Александра Калинина

Детективы из 4 «А». Дело о Кренделе и при чём тут улитки!

© А. Н. Калинина, текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Дело о Кренделе и при чём тут улитки!

Я очень люблю сочинения, когда их не надо писать. Вы скажете – всё ты придумываешь, Андрей Светлячков, какое же это сочинение, если его никто не сочинил? А вот такое, которое я пропускаю, когда болею.

Если класс пишет какую-то контрольную, нам ничего на дом не задают. Бедный Вовка сидит за партой, пыхтит, смотрит на интерактивную доску, на которой ни одной подсказки. Лидка пишет что-то про свой любимый снег, даже если тема «Как я провёл лето». Типа «Летом я отдыхала на море, жалко, что там не было снега. Вот бы найти такую страну, где на пляже и сугробы, и жара!» В общем, все стараются, а я горло полощу. Недавно мы играли в снежки, и я вспотел, замёрз, а домой уходить не хотел. Вот и слёг с температурой и котом под боком.

Мама сказала, что я веду себя как ребёнок. Так я и есть ребёнок, хоть и гениальный, просто хилый.

И вот за день до выписки сижу я, пью чай с малиной из кружки «Я люблю быть капибарой», наблюдаю, как Мурзик ест из новой оранжевой миски мою любимую колбасу. Он её украл и радуется, а я радуюсь за Мурзика. Огорчение мне колбасу не вернёт!

– Вот тебе бутерброд с языком, – дедушка протянул мне угощение.

– А можно не надо? Это язык не мой, он какой-нибудь свинки. Верните! Ей нужнее. – Бррр, как это вообще едят?

Дед сделался таким загадочным:

– Андрюха, на одних колбасах и сосисках далеко не уедешь. Мой прадед быка целиком съедал! Только перья летели! А ты!

– Какие перья? – Я смотрю на деда и жую. Ни о чём думать не могу.

Говорила мне мама, что от телевизора можно с ума сойти, а от компьютерных игр – тем более. И деду говорила! Но он хуже меня. Никого не слушается. Я, говорит, старший. Мне виднее! У меня к любой глупости иммунитет! Я ей никогда не заболею. А сам?

Дедушка достал из холодильника селёдку под шубой, кухня сразу запахла Новым годом. А мне не до приятных воспоминаний. Это ж я дедушку к компьютеру приучил.

– Дед, у быков нет перьев! – Я взял с тарелки второй бутерброд и жую его быстро-быстро, потому что нервничаю. – Хуже того! У них даже клювов нет. Они просто рогатые и с кольцами в носу!

– Так это теперь нет! Потому что твой предок всех крылатых быков, коров и свиней съедал. Они терпели-терпели, не выдержали и вымерли. Зато курицы спокойнее стали.

И вместо шоколадных яиц начали нести драгоценные яйца Фаберже из золота, брильянтов и хрусталя. А жена того предка уговорила куриц нести простые яйца, потому что драгоценные металлы и хрусталь мало того что не сытные, так ещё и не перевариваются.

Я опять отхлебнул чай, а сам думаю, как родителям сказать, что с дедом творится что-то страшное. Наверное, у меня лицо очень испуганное было, потому что дедушка как надует щёки! Лицо у него покраснело. Точно, значит, смеяться будет! Он держится за живот и хохочет:

– Ой, Андрюха! Как тебя просто провести! Вот какой я молодец! Разыграл тебя! Ты так удивился, что не заметил, как два бутерброда с языком съел. Мама сказала, чтобы я тебя им накормил. Женщины в таких вещах разбираются.

Ну, думаю, не каждый же день мне дают то, что я не люблю. Порадовал маму – и ладно. Но завтра обязательно попрошу жареной картошки и самой вредной колбасы. Как раз схожу в школу и узнаю, какая из них хуже, но вкуснее.

* * *

Утром школа стояла на ушах. То есть школа-то стояла на сваях, как и положено порядочному зданию. А ученики – на ушах, потому что нам сказали, что в пятницу уроков не будет, к нам придёт какой-то известный музыкант, даст концерт, а потом ответит на вопросы. Он несколько лет назад нашу школу окончил. Вот и решил выступить для учителей, а заодно и для нас – бесплатно, хоть и звезда!

– Андрюха, ты о чём Артура Кренделя спрашивать будешь? – Антон возил ластиком по синей коридорной стене.

Он озвучивал гоночную машину. Точно в детство впал!

– Откуда у него такая смешная фамилия? – говорю.

Конечно же, моя Лидка подкралась именно в этот момент. Сегодня она надела своё любимое платье в горошек.

– Андрюша, ты что? Вдруг Крендель обидится. Представь, что ты пришёл куда-нибудь выступать со своими… стихами. Помнишь, ты писал стихи про компьютерную мышь? Вот и представь, выступаешь ты, всю душу вкладываешь, а тебе такой вопрос задают. Почему у вас такая смешная фамилия?

– У меня не смешная, – ух какие эти девчонки непонятливые! – Скажи честно, если бы ты была невестой Кренделя, захотела бы взять его фамилию? Я точно знаю, многие женщины меняют свою фамилию на ту, с которой их муж живёт. Даже если она совсем странная.

Лучше бы я держал язык за зубами! Или ел бы свиной или говяжий. Чтобы рот был набит едой, и я ничего такого не спросил. Лидка, как услышала про «невесту Кренделя», сразу заулыбалась. Главное, на меня не смотрит. Пол разглядывает, будто никогда его не видела. Лидкины щёки покраснели, и голос стал тихим. Он иногда таким бывает, когда я её до дома провожаю, а потом за руку у подъезда держу.

– Не знаю, Андрюш, глупости спрашиваешь, – говорит.

Тут звонок прозвенел, и Лидка в класс вбежала. Я вошёл следом. Слышу, они со Светкой о чём-то шушукаются. А о чём – не слышу. Какие-то у меня уши неправильные.

– Всё ясно. Готовься к разочарованию, – сказал Печенькин с видом всезнайки.

Я уж думал, он сегодня не придёт. До самого звонка его не видел.

– Что ясно? – спрашиваю.

– Ты что? Детектив, а разговоры не подслушиваешь. Сегодня все девчонки только о Кренделе и болтают.

Я даже в отчаянии оптимист:

– Они наверняка о еде болтают, о съедобном кренделе. Кстати о вкусняхах, мне надо узнать, какая колбаса самая вкусная.

– Которая мясо по-французски, – Печенькин выпучил на меня глаза и в Лидкину сторону кивнул. – Она тебе что-нибудь говорила про Кренделя?

– Говорила, но это потому, что она любопытная. Все детективы должны знать, кто такой этот Крендель, – вдруг он мучитель собак. Тогда его нельзя в школу пускать. У нас же тут и кошка Ксюша, и пёс Бандит. Мы не имеем права подвергать их опасности. Нужно всё разузнать про этого музыканта. Нечего быть таким популярным!

На перемене я то же самое сказал детективной команде. Светка назвала меня завистливым и отобрала печенину, которой угостила. Иногда я не понимаю девчонок: сама отругала, подаренное отобрала и потом ещё больше обиделась:

– Мы, – говорит, – сегодня на уроке технологии будем с девочками готовить фруктовые салаты. По правилам школы готовим мы, а едите вы! Это нечестно! А ты можешь к нам не приходить, потому что злой. Нечего таких кормить!

Хорошо, что вторая Лидка, не староста, а наша одноклассница, у которой много косичек, топнула по полу туфлей на каблуке и давай за меня заступаться. Глаза добрые, форма на ней новая, блузка со стоячим воротником белая-белая, а голос строгий. Будто она не ученица, а директор:

– Ты, Свет, неправа. У Андрея много недостатков, но мы его любим. – Оказывается, у меня есть недостатки! – Нельзя ему запрещать есть фруктовый салат. Если ты такая вредная, спрячь свой, я сама Андрея угощу.

Я до последнего надеялся, что меня угостит моя Лидка, Лидка-в-горошек. Но она всё отдала Серёге. А потом сказала, что замечталась, а когда Серёга попросил её отдать салат, она кивнула и замечталась ещё больше. Наверняка о том, как будет автограф брать! В общем, я решил, что выведу этого Кренделя на чистую воду до пятничного концерта. Он точно какой-то гипнотизёр. Иначе почему все девчонки по нему с ума сходят.

После урока технологии я пошёл к Андрей Андреичу, директору. Поскользнулся на лестнице – её только-только помыли, – но почти не ударился и не испачкался. Уборщица услышала моё смелое «ай» при падении, подбежала и давай меня жалеть и к своему грязному синему халату прижимать:

– Бедный! Ты живой? Ничего не сломал? Детектив ты наш болтоногий.

– Какой? – спрашиваю.

– Болтоногий, – уборщица улыбнулась во все полные щёки. – Ну, ноги у тебя разболтанные, вот ты и падаешь, прям как ваша звезда.

А я не знаю, какая моя звезда падает, потому что никакой звезды у меня нет. И планеты тоже. Они как совесть, или вдохновение, или вкусная еда в нашей столовой. Но в столовой звёзды точно не продаются!

– Я падаю так, как всегда. Только в этот раз упал немного удачнее. А падающие звёзды – они общие.

Уборщица выжимала тряпку:

– Ну как же так? Я про ту звезду, про которую вы весь день гудите. Крендель хоть и общий, а всё равно – ваш. Потому что в тех же стенах ума набирался! Он на тебя чем-то похож. Нос такой же курносый, и умненький.

Я хотел пошутить: у него ещё и нос умненький? Но не стал.

– И упал он, когда был его последний звонок. На этой самой лестнице.

– Я раньше последнего звонка, – говорю, – упал на этой лестнице. Значит, я быстрее развиваюсь и вообще, где я, а где он?

– Уж не знаю, где он, а ты здесь. Со мной балаболишь. Куда торопился-то?

И тут я вспомнил, что мне к Андрей Андреичу очень надо. Я почти быстро, как прихрамывающая гоночная машина, добежал до кабинета директора и три раза постучал. Наверное, Андрей Андреич меня не услышал, потому что не ответил. Зато я услышал за спиной противный такой голос:

– Школы больше не будет.

Хозяин этого голоса, высокий, тощий парень на пару с таким же тощим другом – рыжим-рыжим прошагал мимо меня и сбежал вниз по лестнице. Я хотел пофантазировать, как он сразу в тюрьму спускается, но мне директор помешал. Он вышел из кабинета, чтобы отругать какой-то класс в начале следующего урока, но упёрся в меня:

– Андрей, ты по какому делу?

Андрей Андреич поправлял манжеты рукавов. Он сегодня был в белом «добром» костюме. Значит, ругать будет несильно. И мне поможет!

– Я это… Хотел вас расспросить про Кренделя. Он приезжает, а мы о нём ничего не знаем. Давайте устроим соревнование с наградой! – Я сам не верил тому, что говорил. Но идея мне нравилась. – Пусть все желающие раздобудут как можно больше всяких интересностей про Кренделя. А тот, кто копнёт глубже всех, – выиграет, и вы наградите его шоколадной медалью на линейке! Или на концерте. Или вместо концерта!

Андрей Андреич почесал сначала одну щёку, потом – её же и важно поправил усы, как кот из почти любого мультика.

– Соревнование – это хорошо. Интересно, кто победит, – детективы или ребята из школьного радио? – Андрей Андреич задумчиво тянул слова.

– Нет, Крендель приедет совсем скоро. Надо объявить всей школе, что разыгрывается шоколадная медаль. Сейчас Интернет и всё такое. Мало ли в ком спит детектив! Дадим шанс всем! – Успокаивать меня было бесполезно! – И учителя пусть тоже соревнуются, библиотекарь, а ещё наша уборщица. Она этого Кренделя помнит. Может, ей слава больше всех нужна. Мы её труд недооцениваем, иногда даже фантики разбрасываем. А она, может, хочет быть почётным детективом из четвёртого «А», просто пока не знает об этом.

Андрей Андреич обрадовался, что я такой головастый. Вечно у взрослых странные слова. То болтоногий, то теперь вот… В общем, мы договорились. Я так обрадовался, что забыл о подозрительных типах, которые обещали, что нашей школы скоро не станет.

За две минуты до начала урока я сел на своё место. Чувствую, что-то не то. Вроде всё, как надо, кроме…

– Лидка, что ты тут делаешь? – Я вылупился на Лидку Вторую, которая не староста. – Почему ты села за мою парту?

Она смущалась и сплетала одну косичку из своих пяти. Безрезультатно, но упрямо.

– Я просто хочу посидеть рядом с тобой. У тебя всегда столько идей!

– Хочешь их списать? – догадался я. – Не получится! Они вот здесь. – Я постучал себя по голове. – В думалке! А списывать контрольные и примеры лучше у Лидки-в-горошек. У меня можно, но только на тройку! Если повезёт – на четвёрку.

Лидка-пять-косичек, буду называть её так, чтобы не путать вас в Лидках, отмахнулась:

– Не нужны мне примеры и задачки! Я сама почти отлично учусь. И твои идеи списывать не буду. Просто хочу тебе помочь. С девочками из нашей команды что-то случилось. Они только о концерте думают. А кто будет детективничать?

Я хотел сказать, что мы с Печенькиным и другими не-девочками сами справимся, но зачем обижать человека? Тем более это единственная девчонка, которая не попала под злые чары Кренделя.

– Хорошо! Сиди, если Марь Пална разрешит. Тебя же не Лидка со Светкой подослали?

– Ты что, Андрей! Чтобы я – и шпионила за другом!

«Вот и правильно! Лучше шпионь за подругами. Это моя к тебе светлячковская просьба», – я написал это на бумажке, чтобы никто не услышал.

«Ты что?» – возмутилась Лидка-пять-косичек на том же листочке.

«Я – кто, а не что! Твой друг. Боюсь, что наши подруги в опасности. Я был у директора с блестящей идеей. Скоро всё узнаешь!»

Лидка-пять-косичек назвала меня гением, но как-то грустно улыбнулась и весь урок смотрела на меня, а не на доску и вздыхала. Прозвенел звонок, а я даже не обрадовался, потому что догадался: кажется, я ей нравлюсь. Только не это!

* * *

На следующей перемене я загадочно молчал и искоса смотрел на свою Лиду. Она стояла в коридоре и так радостно хлопала в ладоши, как будто ей предложили стать старостой класса не оболтусов, а Кренделей или просто отличников.

Я стоял у доски и старался делать вид, что повторяю стихотворение.

– Ты что? – шёпотом спросил Антон.

– Притворюсь, – я выучил наизусть три строчки стихотворения. Надо же, как быстро запомнил! – А сам – подслушаю!

– Ого, честный какой! Хочешь, я спрошу, нравишься ты Лидке или нет?

Мне вдруг стало страшно, как в том сне, где я привёз Мурзика к ветеринару.

Только представьте! Снится мне, как я в клинике открываю переноску, а в ней – ветеринар. А за столом сидит Мурзик в белом халате и шапочке и говорит:

– Показывайте пациента! Где его шерсть? Почему только на голове? Что это за костюм? У вас сфинкс?

– У меня, – говорю, – человек.

– Я его вылечу! – отвечает Мурзик. – Я ему витамины пропишу, он весь лоснящейся шерстью порастёт.

– Мя-а-а-ау, – жалобно протянул ветеринар и почесал ногой за ухом.

А я-то знаю, что кошки только мурчанием лечат и не разговаривают, а ещё людей в ветклиники никто не носит. Я обрадовался, что это сон, и проснулся. Мурзик дремал и громко сопел. Во, думаю, хорошо. Кот-врач – горе в семье. Он же хотел бы, чтобы у всех носы были мокрыми, как у здоровых котов. И говорил бы, что температура 39 – это нормально, а 36,6 – плохо! И устраивал бы нам сквозняки, чтобы «вылечить». Всё-таки отличаемся мы с Мурзиком. Я снова заснул, гляжу – опять этот кот-доктор. Он сделал страшную морду и говорит:

– Если у тебя температура поднимется, то всё хорошо будет. Замурчательно даже! А она поднимется.

