех отравит. Поэтому градусник лежит без чехла на саааамом краю стеклянной полочки – именно там, куда они со Стёпкой лезут чаще всего.

В буфет – или горку? – хорошо лазить днём, а вот вечером, в темноте, когда во внутреннем зеркале видишь то ли своё отражение, то ли монстра-зомбака из Стёпкиных рассказов, аж мурашки по спине. Это страх! Когда Люсе страшно, у неё всегда по спине бегут мурашки, а коленки, наоборот, становятся горячие-горячие и как будто дрожат.

Схватишь фарфоровую куколку – и пулей на базу, в Стёпкин шкаф, который вообще-то не шкаф, а ниша в стене за шторами.

Там у Стёпки трон, царское опахало и ещё ряд необходимых царю предметов (игра в царя – его любимая). Люсе царствовать не разрешается. И даже в царицы её Стёпка не берёт. Разве справедливо? Нет!

Мама в таких случаях говорит: «Обсудите ситуацию!» – но Люсе обсуждать ничего не хочется, а хочется треснуть Стёпке как следует. Потому что Люся ощущает гнев. А иногда даже ярость – она ещё сильнее гнева! Тогда мама говорит ей: «Нарисуй, как ты злишься», – и Люся рисует что-то большое и красное. А потом рвёт свой рисунок на мелкие кусочки – и сразу становится спокойнее. Тут уже можно и «обсудить ситуацию».

То есть обозначить свои эмоции и желания.

В ссорах со Стёпкой Люся иногда кричит, но не плачет. А вот когда Стёпка скажет: «Ты ещё маленькая», – и уйдёт гулять с соседским Данькой, тогда в горле сразу пробка и глаза жжёт сильно-сильно.

Это уже не гнев, а обида. В неё чего только не намешано – и злость, и разочарование, и печаль.

Реветь при всех Люся не любит, а любит реветь в бабушкиной спальне, под старым столом, похожим на слона в жилете. Ножки (ножищи!) у стола деревянные, а на столешнице зелёное сукно. И с каждой стороны по три ящика, полных, как выражается бабушка, реликвий: старых блокнотов, писем, паспортов, открыток, маминых рисунков и конвертов с волосами, найдя которые Стёпка долго склонял Люсю поискать заодно и мамины молочные зубы, но зубы нашлись только дедушкины и не молочные.

В общем, дача – это целый мир.

Но и в городе неплохо.

Кафе, театры, парки, гости, музеи, кино – интересно!

Одна беда – продуктовый. Там скука смертная и пахнет петрушкой, а хуже петрушки только пенки в молоке. Когда Люсе попадается пенка, она чувствует отвращение – то есть пенки ей не просто неприятны, а даже противны. Так и хочется сказать «бееееее» и выплюнуть немедленно.

Но родители ходят в продуктовый каждую субботу. Папа толкает тележку, а мама играет в детектива. Вот зачем, скажите, разглядывать каждый помидор? Щупать яблоки? Вынюхивать клубнику? И спрашивать: «А телятина у вас свежая?» Хоть бы раз кто ответил: «Нет, телятина у нас тухлая».

Но мама говорит, что всё надо делать об-сто-я-тель-но.

И Люся мается и виснет на тележке. В магазин она ходить не любит.

А вот в гости – да. К Стёпкиному другу Петьке – стрелять из бластера по инопланетянам. К соседкам, Анфисе Беленькой или Катюше, – играть в дочки-матери. К двоюродной сестре Поле – рисовать единорогов и к Соне, у которой морская свинка. К маминой подруге Карине, Павлику, Марусе, Томе, Василисе…

А больше всего к крёстной Оле на пирог с цукатами. Когда Люся не видит Олю (и пирог с цукатами) целый месяц, она начинает по ним скучать. А если больше месяца, то и вовсе тосковать. Тоска – это такое чувство, когда очень хочется кого-то обнять, а его рядом нет. Оно, это чувство, подсказывает, любишь ты человека или нет.

Но лучше всего, когда гости приходят к родителям: тогда во всей квартире включён свет, пахнет курицей в меду, взрослые смеются и танцуют, а Люся, Стёпка и дети родительских друзей прыгают на кроватях, носятся по коридорам, визжат, объедаются конфетами – и всё совершенно безнаказанно. Тогда они чувствуют огромную радость и даже восторг – он ещё сильнее радости, как волчок крутится внутри, и ты вместе с ним так и хочешь кружиться быстро-быстро!

Что ещё любит Люся?

Качаться на качелях – чтобы кроссовки задевали небо. Смотреть мультики, сидя по-турецки. Купаться, пока пальцы не сморщатся, как старые сосиски. Всё повторять за Стёпкой. Сидеть у папы на коленях, а ещё лучше качаться на его ноге. Красить губы маминой помадой. Заплетать маме косички. Переодеваться по четыре раза в день. Щипать Верочку за щёчки, когда никто не видит, и брать Стёпкины вещи, чтобы он бегал за ней по всей квартире и ругался. А Стёпка любит кричать, как индеец, играть в шпионов, гонять на велосипеде, слушать рок-н-ролл, дразнить Люсю, подслушивать разговоры взрослых, таскать Веру на руках, показывать трюки, спать на животе, ходить с дедом на футбол, боксировать, нырять, изображать рок-звезду и рулить папиной машиной.

Но больше всего Люся и Стёпка любят мамины истории.

Каждый вечер, когда они со Стёпкой ложатся спать, мама устраивается между ними (и Стёпка, конечно, первым кладёт на неё ногу, пока Люся поправляет одеяло) и рассказывает о разных ребятах – во дворе, на даче, в школе и в детском саду.

О смешном и грустном, привычном и удивительном, понятном и неразгаданном. О том, чем гордишься, и том, за что бывает стыдно. О друзьях и тех, кто только ими притворяется. О детях и взрослых. О простом, которое часто кажется сложным, и сложном, которое никогда не кажется простым.

О том, как много разных чувств мы испытываем каждый день и как эти чувства помогают нам узнавать больше о мире вокруг.

Почитай эти истории и ты – и пусть они подарят тебе много радостных минут.

Шаг 1

Научиться думать не только о себе, но и о других

Обращение к родителям

Когда мы учим ребёнка прислушиваться к чувствам других, мы развиваем в нём способность к эмпатии.

Впервые в психологию этот термин ввёл психолог Эдвард Титченер.

Что он обозначает? Если говорить простыми словами, это отклик одного человека на чувства другого. Эмпат чётко понимает, что происходит с собеседником в данный момент, и соизмеряет собственное поведение с этим состоянием.

Почему способность к эмпатии важна для современного ребёнка?

Потому что это одна из основ для формирования навыка эффективного сотрудничества с другими людьми где бы то ни было – от детской площадки до офиса.

Наша первая история как раз про то, как важно уметь разделять чувства других – и что бывает, если этого не делать.

Прочитайте рассказ вместе с ребёнком – например, один из вас может читать его вслух. А затем задайте друг другу вопросы после текста и пройдите маленький тест на вашу способность разделять чужие чувства.

Обращение к ребёнку

Как ты думаешь, нужно ли себя любить? Конечно!

Человек, который умеет о себе заботиться, меньше болеет, легче учится и продуктивнее работает. Ему не скучно с самим собой, а его друзьям не скучно с ним.

Но может ли человек заботиться только о себе?

А о других не думать вовсе и не считаться ни с чьими интересами?

Может. Но у таких людей редко бывает мир в семье, верные друзья, интересная работа (ведь на ней тоже нужно общаться – с начальством и коллегами). Да и здоровье может портиться, если человек всегда один.

Общаться с тем, кто не думает, как его слова и поступки влияют на других, чаще всего скучно, а порой и неприятно.

Как же быть?

Как научиться общаться так, чтобы хорошо было всем, а не только тебе или тому, с кем ты общаешься?

Об этом наша первая история. Прочитай её и ответь на вопросы в конце текста. А потом пройди маленький тест и узнай – умеешь ли ты считаться с чувствами других.

Как Светка качалась на качелях

Весной Люся со Стёпкой переехали в новую квартиру. Стёпке досталась самая большая комната, зато у Люси расписали стену красками.

В гостиной стоял электрический камин, и хотя папа строго-настрого запретил его включать, Стёпка в первый же вечер нашёл кнопку методом тыка, самым действенным из всех своих методов.

Тем же методом он выяснил, что пол на кухне подогревается, и когда к ним впервые пришла Верочкина няня Лена, устроил ей горячий, во всех смыслах, приём. К вечеру Лена, которая весь день готовила на кухне еду, стала очень-очень красная.

Другим немаловажным открытием Стёпки стали датчики под ванной. Если на них попадали капли, вода отключалась во всей квартире. Датчики при этом громко пикали, а краны жалобно хрипели.

Это тайное знание было использовано Стёпкой дважды.

Сначала он довёл до белого каления бабушку, которая панически боялась «залить соседей», а потом Леночку, выдав пиканье датчиков за пожарную сигнализацию.

Кроме того, Стёпка выявил высокую «прыгучесть» матраса на родительской кровати, установил, что ширина коридора позволяет кататься на роликах, провёл испытания на прочность кресла-качалки (конструкция испытаний не выдержала) и переоборудовал папин стул на колёсиках в гоночный болид.

Люся же сразу оборудовала два тайника: один – в секретном ящичке под раковиной, а другой – между шторами и шкафом в своей комнате.

Во дворе же главным открытием стала детская площадка.

Там Люся со Стёпкой познакомились с соседскими детьми.

С Анфисой и Гришкой, Мишкой с восьмого этажа и его сестрой Катюшей, Василисой, у которой была самая длинная коса, Яной, близнецами Эриком и Эдиком, а ещё Павликом, Томой, Матвеем…

Только Светку, которая жила прямо под ними, на девятом этаже, ребята за две недели ни разу не видели.

Про Светку во дворе слагали легенды.

– Она бегает быстрее Мишки! – сказала Катюша.

– Точно-точно, быстрее Мишки! – подтвердил Гришка.

– И больно кусается! – добавил Павлик.

– Меня аж до крови укусила! – пожаловалась Тома.

– А мне шапочку порвала! Любимую, с помпоном! – негодовала Яна.

Эрик с Эдиком назвали Светку жадиной, Павлик – ябедой, Анфиса – невоспитанной, а Василиса просто глубоко вздохнула.

И вот однажды в субботу, выбежав во двор, Люся со Стёпкой наконец увидели таинственную незнакомку, кровожадную охотницу за шапками, быстроногую и непобедимую Светку.

Светка оказалась коротко стриженной и конопатой, с побитыми коленками и красным носом.

На лавке лежал её грязный, разрисованный фломастерами рюкзак, а сама Светка летала на качелях туда-сюда, болтая в воздухе костлявыми ногами.

Вокруг топтались недовольные ребята. В воздухе пахло мятежом.

Наконец Анфиса шагнула вперёд:

– Света! Ты уже целый час катаешься! Мы тоже хотим…

– Сколько хочу, столько и буду кататься, – сказала Светка, шмыгнув носом.

– Так нечестно! – вступила Катюша. – Площадка общая! И всё, что на площадке тоже!

– А мне плевать, – сообщила Светка и надула из жвачки розовый пузырь.

– На качелях все качаются по очереди, – дипломатично напомнил Павлик. – Мы тебе уступали, уступи и ты нам.

– Фигушки зелёные, – ответствовала Светка.

– Как тебе не стыдно! – возмутилась Катюша. – Ты думаешь только о себе!

– Да, ведёшь себя как эгоистка, – согласилась Тома.

– Как кто? – переспросила Светка.

– Э-го-и-с-т-к-а, – повторила Тома. – Эгоист – это человек, который думает только о себе, а о других совсем не думает.

– А, – ответила Светка и ещё сильнее заработала ногами. – Ну и пожалуйста. Хоть газистка, хоть кто.

– Да не газистка, а э-го-и-ст-ка! – поправила Тома.

– Вот я маме твоей расскажу, какая ты вредная! – отчаялась Катюша.

– Зачем ябедничать? – оживился Стёпка. – Вот лучше я её сейчас как за ноги стяну – будет знать!

– Давай попробуй, – согласилась Светка. – Тебе качели зубы выбьют.

– И правда, Стёпа, не трогай её, – сказала Анфиса. – И вообще, ребята, не хочет Света уступать – не надо. Пойдёмте лучше в беседку, устроим чаепитие. Я свой самый лучший сервиз вынесу!

– Да уж! Нечего с ней разговаривать! Гаистка она и есть гаистка! – топнула ногой Катюша.

– Да не гаистка, а э-г-о-и-ст-ка! – взмолилась Тома.

– А нас возьмёте чай пить? – спросил Стёпка. – Я печенье из дома принесу.

– Стёпка, у нас нет печенья, – сказала Люся строго.

– А вот и есть! – заявил Стёпка. – И сахара принесу мешок!

– А я – бабушкино варенье, хотите? – предложила Катюша. – Вишнёвое, без косточек.

– Я могу вынести конфет, – сообщил Павлик. – Которые у мамы для гостей.

Через пять минут площадка опустела.

Только Светка так и осталась качаться.

А потом двор снова загудел.

Собрались кто с чем: Стёпка выпросил у бабушки пачку «Юбилейного», Катюша принесла варенье в блюдечке, Павлик – твёрдые, похожие на гальку, ириски, а Тома – два пирожка с повидлом.

Все разложили на блюдечки, в чайник налили воображаемый чай (Стёпкину минералку), расселись в беседке кто на лавку, кто на перила – и начали болтать.

Анфиса рассказала, что в её школе поселилось привидение. Днём пряталось в каморке за актовым залом, а по вечерам воровало в учительской конфеты. Павлик, который учился с Анфисой в одном классе, предположил, что конфеты таскало не привидение, а Петька Громов из 6 «Б», за что и был вызван к директору.

Мишка рассказал о пожарной тревоге в школе и о том, как он, Мишка, пожал руку настоящему пожарному.

Катюша вспомнила, как они с Мишкой нашли на даче щенка и поили его молоком. А когда Мишка взял щенка на руки, тот его описал.

На что Мишка сказал, что Катюша всё врёт, как всегда, и никто на него не писал. А вот то, что он щенка научил сидеть, лежать и прыгать – правда. И что теперь он, пожалуй, станет дрессировщиком. Только, конечно, не собак, а тигров или даже заклинателем змей.

Тогда Павлик сказал, что он станет хирургом, как папа, и будет вырезать людям почки.

А Стёпка сказал, что почки вырезать, ясное дело, интересно, но ещё интереснее быть шпионом, потому что шпионы много получают и никогда не женятся.

Тут разгорелся спор, надо ли жениться.

Анфиса доказывала Стёпке, что если не женишься, то и детей не будет.

А Стёпка ей ответил, что ему и двух сестёр хватает, он и так уже Боженьку просил не посылать ему больше девочек, а послать братика и даже уточнил у папы, услышал ли Боженька его просьбу, но папа ответил, что «просьба на рассмотрении», а что это значит, Стёпка так и не понял.

Пока в беседке ели, пили и шумели, Светка слезла наконец с качелей и стала ходить по двору.

Скатилась с горки, зашла в домик, потопталась в песочнице.

Достала из рюкзака мелки, порисовала на асфальте.

А потом пошла кругами вокруг беседки.

Один круг прошла, второй.

«Какая она хмурая, – подумала Люся. – Наверное, ей обидно, что мы не взяли её в игру. Что бы я чувствовала на её месте? Все смеются, едят сладости, а я – одна-одинёшенька… Мне стало бы грустно…»

Наконец Светку заметила Катюша.

– Ну и что ты тут ходишь? – спросила Катюша, уперев руки в боки. – Мы тебя не звали!

– А я и не к вам, – огрызнулась Светка. – Двор общий, где хочу, там и хожу.

– Дааааа? Общий, значит? А мы тебе что про качели говорили?! – не унималась Катюша. – Ты качели заняла, а мы – беседку. Хотела качаться – вот и иди, пожалуйста, качайся на здоровье!

– Ну и пойду! – буркнула Светка. Развернулась и пошла к дому, но на полпути остановилась, постояла немного и снова двинулась к беседке.

Подошла и пробурчала:

– Ладно, я больше не буду как газистка… Извините…

– Лаааадно, нееее бууууду! – передразнил её Мишка. – Думаешь, «ладно» сказала – и всё?

Светка нахмурилась.

– Ишь какая! Сначала с нами, как с дурачками, а потом «больше не буду!» – продолжал яриться Мишка. – Да скажи спасибо, что мы маме твоей не нажаловались!..

Светка покраснела. А Мишку несло:

– Давно пора ей рассказать, какая ты вредина! Только о себе и думаешь! Ещё и дерёшься! Томку укусила! Янке помпон оторвала!..

– Ну и расскажи! – крикнула вдруг Светка. – Ну и пожалуйста!

Глаза у Светки заблестели, но она тут же оттёрла их грязным кулаком.

В кулаке мелькнул пучок одуванчиков.

– Одуванчики… – сказала Люся, лишь бы что-нибудь сказать. То ли от Мишкиного голоса, то ли от Павликовых ирисок у неё свело живот.

Люсе очень не нравилось, когда кто-то при ней ссорился.

Она чувствовала волнение, а порой и тревогу – особенно если видела чьи-то слёзы.

Если человек плачет – значит, ему плохо. А если человеку плохо, ему надо помочь. И уж точно не нападать на него всем вместе.

– Одуванчики! Я вам на варенье собрала! К чаю…

Все замолчали. Светка стояла с опущенной головой. Сквозь жидкие Светкины волосы розовела круглая макушка.

Тогда Люся встала со скамейки и сказала:

– Ребята! Давайте возьмём Свету в игру? Она поняла, что была не права…

– Ну здрасте-приехали! – возмутился Мишка. – Она, значит, с нами, как с дураками, а мы, значит…

– Вот именно! – поддержала брата Катюша. – Пусть идёт на свои качели!

– Света и вправду извинилась, – перебила Катюшу Анфиса.

– И одуванчиков принесла, – добавила Тома.

– Мама говорит, надо быть добрее, – вспомнил Павлик и протянул Светке ириску. – Будешь? Только бумажка плохо отдирается.

Светка схватила ириску и сказала виновато:

– Я так с качелями больше не буду…

Девочки улыбнулись. Все, кроме Катюши.

– Лично я с тобой мириться не собираюсь, – сказала Катюша и показала Светке язык.

– Ребята, хватит ссориться! Давайте лучше в «казаков-разбойников» играть? – предложила Люся.

В тот день Люся и Стёпка загулялись допоздна.

В «казаков-разбойников» сыграли аж пять раз.

Вечером, когда мама уже рассказала им со Стёпкой историю и Стёпка громко засопел, а мама гладила её по голове и что-то напевала, Люся спросила:

– Мама, а эгоисты плохие?

– Интересный вопрос, – сказала мама. – А почему ты спрашиваешь?

Тогда Люся рассказала маме про Светку, качели и беседку.

– Неплохо думать о себе и делать то, что тебе нравится, – сказала мама. – Себя надо любить – и слушать свои желания. Но плохо думать ТОЛЬКО о себе.

– Это как? Как Светка?..

– Ну, в сегодняшней ситуации – да. Эгоист не считается с другими, не думает об их чувствах. И поэтому часто делает так, что ему хорошо, а другим плохо.

– А как Светке надо было поступить?

– А как бы ты на её месте поступила?

– Я бы… Я бы сначала сама покачалась, а потом дала другим. По очереди…

– Правильно. Так рассуждает неэгоист: «Пусть будет хорошо и мне, и другим». У таких людей обычно много друзей, с ними приятно общаться, их уважают окружающие.

– Да… Вот Светку сегодня на площадке сразу разуважали… Миша с Катей не хотели брать её в игру…

Мама погладила Люсю по щеке и сказала:

– Хорошо, что вы простили Свету и взяли в игру. Может быть, она это запомнит и сделает выводы. Во взрослой жизни эгоистам бывает сложно… В семье, на работе, с друзьями…

– Почему?

– Потому что не все взрослые умеют – и не всегда хотят – прощать.

– Ааа, – сказала Люся и хотела было спросить, всегда ли мама всех прощает, но в соседней комнате заплакала Верочка, и мама пошла её качать.

А Люся закрыла глаза и почему-то вспомнила Светкину розовую макушку и костлявые коленки. «И почему она такая худенькая?.. Наверное, каши мало ест…» – подумала Люся, и мысли её перешли от Светки к овсяной каше, которую мама варила на завтрак, и к немаловажному вопросу о количестве в каше изюма, а потом и вовсе спутались и вместо них поплыли перед глазами облака.

Вопросы

1. Как ты думаешь, почему ребята не пригласили Светку на чаепитие?

2. Что, по-твоему, почувствовала Светка, когда её не пригласили? Что бы на её месте почувствовал(а) ты?

3. Правильно ли, с твоей точки зрения, поступила Люся, когда предложила простить Свету и взять её в игру?

