Жатва душ 3. Вторая волна

Как я стал чистильщиком — 2

В общем, так. Началась Жатва. 70% людей лишилось души и превратилось в зомби. Но мне повезло — от тех, кто это сделал с человечеством, я получил интерфейс и стал чистильщиком бездушных на филиппинском острове. Чистильщик — это не только интерфейс и магазин, где можно купить уровень, инопланетное оружие и особые таланты…

Правда, иногда это очень дорого.

За пару дней я разошелся с изменившей мне женой Кариной, спас сотрудников отеля «Эвелин», сисадмина Макса, электрика Сергеича и котенка Кроша, который стал моим питомцем, а потом попал в лагерь к Папаше… Мне досталось по полной. Этот гад решил убить меня, чтобы отдать мой статус чистильщика своей сестре Юлией, но я ее ранил. В итоге мне вспороли живот и бросили умирать, но я выжил благодаря уникальному таланту «Живучесть» и ушел в джунгли, планируя отомстить и спасти друзей.

Я спрятался под старой лодкой на берегу, истекая кровью, но меня нашли Юлия Шапошникова со своими прихвостнями. В критический момент система внезапно предложила мне купить 1-й уровень чистильщика и уникальный талант «Ярость», который ускоряет и делает сильнее.

«Ярость» 1-го ранга

Уникальный талант.

При получении урона накапливается ярость, которую можно излить на врагов: повышает наносимый урон и скорость на 25%, а также делает нечувствительным к боли.

При сокращении жизненной активности чистильщика ниже 50% активируется автоматически.

Срок действия: зависит от объема накопленной ярости, но не менее 5 секунд.

Откат: 24 часа.

Эффект «Проницательности»: в наличии временно.

Стоимость: 40 универсальных кредитов.

Не раздумывая, я купил и то, и другое. В «Ярости» я перебил четверых нападавших, но эффект кончился слишком рано, я не добил Юлию. Она вызвала меня на дуэль (условие, без которого не отнять статус чистильщика) и атаковала. Мне на помощь пришел непонятно откуда взявшийся Крош — котенок прыгнул ей на лицо и разодрал когтями. Я воспользовался моментом, отобрал у нее тесак и всадил ей в основание черепа.

С трофейным «Клыком Рыси» — редким оружием, способным вызвать длительное кровотечение и разрыв тканей — я ушел в джунгли.

Клык Рыси

Редкое режущее оружие.

Урон: 20–30.

Особый эффект «Кровотечение II»: с вероятностью 15% цель начнет истекать кровью, теряя 2% активности каждую минуту в течение 45 минут. Эффект суммируется.

Особый эффект «Разрыв тканей»: при критическом ударе наносит дополнительный урон 6–10 и увеличивает шанс «Кровотечения» до 35%.

За мной увязались новые типы зомби — щелкуны с развитыми челюстями и зачатками интеллекта. Крош привел меня к заброшенному катеру под навесом из пальм, где можно было отсидеться. Благодаря купленному уровню и регенерации раны заживали быстрее, но все равно медленно.

Ночью нас осадили щелкуны — умные твари, которые не лезли напролом, а изучали катер, словно планировали атаку. К рассвету они ушли — видимо, боялись солнечного света. Я понял, что зомби эволюционируют, становятся хитрее и опаснее.

От голода я чуть с ума не сошел — регенерация жрала энергию как не в себя. Пришлось идти в рыбацкую деревню за провизией. Крош, конечно, увязался, хотя я его отговаривал. В деревне я использовал сети, чтобы загнать зомби в ловушку, пока сам искал жратву, но надолго сеть их не задержала. Крош снова спас мне жизнь, отвлекая часть бездушных, когда те меня почти окружили.

Когда я вернулся к заброшенному катеру, там прятались Дитрих и Керстин Киндерманны, пожилые немцы, которых я встречал в «Эвелине».

Дитрих был при смерти — тошноплюй его кислотой окатил, заражение крови началось. Оказалось, что Дитрих — пилот, а в городе есть аэродром с самолетом. Короче говоря, можно улететь с острова, если… Слишком много было «если», но все зависело от того, выживет ли немец.

Чтобы спасти его, мы на лодке поплыли за антибиотиками в отель «Калигайахан». Пока плыли, видели, как по дну под нами ползали подводные зомби — видимо, новая разновидность.

В отеле обнаружилось целое сообщество из тридцати двух выживших разных национальностей. Странность была в том, что все они были обычными оболочками без статуса претендента, хотя бездушных убивали исправно. Среди них особо выделялись здоровенный сибиряк Семеныч, на пару с Рамизом ставший неформальным лидером общины, три русские модели Настя, Вика и Яна, которые проявили ко мне интерес, а также Лиза — женщина средних лет из Голландии с русскими корнями. Впрочем, явного лидера в общине не было, все решение принимались совместно.

Мне дали номер, горячий душ и еду. Но ночью кто-то пытался в комнату пробраться — Крош меня разбудил. Утром выяснилось, что Дитрих потерял статус претендента и стал одушевленной оболочкой. Я подумал, что в отеле орудует «вор уровней».

Из окна я увидел световые сигналы из джунглей. Дитрих знал азбуку Морзе и расшифровал: «Ден, помоги». Это точно был кто-то из моих друзей. На собрании общины я попросил помощи, но большинство было против «безрассудного» плана. Только Лиза, голландка с русскими корнями, меня поддержала. В итоге проголосовали «за» — 17 против 16.

Я экипировался в кожаную куртку, шлем и берцы. Филиппинский подросток Эдрик просился со мной, но я отказал и выдвинулся один. На мопеде, найденном на парковке отеля.

По дороге наткнулся на засаду зомби. В последний момент появился тот самый Эдрик — проследил за мной и помог отбиться. Парень получил статус претендента, а также рассказал, что на его глазах родители стали зомби и сожрали младшего брата. Теперь он хотел умереть с пользой.

По пути к маяку мы столкнулись с амбалом 10-го уровня. Здоровенная тварь сломала мне руку как спичку, отбросила меня так, что я разбил о дерево шлем, и чуть не убила Эдрика. Когда моя активность упала ниже 50%, сработала «Ярость», и я в состоянии берсерка завалил монстра, получив аж 512 кредитов.

Правда, пришлось потратить почти все на «Таблетку полного исцеления» из магазина чистильщика.

Эдрик был в шоке от моих способностей, называл меня «демоном», причем с восхищением и постоянно отвечал мне «О-о, Деннис!», но позже я узнал, что это не восхищение, а просто «да» по-филиппински.

У маяка мы нашли Макса и Сергеича живыми, но раненными. Макс был при смерти, но хуже всего — за ними гнались, потому что эти два придурка сперли у Папаши ценный контейнер, который даже я не смог открыть, потому что он только для чистильщиков 20-го уровня.

Когда появились люди Папаши, я предложил спрятаться под трупами зомби. Чтобы проверить, нет ли беглецов в маяке, Волошин использовал свой «Секатор» — невидимое оружие, которое рассекает материю, но нас не нашел. Повезло, что уж говорить.

После их ухода мы сделали из трупа огромного зомби «сани» для Макса и потащили его в отель. Контейнер, украденный у Папаши, ускорял восстановление сисадмина, но медленно. Сергеич предложил безумный план: посадить Макса с колом и приманивать зомби, чтобы они сами напарывались. План сработал — Тертышный получал кредиты даже в бессознательном состоянии и дорос до 5-го уровня. Левел-ап привел его в чувство.

Мы добрались до «Калигайахана» на мопедах. Я рассказал Сергеичу и Максу, что кто-то там обнуляет претендентов, но деваться было некуда — ночь на носу, а зомби в темноте активнее.

Охранявшие вход Рамиз и Анри сначала хотели пропустить только меня и Эдрика, но потом решили поднять вопрос на совете общины.

Когда все собрались, выяснилось, что пока меня не было, обнулили и Керстин. Выступая перед советом, я рассказал об эволюционирующих зомби и том, что изоляция не поможет — рано или поздно отель падет под нашествием зомби или его захватят люди Папаши.

Против меня выступила русская модель Вика, сравнив с неким Эндрюсом, который раньше пытался захватить власть. При голосовании получилось 15 голосов за, 16 — против. Эдрик заявил, что, если меня выгонят, он тоже уйдет. Тогда позвали Рамиза и Анри — и, к моему удивлению, те проголосовали за то, чтобы принять новичков.

Чтобы не стать жертвой «вора уровней», мы спали втроем в одном номере, дежуря по очереди. К утру все проспали, но уровни сохранили. Зато Эдрик, ночевавший отдельно, потерял статус претендента — стал вялым и сонным.

В ту же полночь в магазине чистильщика появился браслет «Сокрытие души» за 10 000 кредитов.

Сокрытие души

Эпический браслет.

При активации скрывает наличие души в течение 1 часа.

Откат: 10 часов.

Я решил попробовать набрать уников на этот браслет, времени у меня было до полуночи, когда обновляется ассортимент. Фармить решил отель «Маглаяг».

В это утро случился небольшой инцидент — Вика обвинила меня в том, что ночью я ломился к ней в номер, чтобы изнасиловать. Выяснилось, что это был не я, а помощник доктора Рихтера по имени Бобби, и ситуация разрешилась в мою пользу.

Рамиз дал мне в подарок боевой нож «Морской дьявол» с хорошим уроном и двумя эффектами. Я создал из него и весла копье «Втыкатель» — очень редкое оружие с уроном 65–85 и тремя эффектами. Также я сделал девять коктейлей Молотова.

В «Маглаяге» я реализовал масштабный план: методично поджигал этажи отеля, уничтожая зомби оптом. Кредиты посыпались как из рога изобилия — многие бездушные оказались высокого уровня. Когда мой баланс перевалил за шесть тысяч уников, из огня вышел босс локации — щелкун 13-го уровня, монстр с челюстями-гильотинами.

Тварь перекусила мое копье как соломинку. Пришлось хватать найденную бензопилу и в отчаянии идти на таран. Когда щелкун атаковал, я всадил пилу ему в шею, а он при попытке схватиться за нее лишился обеих рук. Вместе мы рухнули в бассейн, где монстр и истек кровью. За босса дали четыре тысячи кредитов! Я тут же купил браслет — он интегрировался в тело как талант «Сокрытие души» с часовым действием и откатом в десять часов.

Также я приобрел первый талант для котенка Кроша:

«Шок» 1-го ранга

Редкий талант питомца.

Ошеломляет цель на 3 секунды. Талант развивается при успешном применении.

Стоимость: 200 универсальных кредитов.

Но когда я вернулся к друзьям, выяснилось — в «Калигайахан» прибыли люди Папаши, они ищут нас. Пришлось срочно эвакуироваться на электростанцию. По дороге мы попали в ураган, но добрались до хорошо укрепленного комплекса с генераторами, инструментами и даже грузовиком, годным для переделки в боевую машину.

В ту ночь и на следующий день я протестировал талант «Сокрытие души» на зомби — оказалось, что я могу ими управлять! В этом помогла система жнецов, которая преобразовала талант в «адаптивный» и позволила выбирать вид бездушных для маскировки.

Денис Рокотов, попытка нестандартного использования таланта одобрена.

Повышен класс таланта «Сокрытие души» от «безрангового» до «уникального адаптивного».

Разблокирован ранговый прогресс.

Сокрытие души 1-го ранга

Уникальный адаптивный талант.

При активации скрывает наличие души в течение 1 часа.

Откат: 10 часов.

Доступна адаптация таланта: имитация эманаций эволюционирующей опустевшей оболочки.

Позволяет чистильщику восприниматься другими бездушными как особь повышенного уровня, находящаяся в стадии мутации.

Внимание: адаптация не изменяет физический облик. Распознавание другими бездушными осуществляется на основе эманационных меток.

Выберите вид эволюционирующей опустевшей оболочки для соответствующей адаптации таланта.

Внимание: доступны только известные чистильщику виды (тошноплюи, амбалы, нюхачи, щелкуны).

Я выбрал «нюхача», зомби, которые могли собирать орду.

Эдрик отправился на разведку к «Калигайахану» и передал по рации тревожное сообщение: «Отель! Беда! Кровь!»

Мы помчались туда и по дороге встретили процессию людей Папаши — джип, квадроциклы и гольф-кар с пленниками. Поняли, что часть жителей увезли в рабство, остальных убили. В отеле обнаружилось семнадцать трупов, включая детей. Семеныч и Анри пытались защитить остальных, но шансов не было.

На крыше нашли Вику, которая пыталась спасти смертельно раненного Рамиза. У него в животе была дыра, активность упала до 2%. Я дал ему «Таблетку полного исцеления», купленную накануне, — она не только спасла его, но и сделала претендентом 1-го уровня.

Рамиз и Вика рассказали про нападение: люди Папаши сначала пришли «с миром», принесли подарки, расспрашивали про нас. Когда община отказалась нас выдать, началась резня. Волошин и Бергман действовали независимо, соревнуясь за какой-то ценный предмет, украденный у Папаши — тот самый контейнер. Волошин разбил ребенку голову о стену — это и спровоцировало Рамиза попытаться дать отпор.

На электростанции мы устроили военный совет. Я рассказал Вике и Рамизу про систему жнецов, чистильщиков и претендентов. Выяснилась история с Эндрюсом Брауном — двухметровым чистильщиком-африканцем, который спасал людей, но был жестоким деспотом. Община убила его толпой, из-за чего статус чистильщика никому не передался.

Сергеич устроил допрос Вике и Рамизу, подозревая их в краже уровней. Но их реакции были искренними — они забыли о своих достижениях, как будто их память затуманили. Я объяснил, что «вор уровней» мог заставлять людей подчиняться его воле.

Рамиз требовал мести за убитых детей. Я намекнул и на возможность победить Папашу. Решили готовиться к битве: Сергеич займется техникой, остальные будут прокачиваться, а я пойду на разведку к лагерю Папаши.

На разведку я отправился один, оставив Кроша. Взял только тесак, воду и рацию. По пути привел к электростанции еще одного зомби-амбала для тренировки друзей. Добрался до поворота на «Маглаяг», спрятал самокат и пошел пешком вдоль моря, чтобы избежать засад.

Путь оказался труднее ожидаемого — пришлось ползти через джунгли, потом идти по пляжу среди крабов. Внезапно я услышал голоса и спрятался в корнях деревьев. Из-за мыса появились трое филиппинцев с ведрами, за ними — моя бывшая жена Карина с хлыстом, Лиза и долбанный «гуру» Еремей Кукушкин с дробовиком. Тот самый, что увел мою жену.

Я пришел в ярость, увидев, как мои бывшие спутники приспособились к жизни при Папаше. Карина стала претендентом 8-го уровня, Еремей — 10-го, причем «гуру» был с дробовиком. Пока я думал, как их атаковать, огромный краб побежал к моему укрытию, а за ним — Карина.

Она заметила меня, но никак не выдала этого. Напротив, она даже попыталась отвлечь Еремея, сказав, что увидела змею. Когда «гуру» все же подошел к моему убежищу, Карина взяла хлыст и приготовилась напасть на него — явно пытаясь мне помочь.

Активировав «Ярость», я атаковал Еремея. В схватке Карина хлестнула Еремея, отвлекая его, но сама получила ранение, когда тот выстрелил. Я воспользовался замешательством Кукушкина и зарубил его тесаком.

После окончания «Ярости» обнаружилось шокирующее: Еремей был не претендентом, он стал обычной одушевленной оболочкой — его обнулили у меня на глазах!

Искать «вора уровней» долго не пришлось, им оказалась Лиза. Она раскрыла свою истинную природу — контролер 0-го уровня, особый класс, появившийся после убийства Эндрюса. Ее задача — следить за балансом чистильщиков в локации и создавать новых при необходимости. Правда, в рамках лимита на локацию.

Лиза объяснила свои способности: она может отбирать уровни у претендентов и накапливать их как универсальные кредиты, которые потом передаст чистильщику, которого создаст. Также может влиять на сознание людей, они невольно улавливают ее желания и следуют им, но эффект непреднамеренный.

Карина оказалась ранена легко — рана была сквозная. Она умоляла не бросать ее, признавая ошибки и предательство. Рассказала, что в лагере Папаши ей пришлось несладко, теперь готова на все, чтобы остаться с людьми, а не быть подстилкой тирана.

Лиза же раскрыла неизвестную мне ранее информацию о Третьей волне Жатвы: в нее попадут не только чистильщики с 999 кредитами, но и их кланы. Чистильщик может создать свой клан, если найдет себе контролера, и набрать до десяти претендентов на каждый свой уровень.

Рассказав все это, она сделала мне предложение — взять ее своим контролером…

Глава 1

Единственный достойный кандидат

Лиза, сделав мне предложение, замерла. Карина у ее ног пошевелилась, и тогда я жестом предложил Лизе отойти подальше. Наш разговор затрагивал такие вещи, что свидетеля лучше потом скормить зомби, чем постоянно остерегаться того, что правда всплывет наружу.

— Нет, — ответил я Лизе, когда мы отошли метров на двадцать. — Я не хочу, чтобы меня кто-то контролировал.

Может, она и сейчас внушает, капает на мозги, и я понемногу теряю себя?

— Это усилит обоих… — задумчиво проговорила она. — Уверена, что так и будет.

— Не сомневаюсь, учитывая, что у тебя до сих пор нулевой уровень, — сказал я. — Если ты, конечно, не маскируешь его. Наверное, ты сможешь передать мне свои универсальные кредиты. Сколько их у тебя, кстати?

Я сомневался, что много. Первые уровни чистильщика стоят всего ничего, что уж говорить о претендентах.

— Восемьсот одиннадцать, — ответила Лиза, чуть поколебавшись. — Это много?

— Хватит на уровней пять-шесть чистильщика, если я верно понял ценообразование системы.

— Тогда почему ты отказываешься? — нервно потеребив огненную прядь, удивилась она.

— Потому что я тебя совсем не знаю. Потому что ты мне не все рассказываешь. Потому что я без понятия, что у тебя за класс и в чем смысл. Ну и в конце концов, если ты промываешь мозги, обнуляя претендентов, черт тебя знает, что станет со мной. Превращусь в послушную собачонку?

— Отговорки, — помрачнела она. — Просто скажи, что ты меня боишься. Трус.

— А ты лгунья. У тебя была своя община, и ты легко могла выбрать подходящего кандидата из своих. Прокачать его, манипулировать им. Но ты якобы боялась, что он станет как Эндрюс. Потом ты могла предложить союз Папаше. А что? С ним шансы попасть в Третью волну явно высокие. Но и он тебя не устроил. Зато устроил я? Ну-ну.

Я бросил взгляд на Карину. Она пришла в себя и сейчас, постонав, искала нас.

Я собирался позвать ее, но меня опередил звук — в кустах, прямо возле нее, раздался тихий, но внятный шорох. Карина подняла голову и встревоженно напряглась, вглядываясь в заросли.

— Кто там? — спросила она.

Кусты рядом с ней зашевелились, до меня донесся шорох. Я чисто инстинктивно вскинул шотган и лишь потом сообразил, что стрелять я умею чисто теоретически. Сто пудов задену и Карину. Да и в кого стрелять?

Так что дальше я действовал рефлекторно: бросил ведро, скинул с плеча бесполезный дробовик, чтобы не мешал движениям, и рванул к Карине, доставая проверенный тесак из-за ремня.

Уже прыжками преодолевал последние метры, когда из зарослей выскользнуло что-то… какая-то… неведомая хрень.

Бездушный, но необычный, похожий на гусеницу. Вместо рук — жалкие культи, а вместо ног какой-то раздувшийся кроваво-мясной мешок. Двигался бездушный быстро — извиваясь, перекатываясь, подгребая под себя обрубки.

Ползун 6-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Доли секунды я потерял — сначала ошеломленный видом зомби, потом — всплывшей системкой.

Я не успел. Громко прошипев: «Хх-ха-а-а» — тварь распахнула пасть, и оттуда вырвался длинный язык со странным концом, напоминавшим гарпун. Хлестнув в воздухе, он вошел Карине прямо в бок — другой, не тот что был подстрелен. Девушка вскрикнула и дернулась, как кукла на тросе, когда тварь потащила ее к себе.

— Песец! — вырвалось из меня.

Я прыгнул, стиснув рукоять тесака, готовый одним ударом рассечь язык.

В этот момент прогремел выстрел.

Громкий, короткий, с сухим хлопком и последующим визгом. Словно ткань реальности рвалась на части.

Я замер. Оборванный конец чудовищного языка продолжал торчать в боку Карины, сама она осталась лежать на месте. Ползун выдал сдавленный звук, всхлип — и наступила тишина.

К нам приблизилась Лиза с дробовиком в руках, он был опущен. Только тогда я понял, что произошло.

— Ты… — начал я, но вспомнил кое-что из теории и спросил: — Взяла с поправкой на разброс?

Она кивнула. Без гордости. Просто, как факт.

— Зря патрон потратила, — заметил я. — У меня все было под контролем.

— Я не телепат, — ответила Лиза. — Ты первого уровня, эта дрянь — шестого. Сделала лучшее при имеющейся информации.

Подумав, я признал ее правоту:

— Спасибо.

Когда я наклонился рассмотреть рану Карины и выдернуть язык твари, Лиза потребовала:

— Не трожь! Я сама посмотрю рану. — И вернула мне дробовик.

Карина была жива, просто потеряла сознание. Тонкий кончик языка впился ей под ребро. Немудрено, что она отключилась — боль была дикой.

Я посмотрел на тушу ползуна. На обрубки конечностей, змеевидное туловище, изрешеченную черепушку, растекшийся лужей слизи кровавый мешок. С такой ущербной конституцией все что остается — затаиться в кустах и цепляться к жертве именно так. Иначе никого не догонишь.

— Рана проникающая, но не глубокая, органы не задеты, — сказала Лиза, осторожно выдергивая конец языка ползуна. — Легкое кровотечение, нестрашно… для претендента ее уровня.

Она поднялась, вытерла об одежду руки. Ее быстрые решительные действия, реакция, хладнокровие — все это, конечно, впечатляло. Иметь рядом такого напарника… Да, это не Макс и даже не Сергеич. Это совсем другой уровень.

— Ну что тогда решим, Денис? Не хочешь брать меня в свои контролеры…

— Ты не ответила на мои вопросы, — перебил я.

— Про общину «Кали» и Папашу? В отеле я и правда боялась чистильщиков. Решила, что выживем и без них. А Папаша и его люди… — Ее передернуло. — Нет, Денис, лучше сдохнуть, чем служить таким.

— То есть, я — твой избранник? — криво ухмыльнулся я.

— Скорее, единственный достойный кандидат, — абсолютно серьезно ответила Лиза.

— Хорошо, тогда у меня для тебя испытание. Справишься — вернемся к разговору о клане. Нет — нет.

— Говори.

— Мы плохо прокачаны… благодаря некоторым. Эдрик, Рамиз, Вика — полагаю, ты их не раз обнуляла. Макс и Сергеич — их тоже качать и качать…

— Извини, если лезу не в свое дело, — перебила Лиза. — А ты почему такой маленький?

— Ты права, это не твое дело.

— Судя по тебе, ты знаешь, что делаешь, так что советовать ничего не буду.

— Так вот, — продолжил я свои мысли, — у нас есть козыри, благодаря которым мы можем уничтожить Папашу и его прихвостней. Но нужна твоя помощь.

— Я никакой боец и не развиваюсь, когда убиваю зомби, — пожаловалась Лиза.

— Убивать никого не надо. Нам нужен «крот». У Папаши ты будешь полезней, обнуляя их прокачанных претендентов и делясь информацией об их планах и перемещениях.

— Они меня сразу вычислят, — покачала головой Лиза. — К тому же я не собираюсь ложиться в постель с этим… этими…

— Ты же сама говорила, что неделя у тебя есть. Так долго тебе там куковать не придется. Обнулишь самых сильных претендентов, а когда мы будем наступать под прикрытием орды зомби, повлияешь на них, чтобы ударили в спину Папаши.

Предлагая такое, я держал в голове людей Волошина и Бергмана. Да того же Амира, которому я задолжал — нужно вернуть ему долг и распороть живот.

— Да не могу я их заставить! — напомнила Лиза и глубоко задумалась. — Это так не работает.

Я продолжил наседать:

— Нам нужна твоя помощь, сами мы можем не справиться.

Лиза помолчала, потом повернула голову в сторону Карины.

— Кстати, если ты не доверяешь ей, я могу ее проверить.

— Как?

— Я чувствую искренность, чистоту намерений людей. Не знаю как, но явную ложь определяю сразу. Может, те, кто проводит Жатву…

— Жнецы.

— А, ну да, — кивнула она, — хорошее название. Может, жнецы дали такую способность, чтобы я могла подбирать лучших кандидатов в чистильщики?

Что-то вроде моей «Проницательности»? Скорее всего.

— Меня уже проверила? — спросил я.

— Конечно. Так что, проверить ее? Хочешь? Уверен? Иногда правду лучше…

Мне было все равно, что движет Кариной. Но от этого зависело, в каком статусе она прибудет в лагерь: как женщина, которая искупила вину, или как неблагонадежный элемент, который в любой момент может предать.

— Уверен, — без тени сомнений ответил я. — Но она же в отключке…

— Я приведу ее в сознание.

— Еще один талант контролера?

— Еще один талант Елизаветы Львовны, — вздохнула она, опускаясь рядом с Кариной. — Я медсестра, Денис. По крайней мере, была когда-то. Помоги. Подними ноги девушки, чтоб кровь к голове пошла.

Я еще раз просмотрел профиль Карины — нужно было удостовериться, что нет отравления или кровотечения. Вроде ничего такого: активность — 81 %.

Я взял Карину за длинные идеально ровные загорелые ноги, гладкие как шелк, и поднял. Лиза в это время расстегнула ей шорты, разорвала ворот облегающей футболки. Потом приложила пальцы к шее.

— Пульс слабый, но ровный. Рана небольшая, но зашить, конечно, не помешает. Сейчас вытащим.

Она оторвала от своей футболки низ, достала флягу, смочила тряпку, провела по лбу Карины, под носом. Быстро, без суеты. Потом провела костяшками пальцев вдоль грудины, а затем внезапно и точно надавила в районе межключичной ямки.

— Ай… — пробормотала Карина и дернулась.

— Отлично. Очнулась, — кивнула Лиза.

Карина моргнула, глубоко вдохнула и сжалась, когда до нее дошла боль в боку. Попыталась сесть, но Лиза мягко, но твердо прижала ее к земле.

— Тихо, тихо. Лежи. Ты в безопасности.

Карина замерла, ее дыхание сбилось, глаза метались — до тех пор, пока взгляд не нашел меня. Тогда она выдохнула, и на ее лице обозначилось облегчение.

— Пи…ц, — прошептала она. — Я думала, сдохну…

— Не сегодня, — ответил я и встал, чтобы осмотреться.

Сзади Лиза начала промывать рану, уже шепча что-то Карине. Мягко, как умеют говорить только люди, прошедшие через палаты с чужими болью и смертью. И впервые подумал: возможно, из нее получится не только контролер… но и напарник.

— Денис, помнишь, о чем ты меня просил? — крикнула Лиза. — Можешь начинать.

Кивнув, я спросил:

— Карина, мне пора уходить, потому что скоро стемнеет. Допустим, я тебя возьму с собой. Представь, что наш лагерь накроет более сильный Папаша. Что ты будешь делать?

— Попытаюсь его прикончить, — резко ответила она и затряслась от злости.

— А если с нами начнет враждовать более сильная группировка? Нормальная, без насильников и садистов. Ты примешь их сторону?

— Нет! Больше никогда тебя не предам! — без колебаний ответила Карина.

От меня не скрылось, что она акцентировала слово «тебя». Но все равно верилось с трудом. Я посмотрел на Лизу, она кивком предложила отойти. Мы переместились туда, где стояли минуту назад, оставив Карину в смятении.

— Она не врет… или сама твердо верит в то, что говорит, — резюмировала Лиза и сказала: — Я подумала над тем, что ты сказал… Один вопрос. Как скоро ты собираешься напасть на лагерь Папаши?

— В течение двух-трех дней, — ответил я.

Лиза кивнула, тяжело вздохнув. Ее лицо осунулось, уголки губ опустились, потом она вскинула подбородок и заявила:

— Мне очень не хочется возвращаться. Не представляешь, как не хочется. — Она сжала свое горло. — Просто вот так! Ненавижу их всех. Я пробыла-то там полдня максимум, но меня не обманешь. Сразу видно, что они там все друг другу готовы глотки перегрызть, а уж нам, рабам, за просто так влепить пощечину или пинка под зад — это у них как юмор. Но ты прав, там я полезнее. Знаешь, мой прадед хотел стать партизаном, но те, кто там командовал, предложили ему остаться в городе и сотрудничать с фашистами, чтобы… Неважно. И он остался, подружился с немцами, сдавал своих… ради большего. Когда пришло время, сделал, что должен был. Героем стал… Вот только как мне вернуться, что рассказать про убийство… Еремея?

— Скажи, что на вас напала какая-то банда из местных. Вроде из местных, ты не разглядела, спряталась в корнях и затаилась. Ерему прикончили. Ваши филиппинцы к ним примкнули, Карину угнали в сексуальное рабство.

— Неплохая легенда. — Лиза погрустнела, повела плечами и стала выглядеть не на двадцать, а на свой возраст. — Тут как раз есть такая банда, филиппинцы к ним убежали. Не зря я тебя попросила пробить голову Еремею, получается. Вот и пригодилось.

— Кстати, этот говнюк Еремей пришел к Папаше нулевым и за несколько дней, смотри-ка, втерся в доверие и заматерел. Понимаешь? У них нехватка людей, они сто процентов приблизят тебя и начнут беречь.

Я обнял ее, без всякой романтической подоплеки, просто чтобы поддержать морально, и она доверчиво положила голову мне на плечо.

— Пообещай, что вернешься… — прошептала она, — то есть пообещай, что, черт побери, выживешь! Что сделаешь задуманное!

— Не переживай, это в моих интересах. После того, как вернешься в лагерь, они начнут тебе доверять. Могла сбежать и не сбежала. Возможно, станут прокачивать. Ты же стрелять умеешь? Вот. Скажи им об этом. Постарайся понять, где у них оружие.

— Сделаю… Денис, только ты не учел, что я не… не расту, как претендент. Мой уровень всегда будет нулевым, я не смогу замаскироваться. Так что ты уж побыстрее.

— Лиза, я вернусь за тобой, как только мы будем готовы, — честно сказал я. — Иначе… нет смысла. Запомнила, какого уровня их чистильщики? Их трое.

— Папаша пятнадцатого, Волошин и Бергман — десятого. Но насчет троих ты ошибаешься, Денис. У них есть четвертый, некий Амир. Я его не видела, только слышала о нем. Уровень не знаю.

Что? Этот урод стал чистильщиком? Он же был претендентом! Выходит, он убил какого-то чистильщика на дуэли. Но откуда он там взялся? Пришла группа из «Маглаяга?» Захватил местных? Надо у Карины чуть позже выяснить.

— Вот это совсем хреново. Наглухо отмороженный тип. Ладно… Какое у них оружие?

— Не знаю, это мне не видно, скорее она знает. — Девушка кивнула на Карину.

— Спасибо, Лиза. Ты уже помогла, а поможешь еще больше.

Подумав немного, я отдал самое ценное — рацию.

— Она хорошо заряжена. Выключи ее и спрячь где-нибудь. Выключается вот так. Когда будет удобно, связывайся с нами, смотри, как это делается. — Я показал. — Понятно? Если тебя раскроют и заставят нас выманивать, начинай со слова «прием». Иначе — просто «раз-раз». Поняла?

Лиза все повторила, взяла рацию и прижала к себе. Я погладил ее по волосам.

— Мы обязательно еще встретимся, я вытащу тебя оттуда.

Она кивнула, показала на Карину.

— Как доберетесь, зашейте ей рану, если есть чем. И вколите антибиотик на всякий.

Даже в такой ситуации Лиза думала о других. Хорошо. На миг мне резко расхотелось ее отпускать. Сердце вопило, что я допускаю ошибку, что Лизку нужно беречь как зеницу ока!

Видно было, что и она безумно хочет уйти со мной, но здравый смысл победил — Лиза отстранилась, пошла прочь, потом побежала.

«Все-таки героическая женщина!», — хмыкнул я про себя. Очевидно, что ей было чертовски сложно это сделать. Будто ощутив мой взгляд, она остановилась, обернулась, но подавила искушение вернуться.

Проводив ее взглядом, я шагнул к Карине, протянул ей руку и помог подняться.

— Идем. Но не думай, что ты полноценный член команды. Свою преданность тебе придется доказать, — сказал я, подбирая ведро с морскими гадами — отличное будет подспорье, легко усваиваемый белок.

На всякий случай я просмотрел профиль Карины, убедился, что активность держится на том же уровне — ползун никакой дот не повесил. Закусив губу и зажав рану на боку, которая от выстрела, Карина пошла за мной — довольно бодро пошла. Что ей трудно и больно, выдала выступившая испарина.

— Карина, как дела у Папаши? Может, есть новенькие? — поинтересовался я.

— Есть, да. Эти твари по радио транслируют, что у них, мол, убежище, дадут еду, кров и защиту всем. Пришли люди из «Маглаяга». Много, больше десятка. Поймали сигнал, что у Папаши убежище для всех выживших. Ну их и… ну ты знаешь.

Двигались мы медленно, а я представлял, как там Лиза, не напал ли на нее какой бездушный, она ведь не сможет дать отпор! Хотя вряд ли нападет, Кукушкин бдел и перебил зомби, чтобы надзираемые были в безопасности. И все равно волнуюсь за нее — девчонка все-таки. Как она добралась, я узнаю, только когда Лиза с нами свяжется.

— Ты видел, как крабы жрут Еремея? — спросила Карина. — Ни в жизнь их, трупоедов, не стану есть!

— Нам больше достанется, — отмахнулся я.

Наконец мы добрались до кабаньей тропы, и нам предстояла самая сложная часть маршрута.

Чтобы отвлечь бывшую от страданий, я сказал:

— Расскажи-ка, Карина, про лагерь Папаши: сколько там людей, у кого какой статус, сколько у них оружия и патронов. У нас всего шесть патронов. — Я поднял руку с патронташем. — И этого чертовски мало.

Глава 2

Я из «мосинки» стрелял!

Прихватив брошенное филиппинцами ведро с морепродуктами, уже затемно мы с Кариной прибыли к электростанции. К счастью, заряда самоката хватило на весь обратный путь.

Нас сильно замедляло ранение моей бывшей, особенно когда приходилось ползти по кабаньей тропе, но Карина мужественно терпела и не создавала проблем. Какой бы беспринципной швалью она ни была, в стойкости и выживаемости ей не откажешь.

Впрочем, раны ее подзажили довольно быстро. По всей вероятности, чем выше уровень претендента, тем выше все его характеристики, включая регенерацию. Так что даже зашивать рану после ползуна не надо.

Когда прибыли к электростанции, я увидел двух бездушных возле бетонного забора. Со двора доносились крики, рев и женский визг — мои союзники разделывали зомби, которого по моему совету заманили на территорию электростанции.

— Что там? — напряглась Карина.

— Не ссы, не Папаша.

— Грубо, Денис, — фыркнула она.

Когда все было кончено, ворота приоткрылись, выглянул Рамиз, увидел нас, помахал и запустил внутрь двух зомби, не закрывая ворот.

И снова — мат, крик, рев раненых зомбаков. Женская ругань — Вика материлась не просто грубо, но крайне умело. Упокоение, похоже, шло так же эффективно — когда мы закатили самокат и вошли, два зомби уже были убиты, Макс и Сергеич тащили их к куче других трупов.

Вика подбежала ко мне — безумно красивая, раскрасневшаяся, растрепанная, с блестящими глазами, ничего не спрашивая, зыркнула на Карину, кивнула ей. Я просмотрел ее профиль: она заработала 3-й уровень. Ну прямо валькирия! Рамиз прокачался до 2-го, взяв только один уровень — наверное, недавно проспался, зато Эдрик — до 4-го. А вот Макс и Сергеич какими были, такими остались. Впрочем, это меня приятно удивило — значит, подавили свой эгоизм.

— Деннис! — воскликнул Эдрик слегка погрубевшим голосом.

Я отметил, что он будто бы подрос и раздался в плечах, под носом и на подбородке пробилась растительность. Что за фигня? Всмотревшись, убедился, что не показалось… Получалось, что с уровнями старые претенденты молодеют, а юные — взрослеют?

— Мя-а-ао! — заорал Крош и бросился ко мне, принялся по штанине карабкаться на плечо, я его подхватил и посадил туда, куда он рвался.

В знак благодарности котенок меня лизнул и замурлыкал.

После крика Эдрика все повернули головы. Макс, увидев Карину, раскрыл рот, выставив кроличьи зубы, и остолбенел.

Рамиз шагнул ко мне и указал на дробовик.

— Позволишь посмотреть?

Кивнув, я отдал ему оружие. Он переломил ствол, потом перевел взгляд на мое предплечье, увидел патронташ и удовлетворенно кивнул.

— Знакомьтесь, это Карина, — представил я бывшую супругу Рамизу и Вике. — Моя бывшая жена. Она из группы Папаши, была там… — Хмыкнув, я отказался от выбранного слова и сформулировал иначе: — … рабочей силой.

— Передком она там работала! — съёрничал Макс.

— Гляди-ка, шалашовка пожаловала! Ну ты даешь, Денис! Ничему тебя жизнь не учит! — изумился Сергеич и, запинаясь на подбор слов, пропел: — Как у нашего Дениса… ни х… ведь нет мозгов… его бо́шку… украшает… куст кудрявеньких рогов!

— А парень с дедом, смотрю, не только расисты, но и сексисты, — хмыкнула Вика, глядя на этот цирк.

Тем временем Карина попыталась сжечь взглядом Макса с Сергеичем, но не на тех напала. Сергеич с радостью бы пошел на прямую конфронтацию, ему только повод дай, а Макс… Парня явно девушки обижали в прошлом, уж слишком болезненно реагирует на то, что его даже не касается.

— Угомонись, Сергеич, это все в прошлом, — отмахнулся я. — Карина все осознала и раскаивается, и все такое, и здесь она не как моя бывшая, а как человек, который нам лишним не будет. Впрочем… решать будем коллективно. Выслушаем ее и проголосуем.

Вика, что-то для себя решив, с нескрываемым презрением посмотрела на Карину и отступила на шаг, причем с таким лицом, как от вонючей кучи дерьма.

Рамиз и Эдрик просто стояли и смотрели, но без недоброжелательности. Наоборот, моя бывшая им обоим явно приглянулась. Эдрик даже зарумянился.

Карина потупилась. Защищать и оправдывать ее я не стал. Повернувшись к ней, сказал:

— Если они проголосуют против, тебе придется уйти.

— Конечно проголосуют против! — вызверился Сергеич. — На фиг она нужна, подстилка.

Другая бы на ее месте расплакалась… или принялась оправдываться. Карина же подняла голову и сказала:

— Да, я ошиблась. Предала Дениса — человека, который меня любил… Но кто вы такие, чтобы меня судить? Это только между мной и Денисом, и ему решать. Поверьте, я так за это расплатилась, что не дай бог никому, ведь у Папаши женщины — не люди, а так, куски мяса. Это меня не оправдывает, знаю…

— Никак не оправдывает! — с ненавистью прошипел Макс, как будто она изменила ему, а не мне.

— Но я обещаю, — продолжила Карина, — клянусь, что искуплю свою вину перед Денисом и начну прямо сейчас. Я знаю все про банду Папаши, знаю все их слабые места. Уничтожьте их, а я вам помогу.

Сергеич поскреб макушку. Макс посмотрел на меня с упреком, но не из-за того, что привел Карину — потому что не привел девушку, которая ему нужна.

— Заканчивайте, — объявил я, сгрузил с самоката ведро с дарами моря. — Объявляю через полчаса общий сбор в диспетчерской. Будем обсуждать, что делать дальше, исходя из новых вводных. Я, вот, языка привел.

Посмотрев на ведро с добычей, я обратился к Эдрику:

— Глянешь, что из этого можно есть?

Филиппинец поднял крышку и радостно воскликнул:

— О-о, Деннис!

— Мы пока зомбаков прикопаем, — отчитался Сергеич. — Чтобы не гнили и не воняли, да и мухи от них. Послушаем, че-как, а потом я пойду доделывать свой боевой тарантас!