Ух, я весь завтрак переживал, к чему это было. Хотел в нашем соннике посмотреть, но забыл попросить Лидку принести его в класс.

* * *

Я как представил, что Антон старосту спросит, а она ответит, что я ей разонравился, меня сразу в жар бросило.

– Не надо, Тоха, говорю. Я сам узнаю.

– Ну-ну, – Антон смотрел на меня так, будто я его обидел. Исключено. Мне вообще не до этого было. Я ему утром перед школой три смешные картинки прислал. Когда ты таким важным делом занимаешься, совсем нет времени на то, чтобы кого-то обижать.

– Как думаешь, девочкам нравится, когда мы на перемене ведём себя серьёзно, как будто нас знания интересуют? – спрашиваю.

Антон заглянул в мой учебник:

– А что ты там учишь?

– Ничего. Я же говорю, притворяюсь, что учу стих, который нам не задавали. Девчонки из коридора всё равно не услышат, что я бубню. Пока притворялся – запомнил целую треть. Надо так дома делать, когда к урокам готовлюсь. Стану отличником хоть по одному предмету.

Думал, Антон восхитится моей идеей. Ведь я, пока делал вид, будто что-то учу, незаметно наблюдал за девочками и подслушивал их. А он всё про своё:

– Не знал, что ты всё время притворяешься.

Я хотел сказать, что семь минут – это не всё время, но он фыркнул на меня, как лисица, и пошёл за парту.

Тут уж я не выдержал, потому что моя память занялась стихотворением. Вот, думаю, сейчас забуду всё, что надо расследовать. Вырвал листок из Вовкиной тетради и написал:

1. Крендель

2. Школы не будет

3. Лидка-пять-косичек вздыхает по мне

4. Зачем мне нужна высокая температура?

5. Какой вампир в плохом настроении укусил Антона?

Просто если бы его укусили в хорошем настроении, он бы не ворчал на меня.

Засунул эту важную бумажку в пенал и решил, что на следующей перемене соберу всех детективов, потому что Крендель и Антон – это важно, но, если что-то случится со школой, Марь Палне придётся учить нас на её руинах или в парке на скамеечках через громкоговоритель. А если дождь? Или зима наступит… Так каждый год бывает. А если нас переведут в школу, где нет кошки Ксюши и пса Бандита? Это же ещё хуже!

Хорошо, что из ужасных фантазий меня вывел голос Андрей Андреича! Он пообещал награду самому любопытному. Тому, кто узнает о Кренделе всё-всё-всё. И тут я понял, ребята с радио или учителя могут узнать всё или всё-всё, но всё-всё-всё – только я с друзьями. Жалко, что не со всеми.

Я достал листочек из пенала и подписал под пунктом про Антона:

Спасти детективную команду.

* * *

На уроке математики я занимался тем, что люблю больше всего на свете! Слушал, как у доски отвечает Вовка Печенькин. Он ошибся всего один раз, и то потому, что я решил помочь. Неправильно посчитал – неправильно подсказал. Но я ж не специально.

Марь Пална похвалила Вовку и добавила:

– Запомни, Владимир, иногда лучше думать своей головой. Андрей Светлячков тоже ошибается.

– И часто, – поддакнул Антон.

Да ещё так нехорошо, будто ему радостно от того, что я не всезнающий профессор!

Лидка-пять-косичек наклонилась ко мне поближе и прошептала:

– Не обращай внимания. Антон бывает вредным. Главное, что ты в порядке. Не хочешь погулять после школы?

– Нет, – если бы с урока разрешали безнаказанно сбегать, только Лидка с её косичками меня и видели бы! – Я не гуляю! Вообще. Меня родители наказали до конца жизни. Сказали: Андрюха, на улице опасно, а свежий воздух там – вообще миф! Как приключения Геракла. И то и другое придумали, чтобы людей запутать.

Кто бы знал, что Марь Пална всё слышит. Наверняка всё, потому что я сижу слишком близко к ней, а шепчу – громко. Громче, чем разговариваю.

– И чем же тебе Геракл не угодил? В чём запутал? – по-доброму улыбнулась она.

А потом сделала серьёзное лицо. Но у Марь Палны строгость неправильная, потому что она добрая, мы и без того её слушаем. Или просто не замечаем, как она нас исподтишка воспитывает. Интересно, есть такая суперспособность?

Пришлось выкручиваться:

– Я прочитал про него книгу и думал, что тоже всё могу. Так старался, а ничего не вышло. Ни одного подвига не то что не совершил – даже не придумал. Дед предложил на даче помочь, я завалился на бок вместе с тележкой, и всё! Он рассмеялся и назвал меня «сушёный Геракл». Потому что я такой вот не сильный.

За историю про мифы меня похвалили и поругали, что я отвлекаюсь и других отвлекаю. Потом мне ещё к доске пришлось выходить, потому что я, как сказала Марь Пална, люблю выступать. Только я навыступал на тройку, как зазвенел звонок. Я засунул в портфель учебники, пенал и заметил, как рюкзак Антона исчезает в дверях.

Я бросился за ним и нагнал у раздевалки.

Антон переобувался в уличные ботинки с разноцветными шнурками.

– Красивые, – говорю. – Тоха, ты что сегодня злой такой?

Он недобро на меня зыркнул и сквозь зубы отвечает:

– А чего это моя Лидка хочет с тобой после уроков гулять? Да ещё за одну парту села.

– За две парты одному человеку не сесть, – пошутил я. Наверное, не смешно, потому что Антон даже не улыбнулся. – А вообще, у меня тот же вопрос. Зачем твоя Лидка хочет гулять со мной после школы? Мне свою надо до дома проводить. У неё рюкзак тяжёлый. Так тут ещё твоя. Или я теперь за весь класс рюкзаки таскать буду?

– Ты же у нас Геракл. Сушёный, – ухмыльнулся Антон.

Друзья так не поступают. Я по секрету всему классу рассказал это не для того, чтобы прозвище получить.

* * *

Мимо нас на огромной скорости пробежал десятиклассник Вася Васильев, которого вся школа знает. Ещё бы, его имя легко запоминается. Захочешь – не забудешь. У него в Интернете есть свой канал, в котором он рассказывает про аварии, пробки и собак. Вовка его про хомяков упрашивал рассказать – ни в какую. Я никогда не видел, чтобы Вася распускал волосы, которые он носит забранными в хвостик, и как он выгуливает своих четырёх собак. А такое трудно не заметить, когда вы живёте почти в соседних дворах. Но, самое главное, я никогда не видел, как Вася носится по школе. Он всегда ходит как по струнке, как будто палку проглотил. Всем улыбается и никуда не торопится.

– Я бы в таком дорогущем костюме никуда не бежал, – я доставал леденец со дна портфеля и придумывал, как развеселить Антона. – Это ж можно упасть и не только какого-то там себя повредить, а сам костюм. Вдруг Васины родители выгонят его из дома, и Вася будет вести блог «Как выжить в дырявом пиджаке».

– Вечно ты со своими фантазиями, – Антон даже не повернулся в мою сторону, зато крикнул Васильеву: – Ты куда, звезда Интернета?

Вася хоть и старше нас, а если его звездой назвать, сразу весь расцветает, как ромашка, разве что бабочки на него не слетаются. Любит он с фанатами общаться. А мы не фанаты, просто любопытные.

Васильев подошёл к нам не спеша, как будто никуда не торопился:

– Если вам интересно, тема моего следующего ролика – интервью с Кренделем!

Я чуть не подавился леденцом:

– Врёшь! Где ты его найдёшь?

– Я его найду там, где он сейчас находится, – логика Васильева меня удивила и восхитила одновременно.

– А где он? – Я вдруг представил, как мы сейчас вместе пойдём разоблачать Кренделя.

Зря только фантазию потратил. Васильев посмотрел на нас с Тохой, как на малышей из садика:

– А вы что, не знаете? Тоже мне детективы! Ладно, покеда, дорогие подписчики!

Тут из-за моего плеча донёсся звонкий голос Лидки-пять-косичек:

– Не «покеда», а «пока», и мы тебе не подписчики. А ещё… а ещё… Мы знаем, где сейчас Крендель.

Васильев сначала ухмыльнулся, а потом стал грустным и растерянным. Но, наверное, не хотел себя выдавать. Он сделал вид, что улыбается, а сам волновался. Вы скажете: «Всё ты придумываешь, Андрей Светлячков, много ты в блогерах разбираешься! Они вообще не волнуются!» А вот и нет! Васильев от огорчения даже заикаться начал:

– Если ты зна-н-на-ешь, вот и докажи. Веди н-нас к Кренде-де-лю.

Вот, думаю, хитрый, сейчас мы его приведём к Кренделю, а он интервью возьмёт.

– Нам нельзя Васильева с собой брать, – шепнул я Лидке-пять-косичек. – Он тогда выиграет конкурс.

А она мне:

– Я без шоколадной медали обойдусь, а Вася нам нужен. Думалку свою включи! Он профессионал! Если тебе надо узнать страшную тайну Кренделя, без Васи не обойтись!

Я пофырчал, как лиса, – мне хотелось разоблачить всеобщего любимчика. Но вдруг он нормальный? Что тогда?

– Может, у него нет страшной тайны, – говорю. – Но есть шанс, что он сам страшный.

Мне на плечо легла рука Лидки-в-горошек:

– Он не страшный. Ты что, на афишу не смотрел? А о чём это вы тут шепчетесь?

Васильев достал носовой платок со смешным рисунком – жёлтыми цыплятами. Я думал, плакать будет, а он высморкался и обещал нас заразить, если Лидка-пять-косичек сейчас же не докажет, что не соврала.

– Я никогда не вру! – обиделась Лидка-пять-косичек. – Но дорогу знает только наша староста.

У меня так внутри похолодело, как будто там снеговик вырос или Дед Мороз новую резиденцию открыл и решил остаться жить. Что же получается, моя Лидка-в-горошек собралась в гости к этому противному Кренделю?

Я вплотную подошёл к Васильеву и говорю:

– Скорее, заражай нас! Нам на больничный нужно, чтобы на концерт не попасть. Особенно Лидке туда попадать не надо! Крендель точно что-то задумал. Не станет нормальный музыкант в школьной столовой выступать. Даже за миллион. У него есть зловещий план.

И вдруг я впервые понял, что я не гений, а настоящий герой! Скинул портфель на пол – так торопился открыть, что испортил молнию на нём. Она разошлась, и всё, говорит, не буду сходиться, иди с открытым портфелем. Пусть учебники свежим воздухом подышат. Ну и ладно! Я достал пенал, а из него – свою бумажку с записями о преступлениях, которые надо раскрыть.

Родители говорили, что все вокруг воспитанные, а я нет. Я чуть в это не поверил. Но Вася всё испортил! Он совершенно нагло выхватил у меня бумажку и давай щуриться на неё.

– Так-так. Пункт первый – «Крендель». Скажи, дорогой фанат…

– Его Андреем зовут, – вмешалась Лидка-пять-косичек.

Вася удивлённо поднял бровь и говорит мне:

– Какая у тебя хорошая подруга! Сразу видно, что ты ей нравишься!

Антон кулаки сжал, рот открыл, но ничего не сказал. Только посмотрел мне в глаза, как будто я его забыл на день рождения пригласить. И убежал.

У самых дверей обернулся и крикнул нам:

– Я больше не с вами, предатели!

Все стоят растерянные. Думаю, надо спасать ситуацию:

– А чего это вы такие грустные? – спрашиваю у детективов, которые уже в полном составе смотрели на меня как судьи на вора. – Антоха не хочет общаться с предателями! Мы-то тут при чём? Вовка, позвони ему! У меня срочная новость.

– На этой бумажке? – усмехнулся Васильев. – Ну-ну. Какой там у тебя второй пункт? Что за почерк? Хуже, чем у меня.

Я изловчился и вырвал свой листочек, но не весь, так что кусок со вторым пунктом остался у блогера.

Вася прочитал его про себя и перестал лыбиться.

– Что там, Андрей? – забеспокоилась Светка.

– И как ты себя чувствуешь? – почему-то спросила Лидка-пять-косичек.

Васильев подошёл ко мне вплотную:

– Тут у тебя написано «Школы не будет». Что это значит?

Вовка возмутился:

– Да! Что это значит и почему ты не сказал нам?

Светка дёрнула его за рукав:

– Не вредничай. Может, он говорил, а мы всё прослушали?

Мне показалось, что мир вокруг начинает кружиться. Как будто я резко оказался на карусели и не могу её остановить. Я почти упал в обморок, но удержался.

Лидка-в-горошек заметила, что со мной что-то не то. Наверное, лицо не таким героическим стало.

Она взяла меня за руку:

– Андрюш, ты в порядке?

И тут Лидка-пять-косичек разрыдалась. Выдумала, что это из-за неё у меня голову кружит, и просила прощения.

А мне не за что было её прощать, потому что если из-за кого у меня голова и кружилась, то из-за старосты. Она самая-самая. Я много раз говорил.

Вася назвал нас детским садом и предложил поторопиться, пока Крендель не передумал давать интервью! А заодно по дороге обсудить школу, которая должна исчезнуть.

* * *

Люблю, когда дороги чистят, – тогда ботинки не промокают. Но в этот день всё делалось назло мне, даже работа дворников.

– Вот сейчас придём к Кренделю, а у меня носки хоть выжимай, – говорю.

Лидка-пять-косичек взяла меня за руку и настойчиво так:

– Держись за меня. Носки – ерунда! Если поднимется температура и ты решишь упасть, я тебя удержу.

Тут я не удержался:

– Ты хорошая, конечно. И на чары Кренделя не реагируешь, но как же Антон? Вдруг у него поднимется температура? Лучше найди его. Он сейчас со всеми поссорился. Может, уже билет на остров с дикими обезьянами покупает. Из-за тебя Тоха думает, что мы предатели! Учти, я у друзей девочек не увожу. Что с тобой сегодня?

Лидка-пять-косичек встала, как приклеенная к земле, губу прикусила, чтобы лишнего не сказать. А потом у неё слёзы по щекам потекли, она быстро зашагала и скрылась за углом магазина.

Ребята что-то кричали ей вслед. А я как будто оглох, ушёл в свои мысли. Но не те, которые умные. Ещё никогда мне не было так плохо. Я обидел друга, подругу и совершенно не понимал, что творится. И ещё одно тоже не понимал: с чего это я взял, что Крендель – гипнотизёр? Разве обязательно быть гипнотизёром, чтобы нравиться людям? Мне стало страшно – вдруг я вообще зря всё это затеял? Если бы не моя ревность, наша команда не поссорилась бы.

Васильев потряс меня за плечи и поправил на своей голове синюю шапку-ушанку. Никогда не понимал, зачем она ему? Чтобы издали узнавали? В общем, он потряс меня за плечи и говорит:

– Идём на автобус. Заодно расскажешь, что значат слова «Школы не будет».

Мы шли очень быстро, но я успел рассказать про подозрительных типов, их противные голоса и обещание, что скоро мы останемся без школы.

Вася помрачнел:

– А один из них случайно не цокал языком, как лошадь, когда спускался по лестнице? И не добавил в конце и-го-го?

Я как будто в прошлое провалился: сразу же вспомнил, как парни бежали по ступенькам вниз и один из них цокал и игогокнул.

– Это младший брат Кренделя! – Васильев радовался, но не очень. Как будто чего-то испугался. – Я смотрел много интервью с Кренделем, чтобы быть в теме. И его брата там показывали, как они вместе ходят на репетиции. Тот тоже хочет стать музыкантом.

– Или лошадью, – с умным видом добавил Печенькин.

– Что же получается? – Васильев задумался. – Крендель едет в школу, а его брат радуется, что её не будет.

