Ким Ын Сук

Ешь, пей, спи

Copyright © 2019 GOZKNOCK ENT

Russian Translation Copyright © 2025 ROSMAN LLC ALL RIGHTS RESERVED.

This translated edition was published by arrangement with A2Z ENTERTAINMENT Co.,Ltd. through Shinwon Agency Co.

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Толстушки, не слезающие с диет

С самого рождения мы знали, что отличаемся от других. Пока все девчонки нашего возраста мечтали о титуле «Мисс Корея», мы втроем завоевывали для страны бронзовые, серебряные и золотые медали в состязаниях совершенно иного рода.

Мы жили в одном районе, вместе посещали начальную, среднюю и даже старшую школы[1], и в школьные годы за нами буквально гонялись тренеры по борьбе, дзюдо и толканию ядра.

Любой невооруженным глазом мог заметить, что наши мышцы развиты совершенно иначе, чем у ровесниц. Но и наши недостатки тоже видели все – особенно это чувствовалось, когда дело касалось знакомств с противоположным полом. Впрочем, тогда нас все устраивало.

Когда мы плыли, казалось, что мы способны разрезать пополам воды любого океана. В столовой другие ученики всегда уступали нам место в очереди, а работающие там тетушки нас просто обожали, потому что мы любили хорошо и вкусно поесть. И это правда! Жестокие хищницы, одержимые мясом, готовые убить за булки и газировку, – вот кем мы были.

Все наше детство нас обзывали толстухами, а мы принимали это как должное. А что уж говорить о нашем потрясающем чувстве стиля! Школьные юбки, например, мы просто пришивали к спортивным штанам[2], чтобы не уползали наверх из-за широких бедер.

Нашу троицу прозвали «комком», потому что мы всегда держались вместе, словно одно целое. Но сами себя мы называли «друзьями по ожирению».

Канок – самая крупная из нас, она весит 90 кг, носит 99-й размер[3] и именно благодаря своим параметрам добилась огромных успехов и широкой известности в индустрии женской одежды больших размеров.

– Музыку!

Из «умной» колонки зазвучали аплодисменты. Канок тоже захлопала, а затем начала играть заглавная песня из фильма «Красотка»[4] с Джулией Робертс. Того самого, где она стройняшка с очаровательной улыбкой.

Канок вышла из душа и открыла дверь гардеробной, где ее встретили бесконечные ряды полок, вешалок и корзин, заваленные черной одеждой. Такой одинаковой, будто бы ее отштамповали. Выделялось лишь белое шифоновое платье, висевшее в самом углу. Но Канок подчеркнуто не обращала на него внимания, будто оно было невидимым.

Она кинула на кровать то, что собиралась надеть, но вряд ли хоть кто-то заметил бы разницу между этими вещами и теми, что остались висеть в шкафу.

Толстыми ногами поочередно опираясь на стул, она натянула компрессионные чулки. Затянула в черный корсет головокружительно широкую талию. Густым слоем нанесла черную подводку и ювелирно прокрасила ресницы. Канок напоминала жнеца смерти. Она подошла к холодильнику, наполнила его напитками от похмелья, что делала почти ежедневно, а затем вышла из дома.

«90–60—90, 90–55—86, 86–70—100…»

Мир делится на мужчин и женщин, а женщины – на толстушек и худышек. Мужчины обращают больше внимания на женщин, тут все понятно. Но и сами женщины уделяют больше внимания своему же полу, особенно толстушки – они не просто смотрят на худых, они их детально рассматривают. Так и Канок сегодня, как и обычно, разглядывала женские фигуры в переполненном метро.

«Вот же воблы сушеные… Повезло вам!»

Канок их ненавидела – и не скрывала этого. Она медленно потягивала напиток от похмелья и рассматривала яркие красивые платья на худых девушках, семисантиметровые шпильки и милые мини-сумочки, перекинутые через плечо. Канок и сама добавила в корзину интернет-магазина что-то подобное, но, понимая, что вряд ли найдет подходящий размер и что-то, что ей подойдет, так и не решилась оформить покупку.

Она нащупала в сумке мобильный телефон, захотелось немедленно удалить из корзины все вещи, которые она закинула туда в ночи. Она ощущала себя преступницей, позарившейся на чужую собственность. Краем глаза она заметила школьника, который, как ей показалось, уже долгое время поглядывал на нее. Мальчишка торопливо подскочил, уступая место Канок.

– Мне скоро выходить, так что, пожалуйста, присаживайтесь.

И почему он решил уступить место именно ей? Ее это удивило.

Однако компрессионные чулки сильно сдавливали икры, а поясница ныла из-за туго затянутого корсета, поэтому она просто села, широко улыбнувшись мальчишке, вместо слов благодарности.

Тот улыбнулся в ответ, гордый такому вроде бы естественному действию. Ну ведь любой бы на его месте так поступил. Слегка покраснев от смущения, он вставил наушники в уши.

– И какой же у вас месяц? – спросила старушка, сидевшая рядом с Канок.

– Что? – тут Канок заметила, что та смотрит на ее живот с особым любопытством.

– Судя по форме твоего живота, будет мальчик!

Канок наконец все поняла. Пазл сложился. Неловкость мальчишки, ерзавшего на месте и размышлявшего, уступать ей место или нет, виноватые взгляды остальных людей, пялившихся на нее…

– Да я просто жирная! – Канок рассмеялась, придерживая рукой живот.

Старушка разочарованно отвернулась, а мальчишка зыркнул на Канок с отвращением. Похоже, теперь он думал о бессмысленности своего поступка.

Канок быстро прикрыла живот сумкой, избегая встречаться с кем-либо глазами. Ну что тут поделаешь? Не может же ее ожирение внезапно превратиться в ребенка!

Бомин из нашей троицы весила меньше всех. При этом она была и самой низкой из нас и гнусаво похрюкивала всякий раз, когда смеялась. Когда мы собирались вместе, Бомин нагло заявляла, что толстеет, даже когда пьет только воду. Но на самом деле она просто обжора. Приходя домой, Бомин объедалась калорийной едой.

На экране телевизора появилась девушка в вельветовом платье, обнажавшем плечи. Она выглядела статно даже со спины. И неважно, что ее фигура – заслуга пластических хирургов.

Участники ток-шоу принялись обсуждать, как половину жизни она страдала тяжелым ожирением. А сейчас стала идеальной красавицей, чего добилась с помощью лучших врачей.

Ведущие программы высоко оценили эту искусственную, такую надуманную перемену. Девушке аплодировали, все восторженно кричали, восхищаясь тем, насколько же она красива. Потом в студии, прямо в центре зала, появился диетолог. От его очаровательной улыбки женские сердца невольно трепетали. Он выкрикнул лишь одну фразу, а Бомин воскликнула вместе с ним:

– Пришла пора худеть!

– Пришла пора поесть!

Его фирменную фразу заглушили крики зрителей, а потом он мастерски заработал ножом, нарезая овощи.

Студию заполняли все виды тренажеров для занятий фитнесом, на стенах висели фотографии стройных моделей. Бомин смотрела передачу, пока готовила, и, окруженная паром из кастрюль, выглядела довольно необычно и даже загадочно.

– Что? Сливочное масло вкуснее оливкового? Но… как же калории? – задавала она вопрос сама себе. Ее щеки мило подергивались, когда она закусывала губу.

Бомин была весьма крупной девушкой, но ростом не вышла, а из-за высокого голоса часто казалось, что она моложе, чем есть.

– Конечно, калории и вкус прямо пропорциональны! И вместо того, чтобы гнаться за вкусом, нужно отказаться от калорий, друг мой! – отвечал мужчина в телевизоре глубоким голосом. – Говорят ведь, что набирать вес – вкусно. В этом вся суть, не забывайте. – Его голос стал выше, гнусавее, из-за чего сложно было определить его возраст.

Бомин положила в кастрюлю сливочное масло и свежие сливки, а затем добавила к ним спагетти, приготовленные альденте. Масло, сливки и паста плавно и элегантно переплелись между собой, как будто небеса создали их специально друг для друга.

Наслаждаясь моментом и напевая себе под нос, Бомин услышала, как на телефон пришло сообщение.

Она сделала глубокий вдох, словно ждала этого. Затем вытерла руки о фартук и небольшими, но быстрыми шажочками подошла к телефону.

«Благодарим Вас за проявленный к нашему объявлению о наборе сотрудников интерес и за оставленную Вами заявку. Мы хотели бы сообщить, что, несмотря на Ваши опыт и квалификацию, мы вынуждены отказать Вам, так как ограничены определенным количеством мест. Еще раз благодарим Вас за отклик и искренне желаем Вам профессионального роста в будущем».

Ну ведь могли просто написать: «Вы нам не подходите, вы провалились», к чему вся эта болтовня?

Если уж говорите о том, насколько человек талантлив, благодарите его за интерес и искренне желаете ему успехов, может, все-таки стоило взять этого человека на работу?! Зачем так безжалостно его отсеивать?

Этот год снова придется провести безработной…

Сглотнув комок в горле, Бомин сквозь слезы снова и снова перечитывала сообщение. Будто собиралась заучить каждое слово, чтобы ничего не забыть! Жаль, что ни одна из этих букв, отпечатавшихся у нее в глазах, голове и на сердце, не была едой. Тогда она могла бы попросту их пережевать.

Меня зовут Ким Исук, я последняя часть того самого «комка» и главная героиня этого романа.

Я родилась в 1988 году, мой вес 82 килограмма, я ношу 88-й размер[5] и считаю цифру 8 своим счастливым числом. А еще вот уже пять лет я сценарист мокбан[6] – программы «Прожорливая красотка» на кулинарном канале.

* * *

Слова «Прожорливая красотка» на табличке буквально противоречили друг другу.

– В дождливый день просто нереально отказаться от соллонтхана[7]. – Инён, со своими идеальными пропорциями похожая больше на куклу Барби, чем на ведущую подобной программы, зачерпнула бульон с редькой дайкон, а затем с наслаждением отхлебнула.

Исук держала в руках сценарий, свернув его в трубочку, и, как обычно, с задних рядов наблюдала за тем, как проходят съемки, а потом вдруг выглянула в окно.

Дождь, стучащий по карнизам традиционного дома ханок, становился все сильнее. Исук и самой отчаянно захотелось съесть тарелку горячего супа.

– Снято! Давайте еще один дубль!

– Снова?!

Когда Сончжэ, исполнительный директор и оператор программы, сказал «снято», вся съемочная группа пришла в движение. Суп снова поставили готовиться, а персонал деловито засновал по площадке. Но Инён настолько объелась, что начала злиться из-за того, что ее вновь заставляли есть. Исук тихонько подошла к столу, привела все в порядок и еще раз проверила, правильно ли стоят все гарниры и сам суп.

– Инён, я ведь вам говорила, что сначала нужно съесть только пару ложек бульона, а уже потом добавлять редьку. Потом. Не смешивайте их, заглатывая одну большую ложку!

– Может, сами и сядете есть в таком случае? – проворчала Инён, словно непослушный ребенок, и ушла.

Стилист, мастера по укладке и визажист бросились вслед за ней.

Когда Инён и вся ее команда исчезли, Исук накрыло непреодолимое чувство тревоги, которое засасывало ее, словно воронка. Сончжэ, молча наблюдавший за происходящим из-за камеры, тихо позвал Исук.

– Вкусно?

– Не знаю. Не я же его ем.

– Да нет, я про ваши рисовые лепешки[8].

Сончжэ протянул руку к пакету с жареными рисовыми лепешками, который держала Исук. Она быстро спрятала руку за спину и с озорством посмотрела на Сончжэ, который успел выхватить одну лепешку.

– И сколько удалось сбросить, питаясь только этим?

Это было унизительно. Исук никогда не думала, что что-то подобное сможет ее настолько поразить. Сончжэ, новый PD[9] их программы, стоял в своей грязной бейсболке и молча смотрел на Исук. Ночами он прозябал за монтажом, поэтому его глаза покраснели из-за нехватки сна. А еще от него пахло дедом. Исук неосознанно начала избегать его взгляда.

– Я вообще-то ем их не для того, чтобы сбросить вес! – резко произнесла она.

Ее лицо покраснело до самых ушей.

– А… вот как, – Сончжэ ответил без каких-либо эмоций.

«Да что с этим человеком не так?» – подумала Исук.

Она без малейших колебаний ушла, всем своим видом демонстрируя неприязнь к нему. А Сончжэ в этот момент разразился громким смехом. То ли рисовая лепешка, которую он ел, оказалась настолько вкусной, то ли реакция Исук показалась ему настолько забавной, но его глаза изогнулись в форме полумесяца. Он улыбался так задорно, как никогда раньше.

Поправив макияж, ведущая Инён снова предстала перед камерой со своей очаровательной улыбкой. Сончжэ поспешно запихнул остаток лепешки в рот.

– Инён, не стоит черпать бульон сразу с редькой. Сначала попробуйте насладиться чистым бульоном, затем мы возьмем редьку крупным планом, поэтому, пожалуйста, следуйте сценарию, не перемешивайте суп, как вам вздумается.

– Я вообще-то на диете! Можно я не буду есть? – проговорила Инён миленьким голоском.

– Это же мокбан, здесь аппетитно и красиво должна выглядеть еда. А не вы, – твердо ответил Сончжэ.

Инён промолчала.

– Если хотите выглядеть красиво на экране, вам нужно вести новости.

Инён пристально посмотрела на Исук, будто бы мысленно спрашивая ее: «Это же ты ему нажаловалась, да? Я все знаю!»

Делая вид, что не замечает этого, Исук отвернулась. Тогда Инён достала из кармана какие-то таблетки для пищеварения и быстро проглотила их. Сончжэ покачал головой, показывая, как сильно устал от происходящего, и поспешно подал сигнал к началу съемки.

Исук на мгновение задумалась, глядя на широкие, словно у медведя, плечи Сончжэ, который сгорбился перед камерой. По всему телу разлилось приятное тепло, она вдруг ощутила радость, правда, сама до конца не понимала, по какой причине.

То же чувство отразилось и в глазах Исук, когда она посмотрела на рисовые лепешки, которые до сих пор прятала за спиной.

Глава 1

Ее сценарий, его режиссура

– Вы не будете есть? – спросила Исук у Чжинён, доставая приборы.

Чжинён, симпатичная девушка среднего роста, была помощницей режиссера. Вместе они начали работать не так уж давно – прошел примерно год с тех пор, как она присоединилась к команде «Прожорливой красотки». Исук всегда задавала ей один и тот же вопрос, когда они обедали вместе. Чжинён сделала глоток воды и отмахнулась, сказав, что ее укачало в дороге.

Ранние съемки всегда давались нелегко, особенно когда приходилось тащиться в какую-то даль. Часы показывали 4:45. Что уж там, в такую рань даже Исук с трудом запихивала в себя еду.

Зона отдыха на автостраде была заполнена людьми. Кто-то пытался поспать, кто-то – быстро перекусить перед долгим путешествием. Любая еда в таких местах – настоящий деликатес. Однако, как ни странно, когда работы много, а времени мало, восторга от еды ты не испытываешь.

Исук же считала, что еда – это не просто то, что ты ешь. Это слово заключает в себе целый процесс! Сперва ты размышляешь о том, что именно хочешь съесть. Затем приходит момент, когда начинаешь ощущать голод и осознаешь: «Я точно хочу съесть это!» – а потом принимаешь окончательное решение о том, что съешь именно то самое желанное лакомство. Но и это не все – настает момент заняться ресторанной разведкой. А когда желание съесть то самое блюдо достигает своего апогея, прием пищи становится уже настоящим ритуалом, а не простым вопросом утоления голода. Именно поэтому для Исук «еда» означала процесс.

Когда ешь лишь для того, чтобы удовлетворить основные потребности, то не наслаждаешься. Просто действуешь на автомате, монотонно подносишь еду ко рту, пережевываешь, а потом по новой. Словно рабочий процесс. Но Исук даже в тяжелых полевых условиях хотелось быть вежливой к еде. Она считала, что нельзя распускать нюни перед тарелкой. Едой нужно наслаждаться! Перед каждым приемом пищи Исук говорила себе: «Я не работаю, я ем!»

Исук посмотрела на аппетитную, толстую свиную отбивную тонкацу[10], покрытую темно-коричневым соусом. Готовили этот соус, смешивая кетчуп и соевый соус, вместе они давали насыщенный цвет и кисловато-сладкий вкус. И пах он настолько вкусно, что стоил потраченных денег. Такое блюдо совершенно точно не следовало бы есть так рано утром. Но когда не знаешь, чего конкретно хочется, то всегда начинаешь невольно тянуться к тем вкусам, которые знакомы с детства. Это навевает приятные воспоминания. Исук легонько улыбнулась – она почувствовала, как у нее появляется аппетит.

– Может, поедим вместе? – спросила Исук, пододвигая тарелку с нарезанной отбивной в сторону Чжинён.

Эту фразу Исук часто произносила на съемочной площадке. Она всегда старалась быть вежливой и улавливать настроение людей.

– Спасибо, но я лучше перекушу на следующей остановке.

Исук уже знала, что Чжинён откажет и что до конца съемочного дня, кроме кофе, так ничего и не съест.

– Кстати, о нашем новом PD. Как вам кажется, кто это будет? Может, вы уже что-то слышали?

– Да нет…

– Хм… Разве это не слишком внезапно? – Чжинён выглядела обеспокоенной. Программу ждала реорганизация, и, кажется, Чжинён правда очень интересовало, кто станет их новым PD.

– Разве есть какая-то разница? Мы-то будем и дальше просто выполнять свою работу.

После такого ответа Чжинён сменила тему:

– Вкусная отбивная?

– Я же предложила, давай поедим вместе! Сама я точно все не осилю.

Но как только Исук взяла в руки вилку, Чжинён покачала головой и встала.

– Я схожу за кофе. Вы будете?

– Мне американо. До безумия крепкий!

– Двойной американо, принято. Скоро вернусь!

Чжинён, явно испытывая неловкость, быстро ушла. А вот Исук чувствовала себя максимально непринужденно. Теперь она могла спокойно поесть, не беспокоясь о том, что на нее кто-то смотрит.

Она напихала полный рот мяса, потом в ход пошел рис, затем салат из свежей капусты. Для Исук был важен порядок: ярко выраженный вкус → слабовыраженный → яркий → слабый.

Она по очереди жевала макароны с майонезом, потом запеченную фасоль, потом заела все маринованной редькой. И это все один сет! Исук по-настоящему наслаждалась едой.

Столь ранним утром только она одна была готова съесть что-то подобное. Остальные же просто не осознавали, насколько идеален ее выбор!

– Вот это я понимаю! Стоило только начать есть, и все пошло как по маслу! – Исук проверила время на телефоне и продолжила активно жевать.

В этот самый миг она встретилась взглядом с мужчиной, который сидел за столом напротив и ел такую же свиную отбивную. Исук быстро отвернулась. Она неожиданно осознала, что этот мужчина всё бродил вокруг да около с тех самых пор, как она начала просматривать меню.

«Неужели он специально взял то же, что и у меня?» – подумала Исук и снова глянула на мужчину. Они вновь смотрели друг на друга. Что ж такое? Он что, продолжает на нее пялиться? Как неловко. Исук тут же развернула стул, чтобы сесть к нему спиной, но чужой взгляд продолжил жечь ее затылок. Наверное, так только кажется, да? Жутко даже думать о том, что какой-то взрослый мужик в кепке, еще и с капюшоном на голове, ранним утром наблюдает за ней, пока ест. Да еще и точно такое же блюдо!

Чжинён вернулась с двумя стаканами кофе. Исук почувствовала облегчение.

– Там сзади мужчина, он все еще ест свою отбивную?

– Мужчина? – начала оглядываться Чжинён.

– Да не вертись ты так… – еле слышно прошептала Исук.

– Но там никого нет, – присаживаясь, прошептала Чжинён в ответ.

– Точно? Он точно был там! – Исук тоже оглянулась на стол, за которым он сидел.

Он ведь абсолютно точно был там и нагло пялился на нее, пока нарезал свою отбивную!

– Может, он убежал, потому что испугался вас?

– Знаешь, я начинаю думать, что ты мне не очень-то нравишься…

– Да я же шучу, не переживайте так! Если кто-то решит подкатить к вам, я лично с ним разберусь! – Чжинён, обычно не особо разговорчивая, рассмеялась так громко, что у нее на щеках проступили ямочки.

Исук хотела сказать, что ей сейчас совсем не до шуток, но в итоге просто улыбнулась Чжинён в ответ.

Едва они собрались уезжать, пошел дождь. Чжинён побежала за машиной, а Исук стояла на улице и, вдыхая холодный воздух, вся дрожала. Внезапно она увидела того самого мужчину, он шел с зонтом в руках. Исук начала оглядываться по сторонам в надежде увидеть кого-то рядом.

«Он же не ко мне идет, да? Не смей ко мне приближаться!» – мысленно вопила она. Пока она испуганно топталась на месте, подъехала Чжинён. Ее машина остановилась как раз между тем мужчиной и Исук. Исук практически влетела внутрь.

– Едем быстрее! Это тот самый мужик! Я говорила о нем!

Чжинён посмотрела в зеркало заднего вида, в недоумении склонив голову. Она подумала, что это странно, но все же быстро нажала на педаль газа.

– Хм… Но там и правда никого нет.

Дождь лил так сильно, что дворники едва успевали смахивать капли со стекла. Казалось, что снаружи аквариум, наполненный водой до краев. Машина двигалась по скоростному шоссе, но никто из водителей не рисковал прибавить скорость в такую-то погоду.

– Надеюсь, мы успеем к началу съемок. Первая группа уже далеко? – спросила Чжинён, вдруг забеспокоившись о той части съемочной группы, которая обычно ее никак не интересовала.

Исук достала телефон, чтобы набрать кому-нибудь из членов команды, но, как только она собралась нажать кнопку вызова, машина начала издавать странный шум.

– Эм, что это было?

– Что такое?

– Я думаю, что-то не так с шиной…

– Что?

Колесо спускало, и это было не только отлично слышно, но и заметно. Машина накренилась в сторону, и Исук схватилась за ручку над окном. Чжинён, свернув к обочине, включила аварийный сигнал и вышла. Исук достала зонт, который всегда носила с собой, и последовала за ней. Зонт не особо помогал – капли дождя все равно падали на плечи девушкам. Чжинён рассматривала колесо и чуть ли не рвала на себе волосы.

– Нужно кого-нибудь вызвать, да? – задала Исук очевидный вопрос, и Чжинён кивнула в ответ.

В этот момент за ними остановился белый хетчбэк. Дверь машины открылась, и из нее вышел мужчина с черным зонтом. Сначала он посмотрел на Исук, потом на спущенное колесо, а затем направился к их машине.

– Вам помочь?

«О боги! Это же тот самый мужчина с отбивной!»

То есть он кружил вокруг Исук, пока она выбирала еду, заказал такое же блюдо, а потом еще и ехал за ними следом все это время? Не может же это быть простым совпадением!

Исук испугалась. Она схватила Чжинён за руку, но та радостно разулыбалась, увидев их спасителя.

– Не стоит, у нас все в порядке. Можете ехать дальше, – быстро произнесла Исук и начала толкать Чжинён к машине.

– Вы с ума сошли? Что вы делаете?

– Это тот мужик, про которого я тебе говорила! Он следил за мной!

Исук, сев в машину, заперла дверь. Но незнакомец в черной кепке, опущенной прямо на глаза, начал стучаться в окно.

– Эм… Мне кажется, он всего лишь хочет помочь сменить колесо? – осторожно уточнила Чжинён. – Исук, не стоит думать обо всех людях так плохо. Возможно, это просто совпадение и он хороший человек!

– Откуда мне знать, что тот нож, которым он нарезал свою отбивную, сейчас не у него в кармане?

– И зачем ему таскать с собой этот нож? Вы ведь не свиная отбивная!

Исук потеряла дар речи от такого нелепого сравнения. Чжинён застала ее врасплох.

– Я выйду, а вы, если хотите, можете запереть все двери. Если этот человек решит пырнуть меня ножом, немедленно звоните в полицию! – Чжинён знала, что Исук крепко сжимает в руках телефон, но все равно отдала еще и свой, спокойно покинув машину.

А вдруг этот незнакомец – серийный маньяк, убивающий только женщин, которые едят свиные отбивные в дождливую погоду?! Исук вдруг осознала, что просто обязана уберечь коллегу от грозящей опасности. Она посмотрела в зеркало заднего вида и не обнаружила Чжинён. Ее что, так быстро прикончили? От волнения Исук задрожала, но сделала глубокий вдох и осторожно открыла дверь. Чжинён ведь ни в чем не виновата, это Исук ела ту отбивную! Если уж кто и должен умереть в этот дождливый день, то точно не Чжинён!

Исук взвесила в руке телефоны. Как только ей подвернется шанс, она безжалостно ударит этого козла прямо в затылок! Она так сильно сжала мобильный, что рука побелела. Но за стеной проливного дождя сложно было разглядеть что-либо перед собой. Исук тихонько подошла к багажнику, откуда едва виднелся силуэт незнакомца.

– Серьезно? Так вот почему вы следовали за нами!

– Да, мне показалось, что я увидел сценаристку программы, все думал, подойти или нет…

– Вот оно что!

– Что?

– А она мне сказала, что какой-то незнакомец ее преследует, так перепугалась, думала, что вы планируете убить ее ножом для отбивной… А-ха-ха!

– Чего? Кого чем убить?

Несмотря на шум проливного дождя, Исук отчетливо слышала смех.

«Погодите-ка, чего это они смеются? Что там такого смешного?»

– О, Исук! – радостно окликнула ее Чжинён.

Исук не могла понять, что происходит, так что все еще опасалась подойти ближе.

– А, так вы и есть та сценаристка! – Незнакомец приблизился, и Исук неосознанно сделала шаг назад.

– Что ж, здравствуйте! Меня зовут Ха Сончжэ, я новый PD программы «Прожорливая красотка»! – Сончжэ протянул Исук руку.

До чего же абсурдная ситуация! Даже погода не выдержала и усилила порывы ветра.

Рука Сончжэ уже покрылась каплями дождя, но Исук все никак не могла решиться пожать ее.

– Не волнуйтесь! Нож я использовал только для отбивной и оставил его в кафе. – Он все еще протягивал руку, желая успокоить Исук.

«Новый PD? Он? Парень с отбивной?»

Зонт в руках Исук вывернуло сильным порывом ветра, будто даже ему хотелось сбежать. Он словно молчаливо кричал, что ему поскорее хочется убраться отсюда. Подобно зонту, сходило с ума и ее сердце. Ливень, ветер, вывернутый зонт, дух Исук, покидающий ее тело… Она внезапно поскользнулась, Сончжэ быстро схватил ее за талию, а его зонт, который он держал одной рукой, закрыл их обоих от дождя, как большой черный купол.

– Вы в порядке? – спросил Сончжэ, и Исук увидела его глаза, которые все это время прятались под козырьком кепки. Его обеспокоенный взгляд был устремлен прямо на нее.

«Вау! Погодите, этот момент почему-то кажется мне таким знакомым! Ведь точно так же Ретт Батлер держал Скарлетт О’Хару в „Унесенных ветром“. Широкие плечи и мышцы, проступившие, пока он одной рукой держит ее за талию! Точно, совсем как та сцена из фильма!»

Темные, словно обсидиан, глаза Сончжэ затягивали Исук как омут. Всё ее тело до самых кончиков пальцев будто бы тянуло невидимыми нитями к облакам! Она словно парила в воздухе. Неужели она такая легкая? Даже капли дождя, казалось, танцевали, окружив их двоих. Кап-кап, хлоп-хлоп.

«Этот мужчина обнимает меня за талию! За талию… Мою тридцатичетырехдюймовую талию! Мою…»

Подождите! Стоп, стоп!

В кино талия Скарлетт О’Хары явно не была толще мужской руки, которая ее держала. Мечта любой девушки – такая тонкая талия! Именно поэтому сцена в фильме выглядела настолько красиво! Но сейчас…

Когда Исук пришла в себя, она увидела, как покраснело лицо Сончжэ. Вены на лбу вздулись, между бровями от напряжения пролегла морщина.

«Это потому, что я… тя… тя… же… лая?!»

Их взгляды вновь встретились, и Сончжэ, все это время державший Исук одной рукой, отпустил ее.

Плюх! Исук упала прямо в лужу. Брызги разлетелись во все стороны. Штаны промокли насквозь.

– Как же тяжело… Зонтик, зонтик тяжелый! Не вы!

– Проехали!

– Я серьезно! Вы попробуйте его подержать, он правда тяжелый!

Сончжэ, чувствуя несправедливость, насильно вручил свой огромный зонт Исук. Но что случилось, то случилось. Она встала и отряхнулась. Сделать вид, что все в порядке, уже не получилось бы.

Как только они с Чжинён вернулись в машину, Исук начала биться головой о стекло в попытках стереть из памяти все, что только что с ней произошло. Потом пощупала свою талию, чтобы понять, сколько складок мог насчитать Сончжэ, пока держал ее. Ей показалось, что сегодня живот даже мягче, чем обычно.

«И зачем только я съела эту чертову отбивную… И что мне делать со своими телесами? Вот же позорище!»

* * *

– Значит, ваш новый PD – Ха Сончжэ?

«Ну да, но что с того?»

Как только по студии пролетел слушок о том, что к группе «Прожорливой красотки» присоединяется новый PD, Ха Сончжэ, все начали понемногу волноваться. Народ увлеченно играл в испорченный телефон – каждый стремился рассказать какие-то непроверенные слухи о том, почему человек с именем решил присоединиться к команде их маленькой развлекательной программы, которую крутят только по кабельному. Кто-то нес чепуху о том, что его уволили из-за подпольной профсоюзной деятельности. Кто-то о том, что он уволился, так как его застукали с некой суперзвездой. Еще говорили, что на самом деле он внебрачный сын владельца какой-то крупной компании… В групповых чатах, в туалетах и зонах отдыха люди только и говорили о Сончжэ. Обсуждали и его внешность, которая, по общему мнению, также сыграла свою роль. Эта тема особенно интересовала женщин.

Телефон Исук разрывался от вопросов, прилетающих ей с утра до ночи. Все считали своим долгом расспросить ее про хобби Сончжэ, про его характер и распорядок дня.

– Не знаю. Я ничего, блин, не знаю!

А вот Сончжэ, по всей видимости, ничего не волновало. Каждый раз, когда он сталкивался с Исук, его пробирал смех, будто он услышал смешной анекдот. Он всегда здоровался с ней первым и часто угощал кофе при встрече.

– Если вам до сих пор жаль, то не стоит, все нормально! Я правда в полном порядке, так что не обязательно этим вот заниматься!

– С чего бы мне жалеть… Просто рад вас видеть!

Ну можно же иметь хоть каплю совести?! Исук решила, что ей нужно опасаться этого человека, особенно из-за вот этой его непонятной улыбки.

Всякий раз после разговора с Сончжэ ее телефон начинал трезвонить, будто за ними кто-то наблюдал или чувствовал, что они сейчас вместе. Всем не терпелось узнать, как и когда они познакомились. Сколько же еще придется это терпеть…

Но самым странным Исук казались фото свиных отбивных, которые Сончжэ присылал ей! Где бы ему ни приходилось обедать, когда он видел отбивные, он тут же делал фото и отправлял их Исук. Рядом с тарелкой всегда аккуратно лежали вилка и нож, они обязательно были на фото! Неужели свиные отбивные навевают мысли о ней? Или как еще это всё понимать…

Ему что, не хватает внимания?!

Зачем напоминать о том, что вспоминать не очень-то и приятно? Почему вообще Исук вспоминают только тогда, когда на столе оказывается свиная отбивная, неужели нет других ассоциаций? Да этот человек наверняка просто издевается! Или… он думает, что однажды она составит ему компанию? Может, хочет понять, кто из них больший профи? Что-то вроде того?

Исук терялась в догадках, глядя на фотографию отбивной, которую Ха Сончжэ прислал ей в KakaoTalk[11].

«Это же не намек на то, что я главная свинья в нашей студии?» – вместе с этой мыслью пришло осознание, что она больше не намерена это терпеть.

Исук коснулась экрана телефона, максимально увеличив полученное фото. Она собиралась проанализировать размер, форму и цвет отбивной и, что самое главное, – разглядеть название местечка, написанное на тарелке. Не такая уж простая задача, так как оно было залито соусом и от увеличения расползалось на пиксели.

После активного поиска схожих названий среди кафешек неподалеку и сравнения фото из отзывов в интернете… Бинго! Нашла! Кажется, Исук таки узнала, где именно сейчас обедает Сончжэ.

– Ну, погоди у меня!

Когда она вошла в кафешку, которая находилась рядом с офисом, Сончжэ аккуратно нарезал отбивную. Увидев Исук, он посмотрел на нее, как испуганный кролик.

– Ого! Вы поняли, где я, увидев отбивную?

– Зачем вы постоянно шлете мне эти фото? – спросила разозленная Исук, протягивая телефон Сончжэ.

– Ну… Просто потому, что подумал о вас.

– Но почему вы вообще думаете обо мне, глядя на отбивные? Почему?

– Подняли на уши весь район… Наверное, ты ему просто нравишься! – с укором сказал Чжонгю, ответственный продюсер программы, который обедал за соседним столиком.

Он спрашивал у Исук, в чем вообще проблема и почему она обращает внимание на подобные незначительные вещи. М-да, она совсем забыла, что это место находится прямо у телестудии. Тут же сотни глаз и ушей! Снова окружающие начнут трепаться и плодить нелепые слухи. И как Исук не подумала об этом?

– Вот только попробуйте еще раз прислать мне подобное фото! Да я тог…

– Вкусно ведь?

Исук не успела договорить – Сончжэ засунул ей в рот кусок отбивной. Ей так много хотелось ему сказать, но вместо этого она неосознанно кивнула в ответ. Она почувствовала великолепный вкус мяса сквозь хрустящее тесто. Сончжэ широко улыбнулся и предложил сесть рядом. Но ведь это не то, зачем Исук сюда пришла. Почему тогда все вот так закончилось? О, как же она была зла!

– Можно нам еще одну отбивную из филе в кляре? – крикнул Сончжэ.

Он с силой потянул Исук за руку, и ее это немного удивило. Какое-то время она стоически терпела, но в итоге сделала вид, что не в состоянии выиграть эту битву, и просто села. Сончжэ с таким удовольствием раскладывал перед ней приборы, будто ждал ее все это время. Для себя Исук отметила, что у него безупречные манеры.

– Когда едите жирное, то лучше пить теплую воду, – сказал Сончжэ, наливая воды в стакан.

«Может, он просто ни одной юбки пропустить не может?»

Больше всего Исук удивило то, что как только ей принесли тарелку с отбивной, Сончжэ аккуратно переложил маринованную редьку со своей тарелки на ее.

– Я в прошлый раз заметил, что вы едите с редькой. Не успел даже попробовать, так что вот.

Он это запомнил? То, как и с чем она предпочитает есть отбивные?

Взгляды Сончжэ и Исук пересеклись. Она увидела его улыбку и внезапно вспомнила тот дождливый день и как он обнимал ее за талию в их первую встречу. Его темные глаза, стук ее сердца… Может, она и правда ему нравится? Да нет, быть не может!

* * *

– Так и что в итоге? – спросила Канок.

Какой тут может быть итог? Что она вообще хотела узнать? Да и какой смысл дальше обсуждать? Она ведь ее подруга, должна и сама все понимать.

Солнце уже садилось, Канок и Исук не спеша прогуливались по парку в спортивных костюмах, пока народ вокруг активно занимался спортом. Канок потягивала пиво, а в руках несла пакет с жареной курочкой. Было не совсем понятно, она и правда позвала Исук, чтобы позаниматься, или с самого начала просто собиралась поесть.

– Ну вот все как-то так! Никаких итогов!

– Ты глянь, как она бесится… Признался он тебе? Сказал, что нравишься, нет?

– Да понятия не имею!

Исук остановилась, задумавшись о широкой спине Сончжэ, который почему-то напоминал ей Винни Пуха. Боже, она уже начала сравнивать его с милым мишкой, она думает о его спине! Вот ей он действительно нравится, это факт.

«Он… Мне…»

И как же быть? Нельзя, чтобы Канок что-то заподозрила! Но та заметила, что Исук избегает ее взгляда, и громко цокнула.

Больше можно было не задавать лишних вопросов. Канок присела на скамейку и принялась открывать коробку с куриными крылышками, поглядывая на Исук с жалостью.

– Почему даже я знаю ответ, а ты нет?

– Чего?

– Есть только три причины, по которым парни могут бегать за такими, как мы. Первая – тебе светит большое наследство. Вторая – у тебя хорошие накопления. Третья – твоя зарплата выше, чем у него! Ты же сказала, что он PD? Значит, зарплата у него точно выше твоей, большого наследства тебе не видать… Выходит, у тебя только жира больше, чем у него.

– Ты вот иначе не можешь, да? Вот же курица нафритюренная!

– Эй! Не называй меня нафритюренной курицей, еда во фритюре слишком хороша! – Канок разразилась смехом, который эхом прокатился по всему парку. – Я же просто хотела тебя рассмешить, ну!

Канок, почти рыдая от смеха, открыла новую банку пива и сделала глоток. Исук не хотелось на нее смотреть. И слышать ее смех тоже не хотелось. Слышать ее противную отрыжку тоже. Сейчас ее бесило в Канок абсолютно все. Когда Исук отвернулась, она услышала тихий вопрос:

– Ты что, обиделась, что ли?

Нет, просто Исук стало грустно. Всё сказанное Канок было правдой. Такая, как она, не может нравиться Сончжэ. Она влюблена в него всего три дня, но уже смогла осознать реальность, и все благодаря лучшей подруге!

Естественно, этому красавчику не может нравиться такая толстуха. Но как же теперь не переживать из-за этой безответной любви? Тоже мне подруга… Рассмешить она якобы хотела! Наверняка специально по больному била.

Нет, ну и сучка… Настоящая убийца романтики!

* * *

Тем вечером по дороге домой Исук купила пакетик картошки фри. Она снова и снова думала о том, что сказала Канок. Исук пыталась отогнать от себя эти мысли, и в итоге остались только мысли о жареном. От горя ей ужасно захотелось съесть чего-нибудь повреднее. Того, из-за чего она и обречена на страдания. Как же это унизительно!

Сплошное разочарование в себе. Исук хотела быть худой. Хотела, чтобы все считали ее красивой. Хотела, чтобы ее любили! Ей всегда этого хотелось, но ни одно из этих желаний не исполнилось, а ведь ей уже перевалило за тридцать! Что ж тут поделать? Остается только есть, чтобы обо всех этих желаниях забыть!

Кто все эти женщины, которые, когда злятся, не могут даже глотка воды сделать? Может, у них ген худобы сразу заложен в ДНК? Тогда это не ген, а настоящий тлен! За день все равно не похудеешь, так что в топку все. Исук жевала картошку, думая о Канок с особой злостью. Но даже еда ее предала.

«Блин, я же колу не купила!»

Да, сегодня и впрямь выдался грустный денек. Исук пришлось признать это. Как можно наслаждаться картошкой без газировки? Она ведь идеально дополняет жирный фастфуд! Это магия! Волшебство!

Видимо, Исук действительно была немного не в себе. Ее охватило чувство отчаяния.

Тем не менее, стоило ощутить хруст золотистой корочки, как она забыла обо всем. Еда дарила экстаз, который растекался по всему телу вплоть до кончика носа. Канок права, еда из фритюра – верх удовольствия. Это чертовски вкусно! Даже если дико плохо, и даже без газировки. Истина в еде. Обзывать Канок едой было оскорблением для еды!

Толстушки не плачут, независимо от того, насколько им одиноко и грустно. Только едят! Но если продолжить так питаться, можно набрать вес. А если набрать вес, то снова станет одиноко, а от этого станет грустно. Потом все повторится по кругу и ты снова начнешь есть, а значит, и снова набирать вес!

Госпожа О, мать Исук, называла этот замкнутый круг «поросячьим адом». Каждое воскресенье, возвращаясь из церкви, она приклеивала на холодильник записку со следующими словами:

«Слово Божье – благо, еда – зло! Без соли – рай, много соли – ад! В овощах – сила, в масле – боль!»

Даже Господь был в курсе обжорства Исук.

– Да что все от меня хотят, когда в мире так много вкусной еды? – спрашивала Исук у мироздания, разглядывая свое пухлое тело в зеркале.

И все равно в голове весь день вертелось:

«Я тоже хочу любвиииии!»

Убеждение Канок, что толстушки могут заинтересовать парня, только если богаты, невероятно талантливы или имеют большое наследство, было лишь ее собственным мнением, основанным на личном опыте. Она, девчонка, которую в школе никто не замечал, сейчас могла крутить шуры-муры сразу с двумя парнями-моделями. Она владела интернет-магазином одежды больших размеров, который носил гордое название BigBLACK. Он и сделал ее роковой женщиной.

– Но это ведь логично. Вы загляните в свои шкафы. Одежды какого цвета у вас больше всего?

– При чем тут цвет?

– При том, что чаще всего толстухи выбирают черное, черное!

О, ЧЕРНЫЙ! Цвет нашей души, да.

Но что, черт возьми, означает черный цвет для полных женщин? Ведь на самом деле стройнят правильно подобранный фасон и дизайн, а вовсе не цвет. Цвет – это просто цвет. Одежда темного цвета, скорее наоборот, сделает вас еще тяжелее и мрачнее в глазах окружающих. А уж если вы не знаете наверняка, какая из частей вашего тела жирнее – верх или низ, – то слепо будете выбирать что-то прямого кроя. В этот момент просто необходим человек, который вас остановит. Такая одежда, пусть и черного цвета, прибавит вам килограммов пять, не меньше!

Почему же тогда мы, толстушки, без ума от черного цвета? Мы ведь даже не пытаемся носить пастельные оттенки. Что-то однотонное или яркое может добавить образу свежести. А еще позволяет выглядеть моложе. Так почему мы так одержимы именно черным цветом?

Потому, что он выглядит аккуратно? Белый тоже так выглядит. Или потому, что он добавляет резкости? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала взглянуть на себя. Какая резкость может быть в этих округлых жирных изгибах? Каждая, у кого есть хоть капля совести, должна это признать.

Но в таком случае почему?

– Потому что мы не хотим выделяться! – Вывод Канок казался до дикости очевидным. – Нам не хватает уверенности в себе. Нам не нравится, когда на нас пялятся, ведь мы толстые. Мы можем позволить себе яркую помаду, блестящие украшения, волосы любого цвета радуги, но наше тело должно оставаться в тени! Мы все хотим спрятаться, слиться с миром.

Когда Канок впервые озвучила это, Исук и Бомин решили, что никогда не смогут с ней согласиться. Однако, всякий раз выбираясь куда-то, они все не сговариваясь надевали только черное.

Они покупали вещи разной длины, но одного и того же цвета, будто те магнитились друг к другу и так и норовили упасть в корзину. Канок не могла вынести этого и потому сама стала шить одежду. Это и послужило толчком к созданию своего бренда. И давайте не забывать о том, что даже если половина женщин всего мира – худышки, вторую половину все равно составляют толстухи.

Большинство из них (кроме каких-то ну очень особых случаев) всегда делают похожий выбор в одежде. Канок благодаря своим габаритам просто покорила индустрию, в которой доминировали худосочные модели.

И тогда же к Канок, ставшей успешной, начали липнуть мужики. Это приводило ее в восторг! Красивые парни, которые никогда раньше не обращали на Канок внимания, теперь смотрели так, будто видели у нее на лбу надпись «Мин Канок, генеральный директор BigBLACK».

Она считала, что цифры, за исключением тех, что показывают вес, сексуальны. И чем выше число, тем сексуальнее. Хотя, что уж там, даже вес иногда бывает сексуальным. Числа могут стать настоящим подспорьем в общении с противоположным полом. Канок считала деньги, имущество, продажи бренда и количество мужчин, с которыми спала, своей сексуальной силой. И это было ее проблемой!

Когда ежемесячный объем продаж перевалил за миллиард вон, Канок начала встречаться одновременно с тремя моделями. Красивые, с идеальными телами, будто к-поп-айдолы. Никто из них не смеялся над телом Канок, женщиной-CEO, чье ожирение считалось частью добычи вместе с ее миловидностью и щедростью. Мужчин, конечно же, больше интересовал ее бизнес, ведь продажи бренда каждый день били новые рекорды. А когда Канок заявила, что планирует расширяться и открыть магазин мужской одежды, ее поклонники с радостью кинулись бронировать номера в дорогущих отелях, чтобы провести с ней ночь. Такой вот язык любви предпочитала Канок.

айдолы. Никто из них не смеялся над телом Канок, женщиной-CEO, чье ожирение считалось частью добычи вместе с ее миловидностью и щедростью. Мужчин, конечно же, больше интересовал ее бизнес, ведь продажи бренда каждый день били новые рекорды. А когда Канок заявила, что планирует расширяться и открыть магазин мужской одежды, ее поклонники с радостью кинулись бронировать номера в дорогущих отелях, чтобы провести с ней ночь. Такой вот язык любви предпочитала Канок.

Второго такого мужчины, как Марк Дарси из «Дневника Бриджит Джонс», не существует. Да и парни вроде Самшика из «Меня зовут Ким Самсун»[12] в жизни не встречаются.

– Марк Дарси что, совсем дурак? Или Самшик, по-вашему, сумасшедший? В мире ведь так много красивых стройных женщин! Зачем этим мужчинам такие, как мы? Все дело в деньгах!

Что Марк Дарси, что Самшик – всего лишь фантазии, созданные самими женщинами, толстыми женщинами. Или же женщинами, которые считают себя толстыми. Таких мужчин не существует! Канок считала, что их просто не бывает.

Все любят по-разному, но суть-то одна и та же. Исук верила в это. А Канок никогда не могла сказать, что находится в отношениях, не могла сказать, что влюблена… Скорее, она просто постоянно искала, с кем переспать.

– Да что ты вообще можешь знать о любви?

– А сама-то? Было бы чему у тебя поучиться, так я б с удовольствием!

Исук не заметила, как Сончжэ, сидя напротив, задал ей вопрос. Он перекладывал пулькоги[13] в ее пустую тарелку и с отстраненным выражением лица повторил:

– Вы с кем-нибудь встречаетесь?

– А кажется, что нет? – грубо ответила Исук, стараясь не замечать, как сильно бьется ее сердце в этот момент.

– А… – начал было Сончжэ и снова принялся жевать.

– Что, думаете раз я толстая, у меня не может быть парня?

– Я этого не говорил.

– А… – теперь этот звук издала Исук.

Как же неловко. Сончжэ ни о чем таком не спрашивал. Обычный диалог коллег… Почему она вечно забегает куда-то вперед? Ей хотелось утопиться в тарелке с супом. Жаль, что тарелка была меньше ее лица.

– Вы же красивая! У вас наверняка кто-то есть. – Сончжэ улыбнулся, глядя на Исук без намека на шутку.

И что это? Неужто это стрела Купидона? Красивая! Красивая? Он сказал, что она красивая? Нет, сердце Исук пронзила, скорее, какая-то таинственная стрела, порождающая хаос… Исук покраснела до самых ушей. Она не знала, что сказать, поэтому просто запихнула мясо в рот.

Сончжэ снова рассмеялся и отдал все оставшееся на его тарелке пулькоги ей.

Канок, Бомин и Исук. Для них отдать свой кусок мяса толстой подруге означало то же самое, что отдать душу. Абсолютно равнозначно… А теперь Сончжэ отдал ей мясо? Ей? Ну почему этот мужчина так поступает с ней?

– Что вы делаете в пятницу вечером?

– А зачем вы спрашиваете?..

– Давайте перекусим где-нибудь вместе. Я хотел поговорить с вами.

Он должен прекратить так улыбаться ей! Должен перестать так смотреть на нее! И не надо говорить, что она красивая, черт возьми!

– Я… ни с кем не встречаюсь, – пробормотала Исук, поднимаясь с места и торопясь уйти с пустым подносом.

– Тогда пойдемте есть хану[14], – быстро проговорил Сончжэ.

Он сказал «хану»? Но ведь о мясе и речи не шло! И все-таки он точно говорит про говядину! Исук просто сбежала, опасаясь того, что вновь может встретиться взглядом с Сончжэ.

«Мужчина никогда не станет тратить время и деньги, если вы его не интересуете! Если мужчина готов посвятить вам время и потратиться на вас, это явно говорит о том, что вы интересны ему как женщина».

Эти строчки Исук однажды прочитала у какого-то эксперта по отношениям в социальных сетях.

Значит, Канок ошиблась, а Исук оказалась права! Канок была настроена категорически, но Исук считала, что такое все же возможно. Любовь – это волшебное чувство! Ее невозможно измерить никакими цифрами. Так ведь? Идеальным типом для Сончжэ могла быть и девушка 88-го размера, которая сильно любит мясо! Кто-то вроде Исук. Ей казалось, что сладкий соус барбекю продолжает растекаться у нее во рту.

Она намерена запомнить эти эмоции, готова вспоминать сегодняшний день каждый раз, когда будет есть пулькоги. Исук от радости начала топать ногами и радостно вопить прямо посреди фойе телестанции.

– Какой торговый центр? Для таких, как мы, там нет вещей. Наш потолок – магазины в переходах. Хоть я и не понимаю, с чего вдруг кто-то решил, что продавать там одежду хорошая идея.

– В тебя что, вселилась Мин Канок? Я вообще-то всегда одеваюсь в торговых центрах! – ответила Бомин.

Обычно они ходили везде втроем, даже в парикмахерскую. Но сегодня все было иначе. Исук все еще обижалась на Канок, а Бомин не стала бы с ней встречаться без Исук. Бомин листала журнал и продолжала тяжело вздыхать.

– Вранье! Одежды семьдесят седьмого размера там не бывает! – рассмеялась девушка, которая намывала голову Бомин.

– У меня не семьдесят седьмой! А шестьдесят шестой с половиной, сколько раз можно повторять?

– Половину чего ты там собралась заказать, жареной курочки? На это я согласна!

– Эй! – истерически вскрикнула Бомин, она не на шутку разозлилась.

Взгляды людей в салоне обратились к ним. И чего Бомин так распсиховалась? Ну, допустим, у нее и правда 66-й с половиной размер. Разве ж это важно? Да хоть какой, для Исук это не имело никакого значения. Ведь у нее-то 88-й! В то, что меньше, не стоило даже пытаться влезть.

Исук промолчала. Ей казалось, что голова вот-вот лопнет от мыслей о предстоящем пятничном свидании!

* * *

Бомин же вспоминала о том, как час назад примеряла короткое платье с милыми белыми рюшами. Какой бы макияж она ни делала, с какими бы дорогими сумочками ни ходила, продавцы не обращали на нее никакого внимания. Есть ли тут вообще ее размер? Стоит только открыть рот, чтобы задать этот вопрос, как для консультантов она станет не просто случайным клиентом, а надоедливой толстухой. Бомин понимала это лучше, чем кто-либо другой. Поэтому каждый раз, когда собиралась в торговый центр, надевала максимально утягивающее белье, натягивая его чуть ли не до ушей. Пусть консультанты думают, что смогут ей хоть что-нибудь продать. Чтобы в их взглядах читался вопрос: «Хотите это примерить?» Не было момента волнительнее, чем этот. К тому же не было способа лучше, чтобы восстановить пошатнувшуюся самооценку.

Но сегодня все пошло наперекосяк. Возможно, виной всему постоянные переедания на фоне стресса из-за отсутствия работы на горизонте, но утягивающее белье ничем не помогло. 77-й размер Бомин едва ли уменьшился хотя бы немного – чуда не случилось.

«Я же ни во что тут не влезу…»

Бомин старалась не обращать внимания на тревожные взгляды консультантов. Она гордо расстегнула молнию на платье и попыталась в него втиснуться. Юбка казалась вполне себе большой, но, вопреки ожиданиям Бомин, села на нее в облипку. Если этот цирк продолжится, то кто-то из консультантов точно скажет, что так и знал, что это произойдет! Бомин сделала глубокий вдох – она собиралась максимально собрать весь жир от живота к спине. А влезать в платье лучше с головы! Всего-то нужно поднять руки и медленно его натянуть.

«Так, так, кажется, пошло дело! Я же говорила, что это мой размер!» – мысленно ликовала Бомин.

Только вот… Что-то явно пошло не так. Бомин была абсолютно уверена в том, что уж хотя бы руки влезут в рукава. Однако сейчас они напоминали мягкий тофу, который так плотно упакован в пакет, что вот-вот лопнет. Ох, лишь бы платье не разошлось по швам… Оно же стоит шестьсот восемьдесят тысяч вон! Бомин пришлось приложить все усилия, чтобы не испортить платье, стоимость которого напоминала ее вес.

Капли пота начали стекать по ее телу. Вдох-выдох. Пришлось поднапрячься, чтобы выпустить из себя как можно больше воздуха. Глубокий вдох, а затем медленный выдох. Бомин будто занималась йогой. Осторожно сняв платье с одной из рук, она услышала голос консультанта.

– Может, вам нужна помощь?

«Что же делать?»

И тут ей позвонила Исук. Она ее спасла! Теперь можно поскорее свалить из магазина, используя звонок как предлог.

Бомин свернула платье так, чтобы спрятать пятна пота, и протянула его девушке-консультанту. А потом бодро покинула это злачное место. Не станут же ее искать по видеокамерам и требовать возмещения ущерба? Но больше всего Бомин расстраивало то, что она уже не сможет соврать о своем размере.

– Что будем делать? – нарушив затяжное молчание, спросила парикмахер.

– Давайте вот так.

Бомин указала на прическу модели из журнала, который все еще крутила в руках. Локоны, обрамляя нежное худое личико, изящно лежали на тонких ключицах. Парикмахер спокойно улыбалась, стоически пытаясь сохранить профессионализм.

– У модели волосы уложены утюжком. Мне кажется, это не очень подойдет вашему типу лица… – Она потянула две прядки от ушей к подбородку, как бы намекая на имеющуюся проблему в виде больших щек.

Брови Бомин поднялись от изумления.

– А что не так с моим лицом? Вообще-то оно даже не круглое. Я просто слегка прибавила в весе, обычно оно овальной формы.

Парикмахер зыркнула на Исук, сидевшую рядом. Это крик о помощи или что?

«Не надо на меня так смотреть…»

Исук быстро отвернулась. Она прекрасно знала, что подобные ситуации лучше игнорировать.

Бомин же приняла это как вызов и потянула себя за щеки.

– Посмотрите! Видите, какой тонкий аккуратный подбородок? Говорю же, овальное у меня лицо. Почему все считают, что толстые люди обязательно круглолицые? Самое главное – форма черепа, жир же налипает на него! Так почему все делают выводы, глядя только на жир?

Это ж надо было так вляпаться!

– Хорошо, как пожелаете, – сурово произнесла парикмахер, хватая ножницы.

Сейчас Исук считала Бомин настоящей идиоткой, поэтому даже не решалась посмотреть в ее сторону. К ней подошла другая девушка-парикмахер, которая, конечно же, застала происходящее. Поправляя только что вымытые волосы Исук, она задала тот же вопрос.

– Что будем делать?

– Что-нибудь, что будет идеально смотреться на круглом лице, – без малейшего колебания заявила Исук.

То ли из-за круглого лица, то ли в принципе из-за лишнего веса, но новая стрижка – каре с волнами – прибавила Бомин пару лет и убавила настроения. Стоило видеть выражение ее лица, когда проходивший мимо ребенок назвал ее «тетенька»! Бомин так яростно на него посмотрела, что любой бы задался вопросом, как можно быть такой злой?

Исук же осталась довольна своей стрижкой, так что все остальное ее не волновало! Прежде чем им с Бомин принесли заказанный ужин, она полезла в телефон и показала Бомин одежду, которую собиралась купить.

– Чего это ты меня спрашиваешь? Попроси какой-нибудь шмот у Канок!

– Не хочу!

– Поругались, что ли?

– Я вот не хотела поднимать эту тему… – Глаза Бомин мигом загорелись любопытством, она обожала сплетни. – В общем, есть парень, с которым мы как бы немного флиртуем, а эта сучка…

– Погоди, погоди! Что? Парень? С кем это ты флиртуешь?

Бомин так громко завопила от радости за подругу, что у Исук едва перепонки не лопнули. И как только суши, движущиеся по конвейеру в ресторане, по сторонам не разлетелись? Бомин пищала, стуча палочками по столу. И почему ей так нравятся такие истории?

– Что за парень? Уже ходили на свиданку?

– Новый PD в нашей команде. Пригласил сходить куда-нибудь в пятницу. – Исук смущенно протянула Бомин телефон, на экране которого горело сообщение с местом встречи. – Сказал, что хочет поговорить. А! И еще он спрашивал, есть ли у меня парень!

– О боги! Действительно флиртует! Слушай, да ты ему точно нравишься!

