Дана Мюллер-Браун

Свет в твоей душе

© 2023 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

First published in Germany under the title FALLEN KINGDOM: ZERBROCHENE WAHRHEIT. All rights reserved

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Десять лет назад

Я осторожно выглядываю из своего укрытия. Убедившись, что поблизости никого нет, я наконец решаюсь выйти. И, с улыбкой, вприпрыжку бегу по разукрашенным коридорам дворца Истины.

Здесь все такое яркое и красивое. Совсем не так, как у нас дома. Мама на самом деле родом не отсюда, а из княжества Высокомерия. Там до сих пор живут бабушка и дедушка, и у них очень симпатичный дом в деревне. А мы здесь живем совсем не так – наша квартирка в подвале, и злой хозяин всегда бьет маму, если она ему вовремя не заплатила. С тех пор как ей приказали отнести первенца княжеской четы к аббату Режану, она впала в немилость. Хотя у супруги князя бывают хорошие и плохие дни.

Когда у нее скверное настроение, она срывается на маме и ничего ей не платит. Нам часто помогает герой князя, но у него тоже почти нет собственных денег. При этом он фактически является первенцем бывшего князя. Я никогда не пойму всех этих правил. Но очень хорошо понимаю, почему мама должна меня скрывать и почему этот герой иногда дает ей деньги. Он мой отец. А если учесть, что героям не разрешается иметь детей, само мое существование – это большой секрет.

Считается, что в таких детях так много демонического, что они опасны для людей. Но я не чувствую в себе ни большого зла, ни особенной силы.

Задумавшись и не обращая ни на что внимания, я поворачиваю за угол и врезаюсь в крупного мужчину, налетая лицом прямо на его пояс с оружием. Ошарашенно потирая ноющий лоб, я поднимаю глаза наверх. Это Нат. Мой отец. Я сразу же опускаю голову и пытаюсь пробормотать извинения, надеясь, что он не знает, кто я такая.

– Мирал, тебе нельзя здесь ходить, – шепчет он, наклоняясь ко мне.

Он прикасается к моей щеке и смотрит на меня так пристально, будто хочет как следует запомнить. Мы сталкиваемся с ним лицом к лицу впервые, но я уже много раз тайком за ним наблюдала.

У него светлые кудри, как и у меня. И веснушки. На сердце у меня теплеет. И тут позади него раздаются громкие голоса.

– Прячься быстрее! – Он указывает на белую занавеску, и я подбегаю к окну, чтобы за ней скрыться.

Затем я слышу возбужденный мужской голос. Это князь. За все годы, которые я провела здесь тайком, я выучила каждый голос в замке.

– Нат, можешь объяснить мне, почему эта тварь снова здесь? – орет он, голос полон отвращения.

Нат откашливается.

– Навиен выгнали.

– Опять? Что на этот раз?

– Она использовала теневую магию, мой князь.

Я слышу крики девочки и осторожно бросаю взгляд в коридор. Светлые волосы девочки растрепаны и взъерошены. Голубые глаза сверкают от ярости, ее держат двое охранников. Она вопит и кусает их. Я вижу ее лилию и касаюсь своего виска. Мне бы тоже хотелось, чтобы у меня была такая. Но я полудемон, и метка у меня не такая великолепная. Моя лилия очень бледная, и мне все время приходится ее прятать. Мама иногда скрывает ее пудрой.

– Отпустите меня! – кричит девочка, охранники перестают ее держать, и она падает на колени перед Натом и князем. За ними мне видно княгиню.

– Ты шваль. Ни на что не годишься! – выплевывает князь в сторону девочки.

Она по-прежнему смотрит на него, не отводя глаз. Потом я слышу шаги и голос Авиелл:

– Что случилось, папа?

– А что еще могло случиться? Твой маленький демон снова использовала теневую магию! – Он повернулся ко взрослым. – Кто-нибудь пострадал?

Княгиня ничего не говорит. Она просто стоит и разочарованно смотрит на Навиен, так зовут девочку. Только от этого взгляда Навиен теряет самообладание. Из глаз у нее капают слезы, хотя она пытается их скрыть. Но видно, что ей больно.

– Почему ты продолжаешь так поступать? – сердито спрашивает Авиелл, качая головой.

– Я ничего не могу с этим поделать! – кричит Навиен.

Она старше меня всего на год, но кажется куда более сильной и в то же время такой ранимой, словно беспомощный младенец.

– Это отвратительно! Это демонические тени.

– А я и есть демон! – кричит Навиен князю.

С замиранием сердца я наблюдаю, как князь подходит к Навиен, и в ужасе вздрагиваю, когда он пинает ее в живот. Задыхаясь, она падает вперед, а когда через некоторое время поднимается, то протягивает руки и испускает крик. Из ее рук начинают струиться тени. Они такие мощные, такие огромные, что я отступаю еще дальше к окну.

Князь, его супруга и Авиелл вскрикивают. Нат реагирует быстро и создает вокруг них защитную стену из теней. Навиен поднимается. Она продолжает кричать. Вены у нее чернеют. Ее тени начинают сражаться с тенями Ната и теснят их и его, пока Нат не оказывается совсем рядом с княжеской семьей.

– Навиен, – вдруг раздается мягкий юный голос.

И появляется мальчик. Это Филипп, сын князя. Однажды он унаследует трон и станет князем Истины. Он немного моложе Авиелл и Навиен, но уже сейчас выглядит старше своих лет.

Навиен сквозь слезы смотрит на него. Ее тени останавливаются. Она опускается на колени и убирает их. Филипп подбегает к ней и обнимает.

– Отойди от нее! – рычит князь на своего сына. Будто она чудовище, а не его дочь. Будто эти двое не брат и сестра, любящие и доверяющие друг другу.

– Я не хотела, – плачет Навиен.

Ей всего одиннадцать лет. Наверняка она сделала это ненамеренно.

– Мы отсылаем ее прочь. А ты, Нат, сотрешь у нее воспоминания об этих отвратительных тенях. Я хочу, чтобы она забыла об этом. И… – Князь с отвращением смотрит на свою дочь. – Отправь ее в самый суровый из существующих лагерей. Чтобы она почувствовала, что бывает, когда она не соблюдает мои правила.

Первая часть

Глава 1

– Навиен?

Я пытаюсь понять, кто ко мне обращается. Где-то в отдалении слышится низкий мужской голос, смешиваясь с голосами поблизости. А рядом Авиелл, которая время от времени зовет меня по имени. Лиран. А один раз даже Миел. Но тот другой голос кажется каким-то… более честным. Он вызывает доверие. По крайней мере, так чувствует мое сердце. Только как это может быть? Кроме Авиелл, я здесь никого настолько хорошо не знаю. Единственный человек, который сблизился со мной за последние несколько недель, – это Лиран. Но это не его голос.

«Навиен!»

На этот раз тот, кто зовет меня таким непонятно знакомым и в то же время чужим голосом, громко кричит, и я просыпаюсь. Моргая, я осматриваюсь, медленно осознавая, где оказалась. Комната, в которой я нахожусь, пуста. Здесь нет ни человека, ни демона. Тем не менее я чувствую чье-то присутствие и оглядываюсь в поисках оружия. Комната кажется мне знакомой.

Здесь я спала, когда приехала к Лирану. Значит, этот кто-то, кого я чувствую рядом, – Мирал, готовящая ванну?

Прежде чем я успеваю как следует все обдумать, на меня словно из ниоткуда падает свет. Я выпрямляюсь, хватаю вилку, лежащую рядом на подносе, и вооружаюсь ею.

«Хозяйка! Это я!» – пищит эта штука.

Я в ужасе распахиваю глаза и пытаюсь подняться, но у меня начинает кружиться голова, и я опускаюсь обратно на подушки.

«Мы должны спешить, госпожа, вы должны…»

Снаружи слышатся чьи-то голоса, они прерывают речь существа.

Я снова сажусь. Поднимаю вилку и крепко ее держу.

«Вы не должны говорить им, что я здесь была! Речь идет о вашей безопасности. Поверьте мне!» – шепчет существо, а затем вылетает в окно.

Тут же открывается дверь, и я вижу испуганное лицо Авиелл.

– Ты очнулась и… вооружена, – замечает она, медленно подходя ко мне, чтобы забрать вилку из моих сведенных судорогой пальцев.

– Авиелл! – с облегчением выдыхаю я. – Значит, с тобой все в порядке.

Я беру ее за руку, но ее прикосновение кажется незнакомым и напряженным. Все остальное в ней кажется нормальным. Волосы расчесаны и блестят. Лицо, как всегда, безупречно, а осанка идеальна. И все же… что-то не так.

– Что случилось? – спрашиваю я каким-то дрожащим, скрипучим голосом.

Мысли у меня путаются. Я помню, как напали на наше княжество, как я вывела Авиелл из дворца, а потом все ужасно размыто. Разве она не должна сейчас быть с повстанцами? Что она здесь делает? Она вернулась? И почему я лежу в постели, одетая в одну белую рубашку?

– Ты была серьезно ранена, – мягко говорит Авиелл, передавая вилку стоящему за ней темноволосому мужчине.

Внезапно узнав его, я чувствую, как губы сами произносят его имя:

– Лиран.

Я изо всех сил пытаюсь найти у себя связанные с ним воспоминания.

– Все хорошо, – говорит он, но держится на расстоянии.

– Что случилось и где Миел?

Авиелл и Лиран обмениваются странными взглядами.

– Его здесь нет. Ты давно проснулась?

Авиелл старается следить за своими словами. Я это сразу вижу. Но не понимаю, почему она это делает.

– Всего несколько секунд назад, – отвечаю я, наблюдая за ее лицом.

Она явно чувствует облегчение. Что, если это светящееся существо было право и я должна скрывать его визит? Видимо, Авиелл беспокоится, не успела ли я с кем-то поговорить.

– Арк? – зовет Лиран, и в дверях появляется его герой.

Я узнаю его, но мне будто не хватает о нем каких-то важных воспоминаний.

Он смотрит на меня с сочувствием:

– Рад, что с тобой все в порядке.

– А что случилось? – повторяю я, пытаясь собрать воедино фрагменты воспоминаний.

Последнее, что я помню, – это как хотела встретиться с Миелом в старой часовне в княжестве Лирана. Но когда вернулась Авиелл и что случилось со мной?

– Мы можем недолго поговорить? – обращается Авиелл к Лирану, а затем исчезает вместе с ним в коридоре.

Я сосредоточиваюсь на ней. Но, как ни странно, я не чувствую душу Авиелл, она словно исчезла. Внезапно я слышу внутри себя их беседу. Это мои демонические силы? С каких это пор я могу использовать их так явно?

– Она должна принести клятву, – говорит Авиелл, а потом на меня нападает кашель.

– Ты не должна этого делать, – с упреком замечает Арк.

Я прищуриваюсь:

– Почему? Потому что у них есть от меня секреты?

– Потому что они явно не хотят, чтобы ты их слышала, – коротко объясняет он.

– Что со мной случилось?

Он молчит, поэтому я считаю себя вправе выбраться из постели и двинуться к двери.

– Тебя ранил архангел.

Голос Арка звучит хрипло и сдавленно.

– Архангел? – Удивленно моргая, я поворачиваюсь к нему.

Так эти слухи правдивы? Архангелы живы? Но ведь империя Света была уничтожена, когда князья подземного мира выиграли битву против нее.

Однако я помню, как Авиелл говорила мне, что они должны вернуться.

– Да.

– О какой клятве говорит Авиелл? И почему я должна принести ее?

Арк подходит ближе и немного наклоняет голову.

– Она хочет защитить тебя. Всем стало известно, что ты лишь изображала наследницу престола княжества Истины, и только благодаря Лирану ты еще жива. Если дашь клятву, все снова будет хорошо.

Это странно, потому что в моих воспоминаниях об Арке закрепилось, что обычно он честен. И все же его слова кажутся какими-то фальшивыми. Все в нем буквально кричит, что он говорит неправду.

Когда все узнали, что я выдавала себя за Авиелл? Когда она вернулась? Почему я этого не помню?

Я качаю головой и снова обращаюсь к Арку:

– В чем я должна поклясться?

– Ты должна поклясться в вечной верности Авиелл.

Но я сделала это еще до ее рождения. Так почему же ради этого им приходится выходить из комнаты?

– В этом нет никакого смысла, – возражаю я.

Что-то здесь не так.

– Поверь мне, Навиен.

Почему я должна ему верить? Я его почти не знаю. Но Авиелл я действительно доверяю, не так ли? Если она думает, что это единственный способ меня защитить, то так тому и быть. Кроме того, все равно ничего не изменится. Мы были связаны раньше и будем связаны снова.

Я медленно подхожу к стулу, где лежит черная одежда. Одежда героя. От этих лишних шагов мне становится больно где-то в ребрах, я кладу на них руку и чувствую что-то теплое, влажное. У меня идет кровь.

– Это архангел тебя ранил, – объясняет Арк, и мне кажется необычным, что он обращается на «ты».

У меня вырывается стон.

– Чем?

– Выстрелом из арбалета, – говорит он, будто сам себе не веря.

Я приподнимаю брови. Архангелы стреляют из арбалетов? Все это выглядит сказкой.

Но я перестаю забивать себе всем этим голову и снимаю рубашку.

На груди у меня повязка, я убираю ее, чтобы осмотреть рану. На нее наложили швы, и все же она немного кровоточит. Я возвращаюсь к тумбочке, где лежат разные перевязочные материалы, немного обрабатываю рану, затем опять все бинтую, отхожу и надеваю черную рубашку.

То, что я какое-то время была практически голой, не беспокоило ни меня, ни Арка.

– Тебе необязательно давать клятву сразу, Навиен, – почти сочувственно говорит герой. – Дай себе время на выздоровление. К тому же ты пережила удар по голове, поэтому у тебя пропали некоторые воспоминания.

Я задумчиво натягиваю на ноги тонкие рейтузы и поверх надеваю кожаные штаны героя и сапоги, убираю кинжал в набедренные ножны и снова опускаюсь на кровать. Слова Арка опять кажутся лживыми. Поэтому я предпочитаю доверять человеку, которого знаю лучше всех в мире.

– Я принесу клятву немедленно. Все, чего я когда-либо в жизни хотела, – это служить Авиелл.

– Я…

Арк делает глубокий вдох и выдох, но прежде чем он успевает продолжить, в комнату входит Лиран, и у меня перехватывает дыхание.

Я тут же опускаю взгляд, как и подобает в моем положении. Но внутри у меня все иначе. Там чувства, которые я не должна испытывать к нему, ведь он четко сказал мне, что они с моей сестрой любят друг друга. Кроме того, он человек. Князь. А я – демон.

– Почему ты оделась? – спрашивает он.

Я поднимаю на него взгляд. Его глаза кажутся такими чертовски знакомыми.

– Я должна принести клятву.

Я вижу, как он сглатывает, затем сжимает губы. Он начинает что-то говорить, но тут появляется Авиелл.

– Нави, – ласково мурлычет она и улыбается, когда замечает, что я одета. – Ты уже готова?

Я утвердительно киваю и следую за ней из комнаты.

Позади себя я чувствую чью-то ярость и слышу, как шипя перешептываются Арк и Лиран, но я их не подслушиваю.

– Разве ты не хочешь сначала узнать, что случилось? – снова обращается ко мне Арк.

Лиран опускает взгляд, Авиелл выглядит недовольной.

– Это не имеет значения, – отвечаю я, теперь мои слова тоже кажутся ложью. Как нечто, чего я на самом деле уже не чувствую.

– Отлично, тогда пойдем, – говорит Авиелл, хлопает в ладоши и идет дальше по коридору.

Хотя я уверена, что поступаю правильно, меня раздражает ее вид и еще сильнее то, что Арк, похоже, беспокоится обо мне больше, чем она. У меня возникает какое-то смутное неприятное ощущение. Но я не могу его объяснить.

Ничего не понимая, я пытаюсь отвлечься и внимательно рассматриваю коридор, по которому мы идем. Судя по темным стенам и красным занавескам, мы по-прежнему в княжестве Высокомерия. Я ведь жила в этом замке.

Вероятно, архангел здесь на меня и напал, а затем вернулась Ави. Это значит, что, согласно моим обязанностям, мы продолжаем путешествие по княжествам. За исключением того, что теперь выступать в роли будущей княгини будет уже Ави, а я буду ее героем. Мне не очень хочется предстать перед другими князьями в своем истинном обличье, после того как я всех одурачила. Но я выполню свою задачу. При этой мысли горло у меня сжимается. Но почему?

Когда мы спускаемся по лестнице, я узнаю двух героев, которые часто сопровождают Лирана и Арка. Они стоят внизу в вестибюле и недоверчиво на меня смотрят.

Я поспешно обращаюсь к Авиелл:

– Как я должна принести клятву?

– Ты должна произнести слова и пролить несколько капель своей крови.

– И тогда наши души снова соединятся?

Она замирает на месте и поворачивается ко мне.

– Нет, к сожалению, эта связь была разорвана.

– Но как? Тебя же всего лишь ранили.

Голос у меня срывается, поэтому я прокашливаюсь, чтобы он снова звучал твердо. Я вспоминаю тот момент в лесу. Когда после нашего побега из замка Истины появились братья Лирана, Ка и Ларакай, и ранили Авиелл. Когда порвалась наша связь, я внутренне ослабла и ничего не могла для нее сделать. Но по-прежнему оставалась какая-то тонкая нить между нами с Авиелл, благодаря которой я понимала, что она жива. Больше я ничего этого не чувствую. Тогда во мне возникло сияние, которое ненадолго осветило лес. Это из-за него?

– Так или иначе мы все равно связаны, Нави, – ласково шепчет Авиелл и коротко сжимает мне руку.

Я киваю и следую за ней в тронный зал. Однако гнетущее неприятное чувство все усиливается.

– Как долго я была без сознания? – спрашиваю я, потому что здесь все выглядит иначе, не так, как мне помнится. Будто здесь было сражение. Некоторых знамен на стенах больше нет, подлокотники трона расколоты, а пол весь в пятнах.

– Несколько дней, – отвечает Авиелл, поджав губы.

– Значит, у тебя все-таки есть вопросы, – вмешивается Арк.

– Да, но клятву я все равно принесу. И чем скорее, тем лучше. Ведь так?

Я не верю собственным словам. Хотя они правильные. Или нет?

– Они не придут сразу, чтобы посадить тебя в тюрьму.

Я не отвечаю ему, вместо этого разглядываю Лирана. Почему он так молчалив? Это из-за нас? Потому что мы сблизились, пока Авиелл не было? Но между нами ничего не было. Так почему же он меня так избегает, что даже не смотрит в мою сторону? Это из-за того, что я тогда услышала их разговор с Арком в саду? Из-за этого сомнительного плана и из-за того, что у него слабость к героям? Знает ли об этом Авиелл и не потому ли она так странно холодна?

Она выхватывает маленький кинжал у бедра Лирана и делает шаг ко мне. Постепенно даже я начинаю чувствовать, что она слишком торопит события. Я же только пришла в себя. К тому же у меня пропали какие-то воспоминания. Но ведь я все равно всегда буду верна Авиелл? А это – лишь формальность.

– Ты должна сказать: «Навеки с душой и кровью я отдам свою жизнь за ее жизнь», – диктует Авиелл.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Клятва очень короткая, я ожидала чего-то более сложного, раз это должно привязать меня к ней навечно.

Тут я замечаю какой-то свет. Он виднеется над троном на потолке.

– Давай же! – Голос Авиелл звучит как-то необычно.

Неужели время, проведенное с повстанцами, так сильно ее изменило? Или она просто за меня боится?

Я нерешительно опускаюсь перед ней на колени и хватаю кинжал, чтобы резануть себя по ладони. Но в тот момент, когда мою кожу пронзает лезвие и по пальцам начинает стекать холодная кровь, я слышу, как позади меня кто-то будто прищелкнул языком. Словно предостерегая меня. Я оборачиваюсь и вздрагиваю, потому что вижу там… человека с крыльями.

– Хватайте его! – кричит Лиран странным голосом, словно он одновременно в ярости и в ужасе.

Мужчина смотрит на меня с высоты своего роста. И я узнаю эти зеленые глаза. Но почему они кажутся мне знакомыми? Я не помню. Не отводя взгляда, он поднимает руку, останавливая тени, которые напускают на него Арк и два других героя. Затем наклоняет голову.

– Что они с тобой сделали?

Моя рука с кинжалом начинает дрожать, но я крепче сжимаю рукоять и поднимаюсь с колен.

– Что тебе нужно? – кричу я, направляя на него кинжал.

Он слегка прищуривается:

– Ты хочешь меня этой штукой убить, Навиен?

– Откуда ты знаешь мое имя?

Он переводит взгляд с меня на Ави и Лирана:

– Что вы с ней сделали?

Ави взвизгивает и отходит на несколько шагов назад. Я пользуюсь тем, что он отвлекся, и бросаюсь на него, пытаясь вонзить кинжал ему в горло. Но он поднимает руку и хватает меня за локоть.

– Сейчас я спасаю твою жизнь, малышка. Поблагодарить сможешь позже. Заодно сможем сразиться до первой крови. Идея действительно заманчивая.

– Что?

– Отпусти ее! – рявкает Лиран и подходит ближе. – Это касается нас двоих.

– С тех пор как ты в нее выстрелил, жалкий ублюдок, это уже не так! Я пообещал ей, что вытащу ее отсюда. Я сдерживаю свои обещания.

Я моргаю и пытаюсь высвободить руку. Но потом вижу их. Десятки крылатых людей выходят из тени и бросаются в атаку. Мужчина продолжает держать меня и тянет за собой. По коридорам дворца, к двери и дальше во внутренний двор.

– Отпусти меня! – кричу я и сильно кусаю его руку. Даже чувствую вкус крови.

– Ай-а, – вырывается у него. – Я и не знал, что ты маленькая хищная кошка. Мне это даже нравится.

– Что тебе от меня нужно?

– Я обещал вытащить тебя отсюда после того, как ты меня героически освободила.

– Освободила? Я?

– Да. Но нам нужно спешить. Поговорим позже.

Я пытаюсь сопротивляться, но он нечеловечески силен.

Он хватает меня и приближает к себе.

– Спи, малышка, – шепчет он и дует мне в лицо. И в следующий момент я погружаюсь в спокойный сон.

Глава 2

– Ты ее что, похитил?

Я слышу мужской голос, в нем звучит паника.

– Нет. Я ее спас.

– Но она не хотела, чтобы ее спасали, насколько я понимаю?

– Вообще-то да.

– Тогда это называется похищением, Мелех!

– Это для ее же блага.

Я медленно открываю глаза и моргаю, ослепленная ярким светом.

– Она проснулась, – говорит женщина, я вижу над собой ее прекрасные зеленые глаза. В них так много тепла, и оно идеально сочетается с нежным звучанием ее голоса.

Я сажусь и прищуриваюсь, тут же узнавая того, кто меня похитил. Архангел.

– И она на тебя злится, дружок.

Молодая женщина усмехается, а он подходит ко мне ближе.

– В свое оправдание скажу, что мы хорошо знакомы. Просто они стерли твои воспоминания.

Я бегло оглядываюсь. Светлая комната, огромные открытые окна, от пола до потолка, с развевающимися на ветру тонкими белыми занавесками, а за ними видна терраса. Я лежу в шезлонге. Больше в комнате ничего нет. Довольно спартанская обстановка. Я опять перевожу взгляд на зеленые глаза архангела и наконец узнаю его.

– Ты тот человек, который спас семью героев. Тогда, в лесу княжества Гнева, когда там собирались провести ритуал, – еще не совсем проснувшись, произношу я, разглядев его темные волосы и своеобразные черты лица.

За ним стоит молодая женщина. Распущенные золотистые волосы достают ей до пояса. Она одета в белое платье, что создает резкий контраст с черной одеждой архангела. Я замечаю, что его волосы тоже с небольшим золотистым оттенком.

Немного в стороне стоит еще один человек, наверное, тот самый, который так взволнованно говорил с архангелом. Он выглядит немного старше. Но старым его назвать нельзя. Его светлые волосы собраны в пучок на затылке, одежда тоже полностью белая.

Я медленно поднимаюсь и снова смотрю на архангела.

– Куда ты меня притащил? – вскрикиваю я, кладу руки ему на грудь и сильно толкаю его.

Молодая женщина начинает весело посмеиваться.

– Ты можешь идти, Серра, – сдержанно говорит архангел.

– Но тогда я пропущу эту чрезвычайно интересную дискуссию, – нисколько не смутившись, улыбается она.

Я ошарашенно провожу рукой по виску. Что здесь происходит? И где, черт возьми, я нахожусь?

– Ты должен вернуть ее обратно! – пытается вразумить его пожилой мужчина.

– Микаэль, ты для меня как отец и брат. Но я не принимаю от тебя никаких приказов.

– Это не приказ, Мелех, это хороший совет. В ней демоническая кровь!

Его взгляд останавливается на мне, и я вижу в нем то, что я так часто замечала в глазах и мимике других людей. Отвращение и страх. Очень опасное сочетание. Оно может уничтожить целый народ.

– И что дальше? – интересуется архангел, и его подбородок напрягается. – Это автоматически делает ее плохой?

– Конечно! – немедленно выпаливает Микаэль, но тут же испуганно прижимает руку ко рту. – Мы – существа мира света, Мелех. Она из нижнего мира. Из мира тьмы. Пожалуйста, не забывай об этом.

– Но вы уже много раз это обсуждали. Он от нее не откажется, Мик, – нежным голосом замечает Серра, плавно направляется к шезлонгу, элегантно на нем располагается и выжидательно за нами наблюдает.

– Где я?! – ору я.

Они ведут себя так, будто меня тут нет.

– В моем царстве, – говорит архангел и снова поворачивается ко мне.

Его зеленые глаза сияют, как драгоценные камни, и мне кажется, что я видела их раньше много раз. Не только во время ритуала в замке. И что-то внутри меня просит доверять этим глазам. Все остальное в нем тоже не кажется чужим, совсем нет.

Там, где в памяти у меня зияет черная дыра, где-то в глубине души я знаю, что у него есть крошечный шрам над бровью. Мне знаком его прямой нос, будто я когда-то его разглядывала. Его губы, которые, как говорит мне сердце, всегда произносят только правду, а иногда он почти неприлично меня дразнит, когда хочет отвлечь или успокоить. Я знаю, что его мускулистое тело сразу напрягается, когда меня обижают. И да, мое сердце вспоминает даже его голос, когда он говорит обо мне. Я поняла это только сейчас, когда Микаэль прямо сказал, что он думает обо мне и о том, кем я являюсь. Я все это чувствую. Но не могу понять.

– И где же это?

От переизбытка этих чувств у меня сжимаются кулаки и возвращается боль в ребрах. Или я просто опять начинаю ее замечать. Потому что она, конечно, никуда не делась.

– К западу от ваших княжеств.

– Но там нет никаких королевств.

– Это вам так рассказывают. – Серра откашливается. – Точнее, вам говорили нечто похожее на правду. Потому что последнюю тысячу лет мы были в плену в подземном мире.

– Серра! – предостерегает ее архангел.

Но она лишь шаловливо пожимает плечами.

– Вы были пленены в подземном мире? – переспрашиваю я, потому что всегда считала, что во время падения царства света все ангелы погибли.

– Да, но теперь мы снова свободны.

– Как именно вы освободились? Просто сбежали?

Я смеюсь, потому что трудно себе представить, как ангелы вылетают из ада.

– Нет, нас вернули сюда. Это сделала ты.

– Что?

Я моргаю.

– Ты высвободила свои силы. В лесу, когда была ранена твоя сестра. Помнишь свечение? Этим ты воскресила светлый мир. Потому что он был связан с княжеством Истины и пробуждением света.

– И троих потомков Люцифера ты тоже пробудила к действиям. Несмотря на то что Лиран искал тебя еще раньше, – добавляет Серра.

– Троих… – смеется архангел. – Знаешь ли, Самаэль не имеет к этому никакого отношения.

– Конечно имеет. Это он был Несущим свет, а теперь Несущая свет – она.

– Я? – растерянно спрашиваю я и, когда все трое серьезно на меня смотрят, начинаю хохотать.

– Я демон. Я не носитель света.

– Но именно мир света создал княжество Истины, чтобы не потерять наш свет полностью и иметь возможность хоть немного сдерживать князей подземного мира. Так что ты носишь в себе и то и другое.

Архангел подходит ближе. Хочет дотронуться до меня, но я бью его по руке:

– Не трогай меня!

– Я не хочу тебе зла.

– Ах вот как. Поэтому ты разлучил меня с сестрой и увез в свое царство? – Я фыркаю.

– Она не тот человек, за которого ты ее принимаешь. Твоя сестра и Лиран лишили тебя памяти.

– Почему ты так считаешь? Зачем им было это делать?

Я злюсь, потому что в глубине души чувствую, что он прав.

– Потому что ты поняла, что они просто хотят тебя использовать! – гневно выпаливает он. – Ты хотела их покинуть, а когда они схватили меня, ты помогла мне сбежать. Ты…

– Нет! – протестую я.

Я не могла так поступить. Как и Авиелл. Или Лиран. Хотя я его почти не знаю. Я бы никогда не предала их, и они тоже не предали бы меня. Прежде всего Авиелл не сделала бы этого.

– Я клянусь тебе в этом, Навиен, – говорит архангел, подойдя ко мне так близко, что я ощущаю его дыхание.

Я немедленно отстраняюсь и даю ему пощечину.

– Во-первых, не подходи ко мне так близко. Я уже не раз давала понять, что мне это не нравится. Во-вторых, верни меня домой. Немедленно.

– Нет.

– Да! – шиплю на него я. – Иначе я вас всех убью.

– Как бы мне хотелось посмотреть, как ты дерешься, маленькая хищная кошка, но мы тебе не враги.

– Мне плевать, что ты говоришь. Только то, что ты похитил меня против моей воли и удерживаешь здесь, показывает мне, что я не могу тебе доверять.

Сердце у меня колотится очень громко, и я уверена… что они все должны это слышать.

– Прекрасно. Я верну тебя туда.

– Мелех, – возмущается Серра. – Ты не должен этого делать. Там она будет в опасности.

Он поднимает руку:

– Я понимаю, но не собираюсь делать ничего против ее воли. Я не могу.

– Тогда возложи ответственность за это решение на меня. Я могу.

– Нет. Если она захочет уйти, я верну ее обратно.

Он смотрит на меня с вызовом.

– Да, я хочу уйти.

– Хорошо. Так тому и быть. При одном условии. Сначала ты меня выслушаешь. Мою историю. И еще – когда вернешься, ты не будешь приносить клятву на крови.

– Это уже два условия.

– Пожалуй, да. – Челюсть у него дрожит, будто ему очень нелегко вести этот разговор. – Но я отпущу тебя только при соблюдении обоих условий.

– Мелех! – Серра встает и топает ногой. – Не делай этого. Она простит тебя за это. Но там ей не безопасно!

Я раздраженно моргаю. Зачем ей все это? Мы совсем не знаем друг друга. Так почему же она хочет меня защитить?

– Договорились? – спрашивает меня Мелех, архангел.

Я собиралась отказаться, но губы сами произносят «да». Разум отказывается понимать, почему я это делаю. Но сердце понимает. Оно доверяет ему непонятно почему.

– Вы можете идти, – обращается он к двум другим архангелам.

Им это явно не нравится. Особенно Серре, но они не возражают. Ни один из них. Видимо, Мелех здесь главный.

Я сжимаю губы, следую за ним в соседнюю комнату и сажусь за большой стол, на который он мне указывает. Сам он тоже садится и нервно проводит по лицу узкими пальцами, а потом пристально смотрит мне в глаза.

– Мы знакомы уже давно. Ты уже и сама это поняла… Мы встретились в лесу в княжестве Гнева. Ты была помолвлена с Тароном.

– Да. Это я помню, – коротко отвечаю я.

– Но мы встречались еще много раз, Навиен. Однажды, когда ты спала после отравления. Я показал тебе царство Истины. Потом я был в лесу, когда Миел хотел увезти тебя в княжество Высокомерия. Я был рядом, когда они посадили тебя в тюрьму, а двое охранников хотели тебя убить. И я присутствовал при том, как Лиран сказал «да» твоей сестре.

Я тупо смотрю на него. Ничего из этого я не помню. Но ведь все это может быть ложью. Он может все придумывать, чтобы удержать меня здесь.

– А потом я был во дворце Высокомерия и хотел тебя забрать.

– Забрать меня? – растерянно повторяю я.

Он говорит такие слова, которые мне непривычно слышать. Будто он разговаривает с другим человеком. Неужели я когда-то была таким человеком? И просто забыла об этом? Что-то во всем этом кажется знакомым. Но мое сознание не может вспомнить образы, связанные с этими воспоминаниями. В памяти ничего нет. Но опять же кажется, что сердце у меня знает больше, чем разум. Оно уверено, что он там действительно был. И что я там тоже была, и что-то во мне было другим.

– Помню, я собирался тебя похитить. У меня была такая возможность. Но я этого не сделал… не смог.

– Точно так же, как сейчас ты не хочешь меня здесь насильно удерживать, – замечаю я.

– Да. Однако ты сама решила уйти со мной, потому что узнала, что Лиран и Миел тебе лгали и просто хотели использовать.

– Использовать для чего?

– Я предполагаю, что они знают, что ты – Несущая свет.

– Что это значит?

– Я и сам не до конца понимаю. Просто знаю, что в тебе что-то проснулось. Свет, который освещает и меня, и других. Он призвал потомков Люцифера к действию и пробудил светлый мир. Мы услышали своего рода зов и последовали ему. Только, похоже, Лиран знал о тебе еще до этого и разработал план, как тебя использовать. Как именно, я не могу тебе сказать.

– А почему, по-твоему, я не могу ничего вспомнить?

– Потому что Арк стер твои воспоминания. По крайней мере, я предполагаю, что это был он. Он из них самый могущественный.

– Арк, – шепчу я, думая о замкнутом брате Лирана и Миела.

Он тоже кажется очень знакомым, больше, чем мне запомнилось. Это он сказал мне, что ангел ранил меня в голову. Но должна ли я действительно в это верить? Разве тогда у меня не было бы травмы головы? Швы у меня на животе почти свежие, а рана все еще кровоточит. Как долго я на самом деле могла быть без сознания?

– А какое отношение все это имеет к тебе? Почему ты не хочешь, чтобы я клялась на своей крови? Моя клятва относилась бы только к Авиелл.

– Авиелл хуже их всех, – говорит он с такой горечью и гневом, что у меня перехватывает дыхание.

Он сжимает кулаки.

– Ты ее знаешь?

– Имел честь с ней познакомиться, когда тебя истязали два жалких ублюдка.

Он кивнул в сторону моей груди.

Я немного приподнимаю рубашку и смотрю вниз. Там, на моей метке в виде черного сердца, едва зажившая рана. Когда я перебинтовывала ее во дворце Высокомерия, то решила, что это засохшая кровь. Но это явно корочка. И она тоже не может быть старой.

– Но какое отношение к этому имеет Авиелл?

– Она решила, что пусть лучше эти двое будут мучить тебя вместо нее.

– Что ж, такова моя природа. Я бы и сама не захотела, чтобы было по-другому. И не решила бы иначе.

– Разумеется. – Он тяжело дышит, будто задыхается. – Я вижу, ты ищешь для всех них оправдание.

– Может быть, я просто понимаю их правду.

– Его правду. – Архангел смеется. – У этого типа нет никакой правды. Он использует тебя. Женился на твоей сестре, хотя так же хорошо, как и я, видел, как сильно это разбило тебе сердце.

– Это совсем не так. Я знала, что Лиран собирается жениться на Авиелл.

– Однако ты должна помнить, что испытывала к нему чувства.

– Ну ладно, хватит, – бурчу я. – Чего ты от меня хочешь? Только не говори мне сейчас, что речь идет о моей безопасности. Тебе что-то нужно.

– Я хочу, чтобы ты снова взяла себе Вьюнка.

– Вьюнка?

– Это квири, ты ее повелительница и, строго говоря, обязана это сделать.

– Ага, – отвечаю я, потому что больше ничего не могу придумать.

– И еще я хочу, чтобы ты сюда вернулась. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, и ты можешь уйти оттуда, когда захочешь.

– А разве я не должна сама этого пожелать?

– Ты должна здесь появиться. Иначе я разнесу весь дворец и не оставлю в живых никого. Этот момент не подлежит обсуждению. Я хочу, чтобы ты пришла сюда через неделю и я увидел, что ты не пленница.

– Это все еще не дает мне ответа на вопрос, чего ты на самом деле хочешь. Для чего тебе все это нужно. Понятно, что все это делается не из милосердия.

На долю секунды его веки вздрагивают.

– Ради меня ты позволила себя застрелить. Я думаю, что кое-чем тебе обязан. – Он прокашливается. – Кроме того, я уверен, что ты сможешь нам помочь. Мне и моему народу.

– Ангелам?

– Да, я думаю, что, как Несущая свет, ты вернешь к жизни мир света.

– А я и мне подобные будут изгнаны обратно в ад?

– Герои вовсе не плохие, Навиен. Даже если тебе говорили иначе.

Я фыркаю. Я точно знаю, кто я такая. Ни один ангел не сможет убедить меня в обратном.

– У тебя по-прежнему есть возможность остаться здесь. Я бы предпочел, чтобы ты…

– Была в безопасности? – спрашиваю я, закатывая глаза.

– Рядом со мной, – поправляет он меня. – Я хорошо переношу твои особенности. За недолгое время мы успели через многое пройти.

Я глубоко дышу. Успокоив нервы и мысли, встаю:

– Это все? Могу я уйти прямо сейчас?

Он прикрывает глаза, но кивает, а затем встает сам и через мгновение оказывается прямо передо мной. Очень мягко, будто опасаясь моей реакции, он кладет руки мне на плечи и ищет мой взгляд. Не просто смотрит. Он ищет в моих глазах что-то глубоко спрятанное. Одновременно этим взглядом он заставляет меня почувствовать себя кем-то большим, чем той, кем я сейчас являюсь.

– Ты не должна клясться ей в вечной верности, Навиен.

– Это часть нашего соглашения. Так что я вообще не имею права отказаться от клятвы.

– Но можешь.

Я не говорю ему, что не хочу это делать, потому что это означало бы признать, что его слова произвели на меня впечатление и, прежде всего, заставили меня сомневаться. В моей собственной сестре и в человеке, которому последние несколько недель я доверяла больше, чем кому бы то ни было. В Лиране.

Архангел поднимает руку и убирает прядь волос с моего лица.

– Ты заслуживаешь большего, чем то, что тебя там ждет.

– И ты можешь мне это дать?

– О, я подарил бы тебе целый мир, если бы ты меня об этом попросила.

Я даже немного пугаюсь, потому что эти слова звучат так честно. Они полны страсти и решимости.

– Сейчас я перенесу тебя обратно. Но не обещаю, что буду стараться быть с ними милым.

Он усмехается, и в следующее мгновение нас окутывают белый свет и туман. Потом все вокруг оказывается залито красноватым приглушенным светом, и я узнаю тронный зал дворца Высокомерия. Здесь никого нет, но я слышу голоса. Архангел держит передо мной руку, чтобы сделать меня невидимой, – так я могу их подслушать.

– И где она? – кричит где-то Авиелл. – Что, если она никогда не вернется?

Она плачет.

– Он ее вернет, – раздается голос Арка.

– А где Лиран?

– Ему нужен покой, Авиелл. Все это нелегко ему далось. Еще эта история с Миелом. Он страдает.

– Неужели он забыл, что это его план? Неужели он думает, что мне доставляет удовольствие так обращаться со своей сестрой и лгать ей?

При ее словах я отступаю на шаг, но архангел тут же оказывается позади меня, я упираюсь в его крупное сильное тело. И спиной чувствую, как у него поднимается и опускается грудь. От него исходит тепло.

– Неужели она так много для тебя значит?

Арк презрительно смеется. Я никогда не слышала, чтобы он так разговаривал.

– Навиен?

Внезапно раздавшийся рядом с нами голос кажется знакомым, но при этом совершенно чужим.

Я вижу Лирана. У него темные тени под глазами. Волосы растрепаны, он немного шатается. В руке он держит темно-зеленую бутылку. Но когда понимает, что это действительно я, на глаза у него наворачиваются слезы. Затем он подходит ко мне, но архангел крепко меня хватает и притягивает к себе.

– Не прикасайся к ней! – рявкает он.

Лиран останавливается и смотрит на него поверх моего плеча.

– Ты ее похитил. Не говори мне теперь, как я должен с ней обращаться, – фыркает он, и я понимаю, что Лиран пьян.

– Навиен. Я… я думал, ты ушла навсегда. Как и он…

В его голосе столько боли. Как это совместить с тем, что он просто хочет меня использовать? И о ком еще он говорит? Что-то случилось с Миелом?

– Я наделал ошибок. Но я исправлю их. Я…

– Лиран?.. Навиен?

В зал входит Авиелл и беспокойно переводит взгляд с меня на Лирана:

– Что все это значит?

Похоже, ее скорее рассердили мы с Лираном, чем появление архангела.

– Мне действительно нужно держать себя в руках, малышка. Я так не хочу оставлять тебя с ними, – бормочет архангел.

– Но ты это сделаешь, – отвечаю я шепотом, потому что он говорит мне на ухо.

Это немного необычно, получается, будто есть какой-то секрет, который нас странным образом связывает.

– Она вернулась, – констатирует Лиран заплетающимся языком.

Авиелл закатывает глаза:

– Я вижу. А тебе что здесь нужно?

Она смотрит прямо на архангела, и я немного от него отодвигаюсь.

Он чуть заметно усмехается:

– С тобой я не разговариваю.

– Что ты сказал?

– Ты меня прекрасно поняла, княжна.

Авиелл фыркает, а во мне пробуждается странное чувство. Да, что-то во мне снова хочет пойти с ним. Не оставаться здесь. Но Авиелл – моя семья. Мой долг – защищать ее и быть рядом с ней.

– Ты останешься с нами? – спрашивает Лиран, будто у меня вдруг действительно появился выбор.

– Да, – бормочу я неуверенно.

Настолько неуверенно, что архангел напрягается и вызывает туман, который нас скрывает.

Он хватает меня за плечи и поворачивает к себе:

– Ты действительно этого хочешь? Я готов забыть все, что ты сказала, и взять тебя с собой.

Я смотрю на него. Пытаюсь найти в воспоминаниях, почему он мне так знаком. Почему возникает ощущение такой близости и доверия. Но ничего не могу вспомнить, поэтому киваю:

– Я хочу остаться здесь.

Он сжимает губы. Затем открывает рот, но снова закрывает его, словно не решается что-то сказать.

– Я доверяю тебе. Поэтому называю тебе свое имя, малышка. Ты не должна никому его раскрывать, потому что, зная его, можно связать меня клятвой. Вызвать к себе и привязать меня. Ты поняла?

Я киваю, понимая, какой огромный смысл кроется за этим поступком.

– Меня зовут Марви.

Я с трудом сглатываю. Чувствую, что это очень важно для меня, хотя я не могу понять почему.

– И как мне тебя связать клятвой? – спрашиваю я, немного заикаясь, демонстрируя, что это для меня много значит, показываю себя слабой в его глазах.

Он улыбается:

– Кое-что ты можешь выяснить и сама, Навиен. Ты же умница и умеешь читать апокрифы.

Он подмигивает мне.

– Ты не должен мне это рассказывать, да?

– На самом деле я даже не должен был называть тебе свое имя.

На душе у меня теплеет. Марви. Наконец-то я знаю имя, подходящее к его лицу и… к чему же еще? Неужели я все-таки что-то помню?

Он щелкает пальцами – появляется огненный шар. Вьюнок. Она летит к моей руке, и вскоре возникает знакомое жжение.

– А сейчас я ухожу, – мягко шепчет он и гладит меня по щеке.

– Помни, Навиен, что ты достаточно сильна.

С этими словами белый туман вокруг нас рассеивается, и архангел тоже исчезает. А я в глубине души чувствую, что совершила ошибку.

– В темницу ее!

Голос Авиелл вырывает меня из раздумий. И одновременно показывает мне, как я была глупа.

Глава 3

Марви

– Что ты наделал? – кричит на меня Серра, когда я снова появляюсь перед ней, но уже без Навиен.

Ее глаза светятся. В прямом смысле этого слова, потому что она серафим. Ангел, которая раньше всегда сопровождала нашего Владыку. Она осталась такой же верной, как и Уриэль, брат моего предка Люцифера. Однако, несмотря на то что они часто кажутся мирными, серафимы способны сильно обжечь своим взглядом. Поскольку я хочу этого избежать, то устремляю на Серру успокаивающий взор. Стараюсь, чтобы она поняла мое обещание не удерживать Навиен против ее воли. Помимо того, что я и сам этого не хочу, я не могу нарушать никаких обещаний при создании мира света.

– Я назвал ей свое имя.

– Что-что ты сделал? – В ее голосе смешиваются облегчение и гнев.

– Это значит, что теперь она может вызвать меня в любое время.

– О, Марви. Это нехорошо.

– Ты ведь тоже знаешь мое имя, – говорю я, выходя на огромный балкон, чтобы полюбоваться видом на город.

Возможно, было неразумно запрещать князьям селиться на земле тысячи лет назад, ведь ангелы уже тогда построили здесь собственное царство. Но мы никогда не хотели властвовать над людьми и вступать с ними в брак, чтобы создать сверхлюдей. Мы жили лишь среди себе подобных и закрыли это место для других живых существ.

Я продолжаю смотреть вниз. Туда, где до войны я был правителем империи, когда Мелех был призван защищать людей от демонов, которые время от времени прорывались из подземного мира. Демонов заклинаниями вызывали ведьмы, которым Люцифер сообщил необходимые для этого слова.

Вздохнув, я прислоняюсь к балюстраде балкона. Без Навиен здесь будто стало темнее. Хотя это не та темнота, которая царила последние две тысячи лет. В течение этого почти бесконечного времени существовали только чернота и злоба. Если бы тогда рядом со мной не было Серры и Микаэля, меня бы, наверное, победила эта тьма. Ибо во мне, хотя я был зачат и рожден, когда мой отец, Люцифер, еще не пал, все же есть темная сторона. Тьма, которая тогда заставила его пасть.

Но когда в Навиен зажегся свет, у меня наконец снова появилась надежда. Подземный мир словно содрогнулся. И прежде чем я смог это понять, я почувствовал Навиен у себя в душе – еще сильнее, чем раньше. Ее свет. Ее огонь. Ее мужество. И тогда большинство ангелов освободились из подземного мира и очутились прямо здесь, во дворце. Я же оказался рядом с ней. Что меня не удивило, потому что она была всегда. Я знал это, чувствовал. Я ждал. И теперь я снова жду.

– Ты действительно думаешь, что она тебя вызовет? Непохоже, что ты ей нравишься, – прерывает Серра поток моих мыслей.

– Ох.

Я поднимаю брови, а она выходит за мной на балкон и кладет руку мне на спину.

– Она это сделает, – отвечаю я, скорее просто надеясь, чем действительно в это веря.

– Ты знаешь, что ты мне как брат, мы были рядом с детства, Марви. И когда все от тебя отвернулись, потому что твой отец впал в немилость. И когда нам пришлось сражаться с подземным миром и они победили. Когда мы вместе трудились и создавали княжество Истины. Я доверяла тебе и поэтому отказалась от нашего последнего шанса сбежать из подземного мира самостоятельно. И ты оказался прав. Мы были спасены. Через княжество Истины, которое мы создали. Ты самое лучшее, самое умное и самое верное существо из всех, кого я знаю, и я бы никогда в тебе не усомнилась. Но теперь позволь дать тебе совет. Если она не вернется в ближайшее время, нарушь свое обещание и забери ее оттуда сам.

Я закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

– Почему, Серра?

– Потому что она – твоя судьба.

Теперь она совсем тихо шепчет, словно это истина, которую никто не должен услышать.

– Именно ты записал пророчество. Ты знал о ней более чем за две тысячи лет до ее рождения, Мелех. И мы оба понимаем, что это значит.

Я снова открываю глаза. Смотрю на небо: оно потемнело, но все равно продолжает излучать свет и тепло. Так же, как и она. Как Навиен.

– Она меня или спасет, или уничтожит. Будет или ненавидеть, или любить, – произношу я, и это правда.

Навиен – моя вторая половина. Другая сторона моей личности.

Такое существо есть у каждого ангела, и ангел ощущает его уже при рождении. Однако еще никогда это не был демон. Известны случаи, когда второй половиной ангела был человек. Но герой… это может меня уничтожить. Потому что, несмотря на то что она несет свет, она была и остается существом подземного мира, а я – существо мира света.

– Тебе следовало вытащить ее оттуда намного раньше. Но ты меня не слушал.

– Я не мог, Серра.

– Ты мог. И сейчас можешь. Когда у нее еще оставались воспоминания, она пришла в назначенное место и хотела уйти с тобой, Марви. Она встала между тобой и Лираном. Готова была отдать жизнь за тебя. Ты бы не нарушил правила.

– Мне плевать на эти чертовы правила.

– Тогда почему бы тебе просто не забрать ее?

– Потому что она мне не безразлична, – говорю я, поворачиваюсь к Серре и серьезно смотрю на нее.

– Ей больше не нужен тот, кто будет относиться к ней, как к вещи. Как к рабу. Я не собираюсь так с ней поступать. На этом тема закрыта.

Я вхожу в комнату:

– Дай мне знать, когда Вьюнок что-нибудь сообщит.

Глава 4

«В темницу ее!»

Эти слова продолжают звучать у меня в голове, но… никто ничего не делает.

Авиелл выглядит так, будто в любой момент готова своими руками отправить меня в подземелье, а Лиран просто смотрит на нее, моргает и выглядит совершенно сбитым с толку. К нам приближается Арк, и я начинаю спрашивать себя: враг он или друг. Слова архангела крепко засели в моей голове.

– Мы не будем отправлять ее в темницу, – говорит Лиран и снова прикладывается к бутылке.

Что здесь происходит? Это что, спектакль? Вряд ли Авиелл говорит всерьез.

– Схватите ее сейчас же! – снова требует Авиелл, и двое охранников подбегают и хватают меня за руки.

Я не сопротивляюсь. А что мне еще делать?

– Подождите, – говорю я, прежде чем они успевают меня увести.

Я разглядываю каждого из них: разъяренную Авиелл, сочувствующего Арка, нерешительного Лирана – и наконец обращаюсь к сестре.

– Почему вы хотите посадить меня в тюрьму? Ты… – уточняю я.

– Потому что мы больше не можем тебе доверять. Если бы Лиран не выпил бутылку бренди, он бы меня поддержал.

– Но ты же знаешь, что я хотела принести тебе клятву, но была похищена архангелом. – Я в недоумении поднимаю брови.

– Похищена, – фыркает она. – Мы знаем, что вы заодно. Ты его…

Арк поднимает руку, призывая ее замолчать. Проклятие. Архангел. Марви. Он был прав.

– Я должна…

– Заставь ее замолчать, Арк! – приказывает Авиелл.

Герой выглядит нерешительным, а я начинаю извиваться в руках охранников.

Что это такое? Дурной сон? Авиелл же не такая. Я чувствую жжение в сердце. Хотя я начинаю чувствовать, что уже давно знаю – она именно такая.

– Арк! – рявкает Авиелл.

В следующий миг меня окутывает черный туман, и я тону в этой темноте.

Когда я открываю глаза, ожидаю увидеть Марви. Но я лежу в своей постели. Здесь тепло, а из окна в комнату льется свежий воздух. Я быстро смотрю в ту сторону, в надежде, что появится Миел.

Но вместо него я вижу Арка, который сидит в кресле рядом с балконом и смотрит прямо на меня.

– Привет, – шепчет он, продолжая меня разглядывать.

– Где все остальные?

– Я хотел поговорить с тобой наедине, Навиен.

– Зачем? – спрашиваю я, выпрямляясь.

Там, где прячется черное сердце, грудь зверски болит. Я оглядываю себя и понимаю, что на руке у меня кровоточащая рана. Что случилось? Как я сюда попала? Очень медленно появляется смутное воспоминание, что сюда меня привел ангел и сказал мне свое имя. Но что было потом?

– Я знаю, что ты сбита с толку, герой. И я знаю, что ты сейчас под влиянием ангела. Вот почему я здесь: чтобы напомнить тебе, кто ты есть. Что ты есть.

Я пристально смотрю на него.

– Ты герой, Навиен. Рождена, чтобы служить твоей сестре и ее княжеству. Если она или кто-то вышестоящий решит, что тебе лучше больше не иметь воспоминаний, значит, так будет правильно. Этому тебя обучали. Интересно, когда ты успела все забыть? Когда изображала княжну?

Я сглатываю ком в горле. Что-то во мне пробуждается. Нет. Пробуждаются сразу два чувства. Желание подчиниться, попросить прощения. Но в то же время желание иметь возможность самой решать, что для меня правильно. Побеждает первое, и с его победой приходят муки совести. Арк обращается к той части меня, которую обучали подчиняться. Без этого я ничто. Но я замечаю еще кое-что. У меня внутри глубокая тьма, и это нечто новое. Это тени во мне, которые окутывают душу и сердце и кричат, что Арк прав. Я хочу бороться с ними, потому что инстинктивно знаю, что теперь у меня есть сила думать самостоятельно. Но эти тени и эта чернота непреодолимы и действуют так, будто Арк ими управляет. Будто он смог разобраться в этих тенях в моем организме и теперь тянет их за ниточки, заставляя меня, словно марионетку, делать то, что ему нужно.

– Ты не княжна. И никогда ею не будешь. Ты никогда не сможешь никого полюбить или выйти замуж за человека или ангела. Ты всего лишь щит для Авиелл. И если ты перестанешь им быть, то превратишься в грязь, которую придется смыть. Ты поняла?

– Да.

Темная часть во мне побеждает и отталкивает ту Навиен, которую я почти не знаю, но помню, что она существует.

– Что сказал тебе ангел, герой?

Я ненадолго задумываюсь. А потом, несмотря ни на что, рассказываю ему лишь небольшую часть. Я опускаю почти все, что касается царства света и меня как Несущую свет. Я ничего не говорю ни об особенностях, ни об имени архангела.

– Хорошо.

Арк откашливается и встает. Я тут же поднимаюсь вслед за ним.

– Он рассказал тебе, как с ним связываться?

Я качаю головой. Слишком быстро и взволнованно, так что Арк подозрительно прищуривается.

– Может быть, через Вьюнка. – Я пытаюсь найти отговорку и указываю на светящийся кружок у себя на руке. – Они каким-то образом связаны.

Квири дергается на моей коже, будто пытается спрятаться. В какой-то момент мне кажется, что эта штука хочет поговорить со мной, но не может. Затем Арк кладет свою руку на то место, где она видна, и посылает туда тень. Видимо, чтобы помешать ей подслушивать дальше.

– Мы хотим, чтобы ты завоевала его доверие.

– Его доверие?

– Ты должна сделать так, чтобы он влюбился в тебя, герой. Если мы все правильно увидели, он к тебе неравнодушен. Наверное, это у него в крови. Тьма притягивает членов этой семьи.

– Разве ты только что не говорил, что я просто герой, который никогда не сможет полюбить человека или ангела? Грязный демон?

Я произношу эти слова, и они кажутся мне неправильными.

– Ты такая и есть. Однако он, похоже, видит все иначе. Но ведь он провел две тысячи лет в подземном мире и непохож на обычного благочестивого ангела.

– Что мне нужно делать?

Он достает из кармана куртки рулон бумаги и разворачивает его. Это карта. С одной стороны часть от нее оторвана.

– Это и есть царство света. Оно расположено к западу от Джараская. Но мы не знаем, как туда попасть. Я хочу, чтобы ты нашла этот путь. Ангел может рассказать тебе о нем. Поэтому ты должна заставить его доверять.

– Я…

– Это нужно сделать, лженаследница.

Я собираюсь ему ответить, но тут через балкон входит Миел:

– Сделай это для нас. Для меня.

Он подходит ближе, и у меня перехватывает дыхание при виде его светло-голубых глаз. Вокруг прекрасного лица – светлые локоны. Когда я вижу его взгляд, я понимаю, что архангел солгал. Миел любит меня. Каждая клеточка его тела излучает любовь. И все же во всем этом есть какая-то трагичность, которую я не могу выразить словами.

– Но они стерли у меня воспоминания. Это сделал Арк. Я это чувствую.

– Мы герои. Для этого мы здесь. У Авиелл и Лирана наверняка были на то причины.

Я делаю глубокий вдох и выдох, а затем киваю. Но то, что говорит Миел, не вяжется с его образом. И кивок тоже словно не мой.

Он подходит еще немного ближе и кладет руку мне на щеку.

– Как только все будет сделано, мы сможем быть вместе.

Сердце у меня будто обжигает огнем… Моя душа кричит, что это на самом деле не Миел.

– Я не могу принести клятву. Архангел сразу начнет подозревать…

– Ничего страшного. Я доверяю тебе. Лиран и Авиелл тоже.

Я снова киваю. Только непохоже, чтобы этот жест исходил от меня. От Навиен, которую я недавно обрела. Это кивнула герой Навиен. И было так приятно кивнуть. Так правильно. Можно ни о чем не думать. Будто я избавилась от бремени, которое на самом деле не мое.

– Как я должна буду все это сделать?

– Это мы устроим, – бормочет себе под нос Арк, доставая из кармана кастеты и надевая их на пальцы.

Я прищуриваюсь.

– Все должно выглядеть правдоподобно, – грустно говорит Миел, и в следующий момент Арк замахивается и бьет меня.

Первый же удар ломает мне нос. Я задыхаюсь, и тут на меня обрушивается еще один удар и разбивает губу.

Миел немного отстраняется. По щекам у меня стекают слезы. Они соленые и жгут рану на губе. Арк снова наносит удар. Он так сильно бьет меня в висок, что перед глазами пляшут звезды. Затем пинает ногой в живот. Я задыхаюсь и хватаю ртом воздух. Еще один удар. И еще. А потом удар по затылку, и больше я ничего не помню.

Когда я прихожу в сознание, все тело у меня болит. Запах вокруг кажется знакомым, но я не могу вспомнить почему. Я на холодном влажном полу, вся дрожу. Когда я пытаюсь открыть глаза, один глаз остается закрытым. Подняв руку, пальцами я нащупываю сильную припухлость и наконец осознаю, что нахожусь в тюрьме. Рядом со мной у стены сидит молодой мужчина. Выглядит он так же плохо, как я себя чувствую. И все же я его узнаю. Он тот герой из леса. Тот, кому ангел помог сбежать со своей семьей. Как он здесь оказался?

– Где твоя семья? – спрашиваю я хриплым, едва слышным голосом.

Он смотрит на меня без единой эмоции:

«Я не знаю».

Я слышу его голос только в своей голове, а это значит, что у меня не стоит мой защитный барьер. Я ищу в себе силы его восстановить, но их во мне нет. Будто меня опустошили.

«А что случилось?» – спрашиваю я его тоже через мысленную связь.

«Тот тип не сдержал своего слова».

«Высокий темноволосый мужчина, который вам помогал?»

«Помогал! – Теперь он громко смеется и сплевывает на пол рядом с собой. – Он просто хотел попасть в лагерь подготовки героев, где я работал. Когда он получил то, что хотел, он меня просто бросил».

У меня болит голова. Я не в состоянии упорядочить всю эту информацию. Что Марви хотел в лагере? Это вообще реальность или опять просто игра? Лиран и Авиелл хотят добиться, чтобы я не доверяла ангелу? Это невозможно. Они ничего не знают о встрече в лесу Гнева.

– Герой Навиен! – внезапно раздается властный голос.

Я смотрю вверх. Сквозь прутья решетки различаю мужское лицо. На нем нет лилии, и я не чувствую с ним связи, как с героем. Это человек. Наверное, охранник. Я еще раз ощупываю все больные места. Вытягиваю ноги, чтобы прикинуть, будут ли они меня держать. Эти действия пробуждают во мне какие-то воспоминания. Они связаны со страхом и беспомощностью, но в то же время и с архангелом. Я чувствую доверие. Доверие к нему. Но почему?

– Тебя выведут к народу.

– Выведут к народу? – переспрашиваю я, потому что не понимаю, что он имеет в виду.

В следующую секунду мужчина уже открывает дверь камеры и входит. Герой плюет в его сторону, за что получает удар. Он издает сдавленный звук, но не вскрикивает. Не позволяет себе показать, что ему больно. Или, может быть, ему не так уж и больно, ведь по сравнению с его душевными страданиями физическая боль кажется незначительной. Что такое сломанные ребра по сравнению с разбитым сердцем, полным безнадежности и одиночества? Пустяк.

Когда охранник подходит ко мне, я встаю и нарочито издевательски отдаю ему честь.

Он поднимает брови:

– Довольно смело, притом что люди сейчас будут решать, что с тобой сделать. Уж поверь, народ ненавидит героев.

Он хватает меня за испачканные кровью волосы и рывком поворачивает мою голову.

– Особенно тех, кто вырезает с лица свои метки демонов, чтобы быть похожим на одного из людей. Ты никогда не будешь человеком.

Он гаденько хихикает.

Я откидываю голову и бью его лбом, попав в нос. Слышится хруст.

Он вскрикивает и тащит меня из камеры за волосы.

– Ты скоро заплатишь за это, маленькая сучка!

Он закрывает дверь и, не ослабляя хватки, продолжает тащить меня вперед.

Ноги едва держат меня. Они оказались слабее, чем я предполагала. И хотя в моих легких огонь, будто там рана, во мне неожиданно просыпается гордость. Я не хочу оказаться перед этими незнакомыми людьми и позволить им рассматривать меня как товар. Здесь речь идет о моей жизни. Жизни человека, судьбу которого они должны определить. Но нет. В их глазах я не человек. Я всего лишь демон. Порождение ада. Нечто злое, пожирающее детей по ночам. Наверняка они рассказывают друг другу такие истории.

Тяжело дыша, мы наконец поднимаемся, выходим и движемся по брусчатке в сторону рыночной площади.

От яркого солнца у меня начинается резь в глазах, а в груди жжет еще сильнее, чем раньше. Тем не менее я разглядываю красивые дома и сразу понимаю, что мы по-прежнему в княжестве Высокомерия. Вокруг чисто и красиво. Фасады новые и аккуратные, подоконники украшены яркими цветами. Я вспоминаю, как мне здесь было хорошо. Теперь все по-другому.

Прямо перед рыночной площадью, откуда уже слышатся возбужденные крики и шум голосов, я замечаю вход в таверну «У высокомерного Росса», где мы с Лу встретили Миела.

Это все было словно вчера, однако это не так. С тех пор прошла целая вечность. Но я забыла об этом. Почему я должна была все это забыть?.. Нет. Я прерываю собственные мысли. Вернее, это делает тьма у меня внутри.

Арк прав. Я герой, и решения Лирана и тем более Авиелл единственно правильные, я должна их принять. Я рождена, чтобы служить ей, а она рождена, чтобы знать, как делать все правильно. Для ее княжества и в том числе для меня.

Я шаркаю ногами по камням, у меня зверски болит голова, охранник тащит меня на переполненную людьми рыночную площадь, и я ощущаю, как на меня уставились сотни пар глаз. Осуждающие, жаждущие крови взгляды. Я падаю на колени.

Да, я как подкошенная падаю на колени. И даже не знаю, заставила ли меня это сделать обрушившаяся на меня сила ненависти, или это охранник пнул меня сзади по ногам. Но на самом деле это не имеет значения.

Слышится голос. Я поднимаю глаза, но и так знаю, что это Лиран. Я бы узнала его голос среди сотен, среди тысяч голосов. Я ожидаю, что при виде него в груди у меня появятся прежние привычные ощущения. Доверие, привязанность, безопасность. Но внутри у меня ничего нет. Только разочарование. Я делаю все это не для него. Я делаю это ради Миела. Миела, который всегда был со мной честен. Я мысленно киваю, как бы подтверждая для себя это решение.

– Вы видите перед собой героя Навиен. Первенца княжества Истины.

Я сжимаю губы, чтобы не плюнуть в его сторону. Откуда берутся эти чувства?

– Она отказывается возобновить кровную клятву своей сестре, княгине Истины, после того, как их узы были разорваны.

По толпе проходит ропот. За этим следуют громкие оскорбления и плевки, которые попадают мне в лицо и на голые окровавленные, грязные руки. Я даже не вздрагиваю. Будто тело у меня давно перестало реагировать на такое. Как будто оно поняло, что в их глазах мы никогда не будем чем-то бо́льшим, чем грязными демонами.

– Наденьте колодки и наручники! – приказывает Лиран, бросая на меня сочувствующий взгляд. И еле заметно кивает.

Может быть, чтобы сообщить мне, что это тоже часть плана? Что все в порядке? Но так ли это? Правильно ли, что они устраивают все это и так жестоко обращаются со мной, только чтобы доказать ангелу, что я теперь на его стороне? Да. Это так, они так решили.

Однако сердце у меня не может с этим согласиться. Оно болит и горит и… Что это? Оно словно сжимается от разочарования и одиночества, отгораживаясь от всего и всех вокруг. У меня болит даже кожа. Я люблю Лирана и Авиелл. Но они никогда не будут любить меня так же сильно. Я бы никогда не смогла смотреть, как они страдают от боли. И уж тем более не стала бы причинять ее им сама.

Я делаю вдох и выдох, чтобы успокоиться. Подавить эмоции и избавиться от боли. Позади Лирана появляются Арк и Авиелл. Где Миел?

Охранник дергает меня за волосы, и в следующий момент другой мужчина охватывает мне голову и руки деревянными колодками и закрепляет их. Крепко. Но не так крепко, как это могло быть сделано на мужчине.

С руками, притянутыми колодками к голове, я чувствую себя еще более беспомощной и несчастной. Униженной. Я стою на дрожащих ногах, чувствуя, как меня сковывают тяжелыми, холодными железными цепями. Смотрю на собор, где лежат кости Люцифера. Собор весь черный и блестит в закатных лучах красного солнца. Смотрю на небо. У меня возникает ощущение, что оно тоже кровоточит. Истекает кровью и страдает из-за меня.

В следующий момент я закрываю глаза и чувствую, как охранник толкает меня в толпу. Я стараюсь не обращать внимания на количество трогающих меня рук. На их прикосновения и пинки по всему телу. На то, как они толкают меня к другим рукам. К другим ртам, которые кричат мне гадости и плюют в меня. К ногам, пинающим меня. Пинающим до тех пор, пока ноги у меня не подкашиваются и я не падаю. Руки у меня связаны, я не могу их выставить вперед и ударяюсь о булыжники мостовой. На лбу образуется рана. Из нее начинает идти кровь. Я чувствую теплую кровь, и на какое-то мгновение возникает ощущение нежного, ласкового прикосновения человека, который меня любит. Но такого человека не существует.

Я заливаюсь горькими слезами и не хочу ничего, кроме того, чтобы их никто не заметил. Кто-то рывком поднимает меня. Я едва могу стоять на ногах. Мне так больно. Так чертовски больно. Моя душа кричит, и, хотя я этого не хочу, еще больше слез льется у меня из глаз и смешивается с кровью. Я смотрю вверх. На пьедестал, где стоят Авиелл и Лиран. Они просто смотрят на все это, и мое сердце разрывается. Оно разрывается все сильнее и сильнее, но никто ничего не делает. Как они могут? Как, во имя Бога, они могут все это допускать?

Рядом с ними сооружена виселица. Если я и замечаю какую-то появившуюся эмоцию, то лишь в глазах Лирана. Авиелл выглядит совершенно спокойной. Почему? Когда это произошло? Это случилось, когда оборвалась наша связь? Она поэтому меня разлюбила, или же она никогда и не чувствовала ко мне любви и это была лишь привязанность?

Меня толкают сильнее, чем раньше, я оказываюсь в руках большого, сильного мужчины и перевожу взгляд с сестры на его покрытое шрамами лицо. От него исходит ненависть и мерзкое зловоние. Я задыхаюсь от отвращения и ужаса.

– Ты, маленькая грязная скотина! – рявкает он, вытаскивая нож, прижимает его к моей щеке. – Что это тут у нас? – Он смеется. – Думаешь, это сделает тебя одной из нас?

Я пытаюсь ухватить какое-то воспоминание. Почему все это кажется мне таким знакомым? Он вонзает нож мне глубоко в щеку. Но я почти не замечаю этого.

– А если так?

Лезвие ножа разрезает рубашку на мне. Грудь обнажается, а вместе с ней и черное сердце, которое красуется на ней, напоминая мне, кто я такая. Что на самом деле во мне таится. Во мне рождается нечто темное и твердое. Будто моя темная сила хлынула мне в сердце и окутала его чернотой. Я смотрю на мужчину тем глазом, который еще способен видеть. У него в глазах ненависть и отвращение. Это все становится для меня уже таким привычным. Будто это и есть моя настоящая жизнь.

Когда я наконец отвожу взгляд, замечаю других людей, которые глазеют на нас. Некоторые даже встают на цыпочки, чтобы увидеть больше. Где-то внутри меня возникает смех. И я смеюсь. Скрипучим, громким и таким истеричным смехом, что мужчина отпускает меня и немного отстраняется.

– Что? Вам плохо видно? – ору я в толпу и поворачиваюсь к ним.

Я показываю им черное сердце. Показываю, кто я такая, хотя они давно это знают. Они застыли. Жадно таращатся. Герои никогда не показывают свое черное сердце. Это зрелище предназначено только для нас. Скорее всего, большинство из этих людей никогда его не видели. Сейчас они как стервятники. И я понимаю, что не хочу, чтобы меня любили или уважали эти существа. Они – самые отвратительные создания. Это они демоны. Они – зло. Не я и не мне подобные… просто потому, что мы родились не с той кровью и обладаем даром. Мы значим намного больше, и мы сильнее, чем когда-либо будут они. Это мы – настоящие сверхлюди. Я не знаю, откуда взялось это понимание, но оно будто всегда было во мне, только до поры до времени дремало.

Некоторые отворачиваются. Они смотрят друг на друга, и им вдруг становится стыдно. Стыдно? Неужели?

– Смотрите же! – кричу я, и все больше и больше людей отходит от меня.

Постепенно вокруг меня образуется круг, и я поворачиваюсь, чтобы они все могли его рассмотреть.

– Это то, что у всех вас бьется в груди!

Следуют потрясенные восклицания.

– Не согласны? – Я смеюсь и не могу остановиться. – Тогда скажите мне: что именно я сделала? Что я сделала, чтобы заслужить вашу ненависть? Я причинила вам боль? Убила ваших близких? Вы никогда не встречались со мной!

Голос у меня срывается и теперь напоминает негромкий хрип.

Обессиленная этим долгим смехом, я почти падаю, и тут кто-то из толпы выходит вперед. Молодой человек. Он смотрит на меня, будто заранее извиняясь, но потом замахивается и бьет меня кулаком в грудь. Я задыхаюсь и кашляю. Подходит еще один мужчина. С ножом в руке. Я едва чувствую, как его лезвие разрезает мою метку. Он продолжает резать. И с каждым движением ножа я все больше и больше теряю ощущение своего тела.

– А сейчас? Больше не хочется говорить нам такое? – выдыхает мужчина.

Я смотрю вверх. Прямо на него. И плюю ему прямо в грязное лицо:

– Пошел ты, ублюдок!

На меня обрушивается удар. Мужчина продолжает резать меня ножом. Возвращается ощущение боли. Оно охватывает меня целиком. Будто хочет меня поглотить и убить.

Моей щеки касается чья-то рука. Я готовлюсь, что сейчас меня будут полосовать дальше, и открываю глаза, чтобы посмотреть прямо в лицо тому, кто это сделает. Это все, что я могу.

Я встречаю взгляд темно-зеленых глаз. В груди теплеет.

– Тебя нельзя оставлять одну, малышка.

Я хриплю. Кашляю и не могу остановиться. Сердце у меня горит. Он пришел. Он пришел из-за меня. План сработал. Но действительно ли меня радует именно это? Или я просто счастлива, что он здесь? Что он пришел сюда ради меня?

– Что это все значит? – кричит Марви Лирану.

– Хватайте его! – орет тот своим охранникам.

Архангел наклоняет голову, как будто Лиран маленький мальчик и Марви нужно подумать, как реагировать на такое глупое заявление. Он просто слегка поднимает руку, и людей, которые еще не успели убежать при его появлении, просто отбрасывает.

Вокруг нас снова образуется толпа, только на этот раз подальше, ее удерживает сила Марви.

– Ты однажды застал меня врасплох, князь Высокомерия. И даже отравил. Второй раз этого не случится.

Марви снова смотрит на меня и нежно гладит по щеке.

В этот момент я кидаюсь вперед и прижимаюсь к его сильной груди. Он меня обнимает, и я готова разрыдаться. Но не делаю этого. Я не могу. Перед ними не могу.

– Все будет хорошо. Скоро мы отсюда исчезнем. Мне нужно только кое-что выяснить.

Он ждет, пока я снова выпрямлюсь, проверяет, могу ли я стоять самостоятельно, и только потом снова поворачивается к Лирану.

– Ты мерзкий, властолюбивый ублюдок, Лиран. И на самом деле я ненавижу тебя уже очень давно.

Марви пробирается сквозь толпу, люди перед ним расступаются.

Лиран начинает дрожать всем телом, но не двигается с места.

– Но сегодня вечером, князь Высокомерия, – теперь они стоят прямо друг напротив друга, и архангел кладет руку на плечо Лирана, – ты подписал себе смертный приговор. Поверь мне. Я буду убивать тебя очень медленно и мучительно. Я сделаю с твоим телом то же самое, что ты сделал с ней.

Марви указывает на меня, его голос уже не кажется спокойным, он полон гнева.

– Я не…

– Заткни свою грязную пасть, князь Высокомерия. То, что ты не испачкал свои руки, не означает, что ты ничего не сделал. Это ты наносил ей каждый удар. Каждый порез. Однако гораздо хуже порезы в ее душе. И только ты несешь за все это ответственность.

Архангел тычет указательным пальцем Лирану в грудь:

– Запомни это.

Потом Марви приподнимает руку и слегка шевелит пальцами. Белый туман окутывает сначала его, а потом и меня, и в следующий момент все вокруг расплывается. Княжество Высокомерия. Жестокие люди, которые меня мучили. И самое главное – Лиран и Авиелл, которые все это со мной сделали.

Глава 5

Я открываю глаза и ощущаю знакомый запах. Меня опять ослепляет свет. Как и в первый раз, когда я здесь очутилась. Только сейчас я не чувствую страха или гнева. Я испытываю облегчение.

Откуда-то издалека доносится голос. Я узнаю эти нежные звуки. Это Серра, молодая женщина, которая тоже была здесь, когда я впервые проснулась. Незадолго до того, как Марви перенес меня обратно к Лирану и Авиелл, он рассказал мне, что она серафим. Но для меня сейчас важно только то, что ее голос звучит приглушенно, поэтому я ищу в себе силы, настраиваюсь и концентрируюсь на звуках, пока не начинаю слышать ее слова так громко и отчетливо, будто она стоит рядом.

– Ты хочешь, чтобы тебя сочли рецидивистом, Мелех? – скептически спрашивает она.

Это звучит не как шутка, а как нечто серьезное. Но в ее голосе по-прежнему слышится усмешка. Хотя и еле заметная.

– Очень смешно, Серра. Я должен был вытащить ее оттуда.

– И на этот раз тебя ничто не смутило? Разве она тебя об этом просила?

– Нет, не просила. Но ей и не нужно было.

– В прошлый раз ситуация была точно такой же, – фыркает она и, судя по звуку, со стуком ставит стакан на стол.

– Просто она тогда не знала, что мы уже связаны. А сейчас…

– Что? Сейчас она это поняла?

– Я надеюсь, – тихо отвечает он.

Когда они оба некоторое время молчат, я покашливаю. Услышанное вызывает у меня в груди странную боль. Потому что никакой связи с ним я не осознала. И ничего не знаю о ней. Все, что я знаю, это то, что Авиелл и Лирану пришлось сделать, чтобы я смогла сюда проникнуть. У них не было другого выбора. Ведь правильно? Да.

– Ты проснулась, – раздается голос Серры, и теперь она действительно оказывается рядом. – От тебя пахнет серой. Ты что, пыталась сбежать?

Она чуть наклоняет голову и морщит нос.

– Я…

– Она нас подслушивала, – говорит Марви, который входит в комнату прямо за ней.

В его взгляде на меня что-то изменилось – в нем появилась жалость. Я ее ненавижу. И в то же время в глубине души я помню, что он уже видел меня слабой и помогал мне. Но четкие воспоминания об этом я не могу ухватить. Они вспыхивают у меня в сознании, а потом снова исчезают.

– Если хочешь, Серра может залечить твои раны.

Он смотрит на меня с высоты своего роста. Но не так, будто я женщина, которую он находит красивой или привлекательной, а скорее, как на раненого зверька, которого он нашел на обочине.

И теперь ему нужно решить, помогать ему или просто отойти от него, оставив на произвол судьбы.

