Геннадий Васильевич Корнюхин

Хроника воздушной войны над Европой. 1939–1941 гг

© Корнюхин Г.В., 2023

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Немецкая авиация в предвоенный период

В годы Первой мировой войны Германия принадлежала к крупнейшим авиационным державам мира. До окончания военных действий ее заводы изготовили примерно 48 тыс. самолетов, которые с успехом применялись на различных фронтах. Немецкие истребители по своим летным характеристикам зачастую превосходили аналогичные самолеты союзников, а тяжелые бомбардировщики с бомбовой нагрузкой от 500 до 1000 кг, взлетая с аэродромов Германии, были в состоянии достигнуть Лондона. В ноябре 1918 года в составе авиации Германии все еще имелось около 18 тыс. самолетов (в том числе 2500 боевых машин первой линии), а также 30 тыс. авиадвигателей

Потерпев поражение в войне, Германия лишилась своего былого могущества. Версальский договор, заключенный в июне 1919 года, запретил немцам иметь военную авиацию, а также вообще изготавливать какие-либо самолеты или закупать их за рубежом. Согласно договору, подлежали уничтожению 15 тыс. самолетов различных типов и 27 тыс. авиационных двигателей. Из 17 тыс. подготовленных за военные годы пилотов 6600 погибли, а 7400 получили ранения либо попали в плен. Таким образом, немцы потеряли практически всю боевую авиатехнику и лишились значительной части летного персонала. Немецкая авиационная промышленность, насчитывавшая 35 заводов по производству самолетов и 20 – по изготовлению двигателей, была свернута, а авиашколы – закрыты.

С таким положением дел немецкое руководство, естественно, не смирилось. Так как Германии разрешалось оставить сухопутную армию численностью в сто тысяч человек, в ее составе под руководством начальника Генштаба рейхсвера, генерала фон Зеекта, был вскоре образован авиационный отдел из числа бывших офицеров ВВС, занимавшийся изучением военного опыта минувшей войны. В 1922 году немцам удалось добиться некоторых уступок в области авиации, поскольку союзники разрешили им строить гражданские самолеты, однако с ограниченными летными характеристиками, чтобы воспрепятствовать их использованию в военных целях. Так, скорость подобных самолетов не должна была превышать 170 км/час, полезная нагрузка – 600 кг, потолок должен был составлять не более 4000 м, а дальность полета допускалась не свыше 300 км.

В Германии вновь начали возрождаться авиационные заводы. В 1921 году основал в Дессау свою транспортную компанию Хуго Юнкерс, в 1922 году его примеру последовал Эрнст Хейнкель, начавший строительство авиазавода в Варнемюнде, а затем и Клаус Дорнье, занимавшийся производством гидросамолетов. В 1924 году появился в Бремене авиационный концерн Генриха Фокке и Георга Вульфа, а годом позднее вступил в строй завод «Байерише флюгцойгверке» под руководством Вилли Мессершмитта. Чтобы обойти ограничения союзников, филиалы немецких авиазаводов возникли за границей – в Швеции, Турции, Голландии, Швейцарии и других странах.

Контроль за соблюдением Версальского договора значительно ослаб после смены во Франции правительства Пуанкаре в середине 1924 года, что дало немцам новые возможности в развитии авиации. В соответствии с планами рейхсвера началось массовое обучение летного персонала не только в школах планеризма, но также и в частных и заграничных авиашколах. Среди крупных частных немецких организаций, занимавшихся подготовкой летчиков, стоит отметить фирму «Sportflug GmbH», действовавшую под вывеской спортивной авиации. Она финансировалась Министерством рейхсвера и имела 10 авиашкол в различных городах Германии. В этих авиашколах проходили летную подготовку также офицеры-резервисты с целью восстановления утраченных навыков управления самолетом. Крупным достижением для немцев стало образование в Министерстве транспорта Германии авиационного отдела, который возглавил майор Эрнст Бранденбург, бывший командир 3‐й эскадры тяжелых бомбардировщиков, известной своими налетами на Лондон. Его назначение было связано с определенным риском из-за непредсказуемой реакции на это союзников. 1 апреля 1925 года авиационный отдел обзавелся собственной летной школой гражданской авиации, основанной в Берлине под названием «Staaken Deutsche Verkehrsfliegerschule – DVS». Ее курсанты составили костяк летного персонала будущей «Люфтганзы».

Когда в 1926 году союзники окончательно сняли ограничения в строительстве немецких гражданских самолетов, в Германии уже имелась довольно развитая авиационная промышленность. Были предприняты и очередные шаги в развитии ВВС. Под предлогом оказания помощи полицейским формированиям немцы добились разрешения обучать до 10 военных летчиков в год. Всемерно расширилась в стране сеть планерных школ, дающих будущим пилотам крепкие начальные навыки летного мастерства.

Очередной этап в развитии немецкой авиации наступил с созданием в 1926 году авиакомпании «Люфтганза», объединившей несколько обанкротившихся частных предприятий. Если до этого гражданские самолеты Германии совершали регулярные рейсы только в страны Восточной Европы, то теперь их маршруты были проложены и на Запад, причем полеты нередко осуществлялись в сложных погодных условиях, днем и ночью. При широкой поддержке правительства «Люфтганза» также занялась обучением будущих военных летчиков в собственных авиашколах, количество которых за год возросло до семи. Отбор был весьма жестким. Из числа желающих поступить в летные школы «Люфтганзы» принимались примерно 26 из 1000 человек, преимущественно с законченным средним образованием. Обучение продолжалось 3–4 года, в течение которых курсанты налетывали около 20 тыс. км над сушей и морем. В будущем они составили основу бомбардировочной и разведывательной авиации люфтваффе. Еще свыше 4500 немецких пилотов до 1933 года прошли обучение в спортивных летных школах.

В 1927 году появился первый немецкий мобилизационный план, предусматривавший создание девяти разведывательных авиаэскадрилий (т. н. «курьерских») в семи военных округах на основе гражданской техники «Люфтганзы». Транспортные самолеты гораздо проще было переделать в военные, чем имеющиеся легкие спортивные и учебные машины. Следующий план мобилизации, разработанный в 1931 году, предполагал создание уже 13 разведывательных эскадрилий, а кроме того, еще 6 истребительных эскадрилий, а также 3 эскадрильи ночных бомбардировщиков. Всего в их состав должно было входить около 150 самолетов первой линии и 50 – резервных. К этому времени уже полным ходом шла разработка опытных образцов авиационной техники. В 1932 году поступили на испытания истребители Ar.65 и He.49, ближние разведчики He.45 и He.46, поплавковый гидросамолет He.59, двухмоторный бомбардировщик Do.11, а также широко известный в дальнейшем транспортный самолет Ju.52.

Все эти меры дали возможность Германии сохранить свою авиапромышленность, все еще нуждавшуюся в значительном финансировании. Однако настоящий толчок в развитии она получила только после прихода к власти Гитлера, «теоретика крестового похода» против коммунизма. Эта теория пришлась по душе западным политикам, и они закрыли глаза на возрождение немецкого милитаризма. Статьи Версальского договора были окончательно забыты, и Германия приступила к строительству сильной армии, включавшей в себя также бронетанковые войска и ВВС. Резко возросло и строительство военных самолетов. Если в 1931 году их в Германии было построено всего 19, то спустя два года это количество возросло до 368.

Таблица № 1

Производство военных самолетов в Германии в период с 1931 по 1939 год

С точки зрения экономики в период с 1921 по 1931 год на развитие немецкой авиации было выделено 84 млрд немецких марок, а уже в 1934 году на строительство авиапромышленности немцы затратили 211 млрд марок, в 1935 году – около 500 млрд марок, а в 1936 – свыше 980 млрд. Число работников авиационной промышленности Германии возросло с 398 человек в 1933 году до 53 865 к началу 1935 года, а в конце 1938 года их число составили 293 000 человек. Среди авиационных фирм лидирующие места заняли предприятия «Арадо», «Дорнье», «Хейнкель», «Хеншель», «Юнкерс» и «Мессершмитт».

Согласно плану Мильха, количество военных самолетов в Германии к 30 сентября 1935 года должно было достигнуть 4021. В это число входили 822 средних бомбардировщика и 51 пикирующий, в качестве которых рассматривались Do.11, Do.23, Ju.52 и He.50. Одновременно планировалось строительство 126 аэродромов, 27 баз морской авиации, а также значительное количество складов снабжения оборудованием и боеприпасами.

Однако при значительном расширении производственной программы строительства боевой техники немцы столкнулись с очевидной проблемой модернизации заводов в связи с освоением новых технологий изготовления сложных агрегатов конструкций. А кроме того, Германия имела очень слабую сырьевую базу. Пришлось срочно налаживать экономические отношения с различными странами. Основными поставщиками алюминия в Германию стали Венгрия и Югославия, железную руду ввозили из Швеции (в 1938 году ее поставки руды покрывали около 40 % немецких потребностей). Очень большую роль в развитии военной промышленности Германии сыграли Великобритания и США, предоставившие немцам кредиты на льготных условиях. Например, Англия в 1935 году поставила в Германию медь на сумму около 6770 тыс. марок, что составляло более трети всего немецкого импорта меди. Она же, наряду с Канадой, служила основным поставщиком никеля. Немецкая армия остро нуждалась в бензине, однако ближайшие нефтяные скважины в Румынии находились под контролем французских и британских предприятий, а выпуск синтетического топлива еще только налаживался. На помощь пришла американская фирма «Стандарт ойл» – ее поставки нефти в Германию не прекращались даже после начала Второй мировой войны, с той лишь разницей, что осуществлялись они через франкистскую Испанию. Из США ввозился также вольфрам.

Не следует забывать и англо-американские инвестиции в немецкую промышленность. Только американские вклады в немецкую экономику в 1941 году достигли цифры около 500 млн долларов! На территории Германии имелось несколько десятков филиалов различных предприятий стран Запада.

Активно помогали западные страны немцам и в непосредственных закупках вооружения, в числе которого были самолеты и двигатели. Так, в 1934 году в Великобритании были приобретены немцами около 200 новейших авиамоторов Роллс Ройс «Кестрель» и лицензия на их производство. Еще 80 моторов новейшего образца поставила в Германию английская фирма «Армстронг Сидли». Американская компания «Пратт энд Уитни» продала немцам в 1934 году 420 авиадвигателей «Хорнет», а также лицензию на их производство. В результате в 1935 году 11 различных типов немецких самолетов оснащались английскими или американскими моторами.

Территориально немецкие ВВС в 1935 году делились на шесть воздушных округов (Luftkreiskommando): I – Кенигсберг, II – Берлин, III – Дрезден, IV – Мюнстер, V – Мюнхен, VI – Киль. В 1937 году появился VII воздушный округ – Брауншвейг, а в 1938 году, после присоединения Австрии, и VIII – Вена. Это было сделано для удобства снабжения, обучения персонала и технического обслуживания военной авиации.

На вооружении люфтваффе в конце 1935 года находились истребители-бипланы «Хейнкель» He.51, «Арадо» Ar.64 и Ar.65, бомбардировщики «Дорнье» Do.11, Do.23, «Юнкерс» Ju.52 и He.50, ближние разведчики He.45 и He.46, гидросамолеты «Дорнье Валь», He.60, He.59 и He.38, а также различные учебные и связные самолеты. Все это была переходная и быстро устаревающая техника. Истребители-бипланы в развитых странах мира постепенно вытесняли более скоростные монопланы, тихоходные бомбардировщики «дорнье» с открытыми кабинами экипажа имели невысокую боевую ценность, а «Юнкерс-52» отличался от транспортного самолета всего лишь наличием двух стрелковых точек (верхней – открытой, и нижней – выдвижной) и импровизированными бомбовыми отсеками в фюзеляже. Поэтому следующим шагом немецкого командования люфтваффе стало форсирование разработки современных образцов боевых машин, способных по летным характеристикам превосходить аналогичные самолеты других стран мира.

Наилучшая ситуация в этом деле сложилась с бомбардировщиками, так как большинство из них уже разрабатывалось с начала 30‐х годов под видом пассажирских самолетов, заказанных авиакомпанией «Люфтганза». В конце 1934 года были уже облетаны двухмоторные цельнометаллические монопланы с убирающимся шасси «Юнкерс» Ju.86 и «Дорнье» Do.17, а зимой следующего года впервые поднялся в воздух опытный экземпляр самолета «Хейнкель» He.111. Велись в Германии работы и по созданию стратегических четырехмоторных бомбардировщиков в рамках так называемой программы «уралбомбер», сторонником которой выступил начальник штаба люфтваффе того времени – генерал Вальтер Вевер. Однако в конце концов она была закрыта из-за высокой стоимости, а также отсутствия двигателей большой мощности. Тем не менее два опытных образца таких самолетов, Ju.89 и Do.19, все же успели в конце 1936 года поступить на испытания.

Ju.86 разрабатывался под руководством Эрнста Цинделя, который впервые отступил от привычной концепции самолетов Юнкерса с гофрированной обшивкой. Новый бомбардировщик получил овальный фюзеляж и двухлонжеронное крыло, обшитые гладкими металлическими листами. После некоторых доработок для улучшения устойчивости в полете этот самолет был запущен в серию и выпускался в нескольких вариантах. Так, Ju.86D выпуска 1936 года оснащался двумя дизельными моторами «Jumo-205C» мощностью по 580 л.с., имел максимальную скорость 323 км/час и был способен нести бомбовую нагрузку массой до 1000 кг. Стандартное оборонительное вооружение составляли три пулемета винтовочного калибра. Основным недостатком этой машины являлись капризные двигатели, доставлявшие немало проблем в полете и обслуживании.

Любопытно, что Do.17 вначале проектировался в качестве исключительно пассажирского (почтово-курьерского) самолета, рассчитанного на шесть посадочных мест. Однако из-за узкого фюзеляжа он плохо подходил для гражданских целей: пассажирские кабины оказались тесными и неудобными (одна из них размещалась в передней части фюзеляжа за кабиной пилотов, где два кресла были расположены по направлению полета, а вторая – в середине фюзеляжа, где пассажиры попарно сидели вдоль бортов спиной к окнам). Даже добраться до этих кабин при посадке было довольно затруднительно. «Люфтганза» отказалась принять этот самолет, однако из-за довольно высокой для того времени скорости он заинтересовал военное ведомство и вскоре был переделан в бомбардировщик. На месте первой пассажирской кабины расположился стрелок-радист, а во второй разместили бомбоотсек (либо фотоаппаратуру в варианте разведчика). Серийный самолет Do.17E с двигателями BMW V1 7,3 жидкостного охлаждения мощностью по 750 л.с. развивал максимальную скорость 355 км/ час и мог нести до 500 кг бомб.

Упор при создании He.111 делался на чистоту аэродинамических форм. Поэтому овальный фюзеляж был тщательно зализан, а крыло и хвостовое оперение получили ярко выраженный эллиптический контур с целью уменьшения индуктивного сопротивления в полете. Поэтому уже при первых испытаниях самолет, оснащенный моторами BMW V1 6.0Z мощностью по 690 л.с., показал скорость до 347 км/час, то есть не уступал по этому показателю истребителям-бипланам того времени. А кроме того, вместительный фюзеляж позволял разместить в нем до 1500 кг бомбовой нагрузки! Тем не менее первые серийные самолеты He.111A показали гораздо более низкие летные данные, особенно с полной нагрузкой, и поэтому были отвергнуты командованием люфтваффе и проданы в Китай. Причина заключалась в двигателях недостаточной мощности, не способных компенсировать возросший вес самолета с полным боевым оснащением. Проблему удалось решить с налаживанием выпуска новых моторов DB.600 мощностью около 1000 л.с. С этими двигателями бомбардировщик He.111B-1, поступивший на вооружение в начале 1937 года, показал максимальную скорость 360 км/час.

Заказ на разработку скоростного истребителя-моноплана с целью замены устаревших бипланов немецкие фирмы получили в 1934 году, а в середине следующего года был облетан опытный самолет «Мессершмитт» Bf.109, одержавший победу в состоявшемся конкурсе. Он имел все основные технические новинки того времени – цельнометаллическую конструкцию с работающей обшивкой, убирающееся шасси, закрытый фонарь кабины пилота и крыло, оснащенное предкрылками и щелевыми закрылками. В качестве двигателя планировалось использовать перевернутый 12‐цилиндровый мотор фирмы «Даймлер-Бенц», однако в силу ряда причин первые варианты самолета оснащались двигателем «Jumo-210» мощностью около 700 л.с. С этой силовой установкой максимальная скорость нового немецкого истребителя составляла 460 км/час. На 100 км больше, чем у стандартного истребителя-биплана люфтваффе He.51. Вооружение серийного «Мессершмитта» Bf.109B состояло из трех или четырех пулеметов калибра 7,92 мм, расположенных в крыле и передней части фюзеляжа.

Мятеж против республиканского правительства в Испании, разделивший страну на два враждебных лагеря, привел к гражданской войне, что, в свою очередь, создало люфтваффе благоприятные условия для приобретения боевого опыта и проверки в боях новых образцов авиационной техники. Уже через неделю после начала мятежа в Испанию убыли истребители He.51 и бомбардировщики Ju.52. Последние вначале использовались в качестве транспортных самолетов. В ноябре 1936 года в Испании из числа немецких военнослужащих был сформирован «Легион Кондор» под командованием генерал-майора Хуго Шперрле, в состав которого вошли истребительные, бомбардировочные и разведывательные эскадрильи. С февраля следующего года эти подразделения начали комплектоваться самыми современными немецкими самолетами.

Среди бомбардировщиков Германии лучше всего проявил себя в боевой обстановке He.111 – благодаря сравнительно высокой скорости эти машины часто действовали без сопровождения. Противостоять им могли в воздухе только республиканские истребители-монопланы И‐16, однако их вооружения, состоящего из двух или четырех пулеметов винтовочного калибра, было явно недостаточно для гарантированного уничтожения прочного цельнометаллического самолета. Аутсайдером оказался бомбардировщик Ju.86 – из пяти участвовавших в военных действиях самолетов республиканцы сбили четыре.

Хорошие отзывы получил истребитель Мессершмитта – Bf.109, сражавшийся на равных с И‐16 и превосходивший все остальные типы республиканских самолетов. Нарекания пилотов вызывали только двигатель недостаточной мощности и слабая с точки зрения прочности конструкция хвостового оперения.

Необходимо упомянуть еще о двух типах самолетов, боевая карьера которых началась в составе «Легиона Кондор», – речь идет о пикирующих бомбардировщиках Hs.123 и Ju.87.

Биплан Hs.123, разработанный фирмой «Хеншель», впервые поднялся в воздух весной 1935 года, а осенью 1936 года первые самолеты этого типа появились в строевых частях. Созданный в качестве замены He.50, новый пикировщик Hs.123 оснащался девятицилиндровым двигателем BMW 132 мощностью 880 л.с. и на внешних подвесках мог нести четыре бомбы весом по 50 кг. Хотя самолет имел уже довольно устаревшую аэродинамическую схему, однако он обладал достаточным запасом прочности для пикирования под углом до 80 градусов. В боях на стороне мятежников принимали участие 18 – Hs.123, однако использовались они только в качестве штурмовых самолетов. Такая же ситуация сохранялась и в дальнейшем. Интересно, что эти устаревшие уже в момент своего появления бипланы находились на вооружении люфтваффе вплоть до 1944 года.

Для атак с пикирования у немцев имелся гораздо более подходящий самолет, печально известный позднее союзникам под названием «штука».

Это был «Юнкерс» Ju.87 – цельнометаллический моноплан с изогнутым крылом типа обратная «чайка», серийно выпускавшийся с января 1937 года. Первые его варианты оснащались двигателем «Jumo-210» мощностью 640 л.с., развивали скорость до 318 км/час и несли бомбовую нагрузку весом до 500 кг. Бомба весом 250 или 500 кг располагалась на выдвижной трапеции под фюзеляжем. Осенью 1937 года три бомбардировщика Ju.87A-1 впервые были использованы в боях под Теруэлем, а затем участвовали в битве над Эбро и в каталонском наступлении. Применялись они очень осторожно, и поэтому встреч с истребителями противника не имели. Главной их задачей была проверка теории бомбометания с пикирования в боевых условиях.

Война в Испании показала, что для поддержки войск на поле боя необходимы главным образом легкие и средние бомбардировщики, а тяжелая авиация использовалась лишь эпизодически для бомбардировок по площадям и террористических налетов. Поэтому практически единственным немецким четырехмоторным бомбардировщиком стал «Фокке-Вульф» Fw.200 «Кондор», построенный в количестве 252 экземпляров в качестве базового морского самолета для действий в Атлантике. Все бомбардировщики Ju.52, применявшиеся в качестве тяжелых, были вновь переоборудованы в транспортные машины.

С учетом опыта, накопленного в боях, в 1938 году подверглись модернизации средние бомбардировщики Do.17 и He.111, получившие в первую очередь так называемые кабины «полного обзора» в передней части фюзеляжа, где располагался весь экипаж и монтировалось оборонительное стрелковое вооружение. В результате значительно упростилось взаимодействие членов экипажа в полете, а в случае ранения каждому из них можно было легко оказать медицинскую помощь. Улучшилось бронирование машин, усилилось стрелковое вооружение и возросла скорость полета в связи с установкой более мощных двигателей. Бомбардировщик Ju.86 был снят с производства, а все силы фирмы «Юнкерс» направили на разработку двухмоторного пикирующего самолета Ju.88.

В августе 1938 года в Германии началось формирование пяти групп штурмовой авиации, сторонником которой выступил полковник Вольфганг фон Рихтгофен, начальник штаба «Легиона Кондор». Эти подразделения получили на вооружение самолеты Hs.123 и Ju.87. Пикировщик Ju.87 был значительно доработан – его новый вариант (В‐1) имел фюзеляж более изящной формы, новый фонарь кабины экипажа и аэродинамически улучшенные обтекатели основных стоек шасси, на одном из которых вскоре разместили сирену, оказывающую сильное деморализующее воздействие на войска противника во время пикирования самолета.

Стандартным одноместным истребителем люфтваффе стал «Мессершмитт» Bf.109 – его летные характеристики значительно повысились после установки нового мотора «Даймлер-Бенц» DB.601 взлетной мощностью 1050 л.с. Конструкцию хвостового оперения усилили за счет установки подкосов стабилизатора. В таком виде истребитель Bf.109E-1 имел максимальную скорость 548 км/час и безраздельно господствовал в испанском небе. Всего в течение боевых действий в Испании немецкие летчики доложили о 277 сбитых вражеских самолетах.

Кроме того, в 1938 году было развернуто серийное производство тяжелого двухмоторного истребителя Bf.110 – его предполагалось использовать в качестве многоцелевой машины для решения широкого спектра задач – от дальнего сопровождения бомбардировщиков и патрулирования вдали от своих баз до уничтожения точечных морских и наземных целей. В связи с этим даже появился специальный термин – zerstorerflugzeug, то есть самолет-разрушитель. Он отличался довольно мощным вооружением, состоявшим из двух 20‐мм пушек и пяти 7,92‐мм пулеметов.

С точки зрения тактики были отработаны боевые порядки в полете – особенно это касалось штурмовой и истребительной авиации. В частности, истребители стали летать парами, а звено, соответственно, состояло из четырех самолетов. Для увеличения продолжительности полета в зоне боевых действий использовались запасные импровизированные площадки, так называемые аэродромы «подскока». Штурмовики при атаках наземных целей применяли оборонительный круг, что позволяло непрерывно воздействовать на вражеские войска и вместе с тем отбиваться от атакующих истребителей. Далеко не последнюю роль играло взаимодействие с собственной пехотой – для наведения авиации в составе пехотных частей находились представители люфтваффе.

«Легион Кондор» прекратил свое существование весной 1939 года, когда закончилась гражданская война в Испании. К этому времени численность боевого состава люфтваффе значительно возросла. В марте 1938 года Германия аннексировала Австрию, задействовав при этом около 400 боевых самолетов, в том числе около 160 транспортных для доставки солдат в Вену. Мобилизация австрийцев позволила увеличить немецкую армию, а кроме того, в окрестностях Вены имелся завод, на котором наладили выпуск истребителей Bf.109.

В преддверии мюнхенского кризиса, 1 августа 1938 года, в составе немецких ВВС имелось 2928 самолетов, в том числе 1157 обычных и 207 пикирующих бомбардировщиков, 643 истребителя, 173 штурмовика, 197 дальних и 285 ближних разведчиков, а также прочие морские и транспортные машины. Для обучения экипажей и передачи им боевого опыта были созданы авиационные дивизии, точнее центры углубленной военной подготовки. Мюнхенский договор предоставил фашистской Германии еще большие возможности повышения военного потенциала. С молчаливого согласия правительств Англии и Франции, немцы весной 1939 года оккупировали Чехословакию – страну сравнительно развитую в военном отношении. Здесь Германии достался целый ряд крупных промышленных предприятий, в том числе заводы по производству самолетов и двигателей.

Летом 1939 года в Германии производилось уже более 700 самолетов ежемесячно, а немецкая промышленность насчитывала 51 самолетостроительный завод и 17 предприятий по изготовлению авиадвигателей, на которых работало около 170000 рабочих и служащих.

К моменту начала Второй мировой войны в люфтваффе насчитывалось 3368 боевых самолетов первой линии, среди которых было:

– 1180 средних бомбардировщиков (400 – He.111H, 349 – He.111P и 38 – He.111E, 214 – Do.17Z, 121 – Do.17M и 40 – Do.17E, а также 18 – Ju.88A);

– 366 пикирующих бомбардировщиков (339 – Ju.87B и 27 штабных Do.17M);

– 1084 одномоторных истребителя (631 – Bf.109E, 389 – Bf.109D и 36 – Bf.109C, а также 28 – Ar.68E);

– 95 двухмоторных истребителей (68 – Bf.11 °C и 27 – Bf.110B);

– 262 самолета дальней разведки (251 – Do.17P и 11 – Do.17F);

– 342 ближних разведчика (257 – Hs.126A и Hs.126B, 64 – He.46 и 21 – He.45).

В общее число входили также 252 самолета морской авиации, в том числе 226 исправных, и 552 транспортных, преимущественно Ju.52. Кроме того, Германия располагала еще резервной и вспомогательной авиацией и сравнительно мощной зенитной артиллерией, насчитывавшей 2600 тяжелых орудий, 6700 средних и легких, и 3000 прожекторов.

Польша

«1 сентября 1939 года нас разбудили еще в сумерках. Что готовила нам судьба? Приехав на аэродром, мы явились в барак для обсуждения задания. Приказ гласил: уничтожить цели на военном аэродроме в Кракове. В составе группы – руководство (штаб группы) и две эскадрильи. Время атаки уже известно, а после нас ту же цель должны были атаковать обычные бомбардировочные части. Взлет предполагалось начать с первыми лучами солнца.

Курс взяли на юг, чтобы как можно дольше лететь незамеченными над территорией рейха, набирая высоту. На 1000–1500 м наткнулись на сплошную облачность. Так как налет планировалось выполнять с высоты 3000–3500 м, нашему подразделению пришлось пересечь эти облака. Не очень простая задача, потому что Ju.87B был плохо приспособлен к слепым полетам. Группа вошла в облака, и вокруг стало, как в бане. Я видел лишь своих звеньевых ведомых, остальных потерял. За облаками оказалось чистое небо… На западе, наконец, заметили краковский аэродром. На нем пожары и сильный дым. Мы заняли боевой порядок и двинулись к намеченным целям. Самолеты пикировали один за другим. У моего звена имелась специальная задача – уничтожить гараж автомобилей аэродромного обслуживания. Налет должен был полностью вывести аэродром из строя, как военный объект. После сброса бомб с высоты около 700 м выходим из пикирования и летим с набором высоты в западном направлении, курсом на рейх. Стрелки прибора уже показывали высоту около 1000 м, и в этот момент замечаю справа внизу, то есть к северо-западу от Кракова, полевой аэродром и кружащиеся над ним польские самолеты. Очевидно, это были истребители, которые после выполнения задания заходили на посадку.

Вдруг неожиданно обнаруживаю перед собой одиночный Ju.87. И также внезапно для меня его атакуют два польских истребителя типа PZL P.24 (на самом деле это были P.11c. – Примеч. авт.), следующих в направлении его полета. Моим сиюминутным порывом являлось оказание помощи атакованным коллегам. Нужно было добавить газу, чтобы сократить дистанцию и занять позицию для стрельбы. Я поймал в прицел летящий с правой стороны польский истребитель и затем дал первую в этой войне очередь из пулеметов – без заметного для себя результата. Решил атаковать второй раз. Для этого необходимо было вначале набрать немного высоты. После второй очереди заметил, как мои трассирующие пули попали в кабину польского пилота, но никакой реакции на это опять не было. Когда я прицелился в третий раз и открыл огонь, атакованный мной самолет взорвался. Ничего не могу сказать о польском пилоте – погиб ли он, или выбросился с парашютом.

Мое внимание, естественно, привлек второй вражеский самолет. Когда я приблизился к нему на дистанцию стрельбы, он сделал элегантный разворот влево вверх, повернул назад, и больше его я уже не видел…»

Польскими пилотами, атакованными немецким фельдфебелем Франком Ньюбертом из состава 2./StG 2, были капитан М. Медвецкий и подпоручик В. Гнышь из 121‐й эскадрильи дивизиона армии «Краков». В седьмом часу утра пара их истребителей поднялась по тревоге в воздух с полевого аэродрома Балице. В скоротечной схватке со «штукой» погиб капитан Медвецкий. Гнышь, выйдя из-под удара, продолжил полет и через некоторое время увидел внизу два бомбардировщика Do.17E из KG 77, отставших от своей группы и летевших в направлении Краков – Олькуш. Польский летчик принял бой, и спустя несколько минут обе фашистские машины уже догорали на земле. Истребитель P.11c и два немецких бомбардировщика Do.17E стали первыми сбитыми самолетами во Второй мировой войне.

Шел первый день войны. На пути немецкой военщины к новому мировому порядку стояла Польша, имевшая технически слабо оснащенные вооруженные силы. Не уделялось в предвоенные годы достаточного внимания и польским ВВС, игравшим в армии второстепенную роль. Согласно доктрине Верховного командования Польши, военная авиация должна была использоваться, прежде всего, для разведки в интересах Генерального штаба и руководства отдельных армейских группировок. Соответственно определялось и количество боевых самолетов в частях, 54 % которых составляли разведчики.

Все это являлось результатом «исторических» взглядов польского правительства на случай будущей войны, в которой главная роль отводилась пехоте, кавалерии и артиллерии. В этом была причина недооценки таких технически оснащенных родов вооруженных сил, как танковые войска и авиация. А итогом такого положения дел стало явно недостаточное финансирование строительства и совершенствования боевой авиационной техники. Если в середине 30‐х годов Германия тратила на авиацию 33 % военного бюджета, Англия – 32 %, Франция – 24 %, то Польша – всего лишь 10 %. А по затратам на одного военнослужащего ВВС Польша в 50 раз отставала от Германии. Средний уровень польских авиачастей количественно и качественно находился далеко позади от уровней развития авиации крупнейших европейских государств.

После окончания Первой мировой войны польское правительство долгое время обходилось закупками самолетов во Франции. Первые серийные самолеты польской конструкции появились только в начале 30‐х годов. Среди них были: истребитель P.7 (его усовершенствованный вариант – P.11), вспомогательный самолет «Люблин» R-XIII и разведчик-бомбардировщик PZL‐23 «Карась». Ведущую роль в развитии польской авиапромышленности в те годы играл генерал Людомил Райский, руководитель авиационного департамента. В 1934 году он выступил сторонником разработки современного бомбардировщика PZL‐37 «Лось», а также двухместного многоцелевого истребителя PZL‐38 «Вилк». Это был уже несомненный прогресс в развитии польской авиации, хотя и не полностью отвечавший потребностям страны.

В 1936 году, когда вспыхнула гражданская война в Испании, польские ВВС располагали 44 эскадрильями, насчитывавшими 417 боевых самолетов. В связи с ростом международной напряженности из-за агрессивной политики фашистских государств, в польском правительстве наконец приступили к разработке плана совершенствования вооруженных сил. В июне 1936 года Райский предложил план строительства авиации, предусматривавший увеличение количества бомбардировочных эскадрилий до 63 (378 бомбардировщиков), но по причине ограниченного военного бюджета этот план в июле уменьшили наполовину. В соответствии с новой программой, в апреле 1942 года польская авиация должна была состоять из 87 эскадрилий, в том числе 27 бомбардировочных, 26 истребительных и 34 разведывательных (всего 708 самолетов). Кроме того, предусматривался резерв 100 %, повышавший общее количество боевых машин до 1416. Однако уже в октябре количество самолетов первой линии было уменьшено в программе до 688. Таким образом, и далее, вопреки намерениям, авиапромышленность продолжала ощущать хронический недостаток финансовых средств. Вместо первоначально предусмотренных сумм, планировавшихся на каждый отдельный год, постоянно выделялось меньшее количество средств, чем было необходимо. Это стало причиной нереальности принятых решений и растягивания шестилетнего плана на десятилетний – до 1946 года.

Так же нелепо обстояло дело и с авиационной техникой, поступавшей на вооружение. Бомбардировочные эскадрильи предполагалось оснастить самолетами PZL‐37 «Лось», истребительные и линейные – PZL‐38 «Вилк», а эскадрильи ближней разведки – RWD-14 «Цапля».

«Лось» был удачной конструкцией, но его производство началось только в 1938 году, а уже в 1939‐м, когда Райского сменил на посту руководителя авиации генерал Йозеф Зайонц, было и вообще ограничено до 126 машин. Двухмоторный «Вилк» оказался слишком тяжелым, и к тому же имел капризные двигатели. Таким образом, истребительный вопрос оказался весьма проблематичным. В 1937 году Райский предоставил заказ авиапромышленности на разработку прототипа одномоторного легкого бомбардировщика PZL‐46 «Сум», улучшенного варианта «Вилка» под обозначением PZL‐48, а также нового истребителя PZL‐50 «Ястреб». Но прототипы «Сума» и «Ястреба» оказались готовы лишь в начале 1939 года, а PZL‐48 опаздывал еще на год. Истребитель «Ястреб» к тому же имел чересчур много недостатков, что задерживало его серийное производство. Особенно слабым его местом являлся маломощный двигатель, сильно снижавший максимальную скорость и скороподъемность самолета. Оставляла желать лучшего и маневренность этого истребителя.

Тем временем, после завершения аннексии Австрии и оккупации территории Чехословакии, становилось ясно, что следующей жертвой немецкой агрессии будет Польша. Пакт о ненападении, разорванный Гитлером в апреле 1939 года, был явным тому доказательством. В преддверии войны польское правительство предприняло последние судорожные усилия по укреплению своих ВВС. В Англию и Францию выехали военные миссии, которые заключили договоры на поставку зарубежных истребителей и легких бомбардировщиков (генерал Зайонц надеялся получить 160 французских истребителей «Моран-Солнье» MS.406, 11 «харрикейнов», один «спитфайр» и около сотни английских бомбардировщиков «Фэйри Бэттл»). Одновременно было подано предложение о задержке в стране самолетов PZL‐43B, производимых на экспорт в Болгарию, поскольку авиапромышленность Польши, способная выпускать современные для того времени машины, из-за отсутствия государственных заказов вынуждена была спасаться путем заключения контрактов с зарубежными заказчиками. Но это предложение отвергли, и техника, которой так не хватало в сентябрьском небе, продолжала уходить за рубеж. Последнюю партию PZL‐43B в ящиках война застала в Варшаве, где оформлялись документы на ее отправку. Из заказанных иностранных самолетов в Польшу не попал ни один. Как итог, польская авиация вступала в бой с хорошо вооруженным противником, имея в основном устаревшую и изношенную боевую технику.

Положительный результат дали лишь организационные меры, предпринятые руководством польского государства для защиты своей страны от неминуемого нападения. 24 августа 1939 года началась скрытая кадровая мобилизация войск. За короткий срок удалось полностью подготовить полевые аэродромы, и к 31 августа, когда была объявлена всеобщая мобилизация, самолеты первой линии скрытно рассредоточили и замаскировали на 90 тактических аэродромах, расположение которых оказалось неизвестным Германии. С этого момента прекратили свое существование польские авиационные полки смешанного состава, а основными боевыми подразделениями стали дивизионы и эскадрильи. Эскадрилья насчитывала 9—12 самолетов, а дивизион состоял преимущественно из двух эскадрилий.

Все 397 самолетов польской военной авиации первой линии были поделены между ставкой Верховного командования и армейскими группировками. В непосредственное подчинение Генштаба перешли вновь сформированные истребительная (44 – P.11 и 10 – P.7a) и бомбардировочная (36 самолетов PZL‐37 «Лось» и 50 – PZL‐23 «Карась») бригады. Сухопутные армии «Поможе», «Познань», «Лодзь» и «Краков» получили в свое распоряжение по одному дивизиону истребителей, по одной разведывательной эскадрилье, по две эскадрильи ближних разведчиков, одному звену связных самолетов и по одной роте привязных аэростатов. Армия «Модлин» на севере и отдельная оперативная группа «Нарев» имели в своем составе по одной истребительной эскадрилье, одной – разведывательной, одной – ближних разведчиков, а также по одному звену связи и общим числом три роты аэростатов (2 – в армии «Модлин», 1 – в ООГ). Южная армия «Карпаты» располагала лишь одной эскадрильей разведчиков и одной – истребителей.

Таблица № 2

Боевой состав польской авиации первой линии по состоянию на 1.09.1939 г.

Немецкое военное командование привлекло для нападения на Польшу два воздушных флота. 1‐й воздушный флот под командованием генерала А. Кессельринга должен был осуществлять поддержку группы армий «Север», наступавшей из Померании и Восточной Пруссии, а 4‐й воздушный флот А. Лера выделялся для взаимодействия с группой армий «Юг», являвшейся основной ударной силой немецких войск вторжения. Кроме того, эти воздушные флоты были усилены отдельными авиачастями двух оставшихся флотов. Некоторые авиационные соединения имели и строго определенную задачу. Так, если на входившую в состав 4‐го флота 2‐ю воздушную дивизию под командованием генерала Б. Лерцера возлагалась задача действовать в интересах всей группы армий «Юг», то воздушным силам специального назначения во главе с бароном фон Рихтгофеном поручалась особая миссия: прикрыть 10‐ю танковую армию – передовую силу немецкого наступления.

Всего против Польши было выставлено свыше 1900 самолетов, в том числе:

682 бомбардировщика (в основном He.111, некоторое количество Do.17 и около 30 Ju.86),

300 пикирующих бомбардировщиков Ju.87,

30 штурмовиков «Хеншель» Hs.123,

197 истребителей Bf.109 вариантов «C», «D» и «E-1»,

95 тяжелых истребителей Bf.110,

219 ближних разведчиков (в основном Hs.126, несколько He.45 и He.46),

158 дальних разведчиков Do.17P,

самолеты морской авиации (среди них около 60 – Ju.87 и 20 – He.111).

В воздушной войне против Польши основная роль отводилась немецкой бомбардировочной авиации, которая должна была в первые дни боев массированными ударами подавить ВВС противника на аэродромах, чтобы затем в условиях полного господства в воздухе обрушиться на польские сухопутные войска «всей массой воздушных наступательных сил». Одновременно бомбардировками транспортных магистралей предполагалось сорвать всеобщую мобилизацию в стране и нарушить связи между армейскими группировками. Кроме того, составной частью оперативного плана являлось проведение террористических налетов на крупные польские города. Эти действия под кодовым обозначением «Вассерканте» («Побережье»), планировались руководством люфтваффе под впечатлением «опыта» Герники в целях деморализации мирных жителей.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года в 4 часа 30 минут. За пятнадцать минут до общего наступления звено пикировщиков Ju.87 под командованием обер-лейтенанта Бруно Диллея атаковало караульное помещение у моста через Вислу. Таким образом немцы пытались сохранить для своих коммуникаций предварительно заминированный поляками мост. Атака закончилась неудачей, так же как и последующий налет на ту же цель бомбардировщиков Do.17 из III/KG 3.

Главными целями люфтваффе в первый день войны были военные аэродромы и польские базы в Пуцке, Торуне, Познани, Лодзи, Малашевичах, Львове, Кракове, Кросно и других городах. На севере Польши и в районе Варшавы густой туман, ограниченная видимость и низкая облачность (менее 200 м) значительно осложнили деятельность немецких ВВС в утренние часы. Кроме того, из-за недостатка необходимого оборудования планы люфтваффе осуществить скоординированный налет всех действующих авиационных сил оказались сорваны. Лишь некоторые части сумели поднять свои самолеты в воздух по расписанию, а запланированная единая крупномасштабная атака вылилась в серию авиационных налетов отдельных подразделений. Из четырнадцати авиагрупп Кессельринга в воздух поднялись только пять, то есть лишь одна треть всех сил первого удара. Едва ли такое начало можно было назвать «сокрушительным натиском», как вещали об этом средства немецкой пропаганды.

На юге погода была несколько лучше. Действуя с баз в Силезии и Богемии, авиационный флот Лера атаковал польские аэродромы и другие наземные сооружения в окрестностях Львова, Кросно, Кракова, Ченстохова, Катовице, Модеровки и Радомско. Наиболее массированной стала атака авиабазы Раковице под Краковом. Первыми на нее совершили налет самолеты 2‐й эскадры пикирующих бомбардировщиков. После них нанесли удар по Раковице 60 – He.111 из состава I и II группы KG 4, сбросившие на аэродром 48 тонн бомб. Затем ту же цель атаковали бомбардировщики Do.17 из 77‐й бомбардировочной эскадры. Воздушная база в результате оказалась совершенно разрушена, однако лишь незначительная часть польских самолетов была уничтожена во время этих налетов.

В то время как части 2‐й воздушной дивизии наносили стратегические удары, воздушные силы спецназначения барона фон Рихтгофена обеспечивали интенсивную поддержку 10‐й танковой армии. Вследствие близости своих тактических аэродромов к линии фронта пикирующие бомбардировщики и одна группа штурмовой авиации смогли совершить множество вылетов для поддержки сухопутных войск. В ходе 13 массированных налетов они сбросили 139 тонн бомб на цели, указанные офицерами связи люфтваффе, закрепленными за армейскими частями. Скопления польских войск и маршевые колонны подвергались постоянным налетам с воздуха. Около Велюня 30 пикировщиков Ju.87 настигли на открытой местности кавалерийскую бригаду противника. С воем пикируя под углом 80 градусов, «штуки» сбрасывали на беспомощные кавалерийские отряды 250‐кг бомбы, а затем расстреливали их из пулеметов. За целый день дивизия Рихтгофена потеряла в боях всего один самолет. Еще 16 были повреждены огнем польской зенитной артиллерии, а 14 Bf.110 совершили вынужденные посадки – они попросту потерялись во время первых боев и не смогли найти обратную дорогу к своим базам.

Ближе к полудню в северной части Польши погода существенно улучшилась, и 1‐й воздушный флот люфтваффе также полностью включился в боевые действия. Налетам подверглись, причем некоторые дважды, польские аэродромы под Грауденцем, Познанью, Путцигом, Лидой, Варшавой, Гнезно, Полоцком, Бяла-Подляской и Брестом. Было разрушено несколько пунктов предполагаемого размещения польского командования, взорван главный склад боеприпасов в Рембертове, уничтожены радиостанции в Бабице и Лаци по требованию штаба группы армий «Север», перехватившего оттуда зашифрованные донесения.

Особенно тяжелые воздушные бои 1 сентября проходили в районе Варшавы, где основную роль в обороне столицы играла истребительная бригада под командованием полковника Стефана Павликовского. Военные действия она начала около 7 часов утра, когда на перехват немецких бомбардировщиков, летевших почти без прикрытия, поднялись 45 польских истребителей. Первым встретилось с противником практически сразу после взлета звено поручика Габшевича. Летчик так описал эту встречу:

«Набираем высоту, пересекаем тонкий слой ранней мглы и снова вверх, на север. Добираемся до высоты 1500 м. Здесь замечаем перед собой пять самолетов, примерно на 500 м выше, идущих в противоположном направлении. Первый раз в жизни вижу на самолетах черные кресты. Может, это галлюцинация? Задираю нос «одиннадцатки» вверх и двигаюсь к этим крестам. Краем глаза вижу, что у моих ведомых не выдерживают нервы при такой малой скорости, и они постепенно отдаляются. Делаю поправку прицела. Бр… бр… две пулеметные очереди несутся, сверкая, в сторону фрицев. Затем моя машина начинает дрожать и валится в штопор».

Немецкие бомбардировщики, а также истребители Bf.110 летели мелкими группами на различных высотах, и поэтому строй польских самолетов вскоре распался, и они действовали звеньями, парами и одиночными истребителями. Бой продолжался около часа, в течение которого некоторые польские пилоты успели взлететь повторно, пополнив запасы топлива и боеприпасов. В результате общее количество польских самолето-вылетов превысило 50. Немцы потеряли в этом сражении шесть He.111, а кроме того, был поврежден Bf.110 командира группы I(Z)/LG 1 майора Грабмана, ветерана «Легиона Кондор», а сам он получил ранение. Поляки, в свою очередь, лишились трех самолетов – два истребителя совершили вынужденные посадки, а третий загорелся в воздухе – его пилот выпрыгнул с парашютом.

Перед полуднем состоялось еще несколько воздушных схваток с небольшими группами немецких самолетов, однако самое тяжелое сражение ожидало истребительную бригаду во второй половине дня. В западной истории оно отмечено как первое крупное сражение в воздухе в течение Второй мировой войны.

На объекты в районе Варшавы немцы предприняли налет силами около 200 самолетов, которые летели тремя волнами. Вначале, приблизительно в 16.30, появились He.111 из LG 1 под прикрытием истребителей Bf.110, всего около 50 машин. Они шли на высоте 2000–3000 м с задачей уничтожить аэродромы в Океце, Мокутове и Гоцлаве. Затем объявились еще 30 – Ju.87B из состава группы I/St.G 1 в сопровождении Bf.109 из JG 21. Целями для «штук» являлись мосты через Вислу, а также действующие польские радиостанции. Примерно в 17.30 была замечена и третья волна самолетов люфтваффе, состоявшая из 90 бомбардировщиков He.111 27‐й эскадры.

Истребительная бригада начала подниматься в воздух в 16.33, имея в своем составе около 30 исправных самолетов P.11 и P.7. Кроме того, к бою привлекли и два звена истребителей 152‐й эскадрильи армии «Модлин», находившихся поблизости. Однако, атаковав первую группу «хейнкелей», поляки неожиданно попали под удар «стодесятых», располагавшихся сверху. В течение нескольких минут были сбиты пять польских истребителей – все они оказались устаревшими самолетами P.7 из 123‐й эскадрильи. Первым погиб командир этой эскадрильи, капитан Ольшевский. Трое пилотов покинули свои машины с парашютами, а еще один совершил вынужденную посадку. Подпоручик Шишка был обстрелян немецкими истребителями уже под куполом парашюта, получил 17 ран, но, по стечению обстоятельств, остался жив.

В то время как основные силы истребительной бригады сдерживали натиск немцев, звено капитана Сидоровича получило приказ уничтожать прорвавшиеся вражеские самолеты.

«Мы отогнали несколько единичных бомбардировщиков, – вспоминал Сидорович, – которые поспешно ушли на север. Преследовать их мы не стали, так как это прямо противоречило приказу. Затем, находясь на высоте около 2000 м, заметили внизу два «мессершмитта». Они меня не видели, так как нас разделяло большое облако. Имея превосходство в высоте, решаем атаковать немцев. Выскакиваю из-за облака и с близкой дистанции даю пулеметную очередь по одному из «мессершмиттов». К сожалению, мои ведомые в этот момент были еще сравнительно далеко, и другой фриц сумел выполнить в моем направлении полный вираж. Атакованный мною истребитель задымил и под острым углом пошел вниз. Я не мог следить за ним дальше, потому что в этот момент под моими ногами начали взрываться боеприпасы в результате немецкого попадания. Дальше воевать не имело смысла, так как мои пулеметы уже не стреляли из-за поврежденных патронных лент. Одновременно вижу, что мой самолет начинает гореть. Оба «мессершмитта» снова зашли в атаку. На счастье, рядом были облака, и я крутым разворотом вправо нырнул в одно из них. Это дало мне миг передышки.

Пикирую вниз, чтобы оторваться от врага и, кроме того, надеясь сбить таким образом пламя, которое выбивалось откуда-то снизу фюзеляжа у правого борта. Пламя действительно немного потухло, но в этот момент я выскочил из облака. Тут же меня обстрелял один из «мессершмиттов», добившийся попаданий в правое крыло. Вновь круто пикирую в зону действий зенитной артиллерии. Машина горела уже сильно. Но высота для прыжка с парашютом была уже явно недостаточная. Поэтому перелетаю через Вислу в районе Гоцлава и приземляюсь прямо перед собой, так как двигатель перестал работать. На каком-то железном препятствии сломалось шасси, но удалось сесть на фюзеляж. Подбежавшие люди вытащили меня из кабины…»

Бой начал затихать только в седьмом часу вечера, и для немцев он оказался не особенно удачным, так как большинство бомбардировщиков не достигли своих целей. В список потерь люфтваффе попали четыре He.111 и один Ju.87B. Относительно сбитых немецких истребителей картина неясная. Согласно польским данным, один Bf.109 был записан за капитаном Сидоровичем, еще один уничтожил над Кабацким лесом подпоручик Ян Боровский. Третью победу над «стодевятым» засчитали Ержи Радомскому из 113‐й эскадрильи, а четвертую – подполковнику Леониду Памуле. Памула в ходе ожесточенного боя сумел повредить один бомбардировщик, но затем ввязался в поединок с тремя «мессершмиттами», был подбит, таранил на горящем самолете вражеский истребитель, а затем выбросился с парашютом. Немцы таких потерь Bf.109 не подтверждают – как правило, они списывают их на огонь вражеской зенитной артиллерии или неисправность техники. Поляки лишились восьми самолетов – кроме уже упомянутых летчиков был также сбит поручик Габшевич.

Довольно эффективно действовала на варшавском направлении и 152‐я эскадрилья армии «Модлин». В преддверии войны этой эскадрилье был поручен перехват одиночных самолетов-разведчиков. Поэтому пилоты бессильно провожали взглядами следующие к столице немецкие бомбардировщики – разведчиков не было. Только к полудню о них «вспомнили». В воздух немедленно поднялись три звена истребителей. Вскоре два «хейнкеля» уничтожило звено Вецковского. Звено Анатоля Петровского атаковало фашистскую группу в районе Яблонны и Легенова. Едва сумев догнать скоростные немецкие бомбардировщики, попал под огонь бортового стрелка Петровский. Его подбитый планирующий самолет стал жертвой «мессершмиттов».

«Бой Анатоля показал мне, – вспоминал подпоручик Ян Буры-Буржымский, – что на наших медлительных «одиннадцатках» можно побеждать немецкие бомбардировщики, только стремительно атакуя их вертикально сверху. Причем для атаки лучше было выбирать одиночный самолет. Такой случай мне вскоре представился – почти идеально подо мной летел He.111. Я сразу ввел свою «одиннадцатку» в почти отвесное пикирование. Стрелки бомбардировщика, не ожидавшие столь заметной атаки сверху, даже не успели открыть огонь. Точная затяжная очередь из всех стволов дала моментальный результат. He.111 вспыхнул и обрушился вниз».

Всего 1 сентября было сбито 23 фашистских самолета наверняка, 5 правдоподобно и 10 получили тяжелые повреждения. Из этого количества 14 самолетов записала на свой счет истребительная бригада. В течение дня она выполнила 105 самолето-вылетов. Но и ее потери оказались не менее тяжелыми: 2 пилота погибли, 8 было ранено, а общие потери в боевой технике составили 13 полностью уничтоженных истребителей. Еще около 20 машин нуждались в ремонте. Если в первый день войны Варшаву обороняли около 60 самолетов, то на следующий день их осталось только 21.

Бомбардировочная бригада в боевых действиях 1 сентября участия не принимала, поскольку польское командование все еще терялось в догадках относительно эффективности ее использования. Зато экипажи самолетов-разведчиков выполняли интенсивные полеты, устанавливая направления движения главных войск противника. В районе Радомско «мессершмитты» сбили разведывательный «карась», принадлежавший бомбардировочной бригаде. Горящий самолет врезался в землю – весь его экипаж погиб. Большие потери понесла 26‐я разведывательная эскадрилья, оснащенная машинами «Люблин» R-XIII. Тихоходные и практически невооруженные двухместные высокопланы являлись легкой добычей для врага, и даже чтобы летать на них, экипажам уже требовалась значительная доля отваги.

2 сентября немецкая авиация из-за значительных потерь действовала с большей осторожностью. Не сумев уничтожить польские авиачасти на аэродромах, она приступила к методичной бомбардировке промышленных районов, слабо защищенных средствами ПВО, авиационных баз в Варшаве, Познани, Кракове и Торуни. В этот день польское военное командование предприняло, наконец, ответные налеты на подразделения сухопутных сил Германии.

Приблизительно в 11 часов на бомбардировку моторизованных колонн XVI танкового корпуса генерала Гёпнера вылетели шесть «карасей» из состава 24‐й разведывательной эскадрильи армии «Краков». Каждый самолет имел на борту по 600 кг бомбовой нагрузки. В качестве сопровождения были выделены два звена P.11 из 122‐й эскадрильи. Один «карась» вскоре вернулся из-за неисправности двигателя, но остальные свою задачу выполнили. Сбросив бомбы, они сразу ушли из-за сильной противовоздушной обороны врага, и поэтому никаких потерь не понесли. Лишь легко ранен был один из пилотов.

Гораздо менее повезло «карасям» бомбардировочной бригады, совершивших налет на те же танковые колонны в районе Ченстохов – Клобуцк. В воздух поднялись 10 самолетов 4‐й эскадрильи и 8 машин из состава 5‐й эскадрильи. Бомбардировщики без всякого прикрытия вышли на цель на высоте 500–800 м, сбросили бомбы, а затем прошлись вдоль колонн на бреющем, стреляя из пулеметов. Последствия такой атаки оказались катастрофическими. Только 4‐я эскадрилья лишилась шести «карасей» – большей части своего состава. Самолеты 5‐й эскадрильи понесли первые потери уже на подлете к цели – от огня собственной зенитной артиллерии! Один «карась» сел на вынужденную с пробитым бензобаком, а в другом самолете был смертельно ранен штурман. Немцы встретили подлетающие бомбардировщики ураганным огнем. Первым был подбит и перевернулся во время посадки на нейтральной полосе самолет командира эскадрильи Петровского – его экипаж спасла пехота. Затем досталось и остальным. Из восьми «карасей» 5‐й эскадрильи назад возвратились только три.

Так же трагически и к тому же безрезультатно закончилась штурмовка с бреющего полета вражеских колонн на шоссе Грута – Ласин истребителями 141‐й эскадрильи армии «Поможе». Погибли трое пилотов, в том числе командир торуньского дивизиона капитан Ласковский. Кроме того, различные повреждения получили еще пять самолетов, принимавших участие в этой самоубийственной атаке. 142‐я эскадрилья в этот день уничтожила 7 немецких самолетов в окрестностях Торуни.

Бои армейской авиации приняли ожесточенный характер в районе Лодзи. Здесь поляки действовали преимущественно из засад на маршрутах следования самолетов люфтваффе. Истребительный дивизион армии «Лодзь» базировался на трех импровизированных аэродромах подскока, где располагались звенья по четыре самолета, а также на основном аэродроме Видзев, где находились девять оставшихся машин. Их наиболее активными противниками на этом участке фронта были Bf.110 из группы I/ ZG 76 4‐го воздушного флота Германии. В течение первой половины дня за дивизионом числился всего один He.111, подбитый в воздушном бою. За этот небольшой успех было заплачено тремя польскими истребителями – все они пали жертвами собственной зенитной артиллерии! Крупный воздушный бой состоялся только после 16.00, когда на перехват большой группы бомбардировщиков под прикрытием двух эскадрилий Bf.110 вылетели четыре истребителя с аэродрома Видзев. Вскоре к ним присоединились еще четыре самолета с аэродромов подскока. Прорваться к бомбардировщикам полякам не удалось, и им пришлось сражаться с превосходящими силами немецких истребителей. 12 современных Bf.110 c мощным вооружением против восьми устаревших и слабо вооруженных польских самолетов! И, тем не менее, итог боя оказался примерно равным. Командир 2‐й эскадрильи I/ZG 76 Вольфганг Фальк писал: «Лодзь стала для нас синонимом сильного огня артиллерии ПВО и вражеских истребителей. Так как там, над Лодзью, мы потеряли два наших самолета в жарком бою с шестью польскими истребителями, из числа которых мы также уничтожили два. Еще один наш самолет совершил вынужденную посадку с поврежденными двигателями недалеко от этого места». Из числа поляков погиб летчик Крамарский, а также был ранен подпоручик Дзвонек, сумевший сесть на поврежденной машине, которая уже не подлежала ремонту…

3 сентября было последним днем, когда фашистские бомбардировщики наносили удары по польским аэродромам. К этому времени люфтваффе почти полностью захватили господство в небе Польши. Справившись, таким образом, с первой задачей, немецкие ВВС переключились на вторую – поддержку с воздуха наступающих немецких войск. Все скопления польских воинских частей, замеченные с самолетов, теперь подвергались систематическим атакам, а дороги и железнодорожные узлы в тылу противника – беспощадным бомбардировкам. В результате этого передвижения польских подразделений к местам сражений и их отступление с поля боя стали практически невозможными. Пикирующие бомбардировщики Ju.87 эффективно расчищали путь немецким солдатам, уничтожая укрепленные огневые точки и артиллерийские позиции противника. Командующий польской армией «Познань», генерал Кутшеба, так вспоминал о степени эффективности налетов немецкой авиации на польские соединения: «Всякое передвижение частей, всякое скопление войск и все дороги, по которым шли солдаты, подвергались уничтожительному огню с воздуха… Это был настоящий ад на земле. Мосты были разбомблены, переправы обстреливались, зенитные орудия и часть артиллерии были выведены из строя… Сопротивление становилось бессмысленным и продолжение войны грозило тем, что территория страны могла быть превращена в сплошное кладбище, так так средства ПВО были полностью уничтожены огнем с воздуха».

Польские истребительные подразделения продолжали оказывать сопротивление в воздухе. Наибольшее число побед 3 сентября одержал дивизион армии «Познань», уничтоживший пять самолетов противника.

«Вечером 3.09.1939 года, – вспоминал пилот 132‐й эскадрильи Ян Малиньский, – к юго-востоку от нашего аэродрома мы заметили группу самолетов, летящих с западного направления, и приготовились к лобовой атаке. Сблизившись через пару минут приблизительно до 5 км, увидели, что это 12 He.111 в ступенчатом строю четырьмя звеньями, уступом вверх. Чтобы нас не заметили, летим (летчики Малиньский, Лутшиньский и Ясиньский) на высоте первого и нижнего ведущего звена противника. В 2000 м от врага подпоручик Лутшиньский отдал приказ: «Каждый на своего… после атаки уход вверх». Очереди были достаточно длинными, как при обстреле танков. Миновав атакованное звено бомбардировщиков, мы попали под огонь бортовых стрелков, но он оказался довольно редким и велся во всех направлениях.

После ухода вверх и разворота мы оказались выше последнего звена «хейнкелей», и немного сзади (на расстоянии около 500 м). Это расстояние неожиданно стало увеличиваться, и в тот же момент замечаю значительно ниже остальных пылающий бомбардировщик противника, атакованный нашими истребителями и изменивший курс в сторону Гнезно. Два последних звена «хейнкелей» направились на юг – от меня до них было около 2 км. Третье звено в это время полетело на север, стремясь развернуться на запад. Такой неожиданный маневр дал мне шанс для атаки, начавшейся под углом 90 градусов и закончившейся в нескольких десятках метров от левофлангового самолета, на фюзеляже которого я заметил знак бубнового туза. После прохода под хвостом бомбардировщика у меня закончились боеприпасы, а единственным заметным признаком повреждения противника был белый дым со стороны задней кромки левого крыла. Заново уже не атаковал – было нечем, и возвратился на аэродром».

Подбитый Малиньским «бубновый туз» далеко не улетел, приземлившись в поле на «брюхо».

«Караси» бомбардировочной бригады продолжали налеты на немецкие колонны XVI танкового корпуса. Действовали преимущественно звеньями по три самолета, вылетая с интервалами около 10 минут. Немцы, в свою очередь, создали над войсками воздушный «зонтик» из числа истребителей Bf.109D из I/ZG 2 и Bf.109E из JG 76. Первым пострадало от вражеских истребителей звено «карасей» 1‐й эскадрильи – из ее состава был сбит один самолет, выпрыгнуть из которого удалось только штурману. Еще одну машину потеряло второе звено, однако в этом случае польским экипажам удалось подбить один из «мессершмиттов». Обер-лейтенант Грабак совершил посадку на польской территории, но сумел спрятаться и дождаться подхода своих войск. Наиболее тяжелые потери понесла 2‐я эскадрилья «карасей». Уже в первой половине дня она лишилась трех самолетов, а всего в течение 3 сентября в списке потерь 2‐й эскадрильи числились 10 погибших членов экипажей, 5 раненых и 5 потерянных самолетов. Был также сбит и погиб командир эскадрильи капитан Словинский.

Всего немцы за день потеряли 18 самолетов. Но и польские потери были велики – только «караси» в течение дня лишились 10 машин.

Два дивизиона «лосей» вступили в бой только 4 сентября. Целью их атаки стала немецкая группировка войск под Радомско и Велюнем – на нее было брошено 36 бомбардировщиков. Потери составили 9 «лосей». Шестерка «карасей» предприняла налет на моторизованную колонну, двигавшуюся по шоссе Чеханов – Пультуск. Это был период наивысшей активности польской бомбардировочной бригады в течение одного дня за все время оборонительной войны.

В этот же день, 4 сентября, активно участвовал в боях истребительный дивизион армии «Поможе». Из его состава 12 – P.11 атаковали группу из 24 бомбардировщиков, прикрываемых 15 – Bf.109 и Bf.110. В итоге было уничтожено 5 немецких бомбардировщиков и по одному истребителю с каждой стороны. В районе Лодзи победа оказалась на стороне пилотов люфтваффе, изрядно потрепавших 161‐ю и 162‐ю эскадрильи. В обоих подразделениях к этому времени имелось всего девять исправных истребителей P.7 и P.11. Боевой счет поляков на этом направлении пополнился сбитым самолетом Do.17, однако погоня за следующим разведывательным «дорнье» закончилась катастрофой. Дежурную пару польских истребителей внезапно атаковала со стороны солнца девятка Bf.109D из 1./JGr 102 под командованием обер-лейтенанта Рона. В описании Рона этот бой выглядит следующим образом:

«Я вел свою эскадрилью в районе Лодзи на высоте 1000 м в растянутом эшелонированном порядке. И тут мы заметили внизу пару польских истребителей, из которых один летел чуть выше. Я сразу атаковал ближайшего поляка. Мои пулеметные очереди, вероятно, попали в двигатель, потому что он сразу начал планировать вниз. Мы держались за его хвостом, и вдруг, к нашему изумлению, обнаружили, что площадка, на которой он собирался приземлиться, являлась хорошо замаскированным аэродромом. Мы никогда бы его не обнаружили, если бы не летели так низко. Теперь мы ясно видели целый ряд из пяти вражеских бомбардировщиков в зелено-коричневом камуфляже, малозаметном на фоне земли.

Тем временем подбитый самолет скапотировал при посадке и загорелся. Его пилот выбрался из кабины и побежал в укрытие. Мы с бреющего полета обстреляли бомбардировщики, и их также охватило пламя. Очень подозрительно выглядел стог сена посреди площадки. Может, он скрывал топливную цистерну? Со второго захода мы обстреляли и его. Сено вспыхнуло, а под ним оказались четыре истребителя коричневатого цвета. Они тоже загорелись, а наземный персонал разбежался во все стороны, как муравьи из растревоженного гнезда…

Тем временем другой поляк, кружащийся над нами, атаковал по спирали одного из моих товарищей, но тот крутым виражом уклонился от боя. Затем наступила наша очередь атаки, и этот поляк тоже вскоре был сбит».

Рон несколько приукрасил события, поскольку никакие бомбардировщики на аэродроме Видзев не базировались. Под обстрел на земле попали три истребителя P.7 с аэродрома засады, которые только что прилетели и еще не успели пополнить запасы топлива. А сеном поляки прикрыли два сильно поврежденных P.11, подготовленных к отправке в ремонтные мастерские. Тем не менее потери оказались значительные: два истребителя были сбиты (погиб поручик Езёровский), два сгорели на земле, и еще три получили различные повреждения. К вечеру в составе истребительных эскадрилий армии «Лодзь» осталось всего три исправных P.11 и один P.7.

Всего 4 сентября армейская авиация Польши выполнила около 300 самолето-вылетов, потеряв при этом 30 самолетов. На варшавском направлении немцы действовали в течение дня мелкими группами, что существенно осложнило их перехват самолетами истребительной бригады. Ближе к вечеру состоялся и крупный налет, который поляки были уже не в состоянии отразить. «Хейнкели» и «юнкерсы» бомбили промышленные предприятия в городе, железнодорожные станции и мосты через реку. В прилегающих жилых кварталах пострадало гражданское население. За весь день самолетам истребительной бригады удалось сбить только три бомбардировщика ценой двух полностью разбитых и четырех поврежденных машин. Люфтваффе, по некоторым данным, лишились 4 сентября около 20 самолетов.

5 сентября по причине общей неразберихи в войсках и диверсионных действий врага система раннего оповещения о налетах противника практически распалась. В результате истребительная бригада перешла к новой тактике боевых действий. Вместо взлетов по тревоге стало практиковаться патрулирование отдельными звеньями самолетов. Это привело к росту количества воздушных боев. За 45 вылетов истребителями бригады было одержано 5 побед при потере трех своих самолетов. Еще 51 вылет совершили армейские истребители, уничтожившие два вражеских самолета. Бомбардировочная бригада, вынужденная менять аэродромы дислокации, выполнила всего 22 боевых вылета, преимущественно на разведку. В число потерь попали три польских бомбардировщика. Немцы в этот день признали потерю семи самолетов, и еще около 10 получили повреждения.

7 сентября в сражении за Польшу наступил перелом. Правительство страны тайно покинуло Варшаву и перебралось в Люблин, а затем в Кременец. Начались переговоры о возможности эмиграции его в Румынию. Главнокомандующий польской армией маршал Э. Рыдз-Смиглы со штабом укрылся в крепости Брест. Столица польского государства оказалась брошена на произвол судьбы. Поступил приказ о перебазировании остатков истребительной бригады из района Варшавы на любельский узел полевых аэродромов. Туда же вскоре отправилась и эскадрилья армии «Модлин». С этого дня столицу обороняли лишь единичные самолеты импровизированной группы.

10 сентября польская авиация вновь была реорганизована. Изменения проводились в направлении ограничения армейских ВВС и усиления авиации главного командования. Все сильно потрепанные в боях истребительные эскадрильи армий включили в состав истребительной бригады. В распоряжении наземных войсковых группировок остались лишь немногочисленные уже эскадрильи разведчиков и корректировщиков. Однако последующий ход событий показал, что перегруппировка и концентрация истребительной авиации не дала ожидаемого эффекта, так как в тот период ее деятельность была минимальна, ограничиваясь разведкой (из-за большой убыли самолетов-разведчиков «Люблин» R-XIII и LWS «Цапля») и случайными воздушными боями. Изношенная в воздушных сражениях техника быстро приходила в негодность. Не было запасных частей и двигателей. Постепенно истощались запасы топлива и боеприпасов, а военный транспорт со скромным тыловым обеспечением постоянно застревал на забитых беженцами дорогах. В конце концов было принято решение о переброске авиационных частей на румынский плацдарм – в область юго-восточной Польши для выполнения очередной перегруппировки и перевооружения на ожидаемые французские и английские самолеты. Сильно сокращенная потерями бомбардировочная бригада продолжала боевые действия, день за днем выполняя разведывательные и бомбардировочные полеты. 16 сентября она провела свои последние атаки немецких колонн в районах Влодава и Хрубишова. В этот день польское правительство бежало в Румынию, предоставив собственным войскам право сражаться самостоятельно. Вооруженные силы Польши практически прекратили организованное сопротивление. Но тем не менее некоторые патриоты еще около двух недель выполняли разведывательные полеты. Последний из них был совершен 4 октября поручиками Перункевичем и Водницким. Остатки польской авиации (включая учебные и гражданские самолеты) после окончания военных действий 17, 18 сентября были в большинстве своем эвакуированы за границу.

С 17 сентября фашистские ВВС начали массированные налеты на все еще непокорную столицу Польши. В этот же день Советский Союз ввел свои войска в западные районы Украины и Белоруссии, которые являлись польской территорией. Это послужило причиной ряда вооруженных столкновений, в том числе и в воздухе. Подпоручик Клаве обстрелял с бреющего полета колонну автомобилей Красной армии. Тадеуш Коц сбил разведывательный самолет Р‐5 с красными звездами на крыльях. В ответ советские пилоты на И‐153 подбили P.11 Станислава Заторского. Польский истребитель совершил вынужденную посадку под Пинском – вытащенный из кабины летчик умер по дороге в госпиталь.

Атаки Варшавы с воздуха последовали 18, 19 и 22 сентября. Кадры кинохроники, запечатлевшие налет 140 пикирующих бомбардировщиков Ju.87 на город, обошли весь мир. 25 сентября было кульминационной точкой бомбардировки польской столицы. Ответственный за воздушные атаки Варшавы генерал фон Рихтгофен бросил на город 420 бомбардировщиков, многие из которых совершили по несколько вылетов в день. В их числе были даже 30 транспортных Ju.52, с каждого из которых два человека сбрасывали зажигательные бомбы через грузовой люк с помощью обыкновенных лопат для уборки картофеля. 72 тонны таких бомб упали на Варшаву, что составило

11 % всех сброшенных на город бомб. Возникшие в Варшаве пожары привели к такому задымлению, что немецкие наблюдатели не смогли больше различать городские объекты ни с земли, ни с воздуха. Наведение на цели производилось крайне неточно, и некоторые бомбы упали в пределах расположения немецких сухопутных войск. Потери люфтваффе в этот день составили два самолета (Ju.87 и Ju.52), сбитые зенитным огнем поляков…

Таблица № 3

Эвакуация польских самолетов за рубеж

Из своего замаскированного командного пункта на окраине города Гитлер с удовольствием наблюдал за уничтожением Варшавы. С наступлением ночи польская столица была объята пламенем. На следующий день войска, оборонявшие Варшаву, прекратили сопротивление, а еще через день город капитулировал.

Подводя итоги немецкого воздушного наступления на Польшу, следует признать, что основная задача уничтожения польских ВВС на аэродромах в первые дни войны бомбардировочными частями люфтваффе решена не была. Вопреки оглашенным гитлеровской пропагандой сведениям, от фашистских бомбардировок на случайно обнаруженных полевых аэродромах было потеряно на земле всего лишь около 7 % польских боевых самолетов первой линии. Главные удары были нанесены по стационарным местам базирования польской авиации, где находились в основном учебные и вспомогательные самолеты. Наибольшего успеха люфтваффе добились при налетах на плохо замаскированные аэродромы, где были сосредоточены преимущественно разукомплектованные или недостроенные бомбардировщики «лось» и «зубр». Это были невооруженные машины, находившиеся в резерве и вовремя не эвакуированные на запасные базы.

В результате, во время первых же боевых вылетов немецкие ВВС вынуждены были вести тяжелые воздушные бои с истребительной авиацией противника. Благодаря разветвленной сети передовых постов наблюдения, оповещавших о приближении бомбардировщиков люфтваффе, польские истребители успешно атаковали фашистские самолеты за несколько десятков километров от Варшавы. За первые шесть дней войны польская истребительная бригада сбила 38 бомбардировщиков врага.

Всего пилоты польских истребительных эскадрилий доложили об уничтожении в воздушных боях 147 самолетов противника (не считая сбитого по ошибке «карася» из 42‐й эскадрильи). В числе сбитых оказались 23 истребителя врага (10 – Bf.109 и 13 – Bf.110), 101 бомбардировщик (10 – Ju.86, 17 – Ju.87, 30 – Do.17 и 44 – He.111), а также 23 самолета других типов (из которых – 15 – Hs.126).

Общие потери немецких ВВС в польской кампании составили 285 самолетов уничтоженных и 279 тяжело поврежденных. Истребительные части польской авиации потеряли в воздушных боях 118 боевых машин P.7 и P.11, из которых 32 были сбиты истребителями противника, 10 – бомбардировщиками, по 7 пришлось на немецкую и польскую (!) противовоздушную оборону, а 4 были уничтожены на земле. Остальные 58 самолетов были разбиты при вынужденных посадках или ликвидированы собственным персоналом. Таким образом, польские пилоты оказались неплохими бойцами с довольно высоким уровнем летного мастерства. Наибольшее количество воздушных побед среди них одержали подпоручик 142‐й эскадрильи Станислав Скальский (6 сбитых) и подпоручик 113‐й эскадрильи Иероним Дудвал (4 победы).

Самолеты P.11 с неубирающимся шасси, хотя и были гораздо менее скоростными, чем «мессершмитты», зато превосходили врага в маневренности и имели хорошую скороподъемность. Недостатками этих машин являлись низкий потолок и отсутствие бронирования кабины пилота. В качестве плюса можно привести тот факт, что в случае пожара пилот «одиннадцатки» мог сбросить основной топливный бак и совершить вынужденную посадку на аварийном. Более плохие данные имели совсем уже устаревшие истребители P.7a, 30 штук которых все еще находилось на вооружении авиации первой линии. Максимальная скорость у них была еще меньше, чем у P.11, а вооружение составляли два изношенных длительной эксплуатацией пулемета с явно недостаточной скорострельностью. К тому же они нередко заклинивали при стрельбе.

С немецкой стороны воевали более скоростные самолеты Bf.109, отличавшиеся большой скоростью пикирования, а вариант «Е-1» имел, кроме того, отличную скороподъемность. Его вооружение составляли четыре пулемета винтовочного калибра, так же как и у польских P.11. Поэтому эффективная дальность огня у всех этих машин была небольшая. Для того, чтобы сбить бомбардировщик, нужно было подойти к нему как можно ближе, и зачастую это расстояние составляло всего несколько десятков метров. Немецкие Bf.109 имели бронезащиту пилота, но их двигатели жидкостного охлаждения были более уязвимыми в бою. Не менее грозным противником являлись двухмоторные самолеты Bf.110, вооруженные, кроме пулеметов, еще и двумя пушками, разрывные снаряды которых оставляли огромные дыры в машинах польских пилотов. Не случайно наибольшее количество воздушных побед одержала 1‐я эскадрилья ZG 1, оснащенная истребителями Bf.11 °C-1. Из 70 сбитых польских самолетов, по немецким данным, на долю этой группы пришлось 28.

Польская бомбардировочная авиация оказала незначительное влияние на общий ход военных действий, но понесла большие потери из-за эффективности ПВО фашистских войск. Кроме того, из-за низкой скорости истребителей сопровождения польские бомбардировщики вынуждены были летать без прикрытия и поэтому часто становились добычей «мессершмиттов». Оборонительное вооружение у этих самолетов составляли, как правило, 3 пулемета калибра 7,9 мм, бронирование экипажа отсутствовало, топливные баки не протектировались.

Основу бомбардировочного парка польской авиации представляли легкие бомбардировщики PZL‐23 «Карась» со скоростью, ненамного превышающей трехсоткилометровый барьер. Совершив около 130 боевых вылетов, эти машины сбросили на противника 52 тонны бомб. Еще 15 тонн добавили к этому количеству армейские самолеты-разведчики аналогичного типа. Применяясь для штурмовки танковых колонн, «караси» понесли самые большие потери среди польских самолетов. Из 118 машин PZL‐23 первой линии было уничтожено в боях 107, то есть 91 % первоначального состава.

Таблица № 4

Потери боевых самолетов первой линии Польши и Германии в сентябре 1939 года

** Немецкие самолеты, сбитые польскими истребителями.

** Самолеты морской авиации Германии, транспортные Ju.52 и другие вспомогательные машины.

Средние бомбардировщики PZL‐37B «Лось» приняли участие в боевых действиях только на четвертый день войны по причине нерасторопности Верховного командования, которое не в силах было решить вопрос об их правильном использовании. 1 сентября у поляков имелось всего 36 «лосей» в составе четырех эскадрилий бомбардировочной бригады под командованием полковника В. Хеллера. Еще 35 таких машин были в распоряжении резервных и учебных подразделений, и из этого количества лишь 9 самолетов попали на фронт в качестве пополнения. В дальнейшем эти бомбардировщики также действовали против немецких танков, вместо того, чтобы бомбить объекты на территории Германии. Опасаясь таких налетов, фашистское руководство вынуждено было использовать в системе ПВО много истребителей из состава обоих воздушных флотов, воюющих против Польши. Действия «лосей» осложнила постоянная смена аэродромов, из-за чего пилоты бомбардировщиков зачастую теряли ориентировку и садились на чужих базах. На полевых аэродромах отсутствовали в достаточном количестве средства доставки и погрузки бомбового вооружения. Подготовка самолетов к вылету проводилась ночами с помощью всего технического и летного персонала. Была затруднена и заправка «лосей» топливом. Например, в 217‐й эскадрилье на все подразделение имелся в наличии всего один топливный насос, из-за чего машины заправлялись по очереди до глубокой ночи. Выполнив 130 боевых вылетов, бомбардировщики P-37B сбросили на врага около 120 тонн бомб, потеряв на земле и в воздухе 26 самолетов. Бортовыми стрелками этих машин было сбито 5 Bf.109.

Таблица № 5

Характеристика потерь польских ВВС за период военных действий в сентябре 1939 года

Подводя итоги потерь польских ВВС за период сентября 1939 года, следует упомянуть, что почти 10 % боевых самолетов Польши было сбито огнем собственной зенитной артиллерии и наземными частями Войска Польского! В связи с редким присутствием в воздухе своей авиации они вели огонь вообще по всему, что летало, без всякой оглядки на опознавательные знаки.

Вооруженные силы Третьего рейха при явном попустительстве правящих кругов Англии и Франции, которые все еще надеялись оттянуть военный конфликт с Германией и направить ее агрессию против Советского Союза, получили возможность превратить Польшу в огромный полигон для испытаний боевой техники и проверки новой стратегии ведения войны. Опыт, полученный люфтваффе во время интервенции в Испании, при аннексии Чехословакии и Австрии, был впервые обширно реализован против польского государства и затем в качестве образца принят, как составляющая «молниеносной войны». Кроме тотального ведения воздушной войны бомбардировочными соединениями, важнейшей стороной этой составляющей являлось взаимодействие между наземными и воздушными силами. Авиация посредством длительных бомбовых ударов должна была деморализовать войска противника и расчистить дорогу наступающей немецкой армии.

В качестве штурмового самолета был предусмотрен «Юнкерс» Ju.87, но последующие события показали необходимость разработки специальной бронированной машины для непосредственной поддержки сухопутных войск. Однако в польской кампании «штуки» показали себя с положительной стороны, действуя в условиях полного воздушного господства.

Для обеспечения действий авиации в полосе фронта были созданы специальные подвижные группы связи, которые корректировали с земли налеты бомбардировочных подразделений. В качестве опытной авиационной части взаимодействия с наземными войсками хорошо показала себя воздушная дивизия, имеющая в своем составе на 1 сентября 1939 года 5 из 9 групп пикирующих бомбардировщиков Ju.87, несколько штурмовых авиационных групп, группу тяжелых истребителей, а также три эскадрильи ближней разведки. Ее главной задачей была поддержка с воздуха броска XVI танкового корпуса в направлении Варшавы. Связь бронированного кулака с авиацией становилась во главе немецких планов ведения «молниеносной войны», поскольку она являлась основой для глубокого прорыва фронта.

Хотя в целом ход воздушной войны в Польше не полностью подтвердил фашистскую доктрину «блицкрига», но ошибки и слабости ее компенсировались четырехкратным численным перевесом авиационных сил Германии и отсутствием военной помощи польскому государству со стороны его союзников. Нужно еще отметить, что, несмотря на разгром слабых польских ВВС, люфтваффе и в будущем пришлось встречаться с пилотами уже оккупированной страны, которые приняли участие в последующих боевых действиях уже в составе французских, английских и американских авиационных подразделений.

Странная война

3 сентября 1939 года правительства Британии и Франции объявили войну Германии. С этого момента на Западе начался новый этап Второй мировой войны, который был назван французами «странной войной». Немцы это состояние характеризовали термином «сидячая война», а британцы пришли к еще более меткой характеристике – «притворная война». В течение восьми с половиной месяцев на Западном фронте сохранялось спокойствие. Германия с главными силами, втянутыми в поход против Польши, заняла на западе оборонительное положение. Англия и Франция также не предпринимали решительных шагов. Польское государство истекало кровью под варварскими бомбардировками люфтваффе, а ее союзники в ответ на просьбы о помощи отделывались ни к чему не обязывающими обещаниями. Министр иностранных дел Великобритании Э. Галифакс заявил польскому послу в Лондоне Э. Рачинскому, что он «разделяет его горе», но британское правительство «не может распылять силы, необходимые для решительных действий».

Между тем обстановка, сложившаяся тогда в Западной Европе, давала возможность союзникам предпринять определенные шаги в военном отношении. Противостоящая союзным войскам группа армий «Ц» на 1 сентября насчитывала всего 31 дивизию. После объявления войны Англией и Францией эти соединения были усилены резервными пехотными дивизиями, переброска которых на новые места дислокации затянулась до 10 сентября. Строительство оборонительной линии Зигфрида на западе Германии не было закончено, а ее укрепления не являлись столь мощными, чтобы выдержать удар французских войск. Ограниченным немецким силам на Западе командование Франции могло противопоставить во много раз превосходящую по силам группировку войск. Подавляющим было также превосходство французов в боевой технике – артиллерии, танках и авиации. Для противовоздушной обороны Германии и авиационной поддержки войск группы армий «Ц» оставалось ограниченное количество самолетов. Между тем Англия имела около 1500 боевых самолетов, и еще около 1570 находилось в распоряжении Франции. Таким образом, в сентябре 1939 года союзники могли использовать против Германии свыше 3000 крылатых машин. Однако они предпочли безучастно наблюдать за разгромом польской армии. Такое положение дел объяснялось стремлением правящих кругов Англии и Франции столкнуть в военном конфликте Германию и СССР.

Но Гитлер думал иначе. 27 сентября на совещании Верховного командования он сказал: «Цель войны – поставить Англию на колени, разгромить Францию». В разгроме французской армии немецкое руководство видело возможность установления гегемонии рейха в Европе, чтобы затем диктовать свои условия мира Великобритании. В октябре была подписана генералом Браухичем директива о сосредоточении и развертывании сил для проведения военных операций на Западе, которая получила кодовое название «Гельб» (желтый). Однако из-за низкого уровня подготовки вновь сформированных немецких войсковых соединений и отсутствия новой боевой техники сроки нападения многократно переносились. В боевых действиях сухопутных войск Германии наступила стратегическая пауза, которая была использована гитлеровским правительством для форсированного производства военной техники и боеприпасов. До 10 мая 1940 года численность люфтваффе увеличилась почти на 1500 самолетов. «Тот факт, – писал бывший командующий 2‐м воздушным флотом А. Кессельринг, – что недостаточно широко развитая промышленность при отсутствии у нее необходимых запасов смогла фактически покрыть имевшиеся недостатки в период «сидячей войны» до мая 1940 года, можно приписать лишь тому счастливому случаю, что наш западный противник проявлял полную пассивность».

В первых числах октября, без всяких помех, во французских портах Шербур, Брест и Сен-Назер высадились британские экспедиционные войска и заняли намеченные оборонительные позиции. На фронте установилось полное затишье. Французский корреспондент Р. Доржелес, посетивший в то время воинские части, рассказывал: «… Я был удивлен спокойствием, которое там царило. Артиллеристы, расположившиеся у Рейна, спокойно глазели на германские поезда с боеприпасами, курсирующие на противоположном берегу, наши летчики пролетали над дымящимися трубами заводов Саара, не сбрасывая бомб. Очевидно, главная забота высшего командования состояла в том, чтобы не беспокоить противника».

Не тревожил в это время войска союзников и вермахт. Директива № 7 немецкого командования обязывала армию воздерживаться от активных боевых действий.

Несколько другая ситуация сложилась на море и в воздухе. 3 сентября немецкая подводная лодка без предупреждения потопила в Северной Атлантике английский лайнер «Атения» с пассажирами на борту. Началась ограниченная подводная война с соблюдением норм призового права, в которую немедленно включились надводные силы и авиация.

4 сентября 1939 года британские бомбардировщики совершили налет на немецкие военно-морские базы, что положило начало боевым действиям Бомбардировочного командования английских ВВС во Второй мировой войне. В налете приняли участие две волны британских самолетов. В первую волну входили 15 «бленхеймов» и 12 «хэмпденов» из состава пяти разных эскадрилий, которые поднялись в воздух с английских аэродромов около 16: 00. Они должны были атаковать немецкие корабли у Гельголанда. Во вторую волну вошли 14 «веллингтонов» из 9‐й и 149‐й эскадрилий, получивших задачу нанести бомбовый удар по целям в районе Брюнсбюттеля. Однако туманная погода в зоне действий значительно осложнила англичанам выполнение задания. «Хэмпдены» и пять «бленхеймов» вообще не нашли целей и повернули обратно. Оставшиеся «бленхеймы» атаковали двумя группами немецкие корабли, но результаты оказались плачевными – бомбы имели взрыватель с сильным замедлением, и поэтому взрывались в воде, рикошетируя от бортов кораблей.

Ведущий пятерки «бленхеймов» из 110‐й эскадрильи, Кен Доран так описывал эту атаку: «После недолгого лихорадочного разглядывания карты мы решили, что уже на подходе к целям. Невероятная удача, что мы не сбились по дороге с курса. Спустя несколько минут полета в облаках мы снизились до 500 футов и увидели большой транспортный корабль, однако нет, – это был «Адмирал Шеер» (немецкий линкор), стоявший на якоре в мелководье и прикрытый со стороны суши аэростатом заграждения.

Мы забрались повыше к облакам, которые находились на высоте около 500 футов, и начали атаку в пологом снижении. По мере приближения к цели заметили разные постиранные вещи, развешанные около кормы корабля, а также праздно стоящую на палубе команду. Такое впечатление, что мы застали их со спущенными штанами.

Наконец, осознав нависшую опасность, матросы кинулись по местам. В это время первый самолет уже проходил над топ-мачтой, и в центре корабля загрохотали сброшенные бомбы. Корабельная артиллерия и наземные батареи открыли огонь, и мы вынуждены были маневрировать в воздухе. Бомбы второго самолета упали с недолетом около 10 ярдов и взорвались на мелководье непосредственно под кораблем».

Несмотря на красочный рассказ, бомбардировщики первой группы из состава 110‐й эскадрильи добились всего одного попадания – в тяжелый крейсер «Адмирал Шеер». Бомба вдребезги разнесла палубный гидросамолет, но не взорвалась. Затем опомнившиеся зенитчики открыли шквальный огонь и уничтожили очередной подлетающий «бленхейм». Следующий за ним самолет отказался от атаки и сбросил бомбы в воду. Вторая группа «бленхеймов», из 107‐й эскадрильи, действовала уже в условиях сильного зенитного огня, и смогла добраться лишь до легкого крейсера «Эмден», получившего незначительные повреждения. При этом три самолета были сбиты, а один сильно поврежден (на обратном пути его добили вражеские истребители). «Веллингтоны», летевшие к устью Эльбы, где стояли на якоре линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», оказались в зоне перехватчиков Bf.109 из группы II/JG 77, которые рассеяли строй бомбардировщиков, сбив два самолета. Первые победы на Западном фронте одержали в этот день немецкие летчики Хельдт и Троитш.

«Мы находились над устьем Эльбы, – вспоминал фельдфебель Троитш, – когда я увидел трех англичан гораздо ниже меня, практически у самой воды. Как только мы подошли поближе, я опознал двухмоторные бомбардировщики «веллингтон». Два из них немедленно нырнули в низкую облачность и исчезли. Третий был прямо передо мной, и с дистанции около 100 метров я открыл огонь. Когда я сократил расстояние до 50 метров, его левая консоль крыла обломилась, и язык пламени достал до фюзеляжа. А когда бомбардировщик полностью охватил огонь, я летел уже только в 20 метрах позади него. Горящий хвост самолета отвалился и пронесся мимо чуть выше моей головы. Пришлось несколько снизиться, чтобы избежать огня, но я продолжал следовать за бомбардировщиком. Метров через 400 он упал в воду и сразу пропал из виду. На воде осталось только масляное пятно».

Британское командование, потеряв в первой крупной операции целых семь самолетов, не сильно встревожилось, списав все на плохую погоду. По его мнению, она значительно снизила высоту бомбометания, в результате чего самолеты попали под зенитный огонь.

С началом воздушной войны на Западном фронте произошло и несколько курьезных случаев, выявивших явно недостаточный уровень военной подготовки летного состава английских ВВС, а также дефекты некоторых видов оружия. Например, 5 сентября самолеты «энсон» Берегового командования Великобритании по ошибке атаковали глубинными бомбами две собственные субмарины, что сразу же показало слабую эффективность противолодочного оружия. По стечению обстоятельств, бомбы попали точно в цель, однако единственными повреждениями подводных кораблей стали разбитые лампочки внутри. 6 сентября истребители «спитфайр» 74‐й эскадрильи RAF напали по команде с земли на вражеские бомбардировщики, имевшие истребительное прикрытие. В ходе короткого ожесточенного боя был сбит один бомбардировщик и два истребителя. Собственные потери составили три самолета (погиб один пилот «спитфайра»). Вскоре оказалось, что атакованные самолеты были… английскими бомбардировщиками «Бристоль Бленхейм», возвращавшимися с боевого задания в сопровождении английских же истребителей «харрикейн». Виной этого трагического инцидента, получившего саркастическое прозвище «Битва при Бэркинг-Крик», стали ошибка операторов радиолокационной станции, сообщивших о «вражеском налете», а также неопытность летчиков, плохо разбиравшихся в силуэтах боевых машин.

8 сентября дошло до столкновений в воздухе и с французскими самолетами. Немцы открыли сезон охоты за разведчиками, летавшими вблизи границы. Лейтенант Гутброд из 5./ JG.52 расстрелял в небе легкий самолет «Мюро-115». Машина сгорела, а оба члена экипажа погибли. К западу от Ландау «мессершмитты» повредили оба двигателя разведывательного самолета «Потез-637» – во время вынужденной посадки он был разбит, и сожжен экипажем. Состоялся и настоящий воздушный бой, когда звено Bf.109E из JG.53 встретилось в воздухе с пятеркой истребителей «Кертисс» H.75 из состава группы II/4. Единственным сбитым в этой схватке оказался будущий немецкий ас Вернер Мельдерс, который скапотировал, приземляясь, но по чистой случайности остался жив. Из перевернутого самолета его вытащили зенитчики люфтваффе, и он отделался только легким смещением позвоночника.

Еще большие потери французы понесли 9 сентября. В течение одного дня они лишились сразу пяти двухмоторных бомбардировщиков. Первым около 10.30 в ходе выполнения разведывательного полета подвергся нападению самолет «Блок» MB.131. Во время патрулирования в районе Саарбрюккена его заметили летчики пары Bf.109E из 1./JG 53. Обер-фельдфебель Гриммлинг опознал одиночный бомбардировщик, как британский «бленхейм», и сразу ринулся в атаку. Французы немедленно развернулись в сторону границы, однако уйти от более скоростных истребителей им не удалось. «Мессеры» быстро догнали самолет противника, и Гриммлинг длинной очередью зажег один из моторов бомбардировщика. Далее немцы вынуждены были отказаться от преследования, поскольку французский самолет в крутом пикировании пересек линию границы. Однако в итоге бомбардировщик оказался полностью разбит, два члена его экипажа погибли, а один получил ранения в ноги. Еще один «Блок» MB.131 стал жертвой немецких истребителей из JG.52. Во время вынужденной посадки пилот сломал шасси самолета, и в результате тяжелые увечья получил один из стрелков, который спустя два дня умер в госпитале. Для ведения разведки французы приспособили даже устаревшие двухмоторные высокопланы «Блок» MB.200 с неубирающимся шасси и скоростью полета, не превышавшей 300 км/час. В боевых частях французских ВВС имелись еще 92 машины этого типа. Первым сбил MB.200 все в том же районе Саарбрюккена, примерно в 13: 30, лейтенант Хоффман из 3./JG 53. Громоздкий самолет с плохой защитой бензобаков и слабым оборонительным вооружением являлся попросту мишенью в воздухе. Вспыхнув, он вскоре врезался в землю, а его экипаж выпрыгнул с парашютами. Через 10 минут еще один MB.200, изрешеченный пулями, был принужден немцами к посадке возле Цвайбрюккена. А еще через пять минут в том же районе «мессеры» из состава ZG 76 сбили и третий MB.200 – все члены его экипажа погибли. Нужно заметить, что французское командование извлекло урок из этих событий – бомбардировщики «Блок» MB.200 больше не участвовали в дневных боевых действиях и постепенно были переданы в учебные части.

9 сентября на французской территории приземлились английские истребители «харрикейн» из состава 1‐й эскадрильи экспедиционных ВВС. В порядке взаимопомощи правительство Британии решило перебазировать во Францию, кроме сухопутных сил, еще два авиационных соединения. Первое – английские экспедиционные ВВС под командованием маршала авиации Блаунта – предназначалось для действий в интересах британских экспедиционных частей. Оно состояло из девяти эскадрилий ближних и дальних разведчиков, вооруженных самолетами «лайсендр» и «бленхейм», а также четырех эскадрилий истребителей «харрикейн» для прикрытия с воздуха английских войск и аэродромов. Второе соединение под командованием вице-маршала Плейфера представляло собой передовые ударные силы Бомбардировочного командования. В связи с отсутствием у Франции необходимого количества бомбардировщиков это соединение должно было наносить бомбовые удары по наступающим войскам противника и объектам в его тылу. В составе передовых ударных ВВС находилось десять эскадрилий бомбардировщиков «бэттл» и «бленхейм», радиус действия которых затруднял их использование с баз Великобритании, и две эскадрильи «харрикейнов» для их прикрытия. Всего во Францию было перебазировано около 500 британских самолетов.

В течение 10 сентября немецкие истребители из JG 53 сбили три ближних разведчика «Мюро-115». Один из них пополнил счет уже упоминавшегося обер-фельдфебеля Гриммлинга, другой уничтожил обер-лейтенант Пингель, а третий был записан за унтер-офицером Бецнером. Охота за тихоходными и плохо вооруженными разведчиками предоставила немецким пилотам прекрасную возможность попрактиковаться в стрельбе. Во время «странной войны» многие будущие эксперты люфтваффе открыли счет своим победам.

13 сентября вступили в боевые действия датские ВВС. Истребитель «Фоккер» D.XXI обстрелял на воде немецкую летающую лодку Do.18, поврежденную во время посадки. Экипаж бросил свой самолет и добрался на резиновой лодке до побережья Голландии, где был немедленно интернирован.

После короткого затишья в небе над французской границей воздушные схватки продолжились 20 сентября. Первые потери понесли британские экспедиционные ВВС. Немецкие летчики Лидке и Рихерд из состава 5./JG 53 сбили два бомбардировщика «бэттл» из 88‐й эскадрильи, совершавших ознакомительный полет над «Западным валом». Один из самолетов упал северо-западнее Шербурга, похоронив в обломках весь экипаж, а второй, горящий, совершил вынужденную посадку. Из второго экипажа погиб штурман, был смертельно ранен стрелок, а сильно обгоревшего летчика эвакуировали в госпиталь. В список британских потерь попал еще «бэттл» из 150‐й эскадрильи, разбившийся после взлета из-за отказа двигателя.

Французские истребители «Кертисс Хаук» 75, принадлежавшие группе II/5, ввязались в поединок с «мессершмиттами» из состава JG 53. Свою первую воздушную победу одержал Вернер Мёльдерс, так описывавший этот бой:

«В 14.27 я вылетел со своим звеном из четырех самолетов на перехват шести вражеских монопланов, находившихся южнее Трира. Когда наше звено пересекло реку Саар на высоте 4500 м, шесть машин были замечены к югу от Конца на высоте около 5000 м. Я забрался повыше противника и, развернувшись по широкой спирали на север, атаковал замыкающую машину. Я открыл огонь примерно с 50 м, после чего «кертисс» начал болтаться в воздухе. Затем раздался протяжный взрыв, из машины потянулся шлейф дыма, и полетели обломки. Я проскочил вперед и сразу вошел в пикирование, потеряв противника из виду, чтобы уйти от других самолетов врага».

Мельдерс после атаки сумел уйти от преследования, а вот его коллегам из 3./JG 53 в бою с этими «хауками» повезло меньше. Французы сумели подбить два «мессера», один из которых загорелся и разбился во время вынужденной посадки. Унтер-офицер Винклер получил сильные ожоги и прожил всего четыре дня. Второй «мессершмитт» сел на брюхо западнее Мерцига, но его пилот отделался лишь испугом. В список французских потерь, кроме «хаука», сбитого Мельдерсом, попал еще сильно поврежденный истребитель, отправленный после посадки на металлолом. Таким образом, боевой счет в этом бою оказался приблизительно равным.

Рост числа воздушных боев способствовал увеличению потерь среди пилотов и экипажей, что, в свою очередь, еще больше повышало накал сражений в небе. Французы стали выделять истребительное сопровождение для разведывательных самолетов, для чего поближе к границе была переброшена дополнительная группа I/3, оснащенная истребителями «моран» MS.406. Немцы забыли про запрет пересекать границу, и стали нападать на все замеченные самолеты противника. 22 сентября гауптман Микс из штабного звена I/JG 53 уничтожил первый «моран», прикрывавший разведывательный «Потез-39». Пилот «морана», су-лейтенант Марио Бизе, сумел выпрыгнуть с парашютом, однако купол раскрылся слишком рано и воспламенился от горящего самолета. У летчика не осталось никаких шансов остаться в живых. Затем немцы так изрешетили разведчик, что он едва смог дотянуть до позиций своих войск.

24 сентября шестерка Bf.109D из состава группы JGr 152 атаковала над французской территорией группу из четырех «моранов», сопровождавших ближний разведчик «Мюро-115». В завязавшейся «собачьей свалке» первым был сбит «мессершмитт», однако следом за ним тут же отправился к земле и победитель – ведущий французского звена капитан Жерар. В небе повисли два купола парашютов. Другого «мессера» сумел подстрелить адъютант-шеф Комбетт, уже находясь в прицеле врага. После возвращения в его самолете насчитали 28 пробоин. Еще один французский пилот, сержант Жан Гарнир, получил ранение и покинул район боя. Он приземлился на запасном аэродроме, но следовавший за ним Bf.109 расстрелял беззащитный самолет на земле. Два сбитых немецких пилота попали в плен, и один из них, лейтенант Розенкранц, даже побывал на обеде у своего победителя, Жерара. Однако праздник у французов не получился: один пилот погиб, два «морана» сгорели, а остальные два, превращенные в решето, ремонту не подлежали. Слабым утешением являлся только незначительно поврежденный разведывательный «мюро».