– Ну, скажи! Но эта противная стерва, Мин Канок, сказала, что ему не может нравиться такая толстуха, как я!

– И правда сучка… Да она просто завидует тебе. Все, доверься мне! Мин Канок – мастер только по беспорядочным связям, будешь ее слушать, ничего хорошего тебя не ждет.

– Точно!

Исук давно подбирала нужное слово, которым можно было бы описать Канок. И точно, вот оно – «беспорядочность»!

– Я как представлю, как она занимается сексом, так меня аж воротит. Не, ну мужики-то эти в чем провинились?

– А ты уверена, что они рискуют быть раздавленными? Может, они, того самое, скачут сверху, повиснув на ней, как цикады на дряхлой ветке? Кто знает…

– Как кто? – Бомин начала похрюкивать от смеха. – Я же это прям представила! А, боже, вот умора…

Они продолжали сплетничать о Канок, как будто только и ждали возможности и теперь эту плотину прорвало.

С каких пор они начали относиться к ней так? Собираясь втроем, они обсуждали мужчин, шопинг и секс. Но стоило только одной остаться в стороне, как начиналась болтовня за спиной. Это было необходимым ритуалом. Потому что подобные разговоры сближали.

Бомин пошла еще дальше и заявила, что уже долгое время покупает одежду на сайте 2XL – у конкурентов бренда Канок. У них и цены невысокие, и качество, и неплохой дизайн, все лучше, чем в магазине Канок.

– Два икс эль? Ты ж сказала, у тебя шестьдесят шестой с половиной размер? Разве ты покупаешь одежду не в торговых центрах?

Бомин так громко захохотала, что подавилась и закашлялась.

– Это секрет! – едва слышно прошептала она, глотая воду.

Суши, которые ели Исук и Бомин, казались странными на вкус. Неприятное послевкусие оставалось во рту, сколько ни пытайся его запивать. Да и кто знает, какую рыбу используют в подобных местах? Несмотря на это, они много смеялись, пока ели и сплетничали о Канок. Даже раздражение Бомин куда-то улетучилось. А возвращаясь по домам, Исук и Бомин договорились о следующей встрече, снова без Канок. Обычно Исук настаивала, что обязательно нужно встретиться всем вместе, но в этот раз дела обстояли иначе.

– Хорошо!

Ни одна из них не чувствовала раскаяния, отвечая на сообщение улыбающимися эмодзи. Ни Исук, ни Бомин больше не хотели называть Канок своей подругой.

Глава 2

Атакованная дырками

Макияж Исук скрывал все поры до единой. Рука Исук едва не отвалилась, пока она спонжем вбивала тональный крем, зато теперь он слился с кожей почти что воедино. Оставалось надеяться, что ничего не скатается у носа или в носогубных складках. Но она решила, что сегодня можно и заморочиться с макияжем. Так хотя бы на год моложе можно себя сделать!

Даже челка легла как надо с первого раза! Исук сама не понимала, почему пребывает в таком чудесном настроении. Может, потому что после долгих раздумий все же решилась купить духи Jo Malone, которые ей так сильно нравились? Оставалось только подобрать наряд.

Блуза нежно-розового цвета, которую Исук купила в магазине 2XL, была ну очень девчачьей, но в то же время неброской, и выглядела сексуально, но аккуратно. Вдоль края рукава тянулось черное кружево. Исук эта блузка очень приглянулась – она излучала женственность.

Вниз она решила надеть черные брюки. На сайте магазина говорилось, что эти брюки – настоящий бестселлер. Они не вызывали дискомфорта, хоть и не сильно тянулись. Да и любая одежда со временем слегка растягивается на теле, не так ли?

Завершали образ туфли на невысоком каблуке, носок которых был окаймлен золотым цветом. Лучший наряд для свидания!

Как же отреагирует Сончжэ? Сделает ли ей комплимент? А если он сразу же предложит ей встречаться? Они наверняка что-нибудь выпьют, так что Исук подумала, что стоит прихватить с собой ополаскиватель для рта. Вдруг дело завершится поцелуем?

«Ха, поцелуй! Вы только гляньте на нее!»

Исук огляделась по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Она всё прокручивала в голове различные сценарии, а затем упала на кровать, уткнувшись в подушку от стыда и дергая ногами.

Сончжэ прислал сообщение с адресом ресторана, в котором они договорились встретиться. Когда Исук вышла из такси, она увидела, что это то самое место, где когда-то снимался специальный выпуск «Прожорливой красотки».

«Надо же! И откуда он узнал, что я давно хотела попасть сюда?»

Цены на блюда здесь зашкаливали, так что заглянуть сюда можно было лишь по особому случаю, например на Рождество. Это добавляло Сончжэ как минимум 20 баллов к обаянию!

Прежде чем войти, Исук достала зеркало, чтобы проверить макияж и подкрасить губы, хотя делала это, кажется, уже десятый раз.

«Ну, Ким Исук, вперед! Тебя ждет любовь, которая перевернет твою жизнь с ног на голову!»

Исук увидела, как Сончжэ жарит мясо и машет ей. Она застенчиво заправила прядь волос за ухо и хотела было улыбнуться, но… неожиданно для себя заметила какое-то знакомое лицо. Неужели это Чжан Инён? Она сидела рядом с Сончжэ, и Исук задумалась, с каких пор эти двое стали так близки? Инён энергично замахала рукой, приветствуя Исук.

– Давай к нам! – она босиком подбежала к Исук, взяла ее под руку и, потрепав по щеке, спросила: – Чего это ты сегодня такая красивая?

Вот же кумихо[15]. Инён бросила взгляд на блузку Исук и ухмыльнулась. Та, заметив это, инстинктивно отдернула руку.

Сончжэ уже заметно опьянел. Он положил подушку для Исук, чтобы она могла сесть, и поприветствовал ее.

– Я даже не узнал вас сразу! Думал, что это не вы.

Исук промолчала. Если бы рядом не крутилась Инён, она наверняка бы улыбнулась ему в ответ. Но сейчас ей было не до улыбок.

Разве ради этого момента она до красноты в глазах перерывала онлайн-магазины? Ради сегодняшнего свидания она потратила столько, сколько не могла себе позволить, с ее-то скудной зарплатой. И что в итоге? Как Сончжэ мог так поступить с ней и позвать сюда Инён?

Исук хотелось ухватить себя за нос щипцами для мяса. С этим мужчиной, еще минуту назад бывшим пределом ее мечтаний, она уже успела сочинить целый фильм! Как только ей в голову такое пришло? Она чувствовала себя неловко. Интересно, есть здесь где-нибудь мышиная нора, в которую можно спрятаться? Нет, нора-то должна быть для слона!

– Долго вы собираетесь вот так дуться друг на друга? – спросил Сончжэ, протягивая Исук стакан пива. – На площадке должна царить приятная атмосфера, только тогда мы сможем показать хороший результат! Я подумал, что нам стоит собраться и обсудить все между собой, чтобы решить проблему.

Недовольно съежившись, Исук неловко улыбнулась и понадеялась, что никто не заметил ее неприязни. Хотя теперь это не имело значения. Она не могла смотреть Сончжэ в глаза.

– Вы это видели? Вот поэтому я постоянно возмущена. Все, давайте выпьем! Что с тобой не так, Исук? – Инён раздраженно зыркнула на Исук, чокнувшись с пустым стаканом Сончжэ.

– Хорошо, давайте начнем с тоста, – улыбнулся Сончжэ, наливая себе пиво.

Эти двое были в таком хорошем настроении, чокались и смеялись, без умолку о чем-то болтая. Исук чувствовала себя лишней.

Драгоценнейшая корейская говядина, подгорая, шкварчала на огне, про нее, кажется, уже и не вспоминал никто. Исук всегда занималась готовкой на корпоративах, так что по привычке схватила щипцы и начала старательно переворачивать куски мяса один за другим.

Инён и Сончжэ успели обсудить политику, культуру, индустрию развлечений и телевидение, а потом в какой-то момент решили возобновить начатую тему.

– Сончжэ, я же говорила вам, мы с Исук в хороших отношениях! Правда же, Исук? – проворковала Инён.

Исук раздражало, когда она начинала говорить этим тоненьким голоском, чтобы звучать более мило. В женской компании Инён никогда так не делала.

– Что плохого между нами может быть? – ответ Исук прозвучал не слишком убедительно. Но, как истинный дипломат, она и не стала говорить, что Инён ее откровенно бесит.

– Я хочу, чтобы мы действовали как единый механизм. Чтобы мы заботились друг о друге, поддерживали в нужный момент, были внимательными к каждому члену съемочной группы! – Сончжэ повысил голос.

– Как одна семья! – встряла Инён, хотя Сончжэ явно не договорил.

«Какая, к черту, семья? В семьях так себя не ведут. Меня бы не стали приглашать поесть мяса, чтобы в итоге сидеть и болтать с Инён, будь мы семьей! Да и не особо мне хочется быть частью семьи Чжан Инён, а уж тем более Ха Сончжэ!» – подумала Исук.

Инён продолжала игриво болтать с Сончжэ, нахваливая его. Между делом она постоянно поправляла свои длинные, красивые волосы. Даже без макияжа ее лицо сияло. Одета она была просто – джинсы и белая футболка, – но все равно выглядела очень стильно. Такова естественная красота, которой невозможно подражать, как бы сильно ни хотелось.

Исук вспомнила их первую встречу.

Пять лет назад Инён была еще более энергичной и яркой. Она мечтала стать репортером, но, провалив очередной экзамен, вынуждена была прибегнуть к плану Б и пришла к ним в команду. Пока ее однокурсники добивались успеха, становились настоящими дикторами на ТВ и радио и участвовали в крупных мероприятиях и программах, Инён разъезжала по стране со съемочной группой «Прожорливой красотки» (но ведь это тоже своего рода культурное шоу!) и давила харизмой всех слабых людей вокруг. У Инён имелась дурная привычка – повышать самооценку за чужой счет. А главной жертвой обычно становилась Исук.

В самые жаркие дни лета, когда все уходили на обед, Инён заставляла Исук бегать ей за кофе. И едко добавляла при этом: «Я позабочусь о том, чтобы ты похудела!»

Инён всегда заказывала латте на соевом молоке без каких-либо сиропов. В ее меню вообще не водилось обычного кофе, а молоко ни в коем случае не должно было содержать животных жиров.

– Латте на соевом молоке! И не забудь, без сиропа, поняла?

В таком кофе, конечно, куча белков, но его калорийность измерялась двузначными числами! К тому же Инён признавала только кофе определенного бренда, что усложняло задачу Исук. Ведь они ездили по всей стране и найти его не всегда представлялось возможным.

Когда съемки проводились в горных или прибрежных деревнях, Исук вынуждена была продумывать все заранее, чтобы Инён могла получить свой заветный кофе. Исук тратила собственные деньги на такси, а потом бесконечно бродила по городу в поисках проклятого латте на соевом молоке. Стоит отметить, что Инён все 365 дней в году пила только горячий латте, поэтому, выполнив миссию, Исук безбожно обжигала руки. А если вдруг она приносила остывший кофе…

– Все остыло! Какая же ты медленная! Хотя, чего еще от тебя ожидать, те, кто за собой не следит, обычно и работают вполсилы… – Инён выбрасывала кофе прямо на глазах Исук.

Но зачем выкидывать кофе? Могла бы просто отдать его Исук, она бы с радостью его выпила! Из-за Инён Исук всегда обедала в одиночестве, прячась по углам с чем-то вроде кимпаба. В дни, когда команда отмечала окончание съемок, Инён ела как сумасшедшая и постоянно смеялась над Исук.

– Как же приятно иметь с тобой дело. Ты, наверное, устала, теперь нужно хорошенько поесть, не так ли?

Исук недоуменно смотрела на Инён.

– Чтобы держать такое тельце в тонусе, необходимо хорошо питаться.

Всякий раз она выдавала что-то такое, от чего вся команда начинала громко хохотать, будто бы шутка и правда была смешная. Первое время Исук чувствовала себя неловко в подобных ситуациях, переставала есть, когда ловила на себе взгляды окружающих. Но после это стало закалять ее, и она начала есть еще больше, словно назло всем остальным.

Они работали так вот уже пять лет. Инён теперь была стара для ведущей. Ей очень повезло, что ее еще никто не уволил. И когда Исук поднялась до должности главного сценариста шоу, Инён стала вести себя тише воды ниже травы. Теперь она старалась понравиться Исук.

Исук понимала, что Инён тоже приложила немало сил, чтобы продержаться на своем месте. Иногда она ее даже жалела. Возможно, именно поэтому все обиды постепенно забывались и они могли улыбаться друг другу при встрече. Хотя Исук все равно немного злилась на Инён каждый раз, когда смотрела на нее. Может, потому что понимала, какова истинная природа этой ведьмы?

А сегодня Исук вновь пришлось страдать. И к слову о страданиях, мясо оказалось совсем невкусным.

Исук выплюнула его в салфетку. Она была главной героиней лишь до того момента, пока не открыла дверь в этот чертов ресторан. Теперь же она часть массовки, ни больше ни меньше.

– Исук, ты такая милая в этом розовеньком наряде! Похожа на свинку Пеппу из мультфильма, вам так не кажется, Сончжэ? – Инён громко засмеялась, ее лицо покраснело от выпитого алкоголя.

Слова «мило» и «мультфильм» еще куда ни шло для комплимента, но вот «розовенький» и «свинка» – сочетание довольно неприятное. Все это время шла невидимая битва. Инён бросила ей вызов, Исук поняла это с самого начала. Но черт ее дернул так вырядиться? Еще и столько времени на макияж убила.

Женщины всегда знают все наперед, им достаточно одного взгляда на соперницу. Для мужчин же женская душа остается загадкой. Они и не подозревают о ненависти, которую та может в себе таить. И как можно быть настолько невнимательными? Мужчины – настоящие слепцы, только и могут, что чесать языком, но не способны почувствовать самое важное.

– Странная вы какая-то сегодня. И едите совсем мало. Мясо невкусное? – спросил Сончжэ, орудуя ножницами.

Он аккуратно обрезал подгоревшие края мяса и протянул кусочек Исук, выглядело оно аппетитно.

Но ведь Исук только что обозвали свиньей! До 17:59 она была роковой красоткой в розовом, а сразу после внезапно стала розовенькой свинкой! А этот мужчина еще и спрашивает, чего это она так мало ест? Неужели не ощущает в воздухе холода? Да ведь тут вместо жира от мяса на гриле так и брызжет ледяная кровь!

Исук решила, что мыслить нужно позитивно. Ведь Сончжэ позвал их совсем не ради споров. Скорее всего, он искренне переживал за Исук, поэтому хотел как-то сгладить все углы, просто все пошло наперекосяк. Нужно думать так. Никакой войны между ней и Инён нет.

Поддаваться на провокации Инён Исук не хотелось. Единственным ее желанием сейчас было сорвать с себя эту проклятую розовую блузку.

– Я ненадолго отлучусь в уборную… – Исук подскочила, схватив сумку, но ни Сончжэ, ни Инён не обратили на нее никакого внимания.

Сончжэ буквально пожирал ведущую взглядом, и именно это ранило Исук больше всего.

Исук поспешно заперлась в уборной. Она чувствовала себя неважно. Не из-за еды – что-то сильно пульсировало и будто бы сжималось в комок где-то в районе солнечного сплетения. Казалось, что кто-то крепко сжал ее сердце и не собирался ослаблять хватку. Такие, интересно, чувства испытывают те, в кого попала пуля? Тогда лучшей песней о любви определенно должна быть Like being Shot by a Bullet Бэк Чжиён[16] – она идеально описывает боль, которую причиняет любовь.

Сегодня Исук словно поймала ту самую пулю и теперь истекала кровью, пусть другие и не замечали. И кровь эта пропитывала поросячью блузку… Конечно, Исук ждала не этого. Она чувствовала себя жалкой, и это совсем не то, чего она хотела от вечера. Что же пошло не так?

Однако дыра в сердце оказалась не единственным казусом, случившимся с Исук. Сидя на унитазе, она опустила взгляд на свои штаны и ужаснулась. Прямо по шву от середины и до задней части зияла такая огромная дыра, что сквозь нее виднелся пол.

– Черт, ну почему это происходит именно сейчас, почему?! – вопросила Исук у Господа, в которого так верила ее мать. Да, такое и раньше происходило, но почему эта дыра решила появиться именно сейчас?

Брюки в этом месте и правда рвались не впервые, такое случалось с самого детства. Исук до сих пор помнила, как впервые надела юбку на церемонию, посвященную началу учебного года в средней школе. Тогда, зайдя в туалет, она обнаружила огромную дыру на колготках. А еще она помнила, как Бомин плакала в соседней кабинке, ее чулки постоянно скатывались с бедер и сильно натирали. По воле судьбы обеим девчонкам пришлось пережить адский день, они понимали боль друг друга, неуклюже шагая вперед. В тот день Исук осознала, насколько же мощны их бедра и как велика сила трения!

Поместите между такими бедрами планету – и человечеству настанет конец. Будь то колготки или брюки, они протирали все. Их бедра – настоящая терка!

Тогда-то Канок и решила пришить юбку к спортивным штанам, чтобы радикально решить проблему. И сколько бы классный руководитель ни гонялся за ними с криками, приходилось стоять на своем. Они ведь не специально пренебрегали школьными правилами. Но и раскрыть истинную причину, свою тайну, о которой знали только такие же, как они, не могли. Никто не стал бы сопереживать их беде.

Со временем Исук приобрела необходимые опыт и знания и уже понимала, как контролировать сроки жизни любых брюк. Однако сейчас ее уверенность улетучивалась. Урок, кажется, был усвоен не до конца.

В особо важные дни нужно действовать так же, как и обычно, не пытаться выделиться. Есть то, что ешь всегда, носить то, в чем абсолютно уверена, и никогда не пользоваться новыми приемами макияжа!

И почему Исук никогда не слушала то, что твердила ей мать? О чем она вообще думала, напяливая на себя новую одежду, не проверенную временем в такой важный день? Штаны порваны, самооценка ниже плинтуса, может, стоит просто смыть себя в унитаз? Зачем так жить вообще, ну зачем?

Заметил ли дырку Сончжэ? Нет, куда важнее, заметила ли ее Инён! Если так, то слухи об этом позоре разнесутся по всей студии в мгновение ока… Это провал!

Как ни странно, в этой ситуации Исук подумала о Канок. Она припомнила разговор в парке. В тот день, когда они гуляли и пили пиво с жареной курочкой.

«В мире ведь так много красивых стройных женщин! Зачем мужчинам такие, как мы?»

Ее слова оказались правдой. Внутренний мир не имеет никакого значения. Не у всех толстушек хороший характер. С чего бы это? В фильме «200 фунтов красоты»[17] полные люди показаны жалкими, но наделены при этом прекрасными качествами. В подобных произведениях, как правило, всех толстух пытаются представить в лучшем свете, показать, что полнота не признак скверного характера. Но, по правде говоря, это совсем не так. Спасибо, конечно, на добром слове, но настаивать на том, что наличие жира и хороший характер идут рука об руку – настоящий бред! Взглянуть хотя бы на Канок и Бомин, и все сразу станет ясно.

Так вот. Если сравнивать ее и Инён, кого выберет мужчина? Конечно, у Сончжэ ни единой причины останавливать выбор на Исук. Это вполне естественно.

«Просто невозможно… Канок оказалась во всем права, почему я ее не послушала?»

Исук натянула штаны, которые выглядели как сетка для лука, и зарыдала – слезы полились градом, ведь она сдерживала их весь вечер.

Вечер пятницы, часы показывают 21:00. Для Канок пятница – особенный день. В пятницу можно пить без зазрения совести, никто не посмотрит косо, даже если заливать в себя алкоголь всю ночь напролет! Ведь это «пьятница»! В этот день недели пьют все. Наверняка и сегодняшняя пятница не исключение.

Совсем недавно Канок начала встречаться с парнем двадцати четырех лет, который работал у нее моделью. Он написывал ей каждые пять минут и все просил скорее бросить дела. Но Канок не торопилась отрываться от задач, которые, на самом-то деле, могла оставить на потом. Парень настолько ей наскучил, что Канок клеила адресные бирки, упаковывала посылки, собирала нитки и упаковочную бумагу, в общем, делала все, лишь бы не покидать офис.

Канок меняла парней как перчатки. Все они мало того что были похожи друг на друга, они даже имя носили одно и то же – Хёнхо. Нынешний Хёнхо вел себя особенно настойчиво. Канок надоел поток его сообщений, и она перевернула телефон экраном вниз.

Канок выглянула в окно кабинета и среди стоящих у здания машин заметила его автомобиль. Теперь он начал звонить каждую минуту, ведь Канок даже не читала сообщения. Она устала от всего этого.

Поведение таких парней было весьма предсказуемым – они буквально цеплялись за нее, подкарауливали. И не имело значения, красива она или же уродлива, лысая или толстая, даже возраст для них не так уж и важен. Канок считали роковой женщиной, но при этом она оставалась толстой, некрасивой и не сказать что сильно ухоженной. Однако пока она встречалась с парнями, они наслаждались друг другом и удовлетворяли каждый свои потребности.

«Дело же сделано. Что еще надо-то?»

После всех «одержимых» оставалось разное послевкусие. Многие мужчины хотели доминировать над женщинами. Канок считала это забавным.

«Неужели ты считаешь меня своей собственностью только потому, что мы с тобой разок переспали?»

«Думаешь, я тебе принадлежу? Ха, да как ты вообще смеешь?!»

Телефон продолжал звонить, Канок чувствовала, что ее терпение на пределе. Не выдержав, она подняла трубку и заорала в нее:

– Тебе жить надоело?!

– К-ка-а-а… К-ка-ано-о-о-о-ок… Ыа-а-а-а…

Однако голос, доносившийся из телефона, принадлежал вовсе не Хёнхо. Завывания в трубке звучали как стая воркующих под дождем голубей.

– Ким Исук! Ты чего ревешь?

– Со… Сончжэ… Он позвал меня… И мясо… Ыа-а-а-а…

– Что? Что он сделал? Прекрати рыдать и объясни нормально, что произошло?

– Хых… Н-но… Шта… Штаны… Мои штан-ны… Ыа-а-а!

Поначалу Канок никак не могла понять, о каких штанах речь. Неужели этот новый PD заманил невинную девушку под предлогом поесть мяса, а потом сорвал с нее штаны? Нет, такое развитие событий казалось абсолютно нелепым, хотя, судя по тому, что в последнее время пишут в новостях, ожидать можно чего угодно. В мире так много непредсказуемых вещей! Наверное, и такое все же могло случиться!

– Вот же сволочь! Ты где? – пробормотала Канок, вылетая на улицу к машине Хёнхо. – Гони!

– Ты чего трубку не берешь? – тут же спросил Хёнхо, в недоумении поглядывая на Канок.

Он нахмурился и показал Канок экран телефона: 51 исходящий вызов.

Канок, в свою очередь, глядя на его лицо, осознала, что снова клюнула на милое личико. Красоте этого парня позавидовала бы любая девушка! Глаза только вот не очень, нет в них очарования. Так что Канок довольно быстро потеряла вспыхнувший к нему интерес.

Не будь ситуация такой серьезной, она бы просто сказала что-то вроде: «Эй ты, сталкер придурошный, тебе жить надоело? Только попробуй позвонить мне хоть еще один раз!» Канок совершенно точно могла бы и двинуть ему хорошенько парочку раз, но пока что держала себя в руках.

– Мне нужно кое с кем поболтать, – сказала Канок, хрустя пальцами.

Она собиралась еще добавить, чтобы с завтрашнего дня он больше не смел приближаться к ней, но…

– Нуна[18], ты такая сексуальная! – Хёнхо перебил ее.

«И что с этим мальцом не так? Похож на настоящего извращенца», – подумала Канок.

Видимо, не стоит заводить знакомства с мужчинами, оценивая их только по внешности. Разве этот парень в своем уме?

Он позвонил ей раз пятьдесят, а теперь разволновался, когда Канок сказала, что ей нужно с кем-то разобраться, и даже присвистнул. По коже Канок пробежали мурашки, но она быстро одернула себя.

– Пристегнулась?

– Хватит чесать языком, гони уже!

– Окей, тогда погнали!

Машина наконец-то тронулась с места.

Тук-тук-тук.

Стук в дверь не прекращался. Все, кто входил в уборную, удивленно останавливались у кабинки, где рыдала Исук. Время от времени кто-то стучал, чтобы узнать, все ли с ней в порядке.

– Боже, это что, плачет кто-то?

– Может, стоит вызвать полицию?

– Да что за фигня тут происходит?

Каждый вошедший реагировал по-разному.

– П-прош-шу… пр-рощения… Ыхых… Со м-мной в-все в п-порядке… Вы м-мож-жете… просто у-уйти? Ыа-а…

Исук как попугай повторяла одни и те же слова, сморкаясь в туалетную бумагу.

Она торопливо отправила сообщения Сончжэ и Инён, сказала, что у нее появились неотложные дела дома, и пожелала им приятно провести время вместе. Затаившись и крепко сжимая телефон, Исук выглядела как человек, ожидающий конца света.

– Девушка, с вами все в порядке?

Обеспокоенные люди все продолжали задавать вопросы. Но в ней не осталось ни гордости, ни достоинства, ни хоть капли нервов. Тепло чужих голосов лишь сильнее трогало ее, вызывая новые потоки слез.

– Ким Исук, ты где? – в уборной раздался возглас Канок.

Исук слышала, как она мчится к ее кабинке, расталкивая других женщин.

– Я здесь! Здесь! – закричала Исук, распахивая дверь со скоростью света.

От присутствия Канок навалилось такое облегчение, словно на помощь ей примчался не один человек, а целая армия.

– Вот дуреха! С тобой все в порядке? – спросила Канок, обхватывая руками зареванное лицо Исук.

– Хех… – Исук облегченно выдохнула и указала Канок на свои рваные штаны.

– Ты вообще представляешь, как я перепугалась? Я же думала, с тобой что-то случилось!

– Вау… Ни фига себе! – Хёнхо, увидев огромные дырявые штаны Исук, сильно удивился.

Исук одним взглядом спросила Канок «кто это?», а та, подмигнув ей, ответила, что это кое-кто, кого совсем скоро ждут большие неприятности.

Хёнхо, ничего не подозревая, протянул пакет с логотипом BigBLACK, внутри которого лежал спортивный костюм. Верх и низ не сочетались между собой: Канок так торопилась прийти на помощь подруге, что даже не обратила на это внимания, просто схватила первое, что попалось под руку.

Как раз в это время прибежала и Бомин. Получив сообщение от Исук, она мчалась к ней с мазью от контактного дерматита… Она-то точно знала, что если уж штаны протерлись, то и бедрам конец! Это то, что понятно без слов.

Подруги тучно двинулись к выходу из ресторана, словно снова стали одним целым.

– Два икс эль, значит… – пробормотала Канок, проверяя этикетку брюк Исук.

Бомин, сама того не осознавая, вздрогнула. Они с Исук уставились друг на друга, словно их с поличным поймали на месте преступления. Но Канок без лишних слов просто запихнула штаны в сумку.

– Извини, это же я посоветовала купить их там… – заикаясь, произнесла Бомин.

– Нет, я же сама решила купить брюки у них, – пробормотала Исук.

– А вы двое, видимо, часто собирались вместе и поливали меня дерьмом за спиной, а? – рассмеялась Канок.

Звучало это жутковато.

– Ну не то чтобы… Разве что пару раз?

Бомин и Исук замялись, но Канок понимающе обвила плечи подруг своими тяжелыми руками.

– Ничего страшного! Знали бы вы, как часто я это делаю!

Исук не выдержала и засмеялась. Вслед за ней разразилась смехом Бомин, а потом и Канок.

Хёнхо, наблюдая за происходящим, удивленно смотрел, как эти трое обнимались. Вместе они выглядели как огромный двухсотпятидесятикилограммовый ком. Видимо, правду говорят, что похожие люди находят опору друг в друге.

– Мда, ничего ж себе! – тихонько пробормотал он себе под нос.

– Это и есть твой Ха-PD?

– Ага.

За окном показалась идущая вдоль улицы парочка – Инён пьяно шаталась, а Сончжэ, приобняв, направлял ее в сторону такси.

Исук, Бомин и Канок молча наблюдали за этой картиной.

– О, они точно поедут в мотель. Гейм овер! – нарушил тишину Хёнхо.

– Да закрой ты уже рот! – Канок дала Хёнхо подзатыльник, переживая за то, как отреагирует подруга.

Глаза Исук подрагивали, губы были плотно сжаты, она едва сдерживала слезы. Пожав плечами, Исук постаралась выглядеть безучастной.

– Ну они же взрослые люди… Разберутся сами. – Она легко произнесла эти слова, но внутри словно выросла огромная стена еще в тот миг, когда она услышала слово «мотель».

Ей и дела не должно быть до отношений этих двоих, почему же она так сильно переживает? Исук с трудом дышала, ее бросило в холодный пот. Внезапно она почувствовала где-то внутри себя дикую боль и задрожала.

Безответная любовь – отстой. Еще и поделиться не с кем, мало кто может разделить эти чувства. Исук никто не бросал, ей не изменил ее парень, но чувствовала она себя так, будто наблюдает за изменой мужа, с которым они прожили полжизни, какого вообще черта?

Исук стиснула зубы, ее переполняла горечь.

Если бы мужчина, состоящий с ней в отношениях, спутался с другой женщиной ей бы наверняка посочувствовали. Но если с другой женщиной спутался мужчина, в которого ты безответно влюблена, то кому какое дело?

– Вот поэтому надо худеть!

Похудение увеличит шансы на успех в любви. Но эти трое ни разу в жизни не сбрасывали вес. Они перепробовали всевозможные способы: монодиета, сыроедение, детокс-диета, липолитические инъекции, сокращение калорий, правильное питание, плавание, марафоны, зумба, баре, пилатес, йога, бокс, тренировки тай-бо – и кучу других методов, кроме разве что хирургического вмешательства.

Но в мире есть барьер повыше Великой Китайской стены. И барьер этот назывался «эффектом йо-йо».

Скидываешь три кило – взамен получаешь шесть. Скинула пять – получи десять сверху! И главное, никогда не знаешь, когда это произойдет, когда вес вернется в двойном объеме. Поэтому, садясь на диету, нужно твердо осознавать, что эта жестокая игра может продолжаться бесконечно. Знаете, сколько раз такое случалось за тридцать два года? Исук не поленилась бы ответить. Пальцев на руках для этого точно не хватит.

Стоит только добавить к слову «любовь» слово «безответная», как тут же ощущаешь, будто отрываешь какую-то частичку себя. Люди, имеющие партнеров, никогда не смогут понять этих чувств. Именно они и делают человека таким одиноким. Исук прикусила губу, погруженная в собственные мысли.

Канок, тихонько наблюдая за ней, что-то шептала на ухо Хёнхо. Из троих подруг Канок была не только самой крупной, но и самой чуткой – настоящая швея, внимательная к деталям не только в бизнесе, но и в отношении людей.

В глазах Канок Сончжэ выглядел обычным тридцатилетним одиноким мужчиной в джинсах, толстовке, кепке и кроссовках «Найк». Такие парни встречаются так же часто, как песчинки на морском пляже. Смешно даже, насколько все в нем очевидно. Он наверняка много читает, смотрит различные ТВ-шоу и просто живет обычной жизнью, потому что он – настоящая деревенщина! Ну что такого в нем нашла наивная Ким Исук?

В мире действительно много по-настоящему красивых женщин, но ведь и классных мужчин немало! Если бы Исук интересовалась парнями с ранних лет, она бы понимала, что к чему, и даже не стала бы смотреть в сторону этого PD! Канок была абсолютно уверена в этом.

– Так, хорошо. Я в таких вопросах профи!

Как только Канок закончила шептать, Хёнхо заговорил по телефону:

– Это я, ты дома? Где? Давай к нам! Как кто проставляется? Конечно же, наша богатенькая нуна!

Примерно после десяти минут беспрерывной болтовни Хёнхо поднял большой палец, словно показывая, что выполнил данное ему задание.

– Пять человек, будем на месте через полчаса!

– Кто-то еще идет с нами? – спросила молчавшая до сих пор Бомин.

– Ну сегодня же пьятница! Сегодня можно упиться до смерти! – закричала Канок, а Хёнхо радостно ее поддержал.

Исук изумленно посмотрела на Бомин. Та пришла в такое возбуждение, что хлопала в ладоши и визжала, как дельфин. Оказывается, ей такое нравилось… Но не она ли говорила, что Канок слишком беспорядочна? Что нельзя ей доверять в вопросах, касающихся парней? Исук окончательно запуталась, но ей не хотелось портить атмосферу.

С одной стороны, Исук хотелось поскорее прийти домой и спрятаться в пещере из одеял. Но с другой, она хотела напиться так сильно, чтобы забыть обо всем случившемся. Это все равно что прийти в ресторан, где подают чампон и чачжанмён[19], а затем, страдая муками выбора, взять оба блюда, но так и не насладиться ни одним, ни вторым в полной мере!

Но ведь не могла же Исук бросить своих друзей, когда они первыми прибежали к ней на помощь. Пусть они и не понимают ничего в мужчинах, существует дружеская преданность!

– Окей! Давайте оторвемся! – радостно прокричала она.

Хёнхо включил в машине музыку, чтобы оживить обстановку. Салон буквально сотрясался от веселых возгласов и смеха подруг.

Раз уж не удалось охмурить Сончжэ, сегодня Исук захомутает кого-нибудь другого и проведет с ним жаркую ночь, ведь Канок это как-то удается! Но где-то в глубине души она понимала, что это желание – всего лишь притворство. Она все еще не могла оглянуться назад, потому что боялась увидеть такси, в котором ехали Сончжэ и Инён.

Глава 3

Осколки памяти

Исук парила в небе, размахивая руками.

Вместе с ней вместо облаков летали овощные блинчики с разнообразными начинками. А еще откуда-то загадочно лилось макколи[20]. Тело Исук казалось легче самого воздуха, хотя вместе с этим она ощущала себя так, будто ее избили до полусмерти. Не самые приятные чувства.

«Где же я? Я вообще жива?»

Она пыталась проснуться, но снова словно проваливалась в глубокий сон.

– Где ты шлялась всю ночь? От тебя несет алкоголем, пила всю ночь, да? – раздался голос матери.

Неожиданно осознав, что госпожа О слишком уж зла, Исук решила, что пора вставать.

– А… Моя голова… – Исук почувствовала, что ее голова готова лопнуть, как воздушный шар, от сильнейшего похмелья. Исук едва смогла перевернуться с боку на бок. – Мам… Мне кажется, что я умираю… Серьезно, я вот-вот умру!

Смешно, но Исук говорила правду. Она даже дышала с трудом и чувствовала себя Дракулой, томящемся в гробу. Исук аккуратно сложила руки на груди и вся задрожала. Мать заметила ее босые грязные ноги и в ужасе прикрыла рот ладонью.

– Мамочки, я правда больше не смогу так жить. Что мне с тобой делать? Что же делать? – Ее мама взывала к собственной матери.

Исук, не выдержав, засмеялась. Она не собиралась этого делать, но вся ситуация вдруг показалась ей дико смешной. Несмотря на сильное похмелье и то, что она только что выла о том, что готова умереть, Исук расхохоталась.

– Боже, ты что, смеешься надо мной? У тебя вообще есть совесть? – с этими словами мать ударила Исук раз, а потом еще раз. А потом еще много раз.

– Прекрати, я правда готова умереть прямо сию же секунду, – кричала Исук, натягивая на себя одеяло.

– Да ты, никак, с ума сошла?

Внезапно Исук почувствовала сырость… Она принюхалась, учуяла какой-то затхлый, неприятный запах. Исук слегка приоткрыла глаза, хотя изо всех сил старалась этого не делать. И увидела то, чего видеть ей не хотелось… Все те блинчики и макколи, что летали рядом с ней во сне, превратились в лепешки… Точнее сказать, в лужицы ее же рвоты. Она засыхала, растекаясь по одеялу.

– И я родила такое чучело! Выкармливала тебя! Господи! – Ну вот, и его наконец вспомнила. Того самого великого из Библии.

Когда мама чему-то удивлялась, она всегда вспоминала бабушку. Ну а от ужаса на ум ей приходил один только Господь. Почему же тогда мама ходит в церковь каждую неделю, а на кладбище к бабушке всего раз в год? Ну, не так уж это и важно!

Так или иначе, мать все продолжала причитать, что так жить нельзя… Под эти причитания она и захлопнула за собой дверь, выходя из комнаты. Лишь теперь Исук смогла свободно выдохнуть и как следует осмотреться по сторонам.

Чувствовала себя она неважно – все тело ломило, мышцы болели… Что же, черт возьми, произошло с ней прошлой ночью?

– Вчера? – Канок громко засмеялась в трубку. – Да ничего такого. Просто ты напилась вдрызг!

Но если бы Исук просто напилась, у нее бы не отшибло напрочь память.

Бомин ответила на звонок еще менее живым голосом, чем был у самой Исук. Вот оно, похмелье!

– Ты что, правда ничего не помнишь? Вау, Ким Исук… Я как будто бы заново тебя узнаю! Вау… – Она все продолжала бормотать одно и то же, а потом просто отключилась.

Да что, что же произошло вчера?! Почему никто не может объяснить? Исук схватилась обеими руками за голову в какой-то необъяснимой тревоге.

Постепенно все вернулось на круги своя, разумеется, за исключением воспоминаний о той бурной ночи. Разбитое сердце Исук болело, но она, как и прежде, проживала дни и ночи. Из-за выпитого алкоголя ей удалось скинуть целый килограмм! Но эффект йо-йо вернул ей сразу два.

Наткнувшись на Сончжэ в офисе, Исук не стала делать вид, что они незнакомы. Она вела себя приветливо, только улыбалась гораздо реже. Исук вернулась к прежней себе и всячески старалась забыть о своей безответной любви. Однако, как ни странно, чем больше она пыталась не думать об этом, тем больнее ей становилось.

– Ведущая должна подняться вместе с владельцем ресторана на вершину горы и вернуться только после того, как они попробуют воду из источников? – Инён дрожащими руками держала сценарий, читая его вслух, а затем резко посмотрела на Исук. – Ты вообще в своем уме?

– Абсолютно.

Исук мстила Инён и Сончжэ, пользуясь доступными ей способами. Она прописывала в сценарии выкапывание лекарственных трав в горах, ныряние в море и прочую ерунду. Но если подумать… Это ведь так здорово, какая прекрасная возможность попробовать что-то новое благодаря передаче!

Когда Исук оказалась в плену своих дырявых брюк, она так сильно расстроилась, а что сделали эти двое? Сели в такси и укатили в закат!

«Разве это так сложно? Если уж вы способны поехать в мотель, то и подняться вместе в горы не составит никакого труда!»

Исук считала, что таким образом делает им одолжение, ведь она дарит им шанс больше времени проводить вдвоем! Раз уж на то пошло, нужно всегда держаться рядом, где бы вы ни находились, будь то горы или море! Внешне Исук сохраняла полное безразличие, но в душе ей хотелось все сделать назло.

– Хорошо вам сходить в горы!

– Эй! – Инён взорвалась от злости. Она мгновенно подскочила с места и попыталась схватить Исук за волосы.

Как Исук себя ощущала в этот момент? Прекрасно! Она радовалась, потому что ждала его! Возможно, только ради него она жила все свои тридцать два года на этом свете! Главное, правильно ухватиться, потрясти и толкнуть. Быть сильной и ловкой!

В начале истории мы уже упоминали, что и Исук, и ее подруги были популярны среди спортивных тренеров, не так ли? Так вот, сегодня Исук собиралась показать, почему когда-то она являлась одним из самых перспективных тяжеловесов!

Исук легко заблокировала попытку Инён одной рукой, увернулась и прижала ее к стене. Хрупкое тело дергалось в паре шагов от Исук в бесплодных попытках высвободиться. Разозлившись, Инён цапнула Исук за предплечье. Но прежде чем она успела что-либо осознать, Исук повалила ее на пол.

Тут дверь в офис внезапно открылась и появились Сончжэ и Чжинён.

– Вы что творите? – Сончжэ разозлился, глядя на драку между двумя женщинами.

Он подбирал раскиданные по полу листы сценария, затем резко вздохнул, глядя на Исук и Инён.

– Ха-PD, вы вообще читали сценарий? Она решила отправить меня в горы, и это в самое пекло!

– А что тебя не устраивает? Я же бегаю по твоим поручениям за кофе в каждой из провинций, куда мы едем на съемки, и тебя мало волнует, какая на улице погода!

– Вы обе, прекратите живо!

– Я не буду переписывать маршрут для съемок, так и знайте! – Исук выхватила клочки сценария из рук Сончжэ.

Выбора не было, ведь дату съемки уже назначили, как и дату трансляции их программы.

Исук глянула на Сончжэ так, будто бы спрашивала его: «Я или Инён, выбирай!» – но вслух этого так и не произнесла.

Сончжэ долго колебался с обеспокоенным выражением лица, а затем как-то тяжело произнес:

– Нам следует придерживаться сценария.

Получилось! Хотя чему тут радоваться? Если бы Исук пришлось выбирать между ней самой и Инён, она бы без сомнения выбрала Инён. Но в джунглях всегда побеждает сильнейший!

Оглядываясь на плачущую позади Инён, Исук торжествующе закрыла дверь офиса и поспешно удалилась.

– Драка была нереальная, я думала, они вот-вот начнут метать ножи!

– Неужели наша сценаристка всегда была такой дикой?

Все сотрудники без умолку обсуждали драку между Инён и Исук, добавляя новые и новые детали к каждому услышанному слуху. Судя по ним, состоялась битва, достойная оказаться на страницах учебника по истории! И с того дня Инён, встречаясь с Исук, громко фыркала и проходила мимо.

Совещания, на которых обсуждался выбор блюд, проходили особенно бурно – Исук постоянно придиралась к Сончжэ, находя повод вступить с ним в перепалку и высказать свое мнение.

– Абаи[21] сундэ[22], сундэ с кальмарами, сундэ с клейким рисом, сундэ с потрошками, сундэ с зеленью, сундэ с корнем колокольчика, сундэ с лапшой и… сундэ с баклажанами?

– Все верно.

– И чем же это будет отличаться от любого другого сундэ? – с тяжелым вздохом уточнил Сончжэ.

– Да ничем, сундэ оно и в Африке сундэ.

Ким Исук – вот кто фундамент «Прожорливой красотки». По сравнению с ней Сончжэ лишь случайно уложенный в этот фундамент небольшой кирпичик. Все расхваливали его режиссерскую работу, но, по всей видимости, это осталось в прошлом. Теперь Исук склонялась к тому, что слухи о причинах его ухода с прошлого места правдивы.

Ну, и если уж ты, такой популярный PD, пришел в развлекательную программу, то будь добр работать по правилам этой программы! Это же мокбан!

Хочешь творить искусство благодаря еде? Тогда тебе точно не сюда. Еда не станет петь или танцевать для тебя. И если не хочешь, чтобы тебя отсюда поперли, просто делай то, что просят.

– Но как мы будем все это показывать, чем объяснять? Наши зрители не идиоты, в конце концов.

– Мне кажется, вы не совсем понимаете принцип работы…

Сончжэ не нашелся что ответить.

– В мокбане прежде всего нужно показывать еду. Не важно, какой сценарий, главное в таких программах – визуал. Нужно просто красиво есть и красиво это снимать.

– Вы сейчас серьезно?

– Ну конечно. Инён может аппетитно есть, а вы – красиво снимать ее, вот и все.

– Видимо, я ошибся в вас… – разочарованно произнес Сончжэ. – И вы называете себя шоу номер один среди всех других шоу, которые могут позволить не только посмотреть на еду, но и почувствовать ее? По-моему, за всей этой картинкой нет никаких эмоций. Зрительские рейтинги еле доходят до двух десятых процента, о каком первенстве вообще может идти речь?

Видеть его в гневе было непривычно. Его лицо покраснело от злости до самых ушей. Сончжэ говорил настолько резко, что Исук начала чувствовать себя очень некомфортно.

– Исук, вы, как сценарист, должны кое-что понять. Даже мокбан-каналы на YouTube люди смотрят чаще, чем эту программу. То есть контент, создаваемый одним человеком, в разы интереснее, чем программа, снятая по распланированному десятками людей сценарию! Вы об этом ни разу не задумывались, не так ли? Вы точно профессионал?

«То есть вот что он обо мне думает…»

Похоже, влюбленность застилала Исук глаза и все это время она попросту не замечала недостатков в Сончжэ. А может, ей так сильно хотелось помечтать о любви, что она нафантазировала себе его приятный образ?

Ей вдруг стало обидно, что тот энтузиазм, искорка в глазах Сончжэ, которая горела, когда он только пришел к ним в команду, вдруг потухла. Исук хотелось помогать ему во всем, быть с ним открытой, направлять его в работе, но сейчас казалось, будто ей наплевали в душу. Она отчетливо это понимала. Освободившись от эмоций по отношению к Сончжэ, Исук увидела его истинное лицо.

После восьми лет работы над множеством кулинарных и мокбан-программ Исук наконец стала сценаристкой. Среди этого множества «Прожорливая красотка» стала первым шоу, в котором Исук чувствовала себя значимой. Пусть без возможности снять что-то действительно классное, с небольшой командой, да и зарплатой, далекой от идеала, но Исук двигалась вперед, игнорируя низкие зрительские рейтинги. Потому что верила, что дальше будет больше. Но что с того?

Исук отлично знала таких людей, как Сончжэ. Шоу претерпело множество изменений и перестановок кадров, за все время, что Исук работала здесь, она видела разных PD и не раз становилась свидетелем горячих споров и ссор сценаристов с ними. Что ж, теперь ее очередь отстаивать интересы сценаристов.

– В таком случае у вас, возможно, есть какое-то альтернативное решение? Можете смело предлагать свои идеи. А я напишу вам сценарий, достойный по-настоящему эмоционального мокбана. Но, наверное, рано или поздно вы поймете, как сильно мы ограничены в бюджете на производство.

Критиковать, не предлагая ничего взамен, – проще простого. Все недовольны форматом, который никак не меняется из раза в раз, но, когда сталкиваются с реальностью в виде бюджета, быстро идут на попятную. Исук стало очень любопытно, как же поступит Сончжэ.

Будет ли он злиться на продюсера, ответственного за их шоу, или же, как и все, просто опрокинет с ним пару рюмок? Обычно этим все и заканчивалось. Все исполнительные продюсеры любят поныть о своей тяжелой жизни, о сложной ситуации на канале. Выпивая с ними и режиссерами, креативщики говорят об огромных затратах, постоянной реорганизации кадров и прочих проблемах. И против этого не попрешь. Каждый просто признает суровую реальность. Для Исук было очевидно, что, даже если Сончжэ попытается спорить с руководством, он вернется ни с чем, скажет, как ему жаль, что все так вышло, и все останется так, как есть. Так поступали все. Сама Исук не исключение. Она миллионы раз ругалась с руководителями других отделов, уверяя их, что нельзя продолжать работать в том же духе! Ничего не менялось. Спасибо хотя бы за то, что шоу не снимали с эфира.

Сончжэ ушел, громко хлопнув дверью. Исук это оставило равнодушной, ей нечего было терять.

По дороге домой Исук обратила внимание на красивый закат. И будь она в своем привычном настроении, тут же стала бы фотографировать небо, но сейчас ей этого не хотелось. Прислонившись к окну в автобусе, Исук смотрела мокбан-трансляции людей со всего мира, которые те публиковали в своих социальных сетях. Несмотря на внешние различия всех этих людей, она понимала, что их всех связывает еда.

Но что на самом деле еда значит для людей? Почему кто-то злится, когда не может поесть? А кто-то сильно не любит смотреть, как едят другие?

Когда Исук только начинала работать над «Прожорливой красоткой», она множество раз задавала себе одни и те же вопросы.

Что, черт возьми, значит еда для меня? Почему я так отчаянно хочу создавать шоу про еду? И почему не могу сделать это как следует?

Дзынь!

Исук достала из микроволновки токкпокки[23] быстрого приготовления, от которых шел ароматный пар. Открыв крышку, она смотрела, как мелко нарезанный тток и сосиски томятся вместе в остром соусе с сыром, создавая гармоничный союз. В последнее время это блюдо имело дикую популярность среди школьников.

Бомин, стоявшая рядом, добавляла яйца в кипящий на переносной плите рамён.

– Только не мешай сильно! Нужно, чтобы желток оставался жидким, – влезла Канок, на что Бомин непонимающе пожала плечами.

Бомин очень любила добавлять в рамён кимчи, а Канок предпочитала слегка обжаривать лапшу. Но они сходились в том, что рамён обязательно нужно заедать треугольным кимпабом с майонезом. Это ли не идеальный ужин из того, что можно найти в магазине?

Подруги, которых объединял лишний вес, шустро перенесли всю еду на небольшой столик, стоявший на коврике на газоне.

Праздник живота, посвященный глутамату натрия! Калорийная бомба! Ничто не лечит стресс лучше, чем такая еда. Сладкое, соленое, острое, желательно как можно больше острого – все эти вкусы, сливаясь воедино, отлично снимали напряжение.

Обычно веселая Исук задумалась о том, не голод ли причина ее дурного настроения? Она взяла в руки тарелку с рамёном, добавила туда немного токкпокки и сделала глубокий вдох.

Какое счастье иметь возможность питаться всем этим!

– Как вообще появился термин фуд-порн?[24] – вдруг спросила Бомин.

– Фуд-порн? – Канок громко засмеялась из-за второй части термина.

– Говорят, что больше, чем секс, человеку доставляет удовольствие только еда. Потому народ и смотрит мокбаны. Это же психология! Просмотр подобных видео заставляет постоянно думать о еде, вызывает чувство голода. Когда вы смотрите порно, это ведь вас возбуждает? Здесь работает тот же принцип. – Бомин пожала плечами, демонстрируя свои познания.

– Вместо того чтобы торчать в библиотеке, лучше бы ты смотрела видеолекции. Думаешь, если будешь много знать, сможешь легко найти работу? Лучше бы пришла ко мне на стажировку. А, ты же поклонница другого бренда, тебе была бы интереснее работа на два икс эль, так ведь? – съязвила Канок, припоминая инцидент со штанами Исук.

– Я вообще ни на что не способна. На любовном фронте полный провал, на работе творится не пойми что, похудеть никак не выходит… Что же делать? – Исук легла на коврик, отодвигая тарелку с едой.

Канок и Бомин в это время боролись за последний оставшийся на столе кимпаб. Бомин в итоге уступила его Канок.

Тьма медленно опускалась, от реки Хан шел гипнотизирующий свет, оттеняющий закатное солнце. Вдалеке слышался гудок небольшого туристического парома.

– Работа есть работа, о весе мы уже много раз думали, а любовь… Мне кажется, у тебя еще есть шанс, – сказала Канок.

– Согласна! – добавила Бомин, допивая газировку.

– Что за бред? Может, вы от жары с ума сходите?

– Думаешь, вы поругались из-за какого-то там сундэ? Это все из-за того, что произошло в тот вечер! Наверняка Сончжэ есть что сказать, просто ты вцепилась в свой сценарий и не дала ему и слова вымолвить.

Тот вечер? Какой еще вечер? Исук засмеялась от абсурдности ситуации.

– Прошу прощения, госпожа Мин, о чем вы говорите?

– То есть ты правда ничегошеньки не помнишь? Не притворяешься, а правда ничего не помнишь? – с серьезным выражением лица спросила Бомин.

– Так вы расскажете мне или нет?

Канок с Бомин переглянулись, а затем, глядя на Исук, начали смеяться.

– В тот самый раз, когда мы пошли в клуб, ты так напилась, что попросила Сончжэ…

– Стоп! Что?

Исук охватила паника. Ей казалось, что она не сможет дослушать эту историю до конца. Она быстро достала из кошелька купюру в 10 тысяч вон, положила ее на стол и просто сбежала. Нельзя было допустить того, чтобы подруги рассказали о том, что же на самом деле произошло в ту роковую ночь. Исук не хотела этого слышать. В последнее время она все делала назло Сончжэ, и, если тогда, напившись, она допустила какую-то ошибку, ей придется уволиться. К черту это все, проще сразу собственноручно написать заявление и исчезнуть со всех радаров!

– Вы с Сончжэ целовались! – громко прокричала Канок в спину убегающей Исук.

«Целовались? Что значит целовались?! В какой момент моя романтическая история сменила жанр на фэнтези? Это какой-то временной сдвиг? Магнитные бури? Что за глупости?» – Как бы Исук ни старалась вспомнить, что происходило с ней в клубе, у нее не получалось собрать осколки памяти воедино, словно ее ударили камнем по голове.

– А у тебя хорошо получалось! Ты точно целовалась в первый раз? – послышался голос Бомин.

«Ну уж нет! Я не собираюсь это выслушивать. Я просто не смогу. Я ничего не помню. Вообще ничего не помню!» – убеждала себя Исук.

Как бы ей хотелось стать Усэйном Болтом[25]. Она бы бежала отсюда со всех ног. Исук закрыла уши и рванула вперед, словно сумасшедшая. Она ведь совершенно точно помнила, как Сончжэ увез Инён на такси… Так что же это тогда за чушь про поцелуи?

Такси, Хёнхо, обзванивавший друзей, клуб… Это все, что сохранилось в памяти Исук. Дальше – пустота.

По мере наступления темноты улицы становились все более шумными, вокруг горели неоновые вывески, а Исук постепенно начала вспоминать тот день, окутанный туманом.

«Лучше бы и не вспоминала, боже!»

В ту ночь Исук не была человеком. Количество выпитого алкоголя превратило ее в похотливую псину!

* * *

Она вспомнила горячее дыхание Сончжэ на своих губах и влажный поцелуй.

Затем накатили воспоминания о горьком запахе виски и его обжигающий вкус. Обычно Исук не пила виски, но тогда опустошала стаканы один за другим. Так она пыталась заглушить свою боль, отправившись в алкогольное царство. Канок и Хёнхо все продолжали заказывать напитки и закуску, а Бомин увлекли молодые друзья Хёнхо, такие же красавчики, как и он. Кто-то из них работал моделью, кто-то стажировался как айдол, кто-то оказался простым студентом. Их объединяла красота. Они напоминали живые изваяния великих художников, любая женщина рядом с ними почувствовала бы неловкость. Настолько эти парни были прекрасны! Одного из них звали Мёнхун, он изучал журналистику и телевещание в престижном университете, и именно он в тот день проявил серьезный интерес к шоу Исук.

– А, Сончжэ-хён[26]?

– Ты с ним знаком?

– Конечно, он мой сонбэ![27]

Черт! Почему все пути снова ведут к Сончжэ? Исук начинала ненавидеть то, насколько мала их страна. Каждый здесь мог оказаться соседом или знакомым знакомого!

– О чем вы тут болтаете с такими кислыми лицами? – вмешался Хёнхо.

– Просто оказалось, что PD, который работает с этой нуной, – мой знакомый!

– Вы про Ха-PD? Ты же из-за него сегодня решила напиться?

– Из-за Сончжэ-хёна? Почему?

Хёнхо действительно не умел держать язык за зубами.

– Так, иди отсюда! – Смущенная Исук попыталась оттолкнуть его, но тот, предвкушая веселье, стал еще более навязчивым.

– Он же кинул тебя сегодня! Ну или что-то в этом роде… Настоящий кусок дерьма!

Исук хотелось прикончить Хёнхо. Независимо от того, насколько ты пьян, есть вещи, о которых стоит помалкивать. Почему Исук должна рассказывать всем подряд подробности своей личной жизни, особенно людям, которых она видит впервые?

– Закрой рот и иди пить дальше!

– Странно… Нуна не совсем тот типаж, который нравится хёну, – пробормотал Мёнхун.

– Какой такой типаж? – Среди всего сказанного Исук выцепила именно это.

Слово «типаж» будто бы прозвучало громче всего остального. Уж она-то знала! Точно знала, что она не его типаж, не в его вкусе!

– Между нами ничего и не было. Просто забудь!

Исук только притворялась сильной. На самом деле ей просто хотелось поскорее закончить этот разговор, чтобы не делать себе еще больнее. Но тут Мёнхун достал свой мобильный.

– Алло? О, Сончжэ-хён! Ты где?

Зачем он вдруг решил позвонить ему? Исук подалась вперед, она пыталась вырвать телефон из рук Мёнхуна, а Хёнхо, зажатый между ними, начал истошно вопить.

– Ты что творишь?

– Хён, почему ты бросил нуну?

Сердце Исук бешено заколотилось. Нет, но даже удивительно, насколько похоже разговаривали Мёнхун и Хёнхо, сразу видно, что они друзья.

– Тогда сегодня со сценаристкой Ким буду веселиться я, ты же не против?

– Я тебя придушу! Ну за что вы так со мной, а? – Исук не понимала, что происходит.

Она, чуть ли не рыдая, умоляла его не делать глупостей и положить трубку.