Судя по его нахмуренным бровям, он склонен ко второму, поэтому я быстро сажусь и только сейчас замечаю, что нахожусь в другой комнате, не там, где была в прошлый раз.

Окно от пола до потолка выходит на залитый светом балкон, вокруг развеваются белые шторы. Высокие стены – белые. Как и две двери, шкаф и кровать, на которой я лежу.

Архангел замечает, как я все разглядываю, и опять на меня смотрит. На этот раз сочувствия в его взгляде меньше, появляется отстраненность.

– Ты можешь здесь оставаться столько, сколько захочешь. Это все твое.

– Эта комната моя? – хрипло спрашиваю я, осознавая, что заговорила впервые с тех пор, как здесь очутилась.

– Да.

– И конечно, вся одежда в шкафу тоже для тебя, – добавляет Серра с гордостью. – Вся она выбрана мной на тот случай, если ты…

Марви прерывает ее, покашливая.

– На случай, если у нас будут гости.

Серра забавно поднимает брови, и у меня вырывается едва заметный смешок. Но они оба его слышат и так растерянно смотрят на меня, что я испуганно прикрываю рот рукой.

Марви улыбается уголком рта, а Серра сжимает губы, чтобы не рассмеяться.

– Если хочешь, можешь принять ванну и что-нибудь съесть, а завтра я могу тебе все тут показать.

Архангел собирается выйти.

Мне становится интересно, почему я не всегда вижу его крылья. Он может их выпускать и убирать? Или это просто иллюзия и на самом деле их у него нет? Прежде чем я успеваю погрузиться в свои запутанные мысли, я киваю. Я здесь по определенной причине. Мне нужно сосредоточиться на этом. Лирану и Авиелл пришлось все это сделать, чтобы вызвать ангела. А самое главное – Миел убедил меня сделать так, как они хотят.

Я подавляю вздох и слушаю, как Серра объясняет мне, что ванная комната находится за дверью рядом с моей кроватью и что вода там нагревается силой ангелов. Что ж, надеюсь, она действительно горячая.

Как только они с архангелом выходят из комнаты, я встаю, беру со столика у окна похожий на кинжал нож для вскрытия писем и прячу его, пока никто не отобрал, под матрас. Затем вхожу через дверь в светлую ванную. Меня сразу охватывает какое-то родное чувство. Хотя на этот раз я уверена, что никогда раньше здесь не бывала.

Золотая ванна размером с большой бассейн утоплена в пол. Над ней торчат два крана. Рядом стоит плошка с бесчисленным количеством сортов мыла. У стены – умывальник с белой раковиной, над ним зеркало.

На стене справа от меня тоже есть зеркало, но оно больше, почти от пола до потолка. Я встаю перед ним, смотрю на свое изуродованное лицо и слегка вздрагиваю. Левый глаз у меня все еще скрыт опухолью, которая теперь стала сине-зеленой. Губа разбита, на ней корка засохшей крови. Пожалуй, у меня все тело покрыто коркой крови.

Очень медленно я снимаю через голову рубашку и осматриваю раны. Ребра, которые до сих пор болят, все сплошь синие. Я даже не могу различить отдельных синяков. Раны на моем черном сердце очень глубокие, но уже не кровоточат. Наверное, это Серра их немного подлечила, потому что те люди наносили мне очень серьезные увечья.

Меня опять охватывает дрожь, и я чувствую жжение сначала в горле, а потом в глазах. Когда я снимаю штаны, то понимаю, что ногам тоже досталось. Колени полностью разбиты. Ну еще бы. Я не раз падала на них на брусчатку.

На мгновение я прикрываю глаза, собираясь с духом, а потом открываю их и смотрю дальше. Смотрю, что сделали люди просто из ненависти к демону, которого они даже не знали.

Я помню тренировочный лагерь. Несколько раз я выглядела там не менее ужасно, чем сейчас. Но тогда причиной были схватки. В основном со сверстниками, которые находились там на тех же основаниях, что и я. У нас были одинаковые шансы. И к нам были одинаковые требования.

То, что делали люди на рыночной площади, было недопустимо. Какой Бог дал им право считать себя свободным от грехов племенем и поступать так с кем-то вроде меня?

Я качаю головой. Потому что в глубине души знаю, что они поступили бы точно так же с кем-то из себе подобных, если бы он оказался у позорного столба. Что ж, таковы люди.

Я даю себе и своей душе еще мгновение, прежде чем отвернуться от своего истерзанного отражения и броситься в воду. Вода действительно теплая, со свежими цветочными ароматами. Эфирные масла обжигают раны, но облегчают боль в ребрах и на лице.

Я ныряю и ненадолго замираю под водой, а вынырнув, вздрагиваю, потому что вошла Серра и присела на корточки рядом с бассейном. Я вопросительно смотрю на нее, хотя прекрасно понимаю, зачем она пришла.

– Хочешь, я тебя вылечу? – спрашивает она мягким голосом и кончиком пальца начинает рисовать круги на воде, от которой поднимается пар.

Вода тут же становится еще теплее, теперь от нее исходит запах целебных трав. Это она сделала? Своей силой?

– Я… наверное, нет, – тихо говорю я, наблюдая за маленькими узорами на воде, чтобы не смотреть на нее. Не видеть ее рыжеватые волосы и прекрасное лицо.

Краем глаза я все же смутно замечаю, как она наклоняет голову, встает, стягивает через голову легкое желтое платье и предстает передо мной полностью обнаженной. Затем спускается ко мне в этот огромный бассейн.

– Почему? – почти равнодушно спрашивает она, хотя я знаю, что она догадывается о причине. Ее выдает тон голоса.

– Потому что остальным это недоступно. Просто залечить свои раны и забыть об этом.

«А еще потому, что я не хочу принимать от тебя никаких одолжений, если я действительно шпионю в пользу твоего врага», – добавляю я мысленно.

– Во-первых, у тебя, в отличие от этих остальных, есть такая возможность, и я тебе ее предлагаю. Любой другой не отказался бы, будь у него такой шанс. И во-вторых… Даже если я исцелю твои раны, это не означает, что ты забудешь о том, что с тобой случилось, Навиен.

Когда она произносит мое имя, веки у меня вздрагивают. Я не могу точно объяснить почему. Может быть, потому, что она произносит его так спокойно. Будто я просто Навиен, с которой она хочет познакомиться. Не какой-то там герой. Не боец. Не сестра. Не любовница. Не демон. Просто Навиен.

– Я хочу видеть, что они со мной сделали.

Я знаю: она подумает, что я имею в виду Лирана и Авиелл, и это будет на пользу моему заданию. Но я имею в виду людей на рыночной площади. По крайней мере, я пытаюсь себя в этом убедить.

Она поднимает брови, затем проводит влажной рукой по своему лицу, кладет руки на край бассейна и опирается на бортик спиной, болтая ногами в теплой воде. Она, без сомнения, прекрасна. Как ангел. В конце концов, она и есть ангел.

И все же в ее красоте есть нечто большее, чем ровная кожа, зеленые светящиеся глаза, маленький прямой нос и рыжеватые волосы. От нее исходит теплое, ласковое сияние.

В ней есть что-то древнее и в то же время свежее, молодое, что-то мудрое и любопытное. И любовь, которую раньше я не могла ни в ком увидеть. Наблюдать за ней – все равно что видеть, как переливается чистое, расплавленное золото.

– Ты действительно думаешь, что это лучше? Страдать? После того, как все это уже произошло? Я так не считаю. Страдать никогда не полезно. Ни до, ни после. Несчастья случаются. Мы не можем это изменить. Но я могу убрать твою боль, Навиен. На этом все будет кончено. Зло, что тебе причинили, потеряет свою силу. И свои последствия. По крайней мере, те, что остались у тебя на теле. Разве недостаточно того, что все это навсегда останется у тебя в душе? Не давай страданиям слишком много власти и не позволяй им на тебя влиять.

Я вожу рукой по воде и размышляю над ее словами. Она права, но не учла, что я не хочу принимать одолжения от кого-то, кто является моим врагом. Даже если она совсем непохожа на врага.

Она отталкивается от края бассейна и двумя движениями подплывает ко мне. Она оказывается прямо передо мной и прикладывает к моим вискам свои тонкие пальцы. На мгновение мне видно ее обнаженное тело. Если и существует совершенство, то это она. Не потому, что она действительно идеальна, нет. А потому, что она так себя чувствует и излучает это ощущение. Ей нравится ее тело.

Одна грудь у нее немного больше другой, и обе свисают совершенно естественно. У нее шрамы на животе, немного видны ребра. Женщины в княжествах сочли бы такие ребра позором, потому что это означало бы, что ей не хватает еды. Но Серру это не портит. Она прекрасна. Губы у меня сами складываются в улыбку, и, когда я поднимаю глаза, она мне тоже улыбается.

– Можно я вылечу тебя, Навиен?

Я киваю. Больше не колеблясь. Потому что это больше не вызывает во мне беспокойства. Как будто ее великолепная аура смела все это, оставив только уверенность. Если это какая-то уловка или ее светлая сила, то она очень мощная. Но мне все равно, потому что в следующий момент меня пронзает теплый свет, и боль постепенно исчезает. Каждый вдох становится легче и свободнее. В ногах снова появляется сила, и теперь мне легче держать тело в вертикальном положении. Ребра перестают болеть при вдохе, я снова могу открыть оба глаза и только сейчас понимаю, насколько сильная пульсирующая боль сдавливала мне глаз и голову.

Я смотрю на Серру, которая, улыбаясь, опускает руки и поглаживает мое черное сердце.

– Что с ним случилось? – спрашивает она, рисуя нежные круги, проводя пальцем по шраму.

На этом месте не хватает кусочка черного цвета.

– Я не знаю, – говорю я и в следующий момент вздрагиваю.

Голову словно пронзает болью. Колени подгибаются, и я чувствую только, как меня подхватывают руки Серры.

– …Скоро ты забудешь, как смеяться…

Мужчина держит в руке нож и приставляет лезвие мне к груди.

– Это вырезание метки было твоей идеей, дорогая, так что спасибо за вдохновение.

Я в панике пытаюсь понять, что за образы проносятся передо мной. Кто этот мужчина… Он режет мою плоть. Вырезает метку. Я хочу кричать, но у меня как будто нет доступа к своему телу. Как будто это просто… воспоминание.

Я в этом видении стараюсь не кричать, плотно сжимая губы, но когда он отрезает от меня два-три дюйма, а затем поднимает лоскут кожи в воздух, как трофей, я кричу во все горло. По щекам у меня льются слезы. Все тело дрожит.

– Больно? На что это похоже?

– М-м-м… – мычит он, покачивая головой. – Думаю, тебе было недостаточно больно.

Я удивляюсь собственной смелости. Как будто это была другая версия меня самой. Более сильная, более уверенная в себе.

Слышится женский плач. Это Ави. Она сидит напротив меня и ничего не делает. Хотя она даже не связана.

– Еще одно движение, и я вырву твою грязную душу из тела, князь Сладострастия.

В комнате раздается голос, такой сильный, будто он способен остановить время.

Марви. Это Марви. Я чувствую, что мое прошлое «я» испытывает облегчение при этом воспоминании. Что я его знаю. И в каком-то смысле ему доверяю.

– Отойди от нее! – Это последнее, что я слышу.

Архангел говорит это так, будто способен голосом разрушить миры. Будто я значу для него все.

…Серра все еще держит меня, когда сознание возвращается, я задыхаюсь, глотнув воды и кашляя. Она похлопывает меня по спине, постепенно я прихожу в себя. После чего твердо на нее смотрю.

– Это вырезал один мужчина, – говорю я, касаясь своей груди.

– Кто этот мужчина?

Я с сожалением качаю головой:

– Я не помню, но М… Мелех знает. Он был там. Он… меня спас.

Серра приподнимает брови:

– Значит, иногда он способен делать что-то правильное.

Я молчу, потому что в этот момент мне больше всего хочется заявить: «Он всегда все делает правильно». Но я не делаю этого, потому что он мой враг. Или нет. Потому что боюсь, что тогда задохнусь от охвативших меня чувств. От слез, которые прольются оттого, что все-таки есть на свете живое существо, которое сделало бы для меня все.

Стиснув зубы, я вспоминаю, зачем я здесь. Вспоминаю о том, кому я действительно верна и кого люблю. И прежде всего о том, что готовность архангела так много для меня сделать дает мне огромное преимущество. Если я буду вести себя достаточно умно, он расскажет мне, как попасть из Джараская в мир света. И тогда этот кошмар наконец может закончиться. Он должен закончиться.

У меня в сознании что-то возникает. Опять воспоминание? Будто я слышу пророчество, но не могу его понять. Почти как призыв из апокрифа. Есть ли что-то вроде апокрифов здесь, в мире света? Наверняка есть. Я это чувствую. Так что просто нужно попросить Марви предоставить мне к ним доступ. Может быть, я найду там что-нибудь полезное.

– Хочешь, я вымою тебе волосы? – спрашивает Серра и уже берет кусок мыла из деревянной миски на краю бассейна.

Я просто киваю и позволяю ей повернуть меня, положить пальцы на мой подбородок и откинуть голову назад.

Пока она промывает прядь за прядью, я ни о чем не думаю. Это совсем не пробуждает во мне тоску по детству, потому что у меня никогда не было матери, которая делала бы что-то подобное. Бо́льшую часть жизни я ходила со спутанными, немытыми волосами. Тем не менее какое-то чувство у меня возникает. Это своего рода тоска по чему-то, чего у меня никогда не было. По ощущению безопасности, которое для Авиелл всегда было само собой разумеющимся. У меня оно не возникало никогда. У меня была только Авиелл. И я воспринимала все, что она делала, как проявление привязанности. Но так ли было на самом деле? Тогда, когда она несколько раз говорила мне, чтобы я нашла себя? Было ли это на самом деле привязанностью, любовью и благими намерениями? Или за этим всегда стояло что-то еще?

Может быть, то, что рассказал мне Марви. Что я – Несущая свет. Но тогда почему Ави хотела, чтобы я от нее отдалилась? В этом нет никакого смысла, потому что теперь, похоже, самое важное для нее – привязать меня к себе.

– Вот и все, – шепчет Серра, прерывая мои мысли.

– Спасибо, – бормочу я, проводя рукой по своим шелковистым волосам. Я уверена, что они еще никогда не были такими мягкими.

Я поднимаюсь и собираюсь вылезти из воды по каменной лестнице, и тут позади меня раздается ее голос.

– Я должна тебе кое-что сказать, – начинает она. – Или, точнее, спросить.

Она покашливает, будто нервничает. Но это не значит, что она боится что-то произнести. Нет. Я не думаю, что у этого ангела что-либо на свете могло вызвать чувство неловкости. Гораздо более вероятно, что она боится услышать мой ответ.

– У нас, высших ангелов-служителей, есть ритуал, когда к нам присоединяется кто-то новый.

Я продолжаю стоять на лестнице, Серра выходит из воды и встает рядом со мной. Уверена, она выглядит более элегантно, даже несмотря на то, что стоит скрестив руки.

– Я, конечно, знаю, что ты не ангел-служитель. Но я давно начала проводить подобные ритуалы и со всеми новыми друзьями. Мне нравится, что это их ко мне привязывает.

– И как это происходит? – растерянно спрашиваю я и полностью выхожу из воды.

Я беру два полотенца и протягиваю одно ей. Но она отказывается и просто натягивает на мокрое тело небольшое платье из желтого шелка.

– Это не больно. И конечно, не привяжет тебя по-настоящему ни ко мне, ни к Мелеху. – Она усмехается.

Я не совсем понимаю, что именно меня ожидает, но соглашаюсь. Увы, скорее потому, что я действительно ей доверяю. Радостное предвкушение чего-то хорошего значит для меня больше, чем возможность заслужить ее доверие. Тени у меня внутри наказывают меня за это ребяческое чувство.

И тут передо мной вспыхивают картины: кровь и темные фигуры. Образы чьих-то мучений и… Я больше ничего не могу разобрать. Просто чувствую все это. Измену. Страдание. И понимание, что мне суждено убить Марви. Я смотрю вслед Серре, а она, уверенная в себе и с открытым сердцем, выходит из ванной, где только что попросила предателя стать ее другом.

Глава 6

Когда я обсохла после бассейна и достала из шкафа одежду – к счастью, Серра предусмотрела и черные вещи, очень похожие на мою одежду героя, – я туго заплела косу и вышла в ярко освещенный коридор.

Наверное, надо было заранее спросить дорогу у Серры, но только я об этом подумала, как услышала, что кто-то поет хором, и пошла на этот звук. Я никогда такого пения не слышала. По крайней мере, люди так петь не могут. Это скорее похоже на ангельские песнопения, и они укажут мне, куда идти. Если бы они только знали, как я их обманываю. Скорее всего, тогда они отправили бы меня прямиком в чистилище.

Когда белые коридоры становятся темнее и освещаются только факелами, я начинаю идти медленнее. В голове у меня возникает вопрос: как здесь зажглись факелы, неужели сами собой, когда на улице начало темнеть? Но потом я перестаю медлить и иду дальше по темному, мерцающему красноватым светом коридору, на стенах которого, кроме факелов, ничего нет.

От звуков ангельского пения на душе у меня делается спокойно и тепло. И хотя я попала в непонятную для меня ситуацию, мне не приходится делать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться.

Я подхожу к двери и открываю ее. Когда я вижу залитую светом свечей комнату, у меня от изумления приоткрывается рот. За столом, также заставленным свечами, сидят Серра, Марви, Микаэль, которого я видела, когда была здесь в первый раз, и еще двое незнакомых мужчин. Они выглядят молодыми, скорее возраста Марви, чем Микаэля.

Я начинаю разглядывать помещение передо мной. Вдоль стен тянутся длинные полки до потолка, заставленные книгами в старинных переплетах. Камин и свечи освещают комнату мерцающим теплым светом. На стенах будто пляшут маленькие огненные существа. Сзади, рядом с окном, перед которым задернуты две плотные красные шторы, находится темно-коричневая витрина, но что в ней, мне не видно.

Теперь пение звучит очень громко, и где-то в душе у меня возникает благоговение. У меня даже немного выступают слезы на глазах, и мне приходится себе признаться, что все здесь создает ощущение родного дома.

– Навиен! – обрадованно восклицает Серра, но при этом выглядит абсолютно невозмутимой. Будто ей даже не понадобилось повышать голос, чтобы воскликнуть и выразить свою радость.

– Садись скорее, – просит она, поднявшись и указывая на стул рядом с Марви, который сидит во главе стола и выглядит немного нервным.

Значит, на самом деле этот ритуал – исключительно идея Серры. Я чуть не рассмеялась, хотя пытаюсь не показывать своих чувств. Он согласился на это лишь потому, что для нее это так важно.

Я сажусь на указанное место, а затем наклоняюсь к Марви:

– Можешь рассказать мне, в чем суть этого ритуала?

Он чуть заметно улыбается:

– Конечно, я мог бы это сделать. Но тогда мне придется или тебя убить, или Серра убьет нас обоих.

Я тихо смеюсь, а потом опять смотрю на него. И вижу в его глазах изумление.

– Что случилось?

– Ты смеешься.

– Да, Мелех, я умею смеяться, – весело говорю я, потирая указательный и большой пальцы друг о друга. Признак, что я нервничаю. Нужно это контролировать.

Я быстро оживляю в памяти слова Арка. Надо сделать их своей мантрой. Я просто герой. Демон, рожденный, чтобы служить Авиелл. Она знает, что правильно. Тени, которые при этих мыслях активируются у меня в груди, являются для меня достаточным доказательством.

– Не хочу говорить банальные комплименты. Но это прекрасно, когда ты смеешься, хоть и делаешь это слишком редко, – шепчет Марви, а я краем глаза вижу, что Серра отодвигает в сторону свечи и берет со стола книгу.

– А что бы ты сказал вместо этого банального комплимента, архангел? – кокетливо поддразниваю его я – и ненавижу себя, потому что делаю это с нечестными намерениями. Но какая-то часть меня хочет, чтобы все это было честно и всерьез.

– Пожалуйста, никогда больше не смейся, Навиен. У меня в саду от этого цветы вянут. Ах, что я говорю. Они завянут во всей империи. И весь ад тут же замерзнет. Хотя на самом деле я был бы этому только рад.

Я громко смеюсь, но тут же зажимаю рот рукой и бросаю взгляд на остальных сидящих за столом. Марви тоже закрывает рот рукой, а Микаэль и Серра смотрят на меня растерянно и даже немного сердито. Двое других мужчин кажутся удивленными и отчасти раздраженными поведением Марви.

Наверное, я слишком долго смотрю на одного из них, потому что он внезапно широко улыбается и протягивает мне руку. Я пожимаю его за предплечье чуть ниже локтя, как и он меня.

– Я – Кареспай, первенец ангела Тороса. К сожалению, ни одна свинья о нем ничего не знает. Но мой дядя когда-то утверждал, что мы дальние родственники с… – Он задумчиво прикладывает указательный палец к подбородку. – Напомни, как зовут твоего любимого брата, Мик?

Микаэль закатывает глаза.

– Кареспай говорит о Габриэле. Но он не мой любимый брат, – поясняет Микаэль и снова возвращается к книге, которую держит в руках.

Я пытаюсь мельком взглянуть на обложку, но тут Кареспай продолжает наш разговор.

– Габриэль. Точно. Несомненно, троюродный брат, или, скорее, дядя… или дедушка. – Он забавно гримасничает. – В любом случае мои друзья и те, кто не может запомнить мое полное имя, называют меня Эсп.

– Итак, Эсп. А я Навиен.

– Ха, ты уже забыла мое имя. Я прав?

Я пристально на него смотрю. У него светло-русые волосы, темно-карие глаза, веснушки и мальчишеская улыбка.

– Я получила образование героя в княжестве Истины. С трех лет я проводила время в лагерях, где меня избивали и наказывали. В том числе нас наказывали, если мы забывали важную информацию, Кареспай. Так что я скорее прикидывала, можем ли мы с тобой стать друзьями.

Он одобрительно поджимает губы и кивает.

– Демона среди моих друзей еще не было.

– Значит, ты такой же ангел, как и твой отец? – интересуюсь я, чтобы узнать, как все устроено в их царстве.

– Строго говоря, я нефилим. Но я не великан, как написано в апокрифах. А импульсивным и жестоким я бываю только иногда.

Он рисует ореол над своей головой, и на какое-то мгновение там становится виден светящийся нимб.

– И я владею светлой магией. Так что я явно ангел.

Я улыбаюсь и перевожу взгляд на другого незнакомца за столом. Сначала я думала, что это мужчина, но теперь уже не очень уверена в этом.

– Привет, – говорю я и тоже протягиваю ему руку.

В отличие от Эспа в белом боевом костюме, этот ангел одет лишь в белую рубаху до щиколоток.

– Аро, – представляется он, очень медленно берет меня за руку и при этом не отрывает от меня пристального взгляда.

– А ты тоже ангел? – спрашиваю я.

Почему ни у кого из них не видны крылья? Это могло бы избавить меня от необходимости задавать такие вопросы.

– Я Малах. В переводе – «теневая сторона Бога». То есть один из первых ангелов. У нас нет пола. Тебя ведь это интересует, не так ли?

Я немного опешила.

– На самом деле мне все равно, – прямо заявляю я, надеясь, что это его не обидит. – Я полагаю, это не имеет значения…

– Ни малейшего, – соглашается Аро, кивая мне. Но без улыбки.

Эсп явно более общителен.

– Не могли бы мы уже наконец начать? – слегка нетерпеливо спрашивает Серра.

Это не похоже на ее обычное поведение, но дополняет ее образ и делает его более понятным.

– Что я должна делать? – спрашиваю я, чтобы показать свою готовность, и снова опускаю взгляд на раскрытую книгу.

Я вижу хорошо знакомый шрифт. Это апокриф. Но их могут читать только герои. Или я ошибаюсь?

– У нас есть наши священные книги.

Я приподнимаю брови, но тут же снова опускаю их. Разве они не знают, что таких книг тысячи и некоторые из них – просто истории, которые люди переработали и записали? Прочитать их способны немногие, поэтому кое-что я читаю для всех вслух.

Я чуть было не сообщаю ей, что почти все герои умеют их читать. Конечно, среди нас есть и такие, кто в этом не очень хорош. Но кое-что прочесть могут все. Однако я решаю ничего не говорить. Возможно, будет лучше, чтобы они об этом не знали. Хотя… Марви сказал мне поискать в апокрифах, как я могу вызвать его, так что…

Я смотрю на него. Он на меня. Но непохоже, будто он хочет посоветовать мне признаться, что я тоже умею их читать. Скорее, он дает мне понять, что это исключительно мое решение. Немного подумав, я решаю не говорить об этом, по крайней мере сейчас. Пусть это будет выступление Серры.

Она начинает читать неизвестную мне притчу. Это отрывок из шестой главы книги Исаии, он о серафимах. Описание их меня поразило: оказывается, у них должно быть шесть крыльев. Но у Серры я не вижу ни одного.

Она заканчивает рассказом о том, как один из серафимов прикоснулся к губам Исаии раскаленным углем и произнес: «Вот, этим касаюсь уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен».

Я расслабляюсь в кресле, полагая, что эта странная лекция с чтением закончилась, но тут мой взгляд падает на середину стола, где над одной из больших свечей действительно нагреваются угли. О нет.

– Разве ты не обещала, что это будет небольно? – спрашиваю я с любезной гримасой.

– Больно тебе не будет. Обещаю, – говорит она своим ангельским голоском и ободряюще мне улыбается.

Я не нахожу в себе мужества на такой поступок. Нет во мне решимости спокойно прижать к губам раскаленный уголь.

Серра игнорирует мой нерешительный взгляд, встает и берет кусок угля. Ну что ж, из нас двоих хотя бы она уверена, что это на самом деле не причинит мне боли. Но ведь она должна знать, она один из ангелов, о которых говорится в этой книге.

– Доверься мне, Навиен, – шепчет она, и я киваю.

Что может произойти в худшем случае? Она меня обожжет, но боль будет недолгой, ведь потом она же меня и исцелит. Даже неплохо, если она начнет испытывать угрызения совести и постарается загладить вину.

Когда уголь с шипением касается моих губ, я не чувствую боли. Наоборот. Как будто что-то проникает мне в грудь и снимает всю тяжесть. Единственное, что остается, – это чувство вины из-за моих нынешних поступков. Что я использую ангелов и обманываю их. И все это только ради того, чтобы Лиран и его люди смогли сюда проникнуть.

Серра медленно отрывает кусок угля от моих губ и, явно довольная, опускается на свое место. Прежде чем повисшая тишина становится неуютной, Марви щелкает пальцами, и на столе появляются полные еды миски и тарелки. Здесь бесчисленное множество овощей и фруктов, которые я никогда раньше не пробовала. Слышится приглушенное бормотание сидящих за столом, но со мной никто не заговаривает. В какой-то момент они все постепенно удаляются, остаемся только мы с Марви.

– Здесь всегда так? – задумчиво спрашиваю я, пытаясь наколоть на вилку один особенно непослушный кусочек какого-то зеленого фрукта.

– Что именно ты имеешь в виду?

Марви спокойно скрещивает руки перед собой на столе.

– Что нет общих разговоров за ужином, – уточняю я.

– Нет. Сейчас так было из-за тебя.

– Из-за меня? – Я смотрю на него с удивлением.

– Да, они, наверное, слегка нервничали и не знали, о чем тебя можно или нельзя спрашивать, поэтому немного поговорили между собой и быстро ушли. Как правило, такие вечера проходят иначе: мы мирно разговариваем до тех пор, пока не возникает острая тема. А потом мы часами ее обсуждаем и спорим, откупориваются бутылки, наши дискуссии могут длиться очень долго. Обычно до поздней ночи.

– Бутылки? Ангелы употребляют алкоголь? Разве вы не можете свалиться с неба в полете, если напьетесь?

Он смеется хрипловатым низким смехом. И этот смех кажется мне более знакомым, чем должно быть. Ведь у Лирана наверняка были веские причины стереть мои воспоминания.

В глубине души я себя ругаю. Я действительно такая? Вернее… я по-прежнему такая? Настолько покорная?

– Мы почти не летаем. – Он говорит так, будто это причиняет ему боль.

– Почему? И где, собственно, ваши… крылья?

– Их не видно. Тебе… не видно.

– Мне? – переспрашиваю я, но тут же понимаю почему.

Не видно, потому что я демон.

На сердце у меня становится тяжело.

– Мы можем сделать их видимыми. В том числе и для героев. Но это требует затрат энергии. Я показывал их тебе пару раз.

Я прикусываю нижнюю губу, потому что знаю, что он говорит правду. Когда он впервые перенес меня к себе из княжества Высокомерия, я их видела.

– Вы не показываете их нам из опасений? – уточняю я.

– Прежде всего мы опасаемся созданий подземного мира. Не именно героев. Но, к сожалению, в героях тоже есть демоническая кровь.

– К сожалению… – повторяю я устало.

– Да, к сожалению. Но тебе я показал свои крылья, не сомневаясь, Навиен. Я тебе доверяю.

Чувство вины. Оно снова возникает. И еще какое-то смутное воспоминание. Оно имеет какое-то отношение к его перьям.

– Если хочешь, я покажу тебе замок, а завтра, как только станет светло, уже весь город.

– А почему в мире света не всегда светло?

Он улыбается:

– Потому что мы находимся на земле, а не на небесах. Это царство ничем не отличается от Джараская. За исключением того, что оно было построено с помощью магии света, а Джараскай, за исключением княжества Истины, был создан темной магией.

– Но зачем вы пришли сюда? Спустились на землю, когда у вас было все небо?

Я продолжаю есть, хотя уже давно сыта. В глубине души я чувствую, что сейчас говорю будто чужими устами. Словно все эти вопросы задаю не я. И это меня смущает.

– Разве тебе не известна эта история? После всех апокрифов, которые ты прочитала? – Он устало улыбается и встает, чтобы подбросить в камин полено.

– Я хочу услышать ее от тебя, – честно говорю я, откидываясь на спинку стула.

Марви не возвращается за стол. Он опирается рукой о каминную полку и, похоже, погружается в воспоминания.

– Когда Бог изгнал моего отца из Царства Небесного, Он не просто отправил его на землю. Он создал подземный мир и сделал его там правителем. Рядом с Люцифером было еще шесть князей, и каждый из них олицетворял один из семи смертных грехов. – Он ненадолго замолкает. – Я не знаю, как там было в то время, но последние две тысячи лет это было жестоко. Не сравнить с тем, что происходило в княжествах. Смертные грехи в аду совершаются действительно грубо.

По руке у него будто проходит судорога, и я только сейчас понимаю, насколько ужасным для него было то время в подземном мире. С другой стороны, как я себе это представляла? Что все ангелы просто прятались в какой-нибудь пещере и рассказывали друг другу истории? Нет. Ведь тогда на землю смогли прийти только князья, не все обитатели подземного мира.

– Вместе с другими князьями и благодаря оставшейся у него светлой магии Люциферу удалось добраться до земли и начать войну с миром света. Она длилась несколько веков. Уже тогда я боролся с ним вместе со своими товарищами. Эспом, Аро, Серрой и Микаэлем.

– Микаэль – это Михаил, архангел, не так ли? То есть твой дядя?

– Да. Помимо Габриэля, Рафаэля и Уриэля, Микаэль также был одним из архангелов. Когда его братья были убиты, он сражался вместе с серафимами. Вместе с ним сражалась и Серра, которую я тоже знал с детства. Но у нас было мало шансов.

Он делает глубокий вдох и выдох.

– Под конец на земле оставались только мы с Серрой. Остальные были побеждены и оказались заключены в подземном мире. В аду. У нас с Серрой очень мощные способности. Никто не знает, но Серра – дочь Рафаэля. Как первенцы архангелов, мы обладаем теми же способностями, что и они.

У меня перехватывает дыхание. Я почти жалею, что он мне все это рассказал.

– Я уговорил Серру потратить последние силы, чтобы связать наше освобождение с демоном, который еще даже не родился. Для этого нужно было создать княжество Истины. Оно могло бы сдерживать действия других княжеств.

– Этот демон – я? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Он смотрит на меня. Пристально и с таким теплом. У меня в шее начинает покалывать. Затем он кивает.

– Ты две тысячи лет назад знал, что я должна родиться?

Родившийся первым второго спасет.

Их души едины, их боль не убьет.

Смерть будет искать тебя, но не найдет.

Правление света тебя уже ждет.

Он подходит ближе:

– Это мое. Я написал это. Апокриф, который ты, как герой, оказалась способна прочитать, – это писание ангела.

– Апокриф, который я прочитала, был твоим?

– Да, и это я тогда велел тебе не произносить эти слова вслух.

– Ты? – ошеломленно спрашиваю я. – Я помню, как думала, что это апокриф со мной говорит. Но как это все оказалось возможно?

– Я почувствовал это… когда ты взяла в руки книгу. Я чувствовал тебя. Знал с самого твоего рождения, что ты наконец-то появилась. Тогда я понял, что твой свет загорится и ты нас освободишь. Этот чокнутый аббат не должен был это узнать.

У меня в памяти быстро проносятся картинки. Образ аббата Режана, сидящего, истекающего кровью, прикованного к стулу. Рядом с ним Марви.

– Что означает это пророчество? – спрашиваю я.

Это странно, но я знаю: он ответит мне честно. Иначе и быть не может. Больше никто и никогда не скажет мне всей правды.

– А сама ты что думаешь? – отвечает он, подходит и садится у моих ног. Касается моих колен и смотрит этими зелеными глазами цвета мха, будто способен заглянуть мне глубоко в душу.

– Что я родилась первой. Перед Ави. И искупила грех Калеба, который родился после меня. А что с душами… я не знаю. Может быть, это потому, что наши с Ави души были связаны?

– Не совсем, – говорит он мягким низким голосом.

– Единство душ – это о нас с тобой, Навиен. Боль, которую ты не чувствовала, была моей болью. Мы с Серрой сделали с помощью нашей магии в том числе и это.

– Что ты имеешь в виду? – Голос у меня дрожит.

Он на мгновение закрывает рот.

– У каждого ангела есть второе «я», двойник в виде другого ангела, изредка человека. Это как твоя вторая сторона, твоя противоположность. Но никогда раньше двойник ангела не был демоном. Только у меня. Это означает, что мы связаны так сильно, что ты можешь меня чувствовать. Однако, будучи демоном, ты бы очень сильно чувствовала мои отрицательные эмоции – мою боль, ненависть и гнев. И поскольку я догадывался, что буду страдать в подземном мире, не хотел и твою жизнь наполнять болью.

Чтобы не думать о том, что мы связаны и что он знает обо мне так давно, я снова начинаю говорить:

– А что значат слова о смерти? Почему она ищет меня и почему она меня не найдет?

Он подносит руку к моей груди. Я чувствую свет и тепло, ему не требуется применять для этого магию.

– Герой Лирана открыл тебе твое истинное предназначение. Оно связано с тем, что темная часть внутри тебя растет. И что война начнется снова. Но если ты победишь свою темную сторону и обратишься к миру света, то будешь править и положишь конец этой войне.

Он недолго колеблется. Мне становится трудно дышать.

– Они стерли у тебя воспоминания об этом, надеясь остановить процесс. Но сердце у тебя знает правду. И я уверен: ты тоже чувствуешь, что стало темнее. Однако они не знают, что это было всего лишь одно из возможных пророчеств, которое я записал, чтобы было проще тебя найти.

– То есть это ты натравил их на меня.

– Я бы не утверждал так однозначно, – фыркает он с озорной усмешкой. – Проблема этого пророчества о тебе как о предвестнице Апокалипсиса в том, что оно противоречит тому, что ты будешь править в стране света. При этом я чувствую, как внутри тебя растет темнота.

Я с трудом сглатываю.

– Каково мое истинное предназначение, Марви? – решаюсь я спросить очень тихо охрипшим голосом, не уверенная, что хочу услышать ответ.

Марви закрывает глаза.

– Ты предвестница.

Это я уже когда-то слышала. И сержусь, что так много оказалось стерто из моей памяти.

– Что? – уточняю я, потому что знаю, кто такие предвестники.

Семь бедствий – предвестники конца времен. Апокалипсиса. Поэтому я уверена, что это вряд ли что-то хорошее.

– Конца царства света и победы подземного мира. Согласно этому пророчеству. А то пророчество, где ты выбираешь свет, а не тьму, говорит об обратном.

– Что?

Меня охватывает дрожь. Я замираю и смотрю на него. Конечно, я хочу помочь Лирану найти путь в мир света. Но при этом я не хочу, чтобы все здесь погибли или потеряли свою силу. Я не хочу, чтобы что-то случилось с Марви или Серрой, и самое главное – я не хочу, чтобы сюда пришли те, кто все еще обитает в подземном мире.

Темные тени текут у меня по венам прямо в сердце, и в нем опять становится немного темнее. Но это не я. Не я.

– Твой свет сильнее, Навиен. Я в этом уверен. Иначе я бы тебе всего этого не рассказал.

– Но могу ли я что-нибудь изменить?

– Что ж, ты можешь стать правителем светлой страны.

Он улыбается. Наверное, чтобы подбодрить меня. Хотя здесь наверняка есть и другой подтекст. Но я тут же говорю себе, что так думать наивно.

В конце концов, зачем Лирану нужны сведения о том, как попасть в мир света? Конечно, не для чего-то хорошего. И чтобы их получить, он использует меня. Почему бы и нет? Как-никак, я – предвестница зла. Наступления апокалипсиса. Если только я не повернусь лицом к свету. Но как? Во мне все больше и больше преобладает тьма. И просто бороться с ней будет недостаточно. Ведь пророчества – это только сообщения о том, что можно предвидеть, но и изменить их тоже можно. Ни одно из этих предсказаний может на самом деле не сбыться. Ни хорошее, ни плохое.

– Наверное, экскурсию по замку мы устроим завтра, – тихо произносит Марви, протягивая мне книгу, которая все это время лежала на столе, но я не замечала ее. Или он скрывал ее от меня своей магией.

Это апокриф в золотом переплете с чудесными украшениями. На нем что-то написано на незнакомом языке. Но постепенно из надписи складывается слово. Нет. Имя. Марви. Вот почему он скрывал эту книгу. Потому что никто не должен узнать его имя.

– То, что касается тебя, ты найдешь на странице триста шестьдесят семь. – С этими словами он встает и выходит из комнаты.

Внезапно треск поленьев кажется мне оглушительным. Почему они так долго скрывали все это от меня? Боялись, что тогда мною полностью завладеет моя темная демоническая сторона? Но разве на самом деле речь не шла лишь о том, чтобы освободить героев и свергнуть князей?

Почему вдруг мир света становится для них важен, и почему они хотят, чтобы подземный мир пробудился? Или они этого, наоборот, не хотят… И поэтому скрывали от меня все? Да. Наверняка так и есть. Конечно, они хотят, чтобы я обратилась к свету.

Очень медленно я кладу пальцы на переплет. Глажу выбитое на нем имя Марви, прикрываю глаза, а потом решаюсь и открываю их и книгу.

Я смотрю на страницу, сосредоточиваюсь на буквах. Они начинают двигаться, и я понимаю написанное.

На мне лежит проклятие. Сначала это был мой отец, который впал в немилость и бросил меня. И вот уже несколько дней я чувствую связь с моим вторым «я». Она становится все сильнее и сильнее. И не дает мне покоя. Я вижу образы. То, что еще не произошло. Я чувствую ее боль. Ее беспокойный дух. Я так хотел бы освободить ее от этой боли. Но дело не только в этом. Ее страдания связаны с темнотой, и это может означать только одно. Она – порождение подземного мира. Демон. Полный греха еще до своего рождения.

Я глубоко вздыхаю. На глаза наворачиваются слезы. Он очень точно все описал. Это очень больно.

Но этот грех существует только у нее в голове. Он разъедает ее изнутри. При этом в ней есть нечто большее. Она – создание света. Так же как и я. Нет, не как я, а как мой отец и другие падшие ангелы. В них существует не только зло.

У меня перехватывает дыхание, потому что эти слова напоминают мне историю, которую я когда-то прочитала в апокрифах. О демонах, которые были ангелами и продолжали нести в себе добро, несмотря на свое падение.

Я рассказывала об этом Лирану, назвав это своей любимой историей. Ее тоже написал Марви? Получается, наши судьбы действительно так тесно связаны?

Серра говорит, чтобы я не искал способ избавить ее от боли. Но она не понимает. У нее никогда не будет второго «я». Она не может чувствовать то, что чувствую я к этому существу. Кроме того, внезапно я ощутил это пророчество. Я еще никому о нем не говорил, хотя должен сообщать обо всех пророчествах, которые я получаю благодаря светлой магии.

Родившийся первым второго спасет.

Их души едины, их боль не убьет.

Смерть будет искать тебя, но не найдет.

Правление света тебя уже ждет.

Родившийся первым избранником стал.

Избравший навеки с ним сердце связал.

И примет он тени его на себя,

Ему лишь сиянье оставит любя.

У меня в легких словно разгорается огонь. Я понимаю, что под этим подразумевает Марви; осознаю, что это значит. Я могу изменить свою судьбу. Но только если он примет на себя мою тьму.

Именно так говорится в этом пророчестве. «И примет он тени его на себя». У меня становится тяжело на сердце. Так вот чего хочет Марви? Вот почему он хотел, чтобы я оказалась здесь, для этого? Чтобы взять на себя мои тени?

Но что они с ним сделают? Он – существо света. Он не сможет нести эти тени вместо меня. Я сжимаю губы и продолжаю читать в надежде, что дальше он может объяснять все это как-то иначе.

Я уже сейчас чувствую, что ее свет может спасти меня, но может и поглотить. Что я в нем утону, а в ней больше не останется никакой тьмы. И странно, что этот образ кажется таким прекрасным. Хотя это означает, что я собираюсь отдаться тьме, теням. Так же, как и мой отец. Может быть, это у меня в крови. Может быть, поэтому она и является моей противоположностью. И, может быть, когда-нибудь мне удастся сделать ее противоположностью себя. Чтобы она осталась жить… и чтобы выжил мир света. Это мое задание. Это то, что говорит мне пророчество. Но там есть и другой вариант. Другое решение. Ее свет может перейти ко мне и стать моим, я заберу его у нее. Но этого я не допущу.

После этих слов у меня пропадает всякая надежда. Я начинаю думать. Мне придется принимать решение раньше, чем я рассчитывала. Должна ли я продолжать за ним шпионить? Или этим я подтолкну себя к пропасти? Может, мне нужно его предать, чтобы ему никогда не пришлось брать на себя мою тьму?

Только я собираюсь закрыть книгу, как мой взгляд падает на последние страницы. Они пусты, и я ищу последнюю запись. Когда я понимаю, что это будут уже другие заметки, я на какой-то момент замираю в нерешительности. Да, он сам дал мне книгу, но не говорил, что я могу прочитать все. Решившись, я продолжаю листать, пока не вижу слова «подземный мир».

Подземный мир содрогается. Я знаю, что это значит, но не могу испытывать радости. Я чувствую ее. Ее свет пробудился. Но это сопряжено с такой болью. В ней что-то разрушилось. Думаю, это ее связь с сестрой. В ней так много боли. Серра заставляет меня отправиться к ней. Мы свободны. Благодаря ей.

Следующая запись выглядит смазанной, словно он писал второпях.

Нам уже удалось спасти несколько семей героев. На этот раз путь ведет меня в княжество Гнева. Я знаю, что она там. У Тарона. Если он хоть отдаленно напоминает своего предка Сатану, то я не хочу, чтобы она там была.

Потом пустое место, затем следующая запись.

Она была там. Мне пришлось немного активировать нашу связь, но она не совсем поняла, что означает возникшее у нее чувство, и приняла его за одиночество. Но это была наша связь. Именно я заставил ее услышать плач героев. Было неправильно подвергать ее такой опасности, но я должен был ее увидеть. В ней нет ничего темного или злого. В ней есть смелость и бескорыстие. И любовь, которая еще теплится внутри, несмотря на то, что в нее вкладывали и чему учили.

Я закрываю полные слез глаза. Я помню это. Помню, как шла по лесу и меня охватило незнакомое мне чувство. Это был он. Это был Марви, и я его почувствовала. Тоска по кому-то, кого я не знала.

Я читаю следующую запись.

Я хотел забрать ее с собой. Даже показал ей свои крылья. И мои воины тоже. Эсп был единственным, кто согласился сделать это не протестуя. Ведь он так гордится своими крыльями. Но уйти со мной она не захотела. Я постарался сделать так, чтобы теневой двойник Лирана не смог нас подслушать. И я позволил им ее схватить. Если бы я мог предугадать такой исход, никогда бы этого не сделал. Они арестовали ее и так жестоко с ней обращались. Я не помню, убивал ли я когда-нибудь с такой жестокостью. Я просто оторвал голову одному из ее охранников. Они это заслужили. И ведь никто не пришел ей на помощь. Она оказалась совсем одна, оставленная всеми. Ее боль, особенно в ее душе, была такой огромной. Меня тоже разрывало от этой боли. Я буду убивать любого, кто причинит ей такую боль.

В сознании у меня что-то болезненно зашевелилось, и я чувствую, что где-то во мне есть воспоминания об этом. Проплывают образы. Ангелы. Я сижу на лошади. Со мной Миел. Но что Марви имеет в виду, когда пишет что-то о теневой стороне Лирана? Мне становится нехорошо. Особенно когда передо мной всплывает образ обезглавленного охранника.

Я был неосторожен. Мне не следовало идти на эту свадьбу. Но я должен был там оказаться. Мне нужно было ее как-то отвлечь. Хотя теперь она ненавидит меня больше, чем раньше. Но она хотя бы не показывала, как это было для нее мучительно. Они этого не заслужили. Ни Лиран, ни Авиелл. И хотя я хочу позволить ей самой принимать решения, сегодня вечером все должно закончиться. Я должен сделать так, чтобы Лиран и его люди потеряли власть. Иначе у мира света не останется ни единого шанса.

На этом рассказы Марви заканчиваются. По крайней мере те, которые он записал. И, как ни странно, мне кажется, что я припоминаю, что было потом. Помню человека, который пытался вырезать метку у меня на коже, и Марви, который был там и остановил его. Где-то в глубине души я знаю, я помню, что в тот момент я приняла решение ему доверять. Даже более того. Это был момент, когда я перешла на его сторону.

Глава 7

Перед тем как Марви сообщает мне, что я здесь только для того, чтобы шпионить, я три дня просто сижу без дела, иногда что-то ем, а Серра несколько раз заходит ко мне, явно из вежливости.

Наконец я решаю осмотреть все здание сама. И даже не могу понять, замок это или просто очень большой дом. Однако сначала я не встречаю ничего, кроме бесчисленных спальных комнат, нескольких конференц-залов и ванных комнат.

Только на четвертый день мне удается обнаружить какую-то библиотеку, где хранятся в том числе апокрифы, и я пытаюсь запомнить туда дорогу.

Но когда я возвращаюсь обратно к себе, из комнаты, которую я про себя обозначила как конференц-зал, слышится разговор – я останавливаюсь.

До меня доносятся возбужденные голоса Серры, Эспа и Микаэля. Они, Аро и Марви – единственные, с кем я здесь успела познакомиться. Поэтому я очень стараюсь их хорошо расслышать. Свою темную магию я при этом не использую, чтобы они не почувствовали запаха серы.

У меня возникает непроизвольный вопрос: а как пахнет светлая магия? До сих пор я не чувствовала особого запаха, когда они ей пользовались.

– Нет, ей нельзя этого делать, – вырывает меня из мыслей властный голос Микаэля. Такой серьезной уверенности в его голосе я пока ни разу не слышала.

– Но почему? – возражает Серра тоном непослушного ребенка.

Я представляю себе, как Микаэль бросает на нее по-отечески строгий взгляд. И хотя я уверена, что их предводитель – Марви, этот более старший ангел, похоже, занимает среди них особое положение.

– Потому что она не одна из нас.

– Ну и что? Ведь она теперь на нашей стороне. Поэтому она должна знать наши боевые приемы.

– Она действительно на нашей стороне?

– Иначе зачем ей здесь оставаться? – растерянно спрашивает Серра, и во мне опять все сжимается из-за угрызений совести.

– Серрафина! – горестно восклицает Микаэль. – Почему при всем твоем уме ты иногда настолько наивна?

– Я не наивна. Может быть, я просто не всегда ищу во всех людях худшее, и особенно во всех… демонах.

– Перестань так говорить! – возмущается Микаэль. – Я бы никогда не стал осуждать ее за ее демоническую кровь. И ты об этом знаешь.

– Тогда пусть она начнет обучение!

– Нет, Серра. У меня есть другие причины ей не доверять. Несмотря на то что их связь с сестрой разорвана, они все еще связаны. Я чувствую тени и тьму, как только она входит в комнату. Кроме того, ее воспитали, чтобы служить сестре. И она любит Лирана и Миела. Этот факт меня беспокоит больше всего.

– Но она предала их. Ради него.

– К сожалению, это ничего не значит. Потому что она хоть и любила их, но в тот момент действовала так, как было лучше для нее самой. Освобождение Марви дало ей возможность сбежать после того, как она узнала, что Лиран ей лгал. Точно так же она может предать и Марви.

– Марви ей доверяет, – по-прежнему не сдается Серра.

При этом все во мне хочет, чтобы она сдалась. Чтобы в ней возникла хоть искра недоверия ко мне, как у Микаэля. Тогда мне было бы не так трудно ее обманывать. Признать, что он прав, для нее не так уж и трудно.

– А ты любишь подслушивать, да?

Я вздрагиваю и оглядываюсь. И вижу в темном коридоре Марви, прислонившегося к краю эркера. Он протягивает руку.

– Давай-давай. Не отвлекайся. Проблема с подслушиванием в том, что это не как в книге. В большинстве случаев люди не повторяют своих слов. Так что… становится трудно потом понять информацию.

Я с удивлением смотрю на него, а потом понимаю, что он имеет в виду не то, что я собираю информацию для Лирана и Авиелл, – он считает, что я делаю это для себя. Вот и еще кто-то, кто слепо мне доверяет. Чего я не заслуживаю.

– Я… да, я действительно не понимаю, о чем идет речь, – признаюсь я.

Марви смешно вытягивает губы, будто мои слова его изумляют, хотя на самом деле он вряд ли удивлен.

Он подходит ко мне:

– Серра хочет, чтобы тебя приняли в программу обучения ангелов. Микаэль против.

– Потому что он мне не доверяет? – спрашиваю я не о том, о чем собиралась спросить. И меня это удивляет.

Почему я не расспрашиваю о программе обучения? Потому что я хочу хорошо выполнить свою задачу и убедить всех сомневающихся? Или потому, что для меня действительно важно, чтобы они мне доверяли? Нет. Скорее потому, что вообще-то я заслуживаю доверия. Или скоро смогу его заслужить.

– Давай подслушивать дальше, – предлагает Марви и за талию притягивает меня ближе к двери, а когда я оборачиваюсь на него через плечо, прикладывает палец к губам.

У меня начинает покалывать во всем теле. И это странно знакомое ощущение. Я припоминаю его слова о свадьбе Лирана и Авиелл, и это ощущение связано именно с ними. Значит, именно тогда я уже чувствовала спиной его прикосновение.

– Серра, мы это уже обсуждали, – ворчит Микаэль.

– Если мне будет позволено вмешаться… – вступает Эсп.

– Не будет позволено! – недовольно бурчит Микаэль.

Эсп весело хмыкает, а затем продолжает:

– Честно говоря, я думаю, что это будет справедливо. Мы все должны были через это пройти. Так почему бы и ей этого не сделать?

– Ты сейчас говоришь об экзамене? – Микаэль презрительно фыркает. – Она будет допущена к экзамену только через мой труп.

– Твое тело в принципе не может стать трупом, Микаэль. Мы оба это знаем, – раздраженно замечает Эсп.

– Дело не в этом. Когда она сдаст экзамен, она получит печать. И что потом? Она позволит жалкому князю, который строит ей глазки, здесь разгуливать? А ведь он строит ей даже две пары глазок.

Ой-ой. Как точно он все сказал. Даже если я не совсем поняла концовку его заявления про две пары глазок. Он имеет в виду Лирана и Миела? Но тут прозвучало еще кое-что важное. Эта печать может дать мне доступ в мир света? Разве это не именно то, для чего я здесь?

– Все равно окончательно решать будет Марви, – говорит Серра.

– Это так? – спрашиваю я шепотом.

Марви кивает и при этом касается моего плеча. Но я чувствую его прикосновение и другими частями тела. Ухом, шеей, даже кожей головы.

Помня, что все это продолжает оставаться заданием, я слегка откидываюсь назад. К нему. Во мне разливается тепло. К сожалению, не могу утверждать, что мне это противно. Наоборот. Мне хочется большего. Не отдавая себе отчета, я поднимаю руку и чувствую, как мои пальцы касаются его лица. Медленно провожу ими вдоль его подбородка, а затем снова вверх к уху. Когда я от него отодвигаюсь, он по-прежнему абсолютно владеет собой и дышит спокойно.

– Я поделюсь с ним своими сомнениями. И мы оба знаем, что он их разделяет! – рявкает Микаэль.

Я задерживаю дыхание, а потом интересуюсь:

– Это правда?

У меня над ухом слышится тихий мягкий смешок Марви.

– Это никакие не сомнения, Навиен, – шепотом сообщает он, снова обхватив мою талию и поворачивая меня к себе.

Марви смотрит на меня темно-зелеными глазами. Но в них нечто большее – они открыты и честны. Но в то же время я вижу в них силу.

– Я это знаю.

Я замираю, но изо всех сил стараюсь, чтобы он ничего не заметил, поэтому просто продолжаю вопросительно на него смотреть.

– Что ты знаешь? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал наивно, будто просто жду, пока он скажет, что знает: мне можно доверять.

– Я знаю, что это не просто пустые опасения, Навиен. Ты здесь, чтобы им помочь.

– Лирану и Авиелл? – небрежно интересуюсь я. Словно они для меня совсем не важны.

– Или Миелу? – дополняет он, слегка приподняв брови.

– Я его едва знаю.

– Ты любишь его, Навиен. На мой взгляд, даже больше, чем Лирана.

– Это так мило – ты уверен, что знаешь больше меня.

У меня в голосе слышится обида, что мне совсем не свойственно. И не соответствует моему образу.

– К сожалению, я действительно знаю немного больше тебя.

Марви поднимает плечи, будто это не его вина. И конечно, он в этом не виноват. Тем не менее сейчас мне хочется его обвинить. Или спросить его, что еще он знает. Но… я не хочу. Нет, я не могу, потому что это способно изменить мое отношение к Лирану. А к этому я пока не готова.

– Я здесь не для того, чтобы…

Марви на мгновение закрывает глаза и качает головой. Затем поднимает руку.

– Пожалуйста. – Он делает глубокий вдох и умоляюще на меня смотрит. – Не обманывай меня больше, чем ты уже делаешь, находясь здесь, со мной. Я не глуп, Навиен. И на самом деле я уже рассказал тебе о том, насколько сильно мы с тобой на самом деле связаны. – Он на мгновение сжимает кулаки. – Кроме того, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не будешь ко мне искреннее прижиматься, пока не разобралась в своих чувствах к Лирану и Миелу и не подслушала все, что тебе нужно.

Я хочу возразить ему. Все отрицать. Но решаю этого не делать. Я понимаю, что он заслуживает большего, чем очередная ложь. Это не меняет моей задачи. Но меняет перечень того, что я готова сделать, упорствуя во лжи, которая даже никогда не была моей.

– И что теперь? – интересуюсь я, не опровергая и не подтверждая его обвинений. Хотя мой вопрос скорее их косвенно подтверждает.

Он усмехается, мягко берет меня за руку и увлекает за собой в обнаруженную мной библиотеку. Здесь пахнет старыми фолиантами, и я чувствую себя как дома, хотя и ассоциирую этот запах с кабинетом аббата Режана. Несмотря на то, что он плохо поступал со мной, кабинет аббата был для меня своего рода дом. Место, куда я всегда возвращалась. Где делала то, что могла сделать только я. То, что у меня получалось лучше всего. Лучше, чем у всех остальных. Я была даже лучше Авиелл.

– Я вытащил тебя оттуда, хотя знал, что это все означает, – начинает разговор Марви, стоя перед высоким узким окном, откуда открывается вид на чудесный сад.

– Что это означало? Это была настоящая казнь! – возмущаюсь я.

– Навиен, я здесь не для того, чтобы продолжать выслушивать твою ложь. Так что решай, готова ли ты беседовать искренне. Если нет, можешь вернуться в свою комнату. Или на кухню, или снова бродить по замку и запоминать, где что находится. Если захочешь, я даже верну тебя к людям, ради которых ты сейчас обманываешь того, кто всегда относился к тебе хорошо. А самое главное, всегда был честен. Тебе просто нужно сказать, что ты хочешь вернуться. Но опять слушать твое вранье я отказываюсь.

Меня будто обдало ледяным ветром. Сейчас Марви не такой, как обычно. Холодный и неприступный. Наверное, это потому, что он надеялся, что я сама решу больше не обманывать.

– Прекрасно. Что именно ты хочешь знать? И зачем тогда ты вообще появился на рыночной площади, если знал, что все подстроено? И почему ты позволил этому зайти так далеко?

Я смотрю на его высокую фигуру перед окном.

Мне не хочется сравнивать его с Миелом или Лираном, но сознание все равно это делает. Возможно, он немного крупнее. Но я чувствую, что дело тут не в реальных размерах тела, а в его духе. Он выглядит так, словно он в ладу с самим собой, и это делает его сильным. И главное, это делает его красивым.

Сейчас он скорее напряжен. И держится почти агрессивно. Ноги и руки у него скрещены, подбородок слегка приподнят, при этом он опирается на подоконник, демонстрируя небрежную позу, будто все это его не очень трогает. Однако кончики пальцев у него нервно барабанят по груди, словно тело наказывает его за эту попытку притворства.

– По нескольким причинам, – наконец говорит он, все еще пристально глядя на меня. (И мне трудно выдержать его взгляд.) – Во-первых, мне было любопытно, как ты будешь выполнять их задание. Но тут я быстро принял решение не дожидаться твоих дальнейших действий.

– Почему же? – перебиваю я.

Он снисходительно смеется.

– Потому что мне не нужно, чтобы кто-то ко мне прижимался, чтобы получить то, чего хотят другой мужчина и чокнутая сестра, – говорит он без обиняков.

Это оскорбительно. Хотя он прав.

– А другие причины есть?

Он делает глубокий вдох.

– Я плохо переношу, когда чувствую, что тебе больно. Я пытался сдерживаться. Но…

– Долго ты не продержался, – язвительно говорю я.

– А ты осознаешь, как долго тебя мучили, после того как я вернул тебя туда, Навиен?

Похоже, положение у меня безвыходное. Я даже не заметила, как Марви его таким сделал.

Это все не входило в мой план, и я понятия не имею, как теперь из этой ситуации выбираться. Но, скорее всего, все шансы на успех уже давно потеряны. Я потерпела неудачу. В очередной раз.

– Нет, – признаюсь я, пытаясь вспомнить.

В сознании остались только пробуждение и наставления Арка. Боль. Затем его удары и темница. Сразу после этого – рыночная площадь.

– Четырнадцать дней. Четырнадцать дней они тебя пытали и мучили. Я все это слышал. Через связь с тобой. Как они ругались, что этот чертов архангел до сих пор не появился. Я чувствовал твою боль и эту тьму внутри тебя. Твою волю, которая пробудилась и пыталась сопротивляться.

У меня перехватывает горло.

– Ты лжешь.

– Я лгу? – переспрашивает он с горьким смешком. – Я не умею лгать, Навиен.

Он качает головой, отходит от окна и подходит ко мне.

– Ты хочешь все это увидеть?

Я смотрю на него снизу вверх и колеблюсь.

– Откуда мне знать, что ты не покажешь мне ложные образы?

– Кто из нас двоих образованный герой? Если я покажу тебе придуманную мной иллюзию, ты поймешь это по деталям. Они в таких случаях никогда не бывают полностью правильными.

Я ненадолго задумываюсь, но понимаю, что он прав. Меня учили замечать все несоответствия. Особенно в лицах и мимике. Если бы он показал мне ненастоящих Лирана, Авиелл или Миела, я бы сразу узнала подделку. К тому же до меня доходит, что он неспособен меня так одурачить. Об этом говорят его глаза, я могу заглянуть так глубоко в них, что станет видна его чистая душа.

Невольно я спрашиваю себя, было ли у меня так с Лираном и Миелом. И говорили ли они правду. Это все доказывает, что я не слишком хорошо разбираюсь в людях.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Марви спокойно смотрит на меня.

– Меня даже немного обижает, что за все эти годы, проведенные рядом с апокрифами, ты ни разу не прочитала, что ангелы не могут лгать.

– Но они могут искажать правду, – поправляю его я.

Кажется, я читала об этом. Хотя в основном там говорилось, что они использовали мнение о невозможности своей лжи, чтобы обманывать людей полуправдой.

– Позволю себе выразить сдержанное удивление, что они давали вам прочитать именно такие истории, – говорит он и подходит ко мне еще ближе.

Секунду спустя он прикладывает пальцы к моим вискам, как это делала Серра, когда меня лечила, и в следующее мгновение его глаза озаряются белым светом.

Я хочу затеряться в этом свете и любоваться им, но внезапно все вокруг окутывает тьма, и передо мной на полу посреди едва освещенной комнаты появляется мое собственное тело.

…Изо рта и носа у меня течет кровь. Рука лежит рядом с телом под странным углом, лицо начинает опухать и темнеть с каждой секундой. На запястьях я замечаю порезы и засохшую кровь.

Я не прихожу в ужас. Это все скорее знакомое и уже привычное зрелище. Затем я замечаю Миела и Арка, стоящих над моим телом.

– Это действительно было необходимо, Арк? – спрашивает Миел сердито, но без удивления. Будто ответ ему уже известен.

– Конечно, это было необходимо. – Арк бросает на него раздраженный взгляд. – Если этот ангел не появится, ее повесят. Ты ведь это понимаешь?

– Да, – говорит Миел, и внутри у меня что-то рушится. Но возникшая трещина тут же заполняется тенями, к которым теперь я почти привыкла. И мне уже не так больно, когда Миел продолжает говорить.

– Но он придет. Я видел его взгляд.

– Какой взгляд?

Авиелл сидит на кровати и рассматривает свои ногти. На запястье у нее браслет. Что с ней случилось? Она не могла так долго меня обманывать. Да, чрезмерно любящей она никогда не была. Но она все-таки меня любила. Я это знаю.

– Ты бы этого не поняла, – с горечью произносит Миел.

Авиелл закатывает глаза и фыркает.

– Мы же знали, что, если мы освободим ее от связи со мной, чтобы ее демоническая часть не была привязана к чистому человеческому существу, я изменюсь. Теперь живи с тем, что осталось.

– Только без нее ничего не осталось. Ты – оболочка. Не более того. И осмелюсь сомневаться, что ты когда-нибудь была чистой.

– Не смей со мной так разговаривать, Миел.

– Почему? Потому что ты прекрасно знаешь, что Лиран слишком труслив, чтобы сказать тебе это сам?

Она злобно сверкает на него глазами.

– Ты можешь мне не верить, Миел. Но мне тоже было нелегко ее потерять. Все эти сильные эмоции, которые я чувствовала. Любовь. Это…

Она пытается найти слова, которые, наверное, никогда не найдет, и тут я начинаю понимать. Все нежные чувства, которые испытывала Авиелл, она переживала из-за связи со мной. Я помню, как ее мать однажды сказала, что в ней чего-то не хватает. Ави рассказала мне об этом плача.

– Мне просто интересно, почему из вас двух герой оказался с душой, а ты представляешь собой… вот это.

Миел кивает на нее, будто она безжизненная кукла.

И когда я смотрю в глаза Авиелл, я понимаю, что это правда. Сколько раз моя сестра говорила мне, что я должна найти себя, свою личность, свою собственную душу. Что, если она просто боялась, что у нее самой ничего нет? Что, если это я давала ей все это долгие годы?

Я помню день, когда на нас напали. Судя по тому, что она сказала в самом начале, похоже, что это было спланировано ею и остальными. Поэтому она не оказывала сопротивления? Или просто потому, что Ави, какой я ее себе представляла, никогда не существовало?

Если она всегда была просто частью меня? Я не могу отрицать, что по-настоящему стала собой только после того, как наша связь оборвалась. Тогда я начала обретать себя. И я все больше и больше понимаю, что успела найти в себе очень много. За то время, воспоминания о котором они у меня отняли.

– Что ж, пусть так. Но поверь: на самом деле ты не знаешь этого маленького монстра. Она несколько раз чуть не убила меня и мою семью.

Авиелл взмахивает рукой, а я недоверчиво качаю головой. Этого всего не может быть.

– А теперь вернемся к моему вопросу: какой взгляд ты заметил?

– Он любит ее, Авиелл. Он любит Навиен, – грустно объясняет Миел.

Авиелл громко и заливисто смеется.

– Архангел? Любит демона? – Она смеется еще громче. – Он же ее совсем не знает.

– Похоже, он знает ее достаточно хорошо. Я видел это, когда в нее стреляли.

– Ты это видел? – Она весело качает головой. – Это видел Лиран. Приведи свою голову в порядок, демон!

Я смотрю на Миела. Пытаюсь найти его лилию и только сейчас осознаю, что она не всегда была у него на лице. Я тогда об этом не думала, потому что многие герои скрывали свои лилии, а иногда их повелители вырезали их, когда герои были еще детьми.

– Это не имеет значения. Неважно, как именно он ее любит. Он готов ради нее на все. Поверь мне.

– Прекрасно. Во всех этих эмоциях, наверное, есть что-то хорошее. Тем не менее мне они не нужны, я и так смогу править княжеством. А теперь продолжим все по плану. Ты будешь ее пытать. Этот чертов ангел обязательно появится. Он должен появиться.

Авиелл смотрит на Арка, склонив голову.

– Вытащи из нее как можно больше информации. Если у нее все еще есть сомнения, найди их источник и уничтожь его. И… – Она смотрит на Миела. – Его отправь прочь. Он сыграл свою роль, а Лиран готов заставить ее страдать. Он нам будет только мешать.

Изображение расплывается, и в следующий момент я снова оказываюсь в темнице. Арк швыряет мое тело на пол, как мусор. Но при этом я замечаю, что он следит за тем, чтобы моя голова не ударилась о какой-нибудь камень.

Его глаза темнее, чем обычно. Почти как у Ка тогда, в лесу, у дворца Истины. Когда он напал на меня и Авиелл вместе со своим братом Ларакаем. Он был одержим. Арк тоже?

Я делаю глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоить свои мысли. То, что начинается потом, будто вонзает в меня тысячи ножей. Они часами мучают меня. Пинают и бьют. Арк продолжает задавать мне одни и те же вопросы. Я харкаю кровью, когда пытаюсь ответить. Задыхаюсь. Прошу воды.

– Ты получишь воду только в том случае, если расскажешь мне, что для тебя значит ангел.

– Ничего! – слабо выдавливаю я.

Он накрывает мне лицо тряпкой и выливает на нее воду. Когда он ее снимает и я пытаюсь отдышаться, он пинает меня в ребра, и мне кажется, что я сейчас задохнусь.

– Я не знаю, – выдыхаю я. – Я не могу вспомнить, что он для меня значит. Ты отнял у меня эти воспоминания. Ты отнял у меня все!

По щекам у Навиен льются слезы. У той, которую я вижу сломленной, и у той, которая на это смотрит.

– А как насчет Миела?

– Кажется, я люблю его, – признается мое ослабевшее «я».

Я смотрю в сторону, где стоит Марви, но он абсолютно спокоен.

– После всего, что он сделал, ты все еще его любишь? – Арк насмехается надо мной.

– Что такое любовь, если ты отказываешься от нее при малейшем ударе? – жалобно кричу я ему.

При этом мое измученное «я» давно знает, что не любит Миела. И никогда не любила по-настоящему.

– Как зовут ангела?! – ревет Арк.

– Он не называл мне своего имени, – говорю я, слабо скуля.

– Как его зовут, Навиен?

– Я не знаю! – повторяю я снова и снова.

Я задыхаюсь. Я не хочу это видеть. Тем не менее я храню молчание и заставляю себя смотреть на эти пытки. Пока не приходят охранники. Они пинают моего лишившегося чувств двойника, а потом появляется Лиран.

– Подождите, – говорит он.

Но вместо того, чтобы помочь мне, он поднимает руки, и с них ко мне устремляются тени. Почему у него есть такие демонические способности?

Мое «я» там, на полу, начинает говорить. Глаза по-прежнему закрыты, и я понимаю, с кем оно говорит.

Я отворачиваюсь и утыкаюсь лбом в грудь Марви, когда это осознаю. Тот герой в темнице был иллюзией. Они хотели только подкрепить мою преданность им и мое недоверие к Марви.

Я заливаюсь горькими слезами и тут вдруг снова ощущаю запах сгоревшего дерева. Мы вернулись в реальность. Но я остаюсь стоять, прижавшись лицом к груди Марви, впившись пальцами ему в спину. Я плачу и плачу. Не знаю, почему из всего этого именно последняя сцена вызвала у меня столько горя и ненависти. Почему именно она доказывает мне, что я им напрасно доверяла. Наверное, потому, что на самом деле я давно это знала. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

– Третья причина, по которой я появился, – мягко шепчет Марви, продолжая держать меня в объятиях, – это то, что ты не назвала им моего имени. Ты не призвала меня, но позволила все это с собой сделать, чтобы осуществить их план. Это, по крайней мере, дало маленький проблеск надежды среди всех этих ужасов, которые я наблюдал, будучи с тобой связанным.

Я киваю ему в грудь. Потому что мне тоже кажется, что это единственное, что я сделала правильно.

Он касается моего подбородка и ждет, пока я позволю ему немного отодвинуть свое лицо от его груди. Только немного, чтобы он мог на меня смотреть.

– Ты в любом случае можешь принять участие в экзамене. – Он усмехается. – Если кто-то и должен получить доступ в мое царство, так это мое второе «я», не так ли?

Я сжимаю свои соленые губы.

– Почему они все это делали?

– Чтобы я появился.

Я сглатываю и поправляю себя, потому что на самом деле хотела спросить о другом.

– Почему им нужна была вся эта моя боль, зачем так ломать меня?

Он делает глубокий вдох:

– Я думаю, они действительно начали любить тебя по-настоящему, Навиен. Но до этого ты была для них просто героем и предвестницей. И им нужно было держать тебя на своей стороне. О том, что с помощью настоящей дружбы и любви этого можно добиться скорее, они, вероятно, не подумали.

– Похоже, ты их защищаешь.

– Похоже, я знаю, каково быть очарованным кем-то, кого ты всегда считал лишь одним из средств достижения цели. – Он заправляет мне прядь за ухо. – Разница в том, что с нашей первой встречи я уже решил, что или буду сражаться с тобой вместе, или вообще не стану иметь с тобой дела.

Я закрываю глаза и вдруг вижу в сознании несколько образов Марви. Он всегда говорит одно и то же: «Я не заберу тебя, если ты этого не хочешь», «Я ничего не сделаю против твоей воли».

– Они любят тебя. Они думают, что любят тебя. Наверное, они просто не знают, что такое настоящая любовь.

Я медленно приоткрываю глаза, а он смахивает мне слезы со щек и бросает на меня короткий взгляд горящих глаз.

– Программа обучения сложная. И занятия начинаются до восхода солнца. Тебе пора идти спать.

Я дышу. Вдох-выдох. Так, как я всегда это делаю. За исключением того, что на этот раз я делаю это не для того, чтобы успокоиться или прийти в себя. А чтобы отдышаться от того, что сейчас было. Избавиться от этого.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что? – спрашивает он с озорной улыбкой.

– За то, что ты вмешался, когда тот отвратительный человек хотел вырезать мне из груди мою метку.

Марви слегка наклоняет голову и довольно на меня смотрит.

– Значит, воспоминания возвращаются.

– Некоторые. И только понемногу, не целиком.

– С нетерпением жду момента, когда ты вспомнишь, как загородила меня собой и в тебя попала стрела. Это было… нечто особенное, – бормочет он, улыбаясь краешком рта.

Я отхожу от него, хотя это нелегко. Он для меня что-то вроде якоря в мире, который рушится вокруг меня.

Я так многое еще хочу ему сказать. Но «спасибо» довольно неплохо выражает то, что я чувствую, поэтому я поворачиваюсь и выхожу из комнаты, а вместе со мной и он. Марви. Архангел, который опять спас мне жизнь. И я принимаю решение. Я оправдаю доверие, которое он мне оказал. И больше не позволю Лирану, Миелу или моей сестре меня использовать.

Глава 8

На следующий день я просыпаюсь, когда еще даже не рассвело. Но пронзительный голос будит меня даже успешнее, чем обычно это делает солнце. На этот раз это не Вьюнок, то огненное существо, которое теперь ведет себя подозрительно тихо.

– Тебе разрешено участвовать в боевых учениях! – кричит Серра.

Я устало поднимаю брови. Она говорит это с таким восторгом, будто я уже прошла посвящение. В некотором смысле я действительно это сделала, но она этого не знает. По крайней мере, я думаю, что не знает, поэтому я притворяюсь, что мне ничего не известно.

– Я тебе все покажу. Так что давай, поднимайся! – вопит она, неистово размахивая руками.

– У тебя сегодня удивительно хорошее настроение.

Серра пожимает плечами, но выглядит при этом так, будто что-то недоговаривает.

Я решаю разобраться с этим позже. Если она еще раз будет радостной по непонятной причине, то это будет идеальная возможность. Тогда мои расспросы будут естественными и не вызовут подозрений. Я замираю, потому что не понимаю, почему мне приходят в голову такие мысли. Я просто хочу проявить деликатность или продолжаю собирать информацию? Но ведь это не так.

Я одеваюсь и выхожу вслед за Серрой на улицу. Это первый раз, когда я вижу все, что находится снаружи. Сквозь окна я могла разглядеть только яркий свет, сад и время от времени маленькую деревню, но она была словно подернута нежным белым туманом. Однако теперь мы, похоже, свернули с дороги, потому что передо мной огромное поле, переходящее в лес. Когда я оглядываюсь назад, то понимаю, почему всего этого никогда не было видно. Замок окружен густыми облаками красивой формы. Словно он парит в небе, а не стоит на земле.

Мы входим в лес и довольно долго идем, все вокруг напоминает мне пейзажи княжества Истины. Я вспоминаю о ярких цветах Авиелл и о поросшем мхом сумеречном лесу, где я играла в детстве, а потом там же потеряла связь с Авиелл. Наверное, мои сравнения выглядят странно. Ведь, в конце концов, мы находимся в мире света. Построенном или созданном ангелами. Хотя княжество Истины также было основано ими, так что это сходство и возникшее у меня ощущение родины не так уж неуместны.

Когда мы наконец выходим на поляну, я замечаю светлое одноэтажное здание. Оно выглядит так, будто ему здесь не место, а его просто взяли и перенесли сюда. Неподалеку раздаются громкие боевые кличи и лязганье встречающихся друг с другом клинков. Я вздрагиваю, когда в воздух внезапно поднимается ангел и шлет вниз лучи света. Его крылья я не вижу, хотя знаю, что они есть. Просто мне они не видны. Как и всем таким существам, как я. Демонам.

Серра, видимо, чувствует мое раздражение и трогает меня за плечо.

– Все в порядке, Навиен. Если они начнут тебе доверять, то обязательно покажут свои крылья.

Иногда я не уверена, общаюсь я с почтенным тысячелетним ангелом, который пережил страшную войну и смог уцелеть, или с молодой девушкой. Не знаю, какой вариант мне понравился бы больше.

– Идем! – говорит Серра, ведя меня по очень яркому зеленому лугу внутрь здания, где мы сначала заходим в помещение вроде столовой.

Я видела такие в тренировочных лагерях. Здесь все стерильно, деревянные скамейки, столы и какой-то прилавок, где раздают еду. Мы набираем себе завтрак, при этом я просто беру то же, что и Серра, и садимся за стол к Эспу и Аро. С ними сидит еще один молодой человек. Который выглядит моложе, чем они.

– Это Тео, – представляет нас друг другу Серра. – Навиен.

Я молча приветственно поднимаю руку.

– До сих пор не верю, что тебе действительно разрешено участвовать, – говорит Эсп, пока я засовываю в рот вилку с чем-то непонятным.

Кажется, это овощи. Но я никогда раньше таких не видела и не пробовала. Они действительно вкусные.

– Вы трое тоже в этом участвуете? – спрашиваю я, слишком растерянная, чтобы и дальше изображать полное неведение, и быстро добавляю: – Мелех немного рассказал мне обо всем.

Но при этом мне кажется странным, что его самым верным на протяжении тысяч лет соратникам нужны такие экзамены и обучение.

– Конечно, участвуем, – отвечает Серра, удивленно заморгав. – Если ты хотела спросить, впервые ли мы это делаем, то нет. Мы, ангелы, делаем это каждый год.

– Вам каждый год приходится подтверждать ваши звания?

Эсп закашливается от смеха.