Когда мы с Кариной вошли в здание, она обернулась и задумчиво посмотрела на Сергеича и Макса.

— Да, это проблема, — сказал я.

Вот как она собирается уживаться с людьми, которые ее, мягко говоря, не любят?

Карина усмехнулась:

— Веришь-нет, но мне их на свою сторону привлечь — пять сек. Даже спать с ними не надо, просто поиграть глазками, улыбнуться, попросить помощи… Таких, как раз, легче всего из ненавистника в поклонника превратить. Но я хочу в этот раз по-другому свою полезность показать.

— Ну-ну…

Рассказ Карины о базе Папаши я слышал по дороге, а одним фактом был ошеломлен до глубины души, теперь это предстояло узнать остальным. Пока они доделывали дела — прикапывали трупы, а Вика и Эдрик перебирали дары моря, — мы нашли кусок гипсокартона и прислонили его к стене.

Черным маркером я схематично нарисовал здания базы Папаши.

— Так? — Я посмотрел на Карину и передал ей маркер. — Давай дальше ты — что там да как. Показывай полезность.

Кивнув, Карина изобразила частокол, который почти построили, и две сторожевые вышки.

Ниже она написала: «Внедорожники — 3 шт., квадроциклы — 4 шт., мотоциклы — 5 шт., гольф-кар — 1 шт., ружья — 4–1 = 3 шт., пистолеты — 2 шт».

Интересно, где они набрали столько оружия, когда оно тут запрещено?

Теперь и у нас есть ружье и шесть патронов. Как ни крути, огнестрел — самое эффективное оружие… Кроме даров жнецов типа «Секатора». Впрочем, у огнестрела нет отката.

— Напиши, сколько у них людей, господ и рабов.

— Было двадцать, минус я и Ерема, — проговорила Карина и начала писать, озвучивая: — Восемнадцать. Из них минимум десять — боевое крыло, но они подтягивают туда перспективных рабов, а их теперь много. Добавилась группа из «Маглаяга», двенадцать человек. Теперь еще из «Калигайахана» четырнадцать. Это с Лизой. Всего сорок четыре человека, получается, если считать с теми тремя филиппинцами, что дали деру. Без них — сорок один.

Всё написав, она потупилась, помолчала немного и выдала:

— Все равно я никуда не уйду, потому что вам без меня будет хуже, чем со мной. Вас же немного совсем. А я могу дежурить, могу драться. Могу есть готовить и хозяйство вести.

Вот те раз! Сколько всего моя благоверная, оказывается, умеет! Тянуло съязвить, но я не стал, потому что увидел Сергеича, стоящего в дверном проеме.

— Как запела, а! Прям не курица, а соловей!

Он встал, подперев стену. Следом пришел Макс, потом — Рамиз. Из кухни вышли Эдрик и Вика, принесли запах морепродуктов и два стула, уселись, готовые внимать.

Подождав, пока Макс переведет парнишке все, о чем мы говорили ранее, я рассказал, как встретил Карину и филиппинцев под контролем вертухая, а потом убил Кукушкина с помощью Карины и еще одного человека. Добавил, что у нас есть «крот» в лагере Папаши, но не стал говорить, кто это. Рассказывать о Лизе я запретил Карине еще в пути. Категорически. На случай, если кто-то из наших попадется в руки Папаши.

— Собственно, вот такой расклад, — закончил я, указав на схему на гипсокартоне.

— И кто этот «крот»? — ожидаемо поинтересовался Сергеич. — Маруська что ли? Кстати, как она там? Все так же живет с Тетыщей?

— Пф-ф, живее всех живых, — презрительно скривилась Карина. — У нее этот… шведский синдром.

— В смысле, стокгольмский? — уточнил Макс.

— Ну, вы поняли. Ни на шаг от него не отходит, в рот этому демону заглядывает… — объяснила Карина. — Она вряд ли будет на нашей стороне, так и знайте.

Сергеича перекосило. Да-да, я так же удивился, не ожидал такого от Маши. Не то чтобы ждал от нее чего-то, но… Ладно, надеюсь, Карина приукрашивает намеренно, чтобы задеть меня. Надеюсь, она не выдаст Лизу. Хоть и просил ее молчать, мало ли…

— Так что насчет «крота»? — напомнил Сергеич.

— У нас там пол-общины наши «кроты»! — воскликнул Рамиз.

— Да, Рамиз прав, много наших людей там, и каждый поможет, я надеюсь, — сказал я. — А имя не раскрою по понятным причинам.

— Так а кто из наших жив? — спросил Рамиз. — Хотя ты вряд ли знаешь, если не был на базе.

— Почему же, знаю. — Я перечислил имена выживших и похлопал по схеме вражеского лагеря. — Смотрите сюда.

Все ознакомились с рисунком и надписями. Карина подождала немного и продолжила:

— Костяк у них этим утром был такой — одиннадцать человек. Минус… Еремей — десять. То есть их совсем немного, втрое меньше, чем рабов. Наверное, они сами это понимают, потому и развивают самых…

— Ты сказала «перспективных», — напомнил я, когда она запнулась.

— Ну… не только. Папаша там решает, кого прокачивать исходя из того, кто ему нравится, а кто нет.

— Ну это дело понятное, — грубо хохотнула Вика. — Кто лучше языком очко разрабатывает, тот и в дамках.

Карина скривилась, Сергеич и Макс поддержали ее юмор смехом, и я подумал, что сердца этих двух уже отданы Виктории, так что свое влияние на них моя бывшая переоценивала.

— Да, в этом есть доля правды. Но только доля, потому что есть у меня подозрение, что все, включая претендентов, для них не имеют никакой ценности, — продолжила Карина. — Вот совсем. Кажется, что каждый день может оказаться последним для всех работяг, кроме… ну, жен Папаши, Тетыщи и Волошина. Теперь еще и Амира.

— Кстати, да, появился еще один чистильщик, — вспомнил я. — Амир.

Эта новость неприятно удивила Макса с Сергеичем — оба терпеть не могли кавказца.

— Вот же шакал мелкий… — прошипел Макс. — Как он смог-то?

— Да какая разница? — сказал я.

Вспомнились слова Лизы про клан. Люди для Папаши — расходники, лишние рты. Откуда ему знать, что можно развить свой клан?

— И что, люди просто это все терпят? — спросила Вика. — Сами-то они что думают?

— Если появится шанс… — задумчиво проговорила Карина. — Тогда все они или переметнутся и поднимут восстание, или разбегутся. Так что врагов у нас всего десять, а совсем сильных — четверо.

Что-то вспомнив, она поежилась, вздрогнула.

Мне подумалось, что каждый из этих четверых стоит десятерых таких, как Макс и Сергеич. А может и сотни, учитывая инопланетные таланты и оружие.

— Ну-ну, «у нас», — передразнил ее Сергеич. — Переметнешься же, как невыгодно станет!

Карина сделала вид, что не услышала его. В ней чувствовался надлом, раньше она кричала бы и пыталась манипулировать. Или я совсем не знал свою жену, или что-то с ней случилось ужасное, вывернувшее наизнанку ее личность.

— Врет как дышит! — продолжал ее прессовать Сергеич. — Почему мы должны ей верить, Денис?

Рамиз, с неодобрением наблюдавший за всем этим, явно симпатизировал Карине и сказал:

— Полегче, Сергеич. — Потом обратился ко мне. — Денис, ты уверен в своей женщине?

Карина промолчала, а я качнул головой:

— Нет, Рамиз, она не моя женщина. И она последняя, с кем я хотел бы иметь общее дело. Но нам придется или поверить ей, или запереть ее.

— Или грохнуть, — с угрозой в голосе сказал Макс.

— Грохать ты будешь? — насмешливо поинтересовался я. — Она восьмого уровня, если что. Не уверен, что ты ее одолеешь в бою раз на раз. С двумя дырками в боку, не ноя, добралась со мной сюда и сейчас сидит и общается. Ты бы так смог? Короче, не получится одновременно и не доверять, и оставлять на свободе. Людей нам не хватает, а у меня есть основания верить в искренность Карины — она хочет нам помочь.

— Ты что-то говорил про «крота» в лагере Папаши, — сказал Сергеич. — Как вы с ним держите связь? Рацию свою отдал?

— Отдал.

Сергеич постучал себя по лбу.

— Ты совсем баран, рацию давать не пойми кому? — Я поднял бровь, и он поправился: — Извини, Денис, но это глупо было.

— Он не понесет ее к Папаше, спрячет. Это во-первых. А во-вторых, если к нам выдвинутся, «крот» даст знать. Стоило это того? Мы же должны координировать действия. К тому же во время нашей атаки на лагерь Папаши «крот» поднимет восстание.

— А че, все правильно! — поддержал меня Макс. — Когда американцы освободили пленных Дахау, узники концлагеря растерзали своих мучителей. Не всех, но тех, до кого дотянулись. Остальных америкосы постреляли. Вот и тут так же может быть.

— Все равно у них три ружья и два пистолета, а у нас одно и горсть патронов, — констатировал Рамиз. — Это несопоставимо меньше.

— Билят, — сказал Эдрик, когда ему перевели сказанное.

— И у них молекулярная струна! — выпучив глаза, вспомнил Макс. — И хрен знает, что еще.

— У Папаши еще отражающий силовой щит, — напомнил я и обратился к Карине. — У Тетыщы тоже какое-то мощное оружие. Какое, не знаешь?

— Страшное, — ответила она. — В бою не видела, только слышала. Что-то вроде невидимого гарпуна, которым Тетыща притягивает к себе. Жертву при этом парализует.

— Ну п…ц, — сказал Макс.

Рамиз озадаченно почесал затылок, покачал головой.

— Ой дура-а-ак… — протянул он. — Какой я дурак был, когда против таких сил попер! Ну… это ладно, а вот мне другое интересно. Выжил ли вор уровней? И если да, на чьей стороне он будет?

— Понятия не имею, — сказал я, решив никому не рассказывать, кто такая Лиза на самом деле. — Но, если выжил, вряд ли будет спокойно смотреть на происходящее и рано или поздно начнет обнуление. Причем не обычных рабов, а боевиков…

— Так а, собственно, в чем план, Денис? — перевел тему Рамиз. — Обстановка в целом понятна, но пока я вижу, что нам туда соваться самоубийственно.

— А мы и не будем, — понизив голос, ответил я и частично раскрыл карты: — По крайней мере, атаковать в лоб. Есть у меня талант небольшой — прикидываться своим для зомби и давать им направление. Идея понятна?

— Хочешь натравить бездушных на базу Папаши? — сразу уловила мысль Вика.

— Вроде того. Но зомби нужно много, надо собрать сотню… ну или хотя бы несколько десятков, но мощных. Иначе смысла нет — положат всех, еще и спасибо скажут за то, что принес на блюдечке.

— Ночью надо, пока все спят, — сказала Карина. — Там частокол, но его можно проломить и направить кадавров туда.

— Ты же понимаешь, сколько безвинных людей пострадает? — спросил Рамиз.

Вика выругалась, вспомнив о подругах в лагере Папаши.

— Зомби до них не доберутся, — с уверенностью сказал я. — Бездушные нужны, чтобы на них отвлеклись — потратили боеприпасы и инопланетные таланты. Кстати, Карина, много у них патронов?

— Мало, — не колеблясь ответила она. — Бездушных они убивают другим способом, патроны — это против живых.

— Вот! Когда случится прорыв, их цель будет выжить. И «Секатор» Волошина используют, и Тетыщин гарпун, а потом и патроны в ход пойдут. Когда они израсходуют запасы, мы подожжем облитый бензином забор, закидаем здания коктейлями Молотова… Рабы с господами в одном здании?

— Рабы — вот тут. — Карина подчеркнула прямоугольник, изображающий здание.

— Значит, это, с рабами, не поджигаем.

Я взял паузу, чтобы они осмыслили сказанное. Макс принялся переводить разговор Эдрику, показывая жестами то, что он не понимал.

— А потом, после зомбаков, я — на тарантасе! — воскликнул Сергеич, сверкнув глазами. — Сто пудов надо броневик делать! Сперва — на грузовике, потом — на джипе. Е-е-е! А тут еще внутри замес. Шансы есть сто пудов!

— Билят, сэр Гейч! — восторженно воскликнул Эдрик.

Смысла он не понял, конечно, но его заразил энтузиазм электрика.

Рамиз слушал нас молча, потирая лоб, и наконец изрек:

— Вы же понимаете, что это билет в один конец. Если ничего не получится, то нам хана. Совсем хана. Вот ты так красиво все описал, а в реале все идет не по плану. Начнем с того, кто из вас умеет стрелять.

— Я! — Макс поднял руку, как в школе. — Не, ну а че? Я из «мосинки» стрелял! И не один раз. И нафига кто-то еще должен уметь, когда шотган у нас один?

— На то и обсуждение, Рамиз, — сказал я. — К тому же, нет у меня сейчас никакой орды зомби, ее еще собрать надо, а зомби в этой округе слабые. Есть и другие проблемы. У нас недостаточно ресурса. Бензина для коктейлей мало, стеклянной тары нет. Нужно найти место, где зомби заматерели. Где это может быть?

— «Севен-илевен»! — воскликнула Карина. — Там такие вообще какие-то чудовища, что даже Папаша опасается туда переться! Наши… тьфу, его люди там чуть не полегли, еле ноги унесли. Тетыща потом двое суток отлеживался при смерти. А еще где-то там есть выжившие, из местных. Особо не высовываются — люди Папаши их прижали, некоторых даже в рабство угнали. Те трое филиппинцев с пляжа — как раз из тех.

Вспомнился разговор людей Волошина на маяке, что заправка тю-тю. Интересно, с чего бы? Если несколько дней назад там был «чудовища», то во что они эволюционировали сейчас?

Тем временем Макс снова перевел Эдрику сказанное, и парень воскликнул, вскочив:

— Там люди, да! Наши. Не плохие, не хорошие.

— Что ты о них знаешь? — спросил я по-английски.

Парень пожал плечами.

— Мало что. Они просто есть.

— Они есть, — подтвердил Сергеич. — Это они тогда шарились вокруг маяка, пока мы с Максом внутри прятались Кто бы они ни были, враг нашего врага — мой кореш! Надо их найти. Малой, будешь этим, как его… парле ву…

— Парламентером, — помог ему Макс и тут же сказал по-английски — Эдрик радостно закивал.

— Значит, завтра едем на заправку, — подвел итог я. — Я попробую оттащить оттуда зомби, а вы, если получится, займетесь мародеркой.

— Я тарантас не успел сделать! — пожаловался Сергеич. — Все есть: сварка, металлические пластины, времени нету!

— Мы поедем на чем-то тихом и маневренном — не хватало засветиться. Воевать с зомбями не будем, разве что по дороге мелочь какую разделаете…

— А они тебя точно не сожрут? — спросила Карина так искренне, что я почти поверил в ее беспокойство за меня.

— Ну, если сожрут, Сергеич останется за главного. Станешь его наложницей.

— Вот еще! — фыркнул электрик. — Не хватало еще сифилис подхватить!

— Дурак ты, Сергеич, — ухмыльнулся Рамиз. — А левел-апы на что?

Я мысленно хмыкнул: а ведь прав Гуссейнов. Каждый здесь абсолютно здоров, нулевок-то нет.

После этого мы обменялись несколькими репликами — что брать будем, когда встаем, и электрик поднял важный вопрос:

— Народ, а мы ведь так и не проголосовали! А у нас тут новенькая. Новенькая-старенькая. Карина. Я ее знаю давно, с самого начала бардака. Крыса та еще. И мне не хотелось бы, чтобы она оставалась. Раз уж у нас тут демократия, я против этой… прошман… — Сергеич осекся, услышав кашель Рамиза, — женщины.

— Не знаю, что там было, но сейчас она нам помогает и приносит пользу, — вступился за Карину Рамиз. — пусть остается, нам нужны люди. Я — за!

— Я все помню, — проворчал Макс. — Против.

Я перевел взволнованному Эдрику, что происходит, пока этого не сделал Макс и не сагитировал паренька голосовать против, филиппинец посмотрел на Карину внимательно и сказал, что он — за.

Вика пожалела Карину и проявила женскую солидарность, проголосовав «за».

— Будешь готовить, посуду мыть и стирать, ясно? — сказала она, и я понял, что жалостью тут и не пахло.

Я тоже был «за» и для формальности объявил:

— Два «против», четыре «за». Остаешься.

Напряженная Карина едва заметно улыбнулась и кивнула в знак благодарности.

— Спасибо, я не подведу!

— Но — на испытательном сроке, — добавил я, поймав злобный взгляд Сергеича.

— Да-да, доверия тебе нет! — воздел перст Сергеич.

— А скока тот срок? — спросил Макс.

— Месяц, — сказал я и обратился к Карине: — Поняла?

— Один косяк и… — Сергеич чиркнул себя по горлу, потом потер пузо. — Идемте жрать! Я голодный…

На ужин был рис, офигенно вкусные крабы и неведомая морская фигня, которую с урчанием поедал Крош.

О-бал-ден-но! Особенно — с холодненьким темным нефильтрованным пивом из холодильника, он тут работал благодаря резервным генераторам.

Потом мы принялись собираться, ведь нам предстоял ранний подъем.

Сперва прошлись по арсеналу.

В моем распоряжении был тесак.

Макс получил «Втыкатель», который я починил.

Бензопилу получит… решили, что никто не получит. Таскаться с ней — потерять мобильность. Пусть лежит в тарантасе как оружие последнего шанса.

Эдрик вооружился тем самым гаечным ключом — огромным, с надписью на рукояти «Heavy Duty», который мы нашли в подсобке электростанции.

Сергеич, Рамиз, Вика и Карина остались без оружия. Впрочем, Рамизу я бы доверил дробовик, а вот остальным…

Широко зевнув, я все же решил отложить сон и заняться крафтом.

Глава 3

Давай вооружаться!

Что и как крафтить, зависело от того, какие материалы я найду. А вот для кого, было понятно — для Сергеича и Вики в первую очередь. Насчет Карины я пока не решил. Если восстановится, возьмем с собой, но оружие для нее сделаю, только если успею и будет из чего.

Я попробовал представить нашу группу как пати из компьютерной РПГ-игрушки.

Танком буду я, потому что на мне все заживает лучше, чем на собаке. Но щит мне все равно нужен, чтобы не принимать на себя ненужный урон.

Хила у нас нет и не будет, вместо него будут спонтанные исцеления от повышений уровня. Ну и таблетки, если таковые еще попадутся в магазине.

Дамагерами будут все остальные, вопрос только какими.

По здравому размышлению решил, что патронов не густо, а потому оружие нужно и для Рамиза. Помолодевшему азербайджанцу подошел бы огромный молот, что мы нашли в гараже, будь он чуть полегче, а так — придется для него тоже что-то сообразить.

Поэтому основным бойцом ближнего боя точно будет Рамиз — он дядька крепкий и сильный, явно с опытом борца.

Вику легко было представить в виде этакого берсеркера, рвущего врага когтями и зубами, но портить такую красоту даже с эстетической точки зрения было по-мужски жаль, поэтому ей нужно что-то дальнего боя. Будет биться со средней дистанции вместе с Максом — копьем. Вике, конечно, в идеале бы лук или арбалет, но такое я вряд ли скрафчу. Так что копье.

Сергеич… Электрик напоминал урку — юркий, осторожный, но в отчаянии храбрый и будет биться до последнего. Ему бы финкой работать, но урона с нее мизер. Подумаю над оружием типа дубины — отрезок металлической трубы, приварить к ней штыри и прочее дробяще-колющее. Очень эффективно должно получиться. Такое же оружие, уверен, сгодится и Рамизу.

Размышления разогнали сонливость. Руки чесались этим заняться, потому что, если верить Лизе, у дальнейших телодвижений по поводу спасения выживших и развития своей общины появился смысл: я могу создать клан, и с моими людьми не случится ничего плохого во время Третьей волны. Можно и нужно строить новую жизнь…

Этим мы и займемся.

С этими мыслями я дошел до гаража. Там горел свет, доносились характерные звуки, как когда работает сварка, и бодрый голос электрика. Сперва я думал, он что-то кому-то рассказывает, но, когда подошел поближе, понял, что нет — Сергеич пел:

— Затряслась земля сырая, в гору реки потекли: стопудовую мадаму черти с лошади снесли!

Мне нужно было посмотреть, что есть на складе. Я рассчитывал найти стальные трубы, ведь ими тут все моторы оплетены, как мышцы — сосудами. Может, что-то да осталось. Еще мне был необходим сварочный аппарат, который эксплуатировал Сергеич. Электрик, кстати, надыбал где-то потертую замасленную бейсболку и натянул ее по самые брови.

Певуна нашего я пока трогать не стал. Вошел в соседний ангар, нащупал выключатель. Щелк! О, блага цивилизации! Нам досталась самая крутая база! С водой бы что-нибудь решить, вообще фантастика была бы.

Да хоть колодец выкопать. Тут дожди идут часто, грунтовые воды близко…

Вот же выверт восприятия: нам предстоит смертельно опасный поход, а я о будущем мечтаю.

Я подошел к куче хлама и принялся там копаться. Мешки с тряпьем. Грязные ведра. Нагромождения ящиков. О, ручная пила! Откладываем. Еще тряпье. Разобранная дрель. Сверла… самые длинные пригодятся. Вилы без рукояти — вообще идеально. Тазы. Ведра. Раз лопата, два лопата. Большой молоток. Набор отверток. Зубило. Долото. Автомобильное сцепление — шикарно, подойдет! Тяжеленное, железное. Интересно, можно ли зазубрить его края?

Рама от велика — чем не трубы? Тоже в сторону. Цепь от велика — пусть будет, распилим, и можно использовать вместо хлыста.

…Блин от штанги… Жнецы, пошлите мне блин от штанги!

Но мне был послан ржавый топорик. Тоже неплохо! Я сделал выпад, сымитировал удар.

А вот и трубы! Е-е-е!

И что-нибудь для щита, даже щитов — не только мне, но и Сергеичу с Рамизом. Обязательно нужны щиты — от тошноплюев тех же, от ползунов.

Вроде бы ничего полезного больше нет. Витек-выживальщик наверняка нашел бы, и из этой кучи хлама выбрал бы другое, еще бы оборжал меня, дескать, что ты, офисная моль, понимаешь? Если не понимаю, значит, буду учиться. Сергеич, если что, подскажет.

Он сидел возле автовышки, как доярка возле коровы. Справа лежали трубы, более удобные, чем те, что откопал я.

— Помощь нужна, — сказал я, и Сергеич аж подпрыгнул вместе со стулом, развернулся.

— Оружие вам надо сделать для завтрашнего похода, — объяснил я. — Дело небыстрое, но без этого никак.

Думал, он начнет быковать, давить, чтобы я выгнал Карину, но нет — похоже, принял решение группы и успокоился.

Вместо бычества Сергеич почесал плешь, окинул меня взглядом и пожаловался:

— Вроде тут много всего, а для тарантасов нет ничего подходящего, вилы вот, только. Листы железные нужны для брони. А то ж закидают коктейлями Молотова теми же, и что? Сгорим, как есть сгорим!

— Завтра поищем, — успокоил его я. — Ты чем воевать будешь, когда с тарантаса своего слезешь? То-то же. Давай вооружаться. Только сварка нужна. Как вижу, все работает.

— Ага, а че у тебя? Тащи давай!

— Лучше ты тащи туда сварочный аппарат, там целая гора всякого.

Глазки Сергеича алчно блеснули, он поднялся и потер руки.

Процесс пошел весело и бодро. Я показывал находки и говорил, что с этим можно сделать, а Сергеич выносил приговоры придумкам.

Процесс крафта оказался более-менее предсказуемым: я брал в руки предметы, и система выдавала их убойную силу. Только сцепление система не распознала как оружие и, когда Сергеич намертво приварил его к трубе, которая наносила 4–6 единиц урона, просто умножила его на четыре.

— А если края зазубрить? Болгарка есть?

— Диски болгарки хилые, сломаются, — пробурчал Сергеич, а потом вдруг как понял! — Болгарка, епта! Болгарочка!

И края сцепления были зазубрены с помощью болгарки — он нарезал по кромке острые выступы, будто зубья.

Сергеич отошел, вытирая пот со лба, и полюбовался на свое творение. Я взял получившуюся дубину в руки — она была тяжелой, но вполне управляемой.

— Готово вроде, — проговорил я, сжимая рукоять.

И тут же по всему оружию пробежала световая волна.

— Получилось? — обеспокоенно глядя на меня, спросил Сергеич. — Получилось же?

— Получилось, — с улыбкой ответил я, глядя на уведомления системы.

Удивительно. Возможно, сказалось мое присутствие и вовлеченность в процесс, потому что хоть и выполнял основную работу Сергеич, крафт засчитали мне. Как будто и сам претендент был лишь инструментом в моих руках:

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Тяжелая дубина из автомобильного сцепления и трубы».

Компоненты: автомобильное сцепление, стальная труба, сварочные швы, зазубренные края.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Отбрасывание», «Кровотечение».

Хотите дать модификации свое название?

— Крушитель, — сказал я без колебаний. — Нет, лучше… — Я посмотрел на довольную морду Сергеича. — Палица Сергеича!

— Палец мой при чем? — удивился электрик, не видевший сообщений системы. — Пол-лица? Палится? Не понял…

Чертеж редкой дубины «Палица Сергеича» внесен в список известных модификаций.

Палица Сергеича

Редкое дробящее оружие.

Урон: 36–48.

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 30% цель отбрасывается на 2 метра назад и теряет равновесие на 3 секунды.

Особый эффект «Слабое кровотечение»: зазубренные края наносят рваные раны, цель истекает кровью, теряя 1% активности каждую минуту в течение 5 минут.

Статы были похуже, чем у «Втыкателя» — видимо, многое зависело от сложности и исходного качества материалов. Но все равно пуха удалась — оптимальный вес, около четырех килограммов — достаточно, чтобы наносить мощные удары, и не так много, чтобы у здорового мужика-претендента не хватило сил на замах.

— Урон тридцать шесть — сорок восемь, два спецэффекта, — доложил я Сергеичу. — Можно отбросить и ошеломить, плюс будет истекать кровью минут пять. Называется «Палица Сергеича».

— А что такое палица?

— Ну, типа булавы. Я хэзэ, Сергеич.

— А булава что такое?

— Дубинка такая. Типа биты бейсбольной.

— Ну так и назвал бы дубиной, дубина! — засмеялся он. — Сам слов не знаешь, а все туда же… — Это он на Макса намекал, который любил ввернуть что-нибудь эдакое стремительным домкратом. Но видно было, что он доволен оружием, к которому приложил руку. — Хорошая дубинка получилась. Черепа крошить самое то!

Сергеич с энтузиазмом потряс палицей, радуясь новообретенному оружию как ребенок — делал удары, приседал, издавая дикие звуки.

— Теперь щиты нужно сделать, — сказал я. — Тебе, мне, Рамизу. Вот только из чего?

— Из мента! — радостно оскалился Сергеич. — Надо ограбить мента. А из этого ни из чего не сделаешь, фигня получится. Давай дальше варить! Говори, что и к чему!

— Ты как Бендер, — ухмыльнулся я. — Только не Остап, а робот-сгибатель. Тот сгибал все подряд, а тебе бы все варить и варить. Будешь теперь Сварщиком, Пролетарий!

— Служу Отечеству! — взял под козырек бейсболки Сергеич.

Я взял в одну руку относительно тонкую длинную полутораметровую трубу, в другую — садовые вилы без рукояти. Приложил одно к другому, прикидывая, как лучше соединить.

— Стой, не торопись, — остановил меня Сергеич. — Просто приварить нельзя — зубья погнутся и отвалятся при первом же серьезном ударе.

Он включил болгарку и принялся вырезать в конце стальной трубы продольные пазы точно по размеру трех острых зубьев вил. Искры летели во все стороны, и я отошел подальше, прикрывая лицо рукой.

— Вот так, — удовлетворенно проговорил Сергеич, выключив инструмент. — Теперь вставляем намертво и завариваем.

Процесс занял добрых полчаса. Сергеич старательно проваривал каждый шов, время от времени поднимая маску и критически осматривая работу.

— Готово! — наконец объявил он. — Давай проверяй.

Я взял получившееся копье в руки — длинная стальная труба с четырьмя острыми зубьями на конце. Оно было чуть короче первой версии «Втыкателя», но легче. Сделал несколько выпадов в воздух.

— Неплохо, — одобрил я, и тут же по оружию пробежала световая волна.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Самодельное копье из стальной трубы и садовых вил».

Компоненты: стальная труба, садовые вилы, пазовое соединение, сварочные швы.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Множественное протыкание», «Обездвиживание».

Хотите дать модификации свое название?

— «Викины вилы», — сказал я, вспомнив старую шутку.

Чертеж редкого копья «Викины вилы» внесен в список известных модификаций.

Викины вилы

Редкое колющее оружие.

Урон: 27–36.

Особый эффект «Множественное протыкание»: четыре зубца одновременно наносят множественные раны, увеличивая урон на 100% против крупных целей.

Особый эффект «Обездвиживание»: с вероятностью 20% ошеломленная цель теряет возможность двигаться на 2 секунды.

— Двадцать семь — тридцать шесть урона, — доложил я Сергеичу. — Теперь Рамизу что-нибудь потяжелее.

Сергеич уже копался в куче железяк.

— А вот и то, что надо!

Он извлек из груды хлама массивные ручные тиски с зазубренными стальными губками.

— Это каким боком оружие? — усомнился я.

— А вот как! — Сергеич взял короткую толстую трубу и приложил к ней тиски за неподвижную часть так, чтобы зубастые губки торчали вперед. — Получится молот с шипастой головой. Рамиз мужик крепкий, потянет.

Тиски были старые, тяжеленные, и не из хрупкого чугуна, а из толстой стали. Сергеич снял подвижную часть, намертво закрепил оставшуюся и срезал торчащую ручку — теперь конструкция стала устойчивой.

Пока он возился со сваркой, я наблюдал, как тяжелые стальные тиски намертво прикрепляются к концу трубы. Конструкция получалась внушительная.

— Готово! — Сергеич поднял творение и осторожно покачал им в воздухе. — Теперь края подточим для верности.

Он снова взялся за болгарку, дополнительно зазубривая поражающие поверхности губок тисков.

Я взял готовое оружие — короткая труба-рукоять с массивными тисками на конце. Тяжелое, неуклюжее, но внушительное. Световая волна не заставила себя ждать.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Молот из ручных тисков и стальной трубы».

Компоненты: ручные тиски, стальная труба, зазубренные края, сварочные швы.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Дробление», «Временное усиление».

Хотите дать модификации свое название?

Я усмехнулся:

— Тиски Рамиза.

Чертеж редкого молота «Тиски Рамиза» внесен в список известных модификаций.

Тиски Рамиза

Редкое дробящее оружие.

Базовый урон: 36–54.

Усиленный урон: 72–108.

Особый эффект «Дробление»: с вероятностью 20% сломает кости и нанесет дополнительные 60–100 единиц урона.

Особый эффект «Временное усиление»: зазубренные края вдвое увеличивают урон в течение первых 10 ударов, затем постепенно тупятся, снижая урон на 5% с каждым последующим ударом.

— Урон под сотку, — пересказал я характеристики. — Рамизу понравится.

— Еще парочку по-быстрому замутим, — воодушевился Сергеич. — Про запас. А то мало ли что.

Он взял длинную тонкую трубу и просто приварил к ней другие садовые вилы — уже без всяких пазов, накрепко.

Я взял в руки получившееся копье и система признала его оружием. С названием я не заморачивался:

Запасное копье

Необычное колющее оружие.

Урон: 18–24.

Особый эффект «Протыкание»: позволяет проткнуть цель, нанося дополнительные 20% урона.

— И еще одно…

Сергеич взял стандартную трубу на 25 мм — оно удобно ложилось в руку — и приварил к ней заглушку из толстой трубы. В торце заглушки просверлил дырки, в которые вставил и приварил обточенные болты с заострёнными концами.

Получилась дубинка с шипастым набалдашником.

— Тоже запасное, — сказал он, любуясь творением.

Хотел назвать дубинку Моргенштерном, но передумал. Решил приберечь для более солидного оружия.

Запасная дубинка

Необычное дробящее и колющее оружие.

Урон: 15–21.

Особый эффект «Множественные раны»: с вероятностью 25% наносит дополнительные 9–12 единиц урона.

— Неплохой арсенал получился, — подвел я итог, оглядывая наши творения. — Теперь щиты делать будем?

— Говорил же не из чего… — вяло отозвался Сергеич, оглядывая остатки материалов. — Хотя…

Он взял велосипедную раму и принялся ее разбирать болгаркой, отрезая лишние трубки и оставляя только основную треугольную конструкцию.

— Сейчас, — пробормотал он, копаясь в куче хлама. — Вот!

Сергеич извлек несколько плоских металлических пластин — судя по всему, части каких-то ящиков или корпусов.

— Приварим к раме, получится основа, — пояснил он, начиная кроить пластины по размеру треугольной рамы.

Процесс шел медленно — приходилось подгонять куски металла друг к другу, заваривать щели. Сергеич старательно обваривал каждый шов, помня о кислотных плевках тошноплюев.

С внутренней стороны он приварил прямую трубку как основную ручку, а сбоку закрепил пару плотных ремней — для фиксации на предплечье. Старые кожаные ремни он нашел в хламе.

Готовый щит получился треугольной формы, размером примерно с автомобильное колесо, но явно самодельный и неровный.

— Тяжеловат, — предупредил Сергеич, протягивая мне щит. — Килограммов десять.

Я взял его в руку, но озвученного веса не ощутил — на мой взгляд, было там килограмм пять максимум.

Световая волна пробежала по металлу.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации защитного снаряжения «Самодельный щит из велосипедной рамы и металлических листов».

Компоненты: велосипедная рама, металлические листы, трубчатая ручка, ремни, сварочные швы.

Качество: необычное.

Хотите дать модификации свое название?

— «Железяка», — коротко сказал я.

Чертеж необычного щита «Железяка» внесен в список известных модификаций.

Железяка

Необычный щит.

Защита: 145/145.

Особый эффект «Самодельная прочность»: при получении урона имеет 30% шанс не потерять очки защиты.

Сергеич заслушал характеристики, кивнул и зевнул так широко, что напомнил Пакмана.

На будущее я подумал: а что, если собрать настоящую булаву из десятка болтов, сварить наконечник из арматуры и закалить?

— Пора на боковую, — сказал я, глядя на часы. Охваченные азартом изобретательства и крафта, мы спохватились поздней ночью.

— Ага, по лю́лям надо, — потянувшись, сказал Сергеич. — А то завтра война, а мы не выспались.

Глава 4

В сказку поверили

Сергеич еще даже не закрыл рот, когда передо мной вдруг всплыло системное сообщение:

Чистильщик Денис Рокотов, вы успешно развили навык модифицирования предметов.

Навык преобразован в редкий талант «Изобретательность».

Изобретательность

Редкий талант.

Позволяет создать любую известную модификацию даже при отсутствии необходимых материалов.

Откат: 7 дней.

Вот это да! От выплеска адреналина в кровь снова расхотелось спать. «Открыть список доступных модификаций», — подумал я.

Передо мной всплыл список всего, что я когда-либо наизобретал, причем по уровню качества:

Список известных модификаций

— обычное копье «Палка-убивалка»

— обычный щит «Стол-щит»

— необычный меч «Небесный рассекатель»

— необычный щит «Железяка»

— необычное копье «Запасное копье»

— необычная дубинка «Запасная дубинка»

— редкое копье «Смертельный дырокол»

— редкое метательное оружие «Зажигалка»

— редкая дубина «Палица Сергеича»

— редкое копье «Викины вилы»

— редкий молот «Тиски Рамиза»

— очень редкое копье «Втыкатель»

— эпическое оружие ближнего боя с отбрасывающим действием

— Че замер-то, Денис? — проворчал Сергеич. — На ходу спишь!

— Ты иди, я кое-что забыл проверить, — сказал я.

Когда электрик ушел, я все еще продолжал пялиться в последнюю строчку. Та самая модификация, которую я получил наградой за первое упокоение локального босса — в «Маглаяге». Создать это эпическое оружие я никак не мог, потому что отсутствовал важнейший компонент, который можно было приобрести только в магазине чистильщика. Но он там не появлялся.

Сейчас же… сейчас я могу создать это оружие из ничего.

Я мысленно выбрал эпическое оружие из списка и активировал мысленно талант «Изобретательность».

Воздух перед руками словно загустел, время будто замедлилось, я перестал слышать что-либо, как будто очутился в незримом коконе.

Черт, что творится?

Из разрывов в пространстве начали вываливаться призрачные силуэты предметов. Они обретали цвет, форму, объем… и падали на землю передо мной. Но падали странно, не отскакивая от пола: массивная бита с утолщенным концом, странный черный модуль размером с кулак, весь в светящихся синих линиях. Следом — компактный аккумулятор и моток обычной изоленты.

В следующее мгновение мои руки задвигались сами собой. Я вскрыл модуль, подключил аккумулятор, обмотал соединения. Когда последний виток изоленты лег на место, по оружию пробежала световая волна. Только на этот раз она пульсировала, и в воздухе повис едва слышный гул.

Я покрутил преобразованную биту в руках. Вес — около трех килограммов, тяжелее обычной биты, но не критично. Лежит в руке удобно, хват привычный, но чувствуется вибрация от работающего внутри модуля. Странное ощущение — будто держишь не просто железяку, а что-то живое.

Я сделал пробный взмах. Движение получилось плавным, оружие послушно следовало за рукой. Никакого дисбаланса, несмотря на встроенную… электронику или как это назвать. А вот теперь самое интересное — что скажет система?

И тут же по бите пробежала уже знакомая световая волна.

Хотите дать модификации свое название?

Даже не раздумывая, я ответил:

— Нагибатор.

Чертеж эпического ударно-волнового оружия «Нагибатор» обновлен в списке известных модификаций.

Нагибатор

Эпическое тупое и ударно-волновое оружие.

Базовый урон: 240–420 (масштабируется от уровня владельца).

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 50% бездушная или одушевленная оболочка отбрасывается на 3 метра при успешном ударе, независимо от вида, массы и уровня.

Особый эффект «Контузия»: цель получает дезориентацию на 3 секунды.

Улыбка невольно растянулась от уха до уха.

Конечно, «Нагибатору» было далеко до «Секатора» Волошина, но… Черт, мне не терпелось проверить биту в бою. Ладно, уже завтра…

Прихватив биту, я пошел в нашу «спальню». Диван там был всего один, его мы уступили девушками.

Перед тем как уйти на крафт, я велел Карине держать рюкзак с целебным контейнером при себе, чтобы поскорее выздоровела, но о том, что там, она не догадывалась. Просто сделал вид, что отдаю его ей на хранение, велев всегда держать при себе. Сейчас моя бывшая похрапывала, положив рюкзак под голову и обняв его обеими руками. Впрочем, крупная Вика постепенно сталкивала ее к краю, так что рано или поздно Карина рухнет.

Чтобы разместиться всем, Макс, Рамиз и Эдрик сдвинули в угол столы в диспетчерской, расстелили на полу вещи, ветошь, тряпки — все, что нашли, чтобы помягче было — и уже мирно посапывали. Сергеич пристроился с одного края. Я — с другого.

Завел будильник на пять утра, потом переставил на полпятого и подумал, что через несколько лет, если Вторая волна настолько затянется, смартфоны придут в негодность, как и бензин, как и аккумуляторы солнечных батарей и ветряков. Нужно будет возвращаться к примитивным носителям информации.

Вспомнился старинный мамин будильник, который заводился ключом и дребезжал, танцуя на трех коротеньких железных ножках… Такой бы раздобыть.

Когда я уже летел в царство Морфея, видя первые грезы о том, как я играю амбалами в бейсбол, из небытия меня выдернул голос, доносящийся будто сквозь рев урагана:

— Раз-раз, раз-раз, Денис, как слышно?

Я разлепил веки. Мотнул головой. Прошло две бесценные секунды, пока я сообразил, что на связь пытается выйти Лиза, а ей улучить момент для этого непросто.

Потому я схватил рацию и рванул на выход, прихватив фонарик. Закрыв дверь, ответил:

— Раз-раз, прием. Слышу тебя. Говори.