– Всё сходится! – обрадовался я. – Я же говорил, звёзды просто так не выступают! А у школы точно нет денег на платный концерт. У неё на ремонт-то их нет! Так с чего бы великому Кренделю выступать перед какими-то там нами? Эти братья что-то задумали!

Мы были близки к разгадке страшной тайны. Или не были? Я пока не скажу, а то вам неинтересно будет.

* * *

Мы вошли в автобус и давай искать проездные. А я свой, как всегда, не взял. Потому что часто иду в школу пешком. Приходится выходить заранее, зато меня хвалят шагомер и дедушка.

– А я вам не дедушка и уж тем более не шагомер, молодой человек, предъявите документ или будем штрафовать ваших родителей. – Моя отговорка усато-бородатому контролёру совсем не понравилась.

Мне за родителей так обидно стало.

– Их, – говорю, – нельзя штрафовать. У меня папа недавно подработку искал. Им на меня законопослушного еле хватает, а тут ещё – сдайте деньги на подарки учителям, поздравьте девочек с Восьмым марта.

Контролёр сразу всю строгость растерял. Она с его лица куда-то убежала:

– Что-то вы рано про март-то задумались.

– Так мы должны и подарки купить, и поздравление приготовить. Театрализованное. Потому что, как говорит наша завуч, «сами виноваты, что такие талантливые». Вот и представьте, а папе ещё маму надо чем-то удивить. Она, конечно, и цветам обрадуется. Даже одуванчикам. Но зря я, что ли, свою половину карманных столько времени откладывал? Вот добавлю к папиным, и мы купим маме путёвку в Египет или кофточку – на что уж хватит.

– Пока тебе только на штраф хватает!

– А сколько он? – спрашиваю.

Автобус резко затормозил (потом я узнал, что он побоялся собаку сбить). Добрые у нас автобусы, им хоть Премию Мира давай. Но речь-то обо мне! Представляете, автобус затормозил, а у меня в глазах опять потемнело. А всё потому, что усато-бородатый контролёр сумку свою поправил и ответил на мой вопрос:

– Штраф – две тысячи рублей.

– Я на такое ещё не накопил, – чувствую, как мне нехорошо становится. – Умираю. Помогите.

Вовка сразу вспомнил, какой он замечательный клоун:

– Не буду я тебе помогать умирать, – и контролёру говорит жалостливо так: – Не штрафуйте его. Он с девочкой поссорился. Вместо того чтобы мириться, едет школу от уничтожителя спасать. А вы такого хорошего человека – штрафовать. Тем более у него проездной есть.

Потом я услышал голос Лидки-в-горошек:

– Есть. Дома, правда. Но есть.

У меня в глазах всё проясняться стало. Контролёр заметил, что я головой верчу. Показывает на Лидку и спрашивает:

– Это ты с ней поссорился?

– Она мне салат не дала, – отвечаю, – но мы не ругались. Я просто обиделся. А потом обидел Антона и Лидку-пять-косичек.

Контролёр удивился, как за одно утро человек может так много успеть. Это просто он плохо меня знает. Вот услышал бы про все наши подвиги! Но тут приятный голос нашу остановку объявил, и мы выскочили из автобуса без штрафа и без понятия, как вывести Кренделя на чистую воду.

Мы шли мимо одинаковых десятиэтажек. Одни – красно-белые, а другие – красно-синие. И так по очереди. Этот район из-за таких домов в один ряд у нас называют «попугаи». Пока Вася с умным видом загибал пальцы и решал, кто и что скажет, я думал, ответить ли на звонок. Зачем я только поставил на телефон мелодию «На звоночек отвечай, никого не обижай. А иначе навсегда я с тобой останусь! Да! Я – твой старый телефон! Я твой вечный телефон! Вечный старый телефон». Вот ещё не хватало. Я ответил. И поставил разговор на громкую! Чтобы все знали: я не отвлекаюсь на ерунду, а пытаюсь примирить нашу команду.

– Андрюш, ты как? – кричала с той стороны трубки Лидка-пять-косичек. – Сознание не терял?

– Почти! А ты Антоху не находила? – Я по взгляду Васи понял, что мы дошли до нужного подъезда, но хотел договорить.

В трубке сначала раздалось шебуршание, а потом радостное Антохино признание:

– Всё в порядке, Андрей! Меня нашли! И представь, как здорово, ты моей Лидке не нравишься! Она просто тебя отравила! Так что у тебя сейчас может кружиться голова, температура поднимется. Срочно едь в больницу!

Я стою и не знаю, радоваться за друзей, которые помирились, идти спасать школу и свою Лидку от Кренделя или ехать в больницу. И тут я вспомнил:

– Вовка, – говорю. – У меня сон был, где кот-врач говорил, что всё будет хорошо, если высокая температура поднимется. Так что мне не надо к врачам. Оно само пройдёт.

Моя Лидка сняла перчатку и потрогала мой лоб:

– По сравнению с улицей мы все сейчас – вулканы! Но ты, Андрюш, не горячее Светки или Вовки. Может, тебя всё-таки не отравили?

Она наклонилась к самому моему телефону и давай орать на Антона:

– Ты зачем ерунду придумываешь? Никто не стал бы вредить своему другу! Я Лидку знаю! Мы – Лидки – вообще самые добрые. Скажите, что вы пошутили.

Вот чего кричит на человека, спрашивается? Будто от этого яд из меня сам исчезнет.

– Я ему дала фруктовый салат с просроченным йогуртом! – хлюпала носом на той стороне трубки «отравительница». – Потому что положила не тот, который сама принесла, а Катин. Катин был просрочен. Она мне потом сказала. Когда вы уже поели. Я не знала, прости, Андрюш! Ты от этого не умрёшь, но лучше дома отлежись. Катя не знала, что я йогурты перепутала. Она-то сама свой салат незаметно в помойку вывалила.

Светка вырвала у меня телефон и кричит:

– Внимание! У меня хорошие новости! Мы с Катей на перемене спорили, кто симпатичнее – Крендель или басист из его группы. И тут ей мама позвонила. Катя маме пожаловалась, что взяла старый йогурт и всю свою работу выбросила. А мама сказала, что это был свежий йогурт.

– Это как?

Теперь уже даже Вася не мог оставаться в стороне. Загадка же!

Светка подула в ладошки. Будто сквозь мокрые варежки согреет руки. Смешная.

– Катина мама утром захотела сделать оладьи из старого йогурта. Смотрит – в холодильнике – свежий. Она перепугалась и прибежала в школу на перемене, когда учительница технологии класс проветривала и нас туда не пускала. Мама спросила, куда мы йогурты убрали, сказала, что принесла посвежее. Нашла Катин подписанный и заменила на свой, подписала тем же почерком. Вот и всё. Так что все йогурты – свежие. Салатик жалко. Зря выкинули.

Я, конечно, обрадовался, что здоров. Получается, у меня голову не от отравления кружит. Врач маме говорил, что так может быть. И что эта неприятность у меня скоро вообще пройдёт! Если я буду следовать рекомендациям. Каким – забыл. Но, как вспомню, сразу пройдёт!

Мне так хорошо стало. Получается, наша детективная команда не развалилась и даже не планировала. Тохина Лидка в меня не влюблялась, а просто следила, отравился я йогуртом или мне повезло и мой организм всё выдержит. И моя Лидка за меня переживает. Ну и пусть ей нравятся плакаты с Кренделем. Он отвыступает, и всё. Если мы его раньше не разоблачим. Опять же, если бы не этот концерт, мы бы ещё лет сто с Васей не подружились – потому что потому, как любит говорить Шерлок Крутиков. Жалко, что они с Юркой так неудачно простудились. Всё интересное пропускают.

– Может, напишем Крутиковым, что тут творится? – спрашиваю у всех. – У них думалки о-го-го.

– У Ваньки – тоже. Только он с нами почти ничего не расследует, – Светка что-то искала в своём телефоне. – Его родители в сто кружков записали. А Ваня – ответственный. Он везде хочет первым быть.

– Кроме места преступления, – Вовка наугад подбирал код от подъезда. – Но он поможет, если очень попросить. А Крутиковых сейчас трогать не надо. Они же догадаются больными из дома уйти. Пусть себе болеют на здоровье.

Вася постучал пальцем по своим часам. Это означало: хватит болтать! Время идёт!

– Ну что, – Вася, как пионервожатый, посмотрел на нас. – Готовы? Идём к Кренделю.

Мы зашли в чистый подъезд и постучали в дверь несколько раз. Открыл её сам Крендель, высокий и худощавый парень, лицо которого мы уже видели на постерах. Он так удивился и растерялся, когда нас увидел, что я обрадовался. Наверное, испугался и сейчас побежит улики прятать.

– Привет, ребята! – Крендель улыбнулся, но как-то натянуто. Акулы вон в океанариумах тоже улыбаются, а сами в море туристов едят. – Чем могу помочь?

– Мы пришли взять у вас интервью, – с волнением в голосе сказал Вася. – Нам нужно узнать всю правду.

Вот кто так сразу себя выдаёт? А ещё блогер, называется!

Крендель, похоже, был готов к такому повороту событий. Он пригласил нас внутрь – я думал, у него там гитары валяются и струны всякие вперемешку с разорванными черновиками песен, но ошибся.

В уютной гостиной аккуратно стояли музыкальные инструменты, а ноты лежали ровной стопочкой.

Хотя… Я пригляделся и увидел, что в углу возле дивана валяется несколько смятых листочков бумаги. Оставалось их добыть и прочитать.

Мы сели за стол, на жёсткие стулья с неудобными спинками. Крендель налил нам сок и принялся строить из себя культурного человека. Ага, культурный, даже руки вымыть не предложил!

– Пожалуйста, рассказывайте, что вас интересует, – Крендель сохранял спокойствие, а сам всё косился в сторону скомканных листочков.

Вася, как главный журналист, принял удар на себя:

– Мы видели вашего брата в нашей школе, что он там делал?

– А он что-нибудь говорил? – забеспокоился Крендель.

Я собрался с духом и признался:

– Ну, я слышал «школы не будет»!

Крендель переменился в лице. Оно стало пунцовым. Я не знаю, что это за цвет, но родители часто говорят, что злые люди становятся пунцовыми. А я всё забываю посмотреть в Интернете, как это! Если хотите, сами проверьте! Только сначала мою историю дочитайте. Зря я, что ли, старался. В общем, он стал пунцовым и крикнул:

– Да как он мог! Я же просил молчать! Ну ничего, приедет от бабушки, я с ним в день концерта поговорю.

Вася посмотрел, какие мы растерянные, и скромно так ответил Кренделю:

– Нам пора уже. Мелких вон родители будут искать. А так мы просто хотели фоторепортаж сделать, как живёт звезда. Чем дышит.

– Воздухом я дышу, – расстроенно ответил Крендель. – Давайте фотографируйте меня. Можно на кухне у окна. У меня лоджия уютная с качелями. И в комнате с гитарой и синтезатором тоже щёлкните.

Вася достал фотоаппарат, а я дождался, пока все уйдут на кухню, поднял с пола смятые листочки и убрал в карман. Потом, думаю, почитаю. Вместо Окружающего мира.

* * *

Кроме того, чтобы запомнить параграф по Окружающему миру, я его ещё и пересказывал. Сначала – маме, потом – папе и дедушке. Они наперебой говорили, что у нас плохой учебник.

– Ну кто так учит? Честное слово. Это не программа для четвёртого класса. Это детский сад какой-то!

Дедушка думает, что у него была самая правильная школа. «Тогда все всё знали» – вот он как о ней говорит.

– Лучше бы вызывали в школу родителей, чтобы они своими словами вам все темы объяснили, – не знаю, за что, но папа невзлюбил учебник ещё больше, чем я.

– Мне и без того всё понятно, спасибо, дорогая семья, что выслушали. А теперь я пойду спать. Мне завтра рано вставать.

Мама так обрадовалась!

– Давай! Давай! – говорит.

Очень переживает, что я не высыпаюсь. Или что-то задумала.

Она, как ниндзя, тихо прошла за мной в комнату, дождалась, когда я соберу портфель.

– Надеюсь, новая машинка с функцией сушки работает хорошо. Тогда твой костюм выйдет сухим из воды, – мама просто сияла. – Больше ты не сможешь надеть на себя мокрую одежду. Теперь наше здоровье – под охраной техники.

– А если она ничего не высушит?

Я широко зевнул. Правда, что ли, устал? И о чём-то забыл. А, завтра вспомню. Как в школу приду. А то сегодня с уроками меня просто замучили.

Тут в дверном проёме показалась дедушкина голова:

– Андрюха! Дай мне твой учебник, я тебе к следующему разу свою презентацию по новой теме подготовлю. А то ты нас со своей школой сегодня измотал и скучать заставил.

Вот, думаю. Все понимают, что никто в целом мире не уставал бы, если бы не школа! Но мама – не все.

– Хорошо, что школы вообще есть. А то у наших оболтусов одно желание – сидеть за компьютером. А это надо правильно уметь делать. Иначе все были бы стримерами и блогерами. Андрюха наш просто так играет, время тратит. А мог бы научиться чему-то полезному.

Дедушка почесал затылок, как будто не мог представить, какая от меня может быть польза.

– Андрюха, учись варить какаву! Будешь у нас заместителем по кухне.

– Не какаву, а какао.

Во мне всё кипело! Я же не бесполезный, я детектив! Помогаю!

– Вот, – обратился дедушка к маме. – Видишь, не зря ребёнок в школу ходит. Будет варить нам не какаву, а какао. Шучу я, Андрюш! Хорошо, что есть школа. Вам там и знания дадут, и невкусный суп, чтобы ты мамин больше ценил. И детективов из вас сделают. Повезло тебе со школой, что она такая…

– Приключательная!

Вот какое слово я вспомнил! И не только его.

Передо мной мысленно предстал директор с шоколадной медалью в руках. Он со слезами на глазах смотрел на классы, собравшиеся в актовом зале, и вручал мне награду:

– Андрей Светлячов, это тебе! Держи! Заслужил!

Он протягивает мне медаль, а там – только обёртка и ничего внутри. Зато в стороне стоит Крендель, у него всё лицо измазано шоколадом, а остатки он жуёт и смеётся со словами:

– Школы не будет!

Я подскочил и побежал в ванную. Новая большая стиральная машина отжимала мой костюм. На какую кнопку тут нажать, чтобы выплюнула? Мне нужны были бумажки Кренделя, которые остались в карманах брюк. Почитал вместо Окружающего мира, называется.

Мама попросила не ломать технику, потому что нам потом опять на неё долго работать придётся или продавать мой компьютер.

– Мам, а ты случайно никакие бумажки из брюк не выкладывала? – с надеждой спросил я.

– Нет.

– Странно, дорогая, – вмешался папа. – Ты ведь всегда проверяешь каждый карман.

– Я и сейчас проверяла. Там ничего не было. Кроме носового платка.

Получается, я потерял улики. Хорошо, что остальные о них не знали. А то бы вообще позор на всю жизнь. Или плохо? Надо было всем по листочку раздать, а не думать, что приду домой, разберу каракули, и завтра Лидка будет мной гордиться как никогда. Вот так я всех подвёл. Если это точно были улики, а не ерунда какая-нибудь.

– Мам, – у меня всё настроение ушло так далеко, что я его только в Новый год догоню. – Я хотел всем помочь. И всё испортил. Но это не точно.

Мама обняла меня, посмотрела в глаза и сказала:

– Просто завтра постарайся поступать так, как говорит твоё сердце. Оно у тебя большое и доброе.

– А голова, с ней что-то не то… – Мне было страшно пугать родителей. – У меня в глазах темнело. Но я не упал в обморок.

– Это потому, что ты болел и ещё не восстановился до конца. Доктор говорил, что может быть слабость и даже головокружение. Не переживай. Скоро ты снова станешь отважным собой.

Я очень обрадовался, что эта неприятность пройдёт. А отважным собой мне нужно было стать уже сейчас. Спасать школу без улик. Но… Я вдруг вспомнил, что настоящий детектив должен обратиться к свидетелям прошлого. Времени оставалось всё меньше. Но мы обязаны были успеть!