– Нет. Разумеется, нет. Но с кем соревноваться стажерам, если нас здесь не будет? Хотя мы проходим ту же процедуру, что и вы, и каждый год должны проходить повторное тестирование. Это справедливо и создает для всех равные условия.

– Ты ведешь себя так, будто до недавнего времени не был заперт в подземном мире.

За столом возникает напряженное молчание, и я осознаю свою ошибку. Проклятие.

Прежде чем я успеваю извиниться, Серра, смеясь, нарушает тишину:

– Хочешь верь, хочешь нет, но сумасшедший Мелех заставлял нас делать это и там, внизу.

– Каждый гребаный год, – подхватывает Эсп, закатывая глаза. – Будто нам не хватало разборок с тамошними отвратительными созданиями.

– Но разве это справедливо по отношению к новичкам, ведь у вас уже столько боевого опыта?

– То, что их не убьет, сделает их сильнее. Правда, Тео?

Эсп похлопывает молодого человека по плечу. Мне кажется, ему можно дать лет семнадцать.

– Это дает стимул, конечно, – нерешительно произносит Тео. – Но неприятно осознавать, что ты никогда не будешь первым.

Юноша намеренно говорит медленно, чтобы все лучше расслышали разочарование в его словах.

– Нас не вносят в турнирную таблицу. И ты это знаешь. Скорее, это должно быть стимулом, чтобы вы захотели добиться успеха.

– Мне просто хочется оказаться впереди Рамоса, – ворчит молодой ангел и бросает уничтожающий взгляд на темноволосого молодого человека, у которого, однако, гораздо больше мускулов, чем у Тео. И сам он тоже крупнее. Но что это на самом деле означает у ангелов и является ли преимуществом, я не знаю.

Я продолжаю разглядывать остальных присутствующих – здесь собралось не менее двух десятков человек.

И пока Тео продолжает что-то бормотать, я с ужасом понимаю, что вижу знакомое лицо. Я немного прищуриваюсь. Передо мной за столом сидит Шева. Мой Мефакед, то есть командир из лагеря подготовки героев.

Однако прежде, чем я успеваю задуматься о том, что он здесь делает, у меня в голове вспыхивает острая боль и перехватывает дыхание. Я закашливаюсь. Закрываю глаза, потому что свет начинает ужасно слепить, и в этот момент вижу то, что произошло вскоре после моего последнего воспоминания. После того, как я собиралась встретиться с Миелом в старой часовне, я встретила Шеву. Он… союзник Миела. Так что же он здесь делает? Он тоже шпион?

Когда я прихожу в себя, я лежу на полу. Тело у меня слегка дрожит, но я чувствую, что приступ боли прошел. На меня все смотрят. В том числе и Шева. Я вспоминаю еще одну женщину, Джиа. Она была с ним и Миелом, и я ей очень не нравилась.

– Шор, – говорит Шева и внезапно оказывается надо мной. – С тобой все в порядке?

– Что ты здесь делаешь?

– Я… – Он улыбается уголком рта и наклоняется ко мне.

Он не может быть ангелом. Потому что последние две тысячи лет они были заперты в подземном мире. Так кто же он такой? Я всматриваюсь в его лицо, ища лилию, которая раньше красовалась у него на виске, но там ничего нет.

– Ты же не можешь быть ангелом.

– Нет. Я и не ангел. Но я принес им клятву. Вот почему меня зовут Шева.

Я пытаюсь понять, о чем он говорит. Перевести его имя. Есть древний город, его называют Беэр-Шева. Колодец клятвы.

– Но ты был с Миелом. И ты нас обучал.

– Обучал я прежде всего тебя. И с Миелом тоже был из-за тебя. Это было частью моей клятвы.

Я моргаю:

– И когда ты ее дал?

– Несколько тысяч лет назад, – отвечает он, смеясь.

Однако мне смеяться не хочется. Я так потрясена, что даже не сразу замечаю, что десятки ангелов по-прежнему стоят вокруг нас и слушают. Но, наверное, они все уже давно знают, что я – второе «я» Марви. Что он уже знал обо мне две тысячи лет назад и позаботился о том, чтобы я смогла выжить и выпустить их из подземного мира. Но как я могу быть одновременно Несущей свет и предвестницей апокалипсиса в мире света?

– А Джиа? – спрашиваю я.

– Джиа – герой, которую спасли Лиран… и Миел. Она так же предана им, как и Арк, Аметист и Ларо.

– И я… – тихо добавляю я.

Да, я все еще чувствую это. После всего, что я прочитала, и после того, что показал мне Марви. Неужели я действительно стала так простодушна? Наверное, это именно так, потому что клятвы им я не давала. Так что нет ничего, что могло бы принуждать меня хранить им преданность. Что стало с Навиен, которой я когда-то была?

– Нам уже нужно начинать боевые упражнения, – вмешивается Серра и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

Она бросает на Шеву странный взгляд, но я решаю сейчас об этом не думать, потому что, когда я встаю и следую за ней на улицу, голова у меня непрерывно пульсирует. Я скептически оглядываю пустую песчаную площадку, а потом мое внимание привлекает участок леса за ней.

Хотя здесь тепло, деревья покрыты снегом, а снежинки у них на иголках красиво блестят на солнце.

– Почему там лежит снег? – выпаливаю я.

Серра смотрит на меня, улыбаясь. Словно я ребенок, которому нужно объяснять устройство мира.

– Ты никогда ничего не читала о мире света?

– Нет.

– Праотец создал времена года. Сначала в Царстве Небесном, а потом на земле. Мы в царстве света.

– Но мы же на земле.

– Да, но в то время здесь тоже была создана империя, чтобы иметь возможность защищать людей. Ну… так или иначе, там зима. А у нас лето.

Я просто киваю. Дальнейшие вопросы и ответы вряд ли сделают все это более понятным. Эта империя существует по своим собственным законам.

– Что за упражнения будут сейчас?

– Сейчас очередь светлой магии.

Я приподнимаю брови:

– Я не владею светлой магией. А если я применю теневую магию… я отказываюсь.

Серра смеется:

– Ты сегодня какая-то строптивая.

– На самом деле это мое нормальное состояние.

Она хихикает. Вот и настал момент, чтобы спросить о ее хорошем настроении.

– Почему у тебя сегодня такое хорошее настроение?

Она заговорщически оглядывается, а потом подходит ко мне вплотную:

– Серафимы эмоционально связаны с тем, кому они себя обещали. Марви в хорошем настроении. Поэтому и я.

– Вы обещаны друг другу?

Это единственное, что у меня вырывается. При этом есть гораздо более важные вещи, о которых я могла бы спросить. Например, о том, как работает эта связь и почему у Марви такое хорошее настроение. Возможно, произошло что-то важное.

– Но не так, как ты подумала. – Она высовывает язык будто с отвращением. – Марви – мой брат.

Его имя она всегда произносит очень тихо. Но что мне оно уже известно, она, похоже, знает.

– Серафимы – это ангелы, которых Бог создал, чтобы они всегда были с Ним. Очень близко. Это Его защитники. Когда империя света рухнула, у нас не осталось того, кому мы служим. Нет. Служить – неправильное слово. Это скорее…

– Так же, как у меня с Авиелл? Связь, настолько чистая и совершенная, что можно не раздумывая отдать свою жизнь?

Она долго смотрит на меня, а потом кивает:

– Да. И такое существо для меня – Марви. Я связана с ним, а значит, и с его радостью, его негодованием, а больше всего меня раздражает, когда он голоден. Тогда я становлюсь довольно неприятной.

Я улыбаюсь. В этом есть что-то человеческое. И я вспоминаю, как в детстве тоже чувствовала связь с Ави и другими недемоническими существами и как меня пугало неожиданное урчание в животе, если кто-то из них хотел есть.

То, что Марви тоже такой, только доказывает мне, что мы не так уж и непохожи. Люди, ангелы, демоны.

– Он сказал мне, что вчера кое-что узнал.

– И что же? – спрашиваю я, и, наверное, любопытства в моем вопросе больше, чем следует.

– Это касается тебя. Он обнаружил в тебе то, что обычно видел во время ваших встреч.

– Что он обнаружил? – допытываюсь я смеясь.

Она наклоняется ко мне и пристально смотрит в глаза.

– Огонь, – говорит она так, будто при этом слове сама извергает огонь.

Я медленно дышу. Он прав? Я потеряла свой огонь?

– Я надеюсь, что однажды ты действительно от всего сердца будешь поддерживать нас и наше дело. Узнаешь, кто такой Марви и насколько глубоки его преданность и уважение к тебе. Глубже, чем к кому-либо. Мне это видно. И если ты когда-нибудь это тоже увидишь, тогда, о небеса, тебе больше никогда не придется волноваться или беспокоиться. Я в этом разбираюсь. Поверь мне.

Она вдруг говорит совершенно серьезно и по-взрослому. А еще ее слова немного звучат как предупреждение. Чтобы я не вздумала причинить боль Марви.

Я хочу ей верить, что-то у меня внутри давно знает, что он честен. Но есть кое-что еще. Остается некая связь с Авиелл и Лираном, которая тянет меня туда, назад.

– Но ты должна знать одну вещь, Навиен.

Она оглядывается, потому что остальные уже зовут нас.

– Я доверяю тебе больше, чем Микаэлю или Эспу. И тем более Аро. Но при этом знаю, кому ты предана. От этого не так просто отказаться. Марви решил, что тебе разрешено сдать экзамен, если ты хочешь и готова к этому. Это притом что он понимает, что ты здесь только для того, чтобы указать им путь в мир света.

Я с трудом сглатываю и хочу все отрицать. Но ее голос меня пугает, а потом она резко указывает на мою руку:

– Неужели ты забыла, что у тебя на руке Вьюнок? И вместе со своими воспоминаниями забыла и то, как сильно Марви к тебе привязан? Как он может тебя видеть насквозь?

Я на мгновение закрываю глаза. Я действительно забыла о Вьюнке. Но это еще и потому, что я не помню, как и когда она впервые оказалась на мне. Я и предположить не могла, что она все узнает и передаст Марви.

«Прости», – раздается юный голос у меня в голове.

Вьюнок.

Я вспоминаю ее. Проклятие. Но ее голос ослаб и звучит совсем тихо.

– Я отчетливо понимаю, в какой ситуации ты оказалась. Но если ты подвергнешь Марви опасности, Навиен, я убью тебя. Без колебаний.

– Я понимаю, – говорю я, причем искренне.

Я понимаю ее, потому что когда-то поступила бы ради Авиелл именно так. Только по-прежнему ли я готова это сделать? У меня будто кровь закипает, мне больно, даже когда я просто об этом думаю. Наверное, на самом деле я по-прежнему к ней очень привязана.

Мне знакомо это ощущение, так было раньше, когда я на нее сердилась и мне хотелось все бросить. Я сразу была наказана своей демонической кровью и болью. Но может ли наша связь до сих пор быть настолько сильной?

– Эй! Прекратите болтать. Мы уже сражаемся! – кричит нам Эсп, и я вижу, как некоторые из ангелов начинают излучать руками свет.

– Ты тоже можешь это сделать, – шепчет Серра.

Я собираюсь не согласиться, но при этом откуда-то точно знаю, что это правда. Я что-то помню, хотя и не могу в это поверить. Однако понимаю, что сейчас не могу вызвать в сознании даже тени. Так как же мне найти внутри себя свет?

Мы присоединяемся к остальным рядом с опушкой леса. Мне становится немного холодно, так хочется войти в лес. Туда, в зиму. В снег. У нас только один раз шел снег. Я сидела в кабинете аббата Режана и наблюдала через окно за снежными хлопьями. Это отвлекало меня. Больше всего тогда хотелось вскочить и выбежать на улицу. Мне было слышно, как снаружи другие дети кричат и смеются. За свою невнимательность я тогда получила двадцать ударов плетью.

– Ну, покажи, на что ты способна, герой!

Эсп смеется и вызывающе шевелит бровями. Встает напротив меня. Проклятие. Я надеялась на более доброго противника, вроде Серры. Но теперь деваться некуда.

Если бы это был просто бой, у меня было бы больше шансов. Я бы наверняка не выиграла. Эспу тысячи лет, и он выглядит очень тренированным. Тем не менее я могла бы нанести ему хотя бы несколько ударов. А теперь мне остается только ждать, когда его свет в меня ударит.

В мгновение ока он поднимает руки, и в ладонях у него появляется свет. Я сжимаю губы, ища в себе силу. Это похоже на мантру, которой меня научил какой-то старый друг. Но когда я пытаюсь вспомнить, кто это был, передо мной всплывает только лицо Арка.

Он не мог показать мне, как использовать свою силу. Потом я вспоминаю, что в княжестве Гнева Лиран уже упоминал о своем желании помочь мне развить свои силы. Может быть, эти тренировки все же были?

Во мне что-то пробуждается. Но я совершенно отчетливо чувствую, что это тьма. Черная, всепоглощающая тьма. Я сопротивляюсь этому. Хочу, чтобы тени не вырвались наружу, вместо этого ищу в себе свет, в существование которого я уже сама не верю. Но мои поиски остаются безуспешными. Так что я запираю тени внутри и вдруг всем телом чувствую резкий световой удар Эспа.

Я кричу от гнева и боли, и в этот момент на меня обрушивается еще один поток света. Он впивается в кожу и сдавливает грудь. Я едва могу дышать, еще продолжаю стоять, но потом меня настигает третий сильный удар, и я падаю на колени.

Все стихает, и я жду, пока утихнет боль. Эсп, по-видимому, устал нападать на того, кто не защищается. Когда я поднимаю голову, то замечаю Марви, который стоит чуть дальше на поле и с интересом на меня смотрит. Что ж, замечательно. Я так хотела показать ему, насколько сильна. Показать, что он во мне не ошибся. Что он не зря верит в меня и в мою силу.

Когда я поднимаюсь, а затем встаю, еле держась на нетвердых ногах, то опять пытаюсь найти внутри себя свет.

Серра рядом покашливает:

– Сосредоточься, Навиен.

– Но на чем? – возмущаюсь я.

Я в ярости. Но больше всего мне стыдно.

– На твоем свете, – отвечает она.

Я фыркаю. Если бы все они только знали, как мало из этого света во мне на самом деле можно назвать моим. Наверное, природа просто допустила ошибку, одарив меня им. Совсем не похоже, что это часть меня. Гораздо больше похоже на то, что я просто сосуд, несущий его в себе.

На самом деле мне принадлежат и свет, и тьма. Возможно, мне придется с этим смириться. И они должны это принять, даже если им очень хочется видеть во мне исключительно свет. В конце концов, они ангелы.

Когда Эсп снова вызывает свет, я решаю идти в атаку. Я подбегаю к нему, немного наклоняюсь и бью его головой в живот. Он падает на землю, и я усаживаюсь на него сверху. Он ревет и стонет, а Шева сзади громко хохочет и хлопает в ладоши.

– Шор, ты, как всегда, великолепна.

Я бы хотела быть такой – великолепной Шор. Да, я хотела бы быть ребенком, которому не нужно ничего, кроме как сражаться, чтобы защитить свою сестру и княжество Истины. Но я уже не такая, поэтому то, что здесь произошло, теперь не кажется мне проявлением силы, скорее это похоже на реакцию капризного ребенка. Я встаю и протягиваю Эспу руку.

– Если светлая магия у тебя хоть вполовину так сильна, как голова, то твоим противникам лучше спрятаться, – говорит он смеясь, и я смеюсь вместе с ним. С легким сердцем, что он не злится.

Серра подходит к нам и отводит меня в сторону.

– Следующие сражения начнутся днем, – шепчет она, и меня бросает в жар, мое лицо начинает гореть.

– Свет мне не подчинялся, должна же я была как-то защищаться, – отвечаю я негромко.

– И то верно.

Она пожимает плечами, а затем мы отходим и присаживаемся на лужайке. Она несколько часов объясняет мне, как найти внутри себя свет. Вдох, выдох. Отбросить все темное и оставить только хорошее, светлое. Но если бы это было так просто… Особенно для демона, которого постепенно поглощает его тьма.

Мы выполняем несколько упражнений, которые подозрительно напоминают обыкновенную медитацию. Однажды у Ави был период, когда она хотела таким образом обуздать мои приступы гнева. Но это не принесло ровным счетом ничего. Скорее наоборот. Как будто тишина при медитациях, наоборот, помогала мне найти дорогу к моей тьме. К теням. К моей истинной сущности. Сегодня все идет точно так же, и в какой-то момент Серра, похоже, понимает, что в моем случае это все бесполезно.

Горло у меня сжимается от разочарования. В столовой у меня не получается даже как следует пообедать.

– Давай устроим небольшую экскурсию, до начала состязаний еще есть немного времени, – прерывает Серра мои мрачные мысли, когда мы выходим из столовой.

Я вопросительно поднимаю брови, но она лишь ободряюще улыбается мне и ведет в маленькую деревушку перед дворцом.

Здесь повсюду витает этот светлый туман. Будто мы идем сквозь облака. Мостовая под моими ногами выложена светлыми камнями, как и белые стены домов, куда вставлены красноватые оконные рамы со ставнями. На крышах красный шифер. Но больше меня очаровывает чистый свет, который струится из маленьких фонарей и освещает многочисленные переулки.

Наконец мы доходим до места, где расположено что-то вроде рыночной площади, но выглядит она совсем иначе, чем в княжествах. Рядом с площадью построен красивый светлый монастырь, зеленеют небольшие газоны, посажены кусты и растут диковинные цветы.

Я осматриваю длинную галерею из каменных арок.

– А часовня здесь есть? – интересуюсь я, потому что крытый проход скорее напоминает мне вход в здание монашеского ордена в княжестве Истины, а не маленькие часовни, где покоились останки прежних князей и которые всегда были центром городков в других княжествах.

– Нет. Мы не исповедуем… религию, или как вы это называете. – Серра широко расставляет руки и обводит ими все вокруг. – Свет здесь и так везде и во всем.

Я только сейчас замечаю, насколько оживлен этот рынок, так же как и парк рядом. Повсюду бродят ангелы – то есть я предполагаю, что это ангелы, крыльев я у них не вижу.

– Это выглядит как клише, вроде красивой открытки, – весело говорю я, следуя за Серрой в таверну в конце каменной галереи.

Мы садимся на террасе за круглый деревянный столик, на котором стоит букет белой и фиолетовой сирени.

– В каком смысле клише? – переспрашивает она.

К нам подходит официант и безо всякого заказа ставит на стол два стеклянных сосуда с переливающейся, почти светящейся жидкостью.

– При мыслях о царстве света представляешь себе ангелов и безмятежность, что все вокруг совершенно спокойно и мирно.

Она смеется:

– Отчасти так и есть.

Серра оглядывается и делает глубокий вдох, будто хочет впитать в себя энергию и покой этого места.

– Но, как и везде, это не всегда верно. Я думаю, что ангелы сейчас очень довольны тем, что находятся здесь, а не в подземном мире. Они еще не разучились быть благодарными за каждый луч солнца и доброту. Может быть, даже за каждый цветок, который радует нас своей красотой. Там, внизу, такого не было.

– Как ты это пережила? – спрашиваю я прямо.

Она задумчиво улыбается уголком рта.

– Мы всегда поддерживали друг друга и помогали тем из нас, кому это было необходимо.

– А люди за вас погибали?

– Некоторые – да. Многие сражались на нашей стороне. Была одна девушка. Она очень много для него значила.

– Для Марви? – уточняю я, стараясь, чтобы мой вопрос звучал не чересчур заинтересованно.

Серра кивает:

– Ее звали Натара. Она примкнула к нам незадолго до нашего поражения. Но она была необыкновенной, особенно для Марви.

Я киваю, потому что не знаю, что на это сказать, и, когда официант приносит нам сладкую выпечку, полностью переключаюсь на еду.

– Не хочу прерывать этот чудесный диалог, когда мы дружески и без обид беседуем о бывшей девушке Марви, но на нас надвигается скандал. Мы должны идти.

Я перестаю жевать, слежу за ее взглядом и замечаю группу молодых ангелов. У каждого из них видны великолепные крылья, и я понимаю, почему Серра ожидает неприятностей. Сам факт, что я вижу их крылья, должен означать, что они этого захотели.

– Кто они такие? – спрашиваю я, когда они с хохотом направляются к нам. Но выглядит так, будто они предвкушают драку.

Они что, со мной собрались драться?

– Маленькие мальчики, которые не одобряют присутствия демона в нашем царстве.

Я закрываю рот и наконец проглатываю остатки довольно сухой булочки. Затем поднимаюсь вместе с Серрой.

– Убирайся, Марчелло! – рявкает она и бросает предостерегающий взгляд на одного из них.

– Я тебе не подчиняюсь, серафим! – буквально выплевывает он ей в ответ.

– Ну что ж, тогда посмотрим, будешь ли ты так же дерзок, когда я расскажу твоей маме, что ты здесь собирался устроить.

– А что я собираюсь устроить? – спрашивает он с вызовом.

Серра фыркает:

– Честно говоря, меня это так же мало волнует, как и грязь, которую тебе придется убирать в наказание, когда Мелех узнает, как неуважительно ты себя вел в его царстве.

Его приятели смеются, а он бросает на них уничтожающий взгляд.

– Просто дай нам добраться до этого исчадия ада, и никто не пострадает.

На этот раз Серра громко смеется:

– Кто именно не пострадает? Ты-то как раз и пострадаешь.

Когда он выходит вперед, Серра, которая до этого стояла немного передо мной, отходит в сторону.

– Что ж, сейчас тебе будет больно, наслаждайся, – с горечью говорит она ему и кивает мне.

Я быстро осматриваю его светлые локоны и ярко-голубые глаза, потом поднимаю руку и отражаю удар, обхватив его запястье. Затем сердито сверкаю на него глазами. На самом деле он хотел дать мне пощечину. Нет ничего более оскорбительного. Я бы предпочла получить кулаком в живот. Я поднимаю ногу и бью коленом ему по ребрам. К счастью, он почти с меня ростом. Он выворачивает руку, освобождается от моей хватки и снова наносит удар. Уже кулаком. На этот раз я просто пригибаюсь. Как только я опять поднимаю голову, он хочет ударить меня ногой, но я оказываюсь быстрее, наклоняюсь и пинаю его по ногам. Он приземляется на задницу и орет.

Серра громко смеется, и его друзья тоже разражаются смехом.

Когда Марчелло смотрит на меня, лицо у него ярко-красное, и в воздухе между нами буквально ощущается его ярость.

– Ты пожалеешь об этом, уродина! – рычит он, и, прежде чем я успеваю подняться, в голове у меня возникает такой огонь, что я падаю на землю и судорожно хватаюсь за нее руками.

Свет пронизывает меня насквозь. Такой обжигающий и болезненный свет, что я кричу. Хватаю себя за волосы и плачу.

– Прекрати! – жалобно мычу я, не узнавая своего голоса.

– Я выжгу тебе твой злобный демонический мозг! – бросает Марчелло, и я слышу, как Серра на него кричит.

На мгновение я открываю глаза. Остальные подростки крепко ее держат.

«Сопротивляйся!» – взывает ко мне Вьюнок. Ее голос звучит очень слабо.

– Нет! – шиплю я в ответ. – Я не могу.

«Ты должна».

– Нет!

Я борюсь с этой болью всеми силами, что у меня есть. Борюсь с ощущением, что он будет прожигать мне голову до тех пор, пока я не умру.

Но сопротивляться я не могу. Если я это сделаю с помощью моих теней, он окажется прав. Тогда я просто докажу ему, что я демон.

«Ты что, предпочитаешь умереть?»

Вьюнок в ужасе.

Я поднимаю руку, чтобы наслать на Марчелло тень, не понимая, может ли она убить его, потому что сейчас неспособна оценить ее силу, – и боль во мне утихает.

Я чувствую себя как в полусне, но громкий голос возвращает меня к реальности.

– Что здесь происходит? – гремит над площадью.

Марви.

Я рада, что он появился. Мы оба знаем, что я могла бы дать отпор и в одиночку. Но не хотела этого делать.

– Мелех! – почти хором вскрикивают подростки, и сквозь яркий свет я словно в тумане вижу, как они кланяются.

Марви стоит не спуская с меня глаз. Когда он убеждается, что я в сознании, то медленно переводит угрожающий взгляд на Марчелло.

– Собирай вещи, ты изгнан.

– Нет, Мелех. Пожалуйста, не изгоняй меня! – Марчелло начинает рыдать, склоняясь все ниже и ниже, падает на колени и почти целует землю у ног Марви.

– Почему я не должен этого делать? – спрашивает Марви очень тихо, но его голос способен разрушить миры.

– Но я же просто хотел… Она демон… Я боялся за наше царство.

Марви поднимает брови:

– Вот как? Ты просто хотел нас всех защитить?

Он указывает на меня:

– От нее? Непохоже, что из вас двоих опасна именно она, тебе не кажется?

– Мелех, она же демон.

– Она прежде всего моя гостья. И я волен решать, кого мне сюда приглашать.

Марчелло сжимает губы и кивает.

Взгляд Марви нерешительно переходит на Серру. У нее на лице возникает гримаса. А потом они начинают словно беседовать, но молча, мысленно. Очевидно, она убеждает его не прогонять мальчика, потому что Марви раздраженно фыркает, когда разговор выглядит законченным.

– Поднимайся. Отныне ты будешь каждую свободную минуту помогать своей матери во время ее смен.

Марчелло сжимает кулаки, но продолжает послушно кивать.

– И сегодня вечером ты тоже будешь ей помогать.

– Но я не могу обслуживать всех на празднике. Туда же пойдут все мои друзья.

– Марчелло! – рявкает Марви тоном раздраженного отца. – Я не изгнал тебя только потому, что Серра в родстве с твоей матерью и тебя защищает. Меня не волнует, чем будут заниматься твои друзья, пока ты будешь отрабатывать свой проступок.

– Да, Мелех, – сокрушенно отвечает он, опуская голову.

– А теперь убирайся с моих глаз.

Все мальчики убегают, а Марви подходит ко мне и протягивает руку. Только тогда я осознаю, что все еще лежу на полу.

– Ты не обязана сдерживать свои тени, Навиен.

Я с благодарностью хватаю его ладонь, встаю и грустно поджимаю губы.

– Но я не знаю, что они натворят, если я их выпущу.

– Думаю, из него получился бы отличный подопытный кролик.

– Марви! – упрекает его Серра, закатывая глаза. – Марчелло – маленький мальчик, который проверяет, что можно, а что нельзя. Он провел первые семнадцать лет своей жизни в подземном мире. То, что ему несимпатичны демоны, это… – она бросает на меня извиняющийся взгляд, – объяснимо.

– Но такого поведения я терпеть не стану, – гневно возражает Марви.

– Сегодня тебе уже не надо возвращаться на поле тренировочных боев, – сообщает он мне, а затем поворачивается к Серре. – Мы с Навиен сейчас отправимся на праздник.

– Как это?! – возмущается Серра. – Тогда я тоже пойду с вами.

– Прости, но ты должна тренироваться. И мне не хочется, чтобы ты принялась защищать своего бедного кузена, когда я буду гонять его по площади.

– Это несправедливо.

– Нисколько.

Марви поворачивается и уходит.

Я бросаю виноватый взгляд на Серру и следую за внушительной фигурой архангела к арке чуть большего размера, ведущей в переулки. Можно сказать, что я уже успела поупражняться в боевом искусстве – с Марчелло, пусть даже он сражался светом, а не кулаками.

Я пытаюсь догнать Марви, хотя у меня немного кружится голова и приходится постоянно потирать ноющий висок. Когда мы поворачиваем за угол, он начинает идти еще быстрее, и я останавливаюсь.

– Мелех! – кричу я, потому что не хочу громко произносить его настоящее имя.

Он замирает.

– Я не могу идти за тобой так быстро, – я задыхаюсь.

Обычно я довольно вынослива и могу ходить быстро. Но мое тело получало жуткую нагрузку последние несколько дней, нет, последние несколько недель или, пожалуй, даже месяцев. А как раз сегодня мои силы были буквально высосаны потоками всей этой светлой энергии.

И тут я вижу, что Марви стоит и тяжело дышит. Словно пробежал несколько километров. Он ничего не говорит и не оборачивается. Я оглядываюсь по сторонам, убеждаюсь, что нас никто не видит, и подхожу к нему.

– Марви? – я осторожно окликаю его, продолжая приближаться.

Он не отвечает, поэтому я обхожу его и оказываюсь перед ним. И замечаю, что Марви куда-то смотрит, взгляд у него сделался жестким и гневным. Такого взгляда у него я раньше не замечала. Я пытаюсь привлечь его внимание, но мне это не удается, поэтому очень осторожно кладу ему на плечо свою руку.

И тут же начинаю задыхаться – в сознании у меня внезапно возникают темные, мрачные образы. Одна картина заставляет меня застыть и задержать дыхание.

Глава 9

Это образ женщины, которая кажется мне знакомой. Как будто я видела ее когда-то раньше, в другой жизни.

Она целует Марви, и в следующий момент все, что остается на картине, – это кровь, темнота, а затем наступает боль. И мое изображение. Там, в этой темноте, слышатся вопли демонов. Мое съежившееся двенадцатилетнее тело лежит на полу. На бедрах у меня власяница с шипами. С них капает кровь. Я вижу, что губы у меня начинают считать. Один. Два. Три. В то время это помогало мне забыть о боли.

Я замечаю кровавые рубцы на спине, но только когда вижу синяк под глазом, понимаю, когда это было. Это был мой день рождения. За несколько месяцев до этого умерли Филипп и Калеб.

В тот день мать, отец и Авиелл уехали в поместье, они взяли с собой своих героев, а меня оставили дома. Я часто чувствовала себя одинокой. Обычно я воспринимала ощущение одиночества как часть себя. Но в тот момент мне было тяжело. Мне просто захотелось хоть один раз сделать что-то необычное, и я пробралась в комнату Авиелл. Не задумываясь над тем, что я делаю, я надела ее платье и принялась танцевать. Потом стала писать на ее почтовой бумаге особым павлиньим пером, которое ей подарили на одиннадцатый день рождения, ела конфеты, которые ей всегда ставили на стол. А потом заснула в ее постели. Разбудил меня какой-то крик. Это был вопль Авиелл. Я никогда не могла понять, зачем было кричать так громко, что пришли отец и Нат. Они отвели меня к аббату Режану, чтобы он меня наказал. Она тогда сказала, что просто очень испугалась. Но ведь она наверняка видела, что это я лежу в ее постели, а не кто-то незнакомый. После наказания меня поместили в карцер ордена. Каменное пространство, где нет ничего, лишь голый пол и стены. Меня оставили там на несколько дней.

Но почему я вижу себя, как я там лежу? Значит, это воспоминания Марви, а не мои.

Я снимаю свою руку с его плеча и моргаю. Наконец он тоже снова смотрит на меня и отводит взгляд.

– Как ты мог об этом узнать? Откуда… – Меня охватывает возмущение. Это был такой личный момент, его никто не должен был видеть.

Хотя я знаю, что часто, когда меня охватывало чувство одиночества, мне казалось, что со мной рядом кто-то есть. Особенно после смерти Калеба и Филиппа… Тогда я думала, что это их души. Но что, если это всегда был Марви?

– Когда тебе было особенно плохо, я мог видеть очень коротко некоторые картинки с тобой. Только те, которые ты сейчас тоже видела. Я не знал, что с тобой тогда случилось.

В сознании опять появился образ аббата Режана. Он прикован к трону и истекает кровью. Перед ним стоит Марви.

– Аббат Режан мертв?

– Я оставил его Лирану. Не знаю, что он с ним сделал.

Он приглаживает волосы, а потом кладет руки мне на плечи:

– Я хочу, чтобы в следующий раз ты оборонялась, Навиен. Хотя я не могу сказать, что ты должна при этом делать, но я не могу больше видеть, как ты лежишь на земле. Я слишком часто на это смотрел, слишком много раз… и ничего не мог сделать. Рано или поздно я потеряю над собой контроль и вмешаюсь.

– А если я убью кого-нибудь своими тенями?

– Значит, он наверняка этого заслуживает.

Он ободряюще мне кивает, и мы отправляемся на небольшой праздник. Он проходит на большом лугу, где уже стоят белые палатки, а ангелы… или люди суетятся вокруг, расставляя столы и стулья. В центре они складывают бесчисленное количество поленьев и разводят огромный костер.

– Что за праздник сегодня?

– Меня об этом можно не спрашивать. Эти праздники устраивает Серра, она всегда находит какой-нибудь повод. Что она решила на этот раз, я не знаю.

Проследив за его взглядом, я вижу большой белый стол, какая-то женщина распаковывает и ставит бокалы, двое мужчин подкатывают бочки, а несколько женщин подносят кувшины.

– Я даю этому маленькому ублюдку пять минут. И если он здесь не появится, выгоню его из царства.

– Он двоюродный брат Серры? – уточняю я.

– Да. Эмила, – он указывает на протирающую бокалы женщину, – сестра матери Серры и, значит, тетя Серры.

Блондинка, которая выглядит на сорок, а вовсе не на тысячу лет, машет нам рукой, узнав Марви.

– Не понимаю, почему у этой милой женщины такое наказание в виде сына. – Марви качает головой. – Мне нужно с ней поговорить.

Я киваю и, пока он идет к ней, присоединяюсь к тем, кто складывает в кучу поленья. В отличие от Марчелло, здесь все относятся ко мне дружелюбно. Правда, я иногда чувствую, как кто-нибудь смотрит на мои шрамы у виска, но это скорее заинтересованные, чем подозрительные взгляды.

Когда к нам присоединяются Эсп и Серра, уже начинает смеркаться. Площадь заполнена веселыми людьми, играет музыка.

– Нравится тебе царство света? – спрашивает Эсп, за которым я вижу Аро.

– Здесь так хорошо, – отвечаю я, и он продолжает со смехом:

– Серра рассказала, что устроил Марчелло.

– Да, наверное, сегодня у меня была передозировка света. – Я смеюсь вместе с ним.

Мы пьем, разговариваем о пустяках, и я смотрю, как танцуют Эсп и Серра. У меня отличное настроение, я наслаждаюсь праздничной обстановкой, но внутри не отпускает какое-то тянущее чувство. Я же здесь не для того, чтобы получать удовольствие и любезничать. Но тогда для чего? Ведь я уже давно решила доверять только Марви. Или нет? Почему я не могу сказать это уверенно?

Вьюнок что-то говорит у меня в сознании, но понять ее у меня не получается. Разве раньше тоже так было? Неужели наша связь действительно так слаба? Я сомневаюсь, но не могу ничего вспомнить.

Когда передо мной оказывается Марви, мне требуется какое-то время, чтобы выйти из раздумий и заметить его.

– Тебе все это нравится?

Я киваю и улыбаюсь. Несмотря на все сомнения, я по-прежнему остаюсь собой. Я еще нигде не испытывала ничего подобного, и нигде мне не было так хорошо.

– Тогда то, что я хочу тебе показать, понравится тебе еще больше. – Марви протягивает мне руку.

Я колеблюсь, но потом берусь за нее, и он ведет меня через площадь к лесу неподалеку. Сердце у меня громко колотится. Он держит меня за руку. Его прикосновение теплое и нежное. Не властное, не грубое. Совсем не такое, как у Лирана. Марви очень от него отличается.

Мне нравилась решительность Лирана. Его властность. Но он оказался просто еще одним человеком в моей жизни, который меня использовал.

Когда мы входим в лес, я удивленно оглядываюсь. Повсюду струится туманный свет. Мы движемся к его источнику и доходим до маленького светящегося озера. От него исходит яркое белое сияние. Это так прекрасно, что я замираю на месте. Марви же продолжает идти, он по-прежнему держит меня за руку, поэтому рывком тянет за собой, и я чуть не падаю. Он меня подхватывает.

– Прошу прощения.

Я смеюсь, потому что он вдруг выглядит смущенным, и смотрю в его зеленые глаза. Он не слаб. Он чертовски сильный и очень властный. Но похоже, не по отношению ко мне.

– Что это? – заинтригованно спрашиваю я, отойдя от него и направляясь к берегу, чтобы коснуться воды.

– Я бы сказал… это жидкий свет.

Он улыбается уголком рта и смотрит на меня.

– К сожалению, я не настолько всеведущ, чтобы понимать и объяснять природу.

Я сажусь и начинаю расшнуровывать ботинки, а Марви продолжает на меня смотреть.

– Ты хочешь остаться на берегу? – поддразниваю его я и тут же в глубине души ругаю себя за то, что обращаюсь к нему так свободно и по-дружески.

Как будто что-то внутри предостерегает меня от этого, подталкивая к тому, чтобы я его предала. Что, если это мой внутренний голос? Что, если я просто забыла и Марви тоже причинял мне зло?

– Если ты хочешь увидеть меня обнаженным, этого можно добиться другим способом, – бурчит он.

– Кто кого привел сюда, к сияющему озеру?

– Ты права.

Он смеется, а затем без предупреждения стягивает через голову рубашку.

Хотя каким должно было быть такое предупреждение? «Осторожно, похотливый герой, я сейчас разденусь, и тебе будет трудно отвести от меня глаза»? Однако это точно описало бы то, что происходит в данный момент. Собрав всю силу воли, я отвожу взгляд от его обнаженного торса. Его мускулистого торса. Немудрено. Он не только обучен сражаться, но еще должен уметь летать с этими огромными крыльями. Для этого явно нужны тренированные мускулы.

«Какой красавец», – слышу я вздох Вьюнка.

Я таращусь на Марви, а он смеется.

– Вьюнок немного похожа на подростка в переходном возрасте, – говорит Марви, заметив выражение моего лица. – Она ведь только что говорила с тобой, верно?

– Она назвала тебя красавцем, – объясняю я, освобождаясь от второго ботинка, потом стягиваю обтягивающие кожаные штаны.

Сняв темную рубашку и оставшись в одних трусиках, я прыгаю в светящуюся воду, не оборачиваясь на Марви.

Обычно у меня нет проблем с тем, чтобы предстать перед кем-нибудь голой. Этим приличиям учат дворян. Меня не учили. Я постоянно купалась вместе с другими героями, иногда у меня рвалась одежда во время боя. Но сейчас этот момент кажется мне не совсем подходящим, чтобы раздеться полностью.

Когда вода касается моей кожи, я удивляюсь, потому что она ощущается одновременно как теплая и холодная. Как только я оказываюсь так глубоко, что грудь скрывается под водой почти молочного цвета, я поворачиваюсь и наблюдаю, как в воду входит Марви.

У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю у него за спиной огромные черные крылья. Он подходит ко мне. Его нижняя часть тела и нижняя половина крыльев под водой, он останавливается передо мной, и я смотрю ему в глаза.

– И что мы здесь делаем? – удивляюсь я, осознав, что ушла с праздника с архангелом, главой царства света, чтобы искупаться в волшебном озере. Вдвоем.

– Плаваем.

– Не очень похоже на плавание, – нерешительно говорю я, когда он приближается.

Я чувствую прикосновение его кожи. По мне пробегает дрожь. Почему он мне так чертовски знаком и почему я при этом ничего не могу вспомнить?

– Может быть, именно это поможет тебе добраться до своего света.

– Так вот почему мы здесь? – Я приподнимаю брови.

Он пожимает плечами и бросает на меня пристальный, почти похотливый взгляд. В его глазах светится желание. И мое тело на это реагирует. Не только тело. Но и душа, и сердце.

Но сознание не позволяет мне поддаться этому его взгляду. Я отворачиваюсь и плыву. Он остается позади и наблюдает. Во мне пробуждается странное чувство, и я уверена, что его никто не поймет. Мне просто приятно, когда на меня кто-то смотрит. Что за мной наблюдают, пока я занимаюсь чем-то совершенно обычным. Как будто кто-то впервые хочет видеть только меня. Хотя я просто плаваю.

Когда я добираюсь до берега и выхожу из воды, я слышу, как он выходит и встает рядом. С крыльев у него капает. Я отвожу взгляд и ухмыляюсь.

– И что, теперь ты должен встряхнуть крыльями, как делают птицы?

Он улыбается, затем щелкает пальцами, и крылья тут же высыхают. Я смотрю на его подтянутый торс и темные брюки, которые он не стал снимать перед плаванием. Они так плотно прилегают к его ногам, что можно различить каждый мускул. Я с трудом сглатываю.

– Что такое? – спрашивает он с вызовом. – Тебе нравится то, что ты видишь?

Он чуть заметно улыбается.

– Я не слепая, – уверенно отвечаю я.

– Я тоже, – бормочет он, и его взгляд на долю секунды останавливается на моей обнаженной груди.

Затем он смотрит на черное сердце. Поднимает руку и очень нежно проводит по покрытому шрамами месту. У меня в сознании проносятся картинки. Лакрос с ножом и Марви, который его… Мои воспоминания обрываются, когда его пальцы продолжают касаться сердца, будто обводя его контуры.

Я дышу. Стараюсь успокоиться и прояснить мысли. Но когда я, почти не отдавая себе в этом отчета, встаю на цыпочки и приближаю к нему губы, он отстраняется, делает шаг назад, наклоняется и протягивает мне мою рубашку.

Я чувствую какую-то странную обиду.

– Сейчас неподходящий момент, малышка.

– Ах, правда? И это решать тебе?

Он слегка наклоняет голову:

– Каждый решает за себя. Или у меня нет права голоса?

Голос у него становится хриплым и грубым, но тон не кажется обвинительным.

– Я… – Мне не хватает слов. – Да, ты прав.

Лицо у меня заливает краской. Проклятие. Что со мной творится?

– Ты знаешь, что я хочу тебя, Навиен. Я никогда этого не скрывал.

Он подходит ко мне и кладет два пальца мне под подбородок.

– Но я должен показать тебе, кто я на самом деле… и кто ты. – Он улыбается. – Я приложил немало усилий, чтобы убедить тебя в том, какой я замечательный, когда ты путешествовала по княжествам. И хотел бы продолжить эту работу.

На следующее утро я просыпаюсь от отдаленного мучительного стона, а потом за мной заходит Серра.

Какое-то время я пытаюсь понять, что хочет мне сказать Вьюнок. Или на что она жалуется. Но она молчит, и я решаю, что это была не она. После чего иду в столовую вместе с Серрой и завтракаю очередными фруктами.

После напитков прошлой ночи желудок у меня чувствует себя странно. Хотя прошедший вечер был одним из самых приятных за последнее время. Когда я думаю об озере и Марви, мне приходится делать над собой усилие, чтобы подавить улыбку, которая тайно проникла мне в душу и остается там.

Но мое хорошее настроение длится недолго. Как только я встаю напротив Эспа на площадке для тренировок и он опять посылает на меня свет, я обнаруживаю внутри себя только всепоглощающую тьму. Она хочет завладеть мной. Пожирает меня.

И тут это происходит. Из меня вырываются тени. Окружают меня. Я слышу крики. Нет. Этого не должно произойти. Они ангелы. Я не должна причинять им боль.

– Шор… – Совсем близко слышится тихий голос Шевы. – Ты можешь их контролировать.

Я открываю глаза и вижу перед собой тени. Они будто проглатывают все. За ними мне видно Эспа, который слегка улыбается, будто радуясь. Он смотрит то на мои тени, то на свой свет. Словно оценивая, что сильнее.

– Шор.

Почему все происходящее кажется мне таким знакомым? Не из воспоминаний последних месяцев, а из моего детства. Словно даже тогда я слишком часто не могла контролировать свои тени.

– Шор.

Шор. Бык. Да, когда-то я была таким быком. Осталась ли я им? Я все еще та сильная Навиен, которая всегда была готова пробить стену головой? Или я скорее послушный слуга? Но я не хочу быть ни тем ни другим.

«Ты сможешь», – тихо выдавливает Вьюнок, пытаясь, чтобы я что-то поняла, и ее слова переносят меня к болезненным, жутким воспоминаниям.

Я вижу стоящих передо мной мужчин. И знаю, кто они такие. Князья смертных грехов. Они протягивают друг другу меч. Вонзают его в меня. Прямо в мое тело. Вьюнок говорит мне, что я могу это сделать. Я вижу свет, много света. И тут я слышу такой родной голос. Знаю, что тогда, когда это случилось, я этого не понимала. Но теперь я совершенно отчетливо его узнаю. Он стал грубее и взрослее. Но все же это он.

– Давай! – кричит Филипп. Мой брат. Однако в этом воспоминании он для меня Густа.

Я чувствую, что не могу обуздать свою силу. Свет льется из меня, когда я кричу. Кричу от переполняющих меня ненависти и гнева.

Я хочу убить их. Наказать их всех за то, что мне пришлось переживать все эти годы. И особенно за одну маленькую истину, которую в тот момент понимаю. Я хочу, чтобы они страдали из-за того, что я никогда не была для них достаточно хороша. Ни для моей матери. Ни для моего отца. Ни для Авиелл и Лирана.

Когда я это осознаю, меня отбрасывает назад. Я больше не зритель. Я – это я.

– Я думала, что достойна этого. Первый раз в жизни думала, что я этого всего действительно и по-настоящему достойна. – Голос у меня срывается. Подбородок дрожит. Я плачу. И понимаю, насколько все это было неправильно.

– И знаешь что, Лиран? Я, черт возьми, достойна и большего. Но такой жизни, такого обмана и лживых заверений… этого мне не нужно.

Слезы текут у меня по щекам и шее, когда я наконец вспоминаю, когда это было. Мы были у Сантоса, и я больше не захотела скрывать свою силу. И свой шрам. Я – личность. Я – Навиен. Я – герой. И, черт возьми, я чего-то стою. Именно я сама, а не потому, что изображаю Авиелл.

Я поворачиваюсь и открываю замок.

– Навиен, не делай этого! – рявкает Лиран, но тут дверь распахивается, а меня охватывает тупая боль, от которой трудно дышать.

Я в изумлении смотрю вниз на кончик стрелы, торчащей из моего живота. Лиран в меня выстрелил.

Ангел медленно выходит из клетки. Его взгляд перемещается от стрелы к Лирану, в глазах у него горит жгучая ненависть.

Я хочу пошевелиться, но тут что-то хватает меня. Не что-то. Кто-то. Это Ларо. За ним появляются Аметист и Джиа. Они оплетают меня тенями.

Ангел вскрикивает и пытается добраться до меня. Пульсирующая боль в животе стихает, оставляя после себя какую-то пустоту.

Я вижу Лирана, который стоит и неверяще смотрит на меня. Он настолько потрясен, что не видит приближающегося ангела. Тот бьет его по голове одним из своих крыльев, и Лиран падает на землю.

Затем архангел снова поворачивается ко мне. Я поднимаю голову и вижу бесконечное отчаяние в его зеленых глазах.

– Беги! – беззвучно выдыхаю я.

Лицо у него искажается. Тело сильно напрягается. Он ничего не говорит, но во взгляде у него мне удается прочесть молчаливое обещание, что он вытащит меня отсюда… А затем он исчезает.

– Навиен! – Голос Марви возвращает меня к реальности. Я поднимаю веки. Гляжу в те зеленые глаза, в которые я только что смотрела в видении – с уверенностью и надеждой. Нас окружает свет. Мой свет.

– Успокойся, – нежно бормочет он, поглаживая меня по лицу.

– Ты вернулся! – кричу я.

Все тело у меня пульсирует от боли.

Марви растерянно смотрит куда-то вниз и застывает.

– Что здесь произошло?

Он обводит грозным взглядом окружающих.

– Никто из нас этого не делал! – в ужасе кричит Серра.

Я не понимаю, о чем они говорят, но потом он убирает руку с моего живота, и я замечаю на ней темную кровь. Будто в эту секунду все стало реальностью. Выстрел, который сделал Лиран. Боль. И то обещание, которое Марви дал мне без слов.

– Что случилось, Навиен? – спрашивает он, когда ослепительный свет вокруг нас немного меркнет.

– Я вспомнила. Все оказалось иначе. Я была там. Чувствовала и переживала все так же, как и тогда. Я…

– В подвале, когда ты меня освободила?

Я киваю.

– Это способность света. Переносить тебя в места, которые остались в твоей памяти. Но не могла бы ты сейчас медленно вобрать в себя обратно весь свой свет? Остальные немного напуганы.

Он улыбается, и я отвечаю ему грустной улыбкой. Потом чувствую, как ко мне возвращается свет. Словно мое сердце, которое я считала черным и мрачным, медленно его поглощает.

Я глубоко вздыхаю. Какое-то мгновение я по-прежнему не отвожу взгляда от зеленых глаз Марви, и тут мое внимание привлекает еще одна знакомая пара глаз. Я вздрагиваю от ужаса и машинально отстраняюсь от архангела, чтобы не возникло ложного впечатления. Потому что там, за ним… стоит Миел.

Вторая часть

Родившийся первым избранником стал.

Избравший навеки с ним сердце связал.

И примет он тени его на себя,

Ему лишь сиянье оставит любя.

Глава 10

Прежде чем я успеваю как следует осознать, что происходит, три ангела хватают Миела и заставляют его встать на колени. Он по-прежнему не отрывает от меня глаз, взгляд у него ошеломленный и какой-то подавленный.

– Что… что ты здесь делаешь? – вырывается у меня, но я едва могу расслышать собственный голос. Вокруг меня будто бушуют волны. Как буря, сметающая все на своем пути.

– Я пришел с миром! – умоляюще обращается к окружающим Миел.

Из толпы выходит Шева и с недоумением его разглядывает. Марви выглядит растерянным. Явно из-за меня. Он стоит с перекошенным лицом и не сводит с меня глаз.

Толпа вокруг становится все более плотной. Три ангела, схватившие Миела, привязывают его к шесту, к которому прикреплен флаг. Наверное, это мерная планка для летных тренировок. Я продолжаю стоять как вкопанная, а Миел по-прежнему не отрывает от меня глаз. Он выглядит так, будто порывается мне что-то сказать. Извиниться? Но за что именно?

– Миел, – произносит Марви, и воцаряется тишина.

Я перевожу взгляд со столба на архангела и с трудом его узнаю. Настолько он рассержен. Но я вполне могу понять его гнев. Это место стало для него домом после всех этих лет. А Миел, который явно находится на стороне его врагов, вторгся сюда без разрешения.

– Что ты здесь делаешь? И почему ты выбрал именно этот облик? Потому что Навиен ему больше доверяет? – Марви язвительно усмехается.

Я прищуриваюсь и наконец выпрямляюсь. Что он имеет в виду?

Рана на моем животе, похоже, больше не кровоточит.

– Я… – Миел смотрит на меня. Какое-то мгновение колеблется, но затем делает глубокий вдох и произносит: – Мы отделились друг от друга.

– Вы с Лираном? Этого не может быть. Перестань лгать! – грозно вскрикивает Марви, стреляя светом ему в грудь.

Миел хватает ртом воздух, и я в растерянности делаю то же самое, потому что не понимаю, что происходит. И тут же ловлю на себе разочарованный взгляд Марви.

– Это не ложь. Я долго искал способ это сделать.

Миел смотрит на Шеву, который недовольно кривит рот, но кивает.

– Это действительно так, Мелех.

– Значит, ты нашел кого-то, кто разделил ваши тела? Вы – один и тот же человек. Это невозможно!

Задыхаясь, я закрываю глаза. Осознание настигает меня слишком быстро. Я понимаю это, потому что возвращается боль. И вместе с ней воспоминания. Они обрушиваются внезапно, почти сбивая меня с ног. Как же много они заставили меня забыть… Но теперь эти двое мне и не нужны. Только бы глубже войти в это воспоминание и выяснить, почему я тогда была так потрясена. И до сих пор потрясена. Потому что Лиран и Миел – один человек.

– Я нашел способ. Мне помог ангел.

– Ангел? – снисходительно спрашивает Марви.

Его взгляд возвращается ко мне. Будто он проверяет, как я все это воспринимаю.

Впрочем, я и сама не знаю, что чувствую. Сейчас я ощущаю только тени. Они тянутся ко мне. Окружают меня и мое сердце и облегчают боль.

– Как ты думаешь, как я сюда попал? – Миел чуть не орет на Марви.

Архангел не обращает внимания на такую дерзость:

– Ну что ж, тогда… где этот ангел?

И тут толпа вокруг нас расступается, из нее к нам кто-то выходит. По реакции Марви я понимаю, что он знает, кто это.

Он старается не показывать волнения. Но челюсть у него отвисает, руки сжимаются в кулаки, и я замечаю, как у него слегка подрагивают ноги, словно он хочет отступить, но не может этого сделать.

Вышедший к нам ангел – женщина. У нее длинные светлые волосы и ярко-голубые глаза. Глаза, устремленные только на Марви. Она выглядит так, будто не хочет видеть ничего в этом мире, кроме него.

Но самое ужасное во всем этом – она так чертовски похожа на меня… что я начинаю сомневаться, в здравом ли я уме.

Если бы я не знала ничего о своих родственниках, то поклялась бы, что это моя сестра-близнец, копия, только улучшенная. Ухоженная, более женственная, безупречная копия. У нее нет слегка расквашенного носа из-за драк. Никаких темных кругов и мешков под глазами. Нет огромного шрама, пересекающего одну из половин лица.

Ей трудно отвести взгляд от Марви, но она поворачивает голову, смотрит на меня – и улыбается, ласково и тепло. В ее улыбке нет фальши, которую я ненавижу. Есть только открытость.

– Навиен, – говорит она и подходит ко мне с распростертыми объятиями, а я…

Я убегаю. Вот просто беру и убегаю. Что, черт возьми, со мной не так?

«Это немного по-детски», – тихо комментирует у меня в голове Вьюнок.

– А что бы ты сделала на моем месте? – спрашиваю я вслух, и все смотрят на меня с недоумением. Потому что отбежала я недалеко. Всего на один-два метра, что делает происходящее еще более нелепым.

– Я не очень люблю объятия, – пытаюсь я найти оправдание своему поведению.

Вьюнок у меня в сознании вздыхает:

«Теперь ты сделала еще хуже».

– Это совершенно естественно, – говорит моя сестра-ангел.

– Кто она? – спрашиваю я у Марви.

Не у нее и не у Миела. И я прекрасно понимаю почему. Я доверяю ему больше, чем доверяла кому-либо в своей жизни.

Марви начинает что-то объяснять, но тут Серра подходит ко мне и берет меня за руку. Она не встает передо мной, чтобы убедить меня в чем-то. Нет. Она встает рядом. И это дает мне силы. Она… на моей стороне. Она за меня. Маленькая девочка во мне хочет плакать. Рыдать и кричать, потому что после всех этих лет наконец есть кто-то, кто это сделал. Без громких речей. Не считая это подвигом. Она просто стоит и поддерживает меня.

Я приподнимаю руку, наши пальцы соприкасаются и переплетаются.

– Ты не знала об этом? – шепчет она мне.

Похоже, ей стоит больших усилий не улыбаться.

– О чем я не знала?

– Что раньше княжеством Истины правил ангел и подарил этому княжеству потомство. – В голосе у нее все же слышится улыбка.

Я таращу на нее глаза.

– Она первая княгиня Истины? – спрашиваю я слишком испуганно и слишком громко.

Я несмело улыбаюсь и перевожу взгляд с Марви на эту… женщину. То есть она что-то вроде моей прапрабабушки. Я даже не пытаюсь подсчитать, сколько «пра» нужно добавить. Просто она – мой предок.

– Так и есть, – говорит ангел, поднимая руки. – Я представляла нашу встречу по-другому.

– И как же? Ты думала, что, увидев более совершенную версию себя, я тут же брошусь к ней в объятия? – выпаливаю я.

Она немного наклоняет голову:

– Да, примерно так я и думала.

Ну супер. Она еще и дружелюбнее меня. Великолепно.

«И вежливее. Еще и голос у нее красивее».

– Успокойся уже! – вскрикиваю я, вызывая еще более непонимающие взгляды.

Почему Вьюнок так внезапно активизировалась? Неужели раньше я могла мириться с тем, что у меня в голове кто-то болтает?

«Да, было такое время», – сразу следует несколько обиженный ответ.

– И где ты была все эти годы, после того как кончилось твое правление? – опять обращаюсь я к своему идеально выглядящему предку.

– То здесь, то там, – туманно отвечает она.

– Мы пока отложим эту историю, – прерывает нас Марви и бросает на меня извиняющийся взгляд. – Я объясню тебе все позже, Навиен. Обещаю.

Я знаю, что он говорит правду. Даже более того. Я знаю, что смогу выжимать из него ответы всю ночь напролет. Задавать ему вопрос за вопросом. Он будет готов бодрствовать ради меня и отвечать.

– И ты сделала это, Эрелия?

Моя «прапрабабушка» поворачивается к Марви, и я наконец перестаю чувствовать себя обнаженной под их взглядами. Серра крепче сжимает мою руку. Я ей за это так благодарна.

– Да, он попросил меня об этом, Мелех, – покорно говорит ангел и слегка кланяется. – Если нас, ангелов, просят и приводят веские причины, мы должны выполнить просьбу.

– И какие же это были веские… – Он делает вдох, а потом коротко качает головой. – Давай обсудим это в другом месте.

Я хочу протестовать.

«И как это будет выглядеть? – со смехом спрашивает Вьюнок. – Нет, я люблю этого человека. Я имею право знать, что здесь происходит?»

Она продолжает смеяться.

К сожалению, я должна признать, что она довольно успешно подражает моей манере выражаться.

«Ты всегда такая противная?»

«Нет. На самом деле мы прекрасно ладим. Но ты первая начала».

Я закатываю глаза:

«Извини, пожалуйста».

«Принято».

– Навиен, Серра, Эсп, Аро, – перечисляет Марви, переводя взгляд с одного на другого из нас. И больше ничего не произносит. Но, видимо, это означает, что мы должны уйти с ним.

Мы идем, а Марви светлой магией освобождает Миела от оков и тащит его за собой к замку. Похоже, это доставляет ему какое-то уж слишком большое удовольствие.

Дворец снаружи мне почти не виден. Он излучает так много света, что приходится зажмуриваться. Но я чувствую и знаю, что он уже близко. Когда мы входим и наконец направляемся в комнату, где Серра совершала со мной тот странный ритуал, Марви отпускает руку, и Миел валится на пол.

– О, прости, – говорит Марви с наигранным дружелюбием и делает вид, что уронил Миела случайно.

– Мы оба знаем, как мало тебя это огорчает.

– Тебя это удивляет? После того, что вы сделали с Навиен?

– Меня при этом не было! – вскрикивает Миел и смотрит на меня так, будто хочет убедиться, что я ему верю.

Я отвожу взгляд. Я видела его там. Марви мне показал.

– Не произноси эту ложь. Еще раз повторю. Я был свидетелем, когда ты сказал ей сделать все это… ради тебя.

Миел, который уже пришел в себя, гневно хмурится. Марви, возвышающийся над ним, наоборот, выглядит спокойным: брови подняты, осанка властная.

– Итак, Эрелия. Что же это были за веские причины?

Эсп и Аро заняли свои места за столом и пристально разглядывают мою «прапрабабушку», как и Марви.

Однако она не выглядит растерянной и продолжает неподвижно стоять посреди комнаты.

– Он любит ее, Мелех.

Я не думала, что всего несколько слов могут меня так поразить. Взгляд Эрелии на мгновение останавливается на мне. Но я и так сразу поняла, кого она имеет в виду.

– Его вторая сторона, думаю, тоже ее любит. Но для него важнее его собственные планы. Миел же любит ее чистой и честной любовью.

– И откуда ты это знаешь? – Голос Марви уже почти не похож на человеческий. Он скорее напоминает яростное рычание зверя.

– Мелех, – шепчет она почти по-матерински, подходит к нему и берет за руку.

Марви не сопротивляется, она притягивает его к Миелу и кладет руку Марви тому на грудь.

– Слушай. Ты ангел.

Марви скрипит зубами. Но он прикрывает глаза, а когда снова их открывает, смотрит на меня. Открывает рот, будто хочет продолжить и дальше протестовать против происходящего. Но ничего не произносит, а вместо этого просто кивает:

– Она права. Он любит тебя.

– Я никогда не хотел лгать тебе, Навиен. Но я должен был это сделать, – быстро и сбивчиво объясняет Миел. Словно боится, что иначе никогда не сможет все это произнести.

Рука Марви все еще лежит у него над сердцем.

Я перевожу вопросительный взгляд с Миела на архангела. Марви сжимает губы.

– Он говорит правду, – шепчет он, словно ему трудно говорить.

– Я сделал все, что мог, чтобы снова быть с тобой. Я призвал ее и…

– Хватит, – неожиданно вмешивается Серра и выходит вперед.

До сих пор она стояла рядом со мной прямо у двери. Я замечаю ее напряженную спину и уверена, что она расправила крылья. Даже если я не могу их видеть.

Она поднимает руку и начинает что-то бормотать на языке, которого я не знаю. Причем он кажется мне знакомым. Может быть, это язык ангелов, с которого я переводила апокрифы все эти годы?

Она продолжает бормотать какие-то слова. Как мантру. Комната начинает сотрясаться. В ужасе я делаю шаг вперед, хватаюсь за стол, чтобы удержаться, и только тогда замечаю, что все остальные словно застыли на месте. Похоже, они не замечают, что происходит что-то не то.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я громко, потому что это сотрясение вокруг становится все сильнее.

Вокруг нас начинает бушевать буря света.

Серра продолжает бормотать свои слова. Она почти поет.

– Серра! – Я наклоняюсь к ней и касаюсь ее плеча.

Когда она смотрит на меня, ее глаза блестят, словно она сделалась одержимой.

– Держись от меня подальше, Навиен! – говорит она громким и каким-то не своим голосом.

– Нет! – протестую я, тряся ее за плечи. – Что с тобой происходит?

И тут она, похоже, приходит в себя. Блеск ее глаз тускнеет, она смотрит на меня своими обычными зелеными глазами.

– Я… – В этот момент она начинает валиться вперед.

Я ловлю ее. Остальные все еще не двигаются с места. Я опускаюсь вместе с ней на пол, продолжая держать ее, убираю с ее лица волосы.

– Что происходит?

– Его эмоции, – шепчет она. – Они такие сильные.

– Ты справишься, – шепчу я и продолжаю гладить ее по голове, потому что больше ничего не могу придумать. – Как я могу тебе помочь?

– Только он может это сделать. Он должен взять себя в руки.

– Но как именно?

– Я не знаю. – Она с трудом кашляет и морщится от боли. – Все, что касается тебя, такое… такое всеобъемлющее. Как ночь. Как зима. Как солнце. Как все эти древние вещи, которые теперь просто есть, и все. Их нельзя просто взять и отключить.

Я с трудом сглатываю. В этот момент чувствую внутри себя свет. Это первый раз, когда я действительно чувствую его и осознаю это. Я добираюсь до него.

И он мной управляет. Говорит, что нужно делать. Поэтому я продолжаю гладить волосы Серры. Прикасаюсь к ее мягкой щеке и наблюдаю, как от моих пальцев по ней струится свет. Кладу руку ей на грудь. И через несколько секунд чувствую, что ее дыхание становится глубже и спокойнее. Тело расслабляется. И вдруг снова мы оказываемся в реальности. Все вокруг начинают двигаться и растерянно на нас смотрят.

– Что случилось? – спрашивает Марви, вне себя от беспокойства.

Он падает передо мной на колени, берет голову Серры в свои руки и прижимается лбом к ее лбу. Серра не отвечает. Словно спит, все еще дыша очень тихо и глубоко.

– Это было чересчур для нее, – объясняю я так тихо, что только он может это услышать.

Когда его глаза встречаются с моими, я вижу, что он все понял. Он виновато кивает.

– Прости, пожалуйста, – шепчет он ей в ухо и целует ее в висок.

– Мы должны отложить все на потом. – Он встает и обводит взглядом помещение.

– Извини, Миел. Тебе дадут нормальную комнату, ванну, принесут одежду и еду. Но пока я прикажу запереть и охранять твою комнату.

– Это больше, чем я ожидал, – говорит Миел, слегка поклонившись.

– Эсп, Аро, пожалуйста, займитесь этим!

Они немедленно встают и выходят вместе с Миелом.

– У меня много вопросов, Эрелия, но мы должны отложить это все до завтра, – произносит Марви, а затем смотрит на меня: – Я уложу Серру спать, а потом вернусь к тебе.

Я растерянно моргаю, но киваю.

– Эрелия, ты знаешь, где твоя комната.

С этими словами он забирает Серру у меня с колен и уходит.

Поднимаясь, я еще какое-то время чувствую, что Эрелия не сводит с меня глаз. Когда она отворачивается, я наконец снова могу вдохнуть.

– Мне всегда хотелось, чтобы он так смотрел на меня, чтобы я была для него главным в жизни. Вместо этого он оставил меня, мне пришлось выйти замуж за человека, а потом наблюдать, как мой сын женится на потомке князей смертных грехов, – говорит она и исчезает, оставив после себя свет и нежное благоухание.

На мгновение у меня перехватывает дыхание, а когда оно возвращается, с ним приходят слезы.

У меня внутри сейчас так много всего бурлит. Только сейчас я полностью осознала, что Лиран и Миел есть или были одним человеком, и они оба предали меня.

Что я люблю Миела. Возможно, больше, чем любила Лирана. Я понимаю, что только что произошло с Марви. После всего этого он решил больше не расспрашивать Эрелию и Миела, потому что Серре это было тяжело, и… чтобы сначала поговорить со мной.

Со мной… Я знаю, что должна чувствовать свою значимость. Должна чувствовать то, что когда-то выкрикивала Лирану. Что я этого стою. И да. Ведь это действительно так. Но никогда раньше никто этого не осознавал.

Я не могу справиться со всеми этими чувствами.

Вскоре возвращается Марви, проводит рукой по своим и без того растрепанным темным волосам и встает передо мной. Он прикладывает руку к моей щеке и пристально смотрит.

– Ты как-нибудь справишься со всем этим или нам нужно пойти и что-нибудь расколотить?

– Речь точно обо мне или тебе самому хочется это сделать? – с улыбкой спрашиваю я.

Марви фыркает от смеха, затем отворачивается и садится за стол. Я сажусь рядом с ним и на мгновение закрываю лицо руками.

– Ты знал, что они были одним и тем же человеком.

– Да, – откровенно признается архангел. – Мне не хотелось решать, как и когда ты об этом узнаешь. Я надеялся, твои воспоминания вернутся сами.

– В некотором смысле так и произошло. Я снова все вспоминаю. Но мне кажется, что я просто закрывала сознание от этого факта.

Он понимающе кивает. Когда я бросаю на него взгляд, то вдруг понимаю, что теперь я вспомнила его и все, что он для меня сделал.

– Миел действительно… отделился от Лирана? – наконец осмеливаюсь я спросить.

– Да. Я почувствовал это в нем. Но даже если бы это было не так… Эрелия – один из первых ангелов. Она чиста. Она не может лгать. Даже наоборот. Она иногда говорит правду, которую лучше бы не произносить.

Я грустно улыбаюсь.

– Значит ли это, что Лиран больше не владеет теневой магией?

– В этом я как раз сомневаюсь. Он мог использовать ее и раньше, когда не был Миелом. В основном это привело только к тому, что он изменился.

– Тебе все это не нравится, да?

– Они имеют право жить как отдельные личности. Тем более если Миел так этого хотел. Я против того, чтобы кого-то ограничивать.

Марви устало вздыхает.

– Давайте перейдем к Элее, – говорит он, и от меня не ускользает, что он сокращает ее имя. – Что ты хочешь о ней знать?

Больше всего мне хотелось бы спросить Марви, почему появление Миела и наши с ним отношения так его взволновали. Но хочу ли я услышать ответ? И нужно ли мне его слышать? Неужели я сама не понимаю, почему все это его так задело?

– Даже не знаю, – честно признаюсь я. Серра уже ответила на бо́льшую часть моих вопросов. – Вы с ней когда-нибудь были вместе?

Он поднимает брови. Думаю, мы оба не ожидали этого вопроса.

– Э-э… да. Было нечто в этом роде.

– Получается, я ее замена? – Я не совсем понимаю, почему задаю этот вопрос.

Но меня это беспокоит.

– Потому что вы так похожи друг на друга? – Марви смеется и поднимается со стула.

– Похожи? За исключением того, что тело у меня не так бережно сохранено и ухожено, мы идентичны.

Он ухмыляется еще шире, хотя на лице у него еще видна усталость.

– В моих глазах ты выглядишь совершенно по-другому, малышка.

Марви встает, берет бутылку и два стакана, после чего снова садится и немного в них наливает.

– И если бы ты была ее заменой, то мы с тобой были бы вместе, как мы с ней раньше. Но ведь это не так.

– Это не так, конечно. Но ты забываешь, что Серра потеряла сознание, потому что при появлении Миела твои эмоции были настолько сильны, что она не могла с этим справиться.

Он пододвигает ко мне один из бокалов и поднимает свой.

– Туше.

Я тоже поднимаю бокал.

– Или это появление Элеи так выбило тебя из колеи? – Я намеренно использую ее сокращенное имя.

– Об этом ты скорее всего никогда не узнаешь.

– Я думала, ангелы не умеют врать.

– Но просто не отвечать мы вполне можем, – замечает он.

– А почему у тебя так со мной? Мы ведь почти не знаем друг друга. Это потому, что я твоя противоположность?

– Ты довольно упорный следователь.

– А ты уклоняешься от ответа.

Марви делает глубокий вдох, опустошает стакан и берет бутылку, чтобы налить себе еще.

– Просто я считаю, что мои чувства не имеют значения, Навиен. По крайней мере сейчас, когда здесь Миел, который теперь отдельная личность, и он любит тебя – открыто и честно. Сначала ты сама должна понять, чего хочешь.

– То есть наши отношения зависят только от меня, от моих чувств и решений?

Я показываю пальцем на него, а потом на себя.

Он проводит кончиком пальца по краю своего бокала.

– Я не собираюсь скрывать, что хочу тебя. Что ты трогаешь мое сердце, нет, мою душу так, как ее никто никогда не трогал. Что я ставлю тебя выше себя и принимаю каждое твое решение. Хотя, возможно, иногда они будут мне неприятны.

Он пристально смотрит на меня. У меня начинает жечь в груди. Как тогда в светящемся озере.

– Я хочу, чтобы ты лежала рядом, когда я засыпаю ночью и когда просыпаюсь утром. Я хочу делить с тобой все. Людям это может показаться глупым или наивным. Но это не так. Меня не волнует, что в тебе течет демоническая кровь, Навиен. В тебе нет ничего демонического или злого. В тебе все чисто и честно. Иногда ты злишься. Бываешь саркастичной, и у тебя какой-то странный юмор, который я не всегда не понимаю. Но эти шутки доставляют тебе удовольствие. Я вижу, как твои глаза сияют, а уголки твоих губ подергиваются от собственных слов, и тогда это меня радует. – Он делает еще один глоток. – И что бы ни случилось, я готов стоять рядом, отвлекать тебя на тысячах свадеб, пока ты смотришь на то, как любимые тобой мужчины вступают в брак с другими женщинами. Я бы изрубил мечом еще тысячи князей, если они причинят тебе боль. Тысячи аббатов, которые думают, что ты их собственность. Которые заставляют тебя носить власяницу и стоять на коленях всю ночь, пока ты не заснешь и не упадешь лицом вниз, а потом снова встанешь на колени с выбитым молочным зубом и сломанным носом. Я бы убил их всех. Бесовским, злобным способом, только для того, чтобы тебе больше никогда в жизни не пришлось становиться на колени, Навиен, благородная уроженка княжества Истины. И в этом моя правда. Мне не нужны твои признания. Мне не нужно никакого твоего решения. Это не изменит моего отношения к тебе и того, что я сделал бы ради тебя. Никогда.

У меня на глазах выступают слезы, и я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Но даже сейчас у меня не получается.

– Как может такое чистое сердце, как твое, любить мое сердце, Марви? Ведь то, что ты описываешь, и есть любовь.

Я облизываю губы и чувствую на них соль. Мне хочется кричать. Плакать. Но больше всего мне хочется понять, что я чувствую. Сейчас единственное, что я понимаю, – это то, что я хочу быть с ним. Всегда. Но как такое может быть, если в этом здании сейчас находится другой мужчина, которого я, скорее всего, люблю?

– Я тоже часто думал, что это из-за того, что ты – моя противоположность. Но с сегодняшнего дня я понял, что это не так. Я хотел бы быть ангелом и вести себя благородно. Но сначала мне хотелось бы уничтожить или изгнать отсюда Миела. – Рот у него искривляется в мучительной гримасе. – Только потому, что он тебя любит. – Он коротко смеется сам над собой. – Не пойми меня неправильно. Я могу его понять. Но… ты ведь тоже его любишь.

При этих словах у него срывается голос. Нет. Гораздо больше. У него надрывается сердце. И душа. А я даже не могу отрицать его слова.

Он ждет еще немного. Может быть, в надежде, что я буду что-то возражать.

Затем он тихо и хрипло произносит:

– Вот почему тебе сейчас нужно быть рядом с ним и спросить его обо всем.

Глава 11

Позже, лежа на кровати у себя в комнате, я не жалею, что не стала заходить к Миелу. Но в голове у меня целый водоворот мыслей. И мне никак не удается понять одну вещь: зачем все это было нужно?

Я бы и так все сделала для Авиелл. Так к чему был этот идиотский план, чтобы я влюбилась в Лирана? Почему она просто не попросила меня о помощи? И где она на самом деле была все это время? Лиран рассказывал что-то о теневых беглецах, которые, по слухам, были мятежниками, и о Золотом пере. Тоже повстанческая группировка. Какое отношение к ним имеет Авиелл? И почему она позволила всему этому зайти так далеко?

Так же я плохо понимаю поведение Лирана и Миела. Почему ни один из них не рассказал мне правду о себе? И чего Лиран хотел добиться, оставляя меня в неведении так долго? Арк для меня тоже загадка: хотя он был верен Лирану и очень жесток со мной, он единственный, кто сказал мне правду.

Сплошные вопросы, и они не дают мне покоя. Единственное, что утешает во всем этом хаосе, – Марви больше не вызывает у меня никаких вопросов. Наоборот. Даже если они возникнут, я знаю, что он сразу мне на них ответит. Тем не менее остальное я собираюсь прояснить. И если мне не сможет ответить Миел, то я добьюсь, чтобы это сделала Авиелл.

Раздается стук в дверь, и я вздрагиваю. Тут же выхватываю из-под матраса нож для вскрытия писем, очень похожий на кинжал, и смотрю на тень фигуры на полу. Ее видно там, где щель под дверью пропускает немного света.

В следующий момент дверь открывается, и я приставляю лезвие к горлу своего посетителя. По знакомому запаху в полутьме я сразу понимаю, кому угрожаю. Но сейчас я ощущаю все иначе. Марви теперь не просто ангел, который спас меня от принесения клятвы и позволил мне здесь жить. Нет. Я чувствую нечто большее. Это запах человека из леса в княжестве Гнева. Ангела, который стоял на поляне и оглушил Миела. Пытался уговорить меня уйти с ним. Того, кто стоял у меня за спиной, когда женился мужчина, которого я любила. Который разговаривал со мной, неся всякую чушь. И так отвлек меня, что я не пролила ни слезинки. Архангела, который схватил аббата Режана и наказал его за мои пытки. Который спас меня, когда эти ублюдки хотели вырезать мою метку-сердце, и который дал мне молчаливое обещание вернуться, когда я его освободила. И сдержал это обещание. Тогда я не хотела, чтобы меня спасали. Но теперь я чувствую, как сильно на самом деле мне нужен был кто-то, кто готов за меня бороться, кто вытащит оттуда.

Теперь все это связано у меня с высоким архангелом, который стоит передо мной и старается дышать осторожно, чтобы я не перерезала ему горло.

– Я пришел не для того, чтобы напасть на тебя, Навиен.

– Знаю, – отвечаю я дрожащим голосом, но кинжал не опускаю.

– Тогда почему ты продолжаешь угрожать мне, как врагу? – спокойно интересуется он, кладя прохладные пальцы мне на запястье.

Он не хватает меня с силой. Не пытается убрать мою руку. Он просто очень мягко кладет руку мне на предплечье, и это прохладное прикосновение меня успокаивает.

– Навиен, почему ты продолжаешь приставлять лезвие к моему горлу? – снова спрашивает он.

Голос у него осторожный, немного хриплый. И такой чертовски знакомый. Меня так много связывает с ним. Как я могла об этом забыть? Кому и чему еще я могу доверять?

– Ты враг или друг, архангел? – вопрошаю я дрожащим голосом и постепенно различаю в темноте очертания его лица. На меня смотрят темно-зеленые глаза.

– Ответить на этот вопрос можешь только ты сама.

– Почему? – сердито спрашиваю я, крепче прижимая лезвие к его горлу.

Он поднимает другую руку.

– Я довольно ясно объяснил тебе, кто ты для меня и что я готов ради тебя сделать. Все остальное зависит от тебя. Но в любом случае я никогда не собирался быть твоим врагом, Навиен.

– Знаю, – бормочу я, опуская кинжал.

Марви спокойно наблюдает, как я отступаю и сажусь на край кровати. Безропотно. Сбитая с толку, потерянная.

– Зачем ты пришел? – интересуюсь я.