— Добралась нормально. В сказку поверили. Прикрепили к отряду боевиков, утром начнут учить. Более-менее доверяют. Чего связалась: стали известны планы Папаши на ближайшее время. Они собираются искать вас и какой-то контейнер. Все это будет происходить в девять утра, точнее выдвигаться они собираются в девять. Завтра у них в плане прочесывание вилл на побережье, послезавтра — отель «Эвелин». Потом — сгоревший «Маглаяг» и его окрестности: маяк и какая-то электростанция. Через четыре дня — снова прочешут «Калигайахан». Не знаю, где у вас лагерь. Думаю, если вы этих локациях…

— Спасибо. Здорово помогла. Не рискуй попусту. Держи связь — сориентирую по датам. Отбой.

Я отключился. Про электростанцию я ей ничего не говорил, потому, возможно, сказанное — правда, а не попытка мотивировать меня поскорее разнести Папашу.

К тому же правильно не нападать на лагерь, где соберется вся толпа, а немного попартизанить. Подкараулить небольшую группу и прикончить. Например, когда они доберутся до электростанции. Вряд ли они все сюда попрутся. Максимум Папаша отправит пару человек и пару чистильщиков. Другие два останутся на базе.

Итак, если перебьем этих четверых-пятерых, на базе останутся пятеро-шестеро «господ» и толпа озлобленных рабов. А это уже совсем другой расклад!

Сон как рукой сняло. Я заходил туда-сюда по темному помещению, как слепой. Включил фонарь. На подготовку у нас осталось три дня. Даже два, потому что на третий день нужно быть готовыми и ждать гостей. Можно, конечно, бежать отсюда и прорываться в город, но нужно было вытащить Киндерманнов — раз, я обещал Лизе, что приду за ней — два, три — мрази, убивающие людей просто так, не должны жить.

Черт, ночь пропала, адреналин не даст спать!

Но я все-таки улегся, сунул руку под голову, отмечая, что запястье почти не болит. И вдруг до меня дошло, что уже ночь, магазин чистильщика обновился, и там может быть что-то интересное.

Ну-ка, посмотрим, что там. От предвкушения аж сон прошел.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (1)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

Доступные таланты (1)

Целительное мурлыканье 1-го ранга

Редкий талант питомца.

Питомец может ускорить регенерацию хозяина или союзника, находясь в радиусе 3 метров. Дополнительно восстанавливает 10% активности в течение 1 часа непрерывного контакта.

Откат: 12 часов.

Стоимость: 500 универсальных кредитов.

Доступные предметы (2)

— Таблетка полного исцеления: 2 204 универсальных кредита.

— «3-й уровень питомца»: 40 универсальных кредитов.

Нет доступной экипировки.

Нет доступного оружия.

Нет доступных модификаций.

На таблетку у меня никак не хватало, поэтому я выкупил только уровень для Кроша и его новый талант. Надо же, только недавно рассуждал о том, что у нас нет хилера — и вот, пожалуйста! Скоро от Кроша пользы будет больше, чем от любого из нас! А ведь все таланты гармоничны и будто бы заложены изначально: и «Шок», и «Исцеление».

Получив талант, еще немного подросший котенок вывернулся из рук и вскарабкался на диван. Посветив фонариком смартфона, я увидел, что он устроился у живота Карины и громко замурлыкал. Видимо, подействовало, потому что Карина даже храпеть перестала.

Крош, детеныш кота 3-го уровня

Питомец чистильщика Дениса Рокотова.

Ну вот, теперь можно спать.

* * *

По будильнику я еле продрал глаза. Стряхнув с руки Кроша, потянулся к фонарику и замер с протянутой рукой. Запястье не болело! С улицы доносился монотонный шелестящий стук. Что за… Дождь. Просто дождь.

Ночь плюс дождь — равно много зомби. Это совершенно не страшно для такой толпы, нас ведь шестеро, если считать с Крошем! Или Карина исцелилась и — семеро? У нас мощное оружие… особенно у меня! Вспомнив о «Нагибаторе», я снова заулыбался. Черт, как же руки чешутся!

В общем, боеспособность наша резко повысилась за сутки. В конце концов, если нарвемся на орду, я смогу ее увести. Встреча с одушевленными оболочками для нас более опасна.

Кстати, как прошло исцеление Карины, которую я планировал оставить на базе? Я сфокусировался на ее профиле: активности 96%! Ай да Крош, ай да незаменимый помощник! Ну и вклад контейнера в это тоже есть.

Несмотря на то, что будильник пищал, все продолжали спать. Пришлось заорать:

— Рота, подъем, ноги вам в руки! Хвост вам в гриву!

Первой вскочила Карина, растерянно захлопала глазами, потом — Эдрик, зашевелились остальные. Бывшая постояла немного, задрала футболку и уставилась на одну зарубцевавшуюся рану, потом — на другую.

— Это… это как вообще?

Я взял в руки Кроша и сказал:

— Позвольте вам представить нового члена команды. Бандит Полосатый, он же Крош, лучший целитель на острове. Умеет приводить в шок и трепет, практикует целебное мурлыканье. Не шучу! Раз в день, даже в полдня, способен подлечить каждого. Кто не верит, может оценить его работу на примере Карины.

— Охренеть фантастика! — воскликнула Вика, осмотрев живот Карины.

Мужики с интересом тоже окружили ее, причем Сергеич проявлял такой интерес, что она отдернула футболку.

— А дед у вас телекинез практикует, да? — иронично заметила Карина. — Взглядом раздевает!

— Ща договоришься, он про тебя частушку злобную споет, — предупредила Вика. — Аккуратнее с дедом, он расист и сексист.

— Но-но! — возмутился Сергеич. — Я за КПРФ!

Карина молча забрала Кроша, прижала к себе и поцеловала в нос.

— Спасибо, маленький!

— Давайте завтракать, — предложил я, — поедим то, что осталось, и выдвигаемся к заправке. Перед выездом — раздача оружия и короткий инструктаж.

— Это я сделал! — выпятил грудь Сергеич.

— Инструктаж? — то ли сыронизировал, то ли и правда поинтересовался Рамиз.

— В смысле, оружие. В смысле, не прям я, а мы с Денисом. Там такое, у-у-у!

То, что мы скрафтили вчера, оставили у входа в электростанцию. Не тащить же сюда. Только свою палицу Сергеич припрятал себе. «Моя прелесть», вот как надо было ее назвать.

Эдрик выступил вперед и спросил по-английски:

— Ночью рация говорить. Это кто?

— Мой шпион в лагере врага. Позже расскажу.

Макс меня понял, но расспрашивать не стал, решил дождаться окончания завтрака.

Когда уничтожили съестное, я поднялся и сказал:

— Товарищи, планы немного меняются. Ночью на связь вышел мой шпион. Он сказал, что в планах Папаши проверить электростанцию через три дня.

— Вот суки мрачные, — процедил Сергеич.

Воцарилось молчание. Я ждал предложений, и хотелось прощупать, чем дышит народ, готов ли драться.

— Он знает, что мы тут? — уточнил Рамиз.

— Нет, они просто будут прочесывать местность. Что делать будем?

В мертвенной тишине особенно удивительной была реакция Макса:

— Ловушки! Вломим им по полной! Их же будет мало, и они на нашей территории. На войне у тех, кто наступает, потерь в три раза больше!

— Типун тебе на язык, — перекрестился Сергеич. — Не должно быть у нас потерь. Вообще.

— Короче, — сказал я, поняв, что решение все равно принимать мне. — План такой. Ждем их здесь и истребляем.

— Правильно! — Макс аж подпрыгнул на стуле.

— Известно также, что сегодня и завтра Папаша и компания будут искать нас в окрестностях «Эвелин», на юге, на третий день у него в планах «Маглаяг» и окрестности, куда входит электростанция. Риск встретить их на заправке стремится к нулю, к тому же она не разграблена, там можно найти много полезного.

— На заправке зомби пипец страшные, — напомнила Карина.

— Это не страшно, наоборот, хорошо, — улыбнулся я. — Но бить будете только… как бы это сказать, соразмерных. Остальных оставьте мне, как и мародерку. Буду выносить самое ценное из опасных мест.

Эдрик напомнил, что неплохо бы поговорить с его земляками. Вот только где они прячутся, он понятия не имел, а бегать за ними по джунглям было глупо. Так что контакт с местными рациональнее перенести…

И еще возник один вопрос: нужно было куда-то привести орду, чтобы ее удобно было использовать — то есть это место должно располагаться достаточно близко, но и не совсем рядом, иначе орда будет набегать на нас. Я спросил у Эдрика, где такое место.

Он почесал в затылке и воскликнул:

— Стройка, бетон — во! Разрушенное. Старое. Делать бетон, строить отель. Потом — не нужно. Бросили. Мы там ловили… лисица. — Он замахал руками, как крыльями.

Заброшенный бетонный узел? Похоже на то. Расспрашивать бесполезно, Эдрик таких слов не знает.

— Это далеко отсюда.

Эдрик подумал, указал на север.

— Два километр где-то.

— Отлично. Дорогу покажешь?

Парень радостно закивал. Значит, сперва нужно присмотреть место, где разместить орду, и лишь потом действовать.

Сергеич побежал заводить машины, а я повел народ плюшки раздавать, то есть средства убийства. У Макса был «Втыкатель», но он все равно пошел смотреть.

Вика, получив свое оружие, повертела копье из вил в руках, оценила и оскалилась хищно:

— Ваще! Хана им всем! — Она подошла и поцеловала меня в щеку. — Спасибо, Ден!

Эх, Сергеич не видит, иначе возмутился бы, а как же он, он же тоже работал! Хе-хе. Надо отдать ему должное, мужик оказался рукастый, без него ничего этого не было бы. Из меня сварщик — как из Макса боец MMA.

Карине досталось «Запасное копье». Она ему совсем не обрадовалась. Подержала в руке, погладила рукоять своего хлыста, который был у нее еще с времен, когда она прислуживала Папаше. Я вспомнил про велосипедную цепь. Надо будет приспособить на хлыст, но не сейчас, сейчас уже некогда.

Рамиз переложил из руки в руку свои «Тиски», замахнулся, удовлетворенно кивнул.

Эдрику досталась «Запасная дубина». Схватив ее, он принялся колотить воображаемых зомби. Меня начала грызть совесть, что мы не сделали ему ничего стоящего, и я в дополнение к дубине отдал ему тесак «Клык Рыси».

— Народ, прихватите еще трубы в качестве оружия, — посоветовал я, — все-таки наш с Сергеичем самодел может сломаться.

Все с готовностью воспользовались советом. Прихватив аптечку, бинты, естественно, три рации и оружие, колонной из двух машин мы выдвинулись к заправке «Севен-илевен», которая даже Папашу и его прихвостней пугала.

За рулем джипа был Рамиз, монтажный «Фав» вел Сергеич.

Я очень рассчитывал, что на заправке мне поможет «Сокрытие души».

Глава 5

Ты туда не ходи, ты сюда ходи!

Если по времени, то пять пятнадцать, когда мы стартовали — утро. Но темень стояла непроглядная, и казалось, что сейчас глухая ночь.

Ехали мы друг за другом, придерживаясь безопасного расстояния: сперва джип, управляемый Рамизом, потом автовышка, за рулем которой Сергеич. И понятно, что в дождь, да еще по темному риск встретиться с Папашей стремился к нулю, но мы все равно торопились: береженого бог бережет.

Я сидел на переднем сиденье возле Рамиза, поглаживая дремлющего на коленях Кроша, позади притихли Эдрик, обнимающий свое оружие, и Карина. Она взяла и то, что я накрафтил, и свой хлыст.

Рамиз опровергал расхожее мнение, что кавказцы безумны за рулем: вел вдумчиво, медленно, плавно, чего не скажешь о Сергеиче. Электрик вел монтажный «Фав» лихо и, не сомневаюсь, еще и пел при этом. Хорошо хоть хватило мозгов закрыть окна, и так шума много создаем. С Сергеичем ехали Макс и Вика.

Когда затрещала моя рация, я ответил, ожидая, что это Лиза вышла на связь, чтобы сказать важное… Однако из динамика грянул Сергеич:

— Бьем врага и в хвост и в гриву. Пулеметом, пушкою. Меж боями в перерыв… боевой частушкою!

Точно, мать его, поет!

— Опа! Опа! Ух-а-а! — крикнула Вика, дурачась.

Я отключился, озадаченно пытаясь понять, с чем связана это клоунада? Народ просто спускает пар? За бравадой скрывают страх и волнение? Или это что-то вроде отката после манипуляций Лизы? Возможно, все вместе. Впрочем, Сергеича это не касается, он всегда таким был, особенно после того, как «выздоровел весь».

— Что за люди такие несерьезные, — без осуждения сказал Рамиз. Он улыбнулся, и я понял, что версия с откатом психики вполне рабочая. — На боевую операцию едем!

— Прием! — сказал я. — Помните, что по пути у нас еще остановка. Уходим только мы с Эдриком, остальные сидят и ждут. Как поняли, прием?

— Прием, — откликнулся Макс. — Вас поняли! Так точно. Прием!

— Это здесь! Точно здесь! — крикнул Эдрик, указывая на покосившиеся столбы без проводов, уходящие в лес. — Там! Тормози.

— Мы быстро, — сказал я Рамизу. — Быстро ведь, Эдрик?

— О-о, Деннис!

Он рванул к столбам я — за ним по мокрой траве, котенок сперва побежал по земле, потом вскарабкался мне на плечо, весь мокрый. Мы и сами мгновенно промокли, ведь морось не прекращалась.

Думал, задолбаемся через корни прыгать и питонов с попугаями в лесу пугать, но бетонная площадка обнаружилась метрах в ста пятидесяти от трассы. От массивного сооружения мало что осталось: бетонная стена целиком, остальные стены обрушились внутрь, зато имелось что-то типа цоколя, теперь больше напоминающее заваленную пещеру.

Указав туда, Эдрик поделился, махая руками, как птица:

— Лисицы! Огромные!

Я кивнул. Лезть туда не стал, чтобы не терять время и не воевать с зомбаками, которые наверняка там засели. Достаточно того, что это вполне пригодное для сбора орды место. До нашей базы километра полтора — чуять нас и агриться бездушные не должны. Вот только непонятно, смогу ли я удержать их на месте, время использования браслета только час.

— Спасибо, Эдрик. — Я включил рацию. — Прием! Все в порядке, идем назад. Прием.

— Прием! Понял! Ждем! — бодро проговорил Макс и отключился, ему было по приколу играться с рацией и отвечать мне.

Вернулись мы быстро, но Сергеич прокричал из автовышки:

— Харэ шляться. Мы тут на очке сидим — вдруг враг поедет! Дорога-то одна. Поехали на север!

— А мы уйдем на север! А мы уйдем на север! — пропел Макс.

Мне сразу вспомнился щербатый прихвостень Папаши Табаки, которого я прикончил вместе с Юлией. Кстати, вроде бы прозвище Волошина было Шер-хан? Или это я так его прозвал? Плевать, прикончу его как собаку. И сам удивился: не яростно подумал, без злобы, просто факт констатировал. Другие чистильщики — мои конкуренты. Или я — их, или они — меня. Все просто.

Когда пролетели поворот к «Кали», стало поспокойнее. На фоне светлеющего неба проступили черные горные вершины.

— Сколько до заправки? — спросил я у Эдрика.

— Минут пятнадцать, — по-английски ответил он. — Ногами.

— Километр, — констатировал я и проговорил в рацию: — Михаил Сергеевич, тормози! Мы стоим возле… — Я глянул вперед в поисках ориентиров, и увидел брошенный автомобиль. — Возле легковушки с выбитыми стеклами, на обочине. Белый «Ниссан» какой-то, вроде.

— Прием. Понял, — мгновенно посерьезнел Сергеич, и из предрассветной дымки показалась его машина.

Дождь превратился в морось, которая, если верить Эдрику, прекратится, как только взойдет солнце. Сезон дождей в самом разгаре, зато не будет проблем с водой.

Я жестом предложил всем выйти, подождал, пока они соберутся вокруг меня, и напомнил:

— Короче сделаем так. Я схожу на разведку. Один. Вы просто ждете здесь. Я постараюсь убрать с заправки зомби, увести их. Потом подам сигнал или вернусь за вами, и все вместе пойдем мародерить «Севен-илевен». Уверен, там много вкусного, потому что другие группировки туда не добрались.

— А качаться? — спросила Вика, кровожадно облизнувшись.

— Закончим лутать трофеи, потом немного покачаетесь. Неуютно как-то — вдали от базы.

— Оки-доки, — кивнула Вика, скрестила пальцы. — Удачи, Ден.

Все принялись подбадривать меня, пожимать руку, будто на неравный бой провожали, только Эдрик, похоже, был уверен в моих силах.

— Ай’л би бак! — проговорил я.

Котенка отдал Эдрику и велел за ним приглядывать, чтобы за мной не увязался.

Не оглядываясь, пошел, потом побежал в неизвестность, прихватив с собой «Нагибатора».

Поначалу нами всеми овладел азарт, теперь же, когда я шагал в явно опасную зону, в голову вползали сомнения, и даже «Нагибатор» не придавал уверенности.

Если даже Волошин с его 10-м уровнем и «Секатором» обходит заправку стороной, что же там такое? Амбалы размером с автобус? Щелкуны 20-х уровней? Или твари, которых мы ранее не видели? Например, тошноплюй, блюющий горящим бензином?

Эволюционируя, бездушные все меньше напоминали людей. Казалось бы, это не должно меня волновать, потому что зомби меня трогать не должны, но все равно было стремно.

Начался стремительный рассвет, когда будто бы с каждым шагом становилось светлее. Вот уже видны ущелья в горах, ярче проступают цвета. Дорога после урагана присыпана всяким мусором, кое-где деревья повалены, и кажется, что катастрофа случилась давно.

Морось прекратилась, видимость нормализовалась, закругленная дорога стала ровной и просматривалась далеко вперед, и я увидел цель: заправку, похожую на гигантский белый стол на тонких ножках, с красной, зеленой, оранжевой полосой на боку «столешницы». Чуть поодаль был стеклянно-пластиковый магазин, источник еды и прочих плюшек.

Я сбавил шаг, силясь разглядеть зомби вокруг. Сердце зачастило. В мареве испарений были видны лишь две припаркованные на стоянке легковушки, мопед и внедорожник возле колонки.

Так, хорошо. Машины наверняка на ходу, пригодятся. Что там у нас? Я прищурился. Ага, вот и первый бздушный! Замер манекеном у выхода из магазина с разъехавшимися дверцами. Амбал, похож на Халка, только не зеленый. Охренеть он огромный! Какой, интересно, у него уровень?

Амбал 11-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Если они тут все такие, и у меня получится ими управлять, это ж Папаше звездец! Вот только где остальные?

И тут в паре десятков метров от меня затрещал бамбук… и с другой стороны дороги тоже, весь лес будто пришел в движение. Они там в засаде сидели, что ли?

Спустя мгновение донесся оглушительный визг-свист — аж уши заложило, голова взорвалась болью. Внутри разрастался бешеный ужас. Каждая клетка тела кричала: «Беги! Беги куда угодно, только прочь отсюда!»

Я рванул в одну сторону, в другую, потом припал к земле, чтобы не носиться как безумный, и попытался побороть нахлынувшую панику. Ослепнув и оглохнув, я присел и активировал «Сокрытие души»…

…и в то же мгновение вопль перестал взрывать мозг. Будто кто-то выключил радио с помехами — вместо давящего ужаса воцарилась обычная тишина джунглей. Страх исчез, я пришел в себя.

Обернувшись к источнику визга, я обалдел: неторопливо, почти крадучись, ко мне приближалась истощенная человеческая фигура с раздутой, как бочка, грудью и толстой мускулистой шеей. Рот был растянут в жуткую щель от уха до уха, обнажая острые зубы. Запавшие глаза затянуло желтой пленкой, а сероватая кожа покрылась сетью черных вен.

Тварь двигалась осторожно, изучающе — заметив, что ее крик не подействовал, она раздумывала, стоит ли со мной связываться. Хитрая сука. Сама не дерется, а гонит жертв на других бездушных?

Крикун 9-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Вспомнились первые бездушные, которых я встречал в «Эвелин». Некоторые, встретив меня, истошно орали и визжали. Похоже, из них и эволюционировал этот новый вид, который из-за неповоротливости и приметности подвергся геноциду первым, а здесь уцелел и вон как отожрался. Кто там у нас еще?

На дорогу выбрела опустевшая оболочка 3-го уровня, пощелкивающая челюстями, повертелась и замерла. Сквозь бамбук, как медведь сквозь валежник, пробирался пятиуровневый амбал. Этот не дошел, замер в поломанных зарослях. Эти двое Папаше на один зуб…

И вот те две совсем маленькие оболочки 2-го уровня…

Земля покачнулась. С насыпи вверх выстрелило щебенкой и грязью метра на три, я пригнулся и попятился, глядя, как из образовавшейся норы тянутся руки-лопатки, как у медведки, и высовывается вытянутое рыло.

Ползун 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Вот это, блин, мощно! На всякий случай приготовив к бою «Нагибатор», я представил, как такая тварь выскакивает посреди лагеря Папаши и поражает Амира своим языком прям в живот. При первом столкновении с ползуном мне подумалось, какая же нежизнеспособная модификация бездушного, а вон оно как.

Совершенно не хотелось, чтобы эта тварь вылезала полностью. Я ощущал себя Вакулой, окруженным нечистью, меня от них отделяла лишь мелом начерченная линия… то есть морок вросшего в тело браслета.

Чтобы не оставлять никого за спиной, я повернулся и заметил двух нюхачей, выскочивших из магазина. Это было далеко, и системок я не увидел, но, судя по огромным ушам, носам-хоботам и передним конечностям, похожим на лапы богомола, они хорошо прокачались.

Еще до меня дошло, что это не просто орда, которая куда-то там бесцельно прется. Это — хорошо скоординированное сообщество, своего рода рейдовая группа или сформировавшаяся колония с множеством лучей.

Амбал — танк, ползун с щелкуном — дамагеры, крикун — поддержка, нюхач — рейд-лидер с обостренным восприятием и, видимо, мозг этой веселой команды…

Получив сигнал от крикуна: «Чую, чую — человечьим духом пахнет!» — нюхачи принялись искать. Один устремился в джунгли, второй — на дорогу. Он двигался, как инопланетянин: рывками, подтягивая к себе тело и держа башку в паре сантиметров от дороги.

Когда он приблизился, я увидел системку и взмок:

Нюхач 17-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Хрена се! И что, эта братия будет слушаться меня, первоуровневого? Не трогают же, значит, и слушаться должны… Хотя насчет «не трогают», я засомневался: нюхач пер прямо на меня, потому я сместился к обочине. Он завертелся на месте, где я только что стоял, взял след и рванул туда, откуда я пришел. Причем бодренько так попер. Минут через десять он доберется до наших, и они такого монстра вряд ли прикончат.

Очень не хотелось рисковать, но я взял рацию и проговорил:

— Прием! Всем внимание. Срочно валите, уходите на два километра и ждите. Мощный нюхач взял мой след и бежит к вам. Прием.

Лишних вопросов не последовало, Рамиз ответил:

— Прием. Понял. Прием.

— Прием, валим! — крикнул Сергеич.

Надеюсь, они уедут, и он потеряет след. Или не успеют? Черт! Время-то у браслета ограничено. Но безопасность группы важнее. Потому я отбежал на безопасное расстояние и снял маскировку, после чего зажал уши руками и крикнул:

— Эй, гражданина! Ты не туда ходи, ты…

Визг крикуна проник под прижатые ладони, из носа побежала кровь, обрушился панически ужас, и я снова включил маскировку, наблюдая, как зашевелилось бездушное воинство.

Мое воинство! Идите, идите к папочке!

Вообразив себя нюхачом, я посылал мысленные сигналы: «Внимание всем! Я нашел свежие души, идем за ними! Все за ними, следуем в том направлении!»

Черта с два.

Я пнул амбала, подтолкнул щелкуна в нужную сторону. Они не сагрились в ответ, но и идти, куда надо, отказались. Удивились лишь — чего это я? — и начали обнюхивать, осматривать с подозрением.

Весь мой план посыпался, не успев начать реализовываться.

Долго ломать голову над тем, почему никто не слушается, не пришлось.

Чистильщик Денис Рокотов, местные бездушные оболочки подчинены локальному боссу.

Уничтожьте локального босса, чтобы получить доступ к его эманационным меткам.

Проще говоря, убью босса — сам стану боссом?

Сжав «Нагибатор», я покрутил головой. Где же он прячется?

Глава 6

Бить или не бить?

Витек-выживальщик как-то позвал меня на охоту. Оружие я держал в последний раз лет в десять, и то игрушечное, но все равно поехал — не ради охоты, а так, пообщаться с мужиками, развеяться. И там зашла речь о том, что делать, если встретишь в лесу медведя. «Не беги — догонит, — сказал Витек. — Не дерись — он сильнее тебя. Лучший способ — вообще с медведем не встречаться. Но если уж встретился, то не геройствуй, а думай головой».

Тогда я посмеивался над его мудростями. Чем еще можно думать, если не головой? Что за совет такой: если встретишь медведя, лучший способ вообще с ним не встречаться. Что-то из армейского юмора, после которого в цирке не смеешься…

Но именно сейчас мудрость Витька вдруг вспомнилась. «Сокрытие души» работает, никто меня не трогает, полчаса, даже больше, есть точно. Так можно просто полутать что возможно, перетаскать… да нет же, не перетаскать, вывезти — вон сколько тут машин! Можно перегрузить награбленное на любую, они наверняка на ходу, и двинуть отсюда. Вот какой красавец стоит — черный внедорожник «Форд Рейнджер»!

Но, вопреки совету Витька, встретить, да хотя бы просто увидеть босса нужно. Оценю гада и тогда и приму решение.

Я огляделся, изучая заправку. Раньше меня интересовали бездушные, теперь — сама локация. И сразу в глаза бросилось то, что упустил сначала.

Чуть дальше колонок, там, где должны быть резервуары, асфальт был разбит и изрешечен трещинами, словно здесь прошло землетрясение. Целые куски покрытия провалились, образуя воронки. Некоторые разломы уходили глубоко под землю, оттуда тянуло химическим запахом — дизель, гниль, что-то сладковато-тошнотворное.

Колонки стояли наклоненные, одна протекала. В магазине что-то мигало — реклама все еще работала. Без электричества? Или она на автономном источнике питания?

Над заправкой висела тонкая пелена то ли дыма, то ли испарений.

Я медленно двинулся к магазину, по пути изучая всех видимых бездушных и надеясь увидеть среди них босса. Подошел к амбалу 11-го уровня, замершему у входа в магазин, будто охранник — здоровенная тварь на меня не реагировала. Нет, не босс. У доктора Ливси в «Маглаяге» в профиле четко было написано: «Босс локации».

Прооравшийся на меня крикун стоял поодаль, время от времени поворачивая голову. Вернулся нюхач, умотавший ранее в джунгли. Этот был 12-го уровня.

Прочие бездушные, коих я насчитал одиннадцать, тоже боссами не были.

Я обошел здание вокруг — та же фигня.

Заглянул в магазин: хаос, разгром, но никого. За зданием обнаружил техническое помещение со следами крови на двери. Внутри пусто.

Где же прячется босс?

Я вернулся к колонкам, еще раз проверил за одной, за другой, ведь босс мог перемещаться.

Вдруг земля под ногами качнулась. В самой глубокой трещине в асфальте что-то зашевелилось. Я отпрыгнул, сжимая «Нагибатор».

Из разлома, извиваясь, медленно поднялось нечто вроде гусеницы, покрытой слизью. Метра три длиной и толщиной с бревно, вымазанное желто-коричневым. На расширенном, похожем на шляпку гриба конце, чернело узкое вертикальное отверстие — пасть или ее подобие. Ладно внешний вид… Девяносто девяти процентам взрослых людей, увидевшим тварь, пришло бы на ум одно — мужской половый член. Слово из трех букв, вторая «у».

Удивило другое — мало того, что этот вид зомби был мне не известен, так и назвали его совсем не так, как назвал бы я.

Грибник 21-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Босс локации.

Как бы назвал я? Конечно писюном! Ну или злыднем писюнковым. А тут «грибник».

Спасибо маскировке, я мог спокойно изучить тварь.

Направив на меня пасть, босс некоторое время «пялился на меня», хотя и не имел глаз, и крутился вслед за моими перемещениями, как подсолнух за солнцем. Что за босс такой? Эволюционировал этот бездушный во что-то совсем непонятное — ни рук, ни ног, ни щупалец, а только длинное толстое сопливое тело, и пасть, но пасть не такая опасная, как у щелкунов, а беззубая, сочащаяся бурой слизью.

— Как же тебя угораздило в боссы выбиться? — искренне удивился я. — Как ты прокачался-то так сильно?

Может, пользуясь тем, что другие зомбаки его не атаковали, тупо ловил их своей пастью-задницей и поглощал?

Агрессии ко мне он не проявлял, но раз появился, возможно, что-то почуял.

Интересно, слетит ли эффект браслета, если я начну его бить? Как этот червь-переросток управляет другими бездушными? И почему они его слушают? Только из-за его уровня? Или в нем есть что-то еще?

Бить или не бить? Вот в чем…

— Нахум Панганибан! — заорал я, и «Нагибатор» врезался в середину червя.

Грибника отбросило к земле, но он как неваляшка снова поднялся — его нижняя часть все еще торчала из-под земли. По всей вероятности, именно это и не дало «Нагибатору» отбросить его на положенные три метра.

Отскочив, я быстро оценил последствия моей атаки на босса: другие бездушные проигнорировали происходящее, а вот сам босс перестал относиться ко мне как к своему!

Тварь изогнулась и пружиной распрямилась ко мне, пытаясь хватануть пастью. Я резко дернулся в сторону, полагая, что она может выстрелить длинным языком-гарпуном, но повезло — беззубые «челюсти» чавкнули на расстоянии ладони от моего лица, обдав смрадом химии, бензина и гнили.

Не достав, грибник начал извиваться, вытягиваясь и пытаясь обвить меня, как питон. Получалось у него слабо, не хватало длины и гибкости. Я же выжидал: вдруг босс прикажет другим защитить его? Придется давать деру.

Но нет, похоже, такого уровня взаимодействия бездушные пока не достигли, они действовали на уровне инстинктов и каких-то системных связей жнецов.

— Бросили тебя все, братишка членомордый, — сочувственно сказал я грибнику. — Никто не любит начальство, особенно таких уродов, как ты.

Поняв, что мне ничего не угрожает, я больше не стоял сложа руки, потому что время действия браслета не бесконечно, и начал колотить «Нагибатором» по боссу, нанося по два удара в секунду куда придется, пока очередной удар наконец не отбросил грибника!

Похоже, эффект отбрасывания сработал настолько сильно, что «неваляшку» разорвало на две части — верхняя, с головкой… э… ну или шляпкой, улетела на три метра.

В два прыжка оказавшись возле нее, я нанес еще один удар по «головке» писюна.

Червь содрогнулся и обмяк. Но никаких системных сообщений не последовало — ни про то, что мне стали доступны эманационные метки босса, ни даже уников не начислили. А значило это только то, что босс все еще жив.

И вдруг все бездушные ожили и активизировались. Ближайший амбал заревел и сделал шаг ко мне.

— Воню-ю-ючий случай… — пробормотал я, осознавая, что весь «Севен-илевен» сейчас набросится на меня. Похоже, до босса наконец дошло, что он в опасности, и взбесившегося «нюхача» — меня — нужно усмирить.

Крикун распахнул пасть и издал оглушительный визг. Нюхач и несколько шаркунов — как я понял, обычных оболочек, преодолевших 5-й уровень, — начали двигаться ко мне.

— Черт! — выругался я, и меня осенило.

Прибитая мной «гусеница» была не боссом, а частью чего-то большего.

Я бросил быстрый взгляд в дыру, откуда торчал «червь». Там виднелся узкий проход, ведущий куда-то вниз — пробитый выход к подземному резервуару. Отверстие было забито клочьями плоти и слизи — ошметками только что оторванного «щупальца», которое я принял за босса.

Земля под ногами затряслась — на меня с диким ревом несся амбал 11-го уровня. Уклонение… и «Нагибатор» врезался ему в грудную клетку — хруст ребер, и эффект отбрасывания швырнул трехсоткилограммового здоровяка в сторону, словно тряпичную куклу. Но за ним уже бежали другие — щелкун щелкал челюстями, несколько обычных шаркунов ковыляли следом.

Пришлось отступать, петляя между топливными колонками. «Нагибатор» работал как божественная кувалда — каждый удар отбрасывал нападающих, но их было слишком много. А время действия браслета утекало без пользы. Смысла тратить «Сокрытие души» больше не было, и я отключил его.

Ситуация ухудшилась, когда крикун снова распахнул пасть и завизжал. Вопль ударил по мозгам, кровь застыла в жилах, и я машинально прикрыл уши руками, но панический ужас все равно прокатился волной. Ноги стали ватными, руки задрожали. Всплыло уведомление, что на мне повис дебаф ошеломления с кучей побочных эффектов — от нарастающего ужаса, наносящего ментальный урон, до слабости тела в целом.

— Капец, они еще и дебаф накладывают! — выругался я сквозь зубы.

И тут сквозь мельтешащие в глазах образы — дебаф выкручивал мои нервы, требуя двигаться, и я с трудом замедлял взгляд, мечущийся по сторонам — я заметил то, что искал.

Прямо между колонками, в бетонной площадке зияло круглое отверстие диаметром около полутора метров. Тяжелая металлическая крышка лежала в стороне

Передо мной выросли силуэты, перегораживая люк — то ли обычные шаркуны, то ли еще кто — и я на морально-волевых под незатихающий визг крикуна ткнул в них «Нагибатором» — бездушные разлетелись. Оказалось, что для срабатывания его эффектов бить изо всех сил необязательно.

Когда я спускался в люк, бритоголовый амбал с волосатой грудью и в шортах «Адидас», похожий на гопника, с ревом ринулся за мной. Разглядев блеснувшее дно резервуара, я спрыгнул — под ногами хлюпнуло — и амбал нырнул вслед за мной вперед головой, вытянув руку, но его массивный таз намертво застрял в горловине люка, а я откатился подальше от его руки.

Тварь выла от ярости, пытаясь протиснуться, скребла по металлу, но диаметр люка был слишком мал для его габаритов. Так амбал и висел башкой вниз, заткнув собой выход, словно пробка в бутылке.

Я осмотрелся. Чертов амбал отсек источник света, но что-то в моем зрении изменилось — я все видел. Видел, как в сумерках. Обострившиеся чувства — видимо, часть развития чистильщика. А может, побочка «Проницательности», как тогда в джунглях, когда я увидел за деревьями щелкунов.

В нос шибануло тяжелым жирным запахом дизеля. Резервуар напоминал длинную цилиндрическую капсулу — метра два с половиной в ширину, около двух в высоту и метров восемь в длину. Как железнодорожная цистерна, только зарытая глубоко под землей. Потолок нависал так низко, что невольно постоянно хотелось пригнуться.

На дне была черная маслянистая жижа — смесь дизеля, дождевой воды и каких-то омерзительных органических остатков. Пузыри лопались на поверхности с тошнотворным чавканьем. Верхняя часть резервуара представляла собой купол из ржавого металла с торчащими обломками креплений, оборванными шлангами и датчиками.

Воздух был густой, как кисель. Пары дизеля смешивались с запахом гнили и чего-то сладко-приторного. Дышать приходилось через зубы, и все равно хотелось блевать.

Огромная бесформенная туша босса, приросшая к дальней стенке резервуара, буквально распирала металлические стенки и врезалась в потолок.

— Екарный бабай… — прошептал я. — Так вот ты какой, писюн, на самом деле! Ну так ты не писюн! Ты самая настоящая жопа!

Знаю-знаю, шутки у меня на уровне детского сада. Это нервное, на фоне клаустрофобии, мрака замкнутого пространства и того, что я только что едва избежал смерти.

Когда-то это, видимо, был обычный бездушный. Опустевшая оболочка. Будущий шаркун.

Но, по всей вероятности, свалившись сюда еще в первые дни Жатвы, тварь не сдохла в дизельной каше, а каким-то образом приспособилась. Более того — топливо стало для нее питательной средой, источником мутаций и бешеного роста. За какие-то пару недель обычный бездушный превратился в кошмар из фильмов ужасов.

Тот отросток, который я принял за босса, был всего лишь его частью. Какие функции он выполнял? Поглощал еду извне? Был чем-то вроде перископа? Или антенной?

Странно, что бездушные атаковали меня только после того, как я уничтожил отросток. Наверное, до этого босс на самом деле не воспринимал меня как угрозу.

— Ну и зря, — недобро ухмыльнувшись, проговорил я. — Для тебя я самая что ни на есть угроза А-класса!

При всем желании сделать мне грибник ничего не мог. Вероятно, этот вид зомби контролировал других бездушных, они были его руками и глазами. Непонятно только, за счет чего он ими управлял. Думаю, ничего материального, вроде грибных спор или запахов. Телепатия? Тоже вряд ли. Скорее, все та же система жнецов, те самые эманации, связующие эту колонию зомбаков в одно целое.

Но сначала нужно было разобраться с братюней, застрявшим в люке, как пробка из говна и мышц. Нырял он, вытянув руку вперед, и сейчас активно загребал ею, пытаясь вырваться из плена. Силы в нем было немерено, он с остервенением извивался, пытаясь протиснуться дальше, рвал кожу о края люка, скрипел суставами, проворачивался, как кусок мяса в мясорубке.

Я шагнул ближе, замахнулся и вдарил битой его череп — удар получился глухим, словно я долбанул по набитому тряпками ведру. Голова мотнулась, но амбал лишь взревел.

Вторым ударом я вмял ему висок: кости внутри хрустнули, как ореховая скорлупа. Он дернулся, заскрипел зубами. Тогда же сработал эффект отбрасывания — тело амбала дернулось, как боксерская груша, и врезалось в потолок. Что-то отчетливо треснуло, может позвоночник.

Третий удар — в основание черепа, коротким боковым движением, — потом четвертый, пятый, шестой… Я бил по мясной пиньяте, сожалея о потере. Такой живучий и настырный боец пригодился бы против Папаши.

— Что же ты, братюня, поперся за мной? — грустно спросил я, добивая бездушного.

Внутри амбала наконец что-то оборвалось. Резко, с хрипом, он замер. Его рука бессильно повисла, и туша осталась в люке — неподвижная, мертвая.

+1 024 универсальных кредита (итого: 1 694).

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Сокрытие души» (2-й ранг: +1 час ко времени действия).

— Спасибо тебе, братюня, — искренне сказал я, глядя туда, где у амбала были глаза. — От души, по-братски.

Назад путь был отрезан, а впереди — только босс. Грибник 21-го уровня. И был он такой прокачанный, что я даже посчитать не мог, сколько уников за него отсыплют.

Тварь не имела лица и формы в привычном смысле. Скорее, это была протоплазма, разросшаяся по внутренним стенкам резервуара, как плесень, как раковая опухоль. Слоистая, бугристая, глухо пульсирующая. Между слоями — плотные прожилки ткани, пронизанные желто-бурой слизью.

Она была настолько противоестественной, что меня сковала… как назвать первобытный ужас перед неведомым и невозможным? Тошнота подкатила к горлу, ноги ослабли.

От твари тянуло теплом, она дышала — хоть и не легкими. Куски чего-то давно мертвого были вплавлены в биомассу: обрывки костей, фрагменты одежды, даже ободранный номер от скутера. Ну, логично. Возможно, в этом и было ее преимущество — грибник, мутировавший и развившийся на дизельном топливе, мог жрать все.

В кармане затрещала рация, но сигнал, видимо, не прошел. Руки тоже ослабли, однако я понял, что пора ускоряться, и заставил себя врезать плоти, отросшей от босса по стене. Бита, хлюпнув, утонула в слизи, но сработало то ли «Отбрасывание», то ли «Контузия» — ударная волна разошлась по цистерне, и массу босса-мутанта дернуло.

Я бил снова и снова. Каждый удар отзывался в ладонях вибрацией, каждый выплеск вызывал вонь дизеля и сладковато-приторной гниющей органики.

Со стен после моих ударов срывались слои плоти, кровь, гной или лимфа, тут уж попробуй разбери в таком мраке, изливалась толчками на пол. Резервуар гудел, будто сам был живым. Наконец, когда бита пробила особенно плотный участок, под ней что-то хрустнуло с характерным треском. То был не металл — что-то мягкое, вязкое, но важное.