* * *

Утро в школе началось с улиток! Все с чего-то взяли, что я решил расширить домашний зоопарк, состоящий из Мурзика и паучка под потолком.

Даже нарядный Вася в зелёном пиджаке не смог пройти мимо меня.

– Не знаю, выживут ли твои улитки, – Вася протянул мне здоровенную банку, на дне которой лежали листья салата. Целая гора. – Но вот, держи. Это тебе в утешение. Знаешь, со мной такое случалось. Однажды пропал мой попугай, и мама купила мне ахатина. Она сказала, что ахатины в форточку не улетят. И с этим не поспоришь.

Вот, думаю, стоит человек, слова ради меня придумывает.

– Правильно, что тут спорить? Ахатины не улетят, потому что их не существует. Меня не проведёшь.

Я чувствовал себя очень умным. Но не понимал: при чём тут салат?

Тут из-под одного листика показались любопытные антенки. А за ними – голова и длиннющая шея. А потом выползла вся огроменная улитка. У неё была раковина с мой кулак.

– Какие милые усики, – я захотел пощекотать улитке антенки.

– Это не усики! Почему в двадцать первом веке люди до сих пор называют глаза улиток усиками? Андрюха, я понимаю, что чужие улитки не заменят тебе собственных питомцев. Но ты их полюбишь! Вот! Этот с чёрной раковиной – Ворчун. А ещё среди листьев сидит Удачка. У неё раковина другого цвета, потому что их по-разному кормили. Они вырастут огромными. И у них улитята появятся. Сразу несколько сотен. Я тебе расскажу, что с этим делать.

Держу я банку, смотрю в глаза улитке, а она – мне прямо в душу глядит. Как будто о чём-то спросить хочет.

– Ну, берёшь? – Вася торопился на урок, но из вежливости не убегал.

Представляете, идёте вы, вам кто-то банку с тараканами или бабочками в руку суёт и уносится. Неприятная ситуация. А если он тараканов расхвалит и спросит: берёшь? Как тут отказать?

В общем, так я с этой банкой к нашему кабинету и потопал. Рядом вышагивал Вовка и пыхтел:

– Как я не заметил? Если бы я знал, сейчас всё было бы хорошо.

– Да чего ты не заметил? – Мы уже вошли в класс, поэтому я мог и удивляться, и засовывать улиток в портфель, и огорчаться одновременно. – Ну вот! Рабочую тетрадь по Окружающему миру забыл. Вечно с ним одни неприятности.

Светка всеми хвостиками на своей голове залезла ко мне в портфель, как будто у меня там портал в другое пространство.

– Это я с твоими ахатинами сюсюкаюсь, – похвасталась Светка. – С ними и без света можно. Они такие приятные на ощупь.

Потом сразу две Лиды и Антон достали банку и давай моих ахатин нахваливать. А я ещё не решил, люблю их или нет. Но улиток так расхваливали, что я моментально к ним привязался.

– Так почему никто из нас не знал, что у тебя дома была живность, с которой ты не умеешь обращаться? – убивался Вовка. – Почему не сказал?

Лидка-в-горошек гладила Ворчуна и Удачку, а заодно защищала меня:

– Зачем вы на Андрюшу нападаете? Вдруг он малюток только-только завёл и не успел похвастаться. Вчера все только о Кренделе думали.

Вовка отобрал у Лидки банку:

– Настоящий детектив всегда успеет похвастаться! А Андрей у нас – самый настоящий. Он не мог промолчать! Он, как все мы, – балабол!

– Да о чём я не мог умолчать?

Я так громко крикнул, что мне стало стыдно перед улитками, школьными стенами и Марь Палной, которая вошла, как всегда, в самый неподходящий момент.

Лидка сунула мне под нос свой телефон:

– Читай.

– Мне надо учебник читать!

Так хотелось превратиться в хорошего Андрея Светлячкова перед учительницей. А то будет думать, что я глупый и кричу, когда не надо. А не надо никогда. Если только за тобой не гонится преступник.

– Читай наш чат, – Антон хрустнул над моим ухом яблоком.

– Да что я в чате не видел?

Марь Пална расшторила окна и напомнила:

– Скоро звонок. Ребята, сдайте телефоны.

Пока все с недовольными лицами складывали свои смартфоны в ящик, я решил всё-таки заглянуть в чат под названием: «Крендель. Что за фрукт?!»

Вы не подумайте, я знаю, что Крендель не фрукт и даже крендельки – не фрукты. Просто иногда так говорят про подозрительных людей. Мы создали этот подозрительный чат вчера после визита к музыканту. Даже Васю туда добавили.

Я очень удивился, что там всё утро что-то обсуждали. А я не заметил, потому что отключил уведомления, чтобы они не всплывали каждую секунду. Вот увидел бы дедушка утром нашу переписку, пришлось бы рассказывать ему про нависшую над школой опасность. И я бы точно опоздал на уроки.

И вот что в этом чате обсуждали.

СНАЧАЛА Я ПРОЧИТАЛ ТО, С ЧЕГО НАЧАЛСЯ МОЙ ДЕНЬ.

Вовка: Доброе утро! Дайте списать математику!

Лида: Я могу прийти пораньше. Минут за двадцать до урока. Успеешь?

Вовка: Ура!

Вася: Вы бы ещё раньше переписываться начали. Разбудили оповещениями.

Я: Вася, просто отключи звуки оповещений.

Вася: Это чат про Кренделя, а не про начальную школу. Кстати, ни у кого новостей нет? Я половину ночи в Интернете сидел. Ничего важного не нашёл.

Я: А я вообще не знаю, что делать и как вам сказать. У меня были улитки. Но они потерялись.

ПОСЛЕ ЭТОГО Я ОТКЛЮЧИЛ ОПОВЕЩЕНИЯ В ЧАТЕ И БЫСТРО ЗАСОБИРАЛСЯ В ШКОЛУ. ЗАТО ДРУЗЬЯ НИЧЕГО НЕ ОТКЛЮЧИЛИ И ДАВАЙ МЕНЯ РАССПРАШИВАТЬ. ВОТ ЧТО ОНИ ПИСАЛИ:

Вовка: Андрюх, почему ты нам их не показал? И даже не рассказал? И как их найти? Точно потерялись?

Светка: Андрей… ответь.

Лида: Объяснил же человек, что не знает, как сказать. Значит, они совсем потерялись.

Вовка: Надо в ботанический сад сходить. Андрюха, может, там слизняки есть?

Вася: Не паникуйте. У меня идея. Принесу ему пару своих ахатин.

Света: Ничего не поняла.

Вася: У меня есть гигантские улитки. Принесу Андрюхе двух. Всё равно у меня их слишком много.

* * *

Прокричал звонок, а у меня ноги за парту не идут, руки телефон не отдают. Стою я и понимаю: кончилось детство! Это ж мне теперь ахатин с их сотнями улитят всю жизнь выращивать! Даже Вася не справляется, а он – старше. И – самое обидное – всё из-за одной глупой буквы «т», которая прокралась в слово «улики»!

Я вышел к доске, волнуюсь, не знаю, как рассказать нашим, что они зря за меня переживали. По телефону – не получится. Все смартфоны в плену у Марь Палны. До перемены я просто не досижу – лопну от нетерпения. А передать незаметно целую кучу записок трудно. Их же ещё нужно и написать незаметно! Поэтому я решил выступить перед классом и передать детективам тайное послание.

Марь Пална поправила кружевной воротничок белой блузки и говорит:

– Андрюша, ты решил сразу к доске выйти, чтобы свои знания по математике показать?

– Скорее, свои незнания, – честно признался я. – Спросите меня лучше на уроке Окружающего мира. Я вам и по учебнику отвечу, и всё, что мне дедушка и папа от себя добавили. А вообще, я просто хотел попросить вас и наш класс оценить моё новое стихотворение. На перемене оно так красиво не прозвучит, потому что на перемене все бегают и едят ещё. Никому искусство моё не нужно.

Учительница посмотрела на класс, потом на меня и улыбнулась:

– Читай, Андрей. Искусство – это важно. Его поддерживать надо. Вот к вам скоро придёт Крендель. Кто бы десять лет назад мог знать, что он всех удивит своим талантом! Давай, будь как молодой Крендель!

Меня от таких слов передёрнуло, но я взял себя в руки и давай стих сочинять:

Мне подарили ахатин,

Сказали, вот тебе улитки.

Я сразу понял, что один

Зря прятал ото всех…

И замолчал.

– Андрей, это всё стихотворение? – осторожно, чтобы не обидеть мой великий дар, спросила Марь Пална.

– Это не стихотворение, а загадка, – мне показалось, что детективы ничего из моего послания не поняли.

Зато остальные одноклассники наперебой кричали:

– Ошибки?

– Плитки?

– Калитки?

Если вы когда-нибудь смотрели кино, где очень переживаешь за героя, то вы поймёте, как я выглядел в тот момент. Представьте, что я тот киногерой, за которым наблюдаете вы – зрители. И вот я стою весь напряжённый. Думаю, неужели мир такой глупый, а я один – молодец, только опечатки в сообщениях вовремя не исправляю. Почему никто не угадал мою загадку?

И тут, как в замедленной съёмке, из-за парты встаёт Вовка. Лицо у него суровое. Смотрит на меня строго и с осуждением.

– Это слово «улики»? – спрашивает.

Обычно я знаю, нужно радоваться или огорчаться, но в этой истории с Кренделем я постоянно оказывался в глупых ситуациях. Смотрю на Вовку, радуюсь, что у меня такое взаимопонимание с другом. И огорчаюсь, потому что он сейчас сообразит, что я скрыл улики. От своей команды скрыл! Но Вовка такой Вовка. Он обрадовался, похлопал себя по груди ладонью:

– Кто молодец? Я молодец!

– Все молодцы! – сказала Марь Пална и усадила меня за парту.

Я решил, что правильно сделал, когда признался друзьям, пусть и в стихах, что плохо поступил. Да, они пока не знают, о каких уликах я говорю. Но пускай лучше весь урок думают над этим и заодно немного остынут от такой новости. Если бы сказал на перемене, они бы за десять минут не успокоились. Потому что поступать так, как я, – нельзя.

* * *

На перемене наша детективная команда собралась в коридоре. Всем хотелось понять, что происходит. Вася тоже к нам пришёл, он очень боялся пропустить хоть что-то. Он направил серьёзный взгляд на меня, как будто собирался вынести вердикт.

– Андрей, это правда, что наши бедные Ворчун и Удачка в твоей загадке превратились из улиток в улики? – с наигранной обидой спросил он.

– Нет, Вася, это всё недоразумение, – я запутался сам, запутал остальных, да ещё и животинок подвёл. – Ворчун и Удачка теперь мои вечные друзья. До пенсии. Может, даже до пенсии моих внуков.

Вася откашлялся:

– Ну, не такие уж они и вечные…

– Вечные! Я для них эликсир бессмертия придумаю. А улики – это не улитки. Это бумажки. Крендель их в комнате раскидал, а я подобрал. Но потом неизвестно где потерял. Невезучие они. Я думал, мама и стиральная машина всё испортили. Но мама уверена, что бумажек в кармане не было. Значит, я их ещё где-то посеял.

Лидка смотрела на меня так пристально, как будто пыталась понять, сидит на мне клещ или комар какой-нибудь или не сидит. Она словно сомневалась в моей кристальной честности.

– Андрей, ты уверен, что смятые бумажки были уликами? Может, это его старые песни или черновики? – с надеждой в голосе спросила Лида.

Вовка стоял без надежды в голосе, во взгляде и вообще… Он кипел. Зря я думал, что Печенькин за урок поймёт меня и простит.

– Значит, так! – объявил он так громко, что на нас весь коридор стал пялиться. – Мы снова идём к Кренделю.

– Но мы там уже были, – ох, не нравилась мне Вовкина идея.

– Вот не повезло – придётся пойти ещё раз. Но теперь под другим предлогом. Мы точно должны выяснить, планируется ли что-то плохое в школе. Сам говоришь – были улики… А это значит – жди преступления. Но какого – мы, благодаря тебе, не узнаем.

У меня вдруг в носу защекотало.

– А почему это из-за меня? Остальные вообще мимо улик прошли. Считайте, что я тоже просто ничего не увидел. Давайте успокоимся. Вдруг Крендель просто учится делать поделки из бумаги, всяких журавликов-оригами. Но у него получаются скомканные листы. Они могли быть бесполезными. А мы сейчас перессоримся.

– Не могут у Кренделя журавлики получаться комом, – разошёлся Вовка. – Талантливый человек талантлив во всём. Кроме уборки.

Я уже сто тысяч раз пожалел, что ляпнул про бумажки.

– Если твой Крендель такой талантливый, то и улики возле дивана он не разбросает. Это не талантливо для преступника. Это всё равно, что запустить в небо с помощью салютов послание: «Я уничтожу вашу школу. Вы останетесь глупенькими и всю жизнь будете слушать только мои песни. Потому что никакие другие вы уже не поймёте!»

Светка встала между мной и Вовкой и прижала палец к губам:

– У стен есть уши.

– Ты сошла с ума, – сказали мы с Вовкой хором.

– Да нет же – так говорится: у стен есть уши. Не кричите, или нас услышит кто-то, кто испортит расследование. Я думаю, так. Если Крендель гений, то те бумажки были просто мусором. И если уж он что-то задумал, то нам надо искать свидетелей. Или… Есть второй вариант. Крендель – не преступник.

В этот момент даже Вася засомневался:

– Он себя слишком подозрительно вёл. Помните, когда мы его про брата спросили. Мне за него даже немного боязно. Узнать, что ли, где их бабушка живёт. Чтобы встретиться с братом раньше, чем Крендель решит, как с ним поступить.

Вот правильно мы сделали, что с Васей в одну команду объединились. У него вон какой умище! Почти как у меня.

– Пливет, – раздалось где-то недалеко.

Знакомое такое «пливет». И тут до меня дошло! Это же Шерлок Крутиков. Но что он делает в школе? Они с Юркой на больничном. Хором. Как и положено порядочным братьям.

– Нас выписали! – Юрка Крутиков радостно обнимал Антона. – Ребята, мы снова с вами. Но в справке написано, что в школу мы можем прийти только завтра.

– А здоловы уже сегодня, – подхватил первоклашка Шерлок. – Мы к вам плямо из больницы!

Антон прохихикал:

– Вот молодцы! Вам пора рекламу снимать: вирусы с доставкой на дом, учёбу или рабочее место. Ещё обниматься лезут. Нам тут некогда болеть!

Крутиковы перечитали наш чат. Минуту обижались, что мы им ничего не рассказывали. Но тут же простили и предложили гениальную идею!

* * *

Мы удивлялись сами себе больше, чем фокусам в цирке. А там, что я, что Печенькин, каждый раз переживаем за людей, которых фокусники разрезают напополам, и за самого фокусника – вдруг у него чего-то не выйдет. Тогда мы перестанем верить в чудеса, скажем «прощай, радость» и станем суровыми взрослыми. Не такими, как мой дедушка, а такими, которых ничем не удивишь.

Но пока наша детективная команда изумлялась, даже разглядывая снежинки разной формы. Вот какие мы впечатлительные! Представляете, как мы открыли рты, когда Юрка посмотрел на нас, как директор на мам и пап хулиганов перед родительским собранием. Посмотрел и говорит:

– А представьте, что Крендель ничего плохого не хотел! И что-то страшное замышляет как раз его брат. Получается, мы побежим предупреждать преступника: «Постой, Крендель хочет предотвратить твоё злодеяние!»

Лидка отпрянула назад и прикрыла рот ладошкой, чтобы не закричать.

– Но тогда он может навредить Артуру!

Лидкины глаза беспокойно бегали. Как будто надеялись найти решение где-то на полу или на стене. Или на моём носу.