– Какая сценаристка Ким? – Мёнхун уставился на Исук. Скорее всего, Сончжэ спросил, о ком конкретно он говорит.

Как же хорошо, что в Корее так много Кимов! Исук вздохнула с облегчением. Если Сончжэ действительно не понимает, о ком речь, ей же лучше.

Исук замахала руками, умоляя Мёнхуна не вдаваться в подробности. Но тот лишь пожал плечами.

– Дать ей трубку?

– Чего?! Я не буду с ним говорить! Нет!

Но Мёнхун уже поднес телефон к уху Исук.

– Эм… Алло?..

Сончжэ промолчал в ответ. Исук слышала только его дыхание, и даже это заставляло ее сердце трепетать.

– Я скоро буду. – После этих слов Сончжэ сразу же отключился.

Судя по голосу, он рассердился. Но почему? Ведь это Исук стоило на него злиться! Кто вообще просил его приезжать? Не он ли собирался провести жаркую ночку с Чжан Инён? Так что его никак не должно касаться, где находится Исук и чем она занимается. С какого перепугу он так взбесился?

Исук решила, что ее не должна беспокоить эта ситуация. Теперь ей даже хотелось сделать все назло. Она вылила весь алкоголь, который стоял на их столике, в один стакан, а затем проглотила все залпом. Чего мелочиться? Жить ведь надо сегодняшним днем! Она выпила так много, что все произошедшее в тот день испарилось, словно сон.

Пошатываясь, Исук шла куда глаза глядят и облизывала губы. На танцполе под громкую музыку переплетались телами незнакомые друг другу мужчины и женщины. Исук медленно покачивалась в такт, пытаясь слиться с этой толпой, но ее все сторонились. В конце концов, кто захочет танцевать с девушкой в ярко-желтых спортивках? А у нее еще и верхняя зеленая кофта неоново светилась под флуоресцентными лампами.

– Да я же всю жизнь танцевала перед телевизором, пока пыталась похудеть! Мой час настал! – Исук двигалась под музыку, не пропуская ни одного бита.

Она оказалась более гибкой, чем можно было подумать, народ вокруг начал оборачиваться и глазеть на нее. Кто-то даже доставал телефон, чтобы заснять это зрелище. Среди толпы только один человек совсем не веселился. Исук поймала на себе хмурый взгляд Сончжэ…

* * *

Сончжэ и Исук, на самом-то деле, встретились впервые еще восемь лет назад. Только вот Исук этого совсем не помнила. И Сончжэ понимал почему.

В то время Исук стала самым молодым сценаристом, который попал в телекомпанию. А Сончжэ еще учился в колледже, специализируясь на журналистике и телевещании, и проходил практику в той самой телекомпании. И стоит отметить, что тогда Сончжэ был довольно крупным молодым человеком, ведь его вес превышал 100 кг! Неудивительно, что, глядя на него сейчас, Исук не узнала в нем того мальчишку.

Съемки шоу, для которого тогда работала Исук, давались сложно всей команде. На площадке царил хаос из-за непредвиденных ситуаций, которые то и дело случались во время съемочного процесса. Именно тогда Сончжэ понял, что знания, которые пригодятся ему в деле, не получить из учебников.

Он помнил, как актеры и весь стафф отравились чем-то, у всех болели животы, поднялась температура, так что съемки были на грани срыва. Сам Сончжэ тоже страдал – его лодыжки сильно отекли, поскольку именно ему пришлось таскать на себе людей до машины скорой помощи. Но и это оказалось не самой большой проблемой. Так как в съемках участвовали знаменитости и публичные личности, их менеджеры и продюсеры устроили скандал, хватая за ворот каждого, кто попадался под руку.

Съемочная группа целый день терзалась сомнениями, стоит ли все отменять и возвращаться в город, мнения разделились, все начали ссориться. Каждый был готов сорваться. А уж сколько раз переписывали сценарий – не сосчитать.

Тот день отнял все силы. Но Сончжэ отчетливо помнил, что, когда пришло время обеда, все будто бы забыли о проблемах.

«Как им только кусок в горло лезет, когда тут творится такое?» – подумал Сончжэ, пролистывая сценарий.

Он и правда не мог этого понять. Сончжэ и сам обычно не упускал возможности поесть, но даже он не мог сделать и глотка воды. А у людей на площадке откуда-то брались силы, чтобы злиться, есть или болтать…

И пока Сончжэ недоумевал, к нему тихонько подошла Исук. Лицо ее было такое же круглое, как ее очки.

– Сначала поешьте, а потом можно будет и делом заняться, – сказала она, протягивая ему ланч-бокс.

Сончжэ сразу же объяснил ей, что он совсем не в настроении и у него нет аппетита. А еще поинтересовался, как в такой момент она может думать о еде. Исук присела рядом, мило улыбнулась, а затем сфотографировала еду и показала ему получившееся фото.

– Знаете, зачем я делаю фото еды?

– Нет…

Едва Сончжэ ответил, Исук открыла папку с фото на телефоне, забитую фотографиями разной еды.

– Здесь я храню фото всего, что мне доводилось есть на съемочной площадке. Какие-то дни были спокойными. Какие-то – такими же тяжелыми, как и сегодня. А некоторые даже хуже, просто ужас. Вот этот банан, например, последнее, что осталось после одной из предыдущих съемок.

Сончжэ продолжал молча слушать.

– Я тогда сильно переживала из-за того, что это мой первый день, поэтому просто умирала с голоду. Но главный сценарист угостил меня обедом, пока никто не видел. Он сказал, что на площадке каждый сам должен заботиться об обеде, потому что никогда не знаешь, выдастся ли свободная минутка, чтобы перекусить!

– …

– А это гамбургер, которым меня угостил наш продюсер после съемок. Дешевый самый, даже без овощей, только булка и котлета, но как же было вкусно!

Для Исук еда – воспоминания. Рассматривая каждое фото, она вспоминала события того или иного дня. Засмеявшись, она добавила, что только еда и помогала ей выжить и вдохновляла на новые свершения, когда руки совсем опускались.

– Возможно, этот ланч-бокс тоже станет для вас приятным воспоминанием. Просто постарайтесь насладиться моментом. Если сегодня вы откажетесь от еды, завтра будете об этом жалеть.

Сончжэ все сказанное словно зачаровало, поэтому он неосознанно протянул руки к ланч-боксу.

Свиная отбивная была уже ледяной, как и рис, поверх которого Сончжэ ее положил. Соус застыл, панировка размякла – на приятный обед это даже и не смахивало. Без воды и не проглотить нечто подобное. Но, несмотря на все это, Сончжэ верил, что даже такая безвкусная еда сможет когда-нибудь стать одним из его воспоминаний. Так что он съел все до последнего кусочка.

С тех пор Сончжэ начал фотографировать все, что ел. И всякий раз, когда видел на тарелке свиную отбивную, думал лишь об одной девушке…

– Значит, ты тут практику проходишь?

– Да.

– На кого учишься? PD? Сценарист? Журналист? Или еще что?

– PD?

Исук любопытно поджала губы и слегка наклонила голову.

– А что насчет вас? Почему вы решили стать сценаристом?

– Ну ничего себе вопросик! – Исук жевала рис, погрузившись в свои мысли.

Младший сценарист – человек, который должен уметь и успевать делать все, находясь на съемочной площадке. Конечно, не каждый выдержит такое. Но если приложить усилия и уверенно двигаться вперед, можно стать ведущим сценаристом, а значит, получить возможность создать свое шоу. Сончжэ захотелось поближе узнать девушку, так стремящуюся к этому.

– Хм… Наверное, потому что я хотела много болтать!

– А?

Исук захохотала, указывая на свой телефон.

– Знаешь, когда я вижу клубнику, я вспоминаю о бабушке, потому что она готовила вкуснейший клубничный джем. А когда смотрю на яичные рулетики, я думаю о маме, потому что она постоянно жалуется, что не умеет правильно их готовить. Мне просто хотелось с кем-нибудь делиться такими вещами так же, как с друзьями. Если задуматься, поболтать с кем-то, кто готов выслушать и кто поймет твои чувства, довольно приятно.

– Ага…

Сончжэ казалось, что он понимает, о чем говорит Исук. Понимает, что именно она хочет донести до него, какие конкретно эмоции.

– Мне хотелось бы заняться мокбан-шоу! Но только не таким, где люди просто едят перед камерой, а так, чтобы это сопровождалось какими-то историями, чтобы люди ели и общались. Когда-нибудь я обязательно это сделаю!

– Хм, довольно интересно! Мокбан и разговоры по душам! – искренне отметил Сончжэ.

Будет ли шоу, о котором она мечтает, наполнено таким же бессчетным количеством историй, как и фото еды в ее телефоне? Твенчжан ччиге[28], кимчи ччиге[29], какая-то закуска, которую она ела во время пикника… Воспоминания, связанные с едой, по-настоящему согревали душу.

– Ты только имей в виду, я хочу заниматься этим потому, что мне нравится. Вовсе не потому, что я толстая!

– А мне нравится мокбан потому, что я толстый…

– А сколько ты весишь?

– А вы?

– Боже… В этом разговоре нет никакого смысла. Ешь уже молча! – Исук мило замахала руками, неловко улыбаясь.

– Верно! Какая разница, сколько ты весишь, если еда доставляет истинное наслаждение? – быстро проговорил Сончжэ, запихивая в рот рис.

– Еда доставляет наслаждение… Вау! А ты мне нравишься! Слушай, не хочешь ли ты все-таки стать PD в будущем? Мы бы смогли вместе создать мокбан-шоу!

Вместе они проработали всего один день. Но Сончжэ успел многое обсудить с Исук, пока съемки не возобновились. Они болтали о любимой и нелюбимой еде, о диетах, которые оба пробовали, и о других адских способах похудения! Сончжэ давненько не общался ни с кем вот так по душам. Тем более с человеком, которого видит впервые.

Все отношения между людьми обычно сводятся к конкуренции, а конкуренция – одинокая борьба. Сончжэ старался не изливать душу даже друзьям. Но Исук стала исключением.

И вот так, на съемочной площадке, где много разных людей, они и встретились – молодой стажер, еще не окончивший колледж, и младшая сценаристка программы, на которую никто не обращает внимания. Никто из них даже не подозревал, что судьба столкнет их в такой момент. Их лишний вес отталкивал окружающих. Сончжэ не мог представить себе, что их встреча останется таким ярким воспоминанием для него. Температура воздуха, ветер, влажность… Каждая деталь того дня отложилась в его памяти, он запомнил вкус и запах своего ланча и даже текстуру коробки, в которой тот лежал.

Для Сончжэ Исук была той самой девушкой из воспоминаний. Девушкой, которая мило подергивает ногами, когда смеется, и сопереживает чужим историям. Девушкой, которая способна превратить простую вещь в волшебное воспоминание.

Сончжэ решил, что, если он все-таки станет PD и они вновь встретятся, то он с удовольствием будет работать с ней над душевной программой о еде. По-настоящему приятной, не зависящей ни от каких рейтингов, свободной от конкуренции… Это стало его мечтой.

Но разве Исук, которую он видел сейчас, была той самой девушкой из его воспоминаний?

Пьяная, она извивалась всем телом на танцполе, вызывая у окружающих дикий смех. Она пыталась имитировать танцевальные движения, и ей это совершенно не шло. Сончжэ медленно направился к Исук.

– Нуна, ты слишком много выпила! – послышался голос Мёнхуна, он успел раньше Сончжэ схватить Исук за руку.

Мёнхун поймал ее падающее тело и начал будто бы ощупывать. Он просто с ней играл и делал это специально, чтобы Сончжэ видел. Мёнхун все неправильно понял, посчитав, что Сончжэ и Исук встречаются, и потому ей заинтересовался. Сончжэ отлично понимал это. И нет, не в том дело, что он так уж хорошо знал своих университетских хубэ. Мёнхун просто приходился ему еще и двоюродным братом!

Сончжэ больше не мог выносить происходящего. Мёнхун – опасный тип, но состояние Исук еще опаснее. Он схватил ее за руку и потащил подальше от этого злосчастного места. Но едва Исук открыла глаза и увидела Сончжэ, она приложила все силы, чтобы остаться на месте.

– Пойдемте, я отвезу вас домой.

Исук в ответ издала какое-то невнятное бормотание. Судя по выражению ее лица, она была сильно растеряна. А когда Сончжэ попытался потянуть ее снова, она повалилась на пол, как фонарный столб, в который ударила сильная молния.

Все случилось как в замедленной съемке. Исук привлекла внимание всех посетителей клуба. Сончжэ не знал, что делать, а Мёнхун наблюдал за происходящим с кислой миной на лице.

– Ну ни фига себе! Ты реально приехал! – удивился он и тихонько ушел.

Его напрягали чужие взгляды, но особенно неловко он себя почувствовал, когда Сончжэ сердито зыркнул на него.

Все вокруг начали смеяться, глядя на бедную Исук, которая валялась на полу, словно мешок с картошкой. Ее кофта задралась, обнажая живот. К ней тут же подбежали ее подруги.

– Ким Исук! Какого черта ты так напилась?

– Вот же срань! Да что с ней такое?

Они без умолку ругали ее, и Сончжэ стало неприятно это выслушивать. Сняв с себя куртку, он накрыл оголившийся живот Исук.

– Прошу прощения, но вы вообще кто? – писклявым голосом спросила Бомин.

– Это же тот самый PD! – ущипнув ее за руку, прошептала Канок.

Бомин, услышав эти слова, тут же отшагнула назад, по ее виду сложно было сказать, что именно она испытывает – удивлена, злится или едва сдерживает смех?

– Думаю, вам пора закругляться! – сказал Сончжэ, приобнимая Исук, когда проходил мимо Канок, Бомин и остальной толпы людей.

Народ восхищенно расступался перед ним.

– М-да, если мне придется так тащить ее, у меня задница отвалится… – пробормотал Хёнхо, испуганно глядя на Канок. Он боялся, что она попросит его сделать то же самое.

* * *

Исук вспомнила, как встретилась взглядом с Сончжэ тогда, в клубе.

Она хотела избежать его, именно поэтому так сильно вцепилась в Мёнхуна. Но Сончжэ из-за этого только сильнее разозлился и пошел к ней быстрее. Оставался последний ход – нужно было просто упасть в обморок!

Исук и мечтать не могла, что Сончжэ подхватит ее на руки, чтобы вывести из клуба.

And I will always love you…[30]

Хит из фильма «Телохранитель»! Он заиграл в голове Исук как саундтрек, идеально подходящий к ситуации, в которой она находилась. Сам фильм вспомнился ей также внезапно. Его показывали по ТВ в Чхусок[31], в год смерти ее отца. Это был последний фильм, который они посмотрели всей семьей, пока лепили манду[32].

Отец обнимал Исук так же, как Кевин Костнер обнимал на кадрах Уитни Хьюстон. Исук была девушкой, которая не могла купить себе красивую одежду, которую ей действительно хотелось носить, и расстраивалась из-за этого. Расстраивалась, не получая шоколада в День святого Валентина. Страдала из-за того, что мальчишка, который ей нравился, отверг ее, когда она призналась, потому что она толстая. В такие моменты отец брал ее на руки прямо с кровати и выводил на свежий воздух, чтобы Исук не чувствовала себя подавленной. Он успокаивал ее, говорил, что оно того не стоит.

И сейчас она вспомнила это чувство.

Только вот фильм есть фильм, а воспоминания – лишь воспоминания. И на руках ее нес не отец, а какой-то другой мужчина! Мужчина, в которого она так отчаянно влюблена! И он тащил на руках целых восемьдесят два килограмма!

Такая прекрасная ситуация, но вот Исук не чувствовала себя комфортно. Ей все казалось сном. И как долго ей придется висеть у него на руках и делать вид, что она не может идти сама? Положение становилось затруднительным…

Мысленно Исук кричала: «Отпусти меня! Просто брось и уйди!» Но только добравшись до круглосуточного магазинчика, Сончжэ опустил ее. Он устроил ее на стуле у входа и зашел внутрь.

Исук приоткрыла глаза, тихонько осматриваясь вокруг. Сначала она проверила, в какую сторону удобнее убежать, однако, как только Исук встала, из магазина вышел Сончжэ с баночкой напитка от похмелья. Исук упала обратно на стул и снова закрыла глаза.

– Я знаю, что вам сейчас неловко, но лучше прекратите и поднимайтесь!

Как он узнал? Исук-то думала, что достойна награды за свой актерский талант! Но Сончжэ, оказывается, все это время видел, что она всего лишь притворяется, и теперь ей стало стыдно.

Исук ничего не оставалось, кроме как открыть глаза. Она постаралась мило улыбнуться, чтобы скрасить неловкость. Сончжэ протянул ей напиток, щелкнув ее по лбу.

– Из… Извините.

– Зачем делать то, за что приходится извиняться?

– Я злилась!

– Из-за чего? В чем причина?

– Тц…

Выпалить, что всему виной ситуация с Инён, Исук не могла. Она бы не сумела признаться, что злилась из-за того, что Сончжэ весь вечер смотрел не на нее, а на другую девушку. Не говорить же, что ее коробит от мыслей о том, где он, с кем и чем занимается! Да ей уверенности не хватит на такое!

– А что вы здесь делаете? Разве вы не уехали с Инён? – спросила Исук, поглядывая на Сончжэ исподлобья. Ей очень хотелось услышать его ответ.

– Ну, она, наверное, поехала домой.

– Ой, да не врите вы. Я же видела, как вы вдвоем сели в такси!

Сончжэ ничего не ответил, но в его взгляде читалось удивление.

– Да нет, это как раз вы мне соврали. Вы же сказали, что у вас появились неотложные дела дома… Похоже, что клуб и есть ваш дом? – возразил он, глядя прямо в глаза Исук.

– А чего это вы стрелки переводите?

В этот момент Исук позвонил Мёнхун. Исук быстро спрятала телефон в карман, не отводя взгляда от Сончжэ, но тот успел заметить.

– Дайте мне свой телефон! – велел он, протягивая руку.

– С чего бы это? – Исук начала прижимать телефон к груди, но Сончжэ смог выхватить его силой.

Он нашел контакт Мёнхуна и без малейших раздумий удалил его.

– Вы чего делаете, кто вообще без разрешения удаляет контакты с чужого телефона?

– Вам не стоит общаться с Мёнхуном. Не связывайтесь с ним!

– Вы сейчас шутите? Сами-то флиртуете с Чжан Инён направо и налево!

– Что, простите?

– А что, не так, что ли? Вы двое так радовались, когда я ушла, думаете, никто не заметил?

– Знаете, вы будто бы даже хотите, чтобы у меня с ней что-то было, поэтому нафантазировали себе всякого. Но между мной и Чжан Инён ничего нет. Разве прибежал бы я за вами посреди ночи, оставив девушку, с которой, судя по вашим словам, флиртовал?

Исук все еще помнила, как разрывалось ее сердце от мыслей о том, что между Сончжэ и Инён что-то происходит. И тут Сончжэ абсолютно уверенно заявил, что между ними ничего нет. Еще и прибежал к ней посреди ночи! Теперь в ее глазах он выглядел еще сексуальнее. Разбитое сердце Исук мигом склеилось обратно и едва не выскакивало из груди. Она внезапно осмелела.

«И что же мне делать? Этот парень чертовски хорош!»

Исук схватила Сончжэ за воротник и со всей силы притянула к себе, закусывая при этом губу.

– И… Исук… Что вы делаете? – Сончжэ растерянно смотрел на нее.

Но Исук не собиралась отпускать его. Она пьяна, а мужчина, который так сильно ей нравится, в эту самую минуту прямо перед ней!

Это был их первый поцелуй. Язык покалывало, как от ледяного мороженого. А внутри будто бы взрывались петарды.

Глава 4

Всего один кусочек…

– Вы должны были меня остановить! Должны были!

– И пропустить такое зрелище? – чуть ли не хором спросили Канок и Бомин.

Обычно они рычали друг на друга как кошка с собакой, но в такие моменты между ними возникала идеальная химия. Похоже, что дразнить Исук стало самой большой радостью в их жизни в последнее время.

– Ну и как тебе? Понравилось?

– Заткнись! Я серьезно!

Исук казалось, что голова вот-вот лопнет. Она не выпускала телефон из рук с тех пор, как вспомнила все, что произошло. Их с подругами чат переполняли сплошные насмешки.

– Но Канок права. Твой Ха-PD разозлился именно поэтому, – добавила Бомин.

– Думаешь? – Исук вся тряслась.

– Вообще-то это можно счесть за домогательство. Радуйся, что он не подал на тебя в суд!

– Правда? – Исук едва в обморок не упала.

– Ага. Действительно грязный поступок, особенно учитывая, насколько ты напилась в ту ночь, – саркастичным тоном сказала Бомин.

Грязный… Исук зациклилась на этом слове. Но ведь это правда! В ту ночь она была сама не своя. Грязная, порочная женщина!

Исук отбросила телефон в сторону. Она не понимала, как ей поступить с Сончжэ. Все, чего ей хотелось, – умереть на месте! И как теперь смотреть в глаза Инён, которую Исук отправила покорять вершины? Она достигла дна, теперь Исук можно включать в список самых отъявленных злодеек.

«Я что, настолько идиотка?»

– И что Сончжэ? Ничего не сказал после того случая? – спросила Канок, ее больше интересовала реакция Сончжэ, чем страдания подруги.

– Нет…

Сончжэ действительно не подавал и виду, что что-то произошло. Кроме того, он перестал слать ей фотографии отбивных, которыми до этого ее буквально заваливал! Похоже, ситуация и впрямь серьезная. О чем мог думать Сончжэ, видя, что Исук ведет себя как ни в чем не бывало? Она стала прокручивать в голове различные сценарии, любопытство взяло верх над смущением.

– Это не очень-то хороший знак…

– Да?

Абсолютно точно. Исук считала так же. И во всем виновата только она. Это карма! Кого еще винить? Перед Исук стоял сложный выбор.

«Ну раз уж все так сложилось, лучше до конца делать вид, что я ничегошеньки не помню!»

На самом деле Исук с рождения не имела ни капли совести. Что вообще такое это ваша совесть? Разве не такая же поверхностная вещь, как и ее кожа, вес или в целом объемы тела? Будь такое возможно, Исук прославилась бы как вторая по наглости во всей Вселенной после Мин Канок!

Посмотрев на себя в зеркало, Исук обхватила руками щеки и молча закивала. Дальше падать некуда!

«Что поделать, если я такая? Если я не буду напористой и наглой, то кто?»

Сейчас главная задача – убедить себя. Но стоило ей бросить взгляд на свои губы, как в памяти всплыл тот самый поцелуй. Чертов Ха-PD… Исук закусила губу со злости. Она приняла решение до конца делать вид, что не помнит той ночи.

Исук покачала головой, разозлившись на саму себя. Она не находила ни объяснений, ни оправданий своему поступку. Пытаясь все забыть, она мысленно продолжала возвращаться к их нежному поцелую с Сончжэ, сама не осознавая, как так выходит. В конце концов Исук начала восторженно улыбаться.

«Я что, настолько развратная?»

Она быстро отерла губы тыльной стороной ладони. Вновь взглянув на свое отражение в зеркале, увидела сверкающие желанием глаза. Такого она еще никогда не испытывала. Не зря ведь говорят, что страшнее всего – знать то или иное ощущение. И теперь она знала, как ощущается первый поцелуй. Это было незабываемо, он отпечатался в ее памяти даже более реалистично, чем любое фото, которое можно найти в ее телефоне.

Лучше бы она в ту ночь увидела инопланетян… Тогда перед ней внезапно появились бы люди в черном и заставили все забыть навсегда!

– Мне правда очень жаль. Я совсем ничего не помню… – бесконечно бормотала Исук себе под нос, словно оправдываясь на суде.

Она готова была молиться о том, чтобы утром снова все забыть, чтобы все исчезло.

– Что это вы тут делаете? – спросила Чжинён, заметив, как Исук медленно протискивается в дверь конференц-зала.

Та, в свою очередь, почувствовала облегчение, когда поняла, что в зале нет Сончжэ.

– Вот план съемок! Там отмечены название и контакты забегаловки с сундэ, где будет сниматься шоу. Ну я пошла! – Исук, сгорбившись, тихонько передала сценарий Чжинён и собиралась уже уходить, но та остановила ее, схватив за руку.

– Но Ха-PD скоро будет. Он просил подождать.

Она ведь специально пришла пораньше, чтобы избежать встречи с ним! По телу Исук пробежал холодок.

– Да я… Эм, кажется, приболела! Простуда! Мне надо бежать! – Она начала кашлять, делая вид, что серьезно простужена, пока ее лицо не покраснело до самых ушей.

Чжинён начала обеспокоенно спрашивать у Исук, не стоит ли ей показаться врачу. Та согласилась и тихонько ушла, закрыв за собой дверь. Все шло по плану! Она, все еще сгорбившись, постояла у конференц-зала, пока не поняла, что можно смело расправить плечи, ведь Сончжэ нет рядом. А если она поторопится и уйдет со студии прямо сейчас, то до конца недели они и не встретятся. Исук считала, что ей и дальше удастся вот так прятаться от Сончжэ. Она была в этом уверена. Сегодня она быстренько уйдет домой, отключит телефон и отправится в чимчильбан[33], чтобы облегчить душу и смыть с себя всю грязь прошедших дней. Заодно и вкусно поест! Ведь пойти в сауну и не съесть запеченное яйцо под холодный щикхе[34] – настоящее кощунство! Лишь подумав об этом, Исук почувствовала себя лучше. С телестудии она уходила почти вприпрыжку от радости.

Нуна, как делишки? Надеюсь, в такую жару ты радуешь себя мороженым. И иногда думаешь обо мне!

Пришло сообщение от Мёнхуна. К сообщению он приложил купон на скидку при покупке любимого мороженого Исук. И как он узнал, что она любит именно его? Он был еще молод, возможно, поэтому общение с ним давалось гораздо проще.

«Вам не стоит общаться с Мёнхуном. Не связывайтесь с ним!»

Исук смотрела на сообщение и улыбалась, вспоминая слова Сончжэ.

«Да какое ему вообще дело до того, с кем я общаюсь?» – подумала она и, как непослушный ребенок, который делает все назло родителям, радостно начала строчить ответ Мёнхуну. Написала, что как раз вспоминала о нем и что им обязательно нужно будет как-нибудь встретиться! Однако так и не отправила это сообщение. У нее вдруг возникло чувство, будто Сончжэ с помощью дистанционного пульта управляет ее пальцами, да и кто знает?

Не связываться с Мёнхуном… Слова Сончжэ никак не давали ей покоя. Она решила, что, раз уж виновата перед ним, то хотя бы денек побудет агнцем божьим, и бросила телефон в сумку.

День выдался теплым и солнечным, небо было ясным, улицы – тихими. Исук наслаждалась прогулкой в одиночестве, с любимым мороженым в руках. Все вокруг поднимало ей настроение. Или дело в том, что ей удалось так рано сбежать с работы? В будние дни любое место, кроме офиса, – настоящий рай! Улыбнувшись, Исук потянулась к мороженому, но ей помешал разрывающийся телефон. Наверное, это Канок или Бомин. Пока Исук не без труда на ощупь искала телефон в сумке, тот перестал звонить. Исук сдалась и вновь поднесла ко рту мороженое, но телефон зазвонил снова. И как только она запустила руку в сумку, рядом с ней остановилась знакомая белая машина.

«Ха-PD?»

Чего это он тут делает? Какого черта? Ее подмывало задать ему эти вопросы, но она не успела – Сончжэ с телефоном в руках вышел из машины и показательно отменил вызов. Телефон в сумке Исук перестал трезвонить.

– Садитесь!

– С чего это вдруг?

Но Сончжэ, не став ее слушать, практически затолкал Исук в машину, она не успела даже начать сопротивляться. Автомобиль рванул вперед, а на дороге остались таять два вкуснейших шарика мороженого…

Они ехали вдоль ухабистой проселочной дороги, поднимая за собой столбы пыли.

– Вылезайте, – сказал Сончжэ, открывая дверь Исук.

Сончжэ привез ее к местечку, где подавали сундэ. Судя по старой выцветшей вывеске, ему уже много лет. Присмотревшись, Исук узнала одно из тех мест, которые отобрала для съемки.

– Исук, вы ведь еще здесь не бывали? Попробуем здешнее сундэ? – спросил Сончжэ, заходя в ресторанчик, а Исук молча последовала за ним.

Часы показывали 12:20, самое время для того, чтобы все выстроились в очередь на обед, но ресторан пустовал. Вид действительно удручал, это отличалось от того, что Исук читала в отзывах и сообщениях зрителей.

Владелец, увидев первых посетителей впервые за долгое время, радостно подал тарелку сундэ. Сончжэ, прежде чем попробовать, принюхался.

– Точно ли оно свежее? – Он нахмурился, откусил кусочек, а затем просто выплюнул его в салфетку. – Кажется, сделано давно, вся кровь по краям высохла и крошится во рту.

Исук наблюдала за ним молча, ей начало казаться, что таким изощренным способом Сончжэ хотел ей доказать, что она не права.

– Ну что, пойдем? – Сончжэ передал маршрут съемки Исук. Взглянув на него, она покраснела и поставила крестик рядом с названием места, в котором они находились. – Что там дальше по списку?

– Канвон-до…

– Если поторопимся, то успеем как раз к ужину. Начнем с Абаи, а потом можно и кальмаров поесть.

Сев в машину, Исук пристегнула ремень безопасности, но Сончжэ все равно поглядывал на нее всю дорогу, особенно когда машина подпрыгивала на кочках.

– Может, вам лучше немного отодвинуть сиденье?

– А?

– Мне кажется, вам не совсем удобно… Я не хотел вас обидеть, если что.

– Да нет, что вы, у вас такая просторная машина, – тут же возразила Исук, но именно в этот миг автомобиль тряхнуло так сильно, что она подскочила и ударилась головой об окно. Она едва не выругалась от невыносимой боли, но сумела сдержаться.

– Именно поэтому я и говорю вам отодвинуть кресло, сядьте удобнее.

Сончжэ остановился, отстегнул ремень безопасности и потянулся к Исук, чтобы помочь ей с сиденьем. Исук оказалась с ним в опасной близости. Она ощутила запах его волос и затаила дыхание.

Но взгляд сам соскользнул на его лицо, с такими красивыми чертами, длинными ресницами, пухлыми губами… Нет! О губах думать нельзя! Исук неосознанно прикрыла рот рукой. Опасность! Как бы ей сейчас не помешали наручники, которыми она смогла бы приковать себя к чему-нибудь, лишь бы не приближаться к Сонжэ!

– Я… Я, пожалуй, сама поправлю сиденье. Вот, так удобнее.

– Если хотите, можете разуться, ехать далеко, вдруг вам нужно будет размять ноги.

«Он сошел с ума? Как я могу снять обувь перед мужчиной, который мне нравится, когда мы находимся в таком маленьком пространстве?!» – подумала Исук, глядя на свои старые кроссовки. Да если она их снимет, вонь будет невыносимой. Исук сделала вид, что не услышала Сончжэ. Он же снова пристегнул ремень безопасности и приготовился ехать дальше.

– Я думал, что вы злитесь. За все время и слова мне не сказали…

– Я? Злюсь? А, это потому, что вы не дали мне мороженое спокойно доесть, мое любимое, между прочим! Я же выронила его из-за вас.

В ответ Сончжэ усмехнулся. Исук думала, что он станет спорить, поэтому вновь начала проверять свой список, делая вид, что все в порядке.

– И какой же у него был вкус?

– Может, будете молча вести машину?

– Я куплю вам мороженое, раз уж виноват.

– Не нужно.

Судно, которое отправлялось в деревню Абаи, переполняли туристы. Исук с интересом наблюдала, как люди тянут веревку канатного парома, чтобы переправиться с одного берега на другой, – этим занимались сами пассажиры. Когда Исук потянула за трос, паром постепенно начал набирать скорость.

Моряк, следивший за судном, показал ей большой палец. Но стоило Сончжэ увидеть эту картину, как он быстро выхватил веревку из рук Исук.

– Пофотографируйтесь лучше с чайками или найдите для себя удобное местечко, а этим займусь я, тут нужна сила.

Исук считала, что ей-то силы не занимать и она бы справилась с задачей получше Сончжэ, но вслух говорить об этом не стала. Как он и предложил, вместе с остальными туристами она пошла делать памятные снимки. Среди фото природы затесался также один кадр, на котором она запечатлела спину Сончжэ, тянущего трос. Исук решила, что будет хранить эту фотографию до самой смерти, разглядывая ее в одиночестве.

Вдоль причала выстроились кафе и рестораны, подающие сундэ, которое практически ничем не отличалось друг от друга по вкусу. Сончжэ откусил очередной кусочек и склонил голову.

– А здесь-то в чем проблема?

– Слишком соленое.

Сончжэ действительно был строг. Прежде чем Исук успевала что-то попробовать, он уже выносил свой вердикт. В кафе, где подают сундэ с кальмарами, он чуть ли не сразу отложил палочки для еды в сторону.

– Ну а с этим что не так?

– Кожа кальмара слишком жесткая.

Исук подняла руки вверх в знак того, что сдается, она была потрясена. Сончжэ не понравилось ни одно блюдо за сегодня, он продолжал выплевывать кусок за куском. То приправ недостаточно, то слишком пересолено, то несвежее, то мяса слишком много… Сончжэ находил десятки различных причин. Исук устала от всего. Они вычеркнули из списка больше половины мест, которые она отметила.

– Может, уже хватит на сегодня? – спросила Исук. Сончжэ, шедший впереди, остановился и взглянул на нее.

– Вы знаете, сколько звонков нам поступает с вопросами о том, как найти то место, где мы снимали мокбан?

– Сотни. Конечно же я знаю, я отвечаю на все эти звонки.

– Вот именно! Несмотря на популярность мест, которые мы выбираем для шоу, мы же не можем показывать то, в чем сами не уверены.

– Даже если и так, абсолютно все заведения посетить нереально. У нас не останется времени на сами съемки! – Исук всучила Сончжэ список. Она не могла больше выносить такого отношения к ее сценарию.

– Мы проделали весь этот путь сюда, чтобы вы просто сдались? Будете и дальше поступать так, как поступают на других каналах? Показывать то же, что и все? Вы должны проверить информацию прежде, чем вписать какие-то места в сценарий! – возразил Сончжэ, догнав уходящую Исук.

– Если люди говорят, что где-то вкусная еда, значит, тому есть причина. Вкус – понятие субъективное, каждый ощущает его по-своему. То, что вам не понравилось, означает лишь, что вы игнорируете мнение всех этих людей.

– Но хорошее заведение отличает совсем не это. Найти по-настоящему хорошее место – все равно что откопать сокровище! Разве это не здо́рово – открыть отличное местечко, о котором еще никто толком не знает? Волноваться, когда приходите туда поесть? Вкусная еда должна навевать приятные воспоминания, мысли о дорогих вам людях. Вы должны испытывать гордость, когда ведете в такие заведения своих знакомых и слышите от них похвалу. Вы же должны понимать это, как никто другой!

Исук понимала, конечно, все понимала! Именно поэтому она и решила стать сценаристом мокбан-шоу. Она хотела ответить Сончжэ, но не успела и рта открыть, как он продолжил:

– Я говорю не о простых съемках шоу, я хочу сказать, что мы должны заставлять людей чувствовать, испытывать эмоции, создавать воспоминания, дарить им счастье! Разве не по этой причине мы снимаем наше шоу? – Сончжэ надеялся, что Исук все вспомнит. Вспомнит о том, что сказала ему в их первую встречу. Потому что он-то помнил, как сияли ее глаза, когда она говорила про шоу, о котором мечтала.

– Вот поэтому я терпеть не могу новичков. Все вы одинаковые, фонтанируете эмоциями, только вот толку от этого мало! – Исук смотрела на Сончжэ, скрестив руки на груди. – Дайте мне ключи от машины.

– Для чего?

– И хватит болтать, просто идите за мной.

Исук вела машину молча. Проехав мимо шумного порта, она свернула в сторону тихого прибрежного поселка. Машину она остановила у какого-то здания без вывески, настолько старого, что казалось, его вот-вот сдует ветром. В этом заведении подавали сундэ с минтаем на шампурах.

– Бабуля!

– Ох, кто это к нам пожаловал?

Как только Исук открыла дверь, ее прямо босиком встретила пожилая женщина, которая пила макколи с тарелкой сундэ. Сончжэ, глядя на них двоих, неловко почесал затылок.

– От тебя пахнет выпивкой! Снова одна пьешь? – Исук обнимала старушку и задорно улыбалась, поглаживая ее по щеке.

– Ну, раз уж вы здесь, можем выпить все вместе! – Старушка потянула Исук за руку к столу.

– А это кто?

– Здравствуйте!

– Парень твой? – спросила старушка у Исук, улыбаясь Сончжэ.

– Бабуль! Ну ты чего? У меня вообще-то довольно высокие стандарты! А это наш новый PD.

– Хм… Это фамилия такая? Видный мужчина…

– Да нет же, он наш продюсер! В общем, человек, с которым мы вместе работаем, не мужчина, человек.

– Что за чепуху она несет… – пробормотал в сторону Сончжэ. Исук сделала вид, что ничего не услышала.

– Мне так захотелось твоего сундэ, поэтому я и приехала!

Сончжэ выглянул во двор, куда указывала Исук, и увидел вывешенный на веревках минтай. Обычно сундэ готовили из свиных кишок и крови с добавлением других ингредиентов, но здесь его делали из высушенного морским воздухом минтая с различными приправами. Это был традиционный рецепт провинции Хамгён-до.

– Садитесь. Не устали? Наверное, долго добирались сюда.

Усевшись на старую подушку, Сончжэ не мог скрыть своего удивления от увиденного. Он пробовал такое оригинальное блюдо впервые.

– Это ваша родная бабушка?

– Нет, просто знакомая!

– А, а я-то думал…

– Ну так что? Как ощущения от настоящего сокровища?

– Почему вы не рассказали об этом месте раньше? – спросил Сончжэ.

– Потому что это мое сокровище! – ответила улыбающаяся Исук, поднося ко рту чашку с макколи.

Сончжэ не нашел что ответить. Старушка хлопотала у печи, но постоянно выбегала во двор к гостям. Она так суетилась, что не успевала даже нормально выпрямить спину. Исук помогла ей развести огонь в печи. Вид этой пожилой женщины, жарившей сундэ, навевал самые теплые воспоминания.

Треск дров разносился по всему двору, как и пряный аромат минтая. Сончжэ нажал кнопку записи на камере в телефоне. Он снимал, как Исук откусывает кусочек сундэ, затем морщит нос, потому что он горячий, а потом довольно улыбается.

– О, бабуль, ты положила туда мясо краба?

– Конечно! Так ведь гораздо вкуснее. Раньше все только так и делали.

– Этому тебя, наверное, научила твоя бабушка с Севера?

– Да. Она всегда готовила так.

– Вот это я понимаю! Так вкусно, просто невероятно… Текстура, аромат, все буквально тает во рту! Я аж вся перемазалась, видишь, видишь? – Исук указала на свои губы, которые все были в кусочках рыбы.

Старушка смотрела на нее и улыбалась. Исук говорила искренне, не пыталась льстить. Всей собой она показывала, насколько ей нравится еда. Эта старушка не могла вернуться к себе домой, в Северную Корею. И сундэ из минтая, которое она готовила, единственное напоминало ей о доме. Эта еда значила больше, чем просто вкус.

Сончжэ запечатлел на видео каждую деталь их разговора и эмоций.

– Не торопись, жуй все хорошенько. – Старушка протянула Исук чашку, в которой блестело макколи.

– Ыах! Макколи так освежает! Бабуль, выпей с нами! – Исук вытерла губы и предложила чашку старушке, та выпила все до дна и помахала чашкой над головой.

– О! Это что-то новенькое!

– Ты ж меня и научила!

– Ты помнишь? Вот почему ты мне так нравишься, бабуль. – Исук обняла старушку, с теплом глядя ей в глаза. Эти двое выглядели как настоящие бабушка с внучкой.

Они затянули старые песни, потягивая макколи. Незаметно стемнело, воздух наполнил шум морских волн и шорох сушеного минтая на веревке.

– Бабуль, ты должна беречь свое здоровье, поняла? В следующем году я приеду снова!

– Посмотрим, как дела пойдут.

– Кстати, ресторан, где готовили куксу, закрылся? Я всегда туда заглядывала, когда приезжала…

– Даже не знаю. Старик, что держал его, умер, а сыновья, видать, решили прикрыть.

– Ну вот, если здесь все позакрывается, куда я буду приходить? Так что ты никогда не должна закрывать свое местечко!

– О боже, ну и ерунда!

– Я же о тебе забочусь, чего ты?

Глядя на улыбающуюся Исук в экране видоискателя, Сончжэ улыбнулся следом за ней.

– Эй, вы что там делаете? Идите сюда, поешьте с нами! – позвала его Исук.

Сончжэ почувствовал, как уголки его губ ползут вверх, и быстро одернул себя, едва не рассмеявшись. Он выключил камеру, переживая, не заметил ли кто.

– Ну и как вам? – спросила Исук у смущенного Сончжэ.

– Очень насыщенный вкус, абсолютно отличается от того, что я пробовал до сих пор.

– Здесь священное место! – выпалила Исук, доставая из сумки черную записную книжку.

– А это что такое?

– Это настоящая карта сокровищ. Мне отдал ее главный сценарист, когда увольнялся, я тогда была самой младшей в команде.

Когда Сончжэ потянул руку к блокноту, Исук быстро спрятала его.

– Разве можно делиться своими сокровищами с кем попало?

– Да вы сама вежливость!

Исук засмеялась, взяла еще один кусок сундэ и спросила:

– Знаете ли вы, что все те места, в которых мы сегодня побывали, отмечены в этом блокноте?

– Быть не может… В чем тогда проблема?

– Все эти заведения начали транслировать по ТВ, показывать в шоу, они стали популярны и очень изменились, да и времени много прошло…

Сончжэ в ответ молчал.

– Но все равно найдутся люди, которые будут вспоминать подобные места, независимо от вкуса блюд. Кто-то удивится тому, насколько они изменились, кто-то – тому, что эти заведения все еще существуют… Для всех посетителей это воспоминания. Они вспомнят вкус того, что когда-то там ели. Да, новые гости, возможно, разочаруются, будут говорить, что блюда ужасные, и запомнят их как плохие места, которые не стоит посещать. Но для нас правильным будет показать все, как оно есть! В конечном счете хорошие рейтинги заведению делаем не мы, а люди, которые что-то в них пробуют. Так что, Сончжэ, просто расслабьтесь. Мы ведь не имеем права судить, насколько хорош тот или иной ресторан и прочие заведения.

Исук была права во всем. Невозможно проверить каждое местечко перед тем, как приступать к съемкам. И даже если кому-то ресторан покажется плохим, это не значит, что для кого-то еще он не станет лучшим местом. Эту оценку нужно оставить на суд тех, кто бывал в них.

Сончжэ, попивая макколи, молча наблюдал за Исук, теряясь в догадках, что же на самом деле представляет из себя эта женщина. Она так сильно изменилась из-за того, что набралась опыта? Или просто стала старше? Или дело в искренней любви к съемкам и вкусной еде? Сончжэ был сбит с толку.

– Уже поздно, так что оставайтесь тут, я уже вам постелила. – Старушка указала на дверь с надписью: «Комната на ночь».

– Бабуль, ну ты чего! Мы вообще-то не в таких отношениях!

– Давайте немного отдохнем, нужно протрезветь, прежде чем садиться за руль. – Сончжэ поднялся и быстрыми шагами прошел внутрь.

Старушка жестом указала Исук на дверь.

– Нет, нет, нет! С какой стати мне туда заходить? – недовольно закричала Исук, но та с озорным смехом исчезла из виду.

Исук вернулась к машине, припаркованной неподалеку. Она слушала музыку, периодически поглядывая на часы, время текло слишком медленно. Исук сняла обувь и начала массировать уставшие ноги. А потом внезапно почувствовала тревогу.

– Завтра же съемки!

Прошло два часа, и Исук ничего не оставалось, кроме как постучаться в комнату, где спал Сончжэ. Ответа она не дождалась.

«Я делаю это вовсе не потому, что он мне нравится, просто у меня нет выбора!»

Исук сама не понимала, кого она пытается в этом убедить. Она тихонько приоткрыла дверь и вошла внутрь. У дальней стены лежал Сончжэ, он крепко спал, прикрыв рукой глаза.

– Сончжэ, нам пора. Нам нужно выезжать, вставайте.

– Еще десять минут…

В этот момент он был похож на маленького ребенка, отчего Исук начала улыбаться. Она присела на корточки рядом с ним и еще раз посмотрела на время. Как же странно слышать, как он сопит, и наблюдать, как он хмурится во сне.

Внезапно телефон Исук начал разрываться от уведомлений в мессенджере. Она постаралась выключить звук, но ничего не вышло. Исук достала из кармана телефон и увидела сообщения от Канок и Бомин.

Как насчет тренировки сегодня? Возьмем с собой жареную курочку и пиво!

Первым было сообщение Канок.

Сегодня никак.

Исук печатала со скоростью света, прикрывая экран одной рукой, чтобы он не светил в глаза Сончжэ.

Почему? Ты вроде сегодня рано ушла с работы?

Спросила Бомин.

У меня дела.

Какие такие дела? Неужели…

Исук не успела дочитать сообщение, так как Бомин решила позвонить по видеосвязи. Звонок прозвучал так громко, что Исук подскочила на месте. Когда она ответила, то увидела лицо Канок, которое заполнило весь экран. Они с Бомин сгорали от любопытства.

– Ты же с Ха-PD, да? – спрашивали они, перебивая друг друга.

– Ш-ш-ш! Я отключаюсь! Поговорим потом!

– Так это правда! Да? Где ты сейчас? Почему там так темно? Неужели вы в мотеле?

– Совсем сбрендила? Все, пока!

Исук быстро сбросила вызов, но ее подруги так просто не сдавались! Одна из них атаковала Исук сообщениями, а вторая принялась названивать по видеосвязи. Телефон без конца трезвонил. Это был настоящий ад. Исук боялась, что Сончжэ вот-вот проснется, она так занервничала, что на ее переносице выступили капельки пота.

Для начала необходимо отключить звук на телефоне. Мокрыми от стресса пальцами она стала нажимать все кнопки подряд, и в этот момент телефон выскользнул из рук. К счастью, она все же успела включить бесшумный режим! К несчастью, телефон упал прямо на одеяло, в которое завернулся Сончжэ. Исук едва не заорала.

– Не-е-ет!

Да что ж такое-то! Если включить свет, Сончжэ точно проснется и начнет спрашивать, какого черта вообще делает Исук. Конечно, она будет оправдываться, говорить, что ни в чем не виновата, все это чистая случайность… Но одни только мысли об этом вызывали головокружение.

Исук решила лечь, все ради спасения телефона! Она водила руками по полу рядом с Сончжэ, мысленно моля Бога о том, чтобы он не проснулся. Но в какой-то миг Исук осознала, что они с Сончжэ смотрят в глаза друг другу.

Может, он все еще спит? Или все же проснулся? Сончжэ удивленно заморгал. В этот момент Исук подумала, что ее сердце вот-вот вновь разобьется вдребезги. Оно так сильно ёкнуло, даже не объяснить, что именно чувствовала Исук. И что же ей теперь делать? Даже отворачиваться уже поздно.

– Я… Эт самое… Телефон тут уронила… – заикаясь, словно ненормальная, пробормотала Исук.

В ответ на это Сончжэ громко расхохотался. Он лениво улыбнулся Исук. Исук, как в замедленной съемке, видела, как поднялись уголки его губ, как слабо блеснули глаза.

«Может… просто остаться тут?»

Исук осталась лежать рядом с Сончжэ. Она будто бы застыла на месте, только продолжала смотреть на него.

Его глаза, нос, губы… Она ведь трогала эти губы… Только вот сейчас этого делать нельзя! Она едва сдерживала себя, чтобы не потянуться к его лицу. От напряжения у нее разве что кровь из носа не шла. Голова кружилась. Она наконец поняла, что значит «оцепенеть», потому что именно это случилось с ней прямо сейчас.

– Вы… Проснулись? – тихонько спросила Исук, но Сончжэ, улыбаясь, снова закрыл глаза.

Исук продолжала смотреть на него. Что ему такое приснилось, что он так довольно улыбается…

Исук схватила свой телефон и выбежала из комнаты. Ноги едва держали ее.

– О Господи!

Теперь она понимала, почему ее мать так часто обращается к Господу. Когда нечего сказать, когда не знаешь, как именно выразить свои чувства в абсурдной ситуации, когда тебе сложно, а все вокруг только разочаровывает, когда ничего не можешь поделать, только и остается взывать о помощи к Богу!

Но если он действительно существует, почему продолжает подвергать Исук всем этим испытаниям? Исук никак не могла этого понять. Если она однажды умрет от сердечного приступа, то виной тому будут не сердечно-сосудистые заболевания, вызванные ожирением, а Сончжэ! Без малейших сомнений.

Бывает такое, что съедаешь много всего зараз и хочется еще, но ты понимаешь, что еще кусочек – и тебя вывернет наизнанку. Сейчас Исук чувствовала то же самое. Ей было так хорошо, что аж плохо. Ей так хотелось откусить всего один кусочек, но он бы попросту в нее не влез! Да уж, сегодняшнее несварение явно от эмоционального переедания.

Может, стоит зайти в комнату еще раз? Или не стоит? Исук почти до утра боролась с собой, держась за ручку комнаты, в которой спал Сончжэ.

Глава 5

Прожорливая красотка!

– Хорошо вам, видимо, спалось? – спросила Исук. У нее под глазами чернели круги, как у панды.

Сончжэ вел машину, находясь в прекрасном настроении.

– Да, просто отлично! Почему же вы так плохо спали?

– Мне снились кошмары. Впервые видела настолько страшный сон, просто ужас.

– А… Мне обычно сны не снятся.

Исук незаметно фыркнула. А чему он тогда улыбался во сне прошлой ночью? И после этого он будет утверждать, что ему ничего не снится? Когда Исук вспоминала, сколько пришлось проторчать на улице, дрожа от холода, ей становилось дурно.

– Хотя, если задуматься, вчера что-то все-таки снилось! Знаете, иногда бывает такое, когда во сне пытаешься что-то сказать, а рот никак не шевелится!

– Ага, да.

– Не вздумай целовать меня!

– Кхе-кхе! Что?! – Исук чуть не выплюнула кофе.

– Во сне кто-то очень сильно похожий на вас смотрел на меня! Знаете, как я перепугался?

На секунду Исук показалось, что Сончжэ просто издевается над ней. Помнит ведь и о том поцелуе после клуба, и о том, что случилось вчера, и все равно прикидывается, что не знает. Вот же жуть! Исук боялась ляпнуть что-нибудь не то. Но и она долго репетировала, долго училась притворяться, что ничего не произошло. Если что, так и скажет ему: «Я вообще-то ничего не помню».

– Я все пытался заговорить, но никак не выходило, рот просто не двигался. Это было так абсурдно, что я просто начал смеяться!

– Да уж… Наверное, вы сильно устали. – Исук продолжала делать вид, что не понимает, к чему он клонит.

– Знаете, что я в конце концов сказал той девушке во сне?

– И что же?

Исук внезапно почувствовала раздражение. Она отчетливо слышала каждый шорох, а Сончжэ вдобавок ко всему начал стучать пальцами по рулю в такт музыке.

– Ладно, ладно! Я все поняла! Извините! – выпалила Исук.

– Я же рассказываю вам о своем сне. К чему вы это?

– Я понимаю, что мое поведение вас разозлило! Но я же не специально!

– Погодите-ка…

– Что?

– Я не разозлился. Вы не расстроили меня.

Стоп! Так что же выходит? Он не злился на нее из-за того поцелуя после клуба, не был возмущен тем, что Исук пялилась на него, пока он спит… Правильно ли Исук его поняла? Мог бы дать более развернутый ответ, а не говорить намеками, это очень сбивает с толку!

Исук искренне хотела сознаться во всем и извиниться, чтобы убрать тяжкий груз со своих плеч. Но ситуация становилась только запутаннее.

– И что же вам ответила та девушка? – тяжело вздохнув, спросила Исук.

– Не знаю. В тот момент я проснулся! – Сончжэ ударил по рулю, будто выражая негодование, а затем взглянул на Исук. – А мне так хотелось услышать, что же она скажет. Эх, жаль! Исук, как вы думаете, что бы этот сон мог значить? Я спрашиваю, потому что мне действительно любопытно.

– Муть какая-то…

– Что, муть? Вы это сейчас мне?

– Может, лучше будете на дорогу смотреть?

– Но я правда расстроился из-за того, что все вот так оборвалось. Муть, значит, говорите?

Вопрос Сончжэ остался без ответа, и они с Исук так и молчали всю дорогу до телестудии. Исук осторожно закрыла за собой дверь, когда выходила из машины, она чувствовала себя виноватой и считала нужным хотя бы попрощаться по-человечески, но в то же время всячески избегала взгляда Сончжэ.

Почему он решил издеваться над ней таким образом? Он ведь прекрасно все понимал, так почему бы не сказать как есть? Тогда Исук могла бы понять, примет он ее чувства или же нет! Или он решил понаблюдать за ней, чтобы принять окончательное решение? А если в итоге он ответит ей отказом? Что тогда? Кто тогда останется в дураках? Исук все больше запутывалась в своих мыслях.

Вечером того же дня Исук, Канок и Бомин, как обычно, прогуливались в парке.

– Тебе нужно пройти тест на интеллект.

– Это еще зачем?

– Я думаю, что ты тупица. Хочу убедиться в этом!

Исук, задумавшись, остановилась.

– Дурында! Это был намек с его стороны, а ты профукала момент! И что теперь будешь делать?

Никогда в жизни Исук не думала, что услышит нечто подобное от Бомин.

Нахмурившись, она ускорила шаг, чтобы избежать дальнейших пререканий с подругами.

– И все же так нельзя. Нельзя так шутить с чувствами людей. И вообще, мне уже за тридцать перевалило, какие еще намеки в этом возрасте? К чему этот детсад? Если тебе нравится человек, нужно так и сказать ему об этом. Ну или же прямым текстом дать от ворот поворот!

– Боже, не могу больше это слышать. – Канок, которая пыхтела за спиной Исук, остановилась, не скрывая своего раздражения. Она сделала глоток воды и продолжила говорить: – Во-первых, даже если тебе за тридцать, это не мешает флиртовать с кем-нибудь! Именно так ты можешь понять, нравится тебе человек или же нет, захочется ли тебе с ним встречаться. А во-вторых, именно ты ведешь себя по-детски, а не он! Хочешь, чтобы я продолжила?

– Мин Канок, ну ты и…

– Что? Разве я не права? Ты же ни разу не была в отношениях! Сначала нужно попробовать, чтобы делать какие-то выводы! Хватит проявлять интерес только к еде! Попробуй пообщаться с Сончжэ поближе, пофлиртуй с ним! Только когда ты попробуешь его на вкус, сможешь понять, по зубам ли он тебе!

– Эй! Ну и мерзость! – воскликнула Исук, покачивая головой, в чем ее поддержала и Бомин. – Это ты привыкла пробовать всех на вкус. Как с этим твоим придурошным Хёнхо или как его там! – Она усмехнулась.

– Когда продукт портится, его необходимо сдавать в утиль, – с серьезным выражением лица сказала Канок. Она сложила руки на своем выпирающем животе и по очереди посмотрела на Бомин и Исук, словно собираясь исповедоваться во всех грехах.

– Что за… – пробормотала себе под нос Бомин.

– Ты что, рассталась с Хёнхо? – спросила Исук, почувствовав неладное.

– Конечно. Сразу же, как поняла, что такими вкусностями можно и отравиться.

– Но почему? – одновременно задали вопрос Исук и Бомин.

– Эта сволочь начала толстеть, у него появилось пузо! Смотреть противно! – игриво ответила Канок и громко расхохоталась.

– Совсем поехавшая. Эй! Ты свое-то пузо видела, корова? Хватает же наглости такое заявлять! – завопила Бомин.

– Ну ни фига ж себе, а ты себя видела? – огрызнулась Канок, но, заметив, что Бомин закусила губу от обиды, решила сгладить ситуацию. – В общем, так вот вышло! Все, тема закрыта!

– С тобой точно все в порядке? – осторожно поинтересовалась Исук, переживая за подругу.

– Яс! – не теряя ни капли самообладания, ответила Канок, слегка пожав плечами, и продолжила бормотать это злосчастное «яс».

Но Исук отлично знала подругу, она улавливала каждую эмоцию на ее лице и понимала, что та чувствует. Канок всегда говорила, что с ней все в порядке, даже если дела обстояли иначе. Ей хотелось казаться сильной в глазах остальных, но она ведь тоже человек. Существо, которое испытывает массу чувств. Наверняка ей было больно сознаваться в этом.