Мутант содрогнулся. Стенка, которую он занимал, провисла. Слизь начала стекать вниз. Появился странный запах, будто кусок мяса пережарили. Я сделал шаг вперед и вогнал «Нагибатор» глубже.

— Нахум! Панганибан!

Тварь издохла беззвучно. Возможно, где-то наверху еще остались ее отростки-писюны, и они издали предсмертный вопль, но я его не услышал.

Да уж, даже «Ярость» не понадобилась. Впрочем, если бы не амбал, удачно закупоривший люк, меня бы сейчас уже доедали.

+1 048 576 универсальных кредитов (итого: 1 050 270).

Что⁈ Я пересчитал мельтешащие перед глазами цифры. Да я миллионер! Офигеть счастье привалило!

Эффект «Везения»!

+1 к рангу таланта «Проницательность» (3-й ранг: при ежедневном обновлении ассортимента невостребованные товары не исчезают).

Чистильщик Денис Рокотов, вам стала доступна эманационная метка грибника 21-го уровня, локального босса.

Применить?

Я машинально сказал: «Да» — но ничего больше не произошло. Впрочем, я все еще пялился в два другие уведомления.

Особенно меня интересовало первое.

— Ну-у-у… — отвесив челюсть, протянул я, представив, какие открываются перспективы в моем противостоянии с Папашей. — Всем салам алейкум. Хорошая игра.

Двадцатикратная разница в уровнях с боссом принесла столько уников, что я и не мечтал о таком. Собственно, оставалось только не просрать счастье и четко продумать, что я собираюсь делать дальше.

Первым порывом было открыть магазин и выкупить «Таблетку полного исцеления», что я и сделал. На этом ассортимент иссяк, там остался только «2-й уровень». Но покупать его и ломать стратегию, которая только что принесла мне миллион кредитов, я не собирался. Качаться, конечно, стоило, просто… Просто не сейчас. А вообще — хотя бы ради того, чтобы открыть контейнер Папаши…

Наверху заткнулся крикун и воцарилась тишина. Со смертью босса все бездушные, видимо, перешли в режим ожидания.

— Хорошо… — прошипел я. — А теперь, бл…ь, как вылезать отсюда?

Люк плотно запечатывала туша амбала. Можно, конечно, расчленить его, но наверняка есть более простой путь. Я обернулся. То, что еще недавно было боссом, теперь просто соскальзывало по стенкам, а за его телом, там, где слизь была тоньше, проглядывал ржавый сегмент. Технологический люк? Старый сливной канал?

Я ударил туда битой. Бил, пока из-под жижи не показалась стальная решетка. Отодвинул ее, втиснулся в узкий лаз — и пополз. Пространства не было совсем, и я ощущал себя червем в норе. Через несколько метров обнаружилась еще одна решетка, и я вытолкал ее плечом.

Вывалился на холодный бетон какого-то подвала, весь изгвазданный дизельной гадостью и ошметками плоти. Отплевывался, отряхивался, но запах въелся в одежду намертво. У Витька-выживальщика наверняка нашелся бы противогаз, но куда уж мне до Витька!

Немного придя в себя, я огляделся. Меня занесло в глухой забытый техблок под «Севен-илевен». Пластиковые ящики, картон, тряпье, железная лестница, вся в ржавых струпьях. С потолка капала вода.

Как же хорошо! До чего же мало надо для счастья — чтобы воздух был чище, а видимость лучше. А еще сквозняк и тишина. Настоящее блаженство…

Я сел, оперся на стену, выдохнул. Потом плюнул, встал и пошел к лестнице, готовясь активировать «Сокрытие души». Вскарабкавшись, оказался в магазине. На выходе никого не было — тот амбал застрял в люке и подох.

Когда я вышел из магазина, остальные бездушные медленно устремились со всех сторон ко мне, ощущая эманационные метки босса. Шли без агрессии, без спешки. Просто подходили и останавливались в нескольких метрах от меня, образуя неровный круг. Таращились и ждали.

Примерно, как работяги на утренней планерке.

— Ну что, коллеги, — усмехнулся я, вытирая руки о штаны, — теперь вы работаете на дядю Дениса.

От авторов

Друзья, пишите комментарии к главам, пожалуйста. Очень помогает (обсуждение сюжета и критика) и вдохновляет (когда вы говорите, что понравилось). А мы постараемся выкатить главу сверх плана на этой неделе.

Глава 7

Цып-цып-цып, идите к Папочке!

— Прием! — проговорил я в рацию, искоса поглядывая на обступивших меня зомбаков. Казалось, они с интересом прислушиваются. — Как слышно? Сергеич? Рамиз?

— Прием, слышно нормально, — отозвался Рамиз. — Прием.

— Живой, растуды тебя в качель? — воскликнул Сергеич. — Мы тут это, так что вот!

— Прием. Про «это» потом. Главное, живой, и не один. У меня теперь бригада гастарбайтеров, и я сейчас поведу их в укромное место. На машине, тут нехилый выбор. Увидите пачку зомби — не пугайтесь, это мои ребята. Надеюсь, не сагрятся на вас. А вы приезжайте сюда, на заправке чисто.

— Набегай! Ограбляй! — донесся возглас Макса. — Что в бою взято — то свято!

— С какого еще бою, дурачок? — пробился голос Вики.

— Прием. Как поняли? — спросил я. — Прием.

— Да ежу понятно — нам на заправку, набивать закрома, — ответил Рамиз. — Отбой.

Ну и отлично. Я подошел к джипу, заглянул в салон и обнаружил ключ на резиновом коврике. Обернулся к орде, пересчитал их по головам. Девять штук, маловато будет. Зато прокачанные, от шестого до пятнадцатого уровня, и среди них крикун — этот просто красавчик, надо его беречь, такой способен посеять панику в рядах противника.

Черт, я ж обещал своим прокачать их… Не, жалко этих, эти свои. Придется других зомби искать, похуже. А эти отборные, золотая гвардия, с боевым опытом — на двое суток уложить Бергмана в постель дорогого стоит!

Я проверил, сколько осталось времени действия браслета. Почти полтора часа. Должно хватить, если вести их на бетонный узел, где я планировал их поставить, пока буду добирать новых рекрутов. Жаль, но вряд ли они могут бежать со скоростью автомобиля, поэтому… Ладно, буду включать-выключать «Сокрытие души», чтобы не отставали. Поработаю морковкой перед мордой ослика. Свежая душа и мясо — лучшая мотивация!

Провернув ключ в замке зажигания, я проверил наличие бензина в баке: полный! Значит, водитель успел заправиться. Спасибо тебе, добрый человек. Я посмотрел на свое воинство. Наверняка водитель среди этих зомби.

— Народ, за мной! — скомандовал я и тронулся с места.

Я уж не знаю, как моя голосовая команда преобразовалась в приказ босса, но зомби потянулись за машиной.

В тачке я обыскал потаенные места в поисках пистолета. Ну мало ли. Ствола не нашел, зато обнаружил наушники и сразу же заткнул уши — уж очень у крикуна голос противный — и решил сперва проверить, на каком расстоянии зомби перестают меня слушать. Было бы здорово, если бы они сбегались на мой мысленный призыв через весь остров, но надеяться на такое глупо.

Я оказался прав. Стоило оторваться от них метров на шестьдесят, как они отстали и растерялись — кто-то по инерции шел за мной, но остальные остановились и начали разбредаться кто куда.

Пришлось сдавать назад, отключив браслет, и агрить их. Быстрее всех бежали два амбала и нюхач… Кстати, был же еще один! Тот, что с заправки убежал по моему следу! Где же он потерялся? Жаль, мощный был товарищ — 17-го уровня!

Я подозревал, что он доставит проблем моим друзьям… ох, сложно использовать это слово, но, похоже, настоящие все сгинули, а других у меня в ближайшее время не будет. Так что ладно, пусть будут друзьями-товарищами. Короче, я боялся, что нюхач их растерзает, но судя по тому, что на мой вызов откликнулись, у них все хорошо.

Мысли накладывались одна на другую, пока я машинально перемещал костяк своей будущей орды нежити к бетонному узлу. Дело двигалось медленно. Приходилось каждые минут пять включать браслет и ждать отстающих шаркунов, щелкуна и крикуна.

— Берите пример с Афанасия! — выкрикнул я в окно. — Не отстает! Не то что вы, лохи.

Афанасия, как я назвал могучего красномордого амбала 12-го уровня, я перехвалил. Он споткнулся о дорожную выбоину и рухнул мордой в асфальт. Причем, из-за силы бешеной скорости и инерции проехался лицом по нему. Когда он поднялся, в зеркале заднего вида я заметил, что морда его стало совсем свекольной, как после бани.

— Подарю тебе весло, а не удержишь, привяжу скотчем, — пробормотал я. С веслом Афанасий станет выглядеть еще угрожающей.

Вскоре вдали на дороге показалась автовышка «Фав» с Сергеичем за рулем, которая шла первой. Я остановился и активировал «Сокрытие души», после чего приказал:

— Всем стоять и не реагировать ни на что. Эти души мои.

Зомби во главе с Афанасием резко тормознули. Красота! Вот бы еще под «Сокрытием души» я и внешне менялся, становясь похожим на бездушного… Ну, чего нет — того нет. Мне бы до полуночи дожить, надеясь на возвращение в ассортимент той эпической брони за двести штук да «Упокоителя» за сотню…

Видя, как приближается наша недоколонна из двух авто, я отдал своим ребятам еще пару команд:

— Упор лежа принять! Мордой в пол!

Бездушные рухнули кто как умел. Афанасий снова упал, не страхуя лицо и не опираясь на руки. Мордой в пол, бедолага. Так скоро все лицо себе сотрет.

Подумав, что Писюн нехило так выдрессировал своих орлов, я достал рацию и спокойно проговорил:

— Прием! Рамиз, Сергеич, сбавляйте скорость. Медленно подъезжайте. Не пугайтесь, я в компании. Прием.

— Так точно, — сказал Сергеич, подъехал ближе, донесся его возглас: — Ек-макарек!

Опустив стекло, я крикнул:

— Не ссать! По идее, они мне подчиняются и вас не тронут, но лучше вам не высовываться.

Когда наши машины поравнялись, перед глазами появилось уведомление о повышении ранга «Сокрытия души», но я его смахнул — прочитаю позже.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов! — воскликнул Макс, высунувшись из салона.

Только сейчас я повернул к себе зеркало заднего вида. Ну, грязное лицо. Так я в солярке булькал и слизью членомордого измазан.

— Так Ден-то как раз и бился, — прокомментировала слова Макса Вика, высовываясь из окна. — Твою мать, что с тобой?

— Да что со мной не так? — удивился я.

— Да у тебя рожа как будто гниет! — с ужасом воскликнул Сергеич. — Лицо такое… как у зомбака. И глаза страшные, без белков… — Он передернул плечами. — Ты точно в порядке?

— А так? — Я на пару мгновений деактивировал браслет — зомби зашевелились, и пришлось снова его включить.

Судя по удивлению на лицах, «Сокрытие души» работало в обе стороны: для выживших я был как зомби.

— Фига се! — заорал Макс. — Ты на секунду стал нормальным, а потом опять… Это че, голограмма?

— Хэзэ… — пробормотал я.

Минутку…

А с фига вообще талант левел-апнулся? Сам по себе, без боя, без покупки…

Эффект «Везения»: спонтанное улучшение таланта при долгом использовании!

+1 к рангу таланта «Сокрытие души» (3-й ранг: при имитации эманационных меток частично имитируется физический облик неэволюционировавшей опустевшей оболочки).

Ага, понятно. Кто-то, наблюдающий за моими идеями, счел ее удачной и тут же применил. Кто я такой, чтобы отказываться от того, что само пришло в руки?

— Это маскировка, — объяснил я остальным. — Ладно, дуйте на заправку, там поговорим. Некогда.

Действия браслета осталось на час.

Когда довел бездушных до разрушенного бетонного узла, осталось всего двенадцать минут. От конструкции сохранилась одна стена, а остальные разрушились и завалили цоколь, уподобив его рукотворной пещере. Так я и укрыл своих бойцов, оставив Афанасия за главного. Места там хватит на огромную армию бездушных.

Приказав им охранять место и никуда не уходить, я вернулся к машине — осталось одиннадцать минут. Хотелось их потратить, но я помнил, что жизнь может преподнести сюрпризы, и приберег козыри. Мало ли что случится. Так спокойнее.

Вот теперь можно со спокойной душой ехать мародерить.

* * *

Когда я вернулся на заправку, мои люди копошились там, как тараканы на столе студенческой общаги. Что-то громыхало и трещало. Припарковавшись, я увидел, как Сергеич волочет морозильную камеру, наполненную вздувшимся мороженым.

— Сгодится, — сказал он. — У нас-то свет пока есть, вот пусть работает.

Оттолкнув валяющийся обглоданный скелет, он поволок камеру к джипу, где вместе с Максом и Рамизом вытряхнули ее и запихнули награбленное в джип.

Ко мне бросился Крош, подбежал, поднял лапку, чтобы тронуть меня, но я был таким грязным, что пет не стал лезть ко мне на плечо, лишь обнюхал недовольно и мяукнул жалобно, типа: «Что за фигня, хозяин?»

— Да, Крошик, помыться мне не помешает… — вздохнул я.

Заметив меня, ко мне подошел Макс. Гордо выпятив грудь, он замер с таинственным видом, будто чего-то ждал. Сергеич тоже замер, хитро прищурившись. Подбежала Вика, упершись в меня буферами, и сказала:

— Ты ж типа видишь, сколько уровней у нас. Какой у меня сейчас?

Я сосредоточился на ее профиле и присвистнул:

— Ни фига себе! Седьмой! Это вы как?

— А у меня? — жалобно спросил Макс.

— Одиннадцатый.

— Йес! — сверкнув кроличьими зубами, он ударил кулаком по воздуху.

Сергеич взял пятнадцатый, Рамиз — седьмой. Эдрик — девятый, Карина — тринадцатый. На обычных мобах они вряд ли бы так поднялись, а значит все-таки нарвались на моего нюхача? Или он на них нарвался?

Когда я все это озвучил, слово взял Макс. Вращая глазами, он рассказал:

— Короче, Ден, уезжаем мы, как ты сказал, на заправку. Отъехали, значит, а тут тварюка страшенная выпрыгивает из кустов на джип и как давай его клешнями месить — видишь, капот покоцан? Чуть не перевернула его, джип то есть. Рамиз, короче, развернулся и как вдарит его бампером! На-на! А он усиленный!

— Ага, а черту этому хоть бы что, — поделилась Вика. — Я испугалась, что тварь Рамиза с Эдриком перевернет.

— И что дальше? — спросил я. — Толпой запинали?

Макс подырявил носком пол и скромно заявил:

— Ну, я понял, что тварь сильная. Говорю, чтобы каждый ее тюкнул чем-то или кинул в нее что-то, типа урон нанес, как в игрушках, чтобы опыт на всех разделили, а потом мы автовышкой ее задавим. Ну, мы и кинули свое оружие, а потом Сергеич давай ее давить. Раз долбанул, она — деру. Тогда ее Рамиз на джипе припечатал. Мы два раза ее автовышкой переехали, прежде чем она издохла. Оружие собрали — и вот!

— Отлично придумано, — одобрил я — Макс раздулся от гордости. — И молодцы, что не вылезли к ней, она бы вас одним пальцем уложила. Этот бездушный был нюхачом семнадцатого уровня. Не боец. Вам повезло, что не амбал или тошноплюй.

— Хрена се! — выдохнул, почесав плешь, Сергеич. — Семнадцатого! То-то я удивился, что давлю-давлю, а ей хоть бы хны!

Я внимательно к нему присмотрелся: то ли показалось, то ли и правда многочисленные мелкие морщины на его лице разгладились, нос стал меньше, брови потемнели. Уже он и не дед вовсе. Рамиз тоже посвежел. Эдрик вытянулся и раздался в плечах, а вот Карина и Вика почти не изменились, они были на пике формы. Разве что Вика стала еще краше и сочнее.

Я тряхнул головой, сбрасывая лишние мысли, да только хрен там. Как? От обеих так и пышет жаром — разгоряченные, мокрые от пота, фигуристые… Мысленно влепив себе оплеуху, я посмотрел на Рамиза, потом на Сергеича, и меня чуть отпустило.

— Народ, давайте заберем все полезное да поедем домой, — предложил я. — Че-то я устал, хочется помыться и жрать.

— Ты, блин, вонючий. — Макс помахал перед лицом и спросил, глядя на убежище босса. — А тут че было? Все разворочено.

— Там босс жил, — сказал я, переключаясь на блатные интонации. — При жизни Писюном погоняли, слыхал за него? Авторитетный был среди местной братвы, сам Афанасий у него на побегушках был.

Я рассказал о том, что пережил тут, и явление многометрового писюна сорвало дружный хохот.

— Народ, хватить языками чесать, грузимся и валим!

Все снова разбрелись.

Вика вынесла два пакета с чипсами, Карина тащила такие же — с шоколадом и батончиками, которые, впрочем, растаяли и стали комками. Все это загружали в кабину автовышки. Следом шел Эдрик с лицом, измазанным шоколадом, довольный, как слон.

— Сладкое! — радостно отчитался он. — М-м-м… Хорошо!

Я заглянул в магазин, где пахло гнилью, плесенью и трупом, взгляд скользнул по прореженной витрине, по покрытой бурой коркой стойке, где кто-то нашел свою смерть. А главное-то они не забрали! Стеклянные бутылки колы, которые так нужны для коктейлей Молотова! Благо пакетов было море. Я набил их под завязку, отнес в джип, сделал вторую ходку.

Пока возбужденные члены моей общины таскали продукты, я вошел в магазин, обогнул стойку и заглянул в распахнутую дверь на склад. Отодвинул скелет сотрудницы в разгрызенной головой и направился туда, направив луч фонарика в темный коридор, поперек которого тоже лежал труп.

Этот, второй, в комбинезоне пистолетчика, точно был зомби, потому что жрать его не стали, он разлагался и жутко вонял. За первой дверью был склад, тут стояли холодильники, я принялся поочередно в них заглядывать, полагая, что в них лежали и продукты длительного хранения, чтобы они не плесневели.

Нашел только сахар, рис и булгур, по шесть пачек. Ну а что, тоже хлеб. А вот чечевица. Я положил ее в пакет и двинулся дальше, посветил на труп, с которого слетела туча мух, переступил через него, толкнул вторую дверь.

Тут был склад: шкафы с одеждой, инструменты, диван. На нем лежала форма охранника, из-под которой выглядывал… выглядывал… Я глазам своим не поверил!

Автомат с укороченным стволом! Или что оно такое? Ну точно не пистолет — великоват. И на травмат не похоже. Подергав магазин, я отсоединил его — вроде бы он был полным. Офигеть подгончик! Аж сердце заколотилось.

Система тотчас выдала:

Скорпион ЭВО 3 S1

Обычное огнестрельное оружие.

Урон: 30–90 (в зависимости от дистанции и типа патронов).

Дальность эффективного огня: 25 метров.

Боезапас: 20 патронов (9×19 мм).

Перезарядка: 2,1 секунды.

Скорострельность: до 60 выстрелов в минуту (одиночный режим стрельбы).

Интересно, умеет ли кто-то из наших с подобным обращаться? Какая-то у нас слишком мирная община. Но ничего, научимся. Взять ту же перезарядку — у меня она займет ни фига не две секунды, а все двести, блин! Пока пойму, что куда вставлять…

Может, еще где-то патроны завалялись? Я принялся открывать ящики. Чай. Сахар. Карты с голыми бабами. Надо взять, подарить Сергеичу, когда он пошлить начнет. Женские прокладки. Недокуренная пачка сигарет с зажигалкой. Тряпки, бумага, фигня всякая. Моющее средство. Патронов нет. Интересно, сколько их в магазине? Сколько туда вообще влезает? А, блин, туплю, в системке же написано было — двадцать.

Сам я не служил, а потому понятия не имел, что дальше с магазином делать.

Еще тут же обнаружился склад салфеток, туалетной бумаги, разнообразного мыла и гелей. Бумаги тут была целая гора. Ну а что, вещь полезная, берем! И губки для посуды, и тряпки, все берем. И диван, по-хорошему, надо бы прихватить, но не дотащим.

Держа в одной руке пулемет, другой волоча пак туалетной бумаги, я вышел из магазина. Эдрик, Карина и Вика сгребали остатки продуктов в пакеты, им было не до моей добычи.

Зато Макс, который подавал Рамизу кофемашину, заржал:

— Гля, Сергеич! Если напугаемся, есть чем подстрах… трах… — Он увидел «Скорпион», и у него округлились глаза. — О-фо-на-реть! Эт ты где надыбал? Я с таким в «Таркове» бегал!

— Это принадлежало охраннику, он, видимо, обратился.

Он протянул руки к оружию, будто что-то в нем смыслил.

— Ай, Ден, ай, красава! — воскликнул Сергеич и вылез из кабины «Фава».

— Однако! — изрек Рамиз, взгляд его стал хищным, цепким.

Макс взял пулемет бережно, как ребенка, провел пальцем по выбитой надписи.

— «Скорпион», епта! Чешский красавец — и тут! Двадцать патронов в магазине, экспортная версия, под «парабеллум». Ну да, гражданская версия. Только одиночный огонь. Но это все равно гораздо лучше, чем палка и маты. Компактный, удобный. В коридоре — самое оно. Есть еще та, что у полицейских. Так вот тот «Скорпион» жалит побольнее, бьет очередями. А ваще хорошо, в городе патронов должно быть дофигища…

— Откуда ты это знаешь? — вскинул бровь Рамиз.

Да и все мы, считавшие Макса бестолочью, удивились. А я поймал себя на мысли, что была пара эпизодов, когда Макс выдавал полезную информацию, например, что солярка разложится через пару лет.

— Говорил же, в «Таркове» бегал с таким. А еще читал. Запомнил! — гордо произнес он. — Я даже калибр патрона помню! 9 мм «Люгер». У меня это, память хорошая.

Сергеич присвистнул.

— А че ж под идиота косил? Когда котелок так варит!

— Так я ж… у меня ж руки кривые и из жопы. Знать-то знаю, а сделать ничего не могу. Как та собачка: все понимает, но не говорит.

— Руки выпрямим, пересадку на плечи произведем, — сказал Рамиз. — Было бы желание.

Вышли девушки, навьюченные добычей, с сияющими глазами. Эдрик волок баклажки с водой. Класть награбленное было уже некуда, и пластиковую тару приматывали веревками к кузову.

Макс передал пулемет Рамизу. Тот со знанием дела отщелкнул магазин, надавил пальцем на верхний патрон и вынес вердикт:

— Двадцать патронов, говоришь? Так вот, магазин — полный!

Сергеич сел на корточки и принялся перемещаться, танцуя гопак и припевая:

— Для чего мне грузовик? Я ж работать не привык! Вот чего-нибудь украсть — это дело, скажем, в масть!

Вика запрокинула голову и расхохоталась — по душе ей народный юмор. Карина смотрела отрешенно. Мы с Максом сместились к Рамизу, я спросил:

— Как ты это определил?

Азербайджанец поделился знаниями:

— Вот смотри, давишь на верхний патрон, и если он не погружается дальше, то значит, магазин полный. Удобно, когда у тебя нет времени проверить. Максим, сколько там патронов?

— Двадцать, — с сомнением проговорил бывший сисадмин. — Ну, так я запомнил.

— Значит, у нас двадцать шесть выстрелов, — констатировал Рамиз. — Уже что-то.

— В город надо! — сказал Макс. — Знаете, да, что тут разрешено оружие? У всех оно есть. Заходи в любой дом, греби совковой лопатой!

— Представляешь, какой там трэш? — предположил я, думая, что в странах, где у населения есть оружие, у людей есть шанс более успешно противостоять зомби. Кстати… — Я посмотрел на Карину. — Почему Папаша в город не поехал?

Бывшая пожала плечами.

— Не сказал. При мне этот вопрос не поднимался.

Рамиз предположил:

— Наверное, по тому же, что ты сказал: боятся столкнуться с хорошо вооруженной группировкой и получить по зубам.

— А качаться когда будем? — с обидой в голосе проговорила Вика. — А то зря, что ли, ты оружие сделал?

Сергеич сально улыбнулся и ни с того ни с сего вдруг заявил:

— А ты в курсе, Виктория, что мы не будем стареть? Смотри! — Он пальцем приподнял губу, щелкнул себя по маленькому белому зубу с острыми краями, как у ребенка. — Новый вырос. А патлы, вишь, темные прут! Как у молодого. И хер стоит, аж звенит. Кто дедом еще раз назовет, тому — в бубен!

— Да угомонись ты уже, Сергеич, — вздохнула Вика и снова спросила: — Так когда качаться будем, Ден?

И где им зомби взять, адекватных их уровням?

— Угу, как качаться, когда зомбаков стало мало, — пожаловался Макс.

— Мало, зато концентрированные, прокачанные, — ответил я. — Вы таким на один зуб.

Взгляд остановился на мопеде на стоянке. Если пешком идти их искать, то это долго, на мопед они тоже нормально агрятся.

— Народ, а вы бензин в канистры слили? — напомнил я. — Нам он понадобится. И вообще, тут должен быть резервный генератор, можно будет запустить систему потом, чтобы из резервуаров качало.

— Ответ на первый вопрос, — отчитался Макс: — Да! Три двадцатилитровые канистры! На первое время хватит, а потом запустим генераторы и заправимся, как белые люди. Теперь такой вопрос: че делать с техникой? — Он обвел стоянку жестом. — Я бы спрятал, чтобы не досталась врагу.

— Займитесь этим, — распорядился я. — Действуйте, разбившись по тройкам, а я пока поищу зомби.

Я направился к мопеду, завел мотор. В этот же момент Сергеич завел внедорожник, на котором я приехал, Рамиз — минивэн на стоянке.

Я направился на север, туда, где поле непаханое, потому что на юге я всех бездушных собрал в одном месте. Рамиз и Сергеич покатили за мной, потом съехали с дороги и принялись маскировать машины.

Дальше я ехал один. Ехал медленно, останавливаясь и покрикивая:

— Цып-цып-цып, идите к папочке! Где же вы?

Минут через десять затрещали кусты, и оттуда вывалились два амбала, один 10-го, второй 13-го уровня. Первый был низкорослым азиатом без всякой одежды, второй — белым почти вдвое выше. Из всей одежды на нем сохранился только кожаный ремень и лохмотья брюк.

Для Сергеича мелковаты, остальным сойдут. Эх, жалко такое добро переводить, их бы во взвод Афанасия… Но качать своих бойцов важнее. Самому же их убивать глупо — я стал миллионером, мне с них много не накапает…

Я завел мопед и повел амбалов к заправке, вырабатывая стратегию, как правильно их разделать. Наверное, побуду с «Нагибатором» на подстраховке. Таблетка исцеления есть, так что даже если амбал кого зацепит — нестрашно. Пусть разобьются на группы и разделывают.

Остановившись, чтобы подождать амбалов, я передал по рации, что веду добычу, и сказал:

— Рамиз, Карина, Эдрик, — вы одна группа, мочите кабана. Сергеич, Макс, Вика — вы вторая, занимаетесь амбалом-азиатом — тем, что поменьше. Я вам помогаю. Отбой.

Вот и заправка. Друзья и правда разбились по группам. Я на полминуты активировал «Сокрытие души», подвел зомби к нужной группе, и друзья начали их колошматить — пошли клочки по закоулочкам.

Амбалы, забыв обо мне, взревели, ринулись на врагов. Один погнался за Кариной. Другой, с «Викиными вилами» в спине — за Викой. Вот же блин, самцы! Все б им за бабами бегать!

Остальные рванули следом.

Я догнал мощного зомби, который с вилами, ткнул его «Нагибатором». Эффект отбрасывания сработал с третьего раза.

Карина орала, будто ее режут, и бегала вокруг колонок. Азиатский недоамбал пытался ее поймать, пока остальные вливались уроном в него сзади. Вторая группа присоединилась к ним.

Этим помощь не требовалась, и я смотрел, как амбал превращается в отбивную, а его активность стремительно приближается к нулю. Медленно, но верно.

И минуты не прошло, как он издох. Все, кто его уничтожал, в том числе Карина, получили по уровню. Накрафченное оружие отлично себя проявило в бою.

Озвучив им, кто какого стал уровня, я распорядился:

— Все, едем домой. Разберем трофеи, пожрем нормально, отдохнем.

Возражать никто не стал. Нагруженные под завязку, с шутками, песнями и частушками мы поехали на электростанцию. Поглаживая Кроша, сидящего на подголовнике сиденья, я думал, что неплохо бы раздобыть еще зомби для атаки на Папашу. Но не сегодня, сегодня адреналин поутих, и безумно хотелось спать.

Казалось, рот разорвется от зевоты. Я в очередной раз зевнул, когда вдруг раздался хлопок и автовышка, ехавшая в пятидесяти метрах от нас, пошла юзом, царапая асфальт лопнувшим колесом.

Рамиз ударил по тормозам, схватил пулемет, командуя:

— Всем пригнуться! Засада!

Выполнив его команду, я прокричал в рацию:

— Прием, что у вас? Прием!

Ответил Сергеич:

— Гвозди, похоже, сука! Денис, нам п…ц! Это Папаша!

Папаша? Ну капец… А я и взвод Афанасия увел, и этих двух амбалов только что разобрали. Да и от миллиона уников толку сейчас ноль.

Глава 8

Это наши!

Автовышка Сергеича, скребя диском по асфальту, съехала на обочину и остановилась.

Рамиз открыл дверцу джипа, высунулся и, используя ее как щит, пару раз выстрелил наугад — просто дал понять, что у нас есть оружие. Эдрик схватил дробовик, но стрелять не стал. Карина распласталась сзади, вжавшись в сиденье.

— Не похоже на Папашу, — сказал я, переглянувшись с Кариной.

— Да, они наглее, — ответила она. — Это могут быть местные, я о них рассказывала.

И правда, если бы это был Папаша, Волошин уже раскроил бы нас «Секатором» — автомобили сейчас не великая ценность. Но нас не трогали. Нападающие засели в джунглях и выжидали.

Мы тоже ждали, не зная, что делать. Я размышлял, хватит ли мне «Ярости», чтобы рвануть к врагам и прикончить их. По всему выходило, что шансов мало — неясно ни куда бежать, ни сколько их, да и сколько времени у меня будет, когда я использую талант. Если специально подставиться под выстрел, то может времени и хватит, но…

С мысли сбил властный крик на английском:

— Наружу! Быстро! Будешь живой! Руки — голова!

Следом донесся возглас на незнакомом языке, и стало ясно, что это не Папаша.

— Это мои люди! — воскликнул Эдрик. — Филиппинцы! Из моей деревни! Деннис, я пойду?

Я испытал облегчение, но радоваться было рано.

— Иди. Помнишь, что нельзя говорить, кто я и что умею?

— Не скажу, — заверил он меня.

Эдрик выскочил из машины, потрясая ружьем, и затараторил что-то на своем.

Ему ответили, как мне показалось, настороженно. Парнишка замахал руками, указывая на автовышку, потом чиркнул себя по горлу и сделал жест, будто выкручивает белье или сворачивает шею цыпленку.

Было неприятно сидеть и ждать, пока подросток ведет переговоры. Будто за его спиной прячемся.

Чтобы в «Фаве» не нервничали, я связался с Сергеичем:

— Прием! Это филиппинцы. Сидите в салоне, но будьте готовы драпать. Прием.

— Понял. Отбой! — радостно воскликнул Сергеич, но я успел услышать «Йес!» от Макса.

Немудрено, что они радовались — Папаша с радостью порежет нас на лоскуты. Меня — за сестру и статус чистильщика, а тех двоих — за украденный контейнер.

Мне и самому стало полегче, все-таки сейчас был не самый подходящий момент для прямого противостояния с Папашей. Судя по напряженности диалога, беседа у Эдрика с земляками не клеилась. Я вслушивался в разговор, надеясь услышать знакомые слова, но филиппинский был совсем чужим языком. Одно только слово звучало чаще других: «пьюти».

— Деннис! — позвал меня Эдрик и сделал приглашающий жест.

— Вылезти из машины? — переспросил я. — Зачем?

— Не доверяют, — объяснил Эдрик. — Не любят чужих. Говорят, от белых только беды. У них три человек бежать от Папаша. Они тебя узнавать. Если узнать, хорошо.

— Сколько их? — спросил я, медленно покидая салон и поднимая руки. — Скажи, чтобы их главный сделал так же.

Крош собрался идти со мной, но Карина его забрала и прижала к себе.

Донеслись голоса. Даже если филиппинцы, которые дали деру на море, меня видели, то сейчас точно не узнают — я покрыт мазутом, присохшей кровью грибника с амбалом и слизью.

— Скажи, что мы враги Папаши.

— Сказал уже, — откликнулся Эдрик.

Навстречу мне из леса вышел невысокий узкоплечий мужчина лет сорока, с жиденькой черной бородкой, на которую словно нанесли два серебристо-седых вертикальных штриха — от уголков губ вниз.

Крисанто Даймандаль, 57 лет

Претендент 17-го уровня: 100%.

Еще один возрастной мужчина, который «выздоровел весь». Это что же, у них нет чистильщиков, раз главный — обычный претендент, пусть и прокачанный? Или он не главный, просто чистильщик в засаде сидит, не палится?

Мы с Крисанто неторопливо шли навстречу друг другу, принюхиваясь и приглядываясь, как два ощетинившихся волка.

Он заговорил за секунду до того, как я собрался начать диалог:

— Меня зовут Крисанто. Говоришь по-английски?

Говорил он чисто и без акцента. Все-таки этот язык официальный на Филиппинах… был.

— Да, говорю. Я — Денис. Мы не враги вам. Наоборот. Считаю, что выжившие должны держаться вместе.

— Мы не ищем друзей, — нахмурился он. Его взгляд упал на антенну рации, выглядывающую из кармана. Крисанто смотрел недобро, как противник на ринге, будто примеряясь, как поэффективнее ударить. — Вы белые. Эдрик сказал, что вы русские.

— Мы люди. Не зомби. Мы живые. Это главное, а не цвет кожи.

— Другие белые, тоже русские, поубивали много наших, — угрожающе сказал он.

— Мы не отвечаем за всех белых или за всех русских, как вы не отвечаете за всех филиппинцев, — спокойно ответил я, хотя разговор начал утомлять. — Но, если ты, Крисанто, считаешь конфликт неразрешимым, мы готовы его разрешить. Вопрос только в том, как.

Он покосился на пулемет в руке Рамиза, наблюдавшего за нами из джипа, на дробовик Эдрика, после чего заговорил другим, более дружелюбным тоном:

— Извини, Деннис. Слишком много горя те белые принесли моей семье.

Интересно, это наш огнестрел на него произвел впечатление? Хотя у самого, вон, пистолет в набедренной кобуре. Не вязалось его дружелюбие с цепким взглядом убийцы. Хотя… все мы стали убийцами, а я сейчас выгляжу совсем как маньяк… но я все же о другом.

— Знаю о ком ты, — сказал я. — Дэдди и его люди — наши враги. Они пытались убить и меня, но я выжил. Как говорят у меня на родине… — Я задумался, как перевести на английский устойчивое выражение. Вроде нормально переводится, суть передает. — Враг моего врага — мой друг. Нам не драться надо, а объединить усилия. Сколько вас?

— Это неважно, — проговорил филиппинец. — Вот что смущает, Деннис. Недавно три наших земляка сбежали из плена Дэдди. Эдрик сказал, что их освободил ты, но они тебя не узнали.

— Меня бы и мама сейчас не узнала, — хохотнул я. — Во-первых, они были далеко, почти в море, а я — в джунглях, и они меня не разглядели. А во-вторых, даже если бы разглядели, вряд ли сейчас узнали бы.

— Ну да, выглядишь как мясник со скотобойни. Что случилось?

— Зачищали заправку, — сказал я, снизив свою долю участия.

Филиппинец округлил глаза.

— «Севен-илевен»? Нашу заправку?

— Вашу? — Я пожал плечами. — Не видел там вас. Только полтора десятка зомби.

Всмотревшись мне в глаза, словно пытаясь найти там намек на шутку, он криво усмехнулся.

— Вас мало, а на заправке зомби кричит. Страшно кричит. Нет спасения, крик проникает до костей. А еще гиганты и ищейки. Даже ящер есть! Туда подойти невозможно!

Крикун, амбалы, нюхачи и ползун, понятно. Системок они точно не видят, иначе ползуна назвали бы краулером, а не ящером.

— И все же мы подошли, — сказал я.

Нахмурившись, он другими глазами посмотрел на наши машины, потом посмотрел в джунгли и подал какой-то сигнал.

— Вряд ли вы все увезли с нашей, — снова акцент на этом слове, — заправки, — сказал он. — Эта заправка принадлежит моей семье.

— Семье Даймандаль?

Он смутился, бросил негодующий взгляд на Эдрика, решив, что тот слил мне информацию о нем.

— Все, кто выжил из наших — моя семья, — пафосно сказал он. — Повторяю, эта заправка принадлежит моей семье. Поторопись и прикажи своим людям выгрузить все, что вы украли!

Смерив его взглядом, я хмыкнул и сплюнул. Будь за ним сила, он бы не брал на понт, а тупо принудил бы силой. Или того проще — нас давно бы обстреляли, а потом полутали трофеи.

— Ага, щас, только шнурки завяжем.

— Что? — не понял он и сдвинул брови. — Какие шнурки?

— Значит так, Крисанто… — начал я говорить, и в этот момент из джунглей раздался отрывистый крик на местном наречии.

Эдрик за спиной тихо перевел:

— Говорят, что на заправке нет зомби.

Так быстро проверили? Возможно, кто-то передал им по рации. Да и не успели мы далеко отъехать…

Лицо филиппинца изменилось, напряглось. Похоже, он ни на грош не поверил, что мы действительно зачистили «Севен-илевен», и приплел ее лишь как повод ограбить нас. Сейчас же, когда мои слова подтвердились… Правильно, бойся. Уважай. Желай стать союзником сильного клана. Черт, все-таки зря я Лизе не поверил. Нужно ее оттуда вытаскивать.

— Можете проверить заправку, — улыбнулся я. — Там чисто.

— Знаю, — буркнул Крисанто.

— Все еще настаиваешь, что мы что-то украли с вашей заправки? Или согласишься с тем, что это теперь наша заправка? А может, скажешь спасибо, что мы освободили ее от зомби?

Ненадолго воцарилось молчание. Я физически ощущал взгляды спрятавшихся в джунглях людей, которые меня ощупывали, оценивали, поднимали, встряхивали, проверяли на прочность.

— Забудь, — проворчал филиппинец. — Вы, белые, не меняетесь. Силой забираете наше, еще и требуете благодарности.

— Ну тогда давай разойдемся с миром, — предложил я. — У вас свой путь, у нас свой. Подпишем мирное соглашение: мы не трогаем вас, вы — нас.

— Дэдди… — сказал он и с вызовом посмотрел на меня.

Ага, все-таки хоть что-то хочет урвать из разговора.

— Дэдди, — кивнул я. — Не хотите дружить с нами — не проблема. Но дружить не обязательно. Давайте просто объединим усилия и кончим Папашу, пока он не перебил нас поодиночке. Он силен, очень силен, сильнее тебя, сильнее меня, у него есть волшебные вещи…

— Знаю, — хмуро сказал филиппинец. — Твои слова правдивы. Папаша — наш общий враг, и мне нравится твое предложение. Но моей семье надо посовещаться.

Вроде оттаял товарищ. Если мы объединим усилия в борьбе с Папашей, это можно считать моей первой дипломатической победой.

Филиппинец исчез в джунглях, я вскинул руку, веля Сергеичу оставаться на месте. Когда столько раз получал нож в спину, сложно кому-то доверять. Понятно, что, если бы хотели, филиппинцы уже попытались бы нас положить, но все равно правильнее было перестраховаться.

Демонстрируя дружеские намерения, я не стал прятаться в салоне джипа, зашагал к автовышке, чтобы посмотреть, что с колесами. На складе были старые покрышки, четыре штуки. Судя по размеру, они от этой машины, так что некритично — поврежденные колеса можно будет поменять.

По пути я заметил рассыпанные по дороге шипы, собрал их все и выбросил. Когда подошел к машине, Сергеич, Макс и Вика высунулись из салона, ожидая объяснений.

— Это те самые филиппинцы, о которых говорили Эдрик и Карина. Хотели нас немножко убить и пограбить, но передумали…

Вика размашисто перекрестилась.