Между тем война на море тоже набирала обороты. Немецкое командование вовсе не собиралось оставлять без ответа британские бомбардировочные рейды. Поэтому на север Германии, в район Шлезвиг-Гольштейна, была переброшена снятая с польского фронта группа I/KG 26, оснащенная самолетами He.111H. На острове Зюльт разместили четыре новейших пикирующих бомбардировщика Ju.88A, принадлежавших недавно сформированной группе I/KG 30. Боевой задачей этих самолетов стала блокада морских путей в Северном море, а также поиск и уничтожение военных кораблей противника. Подходящий случай для этого вскоре представился. 26 сентября немецкая летающая лодка Do.18 обнаружила в море целую вражескую эскадру, в составе которой находились линейные корабли «Худ» и «Ринаун», а также авианосец «Арк Ройал». Получив радиограмму, в 12.50 немцы подняли в воздух девять He.111, а следом взлетели поодиночке и четыре Ju.88 под командованием гауптмана Шторпа. Два часа самолеты блуждали над морем, пока не вышли к цели. Наиболее удачной оказалась позиция для атаки авианосца у пилота Ju.88, унтер-офицера Карла Франке. В своем докладе он отмечал:

«Мы взлетели незадолго до 13.00. Как старый «морской волк» в авиации, я шел на высоте 500 м, чуть ниже толстого слоя облаков. На этой высоте у меня имелись реальные шансы обнаружить вражеский флот. Корабли объявились в точно ожидаемое время, почти минута в минуту. Они действительно были большими, как и сообщила разведка. Поскольку мы летели прямо на них, я развернулся немного, чтобы занять лучшее положение для атаки, и поднялся на высоту 3000 м. Цель исчезла за облаками. Затем я перевел самолет в пикирование. Но, когда миновал облака, понял, что атака провалилась, так как цель оказалась вне пределов моей досягаемости.

Вторую атаку я начал с высоты 2700 м, и на сей раз все было, как надо. Огонь зенитной артиллерии превратил вражеский корабль в некое подобие гигантского рекламного щита. Однако в нас не попали. На нужной высоте я нажал кнопку сброса бомб. Первая бомба взорвалась в воде, приблизительно, в 20 м от цели, а вторая угодила прямо в борт авианосца. К сожалению, в этот момент я был занят выводом самолета из пикирования, но мой экипаж сообщил о возникновении большого черного облака дыма со всплесками огня.

Самолет разведывательной эскадрильи, находившийся поблизости, донес, что хотя корабль оставался с эскадрой, он сильно накренился и уже не мог держать установленный курс».

Гауптман Шторп нанес удар с пикирования по британскому линкору «Худ», добившись одного попадания. Атака бомбардировщиков He.111 не увенчалась успехом. Самолеты сбрасывали бомбы с высоты 4000 м, и все они упали далеко от кораблей. Данные об этом налете были срочно доложены в штаб Верховного командования Германии, где жаждали ощутимых результатов. Поэтому, когда очередной самолет-разведчик обнаружил отсутствие в составе эскадры авианосца, последний сразу же был объявлен потопленным, а линкор «Худ» – поврежденным. Тем не менее, хотя Франке получил за успехи в боях Железный крест и чин лейтенанта, все английские корабли остались целы. Линейный корабль «Худ» спасла толстая броня, от которой отскочила бомба, а авианосец «Арк Ройал» всего лишь накрыло большой волной, возникшей при взрыве бомбы. Ликвидировав крен, он ушел на базу. В этот же день люфтваффе потеряли летающую лодку Do.18, сбитую пикирующим бомбардировщиком «Блэкберн Скью» с потопленного пропагандой Германии авианосца.

Бомбардировочное командование RAF после неудачного налета на немецкие военно-морские базы некоторое время выполняло лишь разведывательные полеты одиночными машинами. Планировалось, что в случае обнаружения кораблей противника они вызовут на помощь основную группу бомбардировщиков. Затем поступило предложение провести разведку боем, однако при этом все экипажи обязывались «принимать меры», чтобы не вызвать потерь среди гражданского населения Германии. В соответствии с этим решением, 29 сентября в сторону Гельголандской бухты для атаки немецких кораблей отправились две группы «хэмпденов» из 144‐й эскадрильи, всего 11 самолетов. Судьба первой пятерки бомбардировщиков оказалась незавидной – все они были сбиты «мессершмиттами» из состава ZG 26. Лейтенант Гюнтер Шпехт из 3./ ZG 26 одержал в этом бою целых две победы. Оставшиеся шесть «хэмпденов» свою задачу выполнили, сбросив бомбы на немецкие эсминцы, однако с нулевым результатом. Отбившись от двух истребителей, они возвратились назад. Новые потери опять не произвели особого впечатления на британское командование. Их причиной объявили устарелость бомбардировщиков «хэмпден», а также малочисленность действовавших групп.

На следующий день досталось союзникам и у границ Франции. Отличилась 53‐я истребительная эскадра люфтваффе, пилоты которой доложили 30 сентября о 13 воздушных победах. Личный счет открыли такие будущие асы Германии, как Гюнтер фон Мальтцан, Йозеф Вурмхеллер, а также Вольфганг Липперт.

В районе Саарбрюккен-Мерциг была полностью разгромлена группа из пяти британских «бэттлов» 150‐й эскадрильи, проводивших разведку с большой высоты. Восьмерка Bf.109 из 2./ JG 53 разобралась с ними достаточно быстро: три бомбардировщика упали сразу, а оставшиеся разбились во время посадок. От огня бортовых стрелков легкие повреждения получили два «мессершмитта».

Южнее Саарбрюккена истребители Bf.109 из 3./JG 53 перехватили разведывательный «Потез-637» в сопровождении семи самолетов MS.406 (трех из состава группы I/3 и четырех – из недавно сформированной группы III/3). Разведчик был вскоре сбит ведущим немецкой группы, гауптманом Мальтцаном, однако с «моранами» немцам пришлось повозиться. Французы приняли бой и даже сбили хором один «стодевятый». Его добивал адъютант Мишель Мариас, чей самолет тоже был поврежден. Ведомый Мариаса получил ранение в руку и сел в поле, поломав истребитель. Мариас позднее вспоминал:

«Я вернулся на изрешеченном пулями самолете и приземлился на аэродроме группы I/3. Пули пробили парашют, а одна из них даже поцарапала мне спину. Я нашел ее между лямками и летным комбинезоном, и храню, как память о тех событиях».

Еще более ожесточенный бой состоялся у немцев с французскими истребителями «Кертисс» H.75, прикрывавшими разведчик «Потез-63» из GR II/22. Имея самую современную боевую технику, французские пилоты в этом случае не только защитили разведчик, но и нанесли противнику значительные потери – сбили четыре истребителя Bf.109, причем самых последних вариантов. Однако и три «кертисса» были уничтожены, и еще один списан после посадки.

После окончательного разгрома Польши, в октябре 1939 года активность противников в небе на Западном фронте значительно снизилась. Этому способствовал и сезон дождей, затопивших многие полевые аэродромы. Обе стороны использовали этот период времени для наращивания сил и разработки новой тактики и стратегии военных действий. Французы форсировали строительство новых образцов самолетов, в частности бомбардировщиков «Leo.451», истребителей «Блок» MB.151 и «Девуатин» D.520. В Британию был отправлен запрос на поставку шести дополнительных эскадрилий «харрикейнов». Однако в этой просьбе Франции было отказано, так как англичане боялись ослабить собственную систему ПВО. Из четырех имеющихся эскадрилий «харрикейнов» на французской территории две британцы выделили для прикрытия уже потрепанных подразделений бомбардировщиков «бэттл». На рули направления английских самолетов в спешном порядке нанесли трехцветные французские эмблемы, поскольку во время тренировочных полетов они неоднократно подвергались обстрелу со стороны своих союзников.

Немцы развернули серийное производство истребителя Bf.109E-3, вооруженного, кроме двух пулеметов, еще двумя пушками калибра 20 мм. Штатная численность истребительных эскадр была увеличена. Например, в составе JG 53 появилась третья группа, командование над которой принял Вернер Мельдерс. Формировались и новые эскадры. Кроме того, на Запад постепенно перебрасывались авиационные части, высвободившиеся после окончания польской кампании. Достаточно мощная авиационная группировка бомбардировочных сил люфтваффе разместилась на севере Германии. В октябре там базировались уже две группы KG 26 (1‐я группа – на аэродроме в Шлезвиге, 2‐я группа – в Вестерланде), а также II и III группы LG 1 с базой в Ноймюнстере. Все эти подразделения имели на вооружении бомбардировщики He.111. Кроме того, в Грейфсвальде расположилась группа I/ KG 30, оснащенная Ju.88A. Поэтому, когда 9 октября немецкий самолет-разведчик обнаружил в районе Эгерсунда 3 крейсера и 2 эсминца, по тревоге была поднята целая армада из 148 бомбардировщиков (21 – Ju.88 и 127 – He.111). Однако из-за плохой погоды и сильной облачности экипажам не удалось найти вражеские корабли. На обратном пути по различным причинам было потеряно 5 самолетов.

Тем не менее именно немцы первыми сумели добиться реальных результатов в войне на море. В ночь на 14 октября подводная лодка U‐47 под командованием Гюнтера Прина беспрепятственно проникла на внутренний рейд базы английского флота Скапа-Флоу и двумя точными залпами потопила там линейный корабль «Ройял Оук», благополучно возвратившись после этого похода назад. Это была настоящая пощечина командованию британского флота. Из-за неудовлетворительного состояния обороны Скапа-Флоу англичанам пришлось перебросить основные силы флота на базу в Розит. Но английские корабли и здесь не были в безопасности, так как находились в зоне досягаемости немецких бомбардировщиков. Командир группы I/KG 30 Гельмут Поле получил особые указания лично от Геринга, которые выделили в качестве приоритетных целей британские линейные крейсера «Ринаун», «Рипалз» и «Худ». Ожидали только их возвращения в Англию.

15 октября немецкая воздушная разведка засекла у шотландского побережья линейный крейсер «Худ», а утром следующего дня он был замечен на подходе к заливу Ферт-оф-Форт. Вскоре из Берлина поступила соответствующая команда, и в 11.00 гауптман Поле поднял в воздух 15 бомбардировщиков Ju.88. Через два часа самолеты пересекли Северное море и приблизились к берегам Британии. «Мы летели сильно разбросанными тройками, – вспоминал Поле, – поскольку нам сказали, что никакие эскадрильи «спитфайров» в Шотландии не базировались». Радарная станция прозевала появление немецких самолетов, однако немного позднее они попали в поле зрения наземных постов ВНОС. Британцы объявили воздушную тревогу, и у Поле осталось всего лишь несколько минут для атаки. «Худ» уже был в пределах видимости, однако стоял в доке, которые бомбить еще категорически запрещалось, чтобы не подвергать опасности гражданское население. Поэтому весь удар приняли на себя пара легких крейсеров и несколько эсминцев, находящихся вдали от берега.

С высоты 4000 м Поле перевел самолет в пикирование, выбрав себе в качестве мишени крейсер «Саутгемптон» водоизмещением 9100 тонн. «Внезапно раздался треск, – вспоминал далее Поле, – и крыша фонаря кабины отлетела вместе с задним пулеметом. Может из-за действия зенитной артиллерии, а может из-за дефекта конструкции. Однако, несмотря на вой в ушах, в воздухе самолет держался устойчиво, и 500‐кг бомба угодила прямо в корабль». Затем объявились «спитфайры» из состава 602‐й эскадрильи, обстрелявшие бомбардировщик на выходе из атаки. Поле сумел еще развернуть машину с дымящимся двигателем, стремясь уйти в сторону моря, однако вторая атака истребителей оказалась более успешной. Был разбит и второй мотор самолета, а также убиты два члена экипажа. Поле пришлось выпрыгнуть с парашютом, и всю последующую войну он провел в плену. Второй бомбардировщик уничтожили «спитфайры» 603‐й эскадрильи, и весь его экипаж, подобранный в воде тральщиком «Дэйспринг», тоже попал в плен. Еще один «юнкерс» получил сильные повреждения во время пикирования, но дотянул до своего аэродрома.

Легкий крейсер «Саутгемптон» отделался только небольшим ущербом: бомба пробила рикошетом три его палубы, но не взорвалась, оказавшись в воде. Ремонт корабля занял всего лишь три дня. Еще меньше пострадали крейсер «Эдинбург» и эсминец «Мохаук», имевшие только дыры от осколков.

На следующий день 13 бомбардировщиков He.111 и 4 – Ju.88 атаковали морскую базу в Скапа-Флоу, но большинство английских кораблей уже вышли в море. Тяжелые повреждения получил только учебный броненосец «Айрон Дюк», севший на грунт. Артиллерия ПВО сбила один немецкий самолет.

В итоге тремя удачно нанесенными ударами по морским базам Розит и Скапа-Флоу с общей потерей четырех самолетов немецкие ВВС и подводные лодки достигли большого успеха, вынудив Великобританию перебросить корабли с восточного на западное побережье Англии – в устье реки Клайд. Отсюда британским кораблям было гораздо труднее перехватывать немецкие надводные рейдеры, прорывающиеся в Атлантику, а также корабли и подводные лодки, действующие против английских судов у восточного побережья.

В течение месяца значительно расширились маршруты полетов самолетов-разведчиков. 28 октября разведывательный He.111 под командованием лейтенанта Ньехоффа из 26‐й эскадры был обстрелян «спитфайрами» над северным побережьем британского острова, в результате чего произвел вынужденную посадку. Это был первый «хейнкель», сбитый британцами над своим островом.

В связи с некоторым улучшением погоды у восточных границ Франции отдельные поединки в воздухе снова начали перерастать в настоящие сражения. 30 октября в районе Трира англичане потеряли два «бленхейма» из 18‐й эскадрильи, одного из которых сбил Вернер Мельдерс. Французы расстреляли в воздухе два легких разведчика «Хеншель» Hs.126. Первую победу во Франции одержали британские пилоты: «харрикейны» из 1‐й эскадрильи сбили дальний разведчик Do.17P. Еще через пару дней два He.111 из состава отряда 2.(F) /122 уничтожили летчики из 87‐й эскадрильи «харрикейнов».

6 ноября состоялся, пожалуй, самый знаменательный бой для французов, в котором они одержали безоговорочную победу. Сопровождая разведчик «Потез-63», 9 истребителей «Кертисс» H.75 из GC II/5 встретились над рекой Саар с 27 – Bf.109D из JGr.102, летевшими на высоте свыше 5000 м. Группой люфтваффе командовал ас польской кампании, майор Гентцен. Немцы к началу боя имели немалое преимущество – они шли со стороны солнца, и к тому же находились выше противника на 600 м. Однако первыми заметили врага французы и сразу развернулись, чтобы избежать атаки сзади. Поэтому группового боя не получилось, и самолеты рассыпались по всему небу. В беспорядочной свалке две победы одержал сержант Эдуард Салес: за первым «мессершмиттом» он гнался до самой земли, пока пилот не выпрыгнул с парашютом, а затем меткой очередью «срезал» второго. От удачного попадания Bf.109 взорвался в воздухе, и его обломки упали в лес возле реки. Пилот (им оказался еще один ветеран польской кампании, обер-лейтенант фон Рон) был тяжело ранен и через два дня скончался. Еще два самолета сбил будущий французский ас Андре Легран.

«Я преследовал «мессершмитт», – вспоминал позднее Легран, – который атаковал аспиранта Лефоля. Я вошел в пикирование следом за «стодевятым», и после выхода из пикирования и серии разворотов оказался северо-восточнее Метца, в районе реки Мозель, где и сбил своего противника. Поднимаясь назад к своей патрульной группе, я встретил адъютанта Дюгожона. В этот момент мы находились на высоте 6000 м, но никого не видели. Наконец, на севере я заметил семь Bf.109 и предупредил об этом Дюгожона. После недолгих колебаний мы решили забраться еще выше, чтобы отбиться от вражеского патруля. Один «стодевятый» отделился от своей группы, чтобы напасть на нас сзади. Покинул строй и второй. Этот несколько позднее атакует меня спереди. Дюгожон начал атаку с пикирования. Я подождал несколько секунд. Два врага бросились следом за Дюгожоном, и я атаковал их, несмотря на то, что два других вражеских истребителя находились сзади и выше меня. Помедлив, один из «стодевятых» спикировал на меня, затеяв таким образом индивидуальный поединок. Однако уже через пару виражей я зашел ему в хвост и открыл огонь. Он перешел в пикирование, но уже на высоте 1500 м его пропеллер остановился. А стрелять я начал, когда мы оба были на высоте 6000 м. Я бросил его и ринулся к двум очередным противникам, но они удрали. Так закончился этот бой».

В итоге немцы потеряли в этом сражении четыре Bf.109 сбитыми, и еще четыре получили различные повреждения. Французы отделались лишь одним поврежденным истребителем, совершившим вынужденную посадку на ближайшем аэродроме. В люфтваффе разгром целой истребительной группы послужил причиной скандала, и Гентцену удалось «отвертеться» от сурового наказания лишь за счет устарелости самолетов варианта Bf.109D.

Французам этот успех добавил уверенности в боях. Эдуард Салес свою очередную победу одержал уже на следующий день, уничтожив разведывательный Do.17P. Самолет упал в районе Каленберга, и никто из его экипажа не выжил. 8 ноября истребители «Кертисс» H.75 напали на немецкую группу в составе Do.17P и двух Bf.109 сопровождения. «Мессеры» сразу скрылись, бросив свой разведчик на произвол судьбы, и с ним тут же разделался французский пилот Камил Плюбо. Бомбардировщик взорвался при ударе о землю, однако его экипаж на этот раз успел выброситься с парашютами. Нужно заметить, что двухмоторный «дорнье» отнюдь не был легкой добычей, и при наличии опытных пилота и стрелка вполне мог за себя постоять. Это в полной мере осознали англичане, потерявшие во время преследования Do.17P из отряда дальней разведки 1.(F) /123 целых три истребителя «харрикейн» из состава 73‐й эскадрильи. Первый «харрикейн» был поврежден очередью немецкого бортового стрелка и сел на вынужденную, второй во время погони попал под огонь зенитной артиллерии и тоже оказался на земле, а третий, залетевший на территорию Люксембурга, был вообще сбит стрелком, а его пилот, приземлившийся на парашюте, интернирован.

В декабре инициатива ведения воздушной войны над морем вновь перешла к англичанам. Активность немецкой авиации, не только проводившей разведывательные полеты над территорией Британии, но и занимавшейся постановкой мин в прибрежных водах, вызвала негодование Уинстона Черчилля, потребовавшего от Бомбардировочного командования RAF ответных мер против вражеских военно-морских баз. Британское воздушное наступление началось 3 декабря, когда в налет на Гельголандскую бухту были отправлены 24 бомбардировщика «веллингтон». Среди руководства RAF все еще господствовало мнение, что крупные соединения тяжелых самолетов могут успешно обороняться от истребителей противника с помощью бортового стрелкового оружия, если будут сохранять плотный порядок строя. Удача в этот день способствовала англичанам и как бы подтверждала данный тезис. Повреждения получил лишь один бомбардировщик, отставший от основной группы самолетов. Его атаковал одиночный Bf.109, вскоре попавший под огонь хвостового пулемета «веллингтона». Как доложил стрелок, сразу после попадания истребитель круто ушел вверх, а затем, потеряв управление, свалился в море. В кабине «мессершмитта» пострадал Гюнтер Шпехт, раненный в голову. Он выжил, приземлившись на воду, но после операции остался с одним глазом. Немецкие военные корабли во время налета стояли на рейде, где трогать их по-прежнему запрещалось. А несколько 227‐кг бомб, случайно сброшенных над островом Гельголанд, не причинили немцам никакого ущерба.

Бомбардировочное командование объявило эти результаты большим успехом и одиннадцать дней спустя вновь отправило к немецким берегам группу бомбардировщиков. В качестве основных целей планировались легкие крейсеры «Нюрнберг» и «Лейпциг», поврежденные торпедами английский подводной лодки. Однако, несмотря на плохую погоду, немецкие перехватчики на этот раз устроили англичанам «торжественную встречу». Помогло им то, что в качестве эксперимента немцы задействовали для поиска противника в небе радиолокационную установку с подвижной антенной, которая называлась «прибором Фрея» и позволяла обнаруживать самолеты на удалении до 120 км. 99‐я эскадрилья «веллингтонов» состояла из 12 машин. Пять из них стали жертвами немецких истребителей. Шестой самолет на обратном пути совершил вынужденную посадку, не выпуская шасси. Но, поскольку все возвращавшиеся машины все еще имели на борту бомбы, три члена экипажа погибли при взрыве бомбардировщика. Единственным успехом этой миссии было сообщение о трех сбитых «мессершмиттах» (немцы, кстати, подтвердили лишь один).

День 18 декабря выдался светлым и солнечным. Отличная погода для выполнения тренировочных полетов, но очень неважная для бомбардировочных налетов. Тем не менее в 12.00 с аэродромов Англии начали подниматься в воздух тяжелые двухмоторные «веллингтоны». Всего взлетели 24 самолета из состава 9, 38 и 149‐й эскадрилий. Их задачей являлась разведка района Вильгельмсхафена. Очень опасное мероприятие, учитывая то, что немцы сосредоточили вокруг своих важнейших портов в Северном море около 100 истребителей Bf.109 и Bf.110. Этот факт британское командование попросту игнорировало.

В пути численный состав английской группы несколько уменьшился. Один из бомбардировщиков развернулся назад из-за технических неполадок, а следом за ним увязался самолет ведомого. Строгое радиомолчание в эфире не позволило отдать пилоту нужную команду. Таким образом, в район цели вышли только 22 «веллингтона».

Радарные установки «Фрейя» засекли британские бомбардировщики еще далеко в Северном море. Однако сигнал тревоги на аэродромах был воспринят с недоверием. Летчики сомневались, что англичане настолько нахально могли атаковать немецкие базы ясным днем. К тому же операторы значительно завысили число самолетов противника, сообщив о 50 целях. В итоге взлет перехватчиков сильно запоздал, что позволило британцам без помех выполнить свое задание. «Веллингтоны» шли тройками в плотном порядке на высоте около 3000 м, чтобы максимально снизить пагубное влияние артиллерии ПВО противника, которую британское командование считало единственным серьезным врагом бомбардировщиков. В 14.10 они пересекли побережье и направились к Бремерхавену, где были безуспешно обстреляны зенитками. Затем развернулись в сторону Вильгельмсхафена. Там они дважды пролетели над базой. Собственно говоря, все это британское воздушное наступление исчерпалось тем, чтобы «настрелять» несколько десятков снимков аэрофотокамерами. Доки, оборудование порта и пристани бомбить все еще запрещалось. А потом, сопровождаемые зенитным огнем, двинулись в сторону моря, вскоре разделившись на две группы. Первая группа отправилась к Гельголанду, а вторая полетела в западном направлении. Именно в этот момент и состоялись первые стычки бомбардировщиков с немецкими истребителями. А на протяжении следующего часа немцы устроили британцам настоящий кровавый кошмар.

В 14.30 пять истребителей Bf.109D из состава 10.(N) /JG 26 под командованием будущего аса люфтваффе, обер-лейтенанта Штейнхоффа (имевшего на счету после войны 176 воздушных побед и занимавшего на закате своей карьеры пост инспектора люфтваффе ФРГ), атаковали британскую группу, летевшую к Гельголанду. После возвращения немецкие пилоты доложили о шести сбитых самолетах, и еще один пришелся на долю эскадрильи 6./ JG 77. Практически одновременно была атакована и вторая группа английских бомбардировщиков. Ее перехватили Bf.109E из группы II /JG 77, ведомые оберст-лейтенантом Шумахером. А немного позднее подоспели еще два звена тяжелых истребителей Bf.110 из ZG 26, взлетевшие с аэродрома в Йевере. Обладавшие значительным запасом топлива, «стодесятые» могли долго преследовать своего противника в небе. В одном из Bf.110 находился другой будущий ас люфтваффе, лейтенант Гельмут Лент, оставивший воспоминания об этих событиях:

«Ровно в 12.30 командир пошел на взлет, и оба наших звена в четком строю поднялись в воздух. Мы достигли высоты 4000 м. Для нас, недавно прибывших к морскому побережью, море представляло собой изумительную картину. В небе почти не было облаков. Насколько могли видеть глаза, кругом царило величественное спокойствие, столь характерное для середины зимы.

Через два часа полета мы вернулись на базу, несколько разочарованные безрезультатным патрулированием, и наземный персонал сразу начал заправлять машины топливом. Однако, как только я выбрался из самолета, чтобы доложить о возвращении моей пары командиру, приехал старший техник, бросившийся ко мне со словами: «пятьдесят англичан замечены к западу от Гельголанда». Одноместные истребители и некоторые из наших «зерстореров» уже вступили в бой. Я немедленно доложил об этом командиру. И в этот момент все увидели вспышки разрывов зенитных снарядов далеко в небе и услышали отдаленные звуки стрельбы. Потом заметили и некоторых англичан. Примерно десять крошечных точек, отгоняемых к морю «ватными» клочьями разрывов. «Всем в воздух! Преследуем их!» – закричал командир. Мой самолет первым оказался дозаправленным, и я поспешно залез обратно в кабину. Мой стрелок-радист был уже на борту. Запуск двигателей, затем полный газ и вперед. Моя старая надежная «Дора» поднялась вверх, как птица. Спустя несколько минут полета мы уже достигли высоты «томми». Преследование началось. Почти сразу, как по заказу, пара англичан попала в мой прицел. Они немного отдалились от основной части своей группы. Первым делом нужно было нейтрализовать их стрелковые башни. Этого удалось добиться несколькими короткими, но меткими пулеметными очередями. Теперь я мог приблизиться для завершающего удара. С небольшой дистанции, находясь на высоте около 2000 м, я выпустил несколько очередей по одному из бомбардировщиков. Густой дым потянулся из него. Все, что оставалось сделать английскому пилоту, – это посадить его на немецком острове. Однако вскоре самолет полностью был охвачен огнем. «Один готов. Теперь очередь второго «томми». Тот попробовал уйти на бреющем полете, всего на 4–5 метров выше уровня моря. Я погнался за ним на максимальной скорости. Хвостовой стрелок не обнаружил никаких признаков жизни. Еще раз, прямо в упор, я разрядил свое оружие. Яркий язык пламени выскочил из крыла этого самолета. Он встал на дыбы, а затем упал в море. В небо поднялся толстый столб дыма от горящего круга бензина и масла, отмечавшего место его падения.

Мой стрелок-радист и я начали осматривать горизонт в поисках новых противников. Удача! В стороне моря на приличном расстоянии мы заметили еще несколько «томми», уже находившихся под огнем наших коллег. На полном газу идем туда. Скоро я оказался в хвосте еще одного вражеского бомбардировщика, за которым никто не гнался. Удерживаясь в «мертвой зоне», хотя хвостовая турель англичанина снова не стреляла, я уже проверенным способом открыл огонь из всех стволов. У самолета загорелись топливные баки на обеих плоскостях крыла. Английский пилот, вероятно, попытался сесть на воду, но бомбардировщик скапотировал и сразу утонул, как камень».

Вернувшиеся после боя пилоты люфтваффе приписали себе целых 38 воздушных побед, в том числе 26 подтвержденных, о чем немедленно раструбила на весь мир гитлеровская пропаганда. То есть почти вдвое больше общего количества бомбардировщиков, принимавших участие в налете. Но и англичане не сильно отстали от немцев в этом вопросе, заявив о 12 сбитых вражеских истребителях. Однако в реальности немцы потеряли всего три Bf.109, и несколько других получили повреждения. Два пилота люфтваффе погибли. Из состава британской группы на свои аэродромы вернулись всего пять «веллингтонов», из которых два пришлось списать в металлолом. 11 бомбардировщиков были сбиты, и еще шесть разбились на обратном пути.

После столь громкого провала военной операции у руководства Бомбардировочного командования RAF наступило, наконец, отрезвление по поводу применения в дневное время тяжелых самолетов без истребительного сопровождения. В дальнейшем днем использовались только одиночные британские бомбардировщики в качестве разведчиков, а также небольшие бомбардировочные группы в условиях плохой погоды, чтобы можно было прикрыться облаками.

Общие итоги боевых действий английских бомбардировщиков оказались довольно плачевными из-за ограничений, наложенных на них командованием RAF. За весь период «странной войны» самолеты Бомбардировочного командования совершили 1527 самолето-вылетов, сбросив всего 71 тонну бомб. Небольшие повреждения в результате их деятельности получили легкий крейсер «Эмден» и броненосец «Адмирал Шеер», были потоплены одна подводная лодка и один тральщик. В основном вместо бомб самолеты командования разбрасывали над территорией Германии листовки. Такие результаты налетов совершенно не оправдывали потерю 62 бомбардировщиков.

Начало 1940 года не внесло чего-либо нового в общий характер военных действий на море. Немецкие подводные лодки по-прежнему проводили разрозненные атаки против транспортов противника. Фашистские эсминцы под прикрытием крейсеров устанавливали мины на английских морских путях от устья Темзы на юге до Хамбера на севере. Ограниченный характер носили и действия немецкой авиации. Перед войной флот Германии не располагал крупными авиационными частями из-за недооценки роли ВВС в борьбе на море. Главнокомандующий немецким флотом имел самолеты лишь в оперативном подчинении – всего 14 эскадрилий авиации берегового базирования (около 150 машин). Они предназначались главным образом для ведения разведки. В начале войны флот получил еще 7 групп боевых самолетов. Но и с таким составом командование флота могло решать довольно узкие задачи. Доминирующее положение в борьбе против Англии и ее военно-морских сил принадлежало военной авиации, подчиненной Герману Герингу. Она должна была действовать против морских коммуникаций союзников с целью уничтожения транспортных кораблей, направляющихся во Францию. Но эти задачи оказались нерешенными. В течение декабря немецкая авиация потопила в общей сложности только 10 судов (первый транспорт был уничтожен бомбардировщиками 18 декабря 1939 года), в январе – 11. Причем большинство этих кораблей имело небольшое водоизмещение.

В люфтваффе главную тяжесть войны в Северном море в начале 1940 года несла на себе 26‐я бомбардировочная эскадра, оснащенная двухмоторными самолетами «Хейнкель» He.111. В течение четырех дней (9—12 января) эта авиачасть потопила 7 грузовых кораблей, потеряв при этом два самолета. Остальные 4 транспортных корабля из месячного списка потерь союзников были уничтожены бомбардировщиками эскадры 30 января, а в список потерь попал еще один He.111, сбитый «харрикейнами» из 43‐й эскадрильи RAF. Всего за месяц эскадра отправила на дно суда общим водоизмещением 24 тыс. тонн.

2 февраля 24 «хейнкеля» из KG 26 потопили небольшой норвежский корабль, однако им снова пришлось встретиться в воздухе с английскими истребителями «харрикейн» из 43‐й эскадрильи, к которым еще присоединились двухмоторные «хадсоны» из 46‐й эскадрильи. В ходе двухчасового боя было сбито три немецких бомбардировщика и три повреждено. Британские потери составили только один «хадсон». 10 февраля самолеты люфтваффе пустили ко дну маленький траулер «Тереза Бойл» водоизмещением 224 тонны, а затем погода испортилась, и следующий групповой вылет бомбардировщиков состоялся лишь 20 февраля. Его жертвой стал британский траулер «Файфешир» водоизмещением 540 тонн, потопленный в районе Оркнейкских островов.

Участились случаи перехвата одиночных He.111, возвращавшихся на базу над территорией Великобритании. 9 февраля «хейнкель» эскадрильи 5./KG 26, ведомый унтер-офицером Мейером, был обстрелян «спитфайром» из 602‐й эскадрильи. Бомбардировщик совершил вынужденную посадку с продырявленными маслобаками. Повреждения этого самолета оказались небольшими, и в будущем англичане его отремонтировали для всесторонних испытаний. 22 февраля два «спитфайра» из состава той же 602‐й эскадрильи атаковали другой He.111, принудив его после короткой погони к посадке. На этот раз одного из британских пилотов подвела амбиция. Приняв решение приземлиться рядом с вражеским бомбардировщиком, чтобы не допустить его сожжения экипажем, он начал снижаться. Однако во время посадки истребитель скапотировал, и летчик оказался зажатым в кабине. В это время экипаж «хейнкеля» спокойно покинул свой самолет, поджег его, а затем помог беспомощному британцу выбраться на свободу.

Вообще 22 февраля стало поистине «черным днем» в истории 26‐й бомбардировочной эскадры. В ходе первой в этот день операции один He.111 был сильно поврежден огнем ПВО во время атаки на линию кораблей противника, устанавливающих мины. В течение второй фельдфебель Ягер из 4‐й эскадрильи по ошибке нанес бомбовый удар по собственным эсминцам из состава 1‐й флотилии, которые направлялись к Доггер-банке для атаки британских траулеров. Примерно такой же приказ получила и эскадра KG 26, отправившая самолеты для нанесения удара по британским каботажным судам.

В 19.13 немецкие моряки заметили летевший на небольшой высоте одиночный бомбардировщик и обстреляли его из зенитных автоматов. Самолет ответил пулеметным огнем и, развернувшись, скрылся в облаках. В 19.44 на немецкие корабли посыпались бомбы, которые легли на редкость точно. Одна из бомб угодила в эсминец «Леберехт Маас» между его мостиком и первой трубой. Корабль потерял ход и накренился, сигнализируя: «Имею повреждения, прошу помощи». Однако в 19.58 он неожиданно взорвался и быстро затонул, разломившись на две части. Из его команды удалось спасти только 60 человек. От эсминца «Макс Шульц», находившегося в отдалении, нашли лишь обломки. Из числа матросов и офицеров этого корабля в живых не осталось никого. Всего в ходе этого инцидента погибло 540 человек из числа обеих команд.

Незадачливый фельдфебель имел задание атаковать суда противника вблизи голландского побережья, но при прокладке курса ошибся на 110 км и принял немецкие миноносцы за вражеские корабли. Этот факт стал наилучшим доказательством того, насколько мешало делу отсутствие у немецкого военно-морского флота собственной авиации.

В Центральной Европе зимой 1940 года погода значительно снизила количество боевых вылетов авиации с обеих сторон. И лишь с наступлением весны боевые действия в воздухе активизировались. В преддверии «блицкрига» на Западе самолеты люфтваффе начали проводить интенсивную разведку над территорией Франции, что вызвало ответные меры со стороны французских и английских истребительных сил.

Например, 2 марта тройка истребителей «Кертисс» H.75, патрулируя вблизи границы, заметила немецкий разведчик Do.17P, принадлежавший отряду стратегической разведки 1.(F)/22. Адъютант-шеф Грас вместе со своими ведомыми немедленно атаковал вражеский самолет. Пулеметные трассы всех трех нападающих достигли цели, но тем не менее неприятелю удалось уйти в воздушное пространство Бельгии. Французы отказались от дальнейшего преследования и вернулись на свой аэродром, где «дорнье» записали за ними, как вероятно сбитый. Но в действительности он был лишь слегка поврежден, и ему пришлось выдержать еще один бой, на этот раз с взлетевшими на перехват бельгийскими «харрикейнами». Пилоты этих истребителей не имели боевого опыта и подходили к фашистскому разведчику сзади по одному, попадая под меткий огонь бортовых стрелков. Командир бельгийского звена погиб. Второй, тяжело поврежденный «харрикейн» при вынужденной посадке скапотировал, и только третьему, изрядно потрепанному, удалось дотянуть до базы. Повреждения немецкой машины после посадки едва оценивались в 5 %.

Гораздо менее повезло в этот день разведчику Do.17P из состава отряда 4.(F) /11, сбитому «харрикейнами» из 1‐й эскадрильи.

На следующий день состоялась схватка между истребителями. В 13.34 Bf.109E из III/JG 53 под командованием уже знаменитого немецкого аса Вернера Мельдерса напали на 12 самолетов «Моран-Солнье» MS.406 из группы II/3 во время их обычного патрульного полета. В ходе короткого, но ожесточенного боя Мельдерс подбил над Дьедофэном «моран», который пилотировал молодой чех Карл Кербер. С горящего мотора расстрелянной машины потянулся длинный шлейф дыма, а сам летчик быстро терял силы – осколки 20‐мм снаряда попали ему в ногу. Однако Кербер все же смог сбить пламя и из последних сил посадил самолет «на живот».

Таблица № 6

Потери личного состава и боевой техники ВВС европейских стран во время «Странной войны»

Крупный воздушный бой произошел, по традиции, в последний день месяца. 11 истребителей MS.406 из группы III/7 патрулировали воздушное пространство на высоте 8000 м в районе Моранжа. Внезапно командир эскадрильи начал испытывать недостаток кислорода и решил снизиться на пару тысяч метров, чтобы поправить кислородную маску. Остальные пилоты последовали примеру ведущего. И именно в этот наименее выгодный для французов момент над разбросанной в воздухе группой появились двадцать истребителей Bf.109E из 53‐й эскадры «пиковых тузов», ведомые капитаном Гюнтером фон Мальтцаном. Результат боя стал просто катастрофичным для французов. Немецкие летчики отправили к земле семь «моранов», один из пилотов которых погиб, а трое получили ранения. Четыре воздушные победы одержал в этом поединке обер-лейтенант Гейнц Бретнютц.

В апреле разведывательные самолеты Германии продолжали бороздить небо над Францией, но теперь уже в сопровождении истребителей. 2 апреля «Дорнье-17» с эскортом из 9 Bf.110 встретился в воздухе с пятеркой «моранов» из группы I/2 и еще двумя такими же истребителями из группы II/3, которые уже провели несколько ранее неудачный поединок с другим разведчиком. Французы быстро набрали высоту и начали снижаться, выбрав в качестве целей Bf.110. Они открыли огонь по «мессершмитту» лейтенанта Бушинга из состава эскадрильи 15./LG 1. После нескольких точных попаданий его машина начала гореть и упала на землю. Последовал сильный взрыв, в результате которого погибли оба члена немецкого экипажа. Затем обстановка изменилась. «Стодесятый» лейтенанта Вернера Матфессела оказался в выгодном положении для стрельбы по «морану» адъютанта Ле Мартелета и не преминул этим воспользоваться. Одна из вражеских пуль царапнула француза по левой руке, кровь из которой брызнула ему в лицо. Пытаясь вытереться, Ле Мартелет сорвал кислородную маску и сразу же потерял сознание. Очнулся на высоте около 800 м и попытался совершить посадку. Но жалкий «моран», продырявленный как решето, во время приземления скапотировал, и пилот оказался заперт в кабине. На помощь французскому летчику прибежали местные жители. Они проворно подняли хвост самолета и открыли фонарь. Однако, вытаскивая Ле Мартелета из кабины, кто-то неосторожно нажал спуск пулеметов. Свинцовые очереди скосили медсестру, двух детей и четырех солдат… Bf.110 был записан на счет трех французских пилотов. От него остался только дымящийся кратер. Оба мотора ушли на глубину более трех метров и еще долго горели.

«Странная война» длилась для англо-французских войск еще месяц. Однако Германия нарушила ее ход уже 9 апреля, напав без объявления войны на Данию и Норвегию.

Оккупация Дании и Норвегии

Скандинавские страны с самого начала Второй мировой войны стремились поддерживать нейтралитет в отношениях с воюющими государствами. Основываясь на опыте прошлого, они рассчитывали на успех такого политического курса. Однако весной 1940 года военная обстановка сложилась таким образом, что на территории Скандинавии сошлись интересы обоих противостоящих коалиций. Англия рассматривала Норвегию и Швецию как плацдарм для развязывания военных действий против СССР. Германия не могла вести эффективной борьбы против Англии, опираясь лишь на ограниченное количество баз, имевшихся в Шлезвиг- Гольштейне и Ольденбурге. К тому же появились достоверные сведения о том, что правительство Великобритании намеревается блокировать Нарвик, чтобы лишить немцев возможности ввозить железную руду из Швеции. Самые скромные подсчеты показывали, что без шведской руды немецкая военная машина развалиться в течение одного года. Захват части Скандинавского полуострова давал Германии возможность укрепить оборону северного фланга рейха и, кроме того, позволял создать угрозу стратегического охвата Великобритании с востока. Франция в лице начальника Генерального штаба сухопутных войск генерала Гамелена приветствовала войну в Скандинавии, поскольку она отвлекала внимание от основного Западного фронта.

В военном отношении Дания и Норвегия являлись сравнительно слабыми государствами и превосходили в Европе, пожалуй, один Люксембург. Сухопутные армии этих стран насчитывали около 15–16 тыс. человек, а флот состоял большей частью из устаревших кораблей, некоторые из которых были спущены на воду еще в прошлом веке.

В составе ВВС Дании имелось 43 боевых самолета, тоже преимущественно устаревших образцов. В их число входили легкие бомбардировщики-бипланы «Фоккер» C.V, истребители «Глостер Гонтлетт», а также семь более новых одномоторных бомбардировщиков «Фэйри» Р.4/34 и десять истребителей «Фоккер» D.XXI лицензионной постройки. Еще 42 самолета имела морская авиация с базой на острове Зеландия.

Авиационный парк норвежских ВВС состоял из 40 бипланов Фоккер C.5 голландской и норвежской постройки, 10 истребителей «Глостер Гладиатор», закупленных в Англии, а также 25 учебных бипланов «Тайгер Мот». Вскоре после начала войны в Европе правительство Норвегии попыталось усилить свою военную авиацию закупкой новых самолетов за рубежом, однако к моменту немецкого вторжения они успели получить только четыре бомбардировщика «Капрони» Ca.310 из Италии и 19 истребителей «хаук» 75 из США. Последние к апрелю 1940 года даже не все были собраны, а уж о полетах на них не могло быть и речи. Морская авиация Норвегии располагала 5 торпедоносцами «Хейнкель» He.115, полученными из Германии, а также 17 устаревшими самолетами «Хёвер» MF.11 и 5 – «Дуглас» DT‐2C.

Директиву на проведение операции против Норвегии и Дании под кодовым названием «Везерюбунг» (учения на Везере) Гитлер подписал 1 марта 1940 года. Из-за специфического географического положения этих стран, влекущего за собой бездорожье и суровый климат, главную роль в этой операции должны были играть военно-морской флот и авиация. Всего для нападения планировалось использовать 1125 самолетов, в том числе 321 обычный и 39 пикирующих бомбардировщиков, 64 двухмоторных и 38 одномоторных истребителей, а также 597 транспортных самолетов. Большей частью они входили в состав X авиационного корпуса. На транспортные Ju.52 возлагалась задача высадки десанта обычным и посадочным способом, бомбардировщики должны были подавлять огонь вражеских береговых батарей, а также вести борьбу против транспортных и боевых кораблей противника, а задачей истребителей являлось сопровождение тяжелых самолетов, нанесение ударов по аэродромам врага, а также прикрытие с воздуха наступающих сил. Одномоторные истребители в начале операции практически не применялись из-за недостаточного радиуса действий. Кроме того, для высадки десанта привлекались гидросамолеты морской авиации. Главные силы немецкого флота включали в себя 2 линкора, 7 крейсеров, 14 эсминцев, 8 миноносцев и 45 транспортных кораблей. Для их прикрытия в море была отправлена 31 подводная лодка.

Операция «Везерюбунг» началась ранним утром 9 апреля. Согласно плану, немцы должны были в первую очередь захватить вражеские порты с прилегающими районами, стратегически важные мосты и аэродромы.

В Дании немецкие войска почти не встретили сопротивления. Около 5 часов утра истребители Bf.110 из состава группы I/ ZG 1 под командованием гауптмана Фалька атаковали аэродром Вэрлозе около Копенгагена, где базировалось большинство самолетов датских ВВС. Посты наблюдения прозевали подлетающие «мессершмитты», поэтому все самолеты датчан были выстроены на аэродроме, как на параде. В воздух успел подняться только один биплан «Фоккер» C.V. Он тут же стал легкой добычей самого Фалька. Всего в ходе налета датчане лишились 11 крылатых машин, и еще 14 получили повреждения. Сам Фальк так описывал этот налет:

«На следующее утро погода оказалась хорошая, и на рассвете мы взлетели с аэродрома в Барте. Мы шли низко, даже очень низко, не выше 5—10 метров над водой. На таком коротком маршруте даже карта не понадобилась. Мы пересекли побережье, шоссе, железную дорогу, а затем я увидел и нашу цель – аэродром на окраине Копенгагена. На летном поле стояли 10 старых разведывательных полуторапланов «фоккер» и около двух дюжин истребителей «Фоккер» D.XXI, выстроенных в линию и блестевших, и как будто греющихся, в солнечных лучах. Если бы они успели взлететь, нам бы пришлось несладко, так как в «собачьей свалке» на малой высоте справиться с D.XXI было очень непросто. Тут я заметил, что один из разведчиков пошел на взлет. Поскольку я сразу двинулся к этому «фоккеру», находившемуся уже на высоте около 100 м, остальные «мессершмитты» начали обстрел стоянок истребителей, вызвав с земли ответный огонь. Моя пушечно-пулеметная очередь зажгла разведчик, и он упал вниз, вернувшись опять на землю. А я потянул вверх. Потом накренил свою машину и увидел внизу огонь и дым от горящих вражеских самолетов. Так сказать: «добро пожаловать» «нашим освободителям».

Я уже в третий раз пролетал над аэродромом, когда моя машина вздрогнула, и левый двигатель остановился. А через секунду я получил такой сильный удар по своему мягкому месту, что меня подбросило к крыше фонаря кабины. Я был ошеломлен! Слышал, что в первые минуты после удара боль не чувствуется, а лишь онемение. Такие немеющие уколы я ощутил на своих ягодицах и бедрах. И сразу решил, что уже не в состоянии выдержать долгий полет над вражеской территорией до Ольборга. Поэтому я передал командование группой одному из командиров эскадрилий и развернулся на юг, чтобы добраться до немецкой земли. Я летел вдоль главной дороги на одном двигателе, надеясь вскоре увидеть немецкие танки. Мне уже должно было быть плохо, но я все еще не чувствовал боли, наверное, от большой потери крови. Приподнявшись, попробовал ощупать рану, но между моим телом и парашютом никакой влаги не было. Подумал, что буду настоящим героем, если доберусь через море до Барта. Чувствовал себя совсем слабым от потери крови, но я нес ответственность за хвостового стрелка и крепился, постоянно слабея. Наконец в поле зрения появился аэродром Барта, и я сразу пошел на посадку с одним работающим мотором. Когда мы уже рулили на стоянку, я открыл и откинул панели фонаря кабины. Затем встал, но никакой крови на кресле не увидел, и стрелок тоже ничего не заметил. Тогда я выбрался на крыло и полез под самолет. Снизу фюзеляжа имелась лишняя дырка. Как раз под кабиной. Я вновь забрался на крыло и осмотрел кабину. Кожаный чехол ручки управления был оборван – значит, пуля таки попала в кабину. Я вынул и осмотрел парашют. В нем 54 изгиба материи, и в последней складке оказалась пуля. Не обращая внимания на усмешки окружающих, я взял другой самолет и вновь вылетел на задание…»

В 5.30 стали подниматься в воздух транспортные Ju.52 первой волны, а спустя 45 минут на остров Маснеде, где располагалась береговая артиллерия датчан, посыпались парашютисты. Десантники без единого выстрела захватили батарею, а также прилегающие дороги и мосты, ведущие в Копенгаген. Приблизительно в 7.30 были атакованы и вскоре захвачены оба аэродрома в районе Ольборга. Ввиду отсутствия сопротивления десантирование там производилось посадочным способом. К этому времени король Дании объявил о капитуляции, и, таким образом, война закончилась, даже еще и не начавшись. Немецкие потери в Дании составили 20 человек убитыми и ранеными. Бомбардировщики люфтваффе вообще не участвовали в боях над датской территорией – 28 He.111 из состава группы I / KG 4 в сопровождении Bf.110 из 3./ZG 1 всего лишь демонстрировали военную мощь люфтваффе и разбрасывали листовки, совершая полеты на малой высоте в районе Копенгагена. На аэродром Ольборг-Вест вскоре передислоцировалась группа истребителей гауптмана Фалька, а за ней сплошным потоком пошли транспортные «юнкерсы», перевозившие солдат, оборудование и топливо для самолетов. В течение дня на аэродром было переброшено почти 150 тонн горючего. Для немцев Ольборг-Вест имел важнейшее стратегическое значение в качестве промежуточного аэродрома не только для действий над северными районами Норвегии, но и для обороны полуострова от возможных атак военного флота союзников.

В Норвегии обстановка для немецких войск сложилась не столь удачно. В Осло-фиорде атакующий флот Германии наткнулся на огонь береговых батарей, которые за пять минут сумели влепить в немецкий тяжелый крейсер «Блюхер» около 20 снарядов. Уходя из-под обстрела, «Блюхер» получил еще два попадания торпедами, и около 7.30 утра перевернулся и затонул.

С аэродрома Вестерланда на рассвете взлетели две эскадрильи истребителей из состава ZG 76. Эскадрилья 3./ZG 76 под командованием обер-лейтенанта Гордона Голлоба должна была обеспечивать сопровождение транспортных самолетов в район норвежского аэродрома Сола около Ставангера, а эскадрилья 1./ZG 76 обер-лейтенанта Хансена выделялась для прикрытия «юнкерсов», следующих к аэродрому Форнебю в районе Осло. Однако погода над проливом Скагеррак стояла отвратительная. Над водой стелился туман, верхняя кромка которого достигала высоты почти 600 метров. А еще выше были беспорядочно разбросаны клочья облаков.

Первыми поднялись в воздух 25 транспортных Ju.52 из состава группы III /KGzbV1, а также бомбардировщики He.111 из 8./KG 4, направлявшиеся в сторону Ставангера. Вторая группа трехмоторных «юнкерсов» первой волны, состоящая из 29 самолетов из II / KGzbV1 под командованием оберст-лейтенанта Древеса, взлетела с опозданием на 50 минут из-за тумана и двинулась в район Осло.

Туман еще больше усилился по мере приближения к побережью Норвегии, а затем самолеты попали в сплошную облачность. Видимость из кабин едва достигала 20 м, а далеко не все экипажи владели навыками слепых полетов, особенно над морем. К тому же ощущался явный недостаток спасательных средств для выживания на воде. Поэтому большинство транспортных самолетов, получив разрешение от наземного командования, вскоре повернули обратно. Развернулась назад также эскадрилья Голлоба, потерявшая в облаках два истребителя, экипажи которых пропали без вести.

Вся операция люфтваффе в Норвегии оказалась на грани срыва, однако положение, как ни странно, спасла общая неразбериха в командовании и самостоятельность некоторых немецких экипажей.

Двенадцать Ju.52 под руководством гауптмана Капито на свой страх и риск продолжили полет к аэродрому Сола, где к ним присоединились два Bf.110, не получившие приказа о возвращении. После 8 часов утра туман начал рассеиваться. «На протяжении получаса, – вспоминал Капито, – становилось все светлее и светлее, и неожиданно стена разорвалась. Мы прошли сквозь нее. Море с высоты 900 м сверкало в солнечных лучах. Справа перед нами, на расстоянии около 100 км, в ярком свете показалось побережье Норвегии». Полчаса потребовалось Капито, чтобы собрать в воздухе эскадрилью из 11 самолетов. Двенадцатый заблудился в тумане и позднее приземлился в Дании. Затем «юнкерсы» на малой высоте направились к Ставангеру. В 9.20 они достигли города и повернули опять в сторону побережья, двигаясь к аэродрому. Там в это время царила суматоха. Около взлетной полосы располагались три бомбардировщика Ca.310 и несколько бипланов «Фоккер» C.V, которые норвежцы в спешке готовили к переброске вглубь страны. Этот процесс значительно ускорился с появлением восьмерки He.111. После сброса бомб загорелся один бомбардировщик Ca.310, а остальные норвежские самолеты тут же приступили к взлету, даже не успев полностью заправиться. Очень вовремя, так как транспортные Ju.52 были уже на подходе. Аэродром Сола встретил их зенитным огнем, поэтому десант пришлось сбрасывать с ходу, едва набрав высоту 120 метров. Подоспевшие «стодесятые» немедленно занялась подавлением вражеских огневых точек. При такой поддержке десантники быстро захватили аэродром и подготовили его к посадке самолетов. А спустя четыре часа он стал уже настоящей базой люфтваффе. К вечеру туда перебазировались 22 пикирующих бомбардировщика Ju.87 2‐й и 3‐й эскадрилий StG 1 и звено Bf.110.

Группа транспортных «юнкерсов» оберст-лейтенанта Древеса возвратилась назад, не выполнив задания. В список ее потерь попали два Ju.52, столкнувшиеся в тумане. Зато из транспортников второй волны, взлетевших на двадцать минут позже, командир группы KGrzbV 103 гауптман Вагнер игнорировал приказ о возвращении, вероятно, посчитав его дезинформацией. Плохая погода не являлась для него помехой, так как экипажи группы были хорошо подготовлены для «слепых» полетов. Пробилась сквозь облачность также и эскадрилья Bf.110 во главе с обер-лейтенантом Хансеном. Именно ей пришлось провести первый настоящий воздушный бой над Скандинавским полуостровом.

У норвежцев имелось всего семь боеспособных истребителей «Глостер Гладиатор» на аэродроме Форнебю. И как только поступило сообщение о приближении большой группы вражеских самолетов, их немедленно подняли в воздух. Норвежские летчики, взяв курс на юг, прошли над местом агонии крейсера «Блюхер» в Осло-фьорде, и около 8 часов встретились с противником. Впоследствии они доложили, что видели около 70 немецких бомбардировщиков и транспортников.

«Небо быстро заполнялось немецкими самолетами, – вспоминал сержант Кристиан Шу. – Целей было множество, но я вынужден был маневрировать, чтобы вражеский истребитель не оказался у меня в хвосте. В ходе боя я все ближе и ближе подходил к Форнебю. Внезапно я заметил немца на встречном курсе, примерно на 400–500 м ниже меня. Я сбросил газ, выполнил полубочку и спикировал прямо на него. Я открыл огонь с самой эффективной дистанции и удерживал его в прицеле, пока расстояние между нами не сократилось до 50 м. А затем он перевернулся и, вращаясь, исчез. Позднее узнали, что он совершил вынужденную посадку в районе Колсаса с выведенными из строя двигателями. Затем на меня напали три немецких самолета, причем третий атаковал с хвоста. Снаряды попали в левое нижнее крыло, которое было пробито, а осколки посекли перкаль левого борта кабины. После следующего попадания мой самолет сорвался в штопор, и я пошел на вынужденную, выбрав полянку в небольшом лесу. Однако во время посадки я врезался в линию электропередач».

При аварии Шу получил ранение и был отправлен в госпиталь, а его самолет местные жители разобрали на запчасти. Причем так, что и следов его практически не осталось.

Кроме Bf.110, сбитого сержантом Шу, норвежцам в течение этого боя удалось уничтожить еще транспортный Ju.52, весь экипаж которого во главе с фельдфебелем Майером, а также 11 десантников, погибли. О воздушной победе также доложил позднее лейтенант Крон, опознав самолет противника как Do.17. Однако, скорее всего, это тоже был Bf.110.

Немецкие летчики, записав на свой счет одну победу, не добились серьезных успехов в поединке – тяжелые «мессершмитты» значительно уступали в маневренности легким «гладиаторам». Но с другой стороны, норвежские истребители рассеялись после боя и в силу разных причин приземлились где попало, в основном на ледяных площадках озер. После чего самолеты были брошены пилотами и в боевых действиях больше участия не принимали. Некоторые из них достались впоследствии немцам. На аэродром Форнебю возвратились только два «гладиатора»: у сержанта Люткена забарахлил мотор, а сержант Ваалер сел для пополнения боеприпасов и топлива.

В 8.45 первая тройка Bf.110 приступила к штурмовке норвежского аэродрома, и первыми под удар попали оба «гладиатора», сгоревшие на взлетной полосе. У немцев к этому времени сложилась парадоксальная ситуация: топлива у «мессершмиттов» хватало лишь в один конец, а им еще пришлось вести воздушный бой. Требовалась немедленная посадка, а нужный аэродром все еще находился в руках противника, зенитные орудия которого не прекращали огонь. Для захвата аэродрома нужны были парашютисты, а транспортные Ju.52 запаздывали. Лишь в 9.05 появилось первое звено транспортников, однако вместо того, чтобы сбрасывать десант, ведущий «юнкерс», к удивлению пилотов Хансена, сразу пошел на посадку. Откуда было знать истребителям, что на борту Ju.52 второй волны находилась обычная пехота. Между тем Bf.110 кружились над аэродромом на последних каплях бензина, и половина из них – на одном моторе. Поэтому, когда «юнкерс» прервал посадку из-за сильного огня с земли, Хансен приказал садиться обер-лейтенанту Ленту. «Стодесятый» с одним дымящимся двигателем немедленно начал снижаться, выпустив шасси и закрылки. Следом за ним на посадку пошел второй «юнкерс», создав аварийную ситуацию, – самолеты едва не столкнулись при пробеге. Кроме того, Лент не сумел приземлиться на поврежденном истребителе на самом краю аэродрома, а взлетно-посадочная полоса в Форнебю была небольшой. Поэтому Bf.110 выкатился за границы летного поля, сломал шасси и ехал на брюхе до ближайших деревьев, поломав по пути забор. Самолет позднее списали, но его экипаж не пострадал. Посадка остальных пяти истребителей прошла успешно. Они сразу развернулись хвостами к опорным пунктам норвежцев и открыли огонь из бортовых пулеметов, прикрыв, таким образом, приземлявшихся «юнкерсов». А после высадки пехоты очаги сопротивления норвежских войск были быстро подавлены. Аэродром расчистили, и это дало возможность ускорить разгрузку десанта и обратный вылет самолетов.

Неожиданный захват стратегически важного аэродрома Форнебю стал крупной удачей люфтваффе, и туда немедленно были отправлены не только оставшиеся части десантников первой и второй волны, но также и те подразделения, высадка которых планировалась в Ставангере. На юге Норвегии немецкий морской десант прорвался к аэродрому Кристиансанн-Кьевик, где в руки немцев попали все 19 истребителей «Хаук-75». В последующем их передали Финляндии, которая использовала эти самолеты в боевых действиях против СССР.

К середине дня 9 апреля немецким частям удалось захватить Осло, Арендаль, Ставангер, Берген, Тронхейм, Нарвик и другие города. Немедленно началась переброска бомбардировщиков люфтваффе на территорию Норвегии. Перебазирование авиации осуществлялось сначала отдельными звеньями и эскадрильями, а затем целыми авиационными группами, причем основным трамплином для переброски частей ВВС на север служили датские аэродромы в районе Ольборга.

«Первые донесения о марше наших войск в Дании и о посадках в Норвегии, – отмечал штурман бомбардировщика He.111 из 3./KG 26, – начали поступать, когда наше первое звено уже несколько часов находилось в воздухе. А когда мы пересекли пролив Скагеррак и подходили к побережью Норвегии, наши самолеты летали уже над всем флотом, идущим на север. В полдень командир поднял в воздух штабное звено и оставшиеся эскадрильи. Чем дальше мы летели, тем красивее и величественней становился северный пейзаж. Мы шли низко над горами, фьордами и небольшой городской гаванью. Видели многочисленные торговые корабли. На улицах и площадях люди смотрели на наши бомбардировщики с незнакомыми им черно-белыми опознавательными знаками».

Высадка немецких войск на Скандинавском полуострове вызвала настоящий переполох в стане союзников. Англичане привели в полную боеготовность бомбардировочные эскадрильи, а в сторону Норвегии было отправлено оперативное морское соединение под командованием адмирала Форбса. Оно включало в себя 28 боевых кораблей, в том числе 2 линкора, 3 тяжелых крейсера, 6 легких крейсеров и 15 эсминцев. Форбс получил приказ атаковать порт Берген и уничтожить все замеченные в пути немецкие корабли.

Первые сведения о приближении значительных сил британского флота немцы получили от воздушной разведки примерно в 10.30. А еще через час с аэродромов Зильта, Любека и Ольденбурга начали подниматься бомбардировщики из состава 30‐й и 26‐й бомбардировочных эскадр. Всего в этом крупном сражении в Северном море приняли участие около 40 самолетов He.111 и 47 – Ju.88. Беспрерывные налеты на вражеские корабли, проводившиеся мелкими группами люфтваффе, начались в 14.30 и продолжались на протяжении полутора часов. От разрывов бомб получили повреждения легкие крейсера «Девоншир», «Саутгемптон» и «Глазго», а эсминец «Гурка» после прямого попадания пошел ко дну. Четыре «юнкерса» были сбиты зенитным огнем, однако поставленную задачу экипажи люфтваффе выполнили. В результате этого боя английская эскадра отступила, а немцы продолжили дальнейшие операции по захвату Норвегии.

В 19.00 англичане предприняли воздушный налет на Берген силами 12 бомбардировщиков «веллингтон», но он оказался малоуспешным, так же как и атака 12 «хэмпденов» час спустя. Однако к ночи немцы все же решили убрать свои корабли из Берген-фьорда, и там остался один легкий крейсер «Кенигсберг», устранявший повреждения, полученные от огня береговых батарей. Ему и пришлось расплачиваться за всех, когда утром следующего дня в воздухе объявились 15 британских пикирующих бомбардировщиков «Блэкберн Скью». Взлетев с авиабазы Хатстон (Оркнейские острова), они атаковали «Кенигсберг» на пределе своего радиуса действия. Пикируя на неподвижную цель, англичане сумели добиться трех попаданий 227‐кг бомбами, чего оказалось вполне достаточно для потопления корабля. Погибло 18 человек экипажа, и 33 было ранено. С британской стороны оказался сбит один самолет, и еще два потеряны на обратном пути. Это был пик славы довольно неудачных и немногочисленных британских бомбардировщиков «скью». Уже в скором времени они понесли тяжелые потери в воздушных боях.

Немцы вечером 10 апреля силами около 40 бомбардировщиков He.111 и Ju.88 нанесли визит в Скапа-Флоу, но встретили там «теплый» прием. «Харрикейны» разогнали группу, сбив три самолета.

Охота за вражескими кораблями продолжалась и 11 апреля. 18 торпедоносцев «суордфиш», взлетев с палубы авианосца «Фьюриес», атаковали немецкие суда в Тронхейме, однако никаких попаданий не добились. Некоторые торпеды воткнулись в грунт на мелководье. Успех в этот день был на стороне люфтваффе: десять He.111 из KG 26 сумели так изуродовать эсминец «Эклипс», что его едва дотащили до базы на буксире.

12 апреля для усиления обороны западного побережья Норвегии немцы перебросили на аэродром Кристиансанн-Кьевик истребители Bf.109 группы II /JG 77. Практически сразу им пришлось вступить в бой, так как английское командование затеяло крупный дневной налет на корабли около Ставангера. В нем участвовало 83 бомбардировщика, в том числе 36 «веллингтонов», 24 «хэмпдена» и 23 «бленхейма». Снова подтвердилась очевидная истина: даже такое количество тяжелых самолетов оказалось не в состоянии защитить себя от воздушных атак. Немецкие истребители сбили 10 бомбардировщиков, большей частью «хэмпденов». Хотя и сами понесли немалые потери: на счету английских бортовых стрелков оказались пять «мессершмиттов», четыре пилота погибли.

С 14 апреля английские ВВС переключились на вражеские авиабазы в Норвегии, поскольку все снабжение войск вермахта осуществлялось по воздуху. Наиболее важными из них являлись аэродромы Форнебю в районе Осло, Вэрнес около Тронхейма и Сола в окрестностях Ставангера. Базы Форнебю и Вэрнес находились вне радиуса действий британских бомбардировщиков, поэтому под удар попадал только аэродром Сола, первый налет на который силами шести «блейнхеймов» был произведен в ночь на 12 апреля. Всего, в общей сложности, было выполнено около 50 групповых атак аэродромов самолетами «веллингтон», «бленхейм», «хэмпден» и др., но это не привело к заметным последствиям. Англичанам удалось уничтожить несколько десятков немецких машин, но остановить наступление немцев в Норвегии они не смогли.

Активизировалась норвежская авиация, в частности, так называемая «группа R» под командованием капитана Оле Рейстада, разместившаяся на льду озера Вангсмьёс. Там были собраны и оборудованы лыжным шасси почти все боеспособные норвежские самолеты: девять «Фоккер» C.5, один бомбардировщик Ca.310 и один истребитель «гладиатор». В течение 14 и 16 апреля бипланы «фоккер» выполнили несколько налетов на вспомогательный аэродром люфтваффе в районе озера Хартвигванн, где базировались транспортные Ju.52, уничтожив бомбами пять самолетов и столько же повредив.

Стремясь сохранить за собой стратегические позиции хотя бы в северных районах Балканского полуострова, в середине апреля английские войска предприняли, наконец, попытку захватить плацдармы на норвежском побережье с целью последующего наступления на Тронхейм. Высадка была произведена без всякого противодействия со стороны противника в трех местах – Намсусе, Ондальснесе и еще севернее – в районе Харстада. Однако первые два захваченных плацдарма уже находились в радиусе действий немецких бомбардировщиков. Им требовалось прикрытие с воздуха. Выбор английского командования пал на 263‐ю эскадрилью RAF, оснащенную бипланами «Глостер Гладиатор», имевшими небольшую длину пробега при взлете и посадке. Любопытно, что первоначально эта эскадрилья готовилась к боевым действиям против Советского Союза в составе финских ВВС, однако капитуляция Финляндии прервала этот процесс. 22 апреля 18 «гладиаторов» были погружены на авианосец «Глориес» и отправлены к берегам Норвегии. А через два дня они перелетели с борта корабля на ледяную площадку озера Лезьяског в районе Ондальснеса. Нужно заметить, что этот импровизированный аэродром был плохо подготовлен к базированию самолетов. Там не имелось никаких вспомогательных средств для заправки машин и запуска двигателей, а оружейную команду представлял всего один человек. Поэтому пилотам пришлось засучить рукава и самим взяться за дело. «Обслуживание аэродрома в Норвегии было организовано слабо, – вспоминал пилот Джон Карпентер. – Когда мы взлетели с палубы «Глориеса», у нас имелась всего одна карта района. Мы должны были следовать за лидирующим «скью», однако из-за снежной бури я его не увидел. Не было никакого обслуживающего персонала и оружейников, – все они разбежались после первого же вражеского налета. Самолеты пришлось заправлять вручную, а первая же вражеская атака с воздуха разрушила лед на озере. Когда мы прибыли, то обнаружили на аэродроме старшего офицера Стрэйта, пытавшегося набить патронами пулеметную ленту».

Тем не менее уже вечером 24 апреля истребители 263‐й эскадрильи совершили два патрульных вылета. На следующее утро мороз сильно задержал подготовку самолетов к полетам, однако около 4 часов команде все же удалось поднять в воздух пару «гладиаторов», которые удачно перехватили и сбили немецкий гидросамолет He.115. На этом везение англичан и закончилось. Уже в пять часов утра над аэродромом пролетел разведывательный He.111, а затем немцы предприняли на озеро целую серию воздушных налетов. В 7.45 пара «хейнкелей» превратила в обломки четыре английских истребителя. При этом погибло трое пилотов. Еще более опустошительный налет состоялся около 9 часов. Рапорт флайт-лейтенанта Миллза гласил: «Я атаковал одиночный He.111, зажег ему левый двигатель, и заметил три других He.111, приближающихся к аэродрому на малой высоте. Тут же напал на эту группу, зайдя каждому самолету в хвост. Группа распалась, и бомбардировщики полетели в разных направлениях. Одного из них я преследовал, стреляя, и двумя короткими очередями из носовых пулеметов убил хвостового стрелка. Когда я его бросил, он терял скорость и высоту. Атаку прервал из-за того, что озеро бомбили, и поэтому напал на следующий He.111, прежде, чем он выполнил второй заход. Однако боеприпасы закончились, но я имитацией атаки отогнал его от аэродрома. Увидел еще один He.111, приближавшийся к озеру, и таким же образом прогнал и его. Таким образом, в ходе этого патрулирования я точно вывел из строя два He.111 и еще один вероятно». В итоге англичане потеряли в течение дня 10 «гладиаторов». Из-за нарушенного ледяного покрытия озера оставшиеся истребители пришлось перебазировать на другую посадочную площадку, но уже 28 апреля личный состав этого подразделения, лишившись матчасти, был отозван в Великобританию. А следом были эвакуированы английские войска из центральной Норвегии. Всего 263‐я эскадрилья выполнила в апреле 49 боевых вылетов и записала на свой счет шесть побед.

Высадка британцев в северной Норвегии проходила гораздо успешней, так как Харстад и Нарвик находились на пределе досягаемости немецкой авиации, которая не могла оказать своим войскам достаточную поддержку и обеспечить их снабжение. Около Нарвика не было подходящих посадочных площадок, поэтому доставляемые сюда самолетами люфтваффе предметы снабжения и боепитания приходилось сбрасывать на парашютах. Некоторое количество солдат и вооружения немцам удалось перебросить в Нарвик на гидросамолетах. 27 апреля в Харстад стали прибывать французские и польские части, а 4 мая началось строительство трех аэродромов, которое завершилось через три недели. 21 мая к берегам Норвегии снова прибыла на авианосце «Фьюриес» вновь укомплектованная «гладиаторами» 263‐я эскадрилья RAF. Два ее звена поднялись в воздух, но из-за отвратительной погоды вынуждены были вернуться обратно. В условиях плохой видимости два истребителя разбились. Первая восьмерка «гладиаторов» разместилась на аэродроме Бардуфосс 22 мая и сразу приступила к боевым действиям, совершив за день около 30 вылетов. В истории авиации союзников эта дата отмечена первым воздушным тараном, который совершил пилот М.А. Крэйг-Адамс, уничтоживший таким образом бомбардировщик He.111 из состава группы II/KG 26. Правда, свидетелей этого боя не было, просто обломки «гладиатора» нашли рядом с упавшим «хейнкелем». 23 мая на Бардуфосс перебазировались оставшиеся восемь самолетов 263‐й эскадрильи, а список потерь пополнил еще один истребитель. Сержант Уайхл в 25‐минутном поединке сумел сбить Bf.110, однако остался без топлива и выпрыгнул с парашютом. Весьма удачным для англичан оказался следующий день: в числе нескольких бомбардировщиков они сбили также два огромных четырехмоторных «Фокке-вульф» Fw.200, идентифицировав их как Ju.90.

26 мая английские ВВС в Норвегии пополнились 17 «харрикейнами» из состава 46‐й эскадрильи под командованием сквадрон-лидера Кросса. Они прибыли на борту авианосца «Глориес» и разместились на аэродроме Сканланн. Выбор не очень удачный, так как мягкий грунт там размыло водой, и несколько самолетов потерпели аварию. Уже вечером 27 мая «харрикейны» перебазировались на Бардуфосс. Боевой счет летчики 46‐й эскадрильи открыли на следующий день, уничтожив бомбардировщик Ju.88 и две летающие лодки Do.26.

Всего в течение второго этапа боевых действий в Норвегии 263‐я эскадрилья выполнила 389 вылетов и одержала 26 побед ценой 9 потерянных самолетов. 46‐я эскадрилья совершила 249 вылетов и сбила 11 вражеских машин, потеряв 5 своих. Довольно неплохие результаты, однако в это время уже шли тяжелые бои на Западном фронте Европы. Комитет начальников штабов вооруженных сил Англии констатировал, что «безопасность Франции и Англии является исключительно важным вопросом, а удержание Северной Норвегии больше не является необходимостью». Поэтому было рекомендовано взять Нарвик союзными войсками, разрушить все сооружения этого порта и затем покинуть Норвегию.

Со 2 по 7 июня истребители «гладиатор» и «харрикейн» прикрывали отход союзников с норвежской территории. После завершения эвакуации «гладиаторы» должны были перелететь на авианосец «Глориес», а оставшиеся в наличии десять «харрикейнов» предполагалось уничтожить на аэродроме, так как попытки пилотов приземлиться на палубу авианосца при отправке в Норвегию закончились неудачей. Однако командир 46‐й эскадрильи Кросс запросил разрешение у командования вновь попытаться выполнить посадку на авианосец. Чтобы не скапотировать на палубе, в хвостовые отсеки самолетов загрузили мешки с песком. На этот раз посадка прошла успешно, и все самолеты оказались на борту «Глориеса». Но по злой иронии судьбы на обратном пути этот авианосец попал под обстрел немецких линейных кораблей «Шарнхорст» и «Гнейзенау» и затонул вместе со всеми летчиками «харрикейнов».

С оккупацией Норвегии Германия получила в свое распоряжение хорошие исходные позиции для ведения войны на море. «Молниеносная война» в Скандинавии была завершена в основном тогда, когда уже заканчивались последние приготовления для войны с Францией.

Франция, Бельгия и Голландия

Французская военная авиация в межвоенный период прошла довольно сложный путь развития. После победы в Первой мировой войне она численно увеличилась, приобрела необходимый боевой опыт, укрепила организационные формы. Одновременно усовершенствовалась боевая техника. В это время ВВС Франции являлись сильнейшими в Европе. Однако с середины двадцатых годов ситуация стала меняться в худшую сторону. Всему виной была французская военная доктрина, предполагавшая, что будущая война может принять долговременный характер и одержать в ней победу можно будет лишь общими усилиями всех родов войск: армии, авиации и флота. А поскольку планировались позиционные военные действия, то главным видом вооруженных сил становилась сухопутная армия во главе с пехотой. Роль авиации сводилась главным образом к прикрытию наземных войск на поле боя. Другими не менее важными задачами самолетов являлись разведка и корректировка артиллерийского огня. Бомбардировочные удары по вражеским войскам и тыловым объектам имели второстепенное значение. Соответственно, и развивалась в первую очередь истребительная авиация, затем разведывательная и наблюдательная, и уже потом наступала очередь легких дневных и тяжелых ночных бомбардировщиков.

С экономической точки зрения эта доктрина привела к тому, что львиная доля средств тратилась на строительство долговременных оборонительных сооружений, и в первую очередь на «линию Мажино», возведение которой началось в 1929 году. Расходы на авиацию в течение 1920–1936 годов никогда не превышали 27 % от общего военного бюджета. Причем эти деньги вкладывались преимущественно в разработку новых образцов самолетов, а не в развитие авиационной промышленности, вскоре отставшей от нужд авиации. Заказы на разработку выдавало армейское командование, а хаос, царивший в умах старших офицеров Франции того времени, подтверждает тот факт, что им требовались, например, двухместные корпусные разведывательные самолеты, трехместные дивизионные разведчики, одноместные истребители ПВО, двухместные истребители сопровождения и трехместные многоцелевые истребители. Все это давало простор частным фирмам, стремившимся заработать на авиационном поприще. К началу 30‐х годов французская авиация располагала уже многими типами боевых самолетов, однако в основном уже устаревших схем и конструкций. Слишком упорное подражание старым взглядам, а также медленное, эволюционное развитие традиционных конструкторских схем привели к застою в этой военной отрасли.

Другим существенным недостатком французской авиации, вытекающим из доктрины «оборонительной войны», было ее территориальное деление, в результате чего авиационные соединения и части оказались привязанными к определенным аэродромам и не могли свободно перемещаться по территории государства. Первый командующий армейской авиацией, генерал Жозеф Денайн, и все его последователи, вплоть до Ж. Вюйемена, в течении 30‐х годов приложили немало усилий, чтобы добиться максимальной самостоятельности своего рода войск, однако некоторого успеха в этом деле удалось добиться лишь в сентябре 1936 года, когда были образованы два авиационных корпуса: 1‐й корпус, имевший в своем составе бомбардировочную и разведывательную авиацию, и 2‐й авиакорпус, оснащенный истребителями. Такая военная организация, достаточно прогрессивная в свое время, давала возможность в случае войны быстро использовать ядро истребительной и бомбардировочной авиации для координированных операций против врага. Однако 2 сентября 1938 года новый министр авиации, Ги ля Шамбр, ликвидировал авиакорпуса, и ВВС, как и ранее, перешли на систему территориального деления. Для взаимодействия с наземными войсками были созданы так называемые оперативные воздушные зоны, соответствующие зонам действий армейских группировок. Всего во Франции имелись четыре оперативные воздушные зоны: северная, восточная, южная и альпийская. Кроме того, значительная часть авиации была выделена для обороны территории государства.

Осенью 1936 года в стране началась национализация авиационных предприятий, инициатором которой выступил представитель Народного фронта Пьер Кот. Планировалось, что это ускорит процесс строительства самолетов и позволит избежать нежелательных забастовок рабочих. Однако одновременно было решено перенести многие заводы подальше от границ с Германией и из района Парижа, чтобы не подвергать их будущим вероятным бомбардировкам, и в итоге никакого качественного скачка в развитии авиации осуществить не удалось. Франция по-прежнему отставала в этой области от некоторых европейских стран, в частности Англии и Германии. Особенно бурно протекали процессы перевооружения в люфтваффе, что представляло очевидную угрозу для французской безопасности. Но и это, как показала действительность, не подтолкнуло французское правительство к решительным действиям.

Организационно французская авиация состояла из двух основных частей: армейской авиации – Armee de I’Air, подчиняющейся в вопросе вооружения министерству авиации, и авиации флота – Aeronautique Navale, находящейся в распоряжении Морского министерства. В состав армейской авиации входили авиационные части, базирующиеся в метрополии – Aviation Metropole, и авиачасти колониальных войск – Aviation Coloniale, которые в значительной степени подчинялись также Министерству колоний и заморских владений.

Основными тактическими боевыми единицами французской авиации являлись истребительные и бомбардировочные группы. Истребительная группа (Groupe de Chasse – GC) имела в штате две эскадрильи по 12 самолетов и две машины руководства – всего, таким образом, 26 самолетов. Подразделения ПВО располагали истребительными эскадрильями по 10–12 машин (Escadrille de Chasse de Defense), а также т. н. «патрульными звеньями» (Patrouilles de Protection) по 2–4 самолета, предназначенными для обороны отдельных промышленных объектов (с легкой руки французских пилотов прозванными «звеньями для защиты заводских труб»).

В целом предвоенная организация французских ВВС предопределила распыление авиационных сил, была громоздкой и не обеспечивала надежного взаимодействия авиации с сухопутными войсками.

10 мая 1940 года в составе армейской авиации Франции имелось 3284 военных самолета, из которых только 1558 были боеспособны и располагались на территории государства. 229 базировались в Северной Африке, 82 – в других французских колониях. Остальные находились в ремонте, резерве и учебных частях. Основу ВВС в метрополии составляли 718 истребителей, около 260 бомбардировщиков, а также 580 дальних и ближних разведывательных самолетов.

Среди истребителей армейской авиации самым многочисленным являлся «Моран-Солнье» MS.406, состоявший на вооружении девяти групп в метрополии, четырех – в Северной Африке и одной – в Сирии. Эта машина по всем статьям уступала немецкому Bf.109E-3, практически не имела бронирования (бронеспинку сиденья пилота на ней стали устанавливать лишь с конца 1939 года) и оснащалась примитивным кольцевым прицелом. Семь французских истребительных групп вооружались более современными самолетами «Блок» MB.151/152, хотя и они по скорости, и особенно по скороподъемности проигрывали «мессершмитту». Однако имели хорошую живучесть конструкции из-за звездообразного двигателя, и достаточно мощное вооружение, хотя боезапас пушек был слишком мал для ведения длительного огня. Четыре авиагруппы получили в распоряжение истребители «Кертисс» H.75, закупленные в США. На этих самолетах уже можно было состязаться с Bf.109 в маневренности, однако по максимальной скорости из-за слабого мотора они отставали от противника на 40–50 км/час. Тем не менее именно на «кертиссах» французские летчики одержали в последующих боях наибольшее число воздушных побед. Равноценным соперником «мессершмитту» оказался только истребитель «Девуатин» D.520, однако к 10 мая единственным боеспособным подразделением, оснащенным 34 исправными самолетами этого типа, являлась только группа I/3.

Следует упомянуть, что во Франции имелось еще пять авиагрупп ночных истребителей, вооруженных двухмоторными перехватчиками «Потез-631», но они не сыграли значительной роли в сражениях. А кроме того, еще существовали подразделения противовоздушной обороны, располагавшие преимущественно вообще устаревшими машинами типа «Ньюпор-Деляж» NiD.622, «Девуатин» D.501, «Блерио-Спад-510», «Девуатин» D.371 и т. д., а также истребителями со значительно выработанным эксплуатационным ресурсом (например, MS.406 и MB.152).

Бомбардировочная авиация Франции находилась в начальной стадии перевооружения. Новые бомбардировщики LeO.451 и «Амио-351» только начали поступать в авиационные части. Небольшое количество самолетов «Мартин-167F» и «Дуглас» DB-7 было закуплено В США. Остальной многочисленный парк боевых машин практически не имел военного значения. Это были или легкие бомбардировщики, не способные взаимодействовать с наземными войсками, или медлительные дредноуты с гофрированной обшивкой, подкосами, подвесными моторами и, как правило, неубирающимся шасси. Весьма популярная во Франции концепция хорошо вооруженного многоцелевого «воздушного крейсера» потерпела крах уже во время гражданской войны в Испании, когда оказалось, что кроме сильного вооружения необходимы еще хорошая скорость и защита жизненно важных мест такого самолета. А этими качествами большинство французских бомбардировщиков как раз и не обладало.

Разведывательными самолетами комплектовались 63 авиагруппы, из которых 49 предназначались для ближней разведки. В этих частях находились даже бипланы 20‐х годов «Потез-25»! Кроме них имелись около 120 устаревших подкосных высокопланов «Мюро-115» и «Мюро-117», 24 биплана «Бреге-27» и около 50 автожиров LeO C.30. Достаточно современными для ведения разведки являлись двухмоторные самолеты «Потез-63.11», но их максимальная скорость 425 км/час была недостаточно высокой, чтобы летать без сопровождения истребителей.

Все вышеописанные авиационные силы Франции не могли сдержать напор люфтваффе. Увлечение французского правительства строительством железобетонных оборонительных линий привело к разбазариванию государственных средств и, как следствие, затормозило разработку и серийное производство новой боевой техники, включая самолеты. А отказ от военного союза с СССР и Чехословакией, закрепленный Мюнхенским договором, дал Франции одного-единственного союзника – Великобританию, к которой французы, осознавшие наконец нависшую над ними опасность, вынуждены были обратиться в 1939 году за военной помощью.

Сразу же после окончания польской кампании командование вермахта приступило к переброске штабов и войск с востока на запад – к границам Франции и Бельгии. Развертывание немецкой группировки осуществлялось постепенно, чтобы лишить противника возможности разгадать вероятное направление главного удара. Согласно окончательному варианту плана «Гельб», он наносился в центре расположения союзных армий, южнее района франко-британских войск, предназначенных для выдвижения в Бельгию (о чем заблаговременно узнала разведка Германии). Группа армий «А» на этом направлении имела задачу пройти через Арденны по территории Люксембурга и южной Бельгии, выйти к Маасу, форсировать его и нанести рассекающий удар в северо-западном направлении к Ла-Маншу. Ядро ударной группировки составляли танковые и моторизованные соединения. Ставка делалась на «молниеносный» характер войны. Требовалось максимально использовать фактор внезапности, чтобы не допустить втягивания противника в позиционные боевые действия. Для этого создавалось решающее превосходство в силах и предполагалось массированное применение авиации. Группе армий «Б», расположенной севернее ударных частей, предстояло осуществить быстрый захват Голландии, вторгнуться в северо-восточную часть Бельгии, прорвать оборону бельгийской армии и отвлечь на себя как можно больше союзных войск.

Для реализации плана «Гельб» из состава люфтваффе выделили 3824 боевых самолета 2‐го и 3‐го воздушных флотов, которые должны были осуществлять тесное взаимодействие с наступающими наземными войсками. Главные силы ВВС планировалось сконцентрировать для поддержки армейской группировки над Арденнами. Из 14 бомбардировочных эскадр, имевшихся в распоряжении Германии 10 мая 1940 года, восемь придавались 3‐му воздушному флоту, действовавшему на направлении главного удара. Пять оказались в распоряжении 2‐го флота для совместных действий с группой армий «Б», а одна находилась в подчинении командования ВМФ. Для взаимодействия с танковой группой генерала Клейста, находящейся на острие наступления, была образована специальная авиационная часть, основу которой составила 3‐я усиленная бомбардировочная эскадра. Большое внимание фашистским руководством уделялось связи между сухопутными войсками и авиацией. Во всех отдельных армиях присутствовали связные офицеры воздушных корпусов, имевшие задачу корректировать действия люфтваффе с целью прикрытия наземных немецких частей с воздуха и нанесения бомбовых ударов по войскам противника в полосе фронта. Особое значение в предстоящей войне имели зенитные корпуса ПВО, созданные с учетом опыта боев в Польше и сосредоточенные в районах расположения армий. Их основные силы тоже должны были обеспечивать продвижение войск вермахта на главном направлении, в частности 1‐й корпус ПВО применялся почти исключительно в интересах танковой группы Клейста.

Основной целью люфтваффе в западной кампании, как и при нападении на Польшу, являлось завоевание господства в воздухе, чтобы затем все силы направить на поддержку наземных частей. Предусматривалось, что на этот раз сопротивление вражеской авиации будет значительно сильнее из-за её большей численности. Поэтому немецкое командование склонялось к тому, чтобы большинство самолетов врага уничтожить на земле первым массированным ударом с воздуха. Из-за этого вторжение немецкой армии перенесли на период ясной погоды и длинного дня, то есть на позднюю весну. Разрабатывались различные варианты решения этой проблемы. В декабре 1939 года Эрих фон Манштейн предлагал нанести воздушный удар по авиабазам Франции еще перед наступлением сухопутных войск. Предполагалось, что люфтваффе всеми силами атакуют французские аэродромы за три дня до общего наступления. Однако затем, по причине потери фактора неожиданности военных действий, приняли решение использовать немецкие самолеты за 20 минут до начала наступления сухопутных армий.

Таблица № 7

Силы ВВС Германии, выделенные для нападения на Францию, Бельгию и Голландию

Удар по аэродромам и авиационным промышленным предприятиям Франции в первый день вторжения планировалось наносить третьей частью подразделений люфтваффе, которая уже через 180 минут вновь обязана была быть в воздухе, на этот раз для взаимодействия с вермахтом. С этого момента главной задачей бомбардировочных эскадр являлась оперативная воздушная война в целях препятствования прорыва англо-французских войск в Арденны, а также разгром линий обороны частей союзников, расположенных вблизи границы и превращение их отступления в бегство.

Все истребительные соединения – как правило, от одной до двух истребительных эскадр в полосе каждого воздушного корпуса – предполагалось поднять в воздух и в течение первых 60 минут использовать главным образом для сопровождения первой волны атакующих бомбардировщиков. Затем их задачей становилось прикрытие своих наземных войск и ведение разведки. Для этого каждая истребительная группа силами трех эскадрилий должна была осуществлять патрульные полеты в течение всего светлого времени суток. Остальные две эскадрильи группы находились в боевой готовности на случай непредвиденных осложнений.

На северном фланге немецкого наступления, в районе Бельгии и Голландии, планировались крупные воздушно-десантные операции. Подразделения воздушных десантников появились в Германии еще в 1935 году. Вначале их предполагали использовать преимущественно для диверсионной деятельности в тылу врага, но с появлением в середине 1938 года мощного воздушно-десантного соединения под командованием генерала Штудента, названного 7‐й авиационной дивизией, эти части превратились в ударные войска. Дивизия укомплектовывалась, главным образом, добровольцами и оснащалась самым современным и эффективным вооружением.

С началом боевых действий в Голландии это соединение должно было захватить за оборонительной линией голландцев мосты у Мурдейка и Роттердама и удерживать их до подхода своих моторизованных войск. Кроме того, десантники готовились оккупировать столицу Голландии, Гаагу, обезвредить королевский двор, правительство и высшее командование голландской армии.

В Бельгии их целью являлась ключевая позиция обороны бельгийцев на канале Альберта – форт Эбен-Эмаэль. Оборонительные сооружения этого форта были встроены в горный массив и включали в себя подвижную установку с двумя 120‐мм гаубицами, прикрытую бронированным куполом и предназначенную для стрельбы навесным огнем, две установки с бронекуполами со спаренными 75‐мм пушками, четыре артиллерийских каземата (12 пушек калибра 75 мм), огневые позиции для 12 противотанковых 60‐мм орудий, а также большое количество пулеметных гнезд. Подземные галереи, соединяющие боевые посты, склады, казармы и вспомогательные помещения, тянулись под землей на расстояние до 4 км. Форт располагал запасами продовольствия и боеприпасов на 30 суток и имел гарнизон, насчитывавший 1200 человек. Его орудия держали под прицелом все мосты через реку Маас у Маастрихта и через канал Альберта. Сам канал с отвесными берегами, шириной 60 м, тоже представлял собой значительное препятствие.

Боевые действия Германия начала 10 мая 1940 года с воздушного нападения на аэродромы, командные пункты, военные склады и важнейшие промышленные центры Франции, Бельгии и Голландии. В провокационных целях самолеты He.111 из состава KG 51 сбросили бомбы и на немецкий город Фрейбург, в результате чего погибло 57 гражданских жителей. Гитлеровская пропаганда приписала эту бомбардировку бельгийской и голландской авиации.

В 4.30 утра 10 мая с аэродромов Остхейма и Вутцвейлерхофа на окраинах Кёльна поднялись в воздух 82 летательных аппарата. Ровно половину из этого количества составляли десантные планеры DFS 230A – первые образцы нового оружия. Остальные были буксировщиками Ju 5⅔m. Каждый планер нес на борту десантников, задачей которых являлся захват форта Эбен-Эмаэль и мостов Канне, Вельдвецельт и Вроенховен. На рассвете 85 солдат немецкого отряда бесшумно приземлились на территории форта-крепости. Застав противника врасплох, немцы сразу же приступили к действиям. Вооруженные специальными кумулятивными зарядами, атакующие вывели из строя бронеколпаки форта, уничтожили перископы и забросали гранатами входы в сооружение. Бельгийский гарнизон, находившийся в основном в подземных укреплениях, не мог помешать десантникам, орудующим наверху. Через некоторое время на помощь коммандос прибыло подкрепление из солдат регулярной армии, и на следующий день сбитым с толку защитникам Эбен-Эмаэля пришлось сдаться. Немецкие потери в этой операции составили 6 человек убитыми и 15 ранеными, в то время как гораздо более многочисленный бельгийский гарнизон имел 23 убитых и 59 раненых бойцов.

Наиболее тяжелая обстановка для немцев утром 10 мая сложилась в Голландии. Усвоив уроки норвежской кампании, голландцы хорошо прикрыли аэродромы зенитной артиллерией и даже предусмотрели частичное минирование взлетно-посадочных полос в случае необходимости. А в районе особенно важных объектов расположили крупные войсковые части.

Голландская авиация по состоянию на 10 мая имела 135 боевых самолетов, в том числе 28 истребителей «Фоккер» D.XXI в составе трех эскадрилий, 33 двухмоторных истребителя «Фоккер» G.1A (две эскадрильи), 11 штурмовиков «Дуглас» 8A, 9 бомбардировщиков «Фоккер» T.5, а также 18 разведывательных самолетов «Фоккер» C.X, 20 – «Фоккер» C.V и 16 – «Коольховен» FK.51.

Первые стычки в воздухе над Голландией состоялись уже около 4 часов утра по местному времени. Истребители «Фоккер» D.XXI с аэродрома Шипхол перехватили группу немецких бомбардировщиков He.111 и Ju.88, однако огня не открывали, пока вниз не посыпались бомбы. К этому моменту подоспели взлетевшие самолеты «Фоккер» T.V, и совместными усилиями голландцы сбили три вражеских бомбардировщика и еще три повредили.

Ожесточенные бои разгорелись в районе аэродрома Ваалхавен около Роттердама, который являлся целью для немецких самолетов He.111 из состава эскадры KG 4. Их встретил сильный зенитный огонь, а затем появились тяжелые истребители «Фоккер» G.1A, быстро разобравшиеся с флагманским бомбардировщиком. Его экипаж во главе с командиром эскадры оберстом Фибигом выбросился с парашютами и в полном составе попал в плен. «Фоккеры» сбили еще два самолета, но предотвратить бомбардировку не смогли. Аэродром вскоре был охвачен пламенем, и вместе с ангарами сгорели на земле три голландских истребителя. Еще два получили повреждения в воздушном бою, приземлились для ремонта и впоследствии достались немцам. Оставшиеся шесть продолжали отражать налеты, пополнив боевой счет тремя сбитыми Ju.88 из I/KG 30, высланными для подавления вражеских зениток перед подходом транспортных самолетов. Трехмоторные Ju.52 объявились примерно в 5.30 в сопровождении Bf.109 и сбросили около 700 человек воздушного десанта. «Как по волшебству, – вспоминал один из голландских офицеров, – внезапно над аэродромом появились белые пятнышки, разбросанные по широкому кругу. Как будто ватные клочки. Их было двадцать, нет – пятьдесят, и вот уже более сотни. А они все выскакивали из самолетов, медленно опускаясь к земле. Парашюты, парашютисты! Хриплая команда. Повсюду залаяли пулеметы. По парашютам, по самолетам, – целей было так много, что даже не знали, куда целиться». Некоторые парашютисты утонули в соседней гавани, другие упали на горящие ангары, но остальные перегруппировались и завязали бой. К моменту подхода второй волны самолетов аэродром уже в значительной степени находился под немецким контролем. Тяжелые «фоккеры», потеряв в бою с одномоторными «мессершмиттами» один самолет, рассеялись, разлетевшись на другие голландские авиабазы.

Успехом для немцев увенчалась атака аэродрома Берген, где располагалась 4‐я эскадрилья голландских ВВС, оснащенная истребителями «Фоккер» G.1A, а также разведчики «Фоккер» C.X. В ходе налета все самолеты оказались на земле и поэтому практически полностью были уничтожены или повреждены. Под бомбами взлетел только один G.1A. Сделав круг, и обстреляв по пути транспортники Ju.52 на земле, он вернулся назад.

В Ипенбурге успели подняться в воздух 8 «Фоккер» D.XXI и 11 легких штурмовиков «Дуглас» 8A, сыгравших роль истребителей. Этот аэродром в окрестностях Гааги имел исключительную важность для немцев, так именно на него планировалось перебросить наибольшее количество десантных войск, предназначенных для захвата правительства Голландии, королевской семьи и военного руководства. Поэтому транспортные «юнкерсы» с батальоном десантников на борту появились почти сразу после налета бомбардировщиков. Их сопровождали тяжелые истребители Bf.110. Однако в этом случае, что называется, нашла коса на камень, так как голландцы собрали для обороны аэродрома немалые силы. Кроме пехотного батальона здесь имелись шесть 75‐мм зенитных орудий, двенадцать 20‐мм зенитных установок «Эрликон», шесть тяжелых бронеавтомобилей, вооруженных 37‐мм пушками, а также некоторое количество пехотных пулеметов. От сброшенных бомб сильно пострадали аэродромные постройки, однако на земле сгорели всего два самолета. Голландским эскадрильям пришлось сразу вступить в бой, поскольку целей вокруг было предостаточно. Сержант Киль, летавший на D.XXI, вспоминал:

«Мы начали погоню и атаковали приближающиеся самолеты – «юнкерсы», «хейнкели» и прочий сброд. И парни в «юнкерсах» вели огонь из всех окон. Трассирующие пулеметные очереди были хорошо видны в небе. Но я не испугался. Я чувствовал себя спокойно позади своего мотора. И продолжал стрелять и стрелять. Я попал в двигатель «юнкерса», который загорелся, и самолет пошел вниз. С ним было кончено. И тут у меня закончились боеприпасы. Ведомый Эден куда-то исчез. Кругом были только вражеские самолеты, и я не видел никого из своих».

Голландцам удалось уничтожить в воздухе один или два транспортных «юнкерса» и один разведчик Do.17Z, однако цена оказалась очень высокой. В первую очередь пострадали «дугласы», не отличавшиеся хорошей маневренностью. Семь из них были сбиты, два совершили вынужденную посадку, а остальные два перелетели для дозаправки на аэродром Окенбург, где были уничтожены во время следующего налета «стодесятых». В числе сбитых на «фоккере» оказался сержант Линзель. Раненый в бедро, он сумел выпрыгнуть с парашютом. Сержант Эден, получивший ранение в руку, приземлился на Ипенбурге в самый разгар наземного сражения. Его самолет сгорел, а сам он потом попал в плен к немцам. Лейтенант Стин совершил посадку на побережье, а затем отправился на трамвае в город, убеждая пассажиров в том, что началась война. Его «фоккер» позднее попал под артиллерийский огонь с голландских кораблей. Киль на своем истребителе добрался до вспомогательного аэродрома, весь персонал которого еще оставался в постелях! Заправившись, он взлетел вновь, но был сбит по дороге самолетами Bf.110 и попал в госпиталь. Таким образом, половина «фоккеров» также была потеряна.

Гораздо эффективнее при обороне Ипенбурга оказалась зенитная артиллерия. Первые три транспортных «юнкерса» с воздушным десантом разлетелись в куски после прямых попаданий снарядов. Из числа сброшенных парашютистов в живых остались только те, которые приземлились за пределами аэродрома. В 6.10 появились 36 Ju.52 c обычным десантом на борту, и небо вообще превратилось в ад. Самолеты один за другим заходили на посадку и попадали под прицельный огонь. Некоторые были сбиты, другие горели в воздухе, третьи служили мишенями на полосе аэродрома. Стреляла голландская пехота, окопы которой находились рядом с ВПП, стреляли броневики, и особенно смертоносными в ближнем бою являлись установки «эрликонов». В течение 10 минут превратились в обломки еще 12 «юнкерсов». И мало кто успел из них выбраться. Пули и снаряды легко пробивали толстые фюзеляжи, выкашивая внутри десантников и экипажи. Разбитые транспортники усеяли посадочную полосу, и оставшиеся «юнкерсы» кружились в дыму, высматривая место для посадки.

Подобная ситуация сложилась и на двух других аэродромах в районе Гааги, где предполагалась высадка немецкого десанта. В Валкенбурге немцы сбросили 148 парашютистов, потеряв при десантировании один самолет. Свыше сорока «юнкерсов» первой волны сумели приземлиться под огнем, но завязли в мягком грунте и перегородили полосу. Многие из них получили повреждения во время посадки. С самолетов высадились 753 десантника, но этих сил оказалось недостаточно для обороны аэродрома, и голландцы вскоре его отбили. Достаточно хорошо был прикрыт зенитками небольшой спортивный аэродром Окенбург. Уже на подлете голландцы сбили один транспортный «юнкерс» с парашютистами, а из 17 Ju.52 первой волны зенитчики уничтожили четыре машины. Остальные получили различные повреждения и вынуждены были приземляться где попало, на подходящих площадках.

В итоге к моменту подхода транспортников второй волны с пехотой немецкий план высадки уже «трещал по швам». В Ваалхавене самолетам пришлось садиться под огнем, так как на аэродроме все еще продолжался бой. Из 22 «юнкерсов» несколько было сбито зенитками, два повредили шасси во время посадки, и около десятка попали под артиллерийский обстрел, который велся со стороны Роттердама. Тем не менее совместной атакой парашютистов и пехоты немцам удалось захватить этот аэродром. После штурмовки истребителями наступила очередь аэродрома в Окенбурге, против которого отправили очередную группу Ju.52 в составе 15 самолетов. Она вышла к цели около 7.00 и во время посадки основательно пострадала от зенитного огня. Некоторые «юнкерсы» сели за чертой аэродрома. Однако немецкие десантники остались целы, и свою задачу на этот раз выполнили.