4. Как ты считаешь, почему Люся это сделала? А что бы сделал(а) ты?

5. Бывало ли такое, что ты совсем не думал(а) о чувствах других? Вспомни похожий случай и обсуди его со взрослым.

Тест

1. Представь себя на месте Светки. Ты долго качаешься на качелях, вокруг собирается много ребят, которые ждут своей очереди. Как ты отреагируешь?

А) Ну и пусть ждут – всё равно буду качаться!

Б) Уступлю и предложу качаться по очереди.

2. А теперь представь себя на месте Люси. Как ты поступишь, если кто-то из твоих друзей начнёт кричать на другого на площадке?

А) Не стану вмешиваться.

Б) Вежливо вмешаюсь, чтобы разрешить конфликт. Мне неприятно, когда при мне кого-то обижают.

3. Какие выводы ты бы сделал из этой истории, если бы был(а) Светкой?

А) Можно делать что хочешь – всё равно тебя простят.

Б) Если делать только то, что хочешь, в ущерб другим – можно остаться без друзей, потому что не каждый готов принимать такое поведение.

Результаты теста

БОЛЬШЕ А:

Похоже, иногда тебе кажется, что твои желания главнее всего. Да, они и вправду важны, но на пути к ним важно не обижать других. Знаешь, какой принцип работает в жизни чаще всего? Я называю его «принцип зеркала»: большинство людей относятся к нам так же, как мы относимся к ним. Если не думать о чувствах окружающих, то и они перестают думать о твоих.

БОЛЬШЕ Б:

Как здорово, что ты умеешь думать о других и при этом не забывать о собственных чувствах. Судя по твоим ответам, ты способен помогать и сочувствовать, не превращаясь ни в чью жертву (а такое порой случается с теми, кто помогает другим в ущерб себе). Думаю, вокруг тебя всегда будет много хороших людей, которые ценят доброту и сами умеют проявлять её по отношению к другим.

Шаг 2

Анализировать поступки – свои и окружающих

Обращение к родителям

Давайте представим детскую площадку и типичный для этой территории конфликт. Ну, скажем, один мальчик толкнул другого. А теперь представим, что ваш мальчик не пострадавший, а «агрессор». Как вы поступите в такой ситуации? Многим становится стыдно, неловко перед мамой другого мальчика – и тогда родитель «на автопилоте» стыдит и ругает своего ребёнка. Но что если ваш сын поступил так потому, что тот, другой мальчик, уже толкнул его раньше, пока никто не видел? А может, он что-то у него отнял или вообще сам попросил его толкнуть (в детских играх бывает всякое)? Или мальчик ни при чём, но с вашим ребёнком что-то не так – перевозбудился, испугался, ударился или заболевает?

Нет, это не значит, что можно толкаться. Но это объясняет поступок ребёнка. И превращает его из «агрессора» в маленького человека со своими чувствами и потребностями, поняв которые вы сможете построить конструктивный диалог.

История «Волшебный велосипед» о том, как анализировать действия детей без осуждения и учить их разбираться в мотивах своих (и чужих) действий.

Обращение к ребёнку

Наверняка с тобой случалось такое: гуляешь себе, гуляешь с друзьями, общаешься, играешь – и вдруг одного товарища как будто подменили.

То он вредничает, то обижается…

А то и дразнится! Как начнёт задираться или хвастаться…

А ты ему в ответ – да сам ты, да на себя посмотри… и т. д.

Вот вы и поссорились. Но на душе после ссоры тяжело…

Можно ли предотвратить такие ссоры?

Не всегда. Мы не роботы, и все мы ошибаемся.

Но что мы можем – так это не затягивать конфликт. А для этого важно заменить утверждение «Вася плохой! Грубиян! Вредина! Хвастун!» на вопрос «А почему Вася так поступил?»

Обдумать не только Васины действия, но и их причину.

В истории «Волшебный велосипед» у Стёпки как раз случилась такая ссора с другом. Прочитай этот рассказ и поделись своими впечатлениями со взрослым.

Волшебный велосипед

На день рождения Стёпке подарили велосипед. Не простой, а электрический: нажмёшь кнопку – и несёшься! Аж в ушах шумит. Нужно только рулить, а педали сами крутятся.

Стёпка от радости даже обедать не стал. Сразу побежал во двор – кататься.

Выехал не спеша, торжественно, одна рука – на руле, другая – на поясе.

Велик произвёл фурор. Ни у кого такого не было.

Павлик ездил на скоростном, с большими колёсами, но педали всё равно крутил. И Эдик с Эриком тоже. А у Мишки и вовсе велик был самый простой, без скоростей и с ржавчиной на раме.

Мальчишки обступили Стёпку.

– Вот это круть! – восхитился Павлик. – Педали вообще не крутишь?

– Ну немножко кручу, для разгону, – ответил Стёпка важно. – А потом только катись да подруливай.

– И быстро ездит? – спросил Эдик.

– А то! Быстрее ваших в десять раз! – не удержался Стёпка.

– Прямо уж в десять? – улыбнулся Павлик.

– Нууу, в пять точно, – сказал Стёпка и прыгнул на сиденье. – Спорим? Кто первый до шлагбаума?

Мальчишки вскочили на велосипеды и бросились за Стёпкой.

Но он, конечно, был первым. И у шлагбаума, и у мусорки, и у ворот на той стороне дома.

Потом устроили гонку от беседки до подъезда, и в ней Стёпка тоже победил.

Через час все, кроме Стёпки, сдулись. А Стёпка по-прежнему фасонил, крутя руль одной рукой.

– Я больше не играю! – крикнул Мишка и слез с велосипеда.

Выглядел Мишка неважно – потный, взлохмаченный и красный, как огнетушитель.

– Так нечестно! Мы тут стараемся изо всех сил, ногами работаем, а он на кнопочку нажал – и кааааатится!

– Значит, медленно работаете, – важно изрёк Стёпка. И добавил со значением: – Проигрывать надо достойно.

– Стёпка, а давай поменяемся? – предложил Павлик. – Ты садись на мой велосипед, а я на твой? И кто первый до беседки?

– А лучше пусть на мой сядет! – крикнул Мишка. – Покрутит педали как следует!

– Да пожалуйста, – буркнул Стёпка и нехотя уступил велосипед.

Но Мишка на нём и трёх метров не проехал – потерял равновесие и рухнул прямо в лужу. Велосипед издал странный звук и больше не включался.

– Ах ты, дурья башка! – разъярился Стёпка. – Не умеешь – не берись!

– Сам ты дурья башка! – крикнул в ответ Мишка и покраснел ещё сильнее. – Это не велосипед, а чушь какая-то!

– Это у тебя чушь! Да ещё и ржавая!

– Ничего не ржавая!!!

– Ржавая!!!

– Не ржавая!!! – проревел Мишка и со всей силы толкнул Стёпку в грудь.

Стёпка хотел толкнуть Мишку в ответ, но тут из подъезда вышел папа.

Папа забрал велосипед в гараж, поставил его на зарядку – и через час тот снова заработал. Оказалось, сел аккумулятор.

Настроение у Стёпки испортилось.

«Зря я назвал Мишкин велосипед ржавым, – подумал Стёпка. – Он же не виноват, что у него такая колымага… У всех хорошие велики, только у него такой старый…»

Но тут Стёпка вспомнил, как Мишка сказал: «Нажал на кнопочку – и кааааатится!» – и снова разозлился: «И ничего не зря! Он первый начал! Нечего было дразниться!»

Так Стёпка и заснул – в противоречивых чувствах.

А утром выяснилось страшное – велосипед украли.

Ни в гараже, ни в колясочной – нигде его не было.

Страх, ярость, отчаяние – все три эмоции сразу охватили Стёпку.

Мальчишки строили во дворе шалаш.

– Украли! Велик украли! – закричал Стёпка, размахивая руками.

– Ну дела, – сказал Павлик. – Кто же мог украсть?

– А я откуда знаю! – огрызнулся Стёпка. – Вчера с отцом в гараже оставили, а сегодня нету!

Предательски хотелось плакать. Новенький, блестящий, электрический – и нету! Совсем нету, нигде!

Из шалаша вылез Мишка.

– Так тебе и надо. Меньше будешь хвастаться! – сказал Мишка и высунул язык. Язык у Мишки был толстый и розовый, как докторская колбаса.

– Ах ты!!! – закричал Стёпка, сжав кулаки. И вдруг его пронзила страшная догадка. – А может, это ты?! Ты и украл?!

Щёки у Мишки покраснели, а губы, наоборот, стали белые. Язык он спрятал, зато оскалил зубы. Вернее, один зуб – второй у Мишки недавно выпал и, как уверяла Катюша, был отдан зубной фее.

– Чего молчишь?! Признавайся!!! – взвизгнул Стёпка и топнул ногой.

– Очень мне нужен твой вонючий велик! – заорал Мишка и двинулся на Стёпку.

– Так, только без драки, – сказал Павлик и встал между мальчишками.

Но Мишка вдруг передумал драться.

– Я! Я не вор! А вот ты!.. Ты… Хвастун и жадина!

Мишка отвернулся и полез в шалаш.

Стёпка молчал. Ярость стихла, страх отступил. Появилось что-то новое – очень похожее на стыд.

Гулять Стёпке расхотелось. Он буркнул «пока» и пошёл домой.

А за обедом признался отцу, что велосипед украли.

– Нет, его не украли, – сказал папа, разрезая котлету.

– Как это? – удивился Стёпка. – Его нигде нет! Ни в гараже, ни в колясочной…

– Действительно, нет. Я отвёз его к бабушке с дедушкой.

– К бабушке с дедушкой?! Мой велосипед?! Зачем?!

От удивления Стёпка даже перестал жевать. Впрочем, он и так почти всё съел.

А папа помыл тарелку, сел рядом со Стёпкой и сказал:

– Я понимаю твои чувства, Стёпка. Тебе подарили велик, ты захотел показать его друзьям. Это хорошо, когда хочется разделить с друзьями радость. Но между «показать» и «похвастаться» есть разница, сын. Как ты сам считаешь, что получилось в твоём случае?

Стёпка опустил голову и нехотя признал:

– Похвастаться…

– А теперь представь, что такой велосипед купили не тебе, а Мишке, – продолжал папа. – А у тебя велосипед самый обычный, да ещё и старый. И в каждой гонке ты – последний. А Мишка задрал нос и никому велосипед не даёт.

– Я давал! Мишке и дал!

– А когда Мишка упал, обругал и Мишку, и его велосипед.

Степка нахмурился.

– Ну что бы ты почувствовал? – спросил папа. – Будь ты Мишкой?

Стёпка представил себя со стороны… Вот он важничает с одной рукой на руле, вот всех обгоняет, раз, другой…

– Обиду, – ответил Стёпка, поразмыслив. – И злость! Я бы разозлился, наверное…

– Да, думаю, обиду, – согласился папа. – А обида – это сложная эмоция. В ней есть и злость, и печаль, и жалость к самому себе.

– Но ведь и Мишка был не прав! – встрепенулся Стёпка. – Он первый обозвал мой велосипед!

– Да, Миша погорячился. Может, он не смог разделить твою радость, потому что его велик совсем старенький. Может, он тебе немножко позавидовал.

– Вот я и говорю, что он тоже был не прав! Зависть – плохое чувство!

– Плохих чувств не бывает, Стёпка, – сказал папа. – Бывают плохие поступки. А чтобы их не совершать, как раз и нужно разбираться в своих чувствах. Не судить – ни себя, ни других, а пытаться понять, почему ты совершаешь те или иные действия и почему окружающие их совершают. Да, Мишка сказал неприятные тебе слова. Но ведь и ты хвастался.

Стёпка покраснел и нахмурился.

– Да уж, гонка была нечестной… Для честной нужны одинаковые велики…

Папа улыбнулся и погладил Стёпку по голове.

Стёпка посмотрел на папу исподлобья.

– Что же мне теперь делать?

– А как ты сам думаешь?

– Не знаю…

– А ты подумай. Нужна будет помощь – помогу. Но решение принимай сам.

Стёпка заперся в комнате и долго размышлял.

А потом спустился во двор – искать Мишку.

Но искать не пришлось – Мишка танцевал и улюлюкал прямо посреди площадки, а за его спиной виднелся новенький, большой и блестящий велик.

– Мишка… – позвал Стёпка тихо.

Мишка не ответил.

Тогда Стёпка набрал воздуха и сказал громко-громко:

– Мишкааааа!

Мишка обернулся.

– Извини меня, Мишка… Я хвастался.

Мишка посмотрел куда-то мимо Стёпки.

Но Стёпка продолжал:

– И подумал на тебя, когда велосипед исчез… Наверное, тебе было неприятно.

Мишка сместил взгляд ближе к Стёпке.

– Но и мне было обидно, когда ты обзывался. Как будто не порадовался за меня, а позавидовал…

Тут Мишка покраснел и выпалил:

– Ничего я не завидовал!

– Тогда зачем обзывался?

– Потому что ты хвастался! – Мишка нахмурился, но, глянув на свой велосипед, тут же просиял: – Ладно, ты тоже извини!

– Классный у тебя велик, – сказал Стёпка одобрительно.

Мишка переключил на велике передачу и похлопал по сиденью:

– Скоростной! Я о таком целый год мечтал! Гоняет не хуже твоего! Хочешь прокачу?

– Хочу! – Стёпка сел сзади и обхватил Мишку за живот.

– Юхууууу! – завопил Мишка и помчался по двору.

А Стёпка подумал, что, даже если электровелик навсегда останется у бабушки, так ему, Стёпке, и надо. И пусть останется! Хоть на всю жизнь, на веки вечные!

Будет ему, хвастуну, урок. Чуть друга не потерял из-за железяки! А если бы Мишка его не простил? А если бы Павлик с Мишкой стал заодно? Да он вообще мог без друзей остаться – с одним велосипедом!

«Решено! Пусть на месяц останется! Да! На целый месяц! На три недели – и ни денёчком меньше! Так папе и скажу – две недели я на велик ни ногой! Пусть у бабушки хоть до следующей субботы стоит! Ну или до пятницы… А вообще мы к бабушке в четверг собирались…»

Но папа привёз велосипед сразу, как узнал, что они с Мишкой помирились.

Правда, через неделю он и вправду сломался. Но Стёпка почему-то не расстроился.

Вопросы

1. Как ты думаешь, почему Стёпка выиграл во всех гонках? Справедливой ли была эта победа?

2. Что, по-твоему, почувствовал Мишка, когда он проиграл во всех гонках и упал на велосипеде в лужу? Что бы на его месте почувствовал ты?

3. Почему, с твоей точки зрения, Мишка назвал Стёпкин велосипед «чушью»?

4. Правильно ли Стёпка поступил, попросив у Мишки прощения?

5. Если бы ты был Стёпкой, как бы ты показал свой новый велосипед друзьям? Как, по-твоему, можно поделиться радостью без хвастовства?

Творческие задания

1. Как ты думаешь, на что похоже хвастовство? Нарисуй его здесь в образе какого-нибудь существа!

2. А на что похожа зависть? Попробуй её тоже нарисовать.

3. Представь, что ты поссорился с другом на прогулке. И вы разошлись по домам, не помирившись. Дома ты задумался над вашей ссорой. Отметь галочкой вопросы, которые ты себе задашь:

А) Почему я сказал/сделал то, что сказал/сделал?

Б) Что я чувствовал в момент ссоры?

В) Почему мой друг сказал/сделал то, что сказал/сделал?

Г) Что мой друг мог чувствовать в момент ссоры?

Д) Что я чувствую сейчас?

Е) Если я хочу примирения, то что я могу сделать для него?

В этом задании нет ответов правильных или неправильных! Его цель – научить тебя анализировать разные ситуации и своё поведение в них.

Шаг 3

Учить детей обозначать границы

Обращение к родителям

Что происходит, когда чужие люди делают замечания вашему ребёнку?

Они вторгаются в ваше семейное пространство. Как будто приходят в ваш дом без приглашения и устанавливают свои порядки.

Что-то вроде: «А почему это у вас не носят тапки? Если не носить тапки, можно простудиться!»

И не важно, что у вас дома Африка.

В каждом доме свой климат. Психологический в том числе. И свои правила.

Поэтому делать замечания чужим детям – значит нарушать границы семьи.

А терпеть критические замечания, повышение голоса или вовсе откровенную ругань в адрес своего ребёнка – значит позволять нарушать его границы.

В психологии личными границами человека называют его понимание собственного «я» как отдельного от других. Что я хочу? Что для меня важно? Что составляет мой комфорт и, наоборот, дискомфорт?

Осознанный родитель с ранних лет учит ребёнка защищать свои границы – то есть обозначать, что для него НЕдопустимо, страшно, дискомфортно.

Если этого не делать, ребёнок (особенно чувствительный) с высокой долей вероятности вырастает идеальной «жертвой» для манипуляторов – и всю жизнь по большей части делает то, что удобно другим, а не то, чего он на самом деле хочет.

Пока же он человек маленький и только учится психологической самозащите, родителю важно показывать ему пример – и уверенно отвечать на критику или агрессию в адрес ребёнка от другого взрослого.

Именно это и делает мама Люси в рассказе «Чаепитие у Катюши».

Обращение к ребёнку

Случалось ли тебе получать грубые замечания от других взрослых?

Бывало ли такое, что чужой взрослый ругал или отчитывал тебя при других людях?

Если да, ты знаешь, как это неприятно.

А порой даже страшно – если взрослый кажется злым и сильно повышает голос.

Конечно, иногда взрослые могут и должны делать детям замечания – если речь идёт о чьей-то безопасности или один ребёнок обижает другого.

Но делать это нужно спокойно, не переходя на крик.

А если чужой взрослый начинает кричать, важно напомнить ему, что он не имеет права тебя воспитывать. Для этого есть хорошая фраза: «Со мной так нельзя». В рассказе «Чаепитие у Катюши» её произносит мама Люси, когда учит дочь себя защищать. А от кого и почему, ты узнаешь, прочитав рассказ.

Чаепитие у Катюши

Мишка с Катюшей жили двумя этажами ниже, в такой же квартире, как у Люси со Стёпкой. Ну, то есть комнаты располагались так же, но в самих комнатах всё было иначе. Особенно в детских.

Игрушки – только в коробках, вещи – строго в шкафу, на полу – ни соринки. Если что пролил или просыпал – берегись!

Нет, родители ребят не ругали. Но родители часто уезжали, и тогда в квартире воцарялась бабушка, Элла Леопольдовна.

А Элла Леопольдовна терпеть не могла беспорядок. Это во-первых. Во-вторых, она не терпела «капризов», а в-третьих, шума.

Каждый день у Эллы Леопольдовны случалась головная боль, и, если в эти скорбные часы Мишка или Катюша ненароком хлопали дверьми или включали телевизор, бабушка запирала их в комнате «играть с игрушками и не шуметь». А сама в это время смотрела сериал, в чём возмущённый Мишка видел вопиющее логическое противоречие. Выражалось оно Мишкой кратко: «Полный наглёж!»

Кроме того, Элла Леопольдовна проклинала родительские командировки («Уедут, а я тут мучайся»), жаловалась на сердце и предсказывала свою скорую кончину. Но когда Мишка без всякого злого умысла заметил, что бабушка уже лет десять умирает и всё никак, Элла Леопольдовна страшно разозлилась и объявила, что ноги её больше в их доме не будет.

Тогда мама с папой стали искать для Мишки с Катюшей няню и даже нашли милую Веру Петровну, но стоило ей выйти на работу, как на пороге немедленно материализовалась и бабушкина нога, и все остальные части её могучего тела. Вера Петровна стоически продержалась до обеда – и была такова.

Мишка в бабушкину «смену» допоздна торчал во дворе, что ему, как старшему, милостиво дозволялось. Катюше везло меньше – и она часами «играла в своей комнате с игрушками». Пока однажды не призналась маме, как тяжело сидеть взаперти.

Это признание вызвало очередное семейное цунами, а за ним новую волну поисков няни, но волна эта никак не хотела выбросить на берег Мэри Поппинс. Что ни день, то являлась Фрекен Бок. Одна тайком съела мамин шоколад, другая не мыла руки, третья принесла в сумке таракана, а четвёртая полчаса говорила по телефону, пока Мишка томился в туалете со сломанным замком. Кончилось тем, что крейсер «Элла» вернулся в родной порт. Правда, с торжественным обещанием детей в комнатах не запирать и принимать в гости Катюшиных друзей.

И вот в один весенний вечер Катюша пригласила Люсю выпить чаю.

Люся с радостью согласилась и спустилась на восьмой этаж с маленьким тортом и своей любимой куклой Сашей.

Дверь открыла Элла Леопольдовна.

– Здравствуй, Люся, – сказала она и ловко выхватила торт. – Сначала поиграйте, а потом попьёте чаю.