– Я… – Он замолкает, а потом приседает передо мной на корточки. – У меня есть одно дело. Оно требует моего присутствия, я должен отлучиться.

– Хорошо, – говорю я, и хотя мне кажется странным, что он передо мной отчитывается, становится не по себе. Будто меня покидают.

– Тебя долго не будет?

– Неужели ты будешь по мне скучать? – с легкой улыбкой осведомляется он.

Я хочу превратить все в шутку и отрицать это, но, честно говоря, все именно так. Может быть, не совсем так, и я просто беспокоюсь. Что, если у меня снова случится один из этих приступов выплеска света и его не будет рядом, чтобы меня успокоить? Конечно, есть и другие причины, но думать о них я сейчас не хочу. Больше всего на свете мне не хочется торчать в этом светлом мире одной, зная, что рядом Миел. Еще я не хочу, чтобы с Марви что-нибудь случилось.

– Вообще-то я надеялся, что ты составишь мне компанию.

– Что я отправлюсь с тобой? – растерянно уточняю я, чувствуя его близость еще более остро, чем раньше.

– Именно так. Будешь кем-то вроде моей правой руки.

Я смеюсь:

– Я?

– Почему бы и нет? – недоумевает он. – Ты хорошо образованна, и у тебя могут быть знания и навыки, которые могут пригодиться.

– Ты собираешься посетить княжества? – спрашиваю я, разглядывая его.

Я смотрю на него иначе, нежели день назад. Я чувствую такую близость и доверие, что это кажется мне совершенно неправильным. Словно я все это выдумала. Или просто так реагирует сердце, потому что он говорил мне приятные вещи? Но в глубине души я понимаю, что это из-за вернувшихся воспоминаний. Я вспомнила, что он никогда не заставлял меня что-то делать. Всегда позволял быть самой собой. И самое главное – он мне помогал.

– Нет, не совсем так.

– А куда же ты собираешься?

– Значит, у нас просыпается любопытство? – весело поддразнивает он и поднимается.

– Да, мне же нужно подготовиться, – говорю я и тоже встаю.

К счастью, на мне по-прежнему боевая одежда героя, иначе мои напряженные плечи не выглядели бы так внушительно. Хотя они и так не особенно впечатляют на фоне Марви с его ростом и мощной аурой.

– Ну ладно. Мы отправляемся в место, где сейчас царит весна.

Он осматривает мою одежду.

– Тебе нужно все это немного дополнить. Пойдем.

Он идет к двери, будто уже решено, что я отправляюсь с ним. И да, так и есть. Каким-то странным образом он знает, что я никогда не отказалась бы от такого приключения.

Когда я следую за ним по белым коридорам, у меня опять мелькает мысль, что где-то рядом Миел, который сидит в комнате один и наверняка надеется, что я к нему зайду. Но я не могу. Я не хочу этого. Не сейчас.

У меня возникает головная боль. Это происходит каждый раз, когда я думаю о Миеле, Лиране или Авиелл. Поэтому я гоню от себя эти мысли и разглядываю комнату, куда меня привел Марви.

Когда я начинаю рассматривать множество причудливых предметов, которыми заполнено помещение, он замечает это:

– Полюбуйся, как много здесь старых вещей. Все-таки мне уже больше двух тысяч лет.

Он посмеивается, но все вокруг это подтверждает.

Я продолжаю оглядываться по сторонам. Меня удивляет старая деревянная мебель, статуи, свечи и все остальное. При этом я не понимаю, почему моя комната и остальная часть замка выглядят совсем по-другому. Он – правитель. Мелех. Вождь. Почему он не устроил все в этой комнате как-то иначе?

– Вот мой шкаф, – говорит он с несколько смущенной улыбкой, указывая на старый деревянный шкаф. Но потом снова обретает некоторую уверенность и открывает его. После чего достает оттуда пальто из черной материи и протягивает его мне.

Когда я его надеваю, он встает передо мной и закрепляет мне на талии кожаный ремень для оружия, который одновременно служит застежкой для пальто.

Когда он быстро вытаскивает у меня из-за пояса брюк кинжал и засовывает его в этот ремень, я замираю.

– Как?..

– Герои тоже иногда бывают беспечны.

Он смеется и смотрит на меня. Снова этот глубокий взгляд, который я до конца не понимаю. Будто он хочет заглянуть мне в душу. Я помню бесчисленное количество раз, когда Авиелл говорила мне найти себя, осознать свою личность. В то время я думала, что у нее был такой проникающий в душу взгляд.

Но, сравнивая его со взглядом Марви, сейчас думаю, она так смотрела меня, потому что я ей тогда просто надоела. Как мозоль на ноге, от которой ей очень хотелось избавиться. Как что-то, чего нужно очень бояться. Я все больше осознаю, насколько человек может воспринимать вещи так, как ему хочется в данный момент.

– Неплохо бы надеть на тебя какие-то доспехи, – внезапно говорит Марви, указывая на защитный нагрудник и две рукавицы в шкафу.

– Неужели светлый мир на самом деле так опасен? – Я усмехаюсь и осматриваю великолепные рукавицы.

Похоже, они сделаны из какой-то очень прочной кожи и кажутся немного чешуйчатыми. Как кожа драконов – мифических существ, чьи изображения я видела в некоторых апокрифах.

Когда я прикасаюсь к рукавице и пробую ее на прочность, чешуйки слегка поблескивают. Марви смотрит на меня с восторгом. Словно наблюдает за ребенком, делающим свои первые шаги.

– Я собираюсь устроить небольшую вылазку.

– В Джараскай?! – мгновенно вырывается у меня само собой.

Это настолько неожиданно, что я даже не успеваю скрыть радость в голосе.

Марви поднимает брови:

– Ты чувствуешь себя пленницей, Навиен? Ты ведь знаешь, что я верну тебя туда в мгновение ока, если ты этого попросишь.

– Знаю, – пытаюсь я оправдаться. – Нет, мне хочется быть здесь. Просто Джараскай – мой дом. Там осталось много непонятных для меня вещей. И есть герои. Здесь я одна, если не считать Миела. Но во что он сейчас превратился, мне пока не хочется узнавать.

Марви скрещивает руки на груди и задумчиво делает несколько шагов к огромному балкону. Однако не выходит из комнаты.

– Что это за непонятные вещи? – мягко спрашивает он. Спокойно. Пожалуй, даже чересчур спокойно.

Я ищу в памяти все то, о чем старалась не думать. Или о чем у меня до сих пор не полностью вернулись воспоминания.

– Там были крики. Тогда, в царстве Гнева. Герои, которые горько плакали, и, похоже, они были в заточении. Я не знаю, была ли это просто та семья, которую собирались принести в жертву, или еще какие-то герои. – Я делаю вдох. – Еще у меня есть несколько вопросов к Миелу и Лирану. Но, скорее всего, на них мне сможет ответить Миел.

Немного смущенно я смотрю на Марви. Он сохраняет спокойствие и едва заметно кивает.

– Почему Авиелл участвовала во всем этом? Почему она мне все не рассказала? Почему она послала Лирану мои стихи? И действительно ли он не знал, что они мои, или это тоже было частью игры? Почему Лиран не убил Тарона намного раньше, если у него была возможность избежать за это расплаты? И что с той половиной карты, которая висит у Лирана? Изображен ли там мир света? А самое главное: она у него по-прежнему есть, и ему просто нужен сюда доступ, чтобы все здесь испортить? И…

На этот раз я делаю глубокий вдох, снова выдыхаю, но молчу.

– И? – спрашивает Марви.

Я пожимаю плечами. Он снова поднимает брови:

– Ты так много всего сказала, Навиен. Но на самом деле на бо́льшую часть вопросов тебе может ответить мужчина, который любит тебя и которого любишь ты. Он находится в этом замке… но ты не задала главного вопроса. Почему?

Интересно, он сам знает этот вопрос или просто намекает, что я не все учла? Но откуда ему это знать?

– Это не имеет никакого отношения к Лирану, – говорю я, будто считая себя обязанной перед ним отчитываться.

Он растерянно прищуривается.

– Я и не думал, что это связано с ним, – возражает он и снова подходит ближе.

Так близко, что я чувствую его тепло. Мне хочется, чтобы он ко мне прикоснулся. Но он достает из шкафа рукавицы и начинает их развязывать, а потом бережно надевает одну из них мне на руку и закрепляет тесемки. Пульс у меня учащается. Не знаю почему. Но я это чувствую.

– Если не хочешь мне говорить, тогда…

– Густа, – вырывается у меня, и вместе с этим именем наворачиваются слезы.

Марви остается невозмутимым. Будто не хочет меня смущать.

– Он мой брат.

– Какой из двух? – спрашивает он, будто я не сошла с ума и говорю что-то совсем обычное.

Но сейчас лучше бы кто-то сказал мне, что это безумие. Я поняла все раньше, но сразу запрятала истину в самый дальний уголок сознания, потому что этого просто не может быть.

– Филипп, четвертый по рождению. Наследник престола, – тем не менее отвечаю я. Может быть, потому, что в глубине души я чувствую, что это действительно Филипп.

– Он действительно умер?

Марви выглядит спокойным. Но это не такое спокойствие, будто ему неинтересно или он считает меня сумасшедшей. Он просто хочет смотреть на все объективно. Я киваю.

– Некоторые выживают благодаря силе своих героев. Что касается Густы, я должен честно сказать тебе, что я не видел в нем никаких следов теневой магии. Конечно, он мог выжить и другим способом.

Я смотрю вниз, пока он завязывает вторую рукавицу.

– Сочувствую. Но это еще не значит, что ты должна страдать от этих мыслей, Навиен.

– А что можно сделать? – спрашиваю я, смиренно опуская плечи.

– Как я уже говорил ранее… ангелы тоже иногда бывают беспечны. Особенно когда кто-то очень хочет остаться неузнанным. Итак, мы выясним это, если ты захочешь.

Прищурившись, я смотрю на него. Марви не обращает на это внимания, берет нагрудник и коротко смотрит на меня, спрашивая моего разрешения.

Я киваю, и он надевает его на меня. У меня начинает колотиться сердце. Как в озере, когда он был так чертовски близко ко мне.

– Почему ты на самом деле всегда так ко мне добр?

– Добр? – переспрашивает он, слегка улыбаясь и на мгновение отрывая взгляд от лент, которые стягивает и завязывает у меня на груди. – Ты когда-нибудь видела меня другим?

«В озере он нас отверг», – слышится голосок Вьюнка.

Я стискиваю зубы. Возможно, мне это не понравилось. Но это не было злом. Поэтому я не высказываю эти мысли вслух, замолкаю и задумываюсь. Меня бросает в жар, потому что на самом деле он просто всегда добр. Ко всем. За исключением, может быть, аббата Режана, охранников, Лакроса, Сантоса и Лирана. Но даже с Миелом сегодня он был вежлив, мил и проявил человеколюбие. Так что он ведет себя так не только со мной.

– Еще раньше я обещал тебе не делать ничего против твоей воли, Навиен. И я всегда хотел тебя защитить. Наверное, это из-за нашей с тобой связи. Но когда ты с разбитым сердцем пришла на назначенное место встречи, а за тобой появился Лиран… Это был один крошечный момент, когда я думал, что ошибся в тебе и ты меня предала. А потом я увидел в твоих глазах, в твоей душе, что это не так. Понял, что ты действительно решила тогда со мной уйти. Не только потому, что они причинили тебе боль и ты захотела их покинуть или сражаться против них. Нет. Потому что это был твой выбор. И в тот момент мне было плевать на все остальное.

Он заканчивает завязывать узел, отстраняется, но не сводит с меня уверенного взгляда.

– А потом, когда ты рисковала жизнью, чтобы меня освободить, я понял, что ты добрая. Это уже не было связано с твоим разбитым сердцем и разочарованием.

Я выдерживаю его взгляд, хоть и с трудом. Будто заглядываю в бурю, которая меня вот-вот захлестнет.

– А с чем же это было связано? – спрашиваю я.

Он весело, почти лукаво улыбается уголком рта.

– Ты сама лучше всех это знаешь, Навиен.

Теперь я уже не могу на него спокойно смотреть и делаю вид, что проверяю рукавицы. Он прав. Я знаю, почему я это сделала. И уверена, что сделала бы то же самое и раньше, до того, как узнала правду. Даже если бы мое сердце не было разбито. Я бы сделала это потому, что уже тогда в глубине души знала, что Марви – единственное существо в мире, которому я по-настоящему и полностью доверяю.

Я знала это, когда никому не рассказала, что видела ангела раньше. В княжестве Гнева, когда он спас семью героев. Я знала это, когда не сказала Миелу, что архангел разговаривал со мной в лесу незадолго до моего ареста. Я знала это, когда он спас меня в темнице, и хотя я рассказала обо всем этом Миелу, я не упомянула, что ангел исцелил меня своим пером.

Я поняла это, когда узнала его в толпе на свадьбе, но никому не сказала. И я была уверена в нем, когда шла к тому месту, где раньше встретила и спасла Вьюнка, чтобы уйти с Марви.

Но даже позже, лишившись воспоминаний, я никому не назвала его имени. Потому что я знала – он на моей стороне. Всегда. А я на его стороне.

– Кроме того, я был совсем не добр к охранникам в твоей темнице, – задумчиво говорит он, криво усмехаясь.

– В чем я не сомневаюсь, так это в том, что не хотелось бы мне быть твоим врагом.

Я смеюсь, а затем вопросительно на него смотрю.

– Наша вылазка наконец-то начинается, или мне нужно облачиться еще в какие-нибудь доспехи?

– Нет, мы стартуем, – отвечает он, улыбаясь и глядя в окно. – Однако должен сообщить тебе, что мы собираемся лететь. В пределах своего царства я не могу исчезать и появляться с помощью магии света, хоть мне это и нравится.

– Но я… – запинаюсь я.

– Ничего, я знаю кое-кого с крыльями. – В этот момент позади него появляются гигантские черные крылья, словно состоящие из частиц пепла. – Ты доверяешь мне?

Его улыбка буквально кричит о том, что лучше мне это отрицать. Тем не менее я киваю.

– Хорошо. Но это не значит, что это будет выглядеть как на красивой картинке. Я не понесу тебя на руках, ты должна сама уцепиться за меня. Итак.

Он поворачивается, и передо мной открывается прекрасный вид на его спину, из которой теперь видны два крыла. Недолго думая я запрыгиваю на него и обхватываю его за плечи. В следующую секунду он уже летит, я крепко держусь за него, а ветер дует мне в лицо.

Когда я смотрю вниз на освещенную деревню, у меня слегка кружится голова. Обычно у меня не бывало проблем с высотой. В учебном лагере нам приходилось часто подниматься на горы. Но сейчас это совсем другое дело.

Сердце у меня сначала начинает колотиться, а потом медленно успокаивается. Я делаю глубокие вдохи и выдохи, пытаясь почувствовать простор и свободу, которую дарит этот полет. Прежде чем я успеваю по-настоящему расслабиться, я замечаю участок белого леса под нами. Под луной красиво блестит снег. Чуть дальше я могу разглядеть первые цветы и зеленые кустарники. Они видны благодаря лунному свету. Похоже, что здесь луна светит ярче, чем у меня на родине.

Родина… это слово звучит все более бессмысленно.

Марви летит все ниже, потом мы наконец приземляемся, и я спрыгиваю.

Ноги у меня приземляются на мягкий мох, и я разглядываю маленькую поляну с яркими цветами. Слышу, как в глухом лесу позади меня кричат филины и совы.

Чувствую вокруг приятное тепло, хотя это ощущение скорее связано с пальто Марви, потому что воздух здесь довольно прохладный.

– И что дальше? – осведомляюсь я, потому что Марви просто стоит и смотрит, как я слушаю звуки леса.

– Ты когда-нибудь слышала о теневых беглецах?

Я прищуриваюсь и наблюдаю, как он наклоняется и прикрепляет к ноге кинжал.

– Только то, что они мятежники и держатся в теневом мире. Но я думала, что они есть только в княжествах.

– Они передвигаются по обоим царствам.

– Но как? Откуда они знают сюда дорогу?

Марви снова встает и застегивает пальто, чтобы скрыть остальное оружие.

– Теневые беглецы – ангелы, бывшие ангелы, – объясняет он, глядя в небо.

Я слежу за его взглядом, но не нахожу там ничего интересного.

– Падшие ангелы? – спрашиваю я, снова переключая внимание на то, что вокруг.

Теперь, когда я знаю, что эта группа повстанцев может быть где-то здесь, я становлюсь более внимательной. Ведь они могут иметь какое-то отношение к тем, кто напал тогда на наше княжество.

– Нет. Не совсем так. Это те, кто выкупил себя из подземного мира.

– Выкупили? – Я смеюсь. – У Харона или у кого?

Марви усмехается.

– У могущественных демонов. Они охотятся за светлой магией. Так что сбежать из подземного мира сумели только те, в ком она еще оставалась.

– А ты и Серра так не сделали.

– Точно.

Он кивает и трогает что-то вроде защищающего кисть щитка.

– Мы все решили это вместе. Они должны были защищать светлый мир здесь, наверху, после того как я запер туда вход. Ведь всегда есть какие-то лазейки. Но когда мы вернулись на землю, не все теневые беглецы были в восторге от идеи к нам присоединиться. Некоторые из них захотели остаться независимыми. При этом нужно знать, что многие из них тогда отказались и от своего бессмертия. Так что сегодняшние теневые беглецы – праправнуки тех, кто поклялся мне тогда в верности.

– И теперь мы пришли сюда, чтобы заставить их принести тебе клятву? – интересуюсь я почти разочарованно.

Разве это не то, чему он хотел помешать? Чтобы я не приносила клятву на крови.

– Нет, Навиен. Я никого не заставляю клясться мне в верности. Они имеют право быть самостоятельным народом. Мы здесь для мирных переговоров.

– А почему я в этом участвую?

– Чтобы ты смогла получить ответы на свои вопросы. Они кое-что знают о Лиране и Золотом пере, о том, где была Авиелл, когда тебе приходилось изображать принцессу.

Он взял меня с собой на мирные переговоры, хотя это означает, что ему придется их о чем-то просить и, соответственно, идти на уступки. Они наверняка не станут предоставлять информацию бесплатно.

– А вот и они, – шепчет Марви, и я в панике озираюсь.

– Я имел в виду Эспа, Серру и Аро.

Он указывает на небо, и у меня перехватывает дыхание.

У Эспа и Аро великолепные золотисто-серебряные крыльям, но у Серры… Ее спину украшают шесть крыльев, которые светятся таким ярким золотистым светом, что я чуть не слепну.

Когда они приземляются, крылья исчезают. На меня смотрят любящие глаза Серры.

– Тебе лучше? – спрашиваю я, все еще немного завороженная недавним зрелищем.

– Да, – выдыхает она и подходит ко мне.

Затем Серра хватает меня за руку. Так внезапно, что я закашливаюсь.

– Спасибо, что вытащила меня из этого.

– Серафим может впадать в оцепенение на несколько дней или даже недель, – объясняет Эсп.

– Я… я ничего не сделала, – заикаюсь я.

Серра, улыбаясь, качает головой.

– Они уже здесь? – обращается она к Марви.

Он на мгновение закрывает глаза.

– Да.

Затем смотрит на меня, подходит ближе и наклоняется.

– Густа тоже здесь, – шепчет он, пожимая мне плечо.

Густа? Что он делает с теневыми беглецами? У меня нет времени на расспросы, потому что из окружающего нас леса уже выходит дюжина фигур в капюшонах. Я не слышала и не видела, как они приблизились. Они действительно так хорошо владеют искусством перемещения в теневом мире или я просто их не заметила? Неужели я такая невнимательная?

– Мелех, – говорит идущий впереди мужчина и останавливается перед Марви, чтобы слегка поклониться.

– Ремиэль, – отвечает Марви и тоже слегка опускает голову.

После этого мужчина снимает капюшон.

Марви улыбается:

– На самом деле ты очень похож на своего предка.

Я вспоминаю, что читала об архангеле Ремиэле. Он выглядит молодым и не очень серьезным. Больше похож на хитроватого подростка. Темные волосы завязаны в узел на затылке. Лицо изрезано мелкими шрамами, а глаза разного цвета. Один сине-серый, другой зеленый. В нем есть какая-то своеобразная диковатая привлекательность.

– Спасибо, но мы здесь не для того, чтобы обмениваться комплиментами. В противном случае я бы поздравил тебя с тем, что ты наконец перетянул свою противоположность на свою сторону.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

Марви пожимает плечами, а я, наоборот, напрягаюсь.

– Она здесь добровольно. И у нее есть вопросы.

Взгляд Марви блуждает по фигуре в капюшоне рядом с Ремиэлем.

– Может быть, ты расскажешь ей правду, Густа?

Он делает нарочитое ударение на этом имени, словно точно знает, что это на самом деле Филипп.

Густа несколько мгновений остается неподвижным и молчит. Затем снимает капюшон. Я узнаю Густу. И моего брата. Как будто раньше у меня были шоры перед глазами. Как я могла тогда его не узнать?

– Извини, – шепчет он, заметив мой ошеломленный вид.

У меня перехватывает дыхание. Но потом я забываю об осторожности, о том, почему мы здесь, и бросаюсь к нему. Хватаю его и обнимаю так крепко, что он вскрикивает от неожиданности и от радости, а потом тоже меня обнимает.

– Поговорим позже, – шепчет он, и я от него отхожу.

Ремиэль прокашливается.

– Значит, она хочет получить информацию о Золотом пере? Мелех, это будет тебе дорого стоить.

– Я знаю.

Ремиэль смотрит на Марви, а потом видит Эспа и Аро. На Серре он задерживает взгляд слишком долго.

– Из-за тебя я потерял некоторых из моих лучших людей, надеюсь, ты помнишь об этом.

– Они пришли к нам добровольно, Ремиэль. Многих из них я знаю уже более двух тысяч лет.

– Мм, – раздраженно мычит тот с недовольной гримасой. – И это будет мирный визит. Да?

Марви кивает, затем сгибает колено и кладет на него руки. В руках у него появляется свет, в следующий момент он снова поднимается.

– Хорошо. Проведите их.

Ремиэль снова смотрит на Марви:

– Это мой дом. Надеюсь, твоя клятва что-то значит.

– Я не могу ее нарушить, Ремиэль. Ты это знаешь.

– Было бы лучше, если бы ты и не хотел ее нарушить.

– Я бы никогда не сделал ничего, что подвергло бы опасности тебя, твой народ, твою семью или твой дом.

На этот раз Ремиэль молча протягивает руку и ведет нас к своим людям, которые сопровождают нас через лес.

Когда я смотрю на цветы во всем их великолепии, я не могу не думать об Авиелл. Но отгоняю от себя эти мысли, потому что замечаю темную фигуру. Она прямо перед нами. Я прищуриваюсь и вглядываюсь.

– Это… невозможно, – шепчу я, глядя на выходящего из зарослей человека.

Глава 12

Я хлопаю глазами. Пытаюсь понять, почему передо мной стоит этот человек, в этот же момент некоторые из людей Ремиэля уже бросаются к ней и берут под стражу.

Это Лу.

Моргая, я продолжаю вспоминать, как она выглядела. Рыжеватые волосы. Зеленые глаза. Да, это она. Элоиза, молодая женщина, с которой я познакомилась в княжестве Высокомерия. Возможно, она даже была для меня единственной подругой за всю жизнь. Хотя эта дружба никогда не выходила за рамки посещения таверны. А когда я начинаю сомневаться, не мерещится ли мне все это, позади нее появляется Мирал. На ее лице красуется золотая лилия. Что?

Я так растеряна, что смотрю на Марви, чтобы убедиться, что он тоже ее видит.

– Как вы здесь оказались? – спрашиваю я и собираюсь подойти к ним.

– Ты их знаешь? Это ты привела их сюда? – Ремиэль гневно на меня уставился.

Я поднимаю руки:

– Нет, они…

– Мы пришли, чтобы присоединиться к теневым беглецам, – говорит Лу.

Мирал стоит за ней. Ее светлые локоны выглядят грязными, кое-где даже запачканы кровью. И хотя мне нравится Лу, все это вызывает во мне сомнения. Она выросла с Лираном. Она к нему очень хорошо относится. Почему она решила примкнуть к тем, кто против него?

Кажется, она понимает мои сомнения, поэтому пристально на меня смотрит.

– Он уже не такой, как прежде, Навиен.

Я сглатываю комок в горле. Что-то внутри меня хочет немедленно развернуться и бежать к нему. Найти его и… я сама точно не знаю, чего хочу. Я ведь больше не на его стороне. Было глупо и безрассудно даже на мгновение задумываться о том, чтобы продолжать шпионить за Марви. Теперь я помню, что сделали Лиран и Авиелл. Что все это время я была для них всего лишь игровым персонажем.

– Это я сказал им, где нас найти, – объясняет Густа… или Филипп.

Я до сих пор не совсем понимаю, как получилось, что он остался в живых. Я видела, как князь отрубил Калебу голову. Кричала. Страдала. Оплакивала его и Филиппа.

Если он все-таки выжил, почему за все это время не связался со мной? Мы были больше чем просто брат и сестра. Мы были союзниками.

– Зачем ты это сделал? – недоумевает Ремиэль.

– Они на нашей стороне. Мирал – наполовину демон.

Я удивленно таращу глаза. Так вот почему она хранила мой секрет и не выдала меня? Я помню, что в княжестве Высокомерия она часто навещала свою семью. Значит, это были герои?

– Что ж, вам в любом случае предстоит допрос, когда мы окажемся в Устерсе.

Устерс? Так это и есть город теневых беглецов? Я вздрагиваю, вспомнив, как умоляла Миела сбежать со мной в Устерс. Он сказал, что это ужасный, опасный город. Однако эти люди, стоящие передо мной, не кажутся опасными. Скорее сдержанными и осторожными.

– Пойдем, – призывает Ремиэль, и мы следуем за ними через лес.

Лу и Мирал охраняют несколько человек, поэтому мне не удается с ними поговорить.

Постепенно погода меняется. Становится холоднее. Скорее всего, мы оказались прямо на границе с Джараскаем и теперь возвращаемся в мое княжество. То есть в княжество, где я родилась.

Когда я наконец замечаю огоньки и слышу звуки, то различаю какой-то постоянный шум, немного необычный. Словно… вода. Волны. Я смотрю вниз на город с небольшого возвышения. Он окружен заливом, где плавают огромные корабли. Огни освещают гавань и заполненные людьми улицы.

– Добро пожаловать в Устерс, – шепчет Марви.

Я поднимаю на него глаза и вижу, что его развеселила моя восхищенная физиономия. Но я чувствую нечто большее, чем просто очарование. То, что я вижу перед собой, так прекрасно и так похоже на дом, что у меня перехватывает дыхание.

Мы спускаемся, подходим к городским воротам, которые тут же открываются, идем по оживленным улицам. Из окон домов машут и кричат жители, когда видят Ремиэля и окружающих его людей.

Скорее всего, они не входят в сообщество теневых беглецов, просто приветствуют его как главу города. Мы идем дальше и добираемся до рыночной площади, которая находится прямо у гавани. Хотя уже ночь, мы видим, как разгружается корабль. На берег носят огромные ящики с каким-то товаром.

– Пожалуйста, проводите двух женщин на допрос, – говорит Ремиэль двум охранникам, которые подходят к нам.

Лу и Мирал немедленно уводят, а нас ведут в здание, которое, по-видимому, является чем-то вроде их дворца или ратуши. Мы входим в большой зал и садимся за стол.

– Итак, Мелех. Что ты хочешь нам предложить? – тут же приступает к делу Ремиэль, закрывая за собой дверь.

Марви спокойно откидывается на спинку кресла и пристально смотрит на него зелеными глазами.

– Я слышал о ваших грандиозных приемах здесь, в Устерсе, Ремиэль. Неужели это были всего лишь пустые слухи?

– Сначала дела, потом удовольствия, – возражает тот.

Я оглядываю стол. Большинство людей Ремиэля все еще в капюшонах. Эсп и Аро сидят рядом с двумя из них, и Эсп, похоже, находит правила Ремиэля неразумными, потому что берет со стола графин и наливает себе красного вина.

– Те, кто решил вернуться в царство света, могут остаться там, – заявляет Марви.

Ремиэль прищелкнул языком.

– Пожалуйста. Они даже должны теперь там остаться.

– Вы получаете доступ в царство света.

Все за столом в шоке. Прежде всего Серра и Аро.

Ремиэль прищуривается и наклоняется вперед.

– Что ты за это хочешь?

– Вы будете сражаться на нашей стороне против князей и Золотого пера.

Теперь у меня перехватывает дыхание. Значит, Марви действительно хочет воевать с князьями? С Лираном и Авиелл тоже?

Я сжимаю челюсти.

– Я думал, ты не хочешь войны, – озадаченно и недоверчиво замечает Ремиэль.

– Я передумал.

Я вижу, как он сжимает кулаки, бросает на меня короткий взгляд, и тут я понимаю, что заставило его передумать. Это был тот момент на рыночной площади, когда он поклялся Лирану, что заставит его поплатиться за то, что тот со мной сделал. Но ведь это все было не по-настоящему. Просто представление.

«Но выглядело это как реальность».

Вьюнок. Я вздрагиваю, услышав ее внезапное замечание. И мне нечего ей на это возразить.

– Это семь князей и одна княжна. И еще более сотни героев, которые принадлежат им и дворянам и сражаются за них. Не говоря уже о Золотом пере, которое преследует собственные цели. Как ты себе это представляешь? Зачем тебе это? Что ты получишь в результате? И что получим мы, кроме доступа в мир света?

Ремиэль говорит очень холодно. И я его понимаю. Почему Марви вдруг захотел войны? Это на него непохоже.

– Я не хочу затевать войну. Я хочу, чтобы вы сражались на нашей стороне, когда они нападут. А они это сделают.

– Почему ты так считаешь?

Марви по-прежнему невозмутим.

– Мне потребовалось некоторое время, чтобы собрать воедино отдельные сведения. – Он начинает говорить и смотрит на меня почти извиняющимся взглядом.

Но почему?

– Когда княжество Истины подверглось нападению, произошло несколько заранее спланированных событий. Я понял порядок их действий. И зачем Миел принес в княжество демонический яд, чтобы отравить их всех. И как новая горничная, специально нанятая Авиелл, им воспользовалась. И почему князь и княжна были убиты, а Авиелл спасена.

– Почему же? – усмехается Ремиэль.

Я ошарашенно уставилась на Марви. Человеком в капюшоне, которого я видела в подвале в княжестве Истины, был Миел. Как я могла этого не понять? Эти глаза. Это явно были глаза Миела. Но… почему он это сделал?

– Лиран не хотел разрушать княжество Истины. Ему была нужна она. – Марви указывает на меня.

Глаза у меня увеличиваются от ужаса, хотя я знала об этом и раньше. Но, похоже, все это серьезнее, чем я себе представляла.

– Он хотел, чтобы она возродила царство света.

– Этого он не мог заранее планировать, – вырывается у меня.

Марви кладет свою руку на мой сжатый кулак и немного его расслабляет. Затем лезет в карман и достает флакон с зеленой жидкостью.

– Это яд, который принес туда Миел.

Я сразу узнаю этот флакон. И только сейчас задумываюсь, а использовали ли они его вообще. Дворяне, князь и княгиня были убиты. Но не ядом, а кинжалами. Авиелл и герои тоже были в сознании.

– Что делает этот яд? – спрашиваю я почти беззвучно. Как будто мой голос больше мне не принадлежит.

– Он разрывает связи героев и их подзащитных.

Я быстро перебираю в памяти все воспоминания той ночи. Помню, что Марек и Нат выглядели так, будто потеряли все. Будто у них разрушились души. Но это произошло потому, что их подопечные погибли. Хотя потом я удивлялась, что все они были убиты только после своих подопечных. Обычно герои защищают их ценой своей жизни. И князь никогда бы не умер, если бы Нат был еще жив. Значит, их связь была перед этим разорвана? В голове у меня все перемешалось.

– Все это было спланировано, чтобы вернуть царство света и завладеть Навиен.

– А зачем она им понадобилась? – интересуется Ремиэль, глядя на меня глазами Аргуса.

– Потому что, согласно пророчеству, она предвестница. Она знаменует гибель царства света. Навиен может устроить так, что править будут герои. Она пробуждает подземный мир.

Люди в капюшонах напряглись. Некоторые даже положили руки на кинжалы и мечи.

«Ох, ох», – вздрагивает у меня в сознании Вьюнок.

Я пытаюсь ее успокоить. Марви не стал бы подвергать нас опасности. Однако ситуацию нельзя назвать приятной.

– Тогда почему бы нам не убить ее сейчас?

– Потому что это пророчество сделал я. – На губах Марви появляется улыбка. – Вы знаете мою историю. И знаете, что я создал княжество Истины, потому что предсказал, что однажды родится девушка, которая освободит нас из подземного мира. Но… мне нужны были еще небольшие… назовем их… проверки.

Я прищуриваюсь. Проверки? То есть он только что сказал им, что записал пророчество, только чтобы пустить по моему следу кучу убийц?

– Но это пророчество может не сбыться. Хотя я записал его. Во многих апокрифах. И почти не защитил их от прочтения.

На меня направлены взгляды всех присутствующих, но я стараюсь не замечать их. Увы, возможность того, что я поддамся тьме и вызову все предсказанное, по-прежнему вполне реальна.

– Истинное же пророчество гласит, что эта девушка рядом со мной будет правительницей мира света. И одновременно правительницей Джараская.

Я сглатываю комок в горле.

Теперь все уставились на нас еще пристальнее.

– Лиран не плохой человек. Он просто слишком верил в пророчество и на самом деле всего лишь хотел защитить героев и княжества. Пока…

– Пока что? – подаю я голос.

– Пока ты не рассказала Авиелл, что было в истинном пророчестве, а она не рассказала ему. После этого он не раз пытался расшифровать апокриф, где записаны все мои пророчества. Даже ты когда-то пыталась их прочитать по его просьбе. И наверняка встретила кого-то, кто тебя предупредил, пока это не делать.

Будто громом пораженная, я вспоминаю, как читала апокриф Лирану и меня затянуло в книгу, где я встретила женщину.

– И он изменил свой план и захотел завладеть царством света.

– Докажи мне, что она действительно та, о ком говорится в пророчестве! – Ремиэль поднимается. – Ты не можешь просто появиться здесь и заявить, что герой рядом с тобой – это именно она. Та, которая упоминается во всех сагах. Та, которая воссоединит свет и тьму и которая может нас всех освободить.

Больше всего на свете мне хочется отсюда убежать. Они говорят о ком-то другом, не обо мне!

– Вьюнок, отсоединись, пожалуйста, от Навиен на минутку.

Она медлит. Марви смотрит на меня, в его теплом взгляде я вижу, что он не лукавит, и тоже прошу ее меня покинуть, что она и делает. Тогда я впервые осознаю то самое сияние, о котором всегда говорила Вьюнок. Оно живет во мне. Окружает меня. Я его излучаю. Все сидящие отодвигают стулья и поднимаются. Меня охватывает ощущение тепла, и вдруг возникает чувство, что все так и должно быть. Но почему я только сейчас смогла увидеть это сияние?

– Она – Несущая свет! – произносит женщина в капюшоне, вытаскивает меч, становится на одно колено и протягивает мне меч.

Я не понимаю, что происходит. Другие люди в капюшонах тоже достают мечи и опускаются на колени. Наконец, Ремиэль подходит ко мне и… тоже опускается на колено.

Когда я смотрю на Марви, он смотрит на меня с благоговением. Даже больше. Он смотрит на исходящее от меня сияние так, будто никогда оне видел ничего прекраснее.

– Но ведь я демон, – шепчу я, словно это не я сама так считаю, а мой внутренний голос.

– Похоже, у тебя довольно много общего с моим отцом. – Марви улыбается, а затем тоже опускается передо мной на одно колено. Марви. Архангел. Нет, глава архангелов. Мелех. Их вождь. Сын Люцифера… Преклоняет передо мной колено.

Когда все снова встают, он поворачивается к Ремиэлу:

– Итак, ты все увидел. Будет война. Борьба за нее и ради сохранения миров. Лиран сошел с ума, хочет выпустить подземный мир на землю и устроить здесь владычество героев. И одновременно хочет господства над царством света на земле. Он выбрал неправильный путь. Путь к погибели. Вы будете сражаться на нашей стороне?

Ремиэль смотрит на меня:

– Я и мои люди будем сражаться за Несущую свет. Ей принадлежат наши мечи.

Я откашливаюсь.

– Чего хочет Золотое перо?

– Власти, – отвечает Ремиэль.

– И моя сестра с ними?

– Она к ним присоединилась. Но что именно она хочет или за кого она на самом деле выступает, мы не знаем. Честно говоря, мы почти ничего не знаем о Золотом пере. И я не думаю, что нам нужно беспокоиться о них. Главная проблема – Лиран, если я правильно понимаю.

Я прикусываю губу, но киваю.

– Значит, сейчас будет праздник? – спрашивает Эсп, опорожняя свой стакан.

– Да, мы немедленно устроим пир! – Ремиэль подмигивает нескольким охранникам, а я говорю Вьюнку, чтобы она воссоединилась со мной.

Марви и Ремиэль вместе выходят из комнаты, а я подхожу к Серре.

– Что известно о Несущей свет? – пытаюсь я у нее узнать, пока мы идем по коридорам, обшитым темными деревянными панелями.

– Люцифер, как первый Несущий свет, когда пал, одновременно принес свет нашего царства на землю и в подземный мир. Волшебный, божественный. Силу. Но в том, что несет в себе свет, всегда есть еще и тень, и он, а потом и князья принесли на землю слишком много тьмы. В результате возник дисбаланс, и Несущая свет может его исправить.

– Но как? – спрашиваю я, когда мы выходим и следуем за остальными в порт.

– Этого я не знаю. – Она бросает на меня задумчивый взгляд. – Но мы выясним это вместе. Обещаю.

Серра сжимает мое плечо, и мы вливаемся в толпу людей, которые быстро устанавливают палатки и зажигают факелы по всей гавани. Уже натянуты ленты с подвешенными свечами, расставлены столы. Торговцы приносят еду, а музыканты начинают играть и петь.

– Оставь для меня танец, – просит Серра и направляется к Аро, чтобы что-то с ним обсудить.

Какое-то время я просто стою и наблюдаю, как буквально за считаные минуты празднование достигает пика. А потом чувствую спиной ауру и тепло Марви.

– Значит, не так уж ты был и честен, – тихо говорю я. – Я думала, ты никогда ничего от меня не будешь скрывать.

– Мне нужно было полностью завладеть твоим вниманием. А самое главное, я хотел убедить тебя, что они последуют за Несущей свет. – Он обходит меня, поглядывая с веселой хитрецой. – Иначе был риск, что ты опять от меня сбежишь.

Я хмыкаю:

– Да, я сопротивлялась тебе довольно долго.

– О да. – Он кивает. – И я обещал Ремиэлю, что сообщу ему первому, когда появится Несущая свет. А в нашем мире обещание всегда имеет непреложную силу. Тем не менее сначала я рассказал об этом тебе. Только о своем намерении объявить об этом сегодня я не мог тебе ничего сказать.

Я прислушиваюсь к безмятежным звукам клавесинов, шарманок и скрипок и немного покачиваюсь в такт.

– Неужели образованный герой любит танцевать?

Помедлив, я поднимаю голову и перестаю слышать пение какой-то женщины. Марви протягивает ко мне руки и вопросительно поднимает брови. У меня немного перехватывает дыхание, но я хватаюсь за них. Здесь нет Арка, который мог бы заставить меня танцевать, но это неважно. Люди, к которым мы присоединяемся, танцуют кто во что горазд, прыгают и просто позволяют себе веселиться. Они танцуют так, как подсказывают им чувства.

Когда Марви крепче сжимает мне руки и начинает меня кружить, я громко смеюсь и танцую как придется. Через некоторое время к нам подходит смеющаяся Серра и протягивает два кувшина медовухи.

– Вы выглядите уморительно, – комментирует она наш стиль танца.

Марви с возмущением вздергивает подбородок, поднимает руки и похлопывает себя по голове. Сначала справа, потом слева. При этом каждый раз выбрасывает вперед ногу. Мы с Серрой громко хохочем.

– А у Рикки есть еда, – говорит она, как только мы успокаиваемся, и указывает на небольшой прилавок, за которым стоит… демон.

Он непохож на нас, героев, или на гурру, черную фигуру, которая держит в плену квири. У него зеленая кожа, почти нет волос, огромные уши и выпученные, налитые кровью глаза. Его верхняя часть тела обнажена и, похоже, покрыта чешуей. Грудь странно вогнута внутрь. Но его аура и весь его вид кажутся такими любящими и добрыми, что я подхожу к нему вместе с Марви и смотрю на блюда, которые он предлагает.

– Что это за еда? – спрашиваю я, чувствуя на себе его взгляд.

В ответ звучит теплый, доброжелательный голос, хотя я ожидала чего-то более демонического.

– Это соцветия местных овощей. Люди всегда едят только сами овощи. – Он берет один из цветков и кладет его себе в рот, в котором, насколько я могу судить, всего два зуба. – А цветы – самое вкусное, дитя мое.

Я киваю, после чего он берет глиняную миску и кладет в нее несколько жареных цветов. Он поливает их светлым соусом и посыпает какой-то зеленью. Прежде чем передать мне миску, он замирает, его взгляд задерживается на моем виске. Тогда он протягивает зеленую руку с тремя пальцами и касается моего шрама. На мгновение он закрывает глаза, а когда открывает, убирает пальцы с моего лица и создает в них что-то вроде тени. Она поднимается и становится… моей лилией.

Я открываю рот и таращу на него глаза. И чувствую, как меня переполняют доверие к нему и любовь.

Затем он насылает тени мне на лицо, и я ощущаю, как они оседают на моей коже, словно пыль. Я смотрю на Марви, который наконец перестает сдерживать улыбку. Глаза у него сияют. Будто мой вид и моя радость делают его счастливым.

– Спасибо, – снова обращаюсь я к Рикке, который ласково кивает мне и передает миску.

Мы возвращаемся к Серре, которая вместе с нашими напитками стоит у старой бочки, переоборудованной в стол.

– О, как красиво! – восклицает она, хватаясь от восторга за щеки.

– Если хочешь, я могу сделать тебе лилию на коже светом, – шепчет Марви, наклоняется ко мне и хватает один из цветков.

Он кладет его в рот так быстро, что часть соуса капает ему на нижнюю губу. Я смеюсь и стираю его большим пальцем. Он застывает. У меня тоже будто мороз пробегает по коже.

Здесь все кажется таким естественным и красивым. Не только потому, что рядом Марви. Все дело в этом месте. Огни и свечи. Музыка и люди. Аромат. Они танцуют и смеются. Будто я жила здесь всегда. И да, это первый раз, когда меня ничего не угнетает. А самое главное, не тяготит мое прошлое.

– Ты можешь это сделать? – уточняю я, размышляя, скучаю ли я по своему прошлому. Разве я уже давно не забыла о своей лилии?

– Конечно, – говорит он, снова становясь похожим на того властного человека, которого я встретила в Джараскае.

Я вспоминаю момент, когда ради Авиелл вырезала лилию с лица. И почти сержусь на себя, что вспоминаю о прошлых горестях, но потом принимаю решение:

– Да. Я хочу, чтобы ты сделал клеймо светом у меня на коже.

Я киваю, чтобы подтвердить свою уверенность. Это моя лилия. Она всегда принадлежала только мне. Она олицетворяет меня.

Марви улыбается. Затем поднимает руку. И то ли его пальцы, то ли свет из них ласково касаются моего шрама.

– Но шрам пусть останется.

– Ничего другого я и не ожидал, – мягко замечает он.

В следующий момент я чувствую жжение на коже, которое сразу же смягчается магией света.

– Иди полюбуйся, – говорит он, указывая на несколько киосков с одеждой. У одного из них стоит большое старинное зеркало.

Я спешу туда, протискиваясь сквозь толпу людей, и смотрю на свое отражение. Прикасаюсь к черной лилии и чувствую, что мне это нравится. И Марви тоже. Улыбнувшись, я возвращаюсь и хватаю несколько сладко-пряных цветков, прежде чем он успевает их все съесть.

На сцену выходит человек с гитарой и начинает играть нежную, почти грустную мелодию. Он поет, ему подпевает женщина, и на сердце у меня становится одновременно тяжело и легко.

Кожу начинает покалывать. Я закрываю глаза и начинаю слегка покачиваться. И не стесняюсь этого. Ни одной крошечной секунды я не чувствую себя неловко и не думаю о том, что на меня могут все смотреть.

После песни опять начинает играть оркестр, и люди бросаются танцевать. Серра хватает Аро, которого это явно не приводит в восторг, и тащит его на танцпол. Она двигает руками, словно дирижер, и при этом не стесняясь хохочет.

– Ты когда-нибудь видела корабль? – спрашивает Марви, с удовольствием наблюдая, как красавицей Серрой восхищаются все мужчины, кроме Аро.

– Нет, – отвечаю я, переводя взор на гавань.

– А хочешь увидеть? Рассмотреть как следует?

– Очень. – Я едва узнаю собственный голос. Как будто из него внезапно исчезла вся твердость. – В детстве я иногда представляла, что получаю задание и должна отправиться в море. Воображала, как сижу на корабле, волны ревут и качают меня, а я пишу стихи.

Марви поднимает брови, словно не ожидал такой истории. И да, думаю, никто из нас ее не ожидал. Я никогда и никому об этом не рассказывала.

Он улыбается, протягивает мне руку и ведет через причал к огромному деревянному кораблю. Подойдя, он ловко запрыгивает на палубу и хочет помочь мне подняться. Я отмахиваюсь и легко забираюсь на корабль сама. И сразу ощущаю, что твердой почвы под ногами больше нет. Пол под ногами едва заметно двигается. Мягко покачивается на волнах.

Вьюнок издает странные звуки, будто ее тошнит, и ноет, что она не любит море. Но она опять звучит так тихо, что я ее едва замечаю. Иногда она почему-то слабеет.

– Там наверху есть штурвал, – объясняет Марви, как будто кто-то мог этого не заметить.

Я весело качаю головой и направляюсь к двери, ведущей в каюту.

В каюте нет ничего, кроме нескольких спальных ниш и стоящего у окна столика.

– Почти как наши каморки героев во дворце, – говорю я, поморщившись.

– Чуть позже надо будет проверить, – поддразнивает Марви.

Я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на него.

– Что это ты собираешься проверять чуть позже?

– Я думаю совершить с тобой небольшое путешествие в княжество Истины.

– Зачем?

Я не уверена, что хочу туда возвращаться.

– Потому что это твоя родина, Навиен. Ты должна увидеть, что с ней стало. И нам нужно посоветоваться, что мы будем со всем этим делать.

Я слегка гримасничаю, но ничего не говорю.

– Хоть здесь все очень по-спартански, кое-какие удовольствия все же есть.

Марви скользит в каюту, легонько задевая меня, и от этого мягкого прикосновения я вздрагиваю всем телом.

Он тянется к дверце шкафа над столом, открывает ее и вытаскивает старинную бутылку.

– У них всегда есть ром.

– Ты пьешь алкоголь в деловых поездках?

– А я думал, к тебе вернулись все воспоминания, малышка, – поддразнивает он.

Я задумываюсь и вспоминаю, что незадолго до того безумного ритуала, который он предотвратил, мы немного выпивали вместе у костра.

– Ну так что? – спрашивает он, подмигивая.

Я киваю, и он с негромким хлопком открывает бутылку, достает два хрустальных бокала и ставит их на стол. Я сажусь, жду, пока он наполнит мой стакан, а затем одним глотком его опустошаю. И почти жалею об этом, потому что от этой штуки меня чуть не вырвало. Тем не менее, когда он снова вопросительно подносит бутылку к моему бокалу, киваю, хоть и слегка сморщившись.

Марви усаживается рядом, и некоторое время мы молчим. Однако затем он смотрит на меня этим своим настойчивым открытым взглядом.

– Я обещал тебе быть честным. Ты для меня загадка. Серра уговорила меня включить тебя в боевые учения, но не думаю, что кто-то из нас действительно знает, на что ты способна и насколько ты сильна. Я признаю, что мне бы очень хотелось быть тем, кто расскажет тебе, кто ты есть, на что способна и как это использовать. Но, к сожалению, я не могу этого сделать, Навиен.

Я некоторое время наблюдаю, как он делает глоток рома, затем прикрываю глаза. Я не являюсь кем-то особенным. Просто герой. Демон. Что именно он хочет узнать?

– Я хотел бы обучить тебя. Дать тебе возможность лучше использовать свои способности. Нет, не просто лучше, а идеально. Чтобы их можно было использовать на войне.

– Кто-то когда-то уже хотел меня обучать. – Я сглатываю комок в горле. – Я этого не хочу.

– Вот как?

– Да. Конечно, я хочу иметь возможность управлять этими силами. Уметь сражаться. Но я хочу делать это по-своему.

Я не решаюсь сказать ему, что эти силы, тени и свет, все еще мне неподвластны.

– Я умею сражаться. Я обучена. Мне не нужна магия.

– Тебе она не нужна или ты не хочешь ее использовать?

Это очень точный вопрос. Я решаю ответить ему честно:

– Не хочу.

– Хорошо. Это нормально. Тем не менее я хотел бы знать почему. Или нет. Я хочу, чтобы ты сама это поняла.

– Нет никаких особых причин, – говорю я, но это ложь. И я не знаю, почему я вру.

– Правда?

Похоже, он читает мои мысли. Он закрывает рот, затем берет стакан и делает еще один глоток.

– Когда я это произнесла, то почувствовала, что это неправда, – признаю я.

Почему я так чертовски честна с ним? Что это такое? Будто я разговариваю сама с собой. Это потому, что я его противоположность и мы как-то связаны?

– Ты сможешь понять это, если отправишься со мной.

– Куда?

– В княжество Истины.

– Я думала, мы и так туда собираемся.

– Но мне нужно получить твое согласие. В конце концов, я ангел. Ты же меня уже знаешь.

– О да, уже знаю, – смеясь, отвечаю я. И в этом смехе есть благодарность за то, что он не делает ничего против моей воли.

– Тогда мы можем отправляться прямо сейчас. Я не знаю, осознаешь ли ты, насколько близко Устерс находится к твоему дворцу.

– Прямо сейчас?

Я думаю о празднике, который все еще продолжается и который подарил мне столько радости, свободы и безмятежности. Думаю о Филиппе, Лу и Мирал, с которыми мне нужно поговорить. Но в глубине души понимаю, что Марви прав, – там, где я жила раньше, осталось много невыясненного.

– Мы отлучимся ненадолго. На час, а потом будем танцевать хоть до восхода солнца.

– Ты в своем возрасте способен так долго обходиться без сна?

Он изображает обиду:

– Уж поверь, когда ты была в княжествах Гнева и Высокомерия, я бодрствовал каждую ночь. Ждал, когда ты меня вызовешь.

– Вызову тебя? Как ты себе это представляешь? Я не могла призвать тебя, не зная твоего имени.

– Вьюнок была с тобой связана. Я бы услышал. С задержкой, конечно, но… я бы пришел. Я и приходил. Только, к сожалению, ты ни разу так и не позвала меня. Это задевает мою гордость.

Я хихикаю. Как маленькая девочка.

– Честно говоря, ты всегда оказывался рядом в нужные моменты. Когда я хотела бы тебя видеть.

Он фыркает.

– В последний раз… – лицо у него мрачнеет, черты словно каменеют, – я бы хотел оказаться там раньше. Но у меня была встреча, которую я не мог отложить.

Он шипит что-то, чего я не понимаю. Я почти уверена, что это ангельский язык. Тот, на котором написаны апокрифы.

– Что это была за встреча? – с любопытством спрашиваю я. Наверное, она была очень важной.

– Как ты уже знаешь, Золотое перо любит делать своих последователей одержимыми.

Я вспоминаю Ка и Ларакая, братьев Лирана, которые тоже были одержимы и принадлежали к этому союзу. Лиран просто поставил на них крест, будто их нет, и теперь мне это кажется бессердечным.

– С тех пор как я вернулся на землю, я пытаюсь собрать о них информацию. Вожак у них Аарон, князь Зависти, – продолжает Марви.

– Аарон сотрудничает с Золотым пером и хочет свергнуть князей?

Меня это потрясло, хотя на самом деле нечто подобное должно соответствовать его смертному греху. Кто, как не человек, постоянно испытывающий непреодолимую зависть, захочет лишить трона всех остальных князей, чтобы править в одиночку?

Я пытаюсь вспомнить Аарона, которого я видела в саду у Сантоса, но этот князь всегда был очень сдержанным. Мне даже кажется, что он почти ничего не говорил.

– Халем – его союзник. Но мы оба понимаем, кто из них главный.

Уголок рта у него приподнимается, и я, смеясь, соглашаюсь. Князь Лени ленив и медлителен. Больше всего ему нравится ничего не делать. Однако если он увидит возможность остаться единственным князем рядом с Аароном, то наверняка будет не против.

– Чего хочет это Золотое перо? Они действительно не могут стать для нас проблемой?

Я задаю вопрос, зная, что получу полный ответ. Когда такое было в последний раз? Мне не нужно резко, зло или гневно допытываться. Я просто задаю вопрос. Как союзнику. От этих мыслей у меня теплеет на сердце. Меня вообще довольно быстро можно растрогать. Но сейчас все действительно так. Со мной такое впервые. Нат и остальные всегда держались от меня подальше. Они тоже были героями, но… ну, в общем, я – это я. Авиелл никогда не давала мне поговорить с собой по-настоящему. Князь и его супруга – тем более.

Лиран… Лиран так и не ответил на мои вопросы. Никто. Только Марви. И не только сейчас, нет. Еще и раньше. Почему мне это стало ясно только сейчас? Он просил меня пойти с ним. Сказал, что Лиран нехороший человек. И все же позволял мне решать самой. Всегда.

Так почему сейчас я не должна ему доверять? Почему не должна исполнить его просьбу отправиться с ним в княжество Истины? Может быть, именно там я найду ответы на свои вопросы.

– Золотое перо – это союз дворян, которые хотят свергнуть князей. Я не совсем понимаю роль Аарона и не знаю, присоединился ли он к ним просто для того, чтобы его самого не свергли, или у него есть свои причины.

Он делает вдох и выдох, словно приводя в порядок мысли.

– Они говорят, что нашли в секретной библиотеке княжества Истины один апокриф. Это для меня основная причина посетить княжество. Ты тоже знаешь, где эта библиотека.

Я киваю. Я была там в ту ночь, когда на мое княжество напали. Когда я защищала Авиелл. Тогда я и увидела там все эти апокрифы.

– В этом конкретном апокрифе говорится, что одно из княжеств однажды станет настолько могущественным, что подчинит себе все остальные. И они хотят это предотвратить. Так что все это довольно просто. Властолюбивые мужчины, которые хотят еще больше власти, в союзе с властолюбивыми мужчинами, которые любой ценой не хотят свою власть потерять. Той ночью они хотели твоей смерти. Потому что узнали, что именно ты будешь править и способна выиграть войну. Поэтому они и послали людей. В том числе Ка и Ларакая.

Я поднимаю брови, удивившись, что он знает их имена. Хотя чего не знает Марви? Возможно, он знает вообще все.

– Одержимые способны убивать – грамотно, точно и расчетливо. Я думаю, они были уверены, что убьют тебя. Но приняли за тебя Авиелл, и ей повезло, что из-за твоей травмы порвалась связь и твой свет был выпущен на свободу. Тогда мир света пробудился. Ангелы снова появились на земле и… да, большинство из них проснулись в нашем дворце. Однако я оказался совсем рядом с тобой и услышал, как она закричала. Я…

Он запинается, будто ему больно вспоминать, тогда я беру его за руку, лежащую на столе, и смотрю на него. Ему требуется несколько мгновений, чтобы ответить мне взглядом, и вдруг я замечаю у него в глазах обуревающие его противоречивые чувства.

– Я был голоден, хотел пить. Я был… погружен во тьму. Меня все еще мучили последствия пребывания в преисподней. Но было нечто другое, и оно было сильнее. Твоя боль. Твое желание встать и защитить ее. Она была всем. Для тебя и, следовательно, для меня. Я убил Ларакая, а Авиелл осталась жива.

Я глубоко вдыхаю. Я знала, что многое в тот вечер было частью плана Лирана и Авиелл. Но еще я знала, что они не рассчитывали на появление Ка и Ларакая. Они могли все разрушить. По крайней мере, загубить роль Авиелл во всей этой драме. Так что вмешательство Марви было удачей для нее. Иначе она погибла бы из-за их с Лираном плана. От этой мысли у меня начинается жжение в груди. Тьма снова тянет меня за собой. Как будто все негативные мысли об Авиелл и Лиране только усиливают тьму.

– Спасибо. – Это все, что я могу и хочу сказать по этому поводу. Независимо от того, что произошло потом и какой стала Авиелл без связи наших душ. Тогда я так хотела, чтобы кто-нибудь спас ее вместо меня, и теперь я благодарна и рада, что Марви это сделал.

– И о чем же вы говорили на этой встрече?

Марви прочищает горло.

– Аарон хотел, чтобы я или, скорее, царство света стало его союзником. Против князей.

– Но разве это не то, чего ты сам хочешь?

– Я? – переспрашивает он с грустной улыбкой. – Я не хочу взваливать на себя это бремя. Еще должен сообщить тебе, что здесь ты принимаешь решения, Несущая свет. Тебе принадлежит власть.

– Нет. Я… нет. Я не могу этого решать.

– Тогда ты должна выбрать кого-то, кто будет принимать решения. Но без тебя или твоего доверенного лица я не стану принимать ни одного решения.

Он ободряюще улыбается, а мне больше всего хочется заорать.

– Кроме того, они не наши друзья. Это больше походило бы на договор с дьяволом. Они просто хотят укрепить свою власть и для этого используют золотое перо. Я его видел. В стеклянном ящике. – Марви пренебрежительно усмехается. – Думаю, оно принадлежало Уриэлю. – Теперь его голос становится мягким и ласковым. – К счастью, они ничего не знают о его силе. О его настоящей силе.

– Целебные свойства? – спрашиваю я шепотом. Не потому, что я думаю, что нас кто-то подслушивает, а потому, что это наш с ним секрет. И это приятно чувствовать.

Он приподнимает уголок рта.

– Я уверен, ты заметила, что перо не только исцелило. – Он смеется. – За что я еще не извинился. Потому что оно нас с тобой связало. Если эти ублюдки свяжут себя с Уриэлем и его властью, то…

Он больше ничего не говорит, и, честно говоря, я этому рада. Не хочу знать, какой ад разразится, если они сумеют по-настоящему использовать золотое перо архангела.

– В общем, когда я сидел за столом с Аароном, я вдруг услышал крики. Сначала Вьюнка. Вскоре после этого я почувствовал тебя. Твою боль. Твой гнев. Твою волю. Я закончил разговор так быстро, как только мог. Но… недостаточно быстро.

– Я пойду с тобой. Давай отправимся прямо сейчас, – твердо говорю я, сжимая его руку.

Он растерянно моргает:

– В княжество Истины?

– Конечно. – Я сдержанно усмехаюсь. – Или у тебя намечены другие места для совместной вылазки?

– Это мы обсудим после окончания войны.

Он бросает на меня ласковый взгляд:

– Могу ли я использовать свет? Или ты хочешь лететь? Нам туда всего полчаса лета.

– Лучше свет. Может быть, на этот раз я не потеряю сознание.

Он смеется, и нас уже окутывает свет. Сознания я не теряю. Даже когда снова чувствую под собой землю и открываю глаза.

В следующий момент я уже смотрю в лицо своей матери.

Глава 13

– Княгиня? – спрашиваю я, потому что не уверена, в сознании я или мне это мерещится.

Моя мать и мать Авиелл погибла. Сама я этого не видела, но Ави сказала, что мать и отец убиты. Как же…

– Навиен.

Ее голос звучит как обычно. Так же, как он звучал, когда я была еще ребенком и она иногда брала меня к себе. Тайком, чтобы никто не заметил, но… тогда я могла быть с ней рядом.

Я смотрю на Марви. Какое-то мгновение в моем взгляде читается укор. Будто он сделал это специально, зная, что она здесь будет. Но мне даже не нужно видеть его ошарашенное и испуганное выражение лица, чтобы понять, что он никогда бы не сделал такого, не предупредив меня.

– Ты осталась жива? – спрашиваю я, обращаясь к матери Авиелл.

– Меня защитила Аманта, – шепчет она с печалью, и я понимаю, что ее герой погиб.

Я с трудом сглатываю. Стараюсь сохранять хладнокровие и не реагировать на ее нежный материнский голос. Пусть даже она время от времени и звала меня к себе. Но она никогда не была мне матерью. И сейчас я не должна об этом забывать.

– И где ты была все это время? – спрашиваю я с упреком, вместо того чтобы говорить без эмоций, как собиралась.

– В ордене.

Она смотрит на Марви, и я замечаю у нее в глазах страх. Она видела его, когда он приходил за аббатом Режаном? А он знал, что она жива?

– Я думал, вы монахиня. – Марви презрительно поджимает губы. – Умная женщина.

– А что я должна была делать, когда вы появились и начали называть всех извергами, которые плохо обращались с Навиен?

– Мм, – развеселился Марви. – Думаю, было бы очень хорошим и честным поступком выйти вперед или крикнуть: «Я здесь».

– Ах, и что потом? – Мать саркастично смеется. – Вы бы убили меня из-за нее? Почему? Потому что она – ваш свет?

– Потому что она значит намного больше, чем вы и вам подобные заставляли ее верить всю жизнь, – с ненавистью говорит Марви.

– Я ее мать! Если кто-то и знает это, то это я.

Я застываю, когда она это произносит. Когда она называет себя моей матерью. Она никогда раньше этого не делала.

– А Авиелл знает, что ты жива? – Вообще-то я не хочу слышать ответ, но все равно задаю этот вопрос.

– Нет, – следует неожиданный ответ. – Пусть так будет и дальше.

Когда она это говорит, у нее в глазах нет ничего, пустота. Словно Авиелл, я и все княжество больше ничего для нее не значат. Как будто ей все равно.

– И как ты собираешься жить дальше?

Я подхожу ближе. За ней я различаю покрытый копотью тронный зал. Мы стоим в коридоре, на когда-то белом ковре, теперь покрытом темной застарелой кровью. Почему-то у меня возникает ощущение, будто она что-то отсюда взяла и собирается сбежать. Вернуться в орден, с которым меня связывает только ненависть.

– Я собираюсь мирно жить в ордене вместе с другими выжившими.

Я приподнимаю брови и бросаю быстрый взгляд на Марви, который наклоняет голову. Когда я снова смотрю на мать, вижу и чувствую это бездушие, то все понимаю. Она потеряла своего героя и, следовательно, душу. Так же как и Авиелл. Если бы мне пришлось продолжить этот список… Например, я могу поклясться, что никогда не видела героя Тарона, потому что он тоже мертв. В его глазах я тоже никогда не могла разглядеть настоящую душу. Там были только холод и темнота. И то же самое с Филиппом? Так вот почему он никогда меня не искал? Что это означает? Ведь о таком эффекте было бы всем давно известно… Но разве не должно быть наоборот? Потому что в моем случае разрыв с Авиелл привел, скорее, к обратному результату. Он пробудил мою душу. Сделал меня цельной. Но я демон, а Авиелл – безгрешный человек. Это…

– Я ухожу, – говорит мать, украдкой бросая на нас взгляд. Словно ожидая, что мы ее остановим.

– Иди, Агата, но прежде верни мне то, что ты стащила. – Марви требовательно протягивает руку.

Мать фыркает.

– Это мой замок. Так что слово «стащить» здесь вообще неуместно.

– Чисто юридически все здесь принадлежит твоему первенцу. Так что давай закончим это.

Она что-то бормочет, но затем залезает в карман и протягивает ему амулет. Он мне знаком. Когда я была маленькой, она часто его носила.

– Спасибо, – бурчит Марви, разглядывая амулет.

Я хочу возразить, что это ее вещь, и спросить, зачем она понадобилась Марви, но при матери не хочу этого делать.

Она недовольно фыркает, а затем уходит. На мгновение она останавливается рядом со мной и поднимает руку, но не касается меня и в конце концов уходит, не сказав ни слова.

– Это магический амулет. Мне интересно, зачем он ей теперь понадобился, если она собирается жить в ордене, – презрительно говорит Марви и убирает амулет в карман.

Когда я собираюсь войти в тронный зал, он меня останавливает:

– Должен тебе еще кое-что сказать. Раньше мы бывали здесь с тобой вместе.

Я растерянно на него смотрю.

– Ты не помнила этого, попробуй вспомнить сейчас.

Он зажигает свет у себя в руках и выпускает его мне навстречу.

Ко мне возвращаются воспоминания о том сне, когда я была отравлена. О том, что он мне показал. Вариант развития событий, если бы меня там не было.

– Почему ты не хотел, чтобы я это помнила?

– Потому что ты бы выдала меня своему князю Высокомерия. – Он пожимает плечами в ответ.

Я бросаю на него короткий взгляд. Марви по-прежнему выглядит могущественным, он будто не из этого мира. С его ростом, широкими плечами, темными с небольшой рыжинкой волосами и этими темно-зелеными глазами. Но сейчас в нем что-то изменилось. Он стал мягче. Не таким отстраненным.

– Нам нужно попасть в секретную библиотеку, – говорит он и идет вперед.

Я следую за ним.

– Ты хочешь, чтобы я прочитала апокриф?

– Малышка, ты что, не обращала внимания? Апокрифы написаны ангельским языком. Я сам написал несколько. Чтобы их прочитать, ты мне не нужна.

Я поджимаю губы. Он прав.

– А что мы ищем?

– Ответы на твои вопросы. В одном из апокрифов.

Он идет к тронам и мимо них к тайному ходу князя, куда я тогда затащила Авиелл.

Когда мы проходим к тайному ходу, меня охватывает неприятное чувство. Из-за воспоминаний… или из-за того, что я оказываюсь с Марви наедине в этом узком темном коридоре?

Когда мы наконец выходим из коридора, я смотрю на пол, будто могу обнаружить там тело Авиелл. Как в моем сне, когда я лежала отравленная.

Но в библиотеке даже нет крови. Закрывавшая раньше выход полка лежит на полу разломанная, проход свободен. Я вспоминаю звук трескающегося дерева и следующий за ним топот преследователей.

– И какой ответ я найду в апокрифе? Я даже не знаю, в чем заключается мой вопрос.

– Разве?

Он наклоняет голову и подходит к полкам. Водит пальцем по корешкам.

– Тогда подумай, что это за вопрос.

– Во мне добро или зло?

Он ненадолго замолкает. Затем указывает на книгу апокрифов, которая начинает слегка светиться. Как это?..

– Ответ ты найдешь там.

– С каких это пор можно о чем-то спрашивать апокрифы?

– Это можно было всегда. Разве ты об этом не знала?

– Нет.

Я сжимаю губы. Аббат Режан наверняка знал это и поэтому выбирал, какие апокрифы мне следует прочитать. Но мне, как всегда, ничего не сказали.

Я иду вперед и протягиваю руку, чтобы снять книгу с полки. Затем открываю ее, и буквы сразу меняются так, что я могу их прочитать. Это простой апокриф, который не был защищен от прочтения магией света.

Я просматриваю страницу. Речь идет о князьях подземного мира и их потомках. Но здесь не говорится, злые они или добрые, поэтому я продолжаю листать, потом вижу слово «демон» и кладу книгу на маленький столик для чтения.

Марви направляет свет на маленький светильник на старинной деревянной подставке, и фитиль мгновенно загорается.

– «До того как ангелы пали, преисподней не существовало. Не было никаких демонов. То, что когда-то было рождено из света, низвергло этот свет и превратило его во тьму», – читаю я вслух, пока Марви рассматривает книги на полках.

– Ну вот и твой ответ.

– Здесь не говорится, зло во мне или добро, – раздраженно говорю я.

Он поворачивается ко мне. Долго на меня смотрит.

– Именно в тебе? Я думал, это касается всех демонов.

– Конечно, – вру я.

– Здесь ясно сказано, что вы потомки падших ангелов. Значит, в вас есть свет. Разве все не зависит от того, что ты сама делаешь со своей тьмой и своим светом?

– Может быть, – задумчиво отвечаю я.

– Почему ты думаешь, что в тебе зло, Навиен? – спрашивает он, подходя ближе.

Мне нравится его запах, он перебивает то, чем пахнет здесь, у меня дома. Хотя, по правде говоря, это место никогда не было моим домом.

– Потому что мне так говорили.

– А ты всегда слушаешь других? – Он криво и иронично усмехается.

– А у тебя разве нет ничего, в чем тебя убеждали всю жизнь? И ты всегда будешь пытаться доказать, что они неправы, но в то же время сам в этом не будешь уверен?

Он наклоняет голову набок. Сейчас он так близко ко мне, что я ощущаю его тепло кожей.

– Конечно есть. Я всю жизнь борюсь, чтобы исправить то, что сделал мой отец. Или, скорее, чтобы доказать всем, что я – не он.

Я киваю:

– А я так же отношусь к своей демонической стороне.

– С этим тебе не поможет ни один апокриф в мире, – бурчит он и невесомо дотрагивается до моей щеки. Его прикосновение похоже на легкое дуновение ветерка.

– У меня два вопроса, – говорит он, как будто наша цель и была в том, чтобы задавать правильные вопросы.

Я смеюсь, а он поворачивается и потирает руки.

– Где говорится, какое княжество должно остаться самым могущественным?

Светится один апокриф. Он вытаскивает его и засовывает в складки накидки.

– Где нам искать скипетр Истины?

Начинает мерцать еще одна книга, и Марви ее достает. Я в недоумении морщу лоб.

– Что это такое?

– Это скипетр, который может показать тебе правду. Он должен был находиться в вашем княжестве, но я не ощущаю здесь его присутствия.

Он открывает апокриф.

– Я тупица, – ворчит он, и я оглядываюсь через его плечо, чтобы понять, что написано в книге. На нашем языке.

– Выглядит бессмыслицей, – произносит он через некоторое время.

– Неужели ты ожидал, что кто-то напишет: «Я спрятал скипетр Истины там-то»!? – спрашиваю я улыбаясь и сама читаю сделанную рукой аббата Режана запись.

«Князь наконец упокоился».

Я моргаю и вспоминаю, что старый князь, дед Авиелл, долго не мог упокоиться, потому что умер при загадочных обстоятельствах. И когда я думаю об этом, мне снова приходят в голову слова Тарона: «Последний князь сейчас тоже находится в склепе, так как его нельзя хоронить, пока его убийцы не будут пойманы». Что, если скипетр при нем? Или старый князь был замурован вместе со скипетром?

– Нам нужно попасть в склеп, – решительно заявляю я.

Пусть слова в апокрифе прямо на это не указывают, но если апокриф показал, что в нем ответ на вопрос Марви, то велика вероятность найти скипетр именно в усыпальнице.

– А где находится склеп?

– В монастыре.

Я резко поворачиваюсь и иду вперед. Беру себя в руки, чтобы успокоиться, и решаюсь пройти обратно опять через тронный зал. Когда мы выходим в сад, я даже не смотрю на цветы, хотя их можно разглядеть даже в темноте и они по-прежнему очень красивы.

Через луг мы попадем в орден. Я веду Марви по проходу к двери. Внутри я слышу голоса, но не обращаю на них внимания. Мне не интересно, кто именно находится здесь с моей матерью и оплакивает вместе с ней старые времена. Это больше не моя жизнь. Это уже не мой дом, и я здесь больше никому ничего не должна.

Я направляюсь к лестнице склепа. Мне удалось здесь побывать лишь раз, когда хоронили Филиппа. Мне разрешили присутствовать, только чтобы защищать Авиелл. От чего бы то ни было. Тем не менее я была благодарна, что, пусть я и герой, мне удалось принять участие в похоронах своего брата. Хотя его тело так и не было найдено.

Каменная лестница спускается далеко вниз. Марви по-прежнему идет за мной. Словно чувствует, что здесь мне не надо мешать.

Когда мы спускаемся вниз, я вижу тело, лежащее на камне под покрывалом. Это магическое покрывало, оно не дает телу разлагаться. Похоронят ли его когда-нибудь? Это мой отец. Хотя он никогда не был мне настоящим отцом и мы скорее ненавидели друг друга, я не желаю ему, чтобы его тело вечно оставалось под демоническим покровом.

– Ты когда-нибудь видела у него скипетр? – спрашивает Марви, который, похоже, точно знает, кто там лежит.

Тарон сказал мне, что моя мать тоже находится в этом склепе. Это была явная ложь. Но непонятно: врал он или те, кто ему об этом рассказал.

– Нет, – тихо отвечаю я.

Оказавшись здесь, при взгляде на его тело я начинаю себя спрашивать, хотелось ли мне иметь отца. Я часто мечтала, чтобы у меня была мать. А отец?

Возможно, мне хватало многочисленных инструкторов, особенно Шевы, который иногда брал на себя роль отца.

Я прогоняю грустные мысли и обращаюсь к Марви:

– Старый князь… Я думаю, запись относилась к нему.

Только сейчас я осознаю, что архангел зажег факелы. Я вижу, как у него в глазах пляшут огоньки. И вижу словно отражение своей боли в его зрачках. Да, наверное, так оно и есть. Потому что мы с Марви связаны. Он чувствует мою боль. И в этот момент я тоже чувствую его боль. Это знакомое ощущение. Будто оно часто возникало у меня и раньше, только я не понимала почему.

– Он лежит там.

Я указываю на камень, под которым покоится тело отца. Марви подходит к камню, поднимает руку и светом его раскалывает. В следующее мгновение он вытаскивает длинный скипетр с большим изумрудом.

Вдруг я слышу голоса и звук быстрых шагов по лестнице.

– Я не могу перенести нас отсюда, – взволнованно говорит Марви, вытаскивая один из своих мечей и пряча скипетр на спине. – Мы должны выйти наверх, только тогда у меня получится. Склепы всегда защищены темной магией.

Я киваю и беру другой его меч, который он протягивает. Другой рукой вытаскиваю свой кинжал. Я готова сражаться за Марви и за себя, но потом понимаю, кто спускается по лестнице. Мне хватает доли секунды, чтобы узнать его. Лиран выглядит ужасно. Под глазами темные тени. Тело худое и изможденное. Волосы длинные, взлохмаченные.

– Отдай нам скипетр, и с тобой ничего не случится! – кричит он, сверкая глазами на Марви.

Меня он будто не видит.

У меня перехватывает дыхание, но я поднимаю меч выше.

– Откуда он знает о нем?

– Понятия не имею, – равнодушно признается Марви.

Я смотрю на спутников Лирана и узнаю Аметист, Ларо и Джиа. Проклятие. Все герои. За ними стоят два охранника, они, похоже, из людей.

– Но ты все равно можешь использовать здесь свою светлую магию, – замечаю я, потому что он зажег свет и заставил камень расколоться.

– Да, мы оба можем. – Он пристально на меня смотрит. Словно хочет сказать, что сейчас самый подходящий момент. Что я могу и должна показать, на что способна.

Я ищу в себе силы. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Сосредоточиваюсь на себе. И наконец чувствую их. Обе. Темную и светлую магию. Будто они ставят меня перед выбором. Тень или свет. Добро или зло. Что я использую? Они подталкивают меня принять решение. Лиран начинает выкрикивать приказы, а Марви по-прежнему требовательно смотрит на меня. Я принимаю решение: прикрываю глаза и широко расставляю руки. Бросаю оружие и выпускаю свою силу. Когда я поднимаю веки, мне видны свет и тень. Я вижу, как они по отдельности вытекают у меня из рук и соединяются впереди, становясь непроницаемой несокрушимой силой.

Лиран, Аметист, Ларо, Джиа и двое охранников отброшены назад. Шаг за шагом моя сила оттесняет их, а я продвигаюсь вперед и направляю на них еще больший поток силы.

– Кто ты? – спрашивает Лиран в ужасе, почти с отвращением.

Я вскрикиваю и с силой бью его в лицо.

– Я Навиен! – кричу я, и меня переполняют ненависть и гнев. Я гневаюсь на весь мир и, прежде всего, на саму себя. Я ведь давно поняла, кто я такая.

– Я не демон, не герой, не скотина, не шваль. Я Навиен. Несущая свет!

Глаза Лирана расширяются. Мой свет окружает его шею, сжимает ее.

– И с меня хватит! – выкрикиваю я то, что уже говорила ему раньше.

Но сейчас я говорю это не ему. Я говорю это себе. Потому что я – единственный человек, которому необходимо это услышать. Которому давно нужно было услышать именно это. Не от кого-то другого. Нет. Только от меня самой.

– Навиен, – успокаивающе шепчет Марви и касается моего плеча. – Ты же не хочешь его убивать.

Я сжимаю зубы, чтобы не дать его словам проникнуть в мое сознание.

– Навиен.

Я понимаю, что он прав, поэтому отпускаю шею Лирана, беру Марви за руку и поднимаюсь с ним по лестнице.