Проблемой для немцев оставались аэродромы в Ипенбурге и Валкенбурге, непригодные для дальнейшей посадки самолетов. Но десант срочно требовался на земле, и десятки тяжелых Ju.52 начали садиться вокруг Гааги везде, где это было возможно: на полянах, пляжах, дорогах и, в частности, на шоссе Роттердам – Гаага. Многие самолеты оказались разбиты во время посадки и впоследствии были брошены. Были и такие, которые столкнулись с автомобилями. По некоторым оценкам, во время операции в Голландии немцы потеряли свыше 200 транспортных Ju.52.

Командование голландских ВВС пыталось принять меры для нанесения ударов по немецким войскам, использовав для этого мизерное количество бомбардировщиков «Фоккер» T‐V. В качестве первой цели был выбран аэродром Окенбург около Гааги. В 6.30 самолет T‐V под управлением лейтенанта Швагермана вылетел с базы Шипхол с двумя 100‐кг и четырьмя 50‐кг бомбами. Весь полет проходил на бреющем, и только перед целью Швагерман набрал высоту. В результате удачной атаки было уничтожено четыре фашистских самолета и несколько загорелось. Однако на обратном пути T‐V был обстрелян истребителями Bf.109, вспыхнул и упал в море. Большинство членов его экипажа выпрыгнули с парашютами, но до берега сумел добраться лишь один Швагерман. Через полчаса после этого вылета из Ругенхоека для бомбардировки того же Окенбурга отправились еще три боеспособных T‐V. В плотном боевом порядке они вышли к аэродрому и успешно сбросили бомбы на «юнкерсы». Все три самолета благополучно возвратились назад, чтобы вскоре получить новый приказ. Наскоро заправленные и вооруженные, машины вновь взлетели в 12.37, на этот раз для атаки аэродрома Ваалхавен. Теперь их сопровождали шесть истребителей D.XXI из состава 2‐й эскадрильи, а кроме того, налету благоприятствовала и легкая облачность на маршруте к цели. Однако фортуна – штука капризная. Девять Bf.109 прорвались сквозь эскорт голландских истребителей и отправили к земле два T‐V. Был сбит также один D.XXI, и еще один «фоккер» еле дотянул до Шипхола, приземлившись на живот. Голландцы в этом бою заявили одну или две победы, но немцы потерь не понесли. Аэродром Ваалхавен остался цел.

Из-за недостатка собственных бомбардировщиков правительство Голландии обратилось за помощью к англичанам, предпринявшим после этого несколько рейдов на Ваалхавен. Первая шестерка тяжелых истребителей «бленхейм» Mk.IF из состава 600‐й эскадрильи, вылетевшая в середине дня, была встречена двенадцатью Bf.110 из I/ZG 1, которые легко отразили налет, уничтожив пять британских машин. Более успешной оказалась атака девятки «бленхеймов» Мк. IV из 15‐й эскадрильи, а также последующий налет в 16.50 12 аналогичных бомбардировщиков из состава 110‐й эскадрильи RAF. Эти группы возвратились назад без потерь, записав на свой счет около десятка уничтоженных на земле самолетов.

Второстепенные голландские аэродромы, не предназначенные для высадки десанта, немцы подвергали постоянным штурмовкам с воздуха. Так, на аэродром Де Коой в течение дня трижды совершали налеты истребители Bf.109. Базировалась там 1‐я истребительная эскадрилья, оснащенная самолетами «Фоккер» D.XXI. С самого утра она фактически оставалась не у дел, выполняя патрульные вылеты. Один истребитель был потерян, сбитый огнем бортовых стрелков с пролетавших мимо бомбардировщиков He.111. Лишь около 8 часов над аэродромом состоялся сравнительно крупный бой с участием 17 самолетов. Девятка Bf.109 из состава экзотической группы II /TrGr.186 (предназначенной для действий с авианосцев) встретилась в воздухе с восемью «фоккерами» эскадрильи «белых мышей» (эти грызуны были нарисованы на капотах голландских самолетов). Позднее немцы высмеивали истребители D.XXI за их тихоходность и неубирающееся шасси, однако в этом бою голландцы оказали достойный отпор «стодевятым». Лейтенант ван дер Сток так описывал в своих мемуарах эту схватку:

«Они потратили уже изрядное количество боеприпасов во время атаки наземных целей, и к тому же им предстоял еще достаточно долгий путь назад. Все это объясняет некоторую заминку немцев перед нападением. Я увидел четыре «мессершмитта» за хвостами D.XXI, и они стреляли. Повсюду небо пронизывали трассирующие немецкие пулеметные очереди. Один гунн уже уходил, оставляя за хвостом длинный белый шлейф вытекающего бензина. Вероятно, рядом со мной летел Доппельберг, когда прямо перед нами «мессершмитт» начал медленный разворот. Мы открыли огонь одновременно. Снова белая полоса появилась позади самолета гунна, прежде чем он ушел на восток. Закончив дело, я заметил Bf.109, приближавшийся ко мне спереди слева. Я накренил свой все еще невредимый D.XXI и вошел в крутой левый вираж. Я выполнил три полных виража, прежде чем зашел ему в хвост. Немецкий пилот, поняв, что D.XXI превосходит его Bf.109 в горизонтальной маневренности, изменил курс вправо и вошел в пикирование. Это было серьезной ошибкой, так как мне уже не требовались никакие угловые поправки, и я немедленно открыл огонь. На этот раз я увидел не только белый шлейф бензина, но и черную полосу масла, кастрюля которого оказалась на лобовом стекле моей кабины. Bf.109 потерял скорость, а затем свалился в штопор.

Над Де Кооем, похоже, воздушный бой закончился. Недалеко от меня летел еще один Bf.109 с выпущенными для посадки закрылками, но с убранным шасси. Гораздо дальше были два других «стодевятых»: один тянул за собой белый шлейф, а другой его прикрывал. В восточном направлении виднелись две черные точки на горизонте. На земле я заметил пару D.XXI, и, наконец, все затихло. Вместе со мной объявился «Спанки» ван Оверест в сильно поврежденном «фоккере», изрешеченном пулями и с наполовину выпущенными щитками. Он поднял вверх один палец, и я понял, что он одержал победу».

Результаты этого боя оказались впечатляющими для обеих сторон. Голландцы заявили пять воздушных побед, а немцы – целых восемь! Однако в реальности было сбито лишь два немецких истребителя, и еще один совершил вынужденную посадку в районе Боркума. В плен попал командир эскадрильи люфтваффе гауптман Робитш, приземлившийся на голландском аэродроме. Как оказалось, он совершенно не ожидал сопротивления со стороны противника. И даже спрашивал у голландцев, зачем они воюют. Но, по иронии судьбы, для него самого война закончилась, В качестве важной персоны его вместе с оберстом Фибигом переправили позднее в Великобританию, а затем в военный лагерь в Канаде, где оба офицера и пробыли до 1945 года. С голландской стороны был подбит один истребитель, разбившийся во время посадки, а оставшиеся семь получили различные повреждения. Во время ремонта три из них сгорели после очередного налета «мессершмиттов» около полудня.

Любопытно, что самую главную свою победу в боях с люфтваффе голландцы одержали 10 мая на земле, сражаясь за аэродром Ипенбург. К 9 часам немецкие десантники, собрав силы, уже почти полностью контролировали этот аэродром, за исключением его северо-восточной части. Над главным зданием авиабазы развивался флаг со свастикой. Однако ситуацию сумел изменить мл. лейтенант Мадюро, возглавивший голландские подразделения севернее аэродрома и приступивший к активным наступательным действиям. При поддержке двух артиллерийских батарей две роты рекрутов к 15 часам уже захватили летное поле, но вынуждены были временно отступить в связи с налетом британских «бленхеймов» 40‐й эскадрильи. Затем сражение возобновилось, и к 18 часам голландцы наконец разгромили врага. В результате, в Ипенбурге и его окрестностях были взяты в плен около 1300 немецких десантников, и свыше 600 оказались убитыми или ранеными. Голландцы потеряли в боях убитыми всего лишь около сотни человек.

Таким образом, в Голландии десантные части люфтваффе 10 мая выполнили свою задачу не полностью, так как им не удалось захватить все нужные аэродромы, взять в плен королеву и высшее командование вражеской армии. Однако главные мосты были захвачены и удержаны вплоть до подхода немецких танков.

Бельгийские ВВС в день вторжения не оказали серьезного сопротивления наступавшим фашистским войскам, хотя в их составе находилось 186 боевых самолетов. Большей частью это были устаревшие многоцелевые бипланы британской конструкции «Фэйри Фокс» в количестве 96 машин. Однако имелись также 11 истребителей «Хоукер Харрикейн», 23 самолета «Фиат» CR.42, закупленных в Италии, и 15 самолетов «Глостер Гладиатор». Сравнительно современными являлись 14 одномоторных бомбардировщиков «Фэйри Бэттл». Кроме того, в авиачастях числился еще 21 устаревший разведчик-высокоплан «Ренар» R.31.

С раннего утра значительные потери бельгийцы понесли уже на земле. От воздушных налетов больше всего пострадали аэродромы Шаффен, Неерхеспен, Нивель и Эвере.

В Шаффене располагались все наиболее боеспособные бельгийские истребители, и пилоты уже готовились к перебазированию, ожидая пока рассеется утренний туман. Поэтому «харрикейны», «гладиаторы» и «фоксы» стояли у взлетно-посадочной полосы, когда в 4.30 появились немецкие бомбардировщики Do.17Z из KG 77. В последний момент успели взлететь 12 «гладиаторов» под командованием капитана Гисганга, которые, не ввязываясь в бой, сразу отправились в сторону вспомогательного аэродрома. Остальные самолеты стали прекрасными мишенями для экипажей люфтваффе, которые после сброса бомб еще обстреляли неподвижные цели из пулеметов. В итоге на земле было уничтожено девять «харрикейнов», семь «фоксов» и один «гладиатор». Еще один «гладиатор» пошел на взлет, но врезался по дороге в «харрикейн» и взорвался. Под обстрелом сумели подняться в воздух только два оставшихся «харрикейна» во главе с капитаном ван дер Хове. Во время полета они встретились с группой бомбардировщиков He.111 и обстреляли замыкающий самолет, одержав, таким образом, первую вероятную воздушную победу бельгийских ВВС во Второй мировой войне (нужно заметить, что немецкие документы ее не подтверждают).

В Неерхеспене Do.17Z около 5 часов утра полностью разгромили на аэродроме недавно прилетевшую группу I/3, оснащенную самолетами «Фэйри Фокс». Пять «фоксов» превратились в обломки, а оставшиеся 13 получили настолько сильные повреждения, что их так и не удалось отремонтировать до окончания военных действий.

Шесть «фоксов» сгорели в ангарах после налета бомбардировщиков He.111 из KG 27 на аэродром Эвере. Временно были выведены из строя также три «бэттла».

Приблизительно в то же время был атакован пикирующими бомбардировщиками Ju.87 из StG 2 аэродром Нивель, где базировались «фоксы» из группы III/2 и «фиаты» CR.42 группы II/2. Однако здесь немцам не повезло, так как бельгийцы уже успели перебросить группу «фоксов» на полевой аэродром Виссенакен, а «фиаты» были подняты в воздух и направлялись к Брюстему. На долю пикировщиков остались только три неисправных CR.42 в ангаре, два брошенных «фокса» и несколько учебных самолетов «Файрфлай» и MS.236. Истребители CR.42 в ходе перелета напали на отставшую пару Do.17Z из состава эскадрильи 5./KG 77 и уничтожили один бомбардировщик, экипаж которого погиб. А затем провели воздушный бой над Маастрихтом с «мессершмиттами» из 2./JG 1. Один «фиат» был сбит. Пилот выпрыгнул с парашютом, но, раненный огнем с земли, позднее скончался в госпитале. Немцы тоже потеряли один истребитель, и его летчик остался жив, наверное, потому, что его не обстреливали под куполом парашюта.

Любопытный воздушный бой состоялся около 9 часов утра в районе аэродрома Виссенакен. Три звена «фоксов» поднялись на перехват бомбардировщиков He.111, но попали под удар истребителей сопровождения Bf.109 из JG 27, атаковавших со стороны солнца. Самые современные монопланы того времени – против истребителей-бипланов с максимальной скоростью чуть больше трехсот км/час. Картина, достойная кисти художника. И бельгийцы вынуждены были принять бой, поскольку уйти от противника они не имели возможности. Причем лейтенант Дуфоссез еще умудрился подбить один «мессершмитт». По данным союзников, это был Bf.109 фельдфебеля Хоппе, разбившийся во время посадки на аэродроме. Однако немцы относят эту потерю на счет зенитной артиллерии под Роттердамом. Дуфоссез тут же оказался сбит сам и покинул самолет в воздухе. Однако его парашют, к сожалению, был поврежден, и пилот погиб. Вспыхнул в небе еще один «фокс», но в этом случае летчику удалось спастись. В 9.30 «фоксам» пришлось выдержать еще один бой с Bf.109, на этот раз из 1./JG 21. Погиб второй бельгийский пилот, лейтенант Брель, сгоревший вместе с самолетом. Оставшиеся три бельгийских истребителя, изрешеченные немецкими пулями и осколками, еле дотянули до аэродрома. В рапортах люфтваффе три сбитых «фокса» фигурируют в качестве «гладиаторов».

После полудня немецкие самолеты добрались и до аэродрома в Брюстеме, где после штурмовки с воздуха сгорели на летном поле 14 истребителей «Фиат» CR.42. К этому времени бельгийские ВВС потеряли уже около 80 боевых самолетов, большей частью на земле. Удачно для немцев прошла и высадка воздушного десанта, предназначенного для захвата стратегически важных мостов Вельдвецельт и Вроенховен. Для действий на территории Бельгии было выделено всего 500 парашютистов, поэтому с самолетов сбрасывались также и манекены на парашютах, чтобы ввести противника в заблуждение.

На территории Франции воздушным налетам подверглись 45 аэродромов союзников в 300‐км зоне вдоль восточной границы. На земле были полностью уничтожены свыше 40 французских и 4 британских самолета, и еще десятки получили повреждения. Немецкие бомбардировщики действовали группами различной численности и большей частью без истребительного сопровождения. Это значительно облегчило задачу перехватчикам, завязавшим первые бои в воздухе уже около 4 часов утра. Франтишек Пержина, воевавший во Франции в составе группы I/5 на истребителях «Кертисс» H.75, вспоминал:

«Ранним утром 10 мая в комнату пилотов вбежал адъютант командира, лейтенант Марэн ля Месле, за миг переоделся в летный комбинезон и крикнул сержанту Морела, чтобы он взлетал. Оба были в воздухе менее чем за пять минут и через некоторое время доложили по радио о поединке с четырьмя Bf.110. Тут и командир нашей первой эскадрильи капитан Аскар не удержался и, не ожидая никакого приказа, побежал к своему самолету. А следом за ним и я. После взлета мы взяли курс на восток, к немецкой границе. На горизонте появились дымки разрывов снарядов нашей зенитной артиллерии, а через мгновение мы увидели целую дюжину «мессершмиттов» Bf.110. Увеличиваем скорость и продолжаем идти к границе. В легком снижении медленно теряем высоту. Bf.110 отличались более высокой скоростью полета, и поэтому было бесполезно за ними гнаться.

Внизу над землей появился туман, из-за чего пришлось возвращаться на свою базу. Пролетая над аэродромом, вдруг заметили в воздухе пять черных точек, приближающихся к нам. Это оказались бомбардировщики «Дорнье» Do.17. Аскар уже набирал высоту, занимая позицию для атаки. Немцы к этому времени все еще нас не видели и попытались уйти лишь тогда, когда мы уже находились сверху. Однако, превосходя противника в высоте и скорости, наши истребители быстро их догнали и сосредоточили огонь на замыкающем бомбардировщике. Аскар слева, а я справа, выпустили несколько пулеметных очередей. После двух атак по обоим винтам «дорнье», двигатели машины загорелись. Пылающий самолет начал быстро терять высоту и пошел к земле…

После обеда звено лейтенанта Марэна ля Месле дежурило в готовности № 1 до 16.00. Ему на смену пришло звено, в котором были капитан Аскар, сержант Вюйемен и я. Дремлю в кабине своего «кертисса» и вдруг слышу гул авиационных моторов. Самолет Аскара уже двигался по аэродрому, а двигатель моего истребителя не запускался, несмотря на все усилия. В этот момент на другом краю аэродрома появились разрывы от авиационных бомб. На счастье, двигатель, наконец, завелся, и я, удачно избежав воронок, оторвался от земли. Высота полета составляла уже около 30 метров, когда очередные бомбы упали на аэродром совсем недалеко от меня. Вдали истребитель Аскара направлялся к группе из 20 бомбардировщиков Do.17, летевших прямо к нам. В середине их строя внезапно разорвался зенитный снаряд, и одну из машин буквально разнесло на куски. К другому самолету пристроился сержант Вюйемен. Пилот «дорнье» делал все возможное, чтобы избавиться от «кертисса», но Вюйемен прочно удерживал свое место. Через мгновение этот бомбардировщик разрушился под пулеметным огнем французского истребителя.

Тройка «дорнье» летела под нами слева на небольшой высоте. Выбираем того, который больше отстал от своего ведущего, и начинаем стрелять. Вначале был поражен левый мотор, а во время второй атаки «дорнье» загорелся. Тогда пришла очередь второго вражеского самолета.

Уже первая очередь была точной, и два члена немецкого экипажа покинули бомбардировщик с парашютами. При третьей атаке «дорнье» взорвался. Его третий член экипажа, попытавшись выпрыгнуть, зацепился куполом парашюта за хвостовое оперение. Оставалась еще машина ведущего, которая на максимальной скорости уходила на восток. Разгорячившись, продолжаем преследование. Летчик бомбардировщика упорно старался нас «стряхнуть», но после нескольких попаданий его самолет вспыхнул и упал недалеко от Вердена. Перед падением «дорнье» появились два парашюта, за ними третий, но этот не раскрылся…»

Группа GC I/5 стала 10 мая наиболее результативным французским подразделением, уничтожив за день восемь штук одних только бомбардировщиков Do.17. Первую победу в группе одержал в 4.45 Франсуа Морель, атаковавший в одиночку южнее Седана эскадрилью двухмоторных истребителей Bf.110 из 3./ZG 26. Застав немцев врасплох, он зажег один «мессершмитт», затем был обстрелян, получил несколько попаданий и еле унес ноги, уйдя в пикирование. Около Сюиппеса совершил вынужденную посадку на живот, но сам остался невредим. Bf.110 с пробитыми бензобаками также вынужден был приземлиться. Из состава его экипажа стрелок-радист оказался убит, а пилот попал в плен.

Среди других групп, оснащенных истребителями H.75, две победы заявила GC II/4, потеряв в боях два самолета и одного погибшего пилота.

Пара уничтоженных Do.17 и один He.111 были записаны на счет группы GC I/4. Из состава GC II/5 два французских летчика, взлетев под падающими бомбами, догнали немецкие бомбардировщики и обстреляли два самолета, однако после возвращения, вместо благодарности, получили нагоняй за самовольный взлет.

Из числа подразделений истребителей MS.406 отличилась группа III/1, уничтожившая в течение дня семь бомбардировщиков He.111 и один Ju.88. А когда немцы улетели, сбили еще впопыхах британский «бленхейм». Незнакомые самолеты нередко становились мишенями для пилотов по обе стороны фронта. Нередко атаку провоцировала даже нестандартная окраска машин.

Две победы над He.111 одержала группа GC I/2. Сержант Жак Пюибюик так описал свою атаку: «Неожиданно я встретился с двумя He.111. Первый бой, и я понятия не имел, что надо делать. Выбрал атаку со стороны солнца под углом три четверти. Сделал восемь заходов, стреляя с дистанции в среднем около 250 метров. То есть было много суматохи в моей первой вероятной победе, и лишь несколько позднее я приобрел необходимый опыт. И хорошо запомнил, что стрелять нужно всегда с самого короткого расстояния, хладнокровно прицеливаясь и «шлифуя» поправки при стрельбе».

В небе Франции отважно сражались также пилоты британских экспедиционных ВВС. С утра они находились в состоянии боевой готовности, и поэтому по сигналу тревоги немедленно вступили в бой. В 4.00 с аэродрома Рувр взлетела на перехват тройки «дорнье» пара «харрикейнов» из 73‐й эскадрильи. Пилоты Ньювел Ортон и Реджинальд Ловетт быстро догнали противника, но их атака не увенчалась успехом. Они сумели лишь повредить один из бомбардировщиков, а кроме того, ответным огнем был сбит самолет Ортона, совершивший вынужденную посадку около Конфланса. Через час во время очередной атаки на Do.17Z был тяжело ранен Ловетт. Пули пробили бензобак его истребителя, и горящее топливо потекло в кабину. Пилот получил сильные ожоги рук и лица, но тем не менее сумел приземлиться и выбраться из «харрикейна», прежде чем тот взорвался.

Более удачным оказался дебют летчиков 87‐й эскадрильи с аэродрома Лилль-Секлин. Флайт-лейтенант Джефф и пайлот-офицер Митчелл около 4.30 утра сбили по одному Do.17. Меткая очередь немецкого стрелка повредила самолет Джеффа, но сам пилот остался невредим. В 6.30 сержант Ньювелл встретил к востоку от Ингельдорфа два легких разведывательных самолета «Хеншель» Hs.126 и разобрался с ними достаточно быстро. Из числа двух немецких экипажей никто не выжил.

Наиболее длинный список побед к концу дня оказался у британских летчиков из состава 607‐й эскадрильи. Уже утром на их счет были занесены три подтвержденные и одна вероятная победы, достигнутые в боях с бомбардировщиками He.111 из KG 1. А после полудня британцы изрядно потрепали немецкую группу III/KG 1. В ходе длительного боя оказались сбиты четыре бомбардировщика, в том числе самолет командира группы майора Шелле. При этом английские потери составили один «харрикейн», пилот которого, получивший легкое ранение, выпрыгнул с парашютом. Всего 10 мая 607‐я эскадрилья записала на свой счет 18 подтвержденных и 6 вероятных побед.

Вскоре после начала военных действий британское правительство решило усилить экспедиционные ВВС дополнительными эскадрильями «харрикейнов». Около 16 часов прибыла во Францию 501‐я эскадрилья, вошедшая в состав 67‐го авиакрыла, а следом за ней перебазировались также 3‐я и 79‐я эскадрильи. Не имея времени даже ознакомиться с районом полетов, они с ходу вступили в бой. Так, летчики 3‐й эскадрильи до конца дня успели доложить о шести подтвержденных победах.

Всего по итогам 10 мая британские пилоты заявили целых 60 подтвержденных и 16 вероятных побед ценой 9 потерянных и 12 поврежденных «харрикейнов». Еще три «харрикейна» 615‐й эскадрильи едва не сгорели на земле после утренней бомбардировки. Они были отремонтированы и остались в строю лишь благодаря самоотверженным действиям механиков, потушившим самолеты, несмотря на полученные ожоги.

70 воздушных побед приписали себе французские летчики. С их стороны было сбито 19 истребителей (13 MS.406, 5 H.75 и 1 MB.152), 13 пилотов погибли и 15 получили ранения.

Нужно заметить, что заявки эти в силу разных причин значительно превышают реальное число немецких самолетов, потерянных над территорией Франции. Ниже представлена таблица общих потерь люфтваффе за 10 мая, выполненная на основе исследований английского историка Питера Колдуэлла.

Таблица № 8

Боевые потери люфтваффе 10 мая 1940 года

В верхних строчках ячеек таблицы представлены потери люфтваффе в Голландии, в средних строчках – в Бельгии, а в нижних – во Франции. В число уничтоженных истребителями и зенитной артиллерией самолетов входят все списанные после боевого вылета машины или заброшенные во время ремонта, то есть более в боевых действиях не участвовавшие.

Французская бомбардировочная авиация в боях 10 мая участия не принимала. Вероятно, командование, как и в Польше, решало вопросы о «ее эффективном использовании». Боевые задачи получили только разведывательные эскадрильи, выполнявшие полеты вблизи границ. Никаких распоряжений от французского руководства не имел также командующий британскими экспедиционными ВВС маршал Баррет. В конце концов он по собственной инициативе отправил шесть эскадрилий «бэттлов» на штурмовку немецких танковых и моторизованных колонн в районе Люксембурга. Атаки проводились с малой высоты, в результате чего одномоторные бомбардировщики, не имеющие бронирования, понесли тяжелые потери не только от стационарных и мобильных зенитных установок, но даже и от ружейно-пулеметного огня. Были сбиты 23 «бэттла», и еще 8 получили различные повреждения. Сохранилось описание полета летчика 103‐й эскадрильи флаинг-офицера Уэллса:

«Во время атаки вражеской колонны Уэллс также пересек барьер зажигательных пуль и шрапнели, и тут же удар в двигатель, послуживший причиной пожара и утечки жидкости охлаждения из бака. Фонарь кабины покрылся маслом и дымом. Уэллс двинул ручку управления назад, чтобы набрать высоту, достаточную для прыжка с парашютом. Обернулся назад, отметив, что оба его коллеги из экипажа уже исчезли из поля зрения. Затем с высоты 150 футов, когда языки пламени уже начали лизать ноги, выпрыгнул с парашютом. Сильно ударился о землю, приземлившись рядом с обломками своего самолета. И немедленно был схвачен немцами, сбежавшимися со всех сторон. Позднее Уэллс встретился со своим экипажем – в люфтшталаге 3».

Между тем на земле обстановка складывалась все трагичнее для французов. Получив сведения о начале немецкого наступления и просьбу правительств Бельгии и Голландии о помощи, главнокомандующий французскими сухопутными войсками Гамелен отдал распоряжение о выдвижении союзных армий в Бельгию и Голландию, согласно первоначальному плану «Диль». Лучшие дивизии направились на север, удаляясь от участка фронта, где намечался главный удар гитлеровских войск.

Таблица № 9

Боевые потери авиации союзников 10 мая 1940 года

В это время 45 дивизий немецкой группы армий «А», прорвав оборону бельгийских пограничных отрядов и частей французской кавалерии, ускоренным маршем продвигались через Арденны. Авиация союзников на этом направлении не оказала практически никакого сопротивления, так как все ее действия были ориентированы, как и действия сухопутных французских сил, на северный фланг обороны.

Части люфтваффе 11 мая продолжали бомбить вражеские авиабазы. Взлетевшая в сумерках девятка Do.17Z из состава 4./ KG 2 нанесла неожиданный удар по небольшому аэродрому Вокс во Франции, где базировались бомбардировщики «бленхейм» 114‐й эскадрильи британских ВВС. Самолеты стояли на виду, ожидая заправки и пополнения боеприпасов, когда сверху на них посыпались немецкие 50‐кг бомбы. На земле вспыхнуло около 30 костров, возвестивших о полном разгроме британского подразделения. Немцы в этом налете потерь не понесли, а кроме того, в одном из «дорнье» находился кинооператор, снявший эту образцовую атаку для показа в киножурнале «Дейче Вохеншау». У французов ближе к полудню пострадал от бомбардировки аэродром Турне-Бельвал, на котором превратились в обломки четыре самолета «Потез-63.11», а также несколько учебных машин.

Главные события в этот день происходили в Бельгии, где немецкие войска наступали от Маастрихта к Тонгерену, выходя на рубеж основной линии бельгийской обороны. А французское командование вовсе не было уверено, что бельгийцы удержат свои позиции до развертывания союзных войск на рубеже реки Диль. Поэтому важнейшими целями для союзников стали мосты западнее Маастрихта, по которым непрерывным потоком шли немецкие колонны. Однако руководство люфтваффе своевременно организовало там постоянное патрулирование истребителей.

Первый налет совершили около 6.30 утра бельгийские ВВС. Девятку бомбардировщиков «бэттл» из состава эскадрильи 5/III/3 сопровождали шесть «гладиаторов» во главе с капитаном Гуйсгандом. Поставленная задача включала одновременную атаку мостов Вельдвецельт, Вроенховен и Бриегден, поэтому на подходе к целям «бэттлы» разделились на тройки. Два звена истребителей тоже разошлись в стороны и начали набирать высоту, чтобы прикрыть ударные самолеты сверху. И в этот момент появились Bf.109, принадлежавшие группе I /JG 1. Макс Гуйсганд позднее вспоминал:

«Немцы летели строем над каналом Альберта. Моя машина как раз находилась на линии их полета. До того времени я даже не думал о том, что меня могут сбить… Я был атакован, но с удивлением убедился, что противник не открывает огня. И сразу понял, что должен быть еще один истребитель, которого я не заметил. Наверное, какой-нибудь ветеран польской кампании. Немец начал атаку с дистанции около 700 метров. Слышу свист пуль и взрыв. Ничего не вижу, так как кровь залила мое лицо. Протираю его рукой. Из простреленного трубопровода течет масло. Краем глаза вижу большое пламя. Может, это немец? Нет, это «гладиатор» пикирует к земле. Не замечаю никаких парашютов. А мой двигатель между тем теряет обороты, осталось совсем немного времени. Очень не хотелось попасть в руки врага…»

Макс Гуйсганд сумел выйти из боя и совершил вынужденную посадку около Варемме. Гораздо меньше повезло его товарищам. Немцы сбили еще три «гладиатора» – два бельгийских пилота погибли, а один попал в плен. Победы в этом бою одержали будущие асы люфтваффе Вильгельм Бальтазар и Людвиг Францискет. Бомбардировка мостов тоже не увенчалась успехом. В мост Вельдвецельт попала всего одна 50‐кг бомба, сброшенная с единственного бомбардировщика. Второй «бэттл» пополнил счет немецких истребителей из JG 27, а третий, обстрелянный с бомбардировщика Do.17, развернулся назад, не выполнив задания. Вроенховен также атаковал одиночный «бэттл», но промахнулся. Остальные два самолета были повреждены по пути бельгийской зенитной артиллерией! Один из них возвратился на базу, а экипаж второго предпочел воспользоваться парашютами. Из налета на Бриегден не возвратился никто. Два «бэттла» уничтожили немецкие зенитчики, а третий сел на живот, изрешеченный осколками. Непосредственно перед гибелью один из бомбардировщиков все же успел сбросить несколько бомб, но никаких серьезных повреждений мосту они не нанесли.

Не остались в стороне от боев и голландцы, восстановившие за ночь большинство поврежденных самолетов. Из десятка оставшихся истребителей «Фоккер» D.XXI была сформирована сводная группа, разместившаяся в Шипхоле и на небольшом вспомогательном аэродроме Бюикслут. Из летной школы реквизировали шесть устаревших самолетов «Фоккер» D.XVII. Однако главную боевую ценность составляли два исправных бомбардировщика «Фоккер» T.V. Около 10 часов их заправили, загрузили 50‐кг бомбами, и отправили под прикрытием трех D.XXI в налет на мосты через Маас в районе Роттердама. Этот вылет обошелся без потерь, но и бомбы, сброшенные с высоты около 2000 м, пропали даром. Мост – очень трудная цель при горизонтальном бомбометании с такой высоты. После обеда состоялся второй налет, и на этот раз бомбы решили сбросить с пологого снижения. И снова промах, и к тому же на обратном пути группу перехватили 12 немецких истребителей Bf.110 из ZG 1. В завязавшемся бою один бомбардировщик был сбит, двое членов его экипажа погибли, а трое выбросились с парашютами. Пара «фоккеров» сопровождения сопротивлялась недолго, так как силы оказались слишком неравные. Лейтенант де Граве успел лишь повредить один из «мессершмиттов», прежде чем его «фоккер» вздрогнул от попаданий, а сам он получил ранение в живот. Приземлился на шоссе, но врезался в заграждение (предусмотрительно установленное на случай дальнейших посадок Ju.52) и с трудом выбрался из перевернутого истребителя. Затем спрятался под эстакадой, так как немцы попытались добить пилота с воздуха. Второму голландскому летчику, сержанту Роосу, попросту повезло. Он уже сбросил часть фонаря кабины D.XXI, готовясь прыгать, и эта секция угодила прямо в мотор преследующего его «стодесятого». А пока немцы пребывали в прострации, Роос ускользнул, уйдя в облака. Однако воспользоваться парашютом ему все равно пришлось, так как поврежденный «фоккер» добила голландская зенитная артиллерия. На счету агрессивных зенитчиков уже имелись к тому времени сбитые самолеты «Фоккер» D.XVII и «Фоккер» C.V. Справедливости ради следует добавить, что таким же огнем они встречали и немцев, потерявших в этом районе несколько истребителей Bf.109.

Бомбардировочное командование RAF с утра вело интенсивную воздушную разведку района Маастрихта силами 18‐й эскадрильи, потерявшей во время этих операций три самолета «бленхейм». Из состава экспедиционных британских ВВС восьмерка бомбардировщиков «бэттл» из 88‐й и 218‐й эскадрилий в 9.30 поднялась в воздух для очередной атаки немецких колонн, двигавшихся к границе Люксембурга. С задания возвратился лишь один самолет, да и то в таком виде, что годился лишь на металлолом. Англичанам удалось расквитаться во второй половине дня. Пилоты «харрикейнов» к этому времени значительно расширили зону патрулирования и предприняли несколько рейдов в Бельгию для свободной охоты. В 15.30 шесть британских истребителей из 87‐й эскадрильи перехватили в районе городка Тирлемон большую группу немецких пикирующих бомбардировщиков Ju.87 из StG 2, летевших без прикрытия, и устроили им настоящее побоище, сбив шесть самолетов. Еще два сбитых «юнкерса» немного позднее пришлись на долю пилотов 607‐й эскадрильи. В свою очередь, немцы взяли реванш около 17.00, напав на 17‐ю эскадрилью «харрикейнов», выполнявшую патрульный полет вдоль голландского побережья южнее Роттердама. В ожесточенной схватке истребители Bf.109 из I/JG 51 отправили к земле пять вражеских самолетов, двое английских пилотов погибли, а еще двое попали в плен. В числе сбитых оказался также командир 17‐й эскадрильи Джордж Томлинсон, совершивший вынужденную посадку на территории Голландии. Немцы потеряли в бою два «мессершмитта» и обоих летчиков (один был убит, а второй, раненый, захвачен в плен).

В 16.30 Бомбардировочное командование RAF провело разведку боем, отправив к Маастрихту 12 «бленхеймов» из состава 21‐й эскадрильи. До мостов бомбардировщики не долетели, сбросив бомбы на немецкие войска между Маастрихтом и Тонгереном. Плотность зенитного огня была настолько сильной, что все самолеты получили повреждения, причем такие, что восемь из них были позднее признаны непригодными для дальнейшей эксплуатации.

Французские ВВС тоже принимали участие в воздушных боях над территорией Бельгии, в частности истребители из состава групп CG III/1, III/3 и I/4, аэродромы которых располагались рядом с бельгийской границей. Группа GC I/4 понесла тяжелые потери, атаковав к северо-западу от Антверпена бомбардировщики He.111 и Do.17, летевшие бомбить союзные войска. Однако в этом случае у немцев имелось сопровождение, и в результате Bf.109 из III /JG 26 уничтожили пять «кертиссов» без всяких потерь со своей стороны.

Впервые было отмечено появление на поле боя французских бомбардировщиков. Около 19 часов вечера 10 самолетов LeO.451 из GB II/12 под прикрытием 18 MS.406 произвели налет с малой высоты на моторизованные немецкие колонны, пересекавшие один из мостов канала Альберта. Сбросив бомбы с высоты 500–600 м, LeO.451 быстро покинули опасный район. Тем не менее один самолет был сбит зенитной артиллерией, а остальные девять нуждались в серьезном ремонте. В одном из бомбардировщиков насчитали 35 пробоин от осколков снарядов, а кроме того, два потерпели аварию во время посадки на своей базе. В итоге на следующий день лишь один из этих самолетов оказался готов к полету. «Мораны», связавшие боем немецкие истребители, тоже возвратились назад не все. Три истребителя остались догорать в районе Маастрихта.

Утром 12 мая на небольшом аэродроме Амифонтейн шесть бомбардировщиков «бэттл» прогревали моторы. Было воскресенье, но на войне нет выходных, и экипажи 12‐й эскадрильи (прозванной «чертовой дюжиной») готовились к выполнению боевого задания. Очень сложного задания, для которого сам вице-маршал Плейфер объявил набор добровольцев. И вся 12‐я эскадрилья вышла из строя, хотя требовалось всего шесть экипажей. В число «счастливчиков» попали звенья флаинг-офицеров Нормана Томаса и Дональда Гарланда, а поставленной задачей являлась бомбардировка уже всем известных железобетонных мостов над каналом Альберта. Томас со своим звеном должен был атаковать мост Вроенховен, а звено Гарланда – мост Вельдвецельт. Каждый самолет нес четыре 250‐фунтовые (113‐кг) бомбы, и имелись большие сомнения, что калибра этих бомб хватит для разрушения прочных мостов. Разногласия возникли и по поводу тактики действий. Томас предлагал начинать атаку с пологого пикирования, в то время как Гарланд выступил сторонником атаки с бреющего полета, позволяющей повысить точность попаданий и в значительной степени избежать зенитного огня. В целях собственной безопасности Гарланд даже приказал установить на бомбах взрыватели с 11‐секундным замедлением. К единому мнению в этом вопросе пилоты не пришли, и решили каждый действовать по-своему.

Уже непосредственно перед вылетом вдруг обнаружилась неисправность радиостанции на одном из бомбардировщиков звена Томаса. Экипаж перебрался в другой самолет, но там оказались проблемы с гидравликой. В результате в воздух поднялись только пять «бэттлов». Томас командовал теперь всего лишь парой машин: вместе с ним летел флаинг-офицер Дэви. В состав второго звена входили самолеты Гарланда, пайлот-офицера Мак-Интоша и сержанта Мэрлэнда. Прикрытие всей этой группы в воздухе обеспечивали шесть «харрикейнов» из 1‐й эскадрильи.

На подходе к цели пара «бэттлов» Томаса и Дэви летела на высоте около 2000 м, маскируясь облаками, которые в значительной степени закрывали землю. «Харрикейны» уже вели бой, рассыпавшись по небу и отвлекая на себя немецкие истребители. Внезапно откуда-то снизу выскочил одиночный Bf.109 и атаковал бомбардировщик Дэви. Но тут же провалился вниз, получив порцию свинца из хвостового пулемета «бэттла». Около 9.00 Томас приказал подготовиться к атаке. Истребители к этому времени рассеялись, из числа «харрикейнов» два самолета были сбиты, а два тянули на свою территорию, оставляя за собой шлейф дыма. Вместо них воздушное пространство заполнилось черными шапками разрывов зенитных снарядов и разноцветными трассами «эрликонов». Сплошной стеной огня. Сквозь облака и огненный барьер два «бэттла» перешли в пикирование. Боевой курс. Свист воздуха и клочья обшивки, вырванные из самолетов зенитными осколками. Бомбы были сброшены так низко, что их разрывы едва не повредили бомбардировщики. Однако мост получил только незначительные повреждения. На выходе из пикирования двигатель у самолета Нормана Томаса заглох, и пришлось срочно искать подходящую для вынужденной посадки площадку. Спустя несколько минут весь этот экипаж оказался в плену. У Дэви мотор, хоть с перебоями, но работал, и он еще пытался довести изрешеченный бомбардировщик до базы. Однако в районе Льежа, когда самолет уже еле держался в воздухе, приказал выпрыгнуть с парашютами обоим членам экипажа. Одного их них бельгийцы приняли за немца и успели изрядно «отделать», прежде чем прибыла полиция. Сам Дэви, даже на облегченном самолете, тоже далеко не улетел, приземлившись на бельгийской территории.

Звено Гарланда выходило в атаку на мост Вельдвецельт с бреющего полета. Это позволяло избежать огня тяжелых зенитных орудий, зато более эффективными становились разные «спарлинги» и «фирлинги», чьи смертоносные трассы тянулись к самолетам. Первым в строю шел бомбардировщик пайлот-офицера Мак-Интоша, на нем и скрестились вначале разноцветные пунктиры. Самолет вскоре вспыхнул, но продолжал оставаться на боевом курсе, пока его штурман не сбросил бомбы. Впрочем, без особого успеха. Затем пылающий «бэттл» плюхнулся на брюхо, подняв целую тучу пыли, а его экипаж, выбравшись из кабины, укрылся рядом в овраге. Потеря самолета не смутила 21‐летнего командира, только недавно получившего чин флаинг-офицера. Гарланд хладнокровно перестроил бомбардировщики в линию и продолжил самоубийственную атаку. Воздушное пространство над мостом уже напоминало ад. Оба «бэттла» были буквально разорваны на части, и трудно теперь сказать, куда попали их бомбы. Мак-Интош из оврага еще успел заметить один из этих самолетов над мостом и позднее рассказывал:

«Мы видели, как этот «бэттл» пытался уйти. Затем он внезапно встал на хвост, поднявшись вертикально футов на сто, замер, а потом перевернулся и спикировал носом к земле. Чей это был самолет, неизвестно».

Мост Вроенховен в результате налета пострадал незначительно, на нем имелись только воронки от бомб. У моста Вельдвецельт повреждения получила одна из опор, но ее ремонт тоже занял не слишком много времени.

Любопытно выразился один из немецких офицеров, проводивших допрос Мак-Интоша. «Вы, британцы, сумашедшие! – сказал он. – Мы захватили этот мост (Вельдвецельт) ранним утром в пятницу. Так что всю пятницу и субботу у нас было время, чтобы расположить здесь повсюду зенитные установки. А в воскресенье, когда уже все было готово, вдруг появляетесь вы с тремя жалкими самолетиками и пытаетесь одним ударом все разрушить».

На протяжении 12 мая основные силы авиации союзников по-прежнему использовались в налетах на мосты и моторизованные немецкие колонны в Бельгии. Причем экипажи отдавали предпочтение бомбардировке вражеских войск, поскольку мосты хорошо охранялись. Около 5 часов утра состоялось боевое крещение «бленхеймов» из состава 139‐й эскадрильи. Девять бомбардировщиков выполнили налет на колонну немцев, двигавшуюся по шоссе из Маастрихта в Тонгерен, однако были перехвачены истребителями Bf.109 из JG 1. Потеряв в воздушном бою семь машин, эта эскадрилья перестала существовать. С немецкой стороны три победы над «бленхеймами» записал себе Вальтер Адольф из 2./JG 1. Через несколько часов в район Маастрихта для атаки мостов отправились 24 «бленхейма» из 15‐й и 107‐й эскадрилий Бомбардировочного командования RAF. Эта группа также была рассеяна немецкими истребителями из JG 1 и JG 27. В результате еще десять британских бомбардировщиков не вернулись на свои базы, в то время как мосты никаких серьезных повреждений не получили.

Французы бросили в бой новейшие двухмоторные штурмовики «Бреге» Br.693. Группы GBA I/54 и II/54, оснащенные этими самолетами, около полудня атаковали немецкие войска в окрестностях Тонгерена. Быстро выяснилось, что одного вооружения для штурмовых действий самолетам недостаточно – требовалось еще и специальное бронирование. А его-то как раз французским машинам и не хватало. В итоге из 11 штурмовиков группы I/54 были сбиты семь самолетов. Еще один с трудом дотянул до вспомогательного аэродрома в Бапауме и разбился при посадке, а другой совершил вынужденную посадку в Берри-о-Бак. Таким образом, на свой аэродром возвратились только два самолета, да и то один из них выглядел как решето. Любопытно, что группа II/54 потеряла в этом налете лишь одну машину. Вероятно, причиной являлась иная тактика действий.

Между тем на земле обстановка для союзников значительно осложнилась. В Бельгии окончательно рухнула оборона на канале Альберта, и бельгийские части поспешно отходили на новый оборонительный рубеж Антверпен, Лувен. 7‐я французская армия, отправленная на помощь голландцам, вынуждена была отступить после непродолжительных боев, так как немцы, разгромив голландскую группировку войск в районе Мурдейка, стали обходить ее с правого фланга. В Арденнах немецкие войска по трем шоссейным дорогам сумели за три дня продвинуться на 110 км и вышли в район Намюра и Седана, завязав авангардные бои с французской пехотой. Уже было ясно, что основные силы вермахта сосредоточены в районе Седана. Однако в штабе Северо-Восточного фронта все еще считали, что выход противника на Маас не несет за собой угрозы прорыва обороны. «В настоящее время, – докладывал командующий фронтом генерал Жорж, – оборона надежно обеспечена по всему фронту реки Маас». А «обеспечивали оборону» на недостроенных укреплениях солдаты французского корпуса, укомплектованного резервистами пожилого возраста – так называемого класса «Б».

Вслед за войсками вермахта в районе Седана объявились и немецкие бомбардировщики. Около 10 часов удачный бой провела пятерка французских «хауков» из GC I/5. Вначале истребители добили бомбардировщик Do.17Z, поврежденный зенитной артиллерией, а затем потрепали подошедшую группу «лаптежников» из I /StG 76, сбив три самолета наверняка и еще два правдоподобно. Французы потерь не имели, хотя три истребителя возвратились назад с дырками от пуль.

На следующий день стояла ясная погода, однако активность авиации союзников снизилась. Даже разведывательные «бленхеймы» лишь изредка бороздили небо. Можно сказать, что это было затишье перед бурей. В течение дня британское командование провело только две небольшие наступательные операции силами ВВС. Ранним утром с аэродромов Великобритании взлетели шесть истребителей «Болтон Пол Дефиант» из состава 264‐й эскадрильи, а также шесть «спитфайров» из 66‐й эскадрильи, получившие задачу атаковать немецкие транспортники в районе Гааги, которые постоянно курсировали над Голландией, доставляя войска и амуницию. Однако к юго-востоку от Роттердама британские истребители встретились с группой бомбардировщиков Ju.87 в сопровождении Bf.109 из 5./JG 26 и ввязались в бой. А итог этого боя оказался не в пользу англичан. Пилоты «мессершмиттов» после возвращения доложили о семи сбитых «спитфайрах» и одном «дефианте». Но на самом деле британцы потеряли пять «дефиантов» и один «спитфайр». Как было установлено позднее, «дефиант» плохо подходил на роль дневного истребителя. Самолет оснащался стрелковой башней кругового вращения с четырьмя спаренными пулеметами винтовочного калибра, которой управлял стрелок-радист. Неподвижного вооружения для стрельбы вперед у «дефианта» не имелось, и к тому же он не отличался хорошей маневренностью. У немцев в этой схватке подожгли один Bf.109. Его пилот, лейтенант Карл Боррис, выпрыгнул с парашютом и попал в плен. Кроме того, были сбиты три «юнкерса» и еще один от полученных повреждений разбился во время посадки на аэродроме.

Второй налет британцы выполнили ближе к полудню силами бомбардировщиков «бэттл» из 226‐й эскадрильи под прикрытием «харрикейнов» из состава 56‐й эскадрильи. Бомбовый удар наносился по немецким войскам в районе Боеимеера в целях прикрытия отступления 7‐й французской армии. В список потерь попали два «бэттла», поврежденные огнем зенитной артиллерии. Один из них совершил вынужденную посадку, а второй дотянул до аэродрома. Но в целом оба уже ремонту не подлежали.

В этот день прекратили свое существование голландские ВВС, о чем сообщило в Лондон правительство Нидерландов. Последние боевые вылеты голландские летчики совершили ранним утром. Лейтенант Швагерман поднял в воздух единственный исправный бомбардировщик «Фоккер» T.V, впервые загруженный двумя тяжелыми 300‐кг бомбами. В сопровождении двух истребителей «Фоккер» G.1A он направился к мосту Моердийк, по которому двигались немецкие части, наступавшие на Роттердам. Около 6 часов он выполнил два захода на цель, к сожалению, неудачных. Первая бомба прошла мимо, а вторая попала в мост, но не взорвалась. На обратном пути голландские самолеты были перехвачены Bf.109 из JG 26, которые сбили бомбардировщик, весь экипаж которого погиб, а также один из истребителей. Немного позднее «мессершмитты» напали на несколько других двухмоторных «Фоккеров» G.1A, штурмовавших немецкие войска, и уничтожили еще один самолет, а остальные повредили. Еще три G.1A, а также шесть машин «Фоккер» C.V сгорели на земле после налета немецких истребителей.

Бельгийские самолеты выполняли в основном разведывательные полеты, в ходе которых было потеряно несколько «фоксов» и один «Ренар» R.31.

Целый день «ждало у моря погоды» командование французских ВВС, уповая на оборонительный рубеж, выстроенный на западном берегу реки Маас. Над линией Седан, Динан, Намюр регулярно летали только разведывательные «потезы», докладывающие обстановку на земле. Немцы устроили за ними охоту, уничтожив шесть самолетов. Только ближе к вечеру в районе Динана объявились французские бомбардировщики LeO.451 из GB I/12 и II/12 в сопровождении истребителей «Блок» MB.152. И занялись штурмовкой немецких войск с небольшой высоты, для чего они совершенно не были предназначены. В результате, несмотря на отсутствие в воздухе «мессершмиттов», шесть бомбардировщиков возвратились назад с многочисленными пробоинами, причем у одного из них был почти полностью оторван элерон.

Немецкая бомбардировочная авиация продолжала активно поддерживать наступающие войска, вынуждая истребители союзников вести оборонительные воздушные бои. В течение дня британские летчики во Франции заявили 26 подтвержденных и 11 вероятных побед при собственных потерях 10 «харрикейнов». 32 «харрикейна» с пилотами, заимствованными из различных авиационных частей RAF, прибыли для пополнения потрепанных подразделений из Великобритании.

25 побед записали на свой счет французы ценой 12 сбитых истребителей MS.406 и 1 H.75. Успешно дебютировала в боях группа I/3, оснащенная новыми самолетами «Девуатин» D.520. В ходе одного только вылета пилоты этой группы доложили о трех сбитых разведчиках Hs.126 и одном бомбардировщике He.111. Причем без всяких потерь со своей стороны.

Между тем немецкое командование вовсе не собиралось долго держать свои войска на рубеже реки Маас. Наткнувшись на огонь вражеской артиллерии, командующий танковой группой генерал фон Клейст немедленно затребовал авиационную поддержку. И она тут же была предоставлена в размере целого воздушного флота, и в том числе пикирующих бомбардировщиков Ju.87 из состава II и VIII авиакорпусов. Начиная с 16 часов, все эти силы волнами обрушились на позиции французов, мешая их с землей. Особенно страшными для солдат являлись «лаптежники», обладавшие завидной точностью попаданий и издающие громкий вой во время пикирования. Позднее один из французских генералов писал: «Зенитчики прекратили огонь и попадали на землю. Пехотинцы забились в окопы, насмерть напуганные рвущимися бомбами и оглушенные визгом пикирующих самолетов. Никто не был в состоянии стрелять. Все думали только об одном – где бы спрятаться». В течение пяти часов бомбардировщики люфтваффе выполнили против французских позиций на берегу Мааса около 500 боевых вылетов. 200 из них пришлись на долю Ju.87.

Под прикрытием авиации гитлеровские штурмовые отряды вскоре заняли три небольших плацдарма на западном берегу Мааса и закрепились там, сопротивляясь попыткам неприятеля сбросить их в воду. А с наступлением темноты немцы начали поспешно возводить понтонные мосты, по которым затем двинулись танки корпусов Гота, Гудериана и Рейнгардта.

Командование Северо-Восточного фронта спохватилось лишь утром 14 мая, когда немцы уже значительно расширили плацдармы. Три пехотные и две танковые французские резервные дивизии получили приказ срочно выдвигаться в районы прорыва, а к руководству британских экспедиционных ВВС французы обратились с просьбой задержать продвижение противника до их развертывания. Уже в 5.30 шесть бомбардировщиков «бэттл» из состава 103‐й эскадрильи нанесли удар по немецкому понтонному мосту около Седана. Сильные повреждения от зенитного огня имел только один самолет, совершивший вынужденную посадку у Коруа. В 8.00 две пары «бэттлов» из 150‐й эскадрильи атаковали порознь переправы у Вилер-деван-Музон и Ремийи-Айикур, и без потерь возвратились обратно. Результаты этих налетов не были особенно значительными. Несколько поврежденных понтонов немцы вскоре заменили. Около 10.00 немецкие колонны у Базея и на мосту Видалинкур штурмовали девять французских самолетов «Бреге-693» из состава групп GBA I и II/54. Этот вылет также обошелся без потерь, но и без особых успехов.

Подобные действия авиации, конечно, не могли удовлетворить французское командование ввиду того, что обстановка на фронте продолжала катастрофически ухудшаться. И поэтому генерал Гамелен лично обратился к маршалу авиации Бэррету, предложив бросить в бой все наличные силы ВВС, чтобы организовать непрерывные массированные атаки с воздуха на вражеские войска и переправы в окрестностях Седана. Мост у Динана считался к этому времени разрушенным, но, как оказалось позднее, это была ложная информация. В течение дня запланировали четыре крупных налета волнами самолетов с трехчасовыми интервалами. Для британских и французских летчиков этот смертоносный конвейер превратился в сплошной кошмар, так как командование люфтваффе тоже собрало в районе Седана немалые силы.

Первую волну составили французские самолеты, приступившие к атакам около полудня. Вначале появилась пятерка двухмоторных бомбардировщиков LeO.451 из GB I и II/12, поспешно сбросившая бомбы под обстрелом немецких истребителей. Один французский самолет был сбит и взорвался при ударе о землю. Весь его экипаж погиб. Затем наступила очередь тихоходных устаревших «воздушных крейсеров», привлеченных к бомбардировке в дневное время. 11 бомбардировщиков «Амио-143» из состава GB I и II/34, а также GB II/38, летели двумя группами на высоте 800 метров в сопровождении истребителей «Блок» MB.152 из GC I/8. Они являлись превосходными мишенями для вражеских зенитчиков, но, с другой стороны, отличались сравнительно прочной конструкцией, поэтому могли выдержать значительное число попаданий. Издырявленные осколками, они освободились от бомбовой нагрузки и развернулись назад, однако лишь немногие сумели добраться до своего аэродрома. Один «Амио-143» добил атакой снизу обер-лейтенант Шуман из 5./JG.52. Экипаж успел выброситься с парашютами. Второй, также обстрелянный немецкими истребителями, сел на вынужденную около Бетенвилля. Третий врезался в землю южнее Седана, – покинувший самолет экипаж попал в плен. От полученных повреждений разбились во время аварийных посадок еще три бомбардировщика. Из числа истребителей сопровождения были повреждены и затем списаны два MB.152. Немецкие переправы в ходе французского налета не пострадали.

Примерно в 13.00 две четверки «бэттлов» из 142‐й эскадрильи почти одновременно атаковали мосты в районах Вилер-диван-Музон и Ваделинкур. Одна из этих групп была полностью уничтожена истребителями, причем не немецкими, а французскими. Неожиданный огонь открыли пилоты «Моранов» MS.406 из GC III/7, и с чем они могли перепутать уже всем известные бомбардировщики «бэттл», непонятно. Тем не менее в течение 20 минут они сбили все четыре британских самолета. Пятеро членов экипажей погибли, а командир эскадрильи Д. Хоблер получил тяжелые ожоги и позднее был переправлен в Лондон.

Пик налетов британской авиации пришелся на период с 15 до 17 часов, когда для удара по пяти мостам и скоплениям немецких войск на береговом плацдарме у Седана был поднят в воздух 71 бомбардировщик, в том числе 63 «бэттла» и 8 «бленхеймов». Для их сопровождения привлекли 1, 3 и 73‐ю эскадрильи «харрикейнов». С немецкой стороны в этом районе действовали по стечению обстоятельств, две группы пикирующих бомбардировщиков Ju.87 из состава StG 77 и I /(St) Tr.Gr.186 под прикрытием истребителей из JG 53. В результате в окрестностях Седана разгорелось самое крупное воздушное сражение во Франции с участием около 200 самолетов. На его ход сильно повлияло поведение британских пилотов истребителей, прельстившихся легкой добычей в виде «лаптежников», из-за чего собственные бомбардировщики рассеялись и вынуждены были отбивать вражеские атаки своими силами. Обер-лейтенант Ганс Майер из 1./JG 53 позднее докладывал:

Таблица № 10

Потери британских бомбардировочных эскадрилий в районе Седана 14 мая 1940 года

** Эскадрильи Бомбардировочного командования RAF, действовавшие с аэродромов Великобритании.

** Согласно документам 75‐го авиакрыла. В некоторых источниках указывается только пять уничтоженных самолетов.

«Моя эскадрилья шла на высоте 5000 м, примерно на 1500 м выше группы «штук», когда нас внезапно атаковала шестерка британских «харрикейнов». Ими тут же занялось звено непосредственного прикрытия. А я повел остаток эскадрильи вниз для защиты пикирующих бомбардировщиков, которые уже находились под огнем других вражеских самолетов. Я сбил «харрикейн». Он врезался в землю и взорвался».

В течение следующего получаса Майер сбил еще два «бэттла» и два «бленхейма», став, таким образом, самым результативным летчиком люфтваффе этого дня. Среди других немецких пилотов отличились Франц Гётц и Вольфганг Тонне. А всего группа I/JG 53 заявила в течение 14 мая целых 35 воздушных побед. В летопись люфтваффе эта дата вошла как «День истребителей».

«Харрикейны» ценой трех потерянных истребителей сумели уничтожить 11 немецких пикировщиков, однако эта цифра совершенно не оправдывает практически полный разгром британских бомбардировочных эскадрилий. 33 «бэттла» и 5 «бленхеймов» не вернулись на свои базы – их обломки усеяли землю в окрестностях Седана.

Вечером того же дня налет на переправы выполнили еще 28 бомбардировщиков «бленхейм» из 21, 107 и 110‐й эскадрилий Бомбардировочного командования RAF под прикрытием «харрикейнов». На этот раз потери были несколько меньше, но, тем не менее, они составили восемь машин. В сумерках, ближе к полуночи, мосты атаковали шесть устаревших бомбардировщиков «Фарман-222» из GB I и II/38, а ночью налет повторили четыре «Амио-143».

Относительно эффективности всех вышеописанных налетов точных данных нет, хотя, по некоторым источникам, британцам все же удалось добиться двух-трех попаданий в мосты. Но они лишь ненадолго задержали продвижение немецких войск и поэтому не оказали существенного влияния на дальнейший ход военных действий.

Всего за весь день 14 мая, по скромным оценкам, было уничтожено около 80 британских и свыше 40 французских самолетов. Общие потери люфтваффе составили приблизительно 60 самолетов, в том числе 34 бомбардировщика и 22 истребителя. «Мессершмитты» и части ПВО Германии успешно выполнили свою задачу по обеспечению переправы немецких войск через реку Маас. Смяв слабые заслоны французской армии, немецкие танки двинулись в глубь вражеской обороны.

В Голландии немецкие войска ворвались в Роттердам, и, чтобы ускорить события, фашистское командование решило припугнуть голландское военное руководство, предъявив ему ультиматум: или капитуляция в течение двух часов, или Роттердам будет сметен с лица земли. Переговоры велись в течение нескольких часов, а когда наконец голландцы согласились на капитуляцию, 90 бомбардировщиков «Хейнкель» He.111 из KG 54 уже находились в воздухе. По немецким данным, они летели двумя группами – с востока и юго-востока. Юго-восточная группа (36 He.111) отказалась от бомбометания, кроме трех самолетов, получив сигналы с земли красными ракетами. Однако 54 бомбардировщика восточной группы, не имея указаний по радио и не заметив сигнальных ракет, сбросили бомбы на центральную часть города, причинив ему большие разрушения. Погибли или были ранены почти 900 мирных жителей.

Начиная с 15 мая, контрмеры командования Франции уже не поспевали за быстро менявшейся обстановкой. Многочисленные группы самолетов люфтваффе «обрабатывали» передний край, аэродромы и узлы коммуникаций союзников. Пикировщики Ju.87 выполняли по несколько боевых вылетов в день, парализуя все попытки противника остановить наступление вермахта. Во французских частях воцарилась неразбериха и паника. Генерал Унцигер телефонировал генералу Жоржу: «… некоторые воинские части не выдерживают напора врага. Можно видеть солдат, бегущих из укреплений с поднятым над головой оружием. Я отдал приказ стрелять в них…» 16 мая подполковник Гийо докладывал о 9‐й французской армии А. Корапа: «Беспорядок, царящий в этой армии, не поддается описанию. Ее войска всюду бегут. Не известно даже, где находятся дивизии этой армии. Положение значительно хуже того, что мы могли бы себе представить…»

С 15 мая из-за больших потерь бомбардировочные вылеты британских экспедиционных подразделений днем были значительно сокращены, и самолеты переключились на проведение ночных операций. Но эти действия оказались практически совершенно безрезультатными. Многие экипажи легких бомбардировщиков «бэттл», не имея ночного оборудования, сбрасывали бомбы по расчету времени, без точного опознавания цели. Командование вскоре запретило такой метод. Но это привело лишь к исчезновению термина «по расчету времени» из докладов пилотов, а сам способ продолжал действовать.

Бомбардировочное командование RAF в течение 15 мая все же провело два дневных налета. Первый налет силами 12 бомбардировщиков «бленхейм» из 15‐й и 40‐й эскадрилий был выполнен около полудня против скоплений немецких войск у Динана. В качестве истребителей сопровождения использовались «харрикейны» из состава 607‐й и 615‐й эскадрилий. По докладам экипажей, в районе целей наблюдались многочисленные пожары и несколько сильных взрывов. Затем пришлось срочно покидать поле боя из-за появления немецких перехватчиков. В завязавшемся воздушном бою немцы сбили два «бленхейма» и три «харрикейна». Свою одиннадцатую воздушную победу одержал командир группы III /JG 53 Вернер Мельдерс. Без потерь обошелся налет «бленхеймов» 82‐й эскадрильи, наносившей бомбовый удар около 15 часов в районе Монтерне. Отличились, вероятно, французские истребители сопровождения из GC III/1, не допустившие немцев к бомбардировщикам. Французы лишились в этой схватке трех самолетов MB.152, и еще один получил повреждения.

Вечером состоялось заседание французского правительства, на которое был приглашен Уинстон Черчилль, прилетевший на специальном самолете. К этому времени фронт у Седана был прорван на протяжении около 70–80 км, и Даладье, Гамелен и премьер-министр Поль Рейно собрались вокруг карты с глубоким унынием на лицах. Кроме нереальных уже контрударов, одним из главных вопросов на совещании являлось немецкое господство в воздухе, и Гамелен просил Черчилля прислать как можно больше самолетов, и в первую очередь десять эскадрилий «харрикейнов». «Они нужны не только для прикрытия наших войск, – сказал Гамелен, – но и для того, чтобы остановить немецкие танки». На что Черчилль совершенно резонно заметил, что с танками воюет артиллерия, а не истребители. Тем не менее просьба не осталась без ответа, и уже 16 мая во Францию были переброшены отдельные звенья «харрикейнов» из шести различных эскадрилий. Планировалось, что они будут действовать в составе уже обстрелянных подразделений экспедиционных ВВС.

16 мая наступление немецких войск поставило под угрозу аэродромы базирования английских ударных ВВС, поэтому эскадрильи пришлось перебросить на юг, в тыл. В результате 17 и 18 мая, когда британские экспедиционные силы откатывались с рубежа реки Диль, бомбардировщики ударного соединения были не в состоянии поддерживать действия своей армии. Началось уничтожение неисправной техники, чтобы она не досталась врагам. Так, 16 мая на аэродроме Фо-Вильесерф были разрушены и сожжены 13 «бэттлов» из состава 142‐й и 218‐й эскадрилий, на аэродроме Англюр сгорели три «харрикейна» 501‐й эскадрильи.

В воздухе истребителям союзников становилось все труднее противостоять противнику. Силы люфтваффе над территорией Франции численно выросли за счет вышедшей из войны Голландии, и бомбардировщики стали летать большей частью с истребительным прикрытием. Кроме того, опытных пилотов союзников становилось все меньше, а пополнение быстро гибло в боях. Значительно уменьшилось и число побед в воздухе. Например, 14 мая английские летчики доложили о 60 победах при собственных потерях 27 «харрикейнов», 15 мая – о 35 победах ценой 21 самолета, 16 мая – всего только о 18 победах при 13 сбитых «харрикейнах». Аналогичная картина наблюдалась и у французов. 14 мая они заявили 46 побед, лишившись 28 истребителей, 15 мая – 25 побед, потеряв 23 самолета, и 16 мая – всего 18 побед ценой 11 истребителей. Нужно еще заметить, что реальные потери немцев были гораздо меньше, примерно раза в полтора. Так, 15 мая подразделения люфтваффе потеряли в воздушных боях 41 самолет, 16 мая – 28 самолетов.

Чтобы изменить сложившуюся ситуацию, британское командование перебросило на юг своего острова шесть эскадрилий «харрикейнов». Планировалось, что днем они будут участвовать в боевых действиях над Францией, а вечером возвращаться обратно. Уже 17 мая в «челночных рейдах» приняли участие три эскадрильи RAF, существенно усилившие английские ВВС во Франции. В 8.30 прибыла в Абвиль 151‐я эскадрилья, которая уже через два часа вступила в бой, уничтожив семь пикирующих бомбардировщиков Ju.87 из состава III /StG 51. В числе погибших оказался и командир немецкой группы майор Генрих фон Клитцинг. У британцев ответным огнем бортовых стрелков был поврежден лишь один истребитель. Во второй половине дня очередные три Ju.87 из LG 1 стали добычей «харрикейнов» 17‐й эскадрильи. Медлительным и неповоротливым «штукам» все чаще доставалось в боях со скоростными истребителями. За день британские пилоты записали на свой счет 39 достоверных и 13 вероятных побед ценой 16 сбитых «харрикейнов».

Тем временем на земле немецкие войска продолжали стремительно продвигаться вперед. 17 мая они вошли в Брюссель, во Франции вышли на рубеж Сен-Кантен – Ле-Като и приближались к Камбрэ. В их тылу некоторые части союзников продолжали удерживать позиции в районе Намюра и Шарлеруа, другие отступали, создавая неразбериху в донесениях экипажей самолетов-разведчиков. С воздуха было сравнительно трудно определить принадлежность двигающихся в одном направлении военных колонн. Это послужило причиной нескольких инцидентов. Так, ранним утром 20 британских «бленхеймов» из состава 18‐й и 57‐й эскадрилий нанесли эффективный удар по колонне французских войск на дороге между Ле-Като и Камбрэ. Немного позднее те же самолеты обстреляли французов между Сен-Кантеном и Перроном.

Трагически закончился рейд Бомбардировочного командования на территорию Бельгии. На рассвете 12 «бленхеймов» из 82‐й эскадрильи вылетели с аэродрома Уоттон на бомбардировку немецких войск в районе Жамблу, однако уже с самого начала все пошло наперекосяк. Истребители сопровождения опоздали к месту встречи, и бомбардировщики полетели на задание без прикрытия. На подходе к цели они были встречены сильным зенитным огнем. Один самолет получил попадание и загорелся. А затем объявилась шестерка патрульных Bf.109 из 1./JG 3. В итоге назад вернулся на изрешеченном «бленхейме» только один экипаж сержанта Моррисона. Из числа остальных членов экипажей двадцать человек погибло и трое попало в плен. Немецкие летчики после этого боя заявили целых 14 воздушных побед!!!

Французы в течение дня наносили удары по немецким колоннам на шоссе Трелон – Шиме. С утра их штурмовали с бреющего полета 18 ночных истребителей «Бреге-631» из состава различных групп ECN 2–4/13. От зенитного огня было потеряно шесть самолетов. А после обеда эстафету приняли бомбардировщики LeO.451 из GB II/12 и I/31, которые тоже понесли существенные потери. Одну машину сбили немецкие зенитчики, а еще три уничтожили прибывшие на подмогу истребители Bf.109 из 2./JG 2. Очередную победу одержал будущий ас люфтваффе Эрих Рудорффер.

Утром 18 мая пал Сен-Кантен, немного севернее немецкие войска захватили Ле-Като вместе со штабом 9‐й французской армии. А генерал Роммель с танками своей «призрачной дивизии» достиг Камбрэ. Уже вечером гарнизон этого города сложил оружие.

В воздухе потери британских «харрикейнов» приблизились к критической отметке. За день выбыли из строя 33 самолета. В основном потому, что сражаться приходилось главным образом с истребителями люфтваффе. Так, среди 57 заявленных англичанами побед одних только Bf.110 числилось 29 штук. Кроме того, немцы предприняли ряд налетов на главный аэродром 61‐го авиакрыла Витри-ан-Артуа. Во время отражения этих атак были потеряны 11 «харрикейнов» и 5 повреждены. Не менее девяти самолетов различного типа сгорели на земле.

Руководство Бомбардировочного командования для налетов на вражеские войска в районе Ландресье выделило 15, 21, 40 и 18‐ю эскадрильи «бленхеймов». Для их сопровождения предполагалось использовать звенья четырех различных эскадрилий «харрикейнов». Однако при планировании операций в спешке был допущен ряд ошибок. В результате только 12 бомбардировщиков из 18‐й и 40‐й эскадрилий успешно сбросили бомбы на немецкие моторизованные колонны у Ле-Като и вернулись назад без всяких потерь. Лишь один бомбардировщик получил легкие повреждения. А шесть самолетов 15‐й эскадрильи, вылетевшие немного позднее, оказались без прикрытия и потеряли четыре машины. Остальные две нуждались в серьезном ремонте. «бленхеймы» 21‐й эскадрильи, переброшенные на французский вспомогательный аэродром в Пуа, слишком долго ожидали приказа об атаке и в конце концов возвратились обратно, не приняв участия в боевых действиях.

19 мая на заседании военного кабинета Великобритании было решено передислоцировать экспедиционные ВВС в южную Англию, в первую очередь разведывательные и бомбардировочные эскадрильи. Считалось, что там самолеты будут в большей безопасности, и к тому же расстояние до линии фронта сильно сократилось. Перебазирование авиации проводилось в такой спешке, что большая часть оборудования и имущества досталась противнику в исправном состоянии. Возникли проблемы с организацией воздушной разведки, так как в хаосе перебазирования связь с некоторыми подразделениями была утеряна. Тем не менее около 9 часов один из разведчиков доложил о концентрации немецких войск северо-восточнее Ретеля, и туда немедленно были высланы 33 бомбардировщика «бэттл» экспедиционных ВВС, которые уже несколько дней находились без дела. Для обеспечения этой операции поднялись в воздух 26 «харрикейнов». Они и приняли на себя весь вражеский удар, связав боем немецкие истребители из I(J) /LG 2 и II /JG 2. В затянувшемся воздушном бою англичанам удалось сбить три «стодевятых», но собственные потери оказались куда больше. Пилоты люфтваффе уничтожили, по некоторым оценкам, девять британских «харрикейнов». Из числа «бэттлов» были сбиты пять самолетов, в основном зенитным огнем.

Несколько реабилитироваться пилоты «харрикейнов» сумели около шести часов вечера, атаковав восточнее Лилля летевшие на малой высоте истребители Bf.109 из состава группы II /JG 26. С первого же захода были выбиты три флагманских «мессершмитта». В кабине одного из них погиб командир группы, ветеран Испании, гауптман Кнюппель. Его горящая машина перевернулась на спину и упала на землю с высоты 500 метров. Командир 4‐й эскадрильи гауптман Еббигхаузен получил ранение и совершил вынужденную посадку на поврежденном самолете. Еще один «мессершмитт» потянул к линии фронта, разматывая за собой белый шлейф из пробитого радиатора. От полного разгрома немцев спасло только появление Bf.109 из LG 2.

Кризис французских ВВС характеризует тот факт, что для атаки немецкой бронетехники в районе Берлемона были использованы 20 сравнительно неудачных и тихоходных пикирующих бомбардировщиков «Луар-Ньюпор» LN.401 из состава групп морской авиации AB 2 и AB 4. Они разрабатывались для нужд палубной авиации, но из-за отсутствия авианосцев были переданы затем в обычные подразделения. Никаких особых успехов в бою они не добились, но понесли катастрофические потери. Немецкие зенитчики уничтожили 11 таких самолетов.

Несладко приходилось и англичанам, так как 20 мая для штурмовки немецких наступающих войск западнее Арраса были впервые привлечены «харрикейны». Очень опасное занятие для истребителей, так как до конца дня жертвами ружейно-пулеметного огня с земли стали семь самолетов. Еще три «харрикейна» из 85‐й эскадрильи во время штурмовки уничтожили «мессершмитты» из II /JG 3. Немцы очень удачно зашли сзади сверху, не оставив британцам никаких шансов выпрыгнуть с парашютом из-за небольшой высоты.

Все эти последние, судорожные усилия союзников замедлить продвижение противника оказались напрасными. 21 мая немецкие танковые соединения, заняв Амьен и Абвиль, вышли к побережью Ла-Манша. Таким образом, 550‐тысячные союзные войска в Бельгии оказались полностью изолированными. Танковая группа Клейста повернула на север и северо-восток с целью их окружения и нанесла удары в направлениях Булонь, Кале и Сент-Омер. Такое быстрое продвижение войск Германии создавало некоторые проблемы для одномоторных истребителей, пикирующих бомбардировщиков и разведчиков люфтваффе, имевших небольшой радиус действия: им приходилось почти ежедневно менять аэродромы, в связи с чем возникали трудности со снабжением.

Британцы 21 мая полностью перебазировали в южную Англию самолеты экспедиционных ВВС, за исключением 1, 73 и 501‐й эскадрилий, оснащенных «харрикейнами». Эти истребители вполне достойно показали себя во Франции. За двенадцать дней боевых действий английские пилоты доложили о 499 победах при собственных потерях 203 «харрикейнов».

26 мая войска союзников, отказавшись от попыток соединиться с главными силами французской армии, начали отступление в район Дюнкерка. Командование Франции в сложившейся обстановке понимало, что о длительной обороне плацдарма у Дюнкерка не может быть и речи. Поэтому все мероприятия были направлены, в первую очередь, на создание флотилии для эвакуации союзных сил. В ее состав вошли 9 эсминцев, 6 миноносцев, около 20 других военных кораблей и почти 200 гражданских судов. Кроме того, в этой операции, получившей название «Динамо», было задействовано много торговых и рыбачьих кораблей. В спасении союзных войск приняли участие также жители прибрежных населенных пунктов, имевшие яхты, катера и т. п.

И именно в этот период наибольшей уязвимости сил союзников немецкое руководство вдруг отдало приказ остановить успешно развиваемое наступление танковых войск на Дюнкерк. Причина такого решения до сих пор неясна. Одни западные историки твердят о том, что немецкие танковые части были измотаны постоянными боями, а Гитлер к тому же опасался, что они завязнут в болотистой местности вокруг порта. Другие подозревают, что политическое руководство Германии вообще не собиралось наносить сокрушающего удара по эвакуирующимся английским войскам, так как в будущем предполагало заключить с Великобританией мир на выгодных для себя условиях. Сыграло свою роль и хвастливое обещание рейхсмаршала Геринга разгромить северные армии союзников силами авиации. Это обещание, в конце концов, и было оформлено приказом от 24 мая. Этот приказ оказался полной неожиданностью и для немецких командующих авиационными соединениями. «Я был удивлен, – писал фельдмаршал Кессельринг в своих мемуарах, – когда моим соединениям – очевидно в качестве награды за последние подвиги – была поставлена задача по уничтожению остатков английских экспедиционных сил почти без помощи наземных армий».

К этому времени немецкие ВВС уже две недели участвовали в непрерывных боевых действиях. Пилоты люфтваффе, выполняя по несколько вылетов в день, находились на грани физического изнурения. Кроме того, бомбардировка доков и портовых сооружений в Дюнкерке, выведенных из строя задолго до эвакуации союзников, не могла принести ощутимых результатов, как и бомбовые удары по побережью, где мягкий песок в дюнах снижал эффективность разрыва бомб. Некоторый вред противнику могли принести только непосредственные атаки транспортов на причалах и в море. Поэтому, начиная с 26 мая, английское командование ввело постоянное патрулирование истребительных эскадрилий над районом эвакуации. Эта задача была возложена на 11‐ю истребительную авиагруппу, имевшую в своем составе около 200 исправных самолетов. Ближайший аэродром этого соединения находился на удалении более 80 км от Дюнкерка, и на патрулирование оставалось совсем немного времени из-за небольшого радиуса действий британских машин. Вначале посылались патрули в составе примерно одной эскадрильи каждый, и количество их в день достигало 22–23, затем из-за больших потерь число патрульных вылетов сократилось вдвое, зато в несколько раз был усилен состав патрулей.

Немецкая бомбардировочная авиация начала активные действия в районе Дюнкерка уже 26 мая. Геринг сосредоточил против потрепанных войск союзников и кораблей у причалов около 500 истребителей и 300 бомбардировщиков, значительную часть которых составляли пикировщики Ju.87. Однако «юнкерсы» уже не могли действовать без истребительного прикрытия. А в воздушных боях над Дюнкерком пилоты люфтваффе впервые встретились с противником, который не уступал им ни по уровню летной подготовки, ни по оснащению современной техникой. Лейтенант Пауль Темме из I /JG 2 записал в своем дневнике:

«Сегодня «штуки» действовали против крепости Кале и корабельных причалов. Я летел в составе 2‐й эскадрильи сопровождения. В 220 км от британского побережья пролива. У меня еще оставалось достаточно времени для «собачьей свалки» в районе цели, когда мы туда доберемся. Над Кале внезапно объявился «бленхейм», и за ним немедленно бросился вслед лейтенант Хоффман.

Когда «штуки» приступили к пикированию на корабли, в большом количестве появились «спитфайры». Нас восемь против двадцати. Начинается ожесточенная схватка. Снова и снова «спитфайры» пытаются добраться до «штук», но обер-лейтенант Бетке, ведущий ударного звена, удерживает их в заливе.

Я тоже даю несколько очередей из бортового оружия, но единственным результатом является то, что «Спитфайр» Mk.I быстро выскочил из моего прицела и исчез из поля зрения. Затем меня самого атакуют еще два «спитфайра». Один из них стремится зайти мне в хвост. Но он плохой стрелок. Ничего не могу с ним сделать и поэтому по рации прошу помощи у своего ведомого фольдфебеля Лейпельта. Он открывает огонь с короткого расстояния, и «спитфайр» в пламени летит вниз. Браво, Лейпельт!

Эта «собачья свалка» с «томми» длится еще некоторое время, а потом проблемы с топливом заставляют нас покинуть район боя. И мы, и «штуки» без помех возвращаемся назад. Целых пять воздушных побед! И одна из них моя!»

Темме несколько приукрасил результаты, так как в этом поединке 19‐я эскадрилья RAF потеряла только три «спитфайра» и один самолет получил повреждения. Британцам, в свою очередь, удалось сбить три «юнкерса» и один «мессершмитт», пилот которого, унтер-офицер Фогель, погиб. Для немцев «спитфайр» являлся гораздо более опасным противником, чем «харрикейн», поскольку имел более высокую скорость полета и быстрее реагировал на отклонения педалей и ручки управления.

После воздушных налетов уже вечером 26 мая порт Дюнкерка освещался многочисленными пожарами. Горели склады на всей площади порта, нефтяные цистерны и портовые сооружения. Дым тянулся и со стороны города. Однако это была только прелюдия к настоящим бомбардировкам, которые начались на следующий день.

27 мая союзники приступили к полномасштабной эвакуации своих войск из Дюнкерка. Все море вокруг порта заполнили суда различных форм и размеров: транспорты, эсминцы, торпедные катера, тральщики и большое количество парусных судов и моторных лодок. На берегу имелось восемь причалов, и крупные транспортные корабли швартовались к ним попарно, чтобы как можно быстрее осуществить погрузку. Время от времени буксиры выводили их в море, поскольку сами они выбраться не могли из-за сложностей с разворотом. Большинство судов стояли на якоре недалеко от берега, и солдаты добирались до них на гребных лодках.

Удачное начало для союзников немцы очень быстро превратили в сплошной кошмар. Уже с раннего утра порт атаковали группы бомбардировщиков He.111 из KG 1, 4 и 54, базировавшиеся в Голландии и западной Германии. В свете возникших пожаров у восточной пристани раскололся пополам французский 8000‐тонный пароход «Аден», получивший попадание тяжелой бомбой. После семи часов наступила очередь пикирующих бомбардировщиков Ju.87, в течение дня совершивших 12 групповых налетов на порт. Они несли 250‐кг и 500‐кг бомбы с взрывателем замедленного действия, и сбрасывали их с высоты около 500 метров. Пилоты забирались повыше, высматривая цели, а затем пикировали на самые крупные корабли. Таким образом им удалось потопить на выходе из порта паром с 920 эвакуированными солдатами на борту. В завершение прибыли бомбардировщики Do.17Z из KG 2 и 3, которые уже сбрасывали бомбы куда попало, так сам порт и причалы полностью затянуло дымом. Всего в течение дня бомбардировщики люфтваффе выполнили свыше трехсот самолето-вылетов, сбросив около 15 тыс. бомб.

Прикрытие района эвакуации в этот день осуществляли 16 эскадрилий британских истребителей, совершивших 287 боевых вылетов. В воздушных боях были потеряны 19 самолетов, 11 пилотов погибли, 4 получили ранения. Англичане в этот день действовали в воздухе мелкими группами от 9 до 20 самолетов и не смогли защитить порт, из-за чего вызвали немало нареканий в свой адрес. Был разочарован и адмирал Рамсей, который сказал: «Мы ожидали надежной защиты с воздуха, а вместо этого наши корабли на рейде по несколько часов подряд находились под смертоносным градом бомб и пулеметным обстрелом». Все портовые сооружения и причалы вышли из строя, и посадку пришлось проводить с песчаных пляжей, что значительно замедлило ход операции. За весь день с французского побережья было эвакуировано только 7669 человек. Тем не менее британские истребители уничтожили несколько «мессершмиттов» и основательно потрепали подразделения бомбардировщиков Do.17Z, летевших без прикрытия. По немецким данным, было сбито 24 самолета этого типа. В целом количественный перевес оставался на стороне Германии, и британцам пришлось в значительной мере уповать на плохую погоду, которая установилась в последующие полтора дня.

Тучи несколько рассеялись 29 мая после обеда, и сразу в налет были отправлены пикирующие бомбардировщики. Один из пилотов люфтваффе вспоминал:

«Плохая погода означала, что мы не смогли «отложить наши утренние яйца» – так мы называли свой боевой вылет. Наконец прибыл новый приказ, который только что доставил посыльный. Цель – Дюнкерк!

Темные столбы дыма указывают нам путь, хотя погода по-прежнему не идеальная для «штуки». Огромные гряды облаков тянутся вниз до самой земли, существенно ограничивая видимость. Каждый из нас старается поддерживать связь друг с другом, двигаясь через фронт облаков и дым от горящего города, пронизанный красными трассирующими очередями легких зенитных пушек в сочетании с разрывами тяжелых снарядов, создающими почти непроницаемый занавес.

Машина передо мной медленно опускает нос и исчезает, войдя в пикирование. В этот момент я заметил разрыв в облаках и увидел внизу стены гавани, большую грузовую платформу и, едва веря своим глазам, привлекательный «жирный» транспорт рядом с ней. Почти инстинктивно я провожу руками по кнопкам управления. Теперь ручку вперед, и мой старый ящик становится на нос, двигаясь вниз прямо на цель. Сплошная стена зенитного огня приближается ко мне. Немедленно отправляю в ответ наугад очереди из крыльевых пулеметов. Теперь нужно немного подровнять машину, аккуратно поймать цель в прицел и сбросить бомбы. Во время выхода из пикирования я оборачиваюсь назад, чтобы оценить результат. Там, где была платформа, теперь растет столб огня и дыма».

С 14 часов в районе Дюнкерка действовали уже три эскадры бомбардировщиков Ju.87. А в 15.30 к ним присоединились две новые эскадры: KG 30, прилетевшая из Голландии, и LG 1 с аэродрома около Дюссельдорфа. Обе вновь прибывшие эскадры оснащались двухмоторными пикирующими бомбардировщиками Ju.88. Британцы удвоили число истребителей в патрульных группах, однако в связи с этим увеличились промежутки времени между их вылетами, чем не преминули воспользоваться немцы. Потери флота союзников достигли критического уровня. Кроме различных мелких судов, были потоплены пять крупных пассажирских паромов. Пошли ко дну три эсминца, а семь других имели различные повреждения. Для англичан особенно неприятными являлись потери боевых кораблей, и поэтому появился приказ, запрещавший привлекать для эвакуации эсминцы новых типов.

Пилоты британских истребителей доложили 29 мая о 65 воздушных победах, хотя эта цифра сильно преувеличена. Согласно немецким данным, люфтваффе потеряли в течение дня только 18 самолетов. Асы люфтваффе, кстати, тоже заявили 44 победы над вражескими истребителями, хотя англичане лишились всего 19 «харрикейнов» и «спитфайров».

Несмотря на все помехи, число эвакуированных начало постепенно расти. Если 28 мая на британский берег переправились 17 804 человека, то на следующий день количество перевезенных солдат и офицеров составило 47 310 человек.

30 мая в готовности для налета на корабли союзников находилось 300 бомбардировщиков и большое количество истребителей люфтваффе, но сплошная низкая облачность сорвала этот налет. 31 мая погода несколько улучшилась во второй половине дня, и некоторые немецкие подразделения участвовали в боевых вылетах. Но почти все их атаки были отбиты британскими истребителями, а потери флота составили лишь один потопленный корабль. Бомбардировщики Ju.87 в воздух не поднимались.

Зато 1 июня сражение над Дюнкерком разгорелось уже с пяти часов утра. Первой и второй патрульным группам британских истребителей пришлось вести тяжелые бои. Однако в 7.15, когда патрулировавшие английские истребители, израсходовав горючее, уходили на свою базу, а смена еще не появилась, налет на транспорты произвели около 40 «Юнкерсов-87» в сопровождении «мессершмиттов». Вскоре такой же момент смены истребителей использовала и вторая группа немецких самолетов. Во время этих двух налетов бомбардировщики люфтваффе в течение нескольких часов произвели настоящее опустошение в рядах союзного флота. Они бомбили корабли, шедшие в узкой полосе, и вода вскоре покрылась многочисленными обломками и остовами горящих судов. Одной из первых жертв воздушных атак стал тральщик «Скипждек» с 275 солдатами на борту. Затем пошел ко дну эсминец «Кейт», получивший попадание 250‐кг бомбой в машинное отделение. Следом затонули еще два эсминца и канонерская лодка «Москито». Скрылись под водой два крупных войсковых транспорта. Несколько эсминцев было изуродовано близкими разрывами бомб. Немецкие истребители, не встретив противника в воздухе, штурмовали с бреющего полета союзные войска на побережье. Пилот «штуки» продолжал свой рассказ:

«Снова летим к Дюнкерку. Быстрый взгляд на транспорт, который мы подловили сегодня утром. Полная развалина: корма под водой и сильно накренен. Вновь разделяемся на отдельные звенья, чтобы каждое высматривало себе индивидуальную цель. Но все «отборные изделия» у берега уже разрушены. Поэтому отправляемся дальше в море. Там, 2000‐тонный корабль на максимальной скорости идет на северо-запад. Надо перехватить его. Даю команду двум своим ведомым сомкнуться в строю. Летим немного низко, но уже ничего не поделаешь. Я сбрасываю свою вторую «порцию» в этот день, черт, мимо, но подожди, мой друг, еще есть двое за мной…

… В третий раз сегодня над Дюнкерком. Ничего стоящего не видно, кроме обломков и остовов разбитых кораблей в районе пляжей. Но дальше, примерно в 20 км от побережья, целый ассортимент спасательных судов. Англичане используют все возможное для доставки своих войск через пролив. На четверть расстояния от порта буксир тащит за собой баржу внушительных размеров. Достойная цель, но другое ударное звено доберется туда раньше нас. Вдруг в поле зрения попадает транспорт, ранее скрытый за облаками. Я указываю на него своим ведомым и иду вниз. Моя бомба падает в воду прямо перед кораблем. Куски его носовой части посыпались прямо на белый круг, нарисованный на поверхности палубы…

Теперь средняя часть корабля прямо в прицеле. Бамс! Середина корабля выскакивает из воды, и обломки летят в воздух почти на 100 метров. Мы наблюдаем, как судно начинает оседать, и вдруг мой стрелок закричал: «Истребитель слева!»

«Спитфайр» на вираже атакует нас сзади. «Дистанция 300 метров… 200 метров», – голос Франца в моих наушниках. Я начинаю разворот. «Сто метров», – Франц дает очередь из своего пулемета. «Томми» уходит вправо. Он снова появляется с той же стороны – делает третий заход, а затем исчезает.

Мы отделались легким испугом. Всего лишь небольшая течь из простреленного маслопровода. «Он только раз выстрелил из четырех пулеметов правого крыла, – заметил Франц, когда мы шли домой, – наш счастливый день». Я сказал в ответ: «В противном случае мы могли бы наглотаться воды в самой середине всех этих «томми». Проклятый ублюдок так и не дал нам досмотреть, что же случилось с нашим транспортом».

Всего в течение 1 июня британский флот лишился 31 судна, и еще 11 получили серьезные повреждения. Английские пилоты истребителей, вновь ставшие объектом критики, попытались оправдаться заявленными воздушными победами. Однако 75 сбитых немецких самолетов за один день представляли собой нереальное число даже для британского руководства, и впоследствии эту цифру уменьшили до 43. Фактические же потери люфтваффе над Дюнкерком в этот день составили 10 истребителей и 19 бомбардировщиков.

В дальнейшем англичане предпочитали не рисковать днем, и эвакуация проводилась в ночное время, что, с одной стороны, растягивало операцию «Динамо» по времени, но с другой – давало возможность сконцентрировать истребительные силы утром и вечером, когда корабли прибывали или уходили.

К 4 июня в Великобританию было переправлено около 340 000 военнослужащих. 68 тыс. солдат британской армии погибли в боях или попали в плен. На берегу осталось все тяжелое вооружение союзников – 2472 артиллерийских орудия. Брошено было также около 63 тыс. автомобилей и почти 500 тыс. тонн различного военного снаряжения и боеприпасов. Кроме того, к моменту завершения операции «Динамо» было потоплено 261 судно, в том числе 7 французских и 6 английских эсминцев. Истребительное командование RAF потеряло за период эвакуации 106 боевых машин. Общие потери немцев в районе Дюнкерка составили 132 самолета.

С падением Дюнкерка закончилась главная стратегическая операция вермахта, имевшая целью разгром союзных войск в Бельгии и северной Франции. Голландская и бельгийская армии практически полностью попали в плен. Французская армия, оставшись в одиночестве, уже не имела достаточных сил для отражения нового наступления фашистских войск. 5 июня немцы приступили к осуществлению второй стратегической операции под кодовым названием «Рот» с целью окончательного разгрома французов. Главный удар наносился по оборонительному рубежу французских войск, поспешно возведенному южнее рек Сомма и Эна. При этом широко использовалась авиация, что привело к ожесточенным сражениям в воздухе. У французов имелось еще достаточно истребителей для оказания сопротивления врагу, однако значительной помехой для эффективных действий являлся принцип их территориального подчинения. Участие в боях приняли также 1, 73 и 501‐я эскадрильи «харрикейнов», в составе которых имелось 18 исправных самолетов.

С раннего утра бомбардировщики люфтваффе предприняли массированные налеты на французские аэродромы, чтобы окончательно захватить господство в небе. Большая группа He.111 из KG 27 под прикрытием Bf.110 из I /ZG 1 и Bf.109 из I /JG 20 была перехвачена около 6 часов на подходе к аэродромам Рувр и Боо в районе Руана. К этому времени в воздухе уже находились истребители MB.152 из GC II/10, а вскоре к ним присоединились также «харрикейны» из 1‐й эскадрильи. Общими усилиями союзникам удалось сбить четыре бомбардировщика, однако воспрепятствовать налету они не смогли. В воздушном бою был потерян один «харрикейн», пилот которого погиб, и один «блок» совершил вынужденную посадку от полученных повреждений.

Англичане отправили утром 11 бомбардировщиков «бэттл» на бомбежку немецких танковых соединений в районах Перонны и Амьена, однако экипажи их не нашли и сбросили бомбы на транспортные колонны, которые обнаружили на дорогах. Причем не особенно стараясь определить их принадлежность. В результате под удар попали и французские танки, открывшие ответный огонь. Порции свинца достались двум «бэттлам» из 12‐й эскадрильи, которые еле дотянули до своего аэродрома.

Несколько позднее 24 бомбардировщика «бленхейм» атаковали немецкие войска севернее Соммы между Альбертом и Перонной. Расчисткой воздушного пространства в зоне налета занимались четыре эскадрильи Истребительного командования RAF. Ночью немецкие коммуникации в окрестностях Камбрэ и Ле-Като бомбили еще 48 тяжелых британских самолетов.

Проявила активность и французская бомбардировочная авиация, использовавшая в боях около 70 самолетов, в том числе недавно прибывшие из США новые двухмоторные бомбардировщики «Дуглас» DB.7 и «Мартин-167». Район ее действий охватывал Руэ, Шольн, Абленкур и Перонну. Истребители по мере возможности прикрывали рейды бомбардировщиков, но не всегда это удавалось выполнить должным образом. Например, около 10 часов Bf.109 из I /JG 1 разгромили группу штурмовиков «Бреге-693» из GBA I и II/51, уничтожив семь машин. Большие потери несли разведывательные «потезы» – в течение дня немцы сбили около десятка таких самолетов.

В целом численный перевес был на стороне люфтваффе, использовавших в боях около 600 бомбардировщиков и 250 истребителей. Тем не менее французская истребительная авиация все же добилась некоторых успехов. Ее пилоты за день выполнили 487 боевых вылетов и доложили о 23 подтвержденных и 35 вероятных победах при собственных потерях 19 самолетов. Довольно неплохой результат в конце войны, однако явно недостаточный для изменения военной ситуации.

6 июня оборона французской армии была прорвана, а 8 июня танки генерала Гота вышли в район Эльбефа (юго-восточнее Руана). Рухнул под натиском немецких сил и слабый оборонительный рубеж французов на Сомме. На следующий день двинулась на Париж немецкая группа армий «А». 14 июня французская столица пала, а еще через одиннадцать дней была подписана капитуляция Франции.

Таблица № 11

Потери немецких ВВС в течение мая – июня 1940 года

Вышедшая из военных действий в Европе, Великобритания за май и июнь 1940 года лишилась 1067 самолетов, из которых 453 составляли истребители (386 «харрикейнов» и 67 «спитфайров»). Из числа «харрикейнов», отправленных во Францию, только 66 вернулись назад. 178 британских истребителей были брошены или сожжены на аэродромах во время отступления.

Результаты действий французских ВВС в течение всей военной кампании в целом оказались малоэффективными. Истребительная авиация Франции имела 10 мая 1940 года в первой линии всего 420 самолетов новых типов: MB.152, D.520 и H.75. За все время войны она совершила 9987 боевых вылетов, потеряв убитыми и ранеными 432 пилота. За первые три недели боев французы заявили в воздушных боях около 350 немецких самолетов, сбитых наверняка, и 150 – правдоподобно.

Негативную роль в деятельности французской авиации сыграло рассредоточение сил по секторам обороны. Чересчур формальное придерживание принципов территориального деления приводило к тому, что иногда даже запрещалось атаковать немецкие самолеты, находящиеся в секторах действий других авиачастей. Еще более явно проблема распыления авиационных сил была видна в патрульных звеньях: для обороны крупнейших промышленных объектов выделялись считаные истребители устаревших типов.

Эффективность действий истребительной авиации снижала и слаборазвитая система оповещения о вражеских налетов. Сеть наблюдательных пунктов зачастую вообще отсутствовала. Из-за этого во многих частях ПВО постоянно неслось боевое дежурство в самолетах, которые взлетали или по звукам фабричных сирен, или по командам наблюдателей на аэродромах.

Тем не менее французские летчики, сражаясь с противником, имеющим превосходство по качеству и количеству боевой техники, порой добивались блестящих успехов. Так, 8 июня девять «моранов» из состава группы I/2 уничтожили без потерь со своей стороны одиннадцать вражеских самолетов. Лучшими асами французских ВВС, летавшими на MS.406, были капитан Виллям и сержант Ля Нижен, имевшие по восемь побед. На истребителе «Блок» MB.152 отличился су-лейтенант Тэлон, сбивший семь самолетов врага. На H.75 одержал 16 побед Эдмон ля Месле.

Всего за весь период военных действий французские ВВС потеряли 364 истребителя в воздухе, 240 – на земле и 235 было уничтожено по различным причинам.

Бомбардировочная авиация Франции совершила всего 1658 самолето-вылетов с мизерными результатами и понесла значительные потери. Поэтому все действия по поддержке сухопутных войск союзников были возложены в основном на британские ударные ВВС. Но и английские бомбардировщики оказались неспособными взаимодействать с наземными силами. Легкие одномоторные самолеты типа «бэттл», выполняя атаки немецких моторизованных колонн с высоты 700–100 м (опасаясь истребителей), в большинстве своем сбивались даже плотным ружейно-пулеметным огнем. Двухмоторные «бленхеймы» тоже не имели достаточной скорости и бронезащиты экипажа.

Таблица № 12

Ежедневные потери самолетов и личного состава ВВС различных стран во время французской кампании по данным английского историка Питера Корнуэлла

* 10 мая расчеты велись с учетом вспомогательных и учебных самолетов.

В таблице отсутствуют потери итальянских ВВС, которые составляют 2 самолета и 11 членов экипажей 13 июня, и 7 самолетов и 10 человек л/c 15 июня.

Немецкая авиация в течение кампании в Западной Европе лишилась более 1400 самолетов, и еще около 600 были повреждены. Совсем неплохой результат для люфтваффе, если учесть то, что только английские ВВС лишились свыше 1000 боевых машин, а вооруженные силы Франции, Бельгии и Голландии вообще «вышли из игры».

Задача по прикрытию и поддержке войск вермахта немецкими истребительными и бомбардировочными частями была успешно решена. В то время как бомбардировщики сметали все заслоны на пути танковых групп гитлеровцев, истребители и зенитная артиллерия с успехом отражали налеты авиации союзников, нанося ей сокрушительные потери. Главными асами люфтваффе среди пилотов истребителей оказались Вильгельм Бальтазар – 23 победы, Вернер Мельдерс – 16, Адольф Галланд – 14, Гельмут Вик – 13. Из летчиков, летавших на Ju.87, первым был награжден Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту командир StG 2 оберст-лейтенант Динорт.

Немецкому командованию в ходе войны в Европе удалось добиться тесного взаимодействия между крупными танковыми соединениями и авиацией, которая также была объединена в мощные оперативные формирования – воздушные флоты. Массированное использование танков и боевых самолетов позволило Германии достигнуть высоких темпов наступления, претворяя в жизнь идею молниеносной войны.

Воздушное наступление на Великобританию

«Я увидел две возникшие вдруг немецкие машины и идентифицировал их как Ju.87 «Штука», – вспоминал пилот 609‐й эскадрильи RAF флайт-лейтенант Крук, летавший на «спитфайре». – Я тотчас включил коллиматорный прицел, передвинул выключатель пулеметов в положение «огонь» и уже считал все проблемы решенными… до случайного взгляда по сторонам. К своему ужасу я обнаружил в 600 метрах над нами по меньшей мере девять Bf.110.