– Хорошо, – согласилась Люся, послушно надевая тапочки.

Тут в коридор выскочила Катюша и бросилась с Люсей обниматься.

– Ура, Люся пришла!

Элла Леопольдовна сморщила свой большой, увенчанный коричневой бородавкой нос и проворчала:

– Ну что за телячьи нежности? Только вчера виделись. Давайте-ка в комнату, в комнату. И потише, потише! Вы знаете, у меня голова.

Люся с Катюшей ушли в комнату и больше часа тихонько играли. Сначала в дочки-матери, потом в лего, а потом Катюша решительно объявила, что они идут пить чай.

– Эллаааа! – позвала Катюша, открывая дверь. – Мы идем пить чай!

– Ну не кричи, не кричи, – недовольно откликнулась Элла Леопольдовна.

На кухне девочки сели друг против друга, взяли чашки с синими розочками. Ручка у каждой чашки была маленькая, и как Люся ни старалась, просунуть в неё палец не смогла (хотя мама всегда учила Люсю держать ручку двумя пальцами).

– Тоооортик! – радостно крикнула Катюша, хватаясь за коробку.

Однако её ждал сюрприз.

Под крышкой оказались лишь остатки торта. В кремовых руинах желтели редкие орешки…

– А где же торт?!

– Как где? – буркнула Элла Леопольдовна. – Вот, в коробке.

– Это не торт! – возмутилась Катюша. – Это… Это… какие-то остатки!

– Детям вредно много сладкого! – грозно объявила Элла Леопольдовна. – Вот вам по маленькому кусочку…

– Никакого кусочка тут нет! – закричала Катюша со слезами на глазах. – Одни крошки! Ты… Ты всё съела и нам не оставила!

– Как тебе не стыдно! – загремела Элла Леопольдовна. – А ну не кричи на старших!

Люсе было ужасно неловко. Она очень не любила, когда кто-то при ней ссорился.

– Ладно, Катюша, попьём чаю, – миролюбиво предложила Люся. – А торт завтра другой купим, шоколадный.

– Не хочу я другой, – буркнула Катюша. – Я хочу этот! Который Элла съела!

Элла Леопольдовна меж тем испарилась. В гостиной снова шумел сериал.

– Но этот она уже съела. А съеденного не вернёшь… – резонно заметила Люся.

«Хотя иногда очень хочется…» – подумала она, сглотнув слюну. Торт был её любимый, «Киевский».

– Терпеть не могу эту Эллу! – Катюша аж топнула ногой от возмущения. – С ней вечно так… Она ужасно вредная!

– Понимаю, – вздохнула Люся. – У нас тоже была одна вредная родственница…

И Люся хотела было рассказать про тётю Глашу, которая однажды дала Стёпке подзатыльник, за что раз и навсегда была изгнана мамой из их дома, но тут случилось страшное.

Чашечка с синей розой выскользнула из Люсиных рук, упала на пол и разбилась.

Горячий чай обжёг Люсе коленки, колготки промокли, на полу образовалась лужа…

– Это что за безобразие! – в гостиной зашаркали тапки Эллы Леопольдовны. – Кто это наделал? Катерина! Сколько раз говорить – жди, пока чай остынет?! Ну что за руки-крюки!

Люся покраснела и закусила губу.

По спине побежали мурашки – как всегда, когда Люся волновалась.

– Это не Катюша… – сказала она, робко глядя на Эллу Леопольдовну.

– А кто? Ты, что ли? – глаза у Эллы стали как две щёлочки, а бородавка, напротив, будто увеличилась в размерах. – Тоже мне! Прийти в гости и бить посуду! Чашки, между прочим, дорогостоящие! Я полпенсии на них потратила!

Люсины мурашки превратились в маленьких слонов. Спина похолодела, а в горле защипало.

– Извините… – пробормотала Люся еле слышно.

– Извините! – передразнила её Элла Леопольдовна. – Такая взрослая, а чашку удержать не может! И Катерина такая же! Вот я в вашем возрасте ничего не била! Если б я что разбила, меня б отлупили как сидорову козу! А с вами всё нянькаются, вот вы ничего и не цените! Подумаешь, разбили, невелика потеря! Безответственное поколение! А родителям вашим лишь бы работать! Повесили детей на бабку и катаются по командировкам туда-сюда!

Люся хотела было сказать, что её, Люсю, на Катюшину бабушку никто не вешал и что её, Люсины, родители очень даже ответственные и с работы приходят вовремя, и вообще они – лучшие родители на свете, и бабушки у Люси тоже чудесные, добрые и заботливые, а если бы у неё была такая бабушка, как Элла Леопольдовна, она бы с ней ни за что не осталась… Но лицо у Эллы было такое суровое, а голос такой громкий, что Люся только пискнула:

– Я случайно… Простите…

«Какая я глупая и неуклюжая! И какая Катюшина бабушка злая! Хочу домой, к маме…» – подумала Люся, и глаза у неё заблестели от слёз.

– Берите тряпки и вытирайте пол! Не мне же ваше безобразие убирать! – скомандовала Элла Леопольдовна и гордо удалилась.

– Я сама, сиди, – сказала Катюша и стала собирать осколки. – Ну достала эта Элла! Вот придёт Мишка, я ему всёёёё расскажу! Расскажу, как она наш торт схряпала! Эй, ты чего… Ты ревёшь, что ли?

Люся мужественно дышала носом, как советовал единорог Гастон из её любимых книжек про эмоции, но слёзы всё равно жгли глаза и горячими струйками катились по щекам.

– Я домой пойду. Сейчас позвоню маме, чтоб она спустилась.

– Ой, да ладно тебе! Подумаешь, Элла! Да она со всеми так! Мишка вообще папины беруши втыкает, когда она с нами сидит! Элла что-нибудь скажет, он в ответ кивает, а сам не слышит ничего!

Катюша выбросила мусор и помыла руки.

– Пойдём ко мне в комнату, покажу тайник с конфетами. Не поели торта, хоть конфет поедим. Ну?

Но Люся уже говорила с мамой.

– Да ну тебя! – возмутилась Катюша. – Чуть что, так реветь. Тоже мне неженка!

– Я не неженка! – сказала Люся твёрдо. Слёзы у неё высохли, а стыд вдруг сменился гневом. – У меня дома не кричат и не обзываются…

– А у меня дома… – начала было Катюша, скрестив руки на груди, но тут раздался дверной звонок.

В дверях стояла мама. Лицо у неё было настороженное.

– Здравствуйте, Элла Леопольдовна. Всё в порядке? Как девочки поиграли?

– Здравствуйте-здравствуйте. Поиграли уж не знаю как, а посуду побить успели, – проворчала Элла, не спуская глаз с маминых ног. Мама была в ботинках, а переступать порог в ботинках было тяжким преступлением.

– Посуду? – удивилась мама и хотела было что-то спросить, но Люся схватила её за руку и потянула к лифту.

– Мама, пойдём скорее домой! До свидания!

В лифте мама присела на корточки и обняла Люсю за плечи:

– Люся, ты расстроена… По телефону ты плакала…

– Да! Мне было очень… очень… стыдно!

И Люся всё рассказала маме. Как она уронила чашку и обожгла коленки, как Элла стала её ругать и передразнивать, угрожала какой-то сидоровой козой и называла безответственной, а потом и Катюша стала её передразнивать и обзываться неженкой…

Мама внимательно выслушала Люсю, а потом крепко обняла и сказала:

– Если бы я была на твоём месте, мне бы тоже было неприятно.

Люся сразу успокоилась. От мамы пахло домом и её любимыми духами.

– Когда кто-то нас стыдит, мы испытываем сразу несколько разных эмоций – волнение, напряжение и даже страх, – продолжала мама. – Особенно если этот кто-то старше и сильнее и он у себя дома, а мы нет.

Мама взяла Люсины руки в свои и продолжала:

– А ещё мы можем испытывать злость на того, кто нас стыдит.

Люся согласно кивнула и поморщилась, вспомнив Эллин скрипучий голосок.

– Конечно, ты разбила чашку не специально, – продолжала мама. – Такое с каждым может случиться. И стыдить тебя Элле Леопольдовне не стоило.

– Вот ты, ты же не стала бы стыдить Катюшу, правда? – спросила Люся. – Если бы она была у нас в гостях?

– Нет, не стала бы. А если бы стали стыдить меня, я бы это прекратила.

– Как?..

– Если человек меня обижает, я говорю: «Со мной так нельзя».

– И я могла бы так Элле Леопольдовне сказать?..

Мама улыбнулась и нажала кнопку лифта.

– Ну, может, не совсем так, но похоже. Сейчас мы с тобой зайдём к Элле Леопольдовне и скажем это вместе.

– Ни за что! – воскликнула Люся. – Я вообще больше никогда к Катюше не пойду!

– Потому что боишься Эллу Леопольдовну?

– Да…

– Я защищаю себя сама, потому что я уже взрослая. А ты ещё не взрослая и только учишься самозащите. Поэтому мне важно показать тебе, как это делается. Я пойду к Элле Леопольдовне, чтобы ты запомнила: когда кто-то тебя обижает, это не нужно терпеть.

– А что ты ей скажешь? – спросила Люся уже с любопытством.

После маминых слов Катюшина бабушка перестала быть страшной…

– Скажу что думаю, – ответила мама с улыбкой.

– Я с тобой! – сказала Люся и прыгнула в лифт.

– И снова здравствуйте, – вежливо сказала мама, когда Элла Леопольдовна открыла дверь.

– Здравствуйте… Что-то забыли?

Из гостиной доносился сериальный шум.

– Нет, спасибо. Мы вернулись вам кое-что сказать. Мне очень жаль, что Люся разбила вашу чашку. Я готова компенсировать её стоимость.

Элла Леопольдовна смотрела на маму с подозрением. Но при слове «стоимость» заметно оживилась.

– Вещь и вправду недешёвая! Из сервиза!

– Назовите сумму, я отдам. Но прежде чем мы с вами рассчитаемся, позвольте кое-что уточнить. В нашей семье не принято повышать на детей голос, стыдить их и ругать. Мы разрешаем сложные ситуации через обсуждение.

Элла выпучила глаза, и Люся впервые заметила, что они у неё серо-зелёные, в крапинку, как лягушачья спинка.

– И мы надеемся, что взрослые, которые окружают друзей наших детей, также на них не кричат, – продолжала мама.

Элла Леопольдовна тряхнула головой и раздула ноздри. Бородавка боязливо затряслась. «Ой, вдруг она сейчас отвалится?» – забеспокоилась Люся.

– А вы как считаете, на детей можно кричать? – спросила мама.

– Я считаю, я считаю… – заворчала Элла Леопольдовна. И нехотя признала: – Ну, погорячилась я… Того… Этого… Бывает… А вы тоже подумайте! Они ж детей повесят и уедут! А я человек пожилой!

– Я вам сочувствую, Элла Леопольдовна. Но, прошу прощения, я так и не поняла могу ли отпускать Люсю к Катюше и быть уверенной, что на неё здесь не повышают голос?

– Да можете-можете! – выпалила Элла Леопольдовна, красная как рак.

– Спасибо. Так сколько я вам должна?

Но Элла Леопольдовна от денег отказалась и, как только мама сказала «До свидания», тут же закрыла дверь.

А через неделю у Мишки с Катюшей всё-таки появилась няня – и Элла Леопольдовна с тех пор появлялась редко. Но если Люсе и доводилось встретиться с ней в лифте, ни бородавка, ни скрипучий голос Люсю больше не пугали. «Со мной так нельзя», – повторяла себе Люся, и внутри сразу становилось теплее.

Вопросы

1. Как ты думаешь, что почувствовала Люся, когда бабушка Катюши стала её критиковать?

2. Почему, с твоей точки зрения, Люся захотела домой?

3. Правильно ли сделала Люсина мама, поговорив с Эллой Леопольдовной?

4. А что бы на месте Люси сказал или сделал бы ты, разбив чашку и услышав замечания?

Творческие задания

1. Посмотри на эти фразы.

Все они помогают останавливать других людей, когда они говорят или делают что-то нам неприятное.

2. Выбери фразу, которая нравится тебе больше всего, – и обведи её цветным карандашом.

СО МНОЙ ТАК НЕЛЬЗЯ.

МНЕ ЭТО НЕПРИЯТНО.

ПЕРЕСТАНЬТЕ.

ПРЕКРАТИ/ТЕ НА МЕНЯ КРИЧАТЬ.

Я НЕ ОБЩАЮСЬ В ТАКОМ ТОНЕ.

3. Какую из этих фраз произносит Люсина мама в рассказе? Попробуй найти её в тексте.

Шаг 4

Всегда быть на стороне ребёнка

Обращение к родителям

Есть ли на свете идеальные дети? А взрослые?

Нет. Все мы ошибаемся и по-разному переживаем этот опыт.

Кто-то делает выводы и идёт дальше, а кто-то надолго «застревает» в оплошности, коря себя на все лады. Таким родителям, как правило, сложно принять и детское несовершенство. Плохая оценка, драка, обман – всё это может их сильно расстроить, а то и разозлить. Настолько, что они бросаются на собственных детей: «Как?! Почему двойка?! Всё, никакого сладкого!»

Они как бы встают на противоположную от ребёнка сторону: ты оступился – и я тебя накажу.

Но, как правило, такой подход только усугубляет ситуацию. Ребёнок либо начинает врать (и проблемы растут как снежный ком), либо подчиняться из чувства страха. Но чем старше он становится, тем выше вероятность бунта и отчуждения. Кроме того, родительское осуждение и отсутствие поддержки сильно травмируют детей – порождают комплексы и подрывают их веру не только в себя, но и в окружающих.

Нет, дорогие родители, я не призываю вас хвалить детей за двойки. Но предлагаю в сложных ситуациях – когда ребёнок ошибся, не прав, напортачил – оставаться на его стороне. Это значит сказать: «Да, меня это расстраивает. Но я не против тебя. А мы вместе против проблемы».

Родители Стёпки показывают пример такого поведения в рассказе «Двойка».

Они не стыдят сына и не заставляют его делать то, что считают правильным, а вместе с ним анализируют проблему – и помогают ему найти его собственное, осознанное решение.

Обращение к ребёнку

Как ты себя чувствуешь, мой юный друг, когда сделаешь что-нибудь не так? Получишь неважную отметку, подведёшь друга или скажешь неправду?..

Думаю, что плохо.

Про такое состояние ещё говорят «на душе кошки скребут»… Когда кошки царапают когтями, вроде и не больно, а всё же неприятно.

В такую минуту очень хочется с кем-то поделиться, признаться в своей ошибке – и посоветоваться, как её исправить. Но как тут посоветуешься, если за ошибки стыдят и ругают? Боишься сделать ещё хуже…

И всё-таки важно сказать правду. Потому что родители сердятся вовсе не потому, что тебя не любят. А потому, что не знают всей правды или узнаю́т её позже, чем хотели бы. А ещё потому, что иногда они сами не знают, что делать… И расстроены не меньше тебя. Ведь родители живые, а не роботы с готовыми программами.

В рассказе «Двойка» Стёпка переживает похожие эмоции. Ему и стыдно, и страшно, и тревожно. Он некоторое время скрывает свой нехороший поступок, но потом всё же решает быть честным – и признаётся всем в своей ошибке. Что из этого получается, ты узнаешь, прочитав рассказ.

Двойка

Стёпка с Мишкой учились в одном классе. И даже сидели вместе на математике. Стёпка математику любил, а Мишка не очень. И всё время хватал двойки. В конце последней четверти, перед летними каникулами, папа Мишке сказал: «Ещё одна двойка – и никакой приставки!» А о приставке Мишка мечтал целый год! У всех ребят была, а у него нет… Наконец папа сжалился и обещал на Мишкин день рождения приставку подарить. Но очередная замаячившая двойка ставила счастье под угрозу.

– Стёпка, что делать? Скоро контроша по математике, мне ну никак нельзя двояк!

– Что делать… Заниматься. Ты уроки делаешь?

– Ну, делаю… Иногда… А иногда неохота…

– Но тут уж такое дело: либо занимаешься, либо двояк…

Сам Стёпка уроков никогда не откладывал. Придёт из школы, сделает домашку и только после гулять.

К итоговой контрольной он готовился вовсю. Очень хотелось пятёрку. Тогда бы и в четверти получилось пять.

Не то чтобы Стёпка гнался за оценками. Но всё-таки пятёрки наполняли его особым чувством. Он собой гордился!

В день контрольной Мишка ужасно нервничал. То ногти начнёт грызть, то карандаш в ухо засунет. И всё время Стёпку дёргает:

– Ты подготовился? Всё выучил?

– Да подготовился-подготовился… А тебе-то что? Всё равно у каждого свой вариант.

– А ты свой быстро сделай, а потом мой реши!

Стёпка нахмурился.

– Тебе что, жалко, что ли? – не отставал Мишка. – Ты же по математике шпаришь лучше всех!

– И что? Это же не значит, что я за всех должен решать…

– А за всех и не надо! Надо только другу помочь! Или ты мне не друг?

Стёпка не знал куда деваться.

С одной стороны, ему хотелось Мишке помочь. А с другой – он боялся не успеть сделать оба варианта. Да и Мишка хорош! Он же знал о контрольной заранее. Почему не подготовился?

– А почему ты сам не занимался? Ты же давно про контрошу знал!

Но ответить Мишка не успел. В класс вошла учительница Ольга Леонидовна.

– Здравствуйте, ребята! – сказала Ольга Леонидовна и прошла к своему столу. – Сегодня у нас итоговая контрольная. Вот ваши тетради. Костик, раздай, пожалуйста.

Костя Прокопьев, староста класса, взял стопку тетрадей для контрольных работ.

– Уберите, пожалуйста, всё лишнее, – продолжала Ольга Леонидовна. – Оставьте только ручки и тетради. Напоминаю, телефоны и калькуляторы доставать нельзя. Шпаргалки тоже.

Ольга Леонидовна остановилась у доски и обвела глазами класс.

– И кое-кого, пожалуй, лучше рассадить, – сказала она, остановив взгляд на Стёпке с Мишкой. – Калинин, пересядь, пожалуйста, за свободную парту. Соломатин пусть сидит один.

Мишка покраснел, потом побледнел, а потом снова покраснел – и всё за пять секунд.

– Ольга Леонидовна! Я списывать не буду, обещаю! – сказал Мишка и сжал руки так, что пальцы побелели.

– Миша, так вам будет проще сосредоточиться, – твёрдо ответила Ольга Леонидовна, и Мишка побрёл к другой парте.

Стёпка вздохнул с облегчением. Мишке он, конечно, сочувствовал. Но и сам хотел все задачи решить правильно. А если бы пришлось решать и себе, и Мишке, где-то бы он точно засыпался, не успел…

И потом, это было бы несправедливо! Одно дело – помочь другу, если он чего-то не понял… И совсем другое – решать всю контрольную за Мишку, который сам палец о палец не ударил! Стёпка много раз предлагал вместе заниматься, а Мишка отмахивался. Стёпка шёл делать уроки, а Мишка мяч во дворе гонял…

Мысли о справедливости Стёпку сильно отвлекали. Только начнёт читать условие задачи, тут же в голову лезет Мишка…

В середине урока кто-то стрельнул в Стёпку бумажным шариком.

Стёпка обернулся и увидел Мишкино страдальческое лицо. Тот сложил руки в молитвенном жесте – помоги, мол, подскажи!

«Да как же я тебе подскажу?! – жестом ответил Стёпка. – Я ж за три метра от тебя!»

– Соломатин, в чём дело? – строго спросила Ольга Леонидовна, и Стёпка уткнулся в свою тетрадку.

Наконец прозвенел звонок.

Стёпка был сам не свой – одну задачу из трёх он точно решил неправильно. То ли из-за Мишки, то ли из-за невнимательности… Как решать, знал! Но почему-то всё напутал…

Мишка же был на удивление спокоен.

– Ладно, без обид, – сказал он Стёпке в столовой. – Не помог так не помог. Прощаю.

– Да я и не успел бы тебе помочь! – ответил Стёпка, садясь за стол. – Я свои-то задачи еле успел решить, и то одну неправильно…

– Одну! – передразнил его Мишка. – У меня все три неправильно, а вернее, никак. Я только условие выписал и всё.

– Так это же… двояк? Ты же так боялся?

Мишка откусил сосиску и хитро улыбнулся.

– А теперь не боюсь. У меня суперплан!

– Какой это, интересно?

Стёпка смотрел на друга с удивлением. Какой ещё может быть план, когда работа уже сдана?

– А такой! – Мишка оглянулся по сторонам, наклонился ближе к Стёпке и прошептал: – Я с Дениской Шапкиным договорился подменить его сегодня на дежурстве. Когда уроки кончатся, я пойду мыть полы в классе.

– И что? – не понял Стёпка.