– Может, выпьем по стаканчику? Ты же в прошлый раз звала меня на курочку под пиво!

– Она же сказала, что с ней все в порядке. К тому же мы только что сожгли столько калорий! – возразила Бомин, грозно зыркнув на Исук.

В такие моменты Исук казалось, что у этой девчонки совсем нет души.

– А мне вот кажется, что не в порядке. Идет, что-то бормочет себе под нос, разве не видишь? Хёнхо часто говорил это «яс», помнишь?

– Но она ведь сама сказала, что все хорошо. Да ты сама посмотри: не выглядит она расстроенной! Эй, Мин Канок, все нормально, так ведь?

– Яс! Быстрее шевелите булками! – начала кричать Канок.

Она схватила перешептывающихся подруг и бегом потащила с детской площадки. Никто из них даже не успел понять, что вообще произошло.

Исук остановилась, удивляясь тому, что Канок пробежала стометровку всего за три минуты, чего не делала даже в школьные годы.

– Эй! Что с тобой такое?

– Там этот придурок Хёнхо!

Бомин и Исук начали оглядываться по сторонам и заметили высокого парня, который выделялся среди бродящих по парку людей, словно зомби. Хёнхо явно искал Канок. Исук внезапно стало жаль влюбленного мальчишку, который наверняка скучал по своей девушке, раз решил заявиться сюда.

– Погоди, а чего ты убегаешь? – спросила Исук, останавливая Канок.

– Я заблокировала его карту!

– Ты ему карту завела?!

– Я ему и машину подарила…

Исук остолбенела, шокированная услышанным.

– А квартиру ты ему не купила, случайно? Могла бы тогда уж и ребенка ему родить, а что? – съязвила Бомин.

Канок явно задели ее слова.

– Ну с ребенком ты погорячилась, а вот квартиру, кажется, купила…

– С ума сошла?! Боже, вот вроде не выглядишь глупой, но почему тогда творишь такие глупости?

– Я же сказала, что все уладила! Все по закону…

– Теперь ясно, зачем он сюда притащился! Ты натворила дел, тебе и разбираться!

– Не хочу. Я его боюсь. Он же начнет рыдать у меня в ногах, а мне станет его жаль…

– Бояться нужно тебя! Ты из тех долбанутых, что за любовные утехи и страну продадут!

– Так, а ну заткнулись обе! Я пойду и поговорю с ним, – рявкнула Исук, не в силах больше слушать спор подруг.

Что сложного в том, чтобы утешить человека? К тому же Хёнхо, пусть и крайне эмоционален, младше их на целых восемь лет!

– А если он притащил с собой нож?

– Ты киношек пересмотрела?

Их начал разбирать смех от абсурдности ситуации. В этот момент телефон Канок снова затрезвонил – ей звонил Хёнхо. Все трое тут же замерли, боясь пошевелиться, только смотрели то на него, то на его имя на экране. Бомин ткнула Исук в спину, но та даже не шелохнулась, она не могла сделать и шагу.

– Ты же сама вызвалась пойти поговорить с ним! – тихонько пробормотала Бомин.

– Нет. Все-таки не стоит вмешиваться в чужие отношения. – Исук трусливо спряталась за спину Канок, которая и сама чувствовала, что готова провалиться сквозь землю.

И тут Хёнхо увидел их. Он встретился взглядом с Канок, затем взглянул на ее подруг и, казалось, едва не разревелся, надувшись как малое дитя.

– Мин Канок!

Да уж, она не на шутку его разозлила. Раньше он называл ее нуной, вел себя почтительно, а теперь вот так гордо выкрикивал ее имя без уважения. Стало ясно, что эти двое точно расстались. И это пугало. Хёнхо, кажется, был очень зол. Его горящие глаза буквально требовали, чтобы она вернула все, что успела надарить за то время, что они провели вместе.

Канок сделала пару шагов назад, а затем бросилась бежать как сумасшедшая.

– Ну мне пора!

– Эй, ты куда? – крикнула Исук и кинулась следом.

Бомин последовала их примеру, визжа как потерпевшая.

– А-а-а! Мин Канок! Я тебя ненавижу!

* * *

Ночь в Сеуле была необычайно красивой. Канок проводила в дорогущих отелях больше времени, чем дома, но еще никогда не видела башню Намсан так близко из окна. Для нее это оказалось в новинку. Она приготовила себе сырно-ореховую тарелку и, лежа на кровати, потягивала дорогущее вино, глядя на ночные огни.

Дверь в ванную открылась, оттуда повалил пар, а затем послышался голос Хёнхо:

– Нуна! Мне выходить голым или что-то накинуть на себя?

– Просто выходи уже! – грубо ответила Канок.

Несколько минут спустя, откидывая мокрые волосы назад, показался Хёнхо в черном халате от Versace, таком же, какой был надет и на Канок. Увидев лежащие на столе часы Cartier и туфли Ferragamo, которые Канок купила ему в подарок на их годовщину, Хёнхо не мог скрыть своего удивления и радости. Однако, как неглупый парень, первым делом он стал проверять подлинность подарков, что задело Канок.

– Это ведь из новой коллекции? Я же так хотел их! – Хёнхо успел нацепить на запястье часы и натянул туфли прямо на босу ногу.

– Яс!

Хёнхо так обрадовался, что включил музыку и начал соблазнительно выплясывать перед Канок, хвастаясь обновками. Раньше Канок умилилась бы, начала хохотать, но сегодня она лишь довольно улыбнулась, глядя на свои подарки. Ведь это Versace и Ferragamo! А под этим халатом наверняка совершенно голое тело… И что с того, что ее это так сильно волновало?

Канок посмотрела на часы и начала злиться из-за того, что Хёнхо заставил ее так долго ждать. Ведь он сам позвонил и позвал ее! Но он быстро уловил настроение Канок.

– У меня для тебя тоже есть подарок!

На самом деле Канок не хотела, чтобы ей что-то дарили, она ничего не ожидала на годовщину. Даже если это будет простой торт или шампанское. Она тратила деньги, а взамен ей доставляли удовольствие, только и всего. Канок привстала и посмотрела на Хёнхо, ожидая, что же он ей подарит.

– Та-да-дам! Я – твой лучший подарочек! – Хёнхо скинул с себя халат и, обмотанный красной лентой с бантом на поясе, запрыгнул на кровать.

Канок старалась сохранять спокойствие, но ее лицо исказилось от гнева. Она не хотела ничего говорить, но ее сердце бешено колотилось, и в конце концов она не выдержала.

– Ты надо мной издеваешься?

Канок словно потеряла рассудок, она начала кричать и столкнула Хёнхо с кровати.

– С ума, что ли, сошла? Я же мог умереть! – Он удивленно пялился на Канок, не понимая, в чем дело.

Канок нависла над Хёнхо огромной черной тенью и с презрением посмотрела на него.

– Я ненавижу парней, у которых пузо. Проваливай!

– Что? – Хёнхо растерянно начал разглядывать складки на своем животе, которые прятались под подарочной лентой.

– Думаешь, сможешь работать моделью с таким-то телом? Кто захочет покупать одежду, глядя на тебя? Я вижу, что работа тебя совсем не интересует, ты решил присосаться ко мне, как пиявка, чтобы отращивать живот? Не на ту напал! Ты в пролете, мальчик!

– Ты, видимо, что-то путаешь… Как можно говорить такие вещи, с моим-то лицом! Лучше взгляни на себя, кто, кроме меня, вообще согласится с тобой развлекаться? – стиснув зубы, выпалил Хёнхо.

Даже мышь может цапнуть кошку, если разозлить ее.

– Что ж, в таком случае верни все, чем я так щедро тебя одарила, – отрезала Канок.

Она не хотела заходить так далеко. Подумывала сказать ему, что все подарки он может оставить себе, в знак благодарности за отлично проведенное вместе время. Но, увидев его сверкающие гневом глаза, решила, что не хочет проигрывать ему ни в чем. Хотя прекрасно понимала, что не сможет вернуть всего, что надарила. Просто ей хотелось задеть его гордость.

Канок выбросила вещи Хёнхо за дверь.

– Ты что делаешь?

– Я же сказала тебе проваливать! Уходи!

– Твою мать!

Хёнхо пришел в ярость. Канок захлопнула за ним дверь. Она слышала, как он надрывно кричал, уходя прочь.

Все кончено.

Канок плюхнулась на кровать.

Она всегда считала, что расставание должно проходить поэтапно, нужно сперва подготовить партнера к тому, что его собираются бросить. Так делают все парочки. Но сейчас она понимала, что давно была готова порвать с Хёнхо, просто откладывала этот момент. Всякий раз, когда он просил о встрече, она отвечала отказом, говорила, что очень занята. Не брала трубку, когда он названивал ей. Часто при встрече всем своим видом показывала недовольство. Большинство мужчин, видя такое отношение, сами все понимают, чувствуют, что есть проблемы. Бывало, Канок расставалась с парнями спустя несколько дней постоянных ссор, иногда и вовсе хватало отправить лишь сообщение о том, что пришла пора прекратить общение. Но Хёнхо отличался от всех.

«Мы расстанемся только после того, как все выпьем! – мог он произнести за выпивкой, делая вид, что ему все равно. Но на следующий день начинал все сначала. – Ради тебя я стану лучшей версией себя!»

Его слова имели странную силу. Канок всегда чувствовала себя виноватой перед ним. Дни растягивались в месяцы, и каким-то образом эти отношения стали самыми длительными в истории любовных утех Канок. И именно в этом заключалась проблема.

Поняв, что ее не ждет ничего нового, что каждый раз она будет выслушивать одни и те же отговорки, Канок расстроилась.

Когда Хёнхо чувствовал, что они близки к расставанию, он начинал засыпать ее телефонными звонками и сообщениями до тех пор, пока не получал ответа. Пока она не соглашалась на встречу с ним. Когда он видел, что она проявляет интерес к другим парням, то едва не бросался на них с кулаками.

Он был настойчив, и Канок задумывалась, достойна ли она его? Действительно ли она ему нравится? Найдет ли она другого парня, который будет любить ее настолько же сильно?

И поэтому она терпела. Но это оказалось ловушкой для нее. В ту ночь, когда Исук напилась и полезла целоваться к Сончжэ, Канок сделала вид, что не заметила, как Хёнхо целует другую девушку.

Канок тонула в собственных мыслях, размышляя о том, к чему ей такие отношения, в которых нет любви, которые не дарят наслаждения? Хёнхо был молод, но не глуп, наоборот, достаточно хитер и безжалостен. Он всегда так искренне просил у Канок прощения. Но теперь, услышав очередные оправдания, Канок думала только о том, что этими же губами он целовал другую. Наконец-то она осознала, что пришла пора поставить точку.

Когда дело касается отношений между мужчиной и женщиной, нет никакого смысла долго думать о проблемах. Ядро всех отношений – связь! И иногда она может портиться. У всего есть свой срок годности, как у еды. У отношений Канок и Хёнхо он, по-видимому, истек. И не имело значения, в какой конкретно момент связь между ними начала барахлить. Не стоит есть испорченную еду. А продолжать отношения, которые уже разрушены, – все равно что искать неприятности на свою пятую точку. В конечном счете это плохо заканчивается для обоих.

Не имело смысла жалеть о том, что прошло. Сколько ни сыпь приправ, испорченная еда все равно останется испорченной. С отношениями дела обстоят ровно так же. Время не обратить вспять.

Канок вспоминала день их расставания.

Исук глядела в окно, пытаясь понять, не пошел ли Хёнхо за ними. Тот так и не объявился, и ей стало легче. Бомин отдышалась и нахмурилась, когда наконец осознала, что диван, на котором она сидит, принадлежит кафе, где подают курицу и пиво.

– Я думаю, это какое-то проклятие Мин Канок. Почему мы всегда оказываемся здесь?

– Быстро соображаешь! Можно нам, пожалуйста, три стакана пива и сет крылышек?

– Могла бы заказать целую курицу, почему ты всегда берешь только крылья?

– И правда, если так подумать, ты всегда ешь только их, – опомнилась Исук.

– Вы что, никогда не слышали о такой примете? Чем больше крылышек ешь, тем больше мужчин у тебя будет!

– Может, она о том, что мужики будут улетать к другим на крыльях любви? – сказала Исук, жуя маринованный редис.

– Правда? А я-то думала, что количество съеденных крыльев равняется количеству мужиков, с которыми ты переспала! – ехидно хихикая, пробормотала Бомин.

– Когда ты так язвишь, мне вообще-то обидно! Лучше просто скажи все, что думаешь!

– Я подумываю о том, чтобы вывести породу куриц, у которых не будет крыльев. Подарю их тебе!

– Вот извращенка… Так или иначе, я не встану из-за стола, пока все не съем, так и знайте! И не вздумайте меня останавливать!

Когда им принесли три бокала пива, подруги чокнулись, осушив их до дна. Их мучила жажда, потому что пришлось сжечь больше калорий, чем обычно. На вкус пиво отдавало горечью, но все равно отлично освежало.

– Запомните хорошенько одну простую истину – не обязательно бросать парня, чтобы найти нового! Бывший становится бывшим, когда появляется новый нынешний! Понимаете, что я хочу сказать? Пресвятые крылышки! Дайте же мне нового мужчину!

В тот момент они не понимали смысла этих слов. Бомин наблюдала за тем, как Канок одно за другим отправляет в рот куриные крылышки, а Исук поглядывала на телефон в надежде, что ей позвонит или напишет Сончжэ. Они даже не заметили, насколько неправильным был разрыв их подруги.

– Я впервые пробую сундэ из минтая, которое приготовлено по традиционному рецепту Хамгён-до! Как же невероятно вкусно!

– Снято!

Сончжэ занимался монтажом выпуска про сундэ. Он с бесстрастным выражением лица следил за тем, что происходит на экране, за Инён.

– Она, конечно, красотка, но далеко не прожорливая! Ест совершенно неаппетитно! – сказал он, расстроенно качая головой.

Из-за нехватки времени он провел за работой сутки: полностью отредактировал видео, добавил субтитры и музыкальные вставки. Все это время он не выходил из монтажной.

Умывшись прямо в уборной студии, Сончжэ смотрел на себя в зеркало, задаваясь одним и тем же вопросом.

«Что же делать с этим выпуском…»

Редактируя видео, он все никак не мог понять, каким образом можно сделать его более интересным для зрителей. От нечего делать он взял в руки сценарий, написанный для добавления субтитров.

«Вкус единства…»

На экране рядом с лицом Инён была написана фраза: «Настоящее единение Юга и Севера! Это и есть вкус единства». Яркая фраза, которая воплощала в себе желание снова быть одним целым. И все благодаря единственному блюду – сундэ. Глядя в сценарий, Сончжэ понимал, что каждое слово в нем напоминает ему об Исук.

«Да, пишет она и впрямь хорошо».

Он вспомнил их недавний разговор в машине и снова покачал головой. Сончжэ прекрасно помнил, как она пришла к нему ночью, но наутро, когда он сделал вид, что ему все приснилось, Исук сказала, что это какая-то муть. Сколько бы он ни думал о ней, ему казалось, что она совсем не обычная женщина.

Погруженный в свои мысли Сончжэ достал из кармана телефон, даже не беспокоясь о том, что кто-то может его увидеть. А затем включил видео, где Исук и бабушка, к которой они ездили в тот вечер, едят сундэ. Сончжэ смотрел на сверкающие от счастья глаза Исук, на то, как она морщит нос после еды, как поет вместе со старушкой, как вытирает рот ладонью каждый раз после очередной чашки макколи. В том, что касается еды, они с Инён сильно отличались друг от друга. Во время еды Исук выглядела привлекательнее всех женщин. И это было удивительно.

Сончжэ смотрел то на Исук на экране своего телефона, то на Инён на экране монтажной. Можно ли назвать прожорливой красотку, у которой на деле нет никакого аппетита? Или же прожорливая красотка это та, кто, пусть и далека от идеалов красоты, прекрасна, когда ест? Инён или Исук? Сончжэ долго размышлял над тем, кому больше подходит звание «прожорливой красотки».

– Сончжэ, вы не собираетесь перекусить? – спросила Чжинён, открывая дверь в кабинет, и он неосознанно спрятал телефон обратно в карман. – Принести вам чего-нибудь?

– Не стоит, давай пройдемся до столовой вместе.

Чжинён заметила, что Сончжэ улыбался, сидя в кабинете в одиночестве, и теперь с удивлением наблюдала за тем, как он суетится в поисках верхней одежды. Она еще ни разу не видела его таким. Она посмотрела на экран и, увидев лицо Инён, прикрыла рот рукой, еле сдерживаясь от усмешки. Ей показалось это подозрительным.

Сончжэ быстрыми шагами направился к лифту, а затем оглянулся на Чжинён, поторапливая ее.

– Да, да, уже иду! – крикнула Чжинён, у которой так и чесался язык поскорее рассказать кому-нибудь об увиденном.

– А мясо-то где? – задалась вопросом Исук, помешивая суп из соевой пасты.

Тут она заметила у входа в столовую Чжинён и Сончжэ и быстро выпрямилась.

Чжинён с подносом в руках оглядывалась по сторонам в поисках свободного места и, увидев Исук, с радостью направилась к ее столу.

– О, Исук, и вы здесь!

– Чжинён!

Вслед за ней шел и Сончжэ, слегка потупив взгляд.

– Почему вы не едите?

– Да что-то аппетита совсем нет…

Сончжэ решил не упускать шанс немного поиздеваться над Исук. Он взял тарелку с твенчжан гуком[35] и с абсолютно спокойным выражением лица добавил туда рис.

– Тут так много кабачков, есть даже мук…[36] Не понимаю, зачем портить этот суп жирным мясом, – пробормотал Сончжэ саркастично. – Может, попросим добавить в меню веганскую линейку?

Да что не так с этим парнем? Исук пристально смотрела на него, а Сончжэ в этот момент взял с ее подноса еще и сосиски, которые она прихватила в качестве гарнира.

– Э… это же…

– Вы же сказали, что у вас нет аппетита?

Исук не знала, что ответить. Она смотрела на то, как довольно Сончжэ жует ее сосиски, и чувствовала, как кровь приливает к лицу. Но рядом была Чжинён, да и множество людей в столовой могли их видеть, и Исук решила смолчать. Мяса в супе не нашлось, сосиски отобрал Сончжэ, единственное, что осталось на подносе Исук – закуска из рыбных лепешек, омук. И его она постаралась спасти, прикрыв тарелку рукой.

– Говорят, что в нем много натрия…

– Правда? – услышав Сончжэ, Чжинён посмотрела на свою тарелку с отвращением.

Но Исук это не интересовало, она собиралась во что бы то ни стало съесть свой омук. Она сделала вид, что ничего не слышала, схватилась за палочки и потянулась к тарелке.

– Исук, вам не стоит это есть.

– А?

Чжинён отодвинула омук в сторону и положила к рису Исук мук.

– Здесь мало калорий, но он очень сытный, так что это отличный вариант во время диеты.

– Точно, вы ведь все время едите только рисовые лепешки. Вместо них лучше ешьте мук, он полезнее.

Исук хотелось окунуть лицо Сончжэ в тарелку с супом. Да он сущий дьявол! Издевается над ней, заставляет есть мук. Даже своей порцией поделился! Она зыркнула на него и заметила, что он тоже смотрит прямо на нее, ехидно улыбаясь одними глазами. Исук не хотелось обижать Чжинён, поэтому она нехотя засунула в рот безвкусный мук.

– Кстати! Помните ресторан неподалеку отсюда, где мы снимали выпуск про гопчан?[37] Владелец после съемок поблагодарил нас и сказал, что мы обязательно должны заглянуть к нему еще раз… Чжинён, вы любите гопчан?

– Конечно! Очень люблю!

– Тогда пойдемте! Так как Исук на диете, думаю, мы можем сходить вдвоем.

То есть… вот так вот? Они пойдут есть любимый гопчан Исук? Она разве говорила, что сидит на диете? Когда? Самое обидное в этом мире для Исук – дискриминация из-за того, что ты ешь! Почему Сончжэ издевается над ней? Что она сделала не так? В чем провинилась?

В приступе гнева Исук начала тыкать палочками мук на своей тарелке. Сончжэ и Чжинён встали из-за стола одновременно, бодро схватив подносы.

– Исук, вы правда не пойдете с нами?

– Нет, идите. У меня еще совещание, так что мне все равно пора готовиться к нему. – Исук даже не пришлось врать, но она все равно расстроенно опустила голову.

– Что ж, раз уж так, пусть вкуснейший гопчан хотя бы приснится вам сегодня ночью! Главное, чтобы сон не оказался какой-нибудь мутью!

«Вот же гад!»

Сончжэ специально сделал акцент на этом предложении. Насколько же нужно быть злопамятным? Исук тихонько бормотала себе под нос гневные слова в адрес Сончжэ, делая вид, что ей все равно.

Что он там нес про веганскую линейку блюд? А потом взял и ушел есть гопчан… Он нарочно пытался задеть Исук. А Чжинён? Сама отказалась есть омук, потому что в нем много натрия, но радостно подскочила, едва речь зашла про кишки на гриле! Исук разочарованно фыркнула. Оставшись одна, она продолжила молча запихивать в рот мук.

Когда Исук возвращалась с совещания по вопросу закупок, в глазах у нее резко потемнело – видимо, из-за того, что она почти ничего не ела сегодня. Посмотрев на часы, Исук ускорила шаг.

Приближалось время ужина, и, наверное, поэтому в магазине у студии совсем не осталось обедов быстрого приготовления. Так что Исук схватила сэндвич и молоко и отправилась обратно к себе в офис. Естественно, все уже разошлись по домам. Кому захочется работать сверхурочно? Подойдя к своему столу, Исук обнаружила большой пакет, чему очень удивилась.

– Это ведь… жареные кишочки!

Она решила, что Чжинён чувствовала вину из-за того, что ушла есть такую вкуснятину без Исук, и потому принесла ей целый кулек.

Исук довольно улыбнулась. Надо отправить сообщение Чжинён, чтобы поблагодарить ее. Телефон все время был на беззвучном режиме, поэтому она не заметила, что Сончжэ прислал ей сообщение.

Ешьте, пока не остыло.

То есть Ха-PD купил это для нее? А он умеет и приятно удивлять. Она протянула руку в пакет и потрогала контейнер с едой – тот был еще теплым, значит, его принесли не так уж давно… То есть Сончжэ, всю ночь монтировавший эпизод, все равно решил потратить на нее свое драгоценное время? Недолго поколебавшись, Исук нажала кнопку вызова.

– Вы где?

– Я в студии.

– Я прочитала ваше сообщение.

– А… Я подумал, что ваш обед был слишком скудным и вы наверняка все еще голодны. Так что приятного аппетита!

Исук почувствовала, как от слов Сончжэ тепло разливается по всему ее телу.

– Давайте поедим вместе! Я хочу поесть с вами! – внезапно выпалила Исук и бросила трубку.

Она прижала к груди пакет и направилась в студию. Исук чувствовала, что больше не может ждать. Плевать на гордость, и будь что будет. В этом теплом пакете ощущалось и то тепло, которое мог ей подарить Сончжэ. Ее сердце вновь бешено заколотилось.

Хватит бояться, нужно быть смелее!

Исук хотела убедиться в том, что ей не кажется, что Сончжэ тоже испытывает к ней чувства. Она поспешно открыла дверь в студию монтажа. Сончжэ, приподняв бейсболку, удивленно взглянул на нее.

– Вы что, бежали сюда?

– Да!

– Похоже, вы и впрямь проголодались…

– Я… просто боялась, что все остынет!

Сончжэ легонько улыбнулся, глядя на то, как Исук обнимает пакет с едой.

Она стояла, поджав губы, ее щеки горели, а глаза сияли, потому что она предвкушала, насколько гопчан будет вкусным…

Сончжэ внимательно следил за Исук, стараясь не упускать ни единого движения. Она всегда так концентрировалась на еде… Исук, которая лихорадочно запихивала в себя гопчан, почувствовала взгляд Сончжэ и, выпрямившись, начала медленно перебирать рис в тарелке.

– Почему вы так смотрите на меня?

– Потому что это красиво.

– Эхей! Как можно быть красивой, пока ешь свиные кишки? – Исук вся сморщилась, не зная, как реагировать на сказанное.

– Вы красивая, когда едите.

– Ну конечно, а я-то думала! Вам не кажется, что подобные комплименты пухлым девушкам вроде меня звучат глупо? – скорчив недовольную гримасу, Исук отправила ложку риса в рот.

Сончжэ ухмыльнулся и прижал ладонь ко лбу Исук.

– Чего это вы делаете?

– Ставлю печать за звание «Прожорливой красотки»!

– Это сейчас оскорбление было или что?

– Нет! Это факт! Представьте, насколько я уверен в этом, раз поставил вам печать аж на лоб!

– Знаете, я не обижаюсь только потому, что слышала подобные гадости множество раз. Если начну злиться, то не смогу есть, тогда еда пропадет зря и пострадаю я одна. Я же привыкла мыслить рационально и потому не стану обращать на ваши слова внимания и, пожалуй, просто продолжу есть.

Сончжэ широко улыбнулся и потрепал челку Исук своими большими руками.

Сердце Исук едва не выскочило из груди. Она так сильно удивилась этому жесту, что внезапно начала лихорадочно кашлять.

Весь рис, который находился у нее во рту, в этот момент полетел прямо в лицо Сончжэ.

«Господи, я же не из тех людей, кто поступает так с едой!»

Исук обхватила лицо Сончжэ ладонями и попыталась убрать весь прилипший рис.

– Что ж такое… Простите!

– Все нормально, просто ешьте.

Сончжэ, казалось, смутился даже больше, чем сама Исук. Он взял ее руки в свои, и она почувствовала, как вспотели его мягкие, теплые ладони. Когда их взгляды встретились, Исук вдруг вспомнила, как схватила его за воротник и поцеловала. Ее ладони тоже начали медленно покрываться потом.

– Вы… мне нравитесь.

– Кхым! – На этот раз Сончжэ издал странный звук, то ли икнул, то ли подавился.

– А я вам?

Он громко икнул еще раз.

Исук не знала, что еще сказать.

– У вас там… кунжутные зернышки, – выпалил Сончжэ, указывая на передние зубы Исук дрожащими руками.

«Не может этого быть!» – Исук торопливо прикрыла рот руками.

Сончжэ сделал глубокий вздох, освободившись от хватки Исук. Кажется, ему удалось избежать опасного момента. Единственное, что нарушало тишину в студии, – тиканье часов и икота Сончжэ. Но Исук не могла так просто отступить. Она так и сидела, прикрыв рот рукой, и пристально смотрела на Сончжэ, ожидая его ответа.

Что же он скажет? Неужели так сложно признаться в своих чувствах?

– П-почему вы за… Ик! Завели этот ра… Ик! разговор во время еды? – спросил Сончжэ, но Исук была намерена получить ответ.

– Вы тему-то не переводите!

Сончжэ весь напрягся, капли пота стекали по его шее, у него и без того перехватывало дыхание из-за икоты, а тут еще это.

– Я… Я же сказал… Ч-что подумаю… Ик!

– О чем думать? Зачем тратить время впустую? Просто скажите как есть! Ты мне нравишься! Давай встречаться! Разве мужчины не должны проявлять инициативу?

Сончжэ смущенно опустил взгляд. Исук не могла не заметить перемены в его настроении. Икота прошла. Они вновь начали сверлить друг друга взглядом.

– Неужели вы думаете, что вот так принуждать другого человека – это правильно?

– Ну вы ведь не сказали, что я вам не нравлюсь. Значит, все-таки у вас есть ко мне какие-то чувства. Для вас нормально вот так путать людей?

– Если будете давить на меня, любой интерес исчезнет…

Давить? Исук не ожидала услышать нечто подобное. Ее будто током ударило. Она почувствовала себя обманутой.

Резко вскочив, она уронила ложку.

– Значит… Я для вас обуза. Я вас поняла. Пожалуй, мне пора.

Но Сончжэ схватил Исук за запястье, не дав уйти. От смущения голова шла кругом, но его спокойный взгляд ее разозлил.

– Я сказала, что все поняла! – крикнула она.

– А я говорю вам, что мне нужно время. Не могли бы вы подождать, пока мой интерес перерастет в нечто большее?

Нет, одно дело, когда твой парень уходит в армию, конечно, его можно подождать эти несколько лет. Можно подождать, если твой парень уехал в другую страну, для любви и расстояние не проблема. Но зачем ждать человека, который находится рядом, но считает, что ты для него обуза?

– Я не хочу ничего преувеличивать или притворяться, я никогда не испытывал ничего подобного, в отличие от вас, поэтому…

– То есть я должна принять, что вы оказались эгоистом?

Сончжэ молчал.

– Очень забавно. И сколько же я должна ждать? А потом что? Ой, простите, вы так долго ждали, но я тут пораскинул мозгами и решил, что вы не в моем вкусе! Не думаю, что мне хотелось бы с вами встречаться! Надо же, как удобно! Я что, круглосуточный магазин, куда можно ходить, чтобы просто поглазеть на еду?

Сончжэ продолжал молчать.

– Наверное, если бы я была красивее или если бы не была такой толстой, вам не требовалось бы время на раздумья! Разве я не права? Да вы просто трус!

– Я честно рассказал, что чувствую, что еще вы от меня хотите?

Теперь Исук не находила слов. Она ведь и не рассчитывала на страстное признание, как в кино, когда мужчина прижимает девушку к стене и целует ее. Ей хотелось, чтобы все прошло естественно, чтобы это стало моментом, о котором она будет вспоминать. Исук быстро выбежала из студии.

Сончжэ с горечью посмотрел на дверь, за которой она исчезла. Он никак не мог понять, почему она не поверила в его искренность. Глядя на Исук, он каждый раз испытывал совершенно незнакомые чувства, какой-то невероятный трепет, чего с ним не случалось никогда раньше. И он не знал, любовь это или нет. Именно поэтому ему необходимо было подумать. Убираясь в студии после ухода Исук, Сончжэ почувствовал раздражение. К чему все это? Зачем он впустую тратит эмоции, если его действия, кажется, все равно не имеют смысла?

– Ты будешь очень милая, если скинешь хотя бы немного! – Мёнхун, подперев подбородок руками, разглядывал Исук и всячески пытался утешить ее.

В таком подавленном настроении ей не хотелось показываться никому, тем более Канок или Бомин. Было очевидно, что именно скажут ей подруги.

«Тебе просто нужно хорошенько выспаться! Вот увидишь, наутро станет легче!»

«Неужели тебе нужен мужчина, который говорит такие вещи?»

Они просто выслушают ее нытье и скажут то же, что и всегда.

Исук нужен был кто-то, кто свежим взглядом посмотрит на их с Сончжэ отношения. К тому же ей определенно не помешало бы поднять настроение. И единственный в ее многочисленном списке контактов, кто справился бы с обеими этими задачами, это Мёнхун. Тем более она так и не отблагодарила его за купон на мороженое. Мёнхун быстро поднял трубку и прилетел к Исук со скоростью света.

– Я готова поспорить, что каждая толстушка в этом мире хоть раз слышала что-то подобное! Вот скинешь «шушуть» и будешь совсем красотка!

– М-да, мы друг друга, кажется, не поняли, – скрестив руки на груди, недовольно пробормотал Мёнхун. Он покачал головой. – Однако я очень рад, что ты наконец мне позвонила и попросила увидеться!

– Тебе не кажется, что ты слишком уж пытаешься копировать Хёнхо? Думаешь, у тебя получится так же хорошо цеплять девчонок?

– Нет, мы на разных уровнях. Он просто пикапер, а я настоящий бэд бой!

– Пхах!

Несмотря на раздражение и грусть, Исук взорвалась от смеха. Мёнхун выделывался, словно школьник в пубертате.

– Ох, вот оно как! – Исук, вытянув губы в трубочку, погладила его по голове.

– Только вот не надо обращаться со мной, как с ребенком, у нас не такая уж и большая разница в возрасте!

– Да ладно?

– Ким Исук!

– Обалдел? – Исук ошарашенно уставилась на Мёнхуна, а затем пнула его.

– Всё, я больше не стану называть тебя нуной! – заявил он, сев рядом с Исук.

Тут Исук вспомнила о Хёнхо и Канок, которая из «нуны» превратилась в «Мин Канок» после их расставания.

– Ты, видимо, хочешь, чтобы я тебя прибила прямо здесь и сейчас.

– Лучше расскажи, что тебя так расстроило? – спросил Мёнхун, хватая Исук за руку и не обращая внимания на ее угрозы.

– Просто настроения нет. Какие еще причины…

– Проблема с парнем?

Исук одернула руку, осознав, что Мёнхун понял все без слов.

– Это из-за Сончжэ-хёна, так ведь?

Она собиралась облизнуть мороженое, но, услышав имя Сончжэ, застыла на месте. Обычно она с огромным удовольствием поедала сладости, так почему сейчас от одного упоминания Сончжэ пропал аппетит?

– Ты все еще сохнешь по нему? Но почему? Я же сказал, что ты вряд ли ему интересна!

– Вот и я думаю… Самой бы хотелось знать почему.

– Хм… Хочешь, расскажу тебе один секрет хёна? – Мёнхун пододвинулся ближе к Исук, игриво улыбаясь.

Его взгляд очень напоминал Исук о Сончжэ.

– Вообще-то ему уже давно нравится кое-кто. Так что как бы ты ни старалась, хоть худей, хоть под нож ложись, даже если станешь самой красивой женщиной в Корее, тебе не удастся завоевать сердце Сончжэ-хёна. Думаю, он будет любить ту девушку до самой своей смерти…

Исук слушала его молча.

– Поэтому не трать на него время, я готов принять твое сердце в свои руки! Для меня внешность вообще не важна! – Мёнхун медленно приближался к лицу Исук, словно собирался поцеловать ее. Исук на мгновение заколебалась, но потом раздраженно оттолкнула его.

– Остынь! Думаешь, я такая же, как Мин Канок?

Внезапно Исук почувствовала, что готова свалиться с ног от усталости. Из-за ситуации с Сончжэ она слишком перенервничала. Ей определенно нужно хорошенько выспаться.

Мёнхун подвез ее на своем роскошном авто прямо к дому. Исук поспешно выбралась из машины и тяжелыми шагами направилась к двери. Но Мёнхун быстро выскочил вслед за ней.

– Нуна! Нет, Исук!

– Тише ты! Ты на часы смотрел? Совсем дурак, что ли?

– Обязательно позвони мне!

– И не подумаю!

И чего она хотела от этого мальчишки? Неужели надеялась, что он сможет ее утешить? Исук разочарованно покачала головой. Канок удивительная женщина, как ей терпения хватало встречаться с такими юнцами? Разве ж это настоящие мужчины? Да они больше годились в сыновья. Исук впервые видела, как парень безрассудно бросается за ней. Еще больше ее поражало то, что в этом и на один процент не было искренности.

– Ты точно позвонишь мне, будешь думать обо мне, я знаю! Я сделаю так, чтобы это случилось!

Если этот парнишка продолжит орать как потерпевший, он перебудит весь район. Исук хотела пригрозить ему, но, обернувшись, обнаружила, что Мёнхун уже скрылся в машине.

– Мелкий, а такой противный! – фыркнула Исук, проворачивая ключ в замке.

Мать Исук сидела на диване и улыбалась, глядя в экран телевизора.

– Есть будешь? – на автомате спросила она.

– Я уже поела.

– А-ха-ха!

Совсем не обращая внимания на мрачное настроение Исук, мать продолжила грызть арахис и пялиться в телевизор.

Исук рухнула на кровать и тщательно начала обдумывать слова Сончжэ.

Неужели он и правда думает, что она станет для него обузой? Почему он решил, что потеряет интерес, если она продолжит настаивать? Она никак не могла понять этого. Исук не просто расстроилась, была задета ее гордость.

«Вообще-то ему уже давно нравится кое-кто. Так что как бы ты ни старалась, хоть худей, хоть под нож ложись, даже если станешь самой красивой женщиной в Корее, тебе не удастся завоевать сердце Сончжэ-хёна. Думаю, он будет любить ту девушку до самой своей смерти…»

Она, вопреки собственным желаниям, вспомнила слова Мёнхуна. Нет, нужно просто перестать думать о Сончжэ! Исук обняла одеяло и заметила мотылька, который кружил у лампы, издавая тихий шорох.

Если бы Сончжэ был светом этой лампы, Исук была бы мотыльком. Кружила бы вокруг и знать не знала, что он может причинить боль. Исук подскочила и распылила средство от насекомых прямо на мотылька, тот поник и упал на пол.

– Разлетался тут! Таким уродливым гадам здесь не место!

– Есть будешь?

– Нет.

– Чего это вдруг?

– С сегодняшнего дня я на диете.

– Понятно, ПМС налицо, – недовольно пробормотала мать Исук.

Она мысленно подсчитывала, сколько денег придется потратить на диету дочери, которая за тридцать лет не единожды пыталась похудеть. Один раз она уже повелась на это, так что не видела смысла обращать внимание на эти капризы снова.

– Мам, вот почему ты всегда спрашиваешь меня только о еде? Больше нет тем для разговора?

– Как бы было хорошо выдать тебя наконец замуж! – заявила госпожа О и громко хлопнула дверью.

Исук натянула спортивный костюм, нахмурилась и вышла из дома, направившись в спортзал, где не появлялась уже несколько лет.

– О, Исук, давно вас не видели! – с недовольным выражением лица поприветствовал Исук тренер лет сорока. – Через сколько дней планируете бросить нас в этот раз?

Исук почувствовала, как начинает краснеть от стыда. Пару раз в год она становилась одержима тренировками и приходила в спортзал, но только зря тратила деньги на абонемент.

От скучных занятий она уставала уже спустя неделю. Да и зачем ей, например, силовые тренировки, от которых ее и без того большие бедра становились еще больше? От них определенно можно смело отказаться. Потом она решала, что можно бегать на беговой дорожке, смотря телевизор. А затем неизбежно сравнивала стоимость тренажера, на котором могла бы заниматься прямо дома, и стоимость абонемента в спортзал.

«Даже если я буду ходить в зал, я все равно буду только бегать… Так, может, стоит купить беговую дорожку?»

К тому же на просторах интернета полным-полно спортивного контента. Занимаясь дома, можно сэкономить не только деньги, но и время!

Не подозревая о том, насколько коварны эти мысли, Исук шла на компромисс сама с собой и постепенно переставала ходить в зал. В итоге круг замыкался – и прощай, спорт!

Занималась ли она дома? Как сказать… Ведь дома лучше всего отдыхать! А на то, чтобы переодеться и смыть с себя макияж, тоже требуется немало сил!

Иногда, чувствуя уколы совести, Исук выходила в парк прогуляться. Но отговорки находились и на то, чтобы не делать и этого – то дождь, то снег, то пыльно слишком… Заниматься в таких условиях невозможно!

Люди по своей природе очень неразумные. Подобно Сизифу, толкающему камень, они всегда возвращаются на исходную позицию, когда не остается иного выбора. Так и Исук решила вернуться в спортзал!

Она молча протянула карту тренеру с мыслью о том, что теперь-то уж покажет, насколько сильно хочет стать стройной! Исук взяла абонемент на год в рассрочку. В этот раз она не сомневалась, что у нее все получится!

«Другая девушка, значит? Чушь собачья! Я заставлю Ха Сончжэ жалеть о том, что он потерял!»

Исук решила начать с кардио на голодный желудок. Отлично, начало положено! Медленно шагая по беговой дорожке, она нажимала на кнопку увеличения скорости. О каком похудении может идти речь, если едва шевелишься? Она все тыкала на кнопку, скорость все увеличивалась и увеличивалась. Исук чувствовала, как напрягаются мышцы спины. Разве это не хороший знак? Значит, тренировка идет как надо! Исук даже начала получать удовольствие от этого осознания. В горле пересохло, но она все равно увеличивала скорость. Быстрее! Еще быстрее! Пальцы Исук не отлипали от кнопки.

«Ну все, пока, жир! Сегодня я с тобой расстаюсь!»

Когда цифры на дисплее показали 80, ноги Исук подкосились. Ее огромное тело рухнуло на дорожку, и та могучим плевком отбросила его в сторону.

– Ой, мамочки!

Исук размахивала руками, потолок вращался перед глазами… Она укатилась куда-то назад, а через пару секунд тренажер, на котором она бегала, пошатываясь, упал тоже. Вслед за ним, словно домино, посыпались и стоявшие рядом тренажеры.

– Все в порядке? – спросил мигом подбежавший к Исук тренер.

Исук попробовала пошевелить пальцами, но ничего не почувствовала. Неужели ее парализовало?

– Я ничего не чувствую…

– Да я не про вас! Я про пол под вами спрашиваю! Вы хоть представляете, сколько стоит ремонт?

«Вот же дятел долбоклюйный! Плевок майонезный! Да чтоб тебе сквозь этот самый пол провалиться! Сволочь!»

Тут вообще-то человек пострадал, а этот гад беспокоится о ремонте? У Исук не осталось сил злиться, поэтому она просто закричала, чтобы кто-нибудь позвонил в скорую.

В травматологии ей выдали рецепт на обезболивающие пластыри и лангетку, сказав, что у нее растяжение лодыжки. Врач еще отметил, насколько у нее крепкие связки, раз она не повредила ничего, кроме них. Исук была крайне недовольна тем, что любые физические нагрузки ей теперь запрещены, но на следующий день все равно пришлось тащиться в зал.

– Верните, пожалуйста, деньги за абонемент…

Тренер даже не стал с ней спорить или предлагать заморозить абонемент. При иных обстоятельствах он бы подшутил над ней и сказал, что возврат невозможен, что ей еще нужно сбросить парочку килограммов и что требовать с него деньги в принципе довольно странно, ведь она приобрела абонемент по собственному желанию. Но он просто вернул ей деньги.

– Знаете, поблизости так много хороших спортивных залов, думаю, вам не стоит приходить к нам снова.

«Не могли бы вы свалить отсюда навсегда?» – именно это говорило выражение его лица, когда он протягивал чек Исук.

Слабачка! Вечно она создает вокруг себя неприятности! Исук даже не знала, как еще ее станут называть, но оправдания у нее не было.

Разглядывая подтянутых девушек в спортивной форме, которые тренировались в зале, Исук испугалась и быстро ушла, сжимая чек в руках.

Существует врожденное ожирение, как раз такое, как у Исук, Канок и Бомин, и приобретенное, вызванное проблемами со здоровьем или другими факторами. Значит, и худоба должна быть либо врожденной, либо приобретенной.

Но сколько же еще усилий надо приложить таким, как Исук, для того, чтобы стать как те девушки из спортзала?

– Видимо, в этой жизни меня не ждет ничего хорошего.

Из-за того, что Исук прихрамывала на одну ногу, второе колено, на которое теперь приходилась вся нагрузка, начало ныть. Ей было стыдно, что она едва плетется по улице, и стыдно, что она в принципе не может быть такой, как все.

Домой она шла в дурном настроении.

Глава 6

Вкус, которым ни с кем не хочется делиться

– Ха Сончжэ ничего из себя не представляет толком.

– А что он должен из себя представлять? Он просто ни на что больше не способен.

– Почему «Прожорливую красотку» до сих пор не прикрыли?

– Просто плюнули на шоу или не могут?

– Благодаря этому шоу вообще появилась телекомпания, как его могут закрыть? Всему виной чертова привязанность.

– Сончжэ, пытаясь спасти тонущий корабль, идет на дно вместе с ним, ха-ха-ха.

Как только стали известны рейтинги последнего выпуска, все собрались обсудить их и теперь в унисон шептались за столом. Кто-то из сотрудников, проходя мимо Сончжэ, похлопывал его по спине в знак поддержки, кто-то просто хихикал, поглядывая на него.

Средний рейтинг оказался всего 0,35 % спустя месяц с тех пор, как Ха Сончжэ присоединился к съемочной группе шоу. Перед Сончжэ лежал график, показывающий, как рейтинги с каждой минутой программы падали все ниже. Он смотрел на него и пытался не показывать, насколько это его расстраивало.

– Исук, как проходят переговоры касательно выпуска о китайской еде на этой неделе?

После вопроса Сончжэ в конференц-зале воцарилась тишина. Окинув взглядом всех присутствующих, он понял, что Исук не пришла на встречу.

– А куда делась наша сценаристка?

– Она вроде как на больничном… Ее не будет несколько дней.

– Что с ней такое?

– Этого и мы, увы, не знаем…

Команда младших сценаристов смущенно поглядывала на Сончжэ.

– Она дает нам указания по телефону… – ответил кто-то из них, нервно вырисовывая круги в записной книжке.

– По телефону? Да что за…

Сончжэ возмутился, и все присутствующие затаили дыхание, наблюдая за ним. Съемочная команда не могла забыть их ссоры из-за выпуска про сундэ, так что они вновь ожидали чего-то подобного. Но Сончжэ не обращал ни на кого внимания, он задавался вопросом, почему Исук решила снова избегать его? Из-за того, что произошло между ними в тот вечер? Или она все-таки и впрямь заболела?

– Владелец одного из ресторанов, которые у нас в списке, сказал, что хочет встретиться с Исук, так как в предыдущий раз они обсуждали вопрос съемок лично. Как только мы все согласуем, можно будет приступать к съемкам.

– Что насчет гостей?

– Мы получили подтверждения, но пока еще не определились с окончательным графиком.

– Хорошо.

Сончжэ беспокоился не только из-за низких рейтингов, ему было непривычно видеть пустующее место Исук. Он представил, что бы она ему сказала, будь она здесь.

«Божечки, до вашего прихода мы еле дотягивали до двух десятых процента! Вы – мощь!» или, наоборот: «Рейтинги зрителей должны расти! Как же я разочарована!».

Ни один из вариантов не казался Сончжэ реальным, но он все равно продолжал смотреть на кресло Исук, прокручивая в голове различные сценарии. Он не мог сосредоточиться на совещании, потому что ему все время казалось, что он слышит у себя в голове ее голос.

– Ну и как тебе работается? – спросил у Сончжэ Чжонгю, исполнительный продюсер команды «Прожорливой красотки», подливая в стакан сочжу.

– Весело… – ответил Сончжэ без капли эмоций.

– Эй, ты думаешь, я тебя позвал к нам в команду, чтобы веселиться? Нужно показывать результат! – недовольно фыркнул Чжонгю.

– До реорганизации ведь еще уйма времени.

– Я же сразу говорил тебе идти в «Истинный вкус», а ты мне все уши прожужжал своей Ким Исук! И что ты теперь собираешься делать с такими показателями? Из-за тебя и я под ударом!

Услышав имя Исук, Сончжэ снова поник. Прошла уже неделя с тех пор, как та не появлялась на телестанции из-за плохого самочувствия. И сколько бы Сончжэ ни пытался связаться с ней, ее телефон все время был выключен, а ответы на рабочие вопросы он получал через младших сценаристов.

«Она решила меня игнорировать…» – подумал Сончжэ и выпил сочжу залпом.

– Когда на тебя обращено столько внимания сверху, нужно из кожи вон лезть, но делать так, чтобы шоу вышло крутым! Если упустить эту возможность, на тебя повесят ярлык на всю оставшуюся жизнь.

– Не переживай ты так, мы со всем справимся.

– А Ким Исук с тобой согласна?

Сончжэ ничего не ответил.

– Она-то точно не станет бездействовать. Будет отвергать любые предложенные варианты, и, если ты попытаешься хоть что-либо поменять, то просто уйдет из шоу.

– Просто… Нужно время на обсуждение.

– Она не только внешне такая тучная, у нее и характер такой же! Никогда не слушает других! Так что советую тебе сдаться и придумать что-то свое, я тебе помогу. А сценаристов кругом полно! Найдем тебе кого получше!

Сончжэ подавлял желание хорошенько выругаться и выпил еще один стакан.

– Сонбэ… – После окончания колледжа Сончжэ продолжал относиться к Чжонгю с уважением, независимо от того, по какому вопросу к нему обращался – личному или рабочему. – Я уже не раз говорил тебе, что присоединился к команде именно из-за Исук. Так что, если она уйдет, у меня тоже не будет никаких причин, чтобы оставаться.

– Да почему ты так одержим ею? Влюбился, что ли?

– Прекрати!

– Я дам тебе маленький совет. Ты, может, потерял чувство вкуса и разучился обращать внимание на нормальных женщин, но на шоу это никак не должно влиять! – Чжонгю подлил сочжу ему в стакан, но продолжил придираться.

«Ну вы ведь не сказали, что я вам не нравлюсь. Значит, все-таки у вас есть ко мне какие-то чувства. Для вас нормально вот так путать людей?»

«Наверное, если бы я была красивее или если бы не была такой толстой, вам не потребовалось бы время на раздумья! Разве я не права? Вы просто трус!»

Он вспоминал слова, которые, чуть ли не рыдая, сказала ему Исук, и всякий раз чувствовал разочарование в самом себе. Вопреки собственной воле, он мысленно возвращался в тот день снова и снова.

– Почему все чувства всегда делятся на «нравится» и «не нравится»? – потягивая сочжу, спросил Сончжэ.

Чжонгю, глядя на него, почувствовал, что что-то не так. Все относились к Сончжэ как к какому-то божеству, его уважали, так как он сам был вежлив ко всем, имел хорошие манеры и всегда пребывал в отличном настроении. Но как только Чжонгю упомянул Исук, Сончжэ изменился в лице.

– Ты чего это вдруг? Мне даже как-то неловко… Ладно, ладно, я понял, тебе не нравится Ким Исук! Все, проехали? – осторожно спросил Чжонгю, глядя на нахмурившегося Сончжэ.

– А если она мне все-таки нравится, то что с того? – пробормотал Сончжэ, потирая лицо руками.

С этого момента с ним начало происходить нечто странное. Он отложил палочки для еды. Лицо Чжонгю, который потянулся к соусу из красного перца кусочком рыбы, внезапно стало похожим на лицо Исук.

– Я так люблю сырую рыбу!

«И… Исук?..»

Сончжэ даже показалось, что Чжонгю заговорил ее голосом. Исук окунула рыбу в соус и, прожевав, вытерла уголок рта салфеткой, соблазнительно поглядывая на Сончжэ. Она улыбалась и морщила нос, как обычно делала во время еды.

«Как же мне нравится этот взгляд…»

Словно сумасшедший, Сончжэ замотал головой, отказываясь принимать иллюзию перед ним. Он проморгался, и лицо Исук вновь стало лицом Чжонгю. Но стоило Сончжэ выдохнуть с облегчением и схватиться за бутылку, как Чжонгю выхватил ее из рук Сончжэ и вновь превратился в Исук. Она наполнила его стакан, тихонько чокнулась и добавила: «Не стоит расстраиваться из-за таких вещей, как какой-то там зрительский рейтинг». А затем залпом выпила сочжу, и ее губы показались Сончжэ невероятно красивыми. Мягкие и румяные, они выглядели как ягодное желе.

«А… Неужели я настолько пьян? Что со мной не так?»

Сончжэ сглотнул сухую слюну и расстегнул пуговицу на рубашке. Происходящее показалось ему вдруг до невозможности абсурдным, и он слегка ухмыльнулся.

– С ума сойти можно…

Чжонгю же, не понимая, в чем причина странного поведения Сончжэ, задумался, просто ли тот пьян или действительно насмехается над ним?

– Ладно, я назначу совещание с Ким Исук, обсудим все втроем до реорганизации.

– Доставка!

Каждый раз, когда в дверь кто-то звонил, Исук мчалась к ней прямо в толстовке с накинутым на голову капюшоном и в пижамных штанах. А затем быстро уходила обратно к себе в комнату. Оттуда периодически вылетали пустые коробки, которые занимали уже треть гостиной.

Госпожа О злилась на Исук, не понимая, чем та вообще занята. Ворвавшись в комнату дочери, она поняла, что та использует свою травму как предлог – запершись в спальне, Исук поедала диетические боксы, которые все это время втихаря заказывала домой.

– Ты вообще человек или животное? Да что ж с тобой не так? – завопила мать Исук, выхватывая миску из рук дочери.

– Мама! От этого правда не толстеешь! Это лапша из конняку[38], в ней всего сто четыре калории. А это вот органические чипсы из фруктов и овощей, они очень полезны. Я слежу за тем, что ем!

– Замолчи! Если ты за один присест будешь есть по три-четыре тарелки этой лапши, думаешь, сможешь похудеть?

– Я же веду подсчет калорий. А утром у меня был детокс! Все, иди! Я сама со всем разберусь!

– Разберется она, уж конечно! Ты не ходишь на работу, целыми днями только сидишь и ешь. Посмотри на себя в зеркало, ты скоро лопнешь! Ты в своем уме?

Исук не верила тому, что говорит мать. Она не занималась спортом из-за травмы, да, но ведь вместо этого она придерживалась низкокалорийной диеты. Исук выбирала только продукты с самыми лучшими отзывами, так с чего бы вдруг…

Встав на весы, Исук не поверила своим глазам. Она повторила ритуал несколько раз, проверяя, не сломались ли они. Она набрала пять килограммов… Если продолжить в том же духе, скоро ей придется носить тот же размер, что и Канок. Исук окинула взглядом комнату, где повсюду валялись коробки и тарелки от диетической еды. Еда вновь предала ее…

Вечером Исук отдала все оставшиеся продукты матери. Та что-то недовольно бормотала и цокала языком, глядя на забитый холодильник и раковину. Да уж, ее дочь отлично умела тратить деньги на похудение. Поэтому госпожа О предложила ей сделку – пусть отдаст все свои сбережения, и тогда точно сможет похудеть! Но Исук, конечно же, не верила ей. Наверняка мать таким образом просто хочет содрать с нее плату за проживание! Быть толстым очень грустно, и окружающие этим пользуются. Даже родная мать, не чужой ведь человек, и та пытается воспользоваться ей!

Нет, лучше уж морить себя голодом. Проще даже умереть с голоду, чем поддаваться на глупые уловки всяких жуликов, отдавая им кровью и потом заработанные денежки!

Исук пропустила всего один прием пищи, а ее желудок уже пребывал не в самом лучшем настроении. Он был в депрессии! Но Исук списала все на гормоны.

Она пыталась всячески контролировать себя, но, пропустив второй прием пищи, начала ненавидеть весь мир. Ее раздражало и расстраивало буквально все, что попадалось на глаза.

Да она бы с радостью продала душу за какую-нибудь сладкую булку, рамён или токкпокки!

Исук ворочалась всю ночь, живот урчал, и звуки походили скорее на рычание дикого зверя. Она не могла заснуть из-за голода. Словно зомби, она бродила у холодильника. Потом села перед телевизором, переключая каналы, и наткнулась на старую дораму, сюжет которой ее в итоге увлек – история любви толстой тридцатилетней женщины. Исук не могла от нее оторваться.

«Я просто хотела встретить мужчину, который мог бы меня полюбить, не ранив. Хотела жить обычной жизнью, но ничего не вышло. Как бы мне хотелось, чтобы мое сердце превратилось в камень. Боже…»

О, эта великолепная дорама! Та самая, которую обожает Мин Канок и о которой прожужжала подругам все уши, – «Меня зовут Ким Самсун»!

– Эх, мне бы тоже хотелось, чтобы мое сердце превратилось в камень. Мне стыдно, противно от самой себя, я хочу есть и уже даже не помышляю о том, чтобы худеть. Ну почему я такая? Я ведь хотела стать чертовски красивой и стройной! Я хочу отомстить этому козлу! – Исук била себя в грудь и кричала, будто бы хотела докричаться до самой Самсун на экране. Почему нет никакой разницы между толстухой из дорамы десятилетней давности и ей сейчас? Почему Исук вынуждена тратить свое время на страдания из-за какого-то там парня, когда ей не хватает времени даже на еду? Злость рвалась из груди Исук. Она сидела, заливаясь слезами и соплями. Разве это ни о чем не говорит? Прямо сейчас она и была Самсун.

Но тогда Ха Сончжэ – это Самшик? Нет. В дораме Самшик вел себя искренне! А Сончжэ заставляет Исук страдать. Мог бы и не говорить, что ее чувства так сильно его обременяют. Как можно быть таким жестоким? За это он обязательно будет наказан!

Исук рыдала так сильно, что у нее разболелась голова. Она даже не услышала звонка телефона.

– Вы дозвонились до Исук?

– Она не берет трубку.

В это же время на съемочной площадке шла ожесточенная борьба между съемочной группой и владельцем китайского ресторана, который, раскидывая оборудование, отказывался от сотрудничества.

Айдолы, которых с таким трудом удалось пригласить на съемки, уехали, потому что не могли остаться из-за плотного расписания, а Чжинён и вся команда сценаристов были на грани срыва из-за того, что Исук не отвечала на звонки.

– Алло? Исук!

– О, Чжинён! Что-то случилось? У меня много пропущенных…

– У нас большие проблемы. Владелец китайского ресторана, где мы договорились снимать, теперь против. Он выбросил камеру и устроил настоящий погром!