Это полностью меняло ситуацию. Количественно мы безнадежно отставали и к тому же находились в крайне невыгодном положении. Я сразу предупредил двух своих напарников, отчаянно воскликнув: «Да осмотритесь же вокруг!»… Никогда я не чувствовал себя так беспомощно, как в ту минуту, когда оба их истребителя, несмотря на мое предупреждение, продолжали лететь по прямой. Очевидно, они даже не понимали, что могут быть сбиты сзади за считаные секунды.

В этот момент ближний «мессершмитт» открыл по мне огонь, и я увидел, как пушечные и пулеметные трассы прочертили небо над моей головой. Они были чертовски близко. Я тут же ушел в крутой левый вираж и нырнул в рядом расположенное облако. В дымке едва различалась летевшая с левой стороны параллельно мне машина. Я проскочил через облако и, когда вышел, то обнаружил, что это Ju.87. Позиция была оптимальной для атаки. Поэтому я открыл огонь и расстрелял свои последние боеприпасы с расстояния непосредственной близости от него. Хорошо помню, что, несмотря на напряженную и отчаянную ситуацию, был совершенно ошеломлен результатами стрельбы. От «юнкерса» отлетели куски фюзеляжа и фонаря кабины. Чадящий дым потянулся из двигателя, а моментом позднее из его капота выплеснулись языки пламени. Машина опрокинулась в почти вертикальное положение. Огонь охватил весь самолет, когда он, как казалось довольно медленно, снижался с высоты около 1500 метров. Я следовал за ним и видел, как он исчез в белом всплеске моря».

Жертвой Крука оказался кавалер Рыцарского креста гауптман Фрайхерр фон Дальвигк. Было 9 июля 1940 года. Воздушная война над побережьем Англии продолжалась. Великобритания, вопреки ожиданиям Гитлера, не пала униженно к его ногам, а наоборот, 19 июля официально отклонила предложение Германии о перемирии. Правительство Черчилля, пришедшее к власти 10 мая, сделало ставку на вовлечение в войну против немцев США, которые оказывали военную помощь Британии. Но многие официальные лица Америки уже считали положение англичан безнадежным. Подливали «масла в огонь» и сторонники мира с немцами из числа высокопоставленных особ в самом Лондоне.

С целью запугивания английского населения Гитлер и его сторонники предприняли активную подготовку к вторжению на Британские острова. Но на защиту страны поднялся весь народ. Все южное побережье Англии покрылось бетонными надолбами и рядами колючей проволоки. Земля была изрыта многочисленными траншеями. Стихийно возникали отряды самообороны. В июле 1940 года в них насчитывалось более 1 млн человек. Патриотический дух охватил и рабочих оборонных отраслей, которые, не жалея сил, трудились порой по 12 часов в сутки. Это дало возможность увеличить производство вооружения. Резко возрос в первую очередь выпуск самолетов-истребителей. Вместо запланированных в июне – августе 903 машин было выпущено 1418, то есть в полтора раза больше. Военная авиация получила высший приоритет в промышленности. На нее возлагалась основная тяжесть обороны Великобритании от фашистских захватчиков.

История развития английских ВВС находилась в непрерывной связи с политическим и экономическим положением самого британского государства. После Первой мировой войны доминирующее положение среди стран-союзников заняли США. Британская империя под влиянием мировых экономических кризисов основательно пошатнулась, и у нее начала проявляться склонность к уступкам и компромиссам в сферах, не имеющих для нее жизненно важного значения. В вопросе расширения фашистской экспансии в Европе она заняла, по существу, примиренческую позицию, которая оказала немалое содействие военному становлению Германии. Со второй половины 1937 года начался очередной экономический кризис, и объем промышленной продукции Англии по сравнению с предыдущим годом упал на 7 %. Теперь по темпам развития она шла позади не только США и Германии, но даже и Италии. Уязвимой стороной военного потенциала Великобритании была также оторванность сырьевой базы от промышленных центров, сосредоточенных в метрополии. С доминионов и колоний она импортировала не только нефть, алюминий, медь и дерево, но и продовольствие.

Исходя из этих трудностей, Англия уделила главное внимание развитию тех промышленных отраслей, которые имели для нее важнейшее военное значение. Расходы на вооружение в период с 1935 по 1939 год повысились почти на 250 %. Однако по сравнению с Германией это было не более одной четвертой части ее расходов.

В 1935 году британская авиапромышленность имела 17 самолетостроительных и 6 моторостроительных заводов, месячная продукция которых не превышала 100 самолетов. Но уже с 1936 года в стране начали возводить новые и модернизировать старые цеха. Чтобы удовлетворить растущий спрос на количество, в 1936 году был принят план «теневых» предприятий, который мог в случае войны в кратчайшие сроки существенно увеличить авиационное производство и содействовать его секретности. Согласно этому плану в производственный процесс были вовлечены в виде резервных автомобильные и другие заводы, приступившие к строительству сборочных линий для авиамоторов и планеров. Вовлечение гражданских научных центров в авиационные исследования позволило улучшить ситуацию с разработками новых самолетов.

Включившись в гонку вооружений с Германией, Англия пять раз принимала новые программы расширения своих ВВС, но тем не менее не добилась значительного успеха, чему во многом способствовали разногласия в правительственных кругах. Часть политиков во главе с Чемберленом считала, что времени для вооружения еще достаточно, и гораздо более неверную позицию занимала лейбористская партия, утверждавшая, что из-за увеличения военных расходов возрастает опасность новой войны.

В сентябре 1939 года Великобритания располагала всего 1662 военными самолетами первой линии, из которых 536 составляли бомбардировщики, 608 – истребители, 98 – ближние разведчики и 420 – морские самолеты.

Из 33 боевых эскадрилий Бомбардировочного командования RAF 10 были вооружены устаревшими одномоторными легкими бомбардировщиками «Фэйри Бэттл», неспособными взаимодействовать с наземными войсками, для чего были предназначены. Остальные эскадрильи имели на вооружении в основном более современные самолеты. Значительную часть из них составляли в то время самые скоростные английские двухмоторные бомбардировщики «Бристоль Бленхейм» с небольшим радиусом действия и такой же небольшой бомбовой нагрузкой. Дальнюю авиацию представляли «веллингтон», «уитли» и «хэмпден», которые несли больший груз бомб, но зато имели меньшую скорость, вследствие чего годились лишь для ночных бомбардировок. Командовал бомбардировочной авиацией маршал авиации Ладлоу-Хьюитт.

Истребительному командованию с 1938 года отводилась главная роль в противовоздушной обороне Англии. В ее составе было 35 эскадрилий, в том числе 22, вооруженных современными истребителями «харрикейн» и «спитфайр». Остальные 13 оснащались в большинстве своем устаревшими бипланами «Глостер Гладиатор». Этого было явно недостаточно для выполнения задачи, и к декабрю 1939 года командующий британскими истребительными силами маршал авиации Даудинг добился формирования еще 12 эскадрилий, из которых, однако, большая часть оснащалась истребительными вариантами самолетов «бэттл» и «бленхейм».

Английские ближние разведчики RAF представлял поступивший в части летом 1938 года высокоплан с неубирающимся шасси, «Вестланд Лайсендр». Он мог взлетать с коротких неподготовленных площадок и имел протектированные топливные баки. Но будущее развитие событий показало, что в этом случае речь шла о самолете, не полностью отвечавшем концепции разведчика и со значительно проблематичным применением в боевых условиях.

Морская авиация имела в распоряжении несколько сот истребителей, торпедоносцев и разведчиков типа «Гладиатор», «Шарк», «Суордфиш» и др., базирующихся на палубах военных кораблей.

Первую британскую авиационную доктрину разработал в 20‐е годы главнокомандующий английских ВВС лорд Тренчард, выдвинувший два основных тезиса:

– Воздушное наступление является основой для завоевания победы в войне;

– Состав ВВС должен иметь ярко выраженный наступательный характер.

В соответствии с этими тезисами вначале предусматривалось превосходство бомбардировочной авиации над истребительной, но после разбора опыта боев в Испании и Китае правительство Британии пришло к заключению, что атаки с воздуха представляют существенную опасность для Британских островов, и поэтому необходимо развивать систему ПВО, основой которой являлись истребительная авиация и зенитная артиллерия. Согласно этому заключению были выделены значительные средства на создание противовоздушной обороны государства, а с 1938 года англичане начали спешно возводить первые радиолокационные станции.

Английский радиолокатор появился в 1936 году, и уже в ноябре того же года произошло его первое успешное испытание, когда новый прибор обнаружил гражданский самолет над Темзой, «на перехват» которого были отправлены истребители «Гонтлетт».

К началу войны на территории Англии имелось 20 радиолокационных станций, расположенных преимущественно на южном и восточном побережье острова. Они работали в метровом диапазоне и были способны обнаруживать самолеты на удалении до 160 км, однако лишь приблизительно определяли количество и высоту полета целей. Кроме того, вне поля зрения РЛС оказались низколетящие самолеты, в связи чем не лишними оказались звукоулавливатели и обычные наблюдательные пункты. В 1939 году, благодаря стараниям маршала авиации Даудинга, все эти станции и наблюдательные пункты были связаны телефонной сетью с центральной станцией в Аксбридже, где движения всех замеченных самолетов отмечались на больших картах, что позволяло сравнительно эффективно руководить действиями перехватчиков. Таким образом, была создана британская система ВНОС, хорошо зарекомендовавшая себя во время будущих воздушных сражений.

Организационно военная авиация Великобритании была полностью самостоятельным родом войск и делилась на две основные службы: королевские ВВС (Royal Air Force – RAF) и военно-морскую авиацию (Fleet Air Arm – FAA). RAF объединяли авиацию метрополии и заморскую (колониальную) авиацию, в то время как FAA принадлежали авиатехника и обслуживающий персонал, находящиеся на военных кораблях. После широкой реорганизации ВВС в 1936 году были созданы три главных командования: Бомбардировочное (Bomber Command), Истребительное (Fighter Command) и Прибрежное (Coastal Command), которое управляло подразделениями дальних разведывательных самолетов и летающих лодок. Затем были созданы Тренировочное Командование (Training Command), Командование технических служб (Maintenance Command) и Командование аэростатов заграждения (Ballon Command).

В колониальных странах, где находились меньшие силы английской авиации, к началу войны тоже появились свои командования, как, например, Средневосточное, Иракское, Индийское и т. д.

Основной боевой единицей RAF являлась отдельная эскадрилья, насчитывавшая около 20 самолетов. Эскадрильи могли быть временно объединены в более крупное оперативное подразделение (например, авиакрыло – Wing). Британская истребительная авиация во время войны располагалась в пяти зонах боевых действий т. н. истребительных групп (Fighter Group). В составе Истребительного командования вначале имелись четыре авиагруппы, организованные по территориальному принципу. В зоне ответственности 11‐я авиагруппы находилась юго-восточная часть Британии, включая Лондон. 12‐я авиагруппа прикрывала восточную и центральную часть Британии, а 13‐я авиагруппа отвечала за северную Англию и Шотландию. В июле была создана 10‐я авиагруппа с зоной ответственности, включавшей юго-западную Британию и Уэльс, а позднее появилась и 9‐я авиагруппа, прикрывающая западную часть Британии. Эти зоны были поделены на секторы командования, каждый со своим штабом, которым подчинялись до десятка и более эскадрилий на ближайших аэродромах. Нужно заметить, что строгого придерживания территориального принципа у англичан не было, и в случае необходимости эскадрильи могли свободно перемещаться по всей зоне ответственности авиагруппы, и даже вне ее.

К началу «Битвы за Англию» в составе всех четырех авиагрупп RAF находилось 57 эскадрилий самолетов. Основные силы истребителей были сосредоточены в юго-восточной части Британии в составе 11‐й группы, которая несла основную боевую нагрузку, отражая налеты немецких бомбардировщиков, действовавших с аэродромов северной Франции. К лету 1940 года ВВС Англии после боев в Европе оказались сильно потрепаны. Потеря тысячи боевых самолетов поставила Великобританию в крайне опасное положение в случае полноразмерных военных действий с Германией. Однако двухмесячная передышка, в течение которой Гитлер, упоенный победами, ждал «поклонной» делегации из Лондона, позволила англичанам значительно «залатать» брешь в воздушной обороне страны. Если 4 июня 1940 года в составе RAF находилось 446 исправных истребителей, то к 11 августа их число достигло 704 (из которых 620 составляли самолеты новых типов «харрикейн» и «спитфайр»).

Таблица № 13

Боевой состав британских авиагрупп по состоянию на 10 июля 1940 года

В люфтваффе для военных действий против Великобритании были привлечены авиационные силы трех воздушных флотов. Наибольшее количество самолетов находилось в составе 2‐го воздушного флота под командованием фельдмаршала А. Кессельринга, размещенного на аэродромах в Голландии, Бельгии и северо-восточной Франции. Вдвое слабее был 3‐й воздушный флот под командованием фельдмаршала Х. Шперрле, базы которого находились в северо-западной и северной Франции. И совсем небольшое количество самолетов, менее 200, имел 5‐й воздушный флот генерал-полковника Г. Штумпфа, располагавшийся в Скандинавии. В конце июля 1940 года эти три флота насчитывали 1260 (864) средних бомбардировщиков (He.111, Ju.88 и Do.17), 316 (248) пикировщиков Ju.87, 893 (725) одномоторных истребителя Bf.109, 280 (194) двухмоторных Bf.110, а также около 200 разведывательных самолетов. Цифры в скобках указывают количество исправных самолетов. Вся эта авиация была рассредоточена по 53 аэродромам.

Хотя официальной датой начала «Битвы за Британию» считается 10 июля, фактически немцы приступили к проверке английской обороны на прочность уже во второй половине июня, как только высвободились авиационные подразделения, прежде занятые во Французской кампании. Один из первых крупных налетов на Британию состоялся в ночь с 18 на 19 июня. Около 40 бомбардировщиков He.111 из KG 4 бомбили цели на довольно обширной территории, в графствах Йоркшир, Эссекс, Кембриджшир, а также на острове Канвей. К несчастью для немцев, ночь оказалась лунная, с хорошей видимостью, и поэтому для их перехвата в прожекторных полях в воздух поднялись не только «бленхеймы» из ночных эскадрилий, а также и некоторое число одноместных истребителей с наиболее подготовленными пилотами.

Один из первых «хейнкелей» сбил флайт-лейтенант Мэлан из 73‐й эскадрильи. Немецкий экипаж выпрыгнул с парашютами и в полном составе попал в плен. Через полчаса Мэлан заметил еще один бомбардировщик и немедленно атаковал его, доложив после возвращения, что обстрелянный самолет рухнул в море. «Я выпустил две пятисекундные очереди, – вспоминал Мэлан, – и видел попадания по всему вражескому самолету. Бомбардировщик сошел с курса и начал левый разворот, а за ним тянулся шлейф дыма. Заметил один парашют».

На «бленхейме» успешно действовал флайт-лейтенант Дюк-Уолли из 29‐й эскадрильи, который, после долгого преследования, завалил над Норфолком He.111 командира группы II /KG 4 майора Массенбаха. Его рапорт гласил: «Поднялись на перехват вражеских самолетов и атаковали снизу с хвоста один из бомбардировщиков после того, как его отпустили прожекторы. Дистанция 50 ярдов. Вражеский самолет открыл ответный огонь, и пришлось сбросить газ, чтобы отстать. Выполнил пять атак. Воздушный стрелок выпустил семь коротких очередей из пулемета с разных дистанций. После последней фронтальной атаки стрелок доложил, что левый двигатель самолета противника охватило пламя. Возвратился на базу и совершил посадку». Этот немецкий экипаж тоже оказался в плену. Всего английские пилоты заявили за ночь 7 воздушных побед, хотя реально люфтваффе потеряли пять самолетов. На свои базы не вернулись четыре британских истребителя – сбитых либо вражескими стрелками, либо собственной зенитной артиллерией. Первые ночные вылеты таили для британских летчиков немалую опасность.

На другую сторону пролива время от времени стали наведываться и истребители люфтваффе, практиковавшие так называемую «свободную охоту». Их неожиданным атакам способствовало то, что англичане в полете придерживались звена их трех самолетов. Такой порядок существенно затруднял обзор окружающего пространства, поскольку ведомые все свое внимание тратили на то, чтобы удержаться в строю. На основании опыта боев во Франции некоторые британские командиры эскадрилий самостоятельно попытались усовершенствовать этот порядок, либо увеличивая расстояние между самолетами, либо выделяя один или два истребителя для прикрытия сзади всей группы. Это чуть улучшало ситуацию в небе, но проблему не решало.

22 июня «мессершмитты» из I(J) /LG 2 обстреляли над побережьем Англии несколько «харрикейнов», возвращавшихся с боевого задания. Был сбит и погиб пайлот-офицер Ллойд из 615‐й эскадрильи. На следующий день немцы доложили еще о двух победах над «харрикейнами». Англичанам удалось расквитаться 25 июня, когда «спитфайры» из 65‐й эскадрильи в районе Абвиля завязали бой с 15 Bf.109, заявив потом три достоверные и три вероятные победы без всяких потерь со своей стороны.

Бомбардировочное командование RAF предприняло утром 30 июня рейд на бомбардировку вражеского аэродрома Мервиль во Франции. В нем приняли участие 12 «бленхеймов» из 107‐й эскадрильи в сопровождении 20 «харрикейнов» 111‐й и 615‐й эскадрилий. Немцы подняли на перехват несколько десятков истребителей из I(J) /LG 2. В затянувшемся бою были сбиты три бомбардировщика, и еще один получил сильные повреждения. Две победы записал на свой счет обер-лейтенант Илефельд, и одну – обер-фельдфебель Клаузен. Оба они совершили вынужденные посадки в поле на изрешеченных самолетах. Кроме того, в список потерь попал унтер-офицер Раухут, сгоревший вместе с «мессершмиттом». Немцы утверждают, что всех их сбили бортовые стрелки «бленхеймов». Однако что же тогда делали «харрикейны», заявившие в этой схватке три победы?

В течение 1 июля несколько налетов на Британию небольшими группами выполнили бомбардировщики Do.17Z из KG 77. Бомбили объекты в Дувре и Харвиче, впрочем, без особого успеха. Потери составили шесть самолетов, сбитых преимущественно зенитным огнем. 20 Ju.87 из III/StG 51 атаковали с пикирования английский морской конвой «Джамбо» около Плимута, но тоже безрезультатно. 2 июля стояла плохая погода, а на следующий день около десятка Do.17Z из II /KG 77 с небольшой высоты произвели налет на британский аэродром Манстон. И снова неудача, так как самолетов там не оказалось. Все истребители уже давно находились в воздухе. На обратном пути один бомбардировщик уничтожили «харрикейны».

Значительных результатов немцам удалось добиться только утром 4 июля, когда 33 самолета Ju.87 из состава III /StG 51 выполнили хорошо спланированную атаку морской базы в Портленде. Воздушное прикрытие порта в этот момент отсутствовало, и бомбардировщики отработали почти без помех, сбрасывая бомбы на неподвижные цели. Больше всего досталось 5500‐тонному кораблю ПВО «Фойл Банк», который затонул после 22 прямых попаданий. Из его экипажа погибли 176 человек. Сильные повреждения получил недавно прибывший в порт танкер. Люфтваффе лишились всего одной «штуки», ставшей жертвой зенитного огня. Во второй половине дня 18 Do.17Z в сопровождении 30 Bf.109 из I(J) /LG 2 бомбили морской конвой около Дувра, но попали только в одно судно, выбросившееся на берег. Появившаяся восьмерка «харрикейнов» из 79‐й эскадрильи была немедленно рассеяна «мессершмиттами». Одну победу одержал лейтенант Гайссхардт.

Из-за потерь флота англичане вынуждены были ввести постоянное воздушное патрулирование в проливе для защиты транспортных кораблей и мест их базирования. Что не сильно обрадовало пилотов, поскольку в RAF не имелось эффективной спасательной службы на море. Еще больше они не любили рейды на другую сторону пролива, где любые неполадки с самолетом могли привести к попаданию в плен. К слову сказать, немцы испытывали те же проблемы. Лейтенант Вернер Сталь из JG 27 вспоминал:

«Боевые полеты через пролив, связанные вначале с ожесточенными «собачьими свалками» над Британией, а затем с обратным возвращением через обширное водное пространство, являлись настоящей «головной болью» для командиров и рядовых летчиков. Трудности, связанные с этими операциями, тяготили всех. Наша воздушно-морская спасательная служба (ASR) находилась еще в зачаточном состоянии. Она располагала всего несколькими гидросамолетами He.59, базирующимися в порту Шербура. Ежедневно проводились испытания всяких красителей воды, спасательных надувных жилетов и различного сигнального оборудования. Вначале мы пытались определить место расположения самолета с помощью примитивного радиомаяка. Позднее огромную помощь в этом деле оказали радарные установки».

Вечером 7 июля была сильно потрепана в бою 65‐я эскадрилья RAF. В это время налет на Британию совершили 45 бомбардировщиков Do.17Z из состава эскадры KG 2. Радарные станции засекли появление самолетов, и в воздух немедленно поднялись 13 «спитфайров» из 64‐й и 65‐й эскадрилий. Истребители 64‐й эскадрильи догнали немецкие бомбардировщики уже на обратном пути и подстрелили один «дорнье», совершивший вынужденную посадку на побережье Франции. А пилоты 65‐й эскадрильи попали под удар немецких «охотников» из III /JG 51, которые с первого же захода сбили все три «спитфайра» замыкающего звена. То есть в полной мере воспользовались недостатками британского построения в воздухе. Огонь велся сверху по моторам и кабинам, и поэтому никто из трех английских летчиков не выжил. Немцы возвратились назад без потерь, записав на свой счет еще один «харрикейн» из 79‐й эскадрильи, разбившийся около Фолкстоуна.

8 июля отметился в бою флайт-лейтенант Мак-Маллен из 54‐й эскадрильи, храбро атаковавший с двумя ведомыми группу немецких истребителей Bf.110 и Bf.109 над Рочфордом. Два «спитфайра» вскоре оказались сбиты, а третий из-за полученных повреждений был списан после посадки. Таким образом дебютировали в «Битве за Британию» двухмоторные Bf.110, которые в дальнейшем использовались для решения самых разнообразных задач. Однако, несмотря на сильное вооружение и сравнительно высокую скорость, они значительно уступали в боях более маневренным британским истребителям, как показали дальнейшие события. Но чтобы эффективно сражаться, англичанам требовалось еще набраться опыта. На следующий день состоялось боевое крещение пайлот-офицера Карея из 43‐й эскадрильи, который летел на «харрикейне» третьим номером в составе так называемого «красного» звена. Подразделение направлялось к острову Уайт, где была замечена группа вражеских самолетов. По небу тут и там были разбросаны кучевые облака, повисшие низко над морем. Шесть Bf.110 шли строем на высоте около 2000 метров. Когда они увидели сверху «харрикейны», то сразу изменили курс, начав лобовую атаку. Карей тоже развернулся вместе с другим самолетом, а потом попытался набрать высоту, чтобы получить превосходство над врагом. Но к тому моменту немцы уже открыли огонь с дистанции примерно 800 метров. Трое из них двигались в сторону Карея. Один из «харрикейнов» с черным шлейфом дыма скрылся в облаке, а второй разворачивался с «мессершмиттом» в хвосте. Карей бросился ему на помощь. Он нажал на спуск лишь тогда, когда в прицеле уже хорошо было видно хвостовое оперение «стодесятого», круглые шайбы килей, рули которых уже начали двигаться. Однако успел выпустить только короткую очередь, прежде чем немец исчез в облаке. Другие пять Bf.110 находились уже рядом, перестраиваясь для атаки. Карей хорошо разглядел их красные носы, серебряные диски пропеллеров, цвета камуфляжа и черные кресты. Затем нырнул в облако сам и вновь появился уже тогда, когда немцы вернулись на прежний курс. Догнал их и обстрелял с расстояния около 250 метров. А когда немецкие истребители снова приступили к развороту, решил больше не испытывать судьбу и крутым пикированием вышел из боя, вернувшись на свой аэродром в Тангмере.

День 10 июля начался с крупного налета люфтваффе на морской конвой «Брейд», обнаруженный воздушной разведкой в устье Темзы. Против него немцы бросили 47 бомбардировщиков Do.17Z из KG 2 в сопровождении 30 – Bf.110 из ZG 26 и 18 – Bf.109 из I(J) /LG 2 и 7./JG 51. Конвой прикрывали всего шесть «харрикейнов» из 32‐й эскадрильи, немедленно заполонившие эфир просьбами о помощи. По тревоге были подняты в воздух еще восемь «спитфайров» из состава 74‐й эскадрильи и 16 «харрикейнов» из 111‐й и 56‐й эскадрилий. Первыми вступили в бой «харрикейны» из 111‐й эскадрильи, атаковавшие в лоб флагманское звено бомбардировщиков. Один из них поздно начал выход из атаки и зацепил крылом двухмоторный «дорнье». Оба экипажа погибли в обломках самолетов. Были сбиты еще два бомбардировщика, прежде чем подоспели «мессершмитты». В разгоревшемся бою британские летчики заявили 13 достоверных и 2 вероятные победы, хотя немцы лишились только трех бомбардировщиков и одного истребителя Bf.110. Еще два бомбардировщика и три истребителя получили повреждения. В свою очередь, и экипажи люфтваффе записали на свой счет около 20 уничтоженных вражеских самолетов. А потери RAF составили всего один истребитель, и еще четыре машины вернулись назад в пробоинах. Подобные противоречивые результаты крупных боев будут иметь место и дальше, и дело здесь не только в сложности учета сбитых самолетов. В «Битве за Британию» Геринг впервые оставил подтверждение побед лишь на усмотрение экипажей, и личные счета немецких асов стали расти как на дрожжах.

Утром 11 июля налету подвергся британский морской конвой около острова Уайт. 10 бомбардировщиков Ju.87 из StG 1 потопили корабль «Уорриор II» водоизмещением около тысячи тонн. Им попытались помешать три «харрикейна» из 501‐й эскадрильи, однако на помощь «штукам» пришли Bf.109 из III /JG 27, патрулировавшие в этом районе. Одну победу одержал обер-лейтенант Францискет. Его противник, сержант Диксон, выпрыгнул с парашютом, но утонул в Ла-Манше. Оставшиеся два британских истребителя поспешно ретировались, однако вместо них объявилась шестерка «спитфайров» из 609‐й эскадрильи. И снова немецкие пилоты оказались на высоте. Были сбиты два «спитфайра», летчики Браун и Митчелл погибли. После полудня 30 – Ju.87 из StG 2 и LG 1 в сопровождении 40 – Bf.110 из ZG 76 отправились бомбить Портленд, но были перехвачены шестью «харрикейнами» 601‐й эскадрильи, сумевшими сорвать этот налет. Воспользовавшись тем, что Bf.110 кружились значительно выше своих подопечных, они храбро набросились на «юнкерсы», сбили два самолета и вынудили остальных сбросить бомбы и повернуть назад. В итоге «стодесятые» прибыли уже к «шапочному разбору» и вынуждены были вести бой на виражах, в котором они безнадежно проигрывали англичанам. А когда британцы получили подкрепление в виде двух эскадрилий истребителей, немцы отступили, потеряв четыре самолета вместе с экипажами, в том числе командира эскадрильи 9./ZG 76.

Над проливом патрульный самолет «энсон» напал на немецкий спасательный гидросамолет «Хейнкель» He.59, несмотря на его красные кресты, и вынудил к посадке на воду. Экипаж был захвачен в плен.

В ночь на 12 июля самолеты люфтваффе бомбили Рочестер и Чатем, из-за чего погибли 36 мирных жителей. Такие ночные бомбардировочные налеты проходили с участием небольших подразделений почти каждую ночь до конца месяца. Потери в этих операциях составляли один-два самолета, но и результаты действий были незначительными. Днем немцы атаковали конвой «Бути» силами около 30 бомбардировщиков Do.17Z из KG 2 и He.111 из KG 53. На перехват тяжелых самолетов, летевших без всякого прикрытия, британское командование подняло в воздух 30 истребителей из пяти разных эскадрилий, в том числе 24 «харрикейна» и 6 «дефиантов». Однако немцы вовсе не собирались представлять собой легкую добычу. Они сомкнули ряды и встретили англичан огнем из бортовых пулеметов. И продолжали держаться боевого курса, пока не сбросили бомбы. Три He.111 и два Do.17 упали в воду, но и британцы потеряли два истребителя и одного пилота, утонувшего в проливе около Феликстоу. Кроме того, два «харрикейна» оказались порядком изрешечены немецкими пулями. К вечеру погода ухудшилась, пошел дождь, и следующий налет самолеты люфтваффе выполнили только во второй половине дня 13 июля. 18 бомбардировщиков Ju.87 из II /StG 1 под прикрытием 25 Bf.109 из II /JG 51 провели безуспешную атаку все того же конвоя «Брэйд». Один «юнкерс» был потерян, а второй вынужденно приземлился на территории Франции.

Плохая погода значительно ограничила боевые вылеты и 14 июля. Из девяти прибрежных конвоев, находившихся в море в этот день, люфтваффе атаковали только один. Этот налет получил широкую известность благодаря радиокомментатору B.B.C. Чарльзу Гарднеру, наблюдавшему за ним из окна студии. Он прервал свою передачу и в прямом эфире так комментировал немецкую атаку:

«Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… германских пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс-87»… Один из них в этот момент пикирует на цель… Нет, он не попал в корабль… Не поразил отдельное судно… В конвое приблизительно десять кораблей, а он не попал даже в одно-единственное… Вы можете слышать звуки выстрелов нашей зенитной артиллерии, вступившей в бой; уже один, два, три, четыре, пять, шесть… всего около десятка немецких пикирующих машин бомбят британский конвой, только что вышедший в море пролива. Я ничего не вижу, нет, мы думали, что один из немцев добился попадания… Но сейчас уже подоспели британские истребители; вот они уже здесь, и почти все самолеты находятся в отвесном пикировании, вы можете видеть, как бомбы отрываются от машин и падают в воду. Теперь вы можете слышать наши собственные пулеметы, все пока идет неплохо… да, они гонят их домой, и как они гонят их домой; в этот миг три «спитфайра» несутся за тремя «мессершмиттами»; ох, парень… посмотрите на него и посмотрите в этот момент на «мессершмитт»… это действительно отлично. А там «спитфайр» уже позади первых двух… и он получит их! Вот это да… вот это парень… я никогда не видел картины лучше; истребители RAF действительно сняли этих мальчиков… нет, они гонят их в сторону моря… прогоняют».

Между тем, понимая, что переговоры с британским правительством зашли в тупик, Гитлер 16 июля подписал директиву на проведение операции «Морской лев» (Seelöwe), в которой указал: «Учитывая, что Англия, несмотря на свое безнадежное военное положение, не проявляет никаких признаков готовности к соглашению, я решил начать подготовку и, если возникнет необходимость, высадить десант в Англии. Цель этой операции – устранить английскую метрополию как базу для продолжения войны против Германии и, если это потребуется, полностью захватить ее». План операции предусматривал форсирование Ла-Манша и высадку 25 дивизий на побережье Великобритании между Дувром и Портсмутом, чтобы затем в ходе наступления отрезать и захватить Лондон. Основным препятствием для осуществления этого плана, по мнению немецкого Генштаба, являлось наличие у Англии мощного военного флота. Поэтому решили, что в первую очередь необходимо уничтожить военный потенциал Великобритании. А для этого требовалось вначале разгромить английскую авиацию. Со своей стороны, командующий люфтваффе Геринг заверил всех, что это ему вполне по силам, и даже более того, предполагал, что массированными атаками с воздуха можно вообще парализовать жизнь Великобритании, уничтожив ее промышленные и административные центры. В целом речь шла пока лишь о подготовке к высадке, которая в последующем несколько раз переносилась по времени и, в конце концов, так и не состоялась. Однако на побережье Франции и в районе портов немцы приступили к сбору десантных средств: небольших кораблей, катеров, барж и пр.

Переменчивая погода по-прежнему являлась причиной некоторого затишья в боевых действиях, однако разведывательные самолеты при первой же возможности поднимались в небо. Время от времени беспокоили британцев и немецкие «свободные охотники». 17 июля лейтенант Гельмут Вик из 3./JG 2 атаковал замыкающее звено группы из 12 «спитфайров» 64‐й эскадрильи. Был подбит и легко ранен флаинг-офицер Тейлор, совершивший вынужденную посадку. Вик, воспользовавшись суматохой в рядах противника, благополучно скрылся. 19 июля восемь Bf.109 из III /JG 51 почти полностью разгромили 141‐ю британскую эскадрилью «дефиантов». После рутинного патрулирования англичане направлялись домой и несколько расслабились. Ведущий немецкой группы гауптман Траутлофт вспоминал:

«Я нацелился на правый «дефиант», и трассы вражеского стрелка устремились ко мне. Вдруг раздался сильный удар по моему Bf.109, однако противнику пришлось снизиться. Теперь настала очередь моих пушек. Он «дефианта» отвалились куски и полетели в мою сторону. Я увидел тонкий шлейф дыма, а затем самолет превратился в огненный шар».

Менее чем за минуту были сбиты пять британских самолетов, четыре пилота и шесть стрелков погибли. Оставшиеся четыре «дефианта» рассеялись среди облаков и добирались до аэродрома поодиночке. Во время посадки потерпел аварию и был разбит, а затем списан еще один истребитель. Таким образом, англичане потеряли почти половину боевой техники эскадрильи. Подразделение вывели из состава 11‐й авиагруппы и отправили в тыл на переформирование. Любопытно, что немцы заявили целых 11 побед над «дефиантами», к которым добавили еще одну победу над «харрикейном» 111‐й эскадрильи. «Харрикейны» прибыли на помощь своим собратьям, сбили один «мессершмитт» фельдфебеля Хейльмана и возвратились назад в полном составе.

20 июля бомбардировщики люфтваффе действовали против британских морских конвоев мелкими группами. Около Дувра «штуки» из StG 1 потопили транспорт «Палборо» и сильно повредили эсминец «Бразен», который потом затонул во время буксировки. Два Ju.87 вернулись на свой аэродром основательно потрепанными. Не прекращались воздушные бои между истребителями. Обер-лейтенант Хомут из I /JG 27 во время «свободной охоты» уничтожил около Суонеджа «спитфайр» из 152‐й эскадрильи, пилот которого погиб. На обратном пути немцев перехватили «харрикейны» из 501‐й эскадрильи, и в завязавшейся схватке сержанту Лейси и флаинг-офицеру Коксу удалось зажать «в клещи» и сбить Bf.109 командира группы люфтваффе, гауптмана Ригеля. Немецкий пилот не смог выброситься с парашютом и разбился вместе с самолетом. Англичане потеряли один «харрикейн». Над проливом был сбит очередной гидросамолет He.59. Похоже, красные кресты служили плохой защитой немецким спасательным машинам, – англичане всегда могли обвинить их в ведении разведки.

На следующий день единственный более или менее крупный воздушный бой состоялся около 15.30 в районе острова Уайт, где морской конвой подвергся налету 20 – Do.17Z из KG 2 в сопровождении 14 – Bf.109 из III /JG 27 и 20 – Bf.110 из ZG 26. Этим силам противостояли 12 «харрикейнов» из состава 43‐й эскадрильи во главе с ее командиром, сквадрон-лидером Бэнджером. Горизонтальные бомбардировщики не отличались особой меткостью бомбометания, и поэтому корабли остались невредимы. Хаотично выглядела и схватка в небе. Во время маневрирования столкнулись в воздухе «харрикейн» и Bf.109, – оба пилота погибли. Практически сразу англичане лишились своего ведущего: получив изрядную дозу свинца, самолет Бэнджера вышел из боя и потянулся к своему аэродрому. Затем обе стороны разошлись восвояси. Охрану конвоя приняли «харрикейны» 238‐й эскадрильи, летчики которых вскоре заметили приближающиеся немецкие истребители Bf.110. Они начали набирать высоту, готовясь к бою, однако «мессершмитты» ринулись к кораблям, – с них посыпались бомбы, а потом развернулись и на большой скорости двинулись назад. Пока англичане пребывали в растерянности, отбомбилось последнее звено «стодесятых» и полным ходом улепетывало к побережью Франции. Только тогда англичане опомнились и, обозленные, кинулись в погоню, бросив конвой. Им удалось догнать и изрешетить один «мессершмитт». Этот самолет разбился во время вынужденной посадки, похоронив в обломках пилота. Так состоялся дебют Bf.110 в качестве истребителей-бомбардировщиков.

Между тем командование люфтваффе постепенно стягивало к побережью Франции новые силы, и в первую очередь истребительные подразделения, оснащенные самолетами Bf.109. Для их размещения уже не хватало аэродромов, и приходилось использовать наскоро расчищенные и утрамбованные подходящие площадки. Так, группа III/JG 3 расположилась в районе Кале на бывшем футбольном поле, для группы III/JG 54 выделили бывшее пастбище для животных, а две группы JG 2 разместились на аэродроме Бомон-ле Рожер, представлявшем собой поле, на котором скосили пшеницу.

24 июля первый боевой вылет над Великобританией выполнил майор Адольф Галланд, командовавший в то время группой III /JG 26. Около 11.00 40 – Bf.109 под его руководством обеспечивали налет 18 бомбардировщиков Do.17Z на морской конвой в устье Темзы. В районе Рочфорда немецкие истребители завязали бой со «спитфайрами» 54‐й эскадрильи, и одного из них подбил Галланд. В кабине поврежденного «спитфайра» находился флаинг-офицер Аллен, один из самых результативных британских асов, имевший на счету восемь побед. Оставляя за собой черный дым, он еще некоторое время летел в сторону своей базы, но недалеко от Манстона горящий истребитель перевернулся и рухнул на землю. Повреждения получил также «спитфайр» пайлот-офицера Мэттхьюза, но он дотянул до аэродрома. Со стороны люфтваффе были сбиты два Bf.109. Тяжело раненный обер-лейтенант Бартельс приземлился около Нортдауна и попал в плен, а лейтенант Шауфф покинул самолет в воздухе, но его парашют не раскрылся. На бомбардировщики напали «спитфайры» 65‐й эскадрильи, но были встречены настолько плотным огнем бортовых стрелков, что предпочли отказаться от дальнейших атак.

В окрестностях Дувра в поисках легкой добычи рыскали истребители Bf.109 из III /JG.52, но военное счастье переменчиво, и в результате добычей стали они сами. Девятка «спитфайров» из 610‐й эскадрильи неожиданно вывалилась из облаков и сбила три флагманских «мессершмитта», в том числе самолет командира группы гауптмана Хоувальда. Все три немецких пилота погибли.

25 июля погода улучшилась, и главной целью немецких налетов стал морской конвой CW-8, состоявший из 21 транспорта в охранении двух сторожевых кораблей. В 12.50 его атаковала первая волна бомбардировщиков Ju.87. Расчищавшие воздушное пространство истребители Bf.109 из III /JG.52 приняли бой с 20 патрульными «харрикейнами» из 32‐й и 615‐й эскадрилий, подбив один самолет, севший на живот около Дувра. Группа III/ JG 26, осуществлявшая непосредственное прикрытие «штук», успешно отразила две атаки на «юнкерсы». Первыми появились пять «спитфайров» из 54‐й эскадрильи, потерявшие в схватке две машины. Один «спитфайр» сбил Галланд, продолжавший уничтожать цвет английской авиации. Горящий истребитель упал в воду, и в его кабине погиб флайт-лейтенант Вэй, имевший на счету шесть воздушных побед. Затем прибыли на помощь восемь «спитфайров» из 64‐й эскадрильи, и тоже попали под удар асов люфтваффе. В поединке с ними немцы заявили четыре победы, хотя британцы потеряли только один самолет и еще два вынужденно приземлились в районе боя. Люфтваффе лишились одного истребителя, пилот которого погиб.

Вторую волну бомбардировщиков, состоявшую из 30 – Ju.88 из KG 4 под прикрытием 40 – Bf.109 из JG 27 и JG.52, англичанам удалось частично разогнать. Отличились пилоты «харрикейнов» 1‐й и 111‐й эскадрилий, уничтожившие один «мессершмитт».

Зато третья волна, насчитывавшая 57 бомбардировщиков Ju.87 из StG 1 и LG 1, атаковала корабли в самый неподходящий для англичан момент, когда патрульные истребители, исчерпав топливо, улетели на базу. В течение короткого времени были потоплены пять судов, и еще шесть повреждены. Под удар попали и два эсминца («Бриллиант» и «Бореас»), высланные к конвою для его защиты от немецких торпедных катеров. После возвращения они нуждались в серьезном ремонте. Безнадежно опоздавшим «харрикейнам» из 56‐й эскадрильи оставалось только отомстить. Во время преследования они уничтожили три «юнкерса» и еще три получили различные повреждения.

Фактический разгром CW-8 вынудил британское Адмиралтейство временно ограничить проводку морских конвоев в Ла-Манше в дневное время, чтобы разработать новые способы их защиты.

26 июля боевые вылеты снова сократились по причине дождливой погоды, а на следующий день самолетам люфтваффе удалось потопить еще несколько британских кораблей. Около Альдебурга пошел ко дну эсминец «Рен», атакованный бомбардировщиками He.111 из KG 26, а в порту Дувра в результате налетов «штук» затонул лидер эсминцев «Кодрингтон» и выбросился на берег эсминец «Уолпол», получивший несколько попаданий бомбами. Bf.110 снова использовались в качестве ударных самолетов. В люфтваффе сформировали из этих машин специальную опытную группу Erp.Gr.210, предназначенную для атак наземных и морских целей.

28 мая Адольф Галланд одержал свою семнадцатую воздушную победу во время прикрытия группы Ju.87, совершавших налет на Дувр. 40 немецким «мессершмиттам» противостояли в воздухе 12 «спитфайров» из 74‐й эскадрильи и 9 «харрикейнов» из 257‐й. Галланд вспоминал, как произвел неожиданную атаку вражеского самолета с хорошо выбранной позиции сверху. Он «сел на хвост» «спитфайру», который летел крайним на левом фланге строя, и выпустил по нему в правом вираже длинную очередь. Сбитая машина падала почти отвесно. Он преследовал ее до того момента, когда был сброшен фонарь кабины и английский пилот выпрыгнул с парашютом.

В этот же день получил боевое крещение над Англией другой знаменитый немецкий ас, командир JG 51 майор Вернер Мельдерс, имевший на счету уже 25 сбитых самолетов. Он так описывал свой вылет:

«Мой первый полет над Англией навсегда останется в моей памяти. Рядом со мной летел мой адъютант, обер-лейтенант Кирхейс. Уже над Дувром мы наткнулись на летевшее ниже звено «спитфайров», за ними выныривали из мглы последующие машины. Я атаковал первое звено, и один «спитфайр» в пламени упал на землю. И в тот же момент оказался в центре группы 8 или 10 «спитфайров», которые сильно озлобились на меня. На мое счастье, они бросились в атаку одновременно. Стремясь добыть себе лавры за счет одиночного немца, они мешали друг другу. А я ожесточенно описывал между ними круги, еще больше комкая их строй. Однако попаданий избежать не удалось. Что-то дико загрохотало в моей машине. Радиатор, а также топливный бак были пробиты, и мне не оставалось ничего другого, кроме как уходить в пикирование и на максимальной скорости лететь в сторону пролива. Однако вся компания, как вода с водопада, кинулась за мной. Этот сумбур заметил обер-лейтенант Леппла, сумевший сбить «спитфайр», который «висел» у меня в хвосте. Благодаря этому мне сразу полегчало. На счастье, двигатель продолжал работать до самого побережья Франции, и лишь потом стал барахлить. А когда приступил к посадке, то не смог выпустить стойки шасси. Таким образом, меня ожидало приземление на живот. Однако сел сравнительно гладко. Но когда начал выбираться из кабины, у меня подогнулись ноги. Осмотрел их, заметив пятна крови. Последующий осмотр в госпитале показал: три осколка в бедре, один осколок в колене, и еще один в левой стопе. В горячке боя я даже не обратил внимания на эти раны».

29 июля на небе появилось солнце, и уже около 7 часов утра британские радары засекли крупную группу вражеских самолетов, направлявшихся к Дувру. С аэродрома Манстон немедленно поднялись в воздух 11 «спитфайров» из 41‐й эскадрильи, а с Хоукинга взлетели 12 «харрикейнов» из состава 501‐й эскадрильи. Вскоре разгорелся один из самых крупных воздушных боев в течение этого месяца. Для налета на порт немцы привлекли 48 – Ju.87 из StG 1, StG 2 и LG 1, которые прикрывали около 80 истребителей Bf.109 из 51‐й эскадры. «Мессершмитты» шли высоко над бомбардировщиками, прячась в солнечных лучах. Молодой стрелок-радист одного из «юнкерсов» вспоминает:

«Густой утренний туман отделяет от нас спящую землю, лежавшую в 5000 м под нашей машиной. Мы направляемся к проливу в строю эскадрильи. Все что внизу видно, это случайный блеск реки или озера, отражающих своей поверхностью солнечные лучи. Мы летим широким кругом над французским побережьем, ожидая, когда наши истребители сопровождения взлетят со своих аэродромов, чтобы к нам присоединится.

Голос пилота ровный, и успокаивает такого новичка, как я: «Уходим влево, перед нами пролив, а дальше английское побережье». А сейчас прямо под нашими крыльями мерцающая фиолетово-голубая поверхность пролива, слегка подпорченная утренним бризом. Но для любования красотой природы нет времени.

«Внимание! Приготовиться к пикированию!» – сообщает спокойный голос в наушниках. «Готов», – отвечаю я. Затем хватаюсь обеими руками за тыльную сторону пулемета и упираюсь ступнями ног в пол кабины. Быстрый взгляд на привязные ремни, лямки парашюта и на положение рычага аварийного сброса фонаря кабины. А затем слышу: «Береги шею и ноги».

Мы начинаем пикировать. Огромная сила тяжести прижимает меня к креслу. На несколько секунд темно-красная пелена опускается на мои глаза, но затем пилот начинает вывод. Самый опасный момент атаки. Наша машина всей нижней поверхностью и особенно уязвимым животом подставлена английским зенитчикам, которые стреляют в нас из пушек и пулеметов разного калибра. Снаряды взрываются вокруг нас, оставляя висящие в воздухе небольшие облачка и черные расплывчатые комки.

Над выбеленными скалами немецкие и английские истребители сошлись в дикой «собачьей свалке». С правой стороны одна машина идет к воде почти вертикально. Кажется, что сейчас она разлетится на кусочки, но она круто поворачивает всего в нескольких метрах от воды и направляется прямо к нам. «Английский истребитель заходит слева», – кричу я пилоту. «Что?». Наверное, я кричал слишком громко. Повторяю свое предупреждение более спокойным голосом. Пилот укладывает нашу машину на бок. Одним движением я освобождаю свой пулемет из креплений и открываю огонь. Однако «спитфайр» не скоро отказывается от атак. Только, когда мы оказываемся под защитой зенитных батарей на немецком побережье, он не выдерживает и уходит назад в сторону Дувра».

«Юнкерсы» отбомбились почти без помех, так как британские истребители из 41‐й эскадрильи, направлявшиеся к бомбардировщикам, были неожиданно атакованы сверху, со стороны солнца, «мессершмиттами». Лишь по чистой случайности подразделение не было полностью разгромлено, но понесло в бою самые большие потери. Один «спитфайр» был сбит, два потерпели аварию в Манстоне из-за полученных повреждений, и еще три возвратились назад с пробоинами от пуль и снарядов. До «юнкерсов» сумели добраться только «харрикейны» 501‐й эскадрильи, уничтожившие два самолета. Позднее в бой вступили еще подоспевшие британские истребители из состава 56‐й и 64‐й эскадрилий, но им пришлось сражаться в основном с «мессершмиттами». Всего английские пилоты доложили после возвращения о пяти сбитых «штуках» и семи Bf.109 ценой двух потерянных и семи поврежденных самолетов. Однако в реальности немцы лишились двух поврежденных самолетов. Однако в реальности немцы лишились двух бомбардировщиков Ju.87 и двух Bf.109. В порту Дувра в результате воздушного налета пошли ко дну эсминец «Делайт» и сторожевой корабль «Галзер». Очередные потери боевых кораблей привели к тому, что их убрали из Дувра, а эсминцы стали очень осторожно применять в светлое время суток.

Таблица № 14

Потери боевых самолетов и личного состава RAF и люфтваффе в июле 1940 года по данным историка Питера Куксли

В итоге только за последнюю неделю июля RAF потеряли 31 истребитель, 18 машин было повреждено, 15 пилотов погибло и 6 ранено. Общий баланс за месяц составил для RAF 77 сбитых и 43 поврежденных самолета, однако немецкие потери были намного тяжелее. Люфтваффе лишились 216 машин и 193 погибших пилотов. Эту цифру несколько компенсируют потери британского флота: тоннаж потопленных с воздуха кораблей союзников составил за июль около 40 000 тонн.

1 августа 1940 года немецкое руководство подписало директиву № 17 на проведение широкомасштабной воздушной войны против Великобритании. К этому времени уже стало очевидно, что англичане не собираются идти на компромисс с рейхом, поэтому параллельно с подготовкой высадки десанта было решено воздействовать на строптивое государство бомбардировочными налетами крупных сил авиации. В течение последней недели июля оперативные отделы штабов немецких ВВС занимались разработкой и уточнением планов операции «Адлерангриф» (орлиная атака). В соответствии с этой операцией перед люфтваффе были поставлены следующие задачи:

– Всеми имеющимися силами в наиболее короткие сроки разгромить английские ВВС, в первую очередь истребительную авиацию, путем бомбардировочных налетов, как на места базирования самолетов, так и на объекты авиапромышленного комплекса, в том числе предприятия по изготовлению зенитных средств;

– После достижения общего или локального воздушного господства продолжать нанесение бомбовых ударов по портовым сооружениям, через которые осуществляется снабжение страны, а также по промышленным и административным центрам государства в целях создания общего кризисного положения в Англии. Особое внимание при этом уделять продовольственным складам;

– Атаки военных или торговых кораблей имеют теперь второстепенное значение по отношению к усилиям, направленным на уничтожение вражеских ВВС.

Погода не особенно благоприятствовала немецким планам, поскольку сплошная облачность, туман и дожди сильно затрудняли применение авиации всю первую неделю августа. Тем не менее обе стороны все же несли небольшие потери. По причине плохой погоды пропал без вести 1 августа гидросамолет He.115, занимавшийся постановкой мин в проливе. В ночном налете люфтваффе потеряли три Ju.88 из KG 30, сбитые огнем зенитной артиллерии. Некоторого успеха добились 2 августа истребители-бомбардировщики Bf.110 из Erp.Gr.210, потопившие около Харвича траулер водоизмещением 590 тонн. На следующий день He.111 из KG 1 бомбили из-за туч цели в Бристоле и Ливерпуле, но без особого результата. 5 августа к побережью Великобритании наведались немецкие «охотники» из I /JG 54, сбившие два «спитфайра» из 64‐й эскадрильи.

Однако настоящие сражения разгорелись в воздухе только 8 августа, когда британцы вывели в море конвой CW-9 под кодовым наименованием «Пивит». Для обеих сторон этот конвой имел важное пропагандистское значение, поскольку немцы к этому времени уже раструбили на весь мир, что пролив Ла-Манш полностью закрыт для судоходства союзников. Кроме того, как уже упоминалось, английское государство находилось в большой зависимости от морских поставок из колониальных стран и не могло отказаться от конвоев. Некоторая их задержка объяснялась только выработкой новых мер по обеспечению безопасности кораблей в пути. Главным образом, эти меры сводились к усилению противовоздушной обороны конвоев: увеличению числа зенитных пушек и пулеметов, а также использованию аэростатов заграждения. С тактической точки зрения руководству конвоев рекомендовалось проходить особенно опасные из-за налетов люфтваффе места в проливе ночью. Возросло и количество патрульных истребителей, выделяемых для прикрытия конвоев с воздуха.

20 транспортников в охранении 9 военных кораблей были обнаружены самолетом люфтваффе уже ранним утром 8 мая, и первый удар по конвою нанесли немецкие торпедные катера, потопившие три судна. Затем начались налеты пикирующих бомбардировщиков, действовавших группами различной численности. Первая волна, состоявшая из 30 – Ju.87 из StG 1 в сопровождении 32 – Bf.109 из JG 27, появилась около 9.00. Ее встретили 12 «харрикейнов» из 145‐й эскадрильи. Сквадрон-лидер Пил вспоминал:

«Мы набрали высоту 5300 м и увидели внизу большую группу Ju.87, а с юга подходили сзади Bf.109 на высоте около 6500 м. Мы незаметно подобрались со стороны солнца и атаковали замыкающие Ju.87, прежде чем вражеские истребители успели нам помешать. Я выпустил пятисекундную очередь по одному из бомбардировщиков, а затем вынужден был вступить в бой с двумя Bf.109. Началась свалка. Вражеские истребители, блестевшие серебром, перевернулись через крыло, спикировали, а затем начали горкой набирать высоту с разворотом. Я дал две пятисекундные очереди по одному из них. И наблюдал его падение в море. Затем бросился вверх за другим, и достал его, когда он потерял скорость».

Немцы в этом бою потеряли два бомбардировщика и два истребителя, уничтожив, в свою очередь, два «харрикейна».

В полдень появилась вторая ударная волна люфтваффе – 57 – Ju.87 из StG 3 и StG 77 под прикрытием 20 – Bf.110 из LG 1 и 25 – Bf.109 из JG 27. Однако к этому времени британское командование стянуло к конвою истребители из состава четырех эскадрилий (145, 238, 257 и 609‐й). Причем первое время англичане находились в выгодном положении, так как «мессершмитты» Bf.109 несколько запоздали, а «стодесятые» сами нуждались в защите, образовав оборонительный круг. Поэтому досталось «штукам», из числа которых три самолета были сбиты и еще столько же повреждены. Но как только подоспели «стодевятые», чаша весов склонилась в пользу люфтваффе. Истребители отвлекли противника на себя, и бомбардировщики вплотную занялись кораблями. В течение десяти минут получили попадания и пошли ко дну четыре транспортных судна. А в получасовом воздушном бою немцы уничтожили 5 «харрикейнов», 1 «спитфайр» и еще 9 привязных аэростатов.

Всего в ходе налетов на конвой PW-9 пилоты люфтваффе сбили 8 августа 13 «харрикейнов» и 1 «спитфайр». Погибли 13 летчиков RAF. Нужно заметить, что и британцы оказали достойное сопротивление в воздухе. В список потерь люфтваффе попали 7 бомбардировщиков Ju.87, 8 истребителей Bf.109 и 1 – Bf.110. Еще около десятка «юнкерсов» получили повреждения. «Штуки» в первый раз понесли такие существенные потери, но далеко не в последний.

В следующие два дня погода снова испортилась, и в воздухе только изредка вспыхивали бои британских истребителей с немецкими разведывательными самолетами и отдельными бомбардировщиками. Bf.110 из Erp.Gr.210 выполнили 10 августа налет на завод фирмы «Болтон Пол» в Норвиче, но из-за сильной облачности сбросили бомбы куда попало.

11 августа с раннего утра над британским побережьем уже кружились разведчики люфтваффе, а затем прилетели «охотники» из JG 27, которые развлекались стрельбой по аэростатам заграждения. Группу из 12 немецких истребителей храбро атаковал в одиночку пайлот-офицер Стивенсон из 74‐й эскадрильи, но тут же был сбит и покинул «спитфайр» с парашютом. А около 10.00 немцы предприняли самый крупный до того времени бомбардировочный налет на Англию: 54 – Ju.88 из KG 54 и 20 – He.111 из KG 27 под прикрытием 61 – Bf.110 из ZG 2 и 30 – Bf.109 из JG 2 атаковали Портленд.

Как только радары обнаружили столь крупную цель, в воздух были подняты 38 «харрикейнов» из состава 87, 145, 213 и 238‐й эскадрилий и 4 «спитфайра» 152‐й. Кроме того, командные пункты навели на немцев еще 20 патрулирующих «харрикейнов» из 1‐й и 601‐й эскадрилий и 12 «спитфайров» из 609‐й. Всего, таким образом, в небе оказались 74 истребителя. Невиданные для британцев силы!

Первыми под удар англичан попали Bf.110, расчищавшие воздушное пространство перед налетом. За пять миль до Портленда они приступили к образованию оборонительных кругов, чтобы защититься и отвлечь на себя перехватчиков. В 10.10 на высоте около 7000 м начался бой, когда «спитфайры» из 609‐й эскадрильи проскочили прямо через центр первого гигантского круга. Они обстреляли «мессершмитты» и затем резко изменили курс, чтобы не попасть под огонь пилотов люфтваффе. Такая тактика оказалась довольно эффективной: пять «стодесятых» вскоре упали на землю. Следом вступили в бой летчики 213‐й эскадрильи. Сержант Сноуден позднее указал в рапорте:

«Я сформировал «синее» звено в составе флаинг-офицера Уайта и сержанта Баттерфильда, чтобы перехватить большую группу Bf.110 в 15 милях юго-восточнее Портленда. Мы поодиночке атаковали центр группы, выполнявшей пологий левый разворот с явным намерением образовать круг. Я с упреждением открыл огонь по одному из разворачивающихся Bf.110, немного позднее выпустил еще вторую очередь, а потом ушел вниз. Я достал стрельбой с упреждением и двух других «мессершмиттов», заставив замолчать их хвостовых стрелков. Затем закончились боеприпасы, и в тот же момент я получил пушечный снаряд прямо в нижнюю часть двигателя, который разорвал маслопровод и вызвал огонь. Я по спирали пошел вниз, погасив пламя, и вынужденно приземлился в Лайлваче около цистерн».

С прибытием все новых и новых подразделений воздушный бой охватил значительное воздушное пространство, и обе стороны понесли существенные потери. В 10.40 к немцам подоспело еще подкрепление из числа истребителей JG 27 и JG 53, после чего сражение продолжалось до 11 часов. Тем временем немецкие бомбардировщики без особых помех добрались до Портленда и атаковали британскую морскую базу. «Хейнкели» сбросили бомбы с горизонтального полета с высоты 5000 м, а «юнкерсы» нанесли удар, пикируя с высоты около 3500 м. В огне пожаров сгорели некоторые складские помещения базы, мастерские, а также две цистерны с нефтью. Значительные разрушения получил завод по производству газового оборудования. Лишь около десятка британских истребителей с аэродромов Эксетер и Мидл-Уоллоп, которые подошли последними, случайно наткнулись на группу Ju.88 и сбили 5 самолетов.

Результаты боя с обеих сторон выглядели примерно одинаково. Немцы после возвращения заявили 40 побед, в том числе три записал на свой счет Гельмут Вик из JG 2. Англичане – 38. В действительности подразделения люфтваффе потеряли в этом бою пять бомбардировщиков Ju.88, девять истребителей Bf.109 и шесть Bf.110. В список британских потерь попали 16 «харрикейнов» и один «спитфайр».

После полудня англичане устроили настоящую охоту за немецкими спасательными самолетами He.59, можно сказать, что в порядке мести, поскольку практически все их сбитые пилоты погибли в проливе.

В целом в течение дня из состава RAF выбыли 6 «спитфайров» и 21 «харрикейн». 5 «харрикейнов» совершили вынужденные посадки и 9 получили повреждения. Погибли или пропали без вести 26 летчиков. Из состава люфтваффе были сбиты 38 самолетов, в том числе 2 – He.59, 2 – Ju.87, 6 – Ju.88, 3 – Do.17, 10 – Bf.110 и 15 – Bf.109. Погибли 55 членов экипажей.

На следующий день командование люфтваффе впервые уделило внимание британским радиолокационным станциям. Ранее их наличие попросту игнорировалось, хотя немецкая служба радиоперехвата, начавшая свою деятельность еще в июле, постоянно докладывала об интенсивном радиообмене противника во время налетов люфтваффе на британский остров. И явное отношение к нему имели хорошо видные издалека антенные мачты 100‐метровой высоты, расположенные вдоль побережья. В конце концов, в порядке эксперимента, а также в преддверии операции «адлерангриф», был отдан приказ об их уничтожении.

Эту задачу возложили на группу Erp.Gr.210, из состава которой выбрали 22 самолета под командованием гауптмана Вальтера Рубенсдёрффера. 16 – Bf.11 °C-4/B и 8 – Bf.109E-4/B поднялись в воздух с аэродрома Кале около 8.30 утра с бомбами весом по 250 и 500 кг. Прикрытие операции обеспечивали 21 – Bf.109 из III/JG 26. В 8.40 британские радары засекли приближение группы вражеских самолетов, навстречу которым взлетели «харрикейны» 151‐й эскадрильи. Их перехватили над побережьем «стодевятые» и завязали бой, увлекая в сторону от радаров. Смешанная группа Рубенсдёрффера в это время летела низко над волнами в западном направлении. Затем от этой группы отделилась восьмерка Bf.109 3‐й эскадрильи под командованием обер-лейтенанта Хинтце и взяла курс на Дувр. А «стодесятые» около мыса Бичи Хед повернули на север, направляясь к Истборну. Потом и они разделились на три небольшие группы. Шестерка Bf.110 под командованием гауптмана Лутца нанесла удар с пологого пикирования по радарной станции Певенси недалеко от Брайтона. Четыре самолета несли по одной 500‐кг бомбе, два – по две таких бомбы, – и все восемь бомб попали точно в цель. Бетонное здание станции рассыпалось подобно карточному домику, телефонные линии были разорваны, а все британские военные и служащие были или убиты, или ранены. Другая шестерка «стодесятых» под командованием обер-лейтенанта Рёссигера атаковала радарную станцию в Райе, разрушив практически все ее строения. Восемь Bf.109 с 250‐кг бомбами во главе с Хинтце выполнили успешный налет на станцию в Дувре, а четверка оставшихся Bf.110 Рубенсдёрффера сбросила бомбы на станцию в Дюнкерке. Таким образом, из строя были выведены четыре радиолокационные станции, что создало значительную брешь в системе ПВО Великобритании. Радарные установки позволяли гораздо более эффективно использовать истребительные эскадрильи 11‐й авиагруппы RAF, так как оповещали о налете за 15–20 минут, когда вражеские бомбардировщики еще находились над проливом вне поля зрения наземных наблюдательных пунктов. Однако сектор обнаружения целей у них составлял не более 90 градусов по азимуту, причем по краям качество сигнала снижалось. Перемещать станции из-за их громоздкости не представлялось возможным – одно только их оборудование весило 35 тонн.

Тем временем, пока англичане разбирались с радарами, в полдень к побережью приблизилась большая группа немецких самолетов: около 100 – Ju.88 из KG 51 и 54 в сопровождении 25 – Bf.109 из JG 27 и 120 – Bf.110 из ZG 2, ZG 76 и LG 1. 20 «юнкерсов» вскоре отделились от основной группы и направились к острову Уайт, где размещалась радиолокационная станция в Вентноре. Остальные бомбардировщики двинулись в сторону Портсмута. «Стодесятые» выполняли роль приманки, и над побережьем образовали оборонительный круг, ожидая вражеские истребители. Долго ждать им не пришлось, так как англичане уже подняли в воздух 48 «харрикейнов» из состава четырех эскадрилий и 10 «спитфайров». Их наводку осуществляли на этот раз наземные наблюдательные пункты. Пассивный способ ведения боя не принес экипажам Bf.110 каких-либо успехов, а потерь избежать не удалось: пять двухмоторных истребителей оказались сбиты и еще пять получили повреждения. Нужно заметить, что кроме «стодесятых» над британским побережьем рыскали еще многочисленные «охотники» люфтваффе, в числе которых была вся 53‐я эскадра. Так, командир I/JG 53 гауптман Майер вместе со своим ведомым фельдфебелем Рюхлем удачно атаковали звено «харрикейнов» из 145‐й эскадрильи, занятых обстрелом «стодесятых». С первого же захода они сбили два британских самолета, а потом отправили к земле и третьего.

Пока шли воздушные бои над побережьем, двадцать Ju.88 разнесли вдребезги радарную станцию в Вентноре. Были уничтожены не только постройки, но и все приемно-передающее оборудование, включая антенну. Подоспевшие «спитфайры» не успели им помешать, хотя и уничтожили два бомбардировщика. «Юнкерсы» основной группы попали над Портсмутом в сильную зону зенитного огня, но свою задачу выполнили. Порту был нанесен значительный ущерб, в результате чего на три дня он вышел из строя. Зенитным огнем были сбиты семь бомбардировщиков, и еще один попал под огонь британских истребителей.

Таблица № 15

Боевой состав воздушных флотов люфтваффе 13 августа 1940 года

Примерно около часа дня Bf.110 из группы Erp.Gr.210 снова появились над Британией, сбросив бомбы на аэродром Манстон в момент взлета патрульных «спитфайров» из 65‐й эскадрильи. Однако повреждения получил только один британский истребитель, затормозивший с заглохшим двигателем в конце взлетной полосы. Остальные взлетели среди разрывов, дыма и копоти, но «мессершмиттов» догнать не смогли. Ближе к вечеру аэродромы в Манстоне, Лимпне и Хоукиндже были атакованы 30 бомбардировщиками Do.17 из KG 2, которым удалось повредить взлетно-посадочные полосы и сжечь на земле несколько самолетов, но в целом это мало отразилось на боеспособности английской противовоздушной обороны.

К этому времени немцы с удивлением вдруг обнаружили, что столь удачно разрушенные радиолокационные станции снова функционируют. Они так и не догадались, что предприимчивые англичане установили в нужных местах специальные передатчики для имитации радиообмена. В действительности четыре станции полностью вступили в строй только утром следующего дня. Группа Рубенсдёрффера разрушила все их постройки, но антенны, резервные источники питания и блоки приемно-передающего оборудования сильных повреждений не получили. Проблему для англичан представляла только радарная станция в Вентноре, от которой ничего не осталось. Вместо нее спустя 11 дней была фактически собрана новая станция. Немецкое командование, введенное в заблуждение противником, в конце концов решило, что бесполезно тратить бомбы на такие цели, и поэтому люфтваффе в дальнейшем практически не трогали радарные станции. Что, без сомнения, являлось серьезной ошибкой. Геринг позднее выразился так: «Сомнительно, существует ли какой-либо смысл в нанесении дальнейших ударов по радиолокационным станциям противника, учитывая то обстоятельство, что ни одну из этих станций нам не удалось до сих пор вывести из строя».

«День орла» был назначен рейхсмаршалом Герингом на 13 августа 1940 года. К этому сроку все силы трех воздушных флотов Германии находились в полной боевой готовности. Однако с самого начала люфтваффе стали преследовать неприятности. Утром приказ на вылет был отменен по причине плотного тумана над Францией. Тем не менее некоторые авиачасти уже взлетели. Например, на рассвете поднялись в воздух 74 – Do.17 из KG 2 для налета на аэродром Истчерч Прибрежного командования. Над французским побережьем они встретили свой эскорт из 60 – Bf.110 эскадры ZG 26, которые получили новый приказ в полете. Лидер истребителей попытался развернуть бомбардировщики обратно, но в густой облачности обе группы вскоре потеряли одна другую из виду. Когда «дорнье» вышли из облаков, они были уже в одиночестве, но в непосредственной близости от цели. После сброса первых бомб немецкие самолеты были перехвачены «спитфайрами» из 74‐й эскадрильи, а на развороте их встретила еще 111‐я эскадрилья «харрикейнов». В итоге немцы потеряли пять Do.17 сбитыми, и еще пять бомбардировщиков получили повреждения. Со своей стороны, экипажи бомбардировщиков огласили уничтожение на земле 10 «спитфайров», но на самом деле они только повредили один «спитфайр», но зато сожгли три «бленхейма» из 53‐й эскадрильи и причинили значительный ущерб постройкам аэродрома. Были разрушены бомбами многие ангары, и сгорели склады оборудования и боеприпасов. В воздухе огнем немецких бортовых стрелков был сбит «спитфайр» 74‐й эскадрильи (пилот выпрыгнул с парашютом), и еще несколько британских самолетов возвратились назад с пулевыми пробоинами.

Во второй половине дня погода прояснилась, и в боевой вылет отправилась огромная формация самолетов 3‐го воздушного флота: 120 – Ju.88, 79 – Ju.87, 30 – Bf.110 и около 100 – Bf.109. Главными целями налетов являлись английские аэродромы, а также стратегически важные порты в Портленде и Саутгемптоне. К этому времени радарная сеть Великобритании была восстановлена, и вовремя оповещенный командующий 10‐й истребительной авиагруппой маршал Кейт Парк немедленно поднял в воздух по три эскадрильи «спитфайров» и «харрикейнов». Всего – 77 истребителей.

57 бомбардировщиков Ju.87 из StG 77 направились к аэродромам в районе Портленда. Английские перехватчики несколько запоздали, прорываясь через заслоны «охотников» люфтваффе. Первыми подоспели «спитфайры» 609‐й эскадрильи, завязавшие вначале бой с истребителями прикрытия.

«Солнце заходило точно на западе, – вспоминал Георг Дарлей из 609‐й эскадрильи RAF, – и мы имели еще некоторое время, чтобы обойти бомбардировщики и атаковать их сзади. Над ними мы увидели привычные Bf.109, позади – около 30 Ju.87. Мне удалось обманом проскользнуть под истребителями – я верил, что они меня даже не заметили. Слегка уменьшив скорость – не слишком много, я пролетел, стреляя из всех стволов, через весь строй Ju.87. В этот день мы записали на счет эскадрильи 13 сбитых самолетов, включая 8 бомбардировщиков, и не потеряли ни одного своего самолета».

В схватке англичане уничтожили три Bf.109, заплатив за это всего одним поврежденным «спитфайром», пилот которого, пайлот-офицер Дандас, вышел из строя и полетел в сторону своего аэродрома. Следом за ним начали покидать район боя и «мессершмитты», так как патрулирование значительно истощило у них запасы топлива. Воспользовавшись благоприятной ситуацией, британцы набросились на бомбардировщики, и пять Ju.87 вскоре в пламени упали на землю. Оставшиеся «штуки» освободились от бомб и развернулись обратно, не обнаружив цели в густой облачности.

В 16.05 около 60 немецких самолетов Ju.88 из LG 1 нанесли бомбовый удар по британскому порту Саутгемптон, сильно разрушив доки и близлежащие городские постройки. Один «юнкерс» стал жертвой зенитного огня, а еще два сбили «харрикейны» из 43‐й и 257‐й эскадрилий. На их счет были записаны также пять уничтоженных Bf.110 из числа истребителей сопровождения. 12 – Ju.88 атаковали аэродром Андовер, спалив на земле один «бленхейм», а 6 «юнкерсов» из состава той же эскадры сбросили бомбы на аэродром Мидл-Уоллоп.

40 бомбардировщиков Ju.88 из KG 54 образовали вторую волну для налета на Портленд, но она была встречена британскими истребителями из 152, 213 и 601‐й эскадрилий, в значительной степени сорвавшими налет. Хотя «юнкерсы» этой группы потерь не понесли, но многие самолеты получили повреждения.

27 Ju.87 из состава II /StG 2 согласно плану командования люфтваффе должны были атаковать британский аэродром в Рочфорде, но в облаках заблудились и вернулись назад, не выполнив задания.

«Штуки» второй волны вылетели в составе двух групп около 17 часов. Группа II /StG 1 получила задачу разбомбить аэродром и завод фирмы «Шорт» в Рочестере. Однако из-за сильной облачности над городом она развернулась назад, сбросив по дороге бомбы. Кроме того, налету помешали «харрикейны» из 56‐й эскадрильи, с которыми ввязались в бой истребители прикрытия из I(J) /LG 2. Один «харрикейн» вскоре выпал из схватки, оставляя за собой шлейф дыма. Он разбился во время вынужденной посадки в Хоукиндже. Позднее еще два английских истребителя сбили прибывшие на помощь Bf.109 из JG 26.

Тем временем 40 «юнкерсов» из IV(St) /LG 1 вышли к цели и приступили к атаке аэродрома Детлинг, буквально забросав его бомбами. Было полностью разрушено здание штаба, у входа в который погиб командир авиабазы гроуп-кэптэн (полковник) Дэвис. В результате прямого попадания в столовую расстались с жизнью 68 военнослужащих базы. Большинство ангаров сгорели вместе со всем содержимым, а на летном поле были уничтожены 22 самолета, в основном учебно-тренировочные машины, но также и некоторое количество «бленхеймов», подготовленных к вечернему вылету.

Налетом на Детлинг завершились основные немецкие операции в «день орла». Всего люфтваффе выполнили за день около 1500 боевых вылетов и потеряли в воздухе 34 боевых самолета, в том числе 7 – Ju.88, 5 – Ju.87, 6 – Do.17, 1 – He.111, 6 – Bf.109 и 9 – Bf.110. Авиация Великобритании выполнила около 700 вылетов и потеряла 11 «харрикейнов» и 2 «спитфайра». Ради справедливости, к цифре британских потерь следует добавить еще 12 «бленхеймов», сбитых над территорией Голландии.

Оценивая результаты налетов 13 августа, легко заметить отвратительную подготовку операций со стороны люфтваффе. За полтора месяца боевых действий над Британией немцы не удосужились даже поверхностно разобраться в размещении вражеских стационарных аэродромов и в их принадлежности различным английским командованиям. В результате, имея главной задачей уничтожение вражеских истребительных сил, самолеты люфтваффе бомбили преимущественно аэродромы Прибрежного командования. «Штукам» в качестве цели определили завод по выпуску тяжелых бомбардировщиков и летающих лодок в Рочестере, в то время как завод по изготовлению «спитфайров» в Саутгемптоне, рядом с портом, вообще выпал из поля зрения. Налицо было полное пренебрежение к противнику и отсутствие всякой разведки.

На следующий день из-за сильной облачности активность немецких ВВС значительно снизилась. Но это было лишь временное затишье. По докладам некоторых пилотов у Геринга сложилось мнение, что все английские истребители и их летчики переброшены с севера на юг Великобритании для защиты южных районов острова. Поэтому на 15 августа был запланирован массированный налет силами 5‐го воздушного флота на северо-восточную область Британии, где предполагалось отсутствие всякого сопротивления. 2‐й и 3‐й флоты должны были наносить бомбовые удары по юго-восточной и южной части Англии с целью втянуть в воздушные сражения все истребители противника.

Однако и 15 числа с утра стояла нелетная погода, и лишь к обеду облака рассеялись, и части люфтваффе получили приказ на боевой вылет.

Первый удар немецкие бомбардировщики нанесли по аэродромам юго-восточной Англии. Две группы Ju.87 из II /StG 1 и IV(St) /LG 1 в количестве 87 самолетов под прикрытием 50 – Bf.109 из JG 26 атаковали британские авиабазы в Лимпне и Хоукиндже. Поднятые по тревоге «спитфайры» из 54‐й эскадрильи и «харрикейны» из 501‐й не смогли им помешать, хотя впоследствии их пилоты заявили целых 14 побед над «штуками». Три победы записал на свой счет сержант Лоуренс из 54‐й эскадрильи. Однако вскоре он и сам был сбит и к тому же ранен. Немцы в реальности потеряли только два бомбардировщика Ju.87. На двух аэродромах, подвергшихся бомбардировке, самолетов не оказалось, а наибольшие разрушения получил только малоиспользуемый аэродром в Лимпне, закрытый затем на три дня. В 12.00 третья немецкая ударная группа в составе 12 истребителей Bf.110 из II /ZG 76 совершила налет на авиабазу Манстон, расстреляв на земле два «спитфайра», а также 16 военнослужащих. Два «мессершмитта» были сбиты зенитным огнем.

Пока над южной Британией разгорались бои, в воздухе уже находились самолеты 5‐го воздушного флота: с аэродромов Ставангер и Сола для бомбардировки Ньюкастла и Сандерленда взлетели 72 – He.111 и 25 – Bf.110. Немцы были так уверены в своей безнаказанности, что летчики Bf.110 даже отказались от хвостовых стрелков в пользу увеличения запасов топлива. В ходе полета девять He.111 вынуждены были повернуть назад из-за технических неполадок. Остальные продолжили путь, несколько сбившись с курса. Это привело к тому, что на экране британского радара они смешались с 17 самолетами He.115 отвлекающей группы. Последние шли впереди и сбоку, чтобы вызвать на себя все силы вражеских перехватчиков, а затем уйти в море. Немецкие самолеты были обнаружены оператором РЛС 13‐й авиагруппы в 12.10, но из-за недостатка опыта он оценил немецкие силы в 30 машин. В итоге по тревоге взлетела только единственная 72‐я эскадрилья «спитфайров», которая встретила в воздухе не 30, а почти 100 самолетов противника. Английские истребители летели с превышением на 1000 метров, поэтому они развернулись, чтобы напасть на врага со стороны солнца. Разбившись на две группы, они одновременно атаковали бомбардировщики и истребители прикрытия, уничтожив один He.111 и два Bf.110. А затем подоспело и подкрепление RAF в составе 41, 79, 605 и 607‐й эскадрилий. При потере одного-единственного «спитфайра» англичанам удалось сбить в этом бою 15 немецких машин, в том числе 8 – He.111 и 7 – Bf.110. Прорвавшиеся сквозь истребительный заслон бомбардировщики попали еще под сильный огонь зенитной артиллерии. Налет был окончательно сорван. Все, чем смогли похвастаться экипажи «хейнкелей», – это разрушение 24 жилых домов в Сандерленде. Пилоты Bf.110, добравшись до побережья, повернули обратно, опасаясь встреч с британскими истребителями.

Немного позднее к побережью южного Йоркшира приблизились еще около 50 – Ju.88 из KG 30 без прикрытия, взлетевшие с базы в Дании. Их целью являлся аэродром в Дриффилде. Обер-лейтенант Кратц, штурман одного из экипажей люфтваффе, так описывал налет:

«Побережье. Начальная точка. Нет времени для размышлений, – там лежала Англия, логово Льва. Но орлы собирались напасть на льва в его логове и тяжело его ранить.

«Истребители по правому борту», – три точки пролетели над нами, пропав позади, и затем после пикирования начали разворот, чтобы зайти нам в хвост. «Теперь твоя очередь разворачиваться», – слова растворились в грохоте наших пулеметов. Короткие пулеметные очереди полетели в сторону первого истребителя. Он отвернул, но второй тут же занял его место. Этот огонь не был эффективным, оба истребителя прошли ниже и были обстреляны нашим нижним стрелком. Как шершни, они проскочили через весь наш строй, и круги на их фюзеляжах выглядели, будто глаза.

«Пять истребителей слева сверху», – спокойно доложил радист. «Черт побери, – сказал пилот, – но не волнуйтесь». Мы продолжали свой полет к цели. Вглядываясь вперед, мы старались разглядеть вражеский аэродром в разрывах облаков. «Там, поле, под нами…»

«Цель достигнута», – истребители уже начинают представлять реальную угрозу. Наконец время пришло. Теперь я уже не дам и пфеннинга за жизни тех, кто находится внизу, сбрасывая с общего благословения фугасные бомбы. Самолет вошел в пикирование, скорость быстро растет, и вокруг нас ревет и завывает ветер. Ангары становятся все больше и больше. Они пока еще невредимы. Британская зенитная артиллерия открыла по нам огонь, но они начали стрельбу слишком поздно.

Толчок – бомбы освободились, и стальными чушками со свистом полетели вниз. Все внизу превратилось в ад, в котором сталь крушит сталь и камни. Бомба за бомбой взрывались, разрушая и разрывая все, во что они попадали. Стены и крыши ангаров смялись, подобно консервным банкам, и их куски полетели в воздух. Самолеты были разбиты градом осколков. Казармы развалились, огромные облака дыма и пыли росли как грибы. Тут и там возникали взрывы, выплескивая вверх языки пламени. Аэродром и ангары уже сильно пострадали, но бомбы продолжали сыпаться ужасным дождем с тех самолетов, которые шли за нами. Вспышки от взрывов боеприпасов разлетелись, как факелы. Английская зенитная артиллерия была подавлена, и ее огневые позиции превратились в дымящиеся кратеры».

В Дриффилде немецкие самолеты уничтожили семь двухмоторных британских бомбардировщиков «уитли» и еще пять повредили, а кроме того, нанесли сильные повреждения аэродромным зданиям и ангарам. В воздухе они вели бой с 12 «спитфайрами» из 616‐й эскадрильи и 6 «харрикейнами» из 73‐й. Британские истребители не смогли помешать бомбардировке, но изрядно пощипали группу люфтваффе. Семь Ju.88 были сбиты, и пять вернулись назад в многочисленных пробоинах.

Бомбардировка авиабазы в Дриффилде стала единственным успехом самолетов 5‐го воздушного флота. А потери оказались настолько значительными, что в течение последующих недель «Битвы за Англию» части этого флота больше не выполняли дневных налетов на северо-восточные районы Британии.

Довольно ожесточенные схватки продолжались на юге Англии. 2‐й и 3‐й воздушные флоты сосредоточили свои атаки на аэродромах, большинство которых все так же не принадлежало Истребительному командованию. В результате этих налетов RAF потеряли на земле 16 боевых самолетов. Число сбитых английских машин достигло 28, а среди летчиков было 11 погибших и 11 раненых. Люфтваффе лишились 75 самолетов.

«Это был плохой день, – вспоминал флайт-лейтенант Крук, – в течение которого я сбил свою машину». Когда группа Ju.88 атаковала Мидл-Уоллоп, рядом случайно оказались оборудованные для ночных боев «бленхеймы». Летчик одного из них сумел пристроиться к немецким бомбардировщикам, когда они приближались к британскому побережью, и поймал в прицел замыкающую машину. «Мы быстро сблизились с немцами, – вспоминал далее Крук, – и когда я вышел на дистанцию стрельбы, то сразу открыл огонь по ближайшему самолету, – к сожалению, это был «бленхейм». Я мог поклясться, что стрелял по Ju.88. Мои очереди поразили оба двигателя и фюзеляж, в результате чего бомбардировщик опрокинулся направо, а из его двигателя потянулся сильный дым. Когда он уже шел к земле, я неожиданно обнаружил стрелковую башню в верхней части фюзеляжа. Страх овладел мной, так как я знал, что Ju.88 не имел такого вооружения. На счастье, пилот подбитого самолета оказался невредим, благодаря бронеспинке сиденья, и смог посадить машину. Заднему стрелку повезло меньше – пуля впилась ему в задницу. Ранение довольно болезненное и неприятное, но не смертельное. «Бленхейм» выглядел как решето».

С полудня британской авиации пришлось вести постоянные бои, отражая массированные налеты люфтваффе. В 15.00 самолеты немецкой группы Erp.Gr.210 атаковали аэродром Мартлешем, добившись 18 попаданий бомбами в ангары. На земле сгорел легкий бомбардировщик «бэттл». Истребители «харрикейн», взлетевшие вдогонку, попали под удар Bf.109 из III /JG 26 и потеряли четыре машины. В 15.30 88 самолетов Do.17 из KG 3 в сопровождении 130 – Bf.109 бомбили Истчерч и Рочестер. Англичанам было сложно прорваться к этой группе бомбардировщиков, но тем не менее они сбили два Do.17 и два повредили. Существенный ущерб немцы нанесли заводу фирмы «Шорт» и аэродрому в Рочестере, где были разрушены многие склады и ангары, а также шесть недостроенных четырехмоторных бомбардировщиков «стирлинг». Одновременно небольшие группы немецких самолетов из KG 1 и 2 атаковали аэродромы Мэйдстоун и Хоукиндж. В 17.00 около 40 Ju.87 под прикрытием 60 Bf.109 выполнили налет на цели в районе Портленда. В воздушном бою немцы не досчитались четырех «юнкерсов», но и британцы понесли значительные потери – были сбиты восемь истребителей из состава 87‐й и 234‐й эскадрилий. В 17.50 60 бомбардировщиков Ju.88 из LG 1 нанесли удар по аэродрому Мидл-Уоллоп, но без серьезных результатов.

Ближе к вечеру группа Do.17 предприняла атаку авиабазы Уэст-Мэллинг. А 15 Bf.110 и 8 Вf.109 из Erp.Gr.210 взлетели для последнего в этот день налета на аэродром Кинли. Однако пилоты «мессершмиттов» не обнаружили указанной цели и решили сбросить бомбы на Кройдон. Но когда самолеты под командованием гауптмана Рубенсдёрффера вышли из облаков над Кройдоном, их уже ожидали «харрикейны». Несколько «мессершмиттов» были сбиты, но остальным все же удалось сбросить бомбы на британскую авиабазу, разрушив многие здания. Повреждения получили и рядом расположенные небольшие авиационные заводы. Сильные взрывы и дым вызвали настоящую панику среди местного гражданского населения. Погибли 68 человек, из них только 6 военнослужащих. На обратном пути «харрикейны» преследовали немцев до самого побережья, уничтожив почти все машины штабного звена Bf.110, в том числе и самолет Рубенсдёрффера, который врезался в деревья и сгорел со всем экипажем.

Всего за весь день 15 августа против Великобритании действовало не менее 1790 немецких самолетов, включая 520 бомбардировщиков. RAF доложили о 182 сбитых вражеских машинах, хотя на самом деле немцы потеряли только 75, в том числе 28 Bf.110, 17 – Ju.88, 12 – He.111, 7 – Bf.109, 6 – Ju.87 и 3 – Do.17. Из 108 уничтоженных, по докладам немцев, британских самолетов англичане подтвердили лишь 34. Если гитлеровские ВВС и добились некоторых успехов во время налетов на объекты Рочестера, Дриффилда и Кройдона, то за это пришлось заплатить слишком дорогую цену. Вместе с самолетами люфтваффе потеряли также много членов экипажей, в том числе офицеров, включая трех командиров групп. Именно в этот день Герман Геринг отдал приказ о том, чтобы впредь в составе каждого экипажа самолета, действующего над Англией, имелось не более одного офицера.

16 августа над Великобританией вновь разгорелись ожесточенные сражения. В ходе массированных налетов с участием 1720 самолетов немцам в условиях облачной погоды удалось довольно далеко проникнуть в глубь территории Англии и добиться некоторых результатов.

Бомбардировщики Do.17 из KG 2 сбросили около 80 тяжелых бомб на аэродром Уэст Мэллинг, изрядно перепахав взлетно-посадочную полосу и уничтожив на ней разведывательный самолет «лайсендр». На четыре дня авиабаза вышла из строя.

Около 40 пикировщиков Ju.87 из StG 2 под прикрытием «стодевятых» навестили британский аэродром ночной авиации Тангмер. Во время этого налета британские пилоты использовали новую тактику: две эскадрильи более скоростных «спитфайров» связали боем немецкие истребители сопровождения, а «харрикейны» из состава четырех разных эскадрилий атаковали бомбардировщики. Девять Ju.87 были сбиты, и еще шесть самолетов этого типа получили различные повреждения. Бортовым стрелкам «юнкерсов» удалось уничтожить только один «харрикейн», который горящим упал на летное поле. Однако, несмотря на все усилия англичан, аэродром защитить они не сумели. «Штуки» разрушили на земле почти все ангары, мастерские, лазарет и офицерскую столовую. Пожар разрушил поселок, в котором размещался летный и технический персонал части. Искореженные взрывами и осколками, впоследствии были списаны 14 самолетов: семь «харрикейнов», шесть «бленхеймов» и «бофайтеров», а также один «Майлз Магистер». Пять Ju.87 сбросили бомбы на радарную станцию в Вентноре.

Два бомбардировщика «Юнкерс» Ju.88 из KG 76 выполнили очень удачный налет на аэродром Тренировочного командования Брайз-Нортон, ранее не подвергавшийся атакам с воздуха. Британские зенитчики приняли эти самолеты за «бленхеймы», и сильно поплатились за свою ошибку. Аэродром вскоре превратился в настоящее море огня, так как первые же бомбы угодили в ангар, где осуществлялась заправка самолетов. 46 машин сгорели полностью, и еще 7 самолетов едва успели потушить. На счастье англичан, большей частью это были учебно-тренировочные машины.

Соотношение потерь в воздушных боях было по-прежнему в пользу британцев: немцы лишились 45 самолетов, а RAF – 21.

В последующие дни августа активность люфтваффе несколько снизилась, поскольку обе стороны «зализывали свои раны». 17 августа, несмотря на благоприятную погоду, побережье Британии пересекли только 77 немецких самолетов. На следующий день – около 970. Кроме того, 18 августа характеризовалось последним массированным использованием в «Битве за Англию» пикирующих бомбардировщиков Ju.87, подразделения которых были сильно потрепаны. В эту поистине черную дату для люфтваффе британцы по числу боевых вылетов (880) почти сравнялись с противником, что, естественно, отразилось на результатах воздушных боев.

Активные боевые действия 18 августа начались около 13.00, когда 40 – Bf.109 вылетели к британскому побережью для расчистки воздушного пространства перед налетами бомбардировщиков. Следом за ними двинулись и ударные самолеты люфтваффе. Группа из 27 – Do.17 из KG 76 под прикрытием 20 – Bf.110 из ZG 26 имела задачу атаковать британский аэродром Кинли. 12 – Ju.88 из KG 76 в сопровождении 20 – Bf.109 из JG 51 направились к авиабазе Уэст-Мэллинг, а около 60 – He.111 из KG 1 под прикрытием 40 – Bf.109 из JG 54 должны были сбросить бомбы на аэродром Биггин Хилл. Девятка «дорнье» из 9./KG 76 летела на бреющем полете отдельно, южнее своей основной группы. Таким образом, в составе первой волны люфтваффе находилось 108 бомбардировщиков и 120 истребителей. Англичане для отражения этих налетов подняли в воздух 103 истребителя из состава девяти эскадрилий. Защищая свои авиабазы, они уничтожили в воздухе 9 вражеских бомбардировщиков и 12 истребителей, заплатив за это 17 сбитыми самолетами. Однако полностью отбить атаки на аэродромы они не смогли. Среди британских баз больше всего пострадал аэродром Кинли, атакованный двумя группами «дорнье». Причем наибольших разрушений добилась 9‐я эскадрилья бомбардировщиков, неожиданно появившаяся на небольшой высоте. Сгорели склады с оборудованием и запасными частями, три ангара, четыре «харрикейна», один «бленхейм» и еще четыре учебно-тренировочные машины. Взрывами был перебит водопровод, что затруднило тушение пожаров, и клубы дыма поднимались на значительную высоту. На аэродроме Уэст-Мэллинг «юнкерсы» превратили в обломки три «лайсендера», а в Кройдене тройка «дорнье» сожгла один «харрикейн». Любопытно, что Биггин Хилл, куда направлялись главные силы люфтваффе, остался практически невредимым.

В 13.45 из Шербура отправились к побережью Великобритании немецкие самолеты второй волны, состоящей из четырех групп пикирующих бомбардировщиков Ju.87 3‐го воздушного флота. В качестве прикрытия им выделили 70 – Bf.109 из JG 27 и 32 – Bf.109 из JG 53. Еще 55 «стодевятых» из JG 2 обеспечивали безопасность операции, занимаясь «свободной охотой» в районе Портсмута.

22 «юнкерса» из I /StG 3 атаковали английский аэродром Госпорт, и этот вылет обошелся для них без потерь, в основном благодаря «мессершмиттам» из I /JG 27, принявшим удар на себя и потерявшим три истребителя в бою со «спитфайрами» 234‐й эскадрильи. Бомбами «штук» были уничтожены на земле 4 вспомогательных самолета и пять получили повреждения.

Весьма результативным оказался налет 28 – Ju.87 из II /StG 77 на британскую базу морской авиации на острове Форд, где англичане лишились пяти «суордфишей», пяти «шарков» и двух «альбакоров». Кроме того, выбыли из строя по причине ремонта еще 16 «шарков», 8 «валрусов», один «нимрод» и один «рок». На аэродроме сгорели цистерны с топливом и маслом, здание автопарка, а также погибли 22 человека наземного персонала. Истребители «спитфайр» из 602‐й эскадрильи оказали значительное сопротивление противнику в воздухе: три «юнкерса» были сбиты, и один потерпел аварию во время посадки во Франции. У англичан после этого боя четыре «спитфайра» совершили вынужденные посадки, двое пилотов получили ранения.

32 «штуки» из III /StG 77 разбомбили радиолокационную станцию в Поллинге, добившись в нее 44 прямых попаданий. Взрывы искорежили две несущие балки мачты антенн, в результате чего станция на неделю вышла из строя. Этому налету противостояли 152‐я эскадрилья «спитфайров» и несколько самолетов из 602‐й эскадрильи, которые уничтожили два «юнкерса» и три «мессершмитта».

Налет четвертой группы «юнкерсов», состоявшей из 28 самолетов из I /StG 77, по стечению обстоятельств завершился для немцев полной катастрофой. Группой командовал только что назначенный на эту должность гауптман Мейзель, и ее основной задачей являлась атака аэродрома Торни Айленд. До цели немецкие самолеты добрались без проблем, однако, когда они приступили к пикированию, появились британские истребители из 43‐й и 601‐й эскадрилий. То есть в самый неподходящий момент, когда «штуки» покинули боевой порядок, выстроившись в линию. 18 «харрикейнов» пролетели вдоль этой линии, обстреливая по пути все самолеты. Первым был сбит экипаж унтер-офицера Данна. Падая практически вертикально, его самолет врезался в землю. Фельдфебель Мейер-Ботлинг сумел увернуться от огня одного «харрикейна», но трассы второго истребителя хлестнули прямо по Ju.87. Стрелок-радист был убит наповал. Приборная доска разлетелась вдребезги, одна пуля задела голову пилота, а вторая зацепила бедро, разорвав лямку ремня. Мейер-Ботлинг опустил нос самолета, пытаясь сбросить бомбы, но из-за поврежденного механизма бомбы под крылом остались на месте. Три или четыре «харрикейна» обстреляли «юнкерс» обер-лейтенанта Вильгельма, разбив ему двигатель. Машина загорелась, и экипажу пришлось срочно покидать ее с парашютами. Несколько очередей прошили бомбардировщик Курта Шеффела, уже готовившийся к пикированию. Самолет резко встряхнуло, и пилот почувствовал сильный удар в левое плечо. Часть фонаря кабины разрушилась, рефлектор прицела раскололся, и осколки полетели Шеффелу в лицо. Боль пронзила и большой палец правой руки, проткнутый металлическим стержнем. С раненой левой рукой Шеффел свалил свой «юнкерс» вниз, сбрасывая бомбы.

Другие «юнкерсы» тоже один за другим пикировали на аэродром. Атакуя цель в отвесном полете, бомбардировщики снижали скорость воздушными тормозами, и поэтому были почти неуязвимы для врага. Флайт-лейтенант Фрэнк Карей говорил: «Во время пикирования в них было очень трудно попасть. У истребителя скорость росла так быстро, что мы попросту проскакивали мимо. Но они не могли пикировать вечно». А на выходе из пикирования «восемьдесят седьмые», рассеявшиеся по всему району, становились уже легкой добычей. И естественно, что англичане, игнорируя немецкие истребители, вплотную занимались «штуками». Всего им удалось сбить десять бомбардировщиков Ju.87 и шесть повредить. Причем повреждения были очень серьезными: в одном из самолетов насчитали до 160 пробоин. Из числа командиров люфтваффе погибли гауптман Мейзель и обер-лейтенант Зайлер, возглавлявший эскадрилью 8./StG 77. «Мессершмитты» майора Ноймана сбили только два «харрикейна» ценой трех потерянных «стодевятых».

Всего люфтваффе в течение 18 августа потеряли 69 самолетов сбитыми, и еще 27 нуждались в ремонте. Погибли 94 человека из числа летного персонала, 40 попали в плен, а 25 – в госпиталь. В боях были уничтожены 16 пикирующих бомбардировщики Ju.87. Еще шесть машин потерпели аварии во время посадки, около 20 летчиков и стрелков-радистов получили ранения различной тяжести. Карьера «штук» в дневных массированных налетах на британские острова завершилась.

В список потерь RAF попали 26 «харрикейнов» и 5 «спитфайров». Еще 36 британских самолетов были уничтожены на земле.

Несмотря на численное превосходство люфтваффе в начальной фазе «Битвы за Англию», итог воздушных боев складывался преимущественно в пользу RAF. Хотя английские эскадрильи истребителей зачастую вводились в бой поодиночке из-за удаленности их баз от основных целей немецких бомбардировщиков, расположенных вблизи побережья Британии, тем не менее почти на каждый сбитый британский самолет приходилось два фашистских. За период с 8 по 18 августа немцы потеряли 367 машин, а Истребительное командование – 213 истребителей, из которых 183 были сбиты в воздухе и 30 уничтожены на земле. Но даже и такие потери англичане уже не могли восполнить, поскольку авиапромышленность Великобритании выпускала не более 100 самолетов в неделю. Поэтому приходилось использовать в боях и резервы. Кроме того, за те же 10 дней в английской истребительной авиации было убито, тяжело ранено или пропало без вести 154 летчика. Число же подготовленных пилотов за этот срок составило 63 человека. В итоге пришлось дополнительно организовывать ускоренные курсы для переучивания на истребители летчиков бомбардировочных и разведывательных машин.

19 августа в Ставке у Геринга состоялось совещание руководящего состава люфтваффе, на котором рейхсмаршал вновь подчеркнул основную задачу немецких ВВС: «Мы достигли решающего периода в воздушной войне против Англии, – объявил он. – Основная наша цель состоит в том, чтобы направить все средства, имеющиеся в нашем распоряжении, на уничтожение военно-воздушных сил противника. Прежде всего, мы должны уничтожить вражеские истребители. Если они не будут больше появляться в воздухе, мы будем атаковать их на земле или вынудим их вступать в бой с нами, нанося бомбовые удары по объектам противника в радиусе действий наших истребителей… Как только мы уничтожим ВВС противника, удары нашей авиации будут направлены против других жизненно важных объектов».

В качестве основного вопроса на совещании рассматривалось также изменение тактики действий люфтваффе. Первая неделя воздушного наступления показала, что одновременные налеты немецкой авиации на объекты, находящиеся на большом удалении друг от друга, не принесли значительного успеха и не ослабили сколько-нибудь серьезно английские ВВС. Зато бомбардировщики, часто летавшие без прикрытия, понесли большие потери от «харрикейнов» и «спитфайров». Двухмоторные, громоздкие Bf.110 в роли эскорта оказались малоэффективными и не могли на равных противостоять более легким и маневренным истребителям RAF. Поэтому было решено сконцентрировать все усилия люфтваффе на проведении дневных налетов на аэродромы, расположенные в юго-восточной части Великобритании. Таким образом, под удар попадала только 11‐я истребительная авиагруппа RAF, а особенно ее удаленные от побережья авиабазы. Существенно менялся и структурный состав немецких атакующих сил. Теперь бомбардировщики в боевых порядках занимали лишь незначительную часть. Их прикрывало много большее количество преимущественно одноместных Bf.109 (радиуса действий которых хватало для таких налетов). Кроме того, подразделения «мессершмиттов» с этого времени находились не только сверху, как раньше, но и снизу бомбардировщиков, и с боков. Таким путем немецкое командование надеялось втянуть в воздушные бои как можно большее число истребителей противника с целью их уничтожения в воздухе.