Я уже говорил, что мы верим в чудеса, но не в такие. Проблемы сами собой не решаются – они сами собой только создаются. Иначе у таких героических детективов работы не осталось бы.

Умности от Шерлока мы слушали под звук звонка, поэтому даже не успели ему ничего ответить. Зато договорились на большой перемене всю школу «омедалить». Мы и так умеем.

* * *

Медалить – это не то же самое, что угощать мёдом. Медалить – это помогать другим получить медаль. Если что, я сам это слово придумал. Андрей Андреич же пообещал награду тому, кто найдёт самые интересные факты про Кренделя. Так что учителя, гардеробщица, охранник, библиотекарь, наша буфетчица – все на следующий же день, то есть сегодня, ходили с загадочными лицами и шушукались.

В столовой учитель физкультуры в новой фиолетовой форме каждые двадцать секунд поправлял свои усы и спорил с высоченным строгим учителем истории. Исторический учитель (ну, вы поняли) больше походил на героя старого мультика про ограбление. Там он мог бы играть сыщика. Весь такой в сером. Нос – острый. Глаза – маленькие, но смотрят так, что дыру в тебе прожгут. И по его лицу совершенно невозможно понять – шутит он или нет. Про него вся школа говорит, нет такого вопроса, на который Юрий Семёнович не ответит.

Вот мы к Юрию Семёновичу и пришли. Пожелать ему приятного аппетита и составить умную компанию. Но физрук нас опередил:

– Вот увидите, Юрий Семёнович, никто не знает того, что известно мне. Так что выиграю медаль – сыну подарю. Пускай ест!

– Ага, – тихонько хихикнула Светка. – Только лучше проверить, из чего эта медаль. Вдруг металлическая. Железо организму полезно, но не такое. И вообще – зубы надо беречь с детства.

Она думала, что это услышим только мы. Но мимо проходил наш учитель музыки – тот великий человек, в честь которого Вовка назвал обожаемого хомяка. У музыкантов слух хороший, так что Александр Владимирович встал рядом с нами как вкопанный. Я бы сказал как не голодный, будто его пюре с котлетой не заждались. Поглядел на Светку и говорит:

– Какое верное наблюдение, Света! Как дела у вашей детективной команды? – В новых очках глаза учителя казались ещё больше, чем обычно. – Я вспомнил кое-что любопытное. Сегодня Андрею Андреичу сообщу. А ты не знаешь, там писать нужно или мы соберёмся и в микрофон будем всё рассказывать, как на юмористическом концерте?

Только Светка хотела что-то честно ответить, как встрял я:

– Мы посоветовались и решили так. Школа должна знать своего героя. Но пока мы прячем друг от друга тайны, о которых узнали, это ерунда какая-то. Зачем что-то держать в голове, если это можно озвучить всем!

Александр Владимирович так проникся моим выступлением, что ух! Если бы я так выступал с предвыборной речью, точно стал бы президентом. А потом бегал бы по кабинету и кричал: какой большой стол! Как много бумаг! Зачем мне столько телефонов? Какие ещё министры? Я хочу быть президентом, а не работать им.

– И что вы решили, ребят?

Учитель музыки ждал гениального ответа. Раз уж мы ему поесть не даём. И другие учителя тоже на меня смотрели. А я растерялся и ляпнул:

– Мы решили, что лучше быть президентом, чем работать им.

Андрей Андреич стоял в трёх шагах от меня и отковыривал вилкой кусок от котлеты.

– Хорошо, я за тебя никогда не проголосую, – пообещал он. – Нельзя быть кем-то и не работать. Я вот директор и работаю как директор, психолог и нянька в одном лице.

Я понял, что сам это всё натворил. Предложил объявить конкурс на поиски интересностей, вместо того чтобы сделать школу одной огромной командой!

Пришлось забраться на стул и крикнуть во всё горло:

– Вовка Печенькин скрывает свою настоящую фамилию.

В столовой повисла тишина. Больше всех удивился Вовка:

– У меня есть настоящая фамилия?

– Видите, он даже от себя её скрывает, – с серьёзным лицом покачал головой Юрка.

Директор привык к моим выходкам, поэтому сразу понял – я что-то задумал.

– Андрей Светлячков, если ты хотел обратить внимание голодной общественности на себя, мог бы так и крикнуть: «Внимание!» Или попросить меня объявить минуту славы детективов из четвёртого «А».

Я давно догадывался, что директор умнее меня, но не подозревал, что сам я такой дурачок. Стою, чувствую себя неловко, хорошо, что Вовка на помощь подоспел. Он решил, что не может не придумать шутку, раз уж речь о нём. Когда над тобой смеются – ты глупенький. А когда вместе с тобой – ты комик! У нашего Вовки всегда было много увлечений. И комиком он тоже захотел стать. Недавно. Поэтому шутки у него придумывались медленно. Он немного попыхтел, порассматривал красный пол и вдруг просиял!

– На самом деле меня зовут не Вовка Печенькин, а Печенька Вовкин.

Ученики смеялись, трое даже подавились. Учителя тоже смеялись, но тихо. Один я оставался серьёзным.

Слез со стула. Гляжу – на меня опять все уставились.

– Самое время рассказать всем вам, зачем мы тут собрались, – говорю.

– Они поесть пришли. Светлячков, что ты всех баламутишь? – сложила руки на груди буфетчица.

Как тут поспоришь? Баламучу! Так на моём месте поступил бы любой, у кого школу хотят отобрать.

– Я ж по делу, – эх, думаю, не догадываетесь вы, наши любимые работники буфета, что кто-то хочет отменить ваши пирожки с яблочными косточками и мякотью. Я ж без них скучать буду. В косточках много йода. – Давайте мы сегодня вечером здесь соберёмся, и со сцены каждый расскажет свой эксклюзив про Кренделя. Так мы всё о нём поймём и решим, какой сюрприз или подарок ему приготовить. А то придёт человек, а мы ему – микрофон и никаких сюрпризов. А медали… Медали дадим всем на школьной линейке. За хорошую командную работу!

Друзья смотрели на меня затаив дыхание и переглядывались. Я уже подумал, что сейчас всё получится, но тут оказалось, что у всех куча планов на вечер.

– Ладно, – не сдавался я. – Давайте тогда создадим чат, куда все смогут написать то, что они знают!

Первоклашка в форме, больше похожей на костюм министра или там выпускника, звонко крикнул:

– Я знаю, как сложить три числа!

Все стали умиляться, а я отвечаю:

– Молодец, вырастешь – придёшь в нашу команду. Нам нужны люди, у которых мозги в сторону математики работают. Но сейчас нам нужна только информация о Кренделе. Артуре Кренделе.

Так я всем большую перемену испортил. Не хотел, а испортил. Всё-то я умею! Учителя сказали, что они люди взрослые, им хватает чатов. Поэтому они просто всё пришлют мне на почту. Не на ту, которая мою посылку из Китая потеряла, а на электронную.

По дороге в класс Лидка подошла ко мне и тихонько прошептала:

– Я так горжусь тобой, Андрюш! Как ты здорово придумал!

* * *

После уроков вся детективная команда вместе с выздоровевшими Крутиковыми и Васей пришли ко мне. Я устал наливать чай, кипятить новый и приносить его в комнату, пока мы ждали первое письмо.

– Вот почему все такие вредные и не захотели хоть что-то рассказать нам на переменах? – вздыхала Светка.

Смешная она.

– Зато мы соберём письменные показания! – сказал я и снова перепроверил электронную почту. – Ребята! У нас есть первые письма!

Я откинулся в своём почти новом компьютерном кресле и давай открывать послания!

Через пять минут Юрка сидел на моём диване и гладил Мурзю, повторяя:

– Ты только Ворчуна и Удачку не обижай.

Он почесал голову один раз, а потом ещё три.

– А вы с Шерлоком точно не из-за вшей дома сидели? – Антон на всякий случай отошёл.

– Нет! Я так мысли из головы вычёсываю. Умные. Нечего им там прятаться. Смотрите, все учителя говорят, что Крендель получил своё прозвище ещё в начальной школе. Благодаря чему? Он мог выкручиваться как угодно, чтобы избежать неприятностей. Его вообще не наказывали, и он каждый раз выходил сухим из воды.

Я согласился, что это подозрительно. Такой человек может сделать что угодно и думать, что ему, как всегда, ничего не будет!

– Но… – Я сам на себя удивлялся, что это я Кренделя выгораживаю.

А, точно, я ж детектив и помню, что в расследовании надо выслушать все стороны и аргументы. Если слушать кого-то одного, то так какой-нибудь вредина может обвинить капибар во всемирном заговоре. И всё. Ни одной капибары на свободе не останется. А вдруг люди захотят обезопасить себя наверняка и отправят всех капибар в космос на огромном корабле? Космос станет добрее, но капибары огорчатся. И люди – тем более.

Я ещё раз открыл письмо от учителя литературы, Георгия Геннадьевича.

– Вот, глядите. Может, у Кренделя просто хорошая фантазия. Как у нас. Поэтому он и выкручивался. Мы тоже иногда… выкручиваемся.

– Если хочешь, обзывай себя Кренделем! – Антон стоял за спинкой моего кресла и ворчал.

– Чего ворчишь? – спрашиваю. – Тебя Ворчун научил?

Смотрю, Антон улыбнулся. Слава улиткам! Я продолжил защиту Кренделя. Как? Очень просто. Вслух зачитал письмо.

Артур Крендель всегда подходил к сочинениям нестандартно. Однажды он написал его в форме песни, мало того, нотные знаки расставил по всему тексту. Я был приятно шокирован. Блестящее содержание! Ещё никто из учеников так хорошо не писал о творчестве Пушкина. Я взял тетрадь и отправился в кабинет музыки. Александр Владимирович сел за фортепиано и сыграл мелодию по нотам, а я пел стихотворные строчки Артура. Это было гениально. Я не о своём исполнении, а о песне, которую сочинил наш ученик. Впрочем, пою я тоже довольно-таки неплохо.

Ещё мне запомнилось, как он в стихах написал изложение. Получилось даже лучше, чем тот текст, который я читал классу.

Лиды поняли, что я ещё долго не вылезу из-за компьютера и принесли чай сами.

Та, что моя, хоть и восхищалась сочинением с нотами, о чём-то задумалась и помрачнела:

– Андрюш, а ты мог бы перечитать письмо от директора?

Я открыл письмо Андрея Андреевича.

Здравствуйте, дорогие мои детективы. Вы просили написать, что я помню об Артуре. Он всегда был талантливым, но упрямым. Это самый странный, почти постоянный посетитель моего кабинета, которого я видел чуть ли не каждый день. Кроме вас, конечно! Он приходил ко мне не из-за того, что сорвал или прогулял урок, а день за днём просил, как заведённый: «Можно я организую школьную музыкальную группу?» Однажды Крендель даже пригрозил, что, если ему не дадут место для репетиций, он устроит выступление прямо в классе математики. В итоге я уступил и оказался прав. Разрешил репетировать на школьной сцене три раза в неделю. Но ведь хорошо вышло! Человека важно вовремя поддержать.

– И? – Светка торопилась открыть непрочитанные письма, а тут зачем-то директорское перечитываем. – Лид, что такого здесь…

Она не успела договорить, потому что Лиде не терпелось ответить.

– Да как же вы не понимаете? Он добился своего места для репетиций шантажом! Причём сразу – директора!

Вовка засомневался:

– С чего ты взяла? Крендель мог сначала попросить учителя математики, потом – Александра Владимировича.

– Тогда Александр Владимирович наверняка написал бы нам об этом! А он учитель музыки. Попросить его о помощи – самое логичное. Учитель сам бы тогда к директору обратился. Музыканты всегда поддерживают друг друга!

Вася предложил немного успокоиться, найти для него, для Васи, бутерброд, и добавил:

– Крендель необязательно логичный, может, он гуманитарий.

– Инопланетянин? – Светка опять тискала моих улиток. – Смотрите, Ворчун и Удачка, Вася верит в инопланетян.

Вася махнул на Светку рукой:

– Не гуманоид! А гуманитарий. Это…

– Это тот, кто не очень понимает математику и физику, зато литературу и историю может не только отвечать, но и придумывать на отлично! – гордо сказал я.

Вася улыбнулся широко-широко:

– Такого классного определения гуманитария я ещё не слышал. Надо снять тебя для моего блога!

Он впился взглядом в монитор:

– Там новое письмо, открывай!

Новое послание нам прилетело от уборщицы.

Андрюша, отправляю письмо с компьютера моего сына. Потому что сама всю эту технику боюсь. Если захочешь что-то ещё спросить, подойди ко мне завтра. Ты просил рассказать про Артура Кренделя. Вот что я вспомнила. Однажды он «украси» школьный коридор своими автографами. Ох, я как увидела!.. Только бы, думаю, это были такие фломастеры или как там их, маркеры, которые легко оттираются. Или сами выцветают. Так и оказалось. Но если б он только маркерами накалякал. Нет же – ещё цветными мелками. Да так много! Я спросила, как же тебе, Артурка, не стыдно. А он сказал, что стыдно. Просто хотел девочке понравиться. Она сказала ему: испиши стены автографами – буду с тобой встречаться. Обманула, конечно. Он ей единственной во всей школе не нравился. Я думаю, что ж делать, буду убираться до ночи. Артур сначала мне на гитаре играл песни, которые я просила, а потом помог мыть стены. Вот так.

– Что-то мне всё меньше верится в хорошесть Кренделя, – сказал Вася. – Помог он. А если бы дурью не страдал, отмывать вообще ничего не пришлось бы. Получается, он способен на шантаж. На вандализм (это я про автографы). И им может управлять кто-то ещё. В тот раз – девочка, в которую он влюбился. А вдруг в этот раз им снова кто-то управляет.

– Или шантажирует! – подхватил Печенькин. – Взял в заложники его дорогущую гитару и не отдаёт. Я, говорит, буду присылать тебе в день по одной струне, а потом – по щепке, если ты не навредишь школе.

– Странный ты, Вовка, – Вася опять уставился в мой монитор, как будто Вовка был там. – Но так тоже может быть. Крендель необязательно злодей – вдруг он заложник в чужой игре! Как в кино. Так, что у нас там дальше с показаниями свидетелей?

Мы открыли письмо библиотекаря.

Помню, как Артур однажды принёс сдавать книгу «Преступление и наказание». Протягивает мне её, а заодно – какой-то экзотический фрукт. Я удивилась. Повспоминала, не сегодня ли день библиотекаря. Нет. А он мне говорит: «Я просто решил угостить одноклассников и вас фруктами. Папе их коллега привёз столько, что мы не знаем, куда девать». Оказалось, Артур не знал не только, куда девать фрукты, но и то, что они недозрелые. На следующий день половина его класса мучилась с животом и осталась дома. А ведь он хотел всех порадовать!

Вот такая история вышла. Мне повезло больше. Я съела всего один фрукт и ещё на всякий случай запила активированным углем. Не люблю экспериментировать с неизвестной едой. А так – Артур положительный юноша. Всегда нас удивлял.

– Он ещё и отравитель! – Лидка-пять-косичек от злости поперхнулась чаем. – Кошмар!

Вася взял на руки моего кота и говорит:

– Все мы для кого-то кошмар. Правда, Мурзик? Вот ты мог бы быть кошмаром для мышей.

– Одноклассники – не мыши! – упиралась Лидка-пять-косичек.

Мы сошлись на том, что они и вправду не мыши, хотя точно нам это неизвестно. Мы с ними не знакомились. И на том, что ошибиться может каждый. Подумаешь – недозрелые фрукты. А человек, который это ел, куда смотрел?

– Неспелый фрукт, съеденный добровольно, – это не орудие преступления, – подвёл итог Вася.

Пока мы об этом спорили, Шерлок закипал, как Вовка. Какие-то все сегодня нервные.

– Мы так ничего не узнаем. Давайте дальше читать. Я по ласследованиям на больничном скучал.