– Что? Но почему? Он вроде не из тех, кто бы так поступил… Во время встречи он сказал, что не против.

И тут Сончжэ вырвал телефон из рук Чжинён.

– Кто вообще выполняет свою работу таким образом?

Услышав голос Сончжэ, Исук мигом пришла в себя. Ей было сложно поверить в случившееся. Пострадала камера Сончжэ, он не смог защитить ее! Но на площадке камера – это ключевой элемент, для любой программы камера – жизнь. Исук почувствовала, как реальность ударила ее, словно молния. Она забыла о том, из-за чего рыдала буквально минуту назад, и бросилась на съемочную площадку.

Китайский ресторан располагался на окраине Кёнги-до, недалеко от водохранилища. Он славился своей китайской кухней в стиле фьюжн, специализируясь на блюде, которое сочетало в себе китайский суп малатан[39] и популярный в Корее чампон. Владелец ресторана был против того, чтобы информация о нем хоть как-то просочилась в СМИ. Он неохотно позволял делать фото самого ресторана или блюд, чтобы никто не мог выложить их в социальные сети, и утверждал, что место стало популярным благодаря сарафанному радио.

Чтобы показать ресторан в шоу раньше других, Исук приложила немало усилий. Она лично посещала его несколько месяцев подряд, тогда-то владелец и обратил на нее внимание. Он понял искренность ее намерений, потому-то и заявил, что доверит провести съемки только Исук. Как можно было упустить такую возможность?

Исук прыгнула в такси и даже не обращала внимания на счетчик, ползущий вверх с безумной скоростью. Ее сердце едва не выскакивало из груди от страха, что она действительно упустит этот шанс.

– Мне не о чем с вами говорить!

– Но вы ведь встречались с нашей сценаристкой, все с ней обсудили и согласились на съемки, разве нет?

– Я ясно дал понять той толстой девчушке, что нельзя снимать внутреннюю часть ресторана и других посетителей! Но вы не просто их снимаете, вы хотите взять у них интервью! Это совсем не то, о чем мы договаривались! Все, я все сказал, так что проваливайте! – недовольно кричал мужчина.

Сончжэ никак не сдавался, отчаянно пытаясь уговорить владельца на съемки. Сломанная камера – лишь полбеды, но вот если придется отчитываться об этом инциденте и сорванных планах команды, их всех могут просто уволить.

Недобросовестные владельцы, которые пытаются воспользоваться съемками, обычно самые опасные. Они хватаются за малейшую возможность, находят во время съемок какие-то ошибки и начинают жаловаться на телекомпанию, подавая в суд за препятствование деятельности. В таком случае компания обязана взять на себя ответственность и возместить весь ущерб.

Поэтому Сончжэ пытался хоть как-то уладить возникший инцидент, прежде чем покинуть ресторан. Обычно он не курил, но тут внезапно достал пачку сигарет и протянул одну мужчине, склонив перед ним голову.

– Мы выбрали вас, потому что надеялись, что сможем помочь продвижению вашего ресторана, хотели, чтобы вы добились еще больших успехов. Мы посчитали это достаточно вежливым жестом, но, если это как-то задело вас, я прошу прощения. Сцены интервью мы можем вырезать…

– Я не курю. Вы думаете, я потом смогу грязными руками касаться еды? Я не нуждаюсь ни в какой рекламе, так что просто убирайтесь отсюда!

Что же, ничего не поделаешь. Сончжэ убрал пачку сигарет в карман. Теперь оставалось ждать решения юридического отдела телекомпании. Можно, конечно, попытаться отделаться объяснительной, но, учитывая рейтинги и то, что ситуация в целом сложилась непростая, Сончжэ уже задумывался о том, как далеко все зайдет.

– Ребята-а-а! Вы что там делаете? Ну-ка, быстро чистить лук!

Исук вылетела из такси и побежала к ресторану, размахивая руками и крича на персонал, который стоял в стороне и перешептывался. Она указала на кучу лука, благодаря которому блюда этого заведения и приобретали свой уникальный вкус, и жестами велела сотрудникам поторопиться. Никто из них не стал сопротивляться, все начали поднимать мешки с луком.

– Так, не мешаем посетителям, двигаемся быстрее!

– Вот же черт! Вы чего творите? Я же сказал, уходите, прошу вас!

– Даже если вы просите уйти, прежде мы обязаны помочь вам! Почему вы так разозлились, ну почему? – Исук схватила владельца за руку и оттащила в сторону, где их никто не увидит.

Сончжэ, которого Исук подозвала жестом, быстро последовал за ней.

Владелец ресторана продолжал упрямиться. Он закурил сигарету и заговорил с Исук тихим голосом, поглядывая на персонал, который всячески пытался помочь.

– Это отдаленное место, где кроме озера, парочки пансионатов и мотелей ничего больше нет…

Исук и Сончжэ переглянулись на слове «мотель».

– Я слышал, что в ресторан, который как-то показали в эфире, перестали приходить даже постоянные клиенты.

Так вот оно что. Завсегдатаями подобных тихих мест часто становились влюбленные пары, в том числе и те, кто изменял своим супругам. Для них защита частной жизни играла не последнюю роль, и ресторан им эту защиту предоставлял. Такая вот своеобразная дань вежливости.

Вкус тайны. Вкус, которым никто не захотел бы делиться. А любой ресторан должен не только придумывать секретные ингредиенты или учитывать региональные особенности, но и быть чутким к потребностям гостей.

– Но почему же вы не сказали об этом раньше? – спросила Исук, все еще сжимая руку мужчины.

– Ты же сказала, что из этого может родиться хорошая история! Наверное, мне захотелось похвастаться своими кулинарными способностями. Тц-тц… Но гости есть гости, – с тяжелым вздохом он потушил сигарету, которую докурил практически до самого фильтра.

Исук не осмелилась задавать лишних вопросов. В прошлом она сама могла угадать любимое заведение по отражению в ложке на случайном фото в соцсетях. Не ей критиковать людей, которые хотят хоть что-то держать в тайне от других.

– Давайте просто уедем! – сказал Сончжэ, похлопав Исук по плечу.

Она последовала за ним, увидев его извиняющийся взгляд. Но ведь все случившееся – лишь ее ошибка, она даже не пыталась этого отрицать. Однако затем Сончжэ вдруг сказал:

– Мы с самого раннего утра ждали съемок, поэтому вся группа очень голодна. Если уж съемок не будет, хотя бы дайте нам попробовать свой чампон, хённим![40]

«Хённим?»

Исук удивленно посмотрела на Сончжэ, почему это он вдруг назвал владельца ресторана хённимом? Неужели в таких обстоятельствах он сможет есть? Он вообще осознает, что сейчас происходит? Или ему уже все равно, раз уж всех их ждет большая взбучка? Надо же, какой стойкий человек…

– Денег я с вас не возьму. Просто не смогу. Я вашу камеру сломал, а у меня все-таки есть совесть. Только вот места у нас совсем мало, вряд ли вы все поместитесь… – тихо пробурчал мужчина.

Для себя Сончжэ отметил, что он стал гораздо мягче, даже про камеру вспомнил. Настроение владельца явно изменилось за последние полчаса.

– Разве важно, где именно есть, если еда вкусная? – Сончжэ покосился на Исук.

Пусть он и сделал вид, что сдается, на самом деле он решил идти до конца. Владелец ресторана открылся им и даже извинился за разбитую камеру. К тому же теперь стало ясно, в чем именно проблема, так что Сончжэ намеревался все исправить.

– Вот и я говорю! Мы приехали, чтобы попробовать приготовленный вами чампон, а не чтобы снимать ваш ресторан. Честно говоря, нам вообще без разницы, где именно снимать, можем хоть коврик у озера расстелить. Не так ли, Сончжэ?

– Да! BTS сказали, что вернутся сюда, как только закончат с расписанием. Они позвонили и передали, что обязательно хотят попробовать здешний чампон!

– Вот как? То есть они хотят вернуться, даже несмотря на то, что я так яростно выступал против съемок? – спросил хозяин, и Исук с Сончжэ быстро переглянулись, а затем начали кивать и жалостливо смотреть на него.

– Что же делать? Они такие занятые ребята, но им так хочется отведать вашего чампона! Не могли бы мы организовать для них место, чтобы они перекусили и затем отправились в аэропорт? – принялся уговаривать Сончжэ, и Исук сразу же подхватила.

– Точно. У них с завтрашнего дня начинается мировой тур. Америка, Европа, Чили… Так много концертов, что они вернутся в Корею только через несколько месяцев.

– Ах, да? Тур продлится так долго? Тогда и мне очень хотелось бы угостить их чампоном перед отлетом…

Исук еле сдерживалась от смеха, глядя на то, как бесстыдно врет Сончжэ. Но она поддержала его ложь, и вместе они сочинили достоверную историю, даже не краснея.

– Ладно уж, мне самому становится неудобно от этой ситуации, – добавил владелец ресторана, настроение которого явно улучшилось.

– Мы правда не хотим доставлять вам никаких неудобств, так что мы поедим на улице и снимать ничего не будем. Я уж как-нибудь напишу объяснительную, заплачу за камеру и получу выговор со снижением зарплаты. Но мы ведь приехали специально, чтобы накормить ребят вашим чампоном. Поэтому достаточно будет просто сделать это и отправить их в дорогу. Они ездят по всему миру, популяризируя Корею. Могли бы мы что-нибудь придумать?

В ответ на просьбу Сончжэ владелец велел подождать и поспешил на кухню. Проверив наличие необходимых ингредиентов, он, запыхавшись, вернулся и сообщил, что постарается максимально быстро управиться с готовкой, чтобы успеть к приезду айдолов.

Когда он вновь отправился на кухню, пришло время решать более серьезную проблему. Как вернуть обратно мировых звезд, которые уже довольно давно отсюда уехали?

– Мне кажется, вы хотите моей смерти… Что же нам делать?

– А вы предпочтете писать кучу объяснительных и оправдываться перед руководством?

– Нет, я, конечно, все понимаю, но ведь во всем должна быть какая-то мера! А это безобразие…

– А что со съемкой делать? Мы толком даже снять ничего не успели, только и делали, что с места на место таскали оборудование. Вообще-то это все задевает мою гордость!

– Ах, вот оно что, значит, вы гордый человек! Так почему же вы считаете, что можете задевать гордость других? – спросила Исук саркастично, перед тем как отойти, чтобы дозвониться до менеджера BTS.

Сончжэ не мог оторвать от нее взгляда. Действительно ли она болела все это время? Выглядела она довольно потрепанной – ноги трясутся, лицо уставшее, темные круги под глазами и потрескавшиеся губы…

После бурного обсуждения и изменений в сценарии команда сценаристов позвала Сончжэ. Его стратегия сработала. Задействовав все возможные связи, им удалось вновь пригласить BTS на съемочную площадку.

Они вошли в ресторан, и владелец застенчиво протянул им руку, измазанную в муке, – все это время он готовил лапшу.

Он медленно сделал шаг назад, сказав, что с радостью поучаствует в съемках, если они будут проходить на открытом воздухе.

Идеальная стратегия! Сончжэ проявил удивительные мудрость и находчивость и без потерь вышел из столь скверной ситуации. Он стоял и, глядя на кипучую деятельность, довольно улыбался. Исук не могла не оценить его упорство и силу воли.

В соответствии с изменениями в сценарии съемки проходили на свежем воздухе. Команде удалось показать четыре разных вида лапши, которые обычно все предпочитают в качестве позднего перекуса[41]: чампон, рамён, удон и куксу.

– Специальный выпуск! Поздний ужин с «Прожорливой красоткой» и BTS! Не пропустите!

– Здравствуйте! Мы – BTS!

Съемки на открытом воздухе прошли гладко благодаря Инён, которая показала себя как настоящий профессионал, а также остроумию и обаянию всех участников BTS.

Исук, наблюдавшая за всем со стороны, в какой-то момент ушла на кухню, пока никто этого не видел. Уже почти пятьдесят часов у нее и крошки во рту не было. Она даже капельки воды не выпила! Ей казалось, что она в любой момент может потерять сознание, если не съест хоть что-нибудь.

На кухне пахло очень вкусно, сразу становилось ясно, что еще совсем недавно здесь готовились к приему гостей. Исук инстинктивно шагнула вперед к сковороде, по всему ее телу прошелся жар. Свежие морепродукты и восхитительный аромат бульона, заправленного маслом из красного перца, будто бы манили ее. Она даже не колебалась, просто схватила суп и залпом выпила его. Глотая, она кряхтела и содрогалась.

Обжигающий вкус супа словно говорил ей: «Очнись!» – пробуждая внутри аппетит, который Исук старательно скрывала, пока последние несколько часов металась по площадке. Все забытые ненадолго ощущения вновь возвращались к ней. Исук издала довольный стон, сама того не осознавая.

– Вот… Вот оно!

Она ощутила, что пора переходить от бульона к лапше. Взяв палочки, она начала наматывать на них взбухшую лапшу, которая успела пропитаться ароматом морепродуктов. У Исук имелся талант, о котором мало кто знал, – она умела задерживать дыхание, чтобы всасывать еду, как пылесос.

«Я мечтаю быть человеком, который может есть все, что захочет, когда захочет!»

На ум Исук вдруг пришла японская дорама «Одинокий гурман»[42]. Как же ей повезло, что она может съесть этот превосходный чампон, аромат которого щекотал ей нос во время съемок!

Она вся задрожала от прилива счастья, который подарила ей эта тарелка супа. Когда она пришла в себя, то поняла, что съела целую тарелку супа, не оставив ни единой капли.

Пошатываясь, словно обожравшаяся бездомная кошка, она вернулась на площадку и обнаружила, что съемки близятся к завершению, а BTS готовы прощаться со зрителями.

– Всем спасибо за работу!

После успешного завершения съемок вся команда благодарила владельца ресторанчика, который все-таки пошел им навстречу. Исук, заляпанная супом, поспешила помочь с уборкой. Сончжэ, заметив ее, поднес пакет для мусора и обратил внимание, что у Исук трясутся ноги.

– Вам уже лучше?

– Не делайте вид, что беспокоитесь за меня, когда вам абсолютно плевать. Вы не знали, что это вообще-то грех?

– Я допустил всего одну ошибку, а вы меня уже в грешники записали?

– Само собой! Вы закинули удочку не в тот водоем!

– Но я ведь хотел поймать совсем небольшую рыбешку, просто она почему-то не клюнула.

– Не… небольшую?! Божечки, это вы меня сейчас так задиссили?[43] Потому что я толстая?

– Я совсем не это имел в виду, но вы, как всегда, поняли все по-своему.

«Что он вообще несет?» – Исук совсем не ожидала услышать подобное от Сончжэ.

– И все-таки, что с вами случилось? Вы вся в обезболивающих пластырях, как вы так поранились? – указывая на пластырь, торчащий за волосами, спросил Сончжэ. Он искренне беспокоился за Исук.

– Нигде я не поранилась. Это из-за татуировки! На ней так и написано: «Ха Сончжэ, умри!»

– Ага, значит, вы всю неделю делали вид, что болеете, а на деле поливали меня дерьмом?

– А что, я вас нахваливать, что ли, должна?

– Из-за вас я вынужден буду жить с пятном на репутации. Мне что, поблагодарить вас за это?

– А то! Ох, как же жаль ту несчастную, которой придется со всем этим разбираться, искренне хочу благословить ее! – Исук, припомнив, как мать молится в церкви, возвела руки к небу.

– Но что с вашей ногой?

Исук не понимала, почему Сончжэ ведет себя так. Сейчас он явно был с ней гораздо более мягок, чем в тот день, когда они ужинали в студии. Это вводило ее в замешательство. Хотя в данный момент ее мысли больше занимало то, что творилось в желудке, – не стоило натощак заливать в себя целую тарелку острого супа.

– Черт… да что ж… такое-то… – нахмурилась Исук, хватаясь за живот.

Но Сончжэ принял ее слова на свой счет и моментально изменился в лице. Неужели все еще злится из-за того вечера? Он понятия не имел, каким образом исправить эту ситуацию.

– Я знаю, что в прошлый раз был довольно резок с вами, мне не следовало говорить того, что я в итоге сказал. То есть это совсем не то, что я хотел бы сказать…

«Да что ж делать? Ощущение, что меня вот-вот стошнит!»

Исук покрылась холодным потом. Что за недобрый знак!

«Может, это гастрит? Или энтерит? Кажется, пора бежать, какого он все продолжает что-то говорить…»

Ничего не подозревающий Сончжэ всего лишь пытался смягчить ситуацию, хотел выразить, как он сожалеет о случившемся в тот день.

– Была одна девушка… которая мне нравилась.

Взгляды Исук и Сончжэ встретились.

«Сейчас явно не самое подходящее время для подобных разговоров!» – подумала Исук и неосознанно нахмурилась еще больше.

Сончжэ, заметив, что настроение Исук только портится, заговорил еще быстрее.

– Это было очень давно, и я уже даже забыл о ней, но все-таки решил вам рассказать, потому что…

«Что же, что?! Почему он не может говорить быстрее? Боже, я сейчас просто помру прямо здесь…»

На самом деле Исук уже слышала историю Сончжэ от Мёнхуна. Он ведь рассказал ей, что его сердце занято. Так что Исук не рассчитывала услышать ничего нового. Конкретно в этот момент все ее внимание сосредоточилось на том, как сильно скрутило живот. Поэтому она не могла смотреть на Сончжэ и не видела выражения его лица.

– Ну… у меня сохранились не самые лучшие воспоминания. Тогда я и сам весил более ста килограмм, так что я совсем ничего не имею против вашего веса, вы не думайте. И я хочу сказать…

Живот Исук крутило все сильнее, ситуация приближалась к критической. Она покачала головой, скорчившись от боли, и почувствовала, что уже на пределе. Если прямо сейчас, сию же секунду она не побежит в туалет, это приведет к гибели всего человечества!

– Всё! Я больше не в состоянии терпеть! Простите! – выпалила Исук, задыхаясь от боли, и убежала, даже не оглянувшись.

Сончжэ, смущенный, остался стоять на месте, не зная, как реагировать. Он еще никогда ни с кем не делился этой историей. Это ведь огромный комплекс, о котором не хотелось даже вспоминать. Но он понимал, что, если не перешагнет через себя, через этот момент, то не сможет ни с кем встречаться.

Он чуть ли не всю ночь репетировал речь, надеялся, что Исук обязательно его выслушает. И теперь чувствовал себя невероятно разбитым. Сончжэ плотно сжал губы, они дрожали от нахлынувшего разочарования. Он крепче схватил мешок с мусором и завязал его, будто бы выбрасывал вместе с остатками еды и свои воспоминания.

Глава 7

Отношения, которые недоступны даже тебе

– С ума сойти! Ты позвала меня в такую рань ради того, чтобы поесть каши?[44]

– Нельзя же с самого утра есть самгёпсаль[45].

– Совершенно с тобой не согласна! Что за дурные предпочтения?

– У меня случилось расстройство желудка из-за того, что я съела чампон на голодный желудок, пощади его! – Исук схватилась за Канок, которая собралась уходить, услышав, что никакой свиной грудинки этим утром она не получит.

– Ты все больше меня разочаровываешь. Все, нам пора расстаться!

– Хватит меня бесить!

– Ну ничего ж себе! Ты ведь злишься из-за Ха Сончжэ, я права?

Исук решила хранить молчание.

– Я так и знала! Именно поэтому ты меня позвала! – Только тогда подруга наконец отодвинула стул и села рядом с Исук.

Канок тщательно просмотрела меню, заказала себе кашу с дорогущей говядиной, а затем отдала счет Исук.

– В мире ничего не достается даром, так что платить тебе.

– Но я-то всегда бесплатно выслушиваю твое нытье!

– Любовные советы считаются исключением. Ты вообще знаешь, насколько это утомительно? Как скучно слушать о том, как страдают другие? К тому же, когда ты даешь кому-то совет, к нему ни черта не прислушиваются, делают по-своему, снова страдают и все повторяется по кругу. Представляешь, какой это тяжкий труд? Так что нет, отказываюсь заниматься этим бесплатно.

Канок, как истинная хищница, сперва прикончила три тарелки каши, подбрасывая овощи в тарелку Исук, и только потом выслушала страдания подруги.

Слушая о злоключениях Исук, Канок все громче фыркала.

– Ну и что ты думаешь об этом?

– Я думаю… Это не Бомин?

Исук не поняла, при чем тут вообще Бомин. Но Канок подскочила к окну, пристально всмотрелась наружу, а затем зыркнула на Исук, и та последовала примеру Канок.

– Это ведь точно Бомин, да?

– Боже, что это она там делает?

Бомин в фирменном фартуке старательно подметала порог кафешки с вывеской «Кофе и сэндвичи», а затем как ни в чем не бывало зашла внутрь. Утром она написала подругам, что будет весь день заниматься в библиотеке. И что же выходит? Бомин их обманула?

Исук и Канок сломя голову вылетели на улицу. Девушка, которую они увидели в окно кафешки, сильно отличалась от привычной им Бомин. Волосы Бомин были аккуратно уложены, из-за чего она казалась моложе своих лет. Она усердно натирала столы, а затем принялась раскладывать по коробочкам сэндвичи, чтобы передать их курьеру для доставки.

– Ты знала, что она устроилась сюда работать?

– Нет, она ничего мне не говорила…

Канок прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и покачала головой.

– Ей просто неловко, поэтому она решила нам не говорить. А потом будет прикидываться дурочкой…

– Какая неловкость? Мы же подруги! Она могла просто сказать нам все как есть! – разочарованно пробубнила Исук.

Канок тут же шлепнула ее по руке:

– Чему ты удивляешься? Она из тех, кто будет жрать таблетки для похудения, а потом говорить, что сбросила вес благодаря своим неимоверным усилиям!

– Неужели она решила отказаться от поиска нормальной работы?

– Ну ее ведь никуда не брали. Бомин уже не молода, к тому же толстая, да и с опытом у нее так себе. Все хотят принимать на работу только молодых, умных и красивых! Какая компания выберет ее вместо них? Даже я бы не стала ее нанимать!

Исук расстроили слова Канок. Все-таки Бомин среди них троих – самая стройная. Удивительно, как внешний вид или возраст может влиять на оценку человека при трудоустройстве, какая несправедливость!

Каждый начинает свой день по-разному – кто-то с утренней сигареты, а кто-то с порции самгёпсаля. И люди умирают как от ожирения, так и от курения. Так почему всех волнует только чей-то лишний вес? Лучше бы позаботились о своих легких!

– Пойдем внутрь! – решила Канок, но Исук мигом ее остановила. Ей не хотелось ставить Бомин в неловкое положение.

– Не стоит, просто давай уйдем. Сделаем вид, что ничего не знаем, пока Бомин не расскажет нам обо всем сама.

В другой ситуации Канок начала бы психовать и спрашивать, с чего бы ей ждать и притворяться, будто она ничего не замечает? Но в этот раз она только растерянно моргнула густо подведенными глазами и согласилась с Исук.

Вернувшись домой, Исук села за рабочий стол, достала банковскую книжку и проверила свои зарплатные поступления. Каждый раз она с волнением ждала момента, когда ей придут деньги, пусть потом они и таяли мгновенно, словно первый снег, когда Исук закрывала кредиты. Прошло много времени с тех пор, как она начала сама зарабатывать. И пока цифры на счете Исук росли, Бомин, должно быть, на всем экономила, глядя на пустующие страницы банковской книжки. А ведь ей тоже наверняка хотелось покупать красивую одежду или баловать себя чем-то вкусным. Исук понимала, насколько сложно приходилось подруге, которая в свои тридцать лет до сих пор жила на карманные деньги от родителей.

В школьные годы оценки – повод для гордости, но как же больно осознавать, что во взрослой жизни они ни на что не влияют, а статус в обществе определяет наличие хорошей работы.

Исук чувствовала себя виноватой за то, что неоднократно подсмеивалась над Бомин, спрашивая, когда же она наконец куда-нибудь устроится. Бомин всегда упорно готовилась к собеседованиям: безвылазно торчала в библиотеке и зачастую даже обедала там же в одиночестве, – и постоянно жаловалась всем, как ей сложно. Но теперь Исук понимала, что самооценка Бомин страдала из-за сравнения с более успешными подругами. Если бы они не подшучивали над ней, она бы наверняка проще переносила сложности с поиском работы, не чувствовала бы себя такой жалкой. Исук стало неловко от мыслей о том, как же ей повезло не оказаться в такой же ситуации, как Бомин. Пусть Исук зарабатывала не так уж много, у нее все же имелся какой-никакой стабильный доход. Размышляя об этом сейчас, она казалась себе мелочной.

«Я настолько сильно увлеклась мужчиной, что понятия не имела, как живет лучшая подруга… Боже, да я и впрямь сошла с ума!»

Схватив телефон, Исук открыла профиль Бомин в KakaoTalk. Та частенько использовала различные приложения, чтобы отфотошопить фото для аватара. Любой, кто не знал ее в жизни, мог бы подумать, что этой девушке место на конкурсе красоты. Обычно Исук начинала с легкой издевки, спрашивая: «Ой, и кто же это на фото?» – но сегодня ей было не до шуток. Она осторожно начала диалог.

– Бомин! Ты все еще торчишь в библиотеке? Давай поедим мяса, я угощаю!

Бомин ответила, что ей еще многое нужно прочесть, но все равно прибежала к подруге, хоть и опоздала на 15 минут от обещанного времени.

– Ты же сказала, что у тебя энтерит, какое мясо? Лучше вот это ешь! – Бомин протянула Исук кашу, купленную в супермаркете.

– Я уже ела кашу утром…

Исук открыла банку пива и молча поглядывала на Бомин. Вместо того чтобы закидать ее вопросами о том, что она сегодня читала и отправляла ли куда-нибудь резюме, Исук просто сказала, что сегодня много думала о ней. Бомин с серьезным лицом ответила, что они и так постоянно видятся, удивительно, как ей еще не надоело проводить все время вместе, но в итоге улыбнулась. Исук показалось, что подруге стало приятно от ее слов.

– Мне кажется, что в последнее время тебя что-то беспокоит.

– Меня?

– Ты стала часто менять фото профиля… Обычно ты так делаешь, когда чем-то расстроена!

Исук так и подмывало спросить: «Тебе нужны деньги, да? Поэтому ты устроилась на подработку?» Но Бомин и без того озадаченно смотрела на Исук, не понимая, к чему та ведет.

– Вот же… Как ты быстро заметила! Ладно, ладно, у меня появился парень!

«ЧЕГО?!»

Ей не послышалось? Бомин сказала, что с кем-то встречается? Исук позвала подругу, чтобы поговорить с ней, сказать, что готова ей помочь, пока та не устроится на работу, что не стоит отвлекаться на какие-то подработки, но… Она умудрилась завести парня?!

Нужно было позвать Канок… Как Исук самой разобраться в подобной ситуации? Она молча смотрела на Бомин, еле сдерживая себя, чтобы не начать кричать. То есть проблема не в том, что ей пришлось найти дурацкую подработку, не в том, что у нее денег нет, а в парне? Канок оказалась права, когда говорила о том, что Бомин хитрая лиса. Пусть они и подруги, но она вечно что-то скрывает от них!

– Красивый, да? – Бомин протянула Исук телефон, показывая фото мужчины.

– И с каких же пор вы встречаетесь?

– Хм… Мы познакомились около месяца назад, а встречаемся уже где-то неделю.

То есть ей удалось охомутать парня всего за три недели?! Пока Исук тут ходит уже несколько месяцев вокруг да около Сончжэ и все без толку! Какой удар по самооценке.

– И как же вы познакомились? Как далеко у вас все зашло?

– С чего такое любопытство? Ты так спрашиваешь, будто я какого женатика увела… – Бомин поглаживала фото своего новоиспеченного парня в телефоне так, будто он драгоценное сокровище. – Я бы сказала, что это, ну… судьба?

Исук внезапно вся сжалась, ей стало не по себе. Зато глаза Бомин сияли. Она явно влюбилась не на шутку.

* * *

– Здравствуйте, это одиннадцатый этаж Чаншин-билдинг, я хотел бы сделать заказ: пять стаканов американо со льдом, два латте со льдом и два горячих латте, один карамельный макиато и один дольче латте со сгущенным молоком. А, и еще два кофе мокка без взбитых сливок, пожалуйста. Да, и остался ли в меню флэт уайт? Наш шеф…

– …

– Алло? Разве это не «Кофе и сэндвичи»?

– Секундочку… Простите, сегодня мой первый рабочий день, поэтому у меня небольшие проблемы с приемом заказов. Не могли бы вы повторить, что там у вас после карамельного макиато?

– Вау, у вас такой красивый голос!

По словам Бомин, это и была их «первая встреча». Минхёк, как начинающий биржевой брокер, постоянно бегал за кофе для старших коллег, которые не в состоянии прожить и дня без кофеина. В тот день он, как обычно, работал сверхурочно, решил сделать заказ, а потом вдруг влюбился в голос Бомин. Ситуация казалась более чем просто странной. Исук и Канок всегда смеялись над ее высоким голосом, потому что та частенько разговаривала, как мультяшный персонаж. Но, оказывается, для кого-то он звучал красиво и даже помог встретить свою судьбу!

– Он постоянно просит встретиться, но ты же знаешь, что на самом деле я не выгляжу так, как на фото в профиле.

Хм… Вот тут-то и начало попахивать каким-то бредом. У Исук появилось ощущение, что эти отношения не совсем нормальны.

– Погоди… Ты же сказала, что вы встречаетесь? Неужели вы ни разу не виделись вживую?

– Он слишком занятой человек… Ну и мне бы для начала не помешало похудеть, а потом уже встречаться лицом к лицу.

– Ты в своем уме? Эй, Ю Бомин! Возьми себя в руки!

Так вот что чувствует Канок, когда выслушивает постоянное нытье Исук? Хотя история Бомин ни в какое сравнение не шла с проблемами Исук. Тут-то все предельно ясно. Так нельзя!

– Мы созваниваемся и списываемся каждый день, читаем соцсети друг друга, поэтому всегда в курсе, кто как проводит время. Так что смысла встречаться особо и нет. И знаешь, так даже удобнее, у каждого есть пространство, да и чем это отличается от стандартных онлайн-знакомств? Такой вариант мне подходит даже больше, чем если бы пришлось постоянно видеться… Секс по телефону тоже весьма неплох…

– Что? Что по телефону?!

– Секс!

Бомин с такой гордостью это заявила, будто это было вполне естественным для нее явлением. Но даже Канок, самая большая извращенка из них троих, до такого не опускалась!

Исук попыталась представить себе, как Бомин делает селфи в сексуальном нижнем белье, затем фотошопит себя, чтобы казаться более худой, и отправляет это фото какому-то левому мужику по имени Минхёк. Он увидит на фото девушку, которая как бы похожа на Бомин, но в то же время не совсем она, однако и этого будет достаточно, чтобы распалить в нем страсть перед ночным звонком!

В горле Исук встал ком.

– Бомин, я готова поклясться, что ты совершаешь большую ошибку! Тебе срочно нужно прекратить это!

– Ты просто ничего не понимаешь! Да и с чего бы? Но ничего. В любовь должны быть вовлечены только двое, и лично меня все устраивает!

– Хорошо, допустим, вы продолжите встречаться. И до каких пор ты будешь прятаться от него? Или ты реально собираешься полностью перекроить себя с помощью операций?

– Да.

– Чт… Что?

– Я собираюсь сделать операцию. Перекроить себя с головы до ног! Ты же видела то шоу? Видела тех девушек? Всего одна операция может изменить целую жизнь! Сколько ни старайся полюбить себя такой, какая ты есть, в этом чертовом мире все решает внешность! Вот почему я никак не могу устроиться на работу! Почему такие, как мы, молодые и крепкие, не можем даже нормально встречаться с кем-то?

– Ну ты ведь уже сделала себе двойное веко!

– И что? Я переделаю себя полностью! Стану красивее всех! Найду работу и буду любить! Я сделаю все, чтобы от нынешней меня не осталось и следа!

Исук и подумать не могла, что комплексы подруги приведут ее к такому решению. Но сказать ничего не могла. Возможно, просто испугалась, что Бомин может быть во всем права?

– Вдруг то, как я выгляжу сейчас, на самом деле не настоящая я? А то, как я выгляжу на своих отфотошопленных фото, и есть я? Вы ведь сами всегда говорили мне, что, если бы я выглядела так, моя жизнь была бы совершенно иной!

Бомин явно была не в себе. Она и правда верила в то, что ее настоящий облик скрыт где-то внутри. Исук это напугало. Ну и что с ней делать? Бомин нашла подработку, чтобы откладывать деньги на операцию, – днем она работала в кафе, а по выходным в забегаловке, где готовят кимпаб. Она грезила о том моменте, когда изменит свою жизнь, но совершенно не задумывалась о возможных последствиях. Словно глупая девчонка-подросток, она верила, что стоит только стать красивой – и все желания исполнятся.

– Просто забей.

– В смысле?

– Это ее жизнь, пусть сама решает, как поступать! – воскликнула Канок, выслушав переживания Исук. – Да и что такого в сексе по телефону? Я тоже частенько таким занимаюсь, что уж там.

М-да, как Исук и думала, Мин Канок настоящая извращенка. Исук единственная из них, кто никогда не занимался подобными вещами. Да она бы просто не смогла!

– Но Бомин ведь врет этому парню!

Даже если операция пройдет нормально, парень точно почувствует себя преданным, когда узнает правду. Ведь и сама Канок утверждала, что главное в отношениях – доверие, и неважно, как ты при этом выглядишь. Поэтому отношения Бомин с самого начала пошли неправильно, а Канок права. Вот что значит опыт! Не зря Канок перевстречалась с таким количеством парней!

– Кстати, я же собиралась сказать об этом еще утром, но не успела. По поводу тебя и…

– Точно! Мы ведь так и не договорили!

– Мне кажется, что твой Ха-PD хороший парень. Он пытается быть с тобой честным и не хочет приправлять глутаматом ваши отношения. Типа «я такой, как есть, готова ли ты любить меня таким?». Думаю, тебе стоит выслушать его, а потом уже делать выводы.

– Но я ведь даже не спрашивала его о прошлом, почему вдруг он решил затронуть эту тему? Ты не думаешь, что это странно?

– Ну ты и тупица, подружка…

– Что опять не так-то? Что?

– Он с тебя что, денег требует за то, чтоб ты его выслушала? Просто послушай его! А потом уже будешь думать! Глупо отказываться от своих чувств, не понимая до конца, искренен с тобой человек или нет, вот что я думаю.

После долгого разговора с Канок Исук вновь почувствовала, как у нее урчит живот. Да уж, каша не способна насытить человека надолго! Как и неуклюжая влюбленность…

Каша по сути своей тот же рис. Разница лишь в консистенции и калорийности! Рис и каша из риса… Разные способы приготовления делают из них совершенно разные блюда. Может, с любовью точно так же? Она бывает разных видов, а Исук просто не понимает их? Почему только Исук всегда страдает от неразделенной любви? Ведь у Канок и Бомин получается с кем-то встречаться, и любовные утехи доставляют им удовольствие!

– Прекрати меня преследовать! – крикнула Исук, глядя на большую полную луну. – Ты меня подгоняешь, но мне не так уж просто сделать шаг навстречу мужчине! Может, я и выгляжу глупо, но у меня тоже есть чувство собственного достоинства!

Подумав, Исук решила, что Канок права. Не нужно пытаться делать вид, что ей безразлична искренность намерений Сончжэ. Хватит избегать его, она должна выслушать все, что он хотел ей сказать. Исук достала из сумки телефон, собираясь набрать Сончжэ, но тут же начала нервничать.

Что же он пытался сказать ей в тот день…

Мне нравилась одна девушка.

Но все давно в прошлом, и я успел ее забыть.

Я говорю об этом, потому что… в общем… эти воспоминания не из приятных.

«Но разве не глупо вновь поднимать эту тему именно сейчас? Тем более по телефону! Да и разве я должна звонить ему и спрашивать об этом? Если он собирался рассказать мне грустную историю из своей жизни, пусть сам бы и звонил, как настоящий мужчина! Черт… Ладно, мне нравится Ха Сончжэ! И я правда виновата перед ним! Но что поделать?»

Исук долго колебалась, прежде чем нажать кнопку вызова.

«Не знаю, как далеко мне удастся зайти, но надо же с чего-то начинать! Раз, два, три!»

Глубоко вздохнув, она нажала на имя Сончжэ в телефонной книжке.

– Алло?

– Это я. Вы правда когда-то весили больше ста килограмм? Вы тогда не договорили…

– То есть вы звоните мне в такой час, чтобы спросить об этом?

– Что за реакция? Не хотите говорить – кладите трубку! Или мне это сделать?

– Снова вы за свое. Где вы сейчас?

Исук промолчала, но на ее лице засияла улыбка.

Глава 8

Одновременный захват: время любви

Яркий свет проектора, нарушив тишину гудением, залил темный зал театра.

Перед высоким, статным мужчиной, сидевшим спиной к зрителям, стояла ослепительно красивая женщина с длинными прямыми волосами. Кожа ее напоминала фарфор. Да и сама она была похожа на куклу: стройная, хрупкая. Казалось, она может сломаться, если ее ударить! Каждая женщина мечтала бы выглядеть так, как выглядела она на сцене в белом платье. Исук, сидевшая в зале, не могла отвести глаз от этой пары ни на секунду, потирая вспотевшие ладони о носовой платок.

– И кто же мы теперь друг другу? Как же все то время, что мы провели вместе?

– Давай считать это благотворительностью. Я пожертвовала своим временем. Ты ведь не думал, что всерьез мне нравишься?

– Думал! Я искренне верил в это! Разве это не очевидно?

– Чтобы мне понравился такой, как ты? Нет, это невозможно. Мне просто стало жаль тебя… Жаль смотреть, как ты сохнешь по мне, вот я и решила дать тебе шанс!

Мужчина был шокирован. Споткнувшись, он присел на стул. Его огромная фигура сотрясалась от рыданий. Жалкое зрелище. Он вел себя, словно ребенок. Исук стало любопытно: кто написал такой скучный, третьесортный сценарий?

На свете так много красивых женщин, подобных Одри Хепберн не только внешне, но и душой. И почему же среди всех женщин на планете этот мужчина решил выбрать именно ее? Чем она так привлекала его? Своей красотой? Какое разочарование… Исук нервно задергалась, ей не сиделось на месте.

– Ты ненавидишь меня, потому что я толстый? Мне и самому стыдно за себя. Прости, что никак не могу похудеть…

– Мне надоело слышать это! Если уж тебе так жаль, то просто возьми и похудей! Ты всегда твердишь одно и то же, хотя знаешь, как сильно меня это раздражает!

– Прости…

– Не надоело тебе извиняться? Мне противно видеть тебя таким, я перестаю что-либо чувствовать к тебе!

Пусть это и не история Исук, слушать подобный диалог было крайне неприятно. Толстые люди всегда сопереживают друг другу, как одна крепкая семья, разделяющая одну проблему!

Толстые всегда отчаянно стремятся похудеть, вот только не всегда им это удается. Это, знаете ли, не так уж просто! Они всегда стараются выглядеть хорошо в глазах окружающих, беспокоясь, не возненавидят ли их за полноту! Но разве может какая-то красивая актриса понять подобные чувства? Неужели она думает, что полным хочется жить так? Разве виноваты они в том, что трепетно относятся ко вкусу еды? Обычным людям этого не понять, для них еда – просто еда! Исук решила, что эта женщина на сцене – враг всех толстяков мира!

«Ну все, я разберусь с этой стервой и стану героем…»

Подобно героине из китайских дорам про боевые искусства, Исук рванулась вперед, расталкивая других зрителей.

– Я покажу тебе, что такое ад, сучка! Тебе стоило бы вырвать этот поганый язык!

Никто не успел понять, как именно это произошло, но Исук выскочила на сцену и на лету ударила актрису ногой прямо по лицу. Обе упали. Они барахтались на полу, и Исук кричала в ее адрес самые скверные проклятия.

– Да ты хуже рыбной костяшки, застрявшей в горле! Я сейчас такое тебе покажу, стерва, перед тобой откроются ворота в ад!

Кругом воцарился настоящий хаос, который породила ярость Исук.

– Эй, Исук, спокойно, расслабься…

Исук почувствовала, как чья-то рука крепко обхватила ее талию. Тот самый мужчина, которого она видела на сцене. Теперь он стоял перед ней, весь зареванный, испуганный. Его заляпанные очки явно были ему малы, а весил он наверняка более сотни килограммов. Он кивнул Исук и сказал, что с ним все в порядке и ей не обязательно заходить так далеко. Она может больше не беспокоиться о нем. Все давно в прошлом…

Когда их взгляды встретились, на глазах Исук выступили слезы. В голове, словно вспышка, промелькнули моменты, когда парни отвергали ее. Они твердили одно и то же: что она толстая и уродливая.

Исук молча потянулась к лицу мужчины и рукавом вытерла его слезы. А затем обняла его и похлопала по спине. Она понимала все, что он чувствует.

– Все хорошо, теперь я буду защищать тебя.

Мужчина молча улыбнулся в ответ.

– Все! Стоп! Хватит рыдать!

– Вот и я говорю, хватит! Может, все-таки встанешь или хотя бы выключишь будильник?

Упс. Кто это? Неужели ей все это снится? Незнакомый мужской голос заставил ее резко подскочить.

Спросонья она пыталась разглядеть мужчину, который возвышался над ней, как жнец смерти. И только проморгавшись, поняла, кто перед ней.

– Ыа-а-а-а! Ты что здесь делаешь?!

Мёнхун протягивал ей телефон, чтобы она наконец выключила все будильники, и пристально смотрел на нее.

– Меня интересует тот же вопрос. Что ты здесь делаешь?

Исук оглянулась по сторонам. Все кругом казалось совершенно незнакомым. Не было привычных белых стен и розового одеяла, сплошные темно-синие и серые тона. Полки заполняли книги и коллекционные фигурки. Это совершенно точно не ее спальня. Она принюхалась и учуяла запах знакомого парфюма…

«Ну и где же я?»

– Вы проснулись?

«Это же голос того пухляша из моего сна…»

– Мы опаздываем, так что завтракать придется по дороге. – Сончжэ, выйдя из душа, тут же схватил верхнюю одежду.

«Что происходит?!»

Исук быстро заглянула под одеяло, чтобы проверить, одета ли она. Мёнхун, глядя на нее, цокнул языком.

– Вчера Сончжэ-хён спал в моей комнате! Что ты там уже себе надумала?

Смущенная Исук не знала, как реагировать.

– Неужели решила, что хён мог бы воспользоваться тобой?

– Я боюсь, что я могла! Я!

Сончжэ, застегивающий рубашку, поперхнулся и закашлялся, но Исук заметила, как покраснели от смущения его уши.

– Что, что такое? Неужели я вчера напилась и снова полезла к вам целоваться?

– Ну…

Немного поколебавшись, Сончжэ потянулся к Исук и, нежно обняв ее за шею одной рукой, мягко прижался губами к ее губам. Его запах сводил Исук с ума, голова закружилась, показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

– Это был я. Я поцеловал вас, прямо как сейчас.

Упс! Как это произошло? Кто кого поцеловал? Погодите-ка… Она ведь даже не почистила зубы! Исук не знала, что и думать. Ясно одно – Сончжэ по-настоящему вскружил ей голову. Она не понимала, что происходит, но готова была наброситься на него. А еще она снова не помнила подробностей прошлой ночи!

Она затрясла головой, восстанавливая обрывки вчерашней встречи.

«Вот почему мне требовалось время. Я хотел разобраться в собственных чувствах, четко понимать, любовь ли это или простой интерес к вам. Или и вовсе жалость… Я не хотел причинять вам боль. Потому что на своем опыте знаю, каково это».

Исук вспомнила, как сама набрала Сончжэ, как он спросил, где она. Он приехал за ней, и они решили выпить, говорили о его прошлом, о том, как жестоко его отвергли только из-за того, что он был толстым. Об этом ведь был их разговор?

«Черт! Вот же стерва! Приведите ее ко мне, я разберусь! Я готова озвучить ее имя в прямом эфире, чтобы вся страна слышала!»

Сончжэ пытался всячески успокоить Исук, которая кидалась гневными проклятиями в адрес той женщины. А после… Она не помнила, что случилось после! Сончжэ сказал, что сам поцеловал ее, но почему она не помнит этого? Их поцелуй должен навеки отложиться в ее памяти! Как же это несправедливо! Исук крепко зажмурилась, намереваясь вспомнить каждую деталь, чтобы иметь возможность прокручивать в мыслях тот сладостный миг снова и снова.

– Боже, не могу на это смотреть… – Мёнхун, поглядев на раскрасневшуюся Исук, ушел, хлопнув дверью.

Тогда Исук открыла глаза и уставилась на Сончжэ, как бы спрашивая, что здесь вообще делает Мёнхун?

– Нам часто говорят, что мы похожи, а вы даже не заметили?

Исук опустила взгляд, сгорая со стыда. И вовсе не потому, что вдруг застеснялась его присутствия. Просто потому, что все поняла.

«Боже, только бы он не заметил мои глазные козявки!»

Последняя капля гордости не позволяла Исук вновь взглянуть на Сончжэ.

– Пожалуй, стоит умыться перед выходом. – Сончжэ хитро улыбнулся и вышел из комнаты.

«Ну что за человек? Неужели так вот нужно было заглядывать мне в глаза?!»

Сгорая со стыда, Исук отвернулась и заметила на прикроватной тумбочке старое фото Сончжэ. Один в один как тот пухляш из ее сна, даже очки те же. Сейчас он казался совершенно другим человеком, абсолютно не похожим на мальчишку с фото.

– Почему он кажется мне таким знакомым?

Хотя ничего удивительного, толстые люди начинают казаться похожими друг на друга, если их вес переходит определенную черту. Поэтому Исук решила, что они с Сончжэ точно не могли встречаться раньше, но фото на всякий случай все же сделала.

Встречать новый день в его спальне, укрываясь его одеялом и разглядывая его старые фотографии, было удивительно. Исук еле сдерживалась, чтобы не завизжать от переполняющей ее радости. Это ведь все равно что оказаться в одной студии со своим любимым артистом, наблюдая за процессом записи вживую.

… – Ооо! Так теперь у вас с Ха Сончжэ все официально?

– Ну… наверное, да? Разве нет?

Канок, с которой Исук встретилась в кафе, где подрабатывала Бомин, лукаво улыбалась, глядя на подругу.

– Ну и чего ты лыбишься? Я серьезно!

– Ох, подруга! Всему-то тебя учить надо! Нужно было в лоб спросить: мы ведь теперь встречаемся, да? Чтобы он четко осознал, что ты уже пометила свою территорию, что теперь он твой. Ты слишком доверяешь мужчинам!

– А если бы он ответил – нет? Что тогда бы я делала?

– Послала бы его! Именно поэтому и нужно решать такие вопросы на берегу! Нужно обязательно дать понять мужчине – я вся твоя, теперь мы вместе! Чтобы он знал, что все серьезно, и потом не возникло никаких проблем, дурында!

– Ну и что за детский сад? Нельзя же просто взять и заявить ему, что с этого дня мы начнем вести отсчет[46] до следующей годовщины!

– Любовь – это всегда ребячество!

Бомин, суетившаяся все время рядом, наконец поставила на столик кофе и сэндвичи и подсела к подругам. Теперь, когда она и сама состояла в отношениях, пусть и довольно странных, она тоже внимательно прислушивалась к разговору.

– Исук, так поступают все, кроме тебя!

Выходит, она ошибалась? В этот момент даже живот Исук расстроенно заурчал. Она отпила кофе, не обращая внимания на то, насколько он горячий, и, естественно, пролила его.

– Ты как будто в пещере какой-то выросла, а не среди людей. – Канок, бросив салфетку Исук, громко цокнула.

– Похоже, самая большая проблема в твоих отношениях с Сончжэ – его брат? – спросила Бомин, протирая стол.

– Ты про Мёнхуна?

– Воу, стоп, давайте вы при мне не будете упоминать его имя, а? – Канок с отвращением начала размахивать руками, как только речь зашла о друге Хёнхо.

– Это же совсем как интрижка с кем-то из родни прямо перед свадьбой.

Исук, жевавшая лед в попытке унять пульсацию от ожога на языке, на мгновение застыла.

– Ты же сама говорила, что вы виделись с ним пару раз, обсуждали всякие секретики.

– Эй, он же абсолютно легкомысленный! Наверняка его подкаты ко мне – просто нелепая шутка.

– Это ты так думаешь или он?

– Я не думаю, это факт! – твердо заявила Исук, а сама на нервах вместе со слюной проглотила и кубики льда, которые все это время держала во рту.

Бомин в ответ лишь пожала плечами, но ее жест заставил Исук сомневаться весь оставшийся день.

Действительно ли было что-то между ней и Мёнхуном? Сончжэ предупреждал ее, что с ним нельзя связываться. Что, если он все неправильно поймет?

Нет! Однозначно нет! Она с ним уж точно не флиртовала! К чему вообще обращать внимание на такие мелочи? Зачем пытаться четко разграничить флирт и начало отношений? Разве не могут взрослые люди просто действовать так, как велит им сердце? Почему отношения – это так сложно?

Голова Исук едва не лопалась от наплыва мыслей. Но в тот момент она еще не знала, что отношения между мужчиной и женщиной – это не только чувства.

… – Доброе утро!

Открывая дверь в офис, Исук волновалась. Но никто из коллег не обратил на нее внимания, потому что оно было приковано к другому человеку.

– Меня зовут Ха Мёнхун, я студент факультета журналистики и телевещания университета Хангук[47]. С сегодняшнего дня я буду работать с вами в качестве стажера. Надеюсь на вашу поддержку. Спасибо!

Исук молча смотрела на него, задаваясь вопросом, почему он решил прийти именно в их телекомпанию? Неужели нельзя было выбрать другое место? И почему именно их отдел?

Она присела на стул и заметила смущенного Сончжэ, для которого поступок брата, по всей видимости, тоже стал сюрпризом.

«Что, черт возьми, вообще происходит? Может ли хоть кто-нибудь мне объяснить?»

Но она слышала только, как воодушевленные коллеги, покидая офис, обсуждают, какой же Мёнхун красавчик. Даже Чжинён, которая обычно практически никак не выражала своих эмоций, кажется, кокетничала. Ее щеки порозовели от смущения, она застенчиво улыбалась, глядя на Мёнхуна.

– У вас есть девушка? – смело спросила одна младшая сценаристка, не желая никому уступать.

– Нет.

– В таком случае, может, есть кто-то на примете?

– Можно и так сказать.

– О, вот оно, молодое поколение! Ко всему открытое! Интересно, каких девушек вы предпочитаете?

– Вот таких.

Вслед за движением руки Мёнхуна головы всех присутствующих дружно повернулись в сторону Исук. Та неловко улыбнулась и замахала руками.

– Надо же, какой вы шутник! Точно приживетесь в нашей команде! Кстати, я здесь главная сценаристка. Надеюсь, мы с вами сработаемся!

Все вокруг не понимали, шутит ли Мёнхун, но в конце концов весь офис залился смехом. Само собой, кому в здравом уме могла нравиться такая девушка, как Исук?

«То есть вот так, да?»

Мёнхун, приподнимая одну бровь, усмехнулся и откинулся на спинку стула.

Исук напряженно поглядывала на Сончжэ, пытаясь понять, что он чувствует. Он ведь не злится? Исук не сделала ничего плохого. Но ситуация все же казалась странной. Сончжэ сидел, уткнувшись в монитор ноутбука, и не обращал внимания ни на Мёнхуна, ни на Исук.

– Исук, пойдемте вместе!

С того дня Мёнхун прекрасно играл роль невинного студента-стажера и всюду следовал за Исук. Будь то совещание, перерыв на обед, рабочие встречи или поход за документами в архив. Он прицепился к ней и ни на секунду от нее не отлипал, оправдываясь тем, что ему стоит многому у нее поучиться.

– Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь это специально?

– Так ты знала!

– Признайся, ты же не просто так сюда пришел, да? Сончжэ тебя пристроил?

– Вообще-то это заслуга Чжонгю-хённима.

Теперь-то Исук начала понимать. Чжонгю, Сончжэ и Мёнхун учились в одном университете. Да и большинство директоров телекомпаний – выпускники университета Хангук. Исук это не нравилось. Она поняла, почему Сончжэ испытывал неловкость в день, когда пришел Мёнхун. Тот наверняка попросил Чжонгю пристроить его к ним в команду, но даже не удосужился поговорить об этом с Исук или Сончжэ! Ох, как же Исук злилась на него! Но суть проблемы даже не в этом.

– И чего ты хочешь? Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной?

– Я ведь предупреждал, что сделаю так, чтобы ты постоянно обо мне думала!

– Да ты хоть понимаешь, что я с твоим хёном…

– Что у тебя с Сончжэ-хёном?

– …

– Вот видишь, даже ничего объяснить толком не можешь.

Исук понимала, что между ней и Сончжэ что-то есть. Она ощущала, что уже близка к финишной прямой на этой дистанции. Но объяснить, что конкретно между ними происходит, она не могла, потому что все еще не была уверена в том, что они теперь официально встречаются.

По сути, ничего не изменилось. Они каждый день виделись на работе и даже провели ночь вместе, пусть и в разных спальнях. Но они даже ни разу не ходили на свидание. И все их разговоры обычно сводились к работе или к тому, что с ней связано. Разве что теперь они с Сончжэ обменивались пожеланиями спокойной ночи каждый вечер. Но это было простое «спокойной ночи, до завтра!». Наверное, этого недостаточно, чтобы смело заявить, что Сончжэ парень Исук.

«Нужно было в лоб спросить: мы ведь теперь встречаемся, да? Чтобы он четко осознал, что ты уже пометила свою территорию, что теперь он твой».

Внезапно Исук охватила легкая паника. В памяти всплыли слова, сказанные Канок и Бомин. И если бы она знала, что окажется в такой нелепой ситуации, она бы обязательно сразу задала Сончжэ заветный вопрос. Но сейчас уже слишком поздно спрашивать, это может показаться ему двусмысленным.

– Хотя бы прекрати делать вид, будто мы с тобой друзья. В конце концов, мы на работе. И еще, как бы сильно ты ни старался, ты не интересуешь меня как мужчина, ясно тебе? – Исук отвернулась, не желая продолжать разговор. Мёнхун должен понять, что она настроена серьезно.

На протяжении тридцати лет ни один мужчина не проявлял к Исук никакого интереса, а тут сразу двое! Да еще и родственники! Бывает же такое…

Исук не была так популярна, как Канок, в ней не было ничего примечательного, как, например, в Бомин. Но только посмотрите, как все обернулось! Она, Ким Исук, а вовсе не Мин Канок получила звание роковой женщины! Популярность довольно пугающая штука. Исук шагала по коридору компании, задаваясь вопросом: в чем же заключается ее скрытое очарование, о котором она всю жизнь даже не догадывалась?

Мёнхун с мрачным выражением лица смотрел в спину уходящей Исук. С тех пор как он узнал, что ей нравится Сончжэ, точнее, с того момента, как Сончжэ по первому зову прилетел в клуб за Исук, он невзлюбил ее. Его воротило от мысли, что Сончжэ путается с ней. Именно поэтому он намеренно крутился вокруг Исук.

Когда Сончжэ привел ее пьяную к ним в квартиру, Мёнхун понял, что эта женщина наконец-то добилась желаемого. Ему хотелось схватить ее за шиворот и хорошенько встряхнуть.

У Мёнхуна не осталось никого, кроме Сончжэ. Он стал для него не только братом, но другом и наставником. Примером для подражания. Отец Мёнхуна работал за границей, поэтому все детство тот провел за пределами страны. В Корею Мёнхун вернулся из-за проблем с учебой, когда ему исполнилось тринадцать лет. Тогда Сончжэ, будучи простым студентом, жил в Сеуле один, но все же занимался воспитанием Мёнхуна, заботился о нем и практически заменил ему отца.

Когда Мёнхун плакал от одиночества, скучая по матери, когда вечерами питался одним рамёном, когда тащился посреди ночи из библиотеки, – Сончжэ всегда его поддерживал. Он смотрел вместе с ним фильмы, помогал во время сдачи экзаменов, ел с ним, когда Мёнхун не хотел есть в одиночестве, заботился, когда тот болел или сильно уставал, был рядом и в горе, и в радости. Сончжэ стал для него опорой.

Сончжэ впал в отчаяние лишь однажды – когда его бросила девушка, которую он очень любил. Мёнхун с ужасом наблюдал за тем, что происходит с братом. Ему казалось, что его мир рухнул. И сейчас он просто не мог допустить, чтобы Сончжэ снова страдал из-за женщины.

Сончжэ для Мёнхуна значил больше, чем кто-либо. Он желал ему только добра и хотел, чтобы брат был счастлив.