Таблица № 16

Потери боевых самолетов и личного состава RAF и люфтваффе в августе 1940 года по данным историка Питера Куксли

Новая фаза воздушного наступления на Англию началась 24 августа. В этот критический момент в RAF обострились разногласия по поводу взаимодействия истребительных частей. Командующий 11‐й авиагруппой Кейт Парк выступал за то, чтобы эскадрильи «спитфайров» с аэродромов Биггин Хилл и Хорнчерч действовали против немецких истребителей прикрытия, перехватывая их между побережьем и Лондоном, в то время как эскадрильи «харрикейнов» концентрировались вокруг столицы для борьбы с бомбардировщиками. Базировавшиеся на флангах другие истребители 11‐й группы должны были использоваться против второй и третьей волн немецких самолетов. Для выравнивания соотношения сил предусматривалось присуствие над секторами 11‐й группы истребителей 10‐й и 12‐й авиагрупп, базы которых находились на значительном удалении от мест боев. Однако командующему 12‐й авиагруппой Трэффорду Ли-Мэллори претила мысль о том, что пока он будет караулить аэродромы Парка, все лавры победы будут доставаться людям 11‐й группы. Поэтому он являлся сторонником тактики, когда крупным немецким авиационным соединениям противостояли бы в воздухе такие же многочисленные британские истребительные соединения. Но образование в небе истребительного соединения, подобного эскадре люфтваффе, требовало много времени, которого попросту не хватало из-за небольшого подлетного времени немецких самолетов.

Флайт-лейтенант сэр Арчибальд Хоп так описывал сложившуюся ситуацию: «Концепция «большого авиакрыла» Ли-Мэллори и Дугласа Бадера была явно ошибочной. У Кейта Парка просто не имелось другого выбора. За тот небольшой промежуток времени, пока немецкие самолеты подходили к побережью, он не мог собрать в воздухе большую группу истребителей. Для этого ему попросту не хватало эскадрилий. Он должен был поднимать свои машины в воздух так быстро, насколько это было возможно. Кроме того, Ли-Мэллори и Кейт Парк терпеть не могли друг друга. Если один из них предлагал свою тактику в качестве единственно верной, то можно было держать пари, что другой выступит против нее».

Тем не менее Ли-Мэллори пытался самостоятельно, несмотря на ясные указания Х. Даудинга, практиковать свой метод. Последствия этого спора сказались очень быстро. 26 августа немцы нанесли бомбовый удар по аэродрому Парка в Дебдене, когда его «харрикейны» с семью другими эскадрильями отражали атаку большой группы машин люфтваффе на востоке. Самолеты 12‐й авиагруппы не смогли этому помешать, так как длительное время потратили на взлет и построение в боевой порядок. Норт-Уилд также подвергся бомбардировке. Кейт Парк кипел от гнева, но ничего не мог поделать. Конфликт между двумя командующими еще усилился, когда перехватчики Ли-Мэллори прозевали 30 августа группу Ju.88, бомбившую затем аэродром Биггин Хилл.

В этот период времени значительно возросли списки побед немецких асов, среди которых лидировали Адольф Галланд и Вернер Мельдерс. Их быстро догонял по сбитым самолетам Гельмут Вик из JG 2. Он так описывал свой боевой вылет 25 августа:

«Мы летели с двумя группами бомбардировщиков, плотно облепленными нашими Bf.109, которые прикрывали нагруженных бомбами тяжелых собратьев. Уже перед нами появился самый большой военный порт Великобритании, Портленд, но контакта с противником все еще нет. На разных высотах уже шли бои, но нашей эскадрой «Рихтгофен», похоже, никто не интересовался.

Бомбы уже давно упали на цель, и мы направлялись обратно. И тут заметили, как семь «харрикейнов» попытались школьным способом атаковать наши «мессершмитты». Как акула, чувствующая добычу, не упускаю возможности ухватить жирный кусок. Главное, не дать им подойти слишком близко. Ну, наконец, стало жарко! Неожиданно за моим ведомым устроился в очень удачной позиции для стрельбы один из «харрикейнов». Не хватало еще, чтобы он открыл огонь. Атакую! За несколько секунд догоняю противника, идущего в нужном направлении, и нажимаю на все гашетки оружия. Пылающим факелом он валится вниз. Мой коллега обращается ко мне с благодарностью.

Двумя минутами позднее посылаю к земле еще одного британца. Он мог быстро выйти за радиус моего огня, но действовал так глупо, что вскоре оказался моим. Это были мои 21 и 22 победы».

К концу месяца соотношение потерь между воюющими сторонами начало выравниваться. 30 августа люфтваффе потеряли 36 самолетов, а RAF – 25. Британские аэродромы на главных направлениях атак понесли значительный ущерб. Так как налеты шли в быстром темпе, англичане едва успевали заправлять и пополнять боеприпасами свои боевые машины. 31 августа подверглись воздушным налетам аэродромы Биггин Хилл, Хорнчерч и Кройдон. Канадская 1‐я эскадрилья уже ранним утром потеряла три «харрикейна». Еще четырех машин лишилась над Норт-Уилдом 56‐я эскадрилья. К вечеру RAF недосчитались 39 самолетов и 13 пилотов. Выбыли из строя по причине ранений также и некоторые опытные английские летчики. Потери немецких ВВС в этот день также составили 39 машин.

1 сентября в RAF списали 15 самолетов, а в люфтваффе – 14. На следующий день, соответственно, 31 и 35. Главнокомандующий английскими истребительными силами Даудинг вдруг обнаружил, что он уже не может взаимозаменять свои истребительные эскадрильи, так как в его распоряжении были уже недостаточно опытные и отдохнувшие пилоты. Оскудел и материальный состав частей: в течение 14 дней Истребительное командование потеряло 466 самолетов, а взамен получило только 269 новых и отремонтированных машин. За эти две недели Даудинг лишился четвертой части своих летчиков. Пришлось срочно вводить в бой резервные эскадрильи, укомплектованные иностранными пилотами – польскими, чехословацкими и канадскими. Польская 303‐й эскадрилья первую победу в воздухе одержала уже 30 августа, когда во время учебного полета флайт-лейтенант Пашкевич покинул строй, заметив вражеские самолеты. Он успешно атаковал и уничтожил Bf.110 из ZG 76.

3 сентября около 10 часов линию британского побережья пересекли 54 бомбардировщика Do.17 из KG 2 под прикрытием 80 – Bf.110 из ZG 2 и ZG 76. Они атаковали аэродром Норт-Уилд, сбросив на него около 200 бомб, в том числе и с взрывателем замедленного действия. Практически все строения получили повреждения, полностью сгорели два ангара, а на летном поле был уничтожен один «бленхейм». Британцы перехватили вражеские самолеты уже на обратном пути. Разгорелся бой, к которому подключились еще немецкие «охотники» из JG 27 и JG 26. Бомбардировщики оказались вне досягаемости англичан, лишившись всего одной машины. Зато были сбиты семь тяжелых истребителей Bf.110, и еще два разбились по дороге во Францию. Подразделения RAF потеряли в схватке восемь самолетов.

Над проливом 303‐я польская эскадрилья напала на небольшое число немецких истребителей Bf.109, прикрывавших спасательный гидросамолет He.59. Одну победу одержал сержант Франтишек.

Два рейда на территорию Британии выполнили Bf.110 из состава штурмовой группы II(Sch) /LG 2. Вначале 12 самолетов под прикрытием «стодевятых» нанесли бомбовый удар по портовым сооружениям Рамсгейта, а затем 15 Bf.110 атаковали аэродром Мэйдстоун. Потерь в этих налетах не было, но и особых успехов тоже.

В конце дня английские пилоты заявили 28 достоверных побед, хотя на самом деле немцы потеряли только 13 самолетов, в том числе 9 Bf.110. В RAF списали 11 истребителей и еще 8 были повреждены.

В ночь на 4 сентября около 80 бомбардировщиков He.111 и Do.17 бомбили Ливерпуль. Зенитной артиллерии удалось сбить лишь один самолет. Утром стояла безоблачная погода, и уже около 9 часов утра почти 150 немецких самолетов появились над британским побережьем. Бомбардировщики мелкими подразделениями под прикрытием четырех групп Bf.109 совершили налеты на аэродромы Хорнчерч, Норт-Уилд и Дебден. «Харрикейны» из 111‐й и 253‐й эскадрилий не имели никакой возможности им помешать. В бою с немецким эскортом они сбили три «мессершмитта» ценой четырех своих истребителей. «Охотники» из JG 2 в районе Рамсгейта рассеяли 66‐ю эскадрилью «спитфайров», уничтожив три самолета.

В полдень радары обнаружили над проливом еще более многочисленную формацию вражеских машин – около 300 самолетов, включая 50 – He.111, 30 – Do.17 и примерно 200 – Bf.109. Для их перехвата в боевую готовность привели 14 британских эскадрилий. Однако эти силы пришлось раздробить, поскольку самолеты люфтваффе разделились на пять групп, направляясь к разным целям. Пока над побережьем разгоралось сражение, 14 – Bf.110 из группы Erp.Gr.210 на бреющем полете пересекли пролив, не замеченные радаром, и сумели добраться до Уэйбриджа, где атаковали завод компании «Виккерс Армстронг». Два «мессершмитта» были сбиты зенитным огнем, но остальные сбросили 500‐кг бомбы, добившись шести попаданий в фабричный цех. Были разрушены также и некоторые дома местных жителей. 88 человек погибло, и 600 было ранено. Девятка «харрикейнов» из 253‐й эскадрильи прибыла с опозданием, но изрядно потрепала немецкую группу, уничтожив четыре «стодесятых».

В итоге в течение дня немцы потеряли сбитыми 23 самолета, среди которых были 15 – Bf.110. Британцы лишились девяти «харрикейнов» и шести «спитфайров», и еще 14 английских истребителей нуждались в серьезном ремонте.

Ожесточенные воздушные бои продолжались и 5 сентября, причем главными противниками англичан выступали истребители люфтваффе, прикрывавшие мелкие группы бомбардировщиков. Значительные неприятности доставляли также немецкие «охотники», рыскавшие над побережьем в поисках легкой добычи. Так, около 14.00 «мессершмитты» из JG 2 неожиданно атаковали над графством Кент «спитфайры» 72‐й эскадрильи, сбив три машины. Одну победу одержал обер-лейтенант Вик. Из числа трех британских летчиков удалось спастись только одному. Сержант Грей был убит в кабине самолета, а пайлот-офицер Винтер выпрыгнул с парашютом, но для раскрытия купола ему не хватило высоты.

В 15.00 «охотники» из JG 54 напали со стороны солнца на «харрикейны» 73‐й эскадрильи, выбрав момент, когда англичане приступили к атаке на бомбардировщики Ju.88 из KG 76. В результате атака была сорвана, и британские истребители рассыпались по небу. Два из них вспыхнули, прошитые пушечными очередями, один позднее разбился в окрестностях Барнхема, и еще один совершил вынужденную посадку на пляже поблизости от яхт-клуба. Из числа оставшихся два «харрикейна» выглядели как решето и еле дотянули до своего аэродрома.

Дневные потери RAF в боях над Британией превысили немецкие. Были сбиты 20 истребителей и 15 повреждены. Со стороны люфтваффе оказались уничтоженными 18 самолетов и 7 получили повреждения.

Чаша весов наконец начала склоняться в пользу люфтваффе. Хотя в постоянных воздушных боях были порядком измотаны подразделения обеих сторон, у британцев перспективы оценивались гораздо мрачнее. «6 сентября казалось, что победа уже в руках люфтваффе, – отмечал Питер Таунсенд из 85‐й эскадрильи. – За предыдущие две недели немецких налетов на аэродромы Истребительное командование потеряло безвозвратно 295 истребителей (21 в день). 103 летчика погибли (около 7 человек в день). Еще 170 истребителей были серьезно повреждены». Критической отметки достигли разрушения аэродромов, которые начали сказываться на эффективности английской системы ПВО. Их не успевали восстанавливать. Очень сильно были потрепаны в боях эскадрильи 11‐й авиагруппы, несущие на себе основную нагрузку боевых действий. Пайлот-офицер Джон Эллакумб из 151‐й эскадрильи вспоминал: «Бывало, что мы находились в воздухе от 14 до 15 часов в день. Число наших пилотов катастрофически уменьшалось. За три недели в моей эскадрилье из 23 летчиков 17 были убиты или ранены. Кроме того, мы имели также восемь сбитых своих самолетов, пилоты которых спаслись. Мне и самому дважды приходилось прыгать с парашютом». За месяц дважды сменился летный состав и у 501‐й эскадрильи. Многие эскадрильи 11‐й авиагруппы пришлось отводить в тыл на отдых и переформирование, а на их место прибыли новые, необстрелянные подразделения, которые сразу же понесли значительные потери в сражениях.

И именно в этот момент, когда под натиском люфтваффе противовоздушная оборона Англии была уже напряжена до предела, Гитлер, как и под Дюнкерком, неожиданно преподнес британцам ценный подарок, перенацелив удары своих ВВС на Лондон.

Первый налет на столицу Великобритании был выполнен еще в прошлом месяце, ранним утром 25 августа. Бомбардировке подверглись масляные цистерны в Темзхэвене. Однако один бомбардировщик из-за потери ориентировки сбросил бомбы и на внутреннюю часть Лондона. Черчилль тут же принял ответные меры, и уже 26 августа 81 бомбардировщик RAF атаковал Берлин в порядке возмездия за несколько случайно сброшенных бомб. Пострадало население немецкой столицы. Затем английские самолеты еще несколько раз бомбили Берлин.

4 сентября Гитлер заявил, что его терпение истощилось. «Английская авиация, – выступил фюрер, – сбрасывает бомбы на жилые кварталы городов, хутора и деревни. Три месяца я не отвечал, так как думал, что англичане одумаются, но Черчилль усмотрел в этом проявление нашей слабости. Теперь англичане будут испытывать наши ответные удары каждую ночь».

7 сентября немецкая авиация прекратила налеты на британские аэродромы и начала наступление на Лондон. В этот день, в субботу, с утра стояла ясная погода, и на экранах радаров царило спокойствие. Но после полудня поступили донесения операторов РЛС о более 100 вражеских самолетах, летящих в направлении Дувра. В 16.16 пост наблюдения доложил о приближении «сотни машин». Предполагая, что это обычный налет на аэродромы, Парк поднял в воздух для патрулирования своих баз 11 эскадрилий, и еще 10 находились в состоянии двухминутной готовности. В 16.30 уже стало ясно, что налет направлен против Лондона.

Сквадрон-лидер Сэнди Джонстон вспоминал: «Я никогда не видел еще так много самолетов. До высоты 5000 метров была легкая облачность. Когда мы прошли через дымку, то не поверили своим глазам – почти все небо усеяли немецкие машины, и их подходило все больше и больше».

«Немецкая бомбардировочная формация, – описывал пайлот-офицер Стив Стефен, – растянулась от Лондона до Соузенда на расстояние, по меньшей мере, 20 миль, достигнув в ширину четверти мили, и над всем этим находился еще истребительный эскорт. Это было захватывающее зрелище».

В этот день Ли-Мэллори, наконец, получил официальное разрешение сформировать большое авиакрыло (Big Wing) из состава трех эскадрилий: 19, 242 и 310‐й. Пожалуй, в условиях налетов на Лондон его существование было вполне оправданным. В это время 242‐я эскадрилья Дугласа Бадера, патрулируя на высоте 4575 м, приняла бой, атакуя, вопреки всяким правилам, немецкие бомбардировщики и истребители снизу. Однако самолетам люфтваффе без особого труда удалось преодолеть слабое сопротивление противника и выйти к Лондону. Вспыхнули ярким пламенем деревянные сооружения доков. Бомбы падали на жилые дома, церкви и школы, разрушая их сотнями. Среди многочисленных человеческих жертв были женщины и дети.

Эскадрильи Парка, поспешно изменившие курс, догнали бомбардировщики люфтваффе уже на обратном пути. На подразделение «дорнье» напала 303‐я польская эскадрилья, воевавшая всего неделю.

«В крутом вираже, при котором центробежная сила меня почти раздавила, – рассказывал пайлот-офицер Ян Зумбах, – я подошел сзади к группе бомбардировщиков. Один из «Дорнье-215» все больше становился в моем прицеле, пока окончательно не закрыл собой все другие самолеты. Его хвостовой стрелок целился в мою сторону. Я нажал кнопку, и моя машина содрогнулась от грохота восьми пулеметов. Длинный дымный след потянулся из левого двигателя «дорнье». Еще очередь – и появилось пламя. В эфире раздавалась взволнованная речь на английском и польском языках».

Огромное облако дыма поднялось над лондонскими доками; после захода солнца все светилось красным от бушующего внизу моря огня. Воздушные налеты продолжались в течение всей ночи. Немецкие бомбардировщики не нуждались более в наводке. Гауптман Хайо Герман, летавший на Ju.88, вспоминал, что в ясную ночь огонь огромным факелом указывал путь разбросанным по небу боевым машинам, которые могли сбрасывать свои бомбы практически без прицеливания.

Налет на Лондон 7 сентября стал полнейшей неожиданностью для правительства Великобритании. В этой операции приняли участие 625 бомбардировщиков и 648 истребителей Германии. Поднятые по тревоге в воздух 23 истребительные эскадрильи RAF смогли уничтожить около 40 немецких самолетов, большую часть из которых составили сбитые в светлое время суток истребители люфтваффе. Геринг посчитал, что по сравнению с огромными разрушениями британской столицы, он расплатился сравнительно дешево. В ходе воздушных налетов была уничтожена значительная часть Лондона. Свыше 1000 жителей города пали жертвами террористических налетов. Потери английских ВВС в воздухе составили в этот день 28 самолетов.

Ободренное неожиданным «успехом», руководство люфтваффе приступило к подготовке новых налетов. Предполагалось, что основная часть бомбардировочных сил будет действовать ночью. В дневное время бомбардировщики под сильным прикрытием истребителей должны были выполнять роль приманки для английской истребительной авиации, которая по докладам хвастливых немецких пилотов была сильно истощена и насчитывала всего сотню последних самолетов. Считалось, что еще несколько дневных массированных налетов на Лондон – и с ней будет покончено. Однако надеждам гитлеровского командования было не суждено сбыться.

На следующий день в полдень к Лондону отправилась группа из 55 бомбардировщиков Do.17 из KG 2 в сопровождении около 100 истребителей Bf.109 из JG 3 и JG 53. Эскадра JG 2 обеспечивала операцию, расчищая воздушное пространство «свободной охотой». Маршал Парк выделил для перехвата противника 43 «харрикейна» из состава 46, 253, 504 и 605‐й эскадрилий. Первые схватки в воздухе завязались между Мейдстоуном и Рочестером. Английские истребители 46‐й эскадрильи атаковали врага сверху, пикируя сквозь боевые порядки «мессершмиттов». Один бомбардировщик сбил сержант Андрев, еще два оказались на счету британской зенитной артиллерии. Затем в дело вмешались «стодевятые», и успехи британцев в борьбе с бомбардировщиками закончились. Ценой потери одного истребителя немцы уничтожили два «харрикейна» из 46‐й эскадрильи и один из 605‐й. Еще один британский самолет сел на живот в районе Меопхем Грина.

Следующая ударная волна люфтваффе встреч с противником не имела, поскольку появилась уже в сумерках, приблизительно около 19.30. Ночью Лондон бомбили еще около 300 немецких бомбардировщиков, сбросивших на город 210 тонн бомбовой нагрузки.

Любопытно, что в официальном британском списке потерь за 8 сентября числятся только два сбитых истребителя пилотов Скотта и Карпентера. Однако на самом деле были сбиты и списаны еще два самолета – летчиков Дарнетта и Флеминга. Так что налицо некоторое занижение своих потерь английским командованием.

9 сентября маршал Парк основательно подготовился к массированным атакам Лондона. Он передвинул свои эскадрильи ближе к побережью, потребовал подкрепления от командования 10‐й авиагруппы и предложил 12‐й авиагруппе прикрыть его аэродромы севернее Лондона. Однако с утра стояла сильная облачность, и только ближе к вечеру погода несколько улучшилась. В 17.00 с аэродромов Франции поднялась в воздух первая волна немецких самолетов – около 50 бомбардировщиков He.111 и Do.17 в сопровождении 60 – Bf.109 и 20 – Bf.110. Через полчаса к берегам Британии отправилась и вторая волна в составе 40 – Ju.88 из KG 30 под прикрытием 80 – Bf.109 и 25 – Bf.110.

Против этих сил 11‐я авиагруппа выставила около 70 истребителей из состава девяти эскадрилий. Первыми вступили в бой «спитфайры» 92‐й эскадрильи, атаковавшие головную немецкую группу в районе Биггин Хилла. Пилоты заявили один сбитый бомбардировщик, но сразу были отогнаны вражескими истребителями, потеряв две машины. Затем подоспела 605‐я эскадрилья, но и ее атака на He.111 завершилась не слишком удачно. Один «харрикейн» был сбит огнем бортовых стрелков, а второй, подбитый, врезался сверху в крыло немецкого бомбардировщика, и оба самолета упали на землю. Своеобразный рекорд установил флайт-лейтенант Мак-Келлар, доложивший после боя о трех сбитых He.111 и одном Bf.109!!!

66, 222, 253 и 303‐я эскадрильи RAF напали на 12 – He.111, бомбивших цели в Пурнее и Эпсоне. Однако до «хейнкелей» удалось добраться только сержанту Франтишеку из 303‐й, заявившему одну победу. Остальным пилотам пришлось отбиваться от вражеских истребителей. В ходе боя было сбито восемь «мессершмиттов», но и британцы потеряли шесть машин. Зато чуть-чуть позднее «харрикейны» 253‐й эскадрильи успешно атаковали бомбардировщики Ju.88, уничтожив четыре самолета. Погиб командир группы III /KG 30 майор Хакбарт.

Отличилось в этот день также даксфордское «большое авиакрыло» под командованием Дугласа Бадера. Несмотря на приказ патрулировать на высоте 6100 метров над базами Норт-Уилд и Хорнчерч, Бадер со своими «харрикейнами» 242‐й эскадрильи забрался на 6700 метров и отправил еще выше 19‐ю эскадрилью «спитфайров». Как только он заметил вражеские бомбардировщики, то перестроил все «большое крыло» в длинную цепь и ударил прямо через центр вражеского строя. Немецкий боевой порядок нарушился, и фашистские самолеты начали беспорядочно сбрасывать бомбы куда попало. На счет «крыла» в этом бою было записано 20 воздушных побед, однако большей частью над истребителями. Летчики 242‐й эскадрильи заявили 11 побед (3 – Do.215, 1 – Do.17, 4 – Bf.109 и 3 – Bf.110), 19‐й – 5 побед (2 – Bf.109, 2 – Bf.110 и 1 – He.111), 310‐й – 4 победы (2 – Do.17 и 2 – Bf.110). Понятно, что общее число побед этих подразделений существенно завышено, поскольку немцы потеряли в течение дня только 25 самолетов, в том числе 17 истребителей. 30 побед заявили остальные британские эскадрильи, принимавшие участие в боях. Они уничтожили не менее семи немецких бомбардировщиков и около десятка истребителей. Остаток можно смело занести на счет «крыла» Дугласа Бадера. Нужно заметить, что и потери «крыла» оказались немаленькими: из состава 242‐й и 310‐й эскадрилий были сбиты четыре «харрикейна», двое пилотов погибли. Всего RAF потеряли за день 13 «харрикейнов» и 4 «спитфайра», и еще 12 истребителей получили повреждения. 6 британских пилотов погибли и 11 были ранены.

На следующий день из-за нелетной погоды в боевых действиях наступила короткая передышка, но уже 11 сентября в небе вновь разгорелись бои. В стремлении окончательно вывести из строя британскую авиацию немцы собрали немалые силы. В 15.00 радары обнаружили над французским побережьем огромное количество вражеских самолетов. В воздухе находились почти 150 бомбардировщиков He.111 в сопровождении около 400 – Bf.109 и 40 – Bf.110. И это было еще не все. Вскоре взлетели еще 80 бомбардировщиков Ju.88 и Do.17 и примерно 100 истребителей Bf.109. Главными целями налетов люфтваффе являлись лондонские доки, военный арсенал в Вулвиче и портовые сооружения в Портленде и Саутгемптоне.

Маршал Парк для отражения налетов имел вначале только девять эскадрилий истребителей, которые к тому же были разбросаны по секторам 11‐й авиагруппы. Серьезной угрозы для люфтваффе они не представляли, поскольку были не в состоянии прорваться к бомбардировщикам. Первая волна «хейнкелей» без помех достигла своих целей, и вскоре доки в Лондоне скрылись в огне и дыму. Так же без проблем немецкие самолеты сбросили бомбы на Портленд. Bf.110 в это время выполняли роль приманки над Кройдоном, образовав оборонительный круг. С ними завязали бой истребители из 73‐й и 602‐й эскадрилий, но без особых успехов. Ценой двух потерянных самолетов англичанам удалось сбить лишь один «мессершмитт». Возвращаясь от Портленда, группа люфтваффе была атакована 145, 213 и 602‐й эскадрильями. И снова бомбардировщики оказались вне досягаемости противника. Потеряв два истребителя, британцы отступили.

Между тем против основных сил люфтваффе, развернувшихся в обратный путь, англичане собрали примерно 170 «харрикейнов» и «спитфайров», входивших в состав 11‐й и 12‐й авиагрупп. Гигантская карусель воздушных боев растянулась вдоль всего маршрута к побережью. В этой круговерти англичанам удалось наконец сбить 11 бомбардировщиков He.111, но сравнительно высокой ценой.

«Я поднялся вверх к «мессершмитту», – вспоминал один из британских пилотов. – Немец, вероятно, перепутал мой самолет с Bf.109, но потом он внезапно спикировал, удаляясь, и я последовал за ним, выпустив с упреждением двухсекундную пулеметную очередь. Вражеский самолет слегка накренился и ушел вертикально вниз. Тогда я набрал высоту около 5000 м, чтобы осмотреться. Я увидел, как истребитель противника спикировал прямо в море в 15 милях юго-восточнее Дувра и исчез в большом всплеске воды.

После этого я забрался на 7600 м к самому солнцу и обнаружил на 650 м ниже меня группу из 12 Bf.109, летевших севернее Дувра. Решил атаковать эту группу сзади со стороны солнца, чтобы разбить весь строй. Для этого я перешел в пикирование, но сзади меня настиг целый шквал пушечно-пулеметного огня. Еще 12 Bf.109 пикировали на меня от солнца, и более половины из них уже вели по мне огонь с упреждением. Раздался грохот, и моя ручка управления стала бесполезной.

Я сдвинул фонарь кабины назад и высунул свою голову. Набегающий поток воздуха сразу выдернул из кабины и остальную часть моего тела. За исключением штанины и обоих ботинок. Я видел, как моя машина упала в море. Мне потребовалось приблизительно 20 минут, чтобы приводниться. Затем около 11 миль я дрейфовал в море. Одна лямка парашюта не отстегнулась, и меня тащило за левую ногу со скоростью 10 миль в час. При этом голова оставалась под водой. Почти три минуты я был практически без сознания, пока эта лямка наконец не оторвалась. Я отдышался и пустился в плавание. Это был очень тяжелый заплыв по морю.

Через час-полтора прибыл наш торпедный катер. Я выстрелил из револьвера. Он скрылся из виду, но потом снова вернулся. Я сменил патроны и вновь открыл стрельбу. Наконец, моряки услышали мои выстрелы, и я стал плескаться в воде, поднимая пену. Меня подобрали и доставили в Дувр».

В течение дня британские потери в воздухе превысили немецкие. Из состава RAF были сбиты 18 «харрикейнов» и 8 «спитфайров», 11 пилотов погибли и 15 получили ранения. Подразделения люфтваффе потеряли 23 самолета, и еще 14 имели различные повреждения.

«Каждая встреча с английскими истребителями требовала от немецких летчиков большого напряжения», – писал Адольф Галланд, командир JG 26. Когда он впервые возвращался из района Лондона, то обнаружил севернее Рочестера группу из 12 «харрикейнов». Галланд напал на них сзади, находясь выше примерно на 750 м. С близкой дистанции он открыл огонь по замыкающей машине в строю и увидел, как его пули и снаряды вырывали большие металлические клочья из самолета противника. В следующий момент он поднял нос «мессершмитта» вверх и перескочил через свою жертву, оказавшись в самой середине истребителей противника. Это было неприятное чувство, вспоминал Галланд, но англичане, подавленные страхом, по счастливой случайности на него не напали. С другим «харрикейном», которого Галланд сбил западнее Данженесса, все прошло не так гладко. Было затрачено много усилий, прежде чем он загорелся и упал. На этот раз бой шел на пологих виражах. Галланд и его товарищи трижды атаковали английский истребитель, пытаясь отправить его к земле. Когда Галланд затем приблизился к все еще летевшей разбитой и дымящейся машине врага, то с расстояния нескольких метров он увидел мертвого британского пилота, сидящего в своей разрушенной кабине. Английский самолет, как будто управляемый руками призрака, шел по крутой спирали к земле.

С 12 сентября начался сезон проливных дождей, вынудивший руководство люфтваффе в течение нескольких дней отказаться от проведения крупных операций. Однако отдельные немецкие бомбардировщики и мелкие группы, пользуясь временными улучшениями погоды, продолжали налеты на британскую территорию. Бомбили из-за облаков радиолокационные станции, заводы и другие крупные цели.

Тем временем получившее недельную передышку Истребительное командование понемногу накапливало силы. Со сборочных линий авиазаводов сошли 80 новых «харрикейнов» и 47 «спитфайров». На восстановленных аэродромах шли интенсивные тренировки вновь прибывшего летного состава. Британцы упорно готовились к отражению новых налетов, которые последовали уже 14 сентября.

15 сентября дневная борьба в воздухе достигла своей критической точки. Этот день вошел в английскую историю, как «день Битвы за Британию». Под впечатление некоторых успехов, достигнутых в течение недели, немецкие летчики вступали в бой, уверенные, что в RAF осталось, согласно заверениям Германа Геринга, не более 50 «спитфайров». Однако британцы уже имели в своем распоряжении почти 300 истребителей в южной части острова и около 200 в районе Лондона. Всего в составе RAF находилось в боевой готовности 660 истребителей, в том числе 389 «харрикейнов», 189 «спитфайров» и 47 «бленхеймов».

Командующий 2‐м воздушным флотом люфтваффе Кессельринг выделил для налетов на Лондон пятьсот самолетов, четыреста из которых составляли истребители. Первыми в 10.50 поднялись в воздух Bf.109 из штурмовой группы II(Sch) /LG 2, а за ними в 11.05 приступили к взлету немецкие самолеты первой волны – 27 бомбардировщиков Do.17 из KG 76 в сопровождении 180 истребителей Bf.109 из JG 3, 27 и 53.

Получив данные с радарных станций, маршал Парк распорядился отправить на перехват 11 эскадрилий истребителей, а немного позднее собрались в районе Лондона и остальные 12 британских эскадрилий.

Пока главные силы обоих сторон приступали к сражению, 21 штурмовик Bf.109E-4/B на малой высоте добрался до пригорода английской столицы и сбросил свои бомбы, вернувшись назад без потерь. Все 150 английских истребителей 11‐й авиагруппы были нацелены в это время на основную немецкую группу самолетов, однако «мессершмитты» сопровождения не подпускали противника к бомбовозам. Так продолжалось до того момента, когда у Bf.109 исчерпались запасы топлива, и они стали возвращаться обратно. В итоге, достигнув предместья Лондона, немецкие бомбардировщики практически оказались без прикрытия. И именно в этот момент подоспело усиленное авиакрыло Дугласа Бадера в составе 60 истребителей из пяти эскадрилий. При его появлении обер-лейтенант Людвиг Францискет из JG 27 горько пробормотал: «И тут пришли они – последние 50 «спитфайров».

Попав под огонь многочисленных британских истребителей, бомбардировщики стали поспешно освобождаться от бомбовой нагрузки, разворачиваясь обратно над самым центром Лондона. Бомбы посыпались на дома местных жителей, некоторый ущерб был нанесен зданиям Адмиралтейства, Военного министерства и даже Букингемскому дворцу. Любопытно, что на Do.17, атаковавший королевскую резиденцию, набросились сразу семь английских истребителей, заявивших впоследствии четыре победы в воздухе! Уйти удалось далеко не всем немецким экипажам: восемь бомбардировщиков были сбиты, а также потеряны 12 – Bf.109 из числа истребителей прикрытия. Подразделения RAF на протяжении боя лишились 11 истребителей.

После полудня самолеты RAF спешно пополняли запасы топлива и боеприпасов, чтобы снова подняться в воздух. В южной части Британии была сосредоточена 21 эскадрилья истребителей, а в район Лондона, кроме авиакрыла Бадера, руководство RAF перебросило дополнительные эскадрильи из 10‐й авиагруппы. Всего для отражения налетов было собрано к этому времени 276 «харрикейнов» и «спитфайров».

Вторую волну люфтваффе составляли общим числом 114 бомбардировщиков, около 300 – Bf.109 и 60 – Bf.110. На этот раз самолеты летели несколькими группами, каждая из которых имела свою цель для атаки. Как правило, это были доки в различных районах Лондона. Но выполнить это задание немцы были уже не в состоянии, и не только из-за сильной облачности, закрывшей британскую столицу. Значительно возросло сопротивление истребителей RAF, которых в воздухе становилось все больше и больше. А вместе с количеством росла и уверенность английских летчиков в победе. Эскадрилья за эскадрильей набрасывались на немецкие группы бомбардировщиков, заставляя их освобождаться от бомб над второстепенными целями. Особенно отличилась в этих боях 66‐я эскадрилья RAF, записавшая на свой счет восемь сбитых вражеских бомбардировщиков. Два уничтоженных He.111 и два Do.17 заявили пилоты 41‐й эскадрильи. Пять сбитых Do.17 пошли на счет 607‐й эскадрильи.

Немецкие истребители, получившие приказ не отдаляться от бомбардировщиков, вынуждены были только обороняться, и уже не успевали отбивать стремительные атаки противника с разных сторон. Некоторым подразделениям бомбардировщиков пришлось сформировать в воздухе оборонительный круг. В итоге территория Британии постепенно устилалась обломками крылатых машин, и преимущественно немецких. В конце дня английское командование, подсчитав заявленные летчиками победы, сообщило по радио о 183 уничтоженных в воздухе вражеских самолетах! И хотя реальная цифра немецких потерь оказалась втрое меньше, тем не менее это был первый безоговорочный разгром люфтваффе над Великобританией.

Всего немцы потеряли 15 сентября в дневных налетах на Англию 56 самолетов, в том числе 19 – Do.17, 9 – He.111, 3 – Ju.88, 22 истребителя Bf.109 и 3 – Bf.110. Еще 23 самолета различных типов получили повреждения. У англичан были сбиты 23 «харрикейна» и 7 «спитфайров». В воздушных боях погибли двенадцать британских пилотов, четверо были ранены, и один попал в плен.

15 сентября уже стало ясно, что в дневных массированных налетах на Британию немецкие ВВС фактически потерпели неудачу. Они не смогли нанести решающих потерь британскому Истребительному командованию и не причинили значительного ущерба важнейшим промышленным объектам столицы Британии. Зато сильно выросли потери люфтваффе, пилоты которых были также порядком измотаны постоянными боевыми вылетами.

Поэтому недельное затишье, наступившее в небе Англии со следующего дня, было результатом не только плохой погоды. Хотя, конечно, затишье это было все же относительное, поскольку немецкие «охотники» и небольшие группы бомбардировщиков продолжали боевые действия. Так, 17 сентября 16 – Ju.88 из LG 1 бомбили из-за туч аэродром Спик, но были перехвачены тремя «спитфайрами» из 152‐й эскадрильи, уничтожившими флагманскую машину майора Крамера. 18 сентября свою очередную победу одержал будущий немецкий ас Ганс Марсейль, отправивший к земле «спитфайр» из 603‐й эскадрильи. Вернер Мёлдерс и Адольф Галланд к этому времени уже достигли планки в 40 воздушных побед. Мелкие группы бомбардировщиков люфтваффе атаковали объекты в районе Рочестера и Чэтема, а 30 – Ju.88 из III /KG 77 под прикрытием истребителей совершили налет на доки в Тилбери. Последний рейд завершился для немцев полным провалом. Две британские эскадрильи связали боем самолеты эскорта, в то время как бомбардировщики попали под удар авиакрыла Бадера. Воспользовавшись ситуацией, англичане вскоре «завалили» девять «юнкерсов», в том числе самолет командира группы III /KG 77 майора Клейса.

19 сентября Адольф Гитлер публично объявил о переносе вторжения на Британские острова на неопределенный срок. С этого момента стало быстро уменьшаться количество десантных судов, сосредоточенных на французском побережье. Кроме того, по ним нередко наносили бомбовые удары английские самолеты.

27 и 30 сентября состоялись последние массированные налеты на Великобританию, но они не могли принести успехов немецкому командованию, поскольку англичане уже имели достаточно сил для отражения таких атак.

Утром 27 сентября была практически разгромлена смешанная группа истребителей-бомбардировщиков Bf.110 – около 25 самолетов из состава V(Z) /LG 1 и II /ZG 76. Даже Bf.109 сопровождения были не в состоянии их защитить, поскольку британцы подняли в воздух 12 эскадрилий истребителей. Девять «стодесятых» были сбиты, и еще несколько повреждены. Подразделения RAF в ожесточенном бою лишились трех самолетов. Значительные потери понесла опять недавно сформированная эскадра KG 77, когда 50 бомбардировщиков Ju.88 под прикрытием 150 истребителей отправились бомбить Лондон. Им преградили путь свыше сотни «спитфайров» и «харрикейнов», отправивших к земле восемь «юнкерсов». Удачно для немцев прошел только налет на Кентербери силами 25 – Ju.88 из III/KG 51. Эти самолеты возвратились назад без потерь, за исключением двух бомбардировщиков, столкнувшихся над побережьем Франции. Всего в течение 27 сентября части люфтваффе лишились 57 самолетов, среди которых были 17 – Ju.88, 21 – Bf.109 и 19 – Bf.110. Нужно заметить, что и британские потери были немалые – 13 сбитых «харрикейнов» и 14 «спитфайров». Из личного состава RAF погибли 19 летчиков и семь были ранены.

Таблица № 17

Потери боевых самолетов и личного состава RAF и люфтваффе в сентябре и октябре 1940 года по данным историка Питера Куксли

30 сентября люфтваффе выполнили за день примерно 1200 боевых вылетов, в том числе 173 вылета совершили бомбардировщики. С 9 часов утра налетам подверглись аэродромы Биггин Хилл и Кинли. Вначале их атаковали 12 – Do.17 из KG 3 под прикрытием 50 – Bf.109 из JG 27, а затем стремительный рейд провели около 20 – Bf.109 с бомбами. У англичан в воздухе находилось 12 эскадрилий истребителей, но почти все они концентрировались на лондонских направлениях, и поэтому в первых налетах немцы почти не имели потерь. Зато группы немецких самолетов, направлявшихся к Лондону, встретились с сильным сопротивлением в воздухе. Любопытно, что бомбардировщики в этом случае понесли не слишком большие потери, но все же вынуждены были сбросить бомбы, не доходя до цели, и развернуться обратно. Вся тяжесть воздушных боев легла на истребители сопровождения люфтваффе – за день немцы лишились 31 самолета Bf.109. Лишь в районе Селсей Билла, где 18 – Ju.88 из KG 30 по стечению обстоятельств оказались без прикрытия, пилоты тройки «спитфайров» из 602‐й эскадрильи отыгрались на бомбардировщиках. Они заявили шесть достоверных побед, хотя были сбиты только два «юнкерса», но еще четыре были порядком изрешечены британскими пулями. До конца дня в люфтваффе списали 43 боевых самолета и еще 9 получили повреждения. Англичане лишились 15 «харрикейнов» и 4 «спитфайров». 4 британских пилота погибли и 8 попали в госпиталь.

С прекращением дневных массированных налетов «Битва за Британию», по существу, завершилась. В октябре для дневных атак против Лондона использовались главным образом истребители-бомбардировщики типа Bf.109E-4/B, имевшие под фюзеляжем одну 250‐кг бомбу, или Bf.11 °C-4/B с двумя 250‐кг и четырьмя 50‐кг бомбами. Каждое звено истребителей-бомбардировщиков обычно сопровождалось звеном истребителей. Типичным таким налетом на Лондон являлся налет 15 октября, во время которого 30 «мессершмиттов» нанесли удар по городу в 9 часов утра. Больше всего в ходе этой атаки пострадал вокзал Ватерлоо и прилегающий к нему район города. Через 45 минут налет повторился, и на этот раз 50 истребителей-бомбардировщиков сбросили бомбы около Тауэрского моста. Подлетая к Лондону, немецкие самолеты держались на высоте около 10 000 метров, что сильно затрудняло возможность их перехвата. Из-за этого воздушные бои почти не велись, и потери с обеих сторон были несущественными. Но истребители-бомбардировщики могли нести лишь очень небольшое количество бомб и, так как сбрасывать их с большой высоты с предельной точностью было невозможно, то они не часто попадали в цель, и ущерб от них был невелик.

Таблица № 18

Ежедневные потери RAF и люфтваффе в течение «Битвы за Британию» согласно официальным английским данным.

Всего за весь период активных действий с 01.07.40 г. по 31.10.40 г. в люфтваффе потеряли 2069 самолетов, из которых 1385 были сбиты вражескими истребителями и ЗА, 404 потеряны в боевых вылетах по другим причинам, и еще 280 списаны в результате различных аварий и катастроф. Английские потери оказались вдвое меньше и составили 1046 боевых машин.

В целом начиная с октября 1940 года присутствие немецких ВВС в небе над Лондоном носило в дневное время в основном чисто символический характер. Основные бомбардировки велись теперь под покровом ночи, чтобы избежать пагубного воздействия английских средств

ПВО. Серия массированных ночных налетов на Лондон была открыта 7 сентября и продолжалась вплоть до 13 ноября. В этот период немцы бомбили английскую столицу почти каждую ночь, и в каждом налете участвовало в среднем 130 самолетов.

Для обнаружения целей в ночных условиях немецкие летчики использовали вначале довольно эффективную систему под названием «Кникебейн» (согнутая нога). Принцип ее действия заключался в следующем: пилот вел свой самолет по радиопеленгу до тех пор, пока его не пересекал другой радиопеленг, в результате чего в наушниках появлялся сигнал другого тона, и именно в этот момент штурман сбрасывал бомбы. Таким образом, расположение цели определялось с точностью, составлявшей примерно одну квадратную милю. Этого было достаточно для бомбардировки крупных городов. Для передачи сигналов на Англию во Франции, Германии, Голландии и Норвегии установили одиннадцать радиомаяков. Но вскоре британская разведка раскрыла этот метод, и по приказу самого Черчилля в Королевских ВВС был создан специальный отдел по глушению «Кникебейна». Некоторые из английских радиомаяков приспособили для приема сигналов противника и их ретрансляции. При помощи такого радиомаяка можно было либо расширить радиопеленг, по которому шел немецкий самолет, либо направить свой пересекающий радиопеленг перед точкой пересечения, запланированной врагом. И в том и в другом случае бомбы падали мимо цели.

Британский отдел по глушению радиосигналов приступил к работе в середине августа, когда начались ночные налеты немецкой авиации, из-за чего их результативность оказалась довольно низкой.

Потерпев неудачу с «Кникебейн», немцы прибегли к другому методу. 100‐я бомбардировочная группа люфтваффе, имевшая на вооружении самолеты He.111, была оснащена более сложной радионавигационной аппаратурой «X-Gerat». На этот раз самолет должен был лететь по точно направленному на цель узкому радиопеленгу в центре более широкого радиопеленга. Он рядом с целью пересекался тремя другими радиопеленгами: первый давал как бы общее предупреждение, второй – предварительный сигнал, а третий – главный сигнал. От третьей точки оставалось небольшое расстояние до цели, после прохождения которого бомбы сбрасывались автоматически. «X-Gerat» был значительно сложнее, чем «Кникебейн», и им могли пользоваться только специально обученные экипажи. Поэтому самолеты 100‐й авиагруппы чаще всего применялись в качестве наводчиков для всех остальных бомбардировщиков, обозначая район цели при помощи точно сброшенных зажигательных и осветительных бомб.

Впервые такая тактика ночных действий была использована немцами в ночь на 15 ноября. Объектом бомбардировки стал город Ковентри. Как только снабженные «Х-герэтами» самолеты из KGr.100 подожгли целевые точки, к городу с трех сторон слетелись основные силы немецких бомбардировщиков. Перед каждым боевым подразделением люфтваффе стояла своя определенная задача. Например, группе I /LG 1 было приказано бомбить заводы компании «Стэндарт моторс» и «Ковентри радиэйтор», группе II /KG 55 – заводы Даймлера. Многие из этих объектов существенно пострадали во время воздушных атак. Всего в налете на Ковентри участвовало 449 бомбардировщиков. За десять часов непрерывной бомбежки на город было сброшено 56 тонн зажигательных бомб, 394 тонны фугасных бомб и 127 парашютных мин. В результате весь центр Ковентри превратился в руины. Серьезные разрушения получили 22 завода. Вышли из строя городская газовая система и система водоснабжения. Во время налета погибло 550 местных жителей, и 800 было ранено.

В ночь на 18 ноября немецкие самолеты нанесли бомбовый удар по Саутгемптону, затем в течение трех ночей подряд последовали массированные налеты на Бирмингем. В последнюю неделю ноября люфтваффе совершили крупные налеты на Ливерпуль, Бристоль и Плимут. К этому времени в Англии было создано оборудование и для глушения лучевых сигналов «Х-герэт». Из-за его эффективности успех, достигнутый немецкими ВВС в Ковентри, уже не был повторен. В конце 1940 года у немцев появилось еще одно радионавигационное устройство – «Y-герэт», но и для него вскоре нашлось противоядие.

Там, где немецкие самолеты совершали налеты на объекты, в районе которых отсутствовало глушение, они нередко встречались с ложными горящими целевыми знаками, которые англичане зажигали специально, чтобы сбить с толку противника. Командир группы наводчиков III/KG 26 майор Виктор фон Лоссберг вспоминал, как он вел свое звено во время налета на Ливерпуль 3 мая 1941 года. Самолеты летели на высоте около 7000 метров, чтобы иметь наиболее широкий диапазон приема сигналов Y-лучевых передатчиков, установленных возле Шербура. Каждый из его «хейнкелей» оставлял за собой белые инверсионные следы, которые в лунном свете напоминали железнодорожные пути. Вдруг у Лоссберга пересохло в горле. Он увидел, как одна из пар линий начала искажаться, а затем вообще исчезла – в бой вступили британские ночные истребители. Когда до цели оставалось около 70 минут полета, перестали поступать лучевые сигналы. Летчики продолжили полет вслепую. Внезапно прямо перед собой, где по показаниям приборов должен был уже начаться Ливерпуль, Лоссберг заметил огни. Но ни одной бомбы не было сброшено. На самом деле это был псевдо-Ливерпуль, созданный на 10 миль южнее настоящего. Самолеты-наводчики удерживали курс и сбросили бомбы в нужном месте, но, когда они возвращались, то стали свидетелями того, как немецкие бомбардировщики один за другим сбрасывали свой смертоносный груз на ложный город.

В заключение принято говорить, что в небе над Британией немецкие ВВС впервые получили отпор. Кульминационным пунктом «Битвы за Англию» являлись две недели, с 24 августа по 6 сентября, когда английское Истребительное командование было не в состоянии восполнить потери в самолетах. Эти потери настолько превысили текущий выпуск истребителей, что если бы люфтваффе продолжали налеты с такой же интенсивностью еще в течение двух-трех недель, то англичане, по всей видимости, испытывали бы большие проблемы с истребителями. Перенос Гитлером направления главных атак на Лондон дал возможность Британии не только восполнить потери, но даже и увеличить количество самолетов в боевых частях, которое с этого времени стало непрерывно расти. Ночные налеты люфтваффе позволили британцам перенести дневные действия истребительной авиации по другую сторону Ла-Манша. Бомбардировочное командование RAF обратило свои силы против немецких десантных барж, подготовленных для вторжения гитлеровских войск на Британские острова. Военно-воздушные силы Англии не были уничтожены и по-прежнему стояли на страже своей страны. Но в этом было мало заслуги правительства Великобритании. «Битва за Англию» была выиграна храбростью и самоотверженностью английских летчиков, а также трудовым вкладом рабочих авиационной промышленности.

Таблица № 19

Потери гражданского населения Великобритании от террористических налетов люфтваффе

А вообще, подводя общие итоги сражения, можно добавить, что «Битва за Британию» вовсе не такая легендарная, как об этом твердят нам союзники. И даже сам термин «Битва за Британию» здесь не совсем уместен, поскольку гитлеровское командование вело только воздушную войну против Англии и, вероятно, не имело целью в данное время покорить это государство военным путем, а лишь хотело склонить его к перемирию. Как уже известно, одними воздушными налетами войны не выигрываются, даже если для этого собрать армады из тысяч четырехмоторных бомбардировщиков. Для победы требуются совместные усилия всех родов войск: армии, авиации и флота.

Главной целью Гитлера, без сомнения, являлась война против СССР, и здесь Великобритании отводилась роль скорее союзника, чем врага, поскольку Гитлер вовсе не горел желанием ввязываться в сражения на два фронта. Уроки прошедшей мировой войны были еще свежи в его памяти. Как знать, может, если бы Англия согласилась на перемирие, в дальнейшем немцы бы предложили ей часть советской территории в обмен на военную помощь.

В 1939 году армия Германии была слишком слаба для нападения на СССР, и поэтому Гитлер обратил внимание на другие страны. Аннексия Австрии и территории Судетов позволила немцам значительно увеличить численный состав своей армии, а захват Польши дал возможность приобрести боевой опыт и создать плацдарм для войны против СССР. Далее Германии потребовалась развитая военная промышленность для производства различных вооружений, а этим как раз располагала Чехословакия. Именно чехословацкие танки во многом способствовали немецкой победе на Западе. Разгром Франции был как бы реваншем для Гитлера за поражение в Первой мировой войне, а кроме того, Германия разбила силы союзников на континенте, значительно обезопасив свои тылы.

В результате Великобритания осталась в одиночестве против сильного врага, но она имела мощный военно-морской флот и базы в колониях по всему миру. Этот флот вызывал сильные опасения Гитлера. В преддверии нападения на Советский Союз он не желал нести значительные потери в ходе высадки на Британские острова. Поэтому он предложил английскому правительству мирное соглашение. Однако тот же флот являлся гарантией безопасности англичан, а кроме того, они надеялись на помощь со стороны США. В итоге Черчилль отклонил предложение Гитлера, и тот отдал приказ блокировать острова путем нанесения ударов авиацией и подводными лодками по морским конвоям, осуществлявшим снабжение Англии. Но в дело вступили британские истребители, а правительство Черчилля по-прежнему оставалось непреклонным. Тогда Гитлер имитировал подготовку вторжения в Англию, а люфтваффе получили новый приказ, направленный на подавление английской авиации, который, считается, был уже почти выполнен в сентябре 1940 года. Однако вряд ли британцы остались бы без самолетов, скорее всего, они вынуждены были в большей степени маневрировать своими аэродромами, передвинув авиационные подразделения севернее, а южные аэродромы используя в качестве аэродромов подскока. На руку британцам было и то, что немцы явно недостаточное внимание уделяли уничтожению радиолокационных станций. Перенос атак люфтваффе на Лондон, конечно, оказал большую услугу англичанам. В значительной степени его спровоцировали британские налеты на города Германии. Однако для Гитлера террористические налеты являлись последней возможностью оказать давление на правительство Черчилля. А когда и эти операции не увенчались успехом, Гитлер в значительной мере оставил Великобританию в покое, ограничившись ее ночными бомбардировками. Он надеялся, что британцы станут долго «зализывать раны» и не будут стремиться к активным военным действиям против Германии, как в дальнейшем и оказалось. С 1941 года англичане вели лишь ограниченную воздушную войну с немцами, пока последние обустраивали линию обороны на французском побережье.

Как бы на самом деле происходили события, если бы гитлеровская Германия начала настоящую войну на уничтожение с Великобританией с использованием главных сил флота, мы уже никогда не узнаем.

Следует еще добавить, что после победы британских ВВС в воздухе в кадровом составе Истребительного командования произошли неожиданные перемены. Главнокомандующий Хью Даудинг, не пользовавшийся уважением в английском Генштабе и которому оставалось совсем немного времени до пенсии, получил приказ в 24 часа очистить свой кабинет. Его преемником стал бывший заместитель начальника штаба ВВС маршал авиации Дуглас. Следом был смещен и командир 11‐й авиагруппы Кейт Парк, на место которого был назначен его главный недруг Ли-Мэллори. В официальном военном отчете, который британское Министерство авиации подготовило через несколько месяцев, Даудинг не был даже упомянут. Когда Черчилль об этом узнал, он сказал: «Мелочная ревность и зависть, которые привели к этому оскорблению, постыдны для министерства авиации. Что можно было сказать, если бы адмиралтейство сообщило о битве под Трафальгаром, в которой не был бы упомянут лорд Нельсон?»

Италия вступает в войну

Королевская военная авиация (Regia Aeronautika – RA) была создана в Италии 28 марта 1923 года на основе прежних ВВС, носивших название Корпус военной авиации королевских вооруженных сил. Ее главным отличием стало то, что теперь она являлась полностью самостоятельным родом войск. В значительной степени этому способствовала опубликованная в 1921 году теория генерала Джулио Дуэ, согласно которой военно-воздушные силы должны были стать решающим фактором победы в будущей войне, оставив флот и армию на второстепенных ролях. Хотя такие взгляды разделяли далеко не все итальянские высокопоставленные военные, тем не менее в межвоенный период основное внимание в ВВС уделялось именно бомбардировщикам. Они должны были заменить тяжелые военные корабли, которые итальянцы строили в небольшом количестве из-за значительных финансовых и материальных трудностей. К ним относилось, прежде всего, снабжение промышленности минеральными ресурсами. Потребности в нефти полностью покрывались импортом. Авиационное производство требовало высококачественных сталей, дюрали, цветных металлов, и по причине их дефицита итальянские конструкторы, преимущественно при изготовлении тяжелых самолетов, использовали в среднем около 60 % дерева.

В августе 1925 года в стране появилось Министерство авиации, которое возглавил будущий дуче Бенито Муссолини. Для этого он даже окончил летные курсы и получил удостоверение гражданского пилота. Итальянские фашисты, практически с момента прихода к власти в стране, стремились вывести свое государство в число самых передовых в Европе. Это позволяло значительно расширить сферу влияния Италии и давало возможность вести агрессивную политику с целью широких территориальных завоеваний по примеру Римской империи. Основой такой политики являлись мощные вооруженные силы, и поэтому Италия стала первой европейской державой, начавшей широкомасштабную гонку вооружений. Львиная доля финансовых средств тратилась на техническое оснащение армии и флота, однако и нужды авиации не были забыты. С 1925 года выпуск самолетов постоянно возрастал, хотя и не намного. Так, если в 1925 году итальянские заводы построили 140 боевых самолетов, то в 1928 году эта цифра увеличилась до 270. Значительный толчок в развитии получила транспортная и спортивная авиация. Именно пассажирские и спортивные самолеты прославили итальянцев на весь мир. Италия имела весьма разветвленную сеть пассажирских авиалиний и несколько крупных авиакомпаний, владевших сравнительно современными и скоростными машинами. Из числа спортивных самолетов широкую известность приобрели гоночные гидропланы фирмы «Макки», установившие целый ряд мировых рекордов скорости. Например, в 1928 году летчик Марио Де Бернарди на самолете «Макки» М.52bis развил скорость 512,69 км/час, в 1933 году Франческо Анджелло на самолете MC.72 достиг скорости 682,078 км/час, а в 1934 году Анджелло на той же машине установил абсолютный мировой рекорд скорости – 709,209 км/час. Всего, начиная с 1 апреля 1927 года, и до ноября 1939 года итальянские пилоты установили 110 мировых рекордов скорости, дальности и высоты полета самолетов.

В начале 30‐х годов итальянская авиация считалась уже одной из лучших в мире, но, как оказалось, в отношении военно-воздушных сил это мнение было сильно преувеличено. Разразившийся экономический кризис сильно повлиял на выпуск военных самолетов. По сравнению с 1929 годом объем промышленной продукции в 1932 году снизился на 33 %. Обанкротились десятки тысяч мелких и средних предприятий. В 1933 году в составе ВВС находилось 3125 самолетов, однако боеспособными являлись только 911 машин. Некоторые из них устарели, для других не хватало двигателей и запасных частей. Между тем в это время итальянское правительство уже готовилось развязать войну в Эфиопии.

Правительство Муссолини было сильно недовольно результатами перераздела колоний на Африканском континенте после окончания Первой мировой войны. Италии досталась в Африке огромная территория общей площадью около 2 млн км², однако владения Великобритании и Франции были намного больше. Поэтому Муссолини стремился объединить вначале две итальянские колонии в восточной части континента – Эритрею и Итальянское Сомали, между которыми находилось последнее независимое государство Африки, Эфиопия. Организовав несколько провокаций на границе, итальянские войска 3 октября 1935 года при явном попустительстве союзников вторглись на территорию Эфиопии. Численность этих войск составляла около 350 тыс. человек, почти 300 танков и 392 боевых самолета, преимущественно бомбардировщики «Капрони» Ca.101, Ca.133 и SM.81. Эфиопская армия, состоявшая из кочевников, почти не имела бронетехники, а всю авиацию Эфиопии представляли примерно 15 самолетов, собранных «с бору по нитке». Из них к боевым относились четыре «Потеза-25», и несколько пассажирских машин, в том числе пара «Фоккер» F. VII, переделанных в дневные бомбардировщики. Любопытно, что ни один из этих самолетов так и не принял участие в боевых действиях, если не считать транспортных операций. Таким образом, численный перевес оказался полностью на стороне итальянцев, и тем не менее их наступление вскоре захлебнулось, что повлекло за собой смену командующего итальянской группировкой войск. Война растянулась на целых полгода, в течение которых итальянские бомбардировщики в условиях полного господства в небе засыпали укрепления противника градом бомб, а также распыляли в воздухе ядовитый газ иприт. Против газа эфиопы были практически беззащитны, поскольку почти не имели противогазов. Такими варварскими средствами итальянцы в конце концов одержали победу, объединив свои колонии на востоке в Итальянскую Восточную Африку. Война в Эфиопии показала сравнительно низкие моральные качества итальянской армии, которая понесла там существенные потери. Подразделения ВВС Италии лишились в Эфиопии 72 самолетов, сбитых ружейно-пулеметным огнем с земли. 122 члена их экипажей погибли.

После окончания эфиопской кампании итальянцы приступили к модернизации своей авиации. Начальник штаба ВВС генерал Валле предложил так называемую программу «R», предусматривавшую строительство до декабря 1940 года 3000 боевых самолетов. Из них 45 % должны были составлять бомбардировщики, 30 % – истребители, 19 % – разведчики, 5 % – штурмовики и 1 % – транспортные самолеты. Однако из-за разногласий в военном руководстве, слабой промышленной базы, а также начавшейся гражданской войны в Испании, выполнить эту программу не удалось.

В Испании фашистские правительства Гитлера и Муссолини с самого начала выступили на стороне мятежников, спасая их от разгрома. Уже через 10 дней после возникновения вооруженного конфликта Муссолини отправил мятежникам 12 самолетов SM.81, а в августе к ним прибыли также 12 новейших итальянских истребителей «Фиат» CR.32. К концу 1936 года итальянцы имели в Испании уже довольно мощную группировку боевых самолетов, получившую название «авиационный легион». Всего в период гражданской войны на стороне генерала Франко сражались свыше 78 тыс. итальянских военнослужащих, из которых были убиты или ранены около 15 тыс. человек. В боях принимали участие около 720 итальянских самолетов, в том числе 376 истребителей «Фиат» CR.32, 100 бомбардировщиков SM.79 и 84 SM.81. За годы войны они совершили 86 420 боевых вылетов и сбросили на противника 11 594 тонны бомб. В воздушных боях итальянские пилоты заявили 903 победы, но эта цифра даже на Западе считается нереальной. В данном случае число сбитых самолетов завышено более чем в три раза. Собственные потери в боях итальянцы оценивают в 86 самолетов, а здесь, наоборот, явное занижение результатов. Иначе откуда тогда 100 машин, потерянных по небоевым причинам. А кроме того, в ходе военных действий было убито 174 итальянских летчика, и 192 получили ранения.

Однако, как бы то ни было, а итальянское руководство оказалось вполне удовлетворенным итогами войны в Испании. Итальянские истребители и бомбардировщики были объявлены лучшими в мире, а среди асов королевской авиации прославились Андриано Мантелли и Эрнесто Ботто, летавший с протезом вместо одной ноги. Столь самоуверенные оценки привели к тому, что командование ВВС Италии извлекло из опыта воздушных боев абсолютно неверные уроки. Так, например, основным боевым качеством истребителя была признана маневренность, и поэтому фирма «Фиат» получила заказ на разработку нового биплана CR.42. В области вооружения итальянцы отказались от изготовления авиационных пушек, считая, что из-за более низкой скорострельности они уступают в боях пулеметам. В результате все итальянские истребители долгое время оснащались всего двумя 12,7‐мм пулеметами «Бреда-SAFAT», расположенными в носовой части фюзеляжа. С точки зрения тактики были отвергнуты построения истребителей в бою, и во время обучения пилотов упор делался на индивидуальные поединки в небе. Воздушный бой представлялся в качестве своеобразного спортивного состязания, в котором верх одерживал тот, кто лучше пилотировал свой самолет.

В 1939 году главной проблемой итальянского командования стала несколько скорректированная программа «R» по выпуску боевых самолетов. Итальянская авиационная промышленность с течением времени все сильнее отставала по уровню развития от аналогичных отраслей производства ведущих европейских стран. За предыдущее десятилетие объем промышленного производства в Италии повысился всего лишь на 0,6 %, и по-прежнему непреодолимым препятствием являлась нехватка металлов и топлива. К материальным трудностям добавились еще явно устаревшее заводское оборудование и примитивные техпроцессы изготовления деталей и агрегатов конструкций самолетов. Достаточно сказать, что для изготовления одного истребителя MC.200 в Италии требовалось около 21 000 рабочих часов, в то время как в Германии затраты на выпуск одного Bf.109 не превышали 4500 рабочих часов. В итоге по количеству изготовленных самолетов в 1939 году Италия в два раза уступала Франции, и в четыре раза Германии и Великобритании. Сложившуюся ситуацию еще усугубил хаос, царивший в проектировании и серийном производстве новых образцов крылатых машин. Некоторые из них строились больше в рекламных целях, так как имели сомнительную боевую ценность. К подобным самолетам относились двухмоторные бомбардировщики CANT Z.1011, «Пьяджо» P.32, «Капрони» Ca.135 и 135bis, «Бреда» Ba.88, пикирующий бомбардировщик SM.85 и трехмоторный бомбардировщик SM.84. Все эти самолеты редко участвовали в боевых действиях, а ведь их были сотни. Например, бомбардировщик Ba.88 построили в количестве свыше 150 экземпляров, но уже осенью 1940 года он был снят с вооружения. Половину машин отправили в металлолом, а другая половина использовалась вместо макетов на ложных и действующих аэродромах для приманки бомбардировщиков противника.

Таким образом, к началу военных действий итальянские ВВС еще нуждались в значительной модернизации. 10 июня 1940 года они насчитывали 33 авиационных полка, в состав которых входили 235 эскадрилий. В рядах этих подразделений числилось 3296 боевых самолетов, однако фактически боеспособными являлись только 1795 из них.

Главную ударную силу итальянской авиации составляли бомбардировщики. К началу Второй мировой войны Италия являлась единственной в мире страной, основу бомбардировочного парка которой составляли трехмоторные машины. Выбор такой схемы обусловливался, в первую очередь, отсутствием в стране достаточно мощных авиационных двигателей. Моторостроительные заводы «Пьяджо», «Фиат» и «Альфа-Ромео» специализировались в основном на звездообразных моторах, мощность которых не превышала 1000 л.с. В 1939 году фирма «Альфа-Ромео» приобрела в Германии лицензию на изготовление двигателя DB.601 жидкостного охлаждения, мощностью 1175 л.с., но его подготовка к производству сильно затянулась, и первая партия таких моторов была построена только в конце 1941 года. С другой стороны, трехмоторная схема бомбардировщика служила гарантией его надежности в случае отказа одного из двигателей. Большое значение в этом играло также географическое положение Италии, предполагающее использование таких самолетов большей частью над морем. Однако установка дополнительного мотора в фюзеляже существенно осложняла защиту машины с передней полусферы и повышало ее вес, снижая при этом бомбовую нагрузку.

С 1935 года в качестве стандартного бомбардировщика в итальянских ВВС служил самолет SM.81 «Пипистрелло» – низкоплан смешанной конструкции с неубирающимся закапотированным шасси. Его вооружение составляли спаренные пулеметы в верхней и нижней стрелковых башнях, а также подвижный пулемет для поочередной стрельбы с боковых фюзеляжных окон. SM.81 мог нести около тонны бомб и был в свое время сравнительно мощной и надежной машиной. Его «карьера» достигла наивысшей точки в период гражданской войны в Испании, но уже там эти самолеты могли действовать только с истребительным прикрытием. К концу 30‐х годов «пипистрелло» стал постепенно уступать свое место в первой линии более современному трехмоторному бомбардировщику SM.79 «Спарвиеро», появившемуся на основе конкурса 1934 года. Первые машины этого типа поступили в авиационные подразделения осенью 1936 года. «Спарвиеро» являлся одним из самых скоростных бомбардировщиков того времени. При крейсерской скорости 340 км/час самолет мог нести 1200 кг бомбовой нагрузки на расстояние 1900 км. К 10 июня 1940 года в составе авиачастей RA находилось около 600 SM.79, что составляло почти ⅔ всех бомбардировочных сил Италии. После начала военных действий в Европе на вооружение итальянских ВВС поступил еще один трехмоторный бомбардировщик – Кант Z.1007 «Альчьене», имевший грузоподъемность до двух тонн. Единственным двухмоторным тяжелым самолетом в RA был «Фиат» BR.20 «Чиконья», который по сравнению с SM.79 имел меньшую дальность полета, но зато мог нести больший груз бомб. Однако эта машина не получила официального признания, и к июню 1940 года в первой линии находилось только 172 бомбардировщика этого типа.

Легкая бомбардировочная авиация влачила в Италии жалкое существование, однако некоторой благосклонностью со стороны командования пользовались штурмовики. При этом речь шла вовсе не о самолетах непосредственной поддержки войск на поле боя, а скорее об «охотниках» за наземными целями в тылу врага. Наиболее известными самолетами этой категории являлись монопланы «Бреда» Ba.64 и Ba.65. Оба они имели вооружение, состоявшее из четырех крыльевых пулеметов, могли нести от 400 до 600 кг бомб и выпускались в одноместном и двухместном вариантах. Из-за сложности в управлении эти машины представляли собой проблему при обучении летчиков, что сильно затянуло перевооружение штурмовых эскадрилий. Ba.65 иногда использовался и в качестве истребителя, поскольку превосходил по скорости биплан CR.32. Но в этом случае его слабыми местами были явно недостаточная маневренность, плохая бронезащита и размещение топливных баков рядом с кабиной экипажа.

В составе истребительных эскадрилий RA по документам числилось 994 самолета, однако 165 из них являлись небоеспособными, а 287 находились в ремонте на различных авиазаводах. Среди оставшихся львиную долю в количестве 200 самолетов составляли новые бипланы «Фиат» CR.42, а также 177 уже сильно устаревших истребителей CR.32. Из числа современных монопланов в первой линии находились 77 самолетов «Макки» MC.200 и 88 самолетов «Фиат» G.50.

Истребитель CR.42 привлекал внимание, прежде всего, своей прекрасной маневренностью и дешевизной изготовления, однако по скорости он на 100 км/час проигрывал новейшим немецким и английским машинам. Кроме того, он оснащался минимальным комплектом приборного оборудования. Новые итальянские монопланы тоже уступали по своим качествам лучшим немецким и английским истребителям. Первые самолеты MC.200 «Саетта» поступили в подразделения итальянских ВВС летом 1939 года. Они обладали хорошей маневренностью и управляемостью, но уже недостаточной для того времени скоростью. Еще более плохие летные качества имел «Фиат» G.50 «Фреччья». Любопытно, что первые варианты этих монопланов выпускались с полностью закрытыми фонарями кабин пилотов. Однако итальянские летчики, не привычные к такой новинке, постоянно летали с открытыми кабинами, опасаясь заклинивания сдвижной части фонаря в экстренной ситуации. А системы аварийного сброса фонаря на самолетах не было. В конце концов конструкторы пошли на поводу у пилотов и убрали сдвижную часть фонаря, заменив ее бортовыми прозрачными панелями. Такая доработка, естественно, не могла не сказаться на скорости истребителей.

Военная доктрина итальянских ВВС ориентировалась на атакующий и маневренный характер вооруженного столкновения, способный привести к быстрому разгрому противника, поскольку Италия не была готова к длительной войне. Главным родом войск являлась сухопутная армия, но вместе с тем и военная авиация получила исключительное положение. К началу войны летный и наземный персонал ВВС Италии насчитывал около 100 тыс. служащих, обучением которых занимались и гражданские авиашколы. Однако значительными недостатками RA были слабый моральный дух и несоответствие уровня подготовки пилотов требованиям боя с сильным противником.

Территориально итальянские авиационные части входили в состав трех воздушных флотов (Squadra Aeria) со штабами в Милане, Риме и Палермо, и одной территориальной зоны (Zona Territoriale) со штабом в Бари. Воздушный флот при необходимости мог разделяться на несколько секторов (Settore). Основной тактической единицей ВВС считалась эскадрилья (squadriglia), включавшая в себя 9—12 самолетов. Три истребительные эскадрильи или две бомбардировочные составляли группу (gruppo), а две группы объединялись в полк (stormo). Нужно заметить, что в RA существовали также отдельные группы (gruppo autonomo) и полусамостоятельные группы (gruppo semiautonomo), входившие в состав полков, но подчинявшиеся дивизионному командованию. Авиационная дивизия (divisione aeria) обычно состояла из двух-трех полков, а два полка иногда составляли бригаду (brigata aeria).

С середины 30‐х годов начали постепенно укрепляться военные связи Италии и Германии. 1 ноября 1936 года Муссолини в своей миланской речи объявил о создании оси Берлин – Рим, а 22 мая 1939 года между этими странами был заключен так называемый «стальной пакт», предусматривавший взаимную военную помощь его участников. В нем говорилось, что если одна из сторон «окажется в состоянии войны с одним или несколькими государствами, то другая договаривающаяся сторона немедленно выступит на ее стороне в качестве союзника и окажет ей поддержку всеми вооруженными силами на суше, на море и в воздухе».

Тем не менее, когда осенью 1939 года гитлеровская армия вторглась в Польшу, Бенито Муссолини тянул время, прекрасно осознавая, что Италия еще плохо подготовлена к войне. И даже когда немецкие войска начали победоносную кампанию против Франции, Италия все еще придерживалась нейтралитета, ожидая развития событий. Вообще, по раннему соглашению с Гитлером, Муссолини готовился начать войну против Англии и Франции в 1942 году, однако под впечатлением «молниеносных» побед Германии все же решился на этот шаг двумя годами ранее без учета состояния и технической оснащенности своих войск, находившихся в стадии перевооружения. Причиной этого являлось желание получить свою долю в добыче путем перераздела колоний в Африке и на Ближнем Востоке.

Война Франции и Великобритании была объявлена 10 июня 1940 года, и на следующий день двадцать итальянских дивизий начали боевые действия против французских войск в районе Альп. В тот же день первую военную операцию на Западном фронте провела итальянская авиация – она была направлена против британской военной базы на Мальте. Около 7 часов утра десять бомбардировщиков SM.79 из состава 34‐го полка нанесли бомбовый удар по гавани Ла-Валетты и аэродрому Халь-Фар. Немного позднее еще 25 – SM.79 из 11‐го и 41‐го полков в сопровождении истребителей MC.200 из 6‐й отд. группы атаковали военный арсенал и базу гидросамолетов в Калафарне. Бомбы сбрасывались с высоты около 5000 м, поэтому бомбардировщики оказались недосягаемы для звена взлетевших по тревоге «гладиаторов». В целом противовоздушная оборона Мальты того времени была сравнительно слабой и насчитывала всего 34 зенитных орудия, 8 легких зенитных пушек, 24 прожектора и 6 истребителей «Глостер Гладиатор». Всего в течение дня итальянцы совершили семь налетов на Мальту, причинив значительные разрушения порту и военной базе. Погибли 6 британских военнослужащих и 160 получили ранения.

Таблица № 20

Части 1‐го воздушного флота, базирующиеся на северо-западе Италии

Британцы в отместку в ночь на 12 июня отправили 36 бомбардировщиков «уитли» на бомбардировку завода фирмы «Фиат» в Турине. Из-за плохой погоды и сильного обледенения 23 самолета повернули обратно, но десять добрались до Турина и сбросили бомбы на город. При этом погибли 14 мирных жителей и около 30 были ранены. Оставшиеся два бомбардировщика сбились с курса и атаковали по пути доки в Генуе.

Бомбардировка Турина вызвала большой резонанс в Италии, и Муссолини потребовал активизировать боевые действия, приказав генералу Приколо атаковать цели на территории Франции. План военных операций против Франции под обозначением PR12 был разработан еще в начале 1940 года. В нем каждому воздушному флоту итальянских ВВС планировались определенные зоны для воздушных налетов. Для действий против Франции в зоне южнее широты 45° предназначался 1‐й воздушный флот, насчитывавший в своем составе около 300 боевых самолетов.

Французская альпийская оперативная зона к этому времени располагала примерно 150 самолетами различных типов, в том числе 80 истребителями, из которых достаточно современными являлись только 20. В районе Турина базировалась еще морская эскадрилья AC 3, оснащенная самолетами «Блок» MB.151.

В преддверии воздушного наступления итальянские самолеты вели интенсивную разведку погоды и мест расположения противника. Специфика этого театра военных действий заключалась в полетах над горами северных Альп, в районе которых нередкими являлись сильные ветры, туманы и даже снегопады. В целях безопасности итальянцам приходилось их преодолевать на высоте около 8000 м, что создавало значительные проблемы для пилотов легких истребителей, имевших открытые кабины.

Первый налет на территорию Франции был выполнен в ночь с 12 на 13 июня, когда восемь бомбардировщиков «Фиат» BR.20 атаковали военный порт Тулон. Для массированного дневного налета на ту же цель итальянское командование разработало целый план. Согласно этому плану, вначале требовалось нейтрализовать истребительную авиацию противника путем нанесения ударов по французским аэродромам Фаенсе и Йер. На первом этапе предусматривалась штурмовка аэродромов силами истребителей, задачей которых являлась также расчистка воздушного пространства. На втором этапе в бой вступали бомбардировщики, которые должны были прибыть к моменту окончания штурмовки.

Над аэродромом Фаенсе все прошло точно по плану. Истребители CR.42 из состава 23‐й группы появились в 10.50, разделившись перед атакой. 12 «фиатов» обстреляли аэродром, а оставшиеся 11 набрали высоту, прикрывая ударные самолеты сверху. Французских истребителей в воздухе и на аэродроме не оказалось, а зенитчики, застигнутые врасплох, открыли беспорядочный и малоэффективный огонь. В 11.15 подоспели девять бомбардировщиков BR.20 из 13‐го полка и без всяких помех сбросили бомбы на аэродромные постройки.

В то же самое время в районе Йера обстановка сложилась несколько по-другому. В 10.55 бипланы CR.42 из 151‐й группы приступили к штурмовке аэродрома, оставив после себя много костров. Их пилоты позднее доложили, что уничтожили на земле свыше 20 самолетов врага. Однако в воздух уже успели подняться четыре новейших французских истребителя «Девуатин» D.520 из группы GC III/6, перехвативших подошедшую десятку бомбардировщиков BR.20. Первым был обстрелян самолет тененте Симоне Каталано. Сохранился рапорт его бортмеханика Рафаэля Фарриса:

«Я, Рафаэль Фаррис, служащий 3‐й эскадрильи, занимал должность механика крайнего правого самолета в звене из пяти бомбардировщиков, которым командовал лейтенант-колонель Мантелеоне. Самолет, в котором я находился, оставался в строю до самого подхода к цели (военно-морской базы Йер), и приступил к бомбометанию, не обращая внимания на зенитный огонь противника.

Я не могу сказать, когда и как наш самолет вышел из общего строя, поскольку я тогда находился в стрелковой башне, проверяя исправность 12,7‐мм пулемета. Также не могу сказать, на какой высоте находился наш бомбардировщик в момент атаки. После сброса бомб он развернулся, готовясь к обратному пути. И в этот момент на нас напали два французских истребителя неизвестного для меня типа. Один из них открыл огонь сзади по нашему хвостовому оперению. Я смог удержать его на приличном расстоянии несколькими очередями из пулемета, который неплохо функционировал, несмотря на некоторые проблемы, возникшие во время нашего разворота вправо. Второй истребитель атаковал нас сзади с дистанции менее 100 м, находясь в «мертвой» зоне левого руля направления. В этой позиции он для меня был недосягаем. После нескольких очередей я заметил первый истребитель, который обстреливал нас сзади, – с дымным следом он развернулся и ушел вниз. Мне некогда было за ним следить, так как второй истребитель заходил в повторную атаку. Первый уже не возвратился, и я думаю, что достал его, хотя и не уверен.

Через десять минут боя я был срочно вызван тененте Каталано, поскольку левый двигатель сильно вибрировал. В башне меня заменил Томазо Феррари. Еще до прибытия в кабину я увидел, что датчик расхода масла стоит на нуле, что означало пробитый масляный бак. Также я заметил, что винт левого мотора не подчинялся командам и крутился на максимальном шаге. Я попытался отрегулировать давление в системе, чтобы временно замедлить вращение винта, однако двигатель неожиданно заглох и винт перешел во флюгерное положение. В это время мы находились на высоте около 3000 м над уровнем моря и неизвестно, на каком расстоянии от побережья. Наш бомбардировщик летел только на правом двигателе, который работал при 2000 об/мин и давлении 820 мм, так что мы постоянно теряли высоту. Скорость снижения я уточнить не могу. Вражеский истребитель тогда, наверное, уже вышел из боя. Вроде как я слышал пулеметную стрельбу с того места у кабины, где находился, но не могу утверждать, чьи это были пулеметы, наши или врага. Радист Гаэта Сальваторе, несмотря на ранение ноги, продолжал помогать Феррари, который с помощью ручного насоса перекачивал топливо из левого крыльевого бака в центральный для того, чтобы сбалансировать самолет, который кренился все больше и больше.

Тененте Каталано пытался добраться до района Альбенги, в то время как второй пилот Алиани предлагал лететь к побережью, уже видневшемуся вдали. Напротив Рива-Сан-Стефано (Империи) наш бомбардировщик коснулся воды и продержался на ней около 2–3 минут. Еще до посадки мы с Алиани уже были раздеты, в то время как остальные члены экипажа все еще снимали одежду, обувь и важные приборы с самолета. Перед касанием воды я также открыл аварийный люк, расположенный в верхней части кабины пилотов для облегчения срочной эвакуации. И действительно, весь экипаж выбрался через этот люк, расположившись на крыльях и фюзеляже, в то время как самолет плавал в воде. Почти сразу же, опасаясь затягивания в водоворот при погружении самолета, я прыгнул в воду и постарался отплыть подальше. Еще до погружения в воду увидел французский истребитель, выполнивший в 50 метрах от нас два или три виража. Его пилот помахал нам рукой. Проплыв метров десять, я заметил сзади, примерно в 30 м, двух плавающих мужчин, но не опознал их. Думаю, что я плавал около часа-полтора. Затем был подобран гребной лодкой с тремя человеками команды и доставлен в Рива-Сан-Стефано».

Кроме Фарриса, из числа членов итальянского экипажа удалось спастись еще второму пилоту Алиани, остальные, вероятно, утонули в море. Бомбардировщик был сбит французскими пилотами Ле Глоаном и Гужоном. Наибольший урон ему нанес адъютант Ле Глоан, занявший удобную позицию и стрелявший по мотору самолета с минимальной дистанции. Эти же летчики сбили еще один BR.20, упавший в море недалеко от Аге. Из его экипажа, выпрыгнувшего с парашютами, тененто Саммартано утонул, трое были убиты, а один, раненый, попал в плен. Третий бомбардировщик возвратился назад, изрешеченный пулями и с тремя ранеными людьми на борту. Командир его экипажа, соттотененте Рондинелли, вскоре умер от ран.

Французы потеряли в воздухе только один самолет «Воут‐156» из морской эскадрильи AB 3, случайно попавший при возвращении на свою базу в поле зрение итальянских истребителей.

В 11.30 состоялся главный налет итальянцев на Тулон, в котором участвовали 28 – BR.20 из состава 7‐го и 43‐го полков. Он оказался не слишком удачным из-за сильного зенитного огня, а также атаки шестерки французских истребителей MB.151 морской эскадрильи AC 3, повредивших в бою два бомбардировщика.

В этот же день принимали участие в боях и самолеты 2‐го воздушного флота. 33 бомбардировщика SM.79 из 30‐го и 36‐го полков бомбили французские аэродромы в Тунисе, не встретив в воздухе никакого сопротивления.

14 июня, воспользовавшись нелетной погодой, британцы отправили к берегам Италии две эскадры военных кораблей. Два тяжелых крейсера и пять эсминцев без особых успехов обстреляли масляные цистерны, фабрики и разгрузочные площадки в Генуе. Ответным огнем береговых батарей был поврежден эсминец «Альбатрос». Три других крейсера и пять эсминцев с дистанции около 15 км открыли огонь по объектам в городах Вадо и Савона, завязав затем дуэль с береговыми батареями. Итальянцы успели выпустить 93 снаряда, но никаких попаданий не добились. Легкие повреждения осколками получил только крейсер «Алжир». Для атаки вражеских кораблей были подняты в воздух 10 бомбардировщиков SM.79 из 46‐го полка, но в условиях плохой видимости они целей не обнаружили.

Вечером девять английских бипланов «суордфиш» из 767‐й эскадрильи сбросили бомбы на Геную. Их экипажи заявили после возвращения, что разрушили в городе склады и электростанцию. Три французских бомбардировщика LeO.451 совершили налет на завод фирмы «Фиат» в Турине. На обратном пути один из этих самолетов потерпел катастрофу из-за плохой погоды.

На следующий день облака рассеялись, и итальянцы предприняли очередной рейд через Альпы силами одних только истребителей. В нем задействовали пилотов 18, 23 и 150‐й групп, а основной задачей являлась штурмовка двух французских аэродромов – Ле-Канне-де-Мор, расположенного юго-восточнее Ле-Люка, и Курс-Пьерфо в Провансе, недалеко от Тулона. На аэродроме Ле-Канне-де-Мор размещалась французская истребительная группа GC III/6, имевшая в своем составе не менее 13 самолетов «Девуатин» D.520. А на базе морской авиации в Курс-Пьерфо находились 11 истребителей «Блок» MB.151 из эскадрильи AC 3, а также 11 пикирующих бомбардировщиков «Воут-156», принадлежавших эскадрилье AB 3.

Около 11.00 с аэродрома Червере поднялись в воздух 25 – CR.42 из 23‐й группы под командованием маджиоре Фалькони. Они должны были атаковать аэродром Ле-Канне-де-Мор, разделившись в районе цели. 12 самолетов выделялись для штурмовки наземных объектов, а оставшиеся 13 «фиатов» обязаны были прикрыть их с воздуха.

Одновременно вылетели с Альбенги 27 – CR.42 из 150‐й группы во главе с командиром 53‐го полка колонелло Тессари. Они направились в сторону Прованса, чтобы напасть на Курс-Пьерфо. Из числа этих самолетов для штурмовых целей предназначались 8 истребителей, а остальные две эскадрильи составляли группу прикрытия.

И, наконец, 15 «фиатов» 18‐й группы, которые вел командир 3‐го полка колонелло Фортунато, поднялись с аэродрома Альбенга вскоре после вылета самолетов 150‐й группы. Они получили задание патрулировать район между французскими авиабазами на случай неожиданных действий противника, чтобы наращивать силы в том или ином направлении. По иронии судьбы, этой группе пришлось вступить в бой почти в одно и то же время с остальными.

Французские наблюдательные посты в Тулоне сообщили о пролете вражеских самолетов примерно в 11.40. Немедленно к взлету стало готовиться патрульное звено группы GC III/6 в составе адъютанта Ле Глоана и капитанов Жакоби и Ассолана. У Ле Глоана возникли проблемы с самолетом, и он вынужден был в последний момент забраться в другой истребитель, оставив в предыдущем свой парашют. Вскоре тройка «девуатинов» была уже в воздухе, но ее продолжали преследовать неприятности. Отказал механизм изменения шага винта у капитана Жакоба, и он развернулся обратно. Оставшаяся пара, получив указания по радио, направилась в сторону Сен-Тропе. Итальянские самолеты в количестве 12 штук (по французским данным) были обнаружены юго-западнее города на высоте 5500 м. Они шли по прямой без всякого маневрирования. Это значительно упростило задачу французам, и, маскируясь облачностью, они приблизились к противнику и неожиданно атаковали замыкающий истребитель. Вероятно, это был «фиат» марешиалло Коломбо, который загорелся и упал в окрестностях городка Бовалон. Его пилот был убит еще в кабине. Итальянцы опознали вражеские истребители как «Мораны-406» или нечто подобное», и в панике рассыпались по небу, нарушив боевой порядок. В завязавшемся суматошном бою они заявили целых три воздушные победы и еще три или четыре поврежденных самолета! Но, как говорится, у страха глаза велики! Стреляли итальянцы длинными очередями с больших дистанций, и поэтому никуда не попали, зато многие из них вскоре израсходовали боеприпасы и попросту бежали из района боя. В частности, капитано Анелли скрылся в облаках, но затем заблудился и после выработки топлива сел на вынужденную возле Гроссето, сломав шасси. Тем временем Ассолан и Ле Глоан сбили еще один итальянский истребитель, зажав его «в клещи». Этот CR.42 разбился около Раматея, похоронив в обломках серженте-маджиоре Форментини. После этого французские летчики разделились. Ассолан напал на третий «фиат», выпустив по нему остаток снарядов из пушки, а затем ушел домой, так как его пулеметы заклинило. По всей видимости, был атакован самолет марешиалло Бортолини, который возвратился назад с дырой диаметром 60 см в верхнем крыле.

Ле Глоан потерял противника из виду и направился в сторону Йера, где заметил разрывы зенитных снарядов. Западнее Сен-Тропе, согласно французским данным, он наткнулся на звено из трех CR.42, летевших на восток. В качестве жертвы Ле Глоан наметил себе крайний правый истребитель и короткой пушечно-пулеметной очередью отправил его к земле. В итальянских документах отсутствуют сведения об этом эпизоде, и поэтому трудно определить принадлежность «фиатов». Возможно, это были самолеты, отставшие от 18‐й либо от 23‐й группы. Так, в списке итальянских потерь фигурирует самолет марешиалло Луиджи Паскуетти из 23‐й группы. Этот раненый пилот на поврежденной машине сумел добраться до своего аэродрома в Червере. Для Ле Глоана этот поединок завершился появлением еще восьми итальянских истребителей, от которых он смог уйти лишь благодаря более высокой скорости «девуатина».

В 12.15 Ле Глоан по радио получил приказ возвращаться на свой аэродром, который в это время уже штурмовали итальянские самолеты 23‐й группы. «Фиаты» с бреющего полета расстреливали всё, что видели вокруг взлетной полосы. Их пилоты доложили после возвращения, что попали как минимум в 15 «кертиссов» на земле и в четыре старых бомбардировщика неизвестного типа. Например, капитано Бобба заявил, что добился попаданий в три самолета, и еще два записал на свой счет соттотененте Тессера. Любопытно, что никаких пожаров на аэродроме не было, но итальянцы списали это на бракованную партию зажигательных боеприпасов. В реальности французы потеряли на аэродроме Ле-Канне-де-Мор два или три истребителя D.520 и еще столько же получили повреждения.

Ле Глоан объявился на завершающем этапе штурмовки и сразу атаковал с пикирования ведущего ближайшего звена итальянских самолетов. Им оказался командир 75‐й эскадрильи капитано Луиджи Филиппи, который выпрыгнул с парашютом и попал в плен. Набирая высоту после атаки, Ле Глоан обнаружил вверху еще одиночный бомбардировщик BR.20 из 172‐й эскадрильи, высланный для съемки результатов налета. Это была трудная цель для французского летчика, учитывая, что боеприпасы к пушке уже закончились. Тем не менее он выполнил пять заходов на вражеский самолет, пока не зажег его пулеметным огнем. Два человека итальянского экипажа были убиты, а трое воспользовались парашютами и оказались в плену.

Аэродром Курс-Пьерфо подвергся налету итальянских самолетов 150‐й группы в 11.50. В воздухе к этому времени находилось звено «блоков» MB.151 из AC 3 под командованием энсина Кармейля, которое патрулировало пространство между Ле Люком и Сен-Рафаэлем. Вскоре оно ввязалось в бой с итальянскими истребителями прикрытия. Потерь в этом бою никто не понес, хотя французы и заявили две победы. Второе звено в составе пилотов Зиглера, Мирамона и Брийе только начало набирать высоту, а третье звено под командованием Уркаде лишь приступало к взлету. Оба последних звена сразу оказались под ударом штурмовой группы врага.

Одним из первых был обстрелян самолет Зиглера. Раненный разрывной пулей пилот попытался посадить изрешеченную машину, но потерпел аварию из-за левой стойки шасси, выпущенной лишь наполовину. Брийе отделался дырками в элероне и пробитым топливным баком. Он оторвался от преследователей и позднее присоединился к первому звену над Тулоном. Мирамон некоторое время вел бой северо-восточнее аэродрома, пока его самолет не получил достаточно серьезные повреждения. Причем даже сбил один вражеский истребитель, неожиданно выскочивший прямо под огонь его пушек. Для капитано Нино Казелли этот бой оказался последним – 20‐мм снаряды вдребезги разнесли полотняный «фиат» вместе с пилотом. Мирамон остался жив, приземлившись на аэродроме в Йере.

Третье французское звено эскадрильи AC 3 находилось в наиболее тяжелой ситуации и поэтому пострадало значительно больше. Его командир, адъютант-шеф Уркаде, был сбит и погиб уже через несколько секунд после взлета. Сулимон попытался вступить в бой, но из его самолета сразу сделали решето, и он сел на живот в районе аэродрома. Ле-Биан продержался несколько минут, пока не получил пулеметную очередь в двигатель. Приземлялся на узкой площадке в Рошбароне, не сумел выдержать направление и врезался в дерево, в результате чего самолет перевернулся и загорелся. Летчику удалось выбраться из горящих обломков, но из-за сильных ожогов он умер в госпитале спустя пять часов.

Расправившись с французскими истребителями в воздухе, итальянцы приступили к штурмовке аэродрома, записав на свой счет 15 уничтоженных на земле «моранов». Похоже, они не сильно разбирались в типах самолетов противника, поскольку мало с ними встречались. На самом деле французы лишились шести одномоторных бомбардировщиков «Воут-156». Потери французам несколько скрасил неожиданный подарок – на аэродроме совершил посадку CR.42 тененте Зуффи, у которого возникли проблемы с управлением двигателя. На следующий день этот «фиат» с нарисованными французскими знаками и позирующими рядом с ним пилотами был сфотографирован для пропагандистских статей в прессе.

Итоги этого сражения для обеих сторон оказались приблизительно равными. В целом итальянцы потеряли в боях пять истребителей и один бомбардировщик. Из состава 18‐й группы были сбиты два «фиата» и два получили повреждения. Сюда следует добавить еще два CR.42, сильно поврежденных во время посадки на раскисшем после дождя аэродроме Альбенга. В список потерь 23‐й группы попал всего один истребитель, однако еще четыре были повреждены, причем самолет тененто Виоле, у которого разрывной снаряд угодил в стык нижнего крыла с фюзеляжем, был отправлен для ремонта на завод фирмы-изготовителя. 150‐я группа списала два «фиата», и еще два имели повреждения.

У французов были потеряны в воздухе четыре истребителя «Блок» MB.151 и три требовали серьезного ремонта. На земле были уничтожены шесть «воутов» и два или три «девуатина».

В воздушных боях впервые проявилась устарелость итальянских бипланов CR.42, которые не могли на равных тягаться с новейшими французскими истребителями. Героем дня стал адъютант Пьер Ле Глоан, записавший на свой счет пять побед за один вылет, т. е. абсолютное большинство всех сбитых самолетов противника. В ответ на поздравление руководства он сказал: «Уверяю вас, мой командир, что здесь не было большой заслуги. Я не имел с этим больших проблем. Посудите сами – я даже не использовал до конца патронные ленты пулеметов».

В этот же день восемь французских бомбардировщиков «Блок» MB.210 из состава GB II/11 и I/23 должны были вечером атаковать итальянский аэродром Нови-Лигуре, но из-за скверной погоды взлет четырех самолетов задержали. Остальные рассеялись в воздухе и сбросили бомбы на вспомогательные цели. Ближе к ночи отправился в Ливорно со специальной миссией бомбардировщик «Фарман-223». Пользуясь слабой системой ПВО, он около часа «нарезал» круги над городом, скидывая поодиночке бомбы, пока не зажег цистерну с топливом. А затем полетел в Рим, чтобы разбрасывать пачки с листовками. Некоторые пачки не рассыпались в воздухе и при падении повредили черепичные крыши домов местных жителей.

Итальянские бомбардировщики совершили налет на остров Корсика, где располагались французские аэродромы. Шестерка SM.79 из 9‐го полка атаковала базу Гизоначчя, а пятерка SM.79 из 46‐го полка под прикрытием девяти истребителей G.50 сбросила бомбы на Кальви. И в том и в другом случае эффект оказался небольшим, чему в немалой степени способствовала погода. Один самолет из 9‐го полка был сбит зенитным огнем.

В ночь на 16 июня 8 британских бомбардировщиков «веллингтон», действуя с французского аэродрома Салон около Тулона, вылетали для бомбежки объектов в Генуе.

С утра 16 июня итальянцы вновь бомбили Корсику. Вначале, в 6.40, шестерка SM.79 из 10‐й эскадрильи атаковала аэродром Кампо-дель-Оро, сбросив 22 бомбы, а немного позднее по этой же базе нанесли удар шесть SM.79 из 8‐го полка. 12 двухмоторных бомбардировщиков «Бреда» Ba.88 из 19‐й группы выполнили налет на аэродромы Гизоначчя, Бонифачо и Траво.

В свою очередь, французы после полудня отправили шесть бомбардировщиков «Мартин-167» в налет на итальянскую морскую базу Элмас, расположенную около порта Кальяри на острове Сардиния. Эта операция оказалась весьма удачной. Одна из бомб угодила в ангар, где располагались семь гидросамолетов «KANT» Z.501, зажгла одну из машин, а далее уже пламя перекинулось на остальные. В итоге сгорели шесть гидропланов, и сильно пострадал седьмой. Погибли шесть членов экипажей, в том числе один пилот, и 30 получили ранения. Интересно, что ранее самолеты были рассредоточены согласно приказу, но буквально за день перед атакой их собрали в ангаре, чтобы нанести краской новые опознавательные знаки Италии – белые кресты на вертикальном оперении. Кроме того, повреждения еще имели один гидросамолет Z.506 и бомбардировщик SM.79 из 32‐го полка, застигнутый на этой базе во время перелета.

В ночь на 17 июня уже 22 «веллингтона» вылетели бомбить Геную и Милан, но цель обнаружили только 14 из них. В это же время 5 – SM.79 из 8‐го полка и 4 гидросамолета Z.506 из 31‐го полка сбросили бомбы на порт Бизерт в Тунисе.

Днем итальянцы вели интенсивную разведку в районе Альп, готовясь к общему наступлению. Например, BR.20 из 15‐й эскадрильи в сопровождении шести CR.42 из 366‐й эскадрильи фотографировал французскую территорию вплоть до Тулона и Гренобля. Один истребитель соттотененте Джулио Бернарди пропал над Альпами, вероятно из-за обледенения. Доклад экипажа разведчика гласил: «Погодные условия плохие. Над зоной Альп много облаков, над территорией Франции условия немного лучше. После взлета мы прошли через толстый слой облаков, достигнув высоты 6200 м, и при этом дважды начиналось обледенение. Никакой реакции ПВО противника замечено не было. Задание выполнено».

Два SM.79 совершили разведывательные полеты над Тунисом. Один из них был обстрелян около 11.00 звеном французских истребителей «Блок» MB.152 из GC II/9. Французы израсходовали 8 – 20‐мм снарядов и 80 – 7,62‐мм пуль, но никаких успехов не добились.

Пять SM.79 из 46‐го полка в сопровождении шести G.50 из 22‐й группы выполнили налет на аэродром Борго на Корсике.

Под покровом темноты в ночь на 18 июня четыре французских самолета «Латекоэр-298» атаковали Финале-Лигуре, без потерь возвратившись обратно. Один бомбардировщик LeO.451 сбросил бомбы на итальянский аэродром Нови-Лигуре. На следующую ночь в ясную погоду к Нови-Лигуре отправились еще шесть или семь пикирующих бомбардировщиков «Луар-Ньюпор 401» из AB 2 и AB 4, но над Италией погода испортилась, и ведущий группы со своим ведомым развернулись обратно. Остальные сбросили бомбы куда попало. При этом два самолета пропали без вести.

Итальянское наступление в районе Альп началось в 6.30 21 июня, и для его поддержки с воздуха привлекались почти все самолеты 1‐го воздушного флота: 95 бомбардировщиков и 186 истребителей. Уже через 10 минут на направлении главного удара 4‐й итальянской армии 18 BR.20 из 13‐го полка атаковали форт Мальговер, прикрывающий с юго-востока город Бур-Сен-Морис. После 9 часов 43 BR.20 из 7, 43 и 13‐го полков выполнили 17 атак французских укреплений Ля-Редут-Рюинэ, закрывающих проход к городу с северо-востока. Восьмерка BR.20 совершила налет на артиллерийские позиции французов западнее Вулмиса, а другие бомбардировщики бомбили железнодорожные пути и станции. Однако погода не благоприятствовала итальянцам, бомбы сбрасывались с высоты около 1500 м сквозь слой облаков, и поэтому результаты бомбардировок оказались ничтожными. Да и само наступление вскоре захлебнулось, отбитое вдвое меньшими силами французских войск. Несколько продвинуться вперед итальянцам удалось только на юге, в районе Ментоны.

24 июня между Италией и Францией было заключено перемирие. Всего в ходе двухнедельной французской кампании итальянские ВВС совершили 2229 самолето-вылетов, в том числе 715 вылетов выполнили бомбардировщики, 1337 – истребители и 177 – разведчики. В воздушных боях итальянцы сбили 5 вражеских самолетов и 13 уничтожили на земле. В ходе налетов на различные цели было сброшено 276 тонн бомб. Потери итальянской авиации составили 5 истребителей и 5 бомбардировщиков, сбитых в воздухе, и 6 самолетов, сгоревших на земле. Кроме того, погибли 24 человека летного персонала.