Когда мы оказываемся наверху, я говорю Марви:

– Перенеси нас отсюда. Я больше никогда не хочу сюда возвращаться.

Он кладет руку мне на затылок. Все вокруг расплывается.

Я чувствую его силу. Позволяю ей проникнуть в меня. Принимаю ее и не теряю сознания, а потом чувствую дуновение свежего воздуха и слышу в отдалении звуки продолжающегося праздника. Мы стоим на террасе на крыше.

– Это было чертовски здорово, – шепчет он, улыбаясь уголком рта.

Я кашляю.

– Почему ты помешал мне убить Лирана? Разве ты сам не пообещал ему, что его убьешь?

– Конечно, я мог бы сказать, что хочу убить его сам. Но…

Он опять обхватывает мою шею теплыми пальцами. На моей прохладной коже они кажутся почти горячими.

– Но, по правде говоря, ты бы никогда себе этого не простила, Навиен. Ты любишь его.

Я сглатываю комок в горле и смотрю на Марви. Боль вспыхивает у него в глазах и в моей душе, когда он произносит это. Его боль.

– Он стал другим, – шепчу я.

На самом деле я предчувствовала это. После того как я увидела, что случилось с Авиелл и моей матерью, я поняла, что отделение Миела сломало в Лиране что-то такое, что никто и никогда не сможет восполнить.

– Я никогда его не любила, Марви, – честно говорю я. – Раньше я думала, что когда-нибудь смогу его полюбить. Но это было всего лишь мое представление о нем, потому что он заставил меня почувствовать себя не просто демоном. – Я мрачно смеюсь. – А на самом деле я всегда была для него именно обычным демоном.

– Это неправда, – говорит Марви, и, хотя видно, что ему трудно это произносить, он остается честен. – Он любит тебя. По-своему. Потому что, если хочешь знать, он на самом деле не знает того, кого любит.

– А ты? Ты знаешь меня? – спрашиваю я, приближаясь к нему.

Он такой теплый. От его запаха и ауры у меня кружится голова. Он как теплый солнечный луч в прекрасный весенний день.

– Прежде всего, я понимаю чувство, которое ты вызываешь во мне. Уже очень давно. Я чувствую твою боль и твою радость. И теперь даже знаю, как довести тебя до белого каления. Но и как доставить радость, тоже знаю. Я знаю, что, хотя ты сама долгое время терпела несправедливость, ты стараешься не допустить угнетения остальных людей. Я знаю, что ты больше заботишься о других, чем о себе, и знаю, что ты всегда была большим, чем сама считала. И искала чего-то большего. Судя по эмоциям. По силе твоей любви. Несмотря на то что тебе так долго в ней отказывали.

– Я помню, что еще ты знаешь, как меня можно отвлечь. – Я улыбаюсь.

– Да, на свадьбе у меня все получилось очень хорошо. Хотя мне больше всего хотелось на тебя наорать. Ты не можешь себе представить, каково мне было встретиться с тобой. После всех этих лет… видеть и ощущать, что ты так сильно хочешь кого-то другого, что ради него готова перевернуть мир.

У меня перехватывает дыхание. Затем я делаю движение к нему, становлюсь на цыпочки и касаюсь его губ своими. На несколько мгновений мы замираем. Я чувствую его дыхание. Чувствую рядом его и это тепло внутри меня. В какой-то момент мир вокруг меня расплывается. Как будто я больше не дышу. И ничего не слышу. Потом он целует меня. А я ему отвечаю.

Я едва могу пошевелиться, так сильно меня наполняет и трогает это ощущение его близости.

Свет и тьма смешиваются во мне. Сердце у меня громко колотится. Так громко, что звенит в ушах. И что-то тянущее возникает в груди. Он запускает руку мне в волосы. Прижимается ко мне и нежно касается языком. Я хочу, чтобы это мгновение длилось вечно. Но это странное чувство по-прежнему не отпускает меня. Эти тени.

И тут рука у меня тянется к кожаному ремню, который он на меня надел. Словно в трансе, я хватаю кинжал и… вонзаю его в грудь Марви. Я отступаю, когда он вздрагивает. Он распахивает глаза. Пристально смотрит на меня. Без укора. Не показывая, что ему больно. В его глазах только один душераздирающий вопрос: почему? Где-то в отдалении я слышу нечеловеческий крик Серры.

И Марви безжизненно падает на землю.

Глава 14

Я в остолбенении смотрю на собственные руки. На кинжал, который продолжаю держать. На кровь у него на лезвии. Кровь Марви.

Меня пошатывает, но постепенно я прихожу в себя. Моргая, я выпускаю из рук кинжал и наблюдаю, как он со стуком падает на пол. А потом перевожу взгляд на Марви.

– Марви! – вскрикиваю я и бросаюсь к нему. Поднимаю его за плечи. – Марви, что…

Что я наделала? Как заводная я продолжаю трясти головой. Прижимаю руки к ране Марви. Он потерял так много крови. Слишком много.

– Нет!

Я обращаюсь к Вьюнку.

– Вьюнок! – призываю я. – Что мне делать? Выходи!

Она появляется, но светится очень слабо.

«Исцели его! Я слишком слаба. Твои тени…»

Она замолкает.

Какие тени? Это из-за моего демонического «я»? Как я могла сделать то, что сделала? Когда я понимаю, насколько безнадежна вся ситуация, у меня холодеет сердце.

– Он умер? – спрашиваю я Вьюнка.

Она слегка наклоняется вбок:

«Пока нет».

– На помощь! – ору я во все горло.

Я издаю просто рев. Серра, Эсп и Аро должны прийти. Они должны его спасти. Мне все равно, что они при этом сделают со мной. Я зарезала их правителя. Я… заслуживаю любого наказания.

Когда позади меня появляются очертания чьей-то фигуры, меня переполняет чувство вины. Я поворачиваюсь, чтобы отойти. Лицо у Серры искажено от боли. В глазах стоят слезы. Она испытывает не только эмоциональную боль. Она и Марви связаны физически.

– Прочь от него! – выплевывает она мне в лицо.

Я что-то лепечу, не понимая что, и наконец мне удается выдавить:

– Я не хотела.

– Прочь от него! – опять кричит она.

Я отхожу, плача и дрожа. Потрясенно смотрю на свои окровавленные руки и на Эспа с Аро, которые приземляются рядом с Серрой и сразу же бросаются к Марви.

– Мелех! – В голосе Аро столько любви и боли, что я плачу еще сильнее.

Слезы переполняют глаза, как светящиеся шары, мне почти ничего не видно.

– Он умирает! – стонет Эсп. – Сделай что-нибудь.

Мои слезы… моргая, я встаю и подхожу к ним.

Серра рычит на меня, как хищная кошка, защищающая добычу.

– Может быть, его смогут исцелить мои слезы, – решаюсь выговорить я, вспоминая, как Лиран… их слизывал.

Тогда в них был свет. Может быть, этот свет способен исцелить Марви? Способен придать ему сил и… Больше я ничего не знаю. Но это единственное, что я сейчас могу сделать.

– Твои слезы? Ты убила его! Именно ты! Чудовище! – кричит Серра.

– Пусть она попробует, – возражает Аро.

– Почему она хочет сейчас ему помочь и зачем нужны ее слезы?

Серра, задыхаясь, наклоняется вперед и опускается на колени. А потом падает на пол.

– Он умирает, – слабо шепчет она.

Я бросаюсь вперед, отталкиваю Эспа, собираю слезы с лица и смачиваю ими губы Марви. Они смешиваются с кровью. Я слегка приоткрываю ему рот. Собираю еще больше слез и наношу их ему на язык.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Только живи, пожалуйста!

Все больше и больше капель льется у меня из глаз и падает ему на губы.

Позади меня поднимается Серра:

– Это действует.

Во мне растет надежда, постепенно превращаясь в уверенность. Я смеюсь и плачу одновременно, прижимаясь лицом к его лицу. Глажу его по щеке, при этом пачкаю кровью все его лицо, и тут он наконец открывает глаза, и я вижу, что в них сияет мой свет.

– Хватайте ее! – выкрикивает Эсп, Аро заводит мне руки за спину и крепко меня держит.

Я ничего не делаю. Не сопротивляюсь, потому что я это заслужила.

– Перенесите ее в светлую комнату, – слабым голосом говорит Марви и медленно поднимается.

На меня он при этом смотрит с подозрением. Я знаю, что никогда не смогу исправить сделанного. Но главное, что он остался жив.

Его лицо передо мной расплывается, потом становится очень светло, я моргаю после потери сознания, а потом вижу перед собой белую комнату, где я приходила в себя, когда впервые здесь очутилась. Как и в прошлый раз, тут стоит только шезлонг и ничего больше нет. Как будто это всего лишь временное пристанище, а не жилая комната.

Большие балконные окна широко открыты, видно темное небо.

Проходит почти минута, и все это время Аро молчит, а я стою, и меня бьет дрожь. Потом появляются остальные. Серра сразу же бросается ко мне, и я даже не отстраняюсь, когда она дает мне пощечину.

– Я доверяла тебе! – кричит она.

У меня внутри будто что-то надламывается.

– Я не хотела этого, – еле слышно отвечаю я, а затем смотрю на Марви, который держится за грудь и задумчиво на меня смотрит.

– Что именно произошло? – спокойно спрашивает Эсп.

Озорная ухмылка, которая обычно не сходит у него с лица, исчезла. Но он единственный, кто смотрит на меня не с ненавистью, а с любопытством.

– Я… не знаю. Внезапно я выхватила кинжал и вонзила ему в грудь. И я… я не контролировала свои действия.

– А кто же это сделал? Кто их контролировал? – интересуется Эсп.

Серра тем временем пытается уговорить Марви сесть, но тот отказывается.

– Я не знаю, – опять произношу я, чувствуя себя идиоткой. Будто я ищу себе какие-то слабые оправдания. Но я не могу объяснить, как это все произошло.

– Вьюнок сказала, что мои тени сделали ее слабой. Это моя демоническая часть?

Я смотрю на Марви. Мне так хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как совсем недавно. Как в тот момент, когда он меня поцеловал. Когда он объяснял мне, что во мне нет зла, словно лишь затем, чтобы я потом доказала ему обратное.

– Что именно ты чувствовала? – спрашивает Марви, обращаясь к Вьюнку.

Я могу разглядеть ее только сейчас, потому что светится она очень тускло.

– В ней были тени. Они в ней были всегда. Но раньше они были слабее.

– А когда они стали сильнее? – терпеливо продолжает расспрашивать Марви.

В голосе у него я слышу боль.

– Когда мы только сюда прибыли. Вот почему я еле могла разговаривать с Навиен.

Я прищуриваюсь. Почему я не заметила, как тихо стала говорить Вьюнок? Причем это даже не совсем так. Я это заметила. Даже испугалась, когда она снова заговорила со мной, как раньше… потому что в основном я слышала только ее тихий и слабый голос. Но я не задумалась почему. Как это было глупо.

– А что чувствовала ты? – обращается Марви ко мне. Спрашивает он недоверчиво, но его тон не кажется обвинительным.

– Что именно? – уточняю я чуть слышно.

– Ты замечала в себе тени?

Я сжимаю губы и киваю. Я их всегда чувствовала. Как они окутывают мое сердце, забирают у меня эмоции и чувства. Как эта тьма тянет меня за собой. И я должна была ему это сказать. Он доверял мне. Все мне рассказывал. А я скрыла, и это чуть не стоило ему жизни.

– Что ты чувствовала?

– Это так важно? Это все моя чертова тьма. Я демон, Марви! Даже если я ношу в себе магию света. Внутри у меня такая глубокая темнота, что иногда мне трудно дышать.

Он подходит ко мне. И я вижу, что он делает это без колебаний и опасений. Хотя мой меч по-прежнему при мне. И да, что-то во мне хочет его вынуть. Я даже не понимаю почему. Пальцы у меня начинают подергиваться.

Серра встает между мной и Марви, забирает у меня меч и только потом дает ему подойти ко мне. Я не протестую. Тем более что тоже боюсь его ранить.

– Это не твоя обычная тьма, Навиен, – спокойно говорит Марви и уверенно смотрит на меня. – Вьюнок – это квири, а они обычно защищают таких существ, как гурры, которые полностью состоят из глубочайшей тьмы. Они демоны, а не люди. А ты не можешь нести в себе столько мрака.

– Видимо, могу, – выдавливаю я. И чувствую, как на сердце опять нападают тени.

Я пытаюсь их отпугнуть, игнорировать их попытки перетянуть меня на свою сторону.

– Что ты сейчас чувствуешь?

Марви наклоняет голову, очевидно заметив мучительное выражение сопротивления у меня на лице.

– Тени, они тянут и тянут меня к себе.

– Где ты их ощущаешь?

– В сердце.

Он слегка прищуривается:

– Можно?

Он поднимает руку к моей груди, скользит пальцами под пальто.

– Я просто хочу взглянуть на твое сердце.

Я киваю. Эсп и Аро отводят взгляды, а Серра продолжает смотреть на меня. Наверное, следит, чтобы я не убила Марви.

Он немного приспускает мою рубашку. Так, чтобы не обнажать сосок. А потом смотрит на черное сердце. Его палец медленно проводит по изогнутой линии.

– Я не помню этой линии, – говорит он, и я удивляюсь, что он успел так внимательно изучить мое сердце, пока Лакрос и Сантос пытались его вырезать.

Я опускаю взгляд и следую за его пальцем по узкой линии, которая огибает сердце, словно цепочка. Я моргаю. Внутри вспыхивает боль. Тьма во мне начинает судорожно сжиматься.

– Ее раньше не было, – шепчу я, потому что не хочу думать, что это может означать. Тьма внутри меня усиливается?

Марви что-то ворчит, затем достает свой нож. Я хочу отпрянуть, но он уже держит мой указательный палец и вонзает в него острие. Я чуть не вскрикиваю, но молчу, глядя на сочащуюся из крошечной ранки черную кровь.

– Черт побери.

Марви отстраняется от меня и начинает ходить взад-вперед, нервно проводя рукой по волосам.

– Ублюдки! – вдруг орет он так громко, что мы с Серрой почти одновременно вздрагиваем.

Она подходит ко мне, смотрит на эту линию, а затем на мою кровь. И вдруг в ее взгляде, помимо отчаяния, проступает что-то более нежное. Черты лица у нее смягчаются.

– Что это значит? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Навиен, заметила ли ты какие-либо другие изменения в себе, кроме этой темноты?

Я задумываюсь.

– Даже не знаю.

– Ты стала слабее. Более покорной.

Я пытаюсь понять, правда ли это. И осознаю, что прежде всего я сделала все возможное, чтобы добраться до Марви. Потому что так хотели Лиран и Миел. Но почему я вообще согласилась на это? Ведь я уже давно им не доверяла, даже несмотря на то, что потеряла воспоминания. Это они забрали у меня память. Я ведь верила Марви. Я поверила ему, еще когда он вернул меня в княжество Высокомерия. А потом… потом был Арк. Эта боль у меня в груди и его слова, которые, как я теперь вспоминаю, так не вязались с его обычным поведением.

И все что произошло потом, и как он меня истязал, и этот ужас на рыночной площади. Неужели Навиен, та настоящая Навиен действительно приняла бы все это так покорно?

– Что они со мной сделали? – спрашиваю я, понимая, что с какого-то момента я перестала быть собой. И что тени, которые пытаются меня поработить, порождены не моей собственной тьмой. А черная кровь… Она бывает у демонов, которые… одержимы. Нет. Я не могу быть одержимой, я не зомби. Я…

– Неужели Арк сделал меня одержимой и привязал к Лирану?

Я сглатываю комок в горле, потому что от этих слов у меня пересыхает в горле. Осознание всего этого ужаса меня полностью обессиливает. Когда герой становится одержимым, на поверхность выходит его демоническое «я» и постепенно отнимает у него все человеческое. Тем не менее во мне пока остается много человеческого.

– Похоже, они пытались это сделать. Но это еще не все, Навиен.

Он снова подходит ко мне, и внезапно я чувствую давящую боль в запястье. Только постепенно я понимаю, что это Марви схватил меня за предплечье. Его шея прямо передо мной. Неужели я собираюсь его задушить? Я вздрагиваю и отступаю.

– Ты должен меня запереть!

Аро, Эсп и Серра смотрят на меня так беспомощно, что я начинаю рыдать. Все знают, что одержимого спасти невозможно.

– А что еще делать? – спрашиваю я, увидев, что никто не собирается меня даже связывать.

– Во-первых, никто не собирается тебя нигде запирать, Навиен. Я не боюсь тебя. Теперь, когда ясно, что ты собираешься меня убить, я понимаю, как этого избежать. – Он делает глубокий вдох и выдох. – Что касается другого твоего вопроса, линия на твоем черном сердце – это клятва на крови. Они привязали тебя к Авиелл, и ты этого не заметила. Ее воля – это твоя воля.

– Нет. Это невозможно. Я должна была произнести слова клятвы.

– А ты точно знаешь, что не произносила их? Помнишь ли ты, как твоя рука почти коснулась моего горла или как у тебя в руке очутился кинжал?

Губы у меня дрожат. Затем я качаю головой, осознавая весь ужас того, что он сказал. Я понимаю, что не только одержима, но и нерасторжимо связана с Ави. С бездушным монстром, которым она стала без меня. Однако я не чувствую к ней никакой привязанности. И мне уже известно: ту прежнюю связь восстановить невозможно. Но можно привязать героя к человеку клятвой на крови. Это работает. Так что я всегда буду поступать именно так, как хочет Авиелл. Делать то, что лучше для нее. А она явно хочет смерти Марви.

– Почему во мне еще… остается что-то человеческое? – спрашиваю я, будучи не уверенной, так ли это на самом деле.

– Потому что ты несешь в себе свет, Навиен. Твоя сущность состоит не только из тьмы. Поэтому до сих пор эта тьма не смогла завладеть тобой полностью. Но, видимо, она продолжает попытки это сделать.

Я потираю лоб и возвращаюсь к шезлонгу, чтобы сесть. Нужно попробовать понять, что все это значит.

– Можно ли отменить эту клятву?

– Только ты сама способна это сделать. Или…

Марви на мгновение замолкает и смотрит на меня так пристально, будто не хочет пропустить ни малейшей реакции, которая отразится у меня на лице.

– Или Авиелл должна умереть.

Когда он это произносит, я сразу понимаю, что об этом не может быть и речи. Авиелл, возможно, уже не та, что была когда-то. Но она всегда будет оставаться моей сестрой. Неважно, что она натворит.

– Я могу поговорить с Миелом? – спрашиваю я и замечаю, как Серра и Марви обмениваются взглядами.

– Только если она возьмет с собой Вьюнка, чтобы она могла сообщить тебе, если они будут планировать новое нападение на тебя.

– В этом нет необходимости…

– Я это сделаю.

Я киваю, соглашаясь, и смотрю на Вьюнка – взгляд у нее недоверчивый. Словно я умышленно ослабляла ее своими тенями. Но я никогда бы так не поступила.

Марви взмахивает рукой, и она соединяется с моей кожей. Возникает знакомое ощущение легкого жжения, и во мне где-то возникает чувство цельности. Странно, но эта маленькая штука теперь словно часть меня.

«Прости, пожалуйста», – шепчу я ей мысленно.

«Ты же ничего не могла с этим поделать», – ласково говорит она, и мне кажется, что она слегка гладит мне руку.

Затем Серра ведет меня через белую комнату в коридор дворца. Он облицован белым камнем, ночью он подсвечивается и продолжает сиять белым светом. Мы поднимаемся по винтовой лестнице, и я иду за ней мимо своей комнаты к другой двери.

– Прости, Серра, – говорю я, когда она собирается поднять руку, чтобы отключить светлую магию, запирающую дверь.

Какое-то время Серра молчит и только потом смотрит на меня. Выглядит она усталой и измученной. Еще немного сердитой, но видно, что старается сдерживать гнев.

– Это была не ты, – сухо отвечает она.

Я открываю рот, собираясь что-то ответить, но она продолжает говорить:

– Я просто не понимаю, почему ты мне ничего не сказала. Ты могла бы это почувствовать. Ты должна было это почувствовать!

– Я?.. Откуда мне было знать, что это такое?

– Ты могла бы прислушаться к себе. К своему внутреннему голосу, Навиен.

Серра поворачивается ко мне и обессиленно опускает руку.

– Но я не знаю, кто я на самом деле, – честно признаюсь я. – И, лишившись воспоминаний, я знаю еще меньше. Я просто воспринимала себя как героя, который был обучен защищать свою сестру. У меня не было воспоминаний о ее предательстве.

Серра поднимает брови и делает шаг ближе.

– Предательство? – Она фыркает. – Это все, что тебя волнует? Только благодаря ее предательству ты пробудилась и стала самой собой! Навиен, если это твоя правда, то ты еще долго не найдешь себя. В таком случае ты никто. Ты остаешься ее марионеткой, которая реагирует только на то, что она делает. Ты действительно хочешь быть такой? – Она качает головой: – Где та девушка, о которой мне рассказывал Марви?

Серра подходит еще ближе и пальцем приподнимает мой подбородок.

– Где та женщина, которая больше никогда в жизни не хотела опускать голову?

– Я не думаю, что Марви действительно мог видеть меня такой, какая я на самом деле.

– Ах, ты не думаешь? – спрашивает она и кладет руку мне на щеку.

Потом закрывает глаза, и я ощущаю на лице тепло. Чувствую ее свет, и вдруг прямо перед собой вижу Марви.

Вокруг темно, холодные каменные стены будто давят на него. Он сидит, прислонившись к стене и вытянув руку перед собой, словно пытается вызвать свет. Я сразу поняла, где это. В подземном мире.

Подходит Серра и задумчиво на него смотрит.

– Марви, в этом нет никакого смысла.

– Я знаю.

Марви пожимает плечами. Затем тело у него внезапно сотрясается, и он замирает. В глазах у него я вижу боль.

– Это снова она?

– Да, – страдальчески стонет Марви.

– Что случилось?

– Картинки какие-то размытые, – говорит он, ведя глазами, будто за чем-то следит.

– Она ранена. Но это другая рана. Внутренняя, – объясняет он.

Серра садится рядом и касается его руки.

– Я бы хотела разделить с тобой эту боль, – шепчет она.

– Это ее сестра, она ее ударила.

– Почему?

– Они поссорились.

– Ну, в этом нет ничего необычного, – ворчит Серра.

Мне странно слышать, как они говорят о моей жизни… словно все время за ней наблюдали.

– Мне бы хотелось, чтобы она сопротивлялась. Не в смысле, чтобы она давала сдачи физически. А с помощью своей внутренней силы. Она у нее есть. В ней есть нечто большее, о чем она сама не знает.

Изображение расплывается, и внезапно я оказываюсь в лесу.

Серра ждет Марви, и в этот момент он подходит к ней с семьей героев, которых мы тогда спасли в лесу.

– Она была там. Она откликнулась на мой зов.

– Мелех! – укоризненно ворчит Серра. – Ты ведь знаешь, что не должен был этого делать. Лиран выпытывает у нее все. Что, если она расскажет ему о тебе? Она чувствует к нему привязанность. Ты сам это ощутил!

– Я должен был увидеть ее, Серра. Я…

– И что? – спрашивает она, отходя с ним в сторону, оставив семью героев и пару ангелов Марви позади.

– Она изменилась.

– Ты же знал об этом. Ты почувствовал это, когда она освободилась и выпустила свой свет. Поэтому мы здесь.

– Но в ней появилось еще кое-что. Она наконец поняла, что сто́ит большего, чем то, во что они все заставляли ее верить. В ней просыпается то, что я уже давно в ней видел.

Серра вздыхает:

– Это хорошо, Марви. Но ты должен держаться на расстоянии. Лиран уже много лет пытается найти царство света. Счастье, что он не нашел его, когда мы были заперты в подземном мире, а это место оставалось почти незащищенным. У него есть карта и свиток, которые Эдуарду дал Люцифер. Если он переведет апокрифический текст в письме, то…

– То мы пропали.

И ты знаешь, что она единственная, кто может его прочитать. Так что тебе не следует приближаться к ней еще больше. Твой свет. Ваша с ней связь. Она сейчас только освобождает свою душу.

– А что, если она решит встать на нашу сторону?

Серра смеется:

– Иди и спроси ее, пойдет ли она с тобой. Я знаю ответ. И ты тоже. Она влюблена в Лирана. Она влюблена в Миела. Так, как они и планировали. Вовсе не в тебя. Она не может тебя полюбить.

– Почему?

Голос у Марви срывается, а глаза блестят, будто в них стоят слезы.

– Потому что она демон, Марви. Ее всегда будет привлекать темная сторона. Это заложено у нее в генах. И в этом нет ничего ненормального. Просто тебе придется в какой-то момент это принять.

Она качает головой, а потом проводит рукой по своим волосам.

– Ты не думаешь о том, что, даже если это и произойдет, она не сможет заменить тебе все. Она вообще неспособна это сделать. В ней недостаточно света.

– Неужели это так просто? Ангелы могут любить только ангелов, а демоны – только демонов?

– Да, Марви. Иногда это так просто. Ты сам знаешь, о чем говорит пророчество. Прежде чем ты утонешь в ее тьме, я убью ее. Так что тебе лучше задуматься.

Она улыбается ему, и он ей вяло отвечает.

Изображение снова размывается. На мгновение перед глазами у меня все плывет, и я делаю глубокий вдох. Стараюсь выбросить из головы все то, что она обо мне наговорила. Хотя я давно сама знала, что все это так. От этого больно. Потом я опять вижу отчетливую картину.

– Ну что, тебя снова отвергли? – презрительно спрашивает Серра и смеется.

Марви отмахивается и складывает за спиной свои черные крылья.

– А чего ты ожидал, Марви?

– Я не ожидал, что она пойдет с незнакомцем, если ты так хочешь знать.

– И что теперь? Почему ты продолжаешь туда ходить? Почему ты каждый раз просишь ее доверять тебе? На что ты надеешься? Что она, наконец, тоже почувствует связь, которую ты ощущаешь уже более двух тысяч лет? Этого уже не произойдет. Она ее не чувствует!

– Она меня совсем не знает, Серра, – с досадой возражает Марви.

Я замечаю разочарование и боль в его взгляде. На сердце у меня становится тяжело.

– Она такая… необыкновенная.

Серра закатывает глаза:

– Она обычная девушка, Марви. То, что ты видишь в ней, – это из-за вашей связи. Пожалуйста, перестань вести себя как влюбленный юноша.

– Ты не понимаешь. Может быть, тебе стоит просто отправиться туда со мной.

– Отправиться с тобой? А потом? Тоже умолять ее, чтобы она ушла с нами? Нет уж, спасибо. Предпочту воздержаться. Но пожалуйста, расскажи мне, почему ты считаешь ее такой необыкновенной.

– Серра, я чувствовал всю боль, которую ей причиняли. Каждый проклятый удар бичом. Прежде всего боль от одиночества, от которого она страдает так долго. У нее нет никого. Мы всегда были вместе. А с ней рядом никого не было. Только сестра, которая никогда не была ей настоящей сестрой. И несмотря на это она остается сильной и любящей. Она готова сделать все для сестры, хотя ей самой никто никогда не показывал, как выглядят забота и любовь. Связь с сестрой у нее давно разорвана, и все равно она продолжает все это делать. Позволяет себя ранить, бить.

– И это ты называешь силой? Она должна, наконец, освободиться от всех людей, которые ее только используют.

– Я называю это верностью.

– А я глупостью.

– Просто познакомься с ней, Серра, тогда тебе многое станет ясно.

– Ой, я тебя умоляю, – говорит Серра, закатывая глаза.

Следующая картина, которую я вижу, мне уже знакома. Я лежу в шезлонге в белой комнате, а Серра в ужасе спрашивает Марви, не похитил ли он меня.

Образы проносятся мимо, а потом Марви исчезает и появляется снова.

Он говорит с ней о том, что я – его противоположность. Изображения продолжают прыгать. Я появляюсь снова. Наблюдаю, как полностью одетая вхожу в ванную комнату, как Серра исцеляет меня, а затем я вижу ее и Марви.

Серра осторожно дотрагивается до плеча архангела.

– Теперь я понимаю, что ты имел в виду.

Когда я моргаю, передо мной снова стоит реальная Серра. По ее щеке скатывается слеза.

– Что ты тогда поняла?

– Почему он любит тебя, Навиен.

– Но в то время я уже была порабощена тенями, – возражаю я.

Может быть, чтобы найти себе оправдание, почему я сама этого не заметила. Но я давно поняла, что была просто слепа. Я нашла в себе Навиен, которая больше не хотела мириться ни с чем и была готова постоять за себя и бороться. И уже слишком долго я перестала ею быть. Я позволила слишком многое с собой сделать. Позволила им опять убедить меня в том, что я всего лишь демон. Хотя уже давно перестала им верить.

– Я поняла, что ты достойна любви. Я почувствовала тебя. Твое сердце. Ощутила твой свет, когда тебя исцеляла. Он соединился с моим светом. Я почувствовала и твою тьму. Не ту, которую они в тебя вживили, а твою. Твои тени. Они тоже прекрасны. В них нет ничего плохого. Я всегда думала, что вы с Марви никогда не сможете быть вместе. Что вы никогда не сможете полюбить друг друга, потому что твое демоническое «я» и твоя тьма плохие. Но они совершенные и добрые. Они чистые. Потому что ты никогда не использовала и не собиралась использовать их для чего-то ужасного. У тебя с детства были необычные способности. Ты умела закрывать свой разум. Могла читать апокрифы лучше, чем кто-либо другой. И хотя тебя избивали, пытали, с тобой плохо обращались, ты никогда не использовала свои тени во зло. Никогда не хотела причинить с их помощью боль или отомстить за себя. Всегда ли это было правильно, можно только гадать. Но ты никогда не хотела пробуждать то зло, которое есть в тенях. Ты использовала только то хорошее, что в них было.

Я набираю в легкие воздух, чтобы сосредоточиться на дыхании. И думаю: не выгляжу ли я слабой или глупой? Потому что я могла бы дать отпор. Я могла бы от них освободиться. Я всегда была сильнее их. Сильнее отца, матери, Авиелл. Аббата Режана. Но я никогда ничего против них не делала.

– Борись с этой тьмой, как ты боролась всю жизнь, Навиен. Сражайся за Марви. Но в первую очередь за себя. Борись. – Она крепко берет меня за плечи. – Не позволяй им превратить тебя в того, кем ты не являешься. Тебе никогда не была нужна твоя тьма. Ты умеешь сражаться. Умеешь творить добро и защищать себя и своих близких. С помощью света и тени. Так что начинай бороться прямо сейчас!

С этими словами она отпускает меня и легким движением руки отпирает замок на двери Миела.

Я киваю ей и вхожу. Когда я вижу Миела, его льдисто-голубые глаза, у меня замирает сердце.

– Навиен, – произносит он с такой нежностью и любовью, что я перестаю понимать свои чувства.

Глава 15

– Миел, – отвечаю я, чтобы хоть что-то сказать.

Во мне пробуждается так много воспоминаний. Но сейчас чувства у меня другие. Не такие, как когда он стоял на моем балконе.

Он выглядит немного утомленным, но не таким измученным, как Лиран.

– Как ты? – спрашивает он.

Я хмурюсь. В груди у меня горит, и я вспоминаю наш разговор после того, как я наконец узнала, что он и Лиран были одним и тем же человеком. Тогда я поняла, что они всегда мне врали. Поэтому я выбрала архангела и освободила его. Марви не должен был стать частью их больного мира, оказавшись запертым в тюрьме.

– Как я? – Я покачиваю головой. – Ты ведь знаешь, что они сделали. Как я должна себя чувствовать? Я одержима и привязана к Авиелл своей теперь уже черной кровью!

Он опускает глаза:

– Я ничего не мог сделать.

– Но прийти и сказать мне, чтобы я шпионила за Марви ради тебя, ты смог! – Я горько смеюсь.

– Я должен был это сделать. Это был единственный способ добиться, чтобы они тебя выпустили.

– Вариантов было бесчисленное множество, Миел. И у тебя было много возможностей сказать мне правду.

– Тогда я бы тебя потерял.

– Ты и так потерял меня из-за своей лжи! – выкрикиваю я. – Мы провели несколько дней вместе в этом лесу. Ты привел меня к целительнице. Ты заботился обо мне, когда я болела. Ты защищал меня. Но почему ты не сказал мне правду?

– Потому что тогда ты бы ушла с ним.

– Ты не мог этого знать. И это было именно то, чего ты хотел. За исключением того, что было уже слишком поздно и они уже сыграли со мной в свои больные игры.

Я фыркаю и подхожу к нему. Жду, пока он снова посмотрит на меня.

– Ты хотел того же, что и они. Перестань мне врать. Будь наконец честен!

– Конечно, я хотел, чтобы мы нашли путь в царство света. Прежде всего потому, что я надеялся, что кто-нибудь живущий здесь поможет мне отделиться от Лирана. И я знал, что ты предвестница. Я хотел, чтобы ты была на нашей стороне, когда из-за тебя разрушится царство света и на землю вырвется преисподняя.

Я смеюсь:

– Никакая я не предвестница! – Я всплескиваю руками. – Это не настоящее пророчество! Настоящее гласит, что я – Несущая свет и буду, черт возьми, правительницей мира света.

Миел ошеломленно на меня смотрит.

– И я не понимаю, чего вы на самом деле от меня хотели. О чем вы думали? Что я, зная о своем предназначении, возьму и уничтожу мир света, но вас оставлю в живых, потому что мы друзья? Или возлюбленные? Я не понимаю этого плана!

– Лиран никогда не хотел ничего плохого, Навиен. Он просто хотел, чтобы герои могли оставаться такими, какие они есть. Чтобы была признана их сила. Он хотел свергнуть князей. Хотел лишить их власти, чтобы они больше не могли угнетать героев. Что в этом плохого?

– Плохо то, что вместо того, чтобы посвятить меня в свой план, вы меня использовали. Что вы хотели? Чтобы я пробудила подземный мир и здесь, на земле, появилось множество демонов, которые подчинялись бы мне и поддерживали нас в борьбе с князьями и миром света?

Миел молчит, что само по себе уже является ответом. Их нелепый план выглядел именно так. И конечно, это облегчило бы им доступ в мир света, поэтому они отправили меня сюда, пока я не устроила апокалипсис. И Миел во всем этом участвовал. Как он может ожидать, что я смогу его простить?

– Я не должен был тебе тогда это все рассказывать, Навиен. Я не мог этого сделать.

– Ты не хотел, Миел.

Он слегка прищуривается и поднимает руку. Я позволяю ему ко мне прикоснуться. Его пальцы у меня на щеке кажутся знакомыми и теплыми. Глаза у него сияют, и я снова вижу в них этот бесконечный океан, который меня всегда так привлекал. Я вспоминаю и его прошлые прикосновения, он сейчас будто обновил память о них. Ко мне возвращается чувство близости и симпатии, которое он всегда у меня вызывал. И привязанность.

Я смотрю на его лилию. Раньше я почти не обращала на нее внимания. Потому что это было обычно. Потому что он был похож на меня. Потому что мы оба демоны.

– Я так много раз хотел тебе все рассказать. Я…

– Но ты этого не сделал.

– Это действительно так много значит? Я думал, ты предвестница. Конечно, изначально я просто хотел реализовать план Лирана и завоевать твое доверие. Но когда я встретил тебя, это перестало быть просто планом. Это правда. И так было все это время.

– Миел. Ты скрыл от меня все самое важное. Нет, даже больше. Ты активно лгал. Вы с Лираном – один и тот же человек, точнее, были одним и тем же. Вы играли со мной.

– А ты не играла с нами? Разве ты не хотела нас обоих? И разве ты не бросилась в мои объятия, когда Лиран выбрал Авиелл, а не тебя?

Я смеюсь:

– Ты был моим другом, Миел. Конечно, я кинулась к тебе. Но я не хотела найти замену Лирану. Мне просто нужен был кто-то, кому я могу доверять. Но я доверилась не тому, кому следовало.

Я отступаю назад, чтобы он перестал меня касаться.

Миел опять приближается, кладет руку мне на подбородок и опускает ко мне лицо. У меня выступают слезы, я закрываю глаза, а потом чувствую очень нежное прикосновение его губ.

– Я никогда больше не буду лгать тебе, Навиен, – ласково шепчет он, и в этот момент выглядит таким честным.

– Я верю тебе, – просто отвечаю я, открывая полные слез глаза. – Но я люблю другого.

Я не осознавала этого, пока не произнесла. Как будто это правда, которую я скрывала сама от себя так долго, что теперь тоже чувствую себя почти лгуньей.

Если задуматься, я почувствовала это еще при нашей первой встрече. Даже раньше, когда у меня возникало это непонятное чувство притяжения. Когда одиночество внезапно исчезло из моего сердца. Первый раз в жизни. Тогда, в лесу княжества Гнева. Словно он заполнил какую-то недостающую часть во мне. Я не могу объяснить это логически. Но я вижу это так отчетливо, что это даже не нуждается в объяснении. Я это чувствую. Чувствую искренность и теплоту, которые всегда были между нами. Тогда, в лесу. Позже в лесу с Миелом. В подземелье. На свадьбе. В замке, потом на рыночной площади. И когда я увидела свой кинжал у него в сердце и поняла, что мой мир никогда не будет прежним без него. Когда я осознала, что мы с Марви делаем друг друга цельными. И что он, несмотря ни на что, оставил меня рядом с другим, чтобы я сама сделала выбор.

– Это ангел? – спрашивает Миел таким срывающимся голосом, что ненависть в его словах почти не слышна. Однако я ее чувствую.

Я киваю.

– Ты же его совсем не знаешь, Навиен. Сколько времени ты здесь провела? Несколько дней? И ты одержима. Это не ты!

– Я знаю его всю свою жизнь, – говорю я, ласково убирая ему со лба светлый локон, а затем отворачиваюсь и ухожу.

Напоследок я оборачиваюсь:

– А почему ты сам не принял этот яд, если он разрушает связь героев с их подопечными?

– Я пытался, – признается он с отчаянием. – Но у нас с Лираном была более сложная связь. Это не сработало.

Я снова киваю и выхожу в коридор, где прямо на меня смотрят два зеленых глаза. Марви. Хотя я явно застигла его врасплох, он слишком ошарашен, чтобы отвести взгляд или смущенно двинуться дальше, будто он просто случайно шел мимо. Я закрываю за собой дверь и просто стою рядом. Смотрю на него. Я еще раз убеждаюсь, как сильно я чувствую то, в чем недавно призналась.

За Марви возникают темные тени, и у него образуются крылья. Я задумчиво их разглядываю.

– Почему ты их мне показываешь? – спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

Он растерянно оглядывается:

– Они тебе видны?

– Да, – отвечаю я.

Марви откашливается.

– Я хочу, чтобы ты меня запер, – прошу я, прежде чем он успевает заговорить. – Я… не доверяю себе. И ты не должен представлять мне свои крылья в виде мишени.

– Я сейчас не показывал тебе свои крылья, Навиен. По крайней мере, намеренно.

– Тогда почему я их вижу?

– Не знаю.

Я вижу, как он сглатывает.

– Я обещал никогда тебя не запирать.

– Но я сама этого хочу. Я не хочу причинить тебе боль. Больше никогда. Я…

Я замолкаю. И даже не знаю толком, что хотела сказать. Что я его люблю? Внезапно это кажется мне нелепым. Какой-то детской фантазией. Потому что мы действительно не так давно знаем друг друга. При этом я не слишком искушена в любовных делах.

– Мы с Серрой сейчас собираемся отправиться к ведьме за зельем, которое сможет немного сдерживать твои тени. Поэтому я и пришел сюда, чтобы тебе это сообщить.

Он закрывает рот, потому что из сказанного явно следует, что он подслушивал.

Я краснею.

– И я не собираюсь тебя запирать.

– Тогда я хочу пойти с тобой.

– Это опасно. И…

– Еще опаснее для тебя будет, если я тоже пойду?

Он улыбается:

– Я не боюсь тебя, Навиен. Я уже говорил это раньше. Я быстрее тебя.

Я приподнимаю брови, подхожу к нему ближе, хватаю у него из-за пояса нож и хочу показать, что могу ударить его в живот, но вдруг он уже держит меня за запястье, а другой рукой отбирает нож. Он рывком притягивает меня к себе. Я оказываюсь прижата к его груди. Он снисходительно усмехается.

– Как я уже говорил, я быстрее, малышка, – шепчет он.

Я чувствую его дыхание у себя на лбу и смотрю в зеленые глаза, которые сверкают, будто он хищник, подстерегающий добычу.

– Я всего лишь хотел сообщить тебе, что это может быть опасным. Ты всегда можешь отправиться со мной куда-нибудь, если ты этого хочешь. Но ведьмы не самые лучшие представители нашего времени.

Он снова отпускает меня, но выглядит так, будто ему нелегко это сделать.

– Мне всегда хотелось встретиться с ведьмой, – отвечаю я, пожимая плечами.

Марви улыбается, и я вижу его белые зубы.

– Ты никогда раньше не слышала о существовании ведьм, верно?

– Да, – киваю я и тоже улыбаюсь.

– Тогда… – начинает Марви, и внезапно между нами повисает странное напряжение и неловкость. Но это неудивительно после того, как он подслушал мое признание Миелу, что я люблю Марви и знаю его всю жизнь. – Пойдем. Но Серра будет не в восторге.

Как и ожидалось, Серра не в восторге от идеи взять с собой того, кто хочет убить Марви, тем не менее она соглашается.

Эсп тоже отправляется с нами, а Аро остается, чтобы быть при Эрелии и Миеле.

На этот раз я лечу на спине Серры. Для Марви это было бы слишком опасно.

– Она живет в царстве света? – спрашиваю я, когда мы оказываемся в зимнем белом лесу.

Серра спихивает меня со спины и закатывает глаза.

– Конечно нет. Она демон.

Она отвечает мне с раздражением.

Но я не обижаюсь на нее. Нельзя быстро простить человека за то, что он чуть не убил твоего друга.

– С зимой граничит княжество Высокомерия. Старуха живет там.

– Тебе лучше придержать язык перед ней. Ты же знаешь, что она может сделаться довольно неприятной, – вмешивается Марви и украдкой оглядывается.

– Может сделаться? Она и так отвратительна, называю ли я ее старой, уродливой или злобной, что, кстати, соответствует истине, или не называю.

Последние слова она почти выкрикивает, потому что Марви исчезает между деревьями. За спиной я слышу смех Эспа.

– И тут она права…

– Тем не менее нам нужна ее помощь, – говорит Марви, выходя из-за дерева.

Я почти пугаюсь, потому что он возникает рядом очень неожиданно.

– Да, дорогая, прекрасная ведьма, эта девушка рядом с нами – демон, она одержима и хочет убить правителя ангелов и, следовательно, всего царства света. Пожалуйста, дайте нам противоядие, милостивейшая.

Серра снисходительно смеется:

– Вряд ли из этой затеи будет толк, Марви. Ей наверняка очень хочется увидеть падение мира света.

– Почему? – заинтересованно спрашиваю я.

Серра удивленно на меня смотрит:

– Почему? Потому что все демоны хотят увидеть гибель царства света. Чтобы подземный мир смог воцариться на земле.

– Но почему все демоны должны этого хотеть? Я этого не хочу, и многие другие герои тоже не хотят. Думаю, что квири или кто-то вроде Рикки на празднике в Устерсе тоже не хотели бы этого.

Серра долго смотрит на меня. Только сейчас я начинаю понимать, что она действительно считает демонов в корне злыми. Или просто уверена, что все они хотят, чтобы подземный мир и все его создания воцарились на земле. Но почему она так думает? Ведь на самом деле она знает, что я не такая. Она сама сказала, что поняла, почему Марви меня любит. И почему он поверил в меня. Почему это не может относиться и к другим созданиям подземного мира?

– В любом случае эта ведьма точно не союзница ни нам, ни Марви. Она использует теневую магию, и, если подземный мир победит, она станет еще сильнее. Так что это даст ей еще больше власти. В конце концов, кто от такого откажется?

Я решаю не возражать, что я бы от такого точно отказалась. Марви и Эсп, которые, похоже, предпочитают держаться подальше от Серры из-за ее явно плохого настроения, ушли вперед, и мы с ней идем сзади одни. Она что-то бормочет себе под нос, на что я стараюсь не обращать внимания. Возможно, она снова сочтет это одной из моих слабостей. Потому что я всегда позволяю с собой так обращаться, но… независимо от того, нашла ли я себя – или, может быть, именно потому, что нашла, – я веду себя так же, как раньше.

На этот раз ее поведение даже вполне оправданно – я почти зарезала ее лучшего друга. Человека, чьи чувства и боль она ощущает. Я понимаю, что не вызываю у нее добрых чувств. Но я знаю Серру и понимаю, что ей просто нужно время, чтобы оттаять.

– Как прошел ваш разговор с Миелом? – наконец спрашивает она, и я слышу в ее голосе попытки примирения.

В этот момент я понимаю, что раньше никогда не стала бы просто ждать, пока она успокоится. Я помню более решительную и жесткую версию себя, которая дала Миелу по голове. Мне хочется верить, что сейчас я действую иначе не из-за теней во мне, а потому, что чувствую настоящую связь с Серрой и Марви. Ничто в моем теле не реагирует на нее как на врага. С Лираном и Миелом всегда было по-другому. И если честно, с Авиелл тоже.

Но с Серрой… Это скорее похоже на то, что она настоящая подруга, и сейчас она справедливо на меня злится. Не потому, что я противоречила ей или действовала против ее воли. И не потому, что я не такая, какой она хочет меня видеть. Нет. Серра чувствует, что я разрушила ее доверие. Но она знает, что это была не я. Ей нужно время, чтобы осознать это и почувствовать сердцем.

– Не так, как я ожидала, – честно говорю я.

Серра бросает на меня вопросительный взгляд. Я смотрю в ее зеленые глаза, на ее веснушки, на которые падает отражающийся от снега лунный свет. Постепенно черты ее лица снова становятся мягче.

– Я думала, что будет больше чувств. Они были, но… теперь мне просто интересно, были ли они когда-нибудь настоящими.

– Ты о своих чувствах? – мягко спрашивает она.

Я киваю, чувствуя себя глупо. Что, если я действительно была просто маленькой девочкой, которой понравился первый парень, уделивший ей немного внимания? Как я могла полюбить его и Лирана, а теперь так быстро полюбить кого-то другого? Кто теперь сможет воспринимать меня всерьез?

– Думаю, большинство людей не хотят понимать, что чувства становятся по-настоящему искренними, только если на них отвечают взаимностью.

Я невольно вспоминаю все любовные истории, которые мне так нравилось читать и над которыми смеялся Миел. И не могу вспомнить ни одной, где речь шла бы о безответной любви или любви, когда один из двоих лжет. Там всегда была только обоюдная любовь, которой мешали обстоятельства.

– А чувства действительно не настоящие, когда другой человек не чувствует того же или ведет себя нечестно?

Серра хохочет. Но это не снисходительный смех надо мной, это больше похоже на то, что она смеется над собой.

– Это имеет огромное значение, Навиен. Наверное, это самое главное.

Она вздыхает. И снова это выглядит так, будто ей больно, что кто-то когда-то сказал ей именно эти слова.

– Любовь причиняет боль и иногда бывает всепоглощающей. У них обоих были чувства к тебе. Но ваша связь никогда не становилась глубже. Они не доверяли тебе свои страхи и не хотели услышать о твоих. Чтобы защитить тебя от них. Каждую секунду своей жизни. Ни на одного из них ты не могла бы взглянуть и увидеть, как сильно он тебя любит. С каждой твоей морщинкой. С каждым пятнышком у тебя на лице, с каждой твоей особенностью. Никто из них не выбрал тебя из тысяч других. А когда выбирают, чаще всего ты даже не знаешь почему. Но стоит тебе только взглянуть на этого человека, как ты понимаешь, что у него есть миллион причин. В его глазах тысячи маленьких искорок, и все они там только из-за тебя. И он даже не может объяснить, почему он любит тебя так сильно, что весь мир для него внезапно обретает смысл.

Серра замолкает, тяжело дышит, сжимает губы, а потом смотрит на меня.

– Это огромная разница. Любовь к кому-то, с кем ты не можешь быть вместе, может подарить тебе множество эмоций. Но любовь к тому, кто любит тебя так же сильно, – величайший дар в мире.

Я смотрю на нее. Сами того не заметив, мы перестали двигаться вперед и остановились. Только благодаря ее словам я по-настоящему понимаю, что чувствую. То, что я уже ощущала, когда выпустила из темницы Марви.

Возможно, тогда я сама еще не могла точно осознать свои чувства к нему, потому что слишком много эмоций вызывали отношения с Миелом и Лираном. Но я уже тогда знала, что мне очень нужен он и его чувства ко мне.

Я подхожу к Серре и беру ее за руку. Ищу ее взгляд. И когда вижу ее глаза, в них стоят слезы.

– Что случилось с твоим избранником?

Она кривит губы в сдержанной усмешке. Затем пожимает плечами, будто это все не так важно. Но по этому короткому небрежному жесту я понимаю, насколько это для нее серьезно и болезненно.

– У нас не хватило сил создать новое княжество и одновременно спасти всех.

Серра пожимает мне руку, потому что точно знает, что эта информация имеет ко мне непосредственное отношение. И к пророчеству Марви обо мне. Итак, они обменяли ее любовь на его чувства и на свое будущее. Я замечаю слезинку, которая слетает с ее век и скатывается по щеке.

– Самое ужасное во всем этом то, что он чувствовал ко мне все, что я только что перечислила. И да, я тоже. Но Марви был для меня важнее. Я всегда приняла бы то решение, которое было бы для него лучше.

Я киваю и нежно поглаживаю ее по тыльной стороне ладони.

– Пожалуйста, никогда больше не пытайся убить его, Навиен.

Потрясенная, я хмурюсь.

– Я делаю все возможное, чтобы это больше не произошло.

Серра улыбается:

– И если сможешь, люби его так, как он любит тебя. – Она переводит дыхание. – А если не сможешь, то отпусти его.

Я опять киваю.

– Я долго убеждала его, что он вообще не может тебя по-настоящему любить. Что он это просто себе придумал. А потом я поняла, почему он тебя любит. Но, даже не познакомившись с тобой, мне достаточно было просто увидеть его и почувствовать, чтобы понять, что это правда. Уже после вашей первой встречи я знала, что однажды ты уйдешь с ним. В его глазах не было видно безответной любви.

Я смеюсь:

– Однако я вовсе не кидалась ему на шею.

– Да уж, этого ты не делала, – весело отвечает Серра. – Чаще всего он любил вспоминать, как ты вдруг встала между ним и семьей героев и спросила его, чего он от них хочет. Будто была готова устроить ему ад, если он поступит с ними плохо.

Я с усмешкой качаю головой, вспоминая это, а еще его внезапный уход тогда и что я что-то почувствовала. По отношению к этой семье героев. И по отношению к нему тоже.

– Теперь лучше не разговаривать, – внезапно раздается голос Марви у нас над ухом.

Он подходит и удивленно на нас смотрит.

– А вам неплохо бы продолжать идти вперед.

– Хорошо, – буркает Серра и идет дальше.

– Все в порядке? – интересуется Марви, а я ненавижу себя за то, что мне вдруг стало трудно с ним нормально общаться. Будто я превратилась в ребенка.

– Да, – коротко отвечаю я, пытаясь отогнать мысли, которые пробудили во мне слова Серры.

– Вот граница, – тихо произносит он, на мгновение придерживает меня за руку и указывает на полоску, где снег исчезает, а дальше идет только покрытый мхом лес. – Я… Я знаю, что ты одержима и связана клятвой на крови. Так что это может означать гибель для меня и, прежде всего, для моего народа, но…

Он берет меня за руку и подворачивает рукав моей рубашки. А потом что-то рисует пальцем у меня на коже. Я чувствую свет и вскоре после этого вижу символ, который ярко засиял на руке.

– С его помощью ты всегда сможешь вернуться, Навиен.

Он коротко смотрит в сторону леса за границей. Там княжество Высокомерия.

– Пожалуйста, не уходи к ним, оставайся с нами.

Я киваю, даже не раздумывая. Плевать, насколько сильно они будут пытаться тянуть меня к себе с помощью теней и клятвы на крови. Я никогда к ним не вернусь.

Глава 16

Я переступаю границу царства cвета и безо всякого благоговения вхожу в княжество, которое, как я когда-то думала, может стать моим домом. Но теперь я думаю иначе. И на коже у меня знак, который позволит мне вернуться туда, где я действительно могу быть собой.

Мы шагаем по лесу. Я словно прикасаюсь к своему прошлому. Все такое знакомое и в то же время чужое. При этом я никогда здесь не бывала, да и вообще недолго находилась в княжестве Высокомерия. Но трава и деревья в Джараскае везде похожи и сильно отличаются от тех, что растут в царстве света. Там во всем словно больше жизни и красок.

Лес впереди выглядит более густым, а на деревьях больше мха. Становится все темнее и темнее, луны почти не видно, а потом перед нами появляется крошечная поляна. Посередине ее стоит старый разрушенный храм, вернее, то, что от него осталось. Колонны, тоже поросшие мхом и лишайником, и колодец.

– Теперь настало время неприятной части путешествия, – говорит Серра, похоже, в основном для меня – остальным уже все известно.

Я подхожу к колодцу и смотрю вниз. От моих шагов в воду падают мелкие камешки. Плеск от них слышится где-то очень далеко внизу.

– Неужели нам придется туда спускаться?

– Да, – подтверждает Эсп. – И чтобы не разозлить ведьму, мы не должны использовать крылья.

Я мельком бросаю взгляд на Марви, чьи крылья, в отличие от крыльев Серры и Эспа, по-прежнему мне видны даже после нашего приземления.

– Значит, нам нужно туда прыгать? – уточняю я.

Эсп кивает.

Я снова смотрю вниз, потом быстро прыгаю, но холодной воды достигаю далеко не сразу. Тут действительно очень глубоко. В течение нескольких секунд я просто погружаюсь под воду. Потом поднимаюсь на поверхность и ищу место, где можно выбраться. К счастью, сюда проникает лунный свет, и я могу разглядеть каменные стены со свисающими кое-где острыми сталактитами, с которых капает вода. В стенах много маленьких круглых проходов, наверное, они ведут в другие пещеры или гроты. Поверхность воды блестит, как и голубоватые камни вокруг.

Когда я добираюсь до места, где можно вылезти, и выхожу, я слышу позади еще несколько всплесков. Когда рядом со мной выходит из воды Серра, она ругается.

– Серра, ты что, подозреваешь, что в этой жуткой ведьминской воде живут демоны, которые утянут меня на дно и не отпустят? – поддразниваю я, увидев ее укоризненный взгляд.

– Не знаю, Навиен. Лучше пусти меня вперед, чтобы я могла это проверить!

Она сердится. Но я не могу сдержать улыбку.

– Неужели ты обо мне беспокоилась?

– Даже не знаю, нравится ли мне твоя самоуверенность, – замечает она, но усмехается. – Хотя все это скорее похоже на безбашенность, чем на безрассудство.

– Думаю, особой разницы тут нет, – вмешивается Эсп, отряхиваясь, как мокрая собака.

– Пойдем, – серьезным тоном прерывает нашу легкомысленную перепалку Марви, который тоже выходит из воды и направляется к окруженным двумя каменными горгульями воротам.

По крайней мере об этих демонических существах я кое-что знаю. Например, что на самом деле они не оживают по ночам. Это мифы из подземного мира и апокрифов.

– А что теперь? – интересуется Эсп, наклонив голову. – Как в старину? Сезам, откройся?

Он смеется. Правда, я не совсем понимаю, что он имеет в виду. Что такое «сезам»?

Марви выходит вперед и внимательно осматривает ворота.

Он читает надпись на них, а я в этот момент, не отдавая себе отчета, начинаю его пристально разглядывать. Он выглядит чертовски хорошо, когда стоит такой серьезный, с прямой спиной и сильными плечами и так… смотрит.

– Не пускай слюнки, дорогая, – реагирует Эсп, заметив мое разглядывание.

Я отворачиваюсь и сдержанно улыбаюсь. Но мы оба знаем, что я действительно неприлично таращилась на Марви. Он потрясающе выглядит. На самом деле.

«Он все-таки великолепен», – подтверждает Вьюнок.

Я даже не закатываю глаза от ее восторгов, потому что очень рада ее слышать. Похоже, она меня простила. А еще это означает, что мои тени сейчас не так активны.

Потом она сообщает мне, что на воротах есть рычаг, и указывает на небольшую выемку сбоку ворот.

Я подхожу и нажимаю туда. Тут же срабатывает какой-то механизм, и ворота с громким жужжанием начинают открываться.

– Неплохо получилось, – с нескрываемым удивлением говорит Марви.

– Я бы с радостью похвасталась собственной сообразительностью… Но мне подсказала Вьюнок. Гурра бывал здесь несколько раз, – повторяю я ее объяснение.

Марви кивает, тем не менее благодарно мне улыбается. То, что он в меня верит, я знаю с момента нашей первой встречи. Хотя я понятия не имела, что должно произойти во время этого ритуала жертвоприношения, он отправил меня в одиночку к семье героев, чтобы их освободить. И когда я встретилась с ним еще раз уже вместе с героями, он не выглядел удивленным тем, что я справилась.

Мы входим через огромную двустворчатую дверь и попадаем в бесконечную черноту. Приходится идти целую вечность, пока перед нами наконец не появляется свет. Он освещает семь статуй. Они изображают людей, стоящих в кругу с руками по швам. Ладони их направлены вверх. Когда мы подходим, в них вспыхивает свет, словно они архангелы, а огонь – их светлая магия.

Зажигаются и другие огни, вернее, факелы, освещая проход к трону. Рядом с ним на корточках сидят две… горгульи, и они живые, а не из камня. Получается, я действительно мало что знаю о демонах. Даже несмотря на то что сама одна из них. За ними стоят другие фигуры. Явно демоны, и их я бы скорее назвала троллями. У них огромные зеленые лица, мускулистые широкие тела, а в руках дубинки.

Затем я поднимаю взгляд на трон, который находится на возвышении из нескольких ступеней. На нем сидит красивая женщина.

И хотя я уверена, что это и есть ведьма, у меня возникают сомнения, потому что Серра называла ее уродливой и старой.

– Мелех, правитель архангелов и царства света, чем я заслужила такую честь?

У нее красивый, но резкий голос.

Почти автоматически я смотрю на Серру и непонимающе моргаю. Однако все ее внимание направлено на Марви и ведьму, которая в этот момент поднимает руку и зажигает еще несколько светильников.

Вдруг мне становятся видны бесчисленные пары глаз. Похоже, все они принадлежат людям. И когда постепенно из темноты выступают их фигуры, я убеждаюсь в этом. Но среди них я распознаю и нескольких героев. Все они стоят, будто ведьма только что их призвала. Прямо в эту секунду. Но они выглядят уже готовыми к бою.

– У меня к тебе просьба, заклинательница мертвых Эндора.

– Она что, заклинательница мертвых? – шепчу я Эспу.

Он просто кивает, и я в ужасе прикрываю глаза. Потому что в таком случае она не просто заклинательница мертвых. Во многих апокрифах рассказывается, что пророк Саул обманом заставил ее призвать Самуила. Аббат Режан и многие другие видели в этом Самуиле Люцифера. Неужели женщина передо мной настолько могущественна, что смогла вызвать Люцифера, падшего ангела и правителя подземного мира? А что мы здесь собираемся делать? Попросить ее ослабить действие моих теней?

«Звучит ужасно, совсем не похоже на хорошую идею», – бормочет Вьюнок.

Я киваю, соглашаясь.

– Я уже давно называю себя Эндорой. А как звучит твое другое имя, Мелех? – сладким голосом спрашивает заклинательница.

– Я не хочу, чтобы ты могла меня вызывать, Эндора. И ты об этом знаешь, – возражает Марви с дружелюбной улыбкой. Словно это препирания между старыми друзьями. Однако мне становится холодно, а Вьюнок отползает по моей руке подальше.

– Хорошо, сын Люцифера. Какова же твоя просьба?

– Ты наверняка уже вызывала какого-нибудь одержимого или даже держала его при себе, не так ли? – Марви остается совершенно спокойным.

Я обвожу взглядом всех людей и героев. Все, в том числе горгульи и тролли, не выглядят довольными нашим визитом.

Эндора наклоняет голову:

– Разумеется. Один был здесь совсем недавно.

– Ка? – вырывается у меня.

Когда Эндора переводит взгляд на меня и я вижу сердитое лицо Марви, то понимаю, что поступила глупо. А когда Эндора даже заморгала от возбуждения, я поняла это окончательно.

– А это что за симпатичная штучка?

Эндора встает и красиво спускается по лестнице перед троном. Она двигается ко мне очень плавно, буквально плывет. Платье тянется по ступенькам сзади, как шлейф. Светло-серые глаза не отрываются от меня. Темные волосы заплетены в косу, а кожа выглядит так, будто сделана из самого тонкого фарфора.

Она останавливается и разглядывает меня. Затем возбужденно вскрикивает и хлопает в ладоши:

– Что это передо мной? Наполовину демон, наполовину существо света и… да тут еще кое-что.

Заклинательница смотрит на меня, как знахарь на травы, которые хочет сорвать.

– Держу пари, что твоя просьба касается этой штучки.

– Вообще-то она живое существо, Эндора, – обрывает ее Марви.

Эндора отмахивается, словно это не имеет значения.

– Ты женщина, я полагаю? – спрашивает она, принюхиваясь.

Я растерянно киваю.

– Так что же она такое? – уточняет Эндора свой вопрос, демонстративно закатив глаза. Как будто все происходящее ей не особенно интересно. Или, что гораздо более вероятно, ей вообще не очень интересны люди, герои и ангелы.

– Я герой, миледи, – отвечаю я.

Удивленная, заклинательница поворачивается ко мне так резко, что я судорожно сглатываю.

– Миледи? – спрашивает она, хватаясь за грудь. – Меня ни разу так не называли за все прошедшие столетия. Это мне нравится. Продолжай говорить, герой. Почему я чувствую в тебе свет, но не вижу его?

Я протягиваю руку и показываю вздрагивающую Вьюнка.

– Квири Вьюнок мешает видеть мой свет. Она меня защищает.

Серра рядом чертыхается, а Марви, на первый взгляд, никак не реагирует. Однако он явно не в восторге от моей откровенности. Но я давно поняла, что с помощью честности можно добиться гораздо большего.

– Интересно. Квири. И ты дала ей имя. – Эндора одобрительно кивает. – Значит, ты несешь в себе свет?

– Да. Впрочем, и тени тоже, и… кто-то сделал меня одержимой.

– Ага, – говорит Эндора, поднимая подбородок, будто хочет внимательнее меня осмотреть.

– Кто это был?

– Моя сестра. Моя подзащитная.

Она фыркает, а затем машет рукой:

– Ох уж эти сестры. Пойдем со мной, девочка.

Заклинательница поворачивается и идет вперед. Я хоть и неуверенно, но все же следую за ней, остальные тоже идут с нами мимо трона в большой подземный зал. Скорее, это место похоже на пещеру. В центре ее стоят стол и семь стульев.

Я оглядываюсь и вижу, что за нами следуют две принявшие человеческий облик горгульи. Мы усаживаемся. Сердце у меня громко колотится и почти хочет вырваться из груди.

Эндора протягивает руки, и две горгульи, которые теперь выглядят как светловолосые человеческие близнецы, немедленно снимают с нее перчатки.

– Могу я прикоснуться к тебе, дитя? – спрашивает Эндора.

– Навиен. Меня зовут Навиен.

Она ласково кивает. И я протягиваю ей свою мозолистую грязную руку. На ней все еще видны следы крови. Но заклинательнице, похоже, на это плевать.

– Успокойся, Мелех, я ничего ей не сделаю. Я нахожу ее интересной, – бормочет она, глядя на Марви.

Я тоже перевожу на Марви взгляд и замечаю его напряженную позу. Рука лежит на рукояти меча.

Эндора покачивает головой, как будто ее отвлекли, а потом берет мои пальцы. Она закрывает глаза и делает глубокий вдох, как будто принюхивается.

– Интересно, – выдыхает Эндора и отпускает меня. – Ты на самом деле одержима, Навиен, моя девочка. – Она откашливается. – Насчет твоего первого вопроса. Да, одержимого героя, который был здесь, звали Ка. Его привел сюда брат, Ар… – Она пощелкала пальцами в воздухе, словно пытаясь припомнить.

– Арк? – подсказываю я, совершенно ничего не понимая.

– Точно.

Почему Арк это сделал?

– И чего они от тебя хотели?

Она приподнимает брови:

– Все мои ответы и действия чего-то стоят, маленькая девочка-демон.

– Сколько будет стоить средство, которое сможет приглушить ее одержимость и тени в ней? – вмешивается Марви.

Голос у него звучит резко. Очевидно, он уже не раз имел дело с заклинательницей и знает, что она хоть и может казаться милой, но за свои услуги берет дорого.

– Ее души я уже не требую, Мелех.

– А чего же ты хочешь? – Архангел остается спокойным. Даже несмотря на то, что заклинательница явно пытается заключить сделку, не говоря, чего конкретно потребует взамен.

Эндора закатывает глаза и откидывается на спинку стула. На мгновение проступает ее истинный облик, и я вижу старую, уродливую женщину. Это что, разрушается созданная ею маскировка?

– Я хочу, чтобы ты оказал мне услугу. – Эндора пристально смотрит на Марви.

– Какую услугу? – спрашивает он, наклоняясь вперед и не отрывая от нее взгляда.

– Вытащи меня из этой ужасной пещеры в царство света.

Марви смеется, словно это глупая шутка. На мгновение опять проступает настоящая внешность заклинательницы.

– Ты демон, Эндора. Ты не сможешь жить в мире света.

– О, неужели? – спрашивает она и задумчиво проводит пальцем по подбородку. – И все же этот демон живет там с тобой, не так ли? Не говоря уже о демоне у нее на коже.

Вьюнок возражает, что она сделана из света, но я не прислушиваюсь к ней, чтобы не пропустить ничего из беседы этих двоих.

– Ну ладно, если ты на это не согласен, тогда я хочу ее. – Тут Эндора указывает на меня.

Марви нервно поджимает губы и на мгновение опускает веки.

– Ты сама знаешь, что я не отдам тебе того, ради кого прошу тебя об услуге. Давай не будем ходить вокруг да около. Чего ты на самом деле хочешь? Безо всех этих нереальных требований. Назови мне настоящую цену, чтобы я мог подумать. Твою игру я увидел и оценил, ведьма.

Она что-то шипит. Но потом поднимает голову и серьезно на него смотрит.

– Я расскажу вам, зачем приходили одержимый и его брат, и дам средство, которое будет сдерживать тени, когда я заполучу ее. Все очень просто. Но я уверена, ты сам знаешь, что она сможет освободиться.

Ее глаза сверкают от жадности.

– Здесь, внизу, скучно. И поскольку ты не желаешь нас отсюда вытаскивать, мы останемся тут. Так что нам нужно развлечение. Это будет моя цена, правитель ангелов.

Марви фыркает и встает.

– Тогда мы уходим! – рявкает он, и Серра и Эсп тоже встают, словно не видя смысла здесь оставаться.

– Как? – слышу я свой голос. – Как я смогу освободиться?

– Ты мне действительно нравишься, крошка.

– Она тебе что-то чересчур нравится. Она не будет играть честно, Навиен. Так что забудь об этом.

Я сердито сверкаю глазами на Марви. Никогда раньше он мне ничего не запрещал. И сейчас не самый удачный момент начинать это делать.

– В отличие от меня и всех других душ здесь внизу, ты можешь выйти отсюда в мир, – говорит она улыбаясь, и в ее улыбке видно удовлетворение. Может быть, потому, что она может заглянуть мне в душу… и видит, что я не откажусь.

– Я хочу, чтобы ты кое-что для меня добыла. Если ты этого не сделаешь, то будешь моей. А попытаешься сбежать… Лучше не пробуй это сделать.

Я по-прежнему пристально на нее смотрю.

– Что я должна тебе принести?

– Мне? – Она пронзительно смеется. – Не мне, милая. Ему.

Она указывает на Марви.

Я смотрю на Марви, который, похоже, тоже не понимает, что она имеет в виду.

– Последний царь из людей до того, как князья пришли на землю, был верен Люциферу. Он нарисовал карту и написал письмо. К нему он приложил апокрифический текст, который может стоить твоей возлюбленной головы.

Я думаю о воспоминании, которое показала мне Серра. Там шел разговор об этом письме и об опасности, исходящей от текста.

– Почему ты хочешь, чтобы я добыла это для него? Почему готова меня освободить за это? Какой для тебя в этом смысл?

Заклинательница смеется, как будто я ребенок, не понимающий, как устроен мир.

– Я не думаю о себе, маленький демон. Я воплощаю в жизнь то, чего больше всего желают те, кто ко мне приходит. Это не всегда приятно и не всегда хорошо. Но это то, чего он жаждет даже больше, чем текст. Так вы оба получите то, чего больше всего хотите.

– Это безумие, – слышу я голос Марви. Но я поднимаю руку, и он сразу же замолкает, хотя я уверена, что слышу, как он заскрежетал зубами.

– Этим царем был Эдуард фон К., верно?

– Правильно.

Я сжимаю губы и задумываюсь. Я знаю, где хранится часть карты. А еще помню, что некоторое время назад я видела в книге письмо, которое Лиран пытался от меня скрыть. Почему-то я уверена, что это то самое письмо.

Единственная проблема – чтобы получить его, мне нужно вернуться во дворец Высокомерия. Туда, где Лиран. Где Авиелл. И где Арк.

– Это средство я должна получить заранее, – твердо говорю я.

Эндора наклоняет голову, но одобрительно улыбается.

– А еще хочу сразу знать, зачем приходил Ка.

Она кивает.

– Тогда я заключаю сделку.

И прежде чем Марви или Серра успевают возразить, ведьма хватает меня за предплечье и выжигает клятву, скрепляющую нашу сделку, у меня на коже.

– Одержимый хотел того же, что и ты. Просто он лучше знал, кто сделал его одержимым, – сладким голосом объясняет Эндора улыбаясь. – Он хотел освободиться от князя Высокомерия. Как и ты.

Я смотрю на нее несколько секунд без выражения, прежде чем понимаю, что она сказала. Это не Авиелл сделала меня одержимой и привязала к себе. Это был Лиран. Я привязана к Лирану. Моей кровью. И его кровью.

– Ты смогла ему помочь?

У нее на лице видна печаль.

– Уже давно слишком поздно. В нем больше не осталось ничего человеческого. Совсем ничего.

Глава 17

Все это устроил Лиран. Эти слова звучат у меня в голове не умолкая. И он поступил так не только со мной. Еще раньше он превратил в зомби собственного брата. Но зачем?

Наверное, чтобы пополнить свою небольшую армию. Он не остановится ни перед чем, чтобы осуществить свой безумный план. Сейчас мне это стало ясно.

Я делаю глубокий вдох и выдох, понимая, что заклинательница уже оказала мне услугу. Я не могла бы бороться с Лираном и Авиелл, не понимая всего, что они натворили.

Мне нужно с ними поговорить. Даже несмотря на то, что они, скорее всего, никогда не смогут дать мне ответы, которые помогут восстановить мне то, что Лиран и Авиелл разрушили.

Тем не менее я уверена, что за ложью Лирана должно скрываться что-то большее. Возможно, он все это время знал, что то пророчество не настоящее. Потому что иначе я не понимаю: почему он мне просто не рассказал? Он же сам хотел, чтобы я оказалась предвестницей и выпустила преисподнюю. Он хотел свергнуть всех князей. Или Лиран хотел чего-то другого?

– Я пойду с тобой, – спокойно и властно заявляет Марви.

Я смотрю на Эндору, она не возражает.

– Я тоже. – Серра выходит вперед.

– Тогда я должна оставить здесь этого молодого человека.

Взгляд заклинательницы останавливается на Эспе.

Тот явно не в восторге, но кивает и откидывается на спинку стула.

– Здесь есть хоть какая-нибудь выпивка?

Эндора щелкает пальцами, и в следующий момент перед ним на столе появляется напиток, а передо мной – маленький флакон.

– Этой дозы хватит на сегодняшний день. Каждое утро с восходом солнца он будет становиться полным.

Даже если бы я хотела отложить это, ничего бы не вышло. У меня нет на это времени, я не могу себе это позволить. Я должна доверять ей и этому зелью. Надеюсь, это не ловушка.

Поэтому я беру флакон, открываю его и одним глотком выпиваю содержимое. Эндора смотрит на меня так пристально, словно сама не до конца понимает, как оно на самом деле подействует. И это не придает мне уверенности.

Вьюнок вся дрожит.

«Что, если она нас отравит?»

«Мы и так давно отравлены, Вьюнок. Вряд ли что-то может оказаться хуже. Мои тени и так тебя чуть не убили!» – серьезно отвечаю ей я.

Она качает головой, а я поднимаюсь.

– Что ж, идем.

Мы возвращаемся через тронный зал к статуям и колодцу.

– И как мы отсюда выберемся? – интересуюсь я, оглядываясь по сторонам.

– Вплавь, – говорит Серра улыбаясь, и вдруг я вижу лишь ее мерцающие в лунном свете рыжеватые волосы. Сама она уже находится под водой и в следующую секунду ныряет глубже и исчезает окончательно.

Я остаюсь с Марви. Он берет меня за руку и немного неуверенно оглядывает.

– Мы справимся с этим.

– С плаванием или со всем остальным?

– И с тем и с другим.

Марви улыбается и хочет уйти, но я останавливаю его. Сжимаю его пальцы. Он поворачивается и вопросительно на меня смотрит.

– Спасибо, – говорю я тихо.

– За что?

Он выглядит серьезным, видно, что он напряжен. Лицом он не походит ни на человека, ни на демона. Он чуть приподнимает уголок рта, на щеке появляется ямочка.

– Что ты такой, какой есть, – говорю я, потому что это лучше всего выражает то, что я чувствую.

Его сущность позволяет и мне быть такой, какая я есть, и даже намного больше. Он словно высвобождает из меня что-то. Какую-то смелую, неистовую часть меня.

– Не за что.

Он смеется, а затем тянет меня за собой.

Когда мы оказываемся под водой, он мягко прикасается к моему бедру, и я чувствую, как его теплое тело прижимается к моему холодному. Существо из подземного мира и существо из царства света. В этот момент мы связаны. Как будто так и должно быть.

После погружения я уже в следующий момент оказываюсь на свежем воздухе посередине поляны, при этом совершенно сухая. Мы с Марви встречаемся взглядами и долго смотрим друг на друга. Между нами так много невысказанного, но мы оба словно все это чувствуем. Понимаем. Это из-за связи между нами или из-за того, что мы пережили вместе?

– Дворец уже недалеко, – внезапно сообщает Серра, и я вздрагиваю, потому что была полностью погружена в наши отношения с Марви и его душу.

– Наверное, безопаснее будет идти пешком, – добавляет она немного раздраженно, наверное увидев, что мы на какой-то момент выпали из реальности.

– И каков же теперь твой план? – обращается ко мне Марви.

Я сжимаю губы.

– Надеюсь, что, как всегда, его замок не будет слишком тщательно охраняться и мы сможем туда спокойно войти и потом выйти.

– Ты связана с ним, дорогая, – возражает Серра. – Он почувствует, что ты там. Думаю, он уже сейчас знает, что ты близко.

– Тогда я должна встретиться с ним лицом к лицу. И вы тоже.

С этими словами я иду вперед. Ведь мы не просто случайно попали в эту ситуацию. Мы сильные. Герои Лирана тоже не слабы, но мы им не уступаем. Я должна это сделать. Не только ради ведьмы или ради Марви. Но ради себя тоже. Ради моего будущего и будущего всех, кто со мной рядом. Потому что только так я смогу полностью отбросить прошлое и жить новой жизнью, которая постепенно выстраивается у меня внутри.

Мы молча шагаем друг за другом почти целый час и наконец добираемся до склепа. Вьюнок радостно приплясывает, а у меня внутри словно бьются два сердца. Одно, которое помнит Миела и ту уверенность, которую я почувствовала, когда пришла сюда на встречу с ним, и другое – где Марви, которого я обрела после того, как решила с ним уйти.

– Ты готова ко всему этому? – спрашивает он, подойдя и положив руку мне на плечо.

Я чувствую его свет. Он посылает его сквозь меня. Чтобы дать свое тепло, придать сил или просто показать, что он рядом. И это помогает.

Когда я вхожу в сад, во мне смешиваются противоречивые чувства чего-то знакомого, но в то же время чужеродного. Я почти ощущаю что-то вроде тоски по дому. Здесь я тоскую по царству света, у меня больше не возникает тех чувств, которые я испытывала в этом месте раньше. Они ушли в прошлое, они больше не мои.

Лиран знает, что я пришла. Я понимаю это, когда вижу его и Авиелл у огромных дверей внутреннего дворика, за которыми когда-то проходил праздник, закончившийся убийством Тарона. Я помню, как он пришел в неистовство и на лице у него проступили темные вены. Помню, что Арк изо всех сил старался его успокоить.