– И то! – Мишка аж светился от собственной находчивости. – Ольга Леонидовна всегда тетради оставляет на столе. Сегодня она контрошки проверять не будет – педсовет. Я сам слышал, её Львович в коридоре спрашивал: «Ольга Леонидовна, педсовет в 16.00, помните?»

Львовичем называли завуча школы, Афанасия Львовича.

Стёпка напрягся.

– То есть ты… Ты собираешься заново контрольную написать?

– Именно! Я возьму тетрадку Любки Нелюбиной, у неё был тот же вариант, и всё быстренько спишу!

Стёпка даже перестал жевать сосиску.

– Но это же… нечестно…

Мишка закатил глаза.

– Ну и что теперь? Остаться без приставки? Ясное дело, надо было готовиться, но так уж вышло…

Стёпку охватили противоречивые чувства. Мишка явно задумал ерунду… Но ведь и он мог бы таким образом исправить ошибку…

Мишка как будто прочитал его мысли.

– Кстати, не хочешь со мной? Заодно исправишь свою задачу. Ты же пятёрку хотел?

Весь день до обеда Стёпка был сам не свой. Что делать? Как поступить? Поддержать Мишку и получить пятёрку? Или оставить всё как есть, но о пятёрке забыть? Самое обидное, что он знал, знал, как решать! Он учил, занимался… А ошибся из-за невнимательности, от того, что думал не о том!

Ещё и Ольга Леонидовна подлила масла в огонь. Встретила Стёпку в коридоре и говорит:

– Как контрольная, Степан? Если будет пять, то и в четверти выйдет пятёрка.

Стёпка весь похолодел. Он и не думал, что от контрольной зависит оценка в четверти…

– Да-да… – пробормотал Стёпка.

И бросился искать Мишку.

– Надумал? – спросил Мишка, набирая ведро воды. Денис уже дал ему ключи от класса.

– Надумал… – Стёпка опустил глаза.

…И всё же, когда дошло до исправлений, Стёпка дрогнул. Раскрыл тетрадь, взял ручку… И так ему стало стыдно, аж в горле запершило.

Он глянул на Мишку. Тот усердно, высунув кончик языка, вносил исправления.

Стёпка колебался.

– Ну что ты там копаешься? – поторопил его Мишка. – Давай быстрее, а то ещё застукают. Ты струсил, что ли?

– Ничего я не струсил…

Стёпка нашёл последнюю задачу, нашёл свою ошибку. Но сосредоточиться не мог. «Будь что будет», – подумал он и зачеркнул что попало, лишь бы Мишка отстал.

– Ты куда? – спросил удивлённый Мишка, когда Стёпка надел рюкзак.

– Домой.

– Как, всё? Всё исправил, что ли?

– Что мог, то исправил.

– Подожди меня!

Но Стёпке хотелось пойти одному.

– Не могу, извини. Вечером созвонимся, – сказал Стёпка и быстро вышел из класса.

Всю дорогу он размышлял о контрольной. Домой пришёл как в воду опущенный. Даже голова от расстройства заболела.

– Привет! Как контрольная? – спросила мама.

Стёпка помрачнел:

– Нормально…

Мама погладила его по голове и предложила пообедать.

После обеда Стёпка заперся в своей комнате, пытался сесть за уроки, почитать, полежать. Но что бы он ни делал, в голову лезли мысли об их с Мишкой «преступлении».

Стёпке уже не хотелось ни пятёрку за контрольную, ни пятёрку в четверти. Он с ужасом думал, как посмотрит в глаза Ольге Леонидовне.

«И почему нельзя отмотать время назад? – сокрушался Стёпка. – Я бы тогда ни за что с Мишкой не пошёл. Получил бы свою четвёрку, а то и тройку – зато честную.

А теперь я – соучастник преступления! Как теперь с ребятами общаться, как Ольге Леонидовне обо всём сказать?..»

Вечером, измученный собственными мыслями, Стёпка решил во всём признаться родителям.

– Да, сложная ситуация… – сказала мама. – Так порой бывает: знаешь, чувствуешь, что не стоит совершать тот или иной поступок, но всё равно почему-то совершаешь.

– Точно, – вздохнул Стёпка. – Я знал, знал, что так не надо! Да я и не исправил ничего, только начеркал… Но и Мишку не остановил!

– Я скажу тебе две вещи, – начал папа. – Первое – для нас с мамой важны твои знания, а не оценки. Оценка зависит от многого. А знания – только от тебя. Думаю, ты и сам теперь понимаешь: честная четвёрка куда лучше списанной пятёрки.

– Но я не списывал… Я-то знал, как правильно…

– И всё-таки исправлять, когда работы уже сданы, – нечестно, – продолжал отец. – Оттого ты и переживаешь, что поступил нечестно. С Ольгой Леонидовной, с ребятами…

– Да, – Стёпка опустил голову. – И что теперь делать…

– А вот об этом как раз моя вторая мысль. – Папа положил руку Стёпке на плечо. – Да, ты ошибся. Но ты не побоялся об этом рассказать. Твоя честность победила.

Стёпка поднял глаза, полные слёз.

– Мне стыдно!

– Все иногда ошибаются, – сказала мама. – Хорошо, что тебе хватило смелости признать свою ошибку и то, что её нужно исправить.

– А как? Как исправить? – спросил Стёпка.

– А как ты сам думаешь? – Папа протянул Стёпке стакан воды.

Стёпка сделал глоток, задумался.

– Я бы начала с Ольги Леонидовны… – намекнула мама.

– Точно! – Стёпка поставил чашку и вскочил с дивана. – Надо…

Тут он снова нахмурился и сел обратно.

– Надо всё ей рассказать…

– Согласен, – одобрил папа. – Я бы тоже признался.

– Но тогда… Тогда я выдам Мишку… Он меня не простит… Получится, я на него настучал… А я не стукач!

– Не стукач, – согласилась мама. – Но ведь и оставить всё, как есть, нельзя…

Стёпка закусил губу. Встал, снова сел и сказал решительно:

– Надо рассказать Ольге Леонидовне про себя. А про Мишку не рассказывать. Пусть сам разбирается. Но ему сказать, что я во всём призна́юсь. Тогда всё будет честно.

Мама с папой Стёпку поддержали.

Но идти к Ольге Леонидовне «в обход» Мишки не пришлось.

Перед первым уроком она сама вызвала Стёпку в кабинет.

– Стёпа, я хочу поговорить о контрольной.

Стёпка покраснел и выпалил:

– Ольга Леонидовна, я хочу признаться…

Но Ольга Леонидовна остановила его движением руки:

– Подожди, Стёпа. Я не детектив, расследование проводить не буду. Я поняла, что ты внёс исправление в работу уже после сдачи. Вернее, ты зачем-то зачеркнул правильный ответ.

– Правильный?..

Так значит, он не ошибся! Значит, он всё решил правильно! А потом, наоборот, исправил на неправильно…

– Да, ты всё верно решил и сдал работу без ошибок. Я её успела посмотреть перед педсоветом.

Стёпка опустил голову. Стыдно было до слёз.

– А потом ты зачем-то зачеркнул верный ответ.

– Я…

Как, как же обо всём рассказать, не упоминая Мишку?!

– У меня есть предположение, почему ты внёс это изменение, – продолжала Ольга Леонидовна.

– Нет, Ольга Леонидовна, я сам! Сам скажу!

И Стёпка сказал:

– Я зашёл в класс после уроков, взял тетрадь и зачеркнул ответ, потому что думал – он неправильный. И я исправил, потому что хотел пятёрку. Но потом пожалел. Я понял, что это было нечестно – брать у вас без спросу тетрадь и исправлять. И что такая нечестная пятёрка мне всё равно не нужна.

Стёпка выдохнул и добавил:

– Мне очень стыдно. Простите меня. Поставьте мне двойку… Так будет честно.

Ольга Леонидовна сняла очки и посмотрела на Стёпку своими голубыми, похожими на два кусочка неба, глазами.

– Это хорошо, что ты признался, Стёпа. Это меня радует. Двойку я тебе ставить не буду. У тебя к математике способности, и мне бы хотелось, чтобы ты их развивал.

Никогда ещё Стёпка не испытывал такого облегчения.

И даже не от слов Ольги Леонидовны – а от того, что он сам сказал всё как есть и на душе больше не было груза вранья.

– Но контрольную тебе придётся переписать, – продолжала Ольга Леонидовна. – Я дам тебе другой вариант, сегодня после уроков. На что напишешь, то и будет в четверти.

Стёпка ушам своим не верил. Ольга Леонидовна дала ему шанс получить пятёрку! После всей этой истории!

– Ольга Леонидовна!

Но Ольга Леонидовна уже надела очки – и глаза снова стали серо-голубыми. Как небо перед дождём.

– И вы… Вы не будете меня ругать?..

– Ругать за правду, Стёпа, – лучший способ заставить человека врать. Иди в класс, начинается урок.

…Контрольную Стёпка переписал на пятёрку.

Мишке тоже пришлось переписывать – и тоже одному, после уроков.

Перед этим он имел с Ольгой Леонидовной долгую беседу. Переписал Мишка на тройку, но от приставки отказался. Сам, добровольно. Сказал отцу, что не заслужил. Алексей Андреевич очень удивился…

А через некоторое время Ольга Леонидовна вызвала Мишкиного отца в школу. Мишка ужасно волновался и даже просил Стёпку его спрятать – боялся, что отец будет ругаться.

Но Алексей Андреевич вернулся совсем не злой, а грустный. И ни слова Мишке в тот вечер не сказал, всё о чём-то думал. А со следующей недели стал с Мишкой заниматься математикой – и Мишка здорово подтянулся. Так здорово, что больше не списывал.

Вопросы

1. Как ты думаешь, что почувствовал Стёпка, когда открыл тетрадь, чтобы тайно внести правки?

2. Почему, с твоей точки зрения, Стёпка не стал исправлять всю свою работу, а вычеркнул «что попало»?

3. Как бы ты поступил на месте Стёпки, если бы Мишка предложил тебе тайно внести правки?

4. Что, по-твоему, помогло Стёпке во всём признаться?

5. Если бы по этому рассказу снимали фильм и тебе предложили в нём сыграть, какую бы ты выбрал роль – Стёпки, Мишки, кого-то из родителей или Ольги Леонидовны? Объясни свой выбор.

Творческие задания

1. Одна из эмоций, которую испытывает Стёпка в рассказе, называется стыд.

Это чувство возникает, когда мы совершаем что-то, о чём обычно говорят, что это нехорошо, неприемлемо.

Оно похоже на чувство вины, но отличается от него тем, что обычно возникает, когда кто-то есть рядом – то есть у нашего неблаговидного поступка есть свидетели.

2. Попробуй нарисовать ниже два домика. В одном живёт стыд, а в другом – вина.

3. А теперь рассели в эти домики чувства из списка ниже (можно, например, провести стрелочки, от чувства к домику).

4. Какие из этих чувств ты порой испытываешь в ситуации, когда тебе стыдно, а какие – когда у тебя есть ощущение вины?

5. В какой домик какое чувство ты поселишь?

ДОСАДА

СТЕСНЕНИЕ

СМУЩЕНИЕ

БЕСПОКОЙСТВО

СТРАХ

СОЖАЛЕНИЕ

ЗЛОСТЬ

ТОСКА

ОТЧАЯНИЕ

РАСКАЯНИЕ

Шаг 5

Проявлять к ребёнку безусловную любовь

Обращение к родителям

Что такое безусловная любовь? Ответ кроется в самом составе слова. Это любовь без условий.

В психологии этот термин трактуется как полное и целостное принятие человека, которое не зависит от внешних ситуаций.

Ребёнок родился, дышит, живёт – и этого достаточно, чтобы его любить.

Не за оценки, рекорды, достижения, успех – а просто потому, что он есть.

Такое принятие со стороны родителей формирует в ребёнке уверенность в себе и доверие к миру в целом. Наполненный любовью, он ощущает свою ценность вне зависимости от происходящих событий – а значит, становится, с одной стороны, более стрессоустойчивым (потому что верит в свои силы), а с другой – менее подвержен агрессии и манипуляциям со стороны.

Проще говоря, человек, выросший в безусловной любви, во взрослой жизни с меньшей вероятностью позволит притеснять себя и оскорблять.

И наоборот: дети, не получившие безусловной любви, часто становятся жертвами психологического (а порой и физического) насилия, замыкаются в себе, имеют заниженную самооценку и проблемы с мотивацией.

При этом не стоит путать безусловную любовь со вседозволенностью. Проявлять безусловную любовь вовсе не значит баловать и принимать как данность любой каприз.

Но это значит верить в ребёнка не только в точке успеха, но и в кризисе.

И проявлять нежность, внимание, поддержку в зависимости от его потребностей, а не от показанных им результатов. Когда результаты ребёнка становятся для родителей важнее его личности, возникают риски психотравм и неврозов.

О том, как в сложной ситуации дети реагируют на родительскую критику вместо поддержки и к чему порой ведут резкие оценочные суждения, рассказ «Гол!».

Обращение к ребёнку

Если я спрошу тебя, как ты любишь маму или папу, ты наверняка ответишь: «Сильно!» А если я спрошу тебя, за что ты любишь маму или папу, ты, возможно, начнёшь перечислять что-нибудь вроде ежедневной заботы, помощи с уроками, совместных игр и т. д. Но перестал бы ты любить родителей, если бы всего этого не было? Например, если бы кто-то из них уехал на год в командировку или ты сам отправился учиться в другую страну? Конечно, нет. Потому что ты любишь их просто за то, что они есть – именно твои мама и папа.

И они любят тебя так же. Но не всегда могут это показать. По разным причинам… Может быть, они сильно устают на работе. Может быть, не привыкли выражать свои чувства (например, твоя бабушка никогда не обнимала маму, и мама с детства не привыкла обниматься). А может, им самим очень не хватает успеха – и тогда твой успех становится для них важен вдвойне. И они проявляют любовь, только если ты чего-то достигаешь. А если нет – могут и ругаться… Но не потому, что они тебя не любят. А потому, что им сложно принимать любые неудачи.

Если вдруг ты окажешься в такой ситуации, обязательно скажи родителям о своих чувствах, о том, как ты старался и что тебе тоже сейчас грустно. Но ни в коем случае не вини себя – ведь ещё не родился человек, который бы всегда только выигрывал! Мы совершаем ошибки в том или ином деле не потому, что мы плохие, а потому, что учимся.

Следующий рассказ – «Гол!» – о том, как важна поддержка близких в трудные минуты и что бывает, если победа становится важнее самой игры.

Гол!

Когда потеплело, ребята стали играть в футбол. Ставили переносные ворота и гоняли мяч до вечера. В Стёпкиной команде играли Павлик и Эрик с Эдиком, и называлась их команда «Степные волки» (название придумал Стёпка, и, по Люсиному твёрдому убеждению, со степью оно ничего общего не имело).

Вторую команду собрал Мишка. В ней были Гришка, Матвей и Светка. Они именовали себя «Спортак». Светку сначала брать не хотели – не потому, что девчонка, а из-за вредности (Мишка всё не мог забыть случай на качелях). Но ребята убедили его дать Светке шанс. И Светка свой шанс не упустила: в первом же матче забила пять голов, да так лихо, что теперь Мишка всерьёз опасался уступить ей звание капитана.

Судьёй выбрали Федю с пятого этажа – сам он в футбол не играл, но матчи по телевизору смотрел с упоением и в основах судейства разбирался.

За каждой игрой следили фанаты. Люся, Катюша, Анфиса Беленькая, а частенько и родители юных спортсменов собирались во дворе и активно болели: «Волки, вперёд!», «Светка, забивай!», «Стёпка, не зевай!», «Спортак» – чемпион!» и т. д.

А летом устроили чемпионат. Даже кубок раздобыли – дядя Коля Маношин, в прошлом футболист, одолжил.

На финальный матч собралось много зрителей. Мишкин папа, Алексей Андреевич, то и дело кричал: «Мишка, куда, куда ты смотришь?!», «Левее, Мишка, правее!», «Бежать надо, бежать, а не стоять, Светлана!» В «Спортаке» Мишка был вратарём, Светка – нападающей, а Гриша с Матвеем играли в защите.

У «Волков» на воротах стоял Павлик, полузащитниками были Эрик с Эдиком, а Стёпка шёл в атаку. Мама Люси и Стёпки тоже вовсю болела: «Стёпка, вперёд!», «„Степные волки” – сила!»

Борьба в финале разгорелась нешуточная. К концу первого тайма счёт был 5:4 в пользу «Волков», но «спортаковцы» и не думали сдаваться. Светкина макушка то и дело белела у ворот «Волков», мяч метался от Светки к Стёпке и обратно, Павлик прыгал то к левому углу ворот, то к правому… А Мишка так яростно командовал, что даже оставил ворота и двинулся к середине поля.

– Обходи его, Светка! Кому говорю, обходи! Ну что ты на одном месте топчешься, играть надо, играть! – вопил Мишка, брызгая слюной.

– Да играю я! – огрызнулась Светка, но стоило ей на секунду отвернуться, как Стёпка завладел мячом и повёл его к воротам противника.

«Пустые ворота! Что ж ты делаешь, Миша, что ж ты делаешь?!» – истошно орал Мишкин папа, пока Стёпка маневрировал между Гришей и Матвеем, а Светка на космической скорости неслась за Стёпкой. Стёпка же вплотную приблизился к воротам, занёс ногу и…

– Нечестно! Нечестно! – в отчаянии взвизгнул Мишка, но всё было честно, и мяч, ударившийся было о штангу, залетел в ворота.

– Гоооооооооол! – Мама Люси и Стёпки вскочила со скамейки и кинулась в объятия маме Павлика.

– Гоооооооооол! – захлопали в ладоши Люся и Анфиса.

– Молодчина, Стёпкаааа! – вопили «Волки», бросившись обниматься с капитаном.

– Ураааааа! – кричал в ответ Стёпка. – Ребята, так держать!

– Гол забил Стёпан Соломатин! Команды уходят на перерыв со счетом 6:4 в пользу «Степных волков», – объявил Федя и дунул в свисток.

А на трибунах разворачивалась драма.

Несчастного Мишку на все лады распекал отец.

– Ты о чём думал, когда по полю гулять пошёл, а?! Ну думать же надо, думать головой! Какой из тебя капитан, если ты головой не думаешь?

– Да думал я! Думал! Я только на минуту… – оправдывался Мишка, отирая локтем пот. – Я Светке хотел…

– Светке он хотел! Да не про Светку речь! – кипятился Алексей Андреевич. – Ты отца-то не позорь! Отец твой с пяти лет в футбол играет!

– Ну и играй сам тогда! – не сдержался Мишка, но тут же пожалел. Отец схватил его за руку и отвёл в сторону.

Катюша, глядя на них, глубоко вздохнула.

– Ох и не завидую я Мишке. Когда у папы такое лицо – пиши пропало…

– А что случилось-то? – удивилась бабушка Павлика, Клавдия Петровна. – Это ж просто игра! Дети мячик гоняют!

– Нууу… Папа к играм серьёзно относится. Не любит проигрывать…

– Да нуууу, – засмеялась Клавдия Петровна. – Всегда выигрывать можно только у слабого противника. А слабый противник – это скучно!

Алексей Андреевич тем временем что-то энергично объяснял Мишке, поминутно грозя пальцем и повторяя: «Соберись!»

– Мам… Может, мне к Мишке подойти? – спросил Стёпка с беспокойством. – По-моему, он расстроился… И папа его что-то ругается…

– Так ему и надо! – заявила Светка. – Если бы он не полез со своими указаниями, я бы мяч не упустила! В воротах надо было стоять, а не умничать!

– Это да, это да, – согласился Гришка. – Что ж это за вратарь, если он за воротами не следит…

– Ребята, каждый может ошибиться, – сказала мама Стёпки. – Как вы думаете, удастся вам выиграть, если вы станете Мишу ругать? Ему, наоборот, нужна поддержка…

Поддержка, судя по Мишкиному виду, ему бы точно не помешала.

Хмурый, с опущенными плечами, он брёл по полю, ни на кого не глядя.

– Похоже, папа его отчитал как следует… – заметил Матвей. – Ребята, давайте Мишку подбодрим?

– И не подумаю! – сказала Светка и на всякий случай вздёрнула нос повыше. – Нечего было умничать!

– А я бы подбодрил! – настаивал Матвей. – Он же капитан! Мы – одна команда!

Но осуществить свои благие намерения Матвей не успел.

Федя дунул в свисток, объявляя начало второго тайма.

Первые минут двадцать «спортаковцы» боролись. Светка, как бешеная белка, мощными скачками пересекала поле, то и дело отнимая у Стёпки мяч. От двух – как минимум! – голов её авторства «Волков» спасли только Павликовы длиннющие ручищи: оба мяча он взял там, куда другой вратарь ни за что б не дотянулся. Один раз Гришка передал блестящий пас, и Светка бы точно забила гол, не поскользнись она на ровном месте. А в другой раз отлично сыграл Матвей, подведя мяч к самым воротам «Волков», но в последний момент атаку отбил Стёпка.