– По расследованиям невозможно не скучать! – согласился Юрка.

Я чуть не расстроился. Снова подумал, что, наверное, мы просто ищем преступление там, где его нет. Потому что иначе мы не детективы из четвёртого «А», а детективы на пенсии. Но от пенсии нас спасло письмо учителя истории. Вовремя пришло!

Я читал его вслух:

Приветствую детективную команду. Что же такого вам рассказать об Артуре? В первую очередь мне запомнилась одна экскурсия, на которую я водил учеников. Крендель не просто с удовольствием пошёл в Музей истории родного края. Он ещё и устроил для своего класса фотоквест.

– Молодец какой! – похвалила то ли Кренделя, то ли учителя Светка.

– Ты слушай дальше, – я не сердился на Светку.

Девочки просто такие чувствительные. Они вечно то чем-то восхищаются, то пугаются, то злятся, то кричат «фу-фу-фу». И так у них это получается… Не как у меня или там у Серёги, Антона. У них каждое «ой», «ай» – это как салют! Папа давно мне сказал, что девчонки эмо-цио-нальные. Так что пусть себе Светка кого-то хвалит. Хоть и перебивает меня. Когда-то и меня похвалит, а кого-то перебьёт.

Я так подумал, и мне стало будто радостнее жить.

– Послушайте, что он дальше пишет!

Мне о квесте Артур не сказал. А для остальных заранее составил список экспонатов, которые нужно сфотографировать «как-нибудь красиво и необычно». Он придумал и другое задание: найти и сфотографировать «самое смешное лицо» среди посетителей. А я всю экскурсию не мог понять, что это все свои телефоны и фотоаппараты держат под странным углом. Зачем Артём Крачкин сфотографировал с исторического документа одну только букву «Ъ» с нескольких ракурсов. Он же потом сделал из этих фото целый коллаж! И назвал «Танцующая история „Ъ“». Пока он эту букву фотографировал, щурил глаза, высовывал язык то так, то сяк. Поэтому его лицо и признали самым смешным на снимке. Автор этого снимка – я. Сделал его просто так – я же не знал о конкурсе, но показал ученикам. Крендель тогда расстроился. Я не понял, почему, а потом оказалось, что он сфотографировал меня в момент, когда моё лицо было забавным. Но проиграл. Потому что забавнее Артёма на снимке получиться сложно. Работы победителей потом опубликовали в школьной газете. Я смотрел на фото с лицом Крачкина и думал: а ведь здесь мог быть напечатан забавный я. Но радовался, что всё так получилось. Не хватало только, чтобы все ученики школы подумали, что я клоун.

Чем дальше мы читали, тем больше убеждались – Крендель опасный тип. От него не знаешь, чего ожидать.

В комнату постучалась мама. Она вытирала руки о смешной фартук с разноцветными утками в рокерских банданах.

– Молодёжь, чай пить будете? – устало спросила она. – Я пирогов напекла.

– Пироги – это здорово! А чая в меня больше не влезет, – честно признался Юрка. – Я пять кружек выпил!

Мы гуськом прошли по коридору. Я заметил, что на комоде стоит дедушкин любимый кефир, и захватил его, чтобы поставить в холодильник. Перед этим я разглядывал донышко коробки. Привычка такая. Мне нравится, что оно всегда белое и не дырявое. А ещё я каждый раз на нём рисую смешные рожицы или пишу глупые фразы. Дед видит это и смеётся. Но на этот раз я с ужасом понял: рисовать негде. Деда сам всё исписал.

– Что ты там разглядываешь, Андрюш?

Светка положила перед собой листок из принтера, где записывала все поступки Кренделя, о которых мы прочитали. А напротив них – выводы об Артуре-музыканте-школоненавистнике.

Вовка наклонился ко мне и с умным видом говорит:

– Что, Андрюха, в зеркало смотришься? Налюбоваться на себя не можешь?

Шерлок заулыбался так широко, что даже Мурзику стало ясно: если бы не пирог, он рассмеялся бы. Странные у меня друзья, но любимые. Никому их в обиду не дам! Даже если Крендель работает на инопланетян и будет угрожать мне уменьшителем людей. Я сомневался: говорить – не говорить – говорить – не говорить.

– Да скажи уже ты, что там на дне коробки! Новый клип твоей любимой группы? – не выдержал Антон и попытался отнять у меня кефир.

– Это дедушкина вкусняха, – я упирался изо всех сил. – Не трогай! Ладно, не хотите сидеть в безопасности, как хотите. Мне же лучше. Не один пойду.

– Куда? – хором спросили почти все, кроме Шерлока. Он заглатывал очередной пирог. Такой мелкий – как в него влезает? Да ещё со скоростью двух меня.

Я по очереди показал всем надпись на коробке.

– Это, – говорю, – послание. Дед знает, что белое место на пачке – моё. Изрисовать его всё равно, что конфету у ребёнка отобрать. А я – молодёжь. Вы сами слышали, что мама сказала.

– На самом деле мы ещё не… – Светка не договорила, я её перебил:

– Дедушка оставил послание для меня.

– Почему ты так уверен? – спросил Вася.

Сразу видно, человек любит брать интервью. Задаёт вопросы, когда нужно и не нужно.

– Потому что у дедушки память не девичья, а своя собственная. Самая-самая! Кефирная!

– Это уже бред! – Вася сомневался в моей гениальности. – Кефирная? Что это значит? Ты нас разыгрываешь?

Ух, вот зачем обижает?

– Я не организатор лотереи, чтобы что-то разыгрывать, – говорю. – Дед может забыть вовремя выключить мой компьютер после того, как поиграет со своими друзьями. Это да. Но он никогда не забывает поставить кефир в холодильник. Когда мы вошли в квартиру, кефира ещё не было. Получается, дедушка заходил позже. Понял, что мама долго не выйдет из кухни. Когда она занимается пирогами – мы по запахам понимаем, что это надолго. Дед хотел, чтобы я заметил кефир на комоде. Он даже прикрыл его моей шапкой наполовину. Чтобы я уж точно его не пропустил.

– Так что на дне написано? – не выдержала Лидка-пять-косичек.

Мне снова представилось, как Крендель или его подельники похищает моих друзей за то, что они слишком много знают.

– А давайте я вам потом расскажу, если меня не увезут в далёкую пустыню или на Марс.

Друзья хором так глубоко вздохнули, что я сдался.

– Здесь, – говорю, – адрес. Не знаю, чей. Но мы с дедом очень хорошие друзья. И я ему рассказал, что хочу найти брата Кренделя. А дед – очень хороший друг нашего директора. Жалко, что это мои оценки не спасает, но так честно.

– При чём тут директор? Андрей, говори толком, – Вася стал ещё серьёзнее.

– А при том, что он адреса всех бывших и нынешних учеников знает. У них в школе записи есть. Я так думаю. Если брат Кренделя у бабушки, то только по этому адресу.

Мы были счастливы, испуганы и заинтригованы. Сколько нам предстоит приключений! Вот спасибо дедушке!

– Сегодня идти уже поздно, – решили мы с Васей.

– И стлашно, – поёжился Шерлок. – А ещё надо улоки делать. Вдлуг мы спасём школу!

Уроки надо делать всегда, особенно в первом классе. Или насовсем глупеньким останешься. Я сначала хотел это сказать, а потом вспомнил, что Шерлок и без меня самый ответственный. Да и оценки им пока не ставят. Только смайлики всякие печатают в тетрадках. Как будто это чат какой-нибудь.

Юрка посмотрел на брата и обидел его так, что нарочно не придумаешь:

– Не надо нам Шерлока туда вести. Он маленький ещё. Вдруг убегать придётся. Или драться!

Стоит Шерлок, в глазах – слёзы. В руках – коробка дедушкиного кефира. И когда он успел её схватить?

– Я, – говорит, – вам адлес не покажу. Вы ведь его не запомнили? Если не возьмёте меня в гелои, убегу с кефилом, найду дедушку Андлея в шахматном клубе. Он там часто бывает. Все знают. Он кефил выпьет, а я упаковку полву и выкину!

Вот, думаю, честный человек, но глупый. Весь свой план выдал.

– Ладно, – мне стало жалко мелкого. – Я возьму тебя под свою ответственность.

В самый неподходящий момент вошла мама:

– Это кто тут про ответственность говорит? Ты, Андрей? Тогда я больше не буду проверять, как ты стихи выучил. Раз ты такой ответственный, я тебе начну полностью доверять и отдыхать.

Оказывается, родная мама мне не доверяет! Я так расстроился, что с горя чуть кефир не выпил. Взрослые пьют, и я смогу. Прямо так – несладкий. Тогда моя семья поймёт, что я вырос! И моё второе имя – Ответственность. Нет, это у ответственности второе имя Андрей! Завтра все увидят, какой я молодец! А пока молодцом была Светка! Она продолжала заполнять листочек под кодовым названием «Что мы знаем о Кренделе».

– Смотрите, – колпачок Светкиной ручки был так искусан, что почти превратился в линейку. Только короткую и без цифр. Вот какой плоский! Это потому, что Светка нервничала. – Что нам ещё известно? Все свои слабые стороны… Вот ты, например, Андрей, – она посмотрела на меня. – У тебя математика и физкультура слабые стороны. Но ты на это махнул рукой и ногой. А Крендель всё маскировал творчеством. Даже когда ещё не очень-то играл на гитаре. Как и ты, он ничего не понимал в математике, но выкрутился, когда должен был получить двойку. Попросил перенести контрольную, потому что якобы придумал отличную идею. Он хотел всему классу помочь запомнить формулы. Учительница что писала? Правильно, что сначала ему не поверила. А он на гитаре плохо, но сыграл песню про формулы. Вот так! Рифмовать он умел. Поэтому учительница так восхитилась! И только потом поняла, что переносить контрольную из-за хитрости ученика нельзя. Он ещё раз попытался так сделать, но она не разрешила. Да и первая песня классу не помогла – там почти все написали работу на тройки.

Я рассматривал адрес на пачке кефира. Пытался запомнить. На всякий случай. Вдруг кто-нибудь ещё захочет её взять.

– Слушайте, – наконец мне удалось выучить название улицы, дом и… нет, квартира выскочила из головы. – Для гения это странно. Не разбираться в математике. Нам же написали, что у него золотая медаль. Все пятёрки. Это всё равно что дать золотую медаль за окончание школы мне.

– Он что-то сделал с учителями. Интелесно, Клендель на кулсы гипноза не ходил? – рассуждал Шерлок.

– А как он тогда экзамены сдал? – засомневалась Лидка, которая моя.

Шерлок взял ещё один пирог. С вареньем. Мой любимый. Последний.

– А если он загипнотизиловал всех взлослых в классе и как-то вывел камелы из стлоя?

– Вывел камеры из строя. Нет, это вряд ли. Но если загипнотизировал, то мог пойти в туалет, а учитель под его чарами, вместо того чтобы следить, как бы Крендель не списал, дал ему ответы на все трудные задачи. – Юрке точно понравилась идея про гипноз.

– Тогда мы оставим эту его суперсилу под знаком вопроса, – Светка сделала ещё одну запись. – Дальше. Помните, что мы прочитали про кулинарный эксперимент? Крендель зачем-то напросился на уроки технологии к девочкам.

– Ну, хотел человек стать поваром. Или удивить девчонку, которая ему нравится. Ничего преступного, – вступилась Лидка-пять-косичек.

Светка продолжила:

– В тот день девчонки готовили пиццу. Крендель, как всегда, отличился. Он выпросил по куску теста у каждой одноклассницы, потому что не хотел его делать сам. Лентяй! А потом он приготовил пиццу с самой странной начинкой. Мармеладки, чипсы, немного сыра. Шоколадного сыра! Его пицца выглядела непривычно, но интересно. А потом все сказали, что она невкусная. Девочки сфотографировали Кренделя с его пиццей и зачем-то высмеяли в школьной газете. Это они зря. Он тогда пообещал, что они пожалеют. А они не пожалели. Ну или нам никто не рассказал.

Стрелки часов всё ближе подходили ко времени «моим друзьям пора домой».

– Давайте решим, что одноклассницы Кренделя поступили жестоко, – предложил я. – Если бы он захотел, то отомстил бы.

– Или решил сделать это сейчас! – Антон крикнул это так обрадованно, что мне стало ещё страшнее. – Кто знает, он их на концерт случайно не пригласил?

Никто не знал.

Света хотела довести дело до конца:

– Вы говорите, что позорить чужую пиццу в газете жестоко. Согласна. Но! Незадолго до этого Крендель написал статью для школьной газеты о «тайной жизни учителей». Он провёл настоящее расследование. Фотографировал их в «естественной среде»: в учительской, на спортивной площадке, и даже у школьного автомата с кофе. Тогда там тоже тайно жила одна кошка. И вот пришли проверяющие… Узнать, всё ли хорошо в школе.

– Точно, в письме говорили, что директору за кошку здорово досталось, – вспомнил Юрка. А вдруг Крендель хотел, чтобы Андрей Андреича уволили, а учителей посчитали бездельниками. Тогда так и надо ему со статьёй про пиццу.

– Вот именно! – Светка чувствовала себя до того важной, что у неё даже голос изменился на такой… каким с нами говорит завуч.

Потом мы вспомнили, что перед тем, как мама позвала нас есть пироги, как раз пришло письмо про школьный спектакль Кренделя. Одноклассники Артура спокойно готовились к постановке, а Крендель ходил за директором, как хвостик, и повторял: «Я не хочу быть просто актёром. Я это перерос».

– Брата своего он перерос, – хмыкнул Юрка.

Крендель хотел, чтобы ему доверили звук и световые эффекты. Принёс в школу свою технику. И, как вспоминает буфетчица, во время спектакля техника всех подвела. Свет начал мигать в такт музыке, которой не было в сценарии. Спектакль стал похож на дискотеку. Зал танцевал, про актёров все забыли. А учитель, которая готовила с учениками представление, так расстроилась, что больше никогда этим не занималась. Вот так его творчество испортило настроение человеку! На всю жизнь испортило!

– И последнее, – Света уже зевала. – Крендель не уважает жизнь. То кошку с директором подставил, то автора спектакля – это самая грустная учительница в нашей школе. Так он ещё ради шоу погубил растения. Вы вот пошли пироги есть, а я дочитала последнее письмо. Он делал проект по биологии. Говорил, что там будет про фиалки и какие-то ещё цветы, произрастающие в разных широтах. На севере там… На юге. И что же он сделал на защите проекта? Сказал, что у него тема о возможности выращивания растений вне среды обитания. Он засунул маленькие тоненькие ростки различных растений вместе с двумя граммами почвы в гелиевые шарики. И представил «воздушный сад». Шоу! О котором никого не предупредил. По всему классу шарики летали. Он обещал какую-то научную скучищу, а сам опять выпендрился. И ростки загубил, потому что потом эти шарики на улице второклашкам отдал.

– Это романтично! – улыбнулась Лидка-пять-косичек.

Хорошо, что моя слушала это с ужасом в глазах. Значит, она умнее и добрее. Сегодня так точно.

– Ничего романтичного, – подытожила Света. – Для цветов так точно. Они погибли.

Крендель извинился только перед одним человеком – перед уборщицей. За свои выходки с автографами на стенах. Помог ей починить старый радиоприёмник, который она хранила ещё с молодости. Нашёл нужные детали на блошином рынке и та-да! Всё заработало.

В итоге мы нашли у Артура два плюса: творческий подход ко всему и помощь уборщице. Но минусов оказалось намного больше.

– Я не верю, что Крендель ради мести за пиццу пойдёт на подлость, – Вася чесал подбородок. – Должно быть что-то ещё. Для чего он всех подводил?

Мы решили, что завтра попробуем это узнать. Главное, чтобы бабушка Кренделя и его брата нам открыла. Я надеялся, что хотя бы у неё нет страшных секретов.