— Ну и лады, — проговорил Сергеич как-то недовольно. — Задолбали. И че им неймется-то? Мы вас не трогаем — так какого хера? Живи и развивайся, нет, бляха-муха, засады устраивают!

— Да ладно, обошлось же, — заткнул его Макс. — Их бы в союзники… Смотрите!

Голос его дрогнул. Обернувшись, я осознал, что в джунглях что-то изменилось. Сначала я услышал странные звуки — не человеческие голоса, а треск ломающихся веток и шорох множества ног. Одновременно закачались верхушки деревьев — кто-то быстро карабкался по стволам.

— Что происходит? — начал я, но тут же понял.

Из зарослей, спотыкаясь и рыча, выползли первые бездушные. За ними еще. И еще. Целая орда — примерно два десятка разношерстных зомби от 8-го до 15-го уровня. Они двигались целенаправленно, явно привлеченные чем-то конкретным. Нашими душами.

— Вот же уроды… — выдохнул я, поняв, что произошло. — Долбанные партизаны…

Филиппинцы навели на нас зомби, к гадалке не ходи. Закайтили их сюда, а сами спрятались на деревьях. Потом, когда от нас останутся рожки да ножки, кто-то уведет их отсюда, а остальные спокойно слезут. А может, у них вообще там все подвязано — уйдут, как гребанные Тарзаны. А потом вернутся и заберут лут. Хренов Крисанто тянул время, а я, дурак, повелся!

Стоп, хотя почему дурак-то? Ща я им покажу, кто тут босс.

— Эдрик, в машину! Быстро! — рявкнул я.

Эдрик прыгнул в джип, я следом за ним, чтобы не светить таланты.

Рамиз завел мотор, Карина прижалась к дальней стенке салона. Вика, Макс и Сергеич спрятались в автовышке, а зомбаки окружили обе машины плотным кольцом.

— Что делать? — прошептал Эдрик, сжимая дробовик. — Буду стрелять, билят!

— Нет! — прошипел я. И так каждый зомбак на счету у Афанасия! — Не стреляй, билят!

В верхушках деревьев я заметил движение — филиппинцы устроились поудобнее, чтобы наблюдать за резней. Ублюдки даже не скрывались особо.

Ладно, посмотрим, как вы будете оправдываться, даже интересно.

С этой мыслью я активировал «Сокрытие души».

Друзья, следите за обновлениями. Скоро будет бонусная глава!

Глава 9

Нас — триста восемнадцать!

Стоило отдать приказ, как бездушные перестали царапать стекла и пытаться перевернуть джип и автовышку. Со стороны это выглядело так, будто они разом утратили к нам интерес и заинтересовались другими душами. Теми, что забрались на деревья.

Зомби подняли головы, принюхались и медленно поплелись к недоделанным Тарзанам. Из крон деревьев донеслись встревоженные голоса на филиппинском, судя по интонациям, в рядах противника началась паника. Несколько бездушных принялись трясти толстые стволы, другие попытались карабкаться вверх. В ветвях что-то затрещало, послышались крики ужаса.

Пусть попотеют, ублюдки. Хотели нас зомби скормить — получайте сами. Дав филиппинцам немного поволноваться за свои шкуры, я мысленно приказал бездушным отправляться к бетонному узлу. Надеюсь, радиус подчинения с повышением ранга таланта тоже увеличился. То есть я отправил их в нужном направлении, но через джунгли, чтобы мы выпали у них из поля зрения и они не сагрились.

Зомби послушно поплелись прочь. В кронах воцарилась мертвая тишина — филиппинцы явно пытались понять, что произошло и какого хрена зомбаки отстали от нас.

Подождав еще немного, я вышел из джипа и громко крикнул:

— Крисанто! Можете спускаться! Опасность миновала!

В ответ — подозрительная тишина. Потом где-то высоко в кронах зашелестели листья, послышались приглушенные голоса на филиппинском. Небось обсуждают, как так вышло, что их план провалился.

— Эй, Крис! — повторил я еще громче. — Зомби ушли! Слезайте, продолжим общение!

Наконец из джунглей показался взъерошенный Крисанто. Его одежда была изодрана ветками, на лице — царапины, но глаза горели нездоровым любопытством.

— Как… как они просто ушли? — спросил он, с подозрением оглядывая пустую дорогу. — Зомби не уходят просто так, если чуют живых.

— Иногда уходят, — невозмутимо ответил я. — Может, учуяли что-то более интересное. Кстати, откуда они взялись, не знаешь?

Крисанто дернул плечом и пылко заявил:

— Не знаю! Они внезапно появились — мои люди еле успели спастись!

Врет и даже не краснеет. Ладно, хрен с ним. Выводить его сейчас на чистую воду смысла нет, прольется кровь. Но пометочку сделаем.

— Главное, что все живы, — сказал я дружелюбно.

Из джунглей вышли еще два филиппинца. Их стало трое на меня одного, но атмосфера кардинально изменилась. Судя по их неуверенной походке и хмурым лицам, они больше не чувствовали себя хозяевами положения.

Новоприбывшие, претенденты 17-го уровня, были моложе Крисанто. Одному тридцать, второму двадцать пять, оба невысокие и жилистые. Неплохо они прокачались. Впрочем, мои качаются еще быстрее и скоро их обойдут.

Старшего звали Алон, младшего Джехомар. Я жестом поманил Рамиза и Эдрика, чтобы наша делегация тоже состояла из трех человек.

Мы настороженно пожали друг другу руки. Филиппинцы начали брататься с Эдриком, говорить на своем. Единственное, что я понял — они упоминали Анхеля, дядю Эдрика. И все же хорошо, что паренек с нами, ведь без него неизвестно, чем все закончилось бы. Без крови бы точно не обошлось.

К этому моменту местные, очевидно, решили, что их хитрость с приманенными зомби осталась незамеченной, и расслабились.

— Среди вас есть чистильщики? — спросил я, понял, что они ничего не поняли, и принялся махать руками перед лицом. — Есть те, кто видит текст, характеристики… Интерфейс?

Филиппинцы переглянулись настороженно, Крисанто помотал головой.

— Анхель был такой, — сказал он. — Говорят, Дэдди такой же. Но мы — нет.

Врут? Или сообщество без чистильщика до Третьей волны вполне жизнеспособно? А может, ими вообще рулит контролер, который научился маскироваться?

— Когда убивать Дэдди? — спросил Крисанто, выпятив грудь и с уважением поглядывая на Рамиза. Азербайджанец небрежно держал в руках пулемет.

Видимо, не так уж хорошо у них с огнестрелом, раз пистолет только у Криса.

— Пока не решили, — ответил я, решив скрыть точную дату. — На какой частоте вы общаетесь? — я кивнул на рацию. — Мы свяжемся с вами и скоординируем последующие действия.

Филиппинцы опять переглянулись, будто мыслями обменялись, и Крис ответил на мой вопрос, назвал частоту.

— Сколько вас человек? — продолжил задавать я вопросы. — Какое у вас оружие? Только отвечайте честно, чтобы мне знать, сумеете ли вы помочь.

И опять переглядывания. После минутных размышлений Крис ответил:

— Нас сто пять человек, треть — женщины и дети, но они быстро взрослеют. Оружие: десять пистолетов, шесть ружей, два таких же пулемета. — Он кивнул на Рамиза.

Понятно, честности можно не ждать. Ладно, черт с вами.

— И патроны есть, да? — спросил я.

— Патронов очень много, но мы их экономим, потому против зомби у нас йо-йо, — почти не соврал филиппинец.

— Это что? — удивился Рамиз, когда я перевел.

Эдрик изобразил невидимый аркан и объяснил:

— Камень. Большой камень. Длинная веревка. Бросать в зомби. Не в тело, в ноги, веревка ноги ронять, зомби падать, его бить.

Вспомнилась игрушка моего детства — штукенция на веревочке, которая возвращалась в руку. Неужели филиппинское йо-йо — ее прототип?

— Интересно, как оно работает, — будто прочел мои мысли Рамиз.

— Покажете, что за зверь это ваше йо-йо?

Младший, Джехомар, рванул в джунгли, а вернулся с увесистым камнем на длинной веревке, которой была обмотана рука. На вид камень был трех-четырехкилограммовым. Филиппинец метнул его в воображаемого врага. Камень упал. Парень быстренько подтянул его и снова кинул. Наверное, если бросить с должной сноровкой да под правильным углом, веревка обовьет ноги, и безмозглый зомби рухнет. Представилось, как со всех сторон на него налетают первобытные человечки с каменными топориками и начинают разбирать. Ну а что, дешево и сердито в умелых руках. Думаю, вряд ли йо-йо смог бы эффективно использовать кто-то из наших.

Я показал «класс», Джехомар самодовольно улыбнулся. Жаль, что местные не подпускают к себе ближе — у них многому можно было бы научиться. От меня им тоже была бы польза: купив уровни, я взял бы их в свой клан и спас от обездушивания. Но разве это объяснишь тем, у кого нет чистильщиков?

Как бы сейчас мне помогла Лиза! Просто тем, что сказала бы, в чем солгали местные. Хотя… эти явно умеют не мешки ворочать.

— Вы наверняка знаете, где лагерь Папаши. А сами где базируетесь?

— В горах, — уклончиво ответил Крис.

— Угу, — хмыкнул я. — На острове. Понятно.

Не хочет говорить. Про численность отряда и вооружение — тоже. Возможно, и про чистильщика, если такой у них есть.

После этого мы с Крисом поменялись ролями — теперь он задавал вопросы: сколько нас, где мы, как вооружены. Раз он соврал, я тоже решил не подставляться попусту.

— Нас триста восемнадцать человек, — ухмыляясь, сказал я. — Есть гранатомет, три «калаша» и танк. Броневик еще есть, — вспомнил я про перспективу эволюции машин в броневики. — Есть оружие и другого плана. Волшебное, если понимаешь, о чем я. Вместе с вами нас полтыщи, получается. По идее, можем закидать Папашу шапками.

Нашу идиому он не понял, но смысл уловил: п…ть мы оба были горазды.

Только, в отличие от Криса, кривить душой я не стал и сказал:

— Как все на самом деле, умолчу. Не считаю нужным открывать карты перед тем, кто мне изначально не доверяет.

— Это разумно, — сказал Крис. — Мы скрываем, вы скрываете. Вдруг вы ночью нагрянуть. Вопрос: как будем делить добычу в лагере Папаши? Там много нужного.

— В зависимости от того, кто сколько урона нанесет. Вдруг кому-то захочется отсидеться и нагрянуть в последний момент?

Крис сделал оскорбленное выражение лица, однако после того, как мы честно сказали, что не доверяем друг другу, атмосфера стала менее напряженной.

Из автовышки вылез Сергеич, осмотрел поврежденное колесо, цыкая зубом. Подошел к Джехомару, указал на йо-йо, на себя, сделал жест, будто раскручивает веревку. Парень с радостью показал, как правильно метать, отдал камень Сергеичу. Тот крякнул и швырнул его вперед. Молодые филиппинцы грянули хохотом. Сергеич матюгнулся, подошел к камню и поднял его. Опять швырнул под дружный хохот, отчаянно матерясь.

В джунглях зашевелились филиппинцы, но не вылезли, и я так и не понял, сколько их.

Макса увлекло их занятие, и он тоже вылез поупражняться. Получилось у него так же скверно, как у Сергеича.

Возникла странная ассоциация: контакт двух цивилизаций. От враждебности через настороженность — к взаимодействию, основанному на симпатии. Макс нашел общий язык с Джехомаром, угостил его шоколадкой и показал свое супероружие — «Втыкатель».

Оценить его истинную убойную силу местный не мог, потому просто покивал. Сергеич тоже решил прихвастнуть. А вот «Палица Сергеича» зажгла огонь в глазах филиппинцев.

Я этим контактам не препятствовал, надеялся, что подружиться все же удастся. Худой мир лучше доброй ссоры, тем более, если дружить будем против общего врага.

Пока мужчины хвастались игрушками, девушки предусмотрительно отсиживались в машинах. Убедившись, что в отношениях с аборигенами наметилась оттепель, я скомандовал:

— Народ, пора возвращаться! Дел выше крыши. Надо метнуться на базу, выгрузиться и вернуться сюда, колесо автовышке поменять.

Я пожал руку Крису и пообещал непременно с ним связаться, обсудить план нападения на Папашу.

— Присмотришь за машинкой? — спросил я у него.

Тот кивнул, потом качнул головой в сторону «Севен-илевен».

— Вы же не все оттуда забрали? Не против, мы заберем то, что осталось?

— Конечно, — кивнул я, ухмыльнувшись. — Это же заправка вашей семьи.

Потом я кое-что придумал и подошел к Рамизу.

— Поезжайте на базу, а я пока тут потусуюсь. Посмотрю, чтобы эти добро с «Фава» не растащили и попытаюсь найти рядовых в отряд Афанасия. Заодно и проверю чистоту намерений филиппинцев.

— Какого Афанасия? — не понял он.

— Это мой сержант. Слабоват на голову, но силища — во!

Рамиз посмотрел на меня как на умалишенного, и я рявкнул:

— Да е-мое, зомбаков, говорю, поищу, Рамиз! Маловато их, нужно больше.

— Так бы и говорил! — обиделся тот. — А сержант твой — он русский что ли? Ты его имя увидел?

Я только рукой махнул.

Эдрик, услышав о моих планах, грустно на меня посмотрел. Ему очень хотелось поприключаться со мной, но он, по всей вероятности, понимал, что будет мешать.

— Сергеич! — крикнул я и загребающим жестом предложил подойти, а потом рассказал то же, что и Рамизу.

Пролетарий меня будто бы не слушал, улыбался чему-то своему. Когда я закончил, он кивнул.

— Так точно, шеф! — А потом выдал, изобразив рукой опустившуюся гильотину: — Ты сечешь, что Папаше хана? Если эти мужики по чесноку наши союзники, ему точно кирдык!

Даже если бы не натравленные на нас зомбаки, я бы не спешил доверять первым встречным, но Сергеич проникся, причем проникся весь. Даже мне передался его энтузиазм, как и уверенность, что Папаше уже хана — надо просто немного подождать. Ведь не идиоты же местные, должны понимать, что житья Папаша не даст ни нам, ни им.

Все пересели в нагруженный под завязку джип и укатили, Карина еле удержала Кроша, который рвался ко мне, но в приручении бездушных он будет мешать, вызывая их агрессию. Я следом поехал на мопеде за джипом.

Вскоре понемногу отстал и пошел по дороге, катя мопед и напевая:

— Зомби-и, твой убийца крепко спит, но ты его найдешь, зомби-и, не спасут его мольбы и…

Вдруг раздался треск.

Хрясь-хрясь — ломился кто-то в зарослях. Мои?

Но это оказались не те, кого я отправлял на бетонный узел. Кроме них, я не рассчитывал найти тут прокачанных зомбаков, но мне и массовка сгодится. Вскоре показалась огромная толстая бездушная оболочка 4-го уровня, мутирующая в амбалиху.

— Потанцуем, детка? — проговорил я и медленно поехал.

Если бы это было самое начало Жатвы, я собрал бы много бездушных и притащил на бетонный узел «паровоз». Теперь и четырем оболочкам был рад. В отряде Афанасия стало тринадцать бойцов — полноценное отделение. А надо, чтобы был хотя бы взвод.

По пути назад выманил из джунглей еще двоих, эти были пожирнее: амбал 7-го уровня и щелкун 8-го. Вот! Отвел всех к Афанасию, стало пятнадцать бойцов. Толпа, которую я мысленно сюда послал, так и не дошла.

Все равно мало. Вернуться бы к заправке, вдруг там кто прокачанный зашел членомордого проведать? И куда делись те два десятка? Как под землю провалились!

А может, мне вообще к тоннелю поехать? «Сокрытия души» осталось сорок минут. Если прихвачу пару монстров двадцатиуровневых…

Я представил черный тоннель, под завязку набитый неведомыми монстрами, и поежился. Надо было спросить у филиппинцев, почему они по морю в город не сбежали, где ресурсов куда больше. Эх, забыл в запаре.

Остановившись, я настроился на нужную частоту и решил проверить, выйдут ли филиппинцы на связь. Ответили сразу же.

— Прием. Проверка связи, — сказал я. — Крисанто, прием! Ден на связи.

— Прием, — с готовностью ответил филиппинец. — Прием!

— Вы ездили в город? — спросил я. — Что там?

— За заправкой дорога забита машинами так, что не проехать. Пешком через подгорный тоннель опасно, там все кишит мертвяками. Монстры! Да и зачем нам туда? Наша земля здесь.

— Понял. Спасибо за информацию. Прием.

Значит, я все-таки прав. Самые мощные бездушные в тоннеле. Наверняка у них тоже есть босс, и он пострашнее почившего Писюна. Бить его сегодня я точно не буду, поищу в округе бездушных — надо сегодня пополнить взвод Афанасия еще хотя бы на несколько особей. Да и судьба загадочно исчезнувшего отряда не давала покоя…

Нашу автовышку филиппинцы не разграбили, она так и стояла закрытая. Молодцы. Связь оставили, наше имущество не тронули — может, и получится с ними взаимодействовать.

Троих местных я обнаружил на заправке. Они выносили ценное и складывали в кучу между колонками. А вот и Крис рукой машет, кричит что-то — видимо, впечатлился моим достижением. Ну пусть, это им на пользу.

На пути назад мне повезло: я наткнулся на небольшой конгломерат из шести бездушных. Нюхач 13-го уровня вел амбалов 12-го и 11-го уровней, юного крикуна 6-го уровня и двух шаркунов 7-го и 8-го.

Меня зомби приняли как родного, присягнули на верность — тут я приукрашиваю, просто стали подчиняться — и направились за мной на бетонный узел.

Ну вот, теперь в будущей орде двадцать один боец. Для атаки на базу Папаши не хватит, но для начала неплохо.

Когда возвращался, филиппинцев на заправке уже не было. Автовышки тоже — она оставила лишь испорченное колесо.

Все идет по плану!

Мысленно я себя подбадривал, день выдался отличным, миллион уников жег ляжку, но…

Черт, и все-таки куда делись те двадцать зомбаков?

Глава 10

Сергеич, ты неправ!

Когда я вернулся на базу, в джипе играла магнитола — какое-то кантри, эдакое радио «Апокалипсис»: «Добрый день, бродяги! Земля стекловатой вашим врагам и вилы им в жопу! Сегодня группировка „Буйных“ напала на территорию „Шизанутых“ и одержала победу. Пустоши могут вздохнуть свободно, а для вас песня: „Сосни бензин“…»

— О, Денчик! — воскликнула Вика, заметив меня. — А мы уж волноваться начали!

Хмыкнув, я сделал шаг навстречу выбежавшему котенку. С радостным мявом Крош вскарабкался мне на плечо и потерся о щеку, тарахтя как трактор.

Макс улыбнулся во все свои зубы, включая два кроличьих:

— А это он специально, чтобы тяжести не таскать!

— Угу, — сказал я. — Цени, Тернер! Все ради того, чтобы ты наконец подкачался. Слыхал, что доходягам девушки не дают… себя поднимать? Боятся, что уронят.

— Ой, ну что ты, что ты… — изобразил он доходягу и напряг бицепс. — Зацени, Ден. Не ты один фраги набивать умеешь!

— Что там местные? — настороженно спросил Рамиз, опуская на землю мешок.

Остальные тоже заинтересовались, прислушались. Обнадеживать я их не стал:

— На связь выходят, ведут себя адекватно. Но вы же сами видели — пока не почувствовали нашу силу, готовы были нас ограбить и расстрелять.

— Точняк! — Сергеич воздел перст. — По себе знаю, они ненавидят туристов. Считают их оккупантами с денежными мешками. Точно нас постреляли бы. Филиппины — для филиппинцев, тьфу! Помню, в «Эвелине» работал один чухан, напряжение от мощности отличить не мог, а все туда же — смотрел свысока, потому что босс!

— Ты про мистера Файардо? — вспомнил Макс. — Да уж, гнида та еще была.

Эдрик растерянно моргал, по всей видимости понимая, о ком речь.

— Нет веры твоим соотечественникам, — вздохнул я, потрепав его по голове. — Не любят они нас, но побаиваются.

Парень виновато опустил голову.

— Сергеич, — обратился я к электрику. — Когда ехали, за вами никто не увязался?

— Не-а. — Он помотал головой. — Мы специально останавливались, смотрели. Тихо было.

— Толпу зомби не видели?

— Не-а. А че?

Хм. Значит, те двадцать исчезли не по пути сюда, а где-то еще. Ладно, поищу.

Тем временем Макс, бросая, как он считал, незаметные взгляды на Вику, решил блеснуть эрудицией.

— В мировой истории такое часто бывало — два враждовавших племени, объединялись против общего врага. А потом, одолев его, предавали друг друга, били друг другу в спину. Как в Крыму турки совместно с генуэзцами извели византийцев, а потом сразу же напали на бывших союзников.

— Охренеть ты Вассерман, — сказал Рамиз.

— Тертышный я, — обиделся Макс. — Вассерман был девственником.

— Может и сейчас есть, — заметила Вика. — И я не про Вассермана. Поди теребонькаешь по ночам?

Карина прыснула, поставив пакет из «Севен-илевен», и вернула разговор к филиппинцам:

— Может, местные про нас так же думают. И ничего тут не попишешь.

— Скорее всего. — Я кивнул. — Ладно, давайте быстренько перенесем все, что осталось, а потом подумаем, как себя обезопасить. Все же помнят, что не сегодня, так завтра сюда заявятся люди Папаши?

— Твой «крот» же говорил, что послезавтра? — встрепенулся Сергеич.

— Круто! — почему-то обрадовался Макс и с заговорщицким видом прошептал: — Я это… чертежи ловушек сделал. Проще простого с нашим ресурсом! И эффективно. Херак — и всем хана. Ну не всем, а тому, кто попадется. «Хищника» первого все смотрели? Со Шварцем?

Кто был постарше, закивали, а девушки помотали головами. Ну конечно, это фильм их родителей.

— Короче, там инопланетянин на пиндосский спецназ охотился, — продолжил Макс. — А те ловушки по лесу расставляли. Задел веревку — бревно с гвоздями по башке! Так вот, чего бы нам на пути врагов их не расставить? Яму со штырями можно. Провалился — хана тебе. Минус один враг… Плюс один фраг.

— Все бы тебе сказки рассказывать, — проворчал Рамиз. — Трудозатраты учел, командос? Или мы делать будем, а ты только теорией заниматься? Это тебе не мешки ворочать! — С этими словами азербайджанец плюнул и потащил мешок на базу.

— Ладно, — сказал я. — Соберемся и обсудим. А ты, Тернер, бери-ка тоже мешок и тащи. А то Рамиз отобьет себе Вику, а Сергеич — Карину, а ты так и помрешь девственником.

— Я не девственник! — обиделся Макс. — Ловушки — не сказки! Это работает!

— Напомнить про Лиану? Он же Хорхе Фернандес?

— Да пошел ты, — Макс совсем обиделся.

Не найдя благодарных слушателей среди земляков, он поделился идеей с Эдриком. Парнишка с радостью согласился помочь копать ямы.

Обедали мы сегодня на ходу: шоколадки, чипсы, печенье, запивая газировкой. Потому вместо трапезы собрались в диспетчерской, перевернули изрисованный кусок гипсокартона чистой стороной — вдруг кому-то понадобится что-то изобразить.

— На повестке дня вопрос, — заговорил я. — Соседний колхоз просит навоз. Дадим? Не дадим? Сами съедим?

Посмеялись все, кроме Эдрика, после чего, я включил режим менеджера, отчего мои слова обрели вес, а люди сразу посерьезнели. Ну да, всегда работало — чем казеннее слова, тем серьезнее отношение.

— Короче, такие вопросы на повестке дня. Местные — можно ли им доверять, ваши доводы за и против. Планы по укреплению базы. Распределение обязанностей. И главная проблема — водопровод. — Я обвел взглядом собравшихся. — Начнем с филиппинцев. Я согласен с Сергеичем и Максом — люди вороватые, настроенные негативно.

В этот момент я едва сдержал усмешку, потому что «вороватые и негативные» отлично подходило и этим двум моим соратникам.

— Ты с ними общался, тебе виднее, — заметил Рамиз. — Но доверять нельзя — сто процентов.

— Думаю, что после совместной атаки на лагерь Папаши филы с большой вероятностью ударят нам в спину, — сказал я. — Не знаю даже, есть ли смысл их использовать как союзников.

— Поддерживаю! — подняла руку Карина. — Реально мутные типы.

— Согласна с Денчиком, — сказала Вика, закидывая ногу на ногу.

Девчонка явно перешла в режим соблазнения, но сейчас, после стыка с филами, убедившись в моем статусе, начала активные действия. Карине это почему-то не нравилось, но выступать она пока не осмеливалась. Ясно, копит силы.

Что касается филиппинцев, то и Рамиз, и Сергеич с Эдриком иллюзий на их счет не питали. Более того, Эдрик так описал своих людей:

— Они много пить самогон, мало работать. Жены ехать Америка, Европа за деньгами. Глупый, жадный и ленивый человеки. И злые на белых.

Переведя его слова остальным, я вернулся к делу:

— К вопросу о воде. Предлагаю выкопать колодец. Воду пить только после кипячения.

Все единогласно поддержали, кроме Рамиза:

— Друзья, непонятно, чем наша война с Папашей закончится. Может, придется бежать с острова в город. Так зачем столько сил тратить? Лучше прокачаться, укрепить позиции, а потом уже колодец. По той же причине часть продовольствия оставил бы в машине и замаскировал в джунглях — обеспечить пути отступления. Победим — тогда можно обустраиваться и расширяться.

— На фига расширяться? — не понял Сергеич.

— У Папаши много людей, которые с удовольствием к нам пойдут, — сказал Рамиз, глядя на меня. — Одних наших из «Кали» десятка полтора.

— И еще человек пять из тех, кого я знаю, — предположил я, поглаживая Кроша.

— И на хрена нам столько ртов? — стоял на своем Сергеич. — Мы их не прокормим!

— Они сами себя прокормят, — перебила Карина. — Будем ловить рыбу, собирать крабов. Выращивать овощи…

— Ты вообще заткнись! — рявкнул на нее Сергеич. — У тебя еще права голоса нет!

Карина побледнела. За нее вступился Рамиз:

— Михаил Сергеевич, пожалуйста, хватит самоутверждаться за счет девушки. Может, она оступилась, но нас с вами это точно не касается. А вот за вас стыдно. На это неприятно смотреть.

— Так не смотри! — огрызнулся Сергеич. — Только приперся и уже права качает! Спасибо бы сказал, что мы тебя спасли.

— Дед, ты охренел? — вызверилась на Сергеича Вика, защищая Рамиза.

— Во-первых, не «мы», а конкретно Денис… — начал отвечать азербайджанец.

— Так! — повысил я голос. Рамиз замолчал и глянул на меня настороженно.

Наступил неприятный момент — нужно было принять сторону и разрешить конфликт. Электрик мне ближе, но он конкретно не прав.

— Сергеич, остынь, — сказал я твердо. — Ты не прав.

Сергеич вскочил, ударил себя в грудь:

— Ты меня, боевого товарища, который столько раз прикрывал твою спину, меняешь на всякую левую шушеру?

— Ага, — подал голос Макс. — Тебе, конечно, спасибо за все, но один раз я из-за тебя чуть не сдох…

— Тишина! — прикрикнул я. — Никого ни на кого я не меняю. Я просто хочу, чтобы мы общались как люди, а не как скоты. Папаша обращается с людьми как со скотами — уверен, что именно это его убьет. Сергеич, ты хочешь, чтобы было, как у него? Чтобы тебя ненавидели?

Крыть было нечем. Пожевав губами, Сергеич сел:

— От тебя, Макс, не ожидал…

Он, конечно, товарищ резкий, но отходчивый. Зла не затаит. А вот быковать будет — надо много усилий приложить, чтобы он вел себя по-человечески. Поэтому лучше разрешить конфликт здесь и сейчас.

Я обвел взглядом всех собравшихся, считывая выражения лиц, настроение. Слишком разные — по крови, полу, статусу, образованию, культуре. Макс родом из казахского пыльного степного городка, ровесник этого века. Богатый Рамиз вырос на улицах советского Баку. Карина — из райцентра на Урале. Вика… судя по говору, тоже из глуши. Эдрик — вообще филиппинец, выросший в рыбацкой деревне. Сергеич — рязанский электрик, непонятно как устроившийся работать в «Эвелин» и дико скучавший по своему коту Мурчику. Ну и я, самарский продавец алкашки.

И что у нас общего?

— Мы тут не в армейке и не на зоне… — заговорил я. — Мы семья. Да, странная, собранная по воле случая, но семья. А в семье друг друга не унижают. Послушайте меня внимательно. Нас горстка против целого мира, который хочет нас сожрать. Буквально. Каждый день мы можем не дожить до завтра. И единственное, что нас спасет — это то, что мы держимся друг за друга.

Сергеич хотел что-то сказать, но я поднял руку:

— Не перебивай, Михаил Сергеевич. Я понимаю, ты много для нас сделал. Но это не дает права топтать тех, кто, по твоему мнению, «новичок» или чего-то там не заслуживает. Здесь нет старожилов и новичков. Есть только мы. Команда. Семья. Неважно, кто пришел вчера, а кто сегодня. Важно только одно — готов ли ты прикрыть спину товарища? Готов ли поделиться последним куском хлеба? Если да — ты наш. Если нет — вали отсюда, пока добром. — Я посмотрел прямо в глаза Сергеичу. — Мне плевать на твои заслуги, если ты начнешь строить из себя царька. Царек у нас уже есть — Папашей кличут. Посмотрим, к чему его методы приведут. А мы попробуем по-человечески.

Надолго повисло молчание, но не гнетущее, а наоборот, хорошее, очищающее — люди расслаблялись, их лица становились безмятежнее.

Молчание нарушил Макс:

— Денис прав. Скоро сюда нагрянет отряд от Папаши. Они ищут нас, а когда найдут, захотят убить. Но вместо этого это мы убьем их, просто надо подготовиться. И я придумал как.

Глава 11

Давайте откопаем стюардессу!

Косясь на Сергеича, Макс подошел к «доске» — куску гипсокартона. В правом углу нарисовал прямоугольник, комментируя:

— Вот электростанция. Вот ворота. Прикол в том, что через джунгли сюда хрен пройдешь. Мы пытались шариться вокруг, когда зомби искали. Дорога сюда только одна, вот она. — Он прочертил линию к прямоугольнику. — И они по-любому тут пойдут. Нет, скорее поедут. И скорее всего, двумя машинами. Что я предлагаю?

Он нарисовал линию перпендикулярно дороге, а в середине изобразил черное пятно:

— Вот тут надо выкопать огромную яму с кольями, застелить тонкими ветками, присыпать листьями. Они ничего не заметят, поедут и — опа! Как мамонты! И мы их — как мамонтов. А дальше шипы насыплем. Когда они вылезут посмотреть, что за фигня, мы их расстреляем из засады и закидаем коктейлями Молотова!

— Застать врасплох — это правильно, — оценил Рамиз. — Только землю надо в лесу спрятать, а то вызовет подозрения.

— Какую землю… А-а-а! Из ямы! — сообразил Макс.

— Я тачку на складе видел, — подключился Сергеич, забыв про свои обиды, в том числе на Макса. — И лопаты там есть! Надо уже сегодня подготовиться!

— Это еще не все! — остановил его Макс. — Есть ловушки из говна и палок. В прямом смысле! Вьетконговцы использовали против американцев.

— Из говна? — удивилась Вика.

— Берется доска, — объяснил Макс. — Натачиваются гвозди, чтобы как иглы были. Потом окунаются в дерьмо… У нас тут зомби прикопаны, так вот, трупный яд еще лучше. Присыпается листвой, кладется где они точно пройдут. Наступает враг — и он не боец, это раз. Два — получает заражение, и у него гниет нога!

— Откуда ты это все знаешь? — задумчиво спросил Рамиз.

— Читал! Запомнил! — гордо произнес Макс, а потом погрустнел: — Но сам ничего не сделаю, я рукожоп. Тут ты был прав, Рамиз. Мешки ворочать у меня так себе получается.

Он отвлекся на Эдрика, рассказав ему свои придумки, и добавил:

— Возле ловушки для машины можно прикопать пару ведер с гвоздями. Туда попал — пиши пропал. А на входе на базу — бандажо повесить. Это фигня с гвоздями. Открываешь дверь — бац! Вьетконговцы кучу всего крутого придумали, но остальное сложно сделать.

— Например? — заинтересовался Сергеич. — Вместе покумекаем, авось чего сообразим.

— Ну, например, лук. Устанавливается лук, враг задевает растяжку, и в него летит стрела. Или тяжелый камень — ломает ноги. Яма со змеями. Еще — сверху всякое падает, если задеть растяжки. На переправах через реки ставили ведра с гвоздями. Или «мясорубка» — здоровенный прикопанный капкан. Туда наступил — все, хана, проткнет кишки. А еще они делали ловушки для вертолетов! — Глаза Макса сияли. — Особым образом устанавливали гранату, где приземлялись вертолеты. Те раскручивали воздух, и граната — ба-бах!

— Гранат у нас нет, — вздохнула Вика. — А жаль.

— Интересно, можно ли соорудить огнемет? — вспомнил я. — Из баллончика и зажигалки.

— Опасно, — вынес приговор Сергеич.

Рамиз подвел итог:

— Значит, ужинаем и отбой? А завтра подумаем, что можно…

— Какой отбой! — перебил Сергеич. — Лучше подготовиться заранее. Денис, даешь добро?

Подумав, я кивнул. В любом случае лишним не будет. Вкупе с ловушками Макса, взводом Афанасия и что-то интересное, что я надеялся получить в эту или завтрашнюю полночь в магазине чистильщика, сильно повысит наши шансы. Может даже так статься, что мы атакуем Папашу раньше, чем здесь окажутся его люди.

— Давайте до ужина прикинем фронт работ, — предложил я. — А ужин в семь…

— Восемь, — перебила Карина. — Лучше в восемь, когда стемнеет. Я обо всем позабочусь.

Макс вскочил, готовый бежать, но я жестом велел сидеть и сказал:

— Нужно обсудить детали. Кто копает, кто делает тонкую работу — начиняет гвоздями доски, затачивает арматуру.

— Это я! — поднял руку Сергеич. — Но мне нужен чертеж. Макс?

Макс метнулся к гипсокартону и принялся рисовать, приговаривая:

— Еще веревка нужна, болгарка, сварка…

— Все есть, — уверил Сергеич.

— Остальные, выходит, — на лопаты? — спокойно заключил Рамиз. — А какой глубины делать яму? Где именно? Решать будем коллективно?

— Да, — сказал я. — Идемте на склад. Макс, раз уж ты у нас инженер, проинструктируй.

— Вы готовьте все, — сказал он. — Я пока Сергеичу чертежи нарисую. Главное потом не забыть и самим в ловушку не попасть.

— Значит, будем откапывать стюардессу? — усмехнулся Рамиз.

— Да! — закивал Макс. — Давайте откопаем стюардессу!

— Эк тебя допекло воздержание, — сказал Сергеич.

С шутками-прибаутками да частушками электрика закипела работа. Мужики и Эдрик копали, а Вика вызвалась помогать возить землю в джунгли. Карина отправилась готовить ужин.

Мы вооружились скрафченным мною оружием — вдруг надо будет отбиваться от зомби? — а также лопатами, кирками и тачкой, и пошли играть в занятную игру «вьетконговец против янки». Даже меня охватил азарт, мы стали единым целым, и недавние разногласия остались в прошлом, что уж говорить о Максе, чьи идеи мы воплощали!

Работали до самых сумерек. Макс оказался прав — место для засады выбрать было несложно. Дорога делала поворот возле большого валуна, и именно там мы начали копать яму.

Но работа шла медленнее, чем планировали. Мало того, что пришлось долбать дорожное покрытие, но и земля под ним оказалась твердой, корни мешали, а инструментов было маловато на всех. К тому же приходилось таскать землю в джунгли и тщательно маскировать кучи.

— Нереально за день все сделать, — вытирая пот, сказал Рамиз. — Нас мало, а работы много.

— Ничего, — успокоил я. — У нас есть еще целый завтрашний день. Папаша придет только послезавтра.

Оставив членов своей новой семьи копать, я пошел проверить Сергеича. Тот возился в мастерской, затачивая арматурные прутья и набивая доски гвоздями, но и тут было не все гладко — болгарка часто глохла, а молоток имелся один на всех.

— Кольев наделаю сегодня, — ворчал Сергеич. — А завтра уже расставлять будем. Торопиться некуда.

Торопиться было куда, но я не стал с ним спорить. День и без того был насыщенным, и лучше этой ночью всем хорошо отдохнуть.

Оставив Сергеича, я вернулся к землекопам. Яма получалась неглубокой — всего метр с небольшим, но сил и времени копать глубже не хватало.

Короче, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Вышло так.

Вика таскала землю на тачке, а Крош бегал с ней. Девушка как раз возвращалась из очередного рейса, когда из джунглей выскочил бездушный.

Пока визг да дело, пока я бежал на помощь, выяснилось, что напал крикун 9-го уровня. Это было удивительно, учитывая, что до того я видел таких только у заправки, но не суть.

Тварь 9-го уровня разинула пасть и заверещала. Звук ударил по ушам, будто кто-то провел гвоздем по стеклу — у меня аж в голове зазвенело и руки задрожали.

Паникуя от дебафа, Вика вскрикнула и попятилась, но споткнулась о корень. Крикун двинулся к ней, готовясь к повторной атаке. Я рванул к ним, инстинктивно выхватывая тесак и высматривая в джунглях других бездушных — не мог же крикун явиться один?

В этот момент проявил себя Крош — котенок прыгнул на голову зомби и активировал «Шок», ошеломив зомбака, тот замер, как пораженный молнией. Глаза закатились, челюсти захлопнулись.

Оправившийся от дебафа народ тут же набросился на крикуна.

— Б…ь! — заорал Макс, хватаясь за «Втыкатель». — Откуда он взялся?

— Вика, отползай! — крикнул Рамиз, набегая со своими «Тисками».

Эдрик врезал по башке крикуна первым и тут же отпрыгнул.

— Стоп! — рявкнул я. — Все назад!

— А? — не понял Макс. — Ты чего?

— Он мой!

Активировав «Сокрытие души», я подошел к ошеломленному крикуну. Эффект Кроша заканчивался — тварь начала двигаться, но ощутив мои эманации босса, покорно замерла.

Хорошая собачка. Сидеть. Место.

Мысленно я отдал крикуну команду: прятаться в кустах у дороги и атаковать только тех, кто едет со стороны лагеря Папаши. Своих не трогать. Зомби послушно заковылял к указанному месту.

Вика поднималась с земли, отряхивая джинсы:

— Спасибо тебе, Крошик. — Она почесала котенка за ухом. — Ты настоящий герой.

Крош важно замурлыкал.

Поблуждав взглядом, я указал на шнурки на кроссовках Макса.

— Дай-ка.

Тот безропотно отдал — с заправки вынесли несколько упаковок шнурков, так что дефицита в них не было. Догнав крикуна, я отвел его еще дальше по дороге и привязал за ногу к дереву. Ему, конечно, это как мертвому припарка, вся надежда была, что он не ослушается команду, а веревка так, символ — от осознания, что у нас есть сторожевой пес на дороге, спокойнее.

— Ладно, народ, — скомандовал я, вернувшись. — На сегодня хватит. Завтра доделаем. А сейчас ужин и отдых.

К восьми вечера мы вернулись на базу. Яма была выкопана наполовину, колья заточены, но расставить ловушки не успели. Впрочем, времени было достаточно — работу можно закончить завтра.

За ужином обсуждали планы:

— Дежурство по два часа, — сказал я. — Макс и Эдрик — с десяти до двенадцати. Сергеич и Рамиз — с двенадцати до двух. Вика и Карина — с двух до четырех. Я — с четырех до шести.

Спорить никто не стал, и мы разошлись по своим местам. Девушки на диване, я устроился в углу диспетчерской на ворохе тряпок, Крош свернулся рядом. Все устали и быстро уснули. Забористо, с причмокиванием храпел Сергеич. Рамиз не храпел, но что-то бормотал во сне.

Поначалу я решил дождаться полуночи, когда обновится ассортимент, но веки слипались, и эту идею я откинул. Никуда он не денется, утром проверю.