После капитуляции Франции единственным противником Италии и Германии осталась Великобритания. Муссолини считал, что «ее песенка уже спета», и поэтому предложил Гитлеру объединить военные усилия для ее разгрома. Но у Гитлера имелись на этот счет свои планы, и поэтому он отверг предложение союзника. И только в августе 1940 года, когда люфтваффе понесли серьезные потери во время «Битвы за Британию», Гитлер вернулся к этому вопросу, согласившись на формирование специального итальянского авиационного корпуса (Corpo Aereo Italiano – CAI), предназначенного для воздушных налетов на Англию.

Корпус создавался на основе частей 1‐го воздушного флота Италии, и, вероятно, в связи с этим его возглавил сам командующий 1‐м флотом генерал Рино Корсо Фугье. В состав корпуса вошли 13‐й и 43‐й бомбардировочные полки, одна эскадрилья бомбардировщиков для ведения стратегической разведки, 56‐й полк истребительной авиации и около 20 связных и транспортных самолетов. Чтобы достойно выглядеть перед союзниками, военнослужащие CAI были одеты в новую форму. Истребительные подразделения оснастили только что прибывшими с заводов самолетами. Истребители CR.42, имевшие небольшую дальность полета, были оборудованы дополнительным топливным баком, в результате чего, для сохранения летных качеств, пришлось заменить один 12,7‐мм пулемет на пулемет калибра 7,7 мм. Все самолеты получили радиостанции и минимальный набор спасательных средств, включая пробковые спасательные пояса.

Формирование этого соединения завершилось в конце сентября, а затем началась переброска его подразделений в район боевых действий. Местом базирования корпуса выбрали аэродромы на территории Бельгии. Перелеты проходили не так уж гладко, учитывая большие расстояния и неважную осеннюю погоду. По разным причинам в ходе перелетов были потеряны пять бомбардировщиков и один истребитель. Некоторые из них разбились, другие совершили вынужденную посадку. Погибли несколько человек экипажей.

Таблица № 21

Боевой состав CAI по состоянию на 22 октября 1940 года

В Бельгии итальянский авиационный корпус вошел в состав 2‐го воздушного флота люфтваффе под командованием генерал-фельдмаршала Кессельринга. В связи с этим подразделениям CAI были присвоены немецкие обозначения. Так, например, 13‐й бомбардировочный полк теперь обозначался KG 13, а 11 группа в его составе – 11./KG 13. Соответственно 56‐й истребительный полк имел обозначение JG 56, а его 20‐я группа – 20./JG 56. Для быстрой идентификации в воздухе капоты двигателей итальянских машин окрасили в желтый цвет.

Нужно заметить, что немецкие летчики не сильно обрадовались появлению таких союзников. В первую очередь потому, что итальянские истребители по своим летным характеристикам находились далеко позади аналогичных немецких и британских машин. Кроме того, их приборное оборудование не позволяло действовать в сложных метеоусловиях. Бронезащита большинства самолетов практически отсутствовала, а топливные баки не протектировались. Отмечалось также, что в воздухе команды нередко отдаются при помощи эволюций самолетов, чему виной являлись радиостанции плохого качества. Сомнения вызывала и летная подготовка пилотов. Ко всему прочему, даже окраска итальянских машин не соответствовала этому театру военных действий. Позднее один из британских летчиков так выразился по этому вопросу: «Такие самолеты как CR.42 было легко заметить в воздухе. Итальянские истребители камуфлировались в зеленый цвет с коричневыми полосами, а «брюхо» у них оставалось серебристым. Капот мотора имел желтый цвет. У них имелось два пулемета, и не было никакой брони».

Некоторые недостатки удалось устранить. Это касалось оборудования и радиостанций, которые частично заменили на немецкие. Вместо опасных в эксплуатации пробковых поясов экипажам выдали надувные спасательные жилеты со складов люфтваффе.

Уровня боевой готовности итальянский корпус достиг 22 октября 1940 года, то есть в то время, когда «Битва за Британию» практически уже завершилась, и англичане праздновали победу. Высадка на Британские острова, согласно заявлению Гитлера, тоже откладывалась на неопределенный срок. То есть военные действия итальянцев в этом регионе потеряли уже всякое значение и не могли оказать серьезного влияния на сложившуюся ситуацию. Но тем не менее они начались, преследуя лишь пропагандистские цели.

Немецкое командование выделило итальянцам для налетов зону между 53° северной широты и 1° восточной долготы, то есть территорию Великобритании, расположенную между устьем Темзы и городом Харидж на востоке острова.

Первый боевой вылет самолетов итальянского корпуса состоялся вечером 24 октября. В ночном рейде приняли участие 12 бомбардировщиков из состава 13‐го полка и шесть из 43‐го полка. Объектами для бомбардировок являлись города Харидж и Феликстоу. Для экипажей 43‐го полка этот вылет завершился вполне успешно, зато 13‐й полк потерял целых четыре самолета. Один из них разбился по неизвестным причинам уже через пять минут после взлета. Весь его экипаж во главе с капитано Паджани погиб. Еще три самолета были подбиты зенитной артиллерией во время налета на Харидж. Хотя бомбы сбрасывались с высоты около 5000 м, английские зенитчики стреляли на редкость точно. Все три бомбардировщика дотянули до французского побережья, после чего один из них совершил вынужденную посадку в районе Лилля, а экипажи двух остальных самолетов предпочли воспользоваться парашютами.

На следующий день был запланирован крупный дневной налет на британский порт Рамсгейт, но из-за плохой погоды он состоялся лишь 29 октября. Около 16.30 итальянцы подняли в воздух 15 бомбардировщиков BR.20 из 43‐го полка под командованием маджиоре Тенти, 39 истребителей CR.42 и 34 G.50. Сверху всю эту армаду прикрывала еще группа немецких самолетов Bf.109. Три бомбардировщика из-за проблем с двигателями вскоре развернулись обратно: два возвратились в Шьевр, а один сел на вынужденную в Остенд-Стене. Остальные в плотном строю, крылом к крылу, направились к английскому побережью. В таком же порядке на небольшой высоте они появились и в районе цели, чем немало озадачили вражеских зенитчиков, не привыкших к подобным зрелищам. Они даже огонь открыли с некоторым опозданием. Британских истребителей к этому времени в воздухе не оказалось, и поэтому вся итальянская армада в 17.45 спокойно прошла над Рамсгейтом, сбросив 75 бомб, а затем медленно повернула и двинулась в обратный путь. От разрывов зенитных снарядов повреждения получили пять бомбардировщиков, и были легко ранены несколько человек экипажей. После пересечения бельгийской границы один BR.20 пошел на вынужденную посадку, а его хвостовой стрелок в панике выпрыгнул с парашютом. Стрелку выжить не удалось, поскольку высота для раскрытия парашюта уже была недостаточной. Зато оставшиеся члены экипажа отделались только легким испугом, поскольку посадка прошла на удивление гладко.

После этого налета в итальянской прессе разразилась шумная пропагандистская кампания, сопровождаемая фотографиями, сделанными с борта бомбардировщиков. Англичане тоже не остались в долгу. В своих газетных статьях и радиопередачах они называли «макаронников» павлинами в британском небе, говорили, что их самолеты дребезжат, как консервные банки, а итальянские пилоты в воздухе заняты только обсуждением различных попоек и своего любимого вина «кьянти». Кстати, итальянцы действительно отличались чрезмерной болтливостью в небе, в результате чего немцы вскоре называли авиачасти CAI не иначе, как подразделениями «кьянти».

1 ноября итальянские истребители по требованию командования люфтваффе занимались патрулированием над проливом Ла-Манш. Во второй половине дня 26 G.50 из 20‐й группы действовали в районе Кентербери и Фолкстона, а 39 CR.42 вылетали в район Рамсгейта и Дувра. За исключением зенитной артиллерии, никаких стычек с противником они не имели.

В ночь с 5 на 6 ноября 13 бомбардировщиков BR.20 из 13‐го полка совершили налет на Харидж и Ипсуич, возвратившись назад без потерь. Лишь один самолет получил небольшие повреждения от зенитного огня.

8 ноября состоялся, наконец, первый воздушный бой между итальянскими и британскими истребителями. Во время патрульного полета между Дандженессом, Фолкстоном и Кентербери 22 G.50 встретились с четырьмя «Спитфайрами» Mk.II из 19‐й эскадрильи. В течение короткой схватки итальянцы не заявили никаких побед, хотя с британской стороны небольшие повреждения получил самолет сквадрон-лидера Лейна.

Пять бомбардировщиков BR.20 из 43‐го полка в ночь с 10 на 11 ноября бомбили поодиночке цели в окрестностях Рамсгейта. Из-за отсутствия специального оборудования на итальянских самолетах от подобных ночных бомбардировок было мало проку, поскольку итальянцы не отличались точностью бомбометания.

11 ноября командование CAI решило провести еще один массированный дневной налет на Великобританию. В качестве ударной группы выделили 10 бомбардировщиков BR.20 из состава 242‐й и 243‐й эскадрилий во главе с маджиоре Кикку. В каждый самолет загрузили по три 250‐кг бомбы. В группу сопровождения вошли 42 истребителя CR.42, 46 G.50, а также эскадрилья немецких Bf.109. Объектом налета выбрали порт Харидж. В качестве отвлекающей операции пять самолетов Z.1007bis из 172‐й эскадрильи должны были выполнить полет к Грейт-Ярмуту, расположенному на 80 км севернее.

Бомбардировщики приступили к взлету примерно в 13.00. Набрав высоту 3700 м, они выстроились в боевой порядок «клиньями» и направились к цели по маршруту Брюгге – Остенде – Харидж. Их непосредственное прикрытие осуществляли бипланы CR.42. Задачей более скоростных истребителей G.50 и Bf.109 являлась расчистка воздушного пространства перед атакой. В 13.30 итальянские самолеты были обнаружены британскими радарами над Ла-Маншем, и для отражения налета взлетели «харрикейны» из 17‐й и 257‐й эскадрилий. На курс противника перенацелили также «харрикейны» 46‐й эскадрильи, патрулировавшие над морскими конвоями в районе Фаулнесса, а «спитфайры» 41‐й эскадрильи были приведены в боевую готовность. Обстановка в воздухе складывалась уже явно неблагоприятно для итальянцев, и это ситуацию еще усугубила плохая погода у британского побережья. В густой облачности рассеялись истребители G.50 и Bf.109, которые, потеряв своих подопечных, повернули обратно. Это была очередная «злая шутка» судьбы, поскольку по мере приближения к цели погода значительно улучшилась. А за 20 миль до Хариджа появились английские истребители.

Первыми заметили врага пилоты 257‐й эскадрильи под командованием флайт-лейтенанта Блетчфорда. Сам Блетчфорд так описал этот бой:

«Я обнаружил группу, состоявшую из девяти бомбардировщиков. Забравшись выше их примерно на 500 м, я перешел в атаку во главе своей эскадрильи. Выбрал вначале правый замыкающий бомбардировщик и открыл по нему огонь сзади, выпустив четырехсекундную очередь (позднее этот самолет будет записан в качестве групповой победы совместно с «харрикейнами» из 46‐й эскадрильи). Затем перешел на левую сторону и атаковал крайний левый бомбардировщик. Из-за большой скорости выполнил два захода, каждый раз выпуская двухсекундную очередь. Самолет в отчаянии выполнил петлю, затем вошел почти в вертикальное пикирование и развалился в воздухе еще перед падением в море.

Потом я увидел большую группу вражеских истребителей, и догнал одного из них, выпустив под ракурсом одна четверть несколько коротких очередей. И явно попал, так как самолет противника вздрогнул и полетел вниз. Я считаю его поврежденным. Вслед за этим меня и самого атаковали, и я завязал бой с другим истребителем. Этот бой оказался очень ожесточенным, так как с точки зрения маневренности итальянские самолеты нам не уступали. У меня уже заканчивались боеприпасы, и я решил подойти к противнику поближе, в результате чего зацепил пропеллером его верхнее крыло. Итальянский истребитель сразу провалился вниз. Я приземлился в Мартлешеме в 14.15. Осмотрев самолет, увидел, что две лопасти винта были короче примерно на 20 см и полностью забрызганы кровью».

По сбитому Блетчфордом бомбардировщику стрелял, вероятно, еще пайлот-офицер Пниак, доложивший после боя о его падении. Остальные летчики 257‐й эскадрильи, рассыпавшись в воздухе, напали на другие бомбовозы. Им на помощь вскоре подоспели «харрикейны» из 46‐й эскадрильи, вдвое увеличившие британские силы. Теперь итальянцам пришлось отбивать атаки со всех сторон, поскольку «харрикейны» буквально выстраивались в очередь, атакуя бомбардировщики. Крайний правый BR.20 поочередно обстреляли четыре британских истребителя из 257‐й эскадрильи, а затем еще два из 46‐й, прежде чем он вышел из боевого порядка и с дымным следом развернулся обратно. Пайлот-офицер Норт из 257‐й эскадрильи атаковал еще один бомбардировщик, вынудив его повернуть к побережью. Итальянский экипаж сбросил бомбы и выпустил шасси, пытаясь приземлиться на песчаный пляж, но пулеметная очередь пайлот-офицера Мортимера завершила дело. Самолет вспыхнул и рухнул в воду. Выпрыгнуть из него сумел лишь один человек, но его парашют раскрылся рано и зацепился куполом за хвостовое оперение горящей машины. В английских документах упоминается еще подбитый бомбардировщик, который в одиночку упорно летел в сторону Ипсуича. Атакованный не менее чем пятью «харрикейнами», он упал в лес немного восточнее города.

Истребители «Фиат» CR.42 вступили в бой, когда бомбардировочная группа уже понесла существенные потери. Несколько итальянских бипланов напали сверху на «спитфайры» 41‐й эскадрильи, прибывшие к «шапочному разбору». Этот поединок оказался скоротечным и безуспешным для обеих сторон. Остальные завязали схватку с «харрикейнами», отвлекая их от бомбардировщиков. Кроме Блетчфорда победу в этой схватке одержал сержант Лукас из 257‐й эскадрильи, заявивший, что атаковал в лоб одного «фиата», после чего последний, вращаясь в воздухе, упал в море. Два CR.42 были записаны на счет сержанта Мрацека, несколько отставшего от своей 46‐й эскадрильи из-за проблем с мотором. Он так рассказал о дальнейших событиях:

«Итальянцы разворачивались на восток в сторону Соутенда, а затем со снижением пошли к Маргейту, Стрэйту и Кале. Во время их разворота я заметил три объятых пламенем BR.20, из которых выпрыгивали экипажи с парашютами.

В этот момент я обнаружил тридцать или сорок бипланов неизвестного типа. Как я понял, это была стая CR.42, спешившая на защиту своих бомбардировщиков. Не замечая меня, они двигались наперерез моему курсу. Я дал две короткие очереди с сильным упреждением – один «фиат» сразу превратился в огненный шар и посыпался вниз. Другой вошёл в вираж, атакуя, и благодаря лучшей маневренности он постоянно висел у меня в хвосте. Однако, в конце концов, я все же сумел его обстрелять, заметив пламя и дым, охватившие этот самолет».

В целом, согласно английским данным, в результате этого боя были сбиты девять бомбардировщиков BR.20 и пять истребителей CR.42. Еще четыре истребителя попали в категорию вероятно сбитых, а один бомбардировщик и пять истребителей были объявлены поврежденными. Столь явное завышение числа побед связано в основном с тем, что многие британские пилоты стреляли по одним и тем же самолетам.

Реальные потери итальянцев были, конечно, меньше, но все равно оказались немалыми. Из состава 99‐й группы британцы уничтожили три бомбардировщика: два из них упали в Северное море (английская спасательная служба выловила в воде двух парашютистов), а один разбился во время вынужденной посадки в районе Вудбриджа (из его экипажа стрелок-радист был убит в бою, бортмеханик позднее скончался от ран, а остальные трое попали в плен). Еще четыре бомбардировщика от полученных повреждений вынужденно сели на побережье Бельгии.

18‐я истребительная группа потеряла над Британией три самолета. Погиб сержант Паничи, рухнувший со своим истребителем в воду. Сержант Сальвадоре из-за неисправности двигателя приземлился возле маяка Орфорд-Несс западнее Ипсуича, и по той же причине сел в районе железнодорожной станции Кортон сержант Антонио Лаззари. Оба пилота попали в плен. Лаззари позднее рассказал на допросе:

«Я летел на высоте примерно 5300 м, сопровождая бомбардировщики. Заметив «харрикейны», сразу понял, что налет полностью провалился. Я снизился до высоты 4300 м и тут же был атакован тремя «харрикейнами». Одного из них успел обстрелять – он неожиданно ушел в пикирование и, может быть, даже упал в море.

Некоторое время я еще продолжал бой на виражах. Как более скоростной истребитель, «харрикейн» в таком бою был менее опасен, поскольку имел больший радиус виража и вынужден был постоянно менять направление полета, чтобы кто-нибудь не зашел ему в хвост. Более опасным для нас являлся обратный путь, когда «харрикейны» могли легко нас догнать. В процессе боя вдруг появилась тряска двигателя, и не от боевого повреждения, а, скорее всего, из-за проблем с одной из лопастей винта. Пути назад уже не было, и я полетел к земле, подыскивая подходящую площадку для приземления. А когда садился, увидел впереди рельсы. Добавив газу, перелетел через них, и плюхнулся по другую сторону».

Возвращаясь назад, до своего аэродрома по причине нехватки топлива не долетели еще 19 истребителей CR.42. Они садились на бельгийском побережье где попало, в результате чего 8 самолетов получили различные повреждения, а 2 оказались полностью разбиты.

Со своей стороны итальянцы заявили девять воздушных побед, однако англичане отделались лишь легкими повреждениями двух «харрикейнов» и одного «спитфайра».

Любопытно, что итальянская отвлекающая группа из пяти бомбардировщиков Z.1007bis вернулась на свой аэродром в полном составе. Похоже, на нее никто не обратил внимания.

Провал массированного воздушного налета на Британию, послуживший причиной тяжелых потерь, больно ударил по самолюбию итальянского командования, однако в этот день его ожидали и более серьезные неприятности. Ночью англичане совершили неожиданный и очень эффективный рейд против итальянского флота в Таранто.

Идея атаки этого порта принадлежала контр-адмиралу Артуру Листеру, командующему авианосным соединением на Средиземноморье. Он вынашивал ее еще со времени вторжения Италии в Эфиопию, а когда получил под командование авианосец «Глориес», то немало усилий затратил на обучение экипажей торпедоносцев «суордфиш» ночным атакам. Осенью 1940 года Листер предложил свой план адмиралу Каннингему и получил полное одобрение. Для британского морского командования идея воздушной торпедной атаки итальянского флота в гавани выглядела очень привлекательной. Ее риск ограничивался потерей десятка устаревших бомбардировщиков-бипланов, зато в качестве успеха можно было нанести значительный ущерб итальянскому флоту в Средиземноморье, который к этому моменту состоял из 5 линкоров, 14 крейсеров и 27 эсминцев.

Датой налета назначили 21 октября, приурочив ее к годовщине знаменитого трафальгарского морского сражения. В этот день английская эскадра находилась в море, надеясь дать бой итальянцам. Однако корабли противника так и не покинули гавани Таранто. Ко всему прочему в ангаре авианосца «Илластриес» произошло короткое замыкание во время подвески дополнительного топливного бака на самолет, в результате чего возник пожар, в котором сгорели два «суордфиша» и еще два получили повреждения. Операцию пришлось отложить на десять дней. А затем еще на десять, так как из-за новолуния ночи оказались слишком темными для британских пилотов.

Лишь 11 ноября англичане подготовились к налету. Средиземноморская эскадра к этому времени уже пять дней бороздила море. 10 ноября самолет «Мартин Мэриленд» с аэродрома Мальты выполнил разведывательный полет над Таранто, сфотографировав под интенсивным зенитным обстрелом места расположения кораблей. А на следующий день снимки были уже в руках Листера, принявшего решение об атаке. В 18.00 авианосец «Илластриес» в сопровождении четырех крейсеров и четырех эсминцев отделился от главных сил флота и направился в сторону Таранто. А в 20.40, на расстоянии 274 км от итальянской базы, с палубы авианосца начали взлетать самолеты.

Первая волна самолетов, которой руководил лейтенант-коммандер Кеннет Уильямсон из 815‐й эскадрильи, состояла из 12 бипланов «суордфиш». Шесть машин несли торпеды, четыре – обычные бомбы, а оставшиеся две – обычные и осветительные бомбы. Для маскировки все самолеты были окрашены снизу в черный цвет, а их экипажи включали в себя только два человека. Из-за использования дополнительного топливного бака пришлось отказаться от штурмана.

Вторая волна из 9 самолетов стартовала на 50 минут позже первой. Ее вел командир 819‐й эскадрильи, лейтенант-коммандер Джон Хейл. Под его началом находились пять «суордфишей» с торпедами, два – с обычными бомбами и два – с обычными и осветительными бомбами.

Во время налета главную опасность для англичан представляла противовоздушная оборона порта. Таранто прикрывалось большим количеством стволов корабельной и береговой зенитной артиллерии, а кроме того, там имелась завеса из привязных аэростатов. К удаче нападавших, в аэростатной завесе оказались большие прорехи, поскольку за день до атаки ее сильно потрепал шторм. Новые аэростаты итальянцы поднимать не спешили, так как у них не было газа для их заполнения. Грубым нарушением оборонительных мер являлось также отсутствие в воде противоторпедных сетей, которые были сняты под предлогом того, что они ограничивали движение кораблей. Таким образом, ситуация уже с самого начала складывалась в пользу британцев.

Около 11 часов вечера над гаванью повисли на парашютах осветительные бомбы, и в атаку ринулась первая волна «суордфишей». Шесть торпедоносцев во главе с Уильямсоном, круто снижаясь, направились в восточную часть порта, где вскоре загремели взрывы. Торпеда, сброшенная с самолета Уильямсона, угодила точно в центр линкора «Конте де Кавур». Следом лейтенанты Кемп и Суэйн добились попаданий в новейший линкор «Литторио». Остальные три торпеды прошли мимо. Бомбардировщики в это время с малой высоты бомбили корабли, береговые сооружения и базу гидроавиации в западной части Таранто. Весь налет занял 23 минуты, в течение которых суматошным зенитным огнем был сбит всего один английский самолет. По стечению обстоятельств, им оказался флагманский «суордфиш» Кеннета Уильямсона, который вместе со своим стрелком-радистом попал в плен.

Примерно в полночь появилась вторая волна британских самолетов, которая действовала аналогично первой. Джон Хейл вогнал еще одну торпеду в борт «Литторио», а лейтенант Ли попал в линкор «Кайо Дуилио». Потери вновь составили один самолет, экипаж которого погиб.

Результаты этих двух налетов намного превзошли ожидания британского командования. Старый линкор «Конте де Ковур» затонул после одного попадания торпедой. В дальнейшем его подняли, но до конца войны так и не отремонтировали. «Литторио» выбросился на берег, чтобы не пойти ко дну. Его ремонт занял около четырех месяцев. Третий линкор, «Кайо Дуилио», также оказался на берегу и затем около шести месяцев находился в ремонтных доках. Прямыми попаданиями бомб были сильно повреждены тяжелый крейсер «Тренто» и два эсминца. Еще два крейсера отделались небольшими повреждениями. Кроме того, в гавани затонули два вспомогательных судна.

Итальянцы на протяжении войны так и не смогли оправиться от сильного потрясения, вызванного потерями флота в Таранто. Лишившись морского превосходства на Средиземном море, они очень неохотно вступали в морские сражения с английскими кораблями.

В Бельгии итальянский авиационный корпус не участвовал в боевых действиях целую неделю. Самоуверенности у его командования значительно поубавилось, и было решено полностью отказаться от дневных налетов на Англию. В дальнейшем итальянские бомбардировщики появлялись над британской территорией только ночью.

Итальянские налеты возобновились в ночь на 18 ноября, когда шесть BR.20 из 43‐го полка атаковали Харидж. Затем в ночь с 20 на 21 ноября двенадцать BR.20 из состава 13‐го полка бомбили объекты в городах Харидж и Ипсуич, сбросив общим числом около 3,5 тонны бомб. Один самолет стал жертвой британского ночного истребителя. Вероятно, он сел на воду в проливе, так как мертвые тела двух членов его экипажа в надувных спасательных жилетах, но без парашютов, были позднее выброшены волнами на берег.

23 ноября итальянская патрульная группа из 29 истребителей CR.42, следовавшая по маршруту Дюнкерк – Маргейт – Истчерч – Фолкстон – Кале, была атакована в 11.40 двенадцатью «спитфайрами» из 603‐й эскадрильи. Англичане неожиданно напали на противника сзади, и сразу сбили два самолета. Пилоты Мазза и Грилло пропали без вести. Еще два «фиата» получили сильные повреждения и сели на вынужденную, не дотянув до своего аэродрома. В завязавшейся затем схватке был обстрелян истребитель тененте Джуинтелло, который в бою на виражах вскоре сам оказался в хвосте «спитфайра», выпустив несколько пулеметных очередей. Марешиалло Соцци из 83‐й эскадрильи отогнал «спитфайра» от хвоста самолета Луиджи Горрини, но тут же был атакован сзади двумя британскими истребителями. На изрешеченном «фиате» и с тремя пулями в легких он из последних сил добрался до бельгийского побережья, где совершил вынужденную посадку. Англичане после этого боя доложили о семи достоверных и двух вероятных победах. По два сбитых самолета были записаны на счета сержанта Дарлинга и пайлот-офицера Уинскилла. Командир 603‐й эскадрильи сквадрон-лидер Денхольм вспоминал;

«Итальянцы выглядели совсем как игрушечные в своих самолетах с камуфляжем из ярких цветов, и я даже подумал, что очень нехорошо сбивать такие красивые машины. Конечно, это была глупая мысль для пилота, который сам был сбит уже шесть раз, но все равно должен сказать, что это было великолепное зрелище. Кроме того, нужно отметить, что итальянцы навязали нам такой бой на горизонтали, который наша эскадрилья никогда не вела с немцами».

Итальянцы тоже заявили в этом поединке пять побед, однако у британцев незначительные повреждения получил только один «спитфайр» Уинскилла.

Шесть бомбардировщиков BR.20 из 13‐го полка в ночь с 27 на 28 ноября вновь бомбили Ипсуич, возвратившись без потерь. А на следующий день 24 – CR.42, 23 – G.50 и небольшое число Bf.109 вылетали на патрулирование в район Ашфорда, Мэйдстоуна и Дандженесса, но противника в воздухе не встретили.

Следующий бомбардировочный рейд итальянцев состоялся поздним вечером 29 ноября. Десять BR.20 из 13‐го полка атаковали цели в Харидже, Ипсуиче, Грейт-Ярмуте и Лоустофте, сбросив на них 41 – 100‐кг бомбу и 20–50‐кг. Зенитным огнем был поврежден бомбардировщик тененте Ребучини. Во время посадки этот самолет неожиданно потерял управление и врезался в землю. Весь его экипаж погиб.

Декабрьскую декаду открыл налет 12 бомбардировщиков на Ипсуич в ночь с 5 на 6 декабря, а в ночь с 13 на 14 декабря 17 – BR.20 из состава обоих полков поддерживали налет на Британию немецких Do.17 из KG 2. Около Хариджа один итальянский самолет повредили зенитки. В ночь с 21 на 22 декабря шестерка BR.20 из 13‐го и 43‐го полков выполнила последний рейд на Харидж. Один самолет возвратился назад изрядно потрепанным. Его экипаж доложил, что встретился в воздухе с ночным истребителем, но английские пилоты в эту ночь никаких встреч с противником не имели.

В канун Рождества 25 декабря командир 240‐й бомбардировочной эскадрильи, фамилия которого не сохранилась, выступил с предложением преподнести британцам прощальный подарок. Он загрузил самолет бомбами и вылетел в одиночку бомбить Лондон. Однако уже в районе французского города Абвиль этот бомбардировщик был сбит, и экипаж вынужден был покинуть свою машину с парашютами.

Этим глупым фарсом и завершилась эпопея итальянского авиационного корпуса. 2 января еще был запланирован налет на Харидж силами четырех BR.20, но он, по существу, не состоялся. Два самолета остались на земле по техническим причинам, а экипажи остальных двух возвратились назад, не выполнив задание и обосновав свое решение сильным зенитным огнем и встречей с ночными истребителями. В начале января 1941 года подразделения итальянских ВВС начали покидать Бельгию, возвращаясь домой. По просьбе командования люфтваффе на некоторое время задержались только 352‐я и 353‐я эскадрильи, вооруженные самолетами G.50. Еще около трех месяцев они выполняли патрульные полеты над Ла-Маншем, прежде чем также были отозваны в Италию.

Всего за время двухмесячной кампании самолеты CAI совершили 1036 боевых вылетов. 934 вылета выполнили истребители, и 102 – бомбардировщики, сбросившие в ходе налетов 54 320 кг бомб. Общие потери итальянцев в боях составили 36 самолетов и 43 человека летного персонала.

Балканская интермедия

В октябре 1940 года немецкие войска вступили в Румынию. Это стало полной неожиданностью для Муссолини, который сказал министру иностранных дел графу Чиано: «Гитлер всегда ставит меня перед свершившимся фактом. Но на этот раз я отплачу ему той же монетой, – из газет он узнает, что я оккупировал Грецию».

Балканский полуостров еще с начала ХХ века привлекал внимание итальянцев, стремившихся расширить свое влияние на Средиземном море. В 1912 году они оккупировали во время итало-турецкой войны архипелаг Додеканес в Эгейском море, а в апреле 1915 года потребовали у правительств Великобритании и Франции предоставления им территории Албании в обмен на вступление Италии в Первую мировую войну. Однако союзники затянули решение этого вопроса, и после окончания военных действий Албания приобрела независимость. В 1923 году итальянское правительство развязало вооруженный конфликт с Грецией, поводом для которого стало убийство в районе Янины генерала Энрико Теллини и еще четырех человек из состава итальянских делегатов смешанной международной комиссии, занимавшейся уточнением албано-греческой границы. Муссолини сразу же обвинил в убийстве греческую сторону и потребовал, чтобы она разыскала убийц, принесла публичные извинения и в течение пяти дней выплатила итальянцам компенсацию в размере 50 млн лир. Естественно, греческое правительство отвергло столь наглый ультиматум, после чего итальянские военные корабли 31 августа 1923 года обстреляли греческий гарнизон на острове Корфу (погибли 16 мирных жителей), а затем высадили туда морской десант. Этот инцидент стал предметом международного обсуждения в Лиге Наций, которая настояла на выплате компенсации итальянцам. Лишь после этого итальянские войска покинули остров.

В Албании благоприятная ситуация для итальянцев сложилась в декабре 1924 года, когда в результате переворота к власти пришел Ахмет Зогу, провозгласивший себя вначале президентом, а затем королем государства. Для проведения различных реформ он нуждался в финансовой помощи, которую ему немедленно предоставило правительство Муссолини. Итальянцы финансировали в Албании строительство дорог, мостов, школ, больниц и других сооружений, получив взамен исключительные права на разработку полезных ископаемых в стране. В ноябре 1927 года между Албанией и Италией был подписан военный договор, предусматривавший реорганизацию албанской армии, насчитывавшей в то время около 8 тыс. человек. Вместе с поступившим вооружением в Албанию прибыли также итальянские военные советники и инструкторы. В течение десяти последующих лет Албания фактически превратилась в итальянский протекторат, поскольку правительство Муссолини полностью контролировало бюджет этой страны, эксплуатировало ее природные богатства и даже определяло ее внешнюю политику, выдвигая территориальные претензии к Югославии. В начале 1939 года король Зогу, не согласный с ролью марионетки, попытался наладить связи с Великобританией, чтобы избежать экономической удавки для своего государства. Но уже было слишком поздно, поскольку Мюнхенский договор сильно изменил расстановку сил в Европе. А итальянский фашизм нуждался в плацдарме для ведения войны на Балканах. Поэтому в Албании итальянцы инсценировали внутренние конфликты, а в апреле 1939 года вторглись в страну вооруженным путем и, не встретив никакого сопротивления, за несколько дней захватили всю албанскую территорию. Король Зогу бежал в Лондон, а трон Албании перешел к итальянскому королю Эммануилу III.

Обзаведясь колонией на Балканском полуострове, итальянцы сразу приступили там к строительству военных баз, и в первую очередь аэродромов, которые располагались в Тиране, Валоне, Дураццо, Корице, Берате и Аргирокастроне. Существовали и второстепенные аэродромы, например Дренова, имевшие минимум необходимого оборудования и немногочисленные постройки. Летом 1940 года в Албании размещалось уже около 125 тыс. военнослужащих итальянских войск и свыше сотни боевых самолетов. Правительство Муссолини приступило к разработке планов войны с Югославией и Грецией. Особенно раздражала итальянцев Греция, базы которой время от времени использовались британским флотом и авиацией. Начиная с июля месяца, против нее был организован целый ряд вооруженных провокаций. Их катализатором послужила вынужденная посадка бомбардировщика SM.79 из 49‐й группы на острове Крит 9 июля 1940 года. Его экипаж был интернирован в соответствии с нормами международного права. Через четыре дня три итальянских самолета сбросили бомбы на греческий маяк Орион, а затем обстреляли прибывший на помощь эсминец «Идра». На греческий протест итальянское командование с иронией ответило, что всего лишь пыталось освободить экипаж итальянского гидросамолета, захваченного греками в плен во время вынужденной посадки у Кефаллинии. В начале августа бомбардировке подверглись греческие эсминцы «Кинг Джордж» и «Куин Олга» в Коринфском заливе, а также две подводные лодки в порту Лепанто. В этом случае итальянцы заявили, что попросту приняли эти корабли за британские. 15 августа «неизвестная» подводная лодка атаковала в порту Тенос греческий легкий крейсер «Элле», который затонул после попадания торпеды. Еще две торпеды прошли мимо и взорвались у берега, в результате чего несколько человек получили ранения. В этот же день вечером был обстрелян около побережья Крита пароход «Фринтон».

В сентябре правительство Муссолини приняло окончательное решение по поводу войны с Грецией, назначив дату вторжения на 28 октября. В течение двух следующих месяцев велась активная подготовка к наступлению, для чего в Албанию спешно перебрасывались дополнительные войска и техника. К моменту начала военных действий количество боевых самолетов на албанских аэродромах достигло 187. Кроме того, в боях планировалось использовать также авиацию 4‐й территориальной зоны, которая размещалась в южной части Апеннинского полуострова. Всего итальянцы использовали против Греции 187 боевых самолетов с авиабаз в Албании и 194 самолета из состава 4‐й территориальной зоны. Основными задачами итальянских ВВС являлись:

– обеспечение поддержки наземных войск и участие в оккупации острова Корфу,

– налеты на греческие аэродромы в Эпирусе, Фессалониках и Македонии; на морские базы в Превезе и Фессалониках; на главные линии коммуникаций,

– воздушная оборона территории Албании, и особенно портов в Валоне и Дураццо.

Таблица № 22

Итальянские авиационные части, выделенные для нападения на Грецию

* – Подразделения, прибывшие в Албанию между 1 и 5 ноября 1940 года.

** – Подразделения, вошедшие в состав 4‐й территориальной зоны в период с 3 по 11 ноября.

Греческое командование располагало примерно 150 боевыми самолетами, закупленными в Польше, Франции, Великобритании и Германии. Истребительные подразделения оснащались преимущественно экспортным вариантом польского высокоплана P.11, обозначенным P.24 и имевшим несколько более мощный двигатель и закрытую кабину пилота. В составе бомбардировочных подразделений имелись самолеты «Бристоль Бленхейм» Mk.IV и «Фэйри Бэттл», а в качестве разведывательных машин в основном применялись немецкие подкосные высокопланы «Хеншель» Hs.126. Основной тактической единицей греческих королевских ВВС (Elleniki Vassiliki Aeroporia – EVA) служила эскадрилья (по-гречески – mira).

Накануне войны премьер-министр Греции Метаксас и главный штаб армии вели, по существу, пораженческую политику. Их военная доктрина ориентировалась на оборону и в случае военных действий против Италии предусматривала отступление от албанской границы в глубь греческой территории почти на 200 км. Генерал Кацимитрос, командующий 8‐й дивизией, писал, что он вынужден был пренебречь инструкциями Генштаба, поскольку они вызывали лишь чувство разочарования и принуждали к отступлению. По собственной инициативе руководство 8‐й дивизии занялось строительством укреплений на направлениях вероятных атак врага. 28 октября правительство Муссолини предъявило Метаксасу ультиматум, в котором «в качестве гарантии нейтралитета Греции» предлагалось позволить вооруженным силам Италии занять несколько важных стратегических пунктов на ее территории на время войны с Британией. Однако, даже не ожидая ответа на ультиматум, итальянские войска в 05.30 утра перешли греко-албанскую границу.

Вся линия фронта, протяженностью почти 180 км, была разбита итальянцами на три сектора в соответствии с оперативными действиями войск. Главный удар наносился в южном секторе в направлении на город Янина, и в нем принимали участие пехотная, горнострелковая и механизированная дивизии, шесть отдельных полков и 18 артиллерийских батарей. На севере итальянские войска силами трех пехотных дивизий, танкового полка, трех албанских батальонов и 14 артиллерийских батарей двигались в направлении на Флорину. В центральном секторе в наступлении участвовали только одна пехотная дивизия и артиллерийский полк. Греческая армия в районе границы с Албанией располагала всего двумя пехотными дивизиями, двумя пехотными бригадами, 13 отдельными пехотными батальонами и шестью горными батареями. В целом ее состав включал 27 тыс. солдат и офицеров, 20 устаревших танков и 220 орудий.

Первый воздушный бой над Балканами состоялся утром 28 октября, когда тройка итальянских истребителей CR.42 из 393‐й эскадрильи сбила восточнее Дарды греческий разведывательный самолет Hs.126. Днем первый рейд против греческих линий коммуникаций выполнили бомбардировщики из состава 4‐й территориальной зоны. Один SM.81 из 37‐го полка был подбит зенитной артиллерией и в дальнейшем списан после вынужденной посадки.

Таблица № 23

Боевой состав греческих ВВС на 28 октября 1940 года

29 октября шел дождь, а на следующий день итальянцы перехватили над Касторией еще один разведчик Hs.126 из 3‐й эскадрильи. На этот раз грекам повезло. У ведущего тройки истребителей CR.42 заклинило пулеметы, в результате чего греческий самолет успел скрыться в облаках. Зато пара других Hs.126, встретившаяся в воздухе с пятью CR.42 во главе с командиром 160‐й группы, практически не имела в бою никаких шансов. Несмотря на отчаянный пулеметный огонь хвостовых стрелков «хеншелей», повредивших некоторые вражеские машины, итальянские пилоты расправились с противником достаточно быстро. Один Hs.126 после меткой очереди серженте-маджиоре Раттичиери врезался в землю, похоронив в обломках весь экипаж, а второй, сильно поврежденный, ушел в сторону гор, где пропал без вести, вероятно, разбившись среди горных ущельев.

31 октября в условиях плохой видимости десять SM.81 из 38‐го полка вылетели утром на боевое задание, но, не обнаружив целей в густой облачности, возвратились обратно. Истребители CR.32 и CR.42 из 160‐й группы подвергли штурмовке греческие аэродромы в Кастории и Флорине. Вечером нелетная погода сыграла с итальянцами злую шутку. Два CR.32 из 394‐й эскадрильи поднялись в воздух на перехват вражеского самолета, но вскоре заблудились в облаках и надвигающихся сумерках. Пилоты, в конце концов, выпрыгнули с парашютами. Один из них, тененте Чиарло, угодил в плен, а второй, марешиалло Луи, вернулся в Корицу пешком.

К полноценным боевым действиям авиация обеих сторон смогла приступить лишь 1 ноября, когда существенно улучшилась погода. Уже ранним утром итальянские летчики из 394‐й эскадрильи заявили две воздушные победы. Их жертвами стали, скорее всего, два устаревших биплана «Бреге-19», сбитых поблизости от линии фронта.

В течение дня итальянцы предприняли два налета на портовые доки в Салониках. Любопытно, что в этих налетах принимали участие лица из высшего эшелона власти в Италии. Так, первой волной бомбардировщиков, состоящей из 10 SM.79 из 105‐й группы, командовал тененте-колонелло Галеаццо Чиано – министр иностранных дел Италии и зять Бенито Муссолини. Ее прикрывали в воздухе пять истребителей CR.42 из 393‐й эскадрильи. В районе аэродрома Седес эту группу перехватили семь P.24 из 22‐й эскадрильи, но они не смогли добиться в бою никаких успехов. Вторую волну представляли 10 бомбардировщиков Z.1007bis из 47‐го полка, вылетевшие с базы в метрополии. 260‐й эскадрильей этого полка командовал старший сын Муссолини – Бруно, а младший его сын, Витторио, служил рядовым пилотом 263‐й эскадрильи. Оба они участвовали в военных действиях. Второй группе итальянских бомбардировщиков в сопровождении четырех CR.42 из 393‐й эскадрильи тоже пришлось вступить в бой с греческими истребителями, на этот раз из 21‐й эскадрильи. После возвращения греки доложили, что сбили один Z.1007bis, который упал недалеко от Янины, однако на самом деле бомбардировщик только получил повреждения и сумел возвратиться на свой аэродром. В Салониках в результате этих двух налетов погибли 35 мирных жителей.

В свою очередь, три греческих «бленхейма» атаковали вечером итальянские аэродромы в Дренове и Корице. База в Дренове практически не пострадала, а в Корице были убиты 15 человек обслуживающего персонала и 20 получили ранения. Самолеты остались целы, зато взлетно-посадочная полоса оказалась изрядно перепахана разрывами авиабомб. Из-за воронок на полосе потерпели аварию во время посадки истребители CR.32 и CR.42, прибывшие из Тираны сразу после атаки. Оба они нуждались затем в серьезном ремонте. У греков в список потерь попал один «бленхейм», приземлившийся на поле, где крестьяне жгли траву. В наступившей темноте экипаж принял костры за ночную подсветку аэродрома! По стечению обстоятельств бомбардировщик остался невредим, зато его экипаж понес некоторый моральный и физический ущерб от местных жителей, принявших самолет за итальянский.

2 ноября небо окончательно расчистилось, и греческим истребительным силам под командованием Эмануэля Келайдеса пришлось вести тяжелые бои, защищая свои города и аэродромы. Особенно активно действовали в этот день итальянские бомбардировщики 4‐й территориальной зоны. SM.81 из 37‐го полка утром бомбили объекты на острове Корфу. Впервые было отмечено появление пикирующих бомбардировщиков: шестерка Ju.87 из 96‐й группы в сопровождении гидросамолетов Z.506B из 35‐го полка нанесла бомбовый удар по Корфу, а пятерка Ju.87 атаковала главный опорный пункт греков – Янину. Немного позднее налет на Янину выполнили еще десять Z.1007bis из состава 47‐го полка, а девять самолетов из той же части атаковали Ларису. В то же время десять BR.20 из 37‐го полка сбросили бомбы на порт Патры.

Из греческих летчиков первым вступил в бой Джон Сакелларио, командир звена 21‐й эскадрильи, которое временно базировалось на аэродроме Янины. Он атаковал возвращавшихся с задания Z.1007bis, однако был встречен метким огнем вражеских стрелков и погиб в кабине своего самолета. Когда бомбардировщики пролетали над аэродромом в Ларисе, им на перехват вылетел единственный подготовленный к взлету истребитель P.24. На нем в воздух поднялся Кристос Пападопулос, сумевший повредить два самолета противника, прежде чем вражеские пулеметные очереди пробили ему бензобак. Он не смог покинуть горящую машину и разбился при ударе о землю.

Около полудня десять бомбардировщиков Z.1007bis из 50‐й группы совершили очередной налет на Салоники, в результате которого погибли около 200 городских жителей. В воздухе их встретили шесть греческих истребителей P.24 из 22‐й эскадрильи, изрядно потрепавших эту группу. Особенно отличился ипосминагос (лейтенант) Маринос Митралексес, одержавший в этом бою две победы. Один бомбардировщик он сбил пулеметным огнем, а второй, когда закончились боеприпасы, таранил, разбив пропеллером ему хвостовое оперение. Экипаж потерявшего управление «канта» выпрыгнул с парашютами, за исключением убитого пилота. Отважный греческий летчик на самолете с поврежденным винтом совершил вынужденную посадку возле обломков вражеской машины и с помощью местных жителей окружил и взял итальянцев в плен. Третий бомбардировщик подбил сминиас (сержант) Дагулас. С поврежденными топливными баками этот Z.1007bis сел около городка Верия западнее Салоник. Примерно в том же районе приземлился и другой «кант», обстрелянный Митралексесом. Оба итальянских экипажа попали в плен. Еще один итальянский бомбардировщик возвратился на свой аэродром в Бриндизи с пробоинами в крыле и фюзеляже и с тяжелораненым хвостовым стрелком на борту. У греков получил ранение сминагос (капитан) Кирьяцес, сумевший посадить поврежденный истребитель.

После полудня тройка греческих «бленхеймов» вновь объявилась над итальянским аэродромом в Корице. Один CR.42 из 393‐й эскадрильи попытался взлететь, но был опрокинут разрывами бомб. Его пилот, серженте Ардезио, от тяжелых увечий скончался.

Самолеты «Бреге-19» из 2‐й греческой эскадрильи обнаружили в горах колонну итальянской горнострелковой дивизии «Юлия», двигающуюся в направлении Дистрато, и несколько раз вылетали на ее штурмовку.

На следующий день истребители PZL P.24 из 22‐й эскадрильи перехватили на пути к Салоникам девять бомбардировщиков Z.1007bis из 47‐го полка в сопровождении монопланов G.50 из 24‐й группы. В завязавшемся бою один бомбардировщик сбил сминагос Аргиропулос, и еще два «канта» оказались порядком изрешечены. По греческим данным, ипосминагос Яникостас долго преследовал один Z.1007bis и уничтожил его уже в воздушном пространстве Югославии. Итальянцы потеряли в схватке также один G.50, который записал на свой счет сминагос Дагулас, опознав его как MC.200. Греки лишились двух истребителей, пилоты которых получили ранения. Один из них выпрыгнул с парашютом, а второй сумел дотянуть до аэродрома в Седесе. Любопытно, что на три победы в этом районе претендовали греческие зенитчики, решившие, очевидно, прибрать к рукам все упавшие самолеты, в том числе и свои. Этот налет на Салоники оказался последним в текущем году, так как итальянские бомбардировщики переключились на поддержку своих войск вблизи линии фронта, где обстановка для итальянцев складывалась уже весьма неблагоприятно.

Смяв слабые пограничные заслоны, итальянские войска уже через два дня натолкнулись на ожесточенное сопротивление противника. Далее наступление продвигалось черепашьими темпами, чему виной был целый ряд причин. В первую очередь сыграла свою роль плохая подготовка итальянцев к боевым действиям в горных условиях. Некоторый опыт имели только солдаты альпийской дивизии «Юлия», на которых возлагалась основная надежда итальянского командования. Остальные части, ощущавшие острый недостаток транспортных средств (ручных тележек, повозок и мулов, поскольку автомобили в таких условиях оказались бесполезными), вынуждены были передвигаться по долинам, находясь под постоянным обстрелом греков, занимавших господствующие высоты на склонах гор и хребтов. Численному превосходству противника греческие солдаты противопоставили отличную подготовку и прекрасное знание местности. Кроме того, они умело использовали артиллерию, располагая ее в стратегически важных местах. 2 ноября греки неожиданно перешли в контратаку и захватили важнейший опорный пункт – гору Писсодери, расположенную в 3,5 милях от границы с Албанией, недалеко от Корицы. Для дальнейшего наступления главнокомандующему греческой армией генералу Папагосу требовались подкрепления, но в это время около Салоник уже практически завершилось формирование пяти новых пехотных дивизий. Быстрой мобилизации способствовал патриотизм греческого населения, выступившего на защиту своей Родины.

Согласно договору от 1939 года военную помощь Греции предложило британское правительство во главе с Черчиллем. В отношении сухопутных войск она оказалась чисто символической, однако несколько прибывших в страну авиационных эскадрилий оказались отнюдь не лишними. Первыми перебазировались в Грецию восемь истребителей «Бленхейм» Mk.IF из состава 30‐й эскадрильи под командованием сквадрон-лидера Шэннона, разместившиеся на аэродроме Элефсис. Для поддержки их действий англичане выделили четыре транспортных самолета «Бристоль Бомбей» из 216‐й эскадрильи.

Первый патрульный вылет английские «бленхеймы» совершили уже 4 ноября. Их экипажи знакомились с окружающей горной местностью в условиях ухудшившейся погоды, не имея даже комплекта необходимых карт. В процессе полета был замечен одиночный итальянский гидросамолет Z.501, который тут же скрылся в облаках.

Итальянские бомбардировщики SM.81 и SM.79 из 38‐го и 46‐го полков бомбили в этот день позиции греческих войск поблизости от линии фронта. Один SM.81 был потерян по неизвестным причинам – весь его экипаж погиб. Четыре пикирующих бомбардировщика Ju.87 из 96‐й группы и один опытный самолет SM.86 атаковали Янину, а восемь Z.1007bis из 50‐й группы совершили налет на порт Волос.

Греческие «Бреге-19» из 2‐й эскадрильи продолжали штурмовать части итальянских горных стрелков, мешая их продвижению. Вызванные на помощь два истребителя CR.42 из 365‐й эскадрильи настигли тройку штурмовиков, сосредоточив огонь на флагманском самолете. Объятый пламенем, он вскоре упал на землю. Командир эскадрильи эписпинагос (майор) Катассос и его стрелок погибли. Был подбит и второй Br.19, но его пилот с раненым стрелком на борту сумел уйти от погони и вынужденно приземлился в местечке под названием Ксиролимни. Третий «Бреге-19» ускользнул во время боя, не замеченный противником.

5 ноября греческие войска генерала Папагоса, получившие подкрепление, перерезали на центральном участке фронта дорогу, ведущую в Корицу, частично окружив итальянскую дивизию «Юлия». На северном участке они нанесли сильный контрудар и отбросили противника к албанской границе.

На аэродром Элефсис прибыли из Египта четыре бомбардировщика «Бленхейм» Mk.I под командованием флаинг-офицера Уалкера, а на следующий день там разместились еще шесть «веллингтонов» из состава 70‐й эскадрильи RAF. 6 ноября три «бленхейма» из 30‐й эскадрильи RAF под руководством Шэннона, дозаправившись в Трикколе, совершили дальний рейд, атаковав вначале порт Саранда в Албании, а затем аэродром в Валоне. В Саранде англичане сбросили бомбы на пару подвернувшихся кораблей, но без очевидных результатов. Зато в Валоне они обнаружили на аэродроме до 50 вражеских самолетов. По итальянским данным, от бомбовых разрывов повреждения получили три SM.81 из 38‐го полка. Освободившись от бомб, Шэннон повел свое звено вниз, чтобы обстрелять врага из пулеметов, однако итальянцы успели поднять в воздух три истребителя CR.42 из 394‐й эскадрильи. Штурмовка не состоялась, и британцам пришлось отбиваться от наседающего противника, уходя в сторону Греции. Все три «бленхейма» оказались изрешечены пулями, а в одном из самолетов был убит хвостовой стрелок.

На следующий день англичане повторили налет на Валону силами шести «веллингтонов», которые вылетели утром без всякого истребительного прикрытия. Подобная самоуверенность повлекла за собой печальные последствия. Итальянцы на этот раз были начеку, и над целью британцев встретили вражеские истребители, идентифицированные как CR.42 и Ba.65. Позднее экипажи сообщили, что их было довольно много. В итоге два бомбардировщика назад не возвратились. Один из них после метких попаданий взорвался в воздухе, а второй загорелся и врезался в землю. Из числа обеих английских экипажей никто не выжил. Еще два «веллингтона» получили серьезные повреждения. Интересно, что на обратном пути два «веллингтона» (причем один из них поврежденный) напали на тройку итальянских гидросамолетов CANT Z.506, возвращавшихся из рейда на Калибаку, и преследовали ее, пока не появились итальянские истребители CR.42. К тому времени британские бортовые стрелки уже успели наделать много дырок в одном из «кантов», который совершил посадку на воду в 20 милях от побережья и был брошен экипажем.

На аэродроме Элефсис четыре оставшихся «веллингтона» сутки находились в ремонте, а затем улетели обратно в Египет. Вместо них прибыли другие шесть «веллингтонов» из 70‐й эскадрильи – в дальнейшем они действовали только ночью. Кроме того, английские бомбардировочные подразделения в Греции усилились пятью самолетами «бленхейм» из 84‐й эскадрильи под командованием сквадрон-лидера Льюиса. Первый боевой вылет они совершили 10 ноября, впрочем, без всяких успехов по причине плохой погоды. В этот день досадную потерю понесли греческие ВВС. Возвращавшиеся в сумерках после бомбардировки итальянских войск севернее Янины «бленхеймы» 32‐й эскадрильи EVA были обстреляны над аэродромом Ларисса собственной зенитной артиллерией. Они отправились на вспомогательный аэродром в Мениди, где снова встретили враждебный прием. А так как топливо уже заканчивалось, командир приказал кружиться над аэродромом, пока не была установлена принадлежность самолетов. В итоге, во время посадки в темноте один самолет потерпел аварию, а командир экипажа получил сильные увечья. Еще один «бленхейм» греки потеряли на следующий день во время разведывательного рейда. Его сбил капитано Джузеппе Скарпетта из 150‐й отдельной группы.

«Веллингтоны» приступили к налетам в ночь с 11 на 12 ноября, когда два самолета атаковали Валону (экипажи заявили о взорванном складе боеприпасов), а четыре других сбросили бомбы в районе причалов порта Дураццо. На следующую ночь три «веллингтона» снова бомбили Валону, а четвертый в одиночку добрался до итальянского побережья и атаковал нефтеперерабатывающий завод в Бари.

«Бленхеймы» 84‐й эскадрильи RAF, количество которых возросло до семи, провели 13 ноября утренний рейд против вражеских аэродромов в Валоне и Аргикастроне, уничтожив на земле, по итальянским данным, два разведывательных самолета (Ro.37 и Ca.311) и повредив один истребитель CR.42. В воздухе их догнали на CR.42 соттотененте Тревизи и серженте Скальярини из 393‐й эскадрильи, записавшие себе одну победу над бомбардировщиком. Однако обстрелянный ими «бленхейм» вернулся на свою базу в Мениди.

14 ноября греческая армия предприняла крупное контрнаступление из района Янины в направлении на Влору (Валону) и Гирокастру (Аргирокастрон). Легко прорвав оборону врага и обратив его в бегство, греки вскоре достигли албанской границы. На центральном участке фронта сдались в плен около 3–4 тыс. итальянских горных стрелков из дивизии «Юлия», не сумевшие прорвать кольцо окружения. А еще через несколько дней греческие войска приступили к осаде Корицы. Эти события сильно сказались на престиже итальянской армии на международной арене – фактически оккупанты-«макаронники» превратились в посмешище для своих врагов.

Все наличные силы EVA 14 ноября были брошены на поддержку наземных войск, поэтому активность авиации с обеих сторон существенно возросла. Около 8 часов утра четыре легких бомбардировщика «бэттл» выполнили налет на северный аэродром Корицы, где сожгли на земле один самолет Ca.133 и повредили три истребителя CR.42 и CR.32. В 9.45 два «бэттла» и два «бленхейма» нанесли бомбовый удар по южному аэродрому Корицы, встреченные сильным зенитным огнем. Один «бленхейм» разнесло на куски в результате прямого попадания тяжелого снаряда – весь экипаж эписминагоса Папагеоргиу погиб. Этим же взрывом был поврежден и второй «бленхейм», на который затем набросились три истребителя CR.42 из 393‐й эскадрильи во главе с тененте Тестерини. Хотя итальянцы объявили этот самолет сбитым, он все же долетел до своей базы с почти полностью разрушенным хвостовым оперением и сотней пулевых пробоин в крыле и фюзеляже. Согласно греческим данным, в ходе утренних налетов были уничтожены на земле около десятка итальянских самолетов, и еще некоторое число повреждено.

Утром греки потеряли еще разведывательный биплан «Потез‐25» из 4‐й эскадрильи, сбитый зенитной артиллерией над линией фронта. Кроме того, во время взлета с передового вспомогательного аэродрома был обстрелян истребителями CR.42 из 393‐й эскадрильи бомбардировщик «бэттл», вынужденный затем отправиться на основную базу Куклайн для ремонта.

Девять греческих патрульных истребителей P.24 из 23‐й эскадрильи провели с утра безрезультатный бой с парой «фиатов» из 393‐й эскадрильи. Итальянцы не стали долго сражаться с превосходящими силами противника и вскоре ретировались, заявив после возвращения одну вероятную победу. Однако вслед за ними объявились остальные итальянские истребители из того же подразделения, завязавшие с греками ожесточенный бой на виражах. Итальянцы записали себе в этом бою три победы, но у греков только несколько машин получили легкие повреждения.

Около полудня летчики 23‐й греческой эскадрильи во главе с командиром, эписминагосом Теодоропулосом, решили взять реванш, направившись к итальянскому аэродрому в Корице. Два истребителя шли на небольшой высоте, играя роль приманки, а остальные страховали их сверху. На приманку «клюнули» четыре CR.42 из 393‐й эскадрильи в составе пилотов Драго, Тревизи, Манетти и Пирчио. Они были тут же атакованы основной греческой группой, перекрывшей им пути отхода. В «собачьей свалке» были сбиты соттотененте Тревизи, погибший в кабине своего самолета, и серженте Манетти, выпрыгнувший с парашютом. Кроме того, был подбит и ранен в ногу серженте Пирчио – его истребитель скапотировал во время посадки. Оставшийся невредимым соттотененте Драго утверждал впоследствии, что лично сбил в этом поединке два P.24, и еще три – в составе своего звена. Однако среди греческих летчиков никто не пострадал, хотя многие самолеты имели повреждения, а три P.24 сели на вынужденную.

Во второй половине дня тройка P.24 из 23‐й эскадрильи перехватила и основательно изрешетила одиночный разведывательный SM.79 из состава 254‐й эскадрильи. Он приземлился в Корице с одним убитым и двумя ранеными членами экипажа на борту.

Около 14.00 три «бленхейма» из 84‐й эскадрильи RAF атаковали укрепления итальянских войск в районе Корицы, а также разрушили мост, по которому осуществлялось их снабжение. Вызванные на помощь «фиаты» сбили два английских бомбардировщика и повредили третий.

«Штуки» 96‐й итальянской группы, в свою очередь, совершили налет на позиции греческой артиллерии и мосты в районе перешейка озер Преспа. Одиночный пикирующий бомбардировщик сбросил бомбы на греческий аэродром северо-восточнее Флорины, спалив на земле один PZL и повредив осколками два других самолета. Взлетевшее по тревоге звено P.24 не догнало нахала.

В ночь на 15 ноября два «веллингтона» отбомбились по нефтеперегонному заводу в Бари.

С целью усиления истребительных подразделений около линии фронта греческое командование перебросило на аэродромы Каламбака и Вассилики самолеты P.24 из состава 22‐й эскадрильи, ранее базировавшейся в окрестностях Салоников. Уже утром 15 ноября они приняли участие в боях, напав в районе Билишты на пять бомбардировщиков SM.79 из 105‐й группы, летевших в сопровождении пяти истребителей «Фиат» G.50bis из 24‐й группы. Один итальянский бомбардировщик был подбит и приземлился «на живот» возле Корицы. Из его экипажа один человек оказался убитым, а еще один получил ранение.

Итальянцы сумели отыграться во второй половине дня. Примерно в 14.00 три CR.42 из 393‐й эскадрильи атаковали северо-восточнее Корицы звено «бленхеймов» из 30‐й эскадрильи RAF, заявив о двух уничтоженных самолетах. Однако в реальности англичане потеряли только один «бленхейм» сержанта Чилда, рухнувший в пламени на землю. Из 363‐й эскадрильи отличился соттотененте Робилант, сопровождавший на CR.42 разведчик Ro.37 из 72‐й отдельной группы. Поблизости от Корицы он заметил четыре греческих «бэттла», бомбивших итальянские войска, и в одиночку завязал с ними бой, доложив потом о трех сбитых самолетах. Он сильно преувеличил свои достижения, но тем не менее один «бэттл», получив изрядную дозу свинца, разбился вместе с экипажем, а второй возвратился назад с многочисленными пробоинами. Его штурман, тяжело раненный в ногу, скончался еще в полете. Мертвого штурмана на борту привез также разведывательный «Потез-63» из 31‐й эскадрильи, обстрелянный собственной зенитной артиллерией.

16 и 17 ноября плохая погода приковала самолеты к земле, и только тяжелые «веллингтоны» из 70‐й эскадрильи RAF продолжали свои ночные рейды. В ночь на 17 ноября четыре британских бомбардировщика совершили налет на нефтяные цистерны в Бриндизи, а на следующую ночь три самолета бомбили Валону. Около Валоны британцы впервые встретились с итальянскими ночными истребителями CR.42N, но без всяких последствий. Три «веллингтона» взлетели для бомбардировки порта Дураццо, но два самолета из-за густой облачности не дошли до цели, причем один из них, потеряв ориентировку, оказался в Югославии и разбился, врезавшись в гору возле Даниловграда.

18 ноября в связи с некоторым улучшением погоды греческие истребители выполнили около 20 боевых вылетов и провели несколько воздушных боев. Утром три P.24 из 23‐й эскадрильи сбили бомбардировщик SM.79 из состава 105‐й группы. Все члены его экипажа выпрыгнули с парашютами, однако у командира экипажа парашют не раскрылся. Немного позднее тройка P.24 из той же эскадрильи безуспешно атаковала 18 самолетов Z.1007bis из 47‐го полка, а ближе к полудню греки рассеяли в районе Корицы группу из шести бомбардировщиков Z.1007bis из 16‐го полка, заявив три победы в воздухе. Однако фактически итальянцы лишились только одного самолета из 211‐й эскадрильи.

В течение дня в окрестностях Корицы произошли две схватки между истребителями. Первая из них состоялась в 10.05 с участием шести P.24 (по итальянским данным) и двух CR.42 из 160‐й группы. Тененте Каранчини и серженте Биолкати доложили после этого боя о трех достоверных воздушных победах и одной вероятной. Вторая схватка между четырьмя P.24 и тремя CR.42 из 393‐й эскадрильи произошла в 13.16. И вновь итальянцы праздновали победу, уничтожив, по их словам, три греческих самолета. К этому следует добавить, что на четыре победы в воздухе претендовали еще стрелки итальянских бомбардировщиков. Относительно греческих потерь известно, что в боях погибли ипосминагос Яникостас из 22‐й эскадрильи и сминиас Валканас из 23‐й. Кроме того, получил ранение ипосминагос Корнелиус, но он привел свой изрешеченный истребитель на аэродром.

Общее количество исправных самолетов у греков катастрофически уменьшалось. Из греческих истребительных подразделений больше всего была потрепана в боях 23‐я эскадрилья, но она же заявила и самое большое число побед. Ее пилоты за предыдущие пять дней доложили о 14 уничтоженных вражеских самолетах, в числе которых были девять истребителей и пять бомбардировщиков. В это тяжелое время совсем не лишними оказались девять английских истребителей «Глостер Гладиатор» из звена «В» 80‐й эскадрильи, прибывшие в Элефсис из Египта с промежуточной посадкой на Крите. Командовал звеном сквадрон-лидер Хикки, и под его началом собрались в большинстве своем уже обстрелянные пилоты. В их числе был, например, будущий знаменитый ас Мармедюк Пэттл, уже имевший на счету четыре сбитых самолета.

Утром 19 ноября «гладиаторы» перелетели на аэродром Триккала и после дозаправки отправились в первый патрульный вылет вместе с тремя P.24, выделенными в качестве лидеров.

«Девять «гладиаторов» и три истребителя PZL вылетели для патрулирования района Корицы в составе четырех звеньев по три самолета, – вспоминал пайлот-офицер Вэйл из 80‐й эскадрильи RAF. – Я летел вторым номером во втором звене флайт-лейтенанта Пэттла. Мы прибыли на место примерно в 14.40, и уже через пять минут заметили два CR.42, приближающиеся к нашей группе справа спереди на высоте около 4700 м. Командир отдал сигнал задней линии, и сразу же атаковал вражеские самолеты, распустив строй. С одним из CR.42 вступил в бой флайт-лейтенант Пэттл, и в «собачьей свалке» обстреливал его до тех пор, пока он не потерял управление с дымящимся двигателем. Другим CR.42 занималось первое звено. Чтобы восстановить строй звена, я пристроился к двум «гладиаторам» нашей группы, и вдруг обнаружил, что стал первым номером в звене сквадрон-лидера Хикки. Мы продолжили патрулирование над Корицей на высоте 3300 м, где встретились с довольно точным зенитным огнем. Затем раздался возглас «талли-хо», когда были замечены три CR.42 в строю на высоте около 2000 м. Наша группа рассыпалась, и я спикировал на самолет CR.42, который стремился уйти на север. Я атаковал его под ракурсом одна четверть, а затем повис у него в хвосте, в то время как вражеский пилот пытался уклониться от атаки. Он выполнил маневр, похожий на нисходящую бочку, и я заметил дым из его мотора. Я продолжал стрельбу короткими очередями, пока он шел между двумя холмами в небольшое облако. Когда я проскочил это облако, то никаких вражеских самолетов уже не встретил, и поэтому снизился над долиной, заметив в роще обломки, но сразу же был обстрелян наземными войсками врага.

Я тут же пошел вверх, набрав высоту 2000 м, и увидел блестящий моноплан со звездообразным мотором, пикирующий вниз. Я погнался за ним, но догнать не смог, и выпустил лишь короткую очередь с дистанции около 350 м. Я опять набрал высоту и заметил, как очень низко над холмом вели бой истребители «гладиатор» и CR.42, причем вражеский пилот стремился вывести «гладиатор» под огонь своих войск. Я подождал, пока «гладиатор» заходил в хвост противнику, а затем атаковал самолет врага под ракурсом одна четверть. Еще до того, как я открыл огонь, из-под капота «фиата» потянулся вначале белый, а затем черный дым. Пилот другого «гладиатора» посторонился, пропуская меня в хвост врагу, и я находился в этой позиции, пока летел над главной дорогой, а потом CR.42 перевернулся и полетел в сторону холма. Однако он не загорелся. Сделав «горку», я обстрелял позиции вражеских войск. Затем набрал высоту и покачал крыльями, чтобы другой пилот «гладиатора» ко мне пристроился – им оказался пайлот-офицер Купер, у которого закончились боеприпасы. Мы взяли курс домой, и приземлились на аэродроме Элеусис для дозаправки. Прежде чем отправиться на основную базу, я осмотрел свою машину и обнаружил всего одну пулевую пробоину в хвосте фюзеляжа. Любопытно, что в обоих поединках пилоты CR.42 использовали нисходящую бочку в качестве маневра уклонения».

Греческие P.24 из-за небольшой дальности полета в этом бою участия не принимали. Британские пилоты, как видно из воспоминаний, вели в основном индивидуальные поединки, покинув строй. Рации на «гладиаторах» имелись, но их не использовали, чтобы не привлекать внимание противника. Предпочитали подавать сигналы эволюциями самолетов. Всего в этом бою британцы заявили целых девять воздушных побед, в том числе по две записали на свой счет флайт-лейтенант Пэттл (два CR.42), пайлот-офицер Стаки (CR.42 и G.50), флайт-лейтенант Грэхэм (CR.42 и G.50) и флайт-лейтенант Линнард (два CR.42). Одну победу поделили между собой Вэйл и Купер. Собственных потерь у англичан не было. Небольшие повреждения получил только самолет Стаки, а сам пилот был ранен в плечо и ногу. По итальянским данным, были сбиты в бою три CR.42 и один G.50. Погибли двое пилотов из состава 363‐й эскадрильи, один – из 393‐й и один – из 355‐й эскадрильи 24‐й группы.

Паузу, возникшую в боевых действиях ВВС из-за дождливой погоды, итальянцы использовали для перебазирования своей авиации с аэродромов Корицы, которая находилась уже вблизи линии фронта. 393‐я эскадрилья RA переместилась в Деволи, а 394‐я расположилась на базе в Берате. 25‐я разведывательная эскадрилья перелетела в Тирану, а 150‐я группа истребителей собралась в Валоне. В Албанию передислоцировалась также новая 154‐я истребительная группа, оснащенная самолетами G.50bis. Она разместилась в Берате.

Британские экспедиционные ВВС в Греции получили подкрепление – 23 ноября на борту крейсеров «Глочестер» и «Эдинбург» прибыло звено «А» 80‐й эскадрильи RAF под командованием флайт-лейтенанта Джонса. В тот же день началась переброска из Египта в Грецию бомбардировщиков «бленхейм» из 211‐й эскадрильи RAF, которой командовал сквадрон-лидер Гордон-Финлейсон. Она расположилась вместе с 84‐й эскадрильей в Мениди.

На земле «макаронники» по-прежнему терпели поражение, даже несмотря на переброску дополнительных резервов в Албанию. Греческие войска продолжали теснить противника, захватив 22 ноября Корицу.

23 ноября шесть «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи RAF совершили налет на Валону, отразив атаку трех G.50 из 154‐й группы. Любопытно, что британские экипажи идентифицировали нападавшие истребители как MC.200 и Bf.109. На следующий день получили боевое крещение над Балканами экипажи трех «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи, бомбившие порт Дураццо. Над целью интенсивным зенитным огнем были подбиты два бомбардировщика, в том числе самолет Гордона-Финлейсона. Позднее он так описал сложившуюся ситуацию:

«Сразу, как только бомбы пошли вниз, мы получили прямые попадания снарядов зенитной артиллерии. Один из них проделал большую дыру в капоте левого двигателя, но мотор продолжал работать, несмотря на то, что из него хлестало масло. Другой двигатель после попадания почти сразу же остановился… Мы летели медленно, и с одним работающим мотором не имели возможности набирать высоту. Кабина полностью заполнилась парами бензина, и я боялся, что мы можем не дойти и сгореть в этом самолете… Так мы летели почти два часа, пока не добрались до побережья острова Корфу. Осмотрев его, мы решили, что для посадки подходит только прибрежная полоса шириной около 18 метров… Направив самолет вниз, мы не смогли выпустить шасси, и приземлились на фюзеляж. Несколько бомб во время посадки еще оставались на борту, и мы сбросили их на пляж позади нас».

26 ноября двенадцать «гладиаторов» из состава 80‐й эскадрильи RAF перебазировались на аэродром Янины, поближе к фронту. Оставшиеся девять «гладиаторов» с аэродрома в Трикколе во главе со сквадрон-лидером Хикки завязали на следующий день бой с 12 истребителями CR.42 из 150‐й группы, которые сопровождали три бомбардировщика SM.79. Англичане в этом бою потерь не понесли, а у итальянцев был сбит и погиб командир 364‐й эскадрильи капитано Магальди. Еще один «фиат» получил серьезные повреждения, но сумел добраться до своей базы. В свою очередь, итальянцы силами истребителей провели удачный рейд против греческого аэродрома в Козани, где размещались самолеты «Бреге-19» из 2‐й эскадрильи. В штурмовке с бреющего полета приняли участие 12 G.50 из состава 24‐й группы, которых прикрывали сверху 15 CR.42 из 160‐й группы. По итальянским данным, на земле были уничтожены пять греческих бипланов, и три повреждены. Хотя из личного состава 2‐й эскадрильи почти никто не пострадал – лишь один пилот был убит шальной пулей – подразделение полностью прекратило существование, лишившись всей боевой техники.

Ожесточенный воздушный бой состоялся 28 ноября, когда в районе Делвинакиона встретились в небе шесть «гладиаторов» во главе с флайт-лейтенантом Джонсом и десять CR.42 из 365‐й эскадрильи, которыми командовал итальянский ас (5 побед) капитано Граффер. Как водится, обе стороны значительно завысили свои достижения в схватке, а заодно и вдвое увеличили число противостоящих вражеских самолетов. Англичане заявили семь достоверных побед в воздухе и две вероятных. Три победы были записаны на счет сержанта Грегори, две – Джонса. Итальянцы объявили о четырех «гладиаторах», уничтоженных наверняка, и одном – правдоподобно. В действительности в этом бою погибли флаинг-офицер Сайкс из 80‐й эскадрильи и серженте Миньяни из 365‐й, чьи самолеты столкнулись в воздухе. У итальянцев были сбиты еще два истребителя: капитано Граффер погиб, а серженте Пачини выпрыгнул с парашютом. Другие самолеты отделались только повреждениями. Из четырех поврежденных британских истребителей больше всего досталось «гладиатору» Джонса. Пулеметная очередь вдребезги разнесла ему приборную доску, а сам пилот был ранен в шею. Ранения получили также двое итальянских летчиков, вернувшиеся назад на изрешеченных машинах.

Днем девять «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи RAF совершили налет на Дураццо. Их перехватили истребители G.50 из 24‐й группы, которые подбили один бомбардировщик, совершивший вынужденную посадку на вражеской территории. Весь его экипаж попал в плен.

29 ноября очередная девятка «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи выполнила рейд на Тепелени, и на этот раз бомбардировщики сопровождала шестерка «гладиаторов». Разбившись на пары, англичане одновременно вели поиск на земле самолета Сайкса, погибшего днем ранее. В ходе полета летчики Пэттл и Вэйл заметили две группы трехмоторных вражеских самолетов, опознанных как SM.79. Они догнали и атаковали замыкающее звено противника, однако, без существенных результатов. Итальянцы, как ни в чем ни бывало, продолжали полет, и лишь за двумя самолетами протянулись тонкие хвосты дыма. На самом деле это были бомбардировщики Z.1007bis из 47‐го полка, стрелки которых заявили, что подверглись нападению девяти (!!!) вражеских истребителей.

На земле к концу ноября 1940 года греческая армия уже прочно удерживала инициативу в боях, отбросив противника на албанскую территорию практически на всем протяжении фронта. Однако из-за растянутых линий снабжения, обледенелых дорог и частых снегопадов в горах возникли сложности с поставками боеприпасов и продовольствия. Передовые греческие части находились уже на грани голода. Эту проблему удалось частично решить с помощью тяжелых бомбардировщиков «веллингтон» из 70‐й эскадрильи RAF, которые начали доставлять мешки с продовольствием по воздуху.

С наступлением зимы температура окружающего воздуха начала быстро падать, что сделало полеты небезопасными. Так, 1 декабря три «бленхейма» из 30‐й эскадрильи, возвращавшиеся из налета на Валону, попали в зону обледенения облачного фронта. Из-за толстого слоя льда управление самолетами сильно ухудшилось, и экипажи уже подумывали о прыжках с парашютом. Однако, к счастью, два экипажа обнаружили прореху между облаками и сумели выбраться в ясное небо. Третий самолет попытался набрать высоту, но сорвался вниз и совершил вынужденную посадку на крохотную площадку между горами. По чистой случайности его экипаж остался цел.

Список воздушных побед в декабре открыл Мармедюк Пэттл, вылетевший 2 декабря на разведку погоды. Около 11 часов он сбил в районе Аргирокастрона одиночный разведчик Ro.37bis из состава 42‐й эскадрильи, весь экипаж которого погиб. Через три часа Пэттл возглавил британский патруль из 12 «гладиаторов», и над линией фронта заметил еще два Ro.37bis, безмятежно летевших немного ниже. Оставаясь вне поля зрения врага, Пэттл повел свое звено вниз и вместе с Купером занял позиции позади самолетов противника. Одновременно открытый пулеметный огонь оказался смертоносным для итальянцев. Хотя Купер позднее доложил, что видел одного парашютиста, никто из четырех членов экипажей этих разведчиков не выжил.

Девять «бленхеймов» из 211‐й британской эскадрильи совершили налет на Валону, в ходе которого состоялся короткий бой с истребителями CR.42 из 150‐й группы. Никаких успехов итальянские летчики не добились, поскольку все бомбардировщики вернулись назад. «Мы должны были выйти из облаков довольно низко над землей, – вспоминал Гордон-Финлейсон, – и там нас уже поджидали вражеские истребители. Однако удача была не на их стороне – пока они преследовали одно звено, другое успело сбросить бомбы. Мы увидели большой всплеск пламени и высокий столб черного дыма. Это указывало на то, что мы поразили какой-то важный объект. Один истребитель попал под сосредоточенный огонь самолетов целого звена и ушел вниз, оставляя за собой дымный след. На моей машине была сбита антенна, а у Джорджа Дудни пуля пробила летный шлем. Пожалуй, это были все наши повреждения».

В этот день получили подкрепление греческие ВВС. Им были переданы восемь «гладиаторов» из состава 112‐й английской эскадрильи. Самолеты пригнали из Египта британские пилоты, которые вскоре отправились обратно. Кроме того, пять истребителей выделила грекам 80‐я эскадрилья. Новая техника поступила в 21‐ю эскадрилью EVA – ее оставшиеся самолеты P.24 распределили среди пилотов 22‐й и 23‐й эскадрилий.

3 декабря, после некоторой паузы, вновь приступили к боевым действиям летчики 23‐й эскадрильи EVA. Шесть истребителей PZL P.24 провели в районе Мосхополеса воздушный бой с 18 CR.42 из 160‐й группы во главе с маджиоре Молинари. Итальянцы заявили в этой схватке четыре победы, а греки – одну. Относительно реальных потерь сведений мало, но точно известно, что в этот день был сбит и погиб греческий пилот 23‐й эскадрильи – ипосминагос Константине Цицас.

Итальянцы потеряли над линией фронта один бомбардировщик SM.81, сбитый по ошибке собственными истребителями. Весь его экипаж выпрыгнул с парашютами.

На следующий день прибыли из Египта еще четыре «гладиатора» из 112‐й эскадрильи под командованием флайт-лейтенанта Фрая. Они усилили боевой состав 80‐й эскадрильи RAF и практически сразу были брошены в бой. Вместе с 11 «гладиаторами» 80‐й эскадрильи под общим руководством сквадрон-лидера Хикки они вылетели на патрулирование в район Тепелены. Согласно докладу Хикки, англичане встретили там 27 вражеских истребителей, с которыми провели успешный бой. Фактически в сражении участвовали 12 – CR.42 из 150‐й группы и 10 – G.50 из 24‐й группы. Всего было заявлено девять воздушных побед, в том числе три записал на свой счет флайт-лейтенант Пэттл, и две – сержант Хьюит. Фактически итальянцы лишились только двух истребителей CR.42. Погибли тененте Триоло и соттотененте Пенна. У британцев потерь не было. После этого боя все британские «гладиаторы» 80‐й эскадрильи разместились на аэродроме Ларисса.

Два тяжелых истребителя «Бленхейм» Mk.IF из 30‐й эскадрильи RAF атаковали с бреющего полета итальянский эсминец, обстреливавший со стороны Саранды позиции греческих войск. Конечно, никаких особых повреждений они ему не нанесли, но вынудили убраться. 5 ноября тройка «бленхеймов» из того же подразделения вылетела на штурмовку шоссе между Валоной и Сарандой, сумела уйти по дороге от «фиатов» CR.42 из 364‐й эскадрильи, но задания все же не выполнила. Один «бленхейм» повернул назад из-за неисправности с мотором, а два других были подбиты зенитной артиллерией и приземлились на вспомогательных аэродромах, не дотянув до своей базы.

В связи с ростом сопротивления противника в воздухе итальянское командование тоже занялось укреплением своих ВВС, и в первую очередь 4‐й территориальной зоны. В конце ноября на аэродромы в Бари и Гротталье были переброшены 373‐я и 374‐я отдельные истребительные эскадрильи, оснащенные новыми самолетами «Макки» MC.200, а в начале декабря прибыла в Фоджу 370‐я эскадрилья в составе восьми MC.200. Кроме того, авиация 4‐й территориальной зоны пополнилась 2‐й отдельной группой, вооруженной истребителями G.50bis, а также 97‐й отдельной группой пикирующих бомбардировщиков Ju.87R. Для доставки войск в Албанию Муссолини выпросил у Гитлера 50 транспортных самолетов Ju.52 в обмен на создание немецкой оперативной зоны в восточной части Средиземного моря.

Итальянские войска в Албании постоянно требовали подкреплений, однако пропускная способность портов Валона и Дураццо была не слишком большой, учитывая сложности с оборудованием для выгрузки тяжелой боевой техники и артиллерии. В итоге пехотные части отправляли на фронт, поспешно затыкая ими «бреши», лишь с минимальным количеством тяжелого вооружения. 4 декабря греческая армия вновь прорвала фронт, заставив противника отступать в направлении Клиссуры и Тепелены, а 8 декабря пал Аргирокастрон.

Зимняя погода с течением времени все чаще препятствовала полетам, сократив число боевых вылетов до минимума. Сильно возросла и вероятность небоевых потерь. Так, 7 декабря около полудня две группы «бленхеймов» из 84‐й и 211‐й эскадрилий RAF вылетели по очереди для бомбардировки порта Валона. Из шести самолетов 84‐й эскадрильи три возвратились обратно из-за плохой видимости в полете, а оставшиеся три в районе цели подверглись атаке истребителей CR.42 из 150‐й группы. Два бомбардировщика были сразу сбиты, а третий с сильными повреждениями вынужденно приземлился в окрестностях Саранды. Из девяти «бленхеймов» 211‐й эскадрильи по причине сильного обледенения назад повернули шесть, причем два из них разбились в горах на обратном пути. Три бомбардировщика во главе с флайт-лейтенантом Джонсом добрались до Валоны и сбросили бомбы, доложив после возвращения, что сбили один из нападавших «фиатов».

После некоторого затишья в воздухе неожиданный удар по Валоне нанесли 13 декабря три «веллингтона» из 148‐й эскадрильи, вылетевшие с базы на Мальте. В ночь с 15 на 16 декабря три «веллингтона» из 70‐й эскадрильи атаковали Дураццо, несмотря на плохую погоду. Экипажи доложили о большом пожаре, возникшем в районе порта.

18 декабря облака немного рассеялись, и три «Бленхейма» Mk.IF из 30‐й эскадрильи RAF провели с утра разведку боем, пролетев по маршруту к Валоне и сбросив бомбы на итальянскую базу гидроавиации. Их перехватили шесть истребителей CR.42 из 150‐й и три G.50 из 154‐группы, которые сбили самолет флаинг-офицера Паджета. С горящим левым двигателем он рухнул в воду немного западнее Саранды. Огнем бортовых стрелков был поврежден один G.50, потерпевший аварию во время посадки в Валоне. Ночью Валону обстреляли из артиллерийских орудий британские линкоры «Уорспайт» и «Вэлиант», находившиеся поблизости от албанского побережья. В результате этого обстрела различные повреждения получили 13 CR.42 из 150‐й группы.

На следующий день небо окончательно прояснилось, и боевые действия в воздухе продолжились. Утром девятка «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи RAF бомбила Валону и Крионеро. Отражавшие налет истребители G.50 из 154‐й группы порядком изрешетили три бомбардировщика, но они смогли дотянуть до своего аэродрома. 24 пикировщика Ju.87 из 96‐й отдельной группы атаковали греческие корабли в порту Эдда, потопив, по итальянским данным, одно небольшое судно.

После полудня 13 «гладиаторов» из 80‐й эскадрильи RAF, дозаправившись в Янине, отправились на патрулирование в район Тепелены, где встретили пять итальянских бомбардировщиков SM.79 из 46‐го полка, летевших в сопровождении истребителей CR.42 и G.50. В завязавшемся бою британцы заявили одну победу над бомбардировщиком, однако ответным огнем бортовых стрелков был сбит «гладиатор» пайлот-офицера Купера. Пилот был ранен, но сумел покинуть горящий истребитель с парашютом. Хикки, командир британской группы, отбив атаку очередного CR.42, снизился и пошел на посадку, выбрав в качестве подходящей площадки блестевший от воды луг около Аргирокастрона. Приземлившись, он с помощью греческих солдат разыскал Купера и переправил его в госпиталь. Однако ранение пилота оказалось слишком тяжелым, и врачи не смогли ему помочь. В том же вылете был подбит огнем зенитной артиллерии сержант Хьюит, совершивший вынужденную посадку немного севернее Янины. Его «гладиатор» позднее отремонтировали. Итальянцы в этом бою потерь не имели.

Утром 20 декабря «бленхеймы» 211‐й эскадрильи совершили новый рейд в Албанию, а в 10.00 для прикрытия их возвращения над линией фронта были подняты в воздух девять «гладиаторов» во главе с Пэттлом. Тремя звеньями истребители шли на высоте примерно 3300 м. В 10.40 английские пилоты заметили шесть SM.79 из 104‐й группы, и сразу пошли в атаку. 11 CR.42 из группы прикрытия летели на высоте свыше 6000 м и поэтому появление противника прозевали. Пэттл напал на замыкающий бомбардировщик и метким огнем вскоре зажег вражеский самолет. Прежде чем он врезался в гору, объятый пламенем, из него посыпались парашютисты. Однако назад они не возвратились, и поэтому весь экипаж тененте Берлинджьери был объявлен пропавшим без вести. Еще один бомбардировщик получил в бою сильные повреждения. Согласно итальянским данным, он столкнулся в воздухе с «гладиатором», который лишился воздушного винта и рухнул на землю. В реальности у англичан были повреждены два истребителя, но они возвратились в Янину. Оставшиеся семь продолжили патрулирование и провели еще один бой, на этот раз с шестью SM.81 из 38‐го полка под прикрытием G.50 из 24‐й группы. Любопытно, что пилоты истребителей G.50 фактически бросили своих подопечных на произвол судьбы, и поэтому Пэттл без зазрения совести выпустил остаток боеприпасов по флагманскому бомбардировщику, целясь в крыльевой бак правого двигателя. А затем наблюдал, как вражеский самолет с вытекающим бензином медленно терял высоту. Он вынужденно сел в районе Кельцюры, скапотировал и лишился правой плоскости крыла. Второй бомбардировщик объявил сбитым пайлот-офицер Вэйл, однако этот SM.81, на борту которого находился командир 38‐го полка колонелло Людовико, возвратился в Берат с тремя убитыми и тремя ранеными членами экипажа. Изрешеченный самолет все еще имел бомбы в отсеках, и как только живые члены экипажа выбрались наружу, они взорвались.

Немцы в соответствии с договором, заключенным с правительством Муссолини, приступили к созданию авиабазы на острове Родос, перебросив туда 17 бомбардировщиков He.111 из II / KG 26 и пять Ju.88D из состава отряда стратегической разведки 1(F) /121. Отсюда самолеты люфтваффе могли уже долететь до Суэцкого канала.

21 декабря итальянцы потеряли первый бомбардировщик Ju.87 из 96‐й отдельной группы. Он был сбит греческой зенитной артиллерией над Долианой. Британские летчики из 80‐й эскадрильи провели в этот день один из самых тяжелых своих боев, который надолго остался в их памяти. Около 10.30 сквадрон-лидер Уильям Хикки вылетел во главе десяти «гладиаторов» на патрулирование к линии фронта. Как обычно, англичане придерживались порядка из трех звеньев. Первым звеном из четырех истребителей командовал сам Хикки, второе звено из трех самолетов возглавил Пэттл, а оставшиеся три «гладиатора» вел флаинг-офицер Линнард. Воздушное сражение завязалось возле Аргирокастрона, где состоялась встреча с шестью итальянскими трехмоторными бомбардировщиками. Первую вероятную победу одержал Пэттл, идентифицировав вражеский самолет как BR.20. Однако в действительности все шесть машин противника являлись бомбардировщиками Z.1007bis из состава 47‐го полка. Рассыпавшись в воздухе, англичане вскоре были атакованы 15 истребителями CR.42 из 160‐й группы, прибывшими на помощь своим коллегам. Командир 160‐й группы, маджиоре Молинари, доложил позднее, что вокруг бомбардировщиков крутилось не менее 20 британских истребителей! В свою очередь, англичане в сумбуре воздушной свалки заявили, что сражались не менее чем с 54 вражескими самолетами!!!

Ожесточенный бой продолжался около 25 минут, и после его окончания каждая сторона считала, что одержала в воздухе безоговорочную победу. В соответствии с докладами британских пилотов были сбиты 8 итальянских самолетов наверняка и еще три – вероятно. Три победы были записаны на счет Вэйла, две – сержанта Грегори, одна досталась Пэттлу, и одна – сержанту Кэсболту. Итальянцы подтвердили потерю только двух истребителей, пилоты которых погибли. Кроме того, был ранен в ногу маджиоре Молинари, но он вернулся назад и из-за поврежденного мотора совершил вынужденную посадку около Тепелени.

Согласно итальянским данным, были сбиты в бою шесть «гладиаторов», в том числе два самолета уничтожил Молинари, и два – тененте Крайнц. Однако в списке британских потерь оказались всего два истребителя. Погибли флаинг-офицер Рипли, рухнувший на землю вместе с горящей машиной, а также сквадрон-лидер Хикки. Особенно болезненной для летчиков 80‐й эскадрильи стала смерть Уильяма Хикки. «Я видел, как Хикки выскочил из целой кучи истребителей CR.42, – вспоминал Вэйл. – Его двигатель остановился, и он выпрыгнул из кабины. В следующий момент один из итальянцев открыл огонь по его парашюту. Я отогнал его, а затем двух других, превратив одного в факел, но к тому времени уже весь парашют был охвачен пламенем. У Хикки не было никаких шансов остаться в живых». Флаинг-офицеру Линнарду разрывная пуля попала в левую ногу, а обшивка фюзеляжа его самолета превратилась в лохмотья. Повреждения получил также «гладиатор» сержанта Грегори, а пилот был ранен в правый глаз. Тем не менее оба этих британских летчика приземлились на своем аэродроме.

В тот же день три итальянских бомбардировщика совершили налет на Ларису, сбросив с большой высоты около десятка бомб. В домах повылетали стекла, было убито и ранено несколько местных жителей. Между Деволи и Валоной «фиаты» сбили греческий разведчик «Потез-63» из 31‐й эскадрильи, экипаж которого выпрыгнул с парашютами.

22 декабря истребители G.50 из 154‐й группы перехватили девятку «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи RAF, совершавшую рейд на бомбардировку нефтяных скважин в районе Кучеры. Итальянцы рассеяли строй бомбардировщиков, и вынудили британцев повернуть обратно. Два «бленхейма» были сбиты и еще пять получили повреждения.

На Рождество 25 декабря обе стороны «обменялись подарками». После полудня три итальянских бомбардировщика выполнили налет на остров Корфу, сбросив бомбы на гавань и прилегающий к ней район. Одна из бомб угодила в окно национального банка, пробила бетонный пол и взорвалась в помещении, которое использовалось в качестве бомбоубежища. В результате 18 мирных жителей были убиты и 25 ранены. В других разрушенных домах погибли еще три человека. В ответ англичане нанесли удар по Валоне силами пяти бомбардировщиков «бленхейм» из 211‐й эскадрильи RAF. Для них едва удалось сформировать экипажи, так как большинство военнослужащих подразделения находились в увольнении по случаю праздника. Погода была скверной, нижняя кромка облачности находилась на высоте около 500–600 м, и поэтому итальянцы не ожидали подвоха от противника. «Бленхеймы» выскочили из облаков над гаванью Валоны, обстреляли из бортовых пулеметов крейсер и эсминец, а затем сбросили бомбы на аэродром, где, согласно докладам, уничтожили один истребитель CR.42 и еще два повредили. Зенитчики открыли огонь с опозданием, и поэтому англичане никаких потерь не понесли.

Зато 29 декабря итальянцы изрядно потрепали тройку «бленхеймов» из 30‐й эскадрильи, в ранних сумерках летавшую на разведку в район Валоны. По тревоге были подняты в воздух три истребителя CR.42 и один G.50. На моноплане G.50 бомбардировщики атаковал серженте Цоли из 154‐й группы, заявивший одну победу. По всей видимости, он обстрелял самолет флайт-лейтенанта Карда, который с горящим левым двигателем упал в воду. Из него успели выброситься с парашютами только два члена экипажа – один из них пропал без вести. Изрядное количества свинца получил бомбардировщик пайлот-офицера Крокетта, приземлившийся «на живот» около Элефсиса. Сильно пострадал и третий «бленхейм», имевший многочисленные пробоины в фюзеляже и плоскостях крыла.

Двухмоторные «бленхеймы», летавшие без прикрытия, все чаще становились жертвами более маневренных вражеских истребителей, однако они представляли некоторую угрозу для других типов итальянских самолетов. Например, 30 декабря сквадрон-лидер Шэннон и флаинг-офицер Ричардсон из 30‐й эскадрильи атаковали около побережья разведывательный Z.506B из 190‐й эскадрильи. В течение нескольких заходов Шэннон полностью израсходовал боеприпасы, однако гидросамолет обладал довольно прочной конструкцией. Мало того, ответным огнем был ранен в ногу хвостовой стрелок Шэннона, который вскоре умер от сильной потери крови. Врага добил Ричардсон, вынудивший гидросамолет совершить посадку в море. Он сделал круг в воздухе, наблюдая, как экипаж тонущего самолета машет ему платками, а затем сбросил итальянцам надувную спасательную лодку. Немного позднее итальянский экипаж подобрал греческий корабль.

В тот же день флаинг-офицер Каллен из 80‐й эскадрильи RAF объявил сбитым один бомбардировщик SM.81, а 4‐я греческая эскадрилья лишилась двух бипланов «Потез-25», не вернувшихся из боевого вылета. Два самолета «Бленхейм» Mk.IV потеряла 32‐я греческая эскадрилья – один из них упал вблизи линии фронта, а второй потерпел аварию недалеко от своего аэродрома, похоронив в обломках весь экипаж.

В начале января 1941 года непременным атрибутом плохой погоды стали проливные дожди, затопившие грунтовые аэродромы и полностью парализовавшие действия авиации. На земле инициатива по-прежнему находилась в руках греческих войск, несмотря на то, что они были измотаны постоянными боями и ощущали острый недостаток транспорта, противотанкового и зенитного вооружения, а также боеприпасов и продовольствия. Обе стороны имели уже на фронте по 16 дивизий, однако у греков они были пехотными, а итальянцы в числе своих войск располагали 4 горными, 1 танковой и 2 механизированными дивизиями. В январе итальянское командование перебросило в Албанию 32 новейших танка M 13/40. Однако в течение недели греки почти полностью истребили в сражениях целую роту таких танков.

Греческие истребительные силы, потрепанные в боях, в январе 1941 года насчитывали всего 20 P.24 и несколько MB.151. Из них боеспособными являлись только около 15 машин. Не хватало запасных частей, которые добывались из поврежденных и сбитых самолетов. Не было авиационных двигателей. Некоторой помощью стали английские «гладиаторы», на которые перевооружилась 21‐я эскадрилья. В первых числах января 22‐я греческая эскадрилья расположилась в Янине, а 23‐я перебазировалась в Салоники, чтобы поддерживать 3‐ю греческую армию, используя для дозаправки аэродромы Корицы. 80‐я эскадрилья RAF получила подкрепление в виде четырех «гладиаторов» вместе с пилотами, одним из которых был флайт-лейтенант Вудс с пятью воздушными победами на счету. На базы в Элефсис и Мериди прибыли девять тяжелых бомбардировщиков «веллингтон» из 70‐й эскадрильи RAF под руководством уинг-коммандера Уэбба.

Первую боевую операцию в новом году выполнили британские ВВС. 6 января девятка «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи в 9.40 совершила налет на Валону, сбросив бомбы с высоты 1300 м. В районе цели состоялся воздушный бой с истребителями CR.42 из 150‐й и G.50 из 154‐й группы, в результате чего англичане понесли значительные потери. Один «бленхейм» был сбит и упал в море юго-западнее Валоны – три члена его экипажа выжили и попали в плен. Тяжелые повреждения получил флагманский бомбардировщик флайт-лейтенанта Дудни, разбившийся вместе с экипажем во время вынужденной посадки на греческой территории. Еще один самолет сел «на брюхо» возле Элефсиса, а два других дотянули до Мениди, но нуждались в серьезном ремонте. Список греческих потерь в этот день пополнил разведчик Hs.126, сбитый зенитной артиллерией над линией фронта.

В середине января вновь были перегруппированы греческие истребительные силы. 23‐я эскадрилья EVA отправилась на переформирование, а ее место заняла 22‐я эскадрилья, разместившаяся в Салониках вместе с 24‐й эскадрильей, вооруженной истребителями «Блок» MB.151. Греческие «гладиаторы» 21‐й эскадрильи перебазировались на небольшой аэродром Птолемайс, где располагался также командный пункт Эмануэля Келайдеса.

Некоторые изменения произошли и в составе итальянских ВВС. 154‐я истребительная группа и 294‐я эскадрилья переместились из Берата в Деволи, куда прибыла также из Италии 5‐я отдельная группа разведчиков Ro.37bis. В Италию возвратилась 105‐я бомбардировочная группа, а вместо нее в Литториа прислали 41‐ю группу, находившуюся в процессе перевооружения на торпедоносцы SM.84. В морской авиации 95‐я группа сменила свои гидросамолеты Z.506B на колесные бомбардировщики Z.1007bis.

Боевые действия авиации возобновились 20 января в связи с некоторым улучшением погоды. Утром пять «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи снова бомбили Валону. В результате схватки с четырьмя CR.42 из 150‐й группы два бомбардировщика получили легкие повреждения. На обратном пути флаинг-офицер Бачанан атаковал южнее Корфу гидросамолет Z.506B из 35‐го полка, разбив ему верхнюю стрелковую башню и наделав дырок в фюзеляже.

Итальянцы во второй половине дня предприняли первый налет на столицу Греции – Афины. В нем участвовали бомбардировщики Z.1007bis из состава 47‐го полка, летевшие без истребительного сопровождения. Первая четверка этих самолетов миновала греческую систему ПВО, сбросив бомбы на город с высоты около 4000 м, а остальная группа была перехвачена тремя «гладиаторами» из 80‐й эскадрильи, к которым присоединился еще один «Бленхейм» Mk.IF из 30‐й эскадрильи, совершавший патрульный полет в этом районе. Флайт-лейтенант Вудс вместе с экипажем «бленхейма» во главе с сержантом Айнс-Смитом совместными усилиями сбили один вражеский бомбардировщик. Еще четыре «канта» получили в этом бою различные повреждения. С британской стороны огнем бортовых стрелков был подбит «гладиатор» пайлот-офицера Стаки. Летчик дотянул на горящем истребителе до ближайшего аэродрома в Хассани, но был вынужден уйти на второй круг из-за занятой посадочной полосы. К несчастью, в это время огонь достиг топливного бака – самолет взорвался и рухнул на землю.

Через день шестерка «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи в условиях низкой облачности провела разведку боем района Кельцюра – Берат, загрузившись мелкими бомбами. Над Бератом англичан атаковали два G.50 из 154‐й группы, преследовавшие бомбардировщики в течение 10 минут. От пулеметного огня истребителей пострадали четыре британских самолета, причем в кабине одного из них вспыхнул патрон от ракетницы, заполнивший всю кабину дымом. Испуганный экипаж едва не выпрыгнул с парашютами, однако положение спас штурман, заметивший горящий патрон и потушивший его ботинками. На обратном пути один «бленхейм» из-за повреждения правого мотора приземлился в Араксосе, но скапотировал во время посадки на неровностях грунта. «Мы приземлились на частично недостроенную полосу, – вспоминал штурман Бевингтон-Смит. – Как только самолет коснулся колесами земли, правый двигатель загорелся, и Кокс закричал, чтобы мы открыли люки и приготовились к выходу. Я отстегнул привязные ремни, и как раз в это время колеса главных стоек шасси увязли в грунте, и бомбардировщик опрокинулся на нос. Меня бросило вперед, и я налетел ртом на бомбовый прицел, в результате чего лишился четырех передних зубов».