* * *

Ни за что никому не расскажу, как я получил двойку по литературе. И как Вовка с Юркой на перемене так носились по коридору, что запутались в своих же ногах. Даже про ссору двух Лидок буду молчать. Они всё равно помирились. Я не из вредности так секретничаю, просто про школу можно говорить хоть тысячу часов с перерывами на сок. Но вам же хочется узнать про Кренделя? А мне не терпится рассказать! До сих пор жутко вспоминать этот день.

После уроков мы все быстро пообедали и встретились на автобусной остановке «Морозовская». Света пришла последней, а я – первым. Зря. Есть такая народная примета: кто первым придёт, тот дольше прождёт и отморозит уши.

– Вот, – говорю, – тот, кто так остановку назвал, точно гадалкой был. Он чувствовал, что однажды сюда притопаем мы, и я околею!

– У меня голова вспотела, пришлось волосы мыть, – Светка сняла шапку, будто я ей так не поверю. – Нельзя некрасивой в гости ходить.

– Шапку надень, – я запаниковал, что Светка из-за меня последний ум отморозит. – Я тебе верю. Но мы не в гости идём. Гости – это те, кого ждут. А мы – нежданные визитёры.

Вася удивился, где я понабрался таких слов.

– У дедушки понабрался, – говорю. – Он некоторых своих друзей так называет. И утром ещё спросил: «Андрей, а не будет ли сегодня каких-то нежданных визитёров?»

Я уткнулся в телефон. Но не потому, что у меня случился резкий «приступ поигруна» (это когда хочется сыграть хоть во что-то на смартфоне), нет. Я искал на карте нужный нам дом.

Мы шагали друг за другом. След в след. Как будто шли по болоту и боялись наступить мимо, чтобы нас не засосало. Шерлоку надоело плестись позади всех, он подбежал ко мне и говорит:

– Нам надо слазу плидумать, что совлать!

– Почему соврать?

Телефон показывал, что мы на месте.

– А что мы скажем? Здлавствуйте, мы пришли лазоблачить одного из ваших внуков?

– Или обоих сразу, – вместе с этими словами в меня прилетела прошлогодняя шишка.

– Юрка! Что ты как маленький? Ты хоть понимаешь, что нас сейчас ждёт?

Юрка поднял с земли свалившуюся зелёную шапку и обвёл взглядом всю команду.

Оптимиста искал. Ну, того, кто всегда верит в хорошее. У такого, даже если мороженое отберут, настроение испортится только на секунду! А потом он скажет: зато я не заболею и не изляпаюсь в эскимо!

Зря Юрка надеялся, что хоть кто-то сейчас не боится. Хоть чуточку каждый понимал: мы придумали такое, что жуть.

– А если нас похитят, запрут в этой квартире и заставят решать контрольные за четвероклашек всю оставшуюся жизнь? – осторожно спросила Светка, в её голосе что-то дрогнуло.

– Почему всю жизнь? Мы скоро окончим четвёртый класс!

Лидка-в-горошек старалась казаться смелой. О, так это же она оптимист!

– Если это нехорошая квартира, в которой преступного Кренделя или брата Кренделя укрывает преступная бабушка, она нас запрёт там. И мы не окончим четвёртый класс, потому что на уроки не придём. Она нам станет шапочки вязать, а мы даже в сто лет продолжим писать контрольные для младшей школы.

Вася не выдержал долгой интриги:

– Да зачем ей твои контрольные?

– Затем же, зачем задания по технологии. Вот сколько ты сделаешь поделок из проволоки, пластилина и картона? Правильно, сколько скажут. – Светка нагнетала ужас.

– Зачем это нужно старушке? – спросили хором Вовка и Антон.

– А ты пробовал на пенсию прожить?

– Будто ты пробовала, – хмыкнул Юрка.

Я тут же вспомнил, как дедушка обещал, что расскажет мне страшную сказку про пенсионную реформу, если я не лягу спать. Но нельзя было допустить паники в наших героических рядах.

– Пенсия – это не главное. Главное – найти работу после выхода на неё. И если эта бабушка в фантазиях Светки всё время вяжет нам одежду, она может никого в плен не брать, а просто продавать шапки, шарфы и свитера всякие. Опять же нас кормить надо. От нас одни убытки и неприятности.

Светка ещё больше напугала саму себя:

– А если нас увезут в лес к медведям?

– Ты попробуй сейчас медведя разбудить, – говорю. – Никто такой ерундой не будет заниматься. А вдруг мы придём к этой бабушке и узнаем, что Крендель зарабатывает много-много, а половину ей отдаёт! Вот она – радостная старость. Внук – на гастроли, бабушка – на море!

В это никто не поверил, кроме Шерлока. Зато все стали смелее.

Мы позвонили в квартиру 81.

– Это кто? – спросил бабушкин голос.

Я понял, что Шерлок был прав, – мы забыли придумать, что соврать. Пришлось сказать правду:

– Мы ученики из школы, в которой учился ваш знаменитый внук! Решили узнать о нём всё-всё. С учителями уже поговорили. Пришли в восторг и ужас. Теперь вот к вам притопали.

– Кхе. Ну, заходите. Что ж с вами делать, молодёжь!

Лидка-в-горошек поднималась по обшарпанным ступенькам пятиэтажного дома на самый верх и шептала:

– Надо будет объяснить бабушке, что нельзя всем подряд открывать.

Вот и пойми этих девчонок. Одна боится, что бабушка – преступник. Другая хочет её спасать. Хорошие они. Девочки. И бабушки. И я тоже.

* * *

Мы остановились на четвёртом этаже, потому что некоторые Антоны и Юры по очереди споткнулись о ступени и теперь прихрамывали.

– Ох, мне жутко, – выдохнул Вовка. – Я уже было успокоился. А как представил, что эта бабушка безобидная… И Крендель тоже. А его брат – настоящий злодей. Как-то не очень хочется в гости к преступнику, будь он даже суперталантливым. Я пойду! Вы не подумайте. Печенькины кто угодно, но не трусы!

– А кто говорит, что он преступник? Он просто подозрительный, – попытался разрядить обстановку Юрка. – Вдруг он сейчас сидит и собирает в Интернете деньги на спасение кошачьего приюта, а мы тут на улики охотимся! Пойдёмте уже!

Звонок в дверь получился довольно нервным. Бзян-н-нь. Мы чувствовали, как по спинам пробегает холодок. Дверь отворилась, и в проёме возникла бабушка Кренделя в нарядном платье как будто из девятнадцатого века и в туфлях.

– Заходите, молодёжь! – доброжелательно улыбнулась старушка. – Мы с внуком вас не ждали. Он как раз минуты три назад вышел в магазин, вернётся скоро. Проходите, чайку попьём.

Как будто мы пришли на бал, а не в тайное логово врага. Мы аккуратно сняли обувь, потому что хорошо воспитаны. Даже если мама сомневается. Но это она меня воспитывает, так что пусть себя ругает. Нет, пусть хвалит. Ведь я, как увидел, какой пол в квартире чистый, сразу всем сказал разуться и вести себя как обычные весёлые дети.

Мы уселись вокруг стола в уютной гостиной, бабушка неспешно разливала чай.

Вот, думаю, сейчас она заговорит по-английски или споёт старинный романс. И почему Крендель не такой, как его бабушка? Лучше бы он не пел, а всех угощал чаем.

– Вы знаете, – хозяйка дома не дождалась вопросов. Решила сама дать показания! – Мой мальчик всегда был особенным. Он даже в детстве любил всё делать сам, никому не доверял. Поэтому вырос таким изобретательным и стал настоящей знаменитостью.

Вовка сдержал усмешку, у него один уголок рта поехал наверх, но Вовка взял себя в руки. Он кивнул в сторону журнального столика с резными ножками:

– А шахматы. В них ваш знаменитый внук тоже играет?

– Ещё как! Игроки, которые его на тридцать лет старше, и то редко его побеждают.

– Странно. – Светка достала листочек с характеристикой Кренделя и положила его себе на колени, чтобы бабушка не разглядела записи. – Значит, он ещё и шахматист. Странно, что у него по математике было три.

Бабушка отмахнулась:

– Ну что ты, моя хорошая. Было да сплыло. Он захотел и подтянул математику. Это никогда не поздно.

– После школы или после института – поздно, – пошутил я и добавил с серьёзным видом: – Да, он молодец!

Тут Вовка вспомнил, что не Кренделем единым жива наша страна:

– Бабушка, скажите, а его младший брат тоже играет в шахматы? Просто они совсем не похожи. Я его видел, он подозрительный. Только вы не обижайтесь. Мы пытаемся понять, может, они поссорились? С братьями такое случается.

– Мы с Юлкой постоянно ссолимся, – радостно соврал или не соврал Шерлок.

Да какая разница! Это же для спасения школы!

Старушка обиженно надула губы:

– Ах, мой младшенький – он просто мечтатель! Когда его отдали в музыкальную школу, он хотел, как старший, здорово научиться играть на гитаре. Объездить весь мир. Куда там! Ноты толком не мог запомнить. Учителя не знали, что с ним делать. Не стал он музыкантом. Зато открыл приют для животных. Там все подряд: собаки, кошки, крысы. Сорок крыс! Только представьте. Я говорю, куда тебе столько? А он – я уже придумал, куда их дену. Молодец!

Мы переглянулись. Бабушка была такой милой и искренней. Но это не значило, что она знала всё о планах своих внуков. Вдруг они перед ней притворялись.

Тут в наш детективный чат пришло сообщение от Васи:

«А что, если брат Кренделя решил запустить крыс во время концерта в школу? Чтобы навредить брату. Он наверняка ему завидует. Сам-то не смог стать музыкантом».

* * *

– Тук-тук-тук, а что это мы не закрываемся? – Кто-то вошёл в квартиру и говорил голосом моего дедушки.

– Вот-вот, Марья Сергеевна, а если грабители придут? – поддакнул дедушкиному голосу директорский.

– Пускай приходят, у меня главная ценность за столом сидит, чай пьёт. Будущее страны. Но это будущее умеет убегать. А пока кормить его надо, тут уж никуда не денешься. Нам грабители нипочём.

«А мне – почём, – написал в чат Печенькин. – Родители на меня целый год ругаться будут, если я без новой куртки домой вернусь».

На лестнице послышались ещё чьи-то шаги. Ну, думаю, началось. Нас как-то загипнотизировали, теперь нам будут мерещиться люди, которым мы доверяем.

В комнату засунулся длинный нос, а за ним – его хозяин. Сергей Матвеич. Он как-то к нам пришёл и заявил: «Дедская комната от слова „дед“», а потом смеялся.

Я повторял и повторял «это детская комната», а он всё равно смеялся. Очень неприятный дядька. Значит, нас не загипнотизировали, иначе я бы точно его не представил.

Сергей Матвеич, худенький, высоченный и усатый, открыл глаза на полную ширину. Смотрит на меня и кряхтит, как будто он машина, которая завестись не может. Потом показал на меня пальцем и говорит:

– Ты ж этот, Андрюха! Помнишь, как я тебя веселил и разыгрывал с дедской комнатой?

– Уж не забыл, – говорю. – Вы мне сны испортили. В них иногда приходят много вас и всё у меня отбирают. А так – да. Повеселились мы.

– Я ж этого. Того. Не хотел, малец. У меня шутка юмора такая. Понимаешь?

Тут мне так стыдно стало. Это что ж я творю! Это всё равно что моего дедушку расстроит чужой внук! Ужас!

– Сергей Матвеич, да я ж шучу! Вы мне снились всего два раза. И только супергероически. – Мне было стыдно врать, поэтому я опустил глаза и рассматривал свой левый носок, перевёрнутый пяткой вверх, зато дыркой – вниз.

– Супергероически? А ну-ка давай поподробнее. Я думал, тебе только бабушки-птеродактили снятся, – раздалось рядом.

Смотрю, стоит мой дед. В костюме. Синем. И галстук на нём синий – в голубую полосочку. Ему только цветов не хватает, чтобы прямо сейчас жениться на бабушке Кренделя. Хотя… Вон на окне фиалки растут. Чем не цветы? И тут я понял, для чего женщины растения дома заводят. Вот приходишь ты лет в двадцать к девушке, а она смотрит: «Чего это ты в костюме? Не ври, что в театр собирался. Я всё поняла и согласна». Уходит в комнату на три секунды, возвращается оттуда в свадебном платье. Ты ей – да не можем мы жениться, у меня цветов нет. И работы. Она выбирает самый красивый домашний цветок. Мне больше всего кактусы нравятся! Так и представим. Выбирает она кактус и говорит: «Цветы есть, а работу я тебе уже нашла. Четыре. На утро, день, вечер и ночь, чтобы нам реже видеться. Так мы точно станем скучать друг по другу». А ты ещё пиццу дома не доел, кота не догладил! У меня, говоришь, колец нет! Без них свадьба не свадьба. Она приносит луковые колечки и молча улыбается. Бррр. Я прогнал из головы это открытие, потому что не хочу о людях плохо думать, а о Лидке – тем более. Ведь Лидка – не людь, ой, не человек – она детектив и самая лучшая девочка. Обязательно женюсь на ней. И без её кактуса. Сам куплю!

– Андрюха, ты чего завис, как старый компьютер, – улыбнулся дед. – Про моего супергеройского друга не рассказал!

– Ничего особенного, – я так и представлял, как Крендель становится моей роднёй. – Иногда мне снится, как он ходит по школе и за всех контрольные решает, а за меня – ещё и нормативы по физкультуре сдаёт. А чего это ты такой нарядный? Только честно!

Дед так удивился:

– Андрюха, я не нарядный. Твой дед пришёл в гости к прекрасной даме.

– И не он один, – подтянул галстук директор.

– Нас шестеро, – подтвердил Сергей Матвеич.

Понятно, думаю, нашествие женихов на женщину в вечернем платье. И как ей выбирать? Оказалось, я это не только подумал, но и сказал.

– Мы пришли к Марии Сергеевне на финальную игру нашего клуба по шахматам. Она у нас идейный вдохновитель! – признался дед.

Шерлоку, как нормальному первоклашке, надоело долго молчать:

– А зачем вы этот адлес Андлею на дне кефилной колобки оставили? – с подозрением спросил он.

– Ничего я Андрею не оставлял, – начал отпираться дед. – Встретил на улице Андрей Андреича, спрашиваю, где завтра встречаемся. А он мне: «Запоминай!» Нет уж, говорю, пришли мне адрес сообщением на телефон.

– А я ему сказал, – вмешался Андрей Андреич, – что мне ещё кучу контрольных проверять и отчёты писать. Я и без того скоро начну отчёты проверять и контрольные писать. Потому что жизнь у директора такая. Всё в голове перемешивается! Так что я попросил твоего деда напомнить мне, чтобы я не забыл адрес прислать. Мы такие молодцы, что оба оставили телефоны дома. А то бы сразу вопрос решили.

– Но у меня всегда с собой лучшее изобретение человечества!

– У вас есть салат оливье? – размечталась Светка.

– Лучше! Шариковая ручка. Вот я и записал адрес на дне коробки. Чтобы мне его не забыть. А вы что тут?..

– Они про моего старшего внука хотят написать, – бабушка раздавала гостям тапочки.

Я понял, что мы ошиблись дверью, домом и во мне! Это ж я всем доказывал, что здесь живёт бабушка Кренделя!

– Нам уже пора, – я быстро пошлёпал в прихожую. – Героя нашей статьи слишком долго нет. Ваши внуки заняты, наверное. Мы в другой раз придём!

Вася развёл руками:

– Им нельзя долго засиживаться. Маленькие ещё. Мамы ругать будут.

«Никакие мы не маленькие!» – подумал я, но не сказал, потому что даже хомяк Вовки Печенькина догадался бы, это Вася нас так выручает.

* * *

Мы выбежали из подъезда.

– Стоп, – скомандовал Шерлок. – Зачем мы несёмся? Мы не сделали ничего плохого. И ничего холошего. Но зачем бежать?