Засыпая, я думал о завтрашнем дне. Нужно закончить ловушки, проверить оружие, подготовить засадные позиции. А послезавтра…

Послезавтра мы узнаем, насколько хороши наши приготовления…

Меня разбудил Крош. Котенок шипел, выгнув спину. Закричал Рамиз, потом — Сергеича, но оба быстро смолкли.

Спросонья я не сразу понял, что не так — в коридоре слышались быстрые шаги, приглушенные голоса.

Папаша?

В следующее мгновение незапертая дверь в диспетчерскую распахнулась, и в проеме показались темные силуэты с оружием, человек шесть, не меньше. Раздались лающие голоса, прошипели на английском:

— Не двигаться! Двигаться — смерть!

Глава 12

Где контейнер?

Ах вы суки! Я вскочил с кровати, спросонья не понимая, что, кто и куда, и тут в лицо прилетел приклад. Хрястнуло. Боль пронзила голову. Еще удар, в затылок, и наступила темнота.

Сперва я услышал голоса. Каждый звук взрывался в голове болью. Было настолько нестерпимо, что меня вывернуло.

Думать получалось с трудом. Мысли были медленными, хотя я понимал, что надо срочно принять решение. Что… Где… Я лежал на полу лицом вниз. Для начала надо перевернуться и посмотреть, что происходит, но так, чтобы не привлечь внимание врага.

Я попытался шевельнуться, чтобы незаметно повернуть голову… и не смог! Руки не слушались. Ноги тоже. Вообще ничего ниже шеи не чувствовалось, словно тело просто исчезло, а осталась только голова, лежащая на холодном полу.

Паника накрыла волной. Я напряг все силы, пытаясь пошевелить хотя бы пальцем — ничего. Попробовал согнуть ногу в колене — никакого отклика. Тело превратилось в мертвый груз, который я не мог контролировать.

Черт, черт, черт!

Что там пишет система? Скосив глаза, я рассмотрел дебаф:

Паралич IV ранга

Критическое повреждение позвонков, полная потеря двигательной активности.

До частичного восстановление при текущей скорости регенерации: 18:37:51… 18:37:50… 18:37:49…

По всей вероятности, удар пришелся в основание черепа. Повредили первые шейные позвонки — самые критичные. При таких травмах обычно сразу умирают от остановки дыхания, но мне «повезло»: дыхательный центр уцелел, а вот связь спинного мозга с телом прервалась. Впрочем, на самом деле повезло, раз выжил.

Я мог моргать, наверное — говорить, чувствовать лицо и шею. Но все остальное — руки, торс, ноги — превратилось в чужеродную массу, которая просто лежала рядом со мной. Хуже всего, что, похоже, мочевой пузырь и кишечник тоже больше не подчинялись, но самое жуткое — я понимал, что происходит, однако ничего не мог с этим поделать. Полное сознание в парализованном теле. Хуже смерти.

Понимание выплеснуло в кровь гормон стресса. Моя активность снизилась до 42%, но «Ярость» не включилась! Я запаниковал еще больше, пока не осознал мудрость системы — какой был смысл запускать талант и сажать его на откат, если я сначала был без сознания, а теперь парализован?

Постепенно зрение прояснилось, правда, видел один глаз. Вся наша команда, включая Эдрика, стояла на коленях посреди диспетчерской. Руки связаны, лица разбиты. Вика всхлипывала, у Карины из носа текла кровь.

Вокруг нас теснились филиппинцы с налобными фонариками. Десять человек, претенденты от 6-го до 11-го уровней, все вооружены, набились в комнату как селедки.

Впереди — знакомая фигура Крисанто со «Скорпионом» в руках. Филиппинцы, сто процентов. Выследили, заразы, где мы обосновались! И их, сука, много! И у всех огнестрел. Где часовые? Почему не заорал крикун, оставленный караулить дорогу? Свалил?

Как они вообще сюда проникли? Разве мы не запирали двери? Пролезли через трубы вентиляции? Да пофиг теперь!

Главное — что делать? «Ярость»… да, что я с ней сделаю при параличе? Один глаз то ли заплыл, то ли хреново видит… Я даже не мог проверить, связан ли!

Так, Ден, успокойся. Вдох, выдох. Думай! Отрешись от криков, от женского визга, собери мысли в кучу.

Задача номер один, она же первостепенная и единственная: восстановиться. Как?

Б…ь, да вот так, не тупи!

У меня же есть таблетка полного исцеления!

Она лежит в кармане штанов!

Я снова мысленно выругался. И как ее оттуда достать?

Никак.

А где ты купил эту таблетку, Денис?

Правильно. В магазине.

Отбитый мозг едва ворочал извилинами, и то, что у меня есть такая фича, как магазин чистильщика, как-то подзабылось. Как будто мне отбили краткосрочную память, в которой хранились события последних дней.

Так-так, магазин. Надеюсь, уже за полночь, он обновился, и там есть что-то полезное! Потому я стал миллионером! Да, черт подери! У меня есть миллион уников, и можно приобрести уберплюху! Самое время прикупить рояль, да побольше! Целое стадо боевых роялей.

Думал я, конечно, совсем не словами. Просто в башке галопом пронесся табун моих скакунов, и я активировал магазин чистильщика.

Магазин чистильщика 1-го уровня

Доступные усиления (1)

— «2-й уровень»: 20 универсальных кредитов.

Нет доступных предметов.

Нет доступных талантов.

Нет доступной экипировки.

Нет доступного оружия.

Нет доступных модификаций.

Да вы там совсем охренели⁈ Миллион уников, блин, коту под хвост! Кстати о коте… Нет даже нового уровня для Кроша? Где он, кстати?

Котенка было не видать, по крайней мере в моем ракурсе видения, но это пока не особо волновало — Крош парень умный, сам разберется. Я же…

В общем, увидев «обновившийся» ассортимент, я горько улыбнулся и посмотрел в потолок — туда, где в моем разумении находились жнецы. Сами офигели от моих успехов и быстренько подкрутили баланс? Ну теперь дождетесь, что лишитесь перспективного чистильщика. Ур-р-роды!

Воспаленный, но разозлившийся мозг все же увидел решение: придется купить новый уровень. Да, именно «придется», и только ради выживания.

Вы купили повышение до 2-го уровня!

Доступно: 3 очка характеристик.

Шкала подскочила до 54%, но дебаф не снялся. Впрочем, строчка о частичном восстановлении исчезла, сменившись таймером до полного снятия дебафа паралича: четыре минуты.

Что полного исцеления не будет, я знал. Но теперь жить и бороться можно… особенно если удастся добраться до таблетки исцеления. А пока усилюсь тем, что есть: я вложил по очку в ловкость, скорость и выносливость. Теперь все показатели характеристик стали не ниже 6.

Стоящий справа филиппинец пнул меня в бок, пробормотал что-то по-своему. Крисанто усмехнулся, сел на корточки рядом со мной.

— Надо же, живучий какой! Я думал, сдохнешь, уж решил наказать своего человека, который так сильно тебя ударил. Извини, что без приглашения. Как спалось?

Он схватил меня за волосы и приподнял голову, и я наконец увидел комнату, да, чужаков и правда десять — они полностью заполонили комнату.

Захотелось активировать «Ярость», но, даже если снимется паралич, шансы мои против десяти вооруженных людей очень низкие.

Мой взгляд остановился на Эдрике. Парнишка сидел, опустив голову, плечи тряслись от рыданий.

— Маленький ублюдок, — плюнул Крис ему в лицо. — Предавать свой народ ради кучки белого дерьма.

— Я не предавал! — всхлипнул Эдрик. — Они хорошие люди!

Крисанто ударил его прикладом по голове. Я дернулся к ним инстинктивно, ведь били слабых, но остановил себя, еще раз осмотрел диспетчерскую. Слишком высоки ставки, чтобы так тупо рисковать. Надо срочно придумать, как минимизировать риск, ведь от меня зависели еще и заложники.

Кровь потекла по лицу парня. Захотелось сжать кулаки, но пальцы лишь чуть шевельнулись. Больше всего на свете я сейчас хотел вырвать Крисанто кадык! Да, это было мое естественное желание безо всяких эмоциональных всплесков и интеллигентных рефлексий. Сука, с каким же удовольствием я бы размазал по стене это животное!

— Заткнись, щенок! — прорычал Крисанто. — Из-за таких «хороших людей» мой брат мертв. Им нельзя верить!

Один из филиппинцев пинком свалил Эдрика на бок и принялся методично бить ногами по почкам. Подросток закричал, заскулил, но вскоре затих.

Пальцы наконец послушались и сжались, и я ощутил веревку на запястьях. Все-таки связан. Черт, как бы достать таблетку? Если она, конечно, все еще в кармане штанов…

Твою мать, штанов на мне не было. Только сейчас до меня дошло, что я в одних трусах. В диспетчерской мы все спали в одежде по понятным причинам, но сейчас всех раздели. То ли издевались так, чтобы сломать, то ли просто предостерегались. Значит, таблетки мне не видать… Ладно, не беда, лишь бы паралич слетел, а регенерация от повышения уровня, помноженная на мою «Живучесть», сотворит чудеса.

— Где контейнер, Деннис? — спросил Крисанто, поднося «Скорпион» к виску Вики. Решил, наверное, что она моя женщина и я тут же все выложу. — Тот, что вы украли у Дэдди?

Так вот что произошло! Кровь прилила к лицу, когда я осознал, что эти уроды продали нас Папаше. Моя активность к тому моменту достигла 63%, я ощущал свое тело, но все еще кружилась голова.

Нужно дождаться, когда рост активности достигнет максимума и замедлится, чтобы использовать «Ярость» максимально эффективно. Пока идет восстановление, потому следовало тянуть время.

— Не знаю, — прохрипел я.

Хотя отлично знал, потому что сам положил, замотав в тряпки, вместе с рюкзаком на полочку в шкафу. Странно, что они его еще не нашли. Очевидно, пока не удосужились проверить.

Когда контейнер найдут, нам конец. Или… Странно, что, несмотря на всю их кровожадность, они до сих пор никого не убили. Еще эти странные слова Крисанто о том, что он хотел наказать своего человека, решив, что тот меня убил? Возможно, Папаша велел привести нас живыми?

Крис кивнул своему человеку. Тот, ухмыляясь, проткнул ножом Сергеичу ногу и провернул лезвие. Электрик завыл, корчась на полу.

— Где? Контейнер? — повторил вопрос филиппинец, ковыряя ножом в ране.

Сергеич корчился, орал, его держали двое. Когда поднесли нож к его глазу, я собрался признаться, что это я его спрятал, но Сергеич не выдержал пыток:

— Не знаю! Денис его прятал где-то! Никому не сказал где!

Его тотчас оставили в покое, донеслись рыдания и голос Сергеича:

— Денис, прости суку старую!

Тем временем еще один филиппинец схватил Карину за волосы и приставил ей нож к горлу.

Моя бывшая всхлипнула и затараторила:

— Ден, я не знаю, о чем они. Я не хочу умирать! Пожалуйста, сделай, как они говорят!

— Говори быстро, или эта сука подохнет! — начал беситься Крисанто.

И тут я кое-что придумал. Как говорят, все гениальное просто. Здесь, в диспетчерской, мне и под «Яростью» не справиться с такой толпой, кто-то да пристрелит меня. Вывод: нужно выбираться на открытое пространство, там шансов больше, а дальше…

Что делать дальше, я представлял, но в общих чертах, потому что от меня зависели еще шесть жизней.

— В яме закопал, — соврал я. — На улице. Я покажу! Только не убивайте ее!

Филиппинцы что-то забормотали по-своему. Повелись? Ну а что, какая-то яма есть, хрен знает, для чего она. Крис легонько пнул меня берцем куда придется, попал в руку.

— Сейчас ты пойдешь с нами и покажешь где. Жаль, убивать тебя не велено. Иначе лично бы выпустил тебе кишки.

Значит, я был прав, убивать не будут. Ну, я-то понятно, с меня нужно еще снять статус, а вот остальные им зачем?

— Я не могу идти, — почти не соврал я, и меня вздернули на ноги. Колени подкосились, но я устоял. Активность поднялась до 70% и снизила темп роста.

Я думал активировать «Ярость», как только мы выйдем из диспетчерской. Ее накопилось много — пусть здоровье восстанавливалось, но полученный урон-то накапливался. Заберу у конвоиров оружие, и…

Однако в моторном зале я насчитал еще восемь вооруженных человек, они стояли в десятке метров друг от друга, от входа в диспетчерскую и до самого выхода. Черт, черт, черт! Такой красивый план накрылся звездой. Как же их, сука, много!

Ничего. Подожду, когда меня выведут на улицу. Все равно огнестрельное оружие в моих руках — не козырь. Я не умею стрелять!

А вот на улице никого не было. Меня сопровождали трое плюс Крисанто. Наверное, Папаша предупредил, что я крайне опасен.

— Идиот, Дэдди прикончит вас всех! — прошептал я Крисанто, скрывая радость, что Папаши тут нет, потому что филы решили не делиться с ним награбленным!

— Заткнись, мусор!

Еще один удар кулаком в ребра. Что-то хрустнуло внутри меня. Закружились звездочки перед глазами.

Талант «Ярость» активирован автоматически!

Друзья, продолжение уже сегодня, следите за обновлениями!

Глава 13

Предлагал же дружить, суки!

Да-а-а!!!

Мир окрасился в красные тона. Боль исчезла. Я даже не напрягался, но веревки на руках лопнули, как гнилые нитки. Хлынула кровь из поврежденных вен.

Я рванул вперед, схватил Крисанто за горло и с силой рванул в сторону. Он даже крикнуть не успел. Хр-рясь! Предводитель аборигенов забулькал, пуская кровавые пузыри, схватился за шею.

Ближайший филиппинец попытался развернуть автомат, но я перехватил ствол и вырвал оружие. Приклад врезался ему в висок — череп треснул, как яйцо.

— Убить его! — заорал конвоир справа, поднял руку с пистолетом.

Я поднырнул под нее, сместившись за его спину и вбок, защищаясь от пули третьего, который пристрелил своего товарища из ружья.

Пока он перезаряжал оружие, я свернул шею второму, вырвал у него пистолет со взведенным курком, навел на противника и выстрелил очередью. Попал!

Четверо минус. Горячечное состояние гнало меня в электростанцию — спасать своих, рвать глотки врагам, чтобы кровь била фонтанами!

Но остатки разума будто опустили стоп-кран. Нет! Их слишком много, в отличие от меня, они умеют обращаться с оружием… С трудом балансируя на грани разума и безумия берсерка, я поднял пулемет, выроненный одним из врагов — «Скорпион», такой же, какой был у нас, перекинул лямку через плечо.

На крики и грохот стрельбы выбежали два филиппинца — я рванул в джунгли, слыша грохот очередей. Я двигался слишком быстро и ушел с линии огня, перемахнул через высоченный забор с ловкостью обезьяны. Потом еще под «Яростью» драпал по джунглям. Задыхаясь, перепрыгивая корни, преодолевая препятствия на лианах, как Тарзан.

Откат настиг меня, как раз когда я перелетел на лиане через заросли. Перед глазами все поплыло, взгляд расфокусировался, и я свалился прям на корни.

И опять танец звездочек перед глазами. Только не вырубаться! Нельзя вырубаться!

А еще я заметил, что активность стремительно снижается: было 70%, стало 67%, теперь вот раз — и 61%.

И между ребрами печет… Мазнув рукой по спине, я ощутил горячее и липкое…

Кровь. Меня подстрелили в спину. Пуля с большой вероятностью пробила легкое. Нормальный человек гарантированно загнулся бы без операции, я уповал на «Живучесть». Для лучшего восстановления нужен покой…

А какой покой, когда вон как орут на станции? Наверняка за мной отправят поисковый отряд, потому что я особо ценен: и как носитель информации, где контейнер, и как чистильщик, которого можно убить и сделать чистильщиком кого-то своего.

Сдаваться и дохнуть я не собирался. Тем более, что еще ж есть моя община и Лиза в стане врага. Их надо вытаскивать. А время поджимает — как бы филиппинцы не постреляли моих друзей со злости.

Но пока надо вытащить себя, а для этого следует валить отсюда подальше. Вот только как и куда, когда мне дорогу преграждает сплетение корней, лианы, диковинные растения, а активность застыла на 59% и — ни вверх, ни вниз?

Изначально я рассчитывал сгонять на бетонный узел, привести оттуда отряд Афанасия, но где уж тут! Я дохлый, местность слишком уж пересеченная…

Я прислушался. Голоса филиппинцев зазвучали ближе. Они на своей земле, им меня найти будет проще, чем мне — спрятаться. Хотя спрятаться тут не так уж сложно…

Все упирается в вопрос, есть ли у них тепловизор. Я вспомнил, как срабатывала «Проницательность», уставился туда, где слышал голоса. Пока никого в радиусе видимости не было. Вдохнув и выдохнув, я поднялся и поковылял прочь, ощущая, что кровь из раны на спине уже пропитала трусы и стекает по ноге.

Черт вас возьми! Я перелез через корни, отдышался, еще перелез через корни. Следующая попытка выключила зрение, закружилась голова. Нет! Не хватало вырубиться посреди джунглей в столь ответственный момент!

Я отчаянно ухватился за гаснущее сознание, но в этот раз мне не повезло, и мир погрузился в темноту.

Глаза я открыл от оглушительного хруста веток, причем совсем рядом. Глянув в сторону звука, я вскочил на ноги и прицелился в приближающиеся тепловые сигнатуры — было их десятка полтора-два.

Руки затряслись, «Скорпион» заходил ходуном. Что тут надо нажать, чтобы выстрелить очередью? Если они все выстроятся в ряд, у меня появится шанс на спасение. Я попятился, забился между корнями и только тогда заметил маленькую странность. Точнее, одну огромную странность, которая двигалась впереди процессии и крушила корни, пробивая дорогу группе зомби. Другие сигнатуры были перекошенными и лишь отдаленно напоминали человеческие силуэты.

С другой стороны ко мне приближались нормальные человеческие фигуры. Враг растянулся цепью и прочесывал каждый метр, я насчитал шесть человек. Шесть филиппинцев, жаждущих отомстить за своего Крисанто.

Я посмотрел в сторону пака бездушных. Да это же мой потерянный отряд! Будущее пополнение взвода Афанасия!

Как бы хреновастенько я себя не чувствовал, губы сами растянулись от уха до уха.

То, что еще пару дней назад гарантировало мне смерть, сейчас обернулось спасением. У меня осталось целых полчаса действия «Сокрытия души», десятичасовой откат которого, похоже, не запустится, пока я не выгребу все минуты действия. Этого должно хватить — и чтобы расправиться с филиппинцами, и чтобы увести орду от электростанции.

Когда впереди замаячила фигура черного амбала, громящего корни, как Кинг-Конг, я активировал «Сокрытие» и сфокусировал взгляд на флагмане:

Амбал 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 99%.

Охренеть, кричали гости! От одного его вида я выздоровел весь. Ай да красавец! На Афанасия он, впрочем, смахивал слабо, поэтому назвал я его иначе.

— Эй, братишка, — прошептал я. — Нарекаю тебя Тиджани Бабангидой.

Бездонное отчаянье сменилось эйфорией. Ну, капец вам там всем!

Мысленно я приказал Бабангиде подойти ко мне. Оценил живой танк: метра три ростом, крошечная башка, мощная спина, руки и ноги увиты жгутами мышц и сухожилий. Кулаки и предплечья разбиты от борьбы с корнями.

Поскольку идти я мог с трудом, заставил амбала поднять себя и нести. Он протянул обе руки и бережно прижал к себе, как я — Кроша. Корни можно и ногами крушить, ничего страшного. Потом я велел ему развернуться, чтобы я обозрел свое воинство и пересчитал бездушных по головам.

Четыре амбала 13-го, 11-го, 9-го и 8-го уровней, тоже огромные, но чуть поменьше того, что пробивал дорогу.

А вот и истинный флагман отряда, нюхач 15-го уровня: тварь, похожая на огромного Голлума, с передними конечностями, напоминающими лапы богомола, способные разрывать добычу.

Пять шаркунов от 8-го до 13-го уровней. Эти оболочки напоминали гигантских полуразложившихся младенчиков: большие головы, массивные тела.

Щелкун 13-го с челюстью, как капкан, второй 10-го, что тоже неплохо, и ползун 11-го — покрытая роговыми пластинами человекообразная гусеницезмея.

Итого четырнадцать бойцов… А, нет. Вон еще кто-то лезет. Пятнадцатый — крикун! Тебя-то нам и не хватало. Судя по характеристикам, это именно тот, которого я оставил караулить дорогу, привязав шнурком Макса к дереву. Сбежал подлец!

Ну ничего, сейчас отработает, загладит свою вину!

— Подойдите ближе, бандерлоги! — прохрипел я, и все они сделали шаг вперед. — Ждем, дети мои. Замерли и ждем. Бабан, не подведи!

Развернув бездушного боком к филиппинцам, я издал протяжный стон, закашлял. Они оживились, загалдели по-своему, строй сломался, все они двинулись в мою сторону, а я отвел своего амбала подальше, чтобы под раздачу не попал.

Вперед выдвинул остальных амбалов — как живой щит. За их спинами поставил крикуна.

Когда засады достиг первый филиппинец, крикун, сдерживавший вопль по моей команде, заорал. О, более сладкой музыки не слышал мой слух!

А как верещали филиппинцы! Как они драпали, роняя оружие! Ни один, поддавшись, панике, не выстрелил.

— Слоны Ганнибала, к бою! — взмахнул рукой я, и в атаку ринулись амбалы. — Покажите им римскую матерь!

Далеко паникующие филиппинцы не убежали. Одного за другим их настигали амбалы, сворачивали им шеи, как цыплятам, отрывали конечности. Следом бежал щелкун, который вгрызся в голову недобитка и смачно захрустел.

Ночную тишину взорвали крики агонии, рев и чавканье зомби, которые принялись жрать. У меня на глазах самый маленький восьмиуровневый амбальчик вырос до 9-го, и я окончательно уверился, что они прокачиваются, убивая выживших.

И трех минут не прошло, как был убит последний филиппинец из поискового отряда.

Сплюнув, я хрипло продекламировал:

— Перед нами картина: спящая в канаве скотина. Покойтесь в говне. То есть, говном. Сожрут вас, а потом… того. Предлагал же дружить, суки. Теперь расхлебывайте!

Итого минус шесть. Если считать четверых, что я прикончил вместе с Крисанто, минус десять. А всего их столько? Десять было в диспетчерской. Столько же или чуть меньше — в моторном зале. Я помнил восьмерых, но вдруг ошибся? Ну, плюс-минус. Итого осталось в худшем случае десять врагов, в лучшем — пятеро-шестеро.

— Вот так с помощью смекалки и такой-то матери можно разделать целый отряд, Бабан, — сказал я, глядя в тупую рожу амбала.

Минуту я подождал, чтобы бездушные нажрались. И, о, чудо, щелкуны подняли по уровню! И ползун чуть отожрался. Ясно, свое воинство нужно кормить врагами.

От выплеска гормонов мне стало гораздо лучше, разум прояснился, а активность выросла до 71%.

— А теперь, дети мои, вас ждет горяченький ужин! — прокричал я, уютно устроившийся на руках амбала, и указал вперед, как Ленин на пьедестале.

Впрочем, вряд ли кто-то изобразил бы вождя нагишом: в пылу драки я где-то и трусы потерял, так что был голым и без пьедестала. Но для Бабангиды и его ребят я был даже значимей, чем Ленин для пролетариев.

Я был боссом.

Так что, повинуясь моей мысленной команде, зомби потянулись к электростанции.

Глава 14

Что с бою взято, то свято

— Вперед, залетные! Да поторапливайтесь! — сопровождал я мысленную команду голосом, ведь «Сокрытия души» у меня осталось двадцать пять минут.

Успею ли? Хрен знает, должен. Главное — наших освободить и перебить врагов. Ну и интересно посмотреть, как легко убить высокоуровнего зомби из ружья.

Амбалы шли впереди, ломали корни, пробивая дорогу моему воинству. Бабан, который нес меня на руках, уже регенерировал и играл роль биоэкзоскелета, а я ощущал себя Кренком, огромным мозгом из «Черепашек ниндзя». Казалось, земля сотрясается при каждом его шаге. Бум! Бум! Бум! Трепещите, враги!

Я думал, что отсюда до базы всего ничего, но оказалось, что под «Яростью» я довольно далеко забрался — ну да, бешенной козе километр не крюк.

До забора мы добирались четыре минуты. От места, где мы вышли, до ворот было метров тридцать, оттуда доносились голоса филиппинцев. Эти люди выбежали на улицу, привлеченные воплями и стрельбой, посмотреть, что случилось. Один орал, видимо, в рацию, пытаясь связаться с погибшими товарищами. А может, звал подмогу?

Я хмыкнул: давай-давай, дурачок, ори. Нам же лучше — не придется потом вас по джунглям по одному вылавливать. Ведь даже если он призывает оставшихся в их лагере, Бабан и его команда успеют перебить тех, что на электростанции, после чего мы соберем оружие и устроим засаду.

Перед забором я остановил воинство и посмотрел на ползуна. Тварь была уникальной и явно требовала имени. Хм… Затвердевшие конечности напоминали то ли ласты, то ли… лопаты. Цвет кожи при одушевленной жизни ползуна был темным. Как бы тебя назвать?

— Будешь Черным Копателем, — сказал я и велел рыть подкоп: — Копай, Копатель.

Он шустро заработал конечностями — только камни в стороны полетели, и через минуту подкоп был готов. Еще минута ушла на расширение тоннеля, чтобы пролезли амбалы. Мне пришлось спешиться и лезть самому. Здоровье к этому моменту восстановилось до 73%, и было терпимо, только кружилась голова.

Семнадцать минут до конца действия «Сокрытия души», и мое воинство возле резервуаров для топлива. А воинство было серьезным, и будь у этих бездушных разум, у нас не осталось бы шансов, даже если бы мы с филами объединились.

Мысленно я дал команду крикуну, чтобы он заорал. Открыв пасть, тот издал хрип, который криком назвать было сложно. Что за…

— Ты в порядке, Витас?

Тот почти виновато захрипел и издал тихое утробное рычание. В разуме всплыла информация: наводя панику, кричать крикуны могут не чаще раза в четверть часа. Понятно.

Что ж, пойдем другим путем.

Жаль только, что взвод Афанасия прохлаждается на бетонном узле.

Двух амбалов, названных Колей в честь Валуева и Скалой в честь Джонсона, а также Черного Копателя я послал в тыл выбежавшим к воротам филиппинцам, чтобы отрезать их от электростанции и разделить силы врага. Причем первым полз Копатель, двигаясь резво и тихо, а следом — амбалы, перемещающиеся из укрытия в укрытие.

Подумав, отправил за ними обычных шаркунов. Этот вид был из тупиковой ветви эволюции бездушных, но в качестве поддержки и морального давления шаркуны сгодятся. Сейчас проверим.

И минуты не прошло, как я услышал вопли и автоматную очередь, а потом крики агонии. Орали так жутко, что мороз по коже, словно у орущего живьем выгрызали кишки. Впрочем, почти так и было. Судя по крикам, у ворот трое. Значит, внутри пять человек, если я правильно их сосчитал. Мог и не разглядеть кого-то в полубреду.

— Вперед! — велел я атаковать здание электростанции.

Больше всего меня волновали заложники. Чтобы их не тронули, филиппинцы не должны меня видеть. Потому покоясь на руках Бабабна, стоящего у входа, я запустил в помещение амбалов и нюхача — внутри раздались крики и автоматная очередь. Потом побежали щелкуны и лишь после зашел крикун Витас и заверещал.

Получи, фашист, гранату! Звуковую! Мы с Бабангидой зашли в помещение и остались у входа. В рядах противника началась паника.

Филиппинцы заорали, забегали по станции вспугнутыми тараканами — замельтешили лучи налобных фонариков. У людей отказал разум, и вместо того, чтобы отбиваться от зомби, они искали щели, куда бы забиться, или драпали, как обезглавленные курицы. Я различил женские вопли — среди налетчиков были бабы. Ну реально бабы, прям бабищи, женщинами их язык не повернулся назвать.

Наблюдая за происходящим, я удовлетворенно кивнул. Мы простили вам засаду на дороге, потом натравленных на нас зомби, и предложили союз. И что в ответ? Огребайте теперь.

Я велел Бабану опустить меня на пол и побежал к диспетчерской, поглядывая на часы. У «Сокрытия души» осталось пятнадцать… уже четырнадцать минут. Нужно было не просто заканчивать, но и успеть отогнать орду подальше от базы.

Бездушные начали пир. Амбалы настигали людей, ломали их и жрали прямо так, живьем, щелкуны предпочитали, хрустя костями, вскрывать черепушки и выедать мозги, прерывая страдания филиппинцев. В моторном зале было четверо. По идее, где-то должен прятаться еще один.

Витас смолк, посадив свой нагоняющий панику крик на пятнадцатиминутный откат.

Уцелевшие филиппинцы если и спохватились, то сделать уже ничего не смогли, потому что только единственный налетчик не уронил оружие. Грянул выстрел, еще один… А потом человек истошно заорал, забулькал, донесся хруст костей.

— Приятного аппетита, — проговорил я, собрался распахнуть дверь в диспетчерскую, но опустил руку.

А вдруг там есть вооруженные враги? Узнав, что это я привел зомби, они прикроются живым щитом, заложниками. Если же их атакуют бездушные, у них останется единственная задача: выжить, а на заложников будет плевать.

Потому я мысленно позвал двух «маленьких» амбалов — Колю Валуева и Скалу, причем Колян взял уровень и достиг 10-го.

— Так, мужики… — заговорил я, дублируя мысленную команду. — Вышибайте дверь ко всем чертям и валите всех, кроме тех, кто связан.

Связанным я запретил причинять какой бы то ни было вред, вольно или невольно. Подумав, решил подстраховаться:

— Цели укажу.

Дверь была закрыта. Ясно, кто-то успел забаррикадироваться или, хуже того, запереться на ключ. Вынесут ли ее амбалы?

Колян с разбегу как навалился — пулей влетел в помещение, да прямо на Сергеича, распластанного на полу. Тот заорал, и к его ору присоединились девушки — их визг рвал душу не слабее, чем крик Витаса.

Не заходя в диспетчерскую, я окинул ее взглядом и выдохнул облегченно: все наши были живы. Еще в помещении находился вооруженный «Скорпионом» молодой филиппинец и баба с дробовиком. Значит, все-таки неправильно их посчитал. Мужчина дал очередь в Скалу, но тот ринулся на него, схватил за руку и….

Хрясь! Обнажилась кость и толчками из обрубка зафонтанировала кровь.

Тем временем Колян, перепрыгнув визжащего Макса, принял выстрел в грудь и врезал по женщине. Отлетев к шкафу, она ударилась спиной, что-то хрустнуло, и она лишилась чувств, выронив ружье.

Скала принялся жрать филиппинца живьем, урча, как кот у миски с едой. Я велел вынести его отсюда и поделиться с другими… и он исполнил мою команду.

Я еще раз вспомнил Писюна хорошими словами — авторитетный был зомбак, вон, даже чужих бездушных как строит своими эманациями!

Только убедившись, что никому ничего не угрожает, я вошел в диспетчерскую.

Увидев меня, Эдрик заорал:

— Деннис!

— Матерь божья, — прохрипел Сергеич, — а я думал, п…ц нам всем! А тебе — первому!

Я молча поднял «Клык Рыси», перерезал веревки на его руках, потом освободил Рамиза и глянул на часы, контролируя, сколько осталось времени до конца «Сокрытия души». Немного.

— А король-то голый! — воскликнула Вика.

— Чего? — не сразу понял я.

— Я все понимаю, — сказала она, улыбаясь. — Спасал нас, лихо залетел с членом наперевес, но уже можно одеться, Денчик.

Только тогда я вспомнил, что потерял исподнее. Нашел и быстро натянул штаны, которые валялись на полу.

— Освободите остальных, после соберите оружие, его тут на целый взвод. Мне надо успеть увести зомби. Девять минут осталось. И еще свяжите бабу, — я кивнул на филиппинку, она была жива и даже не очень потрепана.

— Я знала, что ты придешь! — хрипнула Карина. — Ни на миг не сомневалась.

Проигнорировав ее реплику, я добавил:

— Двое — займите позиции у ворот. Эти черти наверняка связались с базой, и сюда могут нагрянуть их подельники.

Будто подтверждая мои слова, затрещала рация, и я поднял ее. Донесся встревоженный женский голос — филиппинка звала какого-то Хуана и что-то спрашивала. Я сунул рацию Эдрику.

— Скажи, что все мертвы. Мы ждем их, пусть приезжают.

Оскалившись, он повторил все слово в слово и отключился. Я схватил со стола нашу рацию, настроенную на нужную частоту, пакет, и направился прочь.

Задерживаться тут я не стал — нужно было срочно уводить зомбаков.

В пути оценил повреждения амбалов. Как я и полагал, огнестрел не убивал их так же быстро, как людей, и это соответствовало тому, как система рассчитывала степень урона оружия и показатели активности оболочек.

Скала, в которого выпустили очередь, потерял 24% «активности», а Коля Валуев, получивший выстрел из ружья, — 28%. Никаких дотов, эффектов ранения, на них не повесили, а потому амбалы медленно восстанавливались. Ну как медленно… намного быстрее людей, даже меня — примерно по 1% в минуту.

Прихватив «Нагибатор», пару шоколадок, слипшихся в комки, и бутылку «Пепси», я призвал Бабана, велел взять себя на руки и бежать как можно быстрее к бетонному узлу. Сейчас посмотрим, какую скорость развивает этот крейсер.

— День физкультурника, Бабан, — объявил я. — Бежишь за «Динамо».

До бетонного узла — полтора километра. В таком состоянии я брел бы туда дольше десяти минут, и «сокрытия» не хватило бы. Однако амбал оказался не только сильным, но и быстрым, развив скорость около двадцати пяти километров в час, если не больше. Так же быстро бежали остальные амбалы и нюхач. А вот щелкуны, шаркуны и ползун отставали, а потому пришлось пару раз останавливаться и ждать отстающих.

Но все равно добежали довольно быстро, так что в итоге, когда все зомби добрались до бетонного узла, у меня осталось три минуты. К тому моменту я съел шоколадку, запил «Пепси» и поднял свою «активность» до 81%.

Привязав новый отряд к месту, где нас встретили бойцы Афанасия, я велел Бабану отнести меня к дороге — чтобы нюхач не возбудился на запах моих следов и не рванул за мной.

Минуты полторы Бабангида мчался, ломая кустарник, напрямую к дороге, после я спрыгнул и велел амбалу возвращаться, а сам рванул по дороге вперед, в темноту.

На это «Сокрытие души» было вычерпано до дна и браслет ушел на десятичасовой откат. Надеюсь, ничего страшного за эти часы не случится.

Только когда я деактивировал талант, ощутил, какой же тяжелый «Нагибатор»! Да и сам я неимоверно тяжелый, потрепала меня жизнь! Все напряжение ушло, но вместе с ним ушли и заемные силы.

Стояла черная безлунная ночь. Я побежал к базе. Пробежал метров двести, выдохся, приговорил вторую шоколадку. Остальную часть пути я еле плелся, останавливаясь и прислушиваясь, нет ли поблизости бездушных.

Отойдя на полкилометра от бетонного узла, я связался с нашими, сказав им, что все в порядке, возвращаюсь.

— Слушай, не едут ли филы, — проговорил Макс. — Дорога-то одна. Я на посту, если че. И у нас тут это… тепловизор есть, прикинь!

— Снайперский? — уточнил я.

— Да откуда! Обычный. На триста метров вперед видит, но тоже хлеб. Хотя снайперский с его полутора километрами…

— Отбой. Прием, — сказал я и отключился, прислушиваясь к треску в кустах.

Никто из зарослей не вылез, и я потопал дальше, думая о том, что было бы, не будь в моем отряде крикуна. Да, я все равно одолел бы филиппинцев, вот только заложников освободить было бы сложнее. Хотя…

Вспомнился «Аватар», где антагонист вместо того, чтобы спасать свою задницу и остатки отряда, понимая, что обречен, ломанулся убивать главного героя. Как мне кажется, в таких ситуациях включается инстинкт самосохранения, и люди просто бегут, чтобы спастись. Никто не стал бы расстреливать заложников. Или стали бы?

Пофиг. Нас спас Витас, надо поставить ему памятник при жизни и наградить звездой. А вообще… Каждый вид зомби был важен, и наверняка появятся какие-то новые виды, а потому мне стоит поразмышлять, как и в каких сочетаниях их использовать.

Размышления оборвала затрещавшая рация, и я ответил.

— Прием! Я тебя вижу! — воскликнул Макс. — Помаши рукой!

Я помахал, доковылял до поворота на электростанцию, обошел недоделанную ловушку.

Макс убрал от лица тепловизор, похожий на гибрид фотообъектива и термоса, и посветил мне фонариком. Когда я подошел поближе, забрал у меня «Нагибатор» и повел к электростанции.

В темноте я чуть не споткнулся о кости обглоданного филиппинца. Рядом с ним валялось ружье, и я его подобрал.

— Чего оружие не собрали?

— Там собрали, тут я на стреме! Потом, — отмахнулся Макс.

— Ну и будь на стреме, я сам дойду, — хмыкнул я, направляясь к зданию, где располагалась наша база, а ныне братская могила филиппинцев.

Из глубины помещения, усиленные и искаженные эхом, доносились голоса, правда, слов было не разобрать.

Наши! Я устремился на свет фонарика, узнал Сергеича, сидящего на корточках возле трупа.

— Ты че это мародеришь, Пролетарий? — строго рявкнул я, заставив его вздрогнуть.

Из-за мотора выглянул Рамиз с ружьем в руках, ослепил лучом трофейного налобного фонарика — я вскинул руку, и луч отъехал в сторону.

Рамиз сказал примирительно:

— Что с бою взято, то свято! Жмурик пистолет придавил.

Сергеич поднялся и поковылял ко мне, опираясь на кусок трубы и оберегая раненую ногу. Не удержался, пнул лежащий на пути скелет врага.

— Так вам, суки. Ну какие же суки, а? Вот ур-р-роды! А мы им поверили!

— Человек человеку сука, — вздохнул Рамиз. — Пора бы это понять в твои годы, Михаил Сергеевич.

— Сука не захочет, кобель не вскочит, — не к месту пробормотал Сергеич и объяснил: — Я к тому, что, если бы гады не продали нас, остались бы живы.

— Все к лучшему, — сказал я. — Представь, если бы они ударили нам в спину в момент атаки на Папашу? Или донесли бы ему, что мы готовим нападение? Ладно, хрен с ними. Вы как? Есть серьезно раненые? Как Эдрик?

— Здесь! — пробасил он по-английски, выступая из темноты, и затараторил: — Капре! Зомби тебя слушаться! Ты их привел, они убить всех. А нас не тронуть. Очень хорошо!

— Мы тоже так поняли, — сказал Сергеич и признался: — Но, честно, думал, что нам кабзда. Сильно их много. Прям ващесовсем. Ох, ёпта!

Сергеич мазнул мне по глазам фонариком, снял его, подошел ко мне.

— Бля, у тебя круги панды под глазами, и нос свернут. Он, интересно, выровняется, или так и будет вбок торчать? Капец тебя разукрасили!

— Фигня, вот что в спину попали и пуля где-то внутри, это не фигня.

Сергеич обошел меня, выругался, увидев пулевое отверстие, и сказал Рамизу:

— Прикинь, его в спину ранили, а все уже зажило. Пуля, да, таки внутри…

И вдруг он как заржет! Аж пополам сложился. Не в силах совладать с истерикой, он сел на корточки и начал похрюкивать от смеха.

— Ты чего? — возмутился я. — Делись, мы тоже поржать хотим.

Сергеич указал на меня рукой, раскрыл рот и снова сложился. Наконец он смахнул слезы и объяснил:

— Прикиньте, проходит он… Ха-ха-ха! Через металлодетектор… А-ха-ха! Сидят эти у мониторов и ви… видят… Пулю! А-ха-ха!

Сперва захохотал Рамиз, я тоже заулыбался — не столько из-за удачной шутки, сколько с Сергеича, который всех заражал, даже Эдрик хохотал, будто понимал, о чем речь. Мы дружно сбрасывали напряжение.