И только Мишка…

Мишка был угрюм и неповоротлив.

На седьмой минуте он пропустил первый гол, на тринадцатой – второй и после окончательно сник. За три минуты до конца матча «Волки» забили два гола подряд.

«Играй! Играй!!! Ну, что ты стоишь?!» – надрывался Алексей Андреевич, но Мишка оставался безучастен.

А когда матч кончился, загадочным образом исчез.

Алексей Андреевич, впрочем, исчез ещё раньше. Как только Стёпка забил последний гол, он махнул рукой и пошёл домой.

– Ну и где наш супер-пупер-капитан?! – гневно вопрошала Светка, вперив руки в боки. – Смылся от позора?! А нам, значит, расхлёбывать?!

– Да, нехорошо-нехорошо… – согласился Гришка. – Играли же вместе, вместе надо и проигрывать…

– Сейчас найду его и всё ему выскажу! – заявила Светка. – Что никакой он не капитан, а ноль без палочки!

Но сколько Светка ни бегала по двору, всё зря.

Мишки нигде не было.

Искали его и Стёпка с Люсей, и Катюша, а Матвей даже проехался в соседний двор на велосипеде.

Мишка как сквозь землю провалился.

В конце концов ребята разошлись. Спустились сумерки, подул прохладный ветерок. Зажглись фонари, и зажелтели окна в доме. И лишь когда двор совсем опустел, Мишка выбрался с тайной базы и уселся на скамейке.

Он сидел, обхватив колени, и смотрел на звёзды.

По голым рукам и ногам бежали от вечерней прохлады мурашки, саднила натёртая нога, ужасно хотелось есть.

Но ни за какие коврижки не пошёл бы Мишка сейчас домой.

Туда, где его снова стали бы ругать.

Лучше замёрзнуть или умереть от голода, чем снова слушать, какой он безрукий, невнимательный, медлительный и неспортивный…

Ясное дело, отец его не любит. Отцу нужен только сын-победитель. А сын-проигравший – позор и всё такое… От такого сына одни проблемы…

И Элла с ним заодно, от Эллы вообще ничего хорошего не жди.

А мама в командировке… Как всегда! Никогда её нет рядом! Приедет – и опять уедет…

Лучше бы и отец был в командировке! Можно было б хоть домой пойти… Есть охота…

Так думал Мишка, пока кто-то не прервал цепь его печальных мыслей.

– Можно? – спросила Стёпкина мама и тихонько присела на краешек скамейки.

– Можно… – прошептал Мишка запоздало.

Минуты три они сидели в тишине. А потом Стёпкина мама сказала:

– Ужасно обидно, когда стараешься, а тебя ругают.

Мишка посмотрел на Стёпкину маму с недоверием.

– От этого порой чувствуешь себя неудачником, – продолжала мама Стёпки. – И хочется одного: всё бросить и больше не пытаться.

– Да уж, – буркнул Мишка, гадая про себя, как это Стёпкина мама прочитала его мысли.

– Вот я, например, играла в детстве на фортепьяно. И однажды выступала на семейном рождественском концерте. Народу было полным-полно: всякие бабушки, тётушки, братья, сёстры… Я готовилась месяца три, но всё равно ужасно волновалась. Вещь была сложная, и на публике я раньше её не играла… И от этого волнения кое-что забыла. Перепутала… Но быстро исправилась и конец доиграла неплохо. Многие меня хвалили. Но один гость…

– Что?..

– …он меня раскритиковал. Сказал, что я плохо подготовилась. Что надо было больше репетировать…

– А что вы безрукая, не сказал? – уточнил Мишка.

Стёпкина мама улыбнулась.

– Нет, не сказал. Но сказал, что с таким подходом серьёзным музыкантом мне не стать. И знаешь что?

– Что?..

– С тех пор я забросила музыку. Сколько меня ни уговаривали, я больше не играла. Мне было так обидно от слов того человека, что сначала я не играла ему назло. А потом и сама поверила, что музыка – это не моё…

У Мишки раздулись ноздри и на скамейку капнула слеза.

– Вот и футбол не моё. – Мишка шмыгнул носом и тут же отёр его локтём. – Ни за что больше не буду играть.

– Понимаю, – тихонько сказала мама Стёпки. – Тебе тоже сейчас обидно. Наверное, тебе хотелось папиной поддержки после первого тайма. Хотелось, чтобы он разделил твою досаду, подбодрил. А он…

– А он на меня наорал!

– Да… Он не смог справиться с собственной досадой и волнением.

– А ему-то что было волноваться? Не он же играл!

– Мы, родители, не всегда можем отделить неудачи детей от своих собственных… Ведь это мы вас воспитываем, мы вас многому учим…

– Вот-вот! Дети-неудачники родителям не нужны! – Мишка отковырял кусок старой краски со скамейки и зашвырнул его подальше.

– Нет, – мягко возразила мама Стёпки. – Я имела в виду, что каждый родитель по-разному пытается помочь своему ребёнку на пути к успеху… Кто-то – поддержкой, а кто-то – критикой… Но критика эта не со зла. А оттого, что родитель сам переживает.

– Ну мой-то за меня ни капельки не переживает! Ему вообще на меня плевать!

– Если честно, я здесь как раз потому, что он очень за тебя волнуется, – сказала Стёпкина мама, осторожно пожав Мишке руку. – Когда ты не пришёл домой после матча, он позвонил твоей маме, а она позвонила мне. Мы с ней долго говорили, а потом она перезвонила твоему папе и долго говорила с ним… А потом охранники посмотрели запись на камерах и сказали, что из двора ты не выходил. Тогда мы с твоим папой стали расспрашивать Стёпку, где ты мог так спрятаться во дворе, и Стёпка вспомнил про какую-то базу. Но пока он вспоминал, ты уже и сам выбрался, и мы увидели тебя в окно.

– Понятно… – Мишка поднял на Стёпкину маму тревожные глаза. – И что он? Папа в смысле… Он не собирается меня ругать?

– Нет, ему жаль, что он так погорячился.

– Правда?..

– Честное слово. Он понял, что был не прав.

– А почему он сам за мной не пришёл?

– Он пришёл. – Стёпкина мама указала рукой в сторону подъезда. – Вон он стоит и, кажется, замёрз.

Отцовская фигура вдруг показалась Мишке меньше, чем обычно. Отец переминался с ноги на ногу, то прятал, то вытаскивал руки из карманов, и лицо его в кружке фонарного света казалось встревоженным.

В горле у Мишки защипало. Он сорвался со скамейки и бросился к подъезду.

– Папа! – закричал Мишка и прижался к отцовскому животу. Живот был тёплый и пах папой.

– Пойдём, дома поговорим, – сказал отец и легонько подтолкнул Мишку к двери.

Мишка хотел было что-то сказать, но передумал и засеменил к лифту.

А Стёпкина мама ещё долго сидела на скамейке и смотрела на звёзды.

Вопросы

1. Как ты думаешь, почему Мишка убежал и спрятался после матча?

2. Что он, по-твоему, чувствовал и что бы на его месте чувствовал ты?

3. Как бы ты посоветовал Мишкиному папе себя вести, чтобы Мишкина команда выиграла, а не проиграла?

4. Случается ли тебе проигрывать? Что помогает тебе сохранять веру в себя?

Творческие задания

1. Попробуй разгадать ребус ниже.

Здесь зашифровано слово, которое обозначает Мишкино чувство, когда папа стал его критиковать.

Первая буква – НЕ согласная.

Вторая буква та же, с которой начинается слово «Билет».

Третья буква в этом слове – 10-я по счёту в алфавите.

А если сложить вместе четвёртую и пятую буквы, то получится утвердительный ответ.

Ну, что у тебя вышло?

2. А попробуй написать Мишке письмо поддержки. Как бы ты приободрил его после неудачи?

Шаг 6

Учить ребёнка не зависеть от мнения других

Обращение к родителям

Все мы знаем, что зависимость от сигарет, алкоголя или ещё чего похуже – это плохо, вредно, опасно. Но спросите любого взрослого про зависимость от мнения окружающих – и он задумается, плохо это или хорошо.

С одной стороны, хорошо – ведь похвала, признание, а порой и, наоборот, конструктивная критика помогают нам двигаться вперёд.

А с другой – плохо, ибо в погоне за «общепризнанным» успехом или чьим-то одобрением мы порой безнадёжно отдаляемся от своих истинных желаний. А то и вовсе приносим себя в жертву другим.

Как же быть?

Находить опору внутри себя. Прислушиваться к мнению важных для нас людей, но окончательные решения принимать, слушая своё «я», а не глас толпы.

Почему важно научить этому и ребёнка?

Потому что осознанность выбора – важный защитный механизм по жизни.

Опираться на своё «я», а не на «я» других – значит опираться на свои вкусы и ценности, свои желания и возможности, понимать, что для тебя хорошо, а что плохо, что тебе по силам, а что нет.

Человек, наученный этому с детства, лучше знает себя, у него выше самооценка. Им труднее манипулировать, он легче отражает провокации.

Такой человек не станет курить или пить алкоголь от страха прослыть «некрутым», потому что его ценности (здоровье, например) для него важнее мнения толпы. У него выше потенциал защиты от буллинга, дурных компаний, ранних сексуальных связей и токсичных отношений в целом. Для него важнее БЫТЬ, а не КАЗАТЬСЯ.

В рассказе «Тарзанка» Люсина мама учит дочь уважать свои истинные чувства и не жертвовать ими в угоду толпе, учит выбирать себя, а не свой образ в глазах других.

Обращение к ребёнку

Представь, что какой-нибудь мальчик или девочка подначивают тебя сделать что-то, чего ты боишься. Ну, например, спрыгнуть с высоты или глубоко нырнуть. А может, подраться или пойти в какое-то запретное место вроде лесной чащи. Ты сомневаешься, колеблешься – и тогда твой собеседник начинает дразниться, мол, ты трусишка или слабак.

Чаще всего, когда нас дразнят, мы испытываем много эмоций сразу. И обиду, и возмущение, и злость. А злость порой запускает в нас, как в компьютерах, программу «делай!». И вот ты уже готов нырять или идти в лес, хотя совсем этого не хочешь и понимаешь, что это может быть опасно. Получается, другой человек может тобой управлять через свою дразнилку. Он будто бы нажимает на кнопку, а ты, как компьютер, выполняешь команду.

Что же это за кнопка?

Она называется «чужое мнение». Ты делаешь что-то, к чему тебя подначивают, чтобы о тебе «хорошо» подумали – что ты смелый, сильный и т. д.

Но настоящая сила и смелость вовсе не в том, чтобы исполнять чужую волю.

А наоборот, в том, чтобы включить свое мнение и поступить так, как хочешь, можешь и считаешь нужным ты сам, а не твой дразнилка.

Почитай, как это получилось у Люси в рассказе «Тарзанка».

Тарзанка

Летом во дворе появилась тарзанка. Кто и как привязал её к старому дубу, так и осталось тайной, но с июня и до самых холодов тарзанка честно служила молодому поколению.

А в ноябре тарзанку сгрыз Гомер – ротвейлер Анфисы Беленькой.

Он давно точил на неё зуб. Чтобы прокатиться, Анфиса каждый раз привязывала пса к забору. Иначе он как бешеный бросался к тарзанке и с гневным лаем хватал хозяйку за ноги. «Это он за тебя беспокоится!» – уверял Анфису Стёпка.

В первый день у тарзанки собралось человек пятнадцать.

– Я первый! – кричал Мишка, хватаясь за верёвку.

– Нет, я! – кричал Стёпка, хватаясь за Мишку.

– Дайте мне, я старше! – кричал Павлик, хватаясь за них обоих.

Но первой оказалась Светка.

Растолкав мальчишек острыми локтями, она с ловкостью обезьяны взобралась на тарзанку, схватилась за верёвку и скомандовала:

– Качайте!

Летала Светка здорово – через весь двор.

У Люси при взгляде на Светку захватывало дух. Казалось, ещё секунда – и Светка влетит прямо в беседку, или в сосну, или просто плюхнется с высоты на асфальт.

Но Светка ни во что не врезалась и никуда не плюхалась, а только визжала и улюлюкала.

После Светки прокатились все ребята. Мишка выписывал кренделя ногами, Стёпка держался одной рукой, Павлик пытался спрыгнуть с тарзанки на крышу беседки, правда, безуспешно. А Катюша и Анфиса Беленькая закидывали ногу на ногу, как гимнастки, за что были высмеяны и Светкой, и мальчишками.

Наконец очередь дошла до Люси.

– Давай, Люсьен! – сказал Мишка, похлопав Люсю по плечу.

– Люська, ты одна осталась! Давай! – поддержали девочки.

– Подсадить? – предложил, как всегда галантный, Павлик.

Но Люсе кататься не хотелось. Она и на качелях-то кататься не любила. А тут такая высота…

– Да нет, спасибо, – сказала Люся тихо. – Я, пожалуй, не буду.

– Ага! Испугалась! – рассмеялась Светка. – Трусишка зайка серенький! Сдрейфила-сдрейфила!

Люся нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Ничего я не испугалась! Просто не хочу!

– «Прооосто не хоооочуу!» – передразнила её Светка. – Не «не хочу», а боишься! Так и скажи!

– Светка, что ты пристаёшь? – заступился Стёпка. – Не хочет человек и не надо!

– А пусть она признается, что трусит!

– Ничего я не трушу! – сказала Люся и пошла к тарзанке.

– Так, посмотрим-посмотрим! – Светка протиснулась вперёд, оттеснив мальчишек.

– Люсь, да ладно тебе… – Стёпка коснулся Люсиной руки. – Если не хочешь…

– Помоги мне сесть! – буркнула Люся, схватившись за верёвку.

По спине у Люси бежали мурашки, а в горле набух ком. Это было уже не волнение и даже не беспокойство, а самый настоящий страх. Но показать его Светке? Ни за что!

Стёпка подсадил сестру и тихонько раскачал.

– Нууу, так каждый дурак может! – не унималась Светка.

– Раскачай сильнее! – тихо попросила Люся.

Стёпка ещё раз легонько подтолкнул тарзанку.

– Давай-ка я! – сказала Светка и двинулась к Люсе. Но Стёпка ловко оттеснил её плечом.

– Ну уж нет! И вообще, хватит! Люся, не хочешь кататься – слезай!

Не успел Стёпка это сказать, как Люся, потеряв равновесие, не слезла, а свалилась с тарзанки прямо на асфальт. Из разбитой коленки потекла кровь…

Люсе было и больно, и обидно. Хотелось от всех спрятаться и всласть пореветь. Всё из-за этой Светки… И зачем только она её послушала?

Ребята бросились Люсе помогать.

– Люся, очень больно? – спросила Анфиса Беленькая и протянула влажную салфетку.

– Давай водичкой польём! – предложил Павлик.

– Надо продезинфицировать! Берём Люсю и несём на лавочку! – скомандовал Мишка.

И только Светка стояла в сторонке.

– Ой, подумаешь, коленку разбила, – закатила она глаза. – Да я с велика так падала, что меня в травмпункт возили и ничего, жива-здорова.

Но Светку уже никто не слушал. Стёпка осмотрел Люсину коленку и постановил идти домой.

– Тут салфетками не обойдёшься. Надо зелёнкой обрабатывать.

А дома были мама с бабушкой.

Бабушка как увидела Люсину коленку, всплеснула руками и заохала:

– Люсенька! Это что ж такое? Где ж ты так упала?

– С тарзанки… – пробормотала Люся.

Плакать ей уже не хотелось, а хотелось скорее промыть коленку, спрятаться в комнате и ни с кем не разговаривать.

– Это всё Светка! – сказал Стёпка, открывая аптечку. – Стала Люську дразнить, мол, она трусливая, боится на тарзанке кататься! Ну, Люська и полезла, чтобы та отстала…

– Ну и правильно! – подбоченилась бабушка. – Нечего этой Светке спуску давать! Пусть не думает, что нашу Люсю можно запугать!

– Давайте всё обсудим позже, – мягко сказала мама, перевязывая бинтом Люсину коленку. – Анна Николавна, будьте так любезны, заварите чаю, если вас не затруднит. А ты, Стёпочка, помоги бабушке накрыть на стол.

Стёпка с бабушкой ушли на кухню, а мама помогла Люсе дойти до комнаты. Кровоточить коленка перестала, но ходить было больновато…

– Ты моя хорошая, – сказала мама, погладив Люсю по руке. – Ты же совсем не любишь такие развлечения… Наверное, ты очень волновалась, когда садилась на тарзанку…

– Очень! – Люся прижалась щекой к маминой щеке. – Я… Я совсем не хотела кататься! Но эта Светка… Она… Она при всех стала меня дразнить!

– И тебе было обидно…

– Да! Она так это говорила, как будто она лучше, чем я! А я… Я как будто хуже! Хуже всех, потому что все катаются, а я боюсь…

– А тебе не хотелось быть хуже других…

– Да…

Люся вспомнила своё падение и шмыгнула носом. В горле опять набух ком.

– Как я тебя понимаю, – сказала мама и обняла Люсю покрепче. – Со мной тоже такое случалось и не раз. Пока я не узнала секрет…

– Какой секрет? – Люся подняла глаза на маму.

Мама хитро улыбнулась:

– Секрет под названием «А нам всё равно».

Люся тут же вспомнила песню про зайцев из фильма «Бриллиантовая рука», который она смотрела вместе с бабушкой.

– Секрет прост, – продолжала мама. – Чем больше ты переживаешь, что о тебе подумают другие, тем легче им тебя обидеть.

– Это как?..

– А вот так: тебе хотелось, чтобы Светка и все остальные ребята считали тебя смелой и отчаянной. Поэтому ты отреагировала на Светкины дразнилки и полезла на тарзанку.

– Ну да… – согласилась Люся.

– Но на самом деле ты не смелая и отчаянная, а робкая и рассудительная и кататься на тарзанке не любишь.

– Не люблю…

Люся задумалась. И вправду, зачем она полезла на тарзанку?..

– А как бы ты поступила? – спросила она у мамы.

– Когда я узнала секрет, я стала отвечать дразнилкам вроде Светки так: «Я не хочу – допустим – кататься на тарзанке».

– А если бы тебя обозвали трусишкой?

– Тогда я бы ответила: «Это мое решение». Настоящий друг не станет дразнить.

Люся снова задумалась.

– Чем острее ты реагируешь – кричишь, обзываешься в ответ, плачешь, – тем больше радуется твой обидчик, – сказала мама. – Ему только этого и надо. А когда ты обозначаешь своё мнение и перестаёшь реагировать, обидчику становится скучно.

– То есть, если бы я сказала: «Это моё решение», Светка бы отстала?

– А ты попробуй завтра и посмотри, – предложила мама.

На следующий день народу у тарзанки прибавилось. Пришли ребята из соседнего двора, чьи-то приятели, старшие братья…

– О! А вот и наша пострадавшая! – крикнула Светка, увидев Люсю. – Ну что, жить будешь?

– Жить и не тужить, – ответила Люся и улыбнулась, хотя коленки при виде Светки подкосились.

– Ну тогда ждём-с. – Светка усмехнулась и показала рукой в сторону тарзанки. – Покажи нам мастер-класс! Я вот на крышу беседки спрыгнула. Слабо?

Люся почувствовала, как в горле набухает большой шар. Ладони вспотели, а спине, наоборот, стало холодно.

– Ну так что? Опять сдрейфила? – На Светкин голос обернулись незнакомые ребята.

– Девочка, ты что, немая? – спросил один, и вся компания загоготала.

– Эй! Это моя сестра! – Стёпка сжал кулаки и двинулся на чужаков. – Нечего над ней смеяться!

– Да! Вы вообще кто такие? Это наша тарзанка! – вступил Мишка, сделав грозное лицо.

– Не надо, ребята, – миролюбиво сказала Люся. – Я сама…

Люся сглотнула ком, глубоко вздохнула и сказала:

– Я не буду кататься, Света. Мне не нравится тарзанка.

Светка слегка опешила, но быстро пришла в себя.

– А что тебе нравится? Только в куколки играть?

– Да, ты знаешь, я люблю куклы. А тарзанку не люблю.

– Боишься – так и скажи! Трусики-трусики-трусишка!

– Светка, а ну не обзывайся! – вступился Стёпка, но Люся коснулась его плеча.

– Стёпа, пусть. Я кататься не хочу и не буду. А что Света думает, мне всё равно.

На несколько секунд Светка растерялась.

Растерялись и Стёпка с Мишкой. Все молча смотрели на Люсю. Мальчишки – с недоумением, Светка – исподлобья.

А Люсе вдруг стало легко и весело.

«А нам всё равно! А нам всё равно!» – спела она про себя и улыбнулась.