Вовка обиженно надул щёки, как будто у него во рту поселилась рыба-шар!

– Зря мы только боялись, – он обиженно пнул шишку. – И время зря потеряли.

– А я не боялся, – Вася фотографировал ворону. – Не нашли мы эту бабушку и не нашли. Давайте ещё раз к Кренделю сходим. Если Андрей в прошлый раз какие-то улики нашёл и потерял, то мы тоже можем что-нибудь найти и потерять.

Эта идея всем очень понравилась. Тем более других всё равно не было.

* * *

Дверь в квартиру Кренделя оказалась приоткрытой.

– Это ловушка, – решил Печенькин. – Но после сегодняшней фантазии про рабство и контрольные какого-то там музыканта я вообще не боюсь.

Мы сняли обувь прямо на площадке, чтобы прокрасться по квартире так тихо, как умеют только ниндзя и учитель на контрольной, если ты решил списать. В полной темноте наш поход больше напоминал катание на машинках в парке аттракционов. Где все во всех врезаются или неожиданно останавливаются.

Из дальней комнаты просачивался тонкий луч света. Потому что Крендель не до конца закрыл дверь.

Я приблизился к ней и заглянул в щёлочку. Оттуда на меня смотрел единорог и осуждающе качал головой: подглядывать нехорошо! Шучу. Вместо милого, но строгого единорога я увидел Кренделя. Он стоял, важно расставив ноги, и смотрел на странную карту на стене.

Крендель подошёл к карте поближе и воткнул в неё канцелярскую кнопку, а рядом приклеил листочек с надписью: «Школа исчезает!»

Вот уж тут мне совсем жутко стало. Я обернулся и написал в чат. Мне потом ответили, поэтому я расскажу вам про всю переписку:

Я: Мы сами пришли себя в логово злодея.

Шерлок: Не пришли себя, а просто пришли.

Я: Да какая разница? У него на стене висит план. Он хочет оставить нас без образования!

Юрка: Надо ворваться и связать его.

Лидка-в-горошек: Надо вызвать полицию.

Я: Он умный. В шахматы играет! Найдёт способ отовраться.

Вася: Давайте просто войдём в комнату и скажем, что мы его разоблачили!

На это сообщение никто не стал отвечать, потому что мы – команда! Понимаем друг друга без слов. Не всегда, но в ответственный момент.

Шерлок влетел в комнату с криком:

– Кия! Я знаю все виды единоболств! Сдавайся!

Артур растерянно смотрел на нас.

– Видишь, какие мы внезапные детективы? – потирал руки Вовка.

– Вы снова здесь? – спросил Крендель с любопытством в голосе. – Что ж, ребята, располагайтесь поудобнее. Я всё равно планировал поговорить с вами.

Мы сели на коричневый диван, изодранный когтями кошки.

Артур встал напротив нас и продолжил:

– Не знаю, зачем вы на самом деле приходили сюда в прошлый раз…

– Да всё ты знаешь, – Вася закинул ногу на ногу.

– Я рад, что у вас столько свободного времени, а мне надо альбом записывать. И ещё в школе настоящий взрыв произвести!

Лидка отпрянула в сторону и вцепилась двумя руками в моё плечо:

– Какой ты честный. Но жестокий. – сказала она Артуру.

– Это я жестокий? Звёзды моей величины ничего бесплатно не делают.

Светка осмелела и покрутила пальцем у виска:

– У моей бабушки как-то раз часы украли. Тоже бесплатно. Ни копейки не попросили. Ты из себя дурачка не строй.

Крендель обернулся на карту. На ней красовалось что-то типа нашей школьной сцены и стульев.

– Об этом – потом! Но я обещаю, будет бомба!

Я не придумал, что ответить, и просто зло смотрел на Кренделя. Он подошёл ко мне и так хитро посмотрел в глаза…

– Как там тебя зовут?

Крендель забыл моё имя. Никакого уважения!

– Андрей он! – выдал меня Печенькин. – Проверочная фраза «Андрей – держи нос бодрей».

– Хвост, а не нос, – я зачем-то поправил Вовку.

– Тебе виднее, – хихикнул Печенькин.

Крендель полез в карман и достал оттуда кучу мятых бумажек. Он поднёс их мне под бодрый нос:

– Не узнаёшь, воришка?

Так меня ещё никто не обижал. Чтобы я, да чего-то не узнал! Это же Кренделевы бумажки, которые я нашёл в углу и не успел прочитать…

– Зачем ты это взял? – Артур так зло говорил сквозь зубы, что мне стало ещё страшнее.

Я смог выкрутиться, потому что настоящий детектив!

– Мы уходили, а гости иногда помогают хозяевам с уборкой. Я у тебя пылесос не нашёл, решил мусор рукой засосать, ой, собрать. А как он опять у тебя оказался?

Крендель сощурил глаза. Ну, думаю, или он в азиата превращается, или что-то хитровыдуманное скажет. Оказалось неинтересно – ни в кого Артур не превратился. Он наклонился ко мне вплотную и говорит:

– У нас в подъезде – камеры. Чтобы такие воры, как ты, не пытались делать из нас дурачков. Я нашёл свои бумаги на лестнице.

– А зачем мне твои бумаги по ступенькам разбрасывать? – спрашиваю. – Может, они сами ушли, потому что ты злой.

– На записях камеры видно, как ты из кармана достаёшь носовой платок, прежде чем сильно-сильно чихнуть. А заодно случайно вываливаешь бумаги.

А я что, виноват, что платок на дне кармана лежал? Эх, ладно. Теперь придётся пострадать за правду.

– Ну, прости, что украл улики, – я оттолкнул Кренделя.

Он остолбенел, как будто его на паузу поставили.

– Какие улики? Ты украл мои тексты! Да, это были черновики.

– Это были каракули, – не согласился я. – Думаешь, мы поверим, что ты черновики в угол кидаешь?

Крендель растерялся:

– Думаю, поверите. Я пишу, мне не нравится, вот и кидаю смятые бумажки в угол. А потом подбираю и складываю в отдельную коробку. Вот она. – Он достал из верхнего ящика невысокого комода синюю коробку из-под обуви. – Иногда я тут всё перечитываю и натыкаюсь на строчку, которая казалась плохой… И вдруг понимаю, что, если с неё начать припев – получится хит! Его начнут по радио крутить… Вот я и рассердился, что ты мои тексты украл.

Лидка-в-горошек хлюпала носом. Я думал, это всё я виноват, разочаровал старосту. А она взяла меня за руку и совсем расплакалась:

– Артур, не называй Андрея вором и не звони в полицию. Он думал, это улики. Хотел спасти школу. Помнишь, как ты рассердился на своего брата за то, что мы узнали… Ну, узнали от него, что школы не станет.

– И плакат у тебя подозрительный, – поддержал Лидку Вася. – Что это за «Школа исчезает»? Опять же, ты про бомбу сказал.

Крендель прикрыл лицо руками и расхохотался:

– Ой, не могу. Я говорю, концерт – будет бомба! То есть класснее некуда! А «Школа исчезает» – это спецэффект. На краю сцены во время песни мы с группой поставим голограмму школы. А в конце она исчезнет.

Я очень умный, но совсем запутался:

– То есть ты будешь петь о том, что школы не будет? Для выпускников не будет! Так, что ли? И никому не хотел навредить? А почему тогда на брата разозлился?

– Потому что побоялся, что он начал всем рассказывать о моём новом альбоме. Про исчезновение школы сболтнул же…

Стоим мы, как глупенькие, и не знаем, как Кренделю в глаза смотреть. А он весь светится от счастья и нас нахваливает:

– Ну вы и фантазёры. Да ещё смелые! Приходите на концерт в школе, а потом – во Дворце культуры. Я вам билеты дам. Когда-нибудь напишу об этом в своих мемуарах.

Когда мы всё друг про друга поняли, пили чай с баранками, Артур рассказывал нам о своих проектах, увлечениях и планах на будущее.

Но у будущего были на него свои планы.

* * *

Наступил новый день. Мы знали – он войдёт в историю. К нам придёт выступать сам Крендель! Он несколько лет назад окончил школу, а уже по настоящему радио звучит. Его и по телевизору показывали. Но без песен. Журналист рассказывала, как молодой музыкант собирает пожертвования для приюта и как он чуть не потерял трёх приютских кошек! С какой стороны ни посмотри – не человек, а звезда. Лидка сказала, что он очень хороший, но я лучше. Потому что смешнее и веселее. И людям всегда помогаю. Даже когда они просят этого не делать.

Сегодня Лидка-в-горошек надела новое платье. Голубое и такое… Как у принцессы из мультика. Она распустила хвостики и нацепила на голову диадему. Это такой ободок, только очень красивый. Я не мог на неё налюбоваться. Стою, завидую сам себе. Всё-то у меня хорошо!

Вдруг вижу – идёт мой дедушка, а рядом с ним – та самая бабушка, у которой мы в гостях были.

– Тили-тили-тесто, жених и невеста, – прохихикала Светка.

– Ничего не тесто! Они современные. В Интернете познакомились. – что-что, а уж ерунду-то я говорить умею. – И никакие они не жених-невеста. Сама знаешь, в шахматы играют. Может, она невеста нашего директора.

Знаете, как только я расслабляюсь, всегда что-то случается. Вот и сейчас. Крендель увидел наших жениха и невесту, спрыгнул со сцены и подбежал к ним:

– Бабушка! Как хорошо, что ты пришла!

Мы с детективами переглянулись. Я очень обрадовался: хоть в одном не ошибся! На кефире был нужный адрес!

– Какой ты красивый, Артурка, – бабушка не могла наглядеться на чёрно-золотой костюм внука, блестевший под светом прожектора. – Жалко, что сегодня младшенького не будет.

Крендель расстроился, он взошёл на сцену, вернул микрофон на стойку и загрустил.

Я решил подбодрить Артура:

– Может, он найдёт время. Брат – это святое! Точно знаю. Говорю тебе как человек, у которого нет брата.

Крендель выключил микрофон, чтобы нас не слышали:

– Он обещал, что появится. И сделает это ярко. И что я запомню этот день навсегда. Он просил открыть один конверт перед началом выступления. Конверт… У меня в куртке. Пошли! Надо прочитать.

Мы забежали в кабинет музыки, взяли куртку нашей звезды и прочли письмо:

Артур. Я обещал тебя отблагодарить за всё, в чём ты мне помог. И я отблагодарю. Спасибо, что научил меня играть на гитаре.

– Если верить твоей бабушке, а я ей верю, твой брат так и не подружился с гитарой, – сказал я.

Всё складывалось в один ужасный, но очевидный для меня вывод:

– Он тебе отомстит. И сделает это в момент главной песни.

– Про школу… – Крендель смотрел в окно, как будто там плавали облака с подсказками.

А что, если… Мне в голову пришла такая догадка, что любой Шерлок позавидовал бы!

– Смотри, наша сцена где? Правильно, в столовой! В столовой что? Правильно – еда. А твой брат придумал что? Правильно, куда пристроить сорок крыс! Запустить крыс в столовую во время твоей любимой песни и сорвать концерт! Как тебе план брата?

– Это ты сейчас сам сложил один плюс один и решил задачку? – изумился Крендель. – Андрюха, возможно, ты ошибаешься. Но если нет, его надо остановить. Нам нужен охранник и все камеры, которые показывают, что сейчас происходит в школе. Вдруг крысы уже по вентиляции бегают!

Мы за минуту спустились к охраннику, но его не было на месте, он ушёл смотреть концерт Кренделя.

– Давай на заднее крыльцо, – скомандовал Крендель.

Он распахнул дверь и тут же столкнулся с братом. Тот отдавал какому-то розовощёкому дядьке что-то в тряпочке.

– Спасибо за крысу! – крикнул дядька на прощание.

Артур молча смотрел на брата. Тот расстегнул куртку, под ней виднелась футболка: «Крендель – навсегда!»

– А это у тебя откуда? – удивился Артур.

– Купил в вашем электронном магазине сегодня.

– Да я бы тебе бесплатно дал. А где остальные крысы?

– Всех раздал. С вечера разместил объявление. Оказывается, бесплатно крыс заводят гораздо охотнее, чем за деньги. Я для каждой из них придумал личную историю. Без слёз ни одну не прочитаешь.

Я опять чувствовал себя дурачком:

– Получается, ты не собирался срывать концерт Артура? Я снова ошибся?

Кренделев брат замялся и уставился в землю:

– Собирался. Но передумал. Бабушка сказала, что приходили какие-то очень любопытные ребята и всеми восхищались. Я испугался, что она могла сказать что-то не то, и решил отменить крыс.

Крендель положил руку брату на плечо:

– Но зачем? Почему ты хотел мне навредить?

– Потому что привык думать, что каждая твоя победа – это моя неудача. И что ты специально не помогаешь мне ни в чём. Мне так казалось. А вчера, когда мы сидели дома и разговаривали с бабушкой и шахматистами, оказалось, что обо мне думают хорошо. А я ведь даже не подсел бы к их компании, если бы не узнал, что приходили незнакомые дети. Мне сказали, что у меня доброе сердце и особый талант: дарить любовь. Вот я и решил, что если в этом мой талант: подарю и любовь, и крыс и тебя приду поддержать. Ты заслужил.

Братья обнялись, а я смотрел и немного грустил, что у меня нет ни сестры, ни брата. Я даже не сразу понял, что, если бы не прочёл тот адрес на кефире и мы не пришли в гости к бабушке, сегодня главной новостью стали бы крысы в столовой и сорванный концерт.

Мы вместе вошли в столовую, которую иногда называли актовым залом. Там собралось столько учеников, учителей и других работников школы! Я решил рассказать своей команде обо всём позже. А пока – слушать музыку.

Крендель играл на гитаре, пел и даже с голограммой у него всё получилось. Но у нас же не бывает без приключений! Настала очередь «генератора тумана для создания мистической атмосферы». Что-то вышло из строя. Туман получился густым и не уходил со сцены.

Ребята из группы начали путаться в проводах. Один из них споткнулся, и вдруг в центре сцены вспыхнуло пламя. На самом деле это было продуманное, искусственное огненное шоу – никакого огня, обычный спецэффект.

Но, конечно, никто об этом не знал: все начали паниковать и кричать. Наша уборщица, всегда готовая к неожиданностям, выбежала на сцену с ведром воды. Она так самоотверженно плеснула воду на сцену и ненастоящий «огонь», что окатила Кренделя и его гитару.

Все замерли. Крендель сначала молча смотрел, как с его гитары стекают струи воды, а потом улыбнулся и попросил у учителя музыки дать ему сыграть на обычной акустической гитаре из класса. Он очень хорошо это делал, многие ему подпевали, и все были счастливы. Кроме уборщицы, но в конце вечера Крендель подошёл к ней, что-то сказал, она заулыбалась и обняла его.

– Артур, как тебе удалось её утешить, – удивлялась Света. – Она так переживала, что испортила дорогой инструмент.

– Я просто сказал, что гитара была застрахована от несчастных случаев, и магазин бесплатно даст мне новую. Только не выдавайте ей правды. Мне не трудно, я себе всё равно новую собирался брать. Зато смотрите, как человек радуется. У неё теперь тоже праздник.

* * *

После благородного поступка Кренделя я принял решение не выдавать его брата. Пускай все считают, что из-за меня зря боялись и тратили время. Кто же знал, что Крендель сам поблагодарит всех детективов и объяснит, какой я молодец. А молодцы – мы все. И Вася тоже! Он первым нас привёл к Артуру! И дедушка мой молодец, и бабушка Кренделя. С которым мы теперь почти что братья. Раз уж наши дедушка и бабушка решили пожениться. Вот так, не было у меня ни одного брата, а тут – сразу два. И оба – хорошие люди! Надо как-нибудь им тоже предложить подетективничать!

Content

Александра Калинина
Детективы из 4 «А». Дело о Кренделе и при чём тут улитки!

Дело о Кренделе и при чём тут улитки!