Это сущность Миела пыталась вырваться?

– Ты пришла, чтобы снова сеять вокруг себя хаос? – с горечью спрашивает Лиран.

Он по-прежнему выглядит ужасно, и мне немного больно на него смотреть. Да, он лгал мне, не поддержал, когда мне это было нужно. Но у него были ко мне настоящие чувства. Его душа была особенной. Эта любовь к поэзии и литературе. Неужели теперь все это исчезло? Вместе со связью с Миелом? Как ужасно. Мне искренне жаль его, человека, которого я знала, – несмотря на все его ошибки. От понимания этого у меня возникает боль в груди.

– Зачем вы пришли? – спрашивает Авиелл дрожащим голосом.

Ее я тоже не могу ненавидеть. Я люблю ее и всегда буду любить. Но я больше не на ее стороне. А на своей собственной.

– Навиен собирается тебя обокрасть, Лиран, – произносит Марви со снисходительной ухмылкой. В голосе у него слышится жажда мести.

– И что же ты хочешь украсть? – Лиран высокомерно поднимает брови. – Кстати, забавно видеть, что ты больше не способна говорить сама за себя, маленький герой. А я думал, ты хочешь жить как личность.

Я ожидаю, что у меня сожмутся кулаки, я стисну зубы или начну свои дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Но я сохраняю полное спокойствие и улыбаюсь.

У Лирана искажается лицо. Он смотрит на меня так сосредоточенно, что я понимаю: он собирается задействовать нашу связь, эту клятву. Через мгновение я это ощущаю. Во мне возникает сильное желание делать то, что он хочет.

Заклинательница ничего не могла сделать с этой связью. Клятва на крови – это клятва на крови. Но сделать что-то могу я сама. Я способна сопротивляться. Что-то обжигает мне бедро. В том месте, где перо Марви, которое меня когда-то вылечило. Я уже много раз чувствовала его действие.

Будто мы тоже установили связь. Дали друг другу клятву. И теперь эти две клятвы во мне борются. А что же я сама? И моя воля? Я ищу ее в себе и нахожу. Осознание того, что мне нужно и чего я хочу, поражает меня так сильно, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

– Почему? – спрашиваю я, делая шаг вперед.

Я чувствую, что Марви и Серра напряглись, и мне больше всего хотелось бы себя сдержать, но я продолжаю идти, пока не оказываюсь прямо перед Лираном и Авиелл.

– Почему вы все это сделали?

Они молчат. Оба вздергивают подбородки, словно ни в чем передо мной не виноваты. Теперь я все-таки сжимаю кулаки. Я так устала от всего этого. Не понимая толком, что делаю, я поднимаю руки, а вместе с ними… их тела. Они в панике озираются, а я выставляю вперед руки и со звоном швыряю их обоих через окно во дворец.

С этим коротким движением, которое мне почти ничего не стоило, я наконец все понимаю.

Возвращается воспоминание. Из детства. Я вижу перед собой испуганные глаза отца, матери и Авиелл. Слышу их решение отослать меня. Чувствую объятия Филиппа и осознание того, что я наделала. Что я чуть не убила их своими тенями, если бы не он. И тут я понимаю, в чем дело. Почему Авиелл и Лиран все это проделали. Страх. Это был страх. Передо мной и моей силой. Я вижу это по их взглядам, когда подхожу к ним, наступая на осколки оконного стекла.

– Ты не изменилась! – шипит Авиелл.

– А ты всегда мне лгала! – Я фыркаю. – Ты поэтому изображала, что хорошо ко мне относишься и хочешь, чтобы я нашла себя? Потому что боялась, что иначе я убью тебя своими тенями? Потому что хотела управлять мной?

– Управлять тобой?

Она поднимается, морщась от боли. Кое-где у нее идет кровь, она поранилась об осколки.

– Тобой необходимо было управлять, потому что ты была чудовищем с самого рождения. Филипп и Калеб никогда этого не видели, и это стоило им жизни.

Я вскрикиваю и посылаю на нее тени. Ее отбрасывает назад, но она опять встает и смеется. Сплевывает кровь и снова смеется.

– Ты не понимаешь? Кто послал их к реке? Кто сказал Филиппу, что он не может просто оставить Калеба одного?

Я моргаю. Меня колотит дрожь, всплывают забытые воспоминания, смешанные с тем, что рассказывал Густа во время состязаний у Сантоса. О своем герое, которого унесла река. Однако я знаю правду. Знаю, что тогда произошло. Да, мы с Филиппом пошли плавать. Авиелл предупреждала нас о сильном течении, и Калебу эта идея тоже не очень нравилась. Он был немного зол, потому что я, будучи героем, должна была думать о безопасности. Но когда я была с Филиппом, я была беззаботна. У нас с ним всегда была какая-то особая связь.

А потом подводное течение подхватило его и потащило прочь. Калеб прыгнул в реку и успел вытащить его на берег, но его самого унесло течением. Я крикнула Филиппу, что сама пойду вытаскивать Калеба. Я кричала это ему несколько раз и плыла за Калебом, но Филипп тоже прыгнул в реку и пропал. Авиелл закричала так страшно, что я поняла, что произошло, и тут появился князь. Вытащил меч и…

– Возможно, моя вина в этом есть. Но я не убивала его.

Мне хочется сказать, что Филипп остался жив и Калеб умер напрасно. Но я молчу. Она потеряла всякое право на то, чтобы я доверяла ей такие вещи.

– Успокаивай себя этим! – выплевывает она.

Я качаю головой и быстро оглядываюсь. Марви и Серра стоят на некотором расстоянии позади меня и ждут, что я буду делать.

– И когда ты решила, что меня нужно бояться, что случилось потом? Ты обратилась к Лирану, написав ему письмо с просьбой о помощи, и вы разработали этот план?

– Ты действительно до сих пор ничего не знаешь, да?

Она стоит, истекая кровью, и выглядит как сумасшедшая. Затем она подходит ко мне. Ее темные глаза встречаются с моими, в них ненависть и отвращение.

– Мне не нужно было обращаться к Лирану. Его демонический брат уже знал о тебе. Вы вместе были в учебном лагере. Лиран предложил помощь мне и моей семье, потому что он разбирался в таких случаях, как у тебя.

– В таких случаях, как у меня? – повторяю я дрожащими губами.

– Да, он имел дело с демонами, которые несут в себе слишком много теней. Арк был в детстве таким же. Он тоже был виноват в смерти своего брата.

Я трясу головой, пытаясь вспомнить, рассказывала ли Лу что-нибудь о том, как умер брат Арка, Люк. Но все это держалось в большой тайне. Неудивительно, ведь Лирану было выгодно выдавать Арка за своего героя.

– Он предложил помощь мне и отцу.

– Тебе и твоему отцу?

Я смеюсь. Так долго, что начинаю задыхаться и плакать. Скорее от отчаяния, чем от горя.

– Лиран был уверен, что мы сможем привлечь тебя и Арка на свою сторону, и тогда у нас будет два очень могущественных героя. Ты была просто оружием, которое мы тщательно чистили и поддерживали, чтобы оно работало.

Эти слова больше не должны меня задевать. Прежде всего потому, что она просто произносит то, что я уже давно поняла. До сих пор я думала, что все это было связано с пророчеством. Но нет. Они просто хотели, чтобы на их стороне были могущественные герои. Такие, которых на самом деле они сами боялись.

– Ты знала, что я любила тебя. Что я сделала бы ради тебя все, Авиелл. Так зачем же все это? И почему ты осталась с мятежниками? Почему позволила разорвать наши узы, если они были нужны, чтобы привязывать меня к тебе?

– Хочешь правду, Навиен? – Она снова смеется. – Может быть, ты просто помнишь слабую Навиен, которая сделала бы для меня все. Но ты не всегда была такой. Ты была вспыльчивой и еще в детстве чуть не убила меня и отца. Ты просто выполняла свою роль какое-то время, а потом это снова вырывалось из тебя на свободу. Мы перепробовали все. Аббат Режан заставлял тебя носить власяницу. Наказывал тебя. Он даже давал тебе яд, чтобы ты стала спокойнее. Но ты никогда не делала того, что от тебя хотели.

Я морщу лоб, потому что одна часть меня думает, что она лжет, а другая постепенно осознает, что это правда. Постепенно будто возвращаются воспоминания, которые у меня стирали. Я слышу свои крики. Чувствую боль. Знаю, что я сопротивлялась. Я так часто плакала. Я просто забыла об этом, потому что они заставили меня забыть.

– Почему вы тогда просто не обезглавили меня?

– Уж поверь, отец много раз пытался это сделать. Но тебя невозможно убить. Никто не может убить тебя, Навиен.

– Я ведь почти умирала.

– Когда тебя зарезали князья? – Она качает головой. – И что тебя спасло? Твой свет. Хотя ты даже не могла его контролировать. Эти отвратительные силы внутри тебя защищали тебя всю твою жизнь. Идиотские слова в твоих тайных апокрифах это подтверждают: «Смерть будет искать тебя, но не найдет».

Я ничего не отвечаю. Просто стою и смотрю.

– Нам нужно было найти другой способ, поэтому мы разорвали нашу связь.

– Но Ка работал на Золотое перо, – возражаю я.

– Ты действительно думаешь, что травма может разорвать связь подзащитного и его героя, Навиен? Ты так наивна? Ты ни на секунду не задумывалась о том, сколько раз князья и дворяне бывали ранены? Я приняла то средство. Надеясь, что это сделает тебя более зависимой, когда у тебя больше не будет меня, и сломит тебя, чтобы все пророчества сбылись. Что тоже сработало. Вплоть до того, что ты упала в объятия Лирана и доверилась ему. Надеялась, что он сможет тебя полюбить, и когда он показал тебе твои стихи, ты поверила в это.

Она смеется. Смеется надо мной, и мне тоже хочется над собой смеяться.

– И только этот ангел… он хотел все испортить. Тогда я ввела в игру Золотое перо. Или, скорее, приняла руководство над ним, потому что Аарон как глава бесполезен.

Она смотрит на Лирана, который по-прежнему лежит на полу в полубессознательном состоянии. Но где же Арк?

Затем ее взгляд перемещается на Серру и Марви.

– Вы знаете, почему мы так себя называем? – спрашивает она с превосходством и какой-то злобной радостью в голосе.

– Потому что вам хотелось бы быть ангелами? – подсказывает ей Марви.

В голосе у него такой гнев, что я понимаю, с каким трудом он последние несколько минут себя сдерживает, чтобы не оторвать ей голову.

Авиелл усмехается.

– Потому что у нас есть их перо. Ты ведь Серра, первый серафим царства света, верно?

Серра напрягается, а Марви бросается вперед. Так быстро, что я едва замечаю его движение. Он хватает Авиелл за шею и поднимает ее.

– Не смей ей угрожать!

Авиелл хрипит, но продолжает смеяться. Она выглядит гораздо более одержимой, чем я.

– Это правда? У них твое перо? – обращаюсь я к Серре.

Она побледнела. И хотя это уже само по себе достаточный ответ, я продолжаю вопросительно на нее смотреть.

– Отпусти ее! – приказывает Серра, очнувшись от оцепенения.

Марви немедленно опускает Авиелл на пол, и к той подходит Серра.

– Откуда у вас одно из моих перьев?

А потом голос Серры становится непохож на человеческий. Она говорит что-то на языке ангелов или на иврите, и пол под нами начинает дрожать. Тогда у Серры появляются шесть огромных золотых крыльев. Верхние закрывают ее лицо, как маска, нижние закрывают все, что находится ниже живота. Два средних сильно взмахивают, отчего осколки стекла поднимаются и разлетаются.

Авиелл хихикает:

– Меня это не впечатляет, серафим!

Она запускает руку в оперение ее крыльев и выхватывает золотое перо. Серра отшатывается. Марви начинает излучать свет.

– Теперь ты будешь меня слушаться, – медленно и с наслаждением произносит Авиелл. Звучит это так, будто с этого момента ее никто не может остановить.

Свет Марви начинает тускнеть и в конце концов гаснет. Сияние Серры также становится все слабее, когда Авиелл медленно опускает перо на рану на своей груди.

– Нет! – вскрикиваю я, выставляя руки перед собой.

Тень и свет соединяются.

Авиелл замолкает и смотрит на меня.

– Останови ее! – кричит она Лирану, который медленно встает на ноги.

– Остановись! – приказывает он мне, и я чувствую, как что-то внутри меня хочет повиноваться. Кровь у меня закипает. По-настоящему закипает.

«Мы не должны ему подчиняться».

Это Вьюнок, она пытается освободить меня. Голос у нее звучит мягко и настойчиво.

«Мы не такие, какими они нас делают. Ты не та скотина и чудовище, каким твоя семья называла тебя с детства».

Я киваю и чувствую, как по щекам у меня текут слезы. В глазах щиплет.

«Ты намного сильнее их. Несмотря на все их пинки и удары. Ты не животное. Ты не одинока. Точно так же, как я перестала быть одинокой, когда ты меня защитила».

Я снова киваю, а потом чувствую, что она тоже кивает.

«Спасибо, – шепчет она, а потом продолжает: – На этот раз я защищаю тебя, Навиен».

В следующий момент рука, а потом все тело у меня начинают гореть. Во мне растекается свет и доходит до груди. С сердца словно спадают темные оковы. Я кашляю и пытаюсь отдышаться. Пытаюсь понять, что происходит. Вьюнок молчит. Молчит так, как никогда раньше не молчала. И в то же время я чувствую ее во мне. Она стала частью меня.

Рот у меня искажается от скорби и боли. Я все еще держу руку поднятой, чтобы остановить Авиелл, а другую прижимаю к сердцу. Пальцы у меня впиваются в кожу, когда я осознаю, что Вьюнка больше нет. Она никогда больше со мной не заговорит. И тогда я понимаю, что она только что сделала ради меня. Она забрала тьму из меня, из моего сердца. Разрушила клятву на крови.

Я кричу, как раненая. Словно у меня вырезали жизненно важный орган. Я кричу и кричу, выплескивая всю эту боль.

Им просто нужно было меня любить, и все. Я падаю на колени, но изо всех сил продолжаю направлять на Авиелл свет и тени.

Я чувствую, что ко мне приблизился Марви. Ощущаю его прикосновение. И чувствую непреодолимое горе и отчаяние.

Я не плохая. Я никогда не была плохой. Я просто хотела быть одной из них. Чтобы мне можно было возвращаться домой. Быть любимой. Им не нужно было дарить мне большего. Я бы никогда не потребовала ничего сверх этого. Никогда бы не попросила большего, если бы они просто любили меня.

Хоть один-единственный миг. Взяли бы меня на руки хоть раз. Стерли мне со щек слезы и сказали бы, что все будет хорошо. Что я того стою. Что у меня всегда будет место, которое можно назвать домом. Но у меня никогда его не было. Я нашла все это в Марви и Серре. Поэтому я принимаю решение.

Я поднимаюсь. Убираю руку, которую прижимала к сердцу, и одним движением отбрасываю Лирана. Затем подхожу к Авиелл. Ее глаза расширяются от ужаса.

– Я всегда любила тебя, – говорю я, хватаю кинжал и вонзаю его ей в сердце.

Я не отвожу взгляда. В груди растет боль, и я принимаю ее. Принимаю скорбь по моей сестре, а ее глаза становятся безжизненными. Тогда я понимаю, что моя сестра, моя вторая половина, ушла навсегда. И в этот момент я чувствую, как пробуждается древняя сила. Не только во мне. Во всем мире. Когда моя связь с Авиелл окончательно разрушилась, сбылось пророчество. Подземный мир и тьма стали сильнее.

Глава 18

Тьма. Глубокая, жуткая тьма. Кроме нее, я ничего не ощущаю, а потом слышу смех. Приглушенный, грубый, хриплый и такой неприятный, что я выхожу из тени и смотрю, откуда он раздается.

Я вижу Лирана, который твердо стоит на ногах, будто ничего не произошло. Он хохочет во все горло, хотя на полу лежит безжизненное тело моей сестры.

Лиран достает что-то из кармана куртки и поднимает в воздух.

– Вы ведь это ищете, ты и твой крылатый ублюдок, верно?

Он продолжает смеяться. Почти истерически.

– Да пожалуйста! Возьми. Но я могу просто рассказать вам, что там написано.

Он разворачивает листок. На лице у него проступают черные вены.

Марви уже говорил как-то, что Лиран по-прежнему обладает магическими способностями, несмотря на разорванную связь с Миелом. Но как он смог прочитать апокрифический текст?

– Там говорится о тебе, Мелех. Или мне следует называть тебя Марви?

Марви рядом со мной вздрагивает. Серра выходит вперед. Мне плохо видно из-за окружающих нас теней.

– Собственно, в апокрифе рассказывается, как тебя можно убить.

Я подхожу к Лирану и вырываю листок у него из рук. Он ветхий, грязный, весь в чернильных пятнах. На нижней правой стороне виден отпечаток стакана.

Я пристально смотрю на буквы и жду, когда они станут разборчивыми. Почему Лиран бездействует? Он чего-то ждет? Или понимает, что теперь, когда он знает самый большой секрет Марви, у нас против него нет шансов?

Символы начинают тихонько жужжать и расплываться, а потом складываются в буквы и слова, и я могу их прочитать.

«Архангелы выжили благодаря твоему сыну, который занял твое место и спас светлый мир от гибели. Однако для этого Марви пришлось связать свою жизнь с одной душой. Только когда она родится и разрушит душу Марви, это положит конец его владычеству. Для этого необходимо, чтобы произошли три события. Ты найдешь их перечень, записанный на нашем языке. Отдай это сыну, чтобы он передал дальше своему сыну. И тогда мы будем уверены, что и последующие поколения будут знать, что делать. Когда все это будет исполнено, он умрет».

Я поднимаю взгляд и встречаю темные глаза Лирана.

– Какие три события должны произойти?

Лиран только улыбается. Я быстро оглядываюсь вокруг. И по-прежнему не вижу никаких следов Арка. Он покинул Лирана? И Аметист, Ларо и Джиа тоже? Перед нами только разрушенный зал дворца. Переднего окна позади меня больше нет, в помещение врывается холодный ветер. И хотя все в замке должны были это заметить, Лиран все еще один, но в то же время явно нас не боится. Будто точно знает, что никто из нас не может причинить ему вреда. Несмотря на то что Марви угрожал его убить.

– Первое. Эта душа больше не должна быть связана родовыми узами с другим существом, – он смотрит сверху на тело Авиелл. – Думаю, с этим решено.

Я стискиваю зубы. Да, я убила ее, несмотря на то что она была моей сестрой и его женой. Его союзницей, хотя сейчас он говорит о ней так, словно ее смерть всегда входила в его планы.

– Второе. В ней должен пробудиться ее свет.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Я знаю, что он позаботился о том, чтобы это произошло. Но если бы он этого не сделал, Марви бы здесь не было. Как и Серры, Эспа, Аро и всех остальных ангелов. Так что я не жалею, что это произошло. Скорее, я знаю, что однажды он и так проснулся бы. Сам по себе. Это часть меня. Он течет по моим венам, наполняя меня и мою душу. Борется с этой нечеловеческой тьмой, которая вернулась со смертью Ави.

– И третье.

Он хватает меня за руку и так широко улыбается, что мне даже не нужно опускать взгляд, чтобы понять, что он собирается сказать. Я ношу печать, которая разрешает мне вход в мир света. Листок выскальзывает у меня из рук.

– Итак, все это свершилось.

Я вырываю свою руку из его хватки.

– Я не собираюсь его убивать, – говорю я твердо и спокойно. – Скорее я сама умру.

– Как героически звучит. При этом ты не связана с ним клятвой.

– Нашу связь ты никогда не сможешь понять, Лиран. Ее суть – доверие и честность.

– А знаешь, было такое время, когда я хотел быть честным с тобой. Когда я готов был отказаться от своего плана и любить тебя. Но я наследник Люцифера, и у меня есть предназначение. Я должен разрушить царство света и привести на землю подземный мир.

– Но почему? – спрашиваю я, всплеснув руками. – Зачем тебе это нужно? Что это изменит? Это действительно то, чего ты хочешь? Разрушить империю, куда ты даже не можешь войти и которая поэтому не может причинить тебе вреда? Вытащить на поверхность демонов, которые намного более ужасны, чем все, что ты до этого встречал в жизни?

– Это единственно правильный поступок.

– Почему, Лиран?! – кричу я, чтобы хоть как-то достучаться до его сознания.

В конце концов, он не всегда был таким. Даже если обдумывал этот безумный план. Он рассудителен, начитан, умен. Я не знаю никого, кто так же владел бы искусством слова. Он всегда так обдуманно поступает. Так почему же он делает что-то совершенно абсурдное? Разрушительное?

– Разве это не связано всегда только с одной причиной, с властью?

Я качаю головой. Марви и Серра стоят рядом, словно замороженные. И я вдруг понимаю, что они на самом деле застыли от холода. Я растерянно оглядываюсь, а потом замечаю на стенах позади Лирана тени. Это не обычные тени, это Арк, Аметист, Ларо и Джиа. И еще другие тени. Множество героев. Они окружают и парализуют Серру и Марви. Неужели я действительно думала, что Лиран остался один?

Как глупо с моей стороны. А потом эта ведьма. Она сказала, что Арк был у нее незадолго до нас. Это тоже было частью плана?

– Я не собираюсь тебе верить, – продолжаю я отвлекать Лирана, пытаясь найти слабое место.

Герои образовали вокруг нас идеальный круг.

– Ты не из тех, кто настолько стремится к власти, что готов пожертвовать ради нее всем. Пожертвовать этим миром. Ты против несправедливости. Против князей и знати, которые обращаются с нами как с грязью.

– Именно поэтому они умрут. Ты хочешь сказать, что твои ангелы другие? Может быть, он и притворяется, что любит тебя, Навиен. Но не будь опять такой наивной и не верь в это. Ты снова всего лишь средство для достижения цели. И его единственная цель – спасти царство света. В их глазах ты всегда будешь только демоном.

Я прищуриваюсь. Конечно, есть ангелы, которые так думают. Невольно я вспоминаю Марчелло и его обличительные речи. Но я ни на секунду не сомневаюсь, что для Серры и Марви я не просто демон. Они воспринимают меня иначе. И этого достаточно.

– Ты затеваешь войну, Лиран. Тебе это ясно?

– Я сделаю этот мир лучше. Особенно для таких созданий, как ты. Почему ты не хочешь это понимать?

Он выглядит одержимым и сильно нездоровым, при этом пытается мне доказать, что поступает правильно.

– Это преисподняя, Лиран! – продолжаю я взывать к его разуму.

– И что? Ты же совсем не знаешь, что такое преисподняя. Ты сама оттуда родом.

– Они там были.

Я имею в виду Марви и Серру. Они никогда особо не рассказывали мне об этом, но было достаточно видеть, как это на них повлияло. Это было заметно по языку их тела, по их взглядам. Выглядело так, будто с ними случилось самое ужасное, что только можно себе представить.

Лиран проводит рукой по своим слишком отросшим и растрепанным волосам и подходит ко мне. Хватает меня за плечи. Я спокойно стою и не отбиваюсь. Потому что глубоко внутри я все еще чувствую с ним связь.

– Почему ты не можешь просто мне поверить? Почему ты веришь ему?

В глазах у него стоят слезы.

Сердце у меня жжет огнем. Я хочу ему верить. Или хотела этого раньше. Но сейчас он бредит.

– Я доверяла тебе, Лиран. А ты просто лгал мне. С самого начала ты хотел убить Марви и захватить царство света. Выпустить подземный мир на землю. У тебя был этот план с тех пор, как твой отец передал тебе это письмо. А я была всего лишь средством для достижения цели.

У меня тоже по щекам текут слезы, потому что было время, когда я готова была любить Лирана. И хотела, чтобы он любил меня. Да, я бы многое ему простила. Мужчине, который замешивал со мной тесто, часами разговаривал о книгах и убил моего врага. Мужчине, которого я целовала и который прикасался ко мне так, что в теле у меня все вспыхивало. Человека, который обращал на меня внимание и был рядом. Я хотела доверять ему. Любить его. Но он никогда не доверял мне по-настоящему. Он никогда не видел во мне личность и смотрел на меня просто как на винтик в своей игре. Возможно, в процессе этого у него и возникли чувства. Но их не хватило, чтобы быть со мной честным.

– Нет. Может быть, вначале, но потом…

Он отпускает меня и начинает бегать по залу. Он такой худой, почти истощенный. Голос у него сделался тонким и надломленным. Мне так больно его таким видеть, что я всхлипываю.

– Разве ты не понимаешь, что этот план сделал с тобой, Лиран?

Я прикрываю рот рукой, потому что продолжаю плакать. От ужаса, скорби и отчаяния.

– Я поступаю правильно, Навиен.

Он снова подходит ко мне и в этот раз опускается передо мной на колени. Берет мои руки в свои.

Я застываю на месте. Значит, все еще хуже. Лиран не ошибается. Он искренне сражается за нас, героев. Он хочет сделать этот мир лучше. Для тех, кто угнетен. И не понимает, что делает только хуже. Но никто в этом мире не сможет его заставить это осознать.

Сжав губы, сквозь слезы я перебарываю боль и сопротивление в груди, вырываю у него руку, поднимаю ее и направляю на тень, где стоит герой, которого я сочла самым слабым звеном. Я его не знаю. Но посылаю на него свет. Этот свет – правильное решение, но все происходящее так ранит мне сердце, что горло у меня сжимается и слезы льются еще сильнее.

Когда круг героев разрывается, Марви и Серра опять могут двигаться. Герои пытаются заделать брешь в своих рядах, но у них уже не хватает сил.

Лиран замечает это, но осознает ли он все полностью, я не знаю. Он ищет взглядом меня. Я тоже опускаюсь на колени. Он гладит меня рукой по щеке. Почти с любовью, и вместе с тем это жаждущий и умоляющий жест. Он перебирает грязными пальцами мои волосы. Губы у меня начинают дрожать.

– Навиен. Я люблю тебя. Пожалуйста, будь со мной. Я…

– Было время, когда я надеялась, что ты мне это скажешь. И при этом будешь честен. А теперь… – Я качаю головой. – Лиран. Я не могу. Ты не на той стороне.

– Я на твоей стороне.

Я ощущаю соленый привкус собственных слез и спиной чувствую приближение Марви. И тут Лиран притягивает мою голову к себе и целует. Я не протестую. Не потому, что я хочу его целовать, а потому, что это прощание… Я выхватываю кинжал у себя на бедре и, заливаясь горькими слезами, сжимаю ручку так сильно, что у меня болят пальцы. А потом заношу его.

Лиран замирает. Просто застывает, когда видит лезвие, остановившееся прямо перед его сердцем. Я вскрикиваю и пытаюсь донести до своего сознания, что промедление будет означать мою смерть. Но я не могу. Неспособна его убить. Я…

Арк и Аметист бросаются на меня так быстро и с такой яростью, что я и мои спутники осознаем это слишком поздно. В глазах Лирана что-то вспыхивает.

Марви поднимает с пола листок, хватает меня за руку и притягивает к себе. Я прижимаюсь к его груди, падаю в его объятия и смотрю на него. На мгновение прижимаюсь к нему, и когда я снова вижу Лирана, в глазах у того появляется понимание. Все происходит за несколько секунд, и его мир будто рушится, и он точно осознает почему. Все из-за моего короткого объятия с Марви.

Как в замедленной съемке я вижу, как Аметист и Арк несутся на нас, словно темные молнии. Затем Лиран поднимает руку. Безучастно. Печально. Но он их останавливает.

– Уйдите, – хрипит Лиран.

Когда он снова смотрит на меня, в глазах у него только слезы и боль. Лиран медленно поворачивается к Марви.

– Быть любимым ею – это большая честь, – произносит он негромко и с отчаянием. – Но это будет недолго. Потому что она принесет тебе смерть.

С этими словами он отходит, и в следующий момент Марви уносит меня оттуда.

Мы приземляемся где-то в лесу, и я рыдаю. Выплакиваю всю боль, хочу, чтобы из меня вылились все горькие слезы без остатка.

Я плачу о Лиране, о Миеле, об Авиелл. О себе. О том, что моей сестры больше нет и что я никогда не любила ни Лирана, ни Миела целиком, а просто немного любила их обоих. Меня на самом деле больше привлекала их сдвоенная личность. Я скорблю о ней, ведь ее уже больше никогда не будет. Я плачу об Арке, о той Нави, которой я когда-то была. Обо всех разных версиях себя. Они все имели право на жизнь.

Но больше всего я рыдаю из-за понимания, что Лиран сказал правду, я это чувствую. Что в этих пророчествах истина. И это знание скрыто где-то глубоко у меня внутри. Моя тьма сможет впустить на землю подземный мир и убить Марви. Лиран явно считает, что подземный мир может быть пробужден только со смертью Марви. Так или иначе, но это произойдет. Я буду его гибелью. Хотя я его люблю. И это настоящая любовь. Любовь, которая будет стоить ему жизни.

Я смотрю на него снизу вверх. Во мне бушует целый океан чувств. Но одно из них более сильное и ясное.

– Только не убегай сейчас, – шепчет он, потому что я уже так часто это делала.

Я решаю поступить так, как будет правильно. Я знаю, что должно произойти. Я часть всего этого. Все дело в моей тьме. Он должен будет взять ее на себя, чтобы она не смогла меня убить. Так сказано в пророчестве. Но он – существо света. Он не сможет справиться с моей тьмой. Я сама едва могу это сделать. Но я знаю, что пророчества не всегда сбываются. Они могут быть изменены. Все можно предотвратить.

Я медленно поднимаюсь. Смотрю на него.

– Что ты делаешь? – спрашивает он срывающимся голосом.

– Я… – Мне трудно говорить из-за слез.

– Мы найдем способ все изменить, – пытается он меня уверить.

Но я давно знаю, что есть только один способ. Я должна изменить пророчество. Разрушить его. Должна поступить правильно.

Без колебаний я подхожу к Марви и беру его за руку. Другую руку кладу ему на грудь. Моргаю. В глазах у меня щиплет. Что-то внутри меня требует, чтобы я рассказала ему о своих чувствах. Но я не сильна в этом, у меня не получается это делать даже перед самой собой. Поэтому я просто прямо смотрю на него. Надеюсь, он прочитает в моих глазах все, что я чувствую.

– Я сейчас поступаю правильно, Марви.

– Не верю, что ты можешь это сделать, – говорит он сквозь сжатые зубы, и я замечаю, как губы у него дрожат.

– Я уверена в своей правоте. Я никогда не пойму, как сердце, такое прекрасное и чистое, как у тебя, может любить мое сердце. Никогда.

Он закрывает глаза. Но это не прощание. Я просто меняю нашу с ним историю. То, что между нами было, остается. И останется навсегда.

– Твое сердце более чем достойно любви, Навиен.

Я киваю, а потом тоже закрываю глаза. Собираю во мне всю светлую силу. Не темную. Только светлую. Только свет. Только добро. И… передаю ее Марви. Он отшатывается, когда чувствует внутри первый луч, но уже слишком поздно. Я удерживаю его своей силой.

Ему никогда не придется почувствовать внутри мои тени. Тьму, которая ему просто не присуща. Он никогда не должен будет это делать. Неважно, что говорит какое-то пророчество. Это мое бремя. А ему принадлежит только свет.

Когда я открываю глаза и смотрю на него, в нем что-то ломается. Потому что теперь во мне остается только тьма, только демоническая суть.

Я больше не буду воплощать Несущую свет. Теперь это будет делать он. Не осталось света, который освещал бы мою душу. И тепла не осталось. Все это я отдаю ему и с каждой секундой чувствую, как оно покидают мое тело. Я плачу. Плачу об этой части меня. Но это единственно правильный поступок.

Потому что, если не свет, ему пришлось бы принять мою тьму. Она была бы сильнее его света. Но теперь его свет будет сильнее света любого другого существа. Я с радостью приношу эту жертву. Ради него. И ради меня.

– Не бойся, – слабо выдыхаю я. – Это ничего не изменит. Я та же самая. И буду такой же, как раньше. Моя тьма никогда не определяла мою личность.

Это звучит как обещание, но я не знаю, смогу ли я его сдержать.

Как только я это произношу, теряю сознание, и меня поглощает тьма. Запирает меня в себе. Мир вокруг меня расплывается. Но я понимаю и вижу все. Смерть. Война. Сражения. Кровь. Я все это вижу. И просто пропускаю сквозь себя эти образы, продолжая погружаться в свою тьму.

Марви кричит на меня. Орет и трясет меня.

Но не он, а Серра помогает мне открыть глаза. Вытаскивает меня из тьмы. Из моих теней. Я вижу перед собой ее залитое кровью лицо. Небо позади нее и балконное окно, залитое красным тусклым светом.

Когда Серра понимает, что я пришла в себя, то заходится кашлем.

Я встречаюсь взглядом с ее зелеными глазами и выдавливаю: «Что?» – чтобы она повторила то, что произнесла.

– Марви. Он вызвал его заклинанием. Лиран вызвал его. Марви исчез.

Третья часть

Глава 19

Месяц назад

Марви

Когда я снова получаю возможность двигаться, то вижу, что Навиен стоит на коленях перед Лираном. Грудь у меня сразу переполняется болью ее разбитого сердца, она растекается по всему телу, как жидкий яд.

Когда он ее целует, во мне все сжимается. Я отвожу взгляд. Иначе вся моя сила взорвется и убьет его. Хотя он этого заслуживает.

Он что-то говорит, но я не могу расслышать. Будто цепенею от усилий, которые приходится прилагать, чтобы сдержаться. Я поднимаю с пола лист с письмом, хватаю Навиен и уношу ее оттуда. Прочь от этого больного ублюдка, который думает, что ее любит. И готов все для нее сделать. Он как одержимый. Навиен кричит и плачет. У меня сердце разрывается от этого зрелища. Я так хочу избавить ее от этой боли. Прямо здесь, в этом лесу, не дожидаясь нашего возвращения в царство света.

Она встает и подходит ко мне. Во взгляде у нее решимость, от которой меня бросает в дрожь. Я хочу знать, что она замышляет. Хотя я давно это знаю, вернее, чувствую. И тут я осознаю, что тьма, которую я недавно начал ощущать внутри, отступает. Она уходит от меня и перетекает обратно к ней. Навиен кладет руку мне на грудь, и я чувствую ее свет. Я хочу помешать ей. Сказать, что она для меня все. Но уже ощущаю, как ее свет проникает в меня. Это самое прекрасное и чистое из всего, что я когда-либо чувствовал. Он сильнее и теплее всего на свете. Потом она опускается передо мной на колени. Я хватаю ее. Беру на руки. И тут земля сотрясается.

Навиен поглощает ее тьма. Она оказывается недостаточно сильна без своего света, и даже зелье ведьмы ничего не может с этим поделать.

– Нет. – Я задыхаюсь, когда понимаю, что возвращается так хорошо знакомое мне ощущение. Подземный мир, преисподняя. Она словно уже здесь, на земле.

– Навиен! – умоляю я.

Целую ее и чувствую вкус ее соленых слез, которые уже не состоят из чистого света. Кладу руку ей на грудь, на щеку, пытаюсь вернуть ей свет, но ее кожа отталкивает его. Она больше не состоит из света и тени. В ней осталась только тьма. Паника. Меня охватывает абсолютная паника. Я сжимаюсь от ужаса.

– Навиен!

Я чувствую, что тоже начинаю плакать. Она для меня все. Я не должен потерять ее из-за этой тьмы. Я не могу отпустить ее в преисподнюю. Я…

– Ты должна бороться, – твержу я и жду, когда Серра подойдет ко мне, чтобы подхватить Навиен. – Отнеси ее во дворец.

Я использую весь свой свет и в следующий момент возвращаюсь и оказываюсь рядом с Лираном. Он смотрит на меня растерянно. Меня окутывает свет. Я и раньше был могущественным. Но ее свет – это нечто совершенно иное. Это сила света собственной персоной.

Лирана защищают его герои. Но я все равно посылаю на него смертоносные лучи света. Однако они его не достигают.

Я стреляю в него светом снова и снова. При этом я знаю, что не смогу никак ему навредить, пока его будут изо всех сил защищать герои. Но я так разгневан.

Лиран смеется:

– Подземный мир пробуждается.

– И это будет твоей гибелью, Лиран.

Он качает головой, будто я ничего не понял.

– Она выполнила свое предназначение. Я всегда знал, что она сможет это сделать.

– Она сделала прямо противоположное тому, чего вы все от нее ожидали, что вы пытались уговорить ее сделать. Она приняла решение против вас и ваших желаний. Когда-нибудь, возможно, ты поймешь это, Лиран.

С этими словами я запускаю вокруг себя световой вихрь и направляюсь во дворец света. Когда я приближаюсь к душе Навиен, ощущаю, как там пусто. Так тихо, что мне приходится сглотнуть, потому что у меня настолько сжалось горло, что я почти не могу дышать. У меня перехватывает дыхание.

– Отнеси ее к ней в комнату! – приказываю я Серре. – Я решу все с ведьмой и заберу Эспа.

Она просто кивает, коротко касается моего плеча и светом уносит Навиен. Я расправляю плечи и одним движением руки оказываюсь рядом с колодцем ведьмы.

Когда я спрыгиваю, нажимаю на рычаг в воротах и вхожу, я слышу, как они с Эспом громко смеются. Эсп никогда не упускает возможности повеселиться. И сейчас здесь царит безграничное веселье.

– Ведьма! – ору я от входа.

Эсп смотрит на меня, начиная что-то подозревать. Он чувствует, что что-то не так.

– Это было подстроено?

– Что именно? – Эндора наклоняет голову и приказывает отойти двум мужчинам рядом с собой.

– Ты сказала, что герой Арк был здесь. Вместе со своим братом. Это он велел тебе отправить нас туда?

Она снисходительно смеется:

– У меня всегда только собственные причины. Меня не волнует, чего хотят другие. Пора бы тебе это понять.

– Тогда почему ты хотела, чтобы она принесла это письмо? – продолжаю кричать я, но потом беру себя в руки и кидаю ей письмо.

Она ловит его в воздухе и складывает.

– Ха, это Эдуард. Ты знал, что он был последним королем из людей? Однако с радостью отказался от короны, потому что очень почитал Люцифера.

– Это для меня не новость. Какое это имеет значение, ведьма?

Она приподнимает брови:

– Не злоупотребляй моим добродушием, ангел.

Я стискиваю зубы. Она права. Но терпение у меня на исходе.

– Люцифер был вашим отцом. Он пробыл в мире недолго, но вы его помните.

Она протягивает мне письмо обратно.

Я беру его, но не понимаю, что должен с ним делать.

Земля снова сотрясается. Даже здесь, внизу, можно заметить, что небо все больше темнеет. Словно этот мир зависел от Навиен и вместе с ее душой темнеет и все остальное.

– Смогу ли я забрать ее оттуда обратно? – спрашиваю я в отчаянии.

Я знаю, что Эндоре давно известно все, что произошло. Ей рассказали животные или ветер. Или даже кто-то из мира усопших.

– Нет, – отвечает ведьма, встает и плавно подходит ко мне. На мгновение проступает ее истинная внешность. – Это может сделать только она сама. Ее душа должна решить, сдастся ли она тьме или будет ей противостоять и спасет царство света. Только…

Она вздыхает, будто ей на самом деле грустно.

– Только у нее больше нет света, чтобы бороться со своей демонической частью.

Эндора берет меня за руку. Но лишь для того, чтобы поглубже вложить письмо мне в руку.

– Помни, сын Утренней звезды, сын Несущего свет, теперь это твоя судьба. Точно так же, как это было с твоим отцом.

Я не знаю, что ответить, но Эндора избавляет меня от размышлений, снова призывно помахав мужчинам и на прощание улыбнувшись Эспу. Он уходит со мной, и мы молчим, пока не оказываемся во дворце.

– Что случилось? – спрашивает Эсп, кладя руку мне на плечо.

Я вкратце рассказываю о том, что произошло, а потом к нам присоединяются Аро с Эрелией. Похоже, им уже все рассказала Серра, которая заходит за ними в зал. Эрелия разжигает огонь в камине, а я беспокойно хожу вдоль книжных полок. Чтобы отвлечься, я беру апокриф, который принес с собой из царства Истины. Я открываю его, надеясь узнать что-то о княжестве, которое должно стать могущественнее всех остальных.

Сначала я ничего не вижу, а потом с трудом распознаю очертания букв, просвечивающие сквозь бумагу при свете камина. Я прищуриваюсь и приподнимаю страницу, осторожно пытаясь выяснить, не прилипла ли к ней другая страница. Но это не так. Тогда я быстро закрываю книгу и смотрю, кем она написана.

Люцифер? Как он мог узнать, какое княжество станет самым могущественным в будущем? Был ли у него такой же дар, каким я обладаю с детства? Он тоже мог видеть пророчества?

Потом я понимаю, в чем дело. Я поворачиваю ладонь и направляю свет из нее на книгу. Буквы исчезают, и я догадываюсь, что это за шифр. Он не реагирует на обычную светлую магию, только на магию Несущего свет. Тогда я ищу внутри себя свет, который дала мне Навиен. Он похоронен во мне глубоко, потому что я этого не хотел. Но сейчас он мне нужен. Когда я им овладеваю, моя рука излучает свет другого цвета. Он красивее, розовато-золотистый.

И тогда передо мной на бумаге проступают слова. Каждая буква мягко светится. Будто они написаны чернилами из чистого света.

«Мой сын создал княжество, используя свою силу и силу дочери Рафаэля. Его назначение – сдерживать нас, другие княжества. Но он не знает, что княжество способно сделать гораздо больше. Он не знает, что в конце концов оно закончит войну, которая не прекращалась. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что свет и тень могут существовать только вместе. Что они порождают друг друга. Неотделимы друг от друга. Я понял это только тогда, когда пал. Когда все, чему меня когда-либо учили, превратилось в ложь. Я не просто свет, и я не просто тень. Как и этот мир.

Однажды княжеством Истины будет править тот, кто знает это и носит это в себе всю жизнь. Его душа будет чиста. Перед людьми, перед созданиями света и перед демонами. Только с его помощью когда-нибудь можно будет положить конец этой войне, и каждый найдет свое место».

Мне странно воспринимать своего отца таким красноречивым, как в этом тексте. В то же время мне становится интересно, кого он имеет в виду. Навиен? Она никогда не должна была быть правительницей какого-либо княжества. Авиелл? Нет. Но это мог быть Филипп. Исходя из того, что Навиен рассказывала мне о нем, и из того, что я почувствовал в ее душе. Возможно, именно Филипп сможет вернуть Навиен.

Это мой единственный шанс. Надо вернуться в Устерс и там искать решение.

Книги на полках вибрируют от очередного землетрясения.

Я прищуриваюсь и сначала воспринимаю только ауру Серры, а потом вижу, что она ходит взад и вперед по комнате.

– Значит, это все касается и царства света, – замечает она, поднимая упавшую с полки книгу. – Что нам с ней делать, Марви?

Она серьезно на меня смотрит.

– Что ты хочешь услышать? Что нам лучше ее убить, чтобы подземный мир не смог проснуться и восстать?

– Ты же понимаешь, что я хотела сказать не это.

– Но мы оба знаем, что это был бы самый простой способ.

Я мрачно смеюсь. И почти ничего не чувствую.

– А мы действительно это знаем? Этот процесс спровоцировала ее тьма. Но действительно ли ее смерть все остановит? Думаю, что нет. Кроме того, даже обсуждать это дико.

– Мы должны найти Филиппа. И поговорить с Ремиэлем. И…

Я тяжело дышу. Она подходит и кладет руку мне на щеку.

– Ты должен взять себя в руки, Марви. Еще и потому, что иначе я не смогу тебе помочь.

– Я не верю, что в ней больше нет света, – говорю я то, что не хотел произносить, так как это слишком похоже на пустую и нелогичную надежду.

На лице у Серры лишь грустная гримаса.

– Этого мы не узнаем, пока она не очнется.

– Что с ней? – слышится чей-то крик, и вскоре в комнату врывается Миел.

Мне очень хочется врезать ему. Просто чтобы избавиться от гнева, но я сдерживаюсь.

– Это правда? Ты забрал у нее весь ее свет?

Я хмурюсь.

– Она сама его мне передала.

– И ты ей не помешал? Ты прекрасно знаешь, что она этого не переживет.

– Ах, неужели? Я знаю лишь, что Навиен способна на многое.

– С этой тьмой? Без малейшей помощи света? – Он качает головой. – Многого ей не достичь. Она не демон. Даже если все так думают. Она всегда несла в себе свет.

Я бросаюсь к нему и хватаю за воротник. Смотрю в его светлые глаза. Он действительно боится за нее. Однако с меня достаточно.

– Я знаю, кто она, Миел. Не читай мне лекции про того, кому ты всегда лгал.

Он сверкает на меня глазами и скидывает мою руку.

– Поверь, я знаю, что она выбрала тебя. Но все равно она значит для меня все.

– Я знаю, – отвечаю я уже более спокойно.

Серра массирует висок. Земля снова сотрясается, а вместе с ней и весь дворец.

– Я должен вернуться в Устерс и поговорить с теневыми беглецами. – Эти слова стоят мне огромных усилий. – Буду очень признателен, если ты останешься и позаботишься о ней.

Миел смотрит на меня со смесью радости и гнева.

– Не могу понять, почему она тебя любит. Но спасибо.

Я просто киваю и провожу языком по зубам, пытаясь сдержать гнев. Так страшно, что Навиен очнется, охваченная тьмой. А рядом будет он. Но я знаю, что он ее не оставит. Будет о ней заботиться. Он хочет для нее только лучшего. Поэтому я киваю ему. Даю указания Аро, а затем обращаюсь к Серре:

– Пожалуйста, сообщи Шеве. Он, Мик и Эсп должны отправиться с нами.

Когда мы прибываем в Устерс, на улицах царит оживление и играет громкая музыка. Интересно, они вообще переставали веселиться с тех пор, как мы здесь были?

Я спрашиваю, где Ремиэль, после чего нахожу его в одной из таверн. Рядом с ним Филипп.

– Я так и думал, что ты скоро появишься, – говорит Ремиэль, протягивая мне кружку пива, словно мы собирались выпить за конец света.

– Что именно произошло? – спрашивает он, когда мы с Серрой и остальными садимся.

– Навиен передала мне свой свет.

– Почему она это сделала? – Филипп в ужасе наклоняется вперед.

Я чуть наклоняю голову. Похоже, он единственный из княжеского рода, который, несмотря на смерть своего героя, не потерял душу и не сломался.

– Лиран узнал, что, если ее тьма перейдет на меня, это меня убьет. Но, чтобы укрепить царство света, кто-то должен нести в себе исключительно свет. В этом суть мира света. В нем должны существовать только чистые существа. Только благодаря этому свету, который несут в себе они и особенно я, как их лидер, царство света может стать сильным.

Больше мне не хочется ничего говорить. Мне и самому трудно объяснить, что на самом деле произошло. Я не мог сопротивляться. Ничего с этим не поделаешь. Словно прирос к земле, которая вскоре после этого содрогнулась.

– Почему ты выдавал себя за Густу? И как это было связано с Лираном и его планом? – обращаюсь я к Ремиэлю и Филиппу, чтобы отвлечься от разрушительных мыслей.

– Благодаря нашему шпиону в Золотом пере мы узнали, что Авиелл у них. Но она общалась с ними и раньше, – начинает Ремиэль, указывая мне на медовуху, и я делаю несколько глотков.

Везде звучат смех и музыка. Тем не менее вокруг нас тихо и слышно каждое слово.

– Филипп примкнул к нам, когда ему было двенадцать. Истощенный и довольно обросший. Однако чувствовалось, что он благородного происхождения. Он годами скрывался в лесу, и даже мы не могли его заметить. Настоящий подвиг для маленького мальчика.

– Почему ты не вернулся домой? – спрашиваю я Филиппа, потому что об этом хотела узнать Навиен.

– Я почувствовал, что Калеба убили. Все произошло так быстро. Я собирался выбраться из ручья и вернуться к ним, но течение унесло меня за сотни километров. А потом наша связь с Калебом порвалась. Я не мог вернуться. Мне хотелось это сделать. Особенно ради Навиен. Но я никогда не ощущал, что это мой дом. Я презирал своего отца, только Калеб и Навиен были мне по-настоящему близки. Но и в ней тогда что-то сломалось. Я тоже это почувствовал. Она изменилась. Раньше она была сильной, могущественной. Она умела управлять тенями, как никто другой. Но в тот момент, когда умер Калеб, она решила все это забыть и посвятить жизнь Авиелл.

Я подчеркнуто спокойно дышу и так хочу, чтобы у меня появилась возможность когда-нибудь ей все это рассказать.

Ремиэль прокашливается.

– В какой-то момент мы услышали от нашего шпиона, что Авиелл на стороне Лирана. И что они вынашивают план поставить Навиен в зависимость от себя, чтобы она сражалась на их стороне и вернула на землю подземный мир. Незадолго до этого сюда вернулись вы, ангелы. Мы не знаем, по какой причине, Навиен – недостающая часть, чтобы пробудить ее. Преисподнюю.

Он смотрит на Серру. Она сразу же отводит взгляд. Холодно и спокойно. Но я чувствую у нее в груди смущение. Он ей нравится.

– Итак, было ясно, что мог появиться Несущий свет, но кто это был, мы не знали. Мы думали, что Навиен – предвестница апокалипсиса. Затем, когда исчез Тарон и начались поиски регента, мы послали Филиппа, который появился как Густа. Конечно, с помощью заклинания света, которое, в сущности, не меняло его внешность, но в глазах окружающих он выглядел иначе. Поэтому Навиен его и не узнала. Он быстро понял, что она стала другой, а Лиран ее просто использует. Филиппу все равно пришлось притворяться, что он продолжает следовать плану Лирана. Чтобы узнать больше обо всем этом. Но Лиран на самом деле не хотел вдаваться в подробности. Однако он продолжал упоминать, как важно, чтобы Навиен прочитала тот апокриф.

– Апокриф, который он так хочет прочитать, – это сборник моих пророчеств.

– Там может оказаться то, что ему нужно?

Я задумчиво морщу лоб. Я не знаю, что это может быть. Текстов бесчисленное множество. Но лишь в немногих из них речь идет о Навиен и ее силе. Но что, если его интересует какое-нибудь другое пророчество? То, которое я никогда не считал важным?

– Не знаю, – честно признаюсь я, а затем наклоняюсь вперед и серьезно смотрю на Ремиэля.

– Теперь ты знаешь факты, Ремиэль. Ваша клятва верности распространяется и на меня?

Его выражение лица становится жестким, холодным и непроницаемым, он откидывается на стуле назад.

В этот момент начинается такое мощное землетрясение, что люди вокруг кричат. Звенят стаканы и бутылки. Факелы падают со стен, с грохотом валятся люстры. От них загораются занавески. Мы вскакиваем и посылаем световую энергию, чтобы потушить огонь. Но какая-то истерически кричащая женщина распахивает дверь, и огонь вспыхивает еще сильнее. Он отбрасывает меня назад. Внутри меня растекается боль. Но это не моя боль. Это боль Навиен, которую я чувствую. Она пока не очнулась, но… что-то происходит. Ее боль и вызывает это землетрясение.

Я смотрю на Серру, которая чувствует мои эмоции. Бесконечные секунды мы просто смотрим друг на друга.

– Я должен каким-то образом оказаться рядом с ней, – шепчу я, ощущая, что Навиен борется.

Это землетрясение не означает, что подземный мир уже победил. Оно возникло, потому что она вступила в борьбу.

Глава 20

Первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь, – это то, что лишение света опустошило меня совсем не так сильно, как я предполагала. Затем я слышу незнакомые звуки. Крики и какой-то неумолкающий гул.

Где я нахожусь?

Здесь темно, но не полностью. Похоже, где-то горит огонь. Но я не вижу его источника. Даже когда начинаю двигаться, чтобы его найти. В какой-то момент я понимаю, что не лежу, и очень удивляюсь. Разве я не только что проснулась?

Я иду по направлению к свету через похожее на пещеру подземелье и попадаю в пещеру побольше. Слышу голоса людей, а потом вижу их, они стоят впереди. За ними в выложенном из камня камине горит огонь.

– А, Натара, – говорит кто-то странно знакомым голосом и рукой манит меня к себе.

Я моргаю, пытаясь разглядеть этого человека. Это женщина. Высокая, рыжеволосая, глаза зеленые. Похожа на Серру, но это не она.

– Натара? – с вопросительной интонацией опять обращается она ко мне, заметив, что я стою на месте, а на лице у меня растерянное выражение.

Я смотрю вниз. На платье, которое на мне надето. Оно черное с темно-красным и выглядит как платье королевы давних времен. Когда я снова поднимаю глаза, мужчины, стоящие рядом с женщиной, как-то странно на меня смотрят. На мгновение мне кажется, что среди них Лиран. Но этот молодой человек выше ростом и более худощавый. Его черты лица немного резче, а глаза скорее темно-синие, чем карие.

– Это случилось снова? – ласково спрашивает женщина, кладя руку мне на грудь. Однако при этом она поворачивается к одному из мужчин. Так что вопрос обращен не ко мне. Но он явно меня касается, потому что мужчина подходит, двумя пальцами приподнимает мне подбородок и смотрит в глаза.

– Навиен, – говорит он, словно приветствуя меня после долгой разлуки.

И да, у меня именно такое чувство, будто я знала их всех, но много лет назад. Но…

– Натара – твой футляр. Твой сосуд.

Я удивленно моргаю. В апокрифах я когда-то читала, что люди могут быть сосудами, в которые другие люди могут проникнуть. Однако до этого момента я в это не верила. Я снова оглядываюсь и тут узнаю одного из окружающих. Выглядит он осторожным и сдержанным. Как и всегда.

– Микаэль? – спрашиваю я, сглатывая комок в горле.

– Значит, мы друг друга узнали? – Он дружелюбно мне улыбается. – Не пойми меня неправильно. Ты уже бывала у нас в теле Натары. Но раньше в своем мире ты не была со мной знакома.

– Как часто это происходило и, самое главное, как? – спрашиваю я и замечаю, что все восемь присутствующих внимательно на меня смотрят.

Мужчина, который сказал мне про сосуд, по-прежнему держит меня за подбородок.

Я перевожу на него взгляд. Он кажется мне знакомым, но никого конкретно не напоминает. У него светлые длинные волосы, серо-голубые глаза, и он выглядит как мой ровесник.

– Обычно она задает другие вопросы, – говорит мужчина, похожий на Лирана.

Я давно поняла, кто он такой. С тех пор как я узнала Микаэля, существует только одно объяснение их сходства. Это Люцифер.

– О чем я обычно спрашиваю? – Я распрямляю плечи.

– Где мы находимся.

– И где же мы находимся?

Он наклоняет голову набок. Будто восхищенный моей пытливостью. Так же, как Лиран смотрел на меня несколько раз, когда я задавала ему вопросы. У меня начинает жечь в сердце.

– Мы в преисподней, Навиен. Микаэль пришел вести переговоры о мире.

Когда я пытаюсь осознать, что здесь происходит, то понимаю, что они находятся на грани войны, и у меня выступают слезы на глазах. Значит, Микаэль здесь по поручению Марви, получается, они… скоро проиграют и опять будут сосланы в подземный мир.

Я подхожу к нему, но мне преграждает путь женщина и прикладывает мне к губам палец.

– Тсс. Сначала хорошенько обдумай, что скажешь. Будущее опасно, Навиен. А знать и менять его еще опаснее. Ничто не останется как есть. Ты можешь исчезнуть и никогда здесь не появиться. Так что ничего не меняй.

– Что должно произойти? – спрашиваю я, потому что само мое присутствие все меняет.

– Вот это и есть то, что происходит, произойдет и произошло. Не больше и не меньше. – Ее сходство с Серрой меня поражает, и я уверена, что они наверняка родственники. Она ее мать? Жена Рафаэля?

Я смотрю на покрытый слоем какой-то пыли пол. И только сейчас понимаю, что мы стоим на массе пепла. Откуда мне знать, что я могу сделать или, если я действительно бывала здесь раньше, собираюсь сделать? Если Натара – мой сосуд, то вполне возможно, что она забрала меня к себе в прошлое и время откатилось на две тысячи лет назад. А Марви уже тогда знал, что однажды я появлюсь.

– Что вы решили? – прямо спрашиваю я Люцифера.

Он снова одобрительно улыбается.

– Мы за войну.

Сама не знаю, почему задала этот вопрос, ведь ответ я знаю с детства. Все это уже произошло.

Но что я здесь делаю? В чем заключается моя задача? Мой взгляд снова обращается к мужчине со светлыми длинными волосами. Он непохож на князя преисподней. Кто он такой? И кто я такая на самом деле? Демон?

– Тогда что я здесь делаю?

Я пристально смотрю на него. В надежде, что он будет честен со мной, – возможно, я просто чувствую, что он не станет мне лгать.

– Давай позволим им закончить переговоры, – предлагает Люцифер, протягивая мне руку. – Это займет еще немного времени.

Я соглашаюсь и позволяю ему проводить меня из пещеры, при этом меня удивляет спокойная атмосфера. Конечно, Люцифер и Микаэль – братья. Но в то время они воевали по разные стороны, и по вине Люцифера Микаэль был заперт в подземном мире на две тысячи лет.

Мы идем по темному коридору. Камни, похоже, светятся сами по себе. Как лава.

Когда мы входим в помещение под каменным сводом, я сразу замечаю большое отверстие, за которым каменный выступ ведет внутрь этого своеобразного вулкана. Стоящий там мужчина, очевидно, замечает мой взгляд и указывает внутрь.

– Давай. Посмотри на это.

Я подхожу, держась за перила, чтобы унять головокружение. Выступ спускается на тысячи метров. Из раскаленного темного ущелья наверх доносятся крики и звуки, которых я никогда раньше не слышала. Они кажутся нечеловеческими.

– Я Рафаэль.

Я сжимаю губы, потому что знаю, что он умрет в этой войне.

– Сейчас ты находишься в состоянии оцепенения. Когда это происходит, моя задача провести человека через рай и ад. Человека здесь ожидают испытания, как и Тнугдаля, который первый из людей прошел через это. Потом человек должен вернуться в мир и рассказать о своем опыте и полученных уроках.

Я пытаюсь забыть о картине этих бесчисленных уступов и огней и перевожу на него взгляд. И при этом стараюсь не думать о том, что я знаю его дочь и что он скоро умрет. Или он уже мертв и поэтому находится в подземном мире? Это вполне возможно, потому что Серру растил Микаэль и к тому времени, когда начнется война, она должна была быть старше. Однако я не осмеливаюсь об этом спрашивать. Что, если от такого вопроса я изменю свое настоящее?

– Но что я должна сделать? Зачем я здесь очутилась?

– Ну, мы оба знаем, что ты здесь не ради того, чтобы что-то сделать. Однако ты не сможешь покинуть подземный мир без испытания. Таков закон.

– Тогда почему я здесь?

– Натара – твой предок. Она – сосуд, такой же, каким является твое тело.

– Я… мое тело не сосуд, – возражаю я.

Я бы почувствовала, если бы кто-то другой завладел моим телом. Даже если бы не поняла этого сама, это заметили бы окружающие.

Он пожимает плечами.

– Сосуд, хотя никто никогда им еще не пользовался. Иначе бы тебя здесь не было.

– Но почему я здесь? – повторяю я вопрос.

Потому что если я не могу ничего менять, то должна вернуться. Я отдала Марви весь свой свет, оставив в себе и в своей душе только тьму. Что, если это усиливает преисподнюю, а я ничего не могу с этим поделать, пока нахожусь в этом сне?

– Ты здесь по той же причине, что и в прошлый раз. Твое физическое тело больше не могло справляться со всеми тенями.

– А когда я была тут в прошлый раз?

Но я уже знаю ответ. Есть одно воспоминание, которое я все время стараюсь затолкнуть в дальние уголки сознания. Из детства. Незадолго до того, как я снова попала в лагерь. Когда я оттуда вернулась, Калеба и Филиппа уже не было в живых. Хотя на самом деле Филипп не умер.

А до лагеря я пыталась убить всю семью своими тенями. Только Филипп остановил меня, и после этого у меня в памяти отсутствует много дней. Значит, тогда я побывала здесь.

– Я не смогу все это вспомнить, когда вернусь отсюда?

– Это будет зависеть от того, насколько сильно ты захочешь вспомнить, Навиен. В последний раз ты попала сюда, когда была совсем юной. Теперь ты стала старше, хотя для меня прошло всего несколько дней.

– Несколько дней? – обескураженно повторяю я.

Он кивает.

– Для Яры было очень важно с тобой познакомиться, так как Марви говорил о тебе с детства.

Я стараюсь выглядеть невозмутимой. Могу ли я ему сказать, что знаю Марви? Или это изменит будущее?

– Яра – мать вашей дочери, верно? – спрашиваю я, потому что вижу это по его взгляду.

Я уже уверена, что это та женщина, которая обратилась ко мне первой из всех.

– Да, – спокойно отвечает он, и мне кажется, он понял, что я знаю Марви и Серру.

В глазах у него что-то коротко вспыхивает. Потому что мое знакомство с Серрой означает, что его дочь останется жива.

– Однако на этот раз, моя дорогая Навиен, твои тени выглядят еще более могущественными. И Натара быстро приняла решение забрать тебя в свое тело. Она даже не дала нам указаний, что с этим делать. Ее свет… Ты его затеняешь. – Он указывает на мое тело, на лице у него появляется грустное выражение.

– Она ангел?

Он улыбается, словно я непонимающий ребенок.

– Она – сосуд, Навиен. Она несет в себе свет и тень. Связывает миры и поколения. – Он вздыхает. – В тебе больше не осталось света, это верно?

Я вздергиваю подбородок, затем киваю, сжав губы.

– Надеюсь, ты сделала это по уважительным причинам. Кому бы ты его не передала!

– Да, именно так.

Он выходит из пещеры ко мне на каменный выступ.

– К сожалению, без своего света здесь, в подземном мире, ты в ловушке.

Не то чтобы я не допускала такой возможности. Но… была надежда. И она должна оставаться. Потому что именно моя тьма может вернуть меня на землю. Если пророчество верно. Но со мной вырвется весь подземный мир, вся преисподняя. Стоит ли этого мое освобождение отсюда? Нет. Но что я теперь должна делать? Как я могу это предотвратить?

– А испытание?

– Я всегда восхищался тем, как люди умеют надеяться. Однако ты не человек, а демон. Хотя еще во время нашей первой встречи я был изумлен, насколько в тебе много человеческого.

– Мир изменился, – сдержанно говорю я.

Я не могу ему больше ничего раскрыть. Хотя, возможно, он давно все знает сам. У меня возникает смутное ощущение, что он хотел поговорить наедине, потому что он единственный, кто не изменил бы будущее, даже если бы мог, даже если это спасло бы жизнь ему и его возлюбленной.

– Почему вы здесь оказались? Вы же не пали вместе с Люцифером, верно?

– Это долгая история. Но, может быть, я смогу объяснить так: я больше не живое существо. Если я когда-либо им был.

Я киваю, хотя на самом деле не понимаю, что он имеет в виду. Я еще раз осматриваю все вокруг и понимаю то, чего Марви никогда не рассказывал. Здесь, в подземном мире, все по-другому. Гнет и безнадежность. Неудивительно, что Рафаэль посмеивается над моей надеждой.

– Я могу пройти испытание?

– Да.

Вокруг нас что-то сотрясается. Из отверстия вырывается огонь, и воздух рядом становится раскаленным. Я вздрагиваю и на мгновение отступаю обратно в пещеру, потом оборачиваюсь, чтобы разглядеть то, что осталось позади.

– Что это?

Меня охватывает паника. Естественно. Что, если это как-то связано со мной? Но ведь мы находимся в подземном мире, в прошлом, которое было две тысячи лет назад. Так что я тут ни при чем. Или все же это из-за меня?

– Подземный мир ожил лишь с твоим приходом. Должен тебе сказать, что обычно здесь просто темно. Чернота. Без света. Не видно даже огня. Его можно лишь почувствовать.

Я должна отсюда выбраться.

– В чем состоит это испытание?

Он выходит на балкон и смотрит вниз, словно хочет убедиться, что огонь не поднимется еще выше.

– Я не могу тебе сказать, Навиен. Это знает только сама преисподняя.

Когда он опять переводит на меня взгляд, я понимаю, что он смотрел вниз не из-за этой вспышки огня. Он дает понять, что мне придется туда прыгнуть.

Я не смогу выжить после такого. Там тысячи метров или даже больше. Внизу меня ждет нечто, похожее на жидкую лаву и огонь. Он не может действительно посылать меня туда. Хотя бы потому, что я здесь нахожусь в теле одного из них, в теле существа света. Но можно ли вообще умереть в подземном мире? Я не знаю. Однако проверять мне не хочется. Вокруг снова все сотрясается, и вверх вырывается огонь.

– Он зовет тебя. Ты здесь инородное тело.

– Это чувствует… преисподняя?

Я растеряна и испытываю какое-то отвращение. Как будто нахожусь внутри капризной ведьмы.

– Да.

Больше он ничего не произносит.

– Так ты имеешь в виду, что мне нужно туда прыгнуть? – спрашиваю я, надеясь, что неправильно его поняла.

Однако он кивает:

– В лучшем случае ты пройдешь испытание и снова проснешься в своем теле. В худшем – останешься здесь с нами. Но уже в своем будущем теле. В любом случае ты переродишься. Теперь твой путь, твоя задача – определить, как и где ты это сделаешь.

Я сглатываю, в горле пересохло от горячего сухого воздуха. Затем делаю шаг вперед к перилам. Опять смотрю вниз. Там только глубокая бесконечная бездна, тьма, жар и пылающий огонь. Но что делать, если это должно произойти?

Перед прыжком я поворачиваюсь к Рафаэлю:

– Передайте ей, что ее дочь похожа на нее как две капли воды. Она красивая, смелая и сохранила ее светлую ауру. И вашу.

Пока я говорю это, он задерживает дыхание. Когда я отворачиваюсь, он меня останавливает.

– Навиен, я должен тебе еще кое-что сказать, – выдыхает он так тихо, словно это секрет. – Ты знаешь легенду об Орфее?

Я задумчиво прищуриваюсь. Я читала об этом в апокрифе. В одной редкой книге, где имена князей звучали иначе. И строение мира тоже было несколько иным. Хотя, по сути, это был тот же сюжет. Мир, небо, преисподняя. Любовь и смерть. Поэтому я киваю. В той истории Орфей хотел вернуть свою возлюбленную, попавшую к князю подземного мира. Там его звали Аид, и он позволил Орфею вывести ее оттуда. Она должна была идти впереди него и не оборачиваться. В последний момент она все же сделала это, потому что испугалась за него, и погибла. Орфею пришлось жить без своей возлюбленной.

– Люди слабы. Это непроизвольная слабость. Из-за своих чувств и того, что ими можно пользоваться и манипулировать. Даже несмотря на то что ты демон и больше не несешь в себе свет, ты все равно человек. Не позволяй своим слабостям, своим чувствам одерживать верх. Приложи все усилия, чтобы их победить. Здесь, внизу, они принесут тебе только гибель. Они…

Огонь позади меня ревет, тянется ко мне, обхватывает мою шею пылающими пальцами и утягивает вниз, прежде чем Рафаэль успевает закончить фразу. Я падаю бесконечно долго. На мгновение я вскрикиваю, затем от жара у меня в легких заканчивается воздух и начинает жечь в горле. Я кашляю, задыхаюсь, падаю и борюсь с головокружением. Крики и звериные вопли становятся все громче и уже оглушают. Я поднимаю руки и зажимаю уши. Но эти звуки будто исходят у меня изнутри.

Наконец я перестаю лететь и ощущаю сильный удар. Я кашляю и чувствую вкус пепла. Когда я собираюсь подняться, то вижу, что вокруг меня стоят десятки черных существ. Я вздрагиваю и быстро вскакиваю. Ищу кинжал, но у меня его нет. Естественно. Ведь я не Навиен, а Натара. Фигуры приближаются. Я пытаюсь их атаковать, потому что больше ничего не могу придумать, но они все как из черного тумана. Они – тени. Меня касается их холодная аура. Я вскрикиваю. А потом бегу. Не знаю куда. Не знаю, в чем заключается мое испытание и сообщит ли мне кто-то, что я должна делать. Что, если мне придется разбираться в этом самостоятельно?

Я продолжаю бежать. Бегу и бегу. Эти фигуры словно заставляют меня спасаться бегством. Приказывают мне нестись вперед. С помощью страха, которым наполняют все мое тело.

Внезапно я с такой силой в кого-то врезаюсь, что меня отбрасывает назад, и я отшатываюсь, а потом понимаю, что это явно живое существо. Теплое. Как тело одного…

– Что ты здесь делаешь? – раздается такой знакомый голос, что я вздрагиваю, но тут же застываю на месте.

Постепенно передо мной проступают очертания фигуры, над рукой которой парит световой шар. Очертания фигуры Марви. Он выглядит немного непривычно. Моложе и… мягче. Может быть, даже каким-то более наивным.

– Кто ты такая?

– На… Натара, – отвечаю я, запинаясь.

Он склоняет голову набок и дружелюбно на меня смотрит.

– Ты от кого-то бежишь, Натара?

Я оглядываюсь, а затем киваю. Это правда, и здесь нет ничего такого, что касается будущего, то есть нашего настоящего.

– Хорошо, я помогу тебе.

Он протягивает мне руку.

Я в ужасе отшатываюсь. Мне нужно пройти испытания. Что, если это уже первое из них? Рафаэль предупредил меня, что я не должна позволять своим человеческим чувствам и слабостям вводить меня в заблуждение. Марви – это моя слабость. Я всегда ему доверяла. Готова была пойти с ним куда угодно. Но он не может находиться в подземном мире. Его тут пока нет. Это наверняка мираж. Демон, который утащит меня с собой, и тогда я навсегда останусь здесь.

– Нет, – неуверенно произношу я и продолжаю отступать.

Землетрясение сотрясает своды пещеры, где мы находимся.

– Нам нужно уходить отсюда.

– Ты не можешь просто уйти из преисподней! – кричу я, потому что хочу отвергнуть его помощь.

Не хочу доверять тому чувству, какое вызывают во мне его слова, – надежде, что он действительно вытащит меня отсюда.

– Натара, – произносит он мое имя, и во мне пробуждается смутное воспоминание.

Серра, которая показывает мне картинки из своего прошлого. В одном из воспоминаний звучит имя Натары. В разговоре, который Серра и Марви ведут в подземном мире.

Это касалось меня, и тогда Серра заявила, что он уже отдал свое сердце Натаре. Так, может быть, это действительно произошло здесь, в прошлом? И это действительно так? Он настоящий и я должна с ним пойти?

…Я хватаюсь за голову. Провожу рукой по лицу в попытке собраться с мыслями. Вот что здесь произошло. И Марви, должно быть, знал Натару лучше. Он ее… У меня в голове просто водоворот мыслей. Затем я принимаю решение и беру его за руку. Позади меня громыхает громче. Налетают сильные порывы ветра. Марви тянет меня за собой. Он движется очень быстро, и я сразу чувствую, что, хотя Натара и владеет магией света и обладает силой, у нее не такое тренированное тело, как у меня. Ноги начинают болеть, как и легкие. Только тогда я понимаю, что с момента моего приземления после полета в бездне жар исчез. И когда мы выбегаем наружу через проем, я спрашиваю себя: действительно ли я сейчас в подземном мире и была ли я там вообще.

Я кашляю. Вдыхаю свежий воздух и только потом оглядываюсь. Марви отпускает меня и осматривает окрестности, как он будет делать это и через тысячи лет.

– Здесь мы в безопасности. Это было ущелье демонов. Что ты там делала? – недоверчиво интересуется он.

Я пытаюсь собраться с мыслями. Придумать правдоподобную историю. И прежде всего объяснить, почему в пещере я ему говорила, что мы в подземном мире.

– Помню только, что меня схватили и утащили, очнулась я уже там. Когда я увидела этих существ, то подумала, что умерла и попала в подземный мир, – лепечу я.

Затем смотрю на него.

– А что ты там делал? И кто ты? – быстро добавляю я, потому что любой обычно задает такой вопрос своему спасителю.

– Я никто, – коротко отвечает он, посылая через лес луч света.

Видимо, это какой-то сигнал.

– Никто? – смеюсь я. – Ты только что спас мне жизнь.

– Откуда ты родом? Из соседней деревни? Я отнесу тебя домой.

У меня чуть сердце не разрывается, когда я слышу его голос. Во-первых, потому, что он все тот же. Теплый, отзывчивый, любящий. Но в то же время он полон надежд и решимости действовать. Будто он идет спасать весь мир и при этом готов сделать небольшой крюк, чтобы вернуть домой заблудившуюся девушку.

– У меня нет дома, – говорю я, ощущая, как тяжело мне дается эта ложь. Даже несмотря на то что я произношу ее как девушка, которую я сейчас изображаю, а не как Навиен. Но у меня есть дом. Я обрела его благодаря ему и Серре.

– По крайней мере такого, куда я хочу возвращаться, – быстро и испуганно добавляю я, когда он подозрительно на меня смотрит.

– Ты выглядишь как девушка из знатной семьи.

Он указывает на мое платье.

– Но именно семья сделала так, что меня схватили те мужчины.

Эта ложь дается мне легко. Потому что это даже не совсем ложь. Именно так часто поступала моя семья. Отдавала меня аббату Режану или мужчинам, которые отправляли меня в лагеря. Единственное, что здесь не совпадает, так это то, что в то время я всегда хотела вернуться домой. Мне ничего больше не нужно было, лишь бы вернуться к своей семье. К маме, которая, собственно, никогда не была мне матерью. Только заметив сочувствующий взгляд Марви, я понимаю, что по щекам у меня текут слезы.

– Мне действительно очень жаль, но я не могу взять тебя с собой.

Он откашливается и вообще ведет себя так, будто уже должен спешить.

– Есть ли какое-нибудь другое место, куда я могу тебя отвести? Со мной тебе оставаться нельзя.

С тех пор как я попала в подземный мир, я четко знаю одно: я никогда по собственной воле не оставлю Марви. Тем более теперь, зная, что его ждет впереди. Что он скоро отправится в преисподнюю. На две тысячи лет. Я бы предпочла навсегда остаться в подземном мире, чем позволить ему пройти через все это в одиночку. Он так часто просил меня пойти с ним. Он почти умолял. И теперь делать это придется мне.

– Пожалуйста, возьми меня с собой.

– Это невозможно, – говорит он мягко, хотя я чувствую, что он раздражен и сейчас теряет со мной время. Это для него важно.

Да, я действительно это чувствую.

Даже здесь, в прошлом, я могу воспринимать его ощущения.

– Ну пожалуйста, – говорю я снова и подхожу к нему.

Он смотрит на меня и отрицательно качает головой. Однако я замечаю, что он тоже что-то чувствует. Возможно, то же, что и я. Только он понятия не имеет, кто я.

– Это не игра. Мы находимся в состоянии войны, девочка. Честно говоря, ты мне тут не нужна.

Он, конечно, прав, и я понятия не имею, как убедить его в том, что я окажусь полезной или что-то могу… кроме… Рафаэль сказал, что свет Натары из-за меня ослаб. И что она, как и я, несет в себе обе силы.

Я ищу в себе свет и раскрываю руку ладонью вверх. Ощущаю, как через меня проходит свет, и мне становится очень грустно. Потому что как Навиен я больше никогда этого не почувствую. А потом я вытягиваю руку вперед, и свет играет у меня между пальцами.

– Я смогу вам помочь, – шепчу я.

Марви таращит на меня глаза:

– Кто ты такая?

Интересно, что я могу ему сказать? Я уже назвала ему свое имя, но, похоже, оно ни о чем ему не говорит. Что я сосуд? Я понятия не имею, изменит ли это что-нибудь. Марви неглуп. В какой-то момент он может понять, что этот сосуд использует именно его противоположность. Что тогда? Это изменит будущее?

– Мелех! – раздается знакомый, но тоже более молодо звучащий голос.

Это Эсп. Он выскакивает из-за деревьев и, задыхаясь, подходит к нам.

– Что, черт побери… – Он переводит взгляд с него на меня. – Чем ты здесь занимаешься?

Он качает головой, словно не может поверить, что Марви мило беседует в лесу с девушкой, когда князья подземного мира ведут с ними войну.

– Мика вернулся. Все плохо. – Похоже, он все-таки ничего не имеет против беседы Мелеха с девушкой. – Она пойдет с нами?

Сначала я удивляюсь, но потом понимаю, что между пальцами у меня по-прежнему струится свет.

– Да, – решает Марви, но вздыхает, как будто это его совсем не устраивает, и уходит.

Мы попадаем на большое поле, где установлены бесчисленные огромные палатки. Над ними летают ангелы, очевидно, несут сторожевую вахту. В облике Натары я могу видеть их крылья. В том числе у Марви и Эспа.