Из диспетчерской выглянули Вика и Карина. К нам они почему-то не подходили.

— Вы че ржете? — спросила Вика.

Отсмеявшись, я спросил:

— Филиппинка очнулась?

— Не-а, — мотнул головой Сергеич. — Так и валяется.

Я кивнул, посмотрел на него.

— Что с твоей раной? Она глубокая?

Профиль показывал 89% активности.

— Кровит. Перетянул, вот. — Он выставил вперед раненую ногу. — С-суки! Чего ж они все такие суки?

Пришлось объяснять:

— Вы еще не поняли? У них контакт с Папашей. Они нас сдали в обмен на какие-то плюшки. Много их. Наверняка они не всем табором к нам нагрянули, кто-то еще остался в лагере и может пожаловать в гости, что усложняет задачу.

— Мочить их надо! — сжал кулак Сергеич. — Первыми и вырезать… расстрелять! Огнестрела-то у нас валом.

— Кого мочить? — возмутился Рамиз. — Там остались самые хилые, бабы и дети. Но мы теперь поняли, да, зачем нам лишние рты? Если бы не талант Дениса, мы были бы мертвы, нас бы шапками закидали.

Сергеич возразил:

— Валить их надо. Видели, как они нас ненавидят? Ножом ковыряли в ране, Эдрика мутузили с лютой злостью! Если бы нашли конте… — Он хлопнул себя по губам. — В общем, конец нам пришел бы. И те, что остались у них на базе, так же ненавидят белых. Потому что завидуют. Так что или они, или мы.

— Чему завидуют-то? — фыркнула Вика. — Красоте твоей неземной, дед? Как был расистом, так и остался.

— Но-но! — подняв палец, проговорил Сергеич. — Я за КПРФ! Мы негров не угнетали!

— Надеюсь, ты не всерьез это несешь, а прикалываешься, — ответила Вика.

— Ладно, хватит ссориться, сперва давайте с Папашей разберемся, да? — предложил Рамиз, выглядевший самым целым. — А ты, Михаил Сергеевич, кровожадность свою поумерь, а то девчонок пугаешь уже.

Я в это время осмотрел груду трофейного оружия и сказал:

— Рамиз прав, давай думать, как разбираться с Папашей. Времени у нас в обрез. Даже если филы не сказали ему, где нас искать, его люди все равно сюда собираются, как сообщил «крот»…

— Ага… эти, — Сергеич снова пнул труп, — не сказали, не успели. Зато те, кто остался, растреплют аж бегом. Так что нет у нас больше базы.

Он был прав. Скорее всего, Папаша нагрянет завтра, и, по-хорошему, надо бы отсюда сваливать.

— Хорошая новость: филы нам огнестрела приволокли на целый взвод. Давайте пособираем и… — Тут я кое-что вспомнил и похолодел. — Кстати… Крош… где мелкий?

Все замолчали, запереглядывались. Сбежать он не мог, переприручить его может только чистильщик, а таковых среди филиппинцев я не заметил. Неужели он кинулся на врага первым и пострадал? Меня охватила злость, и сразу появились силы.

— Все в диспетчерскую, ищем котенка.

— Может, спрятался? — с надеждой спросил Сергеич.

Я мотнул головой:

— Нет. Не в его это… стиле. Он боец.

Рамиз крикнул:

— Девочки, вы котенка не видели?

— Мы не искали, — ответила Вика и проговорила уже из диспетчерской: — Но ща поищем.

Когда я переступал порог, Вика молча держала на руках тельце Кроша. Активности в нем было 17%. Так я и знал, он набросился на филиппинцев и принял первый удар.

— Он умер? — дрожащим голосом спросила Карина.

— Нет, — ответил я, взял котенка на руки, и буквально на глазах его активность снизилась до 15%.

Скорее всего, его ударили чем-то или швырнули о стену, и сейчас он умирает от внутреннего кровотечения. Шагнув к шкафу, я достал рюкзак с контейнером, положил на него котенка и определил на стол, вокруг которого столпились друзья, как возле постели раненого товарища.

Активность Кроша больше не менялась ни в одну, ни в другую сторону. Малышу, который умел лечить, некому было помочь. Первым порывом было дать ему таблетку полного исцеления, вот только откуда-то я знал, что на него она не подействует.

Сегодня и уровень ему купить нельзя — я так и не понял, почему нам с ним доступна покупка лишь одного уровня в сутки. Папаша точно покупал себе по несколько в день. Может, это искусственное ограничение жнецов?

Впрочем, какая разница? Главное, что сейчас жизнь Кроша зависела от ресурса маленького организма и целебных свойств контейнера.

Все-таки как хорошо, что никто не знал, куда я его положил! Что еще раз доказывает: не стоит всем делиться с командой во избежание утечки информации. Есть вещи, знание которых ничего для них не изменит, но мне может навредить.

Я бессильно опустился на стул, оглядел свой потрепанный отряд. Как бы ни хотелось спать, нужно было скорректировать план действий, исходя из новых вводных.

— Спать охо-о-от-та-а-а-а, — зевнув, протянул Макс.

— Народ, — проговорил я. — Тут уж не до сна. Напасть на нас могут в любой момент. Давай подумаем, как лучше поступить. Свалить отсюда и переждать где-то еще?

Связанная филиппинка на полу застонала и шевельнулась. Мы все посмотрели на нее. Вот сейчас и узнаем численность их группировки и где она находится.

— Или сначала допросить ее… — задумчиво проговорил я. — Выясним, как они нас нашли. Проследили? Заодно поймем, чего ждать и к чему готовиться. Оружие есть, засады и ловушки можем успеть довести до ума.

— Всегда хотел поиграть в «Один дома»! — потер руками Макс.

— Еще варианты? — спросил Рамиз.

— Еще мне хотелось бы уточнить, чье было дежурство и как филиппинцы проникли незамеченными. Если все верно понял, дежурили вы с Сергеичем, Рамиз?

Обычно невозмутимый азербайджанец смутился и бросил взгляд на Карину.

— Э… — Я посмотрел на бывшую, на Рамиза. — Я правильно понимаю, что Рамиз оставил пост, чтобы уединиться с Кариной, а наш бравый Пролетарий все проспал?

Сергеич затихарился и разглядывал носки своих ботинок. Макс отвесил челюсть, кое-что начиная догонять. Вика открыто скалилась.

— Сергеич, Рамиз? — напомнил я о себе.

Рамиз махнул рукой:

— Не собираюсь ничего объяснять. Вон, пусть этот… объясняет.

— Так это, Денис… — заволновался Сергеич. — Я ж того-этого… выздоровел весь!

— Ну и? — И тут до меня дошло, и я не смог сдержать смешка. — Серьезно? Ты и…

— Ты все не так понял, Денис! — воскликнула Карина, пряча глаза. — Это же естественная потребность женщины в мужском…

Началась знакомая песня, но я лишь усмехнулся. Горбатого хотя бы могила исправит, а шалаву — ни-че-го.

Карина, поняв, что я ее не слушаю, замолчала. В мертвой тишине раздался стон очнувшейся филиппинки и полный уважения голос Эдрика:

— Сэр Гейч! Ипат-копат! Чух-чух! Карин! — Он несколько раз поднял и опустил брови. — Я смотреть! Билят!

Глава 15

Лок’тар огар!

Ночью, уже ближе к рассвету, мы допросили выжившую филиппинку — стоит ли нам ждать других незваных гостей. Но получилось это не сразу.

Женщина лет сорока, худая, с перепуганными глазами, сначала пыталась изображать, что не понимает. Но когда я приставил к ее горлу тесак «Клык Рыси», она быстро заговорила на ломаном английском.

— Я ничего не знаю!

— Врешь, — спокойно сказал я. — Видишь этот тесак? Он принадлежал очень злой тетке, которая пыталась меня убить. Знаешь, что с ней стало?

Филиппинка затряслась.

— Где ваш лагерь? Сколько там людей?

— Лагерь… лагерь далеко. В горах. Там слабые женщины, дети, старики. Мало людей.

— Сколько?

— Десять… может, пятнадцать.

Я покачал головой.

— Опять врешь. Крисанто говорил о том, что вас больше ста. Где остальные?

Женщина испугалась еще больше.

— Не знаю! Правда не знаю! Крисанто много врать! Хочет казаться сильным!

Это было похоже на правду. Я сменил тактику.

— Хорошо. А теперь главный вопрос. Поддерживал ли Крисанто связь с белыми людьми? С русскими?

— Да! — быстро кивнула она. — Он говорил, что белые заплатят за трех мужчин. И за вещь.

— Какую вещь?

— Не знаю. Крисанто сказал — очень важная для белого босса. Сумка. Мешок. Чемодан. Не знаю. Блестящая. Теплая.

Контейнер. Значит, Папаша действительно готов на все ради его возвращения.

— Когда Крисанто должен был связаться с белыми?

— Завтра. Нет, сегодня! До заката. Он должен был сказать — нашли мы вас или нет.

— А если бы не нашли? — нервно спросил Макс.

— Тогда белые сами искать. Крисанто сказал — они знают, где искать.

Я обменялся взглядами с Сергеичем. Значит, прямо сейчас никто к нам не придет. Как минимум до заката точно, а там… Ночью люди Папаши тоже вряд ли выдвинутся, а потому, скорее всего, явятся только через сутки. Примерно. Что ж, отлично, это позволит дождаться конца отката браслета и привести орду. А заодно — подготовиться, довести до ума ловушки.

— Последний вопрос… — сказал я, глядя в глаза филиппинке. — Где Крисанто прятал рацию для связи с белыми?

— В рюкзаке. Большой черный рюкзак.

Мы нашли рюкзак среди вещей убитых филиппинцев. Внутри, кроме еды и инструментов, была рация на батарейках. Макс быстро проверил частоты.

— Они настроены на нашу волну, — сообщил он. — Значит, могли подслушивать переговоры.

— Сволочи, — выругался Сергеич. — Хорошо, что мы в эфире о важном не болтали.

Я пристально посмотрел на него, хмыкнул:

— Уверен? А частушки кто пел?

Свои частоты мы перебили. Закончив допрос, я пообещал филиппинке перерезать глотку, если что-то из рассказанного окажется неправдой.

Мы связали ее в дальнем углу диспетчерской. Информация казалась достоверной, но проверить можно было только одним способом — дождаться утра и посмотреть, действительно ли приедут люди Папаши.

А если не приедут, мы успеем спокойно подготовиться и встретить группу Папаши не только ловушками Макса, но и песнями Витаса.

* * *

Раннее утро в тропиках напоминает ночь. К бетонному узлу я прибыл ровно перед рассветом, когда солнце еще не взошло, но начало стремительно светлеть.

Здесь томилась моя личная орда. Да не просто орда — ордища! Вот только проку от нее не будет, если в нужный момент она не окажется рядом, так что нужно ее отвести ближе к базе. Пусть ждут в засаде отряд Папаши, отправленный по наши души. Ну а мы будем ждать на позициях с огнестрелом, которого насыпало выше крыши. Не врал-таки Крисанто… вернее, соврал, но в меньшую сторону.

Встав напротив лаза в полуобвалившийся цоколь бетонного узла, я крикнул, как недавно звал отряд Бабана:

— Подойдите ближе, бандерлоги!

Хоть я и не крикун, но силу мой зов имел ого-го какую! Ослушаться невозможно.

Кричал я больше для того, чтобы подчеркнуть торжественность момента, ведь зомби меня, конечно же, не понимали. Зато отлично воспринимали мои мысленные команды.

Затрещали ломаемые кусты, и ко мне из зарослей вышел амбал Афанасий. До встречи с Бабангидой он казался мне гигантским и неубиваемым, но сейчас…

— Не обессудь, Афанасий, но у нас в отряде пертурбация, — проговорил я. — Главным назначается товарищ Бабангида. Кстати, почему он не на плацу?

Я повторил мысленную команду, и в темноте лаза, ведущего в цоколь бетонного узла, завозились, высунулась маленькая голова, а дальше Бабангида не вылезал, а будто проходил родовые пути, рукой вперед, выкручиваясь, будто шуруп. Амбал был таким огромным, что, казалось, способен обрушить потолок и завалить мою орду бездушных. Ну, или конгломерат, как говорят люди Папаши.

Бабан встал напротив меня — три метра мышц, жил и костей. Что интересно, половые признаки у него атрофировались, как и у остальных бездушных, так что опознать его пол было нереально. Короче, оно. Бабангидо.

— Что ж, на таблеточках, которые дают солдатам, чтобы хрен не вставал и не отвлекал, сэкономим. Пропишем их Сергеичу…А то все женское население в опасности из-за этого террориста.

Ну Сергеич… Ну и отчебучил номер! Не то чтобы я восхищался постельными подвигами электрика, но и злобы, равности не было. Наоборот, Сергеич своим достижением еще ниже опустил значимость Карины в моих глазах. Интересно, зачем она это сделала? Вряд ли ради удовольствия. Скорее, чтобы заручиться поддержкой Пролетария, который был настроен крайне агрессивно по отношению к ней. А так чувак всю жизнь, небось, на «запорожцах» катался, и тут из-за поворота такой «мерседес» выезжает!

«Господи, с кем я жил!» — изумился во мне старый Рокот, но я лишь ухмыльнулся: «Еще скажи, что потратил на нее лучшие годы! Олень, блин…»

Тем временем Бабан, выбравшись из лаза, словно выдернул пробку, и из подземелья поперли бездушные:

Амбал 11-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Крикун 9-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Ползун 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Нюхач 15-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100%.

Следом вылез еще один богомолоподобный нюхач, уже 17-го, с обвислой грудью — этот, точнее, эта, видимо, была пожилой женщиной и весьма грудастой, и напоминала самку Голлума.

— Ты будешь Прелестью, — дал я имя отожравшемуся нюхачу, с уважением глядя на его конечности-пики.

Представил на них Амира. Хрясь — и кровь, кишки, растарантинило.

— Вы, Голлум и Прелесть, будете ефрейторами. Бабан будет сержантом и моим замом. Почему? Солдат, не спрашивай! Я так решил.

Зомбаки будто понимали, уэ-э-кали и буэ-э-кали. Мои ж вы красавцы, любо-дорого посмотреть!

Четыре амбала 13-го, 11-го, 10-го и 9-го уровней были из последнего пака, разделавшего филиппинцев. Зомбаки боевые, заслуженные.

— О, Скала, Колян, вижу — выздоровели, так что — в бой на передовую. Потом каждому орден. А если не дотянете — звание героев посмертно.

Вот бы живые так быстро регенерировали!

Крош мой этой ночью чуть не погиб. Будто это могло как-то помочь, я всю ночь носил его вместе с рюкзаком с контейнером, куда бы ни шел. Словно мое тепло могло дать ему жизненные силы. Часа два ничего не менялось, но вскоре «активность» котенка увеличилась на процентик, потом — еще на один. К утру котенок очнулся. Он будто чувствовал, что контейнер лечит, и не сходил с него. К полудню, излечившись наполовину, Крош впервые поел, и все выдохнули с облегчением, уверенные, что он пойдет на поправку. Но брать его с собой на вылазку за ордой я, конечно, не стал. Хотел доверить его Эдрику, но Вика перехватила, сказав, что пацану придется по джунглям много передвигаться, а котенку покой нужен.

Я еще раз осмотрел зомби.

Сбившись в стаю и хрюкая, бестолковыми болванчиками топтались шаркуны, похожие на пупсов-переростков.

Среди них, клацая челюстями, нервно и порывисто дергаясь, стояли мои портативные самодвижущиеся мясорубки — щелкуны. Самого жирного тринадцатиуровневого я назвал Клац-Клацем, на остальных фантазия дала осечку, пусть пока безымянными походят.

Стоило подумать, что кого-то не хватает, как вдруг земля у меня под ногами всколыхнулась и, вздымая грязь, как ракеты из шахт выскочили два ползуна. Черный Копатель 11-го уровня и еще один ползун 15-го, с заправки.

— Ты будешь Опарышем, — назвал я старшего ползуна.

Тот открыл пасть и высунул длинный язык метра на полтора. Да уж, ему бы лучше подошло Тритон или Варан, но деваться некуда, не переименовывать же. Он и так безмозглый, а так вообще запутается.

Потом я перевел взгляд на Витаса и ткнул в него пальцем:

— Тебе, дорогой, и напарнику есть должность. Замполитами будете, уж больно изъясняетесь складно и убедительно.

Как там? После смерти язык замполита продолжал шевелиться… точнее, голосовые связки продолжали вибрировать.

Глядя на покачивающихся зомбаков, я наполнился уверенностью в том, что Папаше теперь точно хана. Что уж говорить о том карательном отряде, который направят на наши поиски? Откуда им знать, что мне подчиняется целая орда?

Велев бездушным замереть, я пересчитал их: в моем подчинении оказалось сорок две особи — больше, чем было изначально. Наверное, мелочь какая-то мимо проходила и прибилась, например, те оболочки 3-го уровня. Ничего, пока сойдут для массовки, а там, глядишь, и они эволюционируют во что-то полезное.

Закончив осмотр, я включил рацию.

— Прием. Мы с моими бойцами выдвигаемся. Скоро будем у базы. Прием.

— Прием! Поняли. Ждем! — ответил Макс.

Эдрик, оставленный на дозоре, ответил по-английски:

— Жду. Смотрю. Прийом.

Ну и отлично. Заодно протестирую, как долго бездушные могут выполнять команду оставаться на одном месте, когда не будет рядом меня под «Сокрытием души». Была надежда, что приказ босса как-то фиксируется в их тупых мозгах, но очень слабая. В конце концов, я уже отправлял отряд Бабангиды с трассы в сторону бетонного узла, а нашел их вообще в другой стороне. Так что своего рода опасения были — а вдруг сагрятся на нас? Ладно, не проблема, новой активации браслета еще надолго хватить должно.

— Ладно, твари бездушные, уходим. База сама себя не защитит!

Повинуясь мысленной команде, Бабан преклонил колено, и я забрался «на барана» — ему на плечи, как наездник какого-то фантастического фильма. Вспомнилась другая орда, из орков, троллей, огров и нежити, и сам собой в голове всплыл боевой клич.

— Лок’тар огар! — крикнул я, и орда устремилась вперед.

В этот раз я не спешил, ждал отстающих и думал о том, как кардинально изменилась моя жизнь. Не, понятно, что жизнь изменилась на всей планете, и у трех четвертей кардинально — они потеряли души. Но я, как нормальный эгоист, сначала переживал за себя и близких, а потом уже за все человечество, а потому подумал о себе. Кем я был совсем недавно? Офисный планктон чуть борзее обычного, за счет чего выбился в ведущего продажника, что и привлекло ко мне Карину. А теперь? Командую армией зомби и готовлюсь на филиппинском острове к войне с бандой каких-то наших то ли бандитов, то ли чинуш, ставших рабовладельцами и психопатами. Бред? Бред. Но правда.

Забавно, но именно здесь, в этом кошмарном мире, я впервые почувствовал себя на своем месте. Никогда раньше не было такого ощущения, что я действительно что-то контролирую, что от моих решений зависят жизни людей. Да, страшно. Но и… кайфово, что ли.

Интересно, что сейчас делает Ванька? Моя первая бывшая жена Света сто процентов держится в трудной ситуации, но сыну сейчас наверняка несладко. Хотелось бы верить, что они где-то в безопасности, может, в военной части или в бункере. А может, Света тоже стала претендентом и защищает сына. В то, что они стали бездушными, я не верил. И не поверю, пока не увижу своими глазами. Шансы остаться людьми у них были 25% у каждого, а у обоих вместе… черт, 6%, но клал я с прибором на такую математику. Когда все это закончится — а оно закончится, я в это верю — мне нужно будет добраться до материка и найти их. Дитрих знает, где самолет, значит, шанс есть.

Но сначала — Папаша. Сначала этот ублюдок и его шестерки должны сдохнуть.

Размышления прервал характерный свист — один из нюхачей заметил что-то впереди. Я приказал Бабану остановиться и всмотрелся.

Метрах в пятидесяти от нас, в зарослях у дороги, копошились четыре бездушных. Обычная мелочь — два шаркуна 3-го уровня, один 4-го, и амбал 6-го уровня. Видимо, почуяли нашу орду и пришли посмотреть, что происходит.

И тут мне пришла в голову идея. Как ни крути, после победы над Папашей основными врагами для моих людей могут быть зомби. А бьют ли зомби зомби? Вот и шанс проверить.

— Построиться!

Осмотрев строй, я отдал мысленную команду двум щелкунам и нюхачу. Троица вышла из строя и начала окружать «диких».

Бой был скоротечным и жестоким. Щелкуны атаковали с флангов, перемалывая челюстями кости противников, а нюхач добивал раненых своими конечностями-пиками. Амбал 6-го уровня попытался сопротивляться, но против троих высокоуровневых бездушных не имел шансов.

Система порадовала тем, что хоть я и не ударил ни разу, даже пальцем не пошевелил, но фраги засчитали мне!

+2 универсальных кредита…

+2 универсальных кредита…

+4 универсальных кредита…

+16 универсальных кредитов (итого: 1 050 274).

— Молодцы, — похвалил я бойцов.

Те меня проигнорировали, увлеченно пожирая убитых. Остальные с завистью смотрели на них, но сдвинуться с места не осмелились. Видимо, продолжали выполнять изначальную команду «Построиться!».

— Ладно, налетайте! — разрешил я подкрепиться и им.

Смотреть на это не стал, отвернулся. Подумал, что, вопреки опасениям, нам повезло с тем, что можно было остаться на электростанции. Все-таки крыша над головой, инфраструктура и, как любил повторять Сергеич, «ликтричество». Не так комфортно, как в «Кали», но…

В этот момент с мысли меня сбил Афанасий, вставший передо мной.

— Чего тебе?

Хмыкнув, я осознал, что бойцы сглодали даже кости, а безымянный шаркун и Голлум взяли по уровню. Нормально.

— Ладно, идем дальше! — скомандовал я с горба Бабана.

К повороту на электростанцию бездушные дошли за десять минут.

— Прийом! Ден, вижу вас! — крикнул Эдрик, занявший наблюдательный пост на огромном дереве. — Уау! Ты демон, Деннис! Ты вести много зомби! Большой босс!

— Прием. Принял, Эдрик, — ответил я и обратился ко всем: — Оставаться на базе. Веду тыловой отряд, который останется в засаде и придет на помощь при необходимости.

Орду я разделил пополам по двадцать одному зомбаку.

Первую часть оставил караулить группу Папаши возле ловушек — Витас был тут же. Бездушные, повинуясь мысленной команде, резво попрятались в джунглях, Опарышек закопался возле дороги.

— Эдрик! — крикнул я, сидя на горбу Бабангиды. — Слезай давай! Они не тронут.

— Нет! — с диким ужасом заорал парнишка. — Много! Страшные! Челюсти клац-клац!

— Да не тронут, не дрейфь! Все под контролем.

— Я на пост! Сидеть, смотреть! Потом сэр Гейч сидеть. Правила!

— Ладно, черт с тобой. Я бы и сам зассал, сто пудов. А ты молодец, Эдрик! Хвалю!

Мой живот заурчал, требуя еды — до сих пор не восстановился до конца после вчерашних ранений, и постоянно хотелось есть.

Сейчас зомби отведу в засаду — и можно позавтракать. Потом, чую, будет не до того.

Только я, миновав все ловушки, «привязал» зомби к нужным местам и вошел на территорию электростанции, как меня перехватили Макс и Вика.

— Ден! Идем, покажу все, что мы сделали! — схватил меня за руку бывший сисадмин.

Я видел ловушки, в производстве некоторых сам участвовал. Когда уходил за бездушными, оставалось присыпать ловушки палыми листьями для маскировки. Потому сказал:

— Да видел я их. Мне бы поесть…

— Обед будет через двадцать минут, его Карина готовит. — Вика взяла меня под руку. — Ну идем, ну пожалуйста! Их реально не найти! Даже если знаешь, что они есть.

Макс оскалился, и я сдался. Ей-богу, как дети малые! В конце концов, проверю, переключаются ли зомби с моей команды на выживших.

Мы вернулись к месту, где была первая ловушка. Я покосился на заросли, где сидела засада.

Не агрятся. Хорошо.

— «Проглот» к бою готов! — козырнул Макс, указывая перед собой.

Если бы я заранее не знал, что там под слоем веток и пожухших листьев полутораметровая яма с наточенными бамбуковыми кольями, ни за что не догадался бы.

То, что пару дней назад казалось детским капризом и желанием Макса поиграть во вьетконговца, на деле оказалось серьезной смертоносной задумкой.

Асфальт на старой дороге присыпало многолетними напластованиями листьев, веток и земляных наносов, а недавний ураган эти наносы обновил. Если не знать, то и не скажешь, что тут дорога — кое-где на ней уже произросли молодые побеги.

Ловушку сооружали у меня на глазах. С ямой и кольями проблем не возникло. Самым сложным оказалось замаскировать ее — пришлось нарезать свежих тонких прутьев, сложить параллельно друг другу, присыпать травой, потом землей, да совсем чуть-чуть, чтобы прутики не прогнулись, и покрыть сгнившими листьями.

Макс дал имена всем своим ловушкам. «Проглот» рассчитывался на то, что туда упадет автомобиль. Помимо этой, вокруг выкопали пять аналогичных ловушек поменьше — их Макс назвал «сестричками». Расчет был такой: пешие бросятся на помощь попавшим в яму, упадут сами и напорются на штыри, либо в ловушку угодит нога.

Надежда, что мелкие ловушки сработают, была, но минимальная. Я больше рассчитывал на бездушных. Но судьба так часто преподносила сюрпризы, что лучше перестраховаться. Особенно, когда силы столько, что любые задумки реализуются быстро. Даже хилый Макс офигел от своей новоприобретенной выносливости — все-таки с каждым уровнем система делала претендентов сильнее.

В общем, первая линия обороны — ловушки, вторая — бьющие в спину интервентами зомбаки. А если у врага будет супероружие против бездушных, то мы займем заранее оговоренные позиции в электростанции с огнестрелом.

После осмотра ловушек мы занялись распределением оружия. Все трофейное вооружение филиппинцев было разложено на столе в диспетчерской.

— Итак, что у нас есть, — пробормотал я, осматривая арсенал. — Пять «Скорпионов», шесть пистолетов, три ружья, один обрез. Патронов в среднем по семь-восемь на ствол.

— Мало, — заметил Рамиз. — Если они приедут большой группой, боеприпасов не хватит.

Да откуда там большая группа, — фыркнула Карина.

— С филиппинцами вась-вась, — предположил Сергеич. — Думаете, та макака нам правду сказала?

Никто спорить с ним не стал, ведь лучше перебдеть, чем недобдеть. Главное правило планирования: если есть возможность, что что-то пойдет не так, это обязательно пойдет не так.

— Вот и я говорю: всякое возможно, — повторил Рамиз. — Так что патроны экономим.

— Зато у нас есть послушные зомби, — напомнил я. — Главное — не дать врагам прорваться к зданию. До этого, надеюсь, не дойдет.

— А если зомби не справятся? — спросила Вика.

— Справятся. У них уровни выше, чем у людей Папаши.

— А вдруг не справятся? — продолжала настаивать Вика.

— А если не справятся… — Я пожал плечами. — Тогда отходим вглубь здания и используем ловушки Макса.

Мы проработали несколько сценариев развития событий. Как ни крути, выходило, что зомбаков нужно натравливать до ловушек, чтобы отвлечь врагов.

И тогда вырисовывалось три сценария.

Оптимистичный — зомби разделают всех нападающих, даже не дав им добраться до «Проглота». Реалистичный — часть людей Папаши прорвется к зданию, но погибнет в ловушках. Пессимистичный — нам придется драться внутри здания, а потом призывать вторую часть зомби.

— Все, хватит планировать, — решил я. — Теперь остается только ждать, а чтобы не ждать без дела, идемте жрать, пожалуйста, а то у меня уже кишка кишке бьет по башке…

Внезапно треск рации прервал мои излияния:

— Прийом! Деннис! — голос Эдрика звучал взволнованно. — Машины идут! Три машины по дороге! Прийом!

Интерлюдия 1

Амир Сабиров зевнул, сплюнул и потер ладонями ноги. Утро было хреновое — потому что спал плохо.

В полночь побеспокоила рация, это был лидер местных, Крисанто. Папаша сам с ними общаться не хотел, считал, что тратит время попусту, потому делегировал полномочия Амиру, который и рад стараться. В смысле, не общению был рад, а тому, что филиппинцев можно было доить, но ласково. Да, чистильщиков среди них нет, но огнестрел имелся. Проще было строить отношения по принципу «вы нас не трогаете, мы — вас». Обменивались данными и там, где надо было, Амир помогал им. В свою очередь, филиппинцы передали ему лучших своих женщин, а потом делились и кое-чем другим. Наркотой, к примеру.

Все было хорошо, пока аборигены не залупнулись и не устроили засаду на Волошина. Это они, конечно, лоханулись. Трое полегли, троих он забрал в плен — отрабатывать.

После этого несколько дней филиппинцы молчали, а потом Крисанто вышел на связь — видимо, желая загладить вину.

Крисанто сообщил, что нашел беглецов — выжившего мудака Рокота, старпера Сергеича и гниду Макса, которых все уже обыскались. Сказал, что готов продать их головы, но не место. Где они прячутся, не сказал, побоялся, видимо, что отберут то, что филы сами хотели награбить. Жалкие пожитки беглецов Амира не интересовали, только их головы и контейнер Папаши. Что это такое, босс не говорил, но Амир знал — вещь куплена в магазине чистильщика. А значит, что-то очень ценное, но для филов бесполезное. Контейнер мог открыть только чистильщик 20-го уровня, а таких высот даже Папаша еще не достиг.

За свои услуги Крисанто потребовал таблетку исцеления. Кто-то, сука, рассказал ему. Наверное, те трое беглых филов, и это не зомби Кукушкина задрали, а филы прибили, прав был Тетыща. Подумав, Амир пообещал дать две таблетки и ящик консервов, если к утру Крисанто сдаст ему Рокотова, Сергеича, Макса и железный бокс. «Если к утру сами не справимся, я свяжусь с тобой и назову место», — сказал филиппинец.

Но спал Амир плохо не только поэтому — боролся с мыслью кинуть Папашу и присвоить контейнер. Если бы гребанный Крисанто сдал место, прямо с утра можно было бы нагрянуть со своими пацанами. Была у Амира одна идея… Если претендент убивает чистильщика, сам становится таким. А если чистильщик — чистильщика? Такого еще никто не делал. Сам не понимал откуда, но Амир знал: тогда победитель забирает все, что принадлежало другому чистильщику, включая все его уровни. Это и манило: не просто уники, а уровни! Покупать их с каждым новым становилось все дороже и дороже, так что…

Пытаясь отвлечься, Амир пошел в отсек новеньких рабов и выволок нераспределенную пока девку из захваченных в «Кали», но телка ночь отработала плохо, ленилась, а потом Амиру еще и сон плохой приснился, будто дядя Аслан снова его отругал за то, что плохо выкладывался на тренировке по борьбе.

Амир нехотя поднялся из постели, разбудил оплеухой телку и отправил к рабам, после чего пошел во двор умываться.

Крисанто с ним так и не связался, а когда Амир пытался связаться с ним сам, никто не ответил.

Потому день прошел буднично. До двенадцати он и его люди гоняли рабов мародерить в «Эвелин», в который раз прошерстили виллы, а на обед вернулись на базу.

От филиппинцев вестей так и не поступило.

Тщательно моя руки перед едой, Амир размышлял над тем, куда делись чертовы филы. Первая и самая вероятная: ни хрена они не знали, а пытались выведать планы, чтобы устроить засаду. И подохнуть. Вторая: нашлись более важные дела, и филы передумали делать набег. Третья: набег состоялся, но все полегли: либо встретили орду не по силам, либо долбанный Рокот — чувак с сюрпризами. В последнее верилось слабо, но…

— Эй, братан! — вывел его из размышлений китаец Донг Пэн. — Папаша зовет. Говорит, дело есть.

— Какое дело? — Амир вытер руки о камуфляжные штаны.

Рост у него был небольшой, метр шестьдесят с копейками, но плечи широкие. В Дагестане его на ковер звали, сильный был. Здесь тоже сильный стал, только по-другому. И скоро станет еще сильнее.

— Не знаю, брат. Сказал — к нему иди, быстро.

Мысленно матеря Папашу, Амир направился к нему, на ходу поглаживая бороду. Брови, точнее, бровь, у него была черная, густая, как войлок. Женщины в лагере от него шугались, говорили — страшный, но мужчины — кроме трех остальных чистильщиков — боялись. Это хорошо. А скоро будут бояться еще больше, когда он вернется с контейнером и головой Рокота. Два чистильщика в одном — такого еще не было.

Папаша сидел за столом, вглядываясь в самодельную карту острова. Рядом стоял Борис Борисыч Сухозад, его зам. Тип неприятный и подлый. За столом, прихлебывая кофе, сидели Волошин и Бергман — другие чистильщики. Амир не любил их. Слишком умные, слишком хитрые. Он простой человек — дерется честно, режет быстро. И, если повезет, скоро будет резать их тоже.

— А, Амир Рифатович! — Папаша поднял голову. — Как раз ты нужен. Есть работа.

— Работа у тебя всегда есть, Пал Палыч, — усмехнулся Амир. — А я всегда готов. Что сделать надо? Электростанция?

Спросил, а сам напрягся: знает Шапошников или нет про Рокота? Если знает, может и другого отправить.

— Электростанция, как и планировали, — кивнул Папаша, показывая на карту. — Возьми своих людей и после обеда езжай туда, чтобы управиться засветло. Или сами не справитесь?

— А что там не справляться? — равнодушно поинтересовался Амир.

Волошин ухмыльнулся. Бергман же просто буравил его взглядом. Оба его терпеть не могли, но терпели из-за Папаши. А тот взращивал из него третью подконтрольную силу. Сталиным себя возомнил, мать его.

— Есть данные, что там прячется Денис Рокотов. А также Горбачев и Тертышный, — сказал Бергман. — Контейнер точно у них.

Значит, филы связались не только с ним, но и с Папашей? Крисанто, сука, не поверил ему и решил все-таки передоговориться с самим Папашей? Или Крисанто погиб, а вместо него на связь вышли его люди? Или его баба? Так или иначе, Рокотов и остальные прятались на электростанции. Больше было негде, не считая гор и тоннеля, но там все прочесали филы и никого не нашли. Проверить электростанцию планировалось сегодня-завтра, как карта ляжет, и вот — надо же, какое совпадение! — оказалось, что беглецы там.

Поморщившись, Амир пожал плечами. Получалось, что Крисанто сунулся к Рокоту и сгинул. Сколько с ним было людей? Человек десять, не меньше, с огнестрелом. Их, филов, как тараканов. Одного задавишь, два появляются. А у Амира всего четверо своих проверенных бойцов. Опасно может быть. Гребанный Рокот, может, и не нулевка уже, накопил уников и прикупил уровней, а то и пушку серьезную в магазине.

Или Папаша подставить его хочет?

Амир напрягся еще больше.

— Сколько людей дашь? — спросил он, глядя в глаза Папаше.

— Трех хороших бойцов, — ответил тот. — Я дам одного, других двух Константин Егорович и Андрей Павлович выделят. Все со стволами.

— А их там сколько?

— Шестеро, — сказал Бергман. — Трех ты знаешь, две девушки и пацан из местных. Одна из девок по описанию похожа на Карину, но, может, и не она.

— Если она, значит это Рокот Еремея грохнул? — смекнул Амир.

— Возможно.

— Сука, — беззлобно сказал Амир, потому что на Кукушкина было плевать всем, не только ему. — Зарежу гада.

Волошин хмыкнул и съязвил:

— Зарезал уже, горец. Плохо режешь, выжил нулевка.

Вот сука высокомерная! Думает, что он главный, глумится. Амир посмотрел на него с презрением. «Скоро и тебя порежу, — подумал он. — Но не сейчас. Сначала Рокот».

— Я теперь чистильщик! У меня оружие есть. — Он похлопал по поясу, где висела странная штука, похожая на кнут, но светящаяся изнутри. — Любого к ноге нах!

— Вот и хорошо, — сказал Папаша. — Денис нужен живой. Хочу поговорить с ним по душам. А остальных можешь резать, если найдешь контейнер.

Амир был с ним не согласен, но кивнул, думая о своем. Денис не будет живой. Денис будет мертвый, а все его богатство перейдет к Амиру. Так система работает — один чистильщик убивает другого и забирает все. Красиво. И тогда может хватит на двадцатый уровень, чтобы контейнер открыть.

И тогда Амир станет главным, а не Папаша.

Когда он покинул комнату, Папаша кивнул ему вслед и тихо сказал:

— Сами с ним решайте, Константин Егорович и Андрей Павлович.

— Решим, — сказал Бергман.

Волошин просто сплюнул и ухмыльнулся.

* * *

Да, утро у Амира было хреновое — потому что спал плохо. Но остаток дня обещал быть отличным.

Пообедав, Амир встал возле трех машин и посмотрел на своих бойцов. Хорошие парни подобрались — надежные, служившие, все стрелять умеют. Жаль, что не вернутся с задания — лишние свидетели никому не нужны. Но что поделать — большое дело делается не без жертв. В главной машине, бронированном джипе, поедет он с водителем. Во второй, пикапе с пулеметом на крыше, водитель и стрелок из рабов. В третьей — минивэн с десантом, там водитель, стрелок, двое рабов, желающих поднять статус. Итого восемь человек.

Что интересно, чем выше уровни претендентов, тем лучше они понимали друг друга. Поэтому, хоть бойцы и были из разных стран, понимали друг друга отлично, говоря на смеси английского, русского и испанского.

— Короче, братаны! — крикнул он. — Едем на спецзадание! Сегодня не кадавров, живых предателей мочить будем!

Амир посмотрел на переводчика-латиноса… или испанца… или портоса… Неважно, подождал, когда тот переведет, и продолжил:

— Но говорят, Карина наша там, так что старайтесь. Кто больше врагов хлопнет, тот получит на неделю эту породистую сучку!

Идея пришлась бойцам по душе. Они засмеялись, загрузили оружие. Амир залез в джип, хлопнул водителя по плечу.

— Поехали, брат!

Колонна тронулась. Амир смотрел в окно на проплывающие джунгли и думал о том, как он разберется с Рокотом. В прошлый раз глупо получилось, что не добил его. Рано радовался, получается. Но так даже лучше. Теперь он сам чистильщик, грохнул того придурка из «Маглаяга», а убийство еще одного сделает его нереально крутым! Сильнее Папаши. Сильнее всех.

Чтобы бороться с крысами, делали так: ловили несколько, сажали в бочку, не кормили и не поили. Крысы начинали жрать друг друга, и в конце концов оставалась одна крыса, так называемый крысоед. Ее выпускали, и она убивала себе подобных уже на воле. Но крыса — дура. Амир будет убивать ради выгоды.

— Сколько ехать? — спросил он водителя.

— Где-то полчаса, командир, если кадавры не вылезут.

— Хорошо. — Амир достал «Подчиняющие оковы», погладил их. Оружие тех, кто устроил Жатву, было красивое — как кнут, но из чистого света. Схватит любого, даже кадавра, и делай потом с ним все, что хочешь. Правда, на зомби плохо действует, но на людей — отлично. Главное — поймать Рокота, сковать, а потом уже можно спокойно резать.

Он вспомнил, как получил это оружие. Когда убил в дуэли того чистильщика-индуса. Хилый был, слабый, доверчивый. Трусливый! Как такой слизень чистильщиком стал, непонятно. Амир первым его спалил, когда во время патруля наткнулся на их группу. По разговорам спалил — тот зомбаков бездушными называл. Soulless, говорил. Вот тебе и соуллесс, баран. Амир просто подошел близко, вызвал на дуэль и пырнул ножом в печень. А потом быстро добил, горло перерезал, голову снял.

И сразу система спросила — какое оружие хочешь? Амир сказал — такое, чтобы врагов на колени ставить. И дали ему «Подчиняющие оковы». Хорошая вещь, но хочется еще. Много еще.

— Командир, — сказал водитель, — а если там кадавров много? Я так понял, ту часть джунглей мы не исследовали нормально.

— Не боись, брат. Кадавры тупые. Мы умные. Автоматы есть, пистолеты. Перестреляем всех.

— А если тот чистильщик уже не нулевка? Вдруг сильный стал?

Амир повернулся к нему, в его глазах сверкнуло.