В ту ночь Сончжэ сказал, что Исук хороший человек. Она в пьяном бреду бормотала, что он должен доверять только ей и что она никогда его не обидит, а Сончжэ смотрел на нее влюбленными глазами. Но Мёнхуну казалось, что рядом с Сончжэ не место такой женщине.

Он злился. Ведь при первой встрече Исук заявила, что ей не нравится Сончжэ. И Мёнхун делал все возможное, чтобы отвадить ее от него. Говорил ей, что его сердце уже давно занято. И как эти двое в итоге оказались вместе? Мёнхун не мог сидеть сложа руки. Он намеревался уничтожить эту противную пиявку, присосавшуюся к его брату!

Исук уже час пялилась в телефон, пытаясь найти предлог для того, чтобы встретиться с Сончжэ наедине неподалеку от офиса.

– Ты скоро дырку в нем своим взглядом просверлишь.

– Божечки!

Сончжэ незаметно подкрался к ней, и Исук с перепугу выронила телефон.

– Чего ты так удивляешься? Как-то это подозрительно… – пробормотал Сончжэ, поднимая ее телефон.

– Просто я как раз собиралась писать тебе, а ты сам внезапно появился…

– Мне? Зачем?

– Потому что я проголодалась. – Исук прикусила губу, она ведь совсем не это собиралась ему сказать. Пытаясь скрыть неловкость, она, как дура, просто рассмеялась.

– Что ж, пошли, – проверив время, ответил Сончжэ.

15:21. Слишком поздно для обеда, но еще рано для ужина.

Сончжэ припарковался у своего любимого ресторана, где подавали сугуре гукпаб, суп на бульоне из говяжьей кости. Сугуре – особая часть внутренней стороны коровьей шкурки, ее любят за то, что она имеет приятную текстуру, а еще очень питательна и полезна. Исук никогда не пробовала сугуре, но ей всегда было любопытно, что из себя представляет это блюдо. На самом деле она не особо хотела есть, но запах горячего говяжьего бульона щекотал нос, раззадоривая аппетит.

В супе плавало такое количество капусты, что он не имел какого-то ярко выраженного вкуса. Но Исук решила, что он очень полезен, так что с удовольствием уплетала его, рассчитывая на то, что одной тарелки будет достаточно, чтобы вывести из ее печени все накопленные за тридцать лет токсины.

Она тихонько поглядывала на Сончжэ, который следил за новостями по телевизору, пока ел суп. Она хотела о многом расспросить его, но никак не решалась начать разговор. В конце концов Сончжэ заметил на себе ее взгляд.

– Ты же сказала, что голодна, почему не ешь?

– На самом деле я ем не так уж много, как кажется.

– Ну, передо мной-то можно не строить из себя невинность. Просто ешь.

– Именно поэтому я и не могу спокойно поесть, потому что сижу прямо перед тобой. Тебе не понять толстых женщин.

– Ну, может, толстых женщин мне и не понять, но вот Ким Исук я, кажется, начинаю потихоньку понимать…

– И что же ты там понимаешь?

– Ты та еще симулянтка!

– А вот и нет! Я вообще-то на диете, поэтому уменьшила порции!

Сончжэ легонько кивнул и снова переключил внимание на телевизор. В такие моменты он жутко бесил Исук. Конечно, она и не ожидала, что он начнет делать ей комплименты или говорить, что она красивая и безо всяких диет. Ну разве что чуть-чуть. Совсем немного. Ведь он даже поцеловал ее сегодня утром!

– Как тебе удалось сбросить лишний вес? – осторожно спросила Исук.

Сончжэ, ничего не ответив, положил ей на ложку немного кимчи.

– То есть вот как? Не хочешь делиться своими секретами?

– Если ты наелась, пойдем.

– Что ж за диета-то такая, о которой нельзя говорить?

– Сначала ты сказала, что хочешь есть, а теперь вдруг речь зашла о диетах… Я этих ваших женских штучек и намеков не понимаю. Если хочешь поговорить о чем-то, говори прямо.

– Я сказала, что голодна, потому что хотела провести время с тобой наедине. А про диету я начала говорить, потому что хочу выглядеть красивее для своего возлюбленного. Неужели так сложно поделиться секретом с девушкой, которая тебе нравится?

Исук намеренно сделала акцент на последнем предложении, но Сончжэ никак не отреагировал. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, она не понимала, о чем он думает. Расплатившись, они решили вернуться в компанию, но на обратном пути Сончжэ не проронил ни слова.

Может, не стоило заводить этот разговор? Наверняка Сончжэ почувствовал себя неловко. Хотя он как раз выглядел более спокойным, в отличие от Исук, которая успела распереживаться. Когда люди вступают в отношения, разве не должен их ждать конфетно-букетный период? Обычно влюбленные и секунды не могут провести без второй половинки, начинают сходить с ума даже от недолгой разлуки, засыпают друг друга сообщениями!

Выходит, Сончжэ настолько серьезен, что все эти штучки не для него? Но ведь если мужчина не проявляет никакого интереса к женщине, которая ему нравится, не говорит ли это о том, что в их отношениях есть какая-то проблема? Или просто Исук просит слишком многого? Но она же не заставляет его обниматься и сюсюкаться с ней без остановки, все ее просьбы так или иначе сводятся к еде… А вдруг она как-то обидела его, сама того не осознавая? И все же, если женщина проявляет такой интерес, не должен ли мужчина взять инициативу в свои руки, черт возьми?

«Так встречаемся мы, блин, или нет?» – Исук без особой на то причины сильно разозлилась и, надув губы от обиды, время от времени поглядывала на Сончжэ за рулем.

– Я схожу за кофе. – Сончжэ остановил машину, а Исук с кислой миной молча кивнула в ответ. – Одной будет скучно сидеть, поэтому включу тебе радио.

В такие моменты Сончжэ всегда казался Исук излишне дотошным к деталям. И даже песню он включил какую-то чересчур милую и спокойную.

Нет! Не нужно больше терпеть, мое сердце будет страдать

Твои пухлые щечки – все, что меня заставляет трепетать…

Что это такое? Исук начала внимательнее вслушиваться в текст.

Я совсем не шучу, я правда ничего не могу до конца понять,

Ты прекрасна для меня именно сейчас!

Не вздумай худеть, оставайся собой…

Неужели Сончжэ знал, что по радио будет звучать песня с такими словами, и включил его специально? Не может быть! Однако, как только песня перестала звучать, Исук услышала голос ведущей, которая начала зачитывать чью-то историю.

– «Моя девушка очень переживает из-за своего веса и потому перестала нормально есть. Меня это сильно расстраивает. Потому что для меня она все равно самая красивая, независимо от того, сколько весит. Пожалуйста, включите для нее эту песню, я хочу, чтобы она обязательно ее услышала». Такой историей с нами поделился Ха Сончжэ из Санам-дона, попросив включить песню группы Soran[48] – Don’t Lose Weight. Боже, как я завидую этой девушке! Надеюсь, что она услышала послание своего молодого человека!»

Исук прикрыла рот ладонями, глядя на Сончжэ, который шел к машине с двумя стаканами кофе. Она не могла поверить, что он, реальный парень, не какой-то там вымышленный персонаж, специально для нее отправил послание на радио. Кто-нибудь когда-нибудь делал что-то подобное для вас? Исук чувствовала себя невероятно счастливой.

«Эй, Канок, Бомин! Вы это слышали? Мне отправили признание по радио! Этот парень сказал, что я – его девушка!»

Сончжэ сел обратно в машину, а Исук все никак не могла оторвать рук от лица и молча наблюдала за ним.

– Со взбитыми сливками или без? – посмотрев на Исук, спросил Сончжэ.

– Со сливками…

– Я так и знал, поэтому взял оба кофе с ними. Вкусное становится еще вкуснее, когда ешь это вместе с кем-то!

Сончжэ сделал глоток кофе, и на его губах остались сливки. Глядя на него, Исук решила, что больше не в силах терпеть, и бросилась обнимать его.

– Может, стоит сменить машину? Эта, кажется, немного тесновата для нас… – неловко улыбаясь, спросил Сончжэ.

– Ты же сказал, что я могу не худеть!

– Да, но не стоит набирать больше… – мило прошептал Сончжэ Исук на ухо.

Исук даже не обратила внимания на его нелепую шутку, потому что сейчас она была на седьмом небе от счастья. Они посмотрели друг на друга, оба расплываясь в улыбках, а после слились в поцелуе.

Глава 9

Не самый удачный день для романтики

Сончжэ и Исук по очереди вышли из душа, не сказав друг другу ни слова. Каждый сидел и смущенно теребил свою трубочку от йогурта, баночка которого давно опустела. Прошло примерно десять минут, пока Сончжэ не решил нарушить напряженное молчание.

– Кхм, кхм… – Он попытался прочистить горло, но эти звуки лишь неловким эхом отдались в комнате, придумать, с чего начать разговор, у него так и не вышло.

Исук, поглаживая мокрые волосы, делала вид, что не замечает неловкости.

– Может… стоит прилечь?

– Может…

Исук опередила Сончжэ и еще до того, как он закончил говорить, заползла под одеяло. Честно сказать, она боялась, что он приступит к активным действиям. Сончжэ поступил так же.

Постельное белье мотеля сильно пахло чистящими средствами и чересчур шуршало, своими звуками смущая обоих еще сильнее. Даже головой не повертишь, не вызывая шума. Исук и Сончжэ сидели, облокотившись на спинку кровати, и снова молчали. Неужели так будет продолжаться всю ночь? Но Сончжэ, пошарив под одеялом, наконец взял Исук за руку. Она поняла, что настал тот самый момент, и выключила свет. Сончжэ, смущенный этим жестом, быстро включил его обратно.

– Зачем ты выключаешь свет?

– Как зачем? Конечно же его надо выключить! Как мне раздеваться, когда все видно? – Исук снова потянулась к выключателю.

– Нет, я же хочу все рассмотреть, трогать тебя, чувствовать… – Сончжэ опять нажал на выключатель.

– Что рассмотреть? Что чувствовать? Ты что, извращенец?

– Извращенец? Ты сейчас говоришь это своему парню?

– Так, либо мы выключаем свет, либо я иду домой!

Исук выключила лампу, но свет снова осветил номер.

«Все, стоп!» – раздался в голове Исук громкий недовольный вой Канок.

Исук, погрузившись в собственные фантазии, вздрогнула и посмотрела на Канок.

– В мотель не ходи, просто отправляйся сразу в монастырь! Помолись, исповедуйся и чеши в монахини!

– То есть ты считаешь, что светить своим жиром нормально? Нет, я на такое не согласна! Ничего не случится, пока я не сброшу минимум тридцать килограмм. Иначе проще умереть. У меня вообще-то еще осталась капля гордости! – заорала Исук в ответ на слова Канок.

– Тише вы! Хотите, чтобы меня из-за вас уволили? – шикнула на подруг Бомин, когда приносила им кофе и хот-доги.

– Кто вообще просит тебя показывать свои жиры? Идиотка, ну включи же мозги! Мужчины, они как животные. Им нужно все изучать, трогать, рассматривать. Это нормально! Ты же сценаристка, в конце концов, но твоего воображения хватает только на подобные глупости?

– Да! У моего мозга тоже ожирение, он не способен думать! И что ты мне сделаешь теперь?

– Ты уже вроде не школьница, которая бегает на свиданки, только чтобы поесть на халяву, ты забыла, сколько тебе лет вообще? Любовь у нее, тоже мне!

– Я же попросила вас не орать! Все остальные посетители вас слышат! – поднося палец к губам, недовольно прошипела Бомин.

– Так, вы обе, открывайте заметки и записывайте! – Канок щелкнула пальцами.

Исук и Бомин оглянулись по сторонам, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь.

«Исук выходит из душа и отряхивает мокрые волосы. Сончжэ, который ждал ее все это время у двери, как дикий зверь, преследующий добычу, хватает ее за объемную талию и прижимает к себе. Его горячее дыхание обжигает губы Исук.

– За минуту страстного поцелуя можно сжечь целых десять калорий. Как насчет такой диеты этим вечером? Предлагаю тебе целоваться, пока наши губы не покроются трещинами. Думаю, мы сможем сбросить около трех килограмм…».

Кто бы это ни прочел, сразу понял бы, что подобные выходки и словечки в стиле Канок. Сончжэ никогда не станет говорить так. Но кто в состоянии остановить Канок? Исук, конечно, хотела крикнуть «Стоп!», но слишком увлеклась тем, что предлагало ей воображение подруги.

«– Нет, не три, пять килограмм!

В ответ Исук издает звук, похожий на рык, и тянется к губам Сончжэ, как голодная львица.

– Так мы дойдем и до восьми!

Сончжэ подхватывает Исук, и ее мягкие бедра сжимают его талию. Ее не волнует, что в столь романтичный момент она ударилась головой о стену. Их грубый, страстный поцелуй продолжается вечность. Пальцы Сончжэ с вожделением тянутся к поясу на халате Исук. Он, тяжело дыша, толкает ее на кровать, и в этот миг выглядит так, будто в нем всегда скрывалась другая личность. Его горящие глаза источают настоящую страсть, он ненасытен, как возбужденные самцы в Серенгети[49].

– Раздевайся, – говорит он и сбрасывает с себя одежду.

Исук только этого и ждет, поэтому без колебаний скидывает халат. Сончжэ видит на ней красную шелковую сорочку с десятками пуговиц, похожих на жемчуг, которые тянутся от декольте до колен…»

– Черную же, черную! Я не ношу ничего, кроме черного! – не выдержав, вмешалась Исук.

Бомин, слушавшая историю с беспристрастным видом, раздраженно похлопала Исук по спине.

– Разве это сейчас имеет значение? Смысл спорить? Ты вообще отказалась раздеваться!

– Вот именно! Бомин уже какое-то время встречается с парнем, так что наверняка понимает меня, так ведь? – Канок воодушевленно дала пять Бомин, как будто наконец нашла достойного собеседника.

– Зачем, по-твоему, так много пуговиц? Ему ведь не терпится сорвать с тебя одежду! Он расстегнет парочку сверху и вступит в игру! Никто не станет рассматривать твой жир на животе! Неважно, включен будет свет или нет, когда у него перед глазами окажется твоя грудь. Он даже не обратит внимания на живот!

– Вот теперь я заинтригована! У тебя в магазине продаются черные сорочки, да? – Исук действительно заинтересовалась вопросом.

– Конечно! Есть любой размер от семьдесят седьмого до сто двадцатого, не переживай! Я создаю одежду не просто так – каждая вещь имеет свою цель, в них заложена мудрость, накопленная годами!

– Ты и впрямь бизнесвумен до мозга костей. Эй, Ким Исук! Теперь послушай меня. Даже если тебе удастся прикрыть живот, как ты собираешься прятать свои бегемотьи бедра? – прищурившись, недовольно фыркнула Бомин.

– Точно, мои бедра! Это и впрямь не то, что получится прикрыть, как живот. Тем более на них так много растяжек и следов от натирания штанов… Может, просто ББ-кремом все замазать, а? – Исук схватилась за бедра обеими руками, которые выглядели минимум в два раза толще, чем у любой другой среднестатистической женщины.

– Вы вообще эту тему не изучаете, да? Порнуху ни разу не смотрели, что ли?

Исук смутилась, а Бомин прикрыла рот рукой, кивая в ее сторону.

– Мужчины визуально гораздо слабее, но! Кто знает, какие игры в постели он предпочитает!

«Сончжэ, глаза которого закрывает черная повязка, падает на кровать со скованными руками. Его белая рубашка вся помята, а волосы взъерошены. Это привлекает Исук. Она проводит рукой по его прессу, и он вздрагивает от каждого ее прикосновения, тяжело вздыхая. Невероятно сексуальное зрелище.

– Ха Сончжэ, у тебя всегда был такой красивый пупок? Прямо как попка спелой дыни!

Тук-тук-тук-тук.

Огромные ноги в черных кожаных ботфортах на высоченной шпильке расхаживают у кровати. Исук, одетая как настоящий частный детектив, ехидно улыбается, обводя вокруг пупка Сончжэ пальцем.

– Выглядит вкусно!

Пальцы, ласкающие его живот, медленно ползут вверх, скользят через шею к угловатому подбородку и пухлым мягким губам.

– Ах…

Сончжэ издает глубокий вздох, вместе с которым с его губ срывается горячее дыхание. Он ничего не видит, но остро чувствует все, что с ним происходит».

– Так, все, хватит! Это все, что ты можешь представить? Грей-оппа[50] придумал целых пятьдесят способов, как позабавиться в постели, а тебя хватает только на это? Скукотища! – Канок озадаченно раскинула руки.

– А почем нам знать? Вдруг наша Исук – на самом деле мисс Грей, которая знает не пятьдесят, а целых пять тысяч способов? – Бомин громко хрюкнула со смеху.

– Вы надо мной издеваетесь? – Исук заскрипела зубами от злости. – Да прибить вас за это мало! Весело вам? Мой Ха-PD вам не игрушка!

– Ой, божечки, она сказала «мой Ха-PD»? С каких же пор он стал твоим? Вы встречаетесь всего-то около ста дней.

– Вот именно! А мы сидим тут и представляем, как они отметят свою мини-годовщину…

Канок и Бомин нарочно дразнили Исук.

– Рты закрыли! Я вообще-то серьезно!

– Я понимаю, что ты переживаешь. Думаешь, я не знаю, насколько сильно ты нервничаешь? Исук, вообще-то я… Короче, в свой первый раз с парнем я напустила в ванную кучу пены. Специально, чтобы он не видел моих обвисших жиров. Я сняла самый большой номер в отеле, добавила в джакузи кучу соли… Ну, смекаешь, к чему я веду? Да, да, со мной было все то же самое. – Канок похлопала Исук по плечу.

Канок откусила хот-дог, из которого торчала сосиска, и пустилась в воспоминания о своем первом разе.

Пусть подруги и говорят, что у нее все плохо с воображением, но им-то откуда знать, что именно она чувствует, ожидая своей первой ночи? Догадывается ли Канок, о чем Исук думает, когда видит, как та ест свой хот-дог? Никому никогда не понять ее! Исук в ужасе зажмурилась.

– Не можешь же ты все время скрывать свое ожирение. Или собираешься каждый раз придумывать что-то новенькое, когда дело будет доходить до постели? Ты же не Шахерезада там какая-нибудь! И современная медицина тебе вряд ли поможет, – пробормотала Канок, слизывая горчицу с уголка рта кончиком языка.

Исук, глядя на нее, неожиданно сглотнула слюну. Слишком уж долго она голодала, целых 30 лет, в конце-то концов! Естественно, она мечтала о первой ночи с мужчиной, пока ее чрево окончательно не превратилось в пустыню. Но ни с кем никогда она не станет делиться этими фантазиями! Даже под дулом пистолета!

– У меня для тебя только один совет. Когда будете сидеть лицом друг к другу, слегка приподними пятки, тогда твои бедра хоть чуть-чуть, но будут казаться тоньше! Правда, из-за такого напряжения на следующий день вдвое больше становятся икры!

Бомин тут же села на стул рядом и приподняла пятки, как если бы была на каблуках. Удивительно, но так бедра действительно выглядели тоньше.

– На такую хитрость способны только такие женщины, как мы!

– Ничего себе!

Канок и Исук аплодировали и смеялись над удивительной оптической иллюзией. В этот момент зазвонил телефон Бомин, и она живо достала его из кармана фартука.

– Алло? Привет, Минхёк!

Подруги удивленно посмотрели на Бомин, голос которой, казалось, поднялся еще на два тона выше, когда она ответила на звонок. Но в то же время облегченно выдохнули, убедившись в том, что ее парень, которого они видели только на фото, оказался реален.

– Что, ты собираешься зайти? – Бомин смутилась и подбежала к окну.

Наверняка она вся покрылась холодным потом от ужаса. Канок и Исук почувствовали неладное и тоже стали поглядывать в окно.

– Вообще-то меня сейчас нет на месте. Да нет, сегодня моя смена, но я ненадолго вышла по делам. – Невооруженным взглядом было видно, как сильно нервничает Бомин.

Канок стало жаль подругу, она быстро сориентировалась в ситуации и сняла с нее фартук, повязав его на себя.

– Тебе лучше спрятаться где-нибудь, об остальном я позабочусь.

Дверь внезапно открылась, и в кафе вошел тот самый парень, фото которого показывала Бомин. Одетый в деловой костюм, с портфелем на плече, всем своим видом он доказывал, что является офисным сотрудником где-то в этом богатом районе.

Исук оттащила Бомин за кассу и велела пригнуться.

– Можно мне, пожалуйста, один сэндвич с яйцом. Заверните с собой.

Бомин и Исук таращились на его до блеска отполированные туфли. Он явно не сам их начищал, тут чувствовалась работа профессионалов.

«То есть вот это любовь? Когда ты прячешься от человека, с которым встречаешься?» – подумала Исук, глядя на зажмурившуюся Бомин. Ей стало ее жаль.

Пока Канок умело упаковывала сэндвич, Минхёк осмотрелся, наверняка надеясь увидеть Бомин. А затем разочарованно покинул кафе, пожелав удачи.

– Божечки, сердце в пятки ушло! – Канок рухнула на стул, хотя вела себя крайне уверенно перед Минхёком.

Исук помогла Бомин подняться.

– Он точно ушел?

– Ушел, не переживай. – Канок махнула рукой.

Все трое какое-то время сидели молча, переводя дыхание, будто пережили нападение страшного монстра.

– Простите, но вы не дали мне чек… Не могли бы вы отдать его мне?

Бомин, вновь увидев Минхёка на пороге кафе, застыла в оцепенении. Куда-либо прятаться было уже поздно.

– Ой, как же я могла забыть! Простите! – Канок подскочила и поспешила к кассе.

Исук тем временем суетилась, отвлекая Минхёка. Хотя вдруг «судьба», о которой постоянно твердила Бомин, действительно существует? Минхёк пристально посмотрел на Бомин с таким видом, словно пытался вспомнить, не встречались ли они раньше. Бомин не могла избежать его взгляда. Интересно, если следовать теории относительности, с какой скоростью сейчас движется время для этих двоих? Возможно, одна секунда длится целый час. Хотя, по ощущениям, оно скорее просто остановилось.

– Вот ваш чек… – Благодаря Канок время снова пришло в движение.

Минхёк, опомнившись, потянулся за квитанцией, а потом снова просто исчез как ни в чем не бывало.

– Уходите.

Разве можно назвать человека, который увидел тебя в реальной жизни и не узнал, своей истинной судьбой? Вот в чем заключалась суть проблемы. Их отношения с Минхёком не были обычными, их нельзя было назвать отношениями в принципе. Так что же это тогда?

Бомин выглядела неважно. Канок и Исук молча вышли из кафе. Обе думали о том, как хорошо, что Минхёк не узнал Бомин и не закатил прямо на месте истерику по поводу ее обмана. Она наверняка просто разрыдалась бы и убежала. К тому же Минхёк вовсе не виноват в том, что не узнал ее, нельзя за это на него злиться. Пусть ситуация и удручала.

– Как мне жаль Бомин…

– Лучше о себе подумай! А она уж сама как-нибудь разберется, в конце концов, это ее отношения, – уверенно заявила Канок, пока они с Исук шагали вдоль набережной.

– А ты еще не нашла себе кого-нибудь?

– Нашла.

– Так быстро?

– Что значит быстро? Отношения – эстафета! И останавливаться ни в коем случае нельзя!

– И какого малыша ты подцепила на этот раз?

– Он не малыш. Владелец здания в Чоннам-дон, где у меня на следующей неделе открывается новый магазин.

– Воу… – невольно протянула Исук, когда услышала, кто новый мужчина подруги.

– Приходи на вечеринку по случаю запуска. Конечно же, вместе со своим Ха-PD. Я уже забронировала номер, ух, повеселимся!

– Меня не особо интересуют двойные свидания.

– Какие еще свидания? Я просто предлагаю выпить вместе. – Канок посмотрела на часы. – Ладно, я уже опаздываю, у меня встреча, так что я побежала! – Она нырнула в первое попавшееся такси. – Желаю хорошо отметить годовщину, и не забудьте про презервативы!

Да кем вообще надо быть, чтобы среди бела дня на всю улицу орать про презервативы? Лицо Исук залилось краской. Увидев, как довольно улыбается Канок через окно машины, она дико разозлилась. Однако бесстрашие Канок в такие моменты, как сейчас, ее хоть и смущало, но и удивляло тоже. Исук прикрыла лицо сумкой, на случай, если кто-то из прохожих начнет пялиться на нее, и так и шла до тех пор, пока такси с Канок окончательно не скрылось из виду.

Мужчине Канок было 40 лет. По счастливой случайности, однажды он выиграл в лотерею, а теперь даже не знал, сколько денег на его банковском счету. Он всегда утверждал, что деньги тянутся к деньгам. Поэтому вложился в недвижимость, а на вырученные средства купил дом получше, так что его теория точно сработала.

С Канок они встретились, когда та подыскивала место для нового магазина BigBLACK, их представил друг другу какой-то общий знакомый. Он сказал, что влюбился в нее с первого взгляда и что вообще-то предпочитает полных девушек, а худышки совсем не в его вкусе. На тот момент Канок чувствовала себя до невозможности одинокой, уставшей от однотипных отношений, так что просто приняла его признание как нечто само собой разумеющееся.

В постели он был очень хорош. Все говорило о том, что у него много опыта в этом деле, его сексуальные техники всегда поражали. А приятные подарки и постоянные комплименты доставляли не меньшее удовольствие. Когда Канок встречалась с молодыми парнями, о таких жестах оставалось только мечтать. Словом, все, что она хотела бы получить от Хёнхо, воплотилось в этом мужчине.

Ну, за исключением одной малюсенькой детали – он не отличался особенной красотой… Наверняка кто-то скажет: «Посмотрела бы лучше на себя в зеркало!» И будет прав, да! Но Канок ничего не могла с собой поделать, она ведь всегда предпочитала молоденьких и красивых! Никого не смущает, когда богатые старики проявляют интерес к юным красоткам, почему же ее постоянно критикуют за то, что ей нравятся статные парни-модели? Что за двойные стандарты?

Сейчас же Канок действовала вопреки своим принципам. Ее новый мужчина постоянно принимал какие-то витамины, ныл о том, что уже не в той форме, как раньше. Слово «раньше» в принципе постоянно присутствовало в его лексиконе. Свидания их всегда шли по одному и тому же сценарию, без капли страсти, и Канок умирала от скуки. Особенно ее заботило то, что он постоянно заводил одну и ту же шарманку: «Вот если мы поженимся…» – и сводилось все к покупке земли, инвестиционным вложениям и тому, сколько на этом можно заработать.

Он был повернут на деньгах. Оно-то и понятно, какой нормальный человек не мечтает разбогатеть? Но Канок совсем не хотелось вливать свои деньги в чужой бизнес ради брака.

Чего же хотела Канок? Любви! Необычных свиданий, которые превратили бы ее рутинную жизнь во что-то невероятное и приносили бы радость.

Она думала об этом все время, с тех пор как получила от него сообщение с просьбой встретиться сегодня вечером. И, наблюдая за тем, как сильно переживает Исук в ожидании первой ночи с парнем, который очень сильно ей нравился, Канок еще раз осознала, что ей совсем не хочется встречаться с этим мужчиной. Не то чтобы она завидовала Исук, нет, просто ее расстраивало отсутствие собственного счастья. И избавиться от подобных мыслей она никак не могла, поэтому просто ответила согласием, все так же чувствуя себя одинокой.

Тот с гордостью сообщил, что сегодня отлично себя чувствует, и во время ужина в ресторане отеля всё водил ногой по ноге Канок под столом. Ради этого он даже разулся. Только вот она сама чувствовала себя отвратительно.

Несмотря на то что внешне Канок выглядела крепко, конкретно сейчас ее душевное состояние было как никогда хрупким. Как тонкое стекло, которое может разбиться от легкого прикосновения.

– Давай как-нибудь в следующий раз. Сейчас я и так занята подготовкой к открытию… – Хоть Канок и говорила правду, на самом деле сегодня ей совсем не хотелось секса.

Мужчина нахмурился и натянул свои дизайнерские туфли обратно, не понимая поведения Канок. От его кислой мины дорогущая еда перестала казаться ей вкусной. Она добавила, что ей очень жаль и, что раз уж так вышло, сегодня она заплатит за ужин. Он долго сопротивлялся, хотя скорее только делал вид, потому что даже не стал доставать свой бумажник. И когда Канок подозвала официанта и расплатилась по счету, на его лице появилась довольная улыбка.

Вот же жадный до денег ублюдок! Мог бы просто поблагодарить за ужин, и дело с концом. Разрезая кровоточащий стейк, Канок задумалась о том, как же хорошо ей было с Хёнхо, который радовался тому, что его кормят и укладывают спать, и благодарил за любую мелочь.

Когда они доели и уже собирались вставать из-за стола, Канок увидела знакомое лицо, которого ей так не хватало и мысли о котором не покидали ее весь день. Хёнхо. Но он, по всей видимости, Канок не замечал, так как внимательно изучал меню вместе со своей новой пассией, которая по возрасту годилась ему скорее в матери.

«Значит, у него все хорошо, что же, неплохо… – подумала Канок, уставившись на Хёнхо, но, поскольку подобная доброта к бывшим была совсем не в ее стиле, закончила: – Но не лучше ли встречаться с толстой, но молодой мной, чем с кем-то вроде нее?»

– Твой знакомый?

– Нет.

Проходя мимо столика Хёнхо, Канок намеренно зашоркала ногами по полу. И когда ее огромная черная тень проплыла мимо, Хёнхо поднял голову. Их взгляды на мгновение встретились, но он тут же отвернулся, сделав вид, что не заметил Канок. Но она-то все видела.

Его растерянный взгляд… Он и впрямь сильно удивился, заметив рядом с Канок мужчину, чей вид буквально кричал о том, что он богат. Канок чувствовала себя странно, не могла забыть его сияющих глаз, с которыми встретилась всего на миг, поэтому даже не услышала, как ее мужчина предлагает ее подвезти.

Нуна, давай поговорим.

Придя в себя, она увидела на экране телефона сообщение от Хёнхо. А затем отправила мужчину домой и, ни секунды не сомневаясь в том, что делает, забронировала номер в отеле.

Встречаемся в том же номере, что и всегда.

Отправив Хёнхо сообщение, она все же задалась вопросом, правильно ли поступает. Испытывать раскаяние в данном случае казалось вполне естественным. Но вместе со стуком в дверь все сомнения рассеялись как дым. В этот вечер только Хёнхо мог помочь ей избежать одиночества и заполнить пустоту.

Поэтому Канок без зазрения совести открыла ему дверь.

Исук проснулась еще до того, как прозвенел будильник. Обычно она еле отдирала себя от постели по утрам, но сегодняшний день был исключением. Проверив телефон, она убедилась в том, что их с Сончжэ стодневная годовщина именно сегодня. Об этом говорило уведомление из приложения, которое отсчитывало все значимые даты.

Прошло уже целых сто дней! Сердце Исук бешено колотилось, такого волнения она не испытывала даже во время сдачи экзаменов!

Просматривая фото еды, которую она ела с Сончжэ все это время, собранные в отдельной скрытой папке на телефоне, она остановилась на фото торта с тремя свечками. Исук сделала это фото, когда они отмечали первый месяц. Тогда они ночи напролет проводили на съемочной площадке и не имели абсолютно никакой возможности побыть наедине. Сончжэ нашел выход из ситуации – принес торт прямо на площадку в качестве ночного перекуса, сказав, что хочет всех подбодрить. Сообразив, что к чему, Исук предложила заодно воткнуть несколько свечек ради поднятия духа. Конечно же, никто из коллег, не подозревающих об их отношениях, так ничего и не понял, они просто радостно съели самый особенный торт.

Исук вспоминала, как ярко улыбался в ту ночь Сончжэ, глядя на свечи. Каждый из них выражал свою любовь по-своему. И несмотря на то, что из-за постоянных съемок у них оставалось мало времени на свидания, они всегда находили возможность порадовать друг друга.

А глядя на фотографию кимпаба в форме сердечка, она вспоминала, как они с Сончжэ впервые поехали на свидание на остров Нами[51]. В тот день Сончжэ проснулся рано утром, сам приготовил закуски, чтобы взять их с собой, и даже прикупил парные толстовки. Но Исук умудрилась закатить истерику, сказала, что ни за что не будет даже пытаться влезть в свою, а Сончжэ впервые разозлился на нее из-за этого.

На самом деле проблема была вовсе не в размере, Исук боялась, что люди станут косо смотреть на них, когда увидят в парной одежде. Сончжэ до сих пор припоминал ей тот случай и обижался как ребенок, но Исук и правда ничего не могла с этим поделать. Тем не менее Сончжэ всегда вел себя с ней искренне и в глазах Исук не имел никаких недостатков.

После работы он всегда провожал Исук домой, даже когда ему приходилось потом возвращаться в компанию и всю ночь сидеть в студии за монтажом. Каждый раз, когда Исук переживала из-за осуждающих взглядов, она пыталась тихонько спрятать руку в карман, но Сончжэ настойчиво брал ее за руку снова, еще крепче, и даже не думал отпускать. Он сказал ей, что для него не имеет никакого значения, будут ли на работе шептаться о них. Его не волновало, что его девушка не подходит под всеобщие стандарты красоты, пусть хоть весь мир на них смотрит!

Исук до конца не понимала, шутит он или говорит так, чтобы она могла проще к этому относиться, но так или иначе, они были вместе уже сто дней! И все воспоминания, которые накопились за это время, для Исук имели особую ценность. Поэтому, конечно, она очень боялась, что все они могут внезапно исчезнуть.

Продолжая крепко сжимать телефон у груди, она переживала о сегодняшнем дне.

Душ она принимала дольше, чем обычно, а кроме подмышек побрила еще и ноги. Тщательно нанесла масло на каждую часть тела и побрызгалась ароматным спреем после душа.

Закончив, она увидела сообщение от Сончжэ.

Как сегодня спалось? Я закончил, еду с работы.

Короткое, но такое приятное утреннее приветствие! А еще он прислал милый стикер – зевающего щенка с сонными глазами. Сердце Исук всегда трепетало, когда она видела такие милые жесты от Сончжэ.

Хорошо отдохни! Увидимся позже.

Исук ответила, отправив стикер со свинкой, крепко обнимающей щенка.

Кто-то закатил бы глаза, удивляясь подобному общению, но для кого-то возможность начать свой день с приятных пожеланий от любимого человека и закончить его пожеланиями доброй ночи является доказательством вполне стабильных отношений.

Исук устраивала такая стабильность, ей нравилось, что таким образом она могла ощущать близость с Сончжэ, даже когда они далеко друг от друга. В вопросах романтики Исук все еще была довольно неуклюжа, но Сончжэ всегда и во всем поддерживал ее, стараясь как можно больше времени проводить рядом.

Собравшись на работу, Исук еще раз посмотрелась в зеркало и погладила свой живот, утянутый в тугой корсет. Похудеть, конечно, было бы здорово, но она понимала, что скинуть около тридцати кило за одну ночь просто невозможно, не в сказке живем, в конце-то концов. Единственным утешением служил слегка заострившийся за последнюю неделю подбородок.

Прежде чем выйти из дома, она прихватила презерватив, который прятала в ящике, чтобы мама не увидела. К слову, ее она тоже успела заранее подготовить к тому, что сегодня не будет ночевать дома – слишком много работы, придется провести ночь в офисе. Ведь сегодня особенный день для них с Сончжэ.

Исук летящей походкой зашагала вперед, со стороны она выглядела такой же легкой, как весенний ветерок.

За обедом сценаристы громко обсуждали последние новости.

– Вы уже слышали?

– Слышали о чем?

– Что у Ха-PD и Инён интрижка!

– Ты тоже об этом слышала? И что, неужели это правда?

– Я сама видела! Видела, как Сончжэ разглядывал Инён на экране в монтажной и миленько улыбался. Я сразу все поняла! – вмешалась Чжинён, услышав сомнения одного из помощников команды.

– А я-то и думаю, почему на площадке они вечно шушукаются и поглядывают на остальных, теперь все ясно.

– А вы заметили, как они друг на друга смотрят? Из глаз как будто сердечки сыпятся!

– Кхм, кхм! – Не в силах слушать нелепые бредни, Исук громко откашлялась. Мёнхун внимательно наблюдал за ее реакцией.

– Говорят, что красивые люди всегда находят друг друга, а эти двое и правда отлично смотрятся вместе! Не так ли, Исук? – спросил младший сценарист, не замечая неловкости.

– Я, пожалуй, пойду. Приятного всем аппетита. – Исук встала, сделав вид, что не услышала вопроса.

Мёнхун молча последовал за ней.

– Если тебя так сильно беспокоят эти разговоры, возьми и скажи, что он твой парень! Неужели это так сложно?

– А кто сказал, что меня это волнует? Мне вообще все равно!

– Врешь и не краснеешь. У тебя все на лице написано! Ты все пытаешься понять, бабник Сончжэ-хён или нет. По твоей кислой мине видно, как сильно ты расстроена. Только почему-то держишь все в себе.

Исук, не до конца уверенная в том, издевается ли над ней Мёнхун или все же пытается успокоить, остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Как ты можешь не доверять собственному брату? Я вот ему доверяю. А ты прекрати ходить за мной!

На словах Исук храбрилась, но на деле она чувствовала именно то, о чем говорил Мёнхун. Сейчас в ее голове происходило какое-то безумие из-за вороха мыслей. И по правде говоря, она бы и сказала всем коллегам, что встречается с Сончжэ, но дико боялась их реакции на это заявление.

«Вы так не подходите друг другу!»

«Неужели у Сончжэ совсем нет вкуса!»

«Как он вообще смог разглядеть в Исук женщину?»

Исук казалось, что она уже слышит злые насмешки. Уверенности в том, что сможет справиться с этим, она совершенно не ощущала.

Сончжэ появился в офисе только после обеда и все еще выглядел слишком уставшим. В момент финальной проверки смонтированного эпизода все вокруг отметили, насколько красные у него глаза.

Хотя Исук очень хотелось поделиться с ним своими переживаниями по поводу услышанного, она решила промолчать. Они все равно встретятся ночью, так что можно и подождать. К тому же наверняка Сончжэ обнимет ее и успокоит, сказав, что не стоит верить подобным слухам. В этом-то Исук была уверена.

– Сончжэ сейчас спит?

– О чем ты? Его нет дома…

– А… Вот как, ладно. – Исук уже собиралась нажать на кнопку завершения вызова, но Мёнхун остановил ее вопросом.

– Погоди, разве вы не договаривались встретиться? – Мёнхун смотрел на календарь Сончжэ, в котором была обведена сегодняшняя дата.

– Да. Договаривались, но стала бы я звонить и спрашивать, где он, если бы он был со мной?

– Странно. Ладно, я тоже попробую поискать его.

– Не стоит, он всю ночь провел в студии, наверняка заснул где-то.

Время, в которое Сончжэ и Исук договорились встретиться, уже давно прошло. Часы показывали девять вечера, от Сончжэ ни ответа ни привета. Трубку он тоже не брал и сообщения Исук не читал. Ей стало тревожно. Особенно с учетом последних слухов. Голова Исук уже раскалывалась от наплыва дурацких мыслей. И она сделала то, чего никогда раньше не делала, – полезла проверять аккаунт Сончжэ в соцсетях.

Она тщательно вычитывала даже самые простые диалоги, но наиболее пристальное внимание, конечно же, уделила общению с Инён. Аккаунт Исук заполняли фотографии еды, а Инён в основном постила фото сотрудников, с которыми работала, и селфи. Нашлась и парочка фотографий с Сончжэ. Исук показалось это странным. Она до сих пор ни разу не сделала ни одного фото с Сончжэ. Ей этого и не хотелось. К чему делать фото с парнем, если он худее и красивее тебя?

Пока дурные мысли, лезущие в голову, совсем не свели ее с ума, Исук выключила телефон. Она решила думать, что Сончжэ действительно просто где-то заснул…

Но на всякий случай все же поехала в компанию, чтобы проверить, нет ли его в монтажной или комнате отдыха. Результаты поисков ее не порадовали.

– Ты все еще не нашла Сончжэ-хёна? – Ей позвонил Мёнхун, он тоже направлялся к их офису.

Он не меньше Исук беспокоился за брата и всюду искал его. Шел уже одиннадцатый час, а Сончжэ все не выходил на связь.

Его машина, как и всегда, стояла на парковке, на своем привычном месте. Исук подбежала к машине, но увиденное повергло ее в шок. В машине находился не только Сончжэ, но и Инён. Она что-то говорила Сончжэ и плакала. А Исук просто стояла и наблюдала за ними, не сумев отступить назад. Что за разговор такой важный, что он не мог написать ей или хотя бы ответить на звонок? Что между ними вообще происходит?

Исук хотелось разрыдаться так же сильно, как и Инён, но Сончжэ почему-то, успокаивая, обнимал именно ее, а не Исук. К горлу подступил комок, и Исук ушла прочь.

– Нуна! – Мёнхун ухватил Исук за плечо, скорее всего, он тоже все видел.

– Отпусти! И ничего не говори. Сейчас я хочу побыть одна, – стряхнув с себя руку Мёнхуна, крикнула Исук.

Она побежала вперед так быстро, как только могла. Ей ничего не хотелось, разве что умереть.

Думая о том, насколько же это неожиданный поворот событий, Мёнхун поглядывал то на уходящую Исук, то на машину Сончжэ, в которой тот сидел с другой женщиной. Что происходит между ним и Инён? Неужели все слухи о них – правда? Но Сончжэ не стал бы так поступать…

Провожая взглядом заплаканную Исук, Мёнхун невольно улыбнулся.

– Хм… Может, даже стараться не придется и она отстанет от него сама!

Глава 10

Душевные терзания

Сончжэ названивал Исук всю ночь. Но она не хотела его слышать. Если даже произошло какое-то недопонимание, Исук не желала пытаться что-то понять правильно. Она продолжала рыдать, глядя на его имя на экране. А затем просто выключила телефон. Сейчас ей хотелось свернуться в комок, уткнувшись лицом в колени, но и эта роскошь была ей недоступна, слишком уж она для этого толстая. Поэтому она просто упала на пол.

– Почему даже я сама не могу делать со своим телом то, что хочу?

Исук не сомкнула глаз в эту ночь. Ее тошнило от переизбытка эмоций. Она внезапно вспомнила о той парной толстовке, которую ей принес Сончжэ. Достав ее из коробки с подарками, она решила надеть ее. Ту самую толстовку, которую побоялась надеть при нем из-за насмешек окружающих.

Как она и думала, толстовка оказалась ей мала. Она обтягивала живот, жала у горла. Исук так долго переживала о том, действительно ли она будет ей мала или ей просто кажется, что сейчас все раздумья об этом показались ей даже забавными. То же самое касалось и Сончжэ. Она ведь не раз задумывалась, подходит ли он ей. Да, человеком он был хорошим и сильно ей нравился, но она всегда ощущала себя некомфортно, находясь рядом. Но и дорожила им так же, как и этой толстовкой, которую боялась надевать.

Исук злилась на себя за то, что так и не решилась открыть дверь машины, как только увидела Сончжэ с Инён. Не могла понять, почему убежала, разрыдавшись, как идиотка. И чувствовала себя жалкой из-за того, что так и не смогла заявить на людях, что Сончжэ – ее мужчина! Чем больше ей нравился Сончжэ, тем глупее она себя ощущала.

Сняв с себя толстовку, Исук убрала ее обратно в коробку, а потом достала и просто выкинула в мусор. К чему хранить то, чего никогда не сможешь надеть? Даже самую дорогую сердцу вещь стоит выкинуть, если она тебе не подходит, ничего не поделать!

Когда рано утром Исук выходила из дома с опухшими от слез глазами, она заметила, что Сончжэ ждет ее.

– Я все могу объяснить! – Он подбежал к ней и взял за руку.

Исук молча отдернула ее и села в первое попавшееся такси. Но по дороге ее не покидали мысли о вчерашнем.

«Если, как все и думают, Сончжэ и Инён действительно вместе… то кто для него я?»

Ее расстраивала не только ситуация, но и то, что она не могла найти ответа ни на один из тех вопросов, что всплывали в голове. Она частенько осуждала подруг за то, что они не понимали истинной любви, но теперь ей стало грустно. Она наконец убедилась, что они правы.

– Это я, Ким Исук.

Как только Исук назвала свое имя в домофон, дверь моментально открылась, а удивленная Инён прямо в пижаме выбежала ее встречать. Разувшись, Исук тихонько вошла в небольшую студию Инён и начала разглядывать все вокруг, будто Шерлок Холмс. Если Сончжэ и Инён хоть раз встречались здесь, эта квартира – место, где Инён не только жила, но и умрет! Взгляд Исук метался в поисках малейшей зацепки.

– Ты чего в такую рань приехала? Хочешь… кофе?

– Лучше сядь, есть разговор.

– Ты ведешь себя странно… У тебя что-то случилось?

Рядом с Исук Инён чувствовала себя безумно маленькой и беззащитной. А Исук рядом с этой красивой, стройной девушкой было еще более некомфортно.

– Перейду сразу к делу. Что вы делали вчера с Сончжэ на парковке?

– С… Сончжэ? Ты про… а, Ха-PD? – Инён очень удивило, что Исук назвала Сончжэ просто по имени. Она немного смутилась, но затем выпрямила спину и как ни в чем не бывало улыбнулась. – Я долго сомневалась, но теперь понимаю, что вы двое действительно встречаетесь. Я так за вас рада!

– Отвечай на вопрос. Что вы вчера…

– Судя по тому, как ты недовольна, я так понимаю, ты еще ничего не знаешь.

– Поэтому я и спрашиваю тебя. Отвечай быстрее, я и без того чувствую себя дерьмово.

– У меня рак.

Исук потеряла дар речи.

– Мне сказали, что это вторая стадия, так что операция может помочь. Но я все равно больной человек, пусть и выгляжу здоровой! – Инён, прищурившись, взглянула на Исук, как бы осуждая ее за то, что та не дала ей выспаться.

Исук продолжила молча смотреть на Инён, не в силах вымолвить и слова.

– Ведь я уже пять лет веду «Прожорливую красотку». Я ела, меня постоянно тошнило, я каждый день принимала лекарства… Видимо, я изначально не подходила на роль ведущей. Поэтому вчера я сказала обо всем Ха-PD. Сказала, что хочу покинуть шоу, но не хочу афишировать свою болезнь. Ну что, теперь тебе стало легче?

Такого Исук не ожидала услышать, поэтому очень сильно смутилась.

– Ха-PD очень хороший человек, добрый. Он спросил, достаточно ли будет мне года на реабилитацию. И добавил, что обязательно будет ждать меня вместе с тобой, чтобы я обязательно возвращалась. Я ему дико благодарна за эти слова… Ты ведь меня понимаешь? Кто еще в нашем деле будет вот так дожидаться кого-то? Как только ты выходишь из игры, карьере конец. Но, услышав эти слова, я подумала, что у меня все еще есть шанс, что он действительно будет ждать меня, поэтому я расчувствовалась и начала плакать. Подумала, что раз уж здесь есть люди, которые готовы меня ждать, я обязательно должна выздороветь и вернуться. – Инён утирала слезы, пока произносила свою речь, словно сама себе давала обещание.

Исук не стала возвращаться домой, ей хотелось провести время на свежем воздухе. Она недолюбливала Инён, ссорилась с ней все пять лет, что они работали вместе. Разъезжая по всей стране со съемочной группой, они каждый день то ругались, то снова мирились. А теперь она не могла представить себе «Прожорливую красотку» без нее. Так странно, что ей приходится уходить вот так… из-за такой страшной болезни.

Исук завидовала худобе Инён, расстраивалась из-за того, что сама она только толстела, хотя питалась так же. Но боль, которую та испытывала, была скрыта от посторонних глаз. Ей приходилось заставлять себя есть, чтобы выжить. А Исук еще и осуждала ее за то, что та пичкает себя лекарствами для пищеварения.

Сейчас Исук сидела, глядя на серое небо, и думала о том, чтобы попросить мать помолиться за Инён. Всего несколько часов назад она бы без раздумий ее прибила, а теперь ей искренне хотелось просить для нее помощи. Чтобы она вылечилась и вернулась к ним в студию абсолютно здоровой…

Встретившись в компании, Сончжэ и Исук не сказали друг другу ни слова. Он все крутился вокруг нее, словно потерявшийся щенок, но ничего от нее не требовал.

– Просто расстаньтесь, – протягивая Исук стакан американо со льдом, сказал Мёнхун.

– Почему? Ты так против наших отношений?

– Что, по-твоему, такое любовь? Когда человек любит, он должен быть счастливым, но посмотри на себя. Ты только страдаешь из-за Сончжэ. Если тебе настолько тяжело, для чего все это вообще? Проще закончить всё сейчас. Так будет лучше для вас обоих.

В словах Мёнхуна был смысл. Исук начало казаться, что это и есть ответ на все вопросы, крутящиеся в ее голове.

Только после разговора с Мёнхуном Исук поняла, что наконец готова прочесть все сообщения, которые ей отправил Сончжэ, и ответить ему. До этого ей просто не хватало смелости. Вернувшись в офис, она достала телефон и быстро написала Сончжэ.

Я поговорила с Инён и знаю, что случилось.

Сончжэ ответил так быстро, будто только и ждал ее сообщения.

Давай выйдем и поговорим.

Нет, я еще не готова с тобой разговаривать.

Как только она отправила сообщение, Сончжэ, работавший напротив нее, подскочил с места и растерянно посмотрел на Исук. Все вокруг начали оглядываться, не понимая, что происходит. Нахмурившись, Сончжэ сел обратно.

Мне кажется, нам обоим нужно время, чтобы подумать. Нужно сделать передышку.

Исук написала и только спустя несколько секунд нажала на кнопку отправки.

Сообщение разозлило Сончжэ настолько, что он опять подскочил и, схватив Исук за руку, утащил ее из офиса. Коллеги наблюдали за происходящим с недоумением. Любопытная Чжинён поспешила следом за ними, но Мёнхун остановил ее.

– У них какие-то недомолвки из-за съемок на следующей неделе. Давайте просто сделаем вид, что ничего не заметили.

– Эта напряженная атмосфера пугает, как тут можно думать о работе…

– Даже если и так, не слишком ли груб Ха-PD c Исук?

– Все потому, что она рот не умеет держать на замке, ей что ни скажи, у нее на все свое мнение. Ну, я-то на стороне Исук, мы все же одна команда. Но спорить с ней и впрямь сложно!

Все продолжали обсуждать Сончжэ и Исук, хотя они давно скрылись из виду.

– Можешь наконец сказать, в чем дело? Почему ты злишься? Потому что не смогли отпраздновать сто дней? Неужели для тебя какая-то годовщина важнее человеческой жизни? Ты же сказала, что знаешь, что происходит с Инён. И все равно решила вот так меня игнорировать? Это все, что ты можешь?

– Я злюсь вовсе не из-за юбилея и не из-за того, что чего-то не понимаю!

– Тогда в чем дело?

Сончжэ так серьезно на нее смотрел. Исук не могла признаться ему, что чувствует себя несчастной в их отношениях.

– Мне страшно оттого, что ты мне нравишься, а я, вместо того чтобы радоваться, прохожу через все круги ада. Я хочу быть той, кто тебя действительно достойна, но не могу стать таким человеком, увы! И я ненавижу, что моя низкая самооценка портит все хорошее, что между нами есть. Но я не хочу становиться для тебя обузой, я очень устала от этого!

Теперь-то Сончжэ начинал понимать свою прошлую возлюбленную, которая отвергла его. Он понимал, почему ее измотали их отношения.

Неважно, толстый ты или нет, не имеет значения, как ты выглядишь. Исук сама себя сковала цепью сомнений из-за своей полноты. И сейчас, по всей видимости, оказалась на пределе. Ведь обычно, как бы сильно она ни злилась, она могла отшутиться и отпустить ситуацию.

Она считала, что такая, как она, попросту недостойна любви. В глазах Сончжэ у Исук не было никаких недостатков, но она возненавидела себя только из-за лишнего веса. Так же, как и сам Сончжэ когда-то. И он осознал, что быть рядом с человеком с букетом комплексов, на которых он зациклен, не так-то просто, как кажется.

Он любил толстую Исук, но ему абсолютно не нравилась Исук, которая настолько ненавидит себя. Сончжэ хотел подбодрить ее, но решил молча обнять. Он, как никто другой, знал, каково это.

Сончжэ знал, что именно она сейчас чувствует, как все надломлено внутри. Он был таким же когда-то, так же ненавидел себя и сомневался в любви своей девушки.

От мысли о том, что Исук страдает так же, как и он когда-то, он содрогнулся и осознал, что тоже допустил ошибку.

– Прости меня. Мне жаль, что я причинил тебе боль и заставил так думать… Давай начнем все с самого начала, будем двигаться медленно, шаг за шагом…

– Нет. Так нельзя. Дело вовсе не в тебе, так что просто дай мне немного времени, прошу!

– Но что, если мы так и расстанемся? Что ты сказала мне, когда я попросил тебя дать мне время? Ты назвала меня эгоистом! Сказала, что нельзя играть чувствами людей! Ты так сказала! А теперь что? Думаешь, что сама можешь так поступать? Я для тебя совсем ничего не значу?

– Я же говорю, что люблю тебя, но из-за этого чувствую себя несчастной! Неужели ты не понимаешь?

Исук отвернулась. Она понимала, что, даже если с него все и началось, сейчас проблема вовсе не в Сончжэ. То, что она наконец смогла высказаться, принесло ей облегчение. Она не была уверена в том, что сможет все вынести. Любить кого-то, когда не любишь самого себя, кажется чем-то невероятно противоречивым. Теперь Исук ясно осознавала это. Говорят, что любовь – то, на что направлены усилия двух человек, однако ценность любых отношений определяется каждым из партнеров по-своему.

Сейчас они с Сончжэ ничем не отличались друг от друга. Каждый из них продолжал говорить о себе. Все это время они считали, что двигаются в одном направлении, только вот дорога у каждого была своя. Такова истинная картина их отношений.

Исук вернулась в офис, а Сончжэ еще долго не появлялся на месте. Исук не могла понять, что чувствовал Сончжэ, когда она все высказала ему. Она не видела ничего, кроме своей собственной боли, словно смотрела на все, прикрыв глаза. Но увидеть, что чувствует другой человек, можно лишь тогда, когда мыслишь трезво и смотришь на все широко открытыми глазами.

Глава 11

Дождь из мужиков

Ночью дождь лил как из ведра.

Канок бежала к машине и на ходу рылась в карманах в поисках ключей. Она услышала звуковой сигнал и тут же заметила, как кто-то открывает дверь и садится на пассажирское сиденье. Перепугалась до смерти: ночью, еще и в такую-то погоду! Но Канок решительно подошла к машине и заглянула внутрь.

– Черт! Могла бы предупредить, что ты тут, напугала же!

Это оказалась промокшая насквозь Бомин. Она неловко улыбалась подруге, вытирая лицо салфеткой.

– Прости… Просто такой сильный дождь. – Бомин вся дрожала от холода.

– Что с тобой такое? – Канок, сев за руль, тут же схватила Бомин за руки.

– Знаешь, я нечасто прошу тебя о чем-то, но сейчас мне хотелось бы попросить тебя об одном одолжении, в первый и последний раз, обещаю. Я…

– Сколько тебе нужно?

Бомин молчала.

– Ты же пришла, чтобы одолжить денег? Обычно люди настолько нерешительны, когда пытаются завести разговор о деньгах. Особенно такие гордые, как ты. – Канок громко цокнула, а затем погладила Бомин по мокрым волосам. – Могла бы просто позвонить. Зачем сюда притащилась? Дождь ведь льет!

Пусть они с Канок и не были родственными душами, они все же близко дружили долгие годы и Канок всегда готова была прийти на помощь Бомин в трудную минуту.

– Мне нужно сто миллионов.

– Ты сдурела?

Рука Канок, гладившая Бомин по волосам, моментально подлетела к щеке. Она пару раз легонько шлепнула ее, очень нежно, не чтобы причинить боль, но чтобы привести в чувства.

– Нет, это уже слишком. Зачем ты ее ударила, если все равно не собиралась дать денег? – надувшись, спросила Исук, выслушав Канок.

– Разве это нормально? Она собирается сделать пластику всего тела только потому, что сходит с ума без мужиков. Сто миллионов! Нет, она точно чокнулась… Нужно было ударить ее посильнее!

– Она не придет сегодня, да? – Исук оглядела гостей вечеринки по случаю открытия нового магазина Канок.

– Пусть только попробует! Я ей такую взбучку устрою, что она лишится парочки позвонков, точно тебе говорю!

– Фу…

Почему-то Исук показалось, что Канок и впрямь способна сотворить с Бомин нечто подобное. Она так и представила себе, как грозная Канок хватает бедную Бомин за шею и начинает выворачивать ее.

– А где твой Сончжэ? Я же сказала, что вы можете прийти вместе.