– Не «не хочешь», а сдрейфила! – снова взялась за своё Светка, но Люся уже не слушала.

– Девочки, кто со мной на самокатах? – крикнула она Томе и Катюше.

– Я хочу на тарзанке… – ответила Катюша.

– А я на самокате! – обрадовалась Тома. – Надоела уже эта тарзанка, пусть мальчишки на ней катаются.

– Тогда и я с вами! – передумала Катюша.

Через полчаса «натарзанились» и Стёпка с Мишей, и Анфиса. Все взяли самокаты и устроили гонки на другой стороне двора. Незнакомые ребята разошлись, и Светка осталась на тарзанке одна. Прокатилась пару раз и пошла домой. Отчего-то задумчивая и немного грустная.

Вопросы

1. Как ты думаешь, зачем Светка дразнила Люсю?

2. Что, по-твоему, изменило отношение Люси к Светке и помогло ей на следующий день отказаться от катания?

3. Стал бы ты на месте Люси кататься на тарзанке против своего желания?

4. Почему, с твоей точки зрения, Светка ушла домой грустная?

Творческие задания

1. А давай вместе придумаем твою персональную кнопку включения своего мнения – вместо чужого.

Выбери из каждого столбика ниже свой вариант дизайна кнопки.

ПО ФОРМЕ ТВОЯ КНОПКА БУДЕТ…

А) круглая;

Б) квадратная;

В) треугольная.

А ЦВЕТ У НЕЁ БУДЕТ…

А) зелёный;

Б) жёлтый;

В) оранжевый.

И ТЫ НАПИШЕШЬ НА НЕЙ…

А) «Я решаю сам!».

Б) «Моё мнение».

В) «Моё «я».

…А теперь нарисуй, что получилось!

И в следующий раз, когда кто-нибудь станет тебя подначивать, вспомни, как выглядит твоя кнопка, и мысленно её включи.

Шаг 7

Помогать детям НЕ врать

Обращение к родителям

Мы, взрослые, хорошо знаем – все тайное становится явным. Чаще всего разоблачение – лишь вопрос времени… Это понимание возможных последствий вкупе с жизненным опытом часто удерживают нас от большой и маленькой лжи (хотя в первую очередь за этот выбор отвечают наши нравственные качества).

Но дети до определённого возраста не мыслят перспективами. По мнению нейрофизиологов, адекватное представление о том, что такое «время», формируется только к 17–18 годам. Именно в этом возрасте происходит окончательное становление тех частей мозга, которые отвечают за временны́е понятия.

А вот что за плохим поступком следует наказание, дети усваивают довольно рано… И врут в большинстве случаев от страха. Не хотят быть наказанными или «разочаровать» родителя, которого боготворят (да-да, даже для самых непослушных детей родитель – это модель мира).

Поэтому поймав ребёнка на вранье, очень важно не спешить с «возмездием». А разобраться в истинных причинах этой лжи. Почему он соврал? Чего боялся? Что хотел получить в результате обмана?

И тем более нельзя наказывать ребёнка, который САМ признался во вранье. Даже для взрослого любое признание требует определённой смелости. А для ребёнка тем более. Обесценивая его душевный труд, мы закладываем в человеке мысль, что честность наказуема. И лучше уж врать «до последнего»…

В рассказе «Картина маслом» тема вранья раскрыта сразу с нескольких сторон. Это история и о том, что бывает, если врать, и о чувствах тех, кто становится невольным «соучастником» обмана, и о реакции на детский обман со стороны взрослого – правильная или нет, решать вам.

Обращение к ребёнку

Наверняка ты уже читал рассказы про то, как нехорошо обманывать. В таких историях обычно всё тайное становится явным, а тот, кто соврал, мучается от стыда.

В нашей следующей истории «Картина маслом» всё чуть-чуть иначе.

Мучается не столько герой, вернее героиня, которая всех обманула, сколько свидетельница и невольная «соучастница» её обмана.

Возможно, и тебе приходилось бывать в такой ситуации – когда ты сам не врал, но точно знаешь, кто говорит неправду. Как тут поступить? Промолчать? Разоблачить и пристыдить обманщика? Или поговорить с ним наедине?..

На самом деле единого ответа нет. Всё зависит от конкретных людей и обстоятельств. Но чего точно не стоит делать – так это носить переживания в себе и мучиться. Почитай, как в рассказе «Картина маслом» справляется с такой проблемой Люся, – и сделай свои выводы о том, чем чревато вранье.

Картина маслом

В последний день летних каникул все собрались в беседке и стали обсуждать, кто чему научился.

– Я в Крым ездил, на море! Там отель был с бассейном, а в бассейне трамплин. И я научился нырять! – рассказывал Павлик. – Плавать я давно умею, а нырять всё боялся… Вернее, бомбочкой нырял. А вот красиво не умел. И вот научился!

– А я ездила в лагерь, тоже на море, – поделилась Анфиса Беленькая. – И каждый день ходила в шахматный кружок. Так что теперь даже тебя, Стёпка, обыграю!

– Ну, попробуй, – улыбнулся Стёпка. – Я, кстати, тоже в лагере был, в английском. Мы там играли в разные игры…

– И все только на английском? – уточнила Катюша.

– Ага, – ответил Стёпка. – Я теперь даже фильмы без перевода смотрю. А вы чему с Мишкой научились?

– Я научилась бабушкину шарлотку печь! – похвасталась Катюша.

– А я – рыбачить! Мы у маминых родителей были, на даче, и меня дед брал с собой на речку, – сказал Мишка. – А ты, Люсьен, тоже в лагере была?

– Нет, я не была, зато я научилась вязать, – ответила Люся. – Смотрите, это я сама связала…

И Люся показала ребятам повязку на волосы – розовую, в белую полоску.

– Очень красиво! – похвалила Анфиса. – А давайте я шахматы вынесу, и мы со Стёпкой сыграем?

– А я всех шарлоткой угощу! Как раз утром испекла! – предложила Катюша.

Девочки вскочили со скамейки, но Мишка их остановил.

– Подождите, Светка же ещё ничего не рассказала, – сказал Мишка и выжидательно посмотрел на Светку.

Но Светка молча сидела на скамейке и болтала ногами в стареньких кроссовках.

– Света, а ты где была? – поинтересовался Павлик.

Но Светка снова не ответила.

– Ты никуда не ездила? – спросила Анфиса.

Опять тишина.

– Наверное, Света провела каникулы здесь, – предположила Люся. – Но чтобы чему-то научиться, и не обязательно куда-то ехать. Наверняка и здесь было что-то интересное…

– Да ничего интересного здесь не было! – огрызнулась Светка. – Все разъехались, скукотища была смертная!

Ребята растерянно молчали. Один Мишка, который Светку давно недолюбливал, сказал:

– Ну то есть ты ничему не научилась?

Светка покраснела, а это не сулило Мишке ничего хорошего.

– Научилась!

– Тогда скажи чему?

– Тому!

– Чему «тому»?

– Чему надо, тому и научилась!

– Ну так скажи чему?

– Не твоё дело!

– Значит, ничему?

– Говорю же, научилась!

– Так скажи, в чём проблема?

Светка вскочила со скамейки и крикнула Мишке прямо в лицо:

– Рисовать!

Мишка только усмехнулся.

– Ну, рисовать мы все умеем!

Тут Люся, которой совсем не нравилось, как вёл себя Мишка, сказала:

– Миша, ну хватит…

– Дааа? Ты умеешь рисовать? Писать картины маслом умеешь? – пошла в атаку Светка.

– Маслом не умею, – признал Мишка. – А ты что, маслом пишешь?

– Да! Маслом!

– Прямо как художница? – уточнила Катюша.

– Да! Настоящие картины, а не как у вас – каляки-маляки!

– И кто тебя научил? – спросил Мишка.

– Тётя научила! Она в художественной школе работает!

– А что же ты сразу не сказала? – удивился Павлик. – Это ж такое достижение! А ты молчала…

– Да уж, скромничать не в твоём стиле, – снова включился Мишка. – Врёшь, наверное…

– Сам ты врёшь! – окончательно разозлилась Светка. – И вообще, вы меня достали, я домой!

Светка развернулась и пошла к подъезду. На плечах болтался её грязный рюкзачок.

Люся помнила и про тарзанку, и про качели, и про другие Светкины вредности и всё равно сочувствовала ей. Зря Мишка это затеял…

– А если не врёшь, покажи! – крикнул Мишка ей в след. – Выноси картину!

– А вот и вынесу! – не оборачиваясь, прокричала Светка и скрылась в подъезде.

Не прошло и десяти минут, как она и вправду спустилась с картиной.

На картине были изображены ирисы – яркие фиолетовые цветы с жёлтыми капельками. Ирисы стояли в прозрачной вазе с водой. И ваза, и вода, и каждый цветочный стебелёк были так подробно, так точно выписаны, что ребята не могли отвести от картины глаз.

– Вот это да! – восхитился Павлик.

– Красота! – согласилась Анфиса.

– Здорово, Света! – подхватила Люся.

«Вот бы мне так научиться!» – подумала Люся, которая очень любила рисовать.

Стёпка с Катюшей тоже высказали одобрение, и только Мишка хмыкнул:

– Ладно, неплохо.

Вскоре стемнело, и все разошлись.

А на следующий день мама сказала Люсе:

– Люся, я вчера встретила в лифте Светину тетю, Аллу Андреевну. Она работает в художественной школе в нашем районе. Мы с тобой давно туда собирались на разведку. Алла Андреевна готова нас принять, сходим завтра?

Люся вспомнила Светкины ирисы и радостно подпрыгнула.

– Конечно, сходим! Алла Андреевна Свету научила рисовать! Она нам показывала свою картину! С ирисами! Я тоже так хочу!

В школе было светло и просторно, а на стенах повсюду висели работы учеников: картины маслом, карандашные наброски, акварели…

Мама осталась ждать в коридоре, а Люся прошла в отдельный кабинет, где её ждала Алла Андреевна.

И первым, что увидела Люся, зайдя, оказались… Светкины ирисы! Картина стояла у стены рядом со столом Аллы Андреевны.

– Здравствуй, Люся! Проходи, пожалуйста, садись, – сказала учительница и улыбнулась.

«А тётя у Светки добрая, добрее, чем мама…» – подумала Люся.

Алла Андреевна посмотрела Люсины рисунки, а потом попросила её нарисовать что-нибудь прямо сейчас.

– Даже не знаю… – застеснялась Люся. – Я немного волнуюсь… Ну ладно!

И Люся нарисовала букет ирисов.

– Очень красиво! – похвалила Алла Андреевна.

– Спасибо! Но, конечно, не так красиво, как у Светы…

– Как у кого? – переспросила Алла Андреевна, подняв бровь.

– Ну как у Светы, – повторила Люся. – Вот те ирисы, у вас за спиной, это же Света рисовала. Очень красивые!

Алла Андреевна повернулась в сторону картины.

– Ты имеешь в виду эту работу?

– Да! Они как настоящие!

– Да, очень удачная работа, я готовлю её для выставки. Это написал мой лучший ученик, Коля Захаров.

– Но ведь…

Люся растерялась. Значит, картина не Светкина? Но как же тогда она попала к Светке? А может, Светка написала точно такую же?..

Алла Андреевна заметила Люсино смущение:

– А почему ты вдруг решила, что картина Светина? Светочка ведь совсем не любит рисовать… Сколько я ей ни предлагала, она ни в какую…

– Понятно… – выдавила Люся, окончательно смутившись. В голове всё смешалось… Скорее бы домой!

Но Алла Андреевна заинтересовалась Люсиной версией об авторстве картины:

– И всё-таки, почему ты решила, что картина Светина?

Люся собралась с духом. Врать нельзя. От вранья будет только хуже.

– Потому что Света так сказала.

– В смысле? Она показывала тебе эту картину? – Алла Андреевна очень удивилась.

– Да… Света выносила картину вчера во двор, – сказала Люся и опустила глаза. Выдавать Светку было неприятно, но ещё хуже было бы соврать.

– Во двор?.. Ничего не понимаю…

Алла Андреевна сняла очки и протерла глаза.

– Дело в том, что…

«Ах, как же ей всё объяснить? – подумала Люся с отчаянием. – Как сказать, что Светка не со зла… Вернее, не специально… То есть из-за Мишки…»

– Дело в том, что… – повторила Люся, но Алла Андреевна её остановила.

– Подожди-подожди, я, кажется, начинаю понимать… Я вчера была у Светочки в гостях… Зашла после работы… И как раз взяла с собой несколько картин дома рассмотреть…

– Алла Андреевна! Только вы Свету не ругайте! Её Миша дразнил…

Но Алла Андреевна уже встала из-за стола и снова улыбнулась Люсе.

– Ничего, Люся, не переживай, мы разберёмся. Всякое бывает. А тебя я жду завтра на занятии.

Домой Люся возвращалась сама не своя.

Как сказать Светке, что она всё знает? Или она не должна об этом говорить? А с ребятами как быть? Получается, если молчать – значит прикрывать враньё? Или это не её, Люсино, дело?

К вечеру Люся так измучилась, что не выдержала и всё рассказала Стёпке.

– Дааа, ситуация… – сказал Стёпка и почесал в затылке.

– Как же мне поступить? Пойти к Светке и сказать, что я всё знаю?

– Так она тебя и послушает. Только гадостей наговорит.

– Ну почему гадостей…

– Потому что никто не любит глупо выглядеть! А Светка – тем более!

– Что же делать…

Стёпка ещё подумал и предложил:

– Знаешь, ты подожди. Ну, скажем, до завтра. Мне иногда помогает – ничего не делать и просто наблюдать. Может, завтра всё изменится.

Стёпкин совет пришёлся кстати – всё равно сегодня было уже поздно гулять.

А на следующий день всё и вправду изменилось.

Первым, кого Люся увидела в художественной школе, была… Светка!

– Света! Ты тоже здесь?

– Как видишь, – буркнула Светка и уткнулась в альбом.

Люся села рядом и разложила свои вещи. Светка что-то сосредоточенно чертила.

Тогда Люся решилась:

– Я всё знаю, Света. Что картина не твоя.

– И я знаю, что ты всё знаешь, – проворчала Светка, не оборачиваясь.

«Что же дальше говорить?» – подумала взволнованная Люся. И тут ей вспомнились мамины слова: «Когда не знаешь, что сказать, говори, что чувствуешь».

– Если честно, я не знаю, что дальше делать, – сказала Люся, и ей сразу стало легче. – Мне и тебя выдавать неприятно, и ребят обманывать не хочется.

Тут Светка перестала прятаться в альбоме:

– А тебе и не надо их обманывать! Я через месяц смогу такую же картину написать! Ну, может, и не такую, но… Короче, тётя всё маме передала, а мама мне так сказала: либо признавайся, что насочиняла, либо иди и вправду учись рисовать!

– И ты пошла!

– Ну да…

Светка покраснела и добавила:

– Я, конечно, зря наврала… Сама не знаю зачем…

– А я знаю! Тебе было обидно, когда Мишка задирался…

– Да! Он меня вечно задирает! Ну и потом… Вы все куда-то ездили, а я – никуда… И ничему я летом не научилась! Только без дела слоняться во дворе… А это я и так умею.

Светка шмыгнула носом и откинула прядь с лица. Волосы у Светки были спутанные и не очень чистые. Да и по лицу было понятно, чем она занималась весь день: на щеке – точки от фломастера, в уголках рта – крошки, под носом – цветочная пыльца… И ногти! Ох, при виде Светкиных крошечных, до крови обгрызенных ногтей у Люси всегда щипало в носу.

И сейчас тоже защипало.

– Света, у тебя всё обязательно получится! Вот увидишь, ты научишься рисовать картины ещё лучше, чем те ирисы!

– Правда? – спросила Светка, снова покраснев.

– Конечно! – искренне сказала Люся. – А если захочешь бросить, то я тебе не дам!

– Если захочу бросить, буду какашечной врединой!

– Точно! Или тухлой котлетиной!

– Или вонючей омлетиной!

– Или серо-буро-козявчатой парапетиной!

Светка с Люсей так развеселились, что не заметили, как в класс вошла Алла Андреевна. Начался урок. Сегодня они рисовали простыми карандашами. Проводили линию, стирали и снова проводили… «Хорошо, когда есть ластик и можно стереть то, что не понравилось, – думала Люся по дороге домой. – А ещё хорошо, когда не нужно никого обманывать».

Вопросы

1. Как ты думаешь, почему Светка обманула ребят?

2. Что бы ты почувствовал на месте Люси, узнав о Светкином обмане?

3. «Когда не знаешь, что сказать, говори, что чувствуешь», – посоветовала Люсе мама. А какой бы ты дал Люсе совет в тот момент, когда они со Светкой встретились в школе?

4. Случалось ли тебе быть обманутым? Что ты чувствовал?

5. Чем, по-твоему, обман отличается от фантазирования?

Творческие задания

Возможно, ты знаешь о таком электрическом приборе, как детектор лжи. Он помогает определить, говорит человек правду или обманывает.

Представь, что ты волшебник, – и создай свой собственный детектор лжи.

Может быть, ты его нарисуешь, а может, слепишь из пластилина. Или сконструируешь из лего.

Конечно, он не будет работать точно как настоящий, но ты можешь придумать с ним какую-нибудь игру по своим правилам и поиграть в неё с родителями или друзьями.

А потом можно сохранить эту поделку и поставить на видное место, чтобы она напоминала всей семье, как важно всегда говорить правду.

Шаг 8

Учить детей сотрудничать

Обращение к родителям

Что такое сотрудничество? Это процесс, участники которого работают на общий результат. Сам состав слова намекает нам на это: приставка СО обозначает совместность нескольких действий.

Плодотворное сотрудничество всегда основано на признании интересов друг друга и уважении к этим интересам.

Увы, с детьми мы очень часто уходим от эффективного сотрудничества к деструктивному авторитаризму – и становимся в позицию угнетателя детских интересов.

Детские интересы куда-то улетучиваются и остаются только наши. Наши, взрослые, родительские, потребности – прежде всего в спокойствии.

А когда мы спокойны? Когда ребёнок успешен, удобен и в зоне нашего контроля.

«Гулять не пойдёшь – и точка», «Никаких мультиков, пока не сделаешь уроки», «Эти ребята – тебе не компания».

Есть ли здесь диалог? Нет.

Ребёнок может (и вынужден) подчиниться родителю, но подчинение это чисто внешнее, формальное. Внутренне он не согласен с таким положением вещей, и это несогласие рано или поздно материализуется. Чаще всего в подростковом возрасте, когда уже сложнее сказать: «Гулять не пойдёшь – и точка». И тогда порой начинается война…

Чтобы в отношениях с ребёнком не случилось трещины, важно с ранних лет учить его сотрудничать. Возможно ли это через жёсткие запреты и формулировки вроде «нельзя – и точка»?

Думаю, вы и сами понимаете, что какие инструменты, такая и конструкция – жёсткая и категоричная.

«А я пойду в ту компанию – и точка!» – вполне может ответить взбунтовавшийся подросток, много лет давивший свои желания и дошедший, простите за тавтологию, до той самой точки.

Что же лучше всего стимулирует детскую (да и взрослую) осознанность, необходимую для здорового сотрудничества?

Вопросы. Родитель не предлагает готовое решение в форме запрета или наставления. А ведёт с ребёнком диалог, признавая ценность его интересов. Задаёт вопросы и вместе с ребёнком ищет компромисс.

О том, как важно видеть в ребёнке личность и уважать потребности этой личности (в общении, отдыхе, движении – во всём), рассказ «Любочка». Обратите внимание, как строит разговор со Стёпкой мама. И кто в нём мама – ментор, наставник или осознанный родитель?

Обращение к детям

Иногда мы, взрослые, вынуждены что-то запрещать. Ну, например, есть шоколад, если у тебя на него аллергия. Или перебегать дорогу на красный свет. Почему? Потому что это грозит опасностью. А наш, взрослый, долг и обязанность – обеспечивать твою безопасность. И учить тебя, как это делать самому.

Но бывает, что взрослые запрещают что-то, что вовсе не вредит здоровью. Скажем, идти гулять, если не сделаны уроки. Или пойти в гости к другу. А может, купить модные кроссовки, которые им, взрослым, вовсе не кажутся модными. От таких запретов становится обидно и возникают мысли вроде «Вот вырасту и куплю себе сто пар таких кроссовок!». Или такие – сбежать гулять, пока никто не видит… Из последнего ничего хорошего обычно не выходит – только новые запреты и наказания.

Многие, наверное, хотели бы иметь волшебную палочку – «выключатель запретов»! Взмахнул такой палочкой – и всё по-твоему!

Но, к счастью, таких палочек не бывает. Ты только представь, что бы началось, если бы каждый взялся исполнять свои желания совсем без оглядки на чувства других!