Эсп останавливается у пары молодых ангелов и громко им что-то говорит, очевидно отдавая приказы, а Марви ведет меня к самой большой палатке. Ну, на самом деле он меня не ведет, просто быстро и уверенно туда направляется, а я спешу за ним. Думаю, он ничего не имел бы против, если бы я осталась со всеми и с кем-то познакомилась. Это странно, потому что я никогда не видела его таким. По отношению к другим, может быть. Но по отношению ко мне он всегда вел себя иначе. Я и так знала это. Но осознаю всю степень его неугасающей любви ко мне только сейчас.

Когда мы входим в палатку, я вижу Серру, и у меня перехватывает дыхание. Я изо всех сил стараюсь не кинуться к ней в объятия. Рядом с ней стоит Аро. Перед ними деревянный стол с разложенными на нем апокрифами. Марви оглядывается, он удивлен, что я все еще здесь, но смиряется с этим.

– Серра, Аро, это Натара, – представляет он меня.

Эти двое просто смотрят на меня, подняв брови, а потом поворачиваются к своему предводителю. Я продолжаю беспомощно стоять рядом. И хотя я веду себя довольно нелепо, Марви, должно быть, уже отослал бы меня, если бы не хотел, чтобы я здесь находилась. Однако он этого не делает. Вместо этого он стонет, когда к нам приближается Эсп. А за ним… Микаэль, который бросает на меня мимолетный взгляд. Он знает, кто я, и это может все разрушить. Не только мое пребывание здесь и, как я подозреваю, мое испытание, но и наше будущее.

Однако о моем присутствии он высказывается лишь коротко:

– Еще одно увлечение, Мелех, и это в такое время?

Негодующий взгляд Микаэля стоит целой речи.

– Что сказал Люцифер?

– Что он получил знак. Который предрекает его победу.

Марви бьет кулаком по столу:

– Какой такой чертов знак?

На мгновение, всего на долю секунды, взгляд Микаэля перемещается на меня. Затем он пожимает плечами. Я застываю на месте. Я герой. Чувствовал ли это Люцифер? Видел? Может, я выдала это во время своего первого визита? Хотя нет. Мне вообще не обязательно было это делать. Я демонической крови. Он мог видеть это благодаря моим теням. И достаточно было того, что свет Натары ослаб. Я из мира смертных. О нет. Действительно ли это я оказалась таким знаком? Но если я ради этого родилась, он и без меня это знал. Будущее это подтверждает. Так что я его не изменила. Но что же тогда было для него знаком?

– Ма… Мелех… Нам нужно обдумать, действительно ли мы сможем выиграть эту войну. Пока у нас только потери.

Микаэль подходит к Марви и касается его плеча – ласково и по-отечески.

– Тебе удалось что-нибудь узнать в ущелье теней?

– Нет, – сердито отвечает Марви. – Лишь получил еще несколько пророчеств.

Теперь и он бросает на меня странный короткий взгляд. Значит, было пророчество о Натаре? И если да, то каково оно? Касается ли оно меня или настоящей Натары?

– Люцифер не хочет этой войны. Он просто хочет, чтобы ему было можно жить на поверхности.

– И менять мировой порядок. Основывать княжества. Навлекать на людей смертные грехи. – Марви презрительно смеется. – Поверь, он разрушит царство света. Как Несущему свет, ему разрешен туда вход.

Я прищуриваюсь. Тогда зачем ему понадобилось выжигать на моей коже эту печать светом, если я, как Несущая свет, тоже имела право входа? Или с тех пор что-то поменялось? Изменился ли мир света?

– Так или иначе, мы не сможем выиграть эту войну. Я видел, что у него там есть.

Я снова задумываюсь. Никогда раньше не задавался вопросом, как Люцифер смог выиграть эту войну, если все могущественные теневые создания оставались в подземном мире. Как он вообще мог сражаться, если он тоже был там заключен?

– Все уже началось. Подземный мир содрогается. Преисподняя поднимается наверх. Стена, разделяющая нас, становится все более хрупкой. Приближается апокалипсис.

Я непроизвольно делаю шаг назад. То, что он описывает, должна вызвать я. Но мне вообще нельзя здесь находиться. Даже несмотря на то что я уже была здесь в то время. Где начинается этот цикл, этот временной круговорот? В конце концов, должно быть какое-то будущее, откуда я смогу выбраться, прежде чем начну выполнять свое предназначение. Но это невозможно… или?.. Важно ли, что я пришла не добровольно, а меня вызвала Натара? Марви ведь знал обо мне и записал пророчества.

У меня мороз пробегает по коже. Я вспоминаю его слова об апокрифе, который Лиран так настойчиво хотел прочитать. О том самом, от содержания которого меня тогда защитила женщина. Как будто она хотела помешать не только Лирану узнать о том, что там написано, но и мне. Чтобы я не изменила прошлое, передав свой свет Натаре. Здесь и сейчас.

Но почему Марви не понял или просто проигнорировал это пророчество? Наверное, потому, что он хочет выиграть эту войну. Об этом говорит каждая клеточка его тела.

– С тобой все в порядке? – недоверчиво интересуется он.

Только сейчас я замечаю, что сделала еще несколько шагов назад. Я поднимаю глаза. Все взгляды устремлены на меня. Как мне хотелось бы рассказать им, что я знаю. Что Серра и Марви потеряют всю свою силу. Что они будут заперты в этом жестоком подземном мире на две тысячи лет. Но я не могу этого сделать. Я не должна. Потому что иначе я автоматически никогда сюда не попаду, чтобы это рассказать. Да и рассказ ничего не изменит. Не могу даже себе представить, что он смог бы изменить.

– Да, у меня просто немного кружится голова, – говорю я, и Марви тут же протягивает мне кружку с водой.

– Присядь. И лучше всего на улице.

Ой. Это уже звучит более чем однозначно. Хотя, честно говоря, он и так слишком долго позволял мне находиться рядом. Хотя я совершенно незнакомый человек.

Когда я выхожу на свежий воздух, отпиваю немного воды и опускаюсь на табурет, я не знаю, что обо всем этом думать. Меня не отпускает главный вопрос. Здесь и сейчас происходит то, о чем говорит пророчество? Это и есть момент, когда я являюсь как предвестницей и преисподняя вырывается на землю? То есть это произошло уже давно и в настоящем мое присутствие уже не несет опасности? Это вполне возможно. Но может случиться так, что я сделаю это дважды. Или не сделала это в первый раз как следует, потому что многие существа остались заперты в подземном мире.

Интересно, что Лиран надеялся прочитать в пророчествах? Вернее, почему он так хотел их прочитать? Откуда он знал, что там может быть что-то связанное со мной и подземным миром?

Земля содрогается от землетрясения, я пошатываюсь, и ангелы рядом со мной тоже. И тут я слышу голос. Это Миел.

– Пожалуйста, очнись, Навиен.

Это такой теплый и знакомый голос, что у меня перед глазами все расплывается.

– Нет! – пытаюсь я взять себя в руки и моргаю. Вокруг опять все содрогается. На этот раз по полю с ревом проносится ветер и сбивает меня с маленького табурета.

Я не должна просыпаться в настоящем. Или я могу это сделать? Разве мое предназначение уже давно не выполнено?

Когда я собираюсь подняться, происходит еще одно землетрясение. Позади меня из палатки выбегают Марви и его спутники. И тут я слышу его голос. Не здесь, а там, где лежит мое тело.

– Возвращайся. Ты мне нужна.

«Натара», – произношу я в своем сознании. В душе. Кричу это Навиен, которая лежит там далеко и ощущает на щеке руку Марви. И тогда я слышу, как я, Навиен, произношу это имя.

– Натара? – В голосе Марви слышится ужас, но я отгораживаюсь от него и его чувств. Освобождаю себя от них, чтобы суметь остаться здесь.

Когда перед глазами у меня проясняется, передо мной стоит Марви. Марви из прошлого. Кулаки уперты в бедра, подбородок вздернут. На лице подозрительность.

– Ты должна мне все это объяснить.

Глава 21

Марви

– Натара.

Я продолжаю стоять как вкопанный и смотрю на безжизненное тело Навиен. Как могло произойти, что с ее губ сорвалось это имя? Имя, которое я давным-давно забыл. Или хотел забыть.

– Кто это? – спрашивает Миел, которого я нашел рядом с ней.

Я действительно хотел, чтобы он о ней заботился, но, когда увидел его около нее, впал в ярость.

Позади меня раздается покашливание Серры.

– Нам нужно поговорить. Без него.

– Не прогоняйте меня, пожалуйста. Может, я и не на вашей стороне. Но я на ее стороне, а она за вас.

Я закатываю глаза, хотя веки у меня прикрыты.

– Натара – девушка, с которой я познакомился очень давно. Если быть точным, я встретил ее за день до того, как князья выиграли войну и мы были сосланы в подземный мир, – спокойно объясняю я, стараясь оживить в памяти каждую деталь встречи с этой девушкой.

– Ты ее любил?

– Зная ее один день? – Недоумевая, я смотрю на Миела. – Нет. Но чувства у меня к ней были.

Он изучает мое лицо и поднимает брови.

– Ты был с ней близок.

– Я хочу поговорить об апокрифе, который Лиран так отчаянно хотел прочитать. Он знал, что есть пророчество, которое ты записал, но никогда не считал важным, – объясняет Серра.

Я смотрю на Навиен. Думаю о ней и обо всех связанных с ней пророчествах, а потом вспоминаю Натару и момент, когда я встретил ее в ущелье. За ней гнались тени, и она выглядела такой испуганной. Однако, увидев меня, она отреагировала так, будто я был другом, которому она доверяла. Незадолго до этого я записал пророчество о существе, заключенном в двух мирах. Но оно не имело никакого отношения ни к теням, ни к подземному миру, ни к Навиен, ни к планам Лирана.

– Что ты думаешь об этом? – спрашивает Серра.

– Пророчество, которое было мне тогда дано, не имеет к этому никакого отношения.

– Может, позволишь нам это решить? – ехидно осведомляется она.

Я фыркаю и соглашаюсь. Прокручиваю в голове пророчество, чтобы воспроизвести его слово в слово.

Найдется редкая душа, что в двух мирах заключена.

И круг замкнется навсегда и не прервется никогда.

И только так для смертных душ возможным станет воскресение,

А вечным душам суждены от них уход и отделение.

Я произношу эти слова словно чужими губами, после чего постепенно выхожу из транса.

– Вечным душам, – повторяет Серра.

– Вы, ангелы, вечны, верно? – размышляет вслух Миел.

– Нет. Вечными считаются существа подземного мира, – поправляет его Серра. – Мы можем исчезнуть. Свет может исчезнуть. А тьма бесконечна. Как и худшие из демонов. Они уже мертвы. И больше не могут умереть. Они вечны. Ты никогда не читал об этом? Ты же герой.

– Мне просто очень редко приходилось читать апокрифы, – признается Миел. – Но разве то, о чем тут говорится, не хорошо? Ведь на самом деле это означает, что эти существа останутся взаперти, если я правильно понимаю.

– Очевидно, только в том случае, если все это произойдет до войны… а вообще это пророчество действительно очень загадочное.

– Могла ли здесь идти речь о ней? О Навиен? Сейчас она застряла между двумя мирами – в своем забытьи и здесь… – У Миела срывается голос.

Я задумываюсь. По крайней мере, пытаюсь это сделать, потому что не улавливаю в этих словах смысла. Какое отношение ко всему этому имеет Натара? Почему Навиен произнесла именно ее имя?

Происходит еще одно землетрясение, и я вздрагиваю. Оно более мощное, чем все предыдущие. Я почти падаю на Навиен и хватаю ее за руку.

– Что это все означает? – пытаюсь я у нее спросить. Однако она молчит. Будто ее здесь больше нет. И уже никогда не будет.

Я пытаюсь продолжить размышления. Вспоминаю все пророчества того времени, но ни одно из них не может иметь никакого отношения к Натаре. Если только это не ее душа застряла в двух мирах. Но в то время это нам не помогло. Вскоре после ее появления мир рухнул, и я больше никогда ее не видел.

Когда землетрясение стихает, Серра наклоняется ко мне:

– Удалось ли тебе что-нибудь узнать у Ремиэля и Филиппа?

– Не очень много. – Я сокрушенно качаю головой. – Но он тоже упоминал, что Лирану было очень важно прочитать этот апокриф.

Я на мгновение закрываю глаза.

– И еще они обещали сражаться на нашей стороне, – добавляю я, прислушиваясь к отдаленному шуму.

Он слышится с тех пор, как я сюда вернулся. Это теневые существа, штурмующие наши границы. Армия из героев. Эта война будет проиграна так же, как и та, две тысячи лет назад. Ангелов осталось не так много. И героев, которые не встали на сторону Лирана, тоже мало.

– Положение не безвыходное. Они не смогут разрушить охраняющие нас границы.

– Проблема в том, что им и не нужно это делать. Если им удастся поднять сюда подземный мир… мы просто исчезнем. Земля превратится в преисподнюю, царству света не останется места.

Я указываю на дверь и посылаю на нее свет, чтобы открыть.

– Я кое-кого привел с собой.

Входит Филипп. Когда он видит Навиен, у него на глазах выступают слезы. Он подходит к нам, и я поднимаюсь, чтобы он мог сесть рядом с ней на мое место.

– Он должен стать правителем княжества Истины, – тихо говорю я Серре.

– Почему? – спрашивает она, недоуменно моргая.

– Потому что так написано в апокрифах. При настоящем правителе оно сделается самым сильным из всех. Только так мы сможем остановить войну в Джараскае.

– Остановить? Короновав одного из князей? Марви, это безумие.

Я кладу руку ей на плечо и вывожу ее из комнаты. Веду ее до общего зала, а потом показываю скипетр, который я до этого маскировал магией света.

– Возьми его. И загляни туда, – говорю я.

Она колеблется, но выполняет просьбу, берет золотой посох и всматривается в изумруд. Глаза у нее расширяются. На несколько секунд она замирает, затем смотрит на меня.

– Это безумие, Марви.

– Но это правда, – с грустной обреченностью отвечаю я.

Серра кладет скипетр на стол и проводит по волосам. Позади я слышу, как в комнату входит Эсп.

– Что с вами такое?

Его обычно веселый голос звучит серьезно. Мы не отвечаем. Эсп подходит ближе и смотрит в скипетр.

– Вы ведь знаете, что правду можно толковать по-разному, да?

– Здесь все однозначно, – говорит Серра, грустно глядя на меня.

Мне трудно выдержать ее взгляд. Она словно умоляет меня отрицать то, что там показано. Я должен еще раз убедиться. Поэтому хватаю скипетр и снова вглядываюсь в зеленый изумруд.

Первое, что я вижу – это прекрасное лицо Навиен. Ее лилия, которую я светом нанес ей на кожу. Потом я узнаю себя. В глазах у меня стоят слезы. И хотя я вижу эту картину уже второй раз, я только сейчас понимаю, что она означает. Я не сразу заметил безжизненные глаза и мертвенно-бледную кожу Навиен. Теперь я понимаю, что ее больше нет в живых. И душа у меня разбита.

– Все в порядке, – звучит ее голос. – Так и должно быть.

Позади нас я вижу, что мир охвачен огнем. Выползает тьма, гасит его и одновременно убивает все вокруг.

– Пообещай мне, что заглянешь в него еще раз, как только она проснется, Марви, – хрипло просит Серра. С мольбой и надеждой.

Но дело в том, что сердце у меня уже давно знало эту правду и долго пыталось ее игнорировать.

– Если бы я мог повернуть время вспять, Серра. Если бы я раньше сказал ей, что я чувствую, и показал, как много она для меня значит. Если бы я смог убедить ее пойти со мной тогда, я бы сделал это. Здесь и сейчас я бы поклонился Люциферу только ради того, чтобы он позволил мне это сделать. Мне жаль, что я не послушал вас. Я бы просто забрал ее с собой. И она не осталась бы с ним так надолго. Я…

У меня срывается голос.

– Если бы я мог вернуть нас в прошлое. Я бы сделал это. Но я не могу.

Сердце у меня жжет нечеловеческим огнем. Легкие словно наполняются ядом. Горло сжимается. На глазах выступают слезы, которые разъедают кожу, как кислота.

– Это я убил ее.

– Ты этого не делал, – шепчет Серра и тоже плачет.

Я сжимаю кулак и бью им по столу. По стене. По двери. Но исправить ничего нельзя.

– Я так долго любил ее, что… забыл, как можно жить без нее. Я не смогу.

– Это просто глупый скипетр, Марви! – кричит Серра.

Эсп немного отступает от нее.

– Он показывает правду, которая верна лишь на данный момент. Я изменю ее.

– Ты не сможешь ее изменить! – выкрикиваю я, чувствуя на щеках слезы.

Самое ужасное, что они делают все это реальным. Окончательным. Словно выжигают правду на моей коже.

– Я смогу, – говорит Серра с такой безумной уверенностью, что я поднимаю на нее взгляд и вижу в ее глазах решимость.

Она берет короткий меч и режет себе запястье. Потом приставляет лезвие к груди и вонзает его туда. Затем роняет меч.

Я бросаюсь вперед. Эсп хватает меня и сдерживает.

– Что это значит?! – кричу я, когда Серра обмакивает правую руку в кровь и рисует у себя на лице какие-то знаки.

– Заклинаю тебя, Самиэль, ядом твоего отца.

– Нет! – Я в ужасе распахиваю глаза, когда Серра начинает светиться. – Нет, Серра! Останови это!

Она переводит взгляд на меня.

– Он потребует в обмен на услугу твою жизнь. Он всегда охотился за тобой!

Я грубо вырываюсь из хватки Эспа, бью его кулаком в челюсть и бросаюсь к ней. Трясу ее.

– Серра! – я выкрикиваю ее имя. С отчаянием и чувством вины. – Не проси его ни о чем.

– Ради тебя я сделаю все что угодно, – шепчет она, плача. – То, что в скипетре, не должно стать твоей судьбой. Твоей правдой.

– Серра!

В голосе у меня осталась только хриплая мольба. Я держу ее. Продолжаю трясти. Впиваюсь пальцами в ее руку и пытаюсь стереть кровь с ее лица. Смачиваю пальцы в слюне и вытираю эту кровь. Пытаюсь поймать ее взгляд.

– Останови это, Серра! Пожалуйста!

Она не должна это делать.

– Рад тебя видеть, сын мой.

Когда я слышу его голос, то падаю на колени. Но не обращаю на это внимания и сосредоточиваюсь на Серре, которая теперь смотрит на меня так же, как обычно. В ее глазах немного заметно сожаление. Но в основном там непоколебимая решимость.

– Как долго я ждал дня, когда твоя прекрасная и могущественная Серрафина призовет меня к себе. Что я могу для тебя сделать?

Тело у меня охватывает дрожь. Серра только что подписала свой смертный приговор, и я должен найти способ сделать его недействительным.

Тем более мой отец ничего не скрывает. Я встаю, вытираю слезы с лица, расправляю плечи и поворачиваюсь к нему.

– Привет, отец.

Глава 22

– Это ты вызываешь землетрясения? – Марви подозрительно меня разглядывает. Как предательницу, которую он впустил в свой лагерь, а она собирается его уничтожить. – Или те люди, от которых ты бежала?

– Я…

Что я должна ему сказать? Да, эти землетрясения из-за меня, потому что я вовсе не Натара, а Навиен, которая находится в теле Натары, как в сосуде, а ее настоящее тело только что пробудил именно ты? Думаю, правда сейчас будет неуместна. Поэтому я пытаюсь придумать ложь, которая сможет заставить его больше мне доверять.

– Иногда у меня бывают видения. Я слышу пророчества, а потом происходят землетрясения, – смущенно шепчу я, и по моей щеке скатывается слеза. Не из-за моей лжи, а из-за него. Потому что сейчас он так близко, и в глазах у него такое тепло.

– И что ты увидела?

Я делаю глубокий вдох. Больше всего мне хотелось бы рассказать ему пророчество о конце этой войны. Но этого я сделать не могу. Вместо этого я выбираю то, что он давно мог узнать сам.

– Она будет любить тебя. Однажды она полюбит тебя. Даже если сейчас это кажется невозможным.

Он прищуривается и сжимает челюсти.

Земля снова вздрагивает. Но на этот раз виной тому не я. Это подземный мир. Он поднимается на поверхность. Я чувствую это, потому что вместе с ним поднимается какая-то часть меня. Словно мы одно целое. Будто преисподняя – это я сама.

– Это уже начинается, – мягко говорит Серра, выходя к нам на улицу.

Я падаю на землю. Стряхиваю с себя грязь и позволяю Марви помочь мне подняться. Когда я поворачиваюсь в ту сторону, куда они смотрят, на небе словно что-то горит, а за этим заревом лишь черная тьма. Теневые существа летят на нас, посылая перед собой огонь. Все ангелы вокруг собирают свои магические силы и направляют на них световые лучи.

– Сделай что-нибудь! – приказывает мне Марви, превращая одно из теневых созданий рядом с собой в пепел.

Я хочу подбежать к нему и схватить за руку. Поцеловать его и придать ему сил на следующие две тысячи лет. Но вместо этого я ищу в теле Натары ее силу и извлекаю ее наружу. Когда сквозь меня начинает проникать свет, я ощущаю древнюю мощь. Дар силы. Нечто… Я испускаю стон и падаю на колени. Тело и разум объяты болью. Передо мной всплывают образы князей. Я пытаюсь прогнать эти картинки. Слышу, как кричат Серра и Марви. И эти высокие, отвратительные звуки, которые издают тени. Вдруг я чувствую на затылке руку Марви.

– Ты сейчас видишь пророчество?

Голос у него обрывается, и в этот момент я понимаю, что это именно так.

Я заставляю себя ненадолго открыть глаза, смотрю на Марви и вижу, что веки у него дрожат. Теперь и у него возникает видение, и он неспособен себя защитить. Я собираю все силы, встаю и тащу его за руку.

– Не отключайся еще хоть минуту! – призываю я его и тащу за собой в лес.

Серра и Эсп остаются позади, не давая фигурам приблизиться к нам, а мы падаем на землю, не видя перед собой ничего, кроме темноты. Передо мной всплывают все новые образы, я задыхаюсь. А потом мои веки вдруг ощущают впереди свет. Я открываю глаза. И почти слепну, когда вижу яркий свет и растущие рядом со мной цветы и виноградные лозы. Лилии. Я вглядываюсь. Пытаюсь все четко рассмотреть и прояснить запутанные мысли.

Я знаю это место. Но только когда мох под нами превращается в камни, а белые розы образуют вокруг нас круг, я понимаю, почему оно кажется мне таким знакомым. Именно эту сцену я видела, когда читала апокриф Лирану. Там была та женщина и этот сад. И ее голос, говорящий мне, что я еще не готова к этим словам. Дыхание у меня учащается. Я начинаю задыхаться от волнения. Разрываю красно-черное платье, которое теперь кажется мне тюрьмой из ткани. Змеей, обвивающей мое тело, чтобы раздавить его. Я рву платье, пока оно не распадается на клочки и не падает на землю. Под ним на мне оказывается белое нижнее платье.

Или нет… оно гораздо больше похоже на одеяние священника. Вроде той накидки, которую носила женщина из апокрифа. Могла ли это быть… Натара? Значит, я видела тогда себя?

Марви начинает произносить нечто непонятное. Быстро и неистово, и каждое из этих слов вызывает у меня в голове новый образ. Я опускаю веки и пытаюсь их понять. Ухватить суть. И вдруг слышу, как растения вокруг нас начинают звучать. Я снова открываю глаза. За розами и лилиями теперь растут деревья. Как в том апокрифе. Лилии поднимаются все выше и выше.

Я подползаю к Марви, трясу его за плечо. Но он просто продолжает говорить на чужом языке. Языке ангелов. Я принимаю решение.

– Марви! – произношу я громко и четко, и он на мгновение замолкает и останавливает на мне взгляд.

– Откуда…

– Это неважно. Тебе нужно прийти в себя. Я не могу разобрать твои слова.

В панике я смотрю за его спину на лилии, которые становятся все гуще и гуще. Словно угрожают нас поглотить. Они из подземного мира? Или это всего лишь плод воображения и часть этого пророчества?

Он что-то говорит, и его слова превращаются передо мной в буквы апокрифа. Я концентрируюсь. Соединяю себя со словами, и они предстают передо мной в виде сияющего текста. Они словно горят.

«Скипетр Истины».

Я вижу перед собой скипетр. Тот самый, который Марви взял из княжества Истины.

Марви произносит следующее слово. На этот раз оно проявляется передо мной быстрее.

«Амулет Сладострастия».

Этот предмет я тоже узнаю сразу, как только вижу. Это амулет моей матери. Я знаю, что она четвертая дочь бывшего князя Сладострастия. По крайней мере, я это знала. Но никогда не задумывалась об этом. И о том, что отвратительный Лакрос, оказывается, ее племянник.

Марви снова говорит. Постепенно передо мной складываются слова:

«Кинжал Зависти.

Браслет Скупости.

Кольцо Высокомерия.

Венец Гнева.

Флакон Лени.

Чаша Обжорства».

Марви без сознания и погружен в себя, а я уже полностью возвращаюсь к действительности и осматриваюсь. Лилии все еще там.

– Берегите слова! – Я больше умоляю их, чем приказываю.

Они раскачиваются взад и вперед. Я поднимаюсь на ноги. Иду к ним навстречу. Чувствую лилии и их неуверенность, как и тогда. Я должна убедиться, что будущее, которое я уже пережила, наступит.

Я должна убедиться, что они не дадут мне доступа к словам, когда я буду здесь по просьбе Лирана, чтобы узнать эти слова. Он не должен их услышать. И я тоже не буду иметь права узнать их в то время. Это все изменит. Тогда я бы рассказала о них Лирану и Авиелл.

– Эти слова должны быть защищены! – кричу я.

Раздается какое-то жужжание, и внезапно в ладонях у меня возникает жгучая боль. Я поднимаю их. С недоверием наблюдаю, как слова горят у меня на ладонях, а затем лилии наконец освобождают мне путь. Я иду сквозь них. Несу драгоценные слова на коже к черной книге, лежащей на каменной колонне. Я узнаю ее сразу. И тут же понимаю, что мне нужно сделать. Я кладу руки на книгу и передаю ей слова.

Это апокриф. Недоступный никому, кроме меня. Я в теле Натары, и я единственный герой, достаточно могущественный, чтобы его прочитать. Только потому, что я его создала.

Теперь я наконец понимаю, почему женщина из апокрифа – я уверена, что это была Натара, – удивлялась, что я не узнала этого места. Потому что только после я смогу увидеть слова. Пророчество словно ждало, когда я приду. Словно оно предназначено только для меня и Марви. Я уверена, что эти предметы смогут нас спасти. Чувствую, благодаря силам во мне, что в мире смертных они и есть якоря князей, которые дают им власть.

Я отхожу назад.

Марви поднимается:

– Натара.

От звука его голоса лилии и свет исчезают, и мы снова стоим в темном лесу.

– Что сейчас произошло?

Я оборачиваюсь. Смотрю в его молодое лицо, которое выражает силу и решительность, подхожу к нему. Не задумываясь о том, что я не Навиен, а он не тот Марви, который столько раз доказывал мне, сколько искренности и любви он заслуживает, я подношу руку к его щеке.

– Когда-нибудь я тебе это расскажу, – шепчу я.

– Для этого нам нужно хотя бы выжить здесь, – ворчит он и поворачивается, чтобы улететь обратно на поле боя.

Его крылья вздрагивают. Как и земля под нами.

Я слышу голос Серры. Моей дорогой Серры в реальном мире. Слышу, как она умоляет меня очнуться. И на мгновение закрываю глаза.

– Лиран вызвал его заклинанием.

У меня перехватывает дыхание. Я моргаю и смотрю на Марви.

– Нет… – шепчу я.

Он выглядит растерянным, но сейчас это не имеет значения.

– Я люблю тебя, – говорю я то, что еще не могу ему сказать в своем теле.

Его глаза расширяются, и тогда я целую его. Целую с обещанием спасти его так же, как он всегда спасал меня. Сознание тащит меня за собой. В тело Навиен. В мое тело.

В теле Натары у меня подкашиваются ноги. Все вокруг начинает вращаться. У меня кружится голова. Марви держит меня, а я закрываю глаза и постепенно снова начинаю чувствовать себя по-настоящему и правильно. Вернувшись в свое тело. С уверенностью, что я выдержала испытание в преисподней. Хотя я никогда бы не подумала, что оно могло заключаться в том, чтобы закрыть от всех пророчество и не изменить прошлое.

…Я открываю глаза. Передо мной стоит Серра. Я вижу ее залитое кровью лицо. Небо позади нее, как и балконное окно, залито красным тусклым светом. Когда она обнаруживает, что я очнулась, то заходится кашлем.

Я ищу ее взгляд, ее зеленые глаза и выдавливаю «Что?», чтобы она повторила то, что сказала до этого.

– Марви. Он вызвал его заклинанием. Лиран вызвал его. Марви ушел.

Сердце у меня словно начинает наполнять вены ядом, и я изгибаюсь от боли. Тьма внутри меня все еще сильна. Но теперь я стала сильнее. Благодаря им. Да, то зрелище, когда они пытались сделать все возможное, чтобы защитить мир, сделало меня сильнее. Я буду сражаться. Ради них.

– Что с тобой случилось? – спрашиваю я, разглядывая кровь у нее на лице и руках.

Когда она собирается ответить, я вижу позади нее фигуру, входящую в комнату. И сразу узнаю, кто это.

– Люцифер! – бормочу я и приподнимаюсь, еще немного неловкая, но готовая к бою.

– Рад снова видеть тебя, Навиен, – вкрадчиво произносит он, улыбаясь уголком рта.

Как и раньше, когда я очнулась в теле Натары, он так сильно напоминает мне Лирана, что становится больно.

– Что он здесь делает? – спрашиваю я Серру, потому что она не предпринимает никаких попыток с ним сражаться.

– Я… это я его вызвала. – Она опускает глаза.

Я хватаюсь за меч у нее на бедре, но Люцифер спокойно поднимает руку и заставляет меня замереть, даже не используя силу.

– Я здесь не затем, чтобы причинить вам вред. Серрафина вызвала меня, и теперь я в долгу перед ней за услугу.

– И что вы получите за то, что она вас вызвала? – шиплю я.

– Я получу ее.

Он говорит так, будто это ничего не значащий пустяк. Будто это справедливая сделка.

– Долго я была без сознания? – обращаюсь я к Серре, которая по-прежнему стоит с опущенной головой.

– Месяц.

Не может быть!

– И за какую услугу вы ей теперь обязаны?

Он ухмыляется и подходит ко мне на несколько шагов. Затем берет мою руку и поднимает. У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю там Вьюнка. Она тихонько попискивает, но ничего не говорит. Я растерянно моргаю. Серра отдала свою жизнь за жизнь Вьюнка?

– Нет, дорогая, – отвечает Люцифер, который, очевидно, может читать мои мысли. (Хотя меня не удивляет, что он на это способен.) – Мой сын увидел в скипетре Истины твое будущее. Ты должна была умереть. Тогда Серра связала свою жизнь со мной клятвой, чтобы я подарил жизнь тебе. А квири следит за тем, чтобы твои тени не захватили тебя полностью.

Я сглатываю горькую желчь. Я люблю Вьюнка. Но есть и другие квири. Почему Серра должна была отдать за нее свою жизнь?

«Я связана с тобой», – шепчет Вьюнок.

Кажется, она не обижается на мои мысли, хотя мне они сейчас кажутся отвратительными.

«Ведь я была в тебе, когда ты еще была Несущей свет, и теперь я несу в себе часть этого света. И даже больше, потому что одновременно я часть тебя».

Я помню, как Вьюнок, если можно так сказать, растворилась во мне. Стала мной. Но я по-прежнему не понимаю, почему Серра считает мою жизнь более важной, чем свою. Ответ приходит ко мне почти сразу. Она сделала это ради Марви. Она любит его больше, чем собственную жизнь.

– Мы должны его вернуть, – говорю я, когда наконец прихожу в себя и вспоминаю о том, что сказала Серра.

Марви у Лирана. И да, возможно, только я способна убить его, но Лиран может сделать с ним ужасные вещи. Вещи, о которых я даже не хочу думать.

Я перевожу взгляд на Люцифера. Вероятно, в надежде, что он знает решение.

Люцифер приподнимает брови:

– Я похож на того, кто делает что-то безвозмездно?

– Он ваш сын! – буквально выплевываю я ему в лицо. – Разве этого недостаточно, чтобы вы не отнимали у него его родственную душу? Она же его часть!

Я смотрю на Серру, которая в отчаянии поджимает губы.

– Я хотел бы получить еще кое-что.

– Что? Одеяло, чтобы вам в аду было уютно? Именно туда вы вернетесь, как только сделка будет завершена.

– Ты жива, девочка, так что я вполне мог бы взять Серрафину и отправиться в то место, которое ты называешь адом. Но я все еще здесь.

– И почему же? – Я фыркаю.

– Знаешь ли, я сейчас не в аду и не был там.

– Откуда же еще вы выбрались?

– Из ниоткуда. Из вечной тьмы. Я не подумал об этом, когда вышел на поверхность вместе с князьями. Мы уже пали. Мы никогда не были людьми. Мы были вечны. А преисподней больше нет. Когда часть ее находится здесь, ее власть кончается.

Я прищуриваюсь.

– Значит, если умереть, то больше не попадешь в преисподнюю? А как насчет Царства Небесного?

Он качает головой.

– Мы закрыли его для людей. Для умерших. Все, что осталось, – это царство света на земле, которое Марви и Серра защитили и привязали к твоему княжеству. И место, которое, хотя и является подземным миром, остается домом для существ, обитавших там всегда. Но подземный мир больше не является каким-то «другим уровнем». Чем-то, куда можно попасть после смерти. Мы превратили смерть в небытие. А в ничто нельзя отправиться.

Как ни странно, это меня огорчает. Я никогда не хотела после смерти попасть в преисподнюю. Хотя, как демон, я бы оказалась именно там. Но попасть в темное ничто? Просто перестать существовать? Этого я тоже не хочу. Когда я перевожу взгляд с Серры на Люцифера и обнаруживаю у него в глазах то же чувство, что испытываю сама, во мне пробуждается надежда.

– То есть вы хотите не выпустить подземный мир на землю, а просто восстановить его, – произношу я, хотя меня почти не слушаются губы. Ведь что это означает для князей и всех героев на земле? Для меня?.. Неужели и я тогда буду обречена попасть в преисподнюю? Как демон, который должен там оказаться?

– Ты запуталась в рассуждениях, – замечает Люцифер.

Я смотрю на него. Почти с мольбой, что он будет отрицать то, что пришло мне в голову. Но то, как он скривил рот, лишает меня всякой надежды. Если мы восстановим порядок, то полностью. Тогда на земле не сможет остаться ни одно демоническое существо и ни одно существо из мира света. Мы с Марви будем разлучены. Независимо от того, сколько света сможет дать мне Вьюнок. Я была и остаюсь демоном.

Вьюнок печально кивает и всхлипывает. Я мысленно нежно глажу ее по голове. Словно она действительно девочка, которая готова ради меня на все. Она бы сделала все что угодно. Но это изменить не может.

– И как? Как мы восстановим порядок?

– Нет, Навиен, – умоляет Серра, но я просто поднимаю руку.

У нее все будет хорошо. Она будет в царстве света. Даже если оно будет не здесь, не на земле.

– Это знаешь только ты. Потому что ты – предвестница. Апокалипсис в данном случае означает разрушение старого мира и создание нового.

Я тяжело дышу. Откуда мне знать, как разрушить собственный мир?

– Знаешь, в моей жизни была женщина, которую я действительно любил.

Я смеюсь:

– Вы и любовь?

– Да, в это трудно поверить, не правда ли? Но я сразу понял, что это ты, а не она, когда посмотрел на Натару. Потому что я ее знал. И любил.

У меня почти останавливается сердце.

– И она тоже любила меня, поэтому сказала, что однажды именно ты спасешь меня. Спасешь этот мир.

Мне становится нехорошо, когда я осознаю, что тоже это знаю. Именно теперь, когда он рассказал мне, что Натара распознала меня как предвестника. Эти амулеты князей. Они, их якоря, здесь, на земле. Они дают им силу. Люцифер поднимает брови, когда тоже это понимает. Но всех предметов он не знает. По крайней мере, я на это надеюсь, поэтому закрываю от него сознание. Он демон, и я слишком долго допускала нашу мысленную связь.

– По крайней мере о своем кольце я знаю, – признается он. Глаза у него блестят. – И знаю, какой предмет удерживает здесь царство света.

В глубине души я надеюсь, что не совершаю ошибку. Но его страх перед небытием был слишком ощутимым. Слишком настоящим.

– Серра – ангел. Она отправится в царство света. Это мое условие.

Он тут же кивает.

– Нет, Навиен, – снова вмешивается Серра, выпрямляясь. – Ты не должна разделять наши миры. Он… он этого не переживет.

– Он должен будет пережить, Серра. – Я киваю сама себе, а затем поднимаю голову. – А теперь мы вытащим его оттуда.

– Это не так просто, – говорит она и бросает взгляд на Люцифера: он стоит перед балконом, за которым садится солнце, и выглядит почти как ангел. Его темные волосы тщательно заплетены назад, чистая кожа, без малейших изъянов, почти сияет. Он выглядит так же, как и две тысячи лет назад.

– Марви не сможет освободиться, пока не исполнит клятву, данную Лирану.

– И что это будет?

Недовольно скривившись, я проверяю, можно ли еще носить ту черную одежду, которая на мне была.

Должно быть, меня кто-то переодел, потому что старая была вся в пятнах крови… Авиелл. У меня на мгновение сжимается горло, но я стараюсь перебороть боль.

«Я шпионила, пока ты была в забытьи».

Вьюнок. От звука ее голоса у меня на сердце теплеет. Как бы она меня сначала ни раздражала, теперь она стала частью меня, которую я не хочу больше терять.

«Лиран тебя хочет», – передает она мне секрет.

– Меня? – переспрашиваю я вслух, и Люцифер с Серрой в недоумении смотрят на меня.

«Да, и за это он отдаст перо Серры».

На какой-то момент я задумываюсь, каково Марви было принять такое решение, но потом понимаю, что у него не было выбора. Он был призван заклятием и должен выполнить свои обязанности.

– Они уже пришли, чтобы тебя забрать, – говорит Серра, которая, очевидно, поняла по моему лицу, что Вьюнок мне рассказала.

– Я пыталась сдержать их. – Серра показывает на свою окровавленную боевую одежду.

Теперь мне понятно, почему небо стало таким красным. Тени сражаются с невидимой стеной мира света.

– Я ухожу, – произношу я непослушными губами.

Прежде чем Серра успевает что-то ответить, я поднимаю руку и обращаюсь к Люциферу.

– Мы заключаем договор? – спрашиваю я, протягивая ему руку.

Он хватает меня за предплечье, и я чувствую на коже жжение клятвы.

Он отпускает меня, я снова киваю, а затем раскрываю тенями дверь. Шагаю по коридорам дворца, а потом выхожу на поле состязаний. Сейчас здесь никого нет. Все защищают границы. Я иду дальше. Пробираюсь сквозь покрывающий землю снег, когда попадаю в область зимы, и продолжаю идти. И при этом посылаю вокруг себя тени, чтобы ускорить движение. Чтобы изменить время.

Я больше не та Навиен, которая все забыла. Теперь я знаю, кто я такая. И, как ни странно, сейчас, когда я лишилась сил светлой магии, я осознаю себя даже лучше. Тени стали одним целым со мной. Они принадлежат мне и повинуются мне. Они – это я. И я – это они.

Когда я наконец замечаю ангелов, образующих стену из света, то просто прохожу сквозь их ряды. Меня никто не останавливает. Да и как они смогли бы это сделать? Меня окружают тени, способные рассеять их свет. Тени – мой проводник.

Наконец я выхожу и сразу ощущаю тепло княжества Сладострастия. Я ненадолго задумываюсь о Лакросе, но потом замечаю на горизонте гор Марви, который затерялся среди деревьев. Он грустно на меня смотрит. Но при этом не выглядит удивленным. Он знал, что я приду. Что я не буду прятаться в его царстве, если он окажется в опасности.

Позади него стоит Лиран, но его я почти не замечаю и смотрю лишь на Марви. Вспоминаю Марви, которого я встретила, когда была в теле Натары. Молодого человека. Воина. На его лице застыло выражение, похожее на то, что было тогда. Воля к победе и одновременно осознание того, что битва уже проиграна. И тоска по существу, которое еще не родилось. Тоска по мне.

Но теперь я здесь. И я ничему не позволю нас разлучить. Больше никогда. Я допускала это слишком часто. Мирилась с этим. Забывала, что Марви всегда меня спасал.

Я закрываю глаза, а тени продолжают танцевать вокруг меня, замедляя время. Точно так же, как в свое время это сделала магия света Марви. В лесу, когда он остановил нас с Миелом.

Кто я в этой игре? Предвестница? Да. И я разрушу этот мир, чтобы восстановить его. Чтобы сделать его правильным. Но кто я еще? Сосуд? Но кого я должна призвать в себя? Кого я могу призвать, чтобы он сделал это за меня? Никого. Я должна сделать все сама.

Лиран хотел, чтобы я полностью разорвала связь с Авиелл. Он хотел привязать меня к себе, чтобы я повиновалась ему. После того как это не сработало, он заставил Марви заключить с ним сделку, чтобы заполучить меня. Он хочет поднять на землю преисподнюю и думает, что для этого ему нужна я. Сломанная. Захваченная тенями. Но на самом деле все наоборот. Никогда еще я не была так чиста, как сейчас.

Но Лиран хочет большего. Он хочет свергнуть других князей и освободить героев. Но действительно ли для этого ему нужна я?

«Только ты сможешь прочитать апокриф, госпожа», – напоминает мне Вьюнок.

Когда я открываю глаза и смотрю на Лирана, я понимаю, что важна для него еще по одной причине. Он любит меня. Разрушительной и болезненной любовью. Лиран хочет изменить этот мир с моей помощью, но жить в нем без меня не хочет.

Сзади я слышу медленные шаги. Я оборачиваюсь и вижу, как приближаются Серра и Люцифер. Когда я снова смотрю на Лирана, он постепенно осознает, кто появляется позади меня.

Я снова закрываю глаза. Вдыхаю и выдыхаю. Успокаиваюсь. Золотое перо не хочет ничего, кроме власти и свержения остальных князей. Но, вероятно, они тоже знают, что для этого им нужна я и мои знания о предметах княжеской власти. Однако они вызывают у меня наименьшее беспокойство.

Лиран хочет, чтобы подземный мир поднялся. Но апокриф не расскажет ему, как этого добиться. Или все-таки расскажет?

Может ли быть так, что все эти предметы власти вместе способны пробудить подземный мир? Ибо, соединив их, можно было бы соединить и власть всех князей подземного мира и…

Мысли у меня делаются такими спутанными и напряженными, что тени отступают от меня, и время возвращается к нормальному течению.

Я готова прийти к Лирану. Узнать, что он замышляет и о чем уже знает. Готова держать свои знания при себе.

Прежде чем я это осознаю, рядом возникает Марви. Тяжело дыша, он внезапно встает передо мной и кладет руку мне на щеку.

– Я…

По всему телу у меня пробегает дрожь. Я так остро чувствую его отчаяние. Его любовь. Его привязанность ко мне. Его желание уничтожить этот мир, если нас кто-то разлучит.

– Я разрываю свое заклятие! – объявляет он громко и четко. Так, чтобы это мог услышать каждый.

Серра позади громко вздыхает, Люцифер тоже издает шипящий звук. Лиран что-то кричит, и на нас надвигается стена теней. За ними герои, которые вызывают эти тени.

– Марви, ты не можешь это сделать.

– Я могу! – рявкает он. Его зеленые глаза сверкают гневом и решимостью.

А потом он хватает меня, и нас окутывает свет. В следующий момент я моргаю и вижу вокруг деревья. Темнота и… поле из лилий.

– Почему мы здесь очутились? Что ты сделал? Что принесет тебе нарушение заклятия?

– Сейчас это неважно, Навиен.

Он проводит рукой по моим волосам.

– Я никогда больше не оставлю тебя с ним. Это я обещал тебе еще раньше.

Его лицо искажается от боли. Он пытается это скрыть, но затем стонет и опускается на колени.

– Марви! – умоляю я и тоже опускаюсь перед ним на колени.

– Он… он не сможет забрать тебя у меня, если ты будешь связана со мной, Навиен.

– Я должна тебя к себе… привязать?

У меня пробегает мороз по коже. Я доверяю ему. Но я больше не могу ни с кем быть связана.

– Это не так, как с Лираном или Авиелл. Ты должна призвать меня, Навиен. И связать меня с собой клятвой, понимаешь?

– Нет, – отказываюсь я, потому что прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

Люцифер так же поступил с Серрой. Я не собираюсь этого делать.

– Ты должна. Я сам этого очень хочу, – мучительно выдавливает он.

Даже несмотря на то что я его понимаю и хочу сделать то, что он просит, я не могу. Не могу сделать с ним то, что делали со мной всю мою жизнь. И самое главное, я не могу этого сделать, потому что мне нужно его отпустить, если мы хотим навести порядок в мире. Я бы привязала его к демону, обреченному жить в преисподней. Просто снова заперла его там. А там, внизу, ему не место.

– Я должна восстановить мировой порядок, Марви. Я сделаю подземный мир тем, для чего он был предназначен, и царство света тоже.

Он смотрит на меня, и он шокирован.

– То есть мы…

– Да, все так. И это нужно сделать.

– Это не обязательно должно случиться! – вскрикивает он со смешанным чувством гнева и боли.

– Я вспомнил, Навиен. Когда ты произнесла ее имя, я вспомнил это. – Он указывает на поле лилий. – Вспомнил ее поцелуй. И наконец понял, почему тогда у меня были такие чувства. Это была ты. Здесь мы вместе увидели, что может спасти мир или погубить его.

Я сжимаю губы и киваю.

– Но тогда я увидел еще больше, Навиен.

Он протягивает мне руку. Я немного колеблюсь, а потом хватаю ее. И меня переполняет тепло, вызванное этим легким прикосновением. Потом сквозь меня проходит свет, и я вижу перед собой его и Натару.

Она действительно похожа на меня, как и женщина из апокрифа. Марви лежит на земле, а я будто чувствую его. Могу видеть то, что видит он. И в следующий момент передо мной появляется картина. Мир, похожий на наш, только полный света.

– Что это? – слышу я свой вопрос. Однако голос у меня звучит так, словно находится где-то далеко.

Постепенно я узнаю деревья и цветы. Луга. За ними на горизонте деревни и замки. Если я думала, что знаю солнце и как оно светит, то я ошибалась. Небо ярко-голубое, а солнце сияет ослепительным теплым светом. Таким я его никогда раньше не видела или… Все же видела.

В апокрифах того времени солнце тоже так светило, и в то время, когда я была Натарой. Я не помню цвета неба. Но в моем мире оно никогда не было по-настоящему голубым.

– Это наш мир, земля до того, как преисподняя победила мир света, – говорит Марви и внезапно становится совсем молодым. Марви из того времени.

– Похоже, тогда не только я кое-что скрыла, – отмечаю я.

Ведь я здесь тоже зашифровала слова до тех времен, пока Натара их мне не покажет.

– Мое будущее «я» послало тебя, чтобы ты увидела эти слова и образы. – Он усмехается, не сводя с меня глаз.

Я почти забыла, что этот Марви, который стоит передо мной, уже давно обо мне знает. Знает, как сильно он меня когда-то будет любить. А сейчас он видит меня впервые. Я сжимаю губы.

– Да, он так и поступил.

Он кивает. В мое сердце возвращается то же чувство, которое я ощутила, будучи в теле Натары. Мне захотелось лучше узнать этого человека. Этого юного Марви – до того, как он попадет в преисподнюю.

– То, что ты сейчас увидишь, – это самое подробное и длинное пророчество, которое у меня когда-либо было. Я, то есть Марви, потому что я всего лишь его копия, заставил себя забыть о пророчестве, потому что знал, что изменит его. Изменит будущее. Он не мог жить с этим знанием.

– Значит, я должна буду с этим жить?

– Если ты сейчас решишь посмотреть его, да. Назад пути нет. Ты можешь принять его или изменить будущее. Но тогда наш мир погрузится во тьму.

– Там я должна умереть, верно?

Он смотрит на меня без всякого выражения на лице.

– Ты готова к этому, Навиен?

Я так сильно стискиваю зубы, что становится больно. Впиваюсь ногтями в ладони и неуверенно киваю. Мне хочется быть сильной. И все же я боюсь. Очень боюсь.

Марви кладет руку мне на плечо и на мгновение сжимает его. Может быть, потому, что чувствует мой страх.

Передо мной сразу начинают возникать образы. Какое-то время я стараюсь их логически выстроить. И вдруг будто становлюсь молчаливым наблюдателем.

Я узнаю себя и Марви. Мы ссоримся. Он ругается и что-то рушит. Я ухожу и иду через лес. Потом вижу город. Это Устерс. Я иду к предводителю теневых беглецов. Требую встречи со своим братом. Он появляется. Мы разговариваем. Что-то обсуждаем. Слов разобрать я не могу. Но он выглядит спокойным. К нам присоединяются Мирал и Лу. В какой-то момент Филипп на что-то соглашается. Их предводитель тоже соглашается, и мы направляемся в княжество Истины.

Филипп коронован на княжение. Он берет в жены… Лу. Как это может быть?

Прежде чем я успеваю над этим задуматься, возникают новые картины.

Лиран, нападающий на наше королевство. Я вижу Марви, как он убивает бесчисленное количество героев Лирана. Он полон гнева.

Рядом со всеми этими картинками постоянно возникает книга. Апокриф. Выглядит так, словно она открывается мне на короткие мгновения, и каждый раз я пытаюсь успеть прочитать в ней слова. Изображения продолжают являться мне, но я почти не осмысливаю их. Чересчур много сражений, крови и смертей.

Тогда одно слово складывается перед моим внутренним взором и становится чем-то, что я могу прочитать.

«Якорь».

Книга исчезает, и я наблюдаю, как горит мир. Наконец я снова вижу Марви. Он кричит и ищет что-то на поле боя. Позади него всходит солнце. Оно словно ангел, отгоняющий тучи темного дыма. Видны цветы, растущие на обугленной земле. Я морщу лоб, пытаясь понять, что там делает Марви. И тогда он падает на колени. Слишком поздно я осознаю, что перед ним лежит мое тело. Глаза у меня открыты. Но в них нет жизни. Нет всего, чем я была. Ничего больше нет. Я мертва. И мир перестраивается заново. Марви рыдает.

Но постепенно он исчезает. Превращается в свет. Рай и ад снова отделены от земли.

Передо мной снова стоит молодой Марви.

Я делаю глубокий вдох и выдох.

– Он никогда не должен это узнать, – шепчу я.

Может быть, потому, что я надеюсь, что, когда здесь появится Марви нашего времени, прежний Марви не даст ему доступа к этим образам.

Он кивает. Мне становится нехорошо.

Странно увидеть будущее настолько явно. И дело не только в этом. Будто все силы, которые я наконец обрела, оказались утрачены, ведь я могу использовать их только для того, чтобы сделать то, что должна. Будто моя судьба – быть марионеткой.

Я снова смотрю на него.

– Существует ли этот апокриф в действительности, или он предназначен только для меня? Я что, якорь?

Он облизывает губы. Задумывается. Колеблется. Однако затем кивает.

То есть Марви и я в теле Натары видели тогда все якоря, которые должны быть разрушены. Именно они позволяют князьям властвовать на земле. А я – один из них. Потому что несу в себе свет и тень. И хотя я больше не могу овладеть этим светом, все же родилась я с ним и всегда носила его в себе. Поэтому он всегда будет частью меня.

– Сейчас тебе нужно идти. Ему плохо.

– Что я должна делать?

– То, что ты видела.

Я хочу сказать ему, что имела в виду Марви и его просьбу. Но тут я понимаю, что это я тоже видела. Ни я, ни Марви не заметили Лирана в этом будущем. И с ним все было в порядке. Итак, мне нужно связать его с собой.

– Тебе нужно спешить. Тебе никто не скажет, как все это сделать..

Я моргаю, и в следующее мгновение вокруг опять темнота ночи. Я оглядываюсь в поисках Марви. Затем слышу стон и смотрю вниз. Он лежит передо мной, свернувшись калачиком. Изо рта и носа у него течет кровь.

– Марви. – Голос мне почти отказывает.

– Я умираю, Навиен. Ты должна привязать меня к себе заклинанием.

– Я не знаю как!

От отчаяния я спотыкаюсь и чуть не падаю. Мне нужно сосредоточиться. Я…

– Как мне найти апокриф, где говорится, как это сделать?

У Марви судороги. Я прикладываю руку к его горящей щеке. На сердце ложится жуткая тяжесть. Почему я не послушала его сразу?

– Прочти это в моем сознании, Навиен, – слабо шепчет он.

– Как?

– У тебя есть сила это сделать.

Слезы текут у меня по щекам, смешиваясь с его кровью. Я сосредоточиваюсь на его мыслях и воспоминаниях. Пытаюсь взять под контроль мои тени. Принять их так, как приказал мне Арк. Я… Там ничего нет. Абсолютно ничего. Я напрягаюсь. Тени вырываются из меня, окутывают тело Марви. Но они мне ничего не показывают.

«Вьюнок!» – умоляюще призываю я.

«Я тоже не знаю…» – голос у нее срывается.

Я наклоняюсь и целую Марви в лоб. В надежде что-то увидеть и понять. И просто чтобы быть рядом с ним. По-прежнему ничего не происходит.

Я пытаюсь вспомнить Натару. Там, где Марви искал ответы, был грот, в котором я очнулась в ее теле. Он должен быть здесь, совсем рядом. Я киваю сама себе.

– Я вернусь. И спасу тебя.

Я снова его целую. На этот раз в губы. Когда я это делаю, то чувствую слабое желание причинить ему боль. Позволить ему умереть. Но мотаю головой. Я сильнее этой клятвы на крови, поэтому решительно встаю, поправляю мечи и бегу. Вспоминаю дорогу к старому лагерю. А потом путь, по которому мы шли. Продолжаю бежать, пока не добираюсь до пещеры. В лицо хлещет ветер. Раздается уханье совы. Где-то рядом я слышу рычание рыси.

Когда я вхожу в пещеру, попадаю в такую темноту и холод, что меня охватывает озноб, и я вытаскиваю свой короткий меч. Стараюсь почувствовать что-то во тьме передо мной. Потом слышу шорох позади, но не поворачиваюсь, приготовившись к бою.

– Ну и кто же это сюда пришел?

Лиран? Как он сюда попал? Мог ли он выследить меня по этой мерзкой клятве на крови?

Горло у меня сжимается. Я его не вижу. Но могу чувствовать его запах и слышать, как он дышит. Он, конечно, князь. Но он не так хорошо обучен сражаться, как я. А еще он не составляет с тенями единого целого. Я же сейчас привожу себя именно в такое состояние. Становлюсь единым целым с тьмой, и тогда я его вижу. Лирана, которым он стал, когда отделился от Миела. Он сильно похудел. Вокруг глаз темные круги, во взгляде отчаяние.

В этот момент во мне возникают два совершенно разных желания. Одно – бросить меч и обнять Лирана. Вернуть того человека, которым он когда-то был. Который любил книги и хотел спасти мир, который сделал меня лучше и увидел во мне лучшее.

Это было бы так легко – пойти к нему сейчас, тем самым исполнить клятву Марви и спасти архангела от гибели. У меня появился бы шанс спасти еще и Лирана. Такое решение не противоречит видению.

А что будет, если я соглашусь остаться с ним, но потом все же поеду к Марви и в Устерс? Что, если я позабочусь о том, чтобы все произошло именно так? А если Лиран в самом деле нападет на княжество Истины? Действительно ли я тогда спасу его и его душу? После всего, что он сделал, разве это вообще должно меня волновать? Должна ли я снова смириться и что-то сделать для человека, который никогда не сделал бы то же самое для меня?

Но есть и другое желание. Другая мысль. Если я сейчас убью Лирана, Марви будет свободен от клятвы, а тот, кто знает имя Марви, мертв. Тот, кто знает об апокрифе с перечнем якорей. И кто привязал меня к себе клятвой на крови.

Мне просто нужно нанести удар. Он ничего не видит. Я могу перерезать ему горло. Или вонзить меч ему в сердце. Или в живот, где селезенка. Я правда могу его убить.

Глава 23

Не делай этого.

Какое-то мгновение я не могу понять, Вьюнок ли это произносит или мой внутренний голос. Но это и не важно. Потому что где-то глубоко внутри я чувствую, что Лиран должен остаться в живых, и я ответственна за это.

Нужно воплотить в жизнь видение Марви. Одновременно я чувствую, что у меня больше нет времени, Марви совсем плохо. И опускаю меч.

– Я буду с тобой, и это снимет заклятие с Марви.

Когда я произношу эти слова, то чувствую боль. Это Марви страдает, когда понимает, что я сделала. Вдалеке я слышу нечеловеческий горестный вопль.

Лиран улыбается. Первый раз за долгое время я снова вижу в нем что-то человеческое, почти любящее. Это не злобная и не злорадная улыбка. Он испытывает облегчение. Он счастлив.

Я поджимаю губы и качаю головой со слезами на глазах. Как ему только в голову могло прийти, что мой поступок принесет ему счастье? Я не хочу быть с ним.

– Пойдем, нам нужно идти, – шепчет он ласково, и у меня по спине пробегает дрожь, когда я узнаю его прежний голос.

Он звучит почти так же, как раньше. Как в то время, когда я была готова сделать ради него все. Я следую за ним и чувствую себя как в трансе. Когда нас освещает луна, он смотрит на меня. Замечает мои слезы и вытирает их с моей щеки.

– Теперь все будет хорошо, Навиен. Больше никаких секретов от тебя. Я обещаю.

Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Но не отстраняюсь.

– Убери от нее свои грязные руки.

Когда я слышу голос Марви, то не вздрагиваю, а, наоборот, с облегчением расслабляюсь.

– Я волен делать то, что хочу, – отвечает Лиран.

Я смотрю на Марви, который стоит с раскрытыми крыльями. Он сопит. Как зверь. Как готовящийся к нападению дикарь.

– Твое заклятие не подразумевает, что я не могу тебя убить.

Он говорит каким-то не своим голосом.

– Ты не можешь убить меня, ангел, – смеется Лиран.

– Почему же?

– Потому что она предотвратит это. Ты же не хочешь причинить ей боль, не так ли?

– У Навиен хватит сил, чтобы противостоять той клятве на крови.

– Вот как? – Лиран ухмыляется, как будто ему очень хочется попробовать. – Прошу.

Лиран протягивает руку, как бы давая Марви разрешение.

Я смотрю на Лирана. Он только что бросил вызов Марви, чтобы тот на него напал, и собирается использовать меня, чтобы я его защитила.

Но я никогда больше не соглашусь на что-то подобное. У меня есть достоинство. Оно нужно мне именно для себя, а не для кого-либо другого. Я не буду с ним. Поэтому я поднимаю правую руку. Уверенно. Твердо. И вонзаю лезвие своего короткого меча ему в горло. Единственное, что причиняет мне боль, – это его потрясенный взгляд. Потому что я сделала это неожиданно. Потому что он доверял мне, а я его предала, так же как когда-то и они предали меня. Но я не такая, как они. Я никогда такой не стану. И никогда больше не буду принадлежать никому из них.

Я резко вытаскиваю меч. Брызжет кровь. Пачкает меня и одежду. Но это не самое страшное. Я только что отняла чью-то жизнь.

Теперь я жду, что буду чувствовать. Лиран падает на землю, кашляя кровью. И да, мне больно это видеть. По лицу у меня льются слезы. Я позволяю боли поглотить меня. Позволяю себе оплакивать Лирана. Человека, которым он был и которым мог бы быть. Но больше всего я скорблю о том, что он был для меня чем-то дорогим, но никогда больше не будет.

Не дожидаясь, пока он затихнет, я поворачиваюсь к Марви. Он просто молча стоит. Я даже не могу понять, ошеломлен ли он, огорчен или счастлив.

– Навиен, – хрипло произносит он, и по голосу я понимаю, что он чувствует. У него шок. Но я уже с трудом что-то воспринимаю. Чувства у меня становятся какими-то затуманенными.

– Что ты наделала?

У него срывается голос. Но почему?

– Ты же привязана к нему клятвой.

Я моргаю. И тут ноги у меня подкашиваются. Марви бросается вперед и подхватывает меня. Он смотрит на меня с такой безнадежностью и отчаянием, что я все понимаю. Я помню, что некоторые князья связывали себя клятвой на крови со своими героями. Прежде всего, чтобы они не смогли сбежать, если князь умрет. Потому что они…

– Я умираю, – констатирую я скорее растерянно, чем испуганно.

Наверное, я должна бояться. Потому что там ничего нет. Для меня не существует ни преисподней, ни рая. Я просто исчезну. Я не ангел, поэтому меня нельзя призвать, как Люцифера. Я просто перестану существовать.

Вьюнок плачет. Затем она отрывается от меня, и я смотрю, как удаляется ее свет.

Рядом со мной раздается хрип. Наверное, это последний звук, который издает в своей жизни Лиран, а потом он умрет и заберет меня с собой.

Марви отпускает меня и исчезает. Я с болью поворачиваю голову и вижу, как он наклоняется к Лирану и… вырывает перо из своего крыла.

– Нет! – пытаюсь я его остановить. Но он не обращает внимания и прикладывает перо к шее Лирана.

– Нет, Марви! – умоляю я.

Лиран не должен ничего знать о том, как действует это перо. Из-за этого Марви опять будет связан с ним так же, как и я. Что, если тогда Лиран сможет следить за ним или сделать что-то еще похуже?

На мгновение во мне зародилась надежда, что уже поздно. Но затем туман у меня в голове рассеивается, а силы возвращаются.

Лиран оживает.

«Помогите!» – кричу я мысленно и вглядываюсь в пещеру. Ищу теневых существ, которых встречала здесь раньше и предполагаю, что они здесь остались. Пожалуйста! Помогите мне! Я – это они. Возможно, я не осознавала этого, будучи в теле Натары. Ведь это существа из теней.

– Вы должны мне помочь.

И тут раздается чей-то неестественно высокий голос:

– Чего ты хочешь, лженаследница?

Я сглатываю, потому что так долго не слышала этого обращения. Какое-то время меня так шутливо называли, и это вызывало у меня улыбку и согревало мне сердце.

– Как мне связать себя с ангелом?

– Тебе именно это нужно узнать?

Теперь я различаю темную фигуру. Но ни Марви, ни Лиран, который медленно приходит в себя, похоже, не замечают ее.

– Да.

– Что мы получим взамен?

– Жизнь.

Существо смеется.

– Если вы мне не поможете, я очень разозлюсь. И убью вас всех. Я устала. Так чертовски устала торговаться за каждую услугу. Обещать и делать что-то только потому, что другие, похоже, не знают, что можно просто помогать, ничего не требуя взамен.

Существо медлит, затем что-то шипит и подходит ближе.

– Ты собираешься запереть преисподнюю. Ты даже тогда выполнишь свое обещание? Мы будем по-прежнему существовать?

– Сделаю все возможное, чтобы так и было, – обещаю я.

В следующий момент у меня в сознании возникает нужный ответ, я выпрямляюсь и вытаскиваю кинжал.

Марви поднимает на меня взор. Лиран кашляет, но тоже смотрит на меня. Не раздумывая, я наношу удар себе в ладонь, а потом в грудь. Делаю надрез и прижимаю к нему кровоточащую руку.

Лиран рычит. А Марви удерживает его и кивает мне.

– Я заклинаю тебя, Марви.

У меня внутри возникает будто воронка. Я пошатываюсь. Словно мои внутренности втягивают в себя Марви. По телу у него пробегает судорога. Кожа начинает светиться, и вдруг он оказывается прямо передо мной.

Я уверенно смотрю на него. Теперь я должна подобрать нужные слова. Это заклятие должно освободить его от связи с Лираном, и мы оба должны принести друг другу клятву. А что, если я таким образом сниму другие клятвы на крови? Или изменю будущее, чего мне нельзя делать?

– Я хочу, чтобы ты целиком был со мной связан. И…

Какое-то время я колеблюсь, потому что знаю, что это будет значить для него и Серры. Но у меня нет другого выбора.

– Хочу разорвать все остальные твои связи.

Подбородок у него дрожит. В устремленных на меня глазах паника и странная пустота. Я с трудом сглатываю. Я должна это сделать вопреки всей боли и тому, что я никогда бы не хотела этого совершать.

– За это я отдаю тебе свою жизнь и этой клятвой разрываю все остальные свои узы. Я твоя, а ты мой.

Это единственное, что я когда-то читала об этом заклинании, – эта клятва выше всех остальных. Он кивает. И в эту секунду я будто слышу, как сердце Марви разбивается.

А потом вижу, как во взгляде у него что-то меняется. От него уходит то, что было с ним всегда.

– Мне так жаль, – шепчу я, когда он падает в мои объятия. В тщетной попытке удержать то, что я уничтожила. – Так бесконечно жаль!

– Все в порядке, – шепчет он.

Когда я отрываюсь от него и смотрю туда, где только что лежал Лиран, вижу, что его там уже нет, он исчез.

Марви ничего не говорит. Молча вызывает свет, и тот окутывает нас и переносит в светлую комнату с шезлонгом. Как бы мне хотелось вернуться в то время, когда я впервые оказалась здесь, и принять правильное решение!

Входит Серра. В глазах у нее слезы – она все понимает. Она подходит к Марви и заключает его в объятия. Он очень долго ее утешает, а она плачет так горько, что я не уверена, оправится ли когда-нибудь ее душа.

– Все к лучшему. Не говоря уже о том, что это было необходимо, чтобы остановить Лирана, Серра. Ты слишком долго жила моими ощущениями.

– Я никогда не жаловалась, – рыдает она.

– Знаю. Но это отнимало у тебя так много сил. Мы и теперь всегда будем связаны.

Серра кивает и устало улыбается мне:

– Надеюсь, у тебя крепкие нервы.

Только сейчас, когда она это говорит, я замечаю, что тоже плачу. А боль, которую я испытываю, принадлежит не только мне. Это еще и боль Марви, потому что теперь мы с ним связаны.

– Позови Эспа. Я должен кое-что сделать, и вам это не понравится.

Мы идем в соседнюю комнату, где стоит стол, и я долго слушаю их разговоры. О якорях смертных героев. О Филиппе и княжестве Истины. В это время атаки героев снаружи становятся слабее. Как будто они собираются отступить.

Я почти ничего не говорю. Не потому, что не хочу участвовать, а потому, что я все это и так ощущаю. Весь гнев и печаль. Мои и Марви. Настолько сильно, что у меня уже не остается сил ни думать, ни чувствовать.

В какой-то момент я просто встаю и ухожу. Никто меня не останавливает и не следит за мной. Я выхожу на поляну для состязаний.

Убедившись, что здесь никого нет, я с облегчением выдыхаю и опять вдыхаю. На следующем выдохе я кричу, выкрикивая из себя все свои тени. Я делаю это несколько раз, снова и снова. Вокруг меня все темнеет. Становится хорошо. Как будто снаружи теперь то, что у меня внутри. К тому же темнота – это так красиво. По крайней мере, я ее так воспринимаю. Интересно, будет ли в подземном мире так же. Или я буду воспринимать все, как Марви.

– Ты хочешь с кем-то помериться силами? – раздается голос Марви.

Я оборачиваюсь и вижу, что он пробирается ко мне сквозь тени.

– Я знаю, что ты злишься.

– Злюсь?

– Явно.

Он сводит брови к переносице.

– Нам нужно в Устерс, чтобы убедить Филиппа стать правителем княжества Истины. И нам нужны якоря княжеской власти.

– Чтобы ты смогла нас разлучить? – резко спрашивает он.

– Дело не в нас, Марви.

– Действительно, как я мог забыть. Тебе никогда нет дела до самой себя.

Я прищуриваюсь, а затем вытаскиваю свои короткие мечи.

– Помериться силами – неплохая идея.

Он ухмыляется. Словно радуясь, что его провокация достигла цели.

Не дожидаясь, пока он возьмет в руки оружие, я бросаюсь на него. Но я слишком зла, поэтому делаю все не так, как меня учили. Через секунду Марви поворачивается, уклоняется от меня и вот уже в руке у него один из моих мечей. Я рычу. Да, теперь я тоже замечаю, что злюсь. Почему он уловил это раньше меня самой?

– Потому что я знаю, как это бывает, а ты, очевидно, нет.

– Мне уже приходилось злиться.

– Не особенно. В лучшем случае ты испытывала недовольство.

Это чувство во мне все растет и растет.

– Мне нравится, когда ты злишься.

– Поцелуй меня в задницу!

– С удовольствием.

Я ошеломленно открываю рот. Он тут же использует это, чтобы атаковать. Но в последнюю секунду я поднимаю свой меч, и его лезвие с громким стуком ударяется о мое.

– Ты что, собирался меня убить?! – ору я на него.

– Ты злишься и ведешь себя по-детски. Не пора ли стать хотя бы подростком?

Я изумленно на него уставилась.

– Что ты так смотришь? У нас поединок. Я не виноват, что ты невнимательна.

Я моргаю.

– Ты тоже злишься, – наконец замечаю я.

Не только я выплескиваю свой гнев.

– Я уже сказала тебе, что сожалею. Я бы никогда этого не сделала, если бы у меня был другой вариант, – оправдываюсь я, отбивая еще один удар.

Прежде чем я успеваю обернуться, он оказывается позади, хватает меня за руку, так что меч падает, и охватывает мою шею. Спиной я чувствую его дрожащее горячее тело. Он дышит очень часто.

– Я знаю, Навиен.

Он произносит мое имя так, как будто это незнакомое ему иностранное слово.

– Тогда в чем проблема? – сердито спрашиваю я.

– Ты собиралась быть с ним.

– Я… что?

– Ты хотела уйти с Лираном. Я попросил тебя привязать меня клятвой, а ты решила уйти с ним. Потому что мысль о том, что ты окажешься ко мне привязана, была для тебя настолько ужасной. Скажи мне, Навиен. Когда именно я заставил тебя решить, что я такой ужасный? Я запирал тебя в темнице, как это делали они? Почему ты думала, что если ты будешь со мной связана, то все будет так же, как с ними? Если я никогда тебя не предавал? Не кидал в темницу. Никогда не давил на тебя. Никогда не использовал.

Его хватка ослабла, и я могу повернуться. Глаза у него блестят, словно в них стоят слезы.

– Я бы сразу связала тебя клятвой, Марви, – честно говорю я.

Он скептически поднимает брови.

– Я думала о тебе. И не хотела делать с тобой то, что они сделали со мной. Я не хотела заставлять тебя давать клятву, потому что знаю, что это значит.

– Но я же сказал тебе, что хочу этого, – шипит он. – Тебе не кажется, что я заслуживаю того, чтобы ты принимала мои решения, как я принимаю твои?

– Да, но все же… – шепчу я.

Он прикладывает мне к губам пальцы, чтобы я замолчала.

Потом эти пальцы очень нежно спускаются к моему подбородку и слегка его приподнимают. Его взгляд внезапно становится каким-то диким и очень глубоким.

– Сейчас я тебя поцелую, – шепчет он.

Его губы чертовски близко к моим. Прикасаются к ним, трогают их, но пока не целуют. Он проводит рукой по моей ноге. Вытаскивает у меня кинжал и отбрасывает его.

– На случай, если твоя клятва Лирану еще не разорвана.

Он усмехается и касается моего бедра. Сердце у меня с силой колотится о грудную клетку. Потом его хватка становится крепче. Он приподнимает меня и притягивает к своим бедрам. Я задыхаюсь прямо в его слегка приоткрытые губы. Он хрипло и возбужденно смеется.

– Я так давно хотел это сделать. С тех пор, как встретил тебя в лесу.

Я делаю глубокий вдох. Впитываю его запах, будто это мой эликсир жизни. Прижимаюсь к низу его живота. Сладкая боль желания пронзает промежность, ноги и живот.

Наконец… он меня целует. Прижимает свои губы к моим и касается моего жаждущего языка своим.

Все тело у меня охватывает жар. Оно горит. Трепещет. Требует его. Я обхватываю его шею. Провожу рукой по волосам. Целую его и хочу, чтобы он никогда не останавливался. Чтобы этот момент и это чувство остались во мне навсегда.

Нас окутывает свет, и в следующее мгновение он кладет меня на мягкий матрас. Я оглядываюсь по сторонам. Это его комната. Но сейчас я почти не обращаю внимания на все старинные предметы, которые он здесь хранит. Есть только кровать, на которой я лежу.

Он приближается, двигаясь как хищник. Прижимается ко мне, положив руки на матрас, начинает целовать мне шею. Я испускаю стон. И не стесняюсь этого. Не испытываю ни малейшего стыда. Первый раз в жизни.

Он целует мне грудь и проводит по ней языком, хватает мою рубашку и разрывает ее. И действует очень уверенно. А потом проводит языком мне по животу. Целует пупок и губами спускается к поясу моих брюк. Я задыхаюсь и почти ничего не соображаю. Словно нахожусь в другом мире. Потом я смотрю вниз. Наблюдаю, как он целует мне живот. Снова и снова нежно проводит языком по моей коже и улыбается. Я испытываю экстаз. Именно этого так долго жаждала моя душа. Только так я могу стать собой.

Он смотрит на меня снизу вверх. Вопросительно. Я быстро киваю. Он улыбается уголком рта и стягивает с меня брюки. Какое-то время разглядывает шрамы.

Я помню, что он когда-то сделал с аббатом Режаном. Как помню об обещании Лирана, что никто больше никогда со мной так не поступит, хотя потом он сделал со мной то же самое.

Просто те шрамы остались у меня не на коже.

Марви продолжает целовать меня. Касается меня. Обхватывает мои бедра. Я беру его лицо в ладони и притягиваю к себе. Смотрю на него. Впитываю в себя все – и его, и свои ощущения. Наши чувства становятся одним целым. Каким-то странным образом я чувствую себя более наполненной, чем когда-либо. Не потому, что мне нужен был кто-то, чтобы стать цельной. А потому, что благодаря ему то, чем я была, становится еще более значительным. Он не заменяет нечто отсутствующее. Он дополняет меня. А я его. И наши личности растут. Становятся лучше. Сильнее.

Он нежно проводит рукой мне по ноге и медленно стягивает мои трусики. Все во мне хочет стать единым целым с ним. В сознании вспыхивают образы и воспоминания. Они все связаны с ним. Моменты, когда он был рядом, а я его отталкивала. Сейчас я чувствую его привязанность и его тоску. Его боль и скорбь, когда он увидел меня с Лираном.

Я думаю о моментах, когда он поднимал мне настроение, даже если я этого не хотела, и надеюсь, что сейчас он понимает все, что я бы хотела ему рассказать. О том, как он спас семью героев, и это что-то во мне пробудило. О путешествии в моем сне в княжество Истины. О том, как он защитил меня от двух мужчин в тюрьме. Как он был рядом со мной на свадьбе, как наказал аббата Режана и Лакроса. Но есть еще так много всего… О том, что я почувствовала, когда он забрал меня из княжества, а потом вернул. Мое сожаление, что я ушла из царства света. О том, как исцелилось мое сердце, когда он снова меня забрал. Я вспоминаю корабль в Устерсе. О нашем поцелуе и о той боли, которую я испытала, когда думала, что убила его. Об осознании того, что я не хочу жить в мире, где его больше нет.

Он целует меня, я дергаю его за нагрудник и разрываю его, крылья только мешают.

Он улыбается:

– Теперь, когда ты знаешь, чего стоишь, Навиен, я всю жизнь буду делать так, чтобы ты никогда больше этого не забывала.

Я слабо улыбаюсь, потому что в глубине души знаю, что нам не суждено долго быть вместе. Но тут же отгоняю эти мысли. Сейчас это неважно.

– Ты всегда была словно моим родным домом. Моей пристанью. Всякий раз, когда я терял над собой контроль или готов был сдаться, мне просто нужно было подумать о тебе. И в какой-то момент я даже смог почувствовать тебя, – шепчет он, и я чувствую на себе тепло его тела.

Он обнимает меня. Я делаю глубокий вдох.

– Мне кажется, я люблю тебя, – нерешительно говорю я.

Он смотрит на меня. Понимает, почему я говорю так неуверенно. Я не знаю, что такое любовь. Когда-то я думала, что люблю Авиелл. Но здесь все иначе. Не из-за плотского желания, а потому что наша связь и то, как он видит и оценивает меня, мое желание узнать все, что в нем есть, и одновременно любить это и ненавидеть – все это совсем другое. И прежде всего, я сама стала другой.

– Мне кажется, я тоже тебя люблю. Нет. Я это знаю.

Он улыбается, а затем его рука снова касается моей промежности. Он касается моего самого чувствительного места и глубоко дышит, когда чувствует мое желание. И начинает делать плавные круги, все быстрее и быстрее. При этом он так пристально на меня смотрит, словно не хочет упустить ни одного изменения моих эмоций. Хочет испытать вместе со мной все ощущения, которые отражаются у меня в глазах. Бедром я чувствую пульсацию его члена и понимаю, как он возбужден.