С 23 января в Грецию начали прибывать новые подразделения британской авиации. В течение пяти дней на аэродром Лариса перебазировались 12 бомбардировщиков «бленхейм» (шесть Mk.I и шесть Mk.IV) из состава 11‐й эскадрильи под командованием сквадрон-лидера Стефенса. На аэродроме Янина разместилась 112‐я эскадрилья RAF, оснащенная истребителями «Гладиатор» Mk.II. Ее возглавил сквадрон-лидер Браун.

Греческие истребительные подразделения после реорганизации впервые приняли участие в боях 25 января. Вначале «гладиаторы» и P.24 EVA перехватили десять бомбардировщиков Z.1007bis из 50‐й отдельной группы, открывших серию новых налетов на Салоники, а затем атаковали в районе Кельцюры «фиаты» BR.20 из 37‐го полка. По греческим данным, были уничтожены по два бомбардировщика обоих типов, однако в действительности был сбит только один Z.1007bis, а остальные три итальянских самолета отделались повреждениями. Один подбитый BR.20 совершил вынужденную посадку возле Берата.

Плохая погода снова ограничила боевые вылеты, и следующий воздушный бой состоялся 28 января. В этот день 15 «гладиаторов» из 80‐й эскадрильи RAF выполняли патрульный полет за линией фронта, и в 14.20 встретились в воздухе с группой итальянских бомбардировщиков в составе четырех BR.20 и пяти Z.1007bis. Как всегда, первым напало на противника звено британских истребителей во главе с Пэттлом. Втроем летчики быстро зажгли Z.1007bis, из которого успели выпрыгнуть только два члена экипажа. Затем Пэттл и Троллип обстреляли еще BR.20, заявив его в качестве вероятно сбитого, поскольку он ушел вниз с дымным шлейфом позади двигателя. О других победах доложили также сержант Кэсболт и флаинг-офицер Каллен. В соответствии с итальянскими данными, был потерян лишь один бомбардировщик Z.1007bis из 35‐го полка, сбитый очевидно звеном Пэттла, и еще один Z.1007bis вернулся на базу с тремя ранеными людьми на борту.

С конца января воцарилась нелетная погода, продержавшаяся и всю первую неделю следующего месяца. Зима в Греции в 1941 году выдалась на редкость холодная, со значительными перепадами температуры. Метель и снегопады в горах нередко сменялись проливными дождями и сильным ветром. Редкие боевые вылеты в начале февраля были сопряжены со значительным риском. 5 февраля три «бленхейма» из 84‐й эскадрильи поодиночке бомбили с утра склады противника возле дороги Валона – Тепелена. Один самолет с поврежденным двигателем упал и разбился во время захода на посадку в Мениди. На следующий день был потерян разведывательный «бленхейм» из того же подразделения, упавший в море по причине обледенения.

Итальянцы приступили к боевым вылетам только 8 февраля, когда над Грецией появились бомбардировщики Z.1007bis из состава 37‐го полка. Их встретили греческие истребители, сильно повредившие один из вражеских самолетов. В свою очередь, бортовые стрелки объявили о двух победах в воздухе, однако относительно греческих потерь никаких данных нет.

9 февраля активность авиации в воздухе существенно возросла. В 10.30 с аэродрома Янина поднялись в воздух 14 «гладиаторов» из 80‐й эскадрильи во главе со сквадрон-лидером Джонсом. У одного самолета «обрезало» двигатель, и он сразу развернулся обратно. Остальные отправились на патрулирование к линии фронта. В районе Тепелены была замечена тройка SM.79, но она скрылась в облаках. После этого строй покинули из-за неполадок с моторами еще два «гладиатора», одним из которых управлял Джонс. Командование оставшейся группой принял флайт-лейтенант Пэттл. Ближе к полудню состоялся крупный воздушный бой, в котором английским истребителям противостояли 16 CR.42 из 150‐й группы под руководством капитано Травальини. Как обычно, он разбился на целый ряд индивидуальных поединков. Пайлот-офицер Вэйл написал в докладе:

«Я летел немного позади основного строя… и заметил шесть или более групп CR.42 по пять самолетов в каждой. Они шли выше нас, и поэтому я с возгласом «талли-хо!» начал набирать высоту. Началась воздушная «свалка», и с моей позиции казалось, что противник одновременно пикирует и набирает высоту. Один CR.42 атаковал меня сверху, но я сумел уклониться и по спирали двинулся к нему. Выпустил короткую пулеметную очередь, которая его лишь отпугнула. Затем этот CR.42 спикировал на другой «гладиатор», стремясь напасть на него с выгодного ракурса одной четверти, однако уже в начале этого маневра я находился у него в хвосте. Я открыл огонь и продолжал стрельбу до тех пор, пока вражеский самолет не перевернулся на спину и его пилот выпрыгнул из кабины. Увидел раскрывшийся парашют, и сразу ушел вверх, обстреляв длинной очередью пикирующий на меня CR.42. На этом бой для меня завершился – я вышел из него по причине закончившихся боеприпасов и нехватки топлива. Ко мне пристроился флаинг-офицер Каллен, и вместе мы в 12.40 вернулись на базу».

Всего британские пилоты заявили в этом бою четыре достоверные и три вероятные победы, существенно завысив, как видно из доклада, общее число вражеских истребителей. Свою пятнадцатую победу одержал Пэттл, объявивший, что вогнал горящего «фиата» в землю. Итальянцы подтвердили потерю трех самолетов: серженте Майоника и Бароло выбросились с парашютами, а капитано Травальини сел на вынужденную около Тираны. С английской стороны был сбит и получил ранение в ногу флаинг-офицер Хоскен, приземлившийся на парашюте в районе Тепелены. Еще один «гладиатор», исчерпав топливо, совершил посадку севернее Янины.

В течение дня итальянские бомбардировщики SM.79 из 104‐й группы пару раз небольшими группами бомбили Янину, впрочем, без особых результатов.

Греческие истребители P.24 из 22‐й и 23‐й эскадрилий разместились на передовом аэродроме Парамитья, расположенном к западу от Янины и всего в сотне километров от фронта. Он представлял собой площадку длиной около 16 км, окруженную со всех сторон горами, и без всяких домов и сооружений. Для служебных и жилых помещений использовались только землянки, тенты и палатки. Доступ на этот аэродром, находившийся на высоте около 1000 м над уровнем моря, осуществлялся лишь по воздуху или с помощью мулов по пешеходным тропам на земле. В силу этих особенностей новый аэродром представлял собой трудный орешек для итальянской воздушной разведки, которая долго не могла его обнаружить. Англичане прозвали его «долиной сказочных историй».

Греки в этот день провели воздушный бой в районе Кельцюры – Тепелены, однако сравнительно неудачно ввиду большого численного превосходства противника. Четыре «гладиатора» из 21‐й эскадрильи и восемь истребителей P.24 из 22‐й и 23‐й эскадрилий атаковали вражескую формацию в составе 18 бомбардировщиков SM.79 из 104‐й группы, летевших в сопровождении 12 – G.50 из 24‐й группы и 12 – CR.42 из 160‐й группы. В завязавшемся сражении «фиаты» вскоре отсекли греческие истребители от бомбардировщиков, а затем рассеяли в небе, заявив много побед. Так, летчики 24‐й группы доложили после возвращения о трех уничтоженных P.24, а 160‐я группа записала на свой счет три сбитых «гладиатора» и два P.24. По обыкновению итальянцы сильно преувеличили свои успехи, но тем не менее греки потеряли два самолета. Получил ранения в обе ноги ипосминагос Папайоанну, посадивший свой «гладиатор» в местечке Какавиа. Этот истребитель имел настолько серьезные повреждения, что ремонту уже не подлежал. Во время вынужденной посадки с поврежденным двигателем потерпел аварию P.24. Самолет оказался полностью разбит, но пилот остался невредим. Сминиас Михопулос, раненный в бедро, добрался до аэродрома в Седесе и сохранил, таким образом, P.24. Греки заявили в бою шесть побед, в том числе три над бомбардировщиками, но итальянцы никаких потерь не имели. Хотя, следует заметить, по итальянским данным в воздушном бою повреждения получили два Ju.87 из 97‐й группы, действовавшие в этом районе. Один из «юнкерсов» сел на вынужденную возле Валоны.

При обороне Салоников состоялось боевое крещение MB.151 из 24‐й эскадрильи, повредивших бомбардировщик Z.1007bis из 47‐го полка. Эти истребители ранее входили в систему ПВО центральной Греции, поэтому не участвовали в боях.

Постоянное сопротивление противника в небе вынудило итальянское командование предпринять активные действия, направленные против вражеских аэродромов. 10 февраля все наличные силы были брошены на бомбардировку авиабазы в Янине, где располагались британские авиачасти. С раннего утра бомбардировщики волнами атаковали аэродром. Вначале это были Z.1007bis из 47‐го полка, затем SM.79 из 104‐й группы, и в завершение появились еще 13 – BR.20 из состава 37‐го полка. Сирена в Янине звучала практически не переставая, а все истребители находились в воздухе, отражая вражеские налеты. Экипажи «кантов» доложили, что подверглись нападению десяти «гладиаторов», заявив одну воздушную победу. Три бомбардировщика были повреждены огнем зениток и истребителей. За пятью Z.1007bis долго гнались три британских «гладиатора» во главе с Пэттлом, но они так и не смогли набрать нужной высоты для эффективной атаки. Самолеты SM.79 заметили летчики трех греческих «гладиаторов» из 21‐й эскадрильи, но они до них не добрались, так как попали под удар истребителей G.50 из 154‐й группы прикрытия. Был сбит и погиб антипосминагос Бардивилиас. Группа бомбардировщиков BR.20 вела бой, вероятно, с греческими P.24. Из ее состава один самолет получил сильные повреждения и вынужденно приземлился около Валоны. Результаты этих налетов оказались ничтожными – почти все бомбы упали мимо целей. Из аэродромной техники легко пострадала только штабная машина.

После обеда налеты продолжились. Четверка SM.79 в сопровождении десятка G.50 нанесла бомбовый удар, когда самолеты союзников практически отсутствовали в воздухе, зато следующая группа, состоящая из 10 бомбардировщиков Z.1007bis, была атакована всеми наличными силами. Семь итальянских машин получили повреждения, причем одна из них была настолько изрешечена, что дотянула до своей базы лишь по счастливой случайности. 14 британских «гладиаторов» из 80‐й и 112‐й эскадрилий, разбившись на звенья, образовали завесу севернее аэродрома, перехватывая отдельные группы вражеских бомбардировщиков. Несколько таких групп англичане заставили сбросить бомбы и повернуть обратно. О победах над бомбардировщиками заявили пайлот-офицеры Каллен и Вэйл.

На аэродроме потери снова оказались невелики – один «гладиатор» сгорел, а три отделались повреждениями. Значительно больший ущерб был нанесен прилегающим районам города.

Потерпев неудачу с налетами бомбардировщиков, итальянское командование решило изменить тактику действий, использовав опыт французской кампании. Утром 11 февраля над Яниной появились 17 истребителей CR.42 150‐й группы, которые под прикрытием 15 – G.50 из 154‐й группы предприняли штурмовку аэродрома. Одиночный взлетевший «гладиатор» 21‐й эскадрильи EVA недолго продержался в воздухе, попав под перекрестный обстрел. Еще три истребителя этого типа итальянцы изрешетили пулеметным огнем на земле. Однако их повреждения были не очень серьезными, и британцам вскоре удалось отремонтировать эти машины. Со своей стороны пилоты «фиатов» доложили, что уничтожили в Янине три вражеских самолета и еще пятнадцать повредили. Такие оптимистичные данные не могли не порадовать итальянское командование, которое для развития успеха спланировало еще один налет. Он состоялся уже в сумерках, около 11 часов вечера. В нем приняла участие шестерка CR.42, которая выполнила три захода на штурмовку, записав на свой счет шесть поврежденных самолетов. Фактически, по английским данным, повреждения имел только один «гладиатор».

Греческие зенитчики 11 февраля сбили над линией фронта бомбардировщик Ju.87R из 97‐й группы. Особенно «урожайным» для них стал следующий день, когда в результате меткого огня с земли была сильно потрепана группа Z.1007bis из 47‐го полка – один самолет рухнул на землю, а двенадцать других получили различные повреждения.

На аэродром Парамитья, поближе к фронту, перебазировались 12 «бленхеймов» из состава 30‐й и 84‐й эскадрилий RAF, а также 4 «веллингтона» из недавно прибывшей 37‐й эскадрильи. Один из этих «веллингтонов» в ночь на 13 февраля нанес эффективный бомбовый удар по вражескому аэродрому в Тиране, уничтожив там бомбардировщик SM.81 и повредив еще шесть самолетов (два SM.81 и четыре Ba.44). Три «веллингтона» атаковали Дураццо, но без видимых результатов.

«Бленхеймы» с базы в Парамитьи отправились в первый боевой вылет 13 февраля примерно в 10 часов утра. Их прикрывали в воздухе 14 британских «гладиаторов», однако в условиях сильной облачности пилоты истребителей вскоре потеряли своих подопечных из виду. Поистине в этот день удача покинула британцев, так как вслед за этим «бленхеймы» наткнулись на шесть G.50 из 154‐й группы, сопровождавших своего разведчика к линии фронта. Итальянцы не преминули напасть на бомбардировщики, заявив одну победу. Обстрелам подвергся замыкающий самолет флаинг-офицера Бачанана, который удержался в воздухе и дотянул до своего аэродрома, приземлившись там на одной выпущенной стойке шасси.

Во второй половине дня на задание вылетели две группы «бленхеймов» – по шесть самолетов из состава 11‐й и 211‐й эскадрилий. В качестве эскорта были выделены 12 «гладиаторов», пилоты которых получили указания о месте встречи. И снова британские истребители не выполнили поставленную задачу. Похоже, им не очень нравилось сопровождать бомбардировщики. Для «бленхеймов» это имело печальные последствия, и особенно пострадали самолеты 11‐й эскадрильи, вынужденные сбросить бомбы и вести бой с шестью G.50 из 154‐й группы. В итоге два бомбардировщика были сбиты, третий с горящим двигателем совершил вынужденную посадку в поле, а четвертый вернулся в Ларису, что называется, на одном крыле. Была атакована «фиатами» и вторая группа «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи, но она сумела скрыться в облаках. Из ее состава лишь два самолета получили небольшие повреждения. Любопытно, что летчики «гладиаторов» сопровождения видели в воздухе вражеские истребители G.50, но игнорировали их, сосредоточившись на атаке наземных целей около Тепелени. То есть занимались совершенно неподходящим для истребителей делом, о чем говорит тот факт, что несколько «гладиаторов» были продырявлены зенитными осколками, а истребитель сержанта Баркера получил попадание в мотор и позднее был полностью разбит, перевернувшись во время вынужденной посадки немного севернее Янины.

В этот же день шестерка итальянских истребителей CR.42, взлетев с базы на Родосе, атаковала аэродром в Гераклионе на Крите, спалив британский транспортный «бомбей» из 216‐й эскадрильи. Бомбардировщики SM.79 атаковали на острове аэродром Малеме, уничтожив на земле, по итальянским данным, четыре вражеских самолета.

В течение следующей недели из-за постоянных дождей боевые действия в воздухе практически не велись. В ночь с 15 на 16 февраля четыре «веллингтона» из 37‐й эскадрильи бомбили итальянский аэродром Бриндизи, разрушив ангар и уничтожив один самолет на земле. Зенитным огнем был сбит один бомбардировщик. Погибли четыре члена экипажа, а двое выбросились с парашютами и попали в плен.

17 февраля на аэродром Парамитья прилетели первые шесть истребителей «харрикейн» – долгожданное подкрепление для 80‐й эскадрильи. В целях улучшения координации авиационных сил 19 февраля было образовано передовое оперативное авиакрыло, известное позднее как крыло «W» (western – западное). В него вошли практически все авиационные подразделения, базирующиеся на аэродромах Янина и Парамитья, а также отдельные звенья бомбардировщиков «бленхейм» из состава 11‐й и 30‐й эскадрилий. Возглавил авиакрыло уинг-коммандер Кут, штаб которого разместился в Янине.

20 февраля в Грецию прибыла из Египта 33‐я истребительная эскадрилья RAF под командованием сквадрон-лидера Райли. В ее составе имелось еще 16 «харрикейнов», правда, один из них по пути совершил вынужденную посадку и догнал свое подразделение немного позднее. Базой для 33‐й эскадрильи стал аэродром Янины. «Харрикейны» на данный момент являлись лучшими истребителями на греческом фронте, и существенно усилили британскую экспедиционную авиацию. Нужно заметить еще, что пилоты этой эскадрильи обладали немалым боевым опытом. Среди них были такие летчики, как флайт-офицер Дейсон, одержавший девять воздушных побед, в том числе семь – в одном бою, а также флаинг-офицер Вудвард, уничтоживший восемь вражеских самолетов.

В этот же день, несмотря на довольно низкую облачность, обе стороны приступили к интенсивной разведке линии фронта. Примерно в 9 часов утра состоялся воздушный бой между 15 – G.50 из 154‐й группы, сопровождавшими разведывательные самолеты Ro.37, и греческими истребителями P.24. Точное число греческих самолетов, принимавших участие в схватке, неизвестно, но, во всяком случае, их было гораздо меньше, чем заявили итальянские пилоты. В соответствии с их докладами, они сражались не менее чем с 30 вражескими машинами!!! Два «фиата» получили повреждения в этом бою, причем один из них разбился во время вынужденной посадки в Берате. В качестве заявленных побед у итальянцев фигурируют 10 сбитых греческих истребителей и еще 8 поврежденных!!! Однако, хотя данные о греческих потерях отсутствуют, достоверно известно, что 20 февраля ни один из греческих летчиков не был убит или ранен.

Шестерка «харрикейнов» из 80‐й эскадрильи RAF выполнила первый боевой вылет в Греции, прикрывая 11 «бленхеймов» во время налета на позиции итальянских войск в районе Тепелены. Их появление на фронте отметили пилоты патрульного звена истребителей CR.42, которые благоразумно предпочли уклониться от боя. На земле не прекращались ожесточенные сражения – у Тепелены греческие войска непрерывными атаками пытались прорвать линию обороны противника. Из-за размытых и обледеневших дорог вновь возникли сложности с их снабжением, и, как всегда, на помощь пришла авиация.

Во второй половине дня около четырех тонн продовольствия было загружено в два «веллингтона» 37‐й эскадрильи и в один греческий Ju.52. В 14.45 они в сопровождении 15 британских «гладиаторов» отправились в район Кельцюры и, невзирая на плохую видимость, успешно сбросили свой груз, вернувшись обратно. Истребители, имеющие еще запас топлива, остались вблизи линии фронта. Одновременно 17 «бленхеймов» из состава 30, 84 и 211‐й эскадрилий под прикрытием шести «харрикейнов» во главе с Пэттлом вылетели на бомбардировку Берата. Один бомбардировщик вскоре сел на вынужденную из-за проблем с двигателем, а остальные нанесли эффективный удар, разрушив мост через реку Осуми, по которому итальянцы перебрасывали подкрепления. Истребители G.50 из 154‐й группы, поднятые с рядом расположенного аэродрома, успели догнать «бленхеймы», однако были атакованы сверху «харрикейнами». «G.50, приблизившийся к нам, – вспоминал стрелок «бленхейма», – был в одно мгновение расстрелян «харрикейном» возле законцовки нашего крыла. Он попросту перевернулся, наскочив на пулеметную трассу, и спикировал в склон горы». Очередную победу в этом бою одержал Пэттл, противник которого взорвался в воздухе, о сбитых самолетах доложили также сержант Кэсболт и флайт-лейтенант Вудс. Район сражения вскоре расширился, и в бой втянулись вначале 15 «гладиаторов» из состава патруля, а затем и CR.42 из 150‐й группы. Флаинг-офицер Каллен из 80‐й эскадрильи отмечал в рапорте:

«Вражеский лидер подошел на близкое расстояние, а затем перевернулся на спину и спикировал вниз. Я выполнил полубочку и вошел в мертвую зону за его хвостом. Четыре длинные очереди зажгли вражеский самолет, и он врезался в заснеженный холм. Тогда я занялся другим G.50 и выпустил по нему несколько очередей с большим упреждением. Потом заметил две группы бипланов, решил, что это «гладиаторы», и подошел поближе, чтобы их рассмотреть. Однако это были CR.42. Я зашел одному из них в хвост и открыл огонь, после чего самолет перевернулся, и пилот выпрыгнул с парашютом. Остальные «фиаты» ретировались».

Уничтожение бипланов CR.42 в этом бою итальянцы отрицают. По их данным, были потеряны только два истребителя G.50. Погиб тененте Фуско, самолет которого упал вблизи линии фронта. Сильно пострадал также истребитель одного из лучших итальянских летчиков греческой кампании – тененте Басси (7 воздушных побед), а сам пилот получил ранение. Басси дотянул до аэродрома в Берате, однако во время посадки его «фиат» перевернулся и сразу был охвачен пламенем. С сильными ожогами летчика доставили в римский госпиталь, где он скончался полтора месяца спустя. У англичан безвозвратных потерь не оказалось, однако три самолета после возвращения нуждались в ремонте – два «бленхейма» и «гладиатор» флайт-офицера Каллена.

21 февраля шел дождь, а на следующий день отличились истребители «Бленхейм» Mk.IF из состава 30‐й эскадрильи RAF. Взлетая с базы Элефсис, они парами патрулировали западное побережье полуострова. Одна из пар подбила разведывательный гидросамолет Z.506B из 191‐й эскадрильи, вынужденный приземлиться в море. Другая пара атаковала со стороны солнца пятерку Z.1007bis из 47‐го полка недалеко от Превезе. Согласно британским докладам, один из бомбардировщиков с горящим двигателем разбился при ударе о воду. Имея координаты места посадки итальянского гидросамолета, 23 февраля около 10 часов утра на его поиск вылетел флаинг-офицер Каллен из 80‐й эскадрильи. Он подоспел как раз в тот момент, когда экипаж итальянского самолета уже устранил собственными силами повреждения и приступил к взлету. Каллен немедленно перешел в пикирование и открыл огонь, после чего итальянцы прекратили взлет и выбросили белый флаг. Однако, как только «гладиатор» набрал высоту, экипаж гидросамолета прибавил обороты двигателям и поднялся в воздух. Каллен вновь атаковал вражеский разведчик с развевающимся за кабиной белым флагом и на этот раз добил его. Два члена итальянского экипажа были убиты, а остальные четыре попали в плен, снятые греческим судном с полузатопленного самолета.

Греческие летчики 23 февраля понесли потери в схватке с 12 – G.50 из 154‐й группы. Были сбиты «гладиатор» из 21‐й эскадрильи и P.24 из 23‐й эскадрильи. Погибли сминиас Хризопулос и эписминагос Скрубелос.

Облака немного рассеялись 27 февраля, и англичане во второй половине дня предприняли налет на вражеский аэродром в Валоне. В нем приняли участие девять «бленхеймов» (шесть из 211‐й эскадрильи и три из 11‐й) в сопровождении девяти «харрикейнов» из состава 80‐й и 33‐й эскадрилий. В районе цели пилоты «харрикейнов» несколько отстали от бомбардировщиков и поэтому прозевали атаку 13 истребителей CR.42 из 150‐й группы. Они напали на «бленхеймы» во время сброса бомб, то есть в наиболее выгодный для итальянцев момент, и пулеметным огнем нанесли повреждения пяти самолетам – два из них потом потерпели аварию во время посадки на аэродроме Парамитья из-за неисправной гидравлики. Подоспевшие «харрикейны» отогнали противника, сравнительно легко расправившись с медлительными бипланами. Британские летчики объявили о семи победах, хотя на самом деле итальянцы потеряли только два «фиата» – их пилоты выпрыгнули с парашютами. Еще один CR.42 был уничтожен на земле в результате бомбежки, и несколько других итальянских истребителей получили повреждения осколками. Сгорело около десятка цистерн с топливом. Интересно, что итальянцы опознали британские истребители как «спитфайры», вероятно, чтобы сгладить «сухой счет» в этом бою, так как никаких заявок на победы у них не было.

28 февраля стало, без сомнения, наиболее удачным днем для британских ВВС в течение всей кампании на Балканском полуострове. Немалую роль в этом сыграла разведка, получившая сведения о проведении крупного итальянского воздушного наступления между 15.30 и 16.30 в районе Тепелена – Валона – Саранда. В соответствии с этой информацией уинг-коммандер Кут поднял в воздух все наличные силы авиакрыла «W». Первыми отправились к Тепелени 11 «гладиаторов» из 112‐й эскадрильи во главе с Брауном, а также 7 «гладиаторов» из 80‐й эскадрильи под командованием Джонса. В составе второй группы истребителей вылетел и сам Кут. А еще через 15 минут туда же отправились четыре «харрикейна» из 80‐й эскадрильи под руководством Пэттла и четыре «харрикейна» из 33‐й эскадрильи во главе с флайт-лейтенантом Янгом. Всего, таким образом, англичане задействовали для патрулирования 26 самолетов.

Первым встретилось с противником звено Янга. Над островом Корфу «харрикейны» разогнали бомбардировщики SM.79 из 105‐й группы, повредив две машины. Затем в бой вступили истребители звена Пэттла, атаковавшие южнее Валоны десятку BR.20 из 37‐го полка. Сам Пэттл в течение короткого времени зажег два бомбардировщика, причем стрелял с настолько короткой дистанции, что масло из мотора подбитого вражеского самолета забрызгало ему козырек фонаря кабины. Сбросив скорость, чтобы протереть стекло вручную, Пэттл тут же попал под обстрел «фиатов» G.50 из 24‐й группы, но сумел уйти и направился на аэродром Парамитья, чтобы пополнить запасы боеприпасов и топлива. К этому моменту сражение растянулось уже через всю территорию южной Албании. Среди британских летчиков рекордного результата добился флаинг-офицер Каллен, заявивший целых пять воздушных побед. Согласно докладу, вначале он сбил бомбардировщик BR.20, потом два бомбардировщика SM.79, и в завершение участвовал в схватке с CR.42, уничтожив еще два истребителя! Из состава 80‐й эскадрильи на «гладиаторах» по две победы одержали сквадрон-лидер Джонс и пайлот-офицер Вэйл, а из 112‐й – пилоты Фрэзер, Фрай и Бэнкс.

В самый разгар боя в небе объявился еще один «харрикейн» из 33‐й эскадрильи. Флаинг-офицер Ньютон жаждал участия в сражении, однако атаковал по ошибке «гладиатор», перепутав его с CR.42. В ответ пилоты 112‐й эскадрильи развернулись и гнали Ньютона до самого аэродрома Парамитья, решив, что это вражеский G.50 напал на них с тыла.

Между тем Пэттл, перебравшись на аэродроме в кабину другого «харрикейна», немедленно снова поднялся в воздух, чтобы продолжить бой. Он успел настигнуть три истребителя CR.42, из которых два вскоре пополнили его личный счет. Позднее он вспоминал:

«Я зашел им в хвост и выпустил длинную очередь по всем трем самолетам. Один из них пошел вертикально вниз, но это могло быть уловкой, и поэтому я последовал за ним. Однако он находился в трудной ситуации, что было очевидным. Он выглядел так, как будто падал в море, и поэтому я решил посмотреть, где два других истребителя. Я снова набрал высоту и был крайне удивлен, заметив, как мимо меня плывут вниз два парашютиста».

В целом воздушное сражение длилось около полутора часов, в течение которых английские летчики заявили 27 воздушных побед. В соответствии с британскими данными были сбиты 5 – BR.20 (2 повреждены), 3 – SM.79 (2 повреждены), 13 – CR.42 (еще 3 сбитых вероятно и 1 поврежден) и 6 – G.50 (плюс 3 сбитых вероятно). Итальянские документы рисуют несколько иную картину. Фактически были уничтожены в боях три бомбардировщика BR.20, и еще один совершил вынужденную посадку около Отранто. Однако несколько других двухмоторных «фиатов» возвратились назад с многочисленными пробоинами и ранеными членами экипажа на борту. Из числа самолетов SM.79 пострадал всего один бомбардировщик 105‐й группы, приземлившийся в Тиране с одним убитым стрелком. В списке потерь истребителей у итальянцев фигурируют только два CR.42 из 160‐й группы (погиб соттотененте Траини, а соттотененте Франчинетти получил ранение в ногу) и два G.50 из 24‐й группы. В свою очередь, итальянцы в боях с «гладиаторами», «харрикейнами» и «спитфайрами» (!!!) доложили о шести сбитых «гладиаторах» и одном «спитфайре», хотя на самом деле англичане лишились всего одного самолета – в окрестностях Саранды был сбит флайт-лейтенант Абрахамс из 112‐й эскадрильи, который покинул горящий «гладиатор» с парашютом.

Между тем политическая обстановка на Балканском полуострове быстро накалялась в связи с ростом германской зоны влияния. Для Гитлера Балканские страны являлись важнейшей сырьевой и продовольственной базой, а также плацдармом для нападения на южную часть Советского Союза. Кроме того, разместившись на Балканах, немцы могли вести борьбу против Англии и ее союзников на Средиземном море, на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Директива о подготовке военной операции против Греции была подписана Гитлером еще 12 ноября 1940 года, а в конце декабря немецкий Генштаб разработал окончательный план нападения под кодовым названием «Марита». К этому времени к Тройственному союзу уже присоединились Венгрия, Румыния и Словакия. 1 марта 1941 года под сильным давлением со стороны Германии Берлинский пакт подписал премьер-министр Болгарии. На очереди была Югославия, все еще не определившаяся со своей позицией.

На фронте греческие войска продолжали наступательные действия в районе Клиссуры и Тепелены, захватив многие господствующие высоты. Однако их продвижение сильно замедлилось в связи со значительным численным превосходством противника. К этому времени итальянское командование располагало в Албании 21 дивизией. Бои зачастую доходили до рукопашной, и обе стороны несли значительные потери. Итальянцы вели в основном оборонительные сражения, а подобные действия не могли привести к победе. Поэтому Муссолини приказал подготовить крупное наступление, чтобы опередить развертывание немецких войск на территории Болгарии. Любая помощь со стороны Гитлера ставила его в зависимое положение. Греческое командование больших резервов не имело и поэтому обратилось за поддержкой к британскому правительству. После недолгих переговоров англичане, встревоженные угрожающей обстановкой на Балканах, решили наконец отправить в Грецию 50‐тысячный экспедиционный корпус.

Ночью 1 марта в центральной Греции произошло землетрясение силой до семи баллов, в результате чего имелись значительные разрушения и жертвы среди населения. Особенно пострадал город Лариса и прилегающий к нему аэродром. На экипажи «бленхеймов» легла дополнительная задача помощи местным жителям медикаментами и продовольствием. А война шла своим чередом. В течение дня бомбардировщики «бленхейм» из 30‐й и 211‐й эскадрилий вылетали под прикрытием «харрикейнов» на бомбежку целей в Берате и гавани Валоны. Среди пилотов отличился сержант Хьюет из 80‐й эскадрильи. После взлета на его «харрикейне» не убралось шасси, и он вынужден был возвратиться на аэродром Парамитья. После недолгого ремонта он отправился догонять свое подразделение и встретил по пути пять бипланов CR.42. Согласно рапорту, Хьюет вступил в бой и сбил три вражеских истребителя, после чего оставшиеся два быстро покинули место схватки. В итальянских источниках никакого упоминания об этом бое нет.

На следующий день девятка «бленхеймов» под прикрытием шести «харрикейнов» нанесла в ранних сумерках удачный удар по аэродрому в Деволи, где превратился в обломки один разведчик Ro.37bis и еще два таких самолета получили серьезные повреждения.

3 марта очередной успех выпал на долю флаинг-офицера Каллена. Наземные посты засекли десять Z.1007bis из 50‐й группы, направлявшихся бомбить Ларису, и навели на них три «харрикейна», оказавшихся в воздухе. Первым атаковал бомбардировщики в районе Превезе флаинг-офицер Акворт из 112‐й эскадрильи, облетывавший истребитель после ремонта. Он заявил одну воздушную победу. А затем подоспела патрульная пара из 80‐й эскадрильи в составе Каллена и Вэйла. Наиболее активно вел бой Каллен, не отстававший от бомбардировщиков и стрелявший практически в упор. При такой тактике его «харрикейн» тоже являлся мишенью для вражеских бортовых стрелков и вскоре превратился в настоящее решето. Пуля пробила даже ботинок пилота, поцарапав ему ногу. Зато и эффективность атак была сравнительно высокой. После возвращения Каллен доложил о четырех сбитых самолетах. Еще один уничтоженный бомбардировщик, идентифицированный как SM.81, пополнил личный счет Вэйла. Итальянцы признали в этом бою потерю только двух самолетов 50‐й группы, и еще три бомбардировщика получили тяжелые повреждения.

Для ведения разведки над территорией Болгарии, где развертывались немецкие войска, прибыли в Мениди три «Бленхейма» Mk.IV из 113‐й эскадрильи RAF, оборудованные фотоаппаратурой.

Относительно крупный воздушный бой состоялся 4 марта, когда небольшая группа итальянских военных кораблей в составе крейсера «Риботи», миноносца «Андромеда» и трех торпедных катеров предприняла обстрел прибрежной дороги между городками Химара и Порто Палермо. С воздуха корабли прикрывались истребителями CR.42 и G.50. Англичане для отражения нападения подняли в воздух 14 «бленхеймов» из 84‐й и 211‐й эскадрилий, а также 10 «харрикейнов» и 17 «гладиаторов». «Харрикейны» во время сопровождения бомбардировщиков шли двумя звеньями. Четверка 80‐й эскадрильи во главе с Пэттлом находилась справа от строя «бленхеймов», четверка 33‐й эскадрильи летела слева, а оставшиеся два «харрикейна» играли роль так называемых «ткачей», прикрывая основную группу сверху сзади. Постоянно перемещаясь, они как бы пряли невидимую нить. Эта тактика была заимствована англичанами у французских ВВС, но она имела существенные недостатки и, в первую очередь, не обеспечивала защиты самих «ткачей».

Около 15.00 «бленхеймы» настигли вражеские корабли недалеко от Валоны, но их атака не увенчалась успехом. Практически все бомбы упали в воду позади кораблей. Вслед за этим последовала неожиданная атака шестерки G.50 из 24‐й группы, которая стоила жизни одному из «ткачей». Был сбит и погиб в кабине «харрикейна» уоррент-офицер Гудчилд. Бомбардировщики остались невредимыми – похоже, итальянцы их даже не заметили. После возвращения «бленхеймов» британские истребители вновь отправились в район боя, чтобы расквитаться с противником. «Харрикейны» разбились на пары, приступив к «свободной охоте». Севернее Химары на пару «харрикейнов» в составе Пэттла и Каллена напал одиночный G.50. Пэттл расправился с ним довольно быстро, загнав в склон горы, однако упустил из виду своего ведомого. А в это время другой G.50 зашел сзади и расстрелял с близкого расстояния истребитель Каллена. Пылающий «харрикейн» рухнул на землю, похоронив в обломках одного из самых результативных английских пилотов. На тот момент у Каллена было на счету 16 сбитых вражеских самолетов. Настоящее сражение развернулось в районе Валоны, где «харрикейны» схлестнулись в поединке с девятью CR.42. Три победы над итальянскими бипланами заявил сержант Хьюет. В это же время «гладиаторы» под командованием Джонса вели бой с десяткой G.50 из 24‐й группы и пятью CR.42. На их счет были записаны две подтвержденные и четыре вероятные победы. Всего английские пилоты доложили о 14 сбитых самолетах, однако на самом деле итальянцы потеряли только два истребителя (G.50 и CR.42), пилоты которых погибли. Еще один итальянский пилот, тененте Рокка, получил ранение, но дотянул до своего аэродрома.

6 марта летчики 80‐й эскадрильи RAF завершили боевые операции и убыли в Элефсис, чтобы полностью перевооружиться на «харрикейны». Оставшиеся истребители «гладиатор» были переданы в 112‐ю эскадрилью, разместившуюся на аэродроме Парамитья. В Мениди перебазировались семь «веллингтонов» из 37‐й эскадрильи, однако во время посадки один самолет потерпел аварию, в результате чего погибли шесть членов его экипажа. Оставшиеся бомбардировщики приступили к боевым вылетам в ночь на 8 марта, совершив налет на порт Дураццо.

С 7 марта в греческих портах Волос и Пирей началась высадка британских экспедиционных войск, прибывших из Египта. В составе этих войск находились 6‐я и 7‐я австралийские и 2‐я новозеландская дивизии, танковая бригада и различные вспомогательные и артиллерийские подразделения.

После небольшой паузы военные действия в Греции возобновились утром 9 марта, когда после массированной артиллерийской подготовки и воздушных налетов на центральном участке фронта перешли в наступление итальянские войска. Основные сражения разгорелись между долинами рек Осум и Вьоса, где были сосредоточены одиннадцать пехотных итальянских дивизий и одна танковая. С воздуха эти силы поддерживали 26 бомбардировщиков и 105 истребителей с албанских аэродромов, а также 134 бомбардировщика и 54 истребителя с авиабаз на территории Италии. Для усиления в Албании истребительных подразделений в Тирану была переброшена 22‐я отдельная группа, оснащенная 36 самолетами MC.200 «Саетта». Еще 10 MC.200 из 371‐й эскадрильи прибыли в Валону и вошли в состав 150‐й группы. Кроме того, в Тиране разместились 8 разведчиков Ro.37bis из вновь прибывшей 114‐й эскадрильи, а 38‐й бомбардировочный полк получил несколько самолетов Z.1007bis, предназначенных для замены устаревших SM.81.

С 9 марта греческая армия находилась в очень тяжелом положении, удерживая оборону лишь благодаря укрепленным позициям. Она нуждалась в непосредственной авиационной поддержке, а в это время командование британских ВВС затеяло спор с греческим руководством, не соглашаясь перенацелить бомбардировщики «бленхейм» для атак целей в полосе линии фронта. По мнению англичан, эти самолеты должны были выполнять задачи только стратегического характера. В конце концов, был достигнут компромисс в споре, и из 73 боевых вылетов, совершенных «бленхеймами» в период с 9 по 15 марта, 43 были направлены на бомбежку итальянских войск на дорогах, ведущих к линии фронта, а остальные 30 пришлись на атаки вражеского флота в Валоне и Бриндизи.

В первый день итальянского наступления были брошены в бой 25 MC.200 из 22‐й группы, которые сопровождали бомбардировщики SM.79 и BR.20 во время налетов на греческие позиции. Один из таких истребителей оказался сбит в схватке с 15 «гладиаторами» из 112‐й эскадрильи. Его пилот, сереженте-маджиоре Ваннини, пропал без вести. Британцам еще удалось повредить два бомбардировщика, однако в результате меткого огня бортовых стрелков получил тяжелые ранения пайлот-офицер Мак-Дональд, выбросившийся с парашютом из горящего самолета. Его напарник, флайт-офицер Кокрейн, приземлился около ближайшей деревни и организовал поиски летчика, увенчавшиеся успехом. Мак-Дональда вскоре доставили в больницу, но его раны и ожоги были чересчур тяжелыми, и спустя два месяца он скончался.

10 марта из-за дождя самолеты оставались на земле, а на следующий день «бленхеймы» 211‐й эскадрильи под прикрытием 15 «гладиаторов» из 112‐й эскадрильи совершили налет на вражеские колонны, двигавшиеся по шоссе в окрестностях села Боуси. По пути британцы встретили патрульную девятку истребителей G.50 из 24‐й группы и в условиях численного превосходства почти полностью ее разгромили. Два итальянских пилота погибли (в том числе командир итальянской группы – маджиоре Валенте), рухнув на землю в кабинах «фиатов», а еще два получили ранения и разбили свои изрешеченные пулями самолеты, приземлившись в поле на «живот».

В течение этих дней активно участвовали в боях и греческие бомбардировщики: «Бленхеймы» Mk.I из 32‐й эскадрильи, пополненной шестью такими самолетами из состава британских ВВС, и «бэттлы» из 33‐й эскадрильи. Один «бэттл» не вернулся из боевого вылета, став жертвой вражеских истребителей.

На фронте итальянское командование постоянно наращивало силы, используя для переброски войск в Албанию транспортные немецкие «юнкерсы» и морские суда. В целях борьбы с судоходством противника руководство RAF решило перебазировать с Крита в Грецию для ночных операций шесть торпедоносцев-бомбардировщиков «Фэйри Суордфиш» из состава 815‐й морской эскадрильи. В качестве основной базы выбрали аэродром Парамитья, однако вначале самолеты приземлились в Элефсисе, чтобы подвесить торпеды, поскольку на передовой базе для этого отсутствовало необходимое оборудование. Пока шли работы, морские летчики решили расслабиться, и вскоре их пришлось вытаскивать из полицейского участка. В пивной им попались на глаза немецкие офицеры из посольства в Афинах, и они тут же устроили потасовку, выбросив одного из немцев в окно!

Вечером 12 марта «суордфиши» под командованием лейтенанта-коммандера Яго перелетели на аэродром Парамитья, и уже ночью пять самолетов отправились на боевое задание к порту Валона. Нужно отметить, что все «суордфиши», кроме одного, были оборудованы дополнительным топливным баком в кабине штурмана, в результате чего число членов экипажа сократилось до двух человек. Этот бак не имел протектирования и представлял собой немалую опасность для людей, располагаясь между пилотом и стрелком. Для поддержки операции около 3 часов ночи были подняты в воздух также несколько «бленхеймов» из 211‐й эскадрильи с задачей отвлечь на себя зенитную артиллерию противника.

Набрав высоту и преодолев горы, «суордфиши» начали постепенно снижаться, чтобы выйти в район целей на бреющем полете. Видимость в условиях полнолуния способствовала нападению, но одновременно в лунном свете были хорошо заметны и летевшие торпедоносцы. К моменту атаки, когда «суордфиши» находились в 20 метрах над водой, зенитная артиллерия открыла сильный огонь. После нескольких попаданий упал в море флагманский самолет Яго, и командование операцией принял лейтенант Ламб. Позднее он так описал этот вылет:

«По результатам разведки, выполненной пилотами одного из «веллингтонов», пролетавших днем над портом Валона, мы знали, что его якорные стоянки были заполнены жирной добычей. По крайней мере, около полудюжины больших кораблей стояли на якоре в глубоководной части гавани, а наши торпеды как раз были оснащены двойным взрывателем. Торпедной атаки с воздуха итальянцы не ожидали, и поэтому город, расположенный по ту сторону гавани, освещался различными огнями. И мы, естественно, не могли упустить такую возможность для нападения.

Примерно в 4.00 ночи я взлетел вслед за флагманским «суордфишем», в кабинах которого находились Джеки, Кальдекотт-Смит и Бигли, и, ориентируясь по приборам, повел самолет через ущелье. Когда мы его пролетели, пришлось перенастроить альтиметр на высоту около 400 метров. Это довольно сложно было сделать точно, и поэтому я вынужден был сконцентрироваться на синем бортовом огне самолета Джеки, который летел впереди на близком расстоянии, однако и расщелина между черными контурами гор не отличалась большой шириной. Спустя несколько секунд мы уже планировали на противоположную сторону внутренней гавани порта, постоянно теряя высоту с почти полностью заглушенными моторами. И вдруг, как будто огненные стрелы пронеслись по обе стороны от моего самолета, и огонек Джеки исчез. Только что он был здесь, а в следующую секунду его уже не стало. С этого момента роль флагмана перешла ко мне, и я думал, что имею еще достаточно высоты для атаки стоявших впереди на якоре кораблей. Они практически были уже в пределах досягаемости, когда мои колеса шасси вдруг ударили по воде с ужасающим креном. Инстинктивно я удержал самолет, приведя его в устойчивое положение, чтобы не кувыркнуться, добавил газа мотору и нажал кнопку сброса, поскольку вода активировала двойной взрыватель в носовой части торпеды, запустив его вертушку. Вся эта заминка продлилась не более двух секунд, но это были самые длинные секунды в моей жизни. К счастью, мы находились не далее 1300 метров от большого судна, расположенного прямо перед нами, и его темная громадина слегка подсвечивалась прожектором со стороны города. В итоге моя «рыбка» не была потрачена впустую. На основании полученного опыта в дальнейшем я всегда настраивал свой альтиметр с большой тщательностью, снижая по возможности погрешность его измерения.

Нужно упомянуть еще о прочной конструкции шасси «суордфиша», колеса которого можно было опустить в море на скорости около 200 км/час, и удерживать их там в течение нескольких секунд. Они в таком положении не отрывались и не разрушались, не сильно влияли на мощность двигателя фирмы «Бристоль» и на устойчивость самолета в целом. Крылья и элероны самолета оказались достаточно крепкими, чтобы сохранить устойчивость машины при таком внезапном замедлении полета, и затем вновь вытянуть ее из воды в воздух без всяких механических повреждений».

Торпеда, сброшенная Ламбом, угодила в транспортное судно «Санта-Мария» водоизмещением около 3500 тонн. Корабль затонул, имея большую пробоину в корпусе. Еще одну торпеду сбросил лейтенант Торренс-Спенс, заметив у причала темную громаду пассажирского судна. Оставшиеся два экипажа подходящих целей не нашли и вернулись назад вместе со своими смертоносными «сигарами».

Утром 13 марта итальянское радио неожиданно зашлось в истерике, объявив на весь мир, что британцы вероломно потопили госпитальный корабль «По», якобы стоявший у пирса в полном освещении и с опознавательными знаками в виде красных крестов. Эта пропагандистская кампания едва не стоила жизни экипажу Яго, который попал в плен после семи часов плавания на спасательной резиновой лодке. Его подобрал итальянский торпедный катер и сдал «чернорубашечникам», которые после сообщения по радио обвинили англичан в гибели «По» и едва не поставили их к стенке.

В этот же день патруль британских истребителей в составе 14 «гладиаторов» из 112‐й эскадрильи и 6 «харрикейнов» из 33‐й отразил после полудня налеты двух групп итальянских бомбардировщиков SM.79 и BR.20. Согласно данным RAF, их сопровождали около 30 самолетов CR.42 и примерно 20 – G.50. Англичане после схватки объявили о 10 уничтоженных CR.42 и одном G.50. По три победы над вражескими бипланами одержали флайт-лейтенант Фрэзер и пайлот-офицер Кокрейн. В действительности противниками британских пилотов являлись 11 – MC.200 из 22‐й группы и 18 – CR.42 из 160‐й группы. Итальянцы лишились в этом бою всего двух CR.42, заявив, в свою очередь, о четырех сбитых «гладиаторах» и одном «харрикейне». Однако у англичан лишь два «гладиатора» имели повреждения.

14 марта эти истребительные подразделения вновь сошлись в ожесточенном бою. На этот раз 12 «гладиаторов» и 3 «харрикейна» сопровождали «бленхеймы» из 211‐й эскадрильи, летевшие бомбить врага в район Тепелены. Аналогичное задание выполняли 16 – MC.200 и 12 – CR.42, прикрывавшие в полете 10 бомбардировщиков Z.1007bis из 47‐го полка и 5 – BR.20 из 37‐го полка. Атаку бомбардировщиков предприняли только несколько «гладиаторов», а остальные британские пилоты завязали встречное сражение с истребителями противника. Как всегда, обе стороны существенно завысили свои успехи. Летчики «гладиаторов» доложили об одном уничтоженном BR.20, а в бою с G.50 (?) заявили четыре достоверные и четыре вероятные победы. Два сбитых вражеских истребителя пошли на счет сержанта Дональдсона, и по одному были записаны за флайт-лейтенантом Фрэзером и флаинг-офицером Берретом. С английской стороны были сбиты и выпрыгнули с парашютами из горящих машин сквардон-лидер Браун и флайт-лейтенант Фрэзер. Еще один «гладиатор» получил небольшие повреждения. Две достоверные и две вероятные победы заявили также пилоты «харрикейнов», из числа которых покинул сбитый истребитель с парашютом флаинг-офицер Хольман. Реальные потери итальянцев составили две «саетты» – погиб тененте Локателли, а серженте Мьяццо воспользовался парашютом и остался жив. Повреждения получил один итальянский бомбардировщик, возвратившийся назад с ранеными членами экипажа на борту.

Очень любопытной воздушный поединок произошел около острова Корфу, когда одиночный «суордфиш» из 815‐й эскадрильи, возвращавшийся в Парамитью после подвески торпеды в Элефсисе, был неожиданно атакован на высоте около 1600 м двумя истребителями CR.42 из 160‐й группы. Управлял этим самолетом лейтенант Ламб, оставивший воспоминания об этой схватке:

«Я оглянулся через плечо и заметил сзади два истребителя-биплана CR.42. Сразу сбросил торпеду, надеясь, что она упадет в море. Позднее узнал, что она проделала дыру в юго-западной части Корфу. Меня спасла та практика, которую я прошел на Бермудах. Когда «фиаты» открыли огонь, я поставил «суордфиш» на хвост, и их пули ушли вперед. А сами они закружились, едва не столкнувшись.

Мелькнула мысль о суб-лейтенанте в задней кабине. Хорошо, если он пристегнулся ремнями, поскольку я собирался как можно быстрее снизиться до уровня моря, а при выходе из пикирования с энергичным маневрированием его могло выбросить из самолета. Но на предупреждение уже не было времени. Я никогда не пикировал на «суордфише» под таким отвесным углом, и никогда не выходил из пикирования на такой малой высоте. Причем в пикировании мотор работал на полных оборотах, и вся машина, казалось, кричала в знак протеста. Когда я прибрал газ и начал выводить самолет из пике, его скорость достигла почти 400 км/ час, и я не сильно бы удивился, если бы крылья свернулись или вообще оторвались. Море передо мной исчезло, так как самолет пошел вверх, удаляясь от воды, и темная пелена на несколько секунд полностью заслонила мне глаза.

«Фиаты» в это время сделали фатальную ошибку. Они вышли из перевернутого вращения и снова начали набирать высоту для атаки, двигаясь вместе, почти рядом. Если бы они атаковали раздельно, один за другим, обстреливая меня сверху со стороны неба, все было бы просто, как затушить свечу. А так у меня еще имелось достаточно времени, чтобы вновь спикировать к воде, набрав скорость, и затем выскочить вверх с приглушенным двигателем так, чтобы самолет замер в воздухе. Однако на этот раз я ему позволил пройти по вертикали немного дальше, выполняя некое подобие иммельмана, а затем дал полный газ и остановился уже в боковом развороте. В случае штопора меня ожидала внизу скалистая вершина, но двигатель выдержал это положение, хотя в течение доли секунды я был уверен, что вся масса «суордфиша» повисла на вращающемся пропеллере. Уже в самом начале этого разворота я заметил два больших всплеска в море – оба итальянца упали в воду».

Мешая друг другу, итальянские истребители, в конце концов, столкнулись в воздухе. Чудом остался жив только серженте-маджиоре Мандолези, сумевший раскрыть парашют. На самолете Ламба оказалось всего несколько пулевых пробоин, причем одна из пуль застряла в ранце парашюта.

В ночь с 14 на 15 марта три «суордфиша» снова атаковали порт Валоны, однако рапорт летчиков о попадании торпедой в грузовое судно итальянские источники не подтверждают.

В середине месяца англичане решили в дополнение к авиакрылу «W» сформировать еще авиакрыло «E» (East – восточное). Командовать им поручили Гордону-Финлейсону, а 211‐ю бомбардировочную эскадрилью возглавил вместо него сквадрон-лидер Недвилл. В состав нового крыла включили 11‐ю и 113‐ю эскадрильи, два звена 30‐й эскадрильи и, частично, 33‐й эскадрилью. Заочно туда вписали также 73‐ю и 208‐ю эскадрильи, прибытие которых из Египта только ожидалось.

Утром 15 марта десять бомбардировщиков Z.1007bis из 47‐го полка совершили налет на аэродром Янина, уничтожив на земле один «гладиатор» из 112‐й эскадрильи и повредив транспортный Ju.52 из состава греческих ВВС. В ответ семь британских «бленхеймов» из 84‐й и 211‐й эскадрилий атаковали после обеда аэродром Деволи с гораздо более успешными результатами. Под бомбы попали три разведывательных самолета Ro.37bis из 72‐й группы, которые сгорели, а кроме того, были повреждены три истребителя G.50. Ближе к вечеру восьмерка «бленхеймов» навестила еще аэродром в Валоне, спалив там один биплан CR.42.

Успех выпал и на долю экипажей 815‐й эскадрильи. Ночью три «суордфиша» вылетели к порту Валона и рассыпались там в поисках целей. Суб-лейтенант Макаули, обогнув стоявшее посередине гавани освещенное госпитальное судно, атаковал торпедой миноносец «Андромеда». 1000‐тонный корабль был настолько изувечен взрывом, что несмотря на все усилия ремонтной команды, затонул спустя сутки. Лейтенант Ламб доложил о попадании торпедой в небольшое судно ПВО, а пилот третьего «суордфиша», суб-лейтенант Форд, целей не обнаружил и повернул назад. Однако в темноте он не нашел и собственного аэродрома и приземлился на подвернувшееся поле. Причем очень неудачно – колеса шасси попали в канаву, и самолет скапотировал.

Пять «бленхеймов» из 30‐й эскадрильи около 3 часов ночи высыпали мелкие кассетные бомбы на аэродром Валона, не давая итальянцам уснуть. Взрывной волной и осколками были повреждены четыре Ro.37bis. В то же время восемь «веллингтонов» из 37‐й эскадрильи, вылетевших на бомбардировку Тираны, встретились с ожесточенным сопротивлением в воздухе. Истребители CR.42 из 160‐й группы в условиях светлой, лунной ночи не испытывали проблем с обнаружением противника. Они сбили один бомбардировщик (три члена его экипажа погибли, а остальные трое попали в плен) и сильно изуродовали еще два.

16 марта окончательно захлебнулось итальянское наступление – особенно кровопролитные сражения шли за высоту 731, которую итальянцы так и не смогли взять. За шесть дней наземных боев потери итальянской армии составили около 12 тыс. солдат и офицеров. Моральный дух в частях снизился до минимальной отметки, и даже Муссолини уже было ясно, что без помощи немецких войск ему не обойтись.

Относительное затишье на фронте послужило причиной снижения активности авиации обеих сторон, которые, однако, не переставали обмениваться ударами по морским базам и аэродромам. В ночь на 17 марта четыре «суордфиша» из 815‐й эскадрильи совершили безрезультатный налет на порт Дураццо. Утром три бомбардировщика Z.1007bis из 47‐го полка атаковали аэродром Лариса, а два BR.20 из 37‐го полка сбросили бомбы на аэродром Янина. Некоторое время спустя налет на Янину выполнили еще три CR.42 из 160‐й группы, обстрелявшие с бреющего полета стоянки самолетов. Эта атака не обошлась без потерь. Зенитным огнем был подбит «фиат» капитано Корзини – он выбросился с парашютом, как только перелетел линию фронта.

Итальянская разведка наконец обнаружила передовой греческий аэродром Парамитья, против которого немедленно была предпринята целая серия воздушных налетов. 22 марта боевое крещение получили пилоты истребителей MC.200 из 153‐й группы, базирующейся в Бриндизи и Лечче. 29 «саетт», разбившись на две группы, первыми атаковали аэродром около семи часов утра. Летчики штурмовой группы, действовавшие по наземным целям, заявили о двух уничтоженных «бленхеймах», а пилоты группы прикрытия доложили, что вели бой с двенадцатью «гладиаторами», одержав в воздухе две достоверные и одну вероятную победы. Интересно, что, по британским данным, в воздухе в это время находились всего два «гладиатора», но они никаких повреждений не имели. Что касается наземных потерь, то на взлетной полосе сгорел один «бленхейм» из 211‐й эскадрильи. Следующий налет совершила пятерка BR.20 из 37‐го полка, но она была встречена сильным огнем зенитной артиллерии и поспешно сбросила бомбы без особых результатов. Два бомбардировщика вернулись назад с повреждениями от осколков снарядов. Во второй половине дня 27 – MC.200 из 153‐й группы повторно атаковали Парамитью, уничтожив на земле два самолета – «веллингтон» из 37‐й эскадрильи и «гладиатор», ранее принадлежавший 80‐й эскадрилье.

Англичане по-прежнему не подозревали, что на фронте против них действуют новые итальянские истребители. И это не вызывает удивления, так как по внешнему виду самолеты MC.200 и G.50 очень похожи. Поэтому для ответного удара они выбрали аэродром Берат, где размещались монопланы G.50. 23 марта туда отправились шесть «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи в сопровождении 13 «харрикейнов» и 11 «гладиаторов». Истребителями «харрикейн» из 33‐й эскадрильи командовал сквадрон-лидер Пэттл, заменивший на этом послу ушедшего на повышение Райли. Погода не сильно благоприятствовала этому налету, так как сплошная низкая облачность в районе цели уменьшила высоту бомбометания до 500 м, в результате чего самолеты оказались мишенями для малокалиберной зенитной артиллерии. Однако, по стечению обстоятельств, «бленхеймы» отделались всего лишь пулевыми пробоинами, зато из числа «харрикейнов» два самолета получили серьезные повреждения. Под прикрытием трех истребителей звена флаинг-офицера Хольмана они вынуждены были вернуться обратно в Ларису. На земле существенного ущерба итальянцам причинить не удалось, однако два Ro.37bis и один G.50 все же выбыли из строя, отправившись в ремонт. На обратном пути оставшиеся «харрикейны» подверглись неожиданной атаке со стороны двух G.50 из 24‐й группы. Тененте Джорданино и соттотененте Моретти обстреляли замыкающий самолет флаинг-офицера Дэйсона. Управляя машиной с пробитыми баками топлива и системы охлаждения, летчик, почти ослепший в кабине от паров бензина, все же дотянул до Ларисы и выпрыгнул с парашютом лишь тогда, когда двигатель истребителя окончательно заклинило.

Во второй половине дня десять «харрикейнов» во главе с Пэттлом возвратились, чтобы атаковать еще вспомогательный итальянский аэродром, расположенный немного западнее Берата. И снова состоялся воздушный бой с самолетами G.50, в течение которого Пэттл одержал свою 24‐ю победу. По одному сбитому истребителю записали на свой счет Хольман и Вудвард. Для штурмовки аэродрома боеприпасы остались только у Пэттла и Вудварда, и они с толком их потратили, доложив, что спалили на летном поле три G.50. Итальянские источники не подтверждают каких-либо потерь в воздухе, а на земле, по их данным, сгорел только один самолет G.50.

25 марта, вопреки воле своего народа и большинства членов правительства, принц Павел под сильнейшим нажимом со стороны Германии все же подписал документ о присоединении Югославии к пакту «Рим – Берлин – Токио», а также о согласии на размещение немецких войск на югославской территории. В Югославии такое решение вызвало сильные народные волнения, в результате чего произошел военный переворот и власть номинально перешла к несовершеннолетнему королю Петру II. Правительство возглавил генерал Душан Симович, который в государственных интересах вначале ориентировался на Великобританию, а затем на СССР, с которым намеривался заключить договор о дружбе и взаимном сотрудничестве. Естественно, что прежнее соглашение с Германией было аннулировано, и это привело Гитлера в бешенство. 27 марта он приказал по мере готовности начать боевые действия против Югославии и Греции в соответствии с планом «Марита».

В тот же день впервые были привлечены к бомбардировкам разведывательные «бленхеймы» из 113‐й эскадрильи. Они совершили налет на итальянский аэродром Колато, размещенный на острове Родос. Согласно докладам экипажей, наблюдались пожары в районе топливных баков и зданий, а на земле был уничтожен один самолет. Используя для промежуточной посадки базу в Парамитье, утром 28 мая эффективную атаку аэродрома в Лечче выполнила шестерка «бленхеймов» из состава 30‐й эскадрильи RAF. Застав противника врасплох, они успели выполнить два захода, превратив в обломки один бомбардировщик SM.81 и повредив 25 других самолетов (!). Зенитчики опомнились чересчур поздно, однако беспорядочным огнем они нанесли повреждения четырем «бленхеймам». Один из них на обратном пути совершил вынужденную посадку на греческой территории.

30 марта десять «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи, выполнявшие в полдень рейд без всякого сопровождения на бомбардировку итальянского военного лагеря в Эльбасане, были перехвачены истребителями G.50 из 154‐й группы. В итоге два британских самолета возвратились назад, что называется, на одном крыле, и еще один оказался сбит зенитной артиллерией.

Итальянцы предприняли воздушные налеты 2 апреля. Утром десять Z.1007bis из 35‐го полка и 50‐й отдельной группы нанесли бомбовый удар по железнодорожной станции в городе Флорина. Несколько самолетов были повреждены огнем зенитной артиллерии, а затем бомбардировщикам пришлось отбиваться еще от семи «гладиаторов» из 21‐й эскадрильи EVA. Греческие пилоты объявили о двух сбитых «кантах», но в действительности итальянцы потеряли только один самолет.

Около полудня пять Z.1007bis из 47‐го полка вылетели с базы Гротталье на бомбардировку греческого порта Волос. Один бомбардировщик вскоре вернулся обратно из-за проблем с двигателем, но остальные добрались до цели, сбросив на нее с высоты 7000 м свыше трех тонн бомбовой нагрузки. На перехват противника по тревоге поднялись в воздух четыре «харрикейна» из 33‐й эскадрильи и шесть «гладиаторов» 112‐й эскадрильи. У «гладиаторов» не было никаких шансов догнать врага, но «харрикейны» сумели добиться существенного успеха. Одну победу одержали совместными усилиями флайт-лейтенант Литтлер и флаинг-офицер Киркпатрик, однако основные лавры в этом бою достались флаинг-офицеру Вудварду. Причем вылетел он последним, поскольку в момент тревоги на его «харрикейне» перезаряжали пулеметы. А так как процесс был прерван, заряженными оказались только четыре пулемета правого крыла. Вудвард преследовал бомбардировщики до самого Коринфского залива, доложив после возвращения, что уничтожил три самолета. Цифра, конечно, завышенная, но известно, что один из этих «кантов» упал в море недалеко от Патры, а его экипаж во главе с тененте Боцци выпрыгнул с парашютами.

4 апреля отличились в морских баталиях итальянские «штуки» из 239‐й эскадрильи. Около полудня капитано Кенни при помощи топмачтового бомбометания добился прямого попадания в небольшой фрахтовочный пароход «Сузана», затонувший от полученных повреждений. А ближе к вечеру шесть Ju.87R под командованием капитано Ларкера пустили ко дну греческий 250‐тонный миноносец «Проусса».

Таблица № 24

Силы люфтваффе, предназначенные для нападения на Грецию и Югославию (за исключением подразделений армейской авиации)

Новый этап военных действий на Балканском полуострове открыла Германия – 6 апреля в 5.15 утра ее войска без объявления войны вторглись на территорию Югославии, а в 6.00 перешли границу Греции. Главный удар со стороны Болгарии наносила 12‐я немецкая армия, вспомогательный – 2‐я армия, размещенная в Австрии. Всего гитлеровское командование выделило для боевых операций на Балканах 17 дивизий, в том числе 4 танковых и 3 горнострелковых. Авиационную поддержку этих войск осуществлял 4‐й воздушный флот люфтваффе, имевший в своем составе 576 самолетов. Кроме того, еще 168 самолетов находились в составе X авиакорпуса, размещенного на Сицилии.

Югославская армия в начале апреля располагала 28 пехотными и 3 кавалерийскими дивизиями, а также 32 отдельными полками горных стрелков. Нужно заметить, что большинство этих дивизий имели неполный состав, так как находились еще в процессе формирования. Полностью боеспособными являлись только 11 дивизий, занимавших оборону в стратегически важных районах вблизи границ. Из боевой техники на вооружении югославских войск состояли 120 танков, преимущественно устаревших образцов. Военно-морской флот Югославии имел один легкий крейсер, четыре эсминца, шесть миноносцев, четыре канонерские лодки, три подводные лодки и восемь торпедных катеров.

Югославские королевские ВВС (Jugoslovensko Kraljevsko Ratno Vazduhoplovstvo – JKRV) к началу войны имели в своем распоряжении 560 самолетов, в том числе 140 истребителей, около 200 бомбардировщиков и 120 разведывательных машин. Боевой состав авиации отличался необычной пестротой – подразделения оснащались самыми разнообразными типами самолетов, от архаичных «Бреге-19» до современных истребителей Bf.109E. В целом в военной авиации использовались 11 различных типов истребителей и бомбардировщиков, а также 14 типов разведывательных и вспомогательных машин. Это создавало значительные сложности в области технического обслуживания, особенно учитывая то, что на этих самолетах устанавливались 22 типа различных двигателей, 4 типа авиационных пулеметов и 2 типа авиационных пушек. Однако, с точки зрения эффективности, нужно отметить, что по отношению к многим другим странам Европы Югославия обладала вполне современными ВВС, и в первую очередь это относилось к бомбардировочным и истребительным авиачастям. Они были укомплектованы в основном самолетами иностранного производства, но самыми передовыми образцами, в чем имелась немалая заслуга югославского военного ведомства. Главными поставщиками военных самолетов в Югославию, по иронии судьбы, являлись Германия, Италия и Великобритания. Немецкий концерн Мессершмитта продал югославам около 60 новейших истребителей Bf.109E, а фирма «дорнье» поставила по договору 37 двухмоторных бомбардировщиков Do.17K, а также уступила лицензию на их производство (завод в Кральево построил еще 30 таких самолетов). Итальянская фирма «Савойя – Маркетти» в течение 1938 года отправила в Югославию 45 бомбардировщиков SM.79. В Англии югославское руководство закупило 24 истребителя «Харрикейн» Mk.I и 2 бомбардировщика «Бленхейм» Mk.I, а также лицензии на их производство. До начала боевых действий завод «Змай» в городе Земун выпустил 20 «харрикейнов», а фирма «Икарус» в Белграде построила 48 «бленхеймов». Еще 22 «бленхейма» более современной модификации Mk.IV прибыли из Великобритании в 1940 году. Имелись в Югославии и боевые самолеты собственной конструкции, среди которых выделялся истребитель IK-3 с убирающимся шасси и закрытой кабиной пилота, спроектированный инженерами фирмы «Икарус». По летным характеристикам он практически не уступал британскому «харрикейну», был прост и надежен в управлении. Оснащенный французским двигателем «Испано-Сюиза» 12Y-29 мощностью 890 л.с., самолет IK-3 развивал скорость 526 км/час. Его вооружение составляли 20‐мм пушка, смонтированная в развале цилиндров мотора, и два 7,92‐мм синхронизированных пулемета. В апрельских боях этот истребитель являлся серьезным противником для немцев и итальянцев, однако белградский завод успел построить всего 13 таких самолетов.

Всего в составе югославских ВВС имелись 22 бомбардировочные и 19 истребительных эскадрилий, оснащенных в основном передовой авиационной техникой. Значительно хуже обстояло дело с разведывательными авиачастями – 7 авиагрупп вооружались устаревшими бипланами «Бреге-19» и «Потез-25». Морская авиация Югославии тоже не была предметом особой заботы – она располагала 60–70 гидросамолетами разных типов, среди которых наиболее многочисленными являлись такие машины, как «Дорнье Валь», Do.22 и «Рогожарский» SIM. XIV.

В соответствии с планами гитлеровского командования утром 6 апреля немецкая авиация атаковала передовые аэродромы и позиции югославских войск, использовав для этого подразделения истребителей и пикирующих бомбардировщиков. На аэродроме Резановацка Коса, расположенном недалеко от Куманово, тяжелые потери понесла 36‐я истребительная группа, оснащенная устаревшими бипланами «Хаукер Фьюри». Две ее эскадрильи только начали подниматься в воздух и в таких невыгодных условиях вынуждены были принять бой с 20 немецкими истребителями Bf.109 из LG 2 и Bf.110 из II /ZG 26. В течение короткого времени немцы сбили 11 «фьюри», семь югославских пилотов погибли и четыре получили ранения. Еще один «фьюри» сгорел на земле после штурмовки аэродрома вместе со связным RWD-XIII и несколькими тренировочными самолетами. Немцы потеряли в этом бою один Bf.109 и один Bf.110 – их экипажи числятся пропавшими без вести. Немного южнее налетам подвергся аэродром Петровац, на котором базировались югославские бомбардировщики 3‐го полка. Вначале его атаковали четыре Ju.87 из состава I /StG 2, а затем объявились еще Bf.110 с бомбами из II /ZG 26 под прикрытием Bf.109 из II /JG 27. После нескольких заходов немцы оставили на летном поле 14 – Do.17K, превращенных в обломки. Один «дорнье» попытался взлететь, но тут же был расстрелян в воздухе и рухнул на землю. На грани разгрома находился аэродром в Косанчиче, на который должны были совершить налет немецкие пилоты из группы III /JG 27. Но, по стечению обстоятельств, они его не обнаружили, зато в окрестностях Сорлинче наткнулись на полевой аэродром 5‐й югославской армии, где располагались 16 разведчиков «Бреге-19» группы 2VI. Зенитная оборона здесь практически отсутствовала, и 20 – Bf.109 без помех сожгли на земле все до единого самолета. В числе других вспомогательных югославских аэродромов немцы бомбили Велес, Скопье, Штип и Криву Полянку. Над Скопье люфтваффе лишились одного Bf.110, уничтоженного зенитчиками, а в районе летного поля Ниша, где вообще не оказалось никаких самолетов, обычным ружейно-пулеметным огнем был сбит Bf.109 командира I(J) /LG 2, гауптмана Герберта Илефельда. Летчик совершил вынужденную посадку и попал в плен.

Таблица № 25

Боевой состав югославских ВВС на 6 апреля 1941 года (за исключением армейских авиаподразделений)

В 6.45 сирена оповещения о воздушном налете завыла в Белграде. Командование люфтваффе выполняло приказ Гитлера о террористических налетах. На совещании он заявил своим генералам: «Я требую от вас с неумолимой беспощадностью раз и навсегда покончить с Югославией как с государством и как с нацией». Он не мог простить непокорности югославскому народу, в результате чего на три недели было отложено запланированное нападение Германии на СССР. В качестве наказания государству объектом для немецких бомбардировок была выбрана его столица, и говорят, что Гитлер сам определял, на какие цели в городе сбрасывать бомбы. В первом налете на Белград приняли участие 74 – Ju.87 из StG 77 и около 160 бомбардировщиков He.111 из II /KG 4 и Do.17Z из KG 2 и KG 3. Воздушное прикрытие всей этой армады обеспечивали 56 – Bf.109 из JG 54 и JG 77, а также 30 – Bf.110 из I /ZG 26. У югославов в районе Белграда оказалось не так уж много истребителей, и в воздух они сумели поднять лишь 34 самолета, в том числе 5 – IK-3 и 10 – Bf.109 из состава 51‐й группы и 19 – Bf.109 из 32‐й группы. Капитан Михайло Николич, служивший в 102‐й эскадрилье, так описывал свой первый боевой вылет:

«В утренние часы 6 апреля 1941 года я первый вылетел со своим ведомым Миодрагом Бошковичем на разведку и, после 50 минут полета, возвратился назад для получения другого задания. Только мы начали собираться, чтобы перекусить бутербродами, как из канцелярии выскочил наш командир и дал знак, что поднимаемся в воздух. Когда мы забрались в истребители, нам по радио сообщили, что немецкие самолеты перелетели нашу границу в районе Суботицы и держат курс на юг, то есть на Белград. Вначале взлетели IK-3, поскольку их пилоты раньше узнали подробности задачи, а затем и мы на своих Bf.109E (всего было десять таких самолетов, так как один находился в ремонте, а два выполняли патрульный полет). В этот день стояла ясная погода с легким туманом и достаточно сильным ветром. Наш путь лежал в сторону реки Сава. Когда я взлетел, то по привычке обернулся, чтобы посмотреть, где там мой ведомый Бошкевич, и застал его в ситуации, когда второпях он забыл убрать шасси. Без всякого успеха сообщил ему об этом по радио, но он спохватился, когда начал от нас отставать. Лишь тогда он передвинул нужный рычаг и пристроился к основной группе.

Вначале небо было чистым, но затем мы заметили вдалеке самолеты, и полным ходом устремились в том направлении. Когда мы приблизились, небо вдруг стало пестрым от множества немецких машин, и мы влетели в самую их кучу. Еще выше находились немецкие истребители сопровождения. Первыми шли «штуки» клиньями по семь самолетов. Естественно, что мы сразу напали на них, атакуя бомбардировщики снизу, где у них не было пулеметов. Целей было так много, что не было никаких проблем с их выбором. Я атаковал снизу левую сторону одного из клиньев, а правая сторона сразу начала снижаться, чтобы вражеские стрелки могли нас достать пулеметным огнем. Хорошо отработанная тактика, но она ломала боевой порядок. В процессе боя мы выполнили несколько заходов, не обращая внимания на какие-либо результаты. Только немного позднее заметили огонь на одной из «штук» – через мгновение пламя ее полностью охватило. Как по команде, строй бомбардировщиков сразу рассыпался – экипажи опасались взрыва самолета в воздухе.

Через некоторое время мы обнаружили, что на сцене появились и двухмоторные Хейнкели He.111. Я сообщил Бошкевичу, что атакуем одну из их групп, и пошел вверх, так как бомбардировщики, отстреливаясь, забирались все выше и выше. Начал выбирать позицию для нападения, выискивая «слепую» зону, и вдруг… взрыв в моей кабине. В тот же момент слева проскочил немецкий истребитель, едва не задев меня крылом. Мой напарник даже его не видел. Этот истребитель точной очередью вывел меня из строя, но у меня палец тоже лежал на кнопке спуска оружия, и поэтому я дал левую ногу и выпустил ему вслед одну, а затем вторую очередь. Между тем, кабина уже наполнилась дымом, а позади меня находился топливный бак, который в любой момент мог вспыхнуть. Согласно полученной инструкции, пламя можно было сбить резкими маневрами на вертикали, что мне и удалось сделать. Дым из кабины исчез, но когда я попытался добавить обороты двигателю, оказалось, что не работает радио. Таким образом, Бошковича я уже не видел и не слышал (никогда больше его не встречал). Затем огляделся вокруг и между селами Баранда и Сакуле обнаружил внизу луг с несколькими животными, а за ним распаханные земли. Выбрал площадку с травой и аккуратно приземлился, выпустив шасси. Когда я открыл фонарь кабины, то только тогда заметил свой окровавленный комбинезон – меня ранили в левую ногу. Молодой пастух помог мне выбраться из самолета, усадил на лошадь и отвез в ближайшую инженерную часть. А оттуда уже местный капитан переправил меня в госпиталь».

Югославские «мессершмитты» в начале боя атаковали бомбардировщики совершенно безнаказанно, поскольку немецким пилотам из группы прикрытия потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в сложившейся ситуации – впервые им противостояли в воздухе однотипные самолеты противника. В конце концов они открыли огонь по знакомым силуэтам, лишь когда экипажи бомбовозов уже заполонили весь эфир просьбами о помощи. В результате оказался сбит командир 102‐й эскадрильи – капитан Зуньич. Он сумел выбраться из горящего самолета, однако уже под куполом парашюта был расстрелян в воздухе бортовым стрелком одиночного Ju.87. Раненые летчики Николич и Стоянович совершили вынужденные посадки. Причем Bf.109 Стояновича получил очень сильные повреждения и полностью сгорел после приземления. Основной бой разгорелся с участием IK-3, в идентификации которых немцы не испытывали особых проблем. В неравной схватке вскоре погиб подпоручик Боркич, а раненый подпоручик Банфич покинул неуправляемый истребитель с парашютом. Ожесточенно сражался командир 161‐й эскадрильи капитан Полянич, записавший на свой счет один уничтоженный бомбардировщик, а затем и один Bf.109, после чего на него набросилась целая свора «мессершмиттов». Пришлось срочно покидать район боя, имитируя на снижении повреждение мотора. Уловка сработала, но во время посадки в Земуне IK-3 был подбит одиночным «стодесятым», а Полянич получил ранение в плечо.

Всего при отражении первого налета югославские летчики заявили 9 побед, в том числе пять были записаны на долю пилотов IK-3, и 4 – на долю летчиков Bf.109 из 102‐й эскадрильи. Еще четыре сбитых вражеских бомбардировщика пошли на счет «мессершмиттов» из 32‐й группы, завязавших бой над восточным Сремом. Сами они потерь не понесли, хотя некоторые самолеты имели повреждения. Согласно немецким данным, подразделения люфтваффе потеряли в налете два Do.17Z, один Ju.87B, пять Bf.110 и один Bf.109. Еще два Bf.110, получив изрядную долю свинца, сели на вынужденную. Список побед люфтваффе оказался весьма разнообразным – в нем числились два сбитых Bf.109. пять «харрикейнов» (!) и даже один «девуатин» (!!!).

Спустя три часа состоялся второй налет на Белград с участием 57 – Ju.87 из StG 77 в сопровождении 61 – Bf.109 из JG 77 и JG 54. На перехват врага вылетели шесть IK-3 и дюжина «мессершмиттов» из состава 31, 32 и 51‐й групп. Общими усилиями югославские летчики уничтожили два бомбардировщика и один истребитель при собственных потерях трех сбитых и двух поврежденных Bf.109. Примерно в 14.00 город атаковала третья волна самолетов люфтваффе – 94 – Ju.88 из KG 51 под прикрытием 40 «мессершмиттов», а еще через два часа на Белград сбросили бомбы 90 пикирующих бомбардировщиков Ju.87 четвертой волны.

В ходе всех четырех налетов на город главную тяжесть в боях вынесли на себе югославские летчики 6‐го полка, совершившие за день около 140 боевых вылетов и заявившие 22 воздушные победы (реальные потери немцев составили 13 машин: 2 – Do.17Z, 5 – Bf.110, 4 – Ju.87 и 2 – Bf.109). Цена этих побед оказалась сравнительно высокой – 8 самолетов 6‐го полка были сбиты, 15 нуждались в ремонте, 6 летчиков погибли и 7 получили ранения. При отражении налетов были потеряны также два «мессершмитта» и один пилот из состава 2‐го полка. Югославские летчики проявили в боях настоящее мужество, но их было слишком мало, чтобы воспрепятствовать немецким планам разрушения города. Всего в течение дня Белград бомбили 484 немецких бомбардировщика, сбросивших на город 394 тонны фугасных и 56 тонн зажигательных бомб. Известно, что He.111 использовали в налете тяжелые 1000‐кг бомбы. «Штуки» атаковали правительственный квартал, где располагалась королевская резиденция, электростанцию, здания военного командования, водонапорную башню и другие точечные цели, а «хейнкели» и двухмоторные «юнкерсы» – промышленные предприятия, железнодорожную станцию и казармы югославских войск, щедро осыпая бомбами близлежащие жилые кварталы. От прямого попадания сгорела крупнейшая в Европе белградская библиотека, имевшая немало ценных старинных рукописей. К ночи весь Белград был объят пламенем и дымом, а население буквально находилось в панике. Радио не работало, поэтому никаких обращений к нации не последовало. Все дороги и улицы, ведущие из города, заполнили беженцы. Погибли в руинах около 4000 тысяч мирных жителей, полностью сгорело или было разрушено 714 зданий, а 1880 сильно пострадали от разрывов бомб.

Среди югославских бомбардировщиков первый боевой вылет совершили самолеты Do.17K из 209‐й эскадрильи, атаковавшие около 7 часов утра немецкие механизированные колонны на территории Болгарии. Все они возвратились назад, хотя несколько машин имели повреждения от наземного огня. В связи с удачной бомбежкой противника на аэродроме Стубол начали готовить самолеты к повторному вылету, однако когда бомбардировщики были заправлены и загружены бомбами, неожиданно объявились десять Bf.109 из III /JG 27, приступившие к штурмовке аэродрома. Do.17K, выстроившиеся у взлетной полосы, являлись прекрасными мишенями, и вскоре стоянки превратились в ад, освещенный пламенем и вспышками взрывов. В итоге выбыли из строя 15 бомбардировщиков, большинство из которых превратились в обломки. Одновременно немцы совершили повторный налет на аэродром Петровац, добив там поврежденные Do.17K, которые наземный персонал пытался отремонтировать.

На земле в первый день войны югославские ВВС потеряли гораздо больше боевых самолетов, чем в воздухе. При этом сильно пострадала и армейская авиация. Так, на аэродроме Велика Горица, около Загреба, после полудня прекратила свое существование группа 4VI, оснащенная 18 самолетами «Бреге-19» и «Потез-25». Все они сгорели после налета «штук» и Bf.109. Еще 16 таких бипланов из состава группы 6VI были уничтожены немцами в Бреге и Цирклье, недалеко от города Брежице.

В свою очередь югославские «бленхеймы» из 68‐й группы совершили налет на аэродромы и железнодорожные станции, расположенные на территории Австрии, но без особых успехов. Один бомбардировщик разбился в горах на обратном пути. Четыре «бленхейма» 11‐й отдельной группы выполнили самоубийственный рейд без всякого сопровождения в Румынию, получив задание атаковать аэродромы Арад и Темисоара. Назад вернулся только один самолет – остальные стали жертвами зенитной артиллерии и вражеских истребителей.

Всего 6 апреля югославские самолеты выполнили 474 боевых вылета, в том числе 377 вылетов пришлись на долю истребителей. Потери при этом оказались катастрофичными – выбыли из строя 47 истребителей, 45 бомбардировщиков, 3 разведывательных «бленхейма» и около 50 ближних разведчиков «Бреге-19» и «Потез-25». Большинство из них были уничтожены, а остальные получили настолько сильные повреждения, что были заброшены, так и не дождавшись ремонта. Сводки люфтваффе даже несколько преуменьшили потери противника, объявив уничтоженными на земле и в воздухе только 117 югославских самолетов. Подразделения люфтваффе, по немецким данным, лишились в боях всего 21 машины.

В нападении на Югославию участвовали также и итальянские ВВС. К этому времени командование RA выделило для боевых операций над Балканским полуостровом 692 самолета различных типов в составе следующих соединений:

– командование «Албания»: 140 истребителей (57 – MC.200, 53 – G.50bis и 30 – CR.42), 20 бомбардировщиков Ju.87 и 69 разведчиков (45 – Ro.37bis и 24 – Ca.311),

– 4‐я территориальная зона – 79 истребителей (70 – MC.200 и 9 – CR.42), 169 бомбардировщиков (70 – BR.20, 49 – Z.1007bis, 30 – SM.79 и 20 – Ju.87) и 15 гидросамолетов Z.506B,

– 2‐й воздушный флот: 90 истребителей MC.200, 61 бомбардировщик BR.20 и 49 разведчиков (34 – Ro.37bis и 15 – Ca.311).

Около 7 часов утра 15 бомбардировщиков Z.1007bis в сопровождении истребителей MC.200 атаковали Мостар, а 5 – BR.20 сбросили бомбы на Девулье – главную базу 2‐й гидроавиаэскадры. Около Мостара располагалась 2‐я истребительная авиашкола, пилоты которой имели в своем распоряжении три «мессершмитта» и три «харрикейна» на аэродроме в Косоре. Взлетев, они завязали воздушный бой с итальянскими истребителями прикрытия, сбив два самолета. Во время второго вылета, ближе к полудню, они атаковали вторую волну вражеских самолетов (10 – Z.1007bis из 106‐й группы) и уничтожили один бомбардировщик, который записал на свой счет поднаредник (сержант) Груйич. Еще два «канта» получили повреждения. Во второй половине дня девять итальянских Ju.87 из 239‐й группы совершили налет на югославскую морскую базу в Доброте, спалив там летающую лодку «Дорнье Валь». Один «юнкерс» был сбит огнем зенитной артиллерии.

В небе над Грецией 6 апреля сохранялось относительное затишье, поскольку все основные силы люфтваффе были брошены на Югославию. Однако разведывательные немецкие самолеты бороздили небо, наблюдая за перемещениями войск союзников. Иногда их удавалось перехватывать. Так, один Do.17 из состава отряда 2.(F) /11 сбил ипосминагос Икономопоулос из 24‐й эскадрильи EVA. Второй разведчик, на этот раз Ju.88D из отряда 2.(F)/123, стал жертвой британского летчика – флайт-офицера Доудинга из 80‐й эскадрильи. Удачную вылазку к болгарской границе совершили летчики 33‐й эскадрильи RAF: 12 «харрикейнов» под командованием сквадрон-лидера Пэттла в районе прохода Рупел Пасс напали сверху на восьмерку Bf.109 из 8./JG 27. Немецкие пилоты прозевали появление противника, что было непростительной ошибкой, так как их истребители с подвешенными под фюзеляжем 250‐кг бомбами не отличались маневренностью и являлись легкой добычей для врага. Пэттлу сложившаяся ситуация предоставила прекрасную возможность увеличения боевого счета, и он ее не упустил, уничтожив в течение нескольких секунд два «мессершмитта». Вскоре рухнул на землю и третий Bf.109, сбитый коллегами Пэттла, а четвертый со шлейфом дыма скрылся в горах. Погиб командир немецкой эскадрильи – обер-лейтенант Беккер. Два летчика выбросились с парашютами, при этом один из них попал в плен, а второй сумел перебраться через линию фронта и вернулся в свою часть. Подбитый «мессершмитт» в конце концов тоже был списан, так как во время посадки на аэродроме потерпел аварию.

В связи с появлением нового противника в воздухе греческие истребители P.24 из 22‐й эскадрильи и MB.151 из 24‐й перебазировались на аэродром Каламбака/Вассилики, где уже размещались «гладиаторы» 21‐й эскадрильи EVA. В Элефсис в качестве пополнения прибыли с Крита первые самолеты 208‐й эскадрильи RAF – три «харрикейна» и восемь «лайсендеров».

В ночь на 7 апреля «веллингтоны» из 37‐й эскадрильи и «бленхеймы» из 84‐й и 113‐й эскадрилий бомбили различные объекты на территории Болгарии, но без всякого успеха. Потери составили два «бленхейма» из 113‐й эскадрильи, разбившиеся во время посадки на своем аэродроме в Ниамате. Сказалось отсутствие навыков слепых полетов.

Фортуна, надо полагать, повернулась лицом к немцам, блестяще выполнившим ночной налет на греческий морской порт Пирей, заполненный транспортными и боевыми кораблями союзников. Для выполнения этой операции привлекли 20 бомбардировщиков Ju.88 из III /KG 30, стартовавших в сумерках с базы на Сицилии. А в качестве поддержки использовали 11 – He.111 из 2./KG 4, вылетевших несколько ранее для минирования подходов к порту. Сбросив мины, шесть «хейнкелей» повернули обратно, а остальные набрали высоту, кружась над портом для отвлечения зенитчиков. «Юнкерсы», разбившись на две группы, имели задачу провести комбинированную атаку с разных высот. Верхняя группа, летевшая на высоте около 5000 м, имела на борту только мины, а нижняя группа – эскадрилья 7./KG 30 под командованием гауптмана Хайо Германа – несла бомбы. Погода была скверная, и экипажам Германа иногда приходилось подсвечивать себе путь ракетами. Несколько самолетов верхней группы из-за плохой видимости развернулись обратно, сбросив свои мины в море. В 20.35, когда в порту раздался сигнал воздушной тревоги, «юнкерсы» уже приступили к пикированию, сбрасывая бомбы с высоты около 1000 м. Три прямых попадания получил 7529‐тонный пароход «Клан Фрэзер», разгружавшийся у пирса – в его трюмах все еще находилось около 250 тонн взрывчатых веществ. Другие бомбы упали на берегу, уничтожив оборудование, здания и склады, в том числе ящики с только что прибывшими истребителями «харрикейн». Герман вспоминал, что во время атаки был сильный взрыв, разметавший самолеты по небу, как сухие листья. По всей видимости, огонь добрался до разгруженных боеприпасов. После окончания налета пламенем был охвачен уже и второй транспорт с взрывчаткой на борту – «Сити оф Рубикс», предназначенный для Турции. А имелся еще и третий корабль с грузом тринитротолуола. Все эти три транспорта превратились в настоящую головную боль для прибывшего на место адмирала Тарле, предложившего отбуксировать горящий «Клан Фрэзер» к выходу из гавани. Однако этому сопротивлялось руководство порта, опасавшееся, что судно затонет и перегородит выход из порта. Пока шел спор, заместитель Тарле, Джон Баклер, взял на себя ответственность и отдал приказ на буксировку. И в этот момент «Клан Фрэзер» взорвался, а вместе с ним взлетели на воздух и остальные два судна с взрывчатыми веществами. Сила взрывов была такова, что в Афинах, за 10 км от места катастрофы, вылетели стекла из окон зданий. Сам порт подвергся настоящему опустошению: в гавани полностью оказались уничтоженными 11 транспортов (7 греческих, 3 британских и 1 мальтийский) общим водоизмещением 412 789 тонн, 2 буксира и около 60 различных мелких судов и катеров. На берегу сгорели все деревянные постройки и было искорежено всё грузоподъемное оборудование, в результате чего порт не функционировал в течение 10 дней.

Утром 7 апреля накал воздушных боев над Белградом значительно снизился, однако мелкие группы Ju.87 продолжали бомбардировки города, прикрываясь облаками. Это сильно нервировало югославских пилотов 6‐го истребительного полка, вынужденных раз за разом подниматься в воздух на перехват очередной тройки вражеских самолетов. Некоторые летчики выполнили в день по 7–8 боевых вылетов, находясь на грани физического истощения. Несколько истребителей получили повреждения от огня бортовых стрелков «юнкерсов», и особенно пострадал IK-3 поручика Семича – после посадки в нем насчитали 56 пробоин, при этом около 20 пуль застряли в районе двигателя! Единственный сравнительно крупный налет на Белград состоялся около 16.00, когда город атаковали 24 – Ju.87 в сопровождении 20 – Bf.109, взлетевшие с баз в Венгрии. Всего в течение 7 апреля на Белград было сброшено около 30 тонн бомб.

Ожесточенный воздушный бой во второй половине дня состоялся в районе Прнявора, где 24 бомбардировщика Do.17 и Ju.88 совместно с 26 – Ju.87 из StG 77 бомбили под прикрытием 45 – Bf.109 из JG 54 линии коммуникаций и железнодорожные станции. Девять югославских Bf.109 из 32‐й группы напали на двухмоторные «юнкерсы» из состава I /KG 51 и успели сбить три самолета, прежде чем подоспели немецкие «мессершмитты». Застигнутые врасплох неожиданной атакой сверху, югославские истребители рассеялись в воздухе и практически все были уничтожены. Лишь один «стодевятый» возвратился на аэродром в Земуне. Шесть самолетов рухнули на землю – пятеро летчиков погибли, и только один выпрыгнул с парашютом, а два совершили вынужденные посадки, после чего ремонту уже не подлежали. В числе погибших оказался командир 104‐й эскадрильи капитан Миха Клавова. Среди немецких асов свои 24‐ю и 25‐ю победы одержал в этом бою обер-лейтенант Ганс Филипп, а одна победа была записана на счет обер-фельдфебеля Макса Штотца.

Южнее, с базы в Косоре, два «харрикейна» из 2‐й истребительной авиашколы вылетели на перехват группы Ju.88 из III / LG 1, летевшей бомбить Сараево. Однако уже во время первой атаки один из «харрикейнов» нарвался на меткую очередь хвостового стрелка. Его раненый пилот, наредник Делиц, сумел довести самолет до своего аэродрома, однако разбил его в ходе посадки. Другой пилот, капитан Данило Грбиц, продолжал преследование «юнкерсов» в одиночку, хотя его самолет тоже имел попадания. Его добила невесть откуда вынырнувшая пара Bf.109. Летчик выпрыгнул из горящего истребителя с парашютом, но от полученных ран вскоре скончался.

Доставалось в боях также и югославским бомбардировщикам, действовавшим небольшими группами без всякого прикрытия в воздухе. Ситуацию осложняла еще низкая облачность, значительно снизившая высоту бомбометания, в результате чего самолеты стали более уязвимы в случае огня зенитной артиллерии. Так, из восьми «бленхеймов» 68‐й группы, вылетевших бомбить узлы коммуникаций и аэродромы в Венгрии, назад вернулись только три бомбардировщика. По всей видимости, группу перехватили немецкие истребители из 5./JG 54, записавшие на свой счет шесть побед. Все пять экипажей 68‐й группы погибли, в том числе командиры 215‐й и 216‐й эскадрилий. Еще два «бленхейма», сбитых венгерскими зенитчиками, потеряла 69‐й группа.

Тяжелые потери югославские ВВС продолжали нести и на земле. На аэродроме Смедеревска Паланка немцы вывели из строя 18 «Бреге-19» из состава группы 7VI, а в районе Дьяково аналогичная участь постигла 19 «Бреге-19» и «Потез-25» из группы 3VI. Пикировщики Ju.87 обнаружили аэродром учебной 201‐й группы в Лазареваце и совместно с Bf.110 из I /ZG 26 полностью уничтожили на стоянках 12 самолетов, а еще 17 сильно повредили.

К вечеру список потерь югославской авиации существенно возрос – теперь в нем числились 83 уничтоженных истребителя, 86 бомбардировщиков, 8 разведывательных «бленхеймов», около 80 ближних разведчиков, а также порядочное количество учебных и морских самолетов.

В небе Греции действия люфтваффе по-прежнему были сильно ограничены, зато британские «бленхеймы» не оставались без дела. В течение дня они выполнили несколько рейдов на территорию Югославии, сбрасывая бомбы на немецкие механизированные колонны на дорогах.

8 апреля стало уже окончательно ясно, что все оборонительные планы югославского командования с треском провалились. Причем не столько из-за военного превосходства противника, сколько по причине национальных разногласий и нежелания югославских солдат воевать. Словаки, хорваты и македонцы отказывались повиноваться сербским офицерам – в целом национальные меньшинства заняли откровенно враждебную позицию по отношению к центральной власти. В итоге полностью положиться в боевых действиях можно было только на сербские части, но и здесь имелись свои проблемы. Многие командиры высшего и среднего звена вовсе не горели желанием умирать в сражениях с превосходящими силами врага, они предпочитали пить «баварское пиво». В итоге резервные подразделения терялись по дороге на фронт – их офицеры отсиживались в тылу, а на передовой линии эти «паникеры» не проявляли никакой инициативы, стремясь при удобном случае отступить или сдаться в плен. С помощью немецкой разведки пошел процесс образования «независимых» государств Хорватии и Словении, что сильно облегчило продвижение на севере 2‐й немецкой армии. На юге передовые части 12‐й армии вермахта захватили Скопье и Штип, после чего 3‐я югославская армия, сформированная по территориальному принципу из македонцев, фактически утратила боеспособность – ее солдаты начали разбегаться по домам. В связи с этим был сорван план отступления югославских войск на юг, на соединение с греческой армией. Согласно новому плану, пришлось отводить войска на север – в Боснию. Немцы, со своей стороны, ввели в сражение танковую группу Клейста, которая нанесла рассекающий удар от Софии в направлении Пирота.

Югославская авиация, невзирая на весь этот хаос на фронте, продолжала вести неравную борьбу. Впервые в боях было отмечено массированное применение югославских бомбардировщиков. Против немецких колонн, двигавшихся по долинам рек от Скопье к Качанику, было задействовано до 70 самолетов, в том числе SM.79 из 7‐го полка, «бленхеймы» из 1‐го полка и 11‐й отдельной группы, Do.17K из 3‐го полка и даже «харрикейны» из состава 52‐й группы. Погода по сравнению с прошлым днем еще больше ухудшилась и нижняя кромка облаков в районе целей находилась всего в 100–150 метрах от земли. Во время налетов повезло только экипажам бомбардировщиков SM.79, сумевшим найти «окна» среди облаков и сбросить бомбы с высоты около 1000 м. Остальные вынуждены были атаковать колонны практически с бреющего полета, попадая под шквальный огонь противника из всех имеющихся стволов. Потери удалось снизить только за счет сокращения времени нахождения над целью, вне зоны сплошной облачности. Из 62‐й группы танковую колонну атаковало лишь первое звено «бленхеймов» во главе с командиром 1‐го полка полковником Градисником. Низко прижавшись к земле под дождем, флагманский бомбардировщик едва успел сбросить бомбы перед тем, как его изрешетили пули и снаряды. С горящими топливными баками он рухнул недалеко от дороги, и немцы успели заметить, как единственный оставшийся в живых стрелок катался по мокрой траве, пытаясь затушить горевшую на нем одежду. В возникшей суматохе второй самолет сумел избежать серьезных попаданий, а третий также врезался в землю, сбитый огнем зенитной артиллерии. Оставшиеся два звена 62‐й группы возвратились назад, не обнаружив противника. «Бленхеймы» 61‐й группы отделались только небольшими повреждениями – в районе их действий погода оказалась несколько лучше, а из четырех «бленхеймов» 11‐й группы, бомбивших колонны севернее Куманово, немцы один самолет уничтожили, а второй повредили настолько, что он был списан в металлолом после посадки. Из состава 11‐й группы в налетах участвовал также один биплан «Хаукер Хинд» – во время возвращения он потерял ориентировку в сплошной облачности и врезался в гору недалеко от своей базы. Потери понесла также 210‐я эскадрилья, оснащенная самолетами Do.17K. Из ее состава два бомбардировщика получили тяжелые повреждения, причем один из них добили на обратном пути немецкие истребители Bf.110 из II /ZG.26. Во время штурмовок были потеряны и два югославских «харрикейна», сбитых ружейно-пулеметным огнем с земли.

Из-за немецкого наступления и воздушных налетов югославские самолеты вынуждены были менять места базирования. Оставшиеся истребители 51‐й группы (3 – IK-3 и 3 – Bf.109), а также 5 – Bf.109 из 32‐й группы, переместились на аэродром Велики Радинци. «Мессершмитты» 31‐й группы расположились в Крагуеваце, а 3‐й бомбардировочный полк со своими «дорнье» перебазировался в Кралево. Туда же перелетели и бипланы «фьюри» из 35‐й группы. Однако к этому времени люфтваффе действовали уже над всей территорией Югославии, уничтожая все военные объекты, попадавшие в поле зрения. Так, 12 югославских самолетов «мессершмитты» сожгли на аэродромах Стубол и Обилич, «штуки» бомбили города Пирот и Бела Паланка, а двухмоторные Ju.88 – Ниш. Итальянские самолеты атаковали части ядранской дивизии поблизости от албанской границы, а также совершили налет на югославскую базу торпедных катеров в Шибенике. Два истребителя CR.42 обстреляли с бреющего полета базу гидроавиации в Крапани, уничтожив три летающие лодки «Дорнье Валь» из 26‐й эскадрильи.