Впрочем, кое-какое волшебство всё же существует. И называется оно «диалог». Да-да, это разговор, в котором оба участника – ребёнок и родитель – делятся своими чувствами, задают друг другу вопросы и вместе ищут такое решение, которое устроило бы их обоих.

Почитай, как в рассказе «Любочка» ведут такой диалог Стёпа с мамой и как он помогает им обойтись без жёстких запретов и обид.

Любочка

– Привет! Я Любочка!

Девочка с жёлтыми глазами протянула Стёпке маленькую, в россыпи веснушек, ладонь.

А Стёпка растерялся и спрятал руку в карман. Он никогда не видел девочек с жёлтыми глазами.

– Привет! – ответила за Стёпку Люся. – Приятно познакомиться! Меня зовут Люся, а это Стёпа, мой старший брат. Ещё у нас есть сестрёнка Верочка, но она ещё маленькая и пока с нами не гуляет.

– Как вас много! – улыбнулась Любочка и стала похожа на белку. – А у меня нет ни брата, ни сестры. Жалко!

– Могу одолжить свою! – вступил в беседу Мишка, кивнув на Катюшу. Катюша тут же показала Мишке язык.

– А тебя как зовут?

– Михаил, – важно изрёк Мишка. Жёлтые глаза его тоже, похоже, впечатлили.

– А я Катя! – Катюша вылезла вперёд брата и окинула Любочку суровым взглядом. – А ты что здесь делаешь? Мы тебя раньше не видели.

Любочка ничуть не смутилась и улыбнулась ещё шире. «Похожа на кошечку!» – подумала Люся, вспомнив бабушкину кошку Динку. У Динки тоже были жёлтые глаза.

– Я приехала в гости к маминой подруге! Вернее, мама приехала в гости к подруге, а меня взяла с собой. Мы живём в Санкт-Петербурге.

– Санкт-Петербург основал Пётр Первый! – немедленно сообщил Мишка. – А ещё там белые ночи!

– Точно! – Любочка снова улыбнулась. – А ещё там Финский залив! Но в нём купаться холодно. Поэтому на море мы ездим в тёплые страны. Например, в Грецию. Как раз через три дня туда летим. А эти три дня будем жить у маминой подруги. Она с седьмого этажа, Лариса!

Все тут же поняли, о ком говорит Любочка. Лариса жила одна, вернее, с доберманом Пинчем. Ребята часто встречали их в парке недалеко от дома.

– Лариса классная! – Стёпка наконец обрёл способность говорить и вытащил руки из карманов. – Она нас жвачкой угощает…

– Ага! Она добрая! И раньше жила в Питере. Они с мамой дружат с первого класса!

– Мы с Мишкой тоже дружим с первого класса, – заметил Стёпка и сел на лавочку рядом с Любой.

– Но лучшие друзья мы только со второго, – уточнил Мишка и сел с другой стороны. – Классные кроссовки, кстати.

Любочка снова улыбнулась и сказала «спасибо». А потом спросила, где ребята обычно гуляют, есть ли рядом спортивная площадка и далеко ли до ближайшей палатки с мороженым. Мишка немедленно вызвался показать турники, а Стёпка – купить пломбир.

Но Катюша тут же напомнила Мишке, что им запрещено одним уходить со двора, поэтому турники решили отложить до завтра, а за мороженым – сходить всем вместе.

Вечер был солнечный и тёплый, и ребята гуляли допоздна.

А на следующий день была суббота – и утром все снова оказались во дворе.

Играли в «казаков-разбойников», и в салочки, и в прятки.

Любочка оказалась спортсменкой и бегала быстрее всех. А ещё она очень много знала – про Пушкина и про Наполеона, про таблицу Менделеева и про греческих богов, про устройство Галактики и про динозавров, про художников, космонавтов, композиторов… И так интересно обо всём рассказывала, что даже Мишка, который вечно всех перебивал, слушал раскрыв рот.

Вечером в субботу Люся со Стёпой должны были ехать на дачу.

Мама попросила их вернуться с прогулки не позже шести.

В шесть ноль пять трепещущий Стёпка ворвался на кухню:

– Мам, можно я не поеду? Пожалуйста! Умоляю! Можно остаться?

– В смысле остаться? Что случилось?

– Ну, не хочу я ехать… Хочу остаться!

Стёпка в нетерпении топнул ногой. Лицо у него было красное, а волосы – мокрые.

– Хочешь ещё погулять с ребятами? – догадалась мама.

– Да! Все ещё гуляют и будут гулять часов до девяти!

– Стёпочка, я понимаю, но мы же заранее договорились… Завтра мы вернёмся и…

– Нет, ты не понимаешь! Завтра будет поздно!

Пятна на Стёпкиных щеках стали ещё краснее. Он так разволновался, что мама попросила его сесть.

– Что будет поздно? Объясни, пожалуйста, я не понимаю.

Стёпка сел, потом встал, опять сел и наконец, вздохнув, признался:

– Завтра Любочка уедет. А она мне очень нравится.

Тогда мама, конечно, спросила, кто такая Любочка.

И Стёпка всё ей рассказал.

Что у Любочки самые жёлтые на свете глаза.

Что она знает всё про Аполлона с Афродитой.

Что её никто не может обогнать, даже Светка.

А ещё что она очень добрая, и весёлая, и умная, и волосы у неё пахнут ванильным печеньем.

– Похоже, Люба тебе очень нравится, – ласково сказала мама. – И тебе очень хочется погулять с ней подольше…

– Да!

Стёпка схватил маму за руку и изобразил мольбу:

– Мамочка, ну пожалуйста, ну оставьте меня дома! Я уже большой! Я могу сам переночевать!

Мама погладила Стёпу по плечу.

– Стёпочка, я всё понимаю. Конечно, ты уже не маленький. Но всё-таки ещё недостаточно взрослый, чтобы ночевать одному. Мы обязательно дадим тебе эту возможность чуть позже…

– Не хочу я позже! Я хочу сейчас! Не хочу на дачу! Мама! Как ты не понимаешь?!

Нос у Стёпки задрожал, что было верным признаком приближающегося рёва. Стёпка и сам это понял и шумно вдохнул воздух, чтобы не заплакать.

Мама тоже вздохнула.

– Стёпа, я понимаю… Но мы месяц не видели бабушку с дедушкой, они нас очень ждут. Давай искать компромисс. Как ты предлагаешь поступить?

– Никак! – буркнул Стёпка, и ноздри снова задрожали.

– Ты расстроен… А я, если честно, растеряна. Для меня всё это немножко неожиданно… Мне очень хочется тебе помочь, но и по бабушке с дедушкой мы соскучились…

Мама налила себе и Стёпке воды.

– И они целую неделю готовились к нашему приезду… Думаю, мне на их месте было бы грустно, если бы мои дети в последний момент отменили встречу…

Стёпка перестал хмуриться и поднял глаза на маму.

– Ну это же всего разочек! От одного раза ничего не будет!

Мама поправила очки и посмотрела в окно, о чём-то задумавшись.

– Но я же не прошу вас оставаться! – не сдавался Стёпка. – Я прошу оставить только меня!

Мама пересела ближе к Стёпке.

– Сын, как ты думаешь, когда лучше принимать решение о первой самостоятельной ночёвке? Когда ты возбуждён или когда спокоен?

– Когда спокоен… – нехотя согласился Стёпка.

– А сейчас ты спокоен?

– Нет…

Минуты три они помолчали. А потом мама спросила:

– Тогда какое ещё решение, кроме самостоятельной ночёвки, ты бы предложил?

Стёпка задумался. Поковырял пальцем стол.

– Ну… можно поехать попозже?.. Хотя бы на часок? А завтра вернуться раньше?

– Как вариант, – согласилась мама. – Ещё идеи?

Стёпка хитро улыбнулся.

– Ещё можно взять Любочку с собой!

– О, тоже интересно. Но боюсь, мама её не отпустит. А у Любочки есть телефон?

– Есть! – воодушевился Стёпка. – Точно! Я же могу ей позвонить! По видеосвязи!

– Ну вот видишь, сколько вариантов. На каком бы ты остановился?

– Ещё часик погулять, взять у Любы номер и вечером ей позвонить! Это, конечно, не то же самое, что погулять… Но лучше, чем ничего! И бабушка с дедушкой не расстроятся…

– Мне нравится твой вариант. По-моему, так никто не пострадает и все останутся довольны, – сказала мама и протянула Стёпке пару мандаринов. – Вот, можешь Любу угостить.

Стёпка тут же умчался догуливать час.

А вечером позвонил Любочке по видеосвязи и показал ей свою комнату на даче, коллекцию жуков и старые рисунки, и бабушкины пионы, и собаку Жульку. И было даже что-то особенное в том, что всё это он показывал по телефону.

– Как будто ты – персонаж компьютерной игры! – хихикнула Любочка. И дала Стёпке честное слово, что устроит ему такую же телефонную экскурсию, когда вернётся домой в Питер.

Но о Любочкином отъезде Стёпка предпочитал не думать. Впереди ещё целый день вместе! Если бы Стёпка знал, чем этот день закончится… Но это уже совсем другая история.

Вопросы

1. Почему Стёпка не захотел ехать на дачу?

2. А почему для мамы была важна эта поездка?

3. Как маме и Стёпке удалось найти компромисс?

4. Какой вариант на месте Стёпки предложил бы ты?

5. Какие чувства у тебя возникают при слове «сотрудничество»?

Творческие задания

1. Разгадай ребус!

Ниже в столбике перечислены разные качества, которые нужны человеку, чтобы уметь договариваться с другими.

Вставь пропущенные буквы в слова.

А по первой букве в каждом слове разгадай, какое слово зашифровано в столбике!

САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ

..ВЕТС..ЕННОСТЬ

ТЕР..НИЕ

..ШИТЕЛЬНОСТЬ

УМ

ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ

НА..ЖНОСТЬ

И…ЕННОСТЬ

ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

..ТЕСТВЕННОСТЬ

СПОК…ТВИЕ

ТОЛЕРАНТНОСТЬ

В..Я

…РЫТОСТЬ

2. Посмотри в словаре или попроси взрослых объяснить тебе значение слов, которые ты не знаешь.

Шаг 9

Развивать в детях доверие к миру

Обращение к родителям

Мы уверены, что доверяем своим детям. Во всяком случае, если нас об этом спросят, мы, не задумываясь, ответим «да».

Но тогда почему мы проверяем уроки? Вмешиваемся в отношения детей со сверстниками? Частенько рвёмся выбрать за ребёнка одежду, игрушки, еду? Так порой проявляется гиперопека – чрезмерная забота о ребёнке, при которой ему предоставляется минимум самостоятельности и личного психологического пространства, а родительский контроль осуществляется, даже когда он не нужен.

И корни этого контроля – в недоверии.

Мы сомневаемся, что ребёнок справится с задачей, выберет хороших друзей, будет правильно питаться в наше отсутствие и т. д.

А значит, мы ему не доверяем. Его вкусам, выборам, решениям.

Конечно, это вовсе не означает, что семилетнего мальчика надо отправить одного на метро к бабушке или десятилетней девочке позволить гулять с незнакомыми подростками.

Золотую середину между гиперопекой и не менее вредоносной, а порой и вовсе «экстремальной» вседозволенностью каждый родитель определяет сам, в зависимости от индивидуальных особенностей своего ребёнка и правил, принятых в семье.

Но одно несомненно: когда мы проявляем доверие к ребёнку, мы учим его доверять и другим людям, формируем оптимистичный взгляд на мир и веру в свои силы.

И наоборот: чем больше в воспитании контроля – а значит, и тревожности, – тем выше вероятность развития в ребёнке «комплекса бога», то есть завышенных ощущений личных привилегий и непогрешимости плюс желания контролировать весь мир.

В рассказе «Когда Любочка уехала» Стёпка переживает сложный опыт столкновения своих интересов с интересами друга. Обратите внимание, как папа поддерживает мальчика, не давая при этом оценки другим участникам ситуации, – и пробуждает в сыне доверие прежде всего к самому себе, самое целительное из всех.

Обращение к ребёнку

Каждого из нас хоть раз в жизни, но обманывали… Например, дал друг слово – и не сдержал. Или кто-то из знакомых в лицо говорил одно, а за спиной другое…

Почему такое происходит? Потому что люди не роботы и порой ошибаются.

Но значит ли это, что все кругом обманщики? Конечно, нет.

Есть очень много людей, которые всегда говорят правду – им можно и нужно верить.

Если ты веришь, что человек поступит хорошо, а не плохо, значит, ты ему доверяешь. А если ты веришь в свои хорошие мысли и поступки, значит, ты доверяешь себе.

А ещё можно доверять миру. «Как это?» – спросишь ты.

Ну, например, предстоит тебе контрольная. Ты хорошо подготовился. Но всё-таки переживаешь.

А вдруг учитель будет не в духе? А вдруг вариант неудачный попадётся? А вдруг сосед будет отвлекать?

Если ты совсем не доверяешь миру, то всё это будет тебя сильно волновать.

Соседу, конечно, ещё можно сказать: «Не мешай!», а вот повлиять на учителя и на то, какой он выберет вариант, точно не получится.

Есть вещи, которые от нас не зависят и контролировать их нет смысла. Только тратишь время и силы зря. Тогда самое правильное – довериться миру. Сказать себе: «Всё будет хорошо. Я верю, что всё сложится удачно для меня».

В рассказе «Когда Любочка уехала» Стёпка пытается контролировать всех вокруг – и Любочку, и Мишку, и отношения между ними. Но ничего хорошего из этого не выходит. Прочитав рассказ, ты поймёшь, как доверие помогает в таких случаях перестать злиться и грустить, – и найти лучшее для себя решение.

Когда Любочка уехала

Всю дорогу с дачи Стёпка мечтал, как встретит Любочку. «Поедем на самокатах в парк! На площадку с большими качелями! Раскачаемся до неба! Чтоб аж голова кружилась!»

Степка представил, как он раскачивает качели сильно-сильно, Любочка визжит: «Ой, Стёпа, не надо! Мне страшно!», а он ей в ответ: «Не бойся, Любочка, я с тобой!»

От этих фантазий Стёпка разулыбался и немножко покраснел. Но при подъезде к дому передумал: «Нет, лучше сначала не в парк, а за мороженым… Сядем на лавочку, будем есть эскимо и болтать! А потом можно и в парк…»

Как только папа припарковался, Стёпка пулей выскочил из машины на площадку.

Но Любочки там не оказалось…

Гуляли и Светка, и Павлик, и Катюша. Анфиса Беленькая и маленькая Яна качались на качелях. Только Любочки нигде не было. И Мишки…

– А где же Любочка? – спросил Стёпка, и внутри у него похолодело.

Так бывает, когда испытываешь разочарование. То чувство, когда чего-то очень ждал, а оно не состоялось. Кто-то не пришёл, что-то не вышло, кого-то не застал…

– Любочка с Мишкой в парке, на великах катаются, – ответила Светка и надула пузырь из розовой жвачки.

Стёпкино разочарование потекло ледяной струйкой из горла в живот.

А в животе превратилось в колючую сосульку.

– Как это – в парке?.. – переспросил он растерянно.

– А вот так это! Взяли и уехали! – буркнула Катюша, явно недовольная.

Сосулька разочарования постепенно таяла. А на её месте, наоборот, потрескивало что-то тёплое, даже горячее, пожалуй, и вовсе раскалённое! Не прошло и минуты, как Стёпка ужасно разозлился. Злость полыхала внутри, как костёр. Уши у Стёпки покраснели, щеки, наоборот, побелели, а губы сжались в ниточку.

«С какой стати они уехали? Как посмели! Это всё Мишка виноват! Наверняка Любочка не хотела! А он её уговорил! Уж я-то его знаю! Прилипнет, не отвяжешься!» – Стёпка так разъярился, что готов был сейчас же мчаться в парк. Найти их во что бы то ни стало! Любочку забрать, а Мишке навалять! Нет, сначала он, конечно, ему всё выскажет, а уж потом наваляет! Но наваляет непременно! И как следует! Чтобы в следующий раз…

Но тут поток Стёпкиного гнева прервал радостный крик:

– Стёпа! Ты приехал!

И злость сразу отступила… Глаза у Любочки были желтее обычного. А бантики – белые-белые. Как будто две крошечные чайки сели на косички.

– Как хорошо, что ты вернулся! А я уж подумала, что не попрощаемся! Мне через два часа в аэропорт…

Любочка слезла с велика и протянула Стёпке крошечную шишку: с одной стороны она была зеленая, а с другой – тёмно-фиолетовая:

– Смотри, что я в парке нашла! Возьми на память!

Мишка насупился и ковырял ботинком землю.

А Стёпка улыбался и нюхал причудливую шишечку. Она пахла хвоей, землёй и немножко Любочкой – чем-то тёплым и ванильным. Злой костёр в Стёпкиной груди потух, а вместо него один за другим распускались огромные подсолнухи. Это расцветала радость.

– Спасибо! – сказал Стёпка и положил шишечку в карман. – А хочешь мороженого? Я угощаю!

– Конечно, хочу! – ответила Любочка, и они побежали за мороженым.

Правда, съесть его вдвоём на лавочке, как мечталось Стёпке, не смогли. Мишка всюду ходил за ними хвостом, норовил сесть поближе к Любочке, а на Стёпкины гневные взгляды отвечал не менее гневными.

Так они и переглядывались, пока Любочку не позвала мама.

– Ну всё, ребята, до новых встреч! – Любочка вскочила со скамейки и помахала мальчикам рукой. – Мне пора! Пишите эсэмэски!

– Я тебя провожу! – сказал Стёпка и вскочил следом.

Но в ту же секунду вскочил и Мишка со словами:

– Я тоже!

Этого Стёпка стерпеть уже не мог.

– Нет! Я один провожу!

Мишка сжал кулаки и покраснел.

– Это ещё почему?

– А потому!

– Почему это «потому»?

Стёпке так и хотелось крикнуть: «Потому что Любочка моя!» Но он сдержался и сказал:

– Потому что я первый с Любой подружился!

На что Мишка заявил:

– Ха! Ничего подобного! Мы в один день с ней познакомились!

А Любочка тем временем садилась в такси…

– Подожди! – крикнул Стёпка и побежал к шлагбауму. Но таксист уже тронулся, и только Любочкины бантики мелькнули в окне.

Стёпка провожал машину взглядом и чувствовал много всего сразу – и знакомого, и прежде неизвестного…

Неужели она уехала совсем? И когда же они снова встретятся?

В носу предательски щипало. Но расплакаться при Мишке – нееет, об этом и речи быть не может. Стёпка утёр нос рукавом и зашагал к подъезду.

Мишка преградил ему дорогу:

– Дай мне Любочкин номер!

От такой наглости у Стёпки аж колени подкосились.

– Ещё чего! И не подумаю!

Стёпка попытался обойти Мишку, но тот не отставал.

– Я не успел взять! Я хочу ей позвонить!

Подсолнухи внутри Стёпки завяли, как только Любочка уехала. А вот костёр злости разгорался с новой силой.

– А я-то тут при чём?!

– У тебя есть, я знаю!

Стёпка предпринял последнюю попытку обогнуть Мишку – и на этот раз преуспел, но Мишка тут же схватил его за куртку и крикнул:

– Дай номер, а не то подерёмся!

Стёпка терпеть не мог, когда его хватали за одежду. Костёр злости из обычного костра превратился в пламенное чудище.

– А ну отпусти! – взревел Стёпка и со всей силой оттолкнул Мишку от себя. – А номер не дам! И отстань от меня!

Развернувшись, Стёпка быстро зашагал к подъезду. Мишка бросил ему в спину палку, но промахнулся. Настроение у Стёпки было хуже некуда.

Весь вечер он думал о Любочке. Но стоило ему представить её жёлтые глаза, как рядом тут же вырисовывались глаза серые, с белёсыми ресницами – то ли дерзкие, то ли наглые – Мишкины глаза. Злость на Мишку никуда не делась, но к ней примешалось какое-то новое, ещё непонятное Стёпке чувство.

«Вообще-то он мой друг… Вернее, был моим другом! – размышлял Стёпка, лёжа в ванной. – Зачем он позвал Любочку в парк? Зачем к ней подлизывался, пока меня не было? Он же знал, что… что…»

Тут Стёпка забуксовал.

А что, собственно, должен был знать Мишка и откуда? Что Любочка ему, Стёпке, нравится? Что он звонил ей с дачи? Что он не хочет ни с кем эту дружбу делить? Но он, Стёпка, Мишке этого не говорил…

А вот Мишка, кстати, сразу показал, что Люба ему нравится. В первый же вечер…

Ощущение, ещё полчаса назад казавшееся непонятным, постепенно обретало черты. И черты эти Стёпке не нравились. С одного бока оно напоминало вину, с другого – стыд, и, как ни поверни, во рту от него становилось кисло.