От имени Сончжэ Исук всю передернуло, будто от легкого удара током. Но она не подала виду, что ей неудобен вопрос Канок, и широко улыбнулась ей в ответ.

– Я решила с ним расстаться.

– Почему? Вы покувыркались и тебе не понравилось?

– Ну-ка, подставь свою щеку, тебе тоже надо вмазать пару раз!

Но Исук не успела довести дело до конца, потому что к Канок подошел репортер какого-то модного журнала, чтобы взять интервью.

Канок быстро переключилась с образа распутницы, без устали мечтающей о том, чтобы с кем-то переспать, на образ элегантной и довольно скромной женщины, ведущей свой бизнес. Она всегда вела себя по-разному, в зависимости от того, с кем именно общалась.

Сегодня Канок выглядела безумно красиво. Настоящая бизнесвумен, встречающая своих гостей бокалами, наполненными дорогим пенящимся шампанским. Перед ее улыбкой трудно было устоять, и никто не обращал внимания на ее высокий рост и огромный вес. Удивительное, нет, даже загадочное явление. Будто всех присутствующих загипнотизировали! Исук начинала понимать, почему мужчины сходят с ума по Канок.

– После открытия первой точки однажды утром я упаковывала огромное количество заказов и внезапно задумалась, где же все это время люди с лишним весом покупали себе одежду? Тогда-то я и поняла, что мой магазин станет успешным. Мне хотелось нанести удар по индустрии, в которой привыкли обращать внимание только на стройных людей. Думаю, результат этой битвы мы с вами можем лицезреть сегодня. На данный момент сеть BigBLACK имеет более десяти филиалов по всей стране, включая торговые центры. И всего этого не было бы без вас, гостей, украсивших своим появлением сегодняшний вечер!

Все собравшиеся на вечеринке громко аплодировали Канок. Исук не осталась в стороне, она безумно гордилась подругой. Аплодисменты Исук не стихали до тех пор, пока она не отвлеклась на зазвонивший телефон Канок, который та доверила ей на время речи.

На экране появилось имя Хёнхо, чему Исук крайне удивилась. Она ведь считала, что они расстались и Канок не поддерживает с ним никакой связи. К тому же прямо сейчас рядом с Канок стоял другой мужчина. Все это не имело смысла.

Телефон завибрировал от звонка еще несколько раз, а затем пришло сообщение от Хёнхо. Исук подумала, что вряд ли там что-то важное, однако…

– Канок! Что же делать? Мин Канок!

Сообщение Хёнхо шокировало Исук настолько, что она с громкими воплями бросилась к подруге, произносившей торжественную речь перед гостями.

На экране телефона Канок увидела скриншоты с видео, на которых она совершенно голая. Все фото сопровождались мерзкими словами Хёнхо:

Нуна, я приготовил сюрприз, от которого ты будешь в восторге! Ну что, как тебе?

И хватило же ему наглости! К сообщению были прикреплены ссылки на секс-видео с Канок, которые Хёнхо успел разместить на различных сайтах. Канок, увидев это, просто потеряла сознание. Все вокруг начали громко перешептываться, а Исук попыталась вызвать скорую.

– Я умерла? – спросила Канок, как только пришла в себя.

Ответа она ждала молча, не открывая глаз.

– Нет.

– И почему я до сих пор жива? Почему? – Канок открыла глаза и увидела рядом с собой капельницу. – Уберите это от меня. Просто дайте спокойно умереть. Хотя нет, если у вас тут доступна эвтаназия, то будьте так добры…

Исук громко вздохнула. Она впервые видела Канок в таком разбитом состоянии, та рыдала навзрыд. Понимая, что утешитель из нее никакой, Исук тихонько вышла из палаты, заперев за собой дверь, и стала ждать, пока подруга успокоится.

После случайной встречи в ресторане Канок и Хёнхо провели ночь вместе, но их отношения приняли довольно странный оборот. Ни о какой любви, разумеется, речи и не шло, осталась только жадность. Каждый из них эгоистично рассчитывал завладеть вниманием другого.

Друг к другу они не испытывали никаких эмоций. Они не ссорились, не желали причинять друг другу больше боли, чем уже успели. Но Хёнхо, по всей видимости, хотел отомстить Канок за то, что она всегда поступала так, как вздумается, не принимая во внимание его желания. И сделал это абсолютно ужасным способом!

Хёнхо сразу же привлекли к ответственности за совершенное преступление. Но даже в полицейском участке он продолжал нести чепуху о том, что им двигала исключительно любовь к Канок.

Ее магазин закрылся на следующий день после запуска. Мужчина, с которым она встречалась и который каждый их совместный ужин говорил о браке, заблокировал контакт Канок. А она заперлась в палате и перестала пить и есть.

У Канок развилась тяжелая форма социофобии. Она сутками сидела в темном помещении, постоянно искала информацию о том, на каких еще порталах могли опубликовать ее видео, и не переставала думать, какое количество человек по всему миру смотрит его прямо сейчас.

Администраторы сайтов все как один отвечали, что не успевают обрабатывать запросы на удаление видео с участием Канок. Но она отчаянно ждала сообщений о том, что оно наконец удалено.

Но это не особо помогало. Какие-то отрывки все равно продолжали редактироваться и выкладываться на другие сайты, распространяясь под различными названиями.

Подразделение по расследованию киберпреступлений тоже занималось этим делом, только профессионально, однако, по словам сотрудников, причина активного распространения видео заключалась в его специфичности. Многим было любопытно посмотреть, как полные женщины вроде Канок занимаются сексом.

Независимо от пола и возраста, люди бездумно сохраняли и публиковали подобный контент, не подозревая, как этот поступок может ранить человека, который снят на видео. Вместе с публикацией они не забывали и оставлять мерзкие комментарии.

«Фу!», «Боже, кажется, я ослеп…», «Надо же, как весело! Нужно сохранить!», «Ничего себе, существует кто-то, кто больше меня…», «Включаю это видео каждый раз, когда мне становится грустно. Ну оборжаться же!», «Это что, правда женщина?», «А в чем парень-то провинился?», «Как она может заниматься этим с таким-то телом?», «Вот это ржака…», «Такие люди заслуживают смерти».

Каждый пользователь Сети считал важным высказать свое мнение. Канок читала комментарии и сгорала от стыда. Теперь видео вирусилось не только на сайтах для взрослых, оно, на потеху публике, попало на порталы с мемами.

– Черт! Я так больше не могу! – завыла Канок, лежа на полу.

Она испытывала не только стыд, она ненавидела себя и безумно злилась на весь мир. Но есть ли смысл продолжать торчать дома и винить себя? Ничего уже не исправить, а Хёнхо будет наказан! Так что она могла сделать? Сбежать? Точно, туда, где никто ее не узнает!

Канок сгребла одежду из своего гардероба в чемодан и только тогда обратила внимание на белое шифоновое платье, висевшее в самом углу…

Дешевая вещица, которую она сшила около десяти лет назад. Она о нем совершенно забыла, а потому и не выбросила до сих пор. Канок протянула к нему руку, почувствовав на ткани пылинки. Сложно поверить, но платье действительно принадлежало именно ей, хоть она ни разу его не надела, да и не смогла бы в него влезть.

Это была первая вещь, созданная Канок. Она лично разработала эскиз, сама сделала выкройки и сшила его в качестве свадебного подарка для одной из них троих – Канок, Исук или Бомин. В том случае, разумеется, если кто-то из них придет в подходящую для него форму.

Прижав маленькое платье к груди, Канок вновь разрыдалась, хоть и сама не до конца понимала, по какой конкретно причине. Наверняка все дело в том, что она словно вернулась в детство, когда так сильно любила шить одежду. В то время каждый считал важным поинтересоваться, какой из нее может выйти дизайнер, если она такая толстая? В итоге Канок доказала, что способна на все – разве не об этом говорили продажи ее бренда, которые продолжали расти. Потом она вспомнила всех парней, с которыми встречалась, пока уверенно шла к успеху.

Вспомнила она и Хёнхо. Он ведь ей нравился, а в итоге она из-за него стала для всего мира посмешищем.

И как к этому все пришло?

Неужели нельзя найти способ выбраться из этого кошмара? Канок обвиняла и жалела себя и плакала до тех пор, пока платье не стало мокрым.

Чжонгю пригласил Сончжэ и Исук в рыбный ресторан, расположенный в районе их телекомпании. Здешний шеф-повар имел сертификат о том, что он идеально готовит рыбу фугу, а таким могут похвастаться не многие!

Блюдо с фугу действительно выглядело шикарно – на одной тарелке уместились сашими, посыпанное золотой пудрой, кусочки рыбы в темпуре и рис с фугу, политый фирменным соусом от шеф-повара. А вместе с этим шел легкий суп, помогающий лучше раскрыть вкус блюд. Стоило такое роскошество слишком уж дорого, чтобы кто-то в здравом уме выложил за него свои кровью заработанные деньги. На такое мог бы решиться только самый изысканный гурман!

Чжонгю подвернул рукава рубашки и положил по кусочку сашими на тарелки Исук и Сончжэ.

– Что ж, раз уж все подано, пришло время поесть и пообщаться!

Сончжэ налил Чжонгю чамбок хиреяки – традиционный японский ликер, который готовили из обжаренных на гриле сушеных плавников, смешивая их с саке.

Исук наблюдала за движениями его рук. Она видела Сончжэ так близко впервые с момента их последнего разговора. В отличие от Исук, Сончжэ, как и всегда, выглядел прекрасно, ничто не выдавало в нем того, что он о чем-то переживает. Исук тоже не очень-то хотелось выглядеть как развалюха с такими темными мешками под глазами, что они разве до колен не доходили. Так вышло само собой.

«Надо же, он, кажется, в полном порядке».

На секунду ей показалось, что она готова возненавидеть Сончжэ за это. Она любила его одного, рассталась с ним, потому что любила, страдала по нему, так сильно скучала, а теперь… Исук сама решила прекратить отношения, но почему-то чувствовала себя брошенной.

– Так и что вы планируете делать теперь?

Исук, погруженная в собственные мысли, не сразу уловила суть вопроса.

– Я про Чжан Инён. Жаль, конечно, что так вышло, ведь она покидает нас. Но мы продолжаем жить, а значит, должны работать дальше! – Чжонгю пытался говорить весело, хоть разговор был крайне серьезным.

– Почему вы говорите о ней так, будто она не сможет вернуться? Знаете, редко приходится слышать, как кто-то провожает в могилу живого человека. И это не очень приятно, – проворчала Исук, отметив про себя, что Чжонгю стало неловко.

Сончжэ опустил взгляд и слегка усмехнулся, но никто не заметил этого.

– Может, для вас мы простой персонал, но мы изо дня в день трудимся на съемочной площадке ради шоу. И мне хотелось бы, чтобы вы ценили каждого сотрудника.

«Вот та Исук, которую я знаю», – подумал Сончжэ, уверенно глядя на нее.

Исук с довольным видом поглощала сашими и думала только о том, насколько же они вкусные. Это читалось по ее глазам – в них отражалась целая вселенная удовольствия. Вкусовые рецепторы Исук в этот момент ощущали все тонкости вкуса рыбы, ее бархатную текстуру!

Рыба фугу содержит яд, но стоит его извлечь, и она становится деликатесом. Исук была подобна этой рыбе, на грубость она всегда отвечала резко, но когда дело касалось еды – становилась нежнейшим мякишем в человеческом обличье. И в своих чувствах она всегда была честна.

Сончжэ зачарованно наблюдал за Исук – так же, как когда впервые встретил ее. Но вскоре Чжонгю разрушил приятную атмосферу своей репликой.

– Исук, ты же любишь жареное? Ну, и раз уж мы завели речь о жизни и смерти, что ты думаешь о наших недельных рейтингах? – спросил он, протягивая ей кусочек рыбы в темпуре, мол, жуй и не отсвечивай.

– Я вообще-то на диете, так что не собираюсь есть жареное. – Исук отложила палочки в сторону.

– Пф, что за бред? Какая, к черту, диета? Просто скажи спасибо и ешь, пока дают! Чего ты вечно ноешь?

– Известно ли вам, что худшее начальство – то, которое заставляет есть, когда не хочется? А еще то, которое талдычит о чем-то, что собеседнику неприятно, но даже не замечает этого? Вам бы почитать что-нибудь об этом, знаете, не помешает!

– Эй, Ха Сончжэ, вот скажи мне, неужели ты хочешь продолжать работать с ней? У нее же отвратительный характер!

– Надо было просто отдать этот кусок мне. Я люблю жареное больше, сам же знаешь… – Сончжэ забрал рыбу в темпуре с тарелки Исук. – Мм… Тут так вкусно! Вы не против, если я доем?

Исук с недоумением наблюдала за поведением Сончжэ. Он терпеть не мог жареное, особенно в темпуре, и ей было невыносимо смотреть, как он пихает в себя рыбу. Чжонгю тоже уловил что-то неладное. Ему стало ясно, что так себя ведут мужчины, желающие защитить свою женщину. То есть для Сончжэ Исук больше чем просто коллега. Когда они с Чжонгю выпивали вместе в последний раз, Сончжэ крайне резко отреагировал на вопрос о том, нравится ли ему Исук. Но, глядя на него сейчас, все становилось понятно и без слов. Она ему однозначно нравилась! И по-видимому, очень сильно.

Кто знает, может, Чжонгю именно поэтому и позвал их сегодня – хотел убедиться в том, что чувствуют эти двое друг к другу? Осознав, что наконец получил ответ, он ухмыльнулся. Теперь он знал, что Исук – ахиллесова пята Сончжэ, и радовался тому, что в его рукаве будет припрятан козырь.

– Знаешь, Исук, ты совсем обнаглела! Это потому, что я вечно спускаю тебе все с рук! У тебя жуткий характер, прямо под стать внешности! Женщины не должны позволять себе подобного поведения!

– Шеф! – воскликнула Исук, ошеломленная словами Чжонгю.

Ей хотелось выплеснуть ему в лицо тот дорогущий алкоголь, который они сегодня пили. Ее рука дернулась, но Сончжэ схватил ее под столом. А потом ловко сменил тему:

– Знаете, я все думал о том, кто в действительности может называться прожорливой красоткой!

– Что еще за глупости? – Чжонгю опустошил свой стакан.

– Я думаю, что пришло время сменить вектор программы. Это поможет нам изменить атмосферу шоу, к тому же новые лица – прекрасная возможность привлечь и новых зрителей, искренне интересующихся едой. Как ты и сказал, зрительские рейтинги по-прежнему не двигаются вверх, но у меня есть свое представление о том, как должен выглядеть мокбан. И если мы сможем удачно все провернуть, у нас, как мне кажется, будут большие шансы на победу.

«О каком еще новом лице он говорит?» – Исук не понимала, к чему ведет Сончжэ. Она прекрасно осознавала, что реорганизация их программы и отдела не за горами, выходит, Сончжэ решил исправить ситуацию сменой ведущей?

– Чжан Инён вела шоу на протяжении пяти лет, верно? Разве есть кто-то, кто сможет ее заменить?

– Есть. – Сончжэ говорил так, будто у него давно имелся план, который он ото всех скрывал.

– Вообще-то, я думаю, было бы неплохо привлечь кого-то из сексуальных танцовщиц. Ну, из айдолов. Это однозначно поднимет наши рейтинги! Мужчины точно будут рады! Нужно провести кастинг… – Чжонгю говорил так взволнованно, будто уже представлял себя на отборе красивых девушек, на что Исук показательно фыркнула. – Или пригласить какую-нибудь начинающую актрису. Они обычно такие худышки, зрителям всегда любопытно смотреть, что едят такие люди, которые с виду, кажется, питаются одной росой. Персонаж для шоу выйдет неплохой, и о внешности переживать не нужно, актрисы обычно красивые!

Сончжэ не знал, что ответить на глупость Чжонгю. Они договорились о том, что Сончжэ обязательно обсудит все с командой и отчитается о будущих планах. А затем разошлись.

– И правда, кто бы мог подойти на роль ведущей? С айдолами еще можно как-то договориться, а вот с актрисами будет посложнее… Ты, случайно, не знаком ни с кем из менеджеров? Может, встречал кого-то на съемках? – Исук, хоть и расстроилась из-за слов Чжонгю, серьезно задумалась об их общей проблеме.

– Есть у меня кое-кто на примете. Не знаю, правда, согласится ли она, – ответил Сончжэ, предлагая Исук газировку, которую они купили по дороге в супермаркете.

Исук не стала отказываться, спокойно взяла ее, будто между ними с Сончжэ и не было никаких разногласий.

– Этот кто-то сейчас на слуху?

– Расскажу потом! Пока что это секрет.

Сончжэ намеренно старался не говорить ни о чем, кроме работы, пока они с Исук шли к остановке. Она чувствовала себя неловко, потому что все хотела сказать, что может пойти дальше одна, но не решалась.

– Ну что, теперь ты счастлива?

– Что?

Они на секунду остановились, но, когда Сончжэ пошел дальше, Исук молча зашагала следом.

– Ты же сказала, что несчастна рядом со мной!

– Конечно, сейчас я тоже не испытываю особой радости, но… – Сончжэ остановился и взглянул на Исук. – Но я хотя бы спокойна. Мне не приходится переживать каждый день понапрасну.

– Что ж, хорошо. – Сончжэ кивнул и пошел дальше. – А тебе совсем не интересно, как мои дела? Что я думаю?

В этот момент Исук почувствовала на себе взгляд молоденьких девушек, которые проходили рядом. Они тихонько перешептывались и хихикали. Исук неосознанно съежилась. Ей казалось, что они точно обсуждают то, насколько жалко видеть Сончжэ рядом с ней.

– Они смеются не над нами, обсуждают вон тех пьяниц впереди, не переживай.

Откуда Сончжэ знал, что чувствует Исук? Неужели читает ее мысли? Исук смутилась, но не подала виду и продолжила разговор как ни в чем не бывало.

– Ты выглядишь так, будто у тебя все хорошо, к чему лишние вопросы? – Она пыталась скрыть свое разочарование.

– Может, ты согласишься быть со мной, если я опять начну ныть о том, как мне плохо?

Несмотря на равнодушие в голосе Сончжэ, Исук поняла, что на самом деле он просто старался скрыть свое беспокойство. Отчаянно пытался держаться, делая вид, что все в порядке.

Как-то раз Сончжэ сказал Исук, что в сложные моменты он частенько возвращается к тому, что приносит ему спокойствие. Регулярное питание, физические нагрузки, сон. А еще он частенько слушает классическую музыку или что-то веселое и крайне редко с кем-то видится, если на то нет особой причины, а предпочитает оставаться один. Он говорил, что завидует таким людям, как Исук, которые могут наслаждаться едой, пить, спокойно спать, при этом буквально катаясь на эмоциональных качелях. Для нее это было вполне естественно, а для него представлялось чем-то невероятным.

Тогда Исук не очень-то понимала его, но сейчас, кажется, наконец осознала смысл слов Сончжэ. В любой ситуации он винил себя, анализировал случившееся, но держал себя в руках, не показывая, что чувствует на самом деле. Исук обычно завидовала его самообладанию, а сейчас задумалась, имеет ли она вообще право заставлять такого человека страдать? Ее разочарование в нем постепенно трансформировалось в сожаление.

Сончжэ по привычке потянул руку к волосам Исук, раньше он всегда гладил ее по голове на прощание, когда провожал домой. Исук невольно сделала шаг назад, и он быстро убрал руку.

– Что ж, увидимся завтра, тебе пора. – Сончжэ указал на приближающийся автобус.

Исук хотела что-то сказать, в ее голове роились мысли, которые она просто не могла собрать в кучу. Поэтому просто молча зашла в транспорт, подгоняемая гнетущей атмосферой.

Они с Сончжэ расстались, и именно Исук провела между ними незримую границу. Когда она смотрела на него, машущего ей на прощание, в окно, ей казалось, что они все еще на одной волне. Исук долго не могла отвести от него взгляд. Она очень сильно по нему скучала.

– Подружаня! Готова меня поддержать?

На подходах к дому Исук встретила Канок. Та припарковала машину у обочины и все это время ждала Исук.

– Ты что тут делаешь?

– Пытаюсь тебя похитить!

– Ты вообще в порядке?

– Жива, но душа давно покинула тело.

Исук молча посмотрела на подругу с грустью в глазах.

– Ладно, садись быстрее, поедем за Бомин. – Канок открыла дверь машины.

С того самого вечера, как Бомин пришла просить денег на операцию у Канок, они не обмолвились и словом друг с другом.

– Отвали. И после всего этого ты считаешь себя моей подругой?

Бомин за это время успела уволиться из кафе и бурно отреагировала на приезд Канок, но того и стоило ожидать.

– Хорошо, в таком случае с сегодняшнего дня я не буду твоей подругой, стану твоим кредитором! Быстрее садись! – Бомин и Исук одновременно глянули на Канок, до конца не понимая, что происходит. – У меня не осталось ничего, кроме денег, – добавила она, нажимая на газ.

Они мчались по шоссе, пока посреди ночи не приехали на остров Кодже-до[52]. Их приветствовала лишь кромешная тьма и шум волн.

Дремавшие в пути Бомин и Исук, выйдя из машины, не могли скрыть удивления. А Канок спокойно доставала чемоданы, собираясь в забронированный ей пансион.

– Ты с ума сошла? Нам же завтра на работу!

– Да, сошла. Поэтому, может, помолчите и просто пойдете за мной?

– Мы ведь могли поехать куда угодно, но почему именно Кодже? Какого черта мы притащились в такую даль?

– Мне и хотелось свалить куда-нибудь подальше! Но мне и без того одиноко, а вы единственные люди, которым я могу доверять.

Подруги долгое время не виделись с Канок и только сейчас начали замечать, что все, что ей пришлось пережить за эти недели, отразилось на ее лице. Канок открыла вино и разлила его по бокалам.

– Давайте выпьем!

– Есть какой-то повод? – Бомин тревожно посмотрела на Исук.

– Канок, с тобой точно все хорошо? Я надеюсь, ты не собираешься сделать ничего странного, да?

– Помните вот эту вещицу? – Канок достала из сумки белое шифоновое платье.

– Божечки, ты до сих пор хранила его?

Исук с Бомин по очереди выхватывали платье друг у друга из рук, прикладывая его к телу.

– Эх, оно и тогда казалось маленьким, а сейчас выглядит еще меньше. Пора выбросить его! Никто из нас никогда в жизни в него не влезет. – Бомин бросила платье Канок, но та поймала его с гордым, торжествующим видом.

– Мы сможем его надеть. Наденем обязательно!

– Эй, прекрати. Если ты собираешься заявить, что сошьешь такое же, но на четыре размера больше, лучше просто сразу порви.

– Нетушки! Я заплачу за ваши операции, вы сделаете пластику и наденете его! – Канок достала банковские книжки и протянула по одной каждой из подруг. Вот что она имела в виду, когда говорила, что станет их кредитором.

– Что?.. И мне тоже?! – Уголки губ Исук медленно приподнялись.

А вот Бомин больше всего удивила сумма, которая значилась в книжке.

– А что насчет процентов? Сколько ты с нас будешь брать?

– Не тупи, а? – Канок с улыбкой опустошила бокал.

– Канок, с тобой и правда что-то не так… Если ты делаешь это только из-за инцидента с Хёнхо, то не стоит! Даже если весь мир обернется против тебя, мы, несмотря ни на что, всегда на твоей стороне, ты же знаешь. Поэтому, очень тебя прошу, не вздумай…

– Почему ты считаешь, что со мной что-то не так? Неужели решила, что это мой прощальный подарок перед тем, как я сделаю с собой какую-нибудь глупость?

Исук промолчала, но на самом деле именно об этом она и думала. Канок казалась совершенно другим человеком, вела себя не как обычно, ее поведение пугало. Исук не знала, что она может сделать с собой в таком нестабильном состоянии, но поднимать эту тему совсем не хотелось.

– Ну, поначалу я и впрямь думала, что жить незачем, но! С чего бы мне умирать? Я что, совсем дура? Если я в чем и согрешила, то только в том, что полюбила этого мудилу Хёнхо. Мне было безумно одиноко, я чувствовала, как земля уходит из-под ног из-за всего случившегося. То, что я толстая, ну… за грех не считаю! Настоящие грешники те, кто смотрят мое секс-видео и не чувствуют себя при этом виноватыми, хотя знают, что это противозаконно!

Все, что сказала Канок, – правда. Если уж кто и согрешил, так только Хёнхо. Он, конечно, красив, но слишком молод и дико глуп. После всего того, что он сделал, он вообще недостоин называть себя человеком. Но и те, кто продолжает смотреть, скачивать и распространять выложенное им в Сеть видео, не имеют никакого права осуждать Канок. Так что причин винить себя и всю оставшуюся жизнь раскаиваться в грехах, которые она не совершала, у нее нет.

– Я не стану ничего с собой делать и докажу, что могу быть счастливой и в таком облике! Все, кто смеялся надо мной, кто оскорблял, все эти злобные коршуны еще пожалеют!

– То есть ты хочешь, чтобы мы сделали операцию, а сама планируешь оставаться толстой?

– Именно! Я ни за что не пойду на это. Это мой выбор, мое окончательное решение. – Канок энергично закивала в ответ Бомин.

Сейчас в глазах подруг Канок выглядела самой классной и сильной женщиной во всей вселенной. Исук потянулась к Канок, чтобы обнять ее, их большие теплые животы соприкоснулись. Канок похлопала Исук по спине, как бы уверяя, что им не о чем переживать.

– Но кто-то из вас обязан надеть это платье на свадьбу! Я замуж точно не пойду, а вы на своих свадьбах будете красивее всех на свете, ясно?

– Ты чего? Ты точно встретишь хорошего человека и снова сможешь влюбиться!

– Если встречу кого-то, кто полюбит меня такой, то, конечно же, и я когда-нибудь сыграю свадьбу. Но пока что меня тошнит от мужиков. Хотя я не жалею, что перепробовала с ними все что могла!

В обычной ситуации Исук и Бомин начали бы саркастически шутить на тему сексуальных похождений Канок, но сейчас они не решались даже взгляд на нее поднять. Они молча решили поддержать решение подруги.

– Притворяйся крутой сколько хочешь, я все равно верну тебе эти деньги. Так что обязательно отсчитывай дни и проценты и, желательно, при встрече, потому что я планирую каждый день проверять, все ли у тебя хорошо! Поняла? – Бомин обняла Канок с улыбкой, наполненной каким-то светлым сожалением.

– Надо же, мне не везет с мужчинами, но так везет с деньгами. Если уж ты настаиваешь на возврате долга, я возражать не буду!

Исук тоже потянулась к Канок, и все трое утонули в объятиях. После инцидента со штанами Исук это был первый раз, когда они собрались вот так.

77, 88, 99-й… У каждой из них свой размер, но окружающие смешивали их с грязью, невзирая на разницу. Их просто называли большим толстым комком. Порой полнота играла с ними злые шутки, сводила с ума, заставляла страдать, но в такие моменты, как сейчас, они чувствовали себя единым целым и считали это настоящим счастьем.

Той ночью они пили, пока языки не стали заплетаться. Шатаясь, подруги бок о бок бродили по берегу пляжа, по очереди передавали друг другу бутылку вина и выплескивали все свои переживания о диетах и прочей ерунде, которые так долго не давали им жить спокойно.

– Помните, когда мы учились в средней школе, было очень популярно сыроедение? Тогда мы покупали яблоки коробками и питались только ими! А потом у Исук начался гастрит!

– Даже не напоминайте… Я до сих пор помню, как меня несли санитары и как тряслись их руки и ноги в тот момент. Я же была тяжеленная! Думала, что сгорю от стыда! – Исук недовольно зыркнула на подруг, а Канок, указывая на Бомин, начала хихикать.

– А когда мы ударились в традиционную медицину? У нас ведь постоянно кружилась голова и тряслись руки из-за лекарств, но помните, как училка подошла к Бомин во время экзамена и, глядя на ее руки, спросила, чего она так сильно нервничает? Успокаивала, говорила, что нормально она сдаст, ха-ха-ха…

– Да, это правда было смешно, мы с Исук в итоге тот тест завалили!

– И я помню! Но самая ржака была, когда мы поехали в центр голодовки, помните? Мальчишки с нижнего этажа передали нам записку о том, что поймали для нас лягушек, и мы потом неслись за ними на поле как сумасшедшие, ха-ха!

Они успели забыть ту поездку. В лечебном центре голодания собирались желающие похудеть со всей страны. Полная изоляция, кругом одни только рисовые поля, а из доступной пищи – вода. И это называлось диетой!

– Лягушки… Было вкусно!

– На вкус и впрямь похожи на курочку, разве нет?

– Кстати, о курочке, есть что-то захотелось.

Бомин и Исук глянули на Канок, в очередной раз удивляясь тому, что она может съесть жареную курицу в любое время суток.

– Если так подумать, чего мы только не перепробовали за эти тридцать лет, да?

Погрузившись в воспоминания, подруги улыбались, вспоминая время, проведенное вместе.

– Эй, а вы помните Сохо-сонбэ? – Бомин хлопнула в ладоши, нарушая тишину.

Кто же такой этот Сохо? Парнишка, по которому сохли все трое одновременно. Капитан школьной баскетбольной команды, настоящая звезда. По правде говоря, он нравился абсолютно всем девчонкам, не только им.

– Я помню, вычитала тогда, что от глистов люди сильно худеют. И так обезумела от безответной любви к этому сонбэ, что собиралась подавать документы на биологический факультет в надежде, что в какой-нибудь лаборатории смогу подсадить себе паразитов.

– Фу, надо же быть такой идиоткой! Не, ты настоящая психопатка, – резко отреагировала Канок на дурную затею Бомин.

– Интересно, как сейчас выглядит сонбэ? Наверное, все так же красив…

Они одновременно зачарованно ахнули. Потом они бегали по пляжу и кричали различные глупости, вспоминая Сохо и то, как во время спортивных тренировок он ходил с расстегнутой рубашкой, демонстрируя свое шикарное тело! Тогда они называли его принцем.

Как и в одном из знаменитых моментов в Slam Dunk[53], Сохо задействовал в игре левую руку только для помощи. Во время матчей он носился с мячом, покоряя трибуны и сердца всех девчонок. И каждая из них была готова идти по головам, лишь бы никто не отобрал у нее Сохо!

А после окончания игры, когда он стоял топлес у раковины и умывался… Ах! Его мокрые волосы сияли на солнце, вода стекала с них по красивым изгибам накачанного тела, ну просто произведение искусства! Классная руководительница постоянно наказывала Исук, Канок и Бомин, потому что они частенько подсматривали за Сохо и издавали при этом странные звуки, словно дикие свиньи на выгуле.

Но и это еще не все. На самом деле причина, по которой Канок и Бомин так холодны друг к другу, несмотря на годы долгой и крепкой дружбы, крылась именно в Сохо.

Однажды голодная Канок не успела купить булку до звонка на урок. А Сохо заметил это, подозвал ее и поделился своей.

– Хочешь?

Канок, естественно, не стала ее есть, решила беречь как зеницу ока, каждое утро вспоминая о Сохо. Ну, и сказала, что он ее теперь тоже никогда не забудет и угостил он ее не просто так! Бомин из-за этого начала проклинать Канок, утверждая, что эта булка ничего не значит. И оказалась права, его жест не имел абсолютно никакого значения.

На выпускном вечере Канок решила признаться Сохо в чувствах, но тот даже не вспомнил, кто она такая. Вспоминая этот инцидент, Исук тихонько засмеялась. Та булка, так или иначе, стала своего рода медалью, которую Сохо вручил Канок. А Бомин ненавидела ее за это до сих пор. Человеческие эмоции поистине удивительная штука! Мы можем не помнить всех деталей, из-за которых чувствуем неприязнь к человеку, но они все равно остаются где-то в уголках нашей души и постоянно отзываются в нас.

– Может, поищем его в социальных сетях? – спросила вдруг Бомин.

Задавая этот вопрос, она уже рылась в поисках его странички. Случалась такая редкость, когда ее действия опережали слова.

– Думаешь, у него есть страничка?

– Сейчас найдем! Надо всего-то поискать в друзьях друзей, первый раз, что ли? – Канок и Исук засмеялись над ответом Бомин. – Вот, смотрите!

– Покажи! Где фотки? – Исук вырвала из рук подруги телефон и начала листать ленту.

– Божечки, как волнительно! – Канок вся тряслась.

– Обалдеть! Вы только поглядите!

Услышав взволнованный возглас Исук, Канок пнула Бомин, чтобы скорее увидеть фото Сохо. Все трое уставились на экран телефона, удивленно переглядываясь.

Сохо-сонбэ совсем не походил на того безумно красивого мальчишку, по которому они сохли в школе. Сейчас он владел идзакая[54] и выглядел так же, как большинство соседских дядюшек – лысый, с обвисшим пузом… Сплошное разочарование!

– Можешь забирать его себе! – Канок увидела то, что не должна была. Она отдала телефон обратно Бомин, но та разозлилась еще больше.

– Нетушки! Он ведь тебя тогда булочкой угостил! Он твой с самого начала.

– Прекратите обе! Он уже женат, посмотрите, там есть пометка в семейном положении. – Исук остановила спор подруг, и те с облегчением выдохнули.

Раз уж все трое схватились за телефоны, то заодно решили сделать первое за много лет групповое фото. Но, какими бы продвинутыми ни были камеры на смартфонах, запечатлеть их большие лица на одном экране – довольно непростая задача. Кто-то постоянно не помещался в кадр.

– Вы мне лицо обрезали! – повторяла каждая из них по очереди.

В конце концов за дело взялась Канок, обладательница самых длинных рук. Как по волшебству в момент, когда она нажала кнопку камеры, в ночном небе засияли фейерверки. Подруги смотрели на сверкающие огоньки, которые раскрасили горизонт множеством цветов и исчезли, как капли дождя.

Все грустные и веселые моменты, связанные с мужчинами в их жизни, проносились в памяти, напоминая этот фейерверк, так же красиво цветущий и медленно угасающий.

Исук, Канок и Бомин одновременно потянули руки к небу.

Каждая из них мечтала о настоящем счастье, и все они верили, что обязательно смогут его обрести…

В этот миг кто-то промычал знакомую всем мелодию.

It’s raining men. Hallelujah!

It’s raining men. Amen![55]

Глава 12

«Прожорливая красотка», сезон 2

– Мокбан ориентирован на две категории зрителей – гурманов и просто любителей поесть. Но большинство профессиональных шоу сосредоточено на том, чтобы показывать не только вкус, но и красоту еды. Эксцентричность и переедание приветствуются только среди блогеров и любителей подобного контента. Это совершенно иная сфера, а мы обязаны думать о композиции, построении кадра, то есть имеем свои ограничения.

– Думаю, что не менее важна причина, по которой молодежь с удовольствием смотрит различного рода мокбаны. Никто не станет смотреть повторы «Прожорливой красотки». Даже если шоу будут крутить по ТВ всю неделю, зрители найдут другой контент. Нам необходимо проанализировать истории успеха видео со схожей тематикой, чтобы преодолеть кризис.

В конференц-зале уже которую ночь горел свет. Команда «Прожорливой красотки» обсуждала дальнейшее развитие шоу.

Шли бесконечные обсуждения: анализ зрительских рейтингов, поиск ошибок, концепция программы, выбор ведущего и контакты важных лиц, которые могли бы в этом помочь.

Команда собиралась каждый раз, как выдавалась возможность, все фонтанировали идеями. Эти встречи походили на бесконечную эстафету.

– Мы не должны просто показывать кафе или рестораны, мы должны рассказать их историю, чтобы зрители понимали, почему мы решили выбрать именно это место для шоу.

Исук всегда мечтала именно о таком формате передачи, какой описывал Сончжэ. Когда она слышала его идеи, по ее коже пробегали мурашки. Она начала припоминать, как когда-то, еще во времена, когда она была самым молодым сценаристом в коллективе, поделилась своими мыслями с каким-то стажером.

«Мне хотелось бы заняться мокбан-шоу! Но только не таким, где люди просто едят перед камерой, а так, чтобы это сопровождалось какими-то историями, чтобы люди ели и общались. Когда-нибудь я обязательно это сделаю!»

Кто же это был? Исук не могла вспомнить лицо того стажера, но помнила сам разговор. До этого она ни с кем не делилась своей мечтой. Немного покопавшись в памяти, она вспомнила, что тогда ела на обед свиную отбивную… Она была холодной, плохо прожаренной и пахла прогорклым маслом! С кем же она тогда говорила?

Пока она думала о своем, сценаристы начали высказывать недовольство.

– Это как-то слишком абстрактно, можно поконкретнее?

– На словах-то оно легко, но обычно нам не хватает экспрессии, так сказать, да и показывать подобные вещи в принципе довольно сложно. Боже, это шоу сведет меня с ума!

Те, кто привык к постоянству, наверняка проклинали Сончжэ. Всем хотелось идти по протоптанной дорожке, к чему придумывать что-то новое? Исук понимала их чувства, но решила вмешаться.

– Знаете, когда я вижу клубнику, я вспоминаю о бабушке, потому что она готовила вкуснейший клубничный джем. А когда смотрю на яичные рулетики, думаю о маме, потому что она постоянно жалуется, что не умеет правильно их готовить… Все, что нам нужно, – найти ниточку между едой и теми местами, которые мы показываем, так мы сможем создать эмоциональную связь со зрителями. Я правильно вас поняла, Сончжэ? – Исук посмотрела на него в поисках поддержки.

– Совершенно верно. – Сончжэ широко улыбнулся.

Исук слово в слово повторила то же, что сказала много лет назад, когда они впервые встретились. В этот миг она показалась Сончжэ невероятно красивой, его сердце забилось сильнее. Может, она наконец вспомнила его и тот самый день?

– Если мы организуем хорошую команду для поисков ведущего, думаю, у нас все получится. Мы точно будем в тренде.

– Ну тогда главный вопрос – кто же будет ведущим? – Всех сценаристов волновала эта тема.

– Я считаю, что «Прожорливая красотка» провалилась из-за того, что еду представляли красивые женщины, у которых совершенно не было аппетита, а это идет вразрез с концепцией шоу, – уверенно заявил Сончжэ.

– Но красивая женщина красива, как бы она ни ела. Да пусть хоть ничего не ест, главное, что на нее приятно смотреть. Когда такие женщины что-то едят, им невозможно не завидовать. – Критиковать Инён, проработавшую в шоу пять лет, совсем не хотелось, но нужно смотреть в лицо фактам. Исук горько улыбнулась.

– Надеюсь, что ведущей второго сезона «Прожорливой красотки» станет женщина, которая красива не только лицом, но и душой, которая искренне любит еду и будет завлекать других своим аппетитом. – Сончжэ оглядел всех членов команды.

– Человек с хорошим аппетитом… Найдем ли мы такого? – Исук это казалось похожим скорее на сказку.

– Как не найдем? Вы ведь здесь! Вы! – радостно выпалил Сончжэ.

Исук на секунду потеряла дар речи.

О чем он? Что он несет? Почему вдруг она? Он с ума сошел?

Она, смутившись, резко подскочила с места, на лбу выступила испарина. Может быть, ему и нравилось смотреть, как она что-то жует на их свиданиях. Но заявлять такое на работе, при всех… Совсем сдурел?!

– Не-невозможно! Шутить вздумали? Мы транслируем шоу не для того, чтобы смешить людей! – заикаясь, возразила Исук.

Все уставились на нее, отчего ей захотелось поскорее сбежать. Покинув конференц-зал, она продолжала злиться на Сончжэ. Как она может появиться в эфире? Она ведь не профессиональный ведущий, а простой человек. Как он себе это представляет? Тем более с ее-то внешностью! Пухлое лицо, большой живот… разглядывая себя в отражении лифта, Исук вздрогнула.

Она прекрасно помнила реакцию людей на вирусное видео Канок. И почему-то считала, что и с ней может приключиться нечто подобное. Зрители будут смеяться и писать злобные комментарии, обзывать ее свиньей и желать смерти, осуждать за большой вес. Если Исук увидит подобное, она просто смоется в другую страну, это точно! Да как только она появится на ТВ, перед ней откроются врата ада.

К тому же она с нетерпением ждала дня операции, о которой никто не знал. Но Сончжэ предлагает ей выйти эфир в таком виде? Нет, этому не бывать, ни за что в жизни!

Однако вопреки мыслям Исук, вся команда приняла идею Сончжэ на ура.

– А я-то думал, что я один такой! Мне все время хотелось поесть вместе с Исук, кто со мной? – внезапно выкрикнул кто-то из сценаристов, и все остальные члены команды смущенно начали поднимать руки.

– Именно поэтому я стараюсь не обедать вместе с Исук. Она так аппетитно ест, что я сама едва не начинаю пускать слюни. Я не шучу! – воскликнула Чжинён. Она вспомнила, как Исук всегда предлагает поделиться с ней порцией.

– Я согласен! К тому же сейчас немало сценаристов выступают ведущими собственных шоу, это как раз-таки может повысить зрительские рейтинги, да и прощупать, что зрителю нужно, так гораздо проще, – добавил младший сценарист.

– А еще в таком случае и сценарий, и файл разметки будут готовы гораздо быстрее. Если Исук сама будет за все отвечать и вести процесс… Нам даже делать будет особо нечего. Мне это нравится! Я определенно за!

Жаль, что Исук не увидела реакцию коллег… Сончжэ настолько расстроился, когда она заявила, что идея – бред, и ушла, что он поспешил следом за ней.

– Исук! – Он поймал ее у входа в компанию, когда она уже остановила такси.

– Она не поедет, езжайте!

– Нет, поеду!

У Сончжэ не осталось другого выбора, кроме как быстро сесть в такси вместе с ней.

– Я не буду участвовать в этом! Никогда в жизни!

– Я прошу тебя об этом не как Ха Сончжэ, а как ответственный продюсер шоу «Прожорливая красотка». Думаешь, я не обдумал свое решение?

– Мне совершенно не нравится то, что ты там напридумывал. Я не уверена в себе. Почему ты так поступаешь?

Таксист настороженно поглядывал на них в зеркало заднего вида и даже пригрозил Сончжэ полицией. Исук так и хотелось закричать: «Да, туда его!» – но Сончжэ, который крепко держал ее за предплечья, смотрел очень серьезно, и она не смогла.

Исук вышла из такси, ей казалось, что голова вот-вот взорвется. Она свернула в сторону детской площадки, а Сончжэ без раздумий последовал за ней. Поняв, что он никуда не собирается уходить, Исук плюхнулась на качели, но ее огромная задница едва уместилась на детском сиденье. И она прекрасно понимала, что Сончжэ, парень, который ей нравится, видит, что она застряла! С трудом достав себя с качелей, Исук решила пересесть на скамейку.

– Как мужчина, я признаю, что разочаровал тебя и мог обидеть, я об этом постоянно думаю и… – Он почесывал лоб, пытаясь подобрать нужные слова. – Мне жаль, что все так вышло.

– Ты про…

– Нет, дослушай меня до конца. Если бы я больше думал о твоих чувствах, если бы не решил плюнуть на все и не сдался, наши отношения не закончились бы так нелепо… Я жалею об этом каждый день не переставая. Но мне надоело. Я не хочу всю жизнь сожалеть. Поэтому прошу, помоги мне. Поверь мне всего один раз! – В его голосе звучала искренность, он говорил как есть, не пытался приукрашивать слова.

Сердце Исук екнуло. Дело не в проблеме между ними, он просил помощи как коллега.

– Почему именно я? Я правда не понимаю, что ты вообще удумал. – Исук старалась не выдавать никаких эмоций.

– Я еще не видел никого, кроме тебя, кто так бы хорошо общался с людьми и вызывал у них эмоции с помощью еды! Мне кажется, что независимо от того, какие в шоу придут гости, и того, какие места мы покажем, ты – единственный во всей Корее человек, который сможет найти ключ к сердцам зрителей через еду!

– Но я вовсе не такая. Думаю, тебе все же стоит подумать о другом ведущем.

– Когда я увидел, как ты ешь сундэ из минтая, я абсолютно убедился в этом. Вот, посмотри! – Сончжэ протянул Исук свой телефон с уже открытым видео.

На видео Исук обменивалась чашками макколи со старушкой, они вместе напевали какую-то веселую песню и радостно жевали сундэ. Глаза старушки, которая смотрела на Исук в тот момент, лучились счастьем.

«Неужели она улыбалась так, глядя на меня? Я правда так задорно смеялась? Я говорила все эти вещи? Неужели именно тогда Сончжэ посмотрел на меня и решил, что я могу вести наше шоу?»

Все казалось таким запутанным. Голову Исук переполняли вопросы. Она вернула Сончжэ телефон, не сказав при этом ни слова.

– Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас, я готов подождать, сколько потребуется. Поэтому прошу тебя, подумай еще раз!

Внезапно Исук осознала, что если откажется, то потеряет Сончжэ навсегда. Они поставили отношения на паузу, но оба прекрасно осознавали, что чувства друг к другу все еще не остыли. Сейчас она могла хотя бы видеть его на работе – настоящий подарок судьбы, – но вдруг и этого слишком много?

«Неужели мы и правда вот так расстанемся?»

Исук молча опустила голову и не осмелилась посмотреть вслед Сончжэ.

– Что?! Кто будет ведущим? – Чжонгю, глядя на план второго сезона «Прожорливой красотки», кипел от недовольства. – Ты совсем с ума сошел? Решил окончательно угробить шоу?

– Никто не сделает шоу лучше, чем Исук. Почему ты так категорично настроен?

– Ты думаешь, я не знаю, что вы двое встречаетесь? Я работаю здесь не первый год! Вам было сказано заниматься делом, а вы что? Телевидение не место для развлечений!

– Я принял такое решение не из личных побуждений, не основываясь на эмоциях! Я считаю, что она справится с этой задачей! Ты мне не доверяешь?

– Я же тебя предупреждал! Пусть у тебя совсем нет вкуса, нельзя, чтобы это влияло на твою работу! Нет, однозначно нет, я против! – Чжонгю, цокнув, бросил план на стол.

– Сонбэ!

– Не называй меня сонбэ, пока не возьмешься за ум!

Сончжэ считал, что самым сложным будет убедить Исук, и даже не подозревал, что Чжонгю так бурно отреагирует на его предложение.

Когда удрученный Сончжэ появился в офисе, вся команда пристально посмотрела на Исук. Сончжэ, пытаясь разрядить обстановку, улыбнулся, но вряд ли это сработало. Исук же подумала, что ей как можно скорее следует принять решение.

Тук, тук, тук.

Исук постучала и вошла в кабинет Чжонгю. Он глянул на нее с явным недовольством.

– Тебя прислал Ха Сончжэ? Теперь ты будешь пытаться меня уговорить?

– Нет, вы ведь знаете, что он не из тех, кто бы так поступил.

– Говорю тебе сразу, я против!

– Знаю. Потому и пришла.

Встав с места, Чжонгю упер руки в бока и пристально посмотрел на нее. Он недавно окончательно убедился в том, что между Сочнжэ и Исук все же что-то есть, и теперь подозревал неладное.

– Как и вы, я хочу, чтобы наша программа процветала. И еще…

– Ближе к делу. Я знаю, как хорошо у тебя подвешен язык, так что давай к сути, – Чжонгю без угрызений совести перебил Исук.

– Я увольняюсь.

– Вот как? Вы двое сговорились, что ли? Решили меня с ума свести?!

– Я правда собираюсь уволиться. У меня нет желания становиться ведущей, я все равно не смогла бы. Я все прекрасно понимаю, поэтому приняла такое решение. Взамен прошу лишь об одном, не закрывайте шоу, сделайте все, чтобы оно осталось на плаву после реорганизации.

Чжонгю не знал, что ответить, настолько он разозлился.

Исук нелегко далось это решение, но она наконец решила взять на себя ответственность. Сончжэ наверняка поднимет шум, но она чувствовала, что поступает правильно. Исук не могла допустить, чтобы из-за нее вся команда в одночасье лишилась работы.

Вместе они проработали пять лет… Немаленький срок! Но пора двигаться дальше.

Исук неожиданно захотелось встретиться с Инён. Впервые за столько лет она решила написать ей не по работе.

Как ты себя чувствуешь? Я слышала, что ты тяжело переносишь химиотерапию… Все хорошо?

Ой, даже не спрашивай. Мне кажется, я быстрее умру от этого лечения. Такого и врагу не пожелаешь, правда. Так что береги себя и ни в коем случае не болей! Поняла?

Исук улыбнулась, сообщение Инён показалось ей невероятно милым. Если бы сейчас они стояли лицом друг к другу, Инён, скорее всего, без умолку бы жаловалась на то, как ей сложно и больно, и просила что-нибудь для нее сделать. И сейчас Исук жалела, что никак не может ей помочь.

Обо мне не переживай! Я здорова как бык! Быстрее поправляйся, тогда я обязательно угощу тебя латте на соевом молоке!

В ответ Инён отправила эмодзи с сияющими от радости глазами, очень похожий на нее.

На самом деле Исук хотела сказать ей, что уходит из шоу, что ей было приятно работать вместе, но ее что-то останавливало. Почему-то казалось, что это сильно подкосит Инён. Исук хотела бы сдержать свое обещание, ведь они собирались дождаться возвращения Инён, и она искренне жалела, что не выйдет…

Исук вышла на улицу, обернулась и оглядела здание телестудии. Она приходила сюда каждый будний день в течение пяти лет, иногда работа заменяла ей дом. Но сейчас все здесь внезапно показалось ей большим и чужим.

«Сончжэ, наверное, сейчас расхаживает по офису…»

Головой Исук понимала, что нельзя уходить вот так, не попрощавшись с командой и тем более не сказав Сончжэ ни слова.

Но…

– Проведите реорганизацию, но никому не говорите о том, что я увольняюсь, пожалуйста. Я заранее подготовила список подходящих для нового сезона ведущих, команда обсудит это отдельно. И я ничего не говорила Сончжэ, поэтому передайте ему, что мне жаль, что я не смогла сказать ему об этом лично. Ну и что я благодарна за проделанную вместе работу, – сказала она Чжонгю перед уходом.

Покидать телестанцию было нелегко, ей хотелось увидеть Сончжэ в последний раз.

Она боялась, что они никогда больше не встретятся и она совсем забудет, как он выглядит, поэтому хотела запечатлеть в памяти все черты его лица.

Но не один Сончжэ втайне снимал ее. Исук достала телефон, открыла фото, сделанное на плоту, взглянула на него и заплакала.

С тяжелым сердцем Исук шагнула вперед. Она глотала горькие слезы, но не до конца понимала, что оплакивает: разлуку с Сончжэ или расставание с членами команды, которые, конечно же, успели стать для нее семьей.

– Ведущей будет Ю Хаын?

– В смысле? Мы даже не связывались с ней… – Чжинён удивленно смотрела на экран монитора.

Обычно агентства выпускали новости об участии своих звезд очень быстро. И сейчас вся команда «Прожорливой красотки» читала громкие заголовки о том, что Ю Хаын, которая была айдолом, станет новой ведущей их шоу.

– Наверное, это какая-то ошибка. – Сончжэ не обращал никакого внимания на подобные новости, его больше заботило то, почему Исук не появляется в офисе уже несколько дней. – От Исук ничего не слышно?

– Нет… Поскорее бы она приняла решение, нам уже пора готовить предварительный сценарий и работать над подбором музыки и прочих деталей, – ответил младший сценарист, поглядывая на рабочее место Исук.

В этот момент один из членов команды подскочил с места, будто бы не в силах больше выносить царящей в офисе атмосферы.

– Я не должен был говорить этого, правда не должен, но… Исук уволилась. Она сказала, что не может стать ведущей, и, чтобы наше шоу не закрыли, она договорилась обо всем с Чжонгю. С Ю Хаын я связывался лично, тоже по просьбе Исук…

Сончжэ даже не стал слушать до конца. Громко хлопнув дверью, он просто исчез.

– Я впервые вижу его таким злым…

– Черт! Не надо было ничего говорить… – у заговорившего парня подкосились ноги, и он рухнул на стул, а вся команда собралась вокруг него.

– И что теперь? Нас всех распустят?

Чжинён и младший сценарист выбежали вслед за Сончжэ, когда осознали всю серьезность происходящего. Тот уверенно шагал по коридору, на ходу расстегивая воротник рубашки. Да что за абсурд происходит? Как такое вообще возможно? Как Исук могла оставить его и всю команду? К голове Сончжэ прилил жар.

– О, Ха-PD! Слышал, вам повезло с Ю Хаын! Ты все-таки везучий, засранец! – сказал ответственный продюсер конкурирующего шоу, выходя из кабинета Чжонгю.

Сончжэ пропустил все мимо ушей и, даже не постучав, зашел в офис Чжонгю.

– Это ты сказал ей уйти? Я отвечаю за это шоу и за всю команду, я! Если тебе была настолько противна моя идея, ты мог уволить меня!

– Исук отлично выполнила свою часть работы, – спокойно сказал Чжонгю. Он просматривал новости о новой ведущей и едва скрывал едкую ухмылку.

– Сонбэ!

– Я не глухой, хватит орать. Раз уж вы определились с выбором, я организую перезапуск!

Сончжэ громко ударил по столу руками, и только тогда Чжонгю поднял взгляд.

– Я не раз говорил тебе, что без Исук у меня нет причин оставаться в этом шоу. Если уж тебе удалось найти подходящего ведущего, то ты без труда найдешь и нового PD! – Сончжэ снял с шеи свой бейдж и швырнул его на стол.

– Сумасшедший ублюдок! Ты совсем на ней помешался! Как ты вообще можешь видеть в ней женщину? Если тебе так нравятся толстухи, я тебе всю команду из таких подберу!

Сончжэ не выдержал и схватил Чжонгю за воротник рубашки. Его кулак дрожал в воздухе.

– Скажи еще хоть слово, и я тебя прикончу!

Чжонгю заткнулся только после того, как увидел налитые кровью глаза Сончжэ, ему показалось, что тот и впрямь может его убить.

Чжинён, стоявшая за дверью, невольно стала свидетельницей происходящего, и оно ее настолько шокировало, что она не смогла сдержать эмоций.

– Обалдеть! Выходит, Ха-PD и Исук… встречались!

Бомин и Исук завершили медосмотр и готовились к операции. Врач исчертил каждый сантиметр их тел, отметив зоны, где будут делать надрезы. Они походили на тушки из мясной лавки.

Липосакция, подтяжка, коррекция формы, чтобы предотвратить обвисание, – Исук предстояло пережить серьезное вмешательство. Но сложнее приходилось Бомин, потому что она хотела выглядеть ровно так же, как ее отретушированные фото. Ее ждали не только те же процедуры, что и Исук, но еще и увеличение груди, липофилинг, остеотомия обеих челюстей, подтяжка лица, а еще инъекции ботокса. То есть буквально пластическая операция на все тело, включая лицо, и займет она не менее восьми часов!

Исук и Бомин лежали на соседних койках в больничной палате и долгое время хихикали, глядя на линии по всему телу.

– Канок должна видеть это.

– Я уже сфоткала и отправила ей! – лукаво заявила Бомин, которая после их совместной поездки стала гораздо ближе с Канок. – Она сказала, что придет ближе к концу операции. Сейчас она на суде, наверное…

Канок продолжала судиться с Хёнхо, которому грозило обвинение и максимальное наказание за содеянное им преступление. Но Канок все равно дико злилась, ей казалось, этого недостаточно. К ней все относились как к толстухе, ведущей беспорядочную половую жизнь, она теперь не могла участвовать в общественной деятельности. А компанию пришлось закрыть на какое-то время.

Однако, несмотря ни на что, Канок оставалась сильной и не жалела себя. Она напоминала траву, которая прорастает сквозь асфальт. И так же, как создавала одежду для женщин больших размеров, чтобы их поддержать, планировала заняться чем-то, что поможет девушкам, испытавшим похожую боль.

Когда пришло время отправляться в операционную, медсестра направила Исук и Бомин по разным палатам. Прежде чем разойтись, подруги схватились за руки и долго не могли отпустить друг друга.

– Бомин, запомни, сегодня наш второй день рождения. Мы проснемся совершенно новыми!

– Да! Увидимся уже худышками!

Исук легла на операционный стол и принялась разглядывать нависшие над ней приборы, которые совсем скоро высосут из нее весь жир. Ей становилось страшно, но она собиралась пережить этот кошмар. Она верила, что откроет глаза и будет снова радоваться солнцу, такому же яркому, как лампы в операционной. Да, сегодня она родится заново и смело отбросит куда подальше все свои воспоминания о темном прошлом, когда она была жалкой толстухой.

Врачи заходили к ней один за другим. Анестезиолог подготовил раствор и маску, которую протянул Исук.

– Мы наденем на вас маску, медленно сосчитаем до трех, и вы постепенно заснете. Готовы?

Исук кивнула.

«Прощайте, все мои жирочки!»

– Начинаем считать.

«Коленочки, теперь и вам не придется больше страдать!»