9 апреля 11‐я немецкая танковая дивизия из группы Клейста захватила Ниш, а затем и Алексинац, продвигаясь к Белграду. Между Парачином и Крагуевацем югославское командование попыталось организовать оборону, однако немцы с ходу прорвали фронт, и разбитые части 5‐й югославской армии откатились по обе стороны в горы. Паника стала всеобщей и достигла даже Ставки Верховного командования Югославии. Были обвинены в предательстве генералы Милан Недич и Цуковец, чьи армии оказали слабое сопротивление немецким захватчикам. Ко всему прочему в Македонии и Словении с утра выпал снег, полностью парализовавший действия югославской авиации на аэродромах Давидовац, Крагуевац и Книч. Наземные войска, отступая, обстреливали в воздухе все самолеты без разбора. Так, западнее Моравы югославские пехотинцы подбили два истребителя-биплана «фьюри»: один из них совершил вынужденную посадку, а второй был полностью разбит, поскольку его пилот получил смертельное ранение.

В то время как югославские пилоты большей частью отсиживались на земле, подразделения люфтваффе с аэродромов Австрии и Румынии продолжали боевые действия. Атакам с воздуха подверглись аэродромы Церклье, где размещались армейские разведчики из группы 6VI, а также Ровине – основная база 8‐го бомбардировочного полка. Над Ровине около 14.00 немцы встретились с активным сопротивлением противника. Два IK-2 как раз находились в процессе посадки, когда объявились 20 Bf.109 из I(J) /LG 2. Югославские самолеты приняли бой и продержались целых семь минут до подхода подмоги – 11 «харрикейнов» из состава 106‐й и 108‐й эскадрилий. В дальнейшем карусель в небе длилась вплоть до того, когда немцы покинули поле боя из-за нехватки топлива. В этой схватке югославские летчики сбили один немецкий истребитель, объявив еще одну вероятную победу. Собственные их потери составили два «харрикейна» (погиб командир 106‐й эскадрильи капитан Мильевич) и один IK-2.

Некоторую активность югославская авиация проявила с аэродромов Мостара. Поручик Рунчич из 2‐й истребительной авиашколы заявил одну победу над итальянским бомбовозом, а югославские бомбардировщики SM.79 из 81‐й группы выполнили удачный налет на итальянский порт Зара, уничтожив там склады с амуницией и боеприпасами.

Итальянские самолеты снова атаковали югославский порт Шибеник. Девять истребителей «фиат» напали на базу гидроавиации Девулье, добившись попаданий в несколько гидропланов «Икарус» SM, а пять других истребителей CR.42 атаковали базу 5‐й морской эскадрильи в Тийесно, где уничтожили три гидросамолета SIM XIV и два повредили.

В ответ три Do.22 из югославских морских сил совершили рейд на Дураццо, впрочем, полностью провалившийся по причине сильного зенитного огня в районе итальянского порта. Для югославских ВВС день завершился настоящей трагикомедией – вечером наземный персонал аэродрома в Крагуеваце, напуганный слухами о приближении немецких войск, облил бензином и сжег все истребители Bf.109 из 31‐й группы!

На следующий день, не имея никаких указаний от деморализованного начальства, командиры большинства подразделений югославских ВВС были озабочены только тем, как перебазировать самолеты на более безопасные аэродромы. Утром, несмотря на облака и туман, с базы Книч поднялись в воздух пять «харрикейнов» 164‐й эскадрильи. Два из них вскоре столкнулись в воздухе – оба пилота погибли. Из следующей тройки истребителей, вылетевшей несколько минут спустя, два «харрикейна» вернулись обратно, а один потерпел катастрофу, врезавшись в склон горы. Под угрозой захвата оказался аэродром Давидовац – немцы к тому времени находились от него на расстоянии менее чем 10 км. Учитывая то, что взлетная полоса была засыпана снегом, взлет превратился в значительную проблему. Из десяти «бленхеймов» 61‐й группы один бомбардировщик разбился в конце разбега (его экипаж отделался испугом), а из 11‐й отдельной группы первый взлетавший «бленхейм» рано оторвался от земли и рухнул вниз, взорвавшись и перегородив полосу – весь его экипаж погиб. Девять уцелевших самолетов 61‐й группы практически на бреющем полете добрались до Бьельины, преодолев около 230 км. Некоторые экипажи, осознав полное военное поражение Югославии, пытались улететь и подальше – за пределы страны. Из 210‐й эскадрильи один бомбардировщик Do.17K направился к территории СССР, но его пилоты не смогли преодолеть зону Карпат в Румынии, вероятно из-за обледенения, и разбились в горах.

К вечеру на севере Югославии 14‐я немецкая танковая дивизия вошла в Загреб, где немцев приветствовали хорватские националисты. 4‐я югославская армия сопротивлялась недолго – ее солдаты массово сдавались в плен, «мешая продвижению доблестных войск вермахта», как выразился один из немецких офицеров. Резервные хорватские части отказались сражаться и подняли мятеж, примкнув к гитлеровцам.

11 апреля на аэродроме Мостар были собраны двенадцать бомбардировщиков SM.79 из состава 7‐го полка, которые начали готовить к перелету в СССР. Здесь не обошлось без актов прямого саботажа – к моменту взлета четыре самолета оказались неисправными: на одних было испорчено оборудование, на других порезаны пневматики шасси. Тем не менее восемь «савой» взлетели, и четыре добрались до места назначения, приземлившись на аэродромах Украины и Бессарабии. Два бомбардировщика по дороге разбились, один совершил вынужденную посадку в Венгрии, и еще один пропал без вести.

Облачность на западе Югославии несколько рассеялась, и в течение дня югославские ВВС выполнили 45 боевых вылетов на поддержку войск, из которых 31 вылет пришелся на долю истребителей без каких-либо особых результатов. Немецкие пикирующие бомбардировщики и двухмоторные «мессершмитты» «навестили» аэродромы Баня-Лука, Бихач, Прьедор и Бьельину, превратив в обломки около полудюжины югославских самолетов, в том числе два «бленхейма» и один SM.79. Было впервые отмечено появление венгерских бомбардировщиков – самолеты CA.135bis совершили налет на позиции югославских войск. Итальянские Ju.87 из 238‐й группы атаковали порт Шибеник, но попали под меткий огонь зенитной артиллерии, которая уничтожила два бомбардировщика.

В Греции немецкие самолеты X авиакорпуса бомбили порт Волос. Два Ju.88 из III /KG 30 сбил сквадрон-лидер Пэттл, одержавший, таким образом, свои 32‐ю и 33‐ю победы в воздухе. Шестерка «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи RAF вылетала на бомбардировку немецких колон, двигавшихся по шоссе Прилеп – Битола в южной Македонии. Назад вернулись только пять машин, изрядно потрепанных пулями и осколками зенитных снарядов.

Утром 12 апреля три эскадрильи Bf.110 из ZG 26 выполнили, пожалуй, самый успешный налет на аэродром противника за всю югославскую кампанию. За несколько заходов они сожгли в Бьельине около трех десятков учебных и боевых самолетов, в том числе семнадцать «бленхеймов» из состава 1‐го полка и 11‐й отдельной эскадрильи. На аэродроме Велики Радинци, где размещались в основном истребители, летчики и техники сами расправились со своими самолетами. Не имея возможности перелететь в Сараево из-за плохой погоды, они собственными руками уничтожили на земле 11 – Bf.109, 5 «харрикейнов» и 3 IK-3. Из Книча два последних «харрикейна» 163‐й эскадрильи вылетели в Земун, однако сразу после приземления поручик Цийян был захвачен в плен местными жителями немецкой национальности. Сориентировавшись в ситуации, капитан Баягич прервал посадку и направился в Бьельину, но по дороге закончилось топливо, и он разбился, пытаясь приземлиться в неподходящем месте.

За день югославские истребители выполнили всего 14 боевых вылетов и провели несколько воздушных боев. Так, в районе Баня-Лука «харрикейн» из 4‐го полка атаковал и сбил бомбардировщик Ju.88 из II /KG 51. В районе Мостара, наоборот, один «харрикейн» из 2‐й учебной школы был потерян в результате огня бортовых стрелков Ju.88. Хотя отдельные пилоты и экипажи еще продолжали сопротивляться захватчикам, уже практически всем было ясно, что сражение за Югославию полностью проиграно. Это прекрасно характеризует тот факт, что Белград был захвачен вечером всего-навсего одной мотоциклетной ротой СС под командованием гауптштурмфюрера Клингенберга. Агония югославской армии продлилась еще четыре дня, прежде чем ее остатки сложили оружие. Всего в период с 6 по 15 апреля югославская авиация выполнила около 1400 боевых вылетов, потеряв в воздушных боях 49 самолетов, сбитых вражескими истребителями и зенитной артиллерией. Любопытно заметить, что из этого числа 6 самолетов пришлись на долю югославской зенитной артиллерии. Еще 85 самолетов были уничтожены на земле в ходе бомбардировок и штурмовок аэродромов, а много других оказались брошенными или сожженными собственными экипажами. Так, из числа югославских истребителей Bf.109E 15 были потеряны в боях, 4 сгорели на аэродромах от воздействия противника, 15 получили тяжелые повреждения, а 21 был уничтожен во время отступления техническим персоналом. Около 50 югославских самолетов, в основном бомбардировщиков и разведчиков, перелетели в Грецию, где разместились преимущественно на аэродроме Парамитья.

На территории Греции немцам пришлось в течение трех суток вести упорные бои с греческой армией «Восточная Македония», хотя последняя значительно уступала в силах войскам вермахта. «Греки оказывают чрезвычайно упорное сопротивление на своих позициях, – гласило немецкое донесение из штаба 12‐й армии. – Гарнизоны ДОТов сражаются до последнего человека». Прорвать греческий фронт удалось только благодаря умелым действиям 6‐й дивизии альпийских стрелков, совершившей переход через горный кряж, где не было никакой обороны. В то же время 2‐я немецкая танковая дивизия, наступая через югославскую Македонию, обошла линию Метаксаса с запада и 9 апреля заняла Салоники. На следующий день попавшая в окружение греческая армия «Восточная Македония» сложила оружие. Союзники стягивали войска на рубеж реки Вардар, надеясь там организовать оборону. Одновременно греческое командование приняло решение отвести войска от албанской границы, разместив их на укрепленных позициях между горой Олимп на востоке и озером Бутрити на западе.

12 апреля «харрикейны» 33‐й эскадрильи RAF перехватили над шоссе Битола – Велес немецкий разведчик Do.215, который пополнил личный счет сквадрон-лидера Пэттла, а на обратном пути, в соответствии с докладами британских пилотов, они встретили в районе Ларисы три бомбардировщика SM.79 в сопровождении Bf.109. В завязавшемся бою Пэттл сбил один SM.79 и один истребитель, а еще одну «савойю» уничтожили сообща пилоты Хольман и Старрет. Итальянцы никаких потерь в воздухе в этом районе не зарегистрировали, а у немцев где-то там пропал без вести Ju.88 из VIII авиакорпуса.

Немецкие бомбардировщики выполнили пару удачных налетов на греческие порты. В Пирее He.111 из II /KG 26 потопили британский танкер «Мария Маерск» общим водоизмещением 8271 тонна, а около острова Пхлевес Ju.88 из III /LG 1 пустили ко дну небольшое судно «Ретривер» (674 брт).

В ночь на 13 апреля шесть «суордфишей» из 815‐й эскадрильи, которыми командовал лейтенант Терренс-Спенц, выполнили рейд к итальянскому порту Бриндизи, застав в гавани много кораблей. Однако в качестве вооружения лишь один самолет нес торпеду, остальные имели на борту мины, поэтому никакой эффективной атаки не получилось. Торпеда была использована против итальянского танкера – экипажи наблюдали в темноте яркую вспышку взрыва, но, по всей видимости, она прошла мимо, поскольку у итальянцев никаких потерь кораблей в эту ночь не имелось.

Начиная со следующего дня, интенсивность боевых действий авиации в небе Греции стала быстро расти, так как Югославия практически уже пала под натиском немцев, и подразделения люфтваффе полностью переключились на нового противника. 20 Ju.88 из I /LG 1 успешно «поработали» в греческом порту Волос, потопив два больших судна: транспорт «Сити оф Карачи» (7140 брт) и норвежский танкер «Браттдаль» (5000 брт). Семь британских «харрикейнов» 33‐й эскадрильи перехватили бомбардировщики уже на обратном пути, однако немецкие экипажи сумели отбить нападение. Был сбит только один «юнкерс», которого метким огнем отправил к земле Пэттл.

На албанском фронте восемь SM.79 104‐й группы под прикрытием четырех MC.200 из 153‐й группы во время налета на позиции греческих войск встретились в воздухе с «гладиаторами» 112‐й эскадрильи. После скоротечного боя одну победу над вражеским самолетом, опознанным как G.50 (!), заявил сквадрон-лидер Шваб. Британцы тоже потеряли один истребитель, «срезанный» пулеметными очередями бортовых стрелков бомбардировщиков. Его пилот, пайлот-офицер Брантон, выбросился с парашютом и остался жив.

Английские «бленхеймы» с утра несколько раз бомбили немецкие колонны в окрестностях Флорины, без потерь возвращаясь назад. Обеспокоенное атаками с воздуха, командование вермахта в конце концов запросило помощи у люфтваффе, и над войсками появились патрульные Bf.109 из JG 27. В итоге очередной британский налет, состоявшийся ближе к вечеру, закончился полной катастрофой. Шесть «бленхеймов», принадлежавших 211‐й эскадрилье, вылетели на задание без истребительного прикрытия, причем в составе экипажей в этом налете участвовали также командир авиакрыла «W» уинг-коммандер Кут и его заместитель. Группу вел командир эскадрильи сквадрон-лидер Ирвин. В районе озера Преспа, за 60 км до цели, «бленхеймы» были перехвачены тремя Bf.109E из 6./JG 27, которые устроили англичанам настоящее побоище. Гауптман Герлах, унтер-офицер Громотка и фельдфебель Кренц в течение нескольких минут сбили все три самолета замыкающего звена, а затем расправились и с остальными бомбардировщикам, записав себе по две победы. Из 20 членов британских экипажей выжили только четыре человека, не имевшие офицерских званий.

14 апреля немецкие бомбардировщики Ju.87 приступили к систематическим налетам на позиции союзных войск, расчищая путь 40‐му механизированному корпусу, который вышел к Клиссурскому перевалу. Британские дивизии откатывались в сторону Козани и далее – к побережью. В районе Сервии патрульная пара «харрикейнов» из 80‐й эскадрильи атаковала шестерку «штук», заявив три победы. Два «юнкерса» записал на свой счет флаинг-офицер Вудвард, и один – флаинг-офицер Дейн. В реальности немцы потеряли в этом бою только два Ju.87 и один вернулся назад с серьезными повреждениями. Еще один пикирующий бомбардировщик сбил над Триккалой сминагос Аргиропулос из 22‐й эскадрильи EVA.

Шестерка «бленхеймов» из 84‐й эскадрильи в сопровождении четырех «харрикейнов» с утра совершила налет на пехоту и технику врага в окрестностях Птолемаиса, но наткнулась на сильную зенитную оборону, а затем была атакована еще парой Bf.109. Четыре британских бомбардировщика были изрешечены пулями и осколками, причем один из них сел на вынужденную на территории Югославии. Спустя несколько часов в тот же район отправилась очередная группа «бленхеймов» в составе восьми самолетов из 113‐й эскадрильи. В качестве прикрытия были выделены десять «харрикейнов» 33‐й и 80‐й эскадрилий. Этот налет оказался успешным, а на обратном пути британским самолетам подвернулись еще несколько бомбардировщиков Ju.87, не имевших истребительного сопровождения. Один «юнкерс» уничтожил пайлот-офицер Вейл, и еще на один претендовали бортовые стрелки «бленхеймов», но, скорее всего, они видели горящий самолет, подбитый Вейлом.

После полудня немецкие самолеты Ju.88 и Bf.110 атаковали порт Пирей. Этот налет отражали три «харрикейна» 80‐й эскадрильи и четыре «Бленхейма» Mk.IF из 30‐й эскадрильи. Однако тяжелые двухмоторные «бленхеймы» не сумели догнать противника, а «харрикейны» не представляли для немцев существенной проблемы ввиду своей малочисленности. Один британский истребитель был подбит стрелками и совершил вынужденную посадку.

Сквадрон-лидер Пэттл объявил в течение дня о пяти уничтоженных самолетах, добившись выдающегося результата! Его длинный список побед пополнили два Ju.88, SM.79, Bf.110 и Bf.109. Достоверность этих побед определить теперь достаточно сложно, но одна из них была, вероятно, одержана в предыдущий день. Согласно немецким данным, люфтваффе лишились 14 апреля всего одного «мессершмитта» – гауптман Герлах из 6./JG 27, развлекавшийся стрельбой по греческим войскам, получил в ответ дозу свинца и приземлился на Bf.109 в расположении пехоты противника, попав в плен. С другой стороны, у немцев пропал без вести разведывательный Do.17, очень похожий по силуэту на Bf.110.

Ночью девять «веллингтонов» из 38‐й эскадрильи, вылетев с базы в Египте, сбросили бомбы на мост через реку Вардар около Велеса. Успешный вылет совершили семь торпедоносцев «суордфиш» 815‐й эскадрильи. В гавани Валоны они отправили на дно два итальянских транспорта – «Лючиано» (3339 брт) и «Стампалья» (1228 брт).

Обеспокоенные сопротивлением в небе, немецкие и итальянские ВВС с утра 15 апреля предприняли целую серию воздушных налетов на греческие аэродромы. Итальянские истребители MC.200 из 22‐й отдельной группы атаковали аэродром Парамитья, расстреливая с бреющего полета ряды расположенных вдоль взлетной полосы югославских самолетов. В соответствии с докладами пилотов RA, на земле были уничтожены шесть бомбардировщиков и один истребитель, и еще 10 самолетов различного типа получили повреждения. Итальянцы на этот раз явно поскромничали, так как, по данным союзников, от налета пострадали 44 югославских самолета. В течение четырех дней удалось отремонтировать только девять машин, которые затем перелетели в Египет. Девять G.50 из 24‐й отдельной группы предприняли штурмовку аэродрома Янины, а 15 G.50 прикрывали их сверху. У британцев успела взлететь шестерка «гладиаторов» 112‐й эскадрильи, завязавшая бой и фактически сорвавшая налет. Два «фиата» оказались изрядно потрепанными в схватке. С английской стороны едва не погиб пайлот-офицер Брантон, у которого в самый ответственный момент заклинило пулеметы. Разобравшись в ситуации, в погоню за ним ринулась целая свора «фиатов», превратившая «гладиатор» в решето и ранившая пилота. Спасли Брантона зенитчики, прикрывшие его во время посадки. На земле итальянцы сожгли всего один самолет – югославский SM.79, для которого не была места в укрытии.

Примерно в 6.40 утра 18 бомбардировщиков Ju.87, принадлежавших эскадре StG 2, в сопровождении Bf.109 из II /JG 27, объявились в районе аэродрома Каламбака/Вассилики, где размещались остатки греческих истребительных подразделений. Им навстречу поднялись в воздух 15 самолетов из состава 21, 22‐й и 24‐й эскадрилий EVA. Над Триккалой разгорелся воздушный бой, продолжавшийся в течение 15 минут и закончившийся поражением греков, чья боевая техника не могла конкурировать с современными немецкими машинами. На MB.151 погиб Георг Моккас, заявивший перед этим две победы над «юнкерсами». Его сбил обер-лейтенант Рёдель, одержавший, таким образом, свою 15‐ю победу. Сгорел один «гладиатор», на котором потерпел аварию во время посадки легко раненый командир 21‐я эскадрильи сминагос Келлас, а кроме того, были сбиты два Р.24, пилоты которых тоже были ранены, причем один – очень тяжело.

В это же самое время восьмерка Bf.109 из II /JG 77 разгромила аэродром в Ларисе, разбившись на пару и тройки. Взлетевшее дежурное звено «харрикейнов» в составе пилотов Макки, Четхема и Джендерса разминулось с первой тройкой немецких истребителей, находясь на высоте около 500 м, однако следом тут же появилась вторая, атаковавшая британцев. Первой же очередью лейтенанта Арнольда был убит Четхем – его неуправляемый самолет врезался в деревья за границей аэродрома. Арнольд обстрелял и оставшуюся пару «харрикейнов», но промазал. Англичане разошлись в стороны, и Макки на вираже сумел зайти в хвост «мессершмитту». Его очередь также не пропала даром – две пули прошили фонарь кабины Bf.109, и одна ранила Арнольда в грудь. Планирующий «мессершмитт» еще был обстрелян из винтовок солдатами аэродромной команды, прежде чем совершил посадку на фюзеляж. Пилота вытащили из кабины, но он вскоре умер от потери крови. Флайт-лейтенант Макки, вероятно, даже не успел осознать победу, поскольку его самолет уже находился в прицеле фельдфебеля Кёлера. Через мгновение «харрикейн» вспыхнул, перевернулся и рухнул на землю, похоронив в обломках канадского летчика. Следом за ним приземлился рядом с аэродромом Кёлер, сбитый пулеметным огнем Джендерса. Однако в плен его взять не удалось. Он успел сбежать и позднее возвратился в свою часть. Между тем остальные «мессершмитты» без всяких помех расстреляли самолеты на земле, уничтожив по одному «харрикейну» и «гладиатору», несколько учебных бипланов «Авро Тутор», один разведчик «Потез-63» и один неисправный истребитель «Блок» MB.151. Вскоре состоялся и другой налет на Ларису, который описал пайлот-офицер Уинслэнд, получивший задание облетать «харрикейн» после регламентных работ:

«Я запустил двигатель и начал рулить вдоль края аэродрома к месту взлета, как вдруг поверхность летного поля справа от меня покрылась разрывами пушечных снарядов и вспышками огня от низколетящих штурмовиков. Не менее 12 «мессершмиттов» в боевом порядке пикировали через аэродром, обстреливая все, что находилось в поле зрения. Почему они не заметили меня, неизвестно. Однако не только у меня был совершенно исправный истребитель, были и другие самолеты, большинство которых получили те или иные повреждения…»

Согласно некоторым источникам, в течение этих двух налетов на Ларису англичане лишились 14 «харрикейнов».

В 7.50 восемь немецких истребителей Bf.109 атаковали базу британской 113‐й бомбардировочной эскадрильи в Ниамате, уничтожив на земле шесть «бленхеймов» и ранив четырех человек наземного персонала. Спустя два часа аэродром обстреляли три Bf.109 из II /JG 27, но на этот раз досталось и немцам. Зенитчики подбили два истребителя, и один из них разбился во время посадки в Битоле. В течение дня «мессершмитты» еще трижды «навестили» Ниамат, в результате чего 113‐я эскадрилья фактически прекратила свое существование. В металлолом превратились десять «бленхеймов», а также практически все автомобили аэродромного обслуживания.

Продолжался погром и морского флота союзников – в гаванях Элефсиса и Атен немецкие бомбардировщики потопили три транспорта общим водоизмещением около 15 тыс. тонн.

К 16 апреля немецкие войска прорвались через Клиссурский перевал и вплотную приблизились к оборонительной линии Олимп-Сервия. Пал город Кастория – в плен попали 11 тыс. греческих солдат и офицеров. Обстановка на фронте складывалась явно не в пользу союзников. Чтобы лично разобраться в ситуации, в Ларису прибыл на «лайсендере» британский маршал авиации Д`Альбиак. На совещании обсуждались вопросы отступления и перебазирования авиации на тыловые аэродромы. К этому времени в составе британских экспедиционных сил имелось еще около 70 боевых самолетов, в том числе 22 бомбардировщика «Бленхейм» Mk.I и Mk.IV, 14 истребителей «Бленхейм» Mk.1F, 18 «харрикейнов», 12 «гладиаторов» и 5 связных «лайсендеров». Было принято решение передислоцировать «бленхеймы» 211‐й эскадрильи и «харрикейны» 33‐й эскадрильи в Элефсис – базу 30‐й и 80‐й эскадрилий. «Гладиаторы» 112‐й эскадрильи перелетели в Хассани, а «бленхеймы» 11‐й и 84‐й эскадрилий разместились на аэродроме в Мениди.

Греки тоже не остались в стороне, перебросив истребительные эскадрильи с Каламбаки на аэродром Амфиклия у подножия горы Парнас, где расположились 11 самолетов Р.24, 8 «гладиаторов» и 2 MB.151.

Процесс перебазирования временно вывел авиацию союзников из боевых действий, однако несколько побед британские летчики все же одержали. Пилоты Грэхэм и Дахль из 80‐й эскадрильи сбили по одному бомбардировщику Ju.88 из состава групп I / LG 1 и I /KG 51, отражая налеты на греческий порт Халькис. На результаты налетов пара «харрикейнов» оказала мало влияния – в порту немцы отправили ко дну транспорт «Метас» водоизмещением 4532 тонны. В районе Элефсиса шесть «харрикейнов» из 80‐й эскадрильи изрядно потрепали эскадрилью бомбардировщиков Do.17Z из KG 2, летевшую без прикрытия. Были уничтожены три самолета, опознанные англичанами как Ju.88.

На следующий день немецкие истребители-бомбардировщики из JG 77 впервые использовались против кораблей. Восемь Bf.109 c 250‐кг бомбой под фюзеляжем в сопровождении 19 Bf.109 с обычным вооружением нанесли удар по морским транспортам в порту Волос, добившись одного прямого попадания. Затем вся группа занялась штурмовкой близлежащего аэродрома, превратив в обломки два вспомогательных самолета. Один «мессершмитт» был поврежден огнем зенитной артиллерии и совершил вынужденную посадку на обратном пути. Пикирующие бомбардировщики Ju.87 потопили в Пирее греческий пароход «Петракис Номикос» (7020 брт). На суше они эффективно поддерживали наземные войска, ликвидируя узлы сопротивления противника. При штурме линии Метаксаса отличился лейтенант Тиеде из 7./StG 2, сумевший попасть 500‐кг бомбой прямо в амбразуру артиллерийского ДОТа.

18 апреля после небольшой реорганизации приступили к боевым действиям «бленхеймы» с аэродрома в Мениди. 16 бомбардировщиков из состава трех разных эскадрилий бомбили немецкие колонны в окрестностях Козани, Катерины и Кастории. Во время одного из таких вылетов трагически погиб командир 84‐й эскадрильи RAF, сквадрон-лидер Джонс. Над морем, восточнее Ларисы, его самолет сбили два Bf.110 из ZG 26. Джонс сумел приводниться, и, пока «бленхейм» тонул, экипаж перебрался в надувную резиновую лодку. За этим боем наблюдали местные жители, выславшие на помощь англичанам моторную лодку. Однако спасательная операция провалилась, так как «мессершмитты» расстреляли британский экипаж на воде. Из трех человек никто не выжил. Еще один «бленхейм» из 11‐й эскадрильи был потерян в районе Козани – весь его экипаж пропал без вести.

Для усиления истребительных частей RAF из Египта прибыли пять «харрикейнов» вместе с пилотами, можно сказать, капля в море на фоне господства противника в воздухе. «Юнкерсы» без всяких помех нахально обстреливали с бреющего полета отступавшие колонны союзных войск, среди которых было большое количество беженцев.

Последующие два дня стали для британских пилотов периодом напряженной боевой деятельности – завершающий всплеск активности авиации союзников перед окончанием всей кампании в Греции. Основная нагрузка в боях легла на подразделения «харрикейнов», сражавшихся в условиях численного превосходства врага. Среди летчиков снова отличился Мармедюк Пэттл, обладавший незаурядными способностями в стрельбе и управлении самолетом.

Свой первый бой 19 апреля Пэттл завязал уже в 6.30 утра, перехватив в окрестностях Атен бомбардировщики Ju.88. Согласно докладу, он сбил два самолета наверняка и один правдоподобно. У немцев относительно этого поединка никаких сведений нет.

Почти в то же время семь «харрикейнов» из 80‐й эскадрильи под командованием флайт-лейтенанта Вудса вылетели в район села Пмокос в Фессалийской долине, где до сорока Ju.87 под прикрытием «мессершмиттов» бомбили и обстреливали греческие и новозеландские войска. С ходу атаковав «юнкерсы», англичане успели заявить четыре победы (две – Вейл, и по одной – Ривилант и Доудинг), прежде чем подоспели истребители сопровождения – Bf.109 из II /JG 27. В последующей схватке сильные повреждения получил «харрикейн» сержанта Кэсболта, но он дотянул до своей базы в Элефсисе. У немцев был подбит обер-лейтенант Виезингер, совершивший вынужденную посадку и попавший в плен. Что касается бомбардировщиков, в люфтваффе признали потерю только двух Ju.87, хотя наземные войска союзников подтвердили падение трех «юнкерсов».

Пэттл во главе семи «харрикейнов» из 33‐й эскадрильи вновь отправился на задание после 9 часов утра. Патрулируя в окрестностях Ламии, британские летчики заметили немецкий разведывательный самолет Hs.126. Тихоходный высокоплан не имел никаких шансов скрыться, и вскоре вспыхнул, расстрелянный звеном Пэттла. Продолжив патрулирование, англичане встретили еще пять Bf.109 из III /JG 77. Поскольку «харрикейны» находились в выгодной позиции и еще не были обнаружены противником, то британцы сразу перешли в атаку, разбив строй врага. Врезался в землю первый «мессершмитт», сбитый Пэттлом, а затем он прикончил и второго, быстрым маневром зайдя ему в хвост. Одной из жертв Пэттла стал командир эскадрильи 9./ JG 77 – обер-лейтенант Шмидт, погибший в кабине своего истребителя. Еще на два уничтоженных «мессершмитта» претендовали флаинг-офицеры Мюир и Вудвард, однако немцы лишились в бою только трех самолетов. С британской стороны сильные повреждения получил «харрикейн» Мюира – летчик сел на вынужденную около Амфиклии, где его самолет был брошен из-за отсутствия запасных частей для ремонта. Сильно пострадал также истребитель флайт-лейтенанта Митчелла, приземлившийся «на живот» в Элефсисе.

Во второй половине дня Пэттл по причине плохого самочувствия был отстранен врачом от полетов, однако из-за тяжелой ситуации на фронте продолжал подниматься в воздух, выполняя функции дежурного пилота. В районе порта Халькис Пэттл в паре с сержантом Кэсболтом сбили по одному бомбардировщику Ju.88. В кабине одного из «юнкерсов» находился командир группы I / KG 51 гауптман Хан, который остался жив и позднее возвратился в свою часть. Последний, четвертый вылет Пэттл совершил уже после 6 часов вечера, вылетев на перехват группы «мессершмиттов». После возвращения его счет пополнился одним Bf.109, уничтоженным наверняка, и еще одним, сбитым правдоподобно. Таким образом, в течение дня Пэттл добился шести достоверных побед и двух вероятных, а кроме того, одна победа была одержана им в группе. Великолепный результат, учитывая то, что вся 33‐я эскадрилья сбила за день 10 самолетов. Общий боевой счет Пэттла достиг 46 сбитых самолетов.

Тяжелые потери 19 апреля понесли греческие ВВС. Аэродром в Амфиклии, практически не имевший системы раннего оповещения о налетах противника, был застигнут врасплох атакой Bf.109 из I(J) / LG 2. В воздухе в этот момент находился лишь один греческий истребитель, который тут же отправил вниз лейтенант Рейнбрехт, доложивший об одном сбитом «спитфайре» (!). Вероятнее всего, это был MB.151 из 24‐й эскадрильи. На земле в результате штурмовки немцы заявили о 10 уничтоженных «гладиаторах» и 9 других самолетах неопознанного типа. Их рапорты оказались на удивление точными – из 21 истребителя (P.24, MB.151 и «гладиатор») греки лишились 18. Оставшиеся три машины позднее перелетели в Элефсис. Таким образом, единственным греческим истребительным подразделением являлась с этого момента только 23‐я эскадрилья на Пелопоннесе, располагавшая несколькими самолетами P.24.

20 апреля напряженность боев в воздухе возросла, так как немцы стремились быстрее покончить с Грецией и союзными ВВС. Еще в сумерках взлетели 36 истребителей Bf.109 из II и III / JG77, чтобы атаковать противника на рассвете. Некоторые из них несли 250‐кг бомбы. Звено «мессершмиттов» по пути покинуло строй, чтобы напасть на аэродром в Мениди, а остальные самолеты направились в сторону Атен, где целью являлись транспортные корабли союзников. Оба налета оказались успешными: в порту пострадали два транспорта в результате прямых попаданий бомбами, а в Мениди, согласно докладам пилотов люфтваффе, были уничтожены на земле пять «бленхеймов». Спустя час разгром аэродрома в Мениди довершили Bf.110 из II /ZG 26. «Вслед за сворой испуганных бездомных собак, мчащихся через посадочную полосу, – вспоминал один из механиков, – Мениди атаковали «стодесятые». Животами касаясь травы, они промелькнули, как будто приводимые в движение ритмичными звуками своих пушек. Аэродром осветился огнями выстрелов из ручного оружия и зенитных «бофорсов». Перед ангаром вспыхнул ярким пламенем греческий Ju.52. Внезапно взорвался «бленхейм» от горящего масла – шум был потрясающий! «Мессершмитты» летели так низко, что снаряд установки «бофорс» угодил в расчет другого «бофорса» на противоположном краю аэродрома, убив офицера». В результате двух штурмовок аэродрома англичане лишились четырех «бленхеймов», еще один бомбардировщик получил серьезные повреждения, и пять имели пробоины от пуль и осколков снарядов. Кроме того, на земле сгорели греческий Ju.52, югославский SM.79 и устаревший транспортный биплан «Валентия».

В 9.45 два «харрикейна» из 80‐й эскадрильи были подняты по тревоге на перехват немецких Ju.87 из III /StG 2, бомбивших корабли в гавани Пирея. Однако они даже не успели добраться до порта, атакованные в районе Танагры тремя Bf.109 штабного звена JG 27 во главе с командиром эскадры майором Шеллманом. Один «харрикейн» был сбит меткой очередью Шеллмана – пилот, пайлот-офицер Стилл, погиб, а второй британский истребитель, весь в дырах, вернулся назад в Элефсис. В Пирее «юнкерсы» успешно выполнили задание, потопив транспорт «Моша Л. Гоуландри» (5199 брт).

Во второй половине дня немецкие самолеты активно действовали почти над всей территорией южной Греции, в то время как немногочисленные британские истребители патрулировали в строго определенных районах, зачастую не встречая противника. Наконец, около 14.00 состоялся воздушный бой, в котором приняли участие 15 «харрикейнов» из 33‐й и 80‐й эскадрилий под общим руководством Пэттла. Они перехватили группу «мессершмиттов» – 29 Bf.109 из II и III /JG77 направлялись к аэродромам Элефсис и Танагра. У Пэттла к этому моменту налицо были все признаки гриппа – в связи с ростом температуры его самочувствие еще больше ухудшилось. Тем не менее он снова поднялся в воздух и первым атаковал отставшую от основного строя четверку «стодевятых», в считаные секунды сбив два самолета. Один из пилотов люфтваффе пропал без вести, а второй потерпел аварию во время вынужденной посадки в окрестностях Ларисы. Немцы, в свою очередь, доложили о 13 самолетах, уничтоженных на земле. В 15.30 истребители Bf.109 из II / JG 77 вновь появились над аэродромом Элефсис, обстреляв стоянки и постройки из пушек и сбросив мелкие бомбы. «Я наслаждался роскошью горячей ванны, – вспоминал пайлот-офицер Уинслэнд, – когда внезапно здание превратилось в ад. Два пушечных снаряда, разбив стекло в окне, разорвались на кафельных плитках стены в метре справа от меня и несколько ниже верхнего края старой чугунной ванны. Осколки снарядов и куски бетона ударили по ванне с внешней стороны, но не пробили ее». На летном поле после штурмовки сгорели два «харрикейна» из 33‐й эскадрильи, цистерна с топливом, а также два греческих истребителя. Один «мессершмитт», подбитый ружейно-пулеметным огнем с земли, сел на фюзеляж – его пилот, обер-фельдфебель Роккель, сдался в плен. Примерно в это же время Пэттл одержал свою 49‐ю победу, уничтожив, возвращаясь из патрулирования, одиночный Ju.88.

Настоящее сражение разгорелось в воздухе через полтора часа, когда наземные посты наблюдения сообщили о подходе к Афинам свыше сотни немецких самолетов. В этом налете участвовали бомбардировщики Ju.88 из I /LG 1 и Do.17Z из I и III /KG 2 под прикрытием Bf.109 из II/JG 27 и III /JG 77, а также Bf.110 из II /ZG 26. «Юнкерсы» вскоре отделились от строя – их задачей являлась атака судов в гавани порта Пирей. Британцы смогли отправить на перехват только девять «харрикейнов» из состава двух эскадрилий. Чтобы противостоять отдельным группам противника, им пришлось разбиться на звенья. Четверка истребителей из 33‐й эскадрильи прибыла к порту Пирей, когда «юнкерсы» уже пикировали на корабли. Под бомбы попало греческое госпитальное судно «Элленис», затонувшее в результате нескольких попаданий. Британцы атаковали противника на выходе из пикирования. «Я выполнил восемь заходов на бомбардировщики Ju.88, – вспоминал пайлот-офицер Вэйл, – один из них загорелся и пошел вниз. Тогда я бросил его и переключился на другого. Пули вырвали большие клочья обшивки из крыльев и фюзеляжа самолета, а из его двигателя потянулся шлейф дыма. Он полетел вниз почти вертикально. В этот момент меня самого атаковал Bf.109, но я легко увернулся, а потом оторвался и от других истребителей, вернувшись назад, когда закончились боеприпасы». Вэйл заявил в бою две победы. Еще два сбитых бомбардировщика записал на свой счет флайт-офицер Ньютон, и один – флайт-офицер Уикхэм. Согласно немецким источникам, люфтваффе лишились трех Ju.88. Один из них разбился вместе со всем экипажем, второй совершил вынужденную посадку на побережье с убитым штурманом на борту, получившим три пули в голову и шею, а третий потерпел аварию в ходе посадки в Крумово из-за проблем с двигателем. У англичан загорелся «харрикейн» пайлот-офицера Гарри Старрета, «поймавший» пулеметную очередь вражеского стрелка. Чтобы спасти истребитель, летчик направился к аэродрому, болтаясь вверх-вниз на высоте 20–40 м, поскольку практически ничего впереди из-за дыма не видел. Он выпустил шасси и по наводке сумел успешно приземлиться, однако, когда самолет уже заруливал на стоянку, взорвался бак с гликолем, и всю машину охватило пламя. Старрет, успевший выпрыгнуть из кабины, получил сильнейшие ожоги и скончался в госпитале через два дня.

Вторая четверка «харрикейнов» в составе пилотов Вудса, Кэсболта, Винтерсдорфа и Хьюета атаковала около Афин подразделение бомбардировщиков Do.17Z, опознав их как Bf.110. Почти сразу англичане рассыпались в воздухе и вели бой поодиночке. Сержант Кэсболт доложил позднее, что в ходе нескольких атак сбил два Bf.110 (на самом деле Do.17Z), а затем, покидая район боя с изрешеченным хвостовым оперением, зажег еще один подвернувшийся Bf.109. Сержант Хьюет сражался с немецкими истребителями сопровождения, заявив две победы над «стодевятыми». Еще один самолет люфтваффе сбил сержант Винтерсдорф, идентифицировав его как Fw.187 (!). Очевидно, на пилота повлияло чтение немецкой пропагандистской литературы. Винтерсдорф вскоре и сам подвергся нападению со стороны Bf.110, был ранен в ногу и покинул потерявший управление «харрикейн» с парашютом. Немцы признали в этой схватке потерю трех бомбардировщиков Do.17Z, экипажи которых пропали без вести. Кроме того, два Bf.109 из III /JG 77 были разбиты во время посадки от полученных повреждений и списаны, как непригодные к дальнейшей эксплуатации.

Возвратившись на аэродром Элефсис для пополнения запасов топлива и боеприпасов, «харрикейны» вновь стали подниматься в воздух около 6 часов вечера. Первыми взлетели Пэттл и Вудвард, а за ними, с некоторым опозданием, флайт-лейтенант Вудс. Противника искать не пришлось, поскольку рядом с Афинами находилась целая свора двухмоторных Bf.110. Англичане начали бой в невыгодных условиях, даже не успев набрать высоту. Тем не менее первый самолет уничтожил Вудвард, прикрывая «харрикейн» Пэттла. Последний, в свою очередь, ринулся на помощь Вудсу, заметив, что ему в хвост заходят Bf.110. Вудс пытался уйти на вертикали, но ему явно не хватало скорости. Спасая товарища, Пэттл подставил себя под удар – за ним сразу пристроились два «мессершмитта». Вспыхнул Bf.110, попавший под меткую очередь Пэттла, однако следом за ним загорелся и истребитель Вудса, обстрелянный другим «мессершмиттом». Сам Вудс, вероятно, погиб, поскольку не сумел выброситься с парашютом. Ненадолго его пережил и Пэттл – «харрикейн» британского аса, прошитый немецкими пулями и снарядами, рухнул в море в 15 км от Афин. Подоспевший в этот момент флайт-лейтенант Кеттлеуэлл видел гибель своего командира и даже отомстил врагу, уничтожив одного из нападавших, но бой для него закончился очень быстро. Выпрыгнув с парашютом, он неудачно приземлился, повредив позвоночник. Затем объявились и другие «харрикейны». Три победы над «стодесятыми» заявил сержант Куттинхем, но тоже был подбит и, раненый, воспользовался парашютом. Серьезные повреждения имел «харрикейн» пайлот-офицера Дэла, объявившего об одном сбитом Ju.88. С немецкой стороны бой вели Bf.110 из 5./ ZG 26, экипажи которых доложили о пяти уничтоженных вражеских самолетах ценой двух собственных потерянных истребителей и одного поврежденного.

В целом итог воздушных сражений в течение 20 апреля оказался катастрофичным для англичан. Одних только «харрикейнов» было уничтожено в боях целых 8 штук, а другие истребители имели различные повреждения. Погибли пять опытных пилотов, в том числе самый результативный ас союзников всей Второй мировой войны. Двое летчиков попали в госпиталь. В число общих потерь люфтваффе в этот день вошли четыре бомбардировщика Do.17Z, два Ju.88, три истребителя Bf.110 и пять Bf.109.

Катастрофой для союзников заканчивались и наземные сражения. На севере Греции 20 апреля капитулировали шестнадцать греческих дивизий армии «Центральная Македония», отрезанные от основных сил, а на юге немецкие войска захватили Ларису и приблизились к знаменитым Фермопилам в долине реки Кифисос. Британцы полным ходом готовились к эвакуации с Балканского полуострова, что сильно снижало моральный дух его защитников. В портах Греции немецкие бомбардировщики в течение 20 и 21 апреля потопили 23 транспортных корабля. 22 апреля пошли ко дну еще несколько транспортов, а также греческий эсминец «Идра» и миноносец «Псара».

С 21 апреля сопротивление союзников в воздухе фактически прекратилось, однако подразделения люфтваффе продолжали наносить удары по аэродромам. Сильнее других пострадал Элефсис, который с утра атаковали бомбардировщики Ju.87 из I /StG 3 под прикрытием Bf.109 из I(J) /LG 2, а затем еще 31 Bf.109 из состава II и III /JG 77. Оставив после себя сплошное пожарище, немцы уничтожили на земле восемь самолетов, в том числе два «харрикейна», размещенных в одном из ангаров. На следующий день «мессершмитты» из JG 77 полностью разгромили аэродром в Мениди: после налета там осталось всего четыре исправных бомбардировщика «бленхейм», принадлежавших 11‐й эскадрилье. Остатки британских ВВС в срочном порядке перебазировались в Аргос на Пелопоннесском полуострове, но и там они подвергались регулярным атакам с воздуха. Так, 23 апреля, по данным люфтваффе, на аэродроме в Аргосе были уничтожены на земле 53 вражеских самолета. Известно, что там сгорел последний греческий самолет из Элефсиса, несколько «гладиаторов» и тринадцать «харрикейнов». Тяжелые ранения получил сержант Баркер из 80‐й эскадрильи, пытавшийся взлететь для отражения очередного налета. Вечером 23 апреля все оставшиеся самолеты союзников, в том числе семь «харрикейнов», перелетели с Аргоса на остров Крит.

Таблица № 26

Боевые потери ВВС разных стран в Балканской кампании, а также их заявки на победы в воздухе

** Над Грецией и Югославией.

** Только над Грецией.

24 апреля началась операция «Демон» по эвакуации союзных войск с территории Греции. Она проходила под прикрытием кораблей военного флота, однако при полном господстве самолетов люфтваффе в воздухе. В итоге немецкой авиацией были потоплены еще четыре транспортных корабля, а также эсминцы «Даймонд» и «Райнек». Всего, по данным немецких историков, самолеты люфтваффе в течение военных действий потопили у берегов Греции 102 торговых судна общим тоннажем 269 544 брт.

26 апреля гитлеровские войска заняли Коринф, а на следующий день вошли в столицу Греции – Афины. Война на Балканах, по существу, завершилась.

Крит

«Могилой парашютно-десантных войск» назвал остров Крит генерал-полковник Штудент, командующий немецкими силами вторжения.

Расположенный в восточной части Средиземного моря, Крит имел важнейшее стратегическое значение, блокируя вход и выход из Эгейского моря. Имея военные базы на этом острове, британцы препятствовали расширению немецкого влияния на Средиземноморье, прикрывая подступы к Суэцкому каналу, Египту и Палестине. Кроме того, британские самолеты и флот, базируясь на Крите, угрожали южному флангу немецких войск в преддверии их нападения на СССР, и в случае необходимости могли нанести значительный ущерб нефтедобывающим районам Румынии. Для Германии захват Крита являлся насущной необходимостью, без которой Балканская кампания считалась незавершенной.

Поэтому 25 апреля была выпущена директива № 28 за подписью Гитлера, которая гласила: «В целях создания базы для ведения воздушной войны с Великобританией на восточном Средиземноморье нам необходимо оккупировать остров Крит… Проведение операции под кодовым названием «Меркурий» возлагается на командующего люфтваффе, который должен использовать для ее реализации в основном ВВС и десант, базирующиеся в районе Средиземноморья». Так как подходы к острову контролировались британским флотом, планировалось захватить его с воздуха силами парашютно-десантных войск. Основная надежда при этом возлагалась на XI авиационный корпус, в состав которого входили части военно-транспортной авиации и 7‐я парашютно-десантная дивизия.

Гарнизон союзников на Крите составлял 28 500 человек, преимущественно эвакуированных из Греции солдат британского экспедиционного корпуса. Кроме того, здесь находилось 14 тыс. греческих военнослужащих. Прикрытие базы с моря осуществляли британские корабли, развернутые севернее Крита. В состав военной авиации острова под общим руководством уинг-коммандера Бимиша входили 14 «харрикейнов» из 33‐й и 80‐й эскадрилий, 5 истребителей «фулмар» и 7 «си гладиатор» из 805‐й эскадрильи FAA, размещенные на аэродроме в Малеме, а также 14 «гладиаторов» из 112‐й эскадрильи (только шесть исправных) на аэродроме в Гераклионе. Кроме того, имелись еще семь двухмоторных истребителей «Бленхейм» Mk.IF из 30‐й эскадрильи и три истребителя «Брюстер» F2A «Буффало». Последние не представляли собой никакой ценности, поскольку постоянно находились в ремонте. В 112‐й эскадрилье осталось всего десять летчиков, которые в спешном порядке обучались полетам на «харрикейне».

Хотя британской разведке было заранее известно о предполагавшейся высадке немецкого десанта на Крит, никаких решительных мер принято не было. Под командованием генерала Фрейберга оказались в основном разрозненные части в беспорядке отступавших с континента дивизий. Например, из 2‐й новозеландской дивизии на Крите высадились только две бригады и отдельные подразделения. 6‐я австралийская дивизия была представлена штабом 19‐й бригады и несколькими неполными батальонами пехоты. К тому же солдаты при отступлении сохранили только легкое стрелковое оружие, бросив артиллерию и боевую технику на материке. Ситуацию дополняли персонал аэродромов, администрация и тыловые подразделения, не имевшие в руках даже винтовок.

За первые три недели мая Фрейберг сумел сгруппировать и расположить основные силы гарнизона вокруг важнейших объектов острова – аэродромов и портов на северном побережье. Для строительства укрепленных позиций не хватало снаряжения и материалов, за исключением колючей проволоки, завезенной еще зимой. Не было достаточного количества лопат и кирок, и поэтому солдаты зачастую рыли окопы собственными касками. Единственным достоинством наспех созданных укреплений являлась их превосходная маскировка, выполненная с помощью виноградников и оливковых рощ.

Летчики все это время тоже не сидели без дела – первый воздушный бой в районе Крита состоялся утром 29 апреля. Флаинг-офицер Вэйл, вылетев с Малеме во главе нескольких «харрикейнов», перехватил разведывательный Do.17, обстреляв его с расстояния около 360 м. Согласно докладу, «дорнье» ушел назад с дымящимся левым двигателем. После полудня «харрикейны», «фулмары» и один «си гладиатор» поднялись в воздух, чтобы отразить налет 20 Ju.88 на корабли в заливе Суда, однако встретился с врагом снова один только Вэйл. Он атаковал девять бомбардировщиков, летевших на высоте 2000 м, и сообщил о двух победах. По его словам, один из бомбардировщиков разбился на острове севернее Малеме, а второй рухнул в море. В немецких документах никаких сведений об этом бое нет. В заливе Суда «юнкерсы» добились нескольких попаданий бомбами в транспорт «Конистра» (3537 брт), который затем выбросился на берег.

На следующий день, около 17.00, Вэйл провел очередной поединок в воздухе, преследуя над заливом Суда шестерку Ju.88. В соответствии с рапортом, он сбил один из бомбардировщиков, открыв огонь с близкой дистанции, а затем повредил другой. Однако немцы отрицают потери «юнкерсов» в этот день. Немного позднее два звена «фулмаров» из 805‐й эскадрильи напали в том же районе на четыре двухмоторных бомбардировщика, изрешетив один самолет. Как оказалось, это были «бленхеймы» из состава 203‐й эскадрильи, взлетевшие с Гераклиона и направлявшиеся в Египет. После возвращения пилоты FAA Теобальд и Фриас ожидали трибунала, но в связи с последующими событиями инцидент отошел на второй план и в конце концов был замят.

В мае британские пилоты занимались постоянным патрулированием в воздухе, особенно во время разгрузки транспортных кораблей в заливе Суда. Основная нагрузка при этом легла на «харрикейны», так как остальные самолеты имели низкую боевую готовность по причине изношенности и нехватки запасных частей. Например, из числа «фулмаров» один неисправный самолет был отправлен в Египет, а второй из-за технических проблем сел на воду – его экипаж подобрал британский эсминец. В итоге на аэродроме в Малеме сложилась парадоксальная ситуация: армейские летчики вели напряженную боевую деятельность, а морские «ждали у моря погоды». В конце концов командир 805‐й эскадрильи лейтенант-коммандер Блэк принял волевое решение – половина его пилотов приступила к изучению «харрикейнов», чтобы в случае необходимости заменить уставших летчиков 33‐й эскадрильи RAF.

Сражения над Критом возобновились 3 мая, когда после полудня над заливом Суда объявились 24 бомбардировщика Ju.88 из состава I /KG 51 и I /LG 1. Их встретили в воздухе четыре «харрикейна» и один «си гладиатор». Поскольку немецкие самолеты летели без прикрытия, удача оказалась на стороне англичан. Разогнав противника, они доложили о трех сбитых бомбардировщиках наверняка, одном – вероятно, и еще четыре «юнкерса» были объявлены поврежденными. Две победы одержал сержант Джендерс и одну – флаинг-офицер Вудс. В действительности люфтваффе лишились только двух Ju.88 из 1./KG 1 – невезучей эскадрильи, потерявшей за две недели пять самолетов.

Погода на следующий день не благоприятствовала действиям авиации, однако 16 Ju.88 из тех же подразделений, пользуясь низкой облачностью, вновь отправились к заливу Суда, вероятно, чтобы добить суда, поврежденные в предыдущем налете. И снова потерпели фиаско. Четыре «харрикейна» и один «фулмар» отогнали врага к северу, подбив два самолета. Причем один из бомбардировщиков получил настолько сильные повреждения, что был полностью разбит во время посадки в Крумово. Второй сумел дотянуть до своего аэродрома с одним работающим двигателем. Среди британских пилотов о сбитом вражеском самолете заявил только лейтенант Брэбнер, управлявший «фулмаром».

Несколько стычек в воздухе с отдельными немецкими самолетами англичане имели 5 мая. Почти все они оказались безрезультатными, за исключением воздушного поединка, проведенного флаинг-офицером Вэйлом. Но его уничтоженный в этот день Ju.88 не подтверждается немецкими данными, как и все предыдущие победы летчика в этом месяце.

В течение пяти дней над островом сохранялось затишье – патрулирующие истребители не имели никаких встреч с врагом. За это время были отправлены в Египет пять негодных к боям «бленхеймов», а, кроме того, выбыли из строя также три «си гладиатора» из 805‐й эскадрильи FAA. Из морской авиации на Крите остались лишь два «фулмара» и четыре «си гладиатора».

Вечером 11 мая, прощупывая британскую оборону, пять Bf.110 из II /ZG 76 (эта группа недавно прибыла на базу Аргос из северной Германии) неожиданно атаковали аэродром в Гераклионе. Подняться в воздух успел всего один «гладиатор» из 112‐й эскадрильи, завязавший маневренный бой на малой высоте и стремившийся подставить противника под огонь зенитной артиллерии. Через несколько минут, обстреляв стоянки, немцы так же внезапно исчезли, удалившись в северо-западном направлении.

Урок для британского аэродромного персонала не пропал даром – в Малеме для истребителей «харрикейн» были оборудованы импровизированные укрытия из подручных материалов. Использовались в основном мешки и баки, наполненные песком. Зенитные установки «бофорс» расположили по обеим сторонам взлетно-посадочной полосы, а в дополнение к ним разместили на самодельных станках пулеметы системы Льюиса.

На борту летающей лодки «Сандерленд» прибыло пополнение – несколько необстрелянных молодых летчиков во главе со сквадрон-лидером Хоуеллом, назначенным командиром 33‐й эскадрильи. Как вскоре оказалось, Хоуелл был опытным пилотом-инструктором, налетавшим много часов на «спитфайре», однако он никогда не сидел в кабине «харрикейна».

Вечером 13 мая на Гераклион совершили налет шесть бомбардировщиков Do.17Z из I /KG 2, и на этот раз взлетели все исправные «гладиаторы». Успеха добился пайлот-офицер Уэстенра, повредивший несколькими пулеметными очередями один из немецких самолетов. Самому ему тоже досталось – после вынужденной посадки его «гладиатор» с изорванной в клочья обшивкой имел жалкий вид. Интенсивный огонь с земли вели «бофорсы» и «льюисы», а над морем бомбардировщики оказались еще под обстрелом зениток с кораблей морского конвоя. В результате один «дорнье» был потерян, а три других возвратились назад с многочисленными пробоинами.

Первый этап операции «Меркурий» начался 14 мая налетами немецких ВВС на аэродромы и базы Крита. От люфтваффе требовалось полностью захватить воздушное господство над островом, для чего были выделены немалые силы VIII авиационного корпуса – 228 горизонтальных бомбардировщиков, 205 пикирующих бомбардировщиков Ju.87, 119 истребителей Bf.109, 114 Bf.110 и 50 разведывательных самолетов различного типа. Всей этой мощи англичане могли противопоставить всего лишь горстку истребителей – 14 «харрикейнов», 2 «фулмара» и десяток «гладиаторов».

Серию массированных налетов открыли на рассвете бомбардировщики Ju.88, атаковавшие морские суда в гавани Суда. Несколько бомб упали и на аэродром Малеме – пострадал неисправный «бленхейм» из 30‐й эскадрильи, находившийся в ремонте. Затем, в 6.00, штурмовку базы в Малеме и кораблей в заливе предприняли около 60 Bf.109 из состава групп II и III /JG 77. Взлетевшая по тревоге дежурная тройка «харрикейнов» даже не успела собраться в боевой порядок, сразу вступив в бой. Первыми поднялись в воздух сержанты Рейниш и Рипшер, которые начали по спирали набирать высоту, чтобы занять более выгодное положение. Нужно заметить, что оба они лишь недавно прибыли на Крит и никакого боевого опыта не имели. И, тем не менее, список побед открыл сержант Рейниш, удачной пулеметной очередью «срезавший» самолет гефрайтера Габлера из 6./JG 77. Однако следом вспыхнул также и его «харрикейн»: выпрыгнув с парашютом, Рейниш затем два часа плыл по морю к берегу, прежде чем был подобран рыбацкой лодкой. Бой быстро закончился и для Рипшера – обстрелянный со всех сторон и получивший серию попаданий, он попытался совершить посадку в Малеме, однако зенитчики в условиях вражеского налета уже вели огонь по всем замеченным самолетам. Досталось и одиночному «харрикейну» – самолет упал рядом с аэродромом, и его пилот не имел никаких шансов выжить. В кабине третьего истребителя находился сквадрон-лидер Хоуелл, изучавший по инструкции приборы управления истребителем. Как командиру, ему не хотелось признаваться своим подчиненным в отсутствии навыков полета на «харрикейне», и тем более просить у них помощи. Он решил самостоятельно справиться с этой проблемой, не считая ее особенно сложной. Когда прозвучал сигнал тревоги и два истребителя начали взлет, Хоуеллу не оставалось ничего другого, как последовать их примеру. Впоследствии он вспоминал:

«Я запустил двигатель, добавил газу и увидел вереницу из пяти «мессершмиттов» над холмами, которые, приближаясь, вели по мне огонь. Время показалось вечностью, прежде чем колеса моего самолета оторвались от взлетной полосы. Я направился прямо в сторону «стодевятых», развернувшись так, что край моего крыла прошел в каких-то дюймах от земли. Мой верный старый «Харрибус» принял это безропотно – враг пронесся мимо, и я инстинктивно начал крутой разворот в другую сторону. Теперь можно было сконцентрироваться на решении самых необходимых задач – закрытии фонаря кабины и поиске нужных рычагов и тумблеров для уборки шасси, включения коллиматорного прицела и снятия с предохранителя вооружения. Между тем, бой находился в самом разгаре. Вражеские самолеты начали пикировать на меня тройками и пятерками. Они двигались стремительно и сразу уходили, не вступая в маневренный поединок. То есть просто обстреливали меня, и снова набирали высоту, выходя за пределы моей досягаемости. Таким образом, мне оставалось лишь уворачиваться. Краем глаза я заметил два самолета, падающих к земле в пламени. Один из них был «харрикейном». Никаких признаков второго нашего истребителя не было. Я был один в небе, заполненном фрицами… Примерно на одной высоте и в миле от меня два Bf.109 разворачивались широким строем колонны. Я направился в их сторону. Подбираясь все ближе и ближе, постоянно оглядывался назад, чтобы не пришлось прыгать с парашютом. И с трудом сдерживался, чтобы не нажать на кнопку спуска оружия. Я ведь сам учил, что только новички открывают огонь с большой дистанции. Я зашел прямо в хвост второму «стодевятому», оказавшись с ним в плотном строю. Мой самолет был немного ниже, и его спутная струя воздуха проходила выше меня. При желании можно было слегка поднять носовую часть «харрикейна» и коснуться пропеллером хвостового оперения врага. Немного снизившись, я слегка потянул ручку управления на себя, загнав в прицел его радиатор. А затем нажал на спуск, и «харрикейн» содрогнулся от грохота восьми пулеметов, выпускающих 10 000 пуль в минуту. Полетели обломки, и белый шлейф охлаждающей жидкости потянулся из разбитого радиатора. «Мессершмитт» медленно развернулся вправо и вошел в пологое пикирование. Горя желанием удостовериться в своей победе, я пошел за ним вниз, что являлось грубой ошибкой. Не имея проблем с прицеливанием, так как он перестал маневрировать, я лишь зря тратил боеприпасы, пока не заметил трассирующую очередь рядом со своим самолетом. Другой Bf.109 «повис» у меня в хвосте. Лишь теперь я осознал свою ошибку и сразу приступил к развороту влево. Крутанул бочку и перешел в правый вираж, выходя в атаку под ракурсом одна четверть. Максимально увеличил обороты двигателя и дал пулеметную очередь. Немец ушел пикированием влево, а я последовал за ним, не забывая осматривать воздушное пространство сзади. Драка продолжалась, пока у меня не закончились боеприпасы. Вражеский самолет отправился домой, вероятно, весь в дырках».

После воздушного боя с Хоуеллом не вернулся назад унтер-офицер Хагель из 4./JG 77, пропавший без вести. Хоуелл не стал приближаться к аэродрому в Малеме, зенитки которого вели интенсивный огонь, а временно приземлился в Ретимо, где заправился и пополнил запасы боеприпасов.

На земле немцы уничтожили в Малеме один «харрикейн», один «фулмар» и два «си гладиатора». Были также окончательно выведены из строя все три истребителя «буффало». В заливе Суда «мессершмитты» обстреляли и подожгли танкер.

Немного позднее 12 Bf.110 из II /ZG 26 обстреляли с бреющего полета аэродром в Гераклионе, изрешетив на стоянках два «гладиатора» из 112‐й эскадрильи. В воздухе им противостояли только два британских биплана, которые пилотировали пайлот-офицер Уэстенра и флаинг-офицер Ривес. Новозеландец Уэстенра, маневрируя на предельно малой высоте, сумел сбить один «стодесятый», упавший в море недалеко от побережья. Немецкий пилот, обер-лейтенант Баагое (14 побед в воздухе), погиб вместе со своим стрелком. Второй «мессершмитт» разбился недалеко от аэродрома, получив несколько попаданий зенитными снарядами. Его экипаж выпрыгнул с парашютами и сдался в плен. Любопытно, что немцы заявили в воздухе целых четыре уничтоженных «гладиатора» (!), вероятно, добавив в список самолеты, подбитые на земле. В реальности оба сражавшихся «гладиатора» приземлились на своем аэродроме, хотя истребитель Ривеса нуждался после боя в серьезном ремонте.

В течение дня самолеты люфтваффе мелкими группами совершали беспокоящие налеты на Крит, и даже ночью несколько бомбардировщиков He.111 сбросили на Малеме 50‐кг осколочные бомбы. В ответ пять британских «веллингтонов» с базы в Египте атаковали немецкие аэродромы Мениди и Хассани, расположенные в южной части Греции. Согласно рапортам экипажей, в Хассани после бомбардировки наблюдалось около двух десятков костров.

Последние четыре «бленхейма» из 30‐й эскадрильи RAF временно перебазировались в Малеме, однако уже в 5 часов утра там раздался сигнал воздушной тревоги. Одиночный самолет люфтваффе незаметно приблизился к аэродрому и рассыпал по полосе мелкие бомбы, повредившие один из «бленхеймов» и ранившие трех человек летного персонала. Через час оставшиеся три «бленхейма» и один «си гладиатор» из 805‐й эскадрильи поднялись в воздух, взяв курс на Египет. Но для изношенного биплана маршрут оказался чересчур длинным – в пути у него сдал двигатель, и пилот совершил посадку на воду. Его последующие поиски никаких результатов не дали.

«Бленхеймы» покинули Малеме как раз вовремя, поскольку сразу после их отлета аэродром подвергся новому налету со стороны самолетов люфтваффе. В нем приняли участие три эскадрильи Bf.109 – девять истребителей предприняли штурмовку наземных объектов, а оставшиеся две эскадрильи прикрывали их сверху. Флайт-лейтенант Вудвард, находившийся в кабине дежурного «харрикейна», приступил к выруливанию на взлетную полосу, однако тут же несколько снарядов попали в двигатель самолета, который сразу охватило пламя. Летчик выскочил из кабины и помчался к резервному «харрикейну», все еще надеясь подняться в воздух. Отбросив ремни и лямки парашюта – некогда было ими заниматься, запустил мотор и снова пошел на взлет. Почти уже набрал необходимую для отрыва скорость, однако пара «мессершмиттов» со второго захода зажгла и этот истребитель. Для экстренного торможения у самой границы аэродрома пришлось убрать шасси. Вудварду сильно повезло, что он остался в живых. Покинув второй самолет, он спрятался в подвернувшейся канаве. По его примеру, попытку взлета совершил на «си гладиаторе» также один из морских пилотов. Биплан скапотировал под обстрелом, перевернувшись на спину, и солдаты едва успели вытащить зажатого в кабине летчика, прежде чем немцы окончательно добили этот истребитель. В ходе штурмовки «мессершмитты» уничтожили и второй «си гладиатор», расположенный на открытой стоянке.

Днем британские подразделения RAF на Крите получили пополнение – четыре «харрикейна», размещенные по двое на аэродромах Малеме и Гераклион. Их пригнали из Египта летчики 30‐й эскадрильи, отправившиеся назад на борту «Сандерленда».

В течение дня 16 мая англичане еще продолжали оказывать сопротивление противнику в небе над островом. Утром о воздушной победе заявил флаинг-офицер Вэйл, отражавший вместе с коллегами атаку истребителей Bf.109 на Малеме.

После полудня над Критом появились пикирующие бомбардировщики Ju.87 из I /StG 2 в сопровождении Bf.109 из I(J) /LG 2 и III /JG 77. Основной целью налета являлись на этот раз транспорты морского конвоя, разгружавшиеся в заливе Суда. «Штуки» устроили там настоящий погром. Были потоплены три греческих транспорта общим водоизмещением 13 186 брт. Две бомбы угодили в датский танкер «Элеанора Маерск» (10 694 брт), выбросившийся затем на берег и горевший около пяти дней. Огнем оказались охвачены и выгорели практически полностью два британских корабля – «Логишиан» (5993 брт) и «Арайбэнк» (7258 брт). На перехват «юнкерсов» с аэродрома Малеме взлетели три дежурных «харрикейна», которыми управляли летчики 805‐й эскадрильи FAA. Однако по пути они были атакованы «мессершмиттами» и понесли тяжелые потери. Овладев новым истребителем, морские пилоты имели еще явно недостаточный боевой опыт. С первой же атаки немцы сбили два «харрикейна». Погиб лейтенант Эш, вероятно убитый в кабине. Другой пилот, лейтенант Ричардсон, выпрыгнул из горящего истребителя, но его парашют по какой-то причине не раскрылся. Уйти удалось только лейтенанту Рамсею, в суматохе нырнувшему в облако. Немного позднее ему представилась возможность отомстить за товарищей. Заметив отдельную пару Bf.109, Рамсей неожиданно напал на нее, изрешетив оба немецких самолета. Больше досталось, конечно, ведомому – лейтенант Манн выбросился с парашютом. Ведущий, обер-лейтенант Перри, дотянул до побережья и совершил вынужденную посадку. «Харрикейн» Рамсея тоже получил сильные повреждения, но тем не менее приземлился на британском аэродроме в Ретимо. В бою с «юнкерсами» принял участие сквадрон-лидер Хоуелл, возвращавшийся из разведывательного полета в районе острова Мелос. Вначале ему встретился одиночный транспортный Ju.52 – легкая добыча. После нескольких атак трехмоторный самолет с горящим левым крылом перевернулся на спину и рухнул в море. Затем Хоуелл завязал бой с пикировщиками Ju.87, которые уже возвращались на свою базу, выполнив задание. И покинул район схватки только тогда, когда на него со всех сторон набросились «мессершмитты». Один из бомбардировщиков явно имел повреждения, поскольку выходил из-под обстрела крутым пикированием. Из числа пилотов 80‐й эскадрильи одну победу над Ju.87 заявил Вэйл.

Гераклион в этот день подвергся нападению 30 – Bf.110 из I и II /ZG26. Британцы смогли выставить против них всего два недавно прибывших «харрикейна» и три «гладиатора» из 112‐й эскадрильи. Из числа трех пилотов, освоивших управление «харрикейном», только флайт-лейтенант Фрай обладал некоторым боевым опытом, поэтому он и возглавил первую пару истребителей. Он же и начал бой, атаковав на высоте 2000 м один из «стодесятых» и причинив ему значительные повреждения. Но немецкий хвостовой стрелок тоже не промахнулся – двигатель «харрикейна» загорелся, и Фраю пришлось покинуть самолет с парашютом. Подбитый Bf.110 развернулся обратно, но далеко улететь не смог, сев на воду недалеко от побережья Крита. Экипаж был спасен рыбаками и попал в плен. Еще один «мессершмитт», сбитый расчетами зенитных установок, упал в море. С британской стороны в ходе боя был выведен из строя и второй «харрикейн», совершивший вынужденную посадку в поле.

Вечером для выполнения челночного рейда на аэродроме Гераклион приземлились девять «бофайтеров» из 252‐й эскадрильи. В утренних сумерках 17 мая они улетели, атаковав по пути звеньями немецкие аэродромы Хассани, Аргос и Молаои. Особенно удачным оказался налет на Аргос, где британцы застали целую эскадрилью истребителей Bf.110, расположенных крылом к крылу вдоль посадочной полосы. В итоге три «стодесятых» полностью сгорели, и 10 самолетов получили серьезные повреждения. В Хассани был уничтожен один транспортный Ju.52 и еще четыре таких самолета выведены из строя ценой одного «бофайтера», сбитого зенитной артиллерией. В Молаои в результате английского налета пострадали несколько бомбардировщиков He.111. Выполнив задание, оставшиеся восемь «бофайтеров» направились на Мальту.

Над Критом 17 мая самолеты люфтваффе уже не встречали никакого сопротивления в воздухе, и даже зенитный огонь заметно ослабел, так как у британских расчетов не хватало боеприпасов. На аэродроме Малеме в ходе регулярных налетов были уничтожены последние два самолета 805‐й эскадрильи – «фулмар» и «си гладиатор». Обслуживающий персонал к этому времени постоянно находился в окопах, отрытых за границами аэродрома. У побережья Крита бомбардировщики Ju.87 из I /StG 2 атаковали госпитальное судно «Аба», но не добились никаких попаданий. Вторая волна «штук» занялась прибывшими на помощь британскими крейсерами «Феб», «Дидо» и «Ковентри», и снова никакого успеха. Лишь несколько матросов на «Ковентри» получили ранения от пулеметного огня с самолетов. Во второй половине дня, в период краткого затишья, на Крите приземлились три «харрикейна» последнего пополнения из Египта. Никакой роли в боях за остров им сыграть было уже не суждено.

18 мая бомбардировщики Ju.87 из I /StG 2 под прикрытием Bf.109 из JG 77 бомбили Малеме и различные объекты в заливе Суда. В районе аэродрома немцам попался одинокий «харрикейн», заходивший на посадку с выпущенным шасси. Это был истребитель из египетского пополнения, который перегонял молодой, необстрелянный летчик – сержант Хилл. Он заметил врага лишь в последний момент и попытался уйти в сторону моря, но «мессершмитты» уже находились у него в хвосте. После нескольких пулеметных очередей «харрикейн» упал в море, подняв большой всплеск воды. Окончательный разгром Малеме учинили «хейнкели» из II /KG 26, уничтожившие на аэродроме один «харрикейн» и повредившие два других истребителя так, что их уже не удалось отремонтировать. Таким образом, из состава 33‐й эскадрильи остался невредимым всего один «харрикейн», на котором лейтенант-коммандер Блэк в это время выполнял полет на разведку.

Гераклион тоже изрядно перепахали вражеские бомбы, поэтому находившиеся в воздухе пилоты 112‐й эскадрильи (два «харрикейна» и два «гладиатора») получили приказ садиться в Ретимо, чтобы оттуда отправиться в Египет.

Вечером личный состав 80‐й и 805‐й эскадрилий (в том числе пилоты Блэк и Вэйл) погрузился на борт летающей лодки «Сандерленд» и покинул остров Крит. Следом улетели с Ретимо «харрикейны» и «гладиаторы».

К утру в Гераклионе удалось отремонтировать еще три истребителя «харрикейн». Вместе с самолетом 33‐й эскадрильи их срочно подготовили к эвакуации. 19 мая последние четыре «харрикейна» покинули Крит, взяв курс на Египет. Таким образом, к моменту высадки немецкого десанта британских самолетов на острове не осталось, и господство люфтваффе в небе над Критом уже не вызывало никаких сомнений.

Операция «Меркурий» стала одной из самых крупных воздушно-десантных операций Второй мировой войны. В ней приняли участие две немецкие дивизии – 7‐я воздушно-десантная (15 тыс. десантников) и 5‐я горнострелковая (8,5 тыс. егерей). Для переброски воздушного десанта было использовано 493 транспортных самолета Ju.52 и около 60 грузовых планеров DFS.230.

Воздушный десант вступил в боевые действия на Крите утром 20 мая. Он был разделен на три тактические ударные группы: западная группа под командованием генерала Мейндля должна была захватить аэродром Малеме, центральная во главе с генералом Зюсманом действовала на направлении главного удара против Кании, а восточная группа, которую возглавил полковник Бройер, имела задачу овладеть Гераклионом.

В 6.00 началась непрерывная бомбежка позиций союзников на Крите, которая продолжалась на протяжении часа. Первыми сбросили свои бомбы горизонтальные бомбардировщики Do.17 из KG 2 и He.111 из II /KG 26, затем укрепления атаковали пикировщики Ju.87 из StG 2, и напоследок над островом промчались истребители Bf.109 и Bf.110, поливая противника пулеметным огнем.

В районе Малеме, несмотря на целые тучи пыли и дыма, поднявшиеся к небу, потери новозеландской пехоты оказались незначительными. Поэтому, когда со стороны Греции появились транспортные «юнкерсы», буксирующие планеры с десантниками 1‐го батальона – авангарда немецких войск, их на подходе к цели встретил шквальный зенитный огонь. Часть планеров была буквально расстреляна из 40‐мм пушек и спаренных пулеметов, другие разбились во время приземления. Тем не менее большинство немецких солдат сумели высадиться и, разбив батареи врага, заняли мост через реку Тавронитис и высоту над аэродромом.

Более трагичной оказалась судьба 3‐го десантного батальона майора Шербера, сброшенного прямо на замаскированные укрепления главных сил 5‐й новозеландской бригады. Некоторые низколетящие Ju.52 были подбиты зенитками, и парашютисты прыгали с высоты около 100 метров, становясь на несколько секунд отличными мишенями для противника. Командир 23‐го новозеландского батальона подполковник Лецке лично застрелил из револьвера пять немцев. Метко стреляли и солдаты его части – многие парашютисты погибли от ранений в голову. От трассирующих пуль вспыхивали купола парашютов – в этом случае десантники либо гибли, либо получали увечья при падении на землю. После приземления немцам необходимо было еще освободиться от парашютных лямок и добраться до контейнеров с оружием и боеприпасами. Только часть парашютистов изначально вооружалась автоматами и могла вступить в бой. Остальные имели при себе пистолет, четыре гранаты и нож. После трех часов ожесточенного сражения из всего 3‐го батальона к своим войскам пробился лишь обер-лейтенант Требес с горсткой солдат. «Основная часть 3‐го батальона, – говорилось в рапорте штурмового полка, – после доблестного сопротивления была уничтожена. Из 600 парашютистов около 400 было убито, включая их командира майора Шербера».

Более успешно высадились на западном берегу реки Тавронитис десантники 4‐го и 7‐го батальонов. В их рядах находился и генерал Мейндль, вскоре тяжело раненный в бою, но продолжавший отдавать приказы.

С воздуха поддержку высадившимся войскам оказывали самолеты люфтваффе. Над полем боя практически постоянно висели истребители и пикирующие бомбардировщики. Бомбы и пушечно-пулеметные очереди парализовали артиллерию новозеландцев, прервали связь. Летчики «мессершмиттов» охотились за каждым отдельным солдатом противника. Однако 22‐й батальон союзников, защищавший аэродром Малеме, упорно удерживал позиции. Его подразделения, по словам немцев, воевали до последнего солдата. Командир, подполковник Андрев, требовал подкреплений, но только около 17.00 они прибыли в виде… нескольких десятков пехотинцев и двух танков «матильда». Появление бронированных машин вызвало панику в рядах противника, но ненадолго. Вскоре они вышли из строя по причине неполадок у одного с вооружением, а у другого с двигателем. После неудачного контрнаступления остатки 22‐го батальона с наступлением темноты покинули район аэродрома.

Захват аэродрома в Малеме стал единственным успехом немецких войск на Крите 20 мая. Центральная группа уже перед приземлением потеряла своего командира – планер с генералом Зюсманом на борту попал в спутную струю воздуха пролетавшего рядом He.111, оторвался от буксировочного троса и развалился в воздухе. Часть группы высадилась в районе Кания-Гала для уничтожения обнаруженных с воздуха артиллерийских позиций. Частично это удалось сделать только роте обер-лейтенанта Гентца, но затем она сама полегла, контратакованная солдатами полка «Велх». Рота капитана Альтмана не успела даже покинуть планеры, наткнувшись на пулеметный огонь. Был убит командир и 48 десантников, остальные 60 попали в плен. Из батальонов 3‐го полка один, под командованием майора Хейльмана, был сброшен далеко от предполагаемой точки и приземлился между греческими и новозеландскими частями, в результате чего был практически полностью разбит. Более повезло остальным двум батальонам, руководство над которыми принял полковник Гейдрих. Их противником являлась 10‐я англо-греческая бригада. Все попытки прорвать ее укрепления закончились неудачей. К вечеру немцы перешли к обороне.

Восточная ударная группа прыгала уже вечером. В атаке на порт и аэродром Гераклиона принимал участие весь 1‐й парашютно-десантный полк, усиленный вторым батальоном 2‐го полка. Самолеты появлялись группами по 20 машин, что значительно облегчало действия зенитчикам. Из 150 Ju.52 они сбили 15. Первым покинул транспортные «юнкерсы» 2‐й батальон под командованием майора Буркхардта. Но уже в воздухе значительная часть парашютистов была расстреляна. А после приземления они подверглись еще атаке британцев с танковой поддержкой. Захваченные врасплох десантники не оказали эффективного сопротивления, и вскоре батальон, потеряв около 500 человек, перестал существовать. 3‐й батальон майора Шульца, высадившийся на западе от Гераклиона, не смог захватить город и занял оборонительные позиции. Закопался в землю и 1‐й батальон майора Вальтера, в котором находился полковник Бройер. Имея задачу захватить аэродром, он был отбит дружным огнем шотландских стрелков. Еще несколько немецких отрядов безуспешно действовали против Ретимо и Кастелли.

Ночь стала бессонной для генерала Штудента и старших офицеров XI авиационного корпуса. Они опасались ночной контратаки защитников Крита, которая принесла бы гибель ослабленным батальонам немецких десантников, лишенным поддержки с воздуха. Но командование союзников не догадывалось о критическом положении парашютистов, хотя боевые приказы 3‐го полка, найденные у одного из убитых немецких офицеров, давали возможность сориентироваться в ситуации и понять, что даже атака ночью нескольких батальонов могла бы принести успех. Но этого не произошло, и, если Фрейберг надеялся на личную инициативу своих командиров бригад, то он сильно ошибался. Под Малеме бригадир Харгест спокойно лег спать, что и решило исход сражения.

В 15.00 21 мая немецкие десантники, поддерживаемые пикирующими бомбардировщиками, вновь перешли в наступление под Малеме с целью отбросить новозеландские части от аэродрома. Одновременно в тылу новозеландцев была выброшена еще одна рота парашютистов. Вскоре от немецких подразделений осталось в живых всего 80 человек, но свою задачу они выполнили. Через час над аэродромом появились первые Ju.52, набитые горными стрелками. Однако посадочная полоса предназначалась для истребителей, и поэтому имела не слишком большие размеры – всего около 650 м в длину и 150 м в ширину. А по сторонам она была ограничена рекой, виноградниками и оливковыми деревьями. Теперь на нее садились тяжелые трехмоторные машины, и чтобы точнее приземлиться, некоторые пилоты делали по несколько заходов. После приземления бравирующие храбростью немецкие экипажи неожиданно попали под артиллерийский обстрел. Из 60 «юнкерсов» – 18 сгорели или получили сильные повреждения.

Высадка горных стрелков упрочила положение немцев на острове. Командир 5‐й дивизии генерал Рингель взял на себя руководство основной ударной группировкой и после нескольких ожесточенных боев овладел главным городом Крита – Канией, а также бухтой Суда – хорошо защищенной естественной гаванью. Все контратаки союзников успеха уже не имели.

21 мая развернулись сражения и на море – британское командование отправило в район Крита морские соединения «A1» (линкоры «Уорспайт», «Вэлиант» и шесть эсминцев») и «D» (крейсера «Орион», «Дидо», «Аякс» и четыре эсминца). Против кораблей немцы перенацелили бомбардировщики Ju.88 из I /LG 1 и Ju.87 из I и III /StG 2, которые выполняли атаки до самого вечера, однако не добились серьезных успехов, хотя немецкие экипажи доложили о попаданиях в два линкора и четыре крейсера. В ходе налетов люфтваффе лишились четырех «штук», сбитых огнем корабельной артиллерии, и еще два самолета получили повреждения. Единственного реального успеха добились в этот день итальянские бомбардировщики Z.1007bis из состава 50‐й группы, потопившие тремя попаданиями эсминец «Джуно». Две бомбы поразили котельное отделение корабля, а третья угодила прямо в артиллерийский погреб, в результате чего эсминец затонул в течение двух минут. Из числа экипажа корабля погибло 128 человек.

В ночь на 22 мая немцы приступили к переброске на Крит части пехотных сил морским путем. Около 7 тыс. солдат и офицеров были погружены на 62 моторных баркаса и двумя караванами отправлены с острова Милос под прикрытием торпедных катеров и итальянских эсминцев. Первый караван в составе 24 баркасов севернее Кании перехватили британские корабли эскадры «D». В ночном сражении ушли на дно 14 баркасов, а вместе с ними около 800 немецких солдат и членов команд, которых не удалось спасти эсминцам сопровождения. Второй караван, направляющийся в Гераклион, был обнаружен британской эскадрой «C» (крейсера «Найяд», «Карлейл», «Калькутта» и три эсминца) после 8 часов утра, что позволило морским десантникам вызвать на помощь авиацию. Ценой двух сбитых Ju.88 подразделения эскадры LG 1 предотвратили разгром конвоя, добившись попаданий в «Найяд» и «Карлейл». В результате взрыва бомбы погиб командир легкого крейсера «Карлейл» – кэптен Хэмптон. «Штуки» из III /StG 2, прилетевшие к «шапочному разбору», отметились атакой двух итальянских эсминцев, один из которых, «Селла», получил повреждения.

Первый успех на долю пикирующих бомбардировщиков выпал во второй половине дня, когда на помощь эскадре «C» прибыли основные силы британского флота – соединения «A1» и «B» (крейсера «Фиджи» и «Глостер», эсминцы «Грейхаунд» и «Гриффин»), поступившие под командование адмирала Кинга. Примерно в 13.30 Ju.87 из состава группы I /StG 2 под командованием гауптмана Хитшхольда атаковали эскадру «A1», вогнав одну бомбу в борт линкора «Уорспайт». Вслед за «юнкерсами» на корабль спикировали два Bf.109 из 7./JG 77, несущие 250‐кг бронебойные бомбы. Одна из таких бомб попала в палубу линкора справа от дымовой трубы. Взрывом выбросило за борт спарку 102‐мм пушек, были убиты 38 матросов и 31 получили ранения. Линкор «Вэлиант» отделался легкими повреждениями – на его палубе разорвались только две 50‐кг бомбы.

После отражения налета Кинг решил продолжить поиск судов немецкого конвоя и отправил эсминец «Грейхаунд» расправиться с замеченным около острова Антикитер моторным баркасом. Не очень верное решение, поскольку одиночный корабль попал под вторую волну немецких бомбардировщиков и не имел никаких шансов отбить нападение. В 13.50 он был атакован сразу восемью пикирующими бомбардировщиками Ju.87. Три удачно сброшенные бомбы превратили эсминец в развалину, и он быстро затонул кормой вперед. Для спасения уцелевшего экипажа Кингу пришлось выделить эсминцы «Кандагар» и «Кингстон», а следом за ними ушли легкие крейсера «Глостер» и «Фиджи», задачей которых являлось общее прикрытие спасательной операции. Это «общее прикрытие» стало крупной ошибкой Кинга – в предыдущих боях крейсера практически исчерпали запасы зенитных боеприпасов. В итоге эсминцы, не выдержав атак с воздуха, стали поспешно отходить назад к основным силам флота, а главной целью немецких бомбардировщиков стал «Глостер». Механик Артур Стивенс, находившийся на борту этого крейсера, вспоминал:

«Помню, как я стоял там, глядя вверх, и видел идущий вниз бомбардировщик Ju.87. Я рассмотрел и пилота, который выдвинул из фюзеляжа подвеску, чтобы сбросить бомбу. Закрепленные под самолетом одна 250‐кг и четыре зажигательные бомбы вскоре закружились в воздухе, направляясь прямо в корабль. Полагаю, что они попали в переднюю часть крейсера, где-то в районе полубака. Но точно не уверен, так как наблюдал, куда смотрит пилот… А смотрел он, вероятно, вниз на корабль, и уж точно не на меня, хотя мои глаза были к нему прикованы. Взглянув по сторонам, увидел, что по левому борту пестрая команда уже спускала на воду спасательный катер. Когда он достиг воды, я прыгнул и ухватился руками за канат, думая, что он прикреплен к шлюпбалке. Однако впопыхах его кто-то обрезал, и у меня в руках оказался один лишь воздух. Я упал между бортом корабля и катером, погрузившись в воду, и все усилия направил на то, чтобы выбраться на поверхность. Последнее, что я почувствовал, были руки, втянувшие меня на борт катера».

Первые две бомбы, попавшие в крейсер, снесли на нем грот-мачту и повредили котельное отделение. После трех следующих попаданий «Глостер» потерял ход, и весь был объят пламенем. Команда, в спешке покидавшая корабль, ожидала помощи от своих коллег с «Фиджи», но, как оказалось, напрасно. Крейсер «Фиджи» лишь разбросал по воде спасательные круги и плотики, полным ходом удирая на юг. Из всей команды «Глостера» 725 человек ушли на дно вместе с кораблем, а остальные большей частью попали в плен к немцам. В 15.43, после нескольких сильных взрывов, «Глостер» повалился на борт и начал медленно погружаться в воду, находясь в 12 км от острова Пори.

По иронии судьбы, карьера крейсера «Фиджи» завершилась всего через несколько часов после гибели напарника. Уже в сумерках, в 18.45, корабль в охранении двух эсминцев обнаружил юго-западнее Крита пилот одиночного Bf.109 из I(J) /LG 2. Взлетев с аэродрома Молаи на Пелопоннесе, истребитель на пределе своего летного радиуса нанес исключительно эффективный удар. 250‐кг бомба упала у борта крейсера в районе миделя, прошла наискосок и взорвалась, разворотив днище корабля. Вода хлынула внутрь, затопив отсеки и существенно снизив скорость накренившегося крейсера. А в 19.15 уже практически неподвижную цель атаковал одиночный Ju.88, который пилотировал лейтенант Бреннер из 2./LG 1. Поскольку для немецкого летчика особых сложностей в прицеливании не было, «Фиджи» получил еще три попадания 250‐кг бомбами и в 20.15, перевернувшись, пошел на дно. Из числа его команды погибли 276 человек.

На следующий день, около 8 часов утра, свыше двадцати Ju.87 из I /StG 2 под командованием гауптмана Хитшхольда настигли в море эсминцы «Келли» и «Кашмир», обстреливавшие ночью захваченный немцами аэродром в Малеме. Несмотря на все попытки уклониться от падающих бомб, участь кораблей решилась очень быстро. После первой же атаки затонул в течение двух минут «Кашмир», получивший попадание прямо в центр корпуса. 82 человека из его команды погибли и 14 получили ранения. Затем опрокинулся и отправился ко дну «Келли» – погибли еще 130 человек. На счастье британцев, барахтавшихся в воде, поблизости находился эсминец «Киплинг», который ценой легких повреждений в результате обстрела с воздуха спас 279 матросов и офицеров из числа обоих экипажей. Немцы в ходе атак потеряли один «юнкерс», сбитый зенитным огнем.

Проигрывая сражение за Крит в результате господства люфтваффе в воздухе, командование британского флота приняло решение атаковать немецкие самолеты на земле, использовав для этого единственный находившийся в этом районе авианосец «Формидебл». В качестве главной цели выбрали аэродром на острове Карпанто (архипелаг Додеканес), где размещались пикирующие бомбардировщики Ju.87. Нужно заметить, что вся эта операция была направлена главным образом на повышение морального духа английских войск, поскольку на авианосце базировались всего 15–20 самолетов, половину из которых составляли истребители. Трудно было ожидать от них эффективного налета. Тем не менее для выполнения операции собрали крупные силы. В состав морского соединения «А» под командованием вице-адмирала Уиппела вошли авианосец «Формидебл», линкоры «Куин Элизабет» и «Бархэм», а также девять эсминцев в качестве кораблей ПВО.

25 мая эскадра «А» вышла в море, а в ночь на 26 мая она находилась уже в 150 км северо-восточнее Карпанто. В 3.30 на авианосце приступили к взлету восемь бомбардировщиков-бипланов «Фэйри Альбакор». Однако два самолета так и не смогли подняться в воздух, и еще два вскоре вернулись обратно из-за технических неполадок. Час спустя, согласно плану, с палубы взлетели еще четыре истребителя «фулмар», чтобы появиться над немецким аэродромом на рассвете. Налет для немцев оказался полностью неожиданным, но значительных потерь на земле они не понесли. На аэродроме сгорело всего два или три самолета – согласно докладам британских экипажей, это были Ju.87 и CR.42. Еще несколько самолетов получили повреждения. «Фулмары», прикрывая отход, выполнили 24 самолето-вылета – их пилоты заявили две победы в воздушных боях ценой двух потерянных истребителей. К 7.00 все оставшиеся «альбакоры» и «фулмары» вернулись на корабль, и британское соединение спешно начало отходить на юго-запад, в сторону Северной Африки. Команды кораблей находились в сильном напряжении, ожидая ответных мер со стороны люфтваффе. Они последовали в 13.20, когда британскую эскадру обнаружили экипажи пикирующих бомбардировщиков Ju.87 из II /StG 2 во главе с майором Эннеккерусом. Всего в налете приняло участие около 20 «юнкерсов». Британский историк С. Пак так описывал атаку:

«Только сейчас мы заметили стаю Ju.87 в чистом голубом небе, расцвеченном солнечными лучами. Они уже приступали к пикированию, не обращая внимания на наш зенитный огонь. Конечно, их главной целью являлся авианосец. Капитан командовал: «Право на борт!.. Лево на борт!..» Авианосец тут же следовал командам, ложась вначале на левый борт, а через несколько секунд – на правый. Однако с командного мостика мы продолжали видеть неумолимо приближающиеся самолеты противника. А потом услышали свист падающих бомб. Фонтан грязной воды взлетел на высоту 25 метров справа от носовой части корабля. Через пять секунд – новый фонтан, еще выше и еще ближе. Миллионы брызг искрились на солнце, подобно бриллиантам. Еще два близких разрыва бомб. Мы продолжали маневрировать, уклоняясь. А затем – попадание. И сразу в носовой части авианосца по правому борту возник пожар. Бомба угодила в одну из башен 114‐мм орудий, сорвав взрывом обшивку. Однако море было спокойным, корпус ниже ватерлинии остался невредимым, и поэтому в огромную дыру попало совсем немного воды. Бомбардировщики продолжали пикировать под трассами и разрывами зенитных снарядов. Последовали еще несколько близких взрывов, а потом страшный удар потряс «Формидебл». Корма авианосца буквально подпрыгнула, когда 500‐кг бомба прошла сквозь правый кормовой спонсон 114‐мм орудий и взорвалась на правой раковине. Почти невозможно описать свои ощущения, когда корма корабля подскочила вверх и опустилась обратно в воду. Задрожал весь корабль. С мрачным удовлетворением мы осознали, что испытали то же самое, что и множество других моряков наших кораблей за последние шесть дней».

Внешние повреждения авианосца «Формидебл» оказались не очень серьезными – пострадали башни универсальных орудий и одна из катапульт для запуска самолетов. 12 моряков погибли и 10 получили ранения. Однако внутри корабля были изолированы семь отсеков с пробоинами, заполнявшиеся водой. В итоге авианосец на полгода вышел из строя, отправившись на ремонт в Норфолк. Слишком дорогая плата для англичан за малоэффективную боевую операцию. Среди других британских кораблей во время воздушного налета сильные повреждения получил эсминец «Нубиэн». Взрывом ему разворотило корму, где находилось хранилище глубинных бомб, однако гребные винты остались целы, и корабль своим ходом добрался до базы. Зенитчикам удалось сбить всего один немецкий бомбардировщик, экипаж которого погиб.

27 мая на острове Крит находилось уже около 30 тыс. немецких солдат, которые полностью окружили гарнизоны союзников в Гераклионе и Ретимо. Налеты авиации окончательно сломили волю защитников к дальнейшему сопротивлению, и на следующий день началась их эвакуация. Она продолжалась по ночам в течение четырех суток. 1 июня 1941 года остатки гарнизонов острова сдались в плен. Потери союзников за всю кампанию составили примерно 22 тыс. солдат, из которых 16 тыс. оказались в плену. Остальные были убиты или пропали без вести. На море британцы лишились трех легких крейсеров и шести эсминцев, уничтоженных бомбовыми ударами с воздуха.

Немецким войскам операция по захвату Крита также обошлась очень дорого. Из 15 тыс. парашютистов, участвовавших в высадке, 6600 выбыли из строя. Около 4500 десантников было убито или пропало без вести. В период с 13 мая и по 1 июня немцы потеряли 220 самолетов, в том числе 119 Ju.52. В результате непосредственного воздействия противника были сбиты 167 машин, в том числе 80 – Ju.52, 55 – Bf.109 и Bf.110, 23 двухмоторных бомбардировщика (He.111, Do.17 и Ju.88) и 9 пикирующих бомбардировщиков Ju.87.

С точки зрения стратегии, это была последняя крупная операция парашютно-десантных войск Германии, и в будущем такие соединения в боевых действиях уже не использовались.

Литература

Bickegs R.T. The Battle of Britain. Salamander Book, London.

Cieślak K., Gawrych W., Glass A. Samoloty Myśliwskie września 1939. Not Sigma, Warszawa, 1987.

Cornwell P.D. The Battle of France then and now. Pen & Sword Books, London, 2008.

Die großen Luftschlachten des Zweiten Weltkriegs. Kaiser.

Freeman R.A. The Fight for the Skies. Cassel, London, 1998.

Fighters over France and the Low countries. Mushroom Model Magazine Special, 1999.

Forty G. Battle of Crete. Ian Alan Publishing, Hersham, 2001.

Glass A., Cieślak K., Gawrych W., Skupièwski A. Samoloty bombowe września 1939. Sigma Not, Warszawa, 1991.

Gustavsson H., Slongo L. Fiat CR.42 Aces of World War 2. Osprey Publishing, Oxford, 2009.

Holmes T. Hurricane Aces 1939–1940. Osprey Publishing, Great Britain, 1998.

Janowicz K. Bitwa o Anglie. Cz.1 & 2. A.I.-PRESS, Warszawa, 1998–1999.

Janowicz K. Balkany 1941. A.J.-PRESS, Warszawa, 1996.

Jablonski E. Airwar: Terror from the Sky/ Tragic Victories. Doubleday &Company, New York, 1971.

Lalar Z., Wawrzynski M. Regia Aeronautica 1935–1943. Pegas, Warszawa, 1998.

Massimello G., Apostolo G. Italian Aces of Wold War 2. Osprey Publishing, 2000.

Persyn L., Stenman K., Thomas A. P-36 Hawk Aces of World War 2. Osprey Publishing, Oxford, 2009.

Price A. Spitfire Mark I/II Aces 1939—41. Osprey Publishing, Oxford, 1996.

Ring H., Girbig W. Jagdgeschwader 27. Motorbuch Verlag, Stuttgart, 1971.

Ricci C. La Romantica Squadriglia. Diart di Guerra aerea Edizioni «Cielo», Roma, 1961.

Shores C., Cull B., Malizia N. Air War for Yugoslavia, Greece and Creete 1940—41. Grub Street, London, 1987.

Stenman K., Ehrengardt C.J. Morane-Saulnier MS.406 Aces. Osprey Publishing, Oxford, 2014.

Thomas A. Gloster Gladiator Aces. Osprey Publishing, Oxford, 2009.

Weal J. He.111 Kampfgeschwader in the West. Osprey Publishing, Oxford, 2012.

Немецкие самолеты разных типов на аэродроме Лахен-Шпайердорф. 1939 г.

Сборочный цех немецких бомбардировщиков He.111

Немецкие бомбардировщики Ю-87 в полете у Швайнфурта. 1938 г.

Немецкие истребители Bf.11 °C на аэродроме. 1939–1940 гг.

Английский король Георг VI инспектирует 85-ю эскадрилью во Франции. 1939 г.

Английские кадеты изучают устройство двигателя «Роллс-Ройс Мерлин» истребителя «харрикейн». 1940 г.

Сборочная линия британских бомбардировщиков «Бристоль Бленхейм». 1939 г.

Звено немецких тяжелых истребителей Bf.110 в полете над Дюнкерком. 1940 г.

Британский бомбардировщик «Бристоль Бленхейм» в разведывательном полете над Францией. 1940 г.

Летчики 2-й эскадры тяжелых истребителей люфтваффе в перерыве между боевыми вылетами. 1940 г.

Военнослужащие люфтваффе играют в настольный теннис на аэродроме во Франции во время битвы за Британию. 1940 г.

Британский истребитель «спитфайр» пролетает перед кабиной немецкого бомбардировщика He.111. 1940 г.

В кабине немецкого бомбардировщика He.111 во время боевого вылета над Францией. 1940 г.

Самолеты-разведчики Do.17Z и другая авиатехника люфтваффе на аэродроме Киль-Хольтенау. 1940 г.

Немецкий истребитель Bf.109, совершивший вынужденную посадку в Большом Виндзорском парке. 1940 г.

Немецкие авиатехники готовят бомбы для бомбардировщика Do.17Z во время битвы за Британию. 1940 г.

Британский истребитель «харрикейн» во время выхода из атаки на бомбардировщик

Кабина пилота английского истребителя «спитфайр»

Немецкие штурмовики Hs.129 на аэродроме

Британские торпедоносцы «Фейри Суордфиш» в тренировочном полете в Шотландии. 1940 г.

Немецкий гидросамолет Ar.196A в полете над норвежскими фьордами. 1940 г.

Немецкий гидросамолет He-59 спасает экипаж сбитого бомбардировщика

«Фиат» CR.42 в 1940 г.

Стрелок носовой пулеметной точки итальянского бомбардировщика Fiat BR.20 «Cicogna»

Итальянские истребители Fiat CR.42 «Falco» на аэродроме во время битвы за Британию. 1940 г.

Итальянские бомбардировщики CANT Z.1007bis Alcione в полете над Греций. 1941 г.

Югославские летчики на фоне своих истребителей немецкого производства Bf.109 в Боснии. 1940 г.

Bf.11 °C-5 после боевого вылета на прикрытие десанта на Крит. 1941 г.

Немецкие парашютисты десантируются на остров Крит под огнем противника. 1941 г.

Немецкие парашютисты у разбитого Ю-52 на аэродроме Малеме на Крите

Content

Геннадий Васильевич Корнюхин
Хроника воздушной войны над Европой. 1939–1941 гг

Немецкая авиация в предвоенный период

Польша

Странная война

Оккупация Дании и Норвегии

Франция, Бельгия и Голландия

Воздушное наступление на Великобританию

Италия вступает в войну

Балканская интермедия

Крит

Литература