«Но номер Любочкин я всё равно ему не дам! – решил Стёпка, ожесточённо чистя зубы. – Не дам – и точка! Не хочу Любочку ни с кем делить! Не хочу и не буду!»

Вечером Стёпка сам позвонил Любочке, но телефон оказался выключен.

Вконец расстроенный, Стёпка еле заснул.

На следующий день они с Мишкой пошли в школу по отдельности, хотя всегда ходили вместе. На первом же уроке Мишка пересел за другую парту. А посреди второго передал Стёпке записку: «Мне дала Любочкин номер Лариса! И я буду ей звонить и писать!» Под текстом Мишка нарисовал грозную рожу, весьма напоминавшую его собственную.

До конца учебного дня Стёпка думал только об одном – как помешать Мишке общаться с Любочкой.

Дома эти же мысли не давали ему ни есть, ни пить, ни делать уроки.

Уже несколько недель Стёпка описывал в большой тетрадке каждый свой день – основные события и связанные с ними впечатления.

Обычно это помогало ему разобраться в любой проблеме. Но сейчас и запись в дневнике не облегчила страданий.

Вечером Стёпка с нетерпением ждал папу…

И как только тот пришёл с работы, сказал:

– Пойдём чайку попьём?..

Папа потрепал Стёпку по голове.

– Попьём. Только вымою руки и переоденусь.

За чаем Стёпка в подробностях рассказал свою историю про Любочку и ссору с Мишкой из-за Любочкиного телефона.

Папа долго думал и наконец спросил:

– Получается, ты никак не можешь повлиять на общение Миши с Любой?

Стёпка опустил голову и вздохнул.

– Получается, что нет…

– Так стоит ли тогда из-за этого расстраиваться?

Стёпка задумался.

– Понимаю, тебе бы очень хотелось, чтобы Люба общалась только с тобой. Чтобы Мишка ей не звонил и никто другой тоже. Но подумай сам: можешь ли ты контролировать всех мальчиков вокруг?

– Нет, конечно, – сказал Стёпка и нахмурился.

– Не можешь. Нельзя контролировать весь мир.

– А что же тогда делать?

– Доверять… Как думаешь, что это значит?

– Доверять… – повторил Стёпка и посмотрел на папу. – Ну, доверять – это знать, что человек не сделает тебе плохого… А, наоборот, сделает только хорошее…

– Да, – согласился папа. – Это значит верить в человека. В его намерения, поступки и отношение к тебе.

– Получается… Мне нужно доверять Любочке?..

– Получается, что так. И ещё кое-кому.

– Кому? – спросил Стёпка и тут же надулся. – Мишке, что ли?

– Ну, вообще-то, если ты считаешь Мишу другом, то да. Но я не о нём.

– А о ком? – недоумевал Стёпка.

Папа молчал и только хитро улыбался.

– Как ты думаешь, кто – в отличие от всего мира – находится в твоей власти? Кого ты можешь контролировать? С кем можешь договориться? Кто всегда рядом с тобой?

Папа подлил Стёпке чаю и будто невзначай повернулся к стене, где висели семейные фото. В том числе Стёпкины: на одной он совсем ещё малыш, на другой – уже качается на качелях, на третьей – идёт в первый класс с букетом гладиолусов…

– Ааааа, кажется, понял… – сказал Стёпка и улыбнулся. – Это я… Я всегда могу договориться с собой…

– Точно. Это ты. Ты не можешь решать, дружить Мише с Любой или нет. Но ты точно можешь решать, как тебе к этому относиться. Что ты выбираешь: страдать или доверять?

– Доверять! – ответил Стёпка, и на душе у него стало легко. Внутри больше не было ни сосулек, ни пламени. А было что-то очень мягкое и вместе с тем крепкое, как папино любимое кресло у камина. Что-то, отчего хотелось брать всех за руки и кружиться вместе. И с папой, и с Любочкой, и даже с Мишкой… Не торопясь и не сбиваясь с темпа. Наверное, этим чем-то и было доверие. И оно Стёпке понравилось.

Вопросы

1. Какие эмоции испытывал Стёпка в начале рассказа, в середине и в конце?

2. Как ты думаешь, почему Стёпкины чувства изменились?

3. А что, по-твоему, чувствовал Мишка?

4. Кому ты доверяешь и почему?

Творческие задания

1. Нарисуй ниже три больших круга и раскрась их в разные цвета – например, в зелёный, жёлтый и красный.

2. А теперь представь, что это большие коробки!

И попробуй «разложить» в них фразы из списка ниже.

В зелёную коробку – то, что в первую очередь зависит от тебя и ты можешь на это повлиять.

В жёлтую – то, что зависит и от тебя, и от других.

А в красную – то, что совсем не зависит от тебя, а значит, и контролировать это бессмысленно.

ПОГОДА НА УЛИЦЕ

ТВОЁ ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ

ОЦЕНКИ В ШКОЛЕ

ТВОЯ ПРИЧЁСКА

ОТНОШЕНИЯ ТВОИХ ДРУЗЕЙ МЕЖДУ СОБОЙ

ПРИЧЁСКА ДРУГА

МАМИНА/ПАПИНА РАБОТА

ТВОЁ ЗДОРОВЬЕ

ПОРЯДОК В ТВОЕЙ КОМНАТЕ

ЭМОЦИИ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ (РАДОСТЬ, ГРУСТЬ, ОБИДА, ЗАВИСТЬ)

Шаг 10

РАЗРЕШАТЬ ЭМОЦИИ!

Обращение к родителям

Сколько раз в год мы говорим нашим детям «не плачь» или «не расстраивайся»? А «хватит дуться» или «не бойся»? Сотни? Тысячи? Десятки тысяч раз?..

Мы несём свой чемодан из детства. В нём много запретов и ограничений. Родители большинства из нас росли и жили в то время, когда было не принято показывать свои истинные чувства и намерения. И мы несём это знамя «удобного человека» в XXI век… Неосознанно, на автопилоте.

Действительно, очень удобно, когда твой ребёнок совсем не плачет, ничего не боится, не вступает в конфликты и вообще знай себе сидит в уголке и решает задачки. Не нужно тратить энергию на поддержку, объяснения, разделение чувств.

Только что происходит внутри у такого ребёнка? Может, подавленные чувства куда-то исчезают? Растворяются, как шипучая таблетка?

Нет, как и у нас, взрослых, они никуда не исчезают. А просто трансформируются в неврозы, заболевания и страхи уже более глубинные, порой грозящие превратиться в фобии.

Все наши эмоции важны. Они – наш компас, который показывает, в ту ли сторону мы движемся по жизни. Они сигнализируют нам, что мы живые.

Когда мы учим детей распознавать и проживать – а не прятать! – свои чувства, мы учим их трём важнейшим вещам.

Анализировать происходящее, включая неокортекс (так называемые новые области коры головного мозга, ответственные за осознанное мышление).

Заботиться о своём здоровье, ментальном и физическом, чтобы «нереализованные» накопленные эмоции не приводили к психосоматическим расстройствам.

И самое главное – быть собой, а не кем-то удобным для других и при этом несчастным.

В последнем рассказе этого сборника мама Люси показывает пример того, как принимать и разделять детские чувства. И как проживать «сложные» чувства не только детям, но и взрослым…

Как разрешать себе быть несовершенным и помимо своих реальных детей заботиться и о том невидимом, но очень важном ребёнке, который живет внутри каждого из нас.

Обращение к ребёнку

Можно я попробую угадать, что ты сделаешь, если при всех подступят к горлу слёзы? Скорее всего, захочется спрятаться… Убежать куда-то и только там дать волю слезам. Так случилось и с Люсей в рассказе «Снеговик» – ей было стыдно за свой плач…

Но если вдуматься – почему мы должны стыдиться своих слёз? Или страхов? Или, наоборот, большущей радости, от которой хочется прыгать до потолка?

Наши эмоции – это неотъемлемая часть нас. Они отражают наши мысли, наше состояние, наши намерения.

Человек не может – и не должен! – всё время испытывать только хорошие эмоции. Мы можем грустить, злиться, раздражаться – и это нормально. Эмоции любят, чтобы о них говорили. Когда мы прячем гнев, он только растёт. А когда прямо говорим: «Я сейчас злюсь!» – наоборот, уменьшается.

Если какая-то эмоция тебе мешает – например, душат слёзы или першит в горле от обиды, – не надо прятать и давить эти ощущения. Попробуй определить, что именно их вызывает, проговори это вслух – и разреши себе «выпустить» это чувство подходящим, не ранящим других способом. Почитай, какой способ нашла для себя Люся.

Снеговик

Наступила зима. Двор утопал в снегу. Качели и песочница покрылись коркой льда, а маленький домик превратился в крепость – ребята забирались на крышу и скатывались вниз по снежным ступеням, которые сами же построили в единственный тёплый день, когда снег был липким.

В основном же морозило и площадка пустовала. Люся и Стёпка играли с друзьями дома, иногда ходили на ледяную горку в парк и с нетерпением ждали солнечной погоды…

И вот в одну из предновогодних суббот наконец-то потеплело. В небо словно вкрутили лампочку – солнце слепило, щекотало и заливало всё вокруг. И площадку, и лохматые сосны, и счастливые лица ребят, тут же высыпавших во двор. Яркими горошинами они мелькали тут и там: вот красная курточка Катюши, вот Светкина фиолетовая шапка, между сосен пестрят комбинезоны малышей, а на горке – силуэты Павлика и Мишки.

Выбежали на улицу и Стёпка с Люсей. Как и всем сегодня, им хотелось бегать, прыгать, визжать и валяться в снегу до умопомрачения. Конец спячке, скоро Новый год!

Чего они только не вытворяли в тот день – рыли пещеру, играли в снежных монстров, катались с горки задом наперёд и даже устроили хоккейный матч без клюшек. К обеду все были красные, мокрые, усталые и мечтали о горячем чае.

Но тут Мишка объявил:

– Сегодня или никогда! Слепим великого снеговика!

– Точно! Мы в этом году ещё ни разу не лепили! – воодушевился Стёпка.

– Я сказал «великого»! – подчеркнул Мишка и окинул всех многозначительным взглядом. – Это значит, что он должен быть не просто большой, а огромный! Снеговик-великан!

– Чтобы все ахнули! – подключилась Светка. – Гигантский!

– Пусть он сторожит наш двор! – захлопала в ладоши Люся.

– И пугает мелких! – хихикнула Катюша.

– Нет, он будет добрый! – заспорила Анфиса.

– И красивый! – добавила Яна.

– И жёлтый… – заключил Павлик.

– Почему это жёлтый? – не понял Мишка.

– Потому что его собаки описают…

– Да хватит уже болтать! – прервала их Катюша. – Давайте строить!

И работа закипела.

Все по очереди катали первый, самый большой ком. Сначала Стёпка, потом Мишка, потом девочки и снова Стёпка. Наконец ком получился такой большой, что уже не сдвигался с места.

– Значит, тут ему и стоять! – постановил Мишка и воткнул рядом палку.

– Но тут неудобно строить… – заметил Павлик. – Прямо у забора, тесновато…

– Нормально! – Мишка махнул рукой и начал катать второй «этаж». – Так, Светка, не филоним! Девочки, катайте пока голову!

– Так ты же хотел снеговика-великана? – напомнил Стёпка. – Если великана, тело должно быть больше! Не два шара, а три!

– Давайте три, – согласился Мишка. – Кто будет третий шар катать?

– Я могу! – вызвалась Люся. – У меня варежки непромокаемые!

– Катай, – одобрил Мишка. – А вы, парни, давайте ко мне! Я один эту глыбу не осилю!

Стёпка и Павлик подбежали к Мишке, и все вместе подняли огромный снежный шар – второй из трех для снеговика. Под девичьи одобряющие крики шар был торжественно установлен на первый. Снеговик и вправду получался основательный…

А Люся тем временем вовсю катала третий шар. Варежки у неё оказались промокаемые, и руки замёрзли. «Ничего, справлюсь, – думала Люся, продолжая катать шар. – А то подумают, что я нюня… А я тоже хочу строить! Я не маленькая!»

Мальчишки сели на лавочку передохнуть. Девочки разбежались за добром для снеговика – кто за морковкой, кто за ведром, кто за старым шарфом. А Люся всё катала и катала шар, уже с трудом сдвигая его с места. Заметив, что мальчики увлечены беседой, она украдкой сняла варежки и подышала на озябшие руки. Пальцы совсем окоченели…

«Больше не могу… – подумала Люся и вдруг заметила, что скамейка опустела. – Где же мальчики?.. И как же снеговик?»

И тут ей в голову пришла идея.

«А сделаю-ка я им всем сюрприз! То-то они удивятся!»

Люся присела на корточки и попробовала поднять скатанный шар. Но шар был такой тяжёлый, что получилось только оторвать половину…

– Ой… – сказала Люся, глядя на оставшуюся половину.

Она попробовала прилепить её обратно и снова поднять весь шар целиком, но снова ничего не вышло.

– Ладно, тогда попробую так, – просопела Люся и решительно оторвала половину.

С этой половиной она, еле передвигая ноги от усталости, дотопала до снеговика. «Ребята придут, а я уже третий этаж построила! – с гордостью подумала Люся, и даже пальцы её, кажется, оттаяли. – Все меня похвалят, порадуются! А потом…»

Но что будет потом, Люся так и не додумала, потому что случилось страшное… Зацепившись ногой за сугроб, она потеряла равновесие и рухнула вперёд – прямо на снеговика. Шар вылетел из рук и разбился на мелкие кусочки. Но куда страшнее был разрушенный снеговик… И второй этаж, и половина первого разбились и осыпались, да ещё и за забор.

– Эй! Ты что сделала?! – услышала Люся гневный Мишкин крик.

– Ты что, его сломала?! – закричала Светка.

– Люся, зачем ты на него бросилась? Мы же так старались… – недоумевала Анфиса. В руках она держала старый полосатый шарф…

Люся на мгновение застыла. А потом бросилась со всех ног к подъезду. Внутри у неё всё горело. Слёзы клокотали в горле. Скорее, скорее домой!

В вестибюле она столкнулась со Стёпкой, но не успел он и глазом моргнуть, как Люся прыгнула в лифт.

Нет, в лифте плакать ещё нельзя и сразу дома нельзя…

Нельзя, нельзя ничего показывать! Люся сжала кулачки и часто дышала носом, пока мама не открыла дверь.

А когда открыла, скинула валенки и прямо в куртке убежала в комнату. Заперлась на ключ и тогда разрыдалась.

Как они все на неё зашикали!

Подумали, что она специально!

А она так старалась!

Но в итоге всё, всё испортила! Дурацкая девчонка!

За дверью раздался взволнованный мамин голос:

– Люсенька, что случилось? Открой, пожалуйста, дверь…

Люся заплакала ещё горше, но маме отперла.

– Моя дорогая, ты плачешь… Ты расстроена…

Мама раскрыла объятия, и Люся тут же уткнулась носом в её тёплую, пахнущую знакомыми духами шею.

– Наша девочка, доченька, я тебя очень люблю. – Мама ничего не спрашивала и только гладила Люсю по спине.

А когда плач стих, стала осторожно «восстанавливать» события, пока не поняла, что и как произошло.

– И сейчас тебе очень обидно, да? – подытожила мама, гладя Люсю по голове.

Люся кивнула. И добавила:

– А ещё стыдно… Что я всех подвела… И что расплакалась…

Тогда мама взяла лист бумаги и стала что-то рисовать. Получилась грустная рожица на красном фоне.

– Смотри – это мой стыд, – сказала мама. – Он красного цвета и похож на человечка… А если бы я рисовала обиду, то сделала бы её чёёёрной… и похожей на тучку…

Люся улыбнулась и сказала:

– И у меня обида такая! Чёрная, как тучка!

– А у меня как огненный шар! – сказал заглянувший в комнату Стёпка. – Поэтому я сразу пью воду! Целый стакан!

– Мне тоже вода помогает, – улыбнулась мама. – Только по-другому: я ложусь в ванную и плачу там как следует, пока вся обида не выйдет через слёзы.

– Ты… плачешь?

– Конечно, все иногда плачут. И это совсем не стыдно. Любые наши чувства важны. А знаешь, что я делаю потом, когда поплачу? Я вытаскиваю пробку – и обида утекает вместе с водой… Хочешь, вместе попробуем?

Люся очень хотела, но тут раздался звонок в дверь. На пороге стояли Мишка и Анфиса.

– Люся! Ты варежки забыла… – сказала Анфиса и протянула Люсе две мокрые розовые тряпочки.

– Спасибо… – Люся шмыгнула носом.

– Ты это… того… чего убежала? – спросил Мишка. – Мы ж тебя не прогоняли…

– Нам Павлик всё рассказал! – перебила Мишку Анфиса. – Он видел, как ты шар катала, как его несла и как упала… Но мы-то не знали! А ты сразу убежала…

– Я… расстроилась, – сказала Люся.

– Ну ясное дело, расстроилась! Я бы тоже расстроилась! И даже, наверное, плакала… – Анфиса тихонько потрепала Люсю по плечу.

– Короче, завтра лепим нового гиганта, – подытожил Мишка и повернулся к Стёпке. – Ты математику сделал? Объяснишь вторую задачу? Никак не соображу…

…Перед сном мама с Люсей всё-таки залезли в ванную – и хотя плакать Люсе больше не хотелось, она с удовольствием наблюдала, как вода убегает в сток. А с ней убегала и обида… «Нет плохих эмоций, Люся, – снова сказала мама. – Все эмоции можно и нужно проживать».

В дополнение к этому способу Стёпка предложил ещё один, авторский – он рисовал обиду, злость, зависть или раздражение, а потом с восторгом спускал всё это в унитаз. Но папа попросил использовать этот способ с осторожностью – чтобы не забить Стёпкиными эмоциями весь водопровод.

Засыпая, Люся снова вспомнила разбитого снеговика – но ни обиды, ни стыда не почувствовала. «Значит, они и правда уплыли в канализацию», – решила Люся и крепко заснула. До Нового года оставалось пять дней.

Вопросы

1. Как ты думаешь, что почувствовала Люся, когда снеговик разбился?

2. А что бы ты почувствовал на месте Люси?

3. Люсина обида похожа на чёрную точку, а Стёпкина – на огненный шар. А на что похожа твоя обида?

4. Какие способы «прожить» свои чувства из рассказа тебе понравились?

5. А может, ты придумаешь свой способ? Как бы ты, например, «выпустил» гнев или грусть?

Творческие задания

1. Попробуй нарисовать свою пирамиду из семи эмоций.

Нарисуй семь уровней пирамиды и распредели каждое чувство из списка ниже на свой уровень.

Пусть в основании будут эмоции, которые ты испытываешь чаще всего.

А ближе к верхушке – те, что реже.

РАДОСТЬ

ОБИДА

СТРАХ

СПОКОЙСТВИЕ

ГНЕВ

ВОСХИЩЕНИЕ

УДИВЛЕНИЕ

2. А теперь обсуди пирамиду с родителями. Расскажи им подробнее, в каких ситуациях ты испытываешь чувства из основания пирамиды, а в каких – из верхушки.

Послесловие

Дорогие читатели, и юные, и взрослые!

Пусть эта книга приносит вам радость и пользу – не только в момент прочтения, но и на протяжении многих лет. Изложенные в ней сюжеты и рекомендации не имеют срока годности – возвращаться к ним можно снова и снова, каждый раз, когда накапливается усталость или возникают разногласия, когда кажется, что ситуация выходит из-под контроля или, напротив, контроля становится слишком много, когда эмоции берут верх над разумом или разум не даёт эмоциям сигнализировать о важном.

Пусть она станет для вас добрым помощником в самом сложном и волнительном, самом творческом и трудоёмком процессе – процессе создания семьи и построения отношений.

А ещё мне бы очень хотелось, чтобы все, кому это нужно, нашли в ней тепло, поддержку и безусловную любовь. То, чего никогда не бывает много в нашей жизни.

Ваша

Ксения Вагнер

* * *

Content

Ксения Вагнер
Люся и Стёпка в мире эмоций. 10 шагов, которые научат ребёнка понимать свои чувства и общаться с другими

Предисловие

Шаг 1 Научиться думать не только о себе, но и о других

Как Светка качалась на качелях

Шаг 2 Анализировать поступки – свои и окружающих

Волшебный велосипед

Шаг 3 Учить детей обозначать границы

Чаепитие у Катюши

Шаг 4 Всегда быть на стороне ребёнка

Двойка

Шаг 5 Проявлять к ребёнку безусловную любовь

Гол!

Шаг 6 Учить ребёнка не зависеть от мнения других

Тарзанка

Шаг 7 Помогать детям НЕ врать

Картина маслом

Шаг 8 Учить детей сотрудничать

Любочка

Шаг 9 Развивать в детях доверие к миру

Когда Любочка уехала

Шаг 10 РАЗРЕШАТЬ ЭМОЦИИ!

Снеговик

Послесловие