– Я хочу ощущать тебя, – выдыхаю я. – Во мне.

Он стонет, затем через несколько секунд снимает брюки и смотрит на меня.

– Мой свет нас защитит. – Он улыбается уголком рта.

Я киваю.

– Все хорошо? – он снова будто спрашивает разрешения.

– Да, – отвечаю я, и в этот момент он проникает в меня. Удовлетворяет меня. Трогает так глубоко внутри. Не только физически, но и эмоционально.

Я задерживаю дыхание, настолько я напугана этим всеобъемлющим чувством. Он отстраняется и снова входит. Мягко, а потом ускоряется, толчки становятся сильнее.

Я постанываю и вздрагиваю каждый раз, когда он испускает тихий хриплый стон. Когда я чувствую и слышу, как сильно я его возбуждаю. На лице у него видно напряжение, и от его взгляда у меня по телу пробегают волны тепла. Он смотрит вниз. Видит, как проникает в меня, а потом снова смотрит мне в глаза. Этим своим диким, необузданным взглядом.

Я ищу рукой свою самую чувствительную точку. Трогаю ее и чувствую еще большее желание. Марви стонет от страсти и желания, когда снова опускает взгляд и смотрит, как я это делаю. И когда это неописуемое чувство достигает кульминации в самом центре меня и охватывает все тело, его уже невозможно остановить.

Он движется быстрее. Ритмичнее. Сжимает губы и по очереди смотрит то на мое лицо, то на то, как мы соединяемся. А потом у него по лицу и по всему телу проходит судорога.

Он наклоняется вперед. Целует меня.

– Какая же ты горячая, Навиен, – шепчет он рядом с моим ухом и целует меня в шею. – Ты самое совершенное создание, которое я когда-либо видел.

– Это ты из нас двоих ангел, – ласково говорю я, когда он осторожно отстраняется, ложится рядом и обнимает меня.

– Возможно, все предания неверны, и это демоны на самом деле являются совершенными и чистыми существами.

– Наверняка. – Я смеюсь и целую его в грудь.

Как только я еще больше, чем раньше, осознаю, как сильно мне хочется с ним быть, чувствую себя защищенной и любимой, я снова вспоминаю, что должна сделать. Что я умру.

Я жду, пока Марви, пытаясь заставить меня заснуть, наконец засыпает сам. Он часами рассказывал мне истории. О небе, о своем дяде и о том дне, когда он пришел в царство света на земле и почувствовал, что здесь его место.

Осторожно и тихо я поднимаюсь и пробираюсь по дворцовым коридорам, которые до этого не особенно пристально разглядывала. Теперь, когда я это делаю, я чувствую, что они не всегда одни и те же. Они каждый раз выглядят по-разному. Словно подстраиваются под тех, кто на них смотрит. Сейчас свет здесь не яркий, а теплый и приглушенный. Словно горят невидимые факелы. Я спускаюсь по лестнице и иду дальше, до комнаты, где Серра проводила тот странный ритуал.

Я оглядываюсь по сторонам. Ищу взглядом апокрифы и останавливаюсь, когда чувствую их присутствие. Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь. Поднимаю веки и вижу Серру.

Глава 24

– Тебе тоже не спится? – спрашивает она, разглядывая длинную рубаху Марви, которую я нашла у него в шкафу и надела, потому что моя была порвана.

Меня немного удивило, что у нее сзади нет отверстий. Но, наверное, ангелам помогает натягивать одежду на крылья их светлая магия.

– Не очень, да.

– У меня это из-за непривычного состояния покоя. А у тебя наверняка наоборот. – Она смеется.

Это не совсем открытый смех, но укора в нем тоже нет.

– Я так сожалею!

– Знаю. – Серра пожимает плечами. – Но, возможно, Марви прав, и это к лучшему. Хотя это странное ощущение, но приятно, что постепенно в этом покое у меня возникает все больше собственных мыслей и чувств.

Она делает шаг ко мне:

– Мне нравилось быть с ним связанной, не пойми неправильно. И наша связь все равно осталась.

– Ее невозможно уничтожить, – говорю я улыбаясь. – И это хорошо.

Серра продолжает приближаться и останавливается прямо передо мной. Я снова вижу в ней ее мать, их прекрасные лица очень похожи. У обеих светлые волосы и, самое главное, обе излучают любовь.

– Я заключила сделку с Люцифером, чтобы ты осталась жива, Навиен.

– Но…

– Я знала, что он не переживет твоей гибели. А он для меня все. И для этого мира он тоже много значит.

Я хочу сказать ей, что все равно умру, но решаю промолчать, и она проходит мимо меня к застекленному шкафу. Берется за ручку дверцы. На кончиках пальцев у нее появляется свет, и, открыв шкаф, она достает скипетр, который мы с Марви нашли в княжестве Истины. Скипетр Истины.

– Взгляни туда! – требует она, протягивая его мне.

Я колеблюсь, но затем делаю, как она велит, беру скипетр и заглядываю в изумруд. Я вижу то, на что уже смотрела в скрытом от Марви видении. Мои безжизненные глаза и Марви, который стоит передо мной на коленях и кричит. Мне становится плохо.

– Люцифер меня обманет, так?

Когда я встречаю ее взгляд, то понимаю: ей ясно, что я знаю больше.

– Я была связана с Марви. Когда он был моложе, то смог стереть из своей памяти несколько воспоминаний. Но не из моей.

– Все это время ты знала, – шепчу я, затаив дыхание. – И не говорила ему, чтобы он не изменил будущее.

Серра кивает:

– Он так хотел. Раз он все стер из своей памяти. Он знал, что сделает для тебя все что угодно. Особенно когда впервые тебя встретил. И с тех пор, как он увидел этот скипетр, он снова подумывает, не изменить ли будущее.

– Люцифер не может остановить это, Серра. Нужно, чтобы в мире был восстановлен порядок, а я один из якорей. Я – сосуд, создание света и тени.

Серра снова кивает.

– Тебе нужно отправиться в Устерс, и ты должна сделать это в одиночку. – Она смотрит на скипетр. – Возьми его с собой и амулет тоже.

Я помню картину, где Марви все крушит, а я убегаю… в Устерс к Филиппу. И тогда я крепче сжимаю скипетр.

– Мы еще увидимся, – говорю я, обнимая Серру, испытывая в душе и в сердце сожаление.

У нас было слишком мало времени, чтобы как следует подружиться. Чтобы сидеть здесь вечерами и говорить о мире, о мужчинах и женщинах. О чем угодно. Именно так я представляю себе подругу. У меня никогда не было никого подобного. Возможно, было время, когда Лу могла стать чем-то в этом роде. Но с ней у нас тоже не было времени. И уже никогда не будет. Неужели теперь, когда я стала собой, неправильно продолжать всего этого хотеть?

– Ты кого-нибудь любишь? – спрашиваю я, потому что понимаю, что хотя у нас и мало времени, но этот момент у нас есть. Я пока жива.

Серра чуть наклоняет голову:

– Я любила.

– И кого?

Она как-то неуверенно посмеивается, а потом показывает на два кресла, стоящие рядом с камином.

– Может, хочешь посидеть и выпить со мной на прощание?

Я киваю и чувствую, как глаза у меня наполняются слезами. Осторожно прислоняю скипетр к одной из полок и сажусь, а Серра наливает какой-то красноватый напиток в два бокала и один из них протягивает мне. Она тоже садится, и у нее становится такое же выражение лица, как у Марви, когда он рассказывал мне о прошлом. Смесь ностальгии и радости. Приятно смотреть, с каким удовольствием она все вспоминает.

– Когда мы еще жили там, наверху, был мальчик, который мне очень нравился, – рассказывает она, смеясь. – Марви ненавидел его за то, что тот всегда дергал меня за косички. А мне это в глубине души нравилось. Даже когда я на это жаловалась.

Я улыбаюсь и пытаюсь представить на ее месте себя. Будто я девочка с косичками, которую дразнит мальчик.

– А по-настоящему я впервые полюбила Ремиэля. Не того, которого ты знаешь, а его предка. Но должна тебе признаться. Когда я увидела этого теперешнего энергичного вожака теневых беглецов, у меня перехватило дыхание.

Серра забавно помахивает в воздухе рукой. Я смеюсь.

– Ремиэль часто упоминается в истории как архангел или родственник Рафаэля, но он не был одним из архангелов. Он был просто воином, сражавшимся за них. И я действительно любила его. Может быть, и он тоже меня любил. Но любовь была не тем, что он искал. Его задачей было сражаться и защищать.

– Ты явно нравишься молодому Ремиэлю. Я видела, как он не мог отвести от тебя взгляд.

– Может, мне стоит с ним как-нибудь встретиться. Теперь я могу сосредоточиться на собственных чувствах. – Она пожимает плечами. – Почему ты спросила меня об этом?

– Я думаю, что люблю Марви.

– Ты думаешь? – ласково переспрашивает она. Совсем не осуждающе.

Какой должна быть жизнь, когда рядом с тобой всегда есть такой человек, как она? Подруга, мать или сестра, которая выслушает твои страхи и тревоги, не осуждая тебя. Не отмахиваясь от твоих чувств, не повторяя раз за разом, что ты ничто и тебе вообще нельзя позволять себе их испытывать?

– Что такое любовь?

Серра улыбается и отпивает из бокала.

– Любовь – это то, что ты воспринимаешь как любовь, Навиен. Тут не существует никаких правил. Я тоже думала об этом раньше. Об этом чувстве, которое можно описать, но не всегда это нужно делать. Но главное – всегда есть один момент. Или моменты. И ты сама это поймешь.

– И что это за момент? – Я тоже пью и наклоняюсь вперед, мне важно услышать, что она скажет.

– Когда ты хочешь сказать об этом другому. Когда твое чувство становится настолько сильным, что тебе хочется кричать об этом. И ты хочешь рассказать об этом своему избраннику. Тогда, по-моему, это значит, что ты любишь. Ты говоришь это не для того, чтобы чего-то добиться, и не потому, что считаешь это своей обязанностью. Нет. Ты чувствуешь, что ничего из того, что ты произнесешь, не может объяснить тебя и твое сердце. Только эти слова: «я тебя люблю». Они сами заставляют тебя их выговорить, борются за то, чтобы ты их произнесла, и жгут тебе грудь огнем. Я думаю, тогда можно быть совершенно уверенным, что это действительно любовь.

Я чувствую, что улыбаюсь, и эта улыбка проникает до глубины души.

– И все, что тебе нужно сделать, – это прислушаться к себе. Осознать свои чувства, и ты узнаешь, что для тебя есть любовь.

– Спасибо.

– Эй, ты ведь ради меня прошла через этот ритуал. Так что я у тебя в долгу. – Серра подмигивает.

– Завтра утром мне нужно отправиться в Устерс.

– И когда же ты попросишь меня пойти с тобой?

– А ты бы пошла? – У меня становится чуть легче на сердце.

– Я же только что призналась тебе, что неравнодушна к правителю Устерса. Так что это чисто личный интерес.

– Ты говорила, что я должна сделать это в одиночку.

– Имелось в виду без Марви. Но решать тебе. Хотя он постарается сделать все, чтобы предотвратить твою смерть. Имей это в виду.

Она бросает взгляд на окно.

– У нас еще остается время до восхода солнца. Ты можешь это обдумать, и еще мы можем обсудить какие-нибудь важные для тебя темы.

Я киваю улыбаясь. И мы беседуем еще несколько часов, пока небо не окрашивается в красный цвет и к нам наконец не присоединяется Марви. Если до этого момента я еще колебалась, то теперь решаюсь окончательно.

– Мы должны попасть в Устерс.

Марви смотрит на меня долгим взглядом.

– Нужно сделать Филиппа правителем княжества Истины, напомнить Ремиэлю и его людям об их обещании и повести их за собой. – Я встаю и чувствую, насколько напряжена. – А потом мы должны взять якоря и уничтожить их.

Какое-то мгновение я задаюсь вопросом, взорвется ли он сейчас, как в том видении, или я уже немного изменила будущее. И быстро получаю ответ.

– Если мы отправимся в княжество Истины с Филиппом и людьми Ремиэля, все начнется. Тогда нам придется воевать. – Он на мгновение задумчиво прикусывает нижнюю губу. – Поскольку он является законным наследником и он не женщина, нам не нужно получать согласие других князей, чтобы сделать Филиппа законным правителем.

– Он сделает его княжеством, превосходящим все остальные. Мы оба в этом уверены.

– Да.

Марви коротко смотрит на Серру.

– Но Лиран теперь знает наш самый большой секрет, и у него со мной связь. Не такая, как у нас. Однако он может чувствовать некоторые вещи или ощущать, где я нахожусь.

– С этим мы справимся, – уверенно говорю я, хотя сама уверенности не чувствую.

Тем не менее мы решили лететь через страну зимы, чтобы оттуда пересечь границу царства света и добраться до Устерса.

В городе довольно темно, если учесть, что уже рассвело. Будто надвигается ненастье. Хотя улицы, как и прежде, заполнены народом, и рынок на пристани в самом разгаре. Большой Рикка, который продавал нам деликатесы, приветственно машет мне рукой. Я ему отвечаю и спрашиваю себя, действительно ли правильно будет снова запереть таких демонов, как он, в подземном мире. И демонов вроде меня. Всех героев. Действительно ли я должна этого добиться? Или я позволила Люциферу и страху перед небытием себя ослепить? Что плохого в мире, где ангелы, люди и демоны мирно сосуществуют? Без Лирана и князей, которые подавляют демонов. Как здесь, в Устерсе. Почему так не может быть во всем мире?

– Мелех! – вскрикивает какой-то ангел, а затем прокладывает себе путь к нам сквозь танцующих людей и демонов. – Что ты здесь делаешь?

Он бросает на меня почтительный взгляд. При этом я уже давно не являюсь Несущей свет, за которой они готовы следовать. Вернее, это по-прежнему я, только без того самого света.

– Мне нужно поговорить с Ремиэлем. – Марви выпрямляется.

На самом деле это была его идея сделать Филиппа князем Истины.

Но с тех пор, как я увидела те образы в видении, Марви, кажется, все больше и больше сомневается. Возможно, он чувствует что-то благодаря нашей связи. Даже когда я изо всех сил стараюсь не думать о том, что нас ждет впереди. Наши действия сейчас – это первый шаг к войне. И он об этом знает.

– Он внизу с суккубами. – Ангел ухмыляется. У него рыжеватые волосы и голубые глаза, он довольно маленького роста и выглядит моложе остальных.

Я читала истории о суккубах. Суккуб – это самка, довольно красивая и похотливая демоница.

Марви кивает и идет вперед. Я следую за ним. Серра выглядит заинтересованной. Как будто ей любопытно, действительно ли Ремиэль такой распутник. Эсп, который идет позади нас и до сих пор вел себя довольно тихо, что-то шипит себе под нос.

– Однажды одна из них его обокрала, – шепчет мне Серра, хихикая. – После занятий любовью она забрала все, что у него было, и скрылась. К сожалению, и его родовое кольцо тоже пропало. Она пожимает плечами, словно не испытывая никакого сочувствия к мужчине, который связывается с суккубом.

Мы проходим мимо прилавков с едой, с произведениями мастеров и украшениями. От кораблей на поверхности воды видны маленькие танцующие огоньки, слышится музыка, которая словно отражается от волн и аллей.

В нижней части гавани виднеются несколько открытых палаток, увешанных красивыми тканями и украшенных огнями, мы направляемся туда.

– Это что-то вроде публичного дома, только в форме палатки? – тихо спрашиваю я, обращаясь к Серре.

Она кивает.

– Мелех! – зовет Ремиэль.

Только когда он машет рукой, я его узнаю. Он сидит на подушках на полу палатки в окружении трех роскошных, полностью обнаженных женщин и манит нас к себе.

Я никогда не была ханжой, но в палатку входить мне неприятно. Женщины бросают непристойные взгляды не только на Марви и Эспа, но и на нас с Серрой.

Музыка здесь другая. На каком-то щипковом инструменте играет дама с белой кожей, белыми волосами и белыми глазами. Она почти не похожа на человека, но и ни на одну из этих великолепных нечеловеческих суккубов тоже не похожа, но кажется, она все-таки демон. Рядом с ней такая же белая женщина, совершенно обнаженная, лежит в шезлонге и поет высоким мелодичным голосом. Женщины танцуют на маленьких столиках, хотя я бы назвала это скорее оттоманками, повсюду на подушках сидят или лежат мужчины с женщинами в объятиях.

Мы приближаемся к Ремиэлю, а Марви попутно пытается избавиться от рук сразу нескольких суккубов. Они без конца гладят его грудь или ерошат ему волосы. Не то чтобы мне это нравилось. Но связываться с ними я не хочу. Они не только соблазнительно красивы, но кажутся очень энергичными и опасными.

Недалеко от Ремиэля сидит Филипп, рядом с ним нет женщины, и когда он видит меня, то мгновенно поднимается:

– Привет, сестренка.

Так он всегда называл меня, когда мы были маленькими. На сердце у меня теплеет.

– Чем мы заслужили такую честь? – спрашивает Ремиэль, целует обеих женщин и затем встает.

– Возьми их себе, если хочешь.

Я приподнимаю брови:

– Вообще-то они не товар.

Ремиэль смотрит мне в глаза:

– Я знаю. Но они хотят быть товаром.

Сначала я сомневаюсь. А когда приглядываюсь, то понимаю, что он прав. Они кажутся почти оскорбленными тем, что их до сих пор не «взяли».

– В другой раз, Ремиэль, – говорит Марви.

Я в ужасе открываю рот, чего Марви не может видеть, потому что я у него за спиной. Однако Филипп и Ремиэль замечают это и хохочут.

– Я всего лишь хотел быть учтивым, – отвечает Марви, который правильно истолковывает их смех.

– Мы пришли, чтобы вы исполнили ваше обещание и…

– Нам от тебя кое-что нужно, Филипп, – произношу я.

– От меня? – Он прищуривается.

– Мы можем поговорить наедине?

Я оглядываюсь. Филипп кивает, а затем ведет меня дальше по набережной.

Здесь пусто. Никаких киосков и палаток с развлекающимися женщинами и мужчинами.

– Что случилось? – спрашивает Филипп, когда мы останавливаемся в конце причала.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что остальные за нами не пошли, мы одни. Затем снова поворачиваюсь к брату:

– Ты должен вступить в наследство и стать правителем княжества Истины.

– Я действительно должен это сделать? – серьезно интересуется Филипп, и в его вопросе слышится сила воли, которую я замечала в нем и раньше. Всякий раз, когда он защищал меня от наших родителей.

– Да. И я прошу тебя так поступить. У нас нет другого выхода. В одном из апокрифов, написанных самим Люцифером, говорится, что однажды на трон взойдет некто чистый. Человек, который всю свою жизнь знает, что ни в ком нет ни света, ни тени. Который считает демонов, ангелов и людей равными. И с его правлением эта война будет закончена.

– И этим кем-то должен оказаться я, Навиен? – Он качает головой. – Этого не может быть.

– Почему, Филипп? Ты именно такой, как там описано.

– Только я не правитель. И никогда не хотел им быть. Я не хочу стать похожим на отца или на остальных князей. Я не хочу иметь детей, чтобы пренебрегать первенцем и обращаться с ним как с нитожеством. Я не могу этого сделать.

– Но ты можешь править по-другому. Это именно то, что там написано, Филипп. Ты будешь другим. Ты изменишь этот мир.

Он делает глубокий вдох. Я слышу шаги и смотрю на Марви, который подходит к нам.

– Она права, Филипп. Мы просим тебя, но это еще и твой долг.

– Я… не могу.

– Почему? – У меня в голосе звучит мольба. Я так надеюсь, что он изменит свое решение.

– Из-за меня.

К нам приближается Лу. Сначала я слышу только ее голос. Затем вижу очертания ее фигуры и ее руки, лежащие на круглом животе.

– Ты беременна!

– Поскольку я несу в себе княжескую кровь, этот ребенок будет героем или героиней. И я не собираюсь воспитывать его так, как это делают в княжествах. Он будет жить здесь, в Устерсе, где герои свободны и их ценят. – Голос у Филиппа серьезный и такой взрослый. Словно он уже стал отцом.

– Но так можно сделать и в княжестве Истины, – возражает Лу. – Этот ребенок может изменить мир, Фил.

– Мы сделаем этого ребенка, нашего ребенка, мишенью для других князей. Ты действительно думаешь, что они согласятся с тем, что демон будет править? Герой? Возможно, даже женщина?

Я опускаю глаза. Интересно, останутся ли вообще герои на земле, когда я разделю подземный мир, землю и царство света? Но я ничего не говорю. Потому что от их решения это не зависит.

– Пусть только попробуют не согласиться! – рычит Лу.

– Элоиза! – умоляюще взывает Филипп. Но уже по его голосу я понимаю, что она победила.

– Ремиэль и остальные должны пойти с нами. Они будут вас там защищать. И ребенка, – говорит Марви, который, должно быть, тоже это слышал. Или прочитал в моих мыслях.

Филипп фыркает. Лу подходит к нему и целует в щеку. У нее довольно большой живот. Интересно, давно ли она носит дитя? Когда мы впервые встретились с ней после перерыва, я ничего не заметила, но она наверняка уже была беременна. Возможно, именно поэтому на ней была такая просторная мешковатая одежда. Я тогда решила, что у нее здесь просто не было во что одеться после побега.

Ремиэль приглашает нас провести с ним последнее утро в палатках суккубов, и Марви соглашается. Как и глава этого города, он знает, что это может быть последнее мирное утро. Возможно, даже последнее, где его воины увидят свои семьи или смогут снова повеселиться.

– А где Мирал? – спрашиваю я Лу, когда мы садимся рядом на несколько подушек, и повисает неловкая тишина.

Это так странно осознавать, что она носит в себе ребенка моего брата после того, как мы стали кем-то вроде подруг. Я рада за нее. Но я пока не понимаю, как она на все это смотрит. И самое главное, как она воспринимает мое положение в этой семье.

– Она вернулась к родным, – говорит Лу, бросая на меня заинтересованный взгляд. – Ты знала, что она дочь Ната?

Я растерянно смотрю на нее.

– Дочь Ната?

– Да. Филипп тоже с трудом мог в это поверить. Но у Ната был роман с кормилицей по имени Кесседи.

Я помню это имя. Но не помню, как она выглядела. Хотя знаю, что именно она должна была отнести меня тогда к аббату Режану.

– Она… герой?

– Не совсем. Она сказала, что почти не чувствует в себе силы. Но слышать героев она, скорее всего, может. – Лу смеется. – Она рассказала нам несколько историй из прошлого. О тебе и о твоей силе.

Я киваю, но не хочу углубляться в воспоминания о своем детстве. Они больше не определяют меня.

– Архангел… Ты его любишь?

Я слежу за ее взглядом: Марви сидит в углу с Филиппом и Ремиэлем и, очевидно, рассказывает им план действий, а Ремиэль старательно отворачивается, по-видимому просто желая насладиться покоем, пока он есть.

– Я спрашиваю, – снова начинает она, когда я не сразу отвечаю, – потому что ты стала другой. Раньше я думала, что ты влюблена в Лирана. И я могла это понять. Но я всегда знала, что в нем есть темная сторона.

– Если честно, я тоже это знала, – бормочу я, вспоминая о черных венах, проступающих у него под кожей, когда он не мог контролировать гнев. И о том, что тогда сказал Арк в парке. Что у него слабость к героям, и он тащит их к себе в постель. Кроме того, меня уже тогда неприятно поразило равнодушие, с которым он воспринял то, что его брат Ка одержим. Было бесчисленное множество признаков его двуличия. Особенно по отношению ко мне. Но, наверное, я просто не хотела этого замечать.

Я перевожу взгляд на Марви. Смотрю на его взъерошенные темные волосы и зеленые глаза. На его улыбку, когда Эсп и Филипп держат его рядом со смеющейся Серрой, чтобы Ремиэль мог влить ему в рот какую-то коричневатую жидкость. На его мускулистые руки и слегка выступающие вены. Вижу его силу, он столько раз спасал меня от пропасти. Он научил меня расти, а не падать и сдаваться.

– Да, я люблю его.

Наши взгляды встречаются. Он выглядит почти испуганным. Тогда я вижу улыбку, исходящую из самой его души. Возможно, кто-то, кто его не знает, даже не поймет этого. А я понимаю. И даже чувствую.

– Я рада. А еще ты теперь станешь тетей.

Она хватает мою руку и кладет ее на свой круглый живот. Странно. Любые прикосновения всегда были для меня непривычны. Но это больше, чем просто объятие или проявление привязанности. Это чистое доверие. Обещание, что у меня будет семья.

– Спасибо, – шепчу я, и с каждым вдохом чувствую, как в меня словно вливается счастье.

Когда я вместе с Серрой выхожу из палатки, чтобы перекусить, то принимаюсь разглядывать потемневшее небо. Словно сумею там прочитать свое будущее. Увидеть Царство Небесное. Хотя мне это и не суждено.

– Чем все это закончится? – спрашивает Серра, хватает два пирожка, протягивает один мне, и мы продолжаем прогуливаться по длинной набережной.

– Ты знаешь, что будет, – говорю я.

– А ты не хочешь изменить будущее?

Я фыркаю.

– Я не могу. Мне нельзя этого делать.

– Потому что тебе так сказал Марви? А что, если он ошибается? Что, если ему было дано это видение только для того, чтобы изменить будущее?

Я качаю головой. Он был в этом уверен. Иначе он никогда бы не наложил такую защиту на пророчество. Или я ошибаюсь? Я снова смотрю вверх. Но небо, которое недавно было таким ясным, еще больше темнеет. Я прищуриваюсь. Ощущаю небольшое землетрясение, вызывающее волны и дрожь по всему причалу. Но когда я поворачиваюсь к Серре, она невозмутимо продолжает есть свой пирожок.

– Чувствуешь? – спрашиваю я, и в ответ получаю ее недоумевающий взгляд.

– Что именно я должна чувствовать?

Опять ощущается слабое землетрясение. У Серры по-прежнему безмятежный взгляд. Я узнаю это землетрясение – уже чувствовала такое, когда… когда была Натарой. Но преисподняя не может подняться наверх. Без моих действий. Я – якорь. И пока у нас только два необходимых для этого якоря. Так что же случилось? И почему Серра этого не чувствует?

– Нам нужно вернуться к Марви, – торопливо произношу я, бросаю пирожок и спешу обратно.

Когда я оказываюсь в палатке, там все как прежде. Никто ничего не чувствует. Никто не ощущает, что солнечный свет уже не пробивается сквозь яркий тент палатки, что дует сильный ветер и земля слегка дрожит.

– Что-то происходит, – говорю я, подходя к Марви. – Что-то не так с преисподней.

Он встает и кладет руки мне на плечи.

– Что именно?

Я закрываю глаза, пытаясь понять свои ощущения.

– Не знаю, – растерянно отвечаю я, снова открываю глаза и вижу, что на меня все смотрят. Пристально и не отрываясь. Но почему? Я говорила слишком громко? Неужели я кажусь такой напуганной, что они прервали свои любовные игры? Я опускаю глаза, смущенная таким разглядыванием.

– Навиен! – вдруг пронзительно вскрикивает Марви, но ему не нужно продолжать.

Теперь я и сама понимаю, почему все на меня смотрят. Из меня исходят тени, окутывают меня все больше и больше. Окружают меня. Я снова поднимаю глаза на Марви.

– Что это?

– Все начинается.

– Что начинается? – доносится до меня взволнованный голос Лу.

Краем глаза я замечаю, как она поднимается, и рядом с ней тут же оказывается Филипп. И хотя это лишено всякой логики, я наконец понимаю, что чувствую, и сообщаю это.

– Преисподняя. Ее граница разрушена. Она поднимается.

Глава 25

Двумя неделями ранее

Миел

– Брошенный возлюбленный с разбитым сердцем сидит у постели женщины, которая полюбила другого.

Я не узнаю этот голос. И машинально поднимаю голову, лежащую рядом с Навиен на кровати. Мужчина передо мной кажется мне очень знакомым. Я узнаю в нем многое от Лирана и немного от себя самого.

– Люцифер? – неуверенно спрашиваю я. Но в глубине души чувствую, что это действительно он.

– Замечательно, что ты догадался.

С нехорошим смешком он подходит ближе. Мой предок выглядит чертовски молодо. Словно он мой ровесник.

– Что тебе нужно?

Я ему не доверяю. И самое главное, не хочу, чтобы он находился рядом с Навиен.

– Хочу предложить тебе сделку, Миел.

– Я не заключаю сделок с дьяволом, – возражаю я, крепче сжимая руку Навиен.

Все бы отдал, чтобы вернуться в прошлое. В тот день у старой часовни, когда она захотела довериться мне и пошла со мной. Я говорил ей тогда что-то о честности, мне оставалось просто проявить ее по отношению к ней.

Тело у нее начинает дрожать.

– Она в забытьи, в этом мире ее нет. Я знаю, где она сейчас. Я ее там встретил.

Изо всех сил я стараюсь игнорировать его и его слова. Не подпускать его ко мне. И уж тем более не подбивать меня на сделку.

– Она способна изменить мир.

– Каким же образом? – вырывается у меня. Как будто мое скрытое «я» заставляет меня продолжать разговор.

Я всегда был довольно самоуверенным. Но лишь теперь, отделившись от Лирана, я чувствую то, что так повлияло и на Навиен. Многое из того, что я приписывал себе, своей личности, на самом деле принадлежало ему.

– Я попрошу ее восстановить границы подземного мира и царства света. Сделать их прежними, какими они были до войны. Что, собственно говоря, означает, что она и мой первенец-архангел будут разлучены.

Я прищуриваюсь. Провожу большим пальцем по тыльной стороне ладони Навиен, обдумывая его слова.

Если подземный мир и царство света будут разделены, Навиен и архангел действительно окажутся разлучены. Тогда мы с Навиен…

– Вижу, ты начинаешь понимать.

Я ничего не говорю. Не хочу ничего говорить. Я не должен обманывать ее снова. Но если рядом не будет Мелеха, у нас появится шанс начать все сначала.

Мы могли бы стать ближе. Это будет честно и чисто. Как тогда, когда я забрал ее из дворца Высокомерия. Когда я спас ее и привел к Ноне. Когда я купал ее, и она была близка и доверяла мне. До того, как я предал ее.

– Я вижу, что ты этого хочешь. Ты любишь ее.

– Я не собираюсь распоряжаться ее жизнью, – говорю я уверенно, при этом вовсе не ощущая уверенности.

Мне не хватает моей второй половины. Мне не хватает чего-то, что было со мной всю жизнь. Я не уверен во многих вещах.

– Она согласится. Хочешь ты этого или нет.

– А зачем тогда тебе нужен я, Люцифер?

Я поднимаю брови и встаю. Отпускаю руку Навиен и, обойдя кровать, останавливаюсь прямо перед ним. Мы с ним одного роста.

– Мне от тебя кое-что нужно.

– Что именно?

– Когда-то ты отравил дворян и княжескую семью во дворце Истины.

Я сжимаю кулаки. У меня не было выбора. Это был план Лирана. Я должен был его исполнить и отнести флакон с усыпляющей зеленой жидкостью служанке, которую Лиран туда направил.

– Мне нужен тот флакон, – продолжает он.

– С какой стати я должен его тебе отдавать?

Он щелкает пальцами, и в руке у него появляется большой жезл, своего рода скипетр. Сверху красуется сияющий изумруд.

– Загляни туда. Это скипетр Истины.

Я знаю скипетр и знаю о его силе. Следуя его указанию, я заглядываю внутрь. Узнаю прекрасное лицо Навиен, но не сразу понимаю, чьи у нее глаза. Однако это ее глаза, но из них пропал след того, кто она есть и кем она была. Ее больше не существует. Словно ее никогда не было. Будто я вижу лишь пустую оболочку.

– Она умрет.

– Я вижу! – рычу я в ярости. – И как я могу это предотвратить?

Так вот в чем дело.

– Во-первых, мне нужен амулет, который она носит с собой.

Я колеблюсь.

– Зачем?

– Чтобы спасти ей жизнь и воссоединить тебя с ней.

Я делаю глубокий вдох и выдох. Он оказывает на меня ужасное влияние. Наверное, потому, что он чертовски похож на Лирана. И я ничего не могу с этим поделать. Я словно скован его аурой и его словами. Его обещаниями. Я же только поэтому разделился с Лираном, верно? Чтобы быть с ней. С этим ангелом у них нет будущего. Это вообще нереально. А она и я – мы равны. Мы – демоны. Герои. Мы понимаем друг друга. И она это поймет. Увидит это, как только его не будет рядом.

Я ненавижу себя за свои мысли. Но они есть и не отпускают меня.

– Ты сказал, что собираешься ей все рассказать. Так почему бы тебе самому не попросить у нее амулет, когда она очнется?

– Очень просто. Потому что я не собираюсь говорить ей правду.

Я хочу что-то возразить, но молчу.

– Мы собираемся воссоздать преисподнюю. Такой, какой она изначально была задумана. Как дом для нас, князей и демонов, и как место, где человек оказывается после своей смерти. Царство света будет изгнано на небеса. Только я не буду рассказывать Навиен, что преисподняя будет здесь, на земле. Она поглотит все, что на земле. И станет этим миром. Я больше не хочу спускаться в эту дыру.

– Нет, – наконец удается мне выговорить.

Люцифер поднимает руку:

– Ты должен сначала выслушать меня, малыш. Она – последний якорь, который нужен, чтобы снова запереть преисподнюю. Поддержи меня сейчас и отдай мне амулет, а потом еще раз посмотри в скипетр.

Я понимаю, что он хочет предложить мне в обмен на это. Ее жизнь в обмен на то, что я снова ее предам. Я откидываю одеяло и вытаскиваю амулет у нее из кармана.

На мгновение, когда я касаюсь головой ее бедра, я ощущаю желание. У меня задрожало все тело, когда я коснулся ее щекой. Не задумываясь, я протягиваю амулет Люциферу и смотрю в скипетр.

Насколько я понимаю, земля стала мрачным местом. Это наш мир, да. Но небо темное. Не черное. Скорее, серое. Нет ни солнца, ни луны, ни звезд. Как будто огромные грозовые тучи нависли над землей и никуда не уходят. Этот сумрак пронизывают вспышки молний. Потом я вижу ее. Навиен. Она жива. В руке она держит меч. Я стою рядом с ней. К нам приближается армия темных фигур. Навиен хватает меня за руку и кивает мне. Тогда я тоже вытаскиваю меч, вокруг нас клубятся тени, и мы сражаемся.

Я отвожу взгляд от скипетра и смотрю на нее. Ее лилия прекрасна. Наверное, это Мелех ее восстановил. Сердце у меня колотится. Но дыхание остается медленным и ровным. Хочу ли я этой жизни для нее? Да. Если другое решение – это смерть, то я хочу этой жизни. Может быть, этот мир жестокий и темный. Но у нас останемся мы. И она будет жить.

– Я не могу ей снова солгать.

– Иначе она не согласится, – возражает Люцифер, чуть пожимая плечами. Словно хочет сказать, что в конце концов так будет лучше для нее. Но я уже раньше так думал. И это было неправильно. Или нет?

– Она сможет увидеть в скипетре, если что-то изменится.

– Настоящего скипетра у них давно нет. То, чем они владеют, всегда показывает им одно и то же.

Люцифер ухмыляется. Он предлагает мне выход. Будущее с ней. С Навиен. Как мне поступить?

Глава 26

– Ремиэль! Отправляйтесь с Филиппом в княжество Истины! – кричит Марви рядом с палатками. Слышатся раскаты грома, вой резкого ветра, который начался после землетрясения.

Мне в лицо хлещут волны. Я слегка приседаю и пытаюсь ухватиться за одну из деревянных досок.

– Вы должны взять с собой Лу! – кричит Филипп.

Марви смотрит то на меня, то на него.

– Я полечу с Серрой! – кричу я ему. – А ты возьми Лу!

У меня пересыхает во рту, и я пытаюсь сглотнуть, чтобы восстановить дыхание. Марви собирается улетать, но его прощальные слова я не слышу из-за огромной волны, которая захлестывает меня. Я отчаянно цепляюсь пальцами за деревянный причал подо мной.

Доски ломаются, и щепки впиваются мне в кожу, но я остаюсь на набережной, а Серру утаскивает в море.

– Скорей! – кричу я, потому что Марви все еще стоит рядом и не хочет меня оставлять.

У него из-за спины выскакивает Эсп и тащит его за собой. Я успокаиваюсь, когда вижу, что по крайней мере один из них летит без человека и сможет защитить их в случае опасности.

– Навиен!

Из воды появляется Серра, расправляет крылья и подходит ко мне. Я забираюсь ей на спину и изо всех сил стараюсь удержаться, приказывая своим теням поддерживать Серру во время полета.

– Мы летим прямо в середину грозы! – кричит она мне, а рядом с нами постепенно появляются другие ангелы.

Я задыхаюсь от нехватки воздуха. Когда она поднимается все выше и выше, у меня начинает кружиться голова.

– Мне нужно подняться над этими тучами.

Я стараюсь держать глаза открытыми. Затем я слышу шипящий звук и, когда смотрю вниз, замечаю бесчисленные стрелы, летящие в небо из леса под нами. Кто это? Герои? Почему они не сражаются своими тенями? Наверное, потому, что свет ангелов слишком силен и не дает им этого сделать.

– Вьюнок! – кричу я.

Она сразу же отрывается от меня и сжигает стрелы, чтобы они в нас не попали.

Серра поднимается все выше и выше. Но пока ей не удается выйти из зоны досягаемости стрел.

– Серра, я…

У меня в легких заканчивается воздух. Я не ангел. Я не привыкла летать или просто не создана для полетов. Моя голова разрывается. В легких огонь. И тут я чувствую в плече тупую жгучую боль. Из руки у меня торчит стрела, и я пытаюсь удержаться. Но у меня не получается, и я соскальзываю со спины Серры. Рука сильно болит. Я падаю. Все ниже и ниже. Вьюнок носится вокруг меня и отбивает стрелы.

«Используй свои тени!» – кричит она мне.

Я выпускаю их из рук в попытке замедлить падение. Смотрю вверх, но Серры не видно. Где она?

Я продолжаю нестись вниз с огромной скоростью. Опять чувствую боль – еще одна стрела. На этот раз в голень. Я кричу. Постепенно мне становится дурно, тело слабеет.

И когда я уже почти теряю сознание, что-то меня подхватывает. Это тени. Я смотрю вниз и мягко приземляюсь, но ноги у меня все равно подгибаются, и я падаю на колени. В ожидании схватки я оглядываюсь в поисках героя, который смягчил тенями мое падение. Пытаюсь встать, но движения парализует застрявшая в ноге стрела.

Плечо зверски горит, и я хватаю стрелу и выдергиваю ее из себя. И тут из зарослей выходит Миел.

– Слава богу, – с облегчением испускаю я стон. Но взгляд у меня застывает, когда из темноты деревьев позади него появляются Лиран и Люцифер.

– Что?.. – Не обращая внимания на боль, я встаю.

Я пытаюсь убежать от них, но тело меня не слушается, и только тогда я замечаю на земле рисунок. Штрихи и круги, подобные тем, что я уже несколько раз видела в апокрифах. В центре изображения – символ. В нем восемь букв. По одной на каждый смертный грех и на княжество Истины.

– Что вы задумали? – в ужасе спрашиваю я.

Миел на моей стороне, и с Люцифером мы преследуем одну и ту же цель. Так в чем же дело?

– Мы спасаем тебе жизнь, – отвечает Лиран.

– Я не с тобой разговариваю! – ору я и плюю на землю перед ним.

Он лишь поднимает брови. Но по его глазам видно, что он уязвлен.

– Миел! – обращаюсь я к единственному из них, кому доверяю.

Или я в очередной раз ошиблась? Нет. Этого не может быть. Миел молчит и протягивает Люциферу кинжал.

– Миел! – кричу я снова.

Он на меня даже не смотрит.

– Я уже говорил тебе, Навиен. Ты – предвестница.

– Это не так! – возражаю я. Но мы оба знаем, что это ложь. – Я просто один из этих идиотских якорей.

Я смотрю на Люцифера. Он улыбается. Нет. Он смеется надо мной. Словно я глупый, безрассудный ребенок.

Опять землетрясение. В небе громко грохочет.

– Пожалуйста.

Я не знаю, к кому я обращаюсь. Наверное, к каждому из них. Но понимаю, что в этом нет никакого смысла. Это бесполезно. Я могу умолять их сколько угодно. Они всегда лишь использовали меня.

Люцифер щелкает пальцами, и якоря один за другим появляются там, где на земле начертаны буквы.

– Что сейчас будет? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Я впущу сюда преисподнюю.

Он смеется. Нет. Этого нельзя допустить.

– Откуда у тебя эти предметы? – допытываюсь я.

Люцифер снисходительно смотрит на меня сверху вниз.

– Я и мои братья когда-то создали их, чтобы привязать нашу власть и силу к определенным вещам на земле. Так что они мои.

Это действительно правда. Они поднимут сюда преисподнюю. Они превратят эту землю в ад. А светлый мир не сможет продолжать существовать. Я молюсь, чтобы Марви не позволил себя остановить и привел Филиппа в княжество Истины, чтобы он принес свою клятву там, в склепе. Он должен стать князем. Может быть, тогда у этого мира появится шанс, когда преисподняя поднимется. Когда ангелы отсюда исчезнут. Когда исчезнет Марви.

Я рыдаю, и мне плевать, что все это видят.

– Я просто всегда хотел, чтобы ты могла использовать все свои силы, – объясняет Лиран, обращаясь ко мне почти ласково. Словно он и правда верит в то, что говорит. Будто его план не был всегда безумным.

Я вздрагиваю от оглушительного рева. Но он раздается не здесь, а у меня внутри. Марви. Я чувствую его. Его гнев способен разрушить миры. Но при этом я ощущаю, что он далеко. Это означает, что он привел Филиппа в княжество Истины, как мы и договаривались. Но то, что меня там нет и Лиран на нас напал, а я торчу здесь вместе с ним в этом несчастном лесу, ясно показывает, что будущее уже изменилось.

– Должен признаться, я удивлен, что Лирану снова удалось осуществить свой план. Или продолжить его осуществлять, – начинает Люцифер, как будто хочет рассказать мне чудесную историю о том, как получилось, что я стою здесь, перед ними. На одной ноге, которая сейчас болит почти так же, как и другая, раненная стрелой. Однако я терплю и остаюсь на месте.

– Хотя нет. Это ведь ты позволила ему продолжать добиваться своего.

Я молчу. Ни я, ни Лиран не хотим доставлять ему удовольствия спрашивать, что он имеет в виду. Я перевожу взгляд с Лирана на Люцифера. Они чертовски похожи друг на друга. Удивительно, как я могла когда-то воспринимать Лирана как доброго и любящего, а Люцифера – как ангела, Несущего свет.

– Ты не видела самых очевидных вещей. Например, роли Тарона. Лиран убил его не ради тебя, а только чтобы получить якоря, которые Тарон уже собрал. Ты была слепа и не замечала ничего в его дворце, да?

Я задумчиво прищуриваюсь. На что я должна была обратить внимание? Я тогда ни о чем не знала.

Вместо того чтобы продолжать слушать этого монстра, я обращаюсь к «меньшему злу» и пытаюсь вытянуть из него правду.

– А как насчет сил, которые ты хотел пробудить во мне, Лиран? Ты ведь хотел, чтобы я их в себе нашла? Теперь это не имеет значения?

– Я по-прежнему этого хочу. Мы будем жить свободно.

– И что вы собираетесь со мной сделать?

Я снова пытаюсь пошевелиться. Но меня крепко держат невидимые цепи.

Ко мне взывает душа Марви. Он ищет меня. И теперь он ближе, чем раньше. Неужели он уже установил, где мы находимся?

– Ты – якорь. Итак, ты поможешь нам выбраться из преисподней. Героям суждено править, Навиен. И демонам тоже. Вы станете выше всех. И ты одна из них.

На сердце у меня тяжесть.

– Никому не суждено править, Лиран.

Я смотрю на него. Стараюсь заглянуть ему глубоко в душу. Так же как я пыталась сделать это раньше. Но это бесполезно. Потому что я понимаю, что мне так и не удалось увидеть его истинную сущность. Я перевожу взгляд на Миела: я уверена, что хоть какая-то истинная его часть мне известна. Но он стоит опустив глаза. Наверное, думает, что, устроив все это, он меня спасает. Возможно, так и есть. Но предотвратить мою смерть – значит обречь на гибель существующий сейчас мир. А это того не стоит.

В лесу внезапно раздается какой-то шум, и я вижу, как сквозь заросли пробираются две фигуры. Сначала я вижу Аарона, князя Зависти, а затем узнаю Сантоса, в глазах которого неизбывная алчность.

Меня охватывает дрожь, и я молюсь, чтобы Серра не получила серьезных травм и сейчас появилась здесь. Она может им помешать. Потому что, если никто не придет, они действительно призовут преисподнюю на землю.

– Миел, – шепчу я.

Он – моя единственная надежда. Хотя я давно поняла, что Миел не изменит решения.

– Как я рад тебя снова видеть, – звучит голос Сантоса над маленькой поляной.

– Не могу сказать того же, – говорю я, поднимая на него глаза.

– Наш договор в силе, Лиран? – спрашивает Аарон, оглядываясь неуверенно и почти испуганно.

В мягком лунном свете я вижу, как Лиран кивает. Почему так внезапно наступила ночь?

– Я сохраняю за собой княжество Зависти, Сантос – Скупости, и мы с ним делим между собой княжество Истины. Подземный мир и все его демоны не имеют доступа к этим княжествам.

Лиран снова кивает, и я смеюсь. Сначала коротко, а потом не могу удержаться и захожусь безостановочным смехом. Почти истерическим.

То есть Аарон и Сантос как представители Золотого пера поддерживают восстание преисподней. Я продолжаю смеяться. До слез. До болезненных спазмов в животе. Но не могу остановиться.

«Госпожа», – шепчет мне Вьюнок, призывая успокоиться. Но у меня не получается. И их испуганные взгляды тоже не помогают. Неужели я действительно когда-то хотела жить в таком мире и быть любимой?

– Что тут смешного? – шипит Сантос.

Он все еще обижен на меня за то, что я победила его во время того небольшого состязания на озере.

– Что смешного? – фыркаю я. – Вы все. Вы такие смешные.

Теперь я смотрю на них, обвожу каждого взглядом. Я больше не буду молчать. Никогда.

– Ты, Сантос, маленький скупой князек, который презирает все, что не вписывается в твои представления о том, что хорошо и правильно. Тебе плевать на всех людей, даже на своих сестер, которых ты выдаешь замуж за недостойных князей.

Я вспоминаю его сестру и ее несчастный взгляд, когда она сидела рядом со своим женихом, князем Обжорства.

– На людей тебе плевать, демонов ты ненавидишь. И ты стоишь здесь и торгуешься с предводителем демонов и героем Лирана Миелом, как меня использовать, чтобы поднять всех остальных демонов и изгнать ангелов.

Я смеюсь и качаю головой. Хотя на самом деле меня это не забавляет. Мне противно.

– А ты, Аарон, который был для моей сестры всего лишь средством для продвижения Золотого пера. Но кто вы на самом деле? Сборище князей и дворян, которые когда-то владели пером? Вы даже не знали, как с ним обращаться. Однако вы назвали себя в честь него, и теперь объединились с Сантосом. Вы такие жалкие.

– По крайней мере, мы сохраним свою власть, – шипит Сантос.

Я не обращаю на него внимания.

– Ты, Люцифер. Я даже не знаю, почему я тебе доверяла. Все это происходит только из-за тебя. Ты – источник всего зла в мире.

– Ты тоже существуешь благодаря мне, малышка, – говорит он с надменной усмешкой.

У меня руки чешутся наслать на них тени.

«Нет», – предостерегает Вьюнок и сообщает, что мои тени не смогут проникнуть сквозь невидимую стену, отскочат от нее и ударят в меня же, но я уже не могу их контролировать. Я стреляю ими в Люцифера, но, как и предупреждала Вьюнок, они отскакивают от сдерживающей меня силы и устремляются ко мне. Пронзают тело тысячами иголок, и от каждого удара я вздрагиваю. Ноги у меня подкашиваются, и я падаю на колени. Мои тени хотят нападать, а я их не контролирую, и они опять бьют по мне. Снова и снова, пока я не становлюсь слишком слабой и израненной, чтобы дальше их вызывать. Сантос смеется. Но я продолжаю говорить:

– Ты, Миел.

Он смотрит на меня. Этими своими светло-голубыми глазами. Я упрекаю себя за то, что не узнала его раньше. Не поняла, что это он был тем человеком во дворце Истины, который дал служанке флакон с ядом. Хотя что бы это изменило? Тогда я так сильно хотела хоть кому-то доверять, что, вероятно, смирилась бы с этим.

– Получается, что ты по-прежнему просто часть Лирана, если сейчас будешь делать то, что он хочет.

– Я тоже этого хочу, Навиен. Я хочу, чтобы ты осталась жива.

– Я не собираюсь жить, Миел. Если здесь все погрузится во тьму. Во мне есть свет. Светлой магии больше нет. Но свет все-таки есть. И я действительно не захочу жить, если его больше со мной не будет.

Я чувствую это глубоко внутри. Может быть, это звучит наивно или театрально. Но я знаю, что без этих остатков света я не смогу быть собой. Или не захочу.

– И ты! – Я буквально выплевываю слова под ноги Лирану, повернувшись к нему.

Он вздергивает подбородок.

– Ты совсем не тот, кем я тебя считала. Но не потому, что я ошибалась, а потому, что ты себя потерял. Ты стал жертвой своего смертного греха. Ты высокомерен и надменен. Ты думаешь, что только твой путь правильный, и слишком горд, чтобы осознать, что все не так, как ты себе представляешь. Что ты просто червяк, как и все они здесь. Что никто из вас больше не сможет претендовать на княжество. – Я смеюсь. – Или вы действительно думаете, что чудовищные могущественные создания из преисподней прислушаются к каким-то князьям, которые хотя и являются потомками князей подземного мира, но не несут в себе ни капли демонической крови?

Я обращаюсь к Аарону и Сантосу:

– Вы действительно думаете, что сможете выжить в мире, где изменятся правила? В котором власть будет у нас, а вы… – Я щелкаю пальцами. – Вы можете исчезнуть в мгновение ока, потому что вы просто бесполезны?

Аарон прищуривается. Мои слова вызывают в нем подозрение и страх. Хорошо. Но что этот хилый князек способен противопоставить остальным?

Я снова что-то чувствую. Ищу связь с Марви. Он где-то рядом. Почти здесь.

– Вы жалкие, – пытаюсь я дальше их отвлекать, но тут Люцифер выходит вперед и поднимает руку.

– Закончим это. – Он выглядит почти скучающим. – Где твои герои?

Лиран поднимает руку, и из зарослей выходят Арк, Ларо, Аметист и Джиа.

Я ищу взглядом Арка. Но он не смотрит на меня. Он единственный, к кому я могла бы сейчас обратиться. Он не такой, как Лиран. Но он ему верен. Может быть, даже более верен, чем я была верна Авиелл. Грудь пронзает короткая боль, когда я вспоминаю ее смерть. От моей руки.

– Сейчас мы в полном составе.

Люцифер выходит вперед, герои и Миел тоже.

– Не делайте этого, – умоляю я, когда они образуют круг вокруг меня.

Их шестеро. Но шесть человек, владеющие теневой магией, не обладают такой силой, которая…

«У них еще есть ты», – шепчет Вьюнок.

«Я не собираюсь в этом участвовать».

– У тебя нет выбора, маленький герой, – почти мурлычет Люцифер.

Я в панике оглядываюсь по сторонам. Смотрю на луну в небе, надеясь увидеть там ангелов. Но их здесь нет. Моя внутренняя связь с Марви подсказывает мне, что он опоздает.

Они берут друг друга за руки, и когда они говорят что-то на незнакомом мне языке, я чувствую свои тени. Они снова пробуждаются. Я хочу сопротивляться. Кричу. Но у меня нет ни единого шанса.

Силы здесь слишком мощные. Они нападают на меня. Забирают у меня все, и в то же время эта сила будто проникает в меня. Пульс у меня учащается, когда я чувствую нечто настолько всеобъемлющее, отчего перехватывает дыхание. Я не могу дышать. Скипетр Истины у меня на глазах растворяется. И я чувствую это в себе. Его силу. Вижу изображения. Вижу кровь и войну, и самое главное, я вижу, как они исчезают. Ангелы. Царство света здесь, на земле. И наконец, Марви. Я вижу действительность и кричу от боли и горя.

Следующий из предметов-якорей обжигает мне грудь. Корона гнева исчезает, и во мне остается только чистая ненависть. Я сражаюсь с невидимыми цепями, как загнанный в клетку бешеный зверь. Но у меня нет выбора. Я снова пытаюсь приказать своим теням ничего не делать. Но мои силы направляют шестеро, и я слишком слаба, чтобы им помешать.

Следующий предмет исчезает. Мои колени горят от удара о твердую землю. О камни, хотя только что подо мной был мох. Словно вокруг все сожжено жаром из моего тела. Я кричу и плачу. Кашляю и пытаюсь отдышаться. Амулет моей матери исчезает.

Меня охватывает похоть. Заставляет думать о Марви и его близости. О том, как он лежал на мне обнаженный, как мы стали одним целым.

Я плачу… И тогда исчезает кольцо Высокомерия. Я чувствую то, что уже столько раз видела в глазах Лирана. Но все по-другому, потому что это высокомерие смешивается во мне с осознанием того, что я проиграла. Что этот мир потерян, и Марви исчезнет. Уйдет.

Когда исчезает кинжал Зависти, я внезапно начинаю обретать новые качества и силы, которые приходят с ним. Наслаждаться ими так, будто они теперь принадлежат только мне и никто никогда не сможет отнять их. Как будто именно мне, а не кому-то другому всегда было суждено носить их внутри. Я качаю головой. Стараюсь сделать вдох и не дать происходящему меня одурманить.

Браслет Скупости исчезает, и я на мгновение ловлю себя на том, что смотрю на свое запястье, чтобы убедиться, что оно наконец мое.

– Нет! – кричу я сама на себя.

Миел на мгновение поднимает глаза, но тут же снова их опускает. Я не знаю, присмирил ли его Люцифер, или вся та сила, которая их сейчас связывает.

«Ты сильная».

Вьюнок. Она повторяет это снова и снова.

«Ты тоже уйдешь?» – слабо спрашиваю я. Наверное, просто чтобы отвлечься от этого ужаса.

«Да, – грустно отвечает она. – Я – создание света».

Я чувствую, что она скорбит, и ощущаю, как она опускает голову. Постепенно ее присутствие во мне слабеет. А моя тьма становится сильнее.

У меня по щекам льются слезы.

Чаша Обжорства исчезает, и у меня подводит живот, словно я голодна. Я вспоминаю о пирожке, который ела с Серрой всего несколько часов назад. Думаю об Устерсе, который никогда больше не будет таким, каким был, – ярким и полным жизни.

Я слышу шум в лесу. И задерживаю дыхание.

Вижу движение позади Люцифера между густыми ветвями, а потом… просто взлетает птица. Я провожаю ее взглядом, когда она пролетает в небе над поляной и исчезает. Когда я снова медленно опускаю взгляд, у меня словно перестает биться сердце. В этот момент исчезает флакон Лени, и я прихожу в оцепенение. От усталости.

Я чувствую, что это конец. Что теперь я бессмертна. Ощущаю в себе всю эту силу, а потом валюсь на бок и меня охватывает тьма, оставляя меня в бесконечной пустоте и темноте.

Преисподняя поднялась.

Глава 27

– Навиен!

Я прихожу в себя, услышав голос Марви. Моргаю. Луна почти не освещает поляну. Так темно, что я вижу над собой лишь очертания его фигуры.

– Марви? – слабо выдыхаю я.

Он наклоняется ко мне, и наконец я вижу его прекрасное лицо. Стараюсь запомнить его, потому что в любую секунду он может исчезнуть. Смотрю в его зеленые глаза и вижу в них безграничную привязанность и любовь. Заглядываю ему прямо в душу.

– Что они сделали? – ошеломленно спрашивает он, оглядываясь.

Марви видит рисунок на земле, он все понимает и кивает. Земля опять сотрясается.

– Нам нужно в княжество Истины. Укрепить власть Филиппа и вернуть тебя в безопасное место, прежде чем…

Он замолкает и закрывает рот. На глазах у него выступают слезы.

– Прежде чем ты уйдешь? – спрашиваю я и ощущаю, что в этот момент грудь у меня словно разрывается изнутри. Горло сжимается, будто пытается сдержать боль от этой раны, огромной трещины у меня в сердце.

– Да, – отвечает он и нежно гладит меня по щеке.

– Пойдем же!

– Я…

Что мне теперь делать? У нас с ним нет будущего. Все должно было пойти по-другому. Он должен был остаться в живых. Преисподняя должна была оказаться запертой, а я должна была погибнуть. Но умереть я никогда не смогу. Наверное, Авиелл была права, мой свет мешал мне умереть еще с детства. Когда я отдала его Марви, я стала более уязвима для смерти. Но теперь, благодаря Люциферу, Лирану и Миелу, я бессмертна, и мне придется вечно жить здесь, в этом новом темном мире. Без него.

Он поднимает меня на руки и коротко прижимает к себе, словно хочет помешать судьбе вырвать его из этого мира, разлучить со мной, а потом нас обволакивает свет, и мы переносимся в сад перед дворцом Истины.

Я горько смеюсь, когда понимаю, что здесь по-прежнему растут цветы. Цветы Авиелл.

Передо мной проносятся картины того, что произошло. Я кричу и посылаю тени на яркие цветы, которые так любила Авиелл. Они чернеют и увядают. Но мне мало. Поэтому я подхожу к ним и вырываю их. Марви держится сзади, давая мне возможность выплеснуть ярость. Я кричу и плачу, вырывая один цветок за другим, хватаю розы, вонзающие шипы мне в пальцы, и не замечаю боли.

Я пробираюсь к огромному входу во дворец, из которого выходят Филипп, Лу и еще несколько человек, среди которых Ремиэль. Я снова кричу и подхожу к этому отвратительному фонтану. Я не использую свои тени. Лишь кулак. Кожа на нем трескается и болит так зверски, что мне приходится стиснуть зубы, из глаз у меня снова текут слезы. Тогда я бью по фонтану ногой, бью и бью, и только когда я чувствую, что нога у меня сейчас сломается, камень разрушается. Я насылаю на него тени и окончательно уничтожаю это изображение моей сестры, сделанное еще до ее рождения. Построенное, когда меня отдали на обучение. Когда меня уже заставлял кричать по ночам бессердечный аббат Режан. Когда я плакала и звала маму.

Эти люди отняли у меня все важное в жизни. И теперь они забирают у меня и Марви.

Я поворачиваюсь к Марви и спрашиваю:

– С Эспом и Серрой все в порядке?

– Серру сейчас лечат, но в основном – да. Перо Эспа хорошо ей помогает. – Он отвечает подробно и по-деловому. Наверное, понимает, что сейчас мне это важно. – Может, мы сейчас войдем и обсудим, как вам себя защитить?

При этих словах я словно ломаюсь изнутри. Потому что знаю, что его уже не будет рядом. Я всегда хотела быть женщиной, которая может со всем справиться и защитить себя.

И да, я могу это сделать. Даже если несколько раз он спасал мне жизнь. Но я все равно могу это сделать. Просто… я не хочу. Я хочу, чтобы он оставался здесь. Хочу, чтобы Серра и Эсп оставались здесь, хочу жить с ними вместе.

Я хочу всего этого, потому что у меня наконец появилась собственная воля.

«Не всегда можно получить то, что хочешь», – грустно шепчет Вьюнок.

Да, наверное, этому мне опять придется научиться. Просто ничего не хотеть, чтобы не страдать, когда ничего не получаешь.

Я иду за Марви во дворец. Идти мне почти небольно. Похоже, нога у меня заживает сама по себе. Я про себя ругаюсь. Хотя с помощью ругани я просто пытаюсь не поддаваться горю.

Когда мы входим в тронный зал, настроение у всех странное. Толчки землетрясений уже еле различимы, хотя они не прекращаются. Из земли поднимаются тени и заполняют все вокруг.

Как ни странно, я вижу в этом нечто родное. Наверное, потому, что я все-таки демон. Но это не значит, что я просто приму этот новый мир. Преисподнюю, которой здесь не место. Я буду бороться с ней и ее злыми созданиями всю жизнь. И никогда больше не буду что-то просто принимать и с чем-то соглашаться.

– Ты принес клятву? – спрашивает Марви Филиппа, который стоит так, будто ему здесь не место. Он выглядит нерешительным.

– Ты имеешь в виду, спустился ли я в склеп и поклялся ли своим умершим предкам продолжить то, что они начали? – Филипп поднимает бровь. – Нет, я этого не сделал. И не буду делать.

Я помню, как Тарон говорил, что наши родители будут лежать там до тех пор, пока их смерть не будет отомщена. Тут я вспоминаю, что мать осталась жива и находится здесь. В ордене. И у нее есть право, как у жены князя, назначить Филиппа правителем.

Марви смотрит на меня:

– Ей не обязательно это делать. Это больше не имеет значения.

Марви указывает на тени, которые поднимаются по белым стенам и окрашивают их в черный цвет.

– Поклянись своей кровью. – Марви протягивает Филиппу кинжал.

Тот колеблется, но затем берет его и режет себе руку.

– Я, Филипп, первый сын княжеского дома Истины, клянусь, что буду чтить и защищать это место как князь Истины. Я един с ним, а оно едино со мной.

Его кровь стекает вниз, и он сплевывает рядом. И я знаю почему. Ему неприятно называть себя первым сыном, которым он не является. Это был Калеб. И Филипп всегда считал его и меня своими братом и сестрой. Это вселяет в меня надежду в этом новом мире. Его ребенок будет воспитан по-другому. Наверное, как и все герои в этом мире.

Сильное землетрясение опять сотрясает землю под нами. Там, где пролилась кровь Филиппа, трескается мрамор. Тени становятся слабее, а стены немного светлее.

– Что теперь? – спрашивает Филипп, обнимая Лу и притягивая ее к себе.

– Теперь все, что мы можем, – это ждать и готовиться к тому, что все будет не так, как раньше.

Я делаю глубокий вдох, поворачиваюсь и ухожу. И в какой-то момент начинаю бежать. Я бегу, пока не добираюсь до своей крошечной комнатки в подвале. Там стоит старая, обшарпанная деревянная кровать и маленький шкаф. В течение многих лет это было мое единственное имущество.

Я наклоняюсь и вытаскиваю из-под кровати маленькую коробочку. Когда я сажусь и кладу ее на колени, входит Марви. Он молча садится рядом и смотрит, как я открываю коробку и перебираю листки со стихами.

– У нас не так много времени, малышка. Не убегай от меня сейчас.

Я рыдаю. Его голос такой теплый и… да, такой безопасный. Мое пристанище. И вскоре у меня все это отнимут.

– Я знаю, что ты предвидела другой конец.

Он кладет руку мне на щеку и поворачивает меня лицом к себе.

– Каждый, кто когда-нибудь узнает историю этого отважного героя, который нашел себя и свою силу и, пока искал, был обманут и использован, будет представлять и желать другого окончания истории. Желать тебе счастливого конца, которого ты так заслуживаешь, Навиен.

Он наклоняется и целует меня в лоб. Из глаз у меня льются слезы. Словно душа истекает кровью. Никто никогда не сможет исцелить эту рану.

– И это не тот конец, которого хотели они или ты. Я тоже сделал бы все, чтобы остаться здесь.

– Но?

Марви продолжает сидеть, ничего не делая. Я тоже ничего не делаю. Потому что мы оба знаем, что все кончено.

– Но гораздо важнее укрепить тебя и твое положение, чем искать безнадежный способ остаться.

– Я не могу это сделать. Я не могу остаться здесь одна и…

Он улыбается и качает головой.

– Ты можешь все, Навиен. Для этого тебе не нужен ни я, ни кто-либо другой. Твоя история еще не закончилась. И моя тоже. Мы остаемся жить. Так или иначе.

Я кладу голову ему на грудь.

– Я люблю тебя, – шепчу я, закрывая глаза.

– Я люблю тебя, – говорит он и целует меня в макушку. – Мы – два бессмертных существа. Вечность будет длиться. Только эта история будет записана на другой бумаге. В другой книге. В другой жизни.

Я киваю, хотя и не хочу с ним соглашаться. Конечно, теперь я знаю, что у меня есть независимая душа и, прежде всего, личность. Возможно, мне никто не нужен, чтобы быть сильной, но мне необходимо, чтобы он был со мной. Я так хочу этого. Хочу быть с ним вместе.

– Ты такая сильная, Навиен.

– С тобой я еще сильнее. Ты меня дополняешь.

Марви улыбается, но не так светло, как обычно.

Я не хочу произносить слова прощания, потому что это слишком больно. Но и не хочу просто взять и уйти. Поэтому я снова подвигаюсь к нему ближе. Ощущаю его запах. Смотрю на него и сохраняю его образ в сердце.

– Ты спасал меня. Не один раз.

Лицо у меня в слезах. Он вытирает их и целует меня. Касается моего тела, словно тоже хочет его запомнить. Его прикосновения обжигают мне кожу. Сердце бешено колотится. Как я смогу жить без этого чувства?

До меня доносится пение, которое кажется мне знакомым, и я прислушиваюсь.

Я встаю, беру Марви за руку и тащу за собой.

Когда мы входим в тронный зал, я сразу понимаю, откуда идет это странное пение. Вместе мы проходим через секретный проход в маленькую библиотеку, потом по другому коридору и попадаем в таинственный лес с покрытыми мхом деревьями, где я в детстве играла с братьями и сестрой. Теплый белый свет освещает вековые деревья и сквозь темноту отражается в далекой реке.

– Что это? – спрашиваю я, задыхаясь и глядя на эти яркие фигуры.

Это они поют. Между ними и за ними я узнаю людей.

– Лесные духи, – отвечает Марви.

– Они из подземного мира?

– Нет. Они создания света, – отвечает он, снова прикасаясь к моему лицу и пристально на меня глядя.

Я чувствую жжение на руке. Вьюнок уходит.

– Время пришло.

– Я…

Я не готова. Пение становится громче.

Сначала я думала, что это прекрасное нежное пение. Но это траурное пение. Это прощание.

– Нет.

Я говорю очень твердо, словно это поможет изменить судьбу и этот мир.

Появляются люди. Я узнаю Калеба. Сердце у меня почти останавливается. Позади него появляется Нат. Мертвые герои возвращаются. Наступает правление героев. Сильной расы.

Слезы непрестанно текут по моим щекам.

– Нет, – выдыхаю я и снова поворачиваюсь к Марви.

За ним появляются Серра и Эсп.

Я хочу что-то сказать. Но что? Серра кивает мне. Эсп тоже. А потом… они исчезают.

– Нет. – Я хватаюсь руками за плечи Марви. – Пожалуйста, не уходи.

Его подбородок дрожит. На глазах слезы.

– Как бы я хотел остаться.

Он плачет. Я чувствую вкус соли, когда он касается моих губ своими.

Наконец он разрывает поцелуй. Пение оглушает меня, а я смотрю в его зеленые глаза. В них все его чувства, все то, что нас связывает. Вся его любовь и мои бесчисленные образы, которые для него важнее всего мира.

– Это еще не конец. Это начало.

И с этими словами… он исчезает, возвращается туда, где я никогда не смогу быть.

Мир содрогается. Небо над нами закрывается. Становится темно.

Это тот мир, каким он сейчас стал. Каким должен был стать.

Не все в нем хорошо. Для меня, Филиппа, Марви, возможно, для кого-то еще не получилось счастливого конца. Но в каком мире его можно гарантировать? Но зато я завоевала то единственное, что важно. Его любовь и себя. Свою личность.

Я Навиен. Я герой. Демон. И я многого стою. И важна для себя самой.

Эпилог

– Мама, я ухожу, не жди меня скоро.

Мирал хватает со стола яблоко и целует меня в щеку.

– Это опасно, дорогая, – говорю я, хотя знаю, что остановить ее невозможно.

– Отпусти ее.

Нат бросает на дочь по-отечески гордый взгляд.

Я качаю головой и глубоко вздыхаю.

– Что вы сегодня собираетесь делать? Хоть расскажи мне.

– Навиен возглавляет отряд против карашей.

Я прикусываю губу и слегка сжимаю кулаки. Нат сразу же кладет на них руку, я немного расслабляюсь. Караши – это земные демоны, которые выходят из болот и ила и вызывают у людей злые мысли и кошмары. Я надеюсь, они понимают, во что ввязываются. Эти бестии способны перессорить людей и заставить их вцепиться друг другу в глотку.

– Навиен во всем разберется, мама. Она королева. Раз она будет сражаться на передовой, то…

– Это еще не означает, что вы победите, раз она возглавляет бой, она делает это всегда. Это ее сущность.

Мирал пожимает плечами. Иногда мне хочется вернуть ту девушку, которая была вполне довольна своей ролью горничной и ничем опасным не занималась. Но она стала другой. Теперь она в мире, где ей позволено проявлять свою демоническую сторону. Она обрела себя и перестала скрывать свою сущность и держаться возле меня.

– Береги себя, – прекращаю я попытки ее остановить. Что, однако, не мешает мне через несколько часов подняться по старой лестнице на крышу дворца и посмотреть вдаль на княжество Истины. В надежде, что Мирал и сегодня вернется домой целой и невредимой.

Она не так сильна, как Навиен или другие обученные герои. Но у нее есть сердце и желание защитить этот мир. Защитить людей. Она боготворит Навиен, которую герои избрали своей королевой.

Тем временем Лиран и Люцифер борются за трон в княжестве Высокомерия и позволяют демонам делать все, что им угодно. Миел, бывший герой князя Высокомерия, – единственный, кто сражается на стороне Навиен. Они выступают против всех темных существ преисподней и борются за то, чтобы вернуть людям загробную жизнь.

Иногда я думаю, что именно поэтому Мирал к ним присоединилась. Она знает, что у меня слабое здоровье и я не смогу жить вечно. И что будет потом, неизвестно, так как небеса закрыты, а преисподняя теперь здесь, на земле.

Мой взгляд скользит по темному горизонту, слегка окрашенному в красный цвет, и я вдыхаю прохладный ночной воздух. А потом замечаю что-то в небе – и оно все ниже и ниже. Будто падают звезды. Но они очень большие и спускаются на землю.

Я слышу внизу какой-то шум и спускаюсь по лестнице.

Передо мной стоят Мирал, Лу и Навиен, которые перепачканы грязью и явно хотят принять ванну и поесть.

– Элоиза, ты недавно родила второго ребенка! – увещеваю я Лу.

– Прошло уже полгода. И у моих детей замечательный отец, – возражает она, как всегда, довольно строптиво.

– С вами все хорошо?

Я смотрю на Мирал, которая кивает, а потом перевожу взгляд на Навиен. Она выглядит какой-то застывшей.

– Деточка, что случилось? – спрашиваю я, вспоминая маленькую новорожденную, которую я когда-то отнесла к аббату Режану. С тех пор многое изменилось.

Взгляд у нее светлеет, и она встречается со мной глазами. Словно ищет подтверждения. Я улыбаюсь. Потому что знаю, что там падало с неба.

– Я его снова чувствую.

– В конце концов, в нем наверняка есть какая-то часть от его отца, – констатирую я, нежно поглаживая ее по плечу.

Впервые за три года, прошедшие с тех пор, как ее назвали королевой армии героев, я вижу ее открытую и искреннюю улыбку. Хотя почти каждый день она появлялась у меня вместе с Мирал, потому что здесь ее любят.

Однажды, когда я спросила, почему пропала ее улыбка, она сказала мне, что ей не суждено счастье. Но, может быть, судьба все-таки приготовила для нее подарок.

– Счастье найдется для каждого. Вопрос только в том, когда. А теперь иди, детка, – подбадриваю я ее, и, как и моя дочь несколько часов назад, она целует меня в щеку, а потом выбегает вместе с Мирал и Лу.

Послесловие

Жизнь не всегда складывается так, как хочется. Вопросы остаются открытыми. Ответы так и не появляются. Истории не всегда заканчиваются хорошо, а иногда и вовсе не заканчиваются.

Мне хотелось бы, чтобы Навиен получила то счастье, которого она заслуживает. И да, может быть, она его получит. Но эта история, в том мире, – не сказка, где зло всегда побеждено и все живут долго и счастливо. Так что, возможно, конец этой книги – это именно то, что ей суждено. Стать героем, сражающимся со злом. Защищать близких. И ждать мужчину, который дополнит ее, но не сделает цельной. Потому что она уже цельная.

Мы тоже живем в мире, где никогда нельзя получить ответы на все вопросы. Никогда нельзя что-то предотвратить или увидеть предначертанное.

Где зло существует и никогда полностью не исчезнет. Где идет борьба за землю и власть. Не соблюдаются естественные права человека. Где люди уходят из жизни, и их просто больше не существует. Но мы можем поступать, как она. Как Навиен. Мы можем говорить об этом и наполнять свои сердца любовью. Быть внимательными к этому миру и никогда не забывать о том, что нам уже подарила судьба. Мы можем найти себя и попытаться понять других.

Мы можем что-то изменить, совершая большие и маленькие поступки. Сделать нашу жизнь прекраснее, доверяя и прощая. Любя и отдавая. Находя свет внутри нас, даже когда его не видно. Хватать его и удерживать. Использовать его, чтобы ясно видеть в окутавшей нас темноте, чтобы освещать путь другим, если они потеряли свой свет.

Благодарности

Прежде всего я хочу поблагодарить своих родителей. Им посвящены обе книги, и на то есть веские причины. Именно им я всем обязана. Благодаря им я всегда могла писать и с детства поняла, что достичь можно всего, если ты этого по-настоящему хочешь. Благодаря им мои мечты никогда не оставались просто мечтами.

Спасибо, что поддерживаете каждую мою идею, не даете мне упасть, поддерживаете меня, когда я терплю неудачу, и отмечаете со мной каждый успех, каким бы маленьким он ни был, как самый большой праздник!

Конечно, это относится и ко всей моей семье. Джулиан, Лаура, Мариус, Ким, Селин, Леон, Лени и Никлас. Спасибо вам за вашу поддержку. Здесь, на Земле, и из другого места, где бы оно ни находилось. Я надеюсь, что это прекрасное царство света. Покажи тамошним архангелам, как правильно читать рэп, мой маленький братишка.

Спасибо, издатели «Карлсен», за то, что вы исполнили мою самую заветную мечту – опубликовать у вас книгу.

Спасибо, спасибо, спасибо, Янина! Наше сотрудничество было настолько гармоничным и совершенным, что эта книга смогла стать чем-то особенным. Спасибо, что всегда поддерживаешь меня и мое мнение так для тебя важно. Спасибо тебе за то, что ты так много сделала. Работа над книгой каждый раз напоминала уход за «нашим книжным малышом». И все получилось прекрасно.

Спасибо тебе, Ивонн, за твои хлопоты по ночам и выходным, потому что я вечно задерживаю тексты. Спасибо, что я могу прочитать твою любовь к книге в каждом комментарии и в каждой твоей правке. За то, что ты погружаешься в мир книги и в ее персонажей так же, как и я.

Спасибо моей бесценной (к счастью, еще и бесплатной) пробной читательнице Марайке. Ты лучшая и всегда готова помочь.

Спасибо, Мими, за то, что ты всегда немного упорядочиваешь мои идеи и думаешь о моих сложных фантастических мирах. Спасибо, что позволила мне называть тебя подругой. Спасибо, что всегда подставляешь плечо. Чтобы пожаловаться, чтобы опираться, чтобы стать сильной.

Спасибо, Сабрина, без тебя ничего бы не вышло. Спасибо, что превратила себя в принцессу для моей вечеринки по случаю Дня рождения книги.

Спасибо, Аннхен, без тебя я была бы другой.

Спасибо, Леон, без тебя мой кругозор был бы не таким широким.

Спасибо, Санни, без тебя мое воображение было бы не таким, каким оно сегодня стало.

Спасибо всем, чьих имен здесь нет (мне нельзя занимать больше двух страниц).

И последнее, но очень важное: спасибо, Марвин. Без тебя эта история была бы другой. Ты показал мне, что такое любовь и какой она может быть. Ты мой якорь. Мой человек. Тот, кто дополняет меня. Ты – все, что может пожелать такой человек, как Навиен или я. Ты мой герой, мой спаситель, тот, кто вдохновляет и поддерживает меня, чтобы я каждый день проявляла себя с лучшей стороны. Спасибо, что ты есть. И спасибо за то, что ты всегда был рядом и ради моей книги даже надел крылья.

Content

Дана Мюллер-Браун
Свет в твоей душе

Пролог

Первая часть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Вторая часть

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Третья часть

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Послесловие

Благодарности