– Раз! Вдыхайте.

«Я наконец-то стану человеком! Перестану быть жирной коровой, над которой издевались целых тридцать лет!»

Исук сделала всего один вздох, но ее сознание уже затуманилось. Ей показалось, что она слышит голос Сончжэ.

– Ким Исук! Ким Исук!

Ну это явно какие-то галлюцинации, вызванные анестезией. Исук вслушивалась в знакомый голос, который, как ей казалось, она больше никогда не услышит.

«Да это ведь Сончжэ…»

Приятно услышать его хотя бы вот так. Ведь она любила его, пусть и точно знала, что вместе им не быть. От его голоса ей становилось спокойно, он словно говорил, что операция точно пройдет успешно.

– Два! Сделайте еще один глубокий вз… – анестезиолог неожиданно замолчал, услышав громкий шум за дверью операционной.

Не успел медперсонал понять, что происходит, как дверь с шумом распахнулась.

– Стойте, вы разве опекун пациентки? Вам нельзя здесь находиться! Медсестра, медсестра!

Исук повернула голову, и ее сонный взгляд упал на него, их глаза встретились. Сончжэ ворвался в операционную, отчаянно пытаясь приблизиться к Исук и отталкивая весь персонал, что пытался его остановить.

– До каких пор ты собираешься просто сбегать, черт возьми?! – кричал он ей, но Исук видела все размыто, сознание ускользало. – Ни один человек в мире не доволен собой на сто процентов. Чего же ты так боишься, почему все время все усложняешь? Пыталась ли ты хоть раз просто смириться со всем? Ты так и будешь всю жизнь бегать? Ким Исук! – Исук в ответ на его слова медленно покачала головой. – Ты собираешься вот так просто угробить работу, на которую потратила пять лет? Ты же мечтала об этом шоу! Но готова сдаться из-за комплексов? Очнись, Ким Исук, очнись сейчас же!

Сончжэ всего трясло от злости и боли, он все кричал и тянул к Исук руку. Ему хотелось поскорее вытащить ее отсюда. Она бы с удовольствием схватилась за него, но тело уже совсем не слушалось.

– Я же сказал, что мне неважно, что думают другие! Все смотрят только на то, что снаружи, но они не знают, какая ты на самом деле. Неужели нельзя просто наслаждаться жизнью как есть? Почему только ты не можешь признать и принять свою истинную красоту? Почему?!

Охрана подоспела вовремя и, схватив Сончжэ, стала уводить его прочь. Но он продолжал выкрикивать имя Исук.

Она внезапно вспомнила теплый день, влажный воздух и запах масла, вспомнила тот ужасный ланч-бокс… Исук поджала губы, чтобы воспоминание вместе со вкусом еды не ускользнуло от нее.

– Верно! Какая разница, сколько ты весишь, если еда доставляет истинное наслаждение? – сказал парнишка.

Он поглядывал на Исук, пока запихивал в себя невкусную свиную отбивную.

– Еда доставляет наслаждение… Вау! А ты мне нравишься! Слушай, не хочешь ли ты все-таки стать PD в будущем? Мы бы смогли вместе создать мокбан-шоу!

– Вы серьезно? В таком случае и вы сдержите обещание! Меня зовут Ха Сончжэ, а вас как?

– Ким Исук. Сценаристка Ким Исук.

– Я обязательно запомню ваше имя!

Из-под тяжелых век Исук потекли слезы. Она вспомнила абсолютно все и наконец поняла, почему Сончжэ ел отбивную в тот самый дождливый день в зоне отдыха, почему так настойчиво слал ей фото еды, почему размещал эти фото в своих социальных сетях…

Он сдержал свою часть обещания. Исук считала, что она одна влюблена в него, но и Сончжэ всегда отчаянно добивался ее внимания.

Исук вспоминала, как он держал огромный черный зонт и как обнимал ее за талию. Вспоминала его теплый взгляд, который никогда не менялся! И сегодня он примчался за ней в больницу, умоляя ничего с собой не делать, потому что она нравилась ему даже толстой.

Канок говорила, что с радостью упала бы в объятия мужчины, который сумел бы полюбить ее такой, как она есть. У Исук был такой мужчина, и же чем она занимается? Для Сончжэ не имело значения, как она выглядит, он просто любил ее. Он хотел быть с ней!

После того как суматоха в операционной утихла, медперсонал поторопился закончить начатое.

– Так, вам нужно снова сделать глубокий вдох.

– По… Погодите! Прошу! – Исук из последних сил задергалась.

Анестезиолог смущенно уставился на нее, не зная, что делать дальше. Он снял с нее маску, и у Исук закружилась голова, стены начали вращаться. Но она все равно встала с операционного стола и, спотыкаясь, пошла искать Сончжэ.

– Со… Сончжэ… Сончжэ!

Он бродил по коридору, потом бил ногой о стену, не в силах унять злость. Он еще никогда в жизни не чувствовал себя так паршиво. Тем более из-за другого человека.

Почему же, черт возьми, Исук настолько упряма? Но себя он винил не меньше, ведь если бы он был более решителен, если бы смог стать для нее щитом, то всего этого бы не произошло. Сончжэ жалел обо всем.

А еще он искренне хотел показать Исук, что у нее невероятно много достоинств, за которые куча зрителей полюбили бы эфиры с ней. Он хотел доказать, что она может вести шоу. Хотел, чтобы она наконец поняла, что проблема вовсе не в ее полноте, а в ее мышлении.

Но к чему это все теперь? Как бы сильно Сончжэ ни любил ее, она не могла полюбить себя, так он решил. Исук действовала взбалмошно, и Сончжэ никак не мог понять, о какой вообще любви она все время твердила.

Если она после этой чертовой операции станет одной из многих однотипных красоток, действительно ли изменится ее жизнь? Сможет ли Сончжэ любить женщину, которая больше не будет той Ким Исук, которая покорила его сердце?

А если она снова начнет набирать вес? Очевидно, впадет в дикое отчаяние и вновь попытается бежать от самой себя. Сончжэ все думал об этом, но почему-то глупым считал именно себя. Стоя перед дверьми в хирургическое отделение, он ощущал свою беспомощность и не сомневался, что будет сожалеть о том, что опоздал, до конца своей жизни.

– С… Сончжэ… Ты здесь?

Дверь в операционный бокс открылась, оттуда медленно вышла Исук. Сончжэ все это время сидел, уронив лицо в ладони, но, когда заметил ее, подскочил с места и подбежал к ней.

Исук еще не отошла от наркоза, так что едва могла полностью открыть глаза, но все равно упала в его объятия.

– Если не скажу тебе прямо сейчас, то буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

– Исук!

– Я… лю… люблю тебя.

Она потеряла сознание прямо на руках Сончжэ. Сцена была одновременно забавной и душераздирающей. Любой, кто увидел бы это, подумал, что Исук решила признаться прямо перед смертью.

На Исук была надета медицинская шапочка, а все тело, буквально с головы до пят, исчерчено разметками для липосакции. Сорочка на ней тоже выглядела дико нелепо. Но даже так в глазах Сончжэ она была прекрасна. Он ничего не мог поделать со своими чувствами. В этом мире нет и вряд ли будет другая женщина, которую он любил бы так же сильно.

Сончжэ сжал Исук в объятиях и произнес заветные слова:

– Я тоже. Тоже люблю тебя.

Глава 13

Ешь, пей, спи!

Операция Бомин прошла успешно, и она активно восстанавливалась. Чтобы отеки сошли окончательно, требовалось немало времени, но уже сейчас она была красоткой. Исук с завистью смотрела на совместное селфи Бомин и Канок, которое они отправили ей, и гневно терла подошвой пол. Она понимала, что это чувство, вероятнее всего, останется с ней на всю жизнь.

– Да уж, упустить такую возможность!

– Исук, готовьтесь.

– Хорошо!

Исук вышла из гримерки после того, как ей сделали макияж. Сончжэ сидел за камерой и, глядя на нее, нелепо улыбался. Весь стафф, что наблюдал за этой сценой, рассмеялся.

Оглядывая себя, Исук покачала головой.

«М-да, я все еще ношу восемьдесят восьмой размер только потому, что этот человек овладел моим разумом!»

– Бывает такое, что вы сидите поздним вечером и думаете о том, как вам все наскучило. Ну бывает же? Еще и ко всему прочему страшно хочется есть. Так вот, обязательно поешьте перед сном! Можете еще и выпить, а потом уже идите спать! Меня зовут Ким Исук, и я приветствую всех на шоу «Ешь, пей, спи!». Сегодня мы пообщаемся с восходящей звездой мокбана Ю Хаын. Здравствуйте!

– Всем привет!

– Вы такая стройная! Я видела вас во втором сезоне «Прожорливой красотки», вы любите хорошо поесть!

– Да, очень люблю, это правда. Поэтому я стараюсь держать себя в форме!

Все мужчины, находившиеся в студии, увидев Хаын, схватились за телефоны. Исук это сильно рассмешило, она даже не подозревала, что их в компании настолько много.

Второй сезон «Прожорливой красотки», ведущей которого стала Хаын, все-таки запустили в производство по распоряжению Чжонгю. Рейтинги шоу поднялись до трех процентов.

Но что же это за шоу, которое ведет Исук, спросите вы? Новый мокбан, сценарий к которому писала она сама, ведь в ее памяти, без лишней скромности, намертво выгравирована карта самых вкусных мест в Корее. Сончжэ выступал главным продюсером. И на данный момент оно било все рекорды на ТВ.

Кто-то все же умудрился пожаловаться на Сончжэ, и его понизили в должности, но ему удалось выкарабкаться, когда в компании сменилось руководство. Он, Исук и вся команда, работавшая над «Прожорливой красоткой», снова собрались вместе, чтобы создать что-то новое, а именно – вечернее шоу «Ешь, пей, спи!».

Концепция его состояла в том, что к Исук приходили гости в пижамах и вместе они не только ели, но и обсуждали еду, которая навевала различные воспоминания. Гость описывал какое-то блюдо, с которым его многое связывало, которое порой не давало заснуть, и стафф, следуя подсказкам Исук, находил нужное заведение и заказывал на площадку ту самую еду.

– Это и есть тот вкус, что не дает вам спать по ночам?

После этого все ждали, когда гость ответит «Да!» или «Вау! Это тот самый вкус!». Случалось и такое, что ответ был отрицательным, тогда Исук вместе с гостем выбирали наказание. Незамысловатая программа, состоявшая из еды и игры, нравилась зрителям.

Их забавляло, насколько разнятся впечатления Исук и гостей шоу от одних и тех же блюд.

– Опубликована таблица рейтингов этой недели.

Исук старалась сохранять спокойствие, но удавалось ей это с трудом. Как не переживать, когда они соревнуются с другими мокбан-шоу, которые транслируют в то же время! К тому же это было шоу, которое они создали вместе с Сончжэ, выполняя данное друг другу обещание.

Сончжэ взглянул на таблицу, плотно сжал губы и что-то забубнил себе под нос. Члены съемочной группы не знали, как на это реагировать, поэтому Исук решилась взглянуть на рейтинги первой.

– Мы что, на последнем месте?

– Сама посмотри.

Сончжэ протянул ей список, и Исук увидела, что их шоу занимает первую строчку. Уже третий сезон «Прожорливой красотки» тоже поднялся выше, но недостаточно, чтобы догнать программу Сончжэ и Исук.

Исук удивило то, насколько спокойным оставался Сончжэ, ведь она-то точно знала, как сильно его обрадовала эта новость. Наконец Сончжэ посмотрел на Исук и широко улыбнулся. Она ответила ему тем же.

Он во всем оказался прав. И сейчас Исук радовалась тому, что все-таки доверилась ему. Пусть она так и осталась толстушкой, ненавидеть свое тело Исук перестала. Пока она вела «Ешь, пей, спи!», поняла, что в какой бы форме ни находилась женщина, она все равно сумеет найти в себе изъяны.

Так, например, на глаза Исук наворачивались слезы, когда она слушала гостью, страдавшую анорексией. Ее тошнило даже от воды. Эта гостья, актриса, поделилась, что лечилась в пансионе, где ее кормили кашей, которую готовила сама хозяйка пансиона. И она никогда не ела ничего лучше, даже с учетом того, что ее рвало целыми днями. Уже после того как поправилась, она искала по всем заведениям более-менее похожий вкус, но найти его так и не удалось!

Ради этой гостьи Исук обошла все места, где подавали кашу. Она даже заручилась помощью одного из своих знакомых, который выдал ей список секретных мест, где могли готовить что-то похожее на ту самую кашу. Тогда-то Исук и осознала самое важное.

Толстые или худые, стройные или пухленькие – люди настолько эмоциональны, что глупо разделять их на категории. Все гораздо сложнее. Кто-то не против жить с большим весом, а кто-то ненавидит себя худым, кто-то стесняется своего бесформенного тела, кто-то гордится своей полнотой. Мы все абсолютно разные, но никто из нас не виноват в этом.

Как и утверждал Сончжэ, большинству людей в этом мире совершенно все равно, сколько ты весишь. Главное, вовремя понять, как много людей тебя любит, сколько тех, кто не зацикливается на твоей внешности и не видит из-за нее в тебе врага.

Теперь Исук была уверена в этом. Кто бы что ни говорил, рядом с ней есть мужчина, который каждый день доказывает, что она самая красивая женщина во всем мире. Поэтому Исук перестала обращать внимание на то, что кто-то называет ее жирной коровой. Мы не должны обращать внимание на чужие слова, пусть это и трудно, а еще должны быть вежливыми, чтобы не осуждать других. Ты можешь ляпнуть какую-то глупость, это ранит другого человека, он зациклится на этом и обрастет кучей комплексов.

Сончжэ сидел в парке неподалеку от телестудии и читал книгу в ожидании Исук. Они договорились, что раз уж она не сделала операцию, то будет сжигать калории иным способом. Так что каждый день после работы они пешком прогуливались до ее дома. Заодно и приятно проводили вместе время, чем не свидание? Как только Исук подошла к Сончжэ, он отложил книгу. Они переобулись в удобные кроссовки и зашагали вперед, это уже стало рутиной для них.

– Нет, ну я просто обязана спросить, как все-таки тебе удалось похудеть? Я вспоминаю тот день, когда мы ели отбивные, ты ведь был ну очень толстым. Даже толще, чем на фото в твоей комнате. Как такое возможно?

– Меньше ешь, больше двигайся. Вот и все!

«Он что, издевается?» – подумала Исук и легонько пнула его по ноге за столь очевидный ответ. Неужели он считает, что она улеглась на операционный стол, потому что не знала таких простых истин?

Но Сончжэ говорил вполне серьезно. Потому что именно так он и сбросил вес.

– Я ходил домой пешком каждый день, независимо от того, сколько времени займет дорога, два или четыре часа. Я занимался примерно до пяти вечера, всегда носил с собой воду, включал в повседневность физические нагрузки, так и похудел.

Спорить с ним не имело смысла. Хотя Исук уже перепробовала все способы похудеть, на ней ничего не работало!

– Я занимался этим шесть дней в неделю на протяжении пяти лет. Как-то так и похудел.

Целых пять лет! Исук и представить себе не могла такого упорства. Сама-то она если и сидела на диетах, то продолжалось это не более трех месяцев. А Сончжэ, выходит, потратил на похудение пять лет, еще и занимался каждый день.

– Говорят, что диеты нужно придерживаться всю жизнь. Но я заметил, что тебе не хватает терпения, сдержанности. Так что же нам делать? Буду ходить с тобой пешком каждый день, пусть это и займет хоть пять лет, хоть пятьдесят… Ты согласна?

Сончжэ шел вперед и уверенно держал Исук за руку. Никто из них и ухом не вел, если кто-то из прохожих осуждающе смотрел. Да и плевать, кто там их увидит. Главное, что друг для друга они были целой вселенной. Так и проходили их диетические свидания.

В голове Исук продолжали крутиться его слова… Сончжэ сказал, что готов шагать вместе с ней пятьдесят лет, так ведь? Но не имеет ли это гораздо более глубокий смысл? Или она снова забегает вперед? Однако ей казалось, что это похоже на предложение… Разве нет?

– Об этом ты должна спрашивать своего мужчину! Я-то откуда должна знать? И вообще, мне некогда! – Канок, с которой Исук созванивалась по видеосвязи, недовольно нахмурилась.

Хёнхо приговорили к тюремному заключению, а Канок на какое-то время уехала из Кореи, сказав, что ей нужно время побыть наедине с собой и хорошенько обо всем подумать. Улетала Канок с высоко поднятой головой, хоть и частенько жаловалась, как ей одиноко, потому что она впервые путешествовала одна.

– Чем ты там так занята?

Канок ответила не сразу, и Исук, почувствовав неладное, приблизила лицо к экрану и пристально посмотрела на подругу. Та развернула камеру, позади нее толпа мужчин с цветами в руках исполняла серенаду. Видимо, Канок наконец нашла свое райское местечко!

– Это Таиланд! Говорят, что здесь толстушек считают красотками, представляешь? Нужно было приехать сюда давным-давно! – Исук в каких-то передачах слышала о том, что в некоторых уголках света полнота считается эталоном красоты. – Как только я приехала, передо мной начала выстраиваться очередь из мужчин, и каждый из них предлагает руку и сердце! Ох уж эта популярность, никуда от нее не деться!

– Я очень рада видеть тебя такой счастливой. Надеюсь, что ты отлично проведешь там время, прежде чем вернуться к нам.

– Может, тоже приедешь? Ты, конечно, недотягиваешь до моего уровня, но мужики все равно будут носиться за тобой сломя голову!

– Однозначно нет! Там ведь не будет Сончжэ.

– Как же раздражает. Все, вешаю трубку. Больше не звони мне! Поняла? – Канок делала вид, что ее бесят отношения Исук и Сончжэ, но на самом деле безумно радовалась за них. – А, и еще! Не отвечай ему «да» сразу, если предложит выйти за него. Ты должна убедиться, что вы точно подходите друг другу, особенно в сексе. Хотя говорят, что почти в семидесяти процентах случаев люди расстаются из-за того, что не сошлись характерами или что-то в этом роде. Усекла? Ну все, я занята, так что савади кааа![56] – выкрикнула Канок, сложив ладони вместе, а затем отключилась.

Исук и Сончжэ так и не отпраздновали свою небольшую годовщину, а после этого даже не пытались как-то сблизиться, ну, в том самом плане. Одни мысли об этом заставляли Исук краснеть. Она упала на кровать и, обнявшись с одеялом, смущенно уткнулась в него лицом.

– Блин, и почему Канок никак не может обойтись без разговоров о сексе? А, все, ничего не знаю…

– Теперь ты решила еще и с одеялом пообниматься? Быстро вставай! Пора есть! – Госпожа О, стоя в дверном проеме, размахивала половником.

Она никогда не морила дочь голодом, наоборот, всегда уговаривала ее поесть, даже несмотря на полноту. А как бы было хорошо, если бы она кормила ее меньше!

– Мам, почему вы с папой поженились?

– Что значит почему? Решили пожениться, и все!

– А ты, ну… Занималась этим до того, как выйти замуж?

– Совсем сдурела такие вещи у матери спрашивать? – Госпожа О не выдержала и стукнула Исук по лбу половником, который держала в руках.

– Ну мне же любопытно! Ты говорила, что вы с папой долго встречались до того, как пожениться, значит, должно же было что-то происходить между вами. Мне интересно, как далеко вы зашли! Вдруг с моим рождением связана какая-то тайна, а?

– Теперь мне становится любопытно, как далеко вы зашли с этим твоим Ха-PD! А?

– Нехорошо лезть в чужую личную жизнь! – Исук невозмутимо посмотрела на мать, а та покачала головой в ответ.

– Значит, у тебя личная жизнь, а я должна все выкладывать как есть?

– Тц…

– Только попробуй залететь до свадьбы. Я вас обоих прибью! Так и знай!

От того, как сильно нахмурилась мама, Исук стало не по себе.

– Вот как ты обо мне думаешь… От тебя я такого не ожидала!

– Надо же, как заговорила! И как я родила такую дурочку…

Времена меняются, но чувства всегда остаются чувствами. Исук посмотрела на выцветшую свадебную фотографию родителей, которая стояла на полке у телевизора. До того как в ее жизни появился Сончжэ, только отец и говорил ей, что она красивая. Сейчас он наблюдает за ними с небес, но при жизни был настоящим романтиком и так сильно любил мать Исук, что даже подстригал ей ногти.

Исук правда очень интересовало, как развивались отношения ее родителей в молодости. Чувствовали ли они то же, что и она сейчас? Представив себе их свидания, Исук рассмеялась. Наступит ли в ее жизни день, когда она будет рассказывать своей дочери об отношениях с Сончжэ?

Но постойте-ка… Что, если она родит дочь и та будет такой же толстушкой, как сама Исук? Нет, нет, ни в коем случае! Лучше уж родить сына, который будет похож на отца. Хотя так тоже не пойдет, ведь и Сончжэ когда-то страдал ожирением. Выходит, если они с Сончжэ поженятся, все их дети, независимо от пола, будут толстыми? Чертова генетика! Исук не хотела, чтобы ее дети страдали так же, как и она.

С того момента Исук решила, что ей не стоит спать с Сончжэ. Совместимость наверняка можно проверить и другим способом. Каждый раз, когда рядом с ним она чувствовала прилив возбуждения, она просто вставала и уходила.

– Уже уходишь? Побудь со мной еще немного! Еще так рано.

Даже если Сончжэ умолял ее остаться, она стояла на своем. Исук понимала, что просто обязана быть терпеливой! Необходимо тщательно все обдумать. Ведь велика вероятность, что на их семейной фотографии окажутся одни колобки. Исук не хотела, чтобы ее дети были похожи на нее, не хотела, чтобы их осуждали. Она понимала, что счастье детей не стоит ее вожделения к Сончжэ. Они-то ни в чем не виноваты, так к чему им страдать?

Беда пришла неожиданно, в день корпоративного ужина. Звенели стаканы, шкварчало мясо на гриле, вся команда уже изрядно набралась и пребывала в отличном настроении. Многие собирались по домам.

Исук гордилась тем, что не выпила сегодня ни капли, – противно видеть себя пьяной, но еще неприятнее, что в таком состоянии ее увидит Сончжэ. Ну и самое главное, Исук не знала, что опять натворит, если выпьет лишнего. Она схватила сумку, сказав, что ей тоже пора.

Сончжэ, конечно же, настоял на том, что обязан ее проводить. Исук долго колебалась, она не думала, что Сончжэ решит уйти в ближайшее время, он сильно увлекся разговорами о работе.

– Слушай, я все-таки пойду, а ты посиди еще немного, если хочется.

– Подожди чуть-чуть, мы скоро закончим. – Исук сбилась со счета, в который раз он отвечал так.

Она решительно встала из-за стола, решив, что не хочет больше оставаться.

– Я же попросил подождать! – Сончжэ схватил ее за руку.

– Просто дай мне уйти, я правда хочу домой. – Она отдернула руку, на которой висела сумка.

И тут случилось то, чего она не ожидала, – из сумки вывалилось все содержимое, включая презервативы, которые Исук таскала с собой еще с того дня, как они с Сончжэ собирались отмечать годовщину. Она совсем забыла вытащить их, и сейчас презервативы валялись на полу, где любой мог их увидеть! Но самое главное – их увидел Сончжэ, который в последнее время странно флиртовал с ней!

Коллеги потихоньку начали вставать из-за стола, тактично показывая, что ничего не заметили. А Чжинён подмигивала Исук до тех пор, пока не вышла из ресторана.

Как можно быть такой неуклюжей? Исук посмотрела на Сончжэ, который так и не сводил взгляд с презервативов, валяющихся на полу, и ее сердце готово было выскочить из груди. Неужели он не может хотя бы сделать вид, что ничего не заметил?

– Клубничный… аромат? – Он поднял один из квадратиков и удивленно взглянул на Исук.

– Ну… Я купила это, чтобы… В общем, это не то, что…

– Выходит, ты любишь клубнику!

Он что, снова с ней заигрывает? Он ведь даже не спрашивал, просто как будто бы сам для себя отметил, что она готова к тому, чего он так жаждет. Сончжэ крутил перед Исук хвостом, словно мартовский кот!

– Нет! – смущенно завопила Исук.

Когда их взгляды встретились, по телу Исук пробежала легкая дрожь, колени подкосились. Она странно себя чувствовала, когда представляла, что то, о чем она так долго мечтала и что рисовала в своих фантазиях, действительно может произойти.

– Я не из таких девушек… – пробормотала она чуть ли не шепотом.

– А что такого в «таких» девушках? Я вот как раз такой парень.

Сейчас Исук видела в глазах Сончжэ не просто похоть, а страстное, непреодолимое желание. Таким она его еще не знала, это ни в какое сравнение не шло с тем, что они представляли с подругами, когда обсуждали, как может пройти первая ночь Исук с Сончжэ.

Она буквально тонула в его взгляде, все тело легонько покалывало. Когда Исук осознала, что тоже хочет этого парня, все ее мыслительные процессы замедлились. Что касается бедных детей… Ничего страшного, их мамочка заработает много-много денег и втихаря от папы позволит сделать липосакцию, если потребуется. Так что к черту все!

Открывая дверь в квартиру, Сончжэ крепко сжимал руку Исук. Она уже не переживала ни о своем обвисшем животе, ни о крупных бедрах, ей было все равно. Они с Сончжэ даже не успели понять, действительно ли презерватив с ароматом клубники пахнет клубникой. Куда слаще их собственные запахи, слившиеся воедино!

Исук таяла под взглядом Сончжэ. Ей казалось, что эта ночь ярче любого, даже самого солнечного дня. Когда они с Сончжэ сплелись в объятиях, став единым целым, Исук, опьяненная взглядом Сончжэ, едва не потеряла сознание. В его глазах будто бы сияли звезды.

Исук проснулась от жуткого ощущения, что кто-то пристально смотрит на нее сверху вниз. Открыв глаза, она увидела перед собой Мёнхуна. Он массировал виски.

– Ты… чего тут делаешь?

– Меня интересует тот же вопрос, что ты тут опять делаешь?

Исук свернулась калачиком, натягивая одеяло повыше к груди. Сончжэ, спавший рядом, обнимал ее одной рукой, но, услышав голос Мёнхуна, он мигом выскочил из-под одеяла.

– Ты так и будешь постоянно наведываться в мою комнату? – раздраженно спросил Сончжэ.

– Ты же сам говорил, что женщин нельзя сюда приводить! Но что же я вижу?

– Она не просто женщина. Она твоя невестка. Может, о манерах вспомнишь?

Услышав слово «невестка», Мёнхун вышел из комнаты, хлопнув дверью. Исук наблюдала за перепалкой братьев и только глазами хлопала, не понимая, что происходит.

Сончжэ посмотрел на часы и снова закрыл глаза. Его утренняя щетина щекотала щеку Исук, когда он обнимал ее. Его рука потянулась к ее животу, но Исук шлепнула его. Ведь живот – гордость любой женщины! Трогать его, когда тебе вздумается, ни в коем случае нельзя! С губ Сончжэ сорвался легкий смешок, и он заснул.

Убедившись в том, что он крепко спит, Исук осторожно встала с постели. Когда она вышла из спальни, Мёнхун уже умудрился собрать все свои пожитки. Он посмотрел на Исук, которая натянула на себя что-то из одежды Сончжэ, и нахмурился. Как же сильно она отличалась от тех девушек, которых предпочитал Мёнхун.

– Может, сначала поешь? Я что-нибудь приготовлю. – Исук наконец начала понимать, что чувствует ее мать, когда зовет ее есть. Эти слова – не просто просьба перекусить, в них совершенно иной смысл.

– Думаешь, я так зол, потому что не успел позавтракать?

– Просто прошу тебя хорошенько все обдумать, прежде чем уходить из дома.

– В таком случае, может быть, ты готова свалить отсюда? Это наша с Сончжэ квартира.

– Почему ты так меня ненавидишь? Я думала, что нравлюсь тебе. Но, похоже, ты все время меня обманывал. Почему так сильно хочешь, чтобы мы с твоим братом расстались? Ты ведь всегда был против наших отношений. Постоянно твердил, что это вовсе не любовь, что Сончжэ нравится другая, что я вообще не в его вкусе. В чем я провинилась перед тобой? – Исук действительно хотела узнать, почему Мёнхун так к ней относится.

Самый близкий родственник Сончжэ ее ненавидел, а она даже не знала, за что, и это ее ранило. Конечно, ей хотелось бы, чтобы его родственники приняли ее так же, как принял Сончжэ.

– Просто хён… – Мёнхун не сразу собрался с мыслями. – Он единственный оставался рядом со мной, когда я вернулся в Корею. Дело не только в кровном родстве, просто он и впрямь заменил мне и отца, и мать, и друзей!

– Как хорошо, что он девушек тебе не заменил… – Мёнхуну не понравилась шутка Исук, и он вновь схватился за сумку, но Исук быстро выхватила ее. – Не спорю, брат может заменить отца, но как мужчина заменит мать? Это совсем не одно и то же. О! Тогда твою маму попробую заменить я! – Пускай логика Исук и страдала, говорила она искренне. Ей не хотелось ранить Мёнхуна.

– Моя мама вообще-то худая!

– А, вот оно как.

Исук ничего не могла поделать. Мёнхун, который упорно пытался сбежать из собственного дома, очень сильно напоминал саму Исук. Она ведь тоже всегда сбегала от самой себя. Поэтому Исук понимала, что чувствует Мёнхун, как он зол. Он нуждался в любви и внимании. Такой же, какую Сончжэ подарил Исук.

– Вот же засранец! Иди сюда, дай я тебя обниму разочек!

– Ты с ума сошла? Отстань!

Несмотря на сопротивление, Исук все равно сжала Мёнхуна в объятиях, и тихонько, как маленького ребенка, начала поглаживать его по спине.

– Я понимаю тебя. Ты наверняка думаешь, что у тебя в один миг просто украли брата. Но даже если мы расстанемся и я вновь стану для вас чужим человеком, твой брат все равно останется твоим братом. Так будет всегда. Что тебя так сильно беспокоит? Мы ведь еще не женаты, просто расслабься и наблюдай за всем, что между нами происходит. Ты ведь хочешь, чтобы Сончжэ был счастлив, не так ли?

– Хочу! Я хочу, чтобы он был счастлив, как никто другой! В мире так много хороших, красивых женщин, но почему именно ты…

Не очень-то приятно слышать подобное заявление. Но Мёнхун рыдал у нее на плече, и, глядя на него, Исук осознала, что только он сам и Сончжэ могут понять эту любовь и эту привязанность.

– Кстати, я слышала, что ты снимаешься в дораме? – Мёнхун не стал отвечать, решил, что Исук снова ляпнет какую-нибудь глупость. – Тогда должен знать, что полагается вручить конверт с деньгами, чтобы от кого-то избавиться. А ты хочешь выпроводить меня с пустыми руками? И по-твоему, это должно сработать?

Исук хотела, чтобы Мёнхун осознал, что она пытается понять его. Пусть знает, что он ей интересен, что она готова смотреть его работы, потому что он младший брат ее парня.

Однако упертости Мёнхуна оставалось только позавидовать. Он едва сдерживал смех, когда Исук в очередной раз выдала шутку, но все равно делал вид, что его не сломить. Исук только сильнее обняла его в ответ.

– Я знаю, что тебе нелегко… – Он ненавидит ее за то, что она отнимает у него брата, так она решила.

Исук все гладила Мёнхуна по спине и рассказывала, как складывались их с Сончжэ отношения, почему она вообще приглянулась ему. Говорила, что даже если сейчас ему сложно понять, что происходит, все придет со временем, ведь однажды и Мёнхун встретит ту самую…

В коридоре появился Сончжэ, их с Исук взгляды пересеклись, и она лишь кивнула ему в знак того, что ему не о чем беспокоиться. Между ними в этот миг словно рухнул еще один барьер. Она любила Сончжэ, любила очень сильно, и его семья отныне станет частью ее жизни. Она никогда ничего подобного не испытывала, но ощутила, как перед ней открывается дверь в совершенно иной, огромный мир.

– Семьдсят девять целых восемь десятых килограмма!

Она сбросила вес. Это был исторический момент, потому что цифра на весах уже давно не начиналась с семерки. Исук хотела побыстрее сообщить эту новость Сончжэ. Это только его заслуга! Она похудела благодаря ежедневным прогулкам с ним.

Прошлой ночью она заснула с телефоном в руках, пока они болтали с Сончжэ, поэтому телефон не сразу удалось найти где-то в глубинах подушек. Едва она собралась нажать кнопку вызова, ей позвонила Канок.

– Я жду тебя у двери, натяни там что-нибудь на себя и быстрее выходи, дело очень срочное!

– Куда ты опять собралась? Вечером я занята, Сончжэ так занят на работе, что это наше первое свидание за долгое время!

– Так, ты только не волнуйся, слушай внимательно. – По голосу Канок было понятно, что взволнована как раз она. Она дышала еще тяжелее, чем обычно. – Он женатик!

– Что? Ты о ком?

– Чжу Минхёк, тот самый онлайн-парень Бомин!

И почему именно с ней вечно приключалась такая хрень? Исук живо выскочила на улицу.

В машине Канок крыла трехэтажным матом Бомин, которая молча сидела на заднем сиденье, обиженно сложив руки на груди. Она будто бы сошла с обложки модного журнала!

– У него же двое детей! Ты вообще в своем уме? Такого мудилу нужно послать куда подальше, а ты еще о чем-то переживаешь? Вот пусть только попадется мне под руку, я ему такое устрою!

Мужик-изменщик достался Бомин, а злилась почему-то Канок – вот что значит женская дружба. Они поймали Минхёка, когда тот выходил из компьютерного кафе. Заметив Бомин, он выронил пакет с закусками и весь покрылся холодным потом. Он носил очки, которые неплохо смотрелись бы на нем, будь он одет в офисный костюм, но плохо сочетались с потертыми спортивными штанами.

Канок бросилась к нему и толкнула со всей силы. Он упал на тротуар, удивленно глядя на тучную Канок, которая буквально излучала опасную ауру.

– Вы что себе позволяете?!

– Ой, божечки, ну уж простите, не заметила вас! Тут так тесно!

Следом появилась Исук, преграждая Минхёку дорогу.

– Эй, ты, оказывается, женатик?

– Да кто вы вообще такие?

– Ты до сих пор не понял? – Канок кивнула в сторону Бомин. Сейчас та стала красоткой, так что кто бы мог представить, что она дружит с такими толстушками, но ведь когда-то они были «друзьями с ожирением»! Канок все еще не могла привыкнуть к ее новому образу и неловко откашлялась. – У тебя еще и дети, оказывается, есть! Зачем тогда ты привязался к ней? Зачем?

– Я ее никогда не обманывал! – Он опустил голову и поправил сползающие очки.

– Женатый мужик с двумя детьми! Тебе нужно дома сидеть и жене помогать, а ты решил приударить за моей подругой, а? – Канок схватила его за шиворот и толкнула вперед.

– Я ее не обманывал, еще раз повторяю! Когда она спросила, не женат ли я, я просто промолчал. Когда спросила про детей, я всего лишь посмеялся в ответ. Вот и все!

Почему-то Исук показалось, что Минхёк говорит правду. Она зыркнула на Бомин, и та подскочила к подругам в попытках объясниться.

– Так он первый написал мне! Прислал свое фото и спросил, не похож ли на женатого мужчину! Зачем вообще задавать такие двусмысленные вопросы?

Канок молча слушала их, пока у нее не разболелась голова.

– Стоп! – крикнула она. – Бомин, ну-ка подойди, и ты, женатик, тоже иди сюда!

Канок схватила обоих за головы и стукнула лбами. Исук даже услышала глухой звук от удара.

– Канок, им, наверное, больно, не так сильно! – Исук нахмурилась, будто бы почувствовала боль этих двоих, но подруга не собиралась останавливаться, она схватила Бомин и ее парня за шеи.

– Вы оба просто идиоты! Для вас любовь что, шутка? С человеческими чувствами нельзя так шутить!

– Канок, я правда ничего не знала, честное слово!

– Вы меня, конечно, извините, но вы считаете нормальным, что эта женщина присылала мне свои отфотошопленные фотографии? Она же на самом деле была толстой! По-вашему, это не мошенничество?

Канок сдула челку, которая все падала ей на глаза, а затем отшвырнула Бомин и Минхёка на тротуар.

– Если вы с самого начала оба чувствовали, что что-то не так, зачем вообще продолжали общение? Посмотрите на себя! Вы обманывали друг друга с самого начала! Что за хрень! Если вы обманули друг друга один раз, вы будете обманывать всегда! Просто забудьте обо всем и живите каждый своей жизнью! – Канок повернулась к Исук. – Пошли!

Пока Канок шагала обратно к машине, Исук взглянула на Бомин, которая со слезами на глазах поправляла измятую одежду.

– Не надо на меня так смотреть. Благодаря этой любви я все же смогла добиться того, чего всегда хотела, – сказала Бомин.

Она не смотрела в глаза Исук, но и свою ошибку признавать не собиралась.

– Даже твой мужчина говорит, что это вовсе не любовь, идиотка! – Исук никак не могла понять, почему Бомин продолжала называть эти недоотношения «любовью».

– Что бы там ни было, деньги на себя я потратила не зря!

То есть вот оно как? Бомин сперва заявляла, что пошла на операцию ради любви, а теперь говорит, что ей все равно, главное, что операция сделана? Исук не могла понять подругу.

– Тебе пора повзрослеть!

Даже Исук, которая обычно во всем поддерживала Бомин, отвернулась от нее. Конечно, она понимала, что подруга могла запутаться. В жизни каждого человека бывают моменты, когда мы видим только то, что хотим видеть. Бомин называла свои отношения судьбой, но в конце концов осталась ни с чем.

После того как Канок и Исук уехали, Бомин разрыдалась. Не только из-за ситуации с Минхёком. Она не могла понять, как так случилось, что, став красивой и стройной, она все равно чувствовала себя несчастной. Раньше она, по крайней мере, не знала чувства одиночества, которое испытывала теперь.

– Мин Канок, Ким Исук, вы думаете, что я могу дружить только с вами? Я найду себе новых, красивых и стройных подружек! Вы мне больше не нужны.

В тот день Бомин пошла на встречу клуба «345» – там собирались, чтобы пообщаться, женщины, которые носили 33, 44 и 55-й размеры.

Среди женщин, которые выглядели так, будто бы всю жизнь питались одним птичьим кормом, и усердно тренировались, чтобы держать себя в форме, Бомин чувствовала себя неловко. Ей было стыдно признаться в том, что она стала худой только благодаря операции.

Кроме того, они несли какую-то чушь вроде того, что для таких стройняшек, как они, прибавка в весе ощущается совершенно иначе, нежели для толстух. Бомин сочла это заявление смешным. Прибавка в весе – это прибавка в весе. И три килограмма одинаковы для всех. Но эти женщины отчаянно пытались провести грань между людьми, страдающими ожирением, и теми, кто просто тупо зациклен на цифрах, которые показывают весы.

Чем больше новых людей встречала Бомин, тем больше она скучала по Канок и Исук. Толстая или худая, она всегда ощущала себя чужаком, выделяющимся из толпы. Если бы подруги были рядом, они наверняка посмеялись бы над ней. Бомин не могла перестать о них думать.

Рассматривая общее фото, сделанное на фоне моря во время поездки на Кодже-до, Бомин ощутила невероятную пустоту в душе. Ей снова хотелось увидеть эти счастливые лица. По дороге домой она завернула к автобусной кассе.

– Один билет до Кодже-до, пожалуйста.

Аккуратно расставляя обувь Сончжэ у входа, Исук довольно улыбалась. Они не виделись всего несколько дней, но она волновалась так, будто с их последней встречи прошло не меньше года. Мёнхун сказал, что сегодня не будет ночевать дома из-за ночных съемок где-то за пределами города, но Исук все равно пару раз дернула ручку его спальни.

«Отлично! Значит, сегодня мы наконец-то будет только вдвоем!»

Пока Сончжэ принимал душ, она приготовила закуски к фильму. Заранее достала пиво из холодильника, хорошенько помыла все овощи и фрукты, которые принес Сончжэ. И вдруг заметила, как на телефон пришло уведомление, что Бомин выложила новый пост.

Несмотря на произошедшее с Минхёком, Бомин все равно до жути любила социальные сети. Будь на ее месте Исук, она бы моментально удалила все свои аккаунты и не вспоминала о них еще долгое время. Поэтому ее удивляло, что Бомин продолжает публиковать фото и что-то писать.

Исук легла на кровать, гадая, что же опубликовала Бомин на этот раз.

Увидев ее селфи, сделанное на том же месте, что и их совместное фото, Исук удивилась. Бомин наверняка выложила его специально, она явно хотела, чтобы подруги это увидели!

Исук долго думала, оставлять ли ей комментарий к фото Бомин, одиноко разгуливающей по пляжу. Канок наверняка будет в ярости, если узнает. Но ведь Бомин все равно оставалась их подругой, даже несмотря на то, что так сильно изменилась.

Однако Канок, как оказалось, чувствовала то же, что и Исук. И спустя несколько дней все же прокомментировала фото Бомин.

– Ты что там делаешь? Звони, как только вернешься в Сеул! У меня есть к тебе просьба!

Бомин не нашла работу даже после того, как сделала операцию. Канок переживала за нее и потому приняла одно важное решение, которым поделилась с Исук:

– Что, если Бомин займется BigBLACK?

Сначала Канок и сама не верила в то, что рассматривает этот вариант. Но закрыть свой бизнес насовсем она не могла, поручить его какому-то незнакомому человеку тоже. Исук согласилась, что неплохо передать это дело тому, кому Канок может доверять. Если бы Бомин согласилась управлять компанией вместо Канок, та смогла бы дать себе время на заслуженный отдых.

Как хорошо иметь верных друзей. Если хорошенько задуматься, то Канок и Бомин, хоть и постоянно собачились, всегда поддерживали друг друга. И в глубине души они друг друга понимали. Исук, после того как увидела комментарий Канок, лайкнула и фото, и комментарий подруги.

– Чего такого интересного в телефоне, что ты на него так уставилась? – спросил Сончжэ, выходя из душа.

– Бомин, моя подруга, о которой я тебе рассказывала…

– А, та, что сделала операцию?

– Мне кажется, она переживает не лучшие времена. Канок одолжила ей кучу денег, чтобы та легла под нож ради мужчины, с которым встречалась, а он оказался женат. Они обманули друг друга.

Сончжэ присел на кровать рядом с Исук, которая лежала лицом вниз, и нежно ее погладил. Ему нравилась полнота Исук. Нравилось трогать мягкие складочки на ее теле. Чем больше он прикасался к ней, тем приятнее ему становилось. Но если он скажет об этом Исук, она наверняка жутко разозлится! Поэтому он любовался ей молча.

– Ты от меня что-то скрываешь, да?

– Конечно. Помоги мне подняться!

– Что? Правда? – Сончжэ приподнял Исук, схватив ее обеими руками.

– Ну, во-первых, мой вес теперь наконец-то меньше восьмидесяти килограммов!

– А во-вторых? – Сончжэ с трудом удержался от улыбки.

– Мм, ну, во-вторых, скоро вес снова поползет наверх! – Исук протянула озадаченному Сончжэ тест на беременность с двумя красноречивыми полосками. – Даже если моя мама придет к тебе с дубинкой, не вздумай от меня сбегать!

Сончжэ расплылся в широкой улыбке, он весь светился от счастья. Увидев его таким, Исук облегченно выдохнула.

– Что с тобой? Неужели ты… не рада? – спросил Сончжэ, заметив угрюмое выражение ее лица.

Тогда она не выдержала и разрыдалась.

– Говорят, что после рождения ребенка похудеть еще сложнее! Я-то обрадовалась, что начала хоть немного сбрасывать вес, но теперь я буду набирать его снова! И что же мне делать?

Сончжэ тихонько обнял ее:

– Я тебя люблю.

– Это все из-за тебя!

– И буду любить еще больше.

– А вот и не надо!

– Ну тогда отправим тебя на липосакцию, как только родишь, мм?

Исук прекратила плакать. Пожалуй, такой ответ ее устраивал. Ведь Исук до сих пор жалела, что отказалась от операции! И чего Сончжэ так против, если этим занимаются все? Медицина же не стоит на месте! Люди спокойно доверяют свои тела врачам и новым технологиям!

– Только вот… Что, если ты забеременеешь вторым ребенком? – Сончжэ едва сдерживал смех, а Исук снова начала рыдать, уткнувшись лицом в подушку.

– Я больше не хочу толстеть, не хочу!

– Ну, тише, успокойся, иначе ты расстроишь и нашу клубничку!

– Нашу клубничку?

– Конечно клубничку! Сколько коробок с клубничным ароматом мы использовали, пытаясь предохраняться? А ты все равно забеременела! Так что мы просто обязаны дать ребенку это имя![57] Ну разве это не чудо? Мне почему-то кажется, что он будет особенным. И обязательно будет похож на тебя…

– Тогда его стоит назвать крепышом! Он точно будет таким же жирненьким, как и я…

– Чего?

– Он будет крепы-ы-ыш!

Сончжэ, глядя на рыдающую Исук, смеялся как сумасшедший. Ожирение все-таки чаще бывает приобретенным, чем генетическим, пусть Исук с этим и совершенно не согласна.

И все же Исук чувствовала, как благодарна Сончжэ. Он приложил ухо к ее животу, продолжая называть будущего ребенка клубничкой. Ей становилось грустно, когда она думала о том, как будет меняться ее вес и телосложение, но всю печаль заглушало счастье самого момента. Исук то плакала, то снова смеялась и со стороны наверняка походила на умалишенную.

– Что ж, надеюсь, наш малыш не будет против, если ты совсем чуть-чуть посидишь на диете? Все-таки нужно, чтобы ты влезла в свадебное платье! Любить его маму не так-то просто, он обязательно поймет меня, когда вырастет!

Исук снова рассмеялась сквозь слезы. Совсем скоро их станет трое. И как бы ни менялся ее вес, Сончжэ не перестанет любить ее.

Зачем же тогда грустить по пустякам, когда ее переполняет счастье? Сончжэ любит ее, несмотря ни на что. А Исук до безумия нравилось, как он нежно поглаживал ее живот, широко при этом улыбаясь.

Есть ли вкус у любви? Наверное, да, и это вкус момента, когда двое влюбленных касаются друг друга и нежно шепчут друг другу что-то. Самый сладкий, самый прекрасный вкус на свете!

Примечания

1

Начальная, средняя и старшая школы в Корее никак между собой не связаны, поэтому большая редкость, когда друзья на протяжении всего обучения посещают одни и те же школы.

2

Корейские школьницы часто под юбками носят спортивные штаны – для удобства, чтобы юбка не стесняла движений, или же для того, например, чтобы было не так холодно зимой.

3

XXXL по международным стандартам.

4

Речь идет о песне 1964 года Oh, Pretty Woman американского музыканта Роя Орбисона.

5

XL по международным стандартам.

6

Мокбан (кор. 먹방) – формат видеороликов, вся суть которых сводится к тому, чтобы есть на камеру. Жанр изначально зародился в Корее и в настоящее время вышел за рамки исключительно онлайн-трансляций.

7

Соллонтхан (кор. 설렁탕) – суп из воловьей ноги, который варят на протяжении десяти часов, пока он не приобретет молочно-белый цвет. Обычно подается в чаше с кружочками репчатого лука и кусочками мяса, а в качестве приправ выступают зеленый лук, соль и черный перец.

8

Рисовые лепешки (кор. 뻥튀기) – популярное традиционное лакомство в Корее; готовятся из воздушного риса и других злаковых, например кукурузы.

9

PD (Program Director) – режиссер-постановщик, главный человек на съемочной площадке. Несет ответственность за планирование, кастинг, режиссуру и саму съемку программы, а также определяет сюжет, стиль, ракурсы, производственный процесс и т. п.

10

Тонкацу (яп. 豚カツ) – блюдо японской кухни, свинина в кляре, зажаренная во фритюре. Подается с различными гарнирами и соусами.

11

KakaoTalk (카카오톡) – бесплатный мобильный мессенджер, широко используемый в Корее.

12

«Меня зовут Ким Самcун» (кор. 내 이름은 김삼순) – корейский сериал 2005 года, снятый по одноименной веб-новелле.

13

Пулькоги (кор. 불고기) – традиционное блюдо корейской кухни. Его готовят из говядины, которую нарезают тонкими ломтиками, маринуют в смеси соевого соуса с приправами и жарят на открытом огне.

14

Хану (кор. 한우) – корейская говядина премиум-класса. Считается в Корее дорогостоящим деликатесом.

15

Кумихо (кор. 구미호) – девятихвостая лиса из корейской мифологии. Часто так называют хитрых женщин, которые «охотятся» на мужчин.

16

Like being Shot by a Bullet – в переводе с английского «Как будто ударило пулей». Популярная песня исполнительницы Бэк Чжиён, хит 2008 года.

17

«200 фунтов красоты» (кор. 미녀는 괴로워) – романтическая комедия 2006 года, снятая по японской манге Kanna’s Big Success! (в пер. с англ. «Большой успех Канны!»).

18

Нуна (кор. 누나) – обращение, которое используют братья по отношению к старшим сестрам, а также мужчины к женщинам старше их по возрасту.

19

Чампон (кор. 짬뽕) – острый суп с лапшой, морепродуктами и овощами. Чачжанмён (кор. 짜장면) – пшеничная лапша, которую подают под соусом чачжан, изготовленным из соевых бобов и овощей, иногда в него также добавляют мясо или морепродукты. Чаще всего эти блюда подаются в одних и тех же местах, поэтому корейцы нередко страдают оттого, что не могут выбрать, какое же блюдо им все-таки заказать.

20

Макколи (кор. 막걸리) – традиционный корейский напиток, который часто называют рисовым вином.

21

Деревня Абаи (кор. 아바이마을) – небольшая деревушка в провинции Канвон-до, образованная выходцами из Северной Кореи после войны.

22

Сундэ (кор. 순대) – традиционное корейское блюдо, представляющее собой кровяную колбасу в натуральной оболочке.

23

Токкпокки (кор. 떡볶이) – одно из самых популярных корейских блюд, главным ингредиентом которого являются рисовые клецки тток, которые тушатся в густом, чаще всего остром, соусе с добавлением овощей или других ингредиентов.

24

Фуд-порн (англ. food porn) – идеализированное визуальное изображение еды в рекламе, блогах, кулинарных шоу и других визуальных медиа.

25

Усэйн Сент-Лео Болт – ямайский легкоатлет, бегун на короткие дистанции, 8-кратный олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира.

26

Хён (кор. 형) – обращение, используемое мужчинами по отношению к друзьям мужского пола, которые старше их по возрасту, или же младших братьев к старшим.

27

Сонбэ (кор. 선배) – обращение к человеку, который специализируется в той же области, но старше или выше по рангу. На работе так обращаются к коллегам, которые работают дольше говорящего, а в университете или школе – к студентам, которые учатся на курсах выше или окончили учебное заведение раньше.

28

Твенчжан ччиге (кор. 된장찌개) – густой суп на основе соевой пасты с добавлением овощей, мяса или морепродуктов.

29

Кимчи ччиге (кор. 김치찌개) – густой наваристый суп, который готовится на основе кимчи, с добавлением мяса, обычно свинины, и овощей.

30

И я всегда буду любить тебя… (Англ.)

31

Чхусок (кор. 추석) – традиционный корейский праздник, который отмечается осенью. На его празднование принято собираться всей семьей.

32

Манду (кор. 만두) – блюдо корейской кухни, напоминающее пельмени или вареники и представляющее собой начинку, завернутую в тонкое тесто. Их могут отваривать, жарить или готовить на пару.

33

Чимчильбан (кор. 찜질방) – корейская сауна с большим выбором разных парных. Здесь также можно сделать массаж, посетить спортивные, компьютерные и кинозалы и другие развлечения. Чаще всего в чимчильбан приходят, чтобы хорошенько отдохнуть, иногда в них даже остаются на ночь.

34

Запеченные яйца (кор. 맥반석 계란) – яйца, которые готовятся не менее 90 минут по определенной технологии, чаще всего в рисоварке. Щикхе (кор. 식혜) – сладкий рисовый напиток, отлично освежающий в жару. Ни один поход в чимчильбан не обходится без яиц и этого напитка.

35

Твенчжан гук (кор. 된장국) – суп на основе соевой пасты с овощами, почти то же самое, что и твенчжан ччиге, но более жидкий.

36

Мук (кор. 묵) – желе из крахмала зерновых, бобов или орехов.

37

Гопчан (кор. 곱창) – свиные или говяжьи кишки, приготовленные на гриле.

38

Конняку – популярная в восточных странах лапша, которую готовят из корня растения аморфофаллус коньяк.

39

Малатан (кор. 마라탕) – китайский пряный или острый суп, для которого покупатель может сам выбирать ингредиенты.

40

То же самое, что и обращение «хён», но в более вежливой форме.

41

В Корее даже существует отдельное слово для поздних перекусов – «ящик» (кор. 야식) и подобным блюдам уделяют особое внимание.

42

«Одинокий гурман», или Kodoku no Gourmet (яп. 孤独のグルメ), – японская дорама, снятая по одноименной манге. Выходит с 2012 года. Главный герой путешествует по Японии, посещая различные рестораны, кафе и уличные лавочки, где пробует местную кухню.

43

Задиссить – изобретательно высмеять или оскорбить кого-

то. Слово пришло в молодежный лексикон из сленга американских рэперов, часто устраивающих рэп-батлы друг с другом.

44

Корейская каша представляет собой рис, приготовленный с большим количеством воды и овощами, а также другими ингредиентами. По давней традиции корейцы едят каши, когда им нездоровится или они чувствуют недомогание.

45

Самгёпсаль (кор. 삼겹살) – тонко нарезанные кусочки свиной грудинки, которую поджаривают на гриле прямо во время приема пищи, а затем заворачивают в листья салата, добавляя к нему рис, кимчи, соус и другие ингредиенты по вкусу.

46

Все парочки в Корее, начиная встречаться, ведут отсчет, для этого даже существуют специальные приложения, где они отслеживают разные даты: 100 дней, 200 дней, 300, 500, 1000 и т. д. Эти даты принято отмечать, дарить друг другу подарки. Часто бывает и так, что даже если пара вступает в брак, дата, с которой они начали отношения, все равно отмечается отдельно от годовщины свадьбы.

47

Университет Хангук (кор. 한국대학교, дословно: Корейский университет) – название вымышленного учебного заведения. Оно часто встречается в кино, сериалах и книгах, действие которых происходит в современности, поскольку использование наименований реальных учебных заведений может повлечь за собой большое количество проблем.

48

Южнокорейская инди-рок-группа, образованная в 2009 году.

49

Национальный парк в регионе Серенгети, на севере Танзании. Известен разнообразием ландшафтов и растительности, а также количеством видов и численностью обитающих в нем животных.

50

Обращение «оппа» (кор. 오빠) – используется лицами женского пола по отношению к старшим братьям либо (в неформальной обстановке) по отношению к мужчинам старше их.

51

Остров Нами, или Намисеом (кор. 남이섬), – маленький остров в провинции Канвондо, по форме напоминающий полумесяц. Популярное место для прогулок, свиданий и съемок дорам.

52

Кодже-до (кор. 거제도) – второй по величине остров в Южной Корее, расположенный в Японском море недалеко от Пусана. Главный населенный пункт острова – город Кодже.

53

Slam Dunk (яп. スラムダンク) – манга о баскетболе, созданная Такэхико Иноуэ. Выходила в журнале компании Shueisha Shonen Jump с 1990 по 1996 год. В манге есть фраза про левую руку, которая стала культовой в Корее.

54

Идзакая (яп. 居酒屋) – тип японского неформального питейного заведения, в котором посетители выпивают после рабочего дня.

55

Это дождь из мужиков, аллилуйя! Это дождь из мужиков, аминь! (Англ.)

56

Женское приветствие и прощание на тайском.

57

В Корее существует традиция давать имя ребенку в утробе (кор. 태명). Оно, конечно же, отличается от того имени, которое он будет носить после рождения, обычно это милое и значимое для родителей прозвище, которым зовут малыша до появления на свет.

Content

Ким Ын Сук
Ешь, пей, спи

Пролог Толстушки, не слезающие с диет

Глава 1 Ее сценарий, его режиссура

Глава 2 Атакованная дырками

Глава 3 Осколки памяти

Глава 4 Всего один кусочек…

Глава 5 Прожорливая красотка!

Глава 6 Вкус, которым ни с кем не хочется делиться

Глава 7 Отношения, которые недоступны даже тебе

Глава 8 Одновременный захват: время любви

Глава 9 Не самый удачный день для романтики

Глава 10 Душевные терзания

Глава 11 Дождь из мужиков

Глава 12 «Прожорливая красотка», сезон 2

Глава 13 Ешь, пей, спи!

Примечания