— Я сильнее. Понял? Я Амир Сабиров. В Дагестане меня все знали. Здесь тоже знают. И скоро узнают еще лучше.

Стрелок кивнул, отвернулся. Амир снова уставился в окно, но думал о контейнере. Что там внутри? Папаша из-за него с ума сходит. Может, оружие какое? Или сверхспособность? В любом случае, теперь это будет принадлежать Амиру. Как и все остальное.

— Стоп! — крикнул Амир, когда, судя по карте, сразу за поворотом последний участок дороги вел к электростанции. — Всем стоп!

Колонна остановилась. Амир вылез из джипа, достал бинокль. Все тихо. Никого не видно. Даже трупов филов. Странно… Может, Рокот и компания спрятались? Или убежали? Нет, контейнер тяжелый, далеко не унесешь. Жаль, инфравизора нет. Амир умел чуять опасность звериным чутьем. Сейчас ему казалось, будто кто-то наблюдает из засады, аж спину сводило.

Амир напрягся, ждал выстрелов, но было тихо. Только птицы пели в джунглях. Может, правда люди Рокота убежали? Или ждут внутри здания? Хотя чего ему бежать или ждать? Откуда он знает про планы Папаши, когда о них не знают филы, которых Рокот мог допросить?

— Что будем делать, командир? — спросил командир пикапа по рации.

— Поедем прямо. Но осторожно. Если засада — стрелять сразу.

— Понял.

Колонна медленно двинулась по старой дороге к электростанции. Вдруг земля под колесами джипа провалилась. Машина резко накренилась, нос ушел вниз. Амир среагировал мгновенно, выставил руки, уперщись в торпеду, и сразу же шарахнулся, вжался в сиденье: пробив лобовое стекло, рядом с правым плечом в сиденье вонзился заостренный бамбуковый штырь. Второй сломался напротив груди Амира, которого прошиб холодный пот. Потому что, если бы штырь не сломался… Он скосил глаза на водителя, который дергался, кашляя кровью, нанизанный на такой же штырь.

— Сука! — выругался Амир, выбираясь из перевернутой машины. — Яма!

Он посмотрел вниз. Глубокая яма, метра полтора, а на дне — острые колья. Амир ругнулся еще раз. Значит, Денис действительно готовился. Ничего, все равно не поможет.

— Командир! — крикнул стрелок из пикапа. — Что случилось?

— Ловушка! Яму вырыли, суки! Осторожно ехать! Один идет и проверяет, остальные едут!

Из минивэна выскочил боец, ломанулся посмотреть яму… Все произошло мгновенно. Что-то хрустнуло. Он всплеснул руками, роняя пистолет. Взметнулись прутья, листья, земля… Окрестности разорвал истошный крик.

— Б…ь! — Амир понял, что там была яма поменьше, тоже со штырями, а значит, к их встрече приготовились серьезно. — Все из машин! Пешком идем!

Минус двое за минуту! И враги еще не вступили в бой! Амир скрипнул зубами, взял прут, который использовали для маскировки ямы, и принялся ощупывать почву перед собой. Все сделали так же.

Все двигались предельно осторожно. Правильно делали. Страх — это хорошо, делает осторожными.

— Не боись! — крикнул он. — Идем дальше! Это только начало!

Его прут уперся в пружинящую почву, он ковырнул ногой предполагаемую ловушку, увидел прутья и сказал с некоторым облегчением:

— Вот, видите? Главное, будьте внимательными.

Он не встретил следов борьбы или тел филиппинцев. Значит, они не нападали на лагерь, и это хорошо. Отсюда следует, что они живы, и у Рокота нет огнестрела.

Вскоре еще одна ловушка сработала — боец наступил на доску, она перевернулась, гвозди вошли в пятку. Парень захромал, но идти мог. Ничего страшного не произошло, раны исцелятся, когда претенденты повысят уровни, а щас надо просто кончить гадов.

Вдруг в воздухе раздался страшный вопль. Страх обрушился волной, сбил с ног, потащил, лишая разума. Амир зажал уши руками, упал на колени. Потом вскочил, заметался, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Крикуны. Заткнуть! Спасаться! Смерть! Бежать! Убить!

— Стоя-а-ать! — заорал он разбегающимся бойцам, на бегу выстрелил очередью наугад. — Су-ука-а-а! А-а-а!

Крик сам рвался из горла, так было легче сохранить клочки разума. Он мало что соображал. Но видел, как трое бойцов, уронив оружие, улепетывали. Один ногой угодил в ловушку, пытался выдрать ее оттуда, гонимый паникой. Двое, у которых уровни повыше, сопротивлялись панике и палили вокруг наугад, у одного, того самого латиноса, текла кровь из ушей.

Наконец крикун смолк, и по телу будто бы разлилась волна блаженства. Амир обнаружил себя стоящим на четвереньках, вскочил и невольно сделал шаг в сторону, сглотнул вязкую слюну.

Из джунглей полезли твари. Гигантские амбалы. Нюхач — то ли богомол, то ли человек. Жирные гиганты. Это не обычные кадавры. И их много. Очень много.

Горло враз пересохло, стало шершавым и горячим. Бойцы замерли кто где стоял. Двое дезертировали и побежали к машине. Выматерившись, Амир дал по ним очередь:

— А ну стоять, суки! Завалю на!

Не попал, а суки уже залезли в джип с пулеметом и начали разворачиваться. Промелькнула надежда, что они вернутся на выручку… Хрен там.

Ногу неудачника, угодившего в ловушку, видимо, нанизало на штыри. Он метался, молил о помощи и истерично орал. К нему подбежал нюхач, занес руки-пики для удара, в долю секунды пронзил жертву и разорвал, разведя конечности в стороны, как африканский богомол — лягушку. Пару секунд башка бедолаги сипела, разевая рот.

Двое самых верных бойцов сместились к Амиру, который дрожащими пальцами снаряжал магазин. Они стояли втроем, спиной к спине.

— Стрелять! — крикнул Амир. — Все — стрелять!

Автоматы застрочили, но зомби были быстрые. Огромный черный амбал прыгнул на одного бойца и разорвал пополам. Из-под земли, как ракета, что-то выскочило, ударило второго в живот гарпуном… Языком, бля! И уволокло в нору.

Амир попытался использовать силовые оковы. Светящийся кнут выстрелил в сторону маленького амбала, обмотался вокруг шеи. Амбал тут же свалился, парализованный. Амир добил его серией ударов кинжалом в лицо.

Но кадавров было слишком много. Кромсая на лоскуты мелкого щелкуна, Амир вдруг понял, что остался один. Зомби окружили его, но не нападали. Ждали чего-то. Он заметался между ними, паникуя и не зная, работать ли кнутом или лучше поливать тварей свинцом.

Строй бездушных дрогнул одновременно, и твари атаковали, сомкнули кольцо — Амир не успел опустить кнут, как его выбили из рук. Амбал отобрал автомат, сбил с ног.

— Что вам надо, уроды? — бормотал Амир, лежа на спине.

Он ответил на свой вопрос, когда строй расступился, открывая путь Рокоту. Амир похолодел, осознавая, что не он один такой умный: проклятый нулевка… Уже не нулевка, лох второго уровня заберет у него все ровно так же, как он собрался сделать сам! А еще зомби его не трогают… Они… Они. Его. Слушаются!

В руках у него была странная то ли бейсбольная бита, то ли дубинка. На лице — усмешка. Взгляд спокойный, слишком даже. Не тот испуганный чмошник, которого Амир резал неделю назад.

— Салам аллейкум, Амир, — сказал он. — Как дела?

От авторов

Друзья, до 5 июля авторы уходят в отпуск. Данияр летит на родину, в Казахстан, к родителям, а Денис едет на Кавказ. В эти дни график выкладки отменяется, будем радовать новыми главами по мере написания. Спасибо, что остаетесь с нами!

Глава 16

Маст дай!

— Издеваешься, Рокот? — прохрипел Амир, инстинктивно отползая от меня, елозя ногами по земле.

— Проявляю гостеприимство. Наше, исконное. Слышал: «Кто к нам с мечом придет, от меча и погибнет?» Ну вот.

— Издеваешься и имеешь право. — Он мазнул взглядом по рядам зомби, снова посмотрел на меня. — Как ты это сделал? Почему они тебя слушаются?

Я не ответил. В глазах Амира плескался страх, и сдержать его он не мог. Скорее всего, пугала моего недруга не смерть, с мыслью о ее неизбежности после Жатвы все мы свыклись, а мои бравые бездушные во главе с сержантом Бабангидой. Зомбаки топтались вокруг Амира, но не бестолково, как обычно в режиме ожидания, а кряхтя и алчно постанывая. Как если бы голодные волки кружили вокруг раненого оленя, выжидая, когда вожак даст команду: «Жрать!»

Но такой команды они не дождутся. Логика подсказывала, что убийство чистильщика — это не претендентов крошить, это что-то весомое, что-то, что перелопачивает баланс. Эндрюс, павший после группового избиения в «Кали», своей смертью доказал, что обычное убийство хоть и не принесло бонусов убийцам, зато создало в локации контролера. Велика вероятность, что, если чистильщик кончит чистильщика, это тоже не останется без последствий… или без плюшек для победителя.

В общем, как чистильщик должен убить себе подобного, чтобы, к примеру, получить все его плюшки, я понятия не имел, потому решил перестраховаться и вызвать Амира на дуэль.

Естественно, ни в какие диалоги с Сабировым я вступать не собирался. Даже после того, как мои зомби обезоружили его и немного потрепали, он оставался чертовски опасным.

Его надо было прикончить быстро и без пафоса, не рискуя попусту. Оружие жнецов Амира себя исчерпало, огнестрела у него нет, но может быть припрятан нож, а значит, у него все равно остается шанс.

— Не убивай, Рокот… — словно преодолевая гордость, прошептал он, продолжая пятиться. — Мамой клянусь, верным псом твоим стану, лично тебе голову Папаши принесу! Всевышним клянусь!

— Чего стоят клятвы правоверного неверному, а, Амир?

Еще час назад ненависть заставляла думать, что я быстро и с удовольствием разделаю его, и, может, даже помочусь на его останки. Ну, не в прямом смысле — скорее, отдал бы приказ бойцам сожрать труп.

Но, глядя, как он отползает от меня на четырех костях, как его монобровь вопреки логике встает «домиком», какой ужас плещется в глубине черных глубоко посаженных глаз, я испытывал отвращение.

Не так-то просто прикончить безоружного человека.

Не человека — чертовски опасную бешеную тварь. Разве человек будет кайфовать от вида кишок? Но все равно просто взять и прикончить существо своего вида — задача та еще. И куда ненависть девается?

Но необходимость толкала к цели. Хотелось раззадорить себя, вспоминая ему все его грехи, разозлиться, зачитывая приговор… Хватит соплей, Рокот! Жестокий мир — жестокие правила, если не ты, то тебя.

Потому я коротко, глядя ему в глаза, сказал:

— Чистильщик Амир Сабиров, я, чистильщик Денис Рокотов, вызываю тебя на дуэль.

— Дуэль? Так дай мне шанс, Рокот, — оживился Амир. — Так нечестно, ты вооружен, я беспомощен. Я не принимаю твой вызов!

Однако система жнецов посчитала мой вызов справедливым, а ресурсы — соответствующими.

Денис Рокотов, чистильщик Амир Сабиров принужден к принятию вашего вызова.

Ставка Амира Сабирова: 7-й уровень чистильщика, оружие «Подчиняющие оковы», 373 универсальных кредита.

Ваша равноценная ставка: 8 381 универсальный кредит.

В следующий момент Амир, который, похоже, тоже получил уведомление о дуэли и ставках, зарычал. Я уловил движение его руки к голени, к ножу, чего я и ожидал, выхватил пистолет и выстрелил. Ни к чему усложнять.

— Это тебе за садизм, сука.

Амир даже встать не успел, дернулся, закрывая рукой рану чуть ниже ключицы. Черт, в голову же целился! Между пальцами Сабирова побежала кровь.

— За неизвестного чистильщика, которого ты убил.

Я выстрелил еще.

— За жителей Кали, женщин и детей…

Их полегло много, потому палец нажимал на спусковой крючок снова и снова, пока в магазине не закончились патроны. Тело Амира, или, скорее, уже труп дергался. Зомбаки возбужденно заурчали при виде фонтанчиков крови, но и меня постепенно накрывало бешенство, ненависть к таким вот уродам, с которыми не договориться по-человечески, которые не понимают доброты и принимают ее за слабость, которые…

— Хер тебе, а не сорок девственниц, говнюк.

Вот теперь проснулась ненависть, и я, смахнув оповещение системы, заслонившее обзор, шагнул к трупу, потому что мой список претензий не закончился.

— За мой вспоротый живот. — Удар. — За тех, кого ты насиловал. — Удар. — За Машу!

Я был уверен, что Машу он тоже насиловал, а если нет, то обязательно сделал бы это в будущем.

Теперь уже точно Амир подох, и от каждого моего удара труп вздрагивал, и дергалась башка, почему-то напоминая передергиваемый затвор.

Воздав врагу по заслугам, я будто бы увидел себя со стороны: разъяренного, с горящими глазами пинающего труп в окружении безмолвных зомби — и сразу успокоился, сказал вслух:

— Шоу закончилось. Клоуны разъехались по домам.

Да уж… Негоже было глумиться над трупом на глазах своих же людей, но выплеснуть все пережитое из-за него требовалось. Просто, может быть, не так по-маньячески.

Я осмотрел бездумные морды зомбаков, отошел в сторону и скомандовал, указав на труп Амира:

— Кушать подано. Извольте жрать, товарищи!

Зомби накинулись на труп со всех стороны, и я вспомнил сцену из фильма «От заката до рассвета», когда упыри поедали мальчика-китайца — но до момента, когда вперед вырвался щелкун по имени Клац-Клац и единственным движением мощных челюстей раскроил Амиру череп. Две минуты — и от бывшего врага остался только скелет, и то не весь. Мелкие кости пальцев зомбаки сожрали, а ребра Клац-Клац понадкусывал.

Прошлый Рокот, рогоносец и терпила, тот, который каждому привык давать еще один шанс, наблюдал с ужасом. Нынешний я с удовольствием оживил бы Амира и прикончил еще раз. И еще отрезал бы голову, наверное. Хотя не, перебор, нужно оставаться человеком.

И только с этой отрезвляющей мыслью озарило: награда!

Интересненько!

Дуэль чистильщиков: Денис Рокотов, чистильщик 2-го уровня, победил Амира Сабирова, чистильщика 7-го уровня.

Денис Рокотов, вы победили в дуэли чистильщиков.

Внимание, невозможно использовать персональное оружие чистильщика «Подчиняющие оковы».

Ставка Амира Сабирова преобразована в универсальные кредиты: 8 381.

+8 381 универсальный кредит (итого: 1 058 651).

И все? Даже оружие жнецов Амира не позволили забрать?

Рефлекторно посмотрев на небо, я ощутил ответный взгляд и услышал то ли собственную мысль, то ли чужую, внедренную в разум: «Чего желаешь?»

Только я начал размышлять, какое дистанционное оружие мне бы хотелось получить, как… В общем, обдумать серьезно ничего не успел, потому что подсознание тут же ответило за меня, а система приняла ответ всерьез.

Награда: талант «Поглощающий щит».

Поглощающий щит

Редкий талант.

Поглощает разовый смертельный урон, нанесенный носителю.

Перезарядка: 1 день.

Некоторое время я тупо пялился в единственную строчку описания. Разово спасет от смерти. Например, от выстрела в голову или «Секатора» Волошина. Все-таки подсознание, где прятался старый, трусливый Рокот, запросило то, о чем я и не думал — не орудие убийства, а второй шанс. Причем шанс ежедневный. Что ж…

Нормально обдумать новообретенный талант помешала затрещавшая рация на поясе.

— Прием, Ден, как слышно? — донесся взволнованный голос Макса. — Ты как там ваще? Че там все затихло, а?

— Прием. Враг разгромлен. Зомби доедают трупы, чтоб нам меньше закапывать. Ловушки сработали — отличная задумка, Макс! Можно покидать посты. Прием.

— Прием. Понял, покидаем посты. Победа, народ!

Донесся радостный женский крик, и связь прервалась. Через минуту выбежала моя команда, во главе нее Сергеич с бутылкой шампанского.

Увидев зомбаков, он растерянно остановился, разводя руки.

— Не ссы, Пролетарий, не тронут! — крикнул я, приказывая бездушным не трогать живых.

Тогда Сергеич потряс бутылку, открыл ее и облил фонтаном Карину, Макса, который, разинув рот, поймал пену. Вика оттолкнула его, хлебнула пены, закашлялась. Рамиз просто забрал бутылку и приложился к горлышку. Эдрик посторонился, но лыба с его смуглого лица не слезала.

— За победу! — воскликнул Рамиз, оторвавшись от пойла.

Сжав кулак, я поднял его вверх.

— За победу!

Рамиз, передав бутылку Максу, уставился на обглоданный скелет Амира.

— Волошин был? — спросил Сергеич. — Где его труп, поссу на него.

— Это, вот, — я пнул скелет, — Амир. Ни Волошина, ни Тетыщи. К сожалению. Втроем они с Папашей — мощная сила. Лучше было бы, если бы еще кто-то пришел сейчас.

Недолго думая, Сергеич выполнил угрозу и воздал по заслугам Амиру мощной струей. Макс одобряюще кивал, видно было, что и он не прочь повторить подвиг Сергеича, но стесняется. Рамиз неодобрительно покачал головой.

— Зачем?

— Потому что собаке — собачья смерть, Рамиз, — сказал я. — Ты этого урода при жизни не знал, а знал бы — возненавидел. Пусть хоть так пар спустят.

Тем временем Сергеич отрывался и от полноты чувств спел частушку:

— Бьет врага моя винтовка! Без отказа, метко, ловко, и губительным свинцом, и брандспойтом, и х. ём!

Вика и Макс запрокинули головы и расхохотались.

— Что делаем дальше? — спокойно спросил Рамиз.

Я задумался. Неплохо было бы нанести Папаше превентивный удар прямо сейчас, когда он не ждет и максимально ослаблен. Но «Сокрытие души» будет работать еще час двадцать, боюсь, этого недостаточно даже для того, чтобы довести орду до места. Пока талант полностью себя не исчерпает, на откат не встанет. Откат — десять часов. То есть атаку на лагерь Папаши можно начинать только под утро.

— Готовимся, — сказал я. — Практикуемся в стрельбе. На лагерь Папаши нападать будем в четыре утра…

— Ночи, — буркнула Вика. — Мы ж овощами будем в такую рань… точнее позднь.

— Нам адреналин не даст быть овощами, а вот они — будут, — сказал я.

— А победу отметить? — с легким разочарованием спросил Макс.

— Рано, это промежуточные итоги. Вот разорим Папашино гнездо, тогда и закатим пир на весь мир, а пока рано расслабляться.

— Ты убил его, — Рамиз кивнул на скелет Амира. — А что ты с этого получил? Он сильный боец, ты должен был что-то получить.

— И то правда… — пробормотал Сергеич, закончивший осквернение скелета врага.

Мне не хотелось, чтобы мои люди знали, что можно убить босса и занять его место. Да и «Поглощающий щит» лучше было держать в секрете, потому я ответил пространно:

— Универсальные кредиты дали, ну, то есть бабло, немного, ничего и не купишь на них.

— Таблетки оздоровительные, например?

— Ага. Штуки на две-три хватит, но их в магазине пока нет, Рамиз.

— Купи, как появятся, — сказал азербайджанец. — Уровни повышать все сложнее, в нужный момент можно и не дотерпеть, и скопытиться.

Сергеич покосился на меня с недоверием, да так, что неприятно стало от его взгляда. Вспомнилось, как из-за него чуть не погиб Макс. Или все-таки люди меняются? Катастрофа раскрывает в одних — лучшее, в других — худшее. Сергеич, получив должность завхоза, почти приличным человеком стал, Макс успокоился и нашел призвание… Черт, лезет же всякое в голову.

— Наконец мы освободим рабов! — воскликнул Макс и посветлел лицом.

О том, что в лагере Папаши сделали с девушкой, которая ему дорога, он, похоже, не задумывался.

— Идите на станцию, — распорядился я. — Я сейчас отведу своих бойцов в берлогу, закреплю их там, и, когда вернусь, в деталях продумаем, что будем делать. Разработаем план «А», «Б» и далее по списку, постараемся предусмотреть все нюансы, потому что это наш единственный шанс.

— Дэдди маст дай! — воскликнул Эдрик, припечатав кулак к ладони.

— Идите, я вернусь через час, — велел я людям и повернулся к бездушным, замершим послушными болванчиками. — На базу, дети мои!

По пути я подумал, что неплохо бы поиграть в солдатики, разделить зомби на отряды и попытаться управлять ими один отдельно от другого, но решил приберечь талант, чтобы сделать это, когда после обсуждения плана появится конкретика.

Один за другим монструозные зомби развернулись и пошли на бетонный узел.

* * *

В семь вечера, перекусив и прикопав скелеты, моя команда собралась в диспетчерской возле куска гипсокартона, которую мы использовали как доску.

Карина прямоугольником обозначила Папашину территорию и держала речь.

— Вот тут, на севере, дозорная вышка. Сидит дежурный и смотрит. Вот тут, — она поставила красную точку маркером, — планировалась другая. — Весь лагерь окружен забором, его уже построили, но он — вообще фигня, если его автовышкой протаранить.

— Автовышкой нельзя, — сказал я. — Тогда будет ясно, что нападением руководят выжившие, а мы хотим, чтобы Папаша думал, что имеет место нападение высокоорганизованной орды. Конгломерата кадавров, как сказали бы они.

— А самый здоровый амбал может повалить забор? — спросил Маск.

— Может, — ответил я. — Мы так и сделаем. А ползун сделает подкоп с другой стороны. Так две группы зомби начнут наступление с двух фронтов, причем это будут самые хилые зомби, но их пойдет вал.

— Ясно, — кивнул Рамиз. — Так ты, Денис, рассчитываешь, что на них враг израсходует инопланетное оружие?

— Именно так. После первой и второй группы пойдет третья, самая мощная, и только потом — мы, вооруженные огнестрелом. У Папаши суперсила — отражающий щит. Ты его бьешь — тебя ответка шарашит. Значит, на него напускаем амбалов, пусть ковыряют защиту, а мы добьем, если они не справятся.

Макс озадаченно спросил:

— То есть, если мы в него выстрелим, прилетит рикошет?

— Думаю, огнестрела это не касается. А как и любое инопланетное оружие «Отражающий щит» не вечен. Исчерпав ресурс, он садится на откат, и Папаша становится обычным человеком. Но не факт, что у него не припасено еще чего-то эдакого. Так что не подходим, просто издали по нему стреляем.

— А рабы? — уточнил Макс.

— Рабы в другом здании, вот здесь, так ведь? — спросил я у Карины, показав место на самодельной карте, она кивнула, добавив:

— Сколько их, сейчас предположить трудно, их число все время меняется.

— Надеюсь, что они затаятся и не полезут на рожон, — сказал Рамиз и подытожил: — Итак, я правильно понял, Ден, что основная задача лежит на тебе: привести орду ночью в лагерь Папаши, разделить на три части и самую грязную работу сделать руками бездушных. Мы на машинах сидим в засаде и ждем, когда ты нас вызовешь. Если все идет по плану, то Сергеич за рулем автовышки таранит ворота, мы врываемся на территорию и расстреливаем недобитков. Если все идет не по плану, то и пытаться не стоит. Так?

— Совершенно верно, — кивнул я. — Ставка на бездушных. Если она не срабатывает, в чем я очень сомневаюсь, нам правильнее покинуть эту локацию и пробиваться через тоннель или другим способом к городу.

Рамиз ударил себя в грудь.

— Я все сделаю, что от меня зависит, чтобы эти нелюди сдохли. Сам голову положу, но их заберу с собой, потому что такое не должно жить!

Вспомнился отель «Калигайахан» после набега группы Волошина, убитые женщины и маленькие дети, и душу всколыхнула злость.

— Ты прав, — припечатал я и вынес приговор чистильщикам Папаши: — Такое жить не должно. Это нелюди, их нужно казнить, тем самым обезопасив будущее человечество.

Карина вскинула руку.

— Поддерживаю!

Все подняли руки, включая Эдрика, которому Макс все объяснил. Карина взяла слово:

— Клянусь сделать все, чтобы хоть одного их этих тварей прикончить! Ненавижу.

— Убить! — воскликнул Эдрик, вскочив со стула, потом взял себя в руки и сел.

Я обратился к Сергеичу:

— У каждого будет «Скорпион», правильно я понял? Сколько у нас к ним патронов?

— На тридцать выстрелов, — ответил он, гордо выпятив грудь. — Плюс семь учебных. Все должны научиться стрелять, потому против человека пуля лучше всего. Рамиз, покажешь молодежи, где раки зимуют?

Это было расточительство, но стрелять никто не умел. За столь короткое время мы и не научимся, но хоть поймем, куда нажимать и как ставить на предохранитель, и появится уверенность.

— Не вопрос. И научу снаряжать магазин, всему научу, — с готовностью кивнул азербайджанец и уточнил: — Я правильно понял, что мы стреляем только в тех, кто выбегает из здания, что на рисунке справа? Ближе к центру рабы, они на рожон не полезут.

— Правильно, — сказала Карина, а мне вспомнилось обещание, данное Лизе.

Что-то давно она не выходила на связь. Все ли с ней хорошо? Почему она молчит? Просто неудобно или что-то еще? Может, она уже сдала нас. Может, ее пытают, но она молчит? Или просто не хочет рисковать, потому что за ней следят?

Как бы то ни было, узнать все мы сможем только завтра.

— Надеюсь, нам вообще ничего не надо будет делать, — сказал Макс. — Как сегодня. А с рабами-то что?

— Кто захочет пойти с нами, тому пообещаем защиту, — сказал я. — Община должна развиваться. Мы уже сейчас видим, что нас мало, и даже дежурить неудобно, мы не высыпаемся и в итоге истощимся. А там… каждому найдется занятие по силам.

Вспомнились Киндерманны. Живы ли они? Очень надеюсь, что да, потому что община общиной, а клан — кланом, но что я буду за отец, если хотя бы не попытаюсь найти сына?

«А когда бросал Ваньку ради Карины, не думал об этом?» — всколыхнулась совесть.

В том-то и дело, что не думал. Жил одним днем ради сиюминутных хотелок. А вот сейчас…

Я поймал на себе напряженный взгляд Карины, словно она прочитала мои мысли.

— Что? — резко спросил я.

— Ничего… — Она отвернулась. — По маме скучаю. Вот бы добраться до нее…

Смягчившись, я кивнул. Вот именно: не те мы люди, чтобы во главу угла ставить тупое выживание. Нам мало выжить. Нам — даже таким моральным уродам как Карина — важно выжить ради чего-то большего.

А пока… Пока надо отдохнуть и дождаться полуночи — времени, когда обновится магазин чистильщика!

Глава 17

Пора заняться шоппингом

Полночь, как оказалось, время сакральное не только для людей, но и для жнецов. По какой-то причине ассортимент в моем магазине чистильщика обновлялся именно в это время, хотя нигде и никогда система об этом явно не упоминала.

Интересно, так только у меня или у каждого? Черт, все же поспешил прикончить Амира. Стоило выжать из него побольше — нисколько не сомневаюсь, что он сдал бы всех с потрохами за призрачный шанс выжить. Но, как показала практика, чистильщики набиты сюрпризами, а рисковать я не имел права.

В общем, полночь. Вымотанные прошлой бессонной ночью, приготовлениями и прочим, однако, мои соратники долго не могли уснуть, хоть и понимали, что это жизненно необходимо. Слонялись из угла в угол, предавались воспоминаниям, будто перед смертью. Пришлось разгонять их по кроватям и, когда все улеглись, рычать на каждого, кто нарушал тишину.

В итоге к десяти вечера все как один уснули в диспетчерской. Сергеич всхрапывал, как конь, Рамиз сопел, Вика спихивала Карину с дивана, но моя бывшая в последний момент успешно умудрялась не свалиться.

Макс спал возле Эдрика на полу, стонал, дергался и бормотал, что зря мы затеяли всю эту бодягу с ловушками, и непонятно теперь, как мы сами на своих машинах будем выезжать по единственной дороге. Потом, судя по возгласам, ему снилось, как загорелись коктейли Молотова, которыми мы здорово запаслись.

Уснули все, кроме меня. С одной стороны, это безответственно, ведь от ясности моего рассудка зависел успех мероприятия. Но такова уж моя суть: лишаюсь сна перед жизненно важными событиями. Что удивительно: под адреналином чувствую себя огурцом двое суток, а потом, когда проблема решается, просто падаю и сплю, сплю, сплю. Так что мне можно. И потому я сквозь полуприкрытые веки наблюдал за ними, ожидая сообщения системы об обновлении ассортимента.

Ожидание постепенно превратило девятый вал в мыслях в легкое волнение, и жутко захотелось спать. До полуночи оставалось всего пятнадцать минут, я сворачивал челюсть, но стойко держался. Не то чтобы я не смогу проверить ассортимент утром, но хотелось иметь простор для будущего возможного усиления и продумывания тактики боя. Зомби, как ни крути, расходники, их нужно будет упокоить, когда все закончится, причем желательно сточить, если кто останется, не об людей Папаши, а ближе к подгорному тоннелю, ведущему в город.

Что остается именно у меня?

«Везение» и «Проницательность» таланты важнейшие, но не боевые.

«Живучесть» дает бешеную регенерацию, но в бою она, опять же, бесполезна. Разве что позволяет чуть смелее нарываться на вражеский урон, чтобы нанести больший в ответ.

«Стойкость» и «Мощь»… Таланты, конечно, базовые, но имеет смысл поднять их максимально. Кстати, а какой у них кап-то? Ответ проявился сразу в разуме: 50-й ранг. Ага, понятно. То есть на максимальном «Стойкость» будет срезать половину вражеского урона, а «Мощь» удваивать мой. Также в голове четко уложилась схема ценообразования на пару этих обычных талантов: покупаемый ранг, помноженный на сумму моего текущего уровня плюс два. Просто, но хитро. То есть… ну-ка, ну-ка… Ну, допустим, «Мощь». Чтобы поднять ее до 25-го ранга, мне нужно будет потратить… всего 100 уников. Или целых 100. А Папаше, который 15-го уровня… уже 425.

Что еще у меня? «Изобретательность» — для крафта. «Сокрытие души» — понятно, делает меня властелином нежити каждые десять часов. «Ярость» — боевой, полезный, важный талант. «Поглощающий щит», выданный мне за упокоение Амира, раз в сутки спасет жизнь.

Вроде бы баланс неплохой, есть и экономические навыки, и защитные, и спасительные, и боевые, но… большого преимущества даже против одного Папаши нет. Уверен, его «Мощь» и «Стойкость» уже развиты до максимума или близки к этому. Его «Отражающий щит» круче моего «Поглощающего» — он не только отражает урон, но и контузит на три минуты. За это время меня разделает кто угодно.

Зато у меня есть украденный у Папаши контейнер, из-за которого столько шума. Что там? Знает ли это Папаша? Может, стоит, усилившись, купить 20-й уровень и посмотреть? Легче сказать, учитывая, что система почему-то продает мне лишь по уровню в сутки.

К тому же нет никакой гарантии, что это нечто поможет в бою. Вдруг я смогу исцелять наложением рук, читать мысли или что-то в этом роде? Так что ну его на фиг.

Ассортимент магазина чистильщика обновлен!

Системное уведомление, хоть я и ждал его, застало врасплох — так сильно я погрузился в размышления. Ну и, что там?

Когда магазин открылся, я едва сдержал радостный вопль.

— Йес-с-с-с! — очень тихо закричал я, чем разбудил Кроша. Котенок мявкнул и потянулся, втыкая мне в грудь когти… нет, уже скорее когтищи.

Но я уже жадно изучал обновленный ассортимент.

Магазин чистильщика 2-го уровня

Доступные усиления (3)

— «3-й уровень»: 40 универсальных кредитов.

— «Стойкость» 23-го ранга: 92 универсальных кредита.

— «Мощь» 25-го ранга: 100 универсальных кредитов.

Доступное оружие (1)

— «Упокоитель» (мгновенное упокоение бездушного любого класса и уровня): 90 000 универсальных кредитов.

Доступная экипировка (1)

— эпический комплект экипировки «Цельный доспех чистильщика» (+5 000 к защите, модуль «Камуфляж», антигравитационные ботинки): 200 000 универсальных кредитов.

Доступные таланты (1)

«Ветер» 1-го ранга

Уникальный талант.

+100% к максимальной скорости передвижения. Талант можно развить.

Стоимость: 10 000 универсальных кредитов.

Доступные предметы (2)

— Таблетка полного исцеления: 4 408 универсальных кредитов.

— «4-й уровень питомца»: 80 универсальных кредитов.

Доступные модификации (1)

Легендарный чертеж создания дистанционного оружия «Миротворец» ( мгновенное упокоение претендента любого уровня): 40 000.

Это я удачно зашел! Впервые на моей памяти в магазине продавались вещи каждой категории!

Упущенные шансы всю жизнь я переживал крайне тяжело, потом многократно прокручивал, как все сложилось бы, если бы да кабы. Потому, стараясь отбросить сожаление, совсем недавно я скрипел зубами от досады, что не мог приобрести тот же «Упокоитель» или «Ветер». И тут, словно мои действия получили поощрение жнецов, система вернула все упущенное разом, еще и с надбавкой в виде нового мода!

И денег не просто на все хватает, еще и останется!

— Время заняться шопингом, Рокот, — пробормотал я, поглаживая Кроша…

В итоге я купил все, кроме нового уровня, и даже больше. А больше получилось, потому что система благодушно позволила мне выкупить все ранги «Мощи» и «Стойкости» вплоть до 50-го!

4 088 уников ушло на то, чтобы добить до капа «Стойкость», и 3 900 — на «Мощь». Копейки, хе-хе. Физически я особо ничего не ощутил, но хватало успокаивающей мысли, что так просто меня теперь не убить.

Крош стал 4-го уровня, а у меня в кармане появилась новая таблетка полного исцеления — прав был Рамиз, эти пилюли нужно закупать впрок, невзирая на стоимость.

Закончив с базовыми вещами, я перешел к вкусному и начал с оружия!

«Упокоитель», вопреки моим ожиданиям, оказался кольцом, а не пистолетом или мечом, например. Чтобы упокоить бездушного (дезинтегрировать, по сути), нужно было просто указать на него пальцем с кольцом и мысленно активировать оружие. Разумеется, у такой имба-пушки был нешуточный откат — 1 час.

По всей вероятности, таким же кольцом окажется и «Миротворец», но скрафтить его я смогу лишь через пару-тройку дней, когда откатится «Изобретательность». Уж больно мудрёные для него требовались материалы.

Талант «Ветер» я пошел проверять наружу. Ну… что о нем можно сказать? Ускоряет вдвое, но не все мои движения, а именно передвижения. То есть ходьбу, бег и прочие кувырки и увороты. При ходьбе кажется, словно скольжу на коньках или иду по движущейся дорожке, какие бывают в крупных аэропортах. Очень круто и весело. От одной мысли, какой я теперь мобильный, на лице сама растянулась улыбка от уха до уха. Нас не догонят, короче говоря.

Ну и самое крутое, на мой взгляд, я купил последним, ничтоже сумняшеся слив на него двести тысяч уников. Стоимость не укладывалась в голове, но именно благодаря совпадениям, которые происходили несколько дней подряд, я окончательно поверил в свою стратегию развития. Ну на самом деле, не стали бы жнецы просто дразнить такими дорогими доспехами — скорее всего, после определенных действий наши инопланетные палачи именно что намекали: молодец, Рокот, ты на верном пути!

Купленный доспех мне выдали в виде… черных как уголь носочков. Реально, даже не носков, а носочков. Матерясь сквозь зубы, я снял кроссовки, натянул оба на ноги и увидел перед собой:

«Цельный доспех чистильщика» готов к использованию.

Активировать?

Ну, я и активировал. «Носочки» затвердели в виде смолистой вязкой массы и, словно подумав, приняли вид кроссовок — тех же самых «Найков», что я снял, только подошва осталась такой же антрацитово-черной, будто сотканной из мглы.

А вот дальше пошла совсем фантастика: я ощутил покалывание, распространившееся от пяток до затылка. Визуально больше ничего не изменилось, но я — и, похоже, только я — видел мерцающие по телу переливы. Буквальное микронный слой силового поля, защищающий меня с ног до головы.

Активировать модуль «Камуфляж»?

Модуль снижает уровень защиты экипировки на 10 за каждую секунду использования (итого: 5 000).

Активировать антигравитационные ботинки?

Модуль снижает уровень защиты экипировки на 500 за каждую секунду использования (итого: 5 000).

Понятно. Особо не полетаешь, но перепрыгнуть через забор — легко. Но можно разрядить силовое поле полностью, так что использовать нужно будет с осторожностью.

И как этот уровень защиты потом восстановить? Я глянул на куцее описание комплекта экипировки. Ага, восстанавливается само — по 1 000 единиц защиты в час. Отлично.

И, уже вернувшись в диспетчерскую и закрыв глаза, я все же приобрел 3-й уровень и поднял «Здоровье» до 10. Стратегия стратегией, но, если меня завтра — уже сегодня — убьют, смысла в ней не будет.

Проверив будильник, поставленный на полчетвертого ночи, я уснул мертвецким сном с Крошем в обнимку.

* * *

Снились мне всякие неприличные вещи с разными знакомыми женщинами, причем все те, с кем у меня ничего не было. Видимо, во сне разум отключился, а включился разнузданный и похотливый Рокот: Машу сменила Лиза, Лизу — самарская землячка Яна, а ту — дикая и фигуристая Вика. Последней, к моему ужасу, явилась окровавленная Юлия Шапошникова, сестра Папаши, и почему-то требовала отдать ей ее тесак:

— Отдай мой «Клык Рыси»… Си… Си-си… Потрогай мои сиси…

Раскрыв безгубый рот, она разразилась отвратительным писком, в котором я узнал сигнал будильника. Проснулся я в холодном поту, тряхнул головой. Бр-р-р! Чудовища меня еще не домогались!

— Не трогай! — услышал я голос Сергеича. — Висит и висит! Не трогай!

Что там у него висело и кто это хотел потрогать, я так и не понял, увеличил громкость будильника до максимума и крикнул:

— Рота, подъем! Харэ валяться! Четвертый час утра!

А потом включил свет, ослеп на пару мгновений, и мир наполнился стонами моих просыпающихся бойцов.

Есть люди, которых нужно долго будить пинками. Надо отдать должное моей команде, все быстро встали. Судя по отсутствующему выражению лица, вскочившая с дивана Вика, да, встала, но проснуться забыла, как и отчаянно зевающий Макс.

Сергеич же и Карина сразу деловито забегали. А может, и не спали они вовсе, а решили перед смертью на… надышаться, в общем. Бывшая принялась разливать по чашкам заранее заваренный в термосе термоядерный кофе.

Рамиз спокойно поднялся, спокойно направился к раковине умываться. Эдрик принялся проверять свой «Скорпион» — оказалось, что мальчишка обращается с ним более умело, чем мы все.

Первую чашку Карина принесла мне, и на блюдце — черный шоколад, превратившийся в комок, с горстью орехов. Это Макс вчера настоял на том, что перед выходом нам следует перекусить, невзирая на отсутствие аппетита — так мы восполним дефицит глюкозы в крови, запасемся быстрыми углеводами и не будем тупить в бою.

Есть следует не очень обильно, чтобы не отяжелять себя и не спать на ходу, но — высококалорийную пищу. Девушки давились, но ели, у Макса тоже не было аппетита, но он упорно запихивал в себя кусок за куском. Рамиз не ел — методично употреблял пищу для пользы дела, а Сергеич жрал, как молотилка. Кусок, потом — еще кусок, припевая:

— Сам я толстый и красивый, ну а коль возьмусь худеть — потускнеют светлы очи, стойкий хер начнет висеть.

Подумалось, что будь Сергеич героем какого-нибудь сериала, зрители бы всеми конечностями голосовали за то, чтобы его выпилить. Уж слишком карикатурный и неприятный Никитка-хер-на-нитке персонаж. Но все происходящее было по-настоящему, да и… В общем, смотрел я на них всех и понимал, что мы — сестры и братья по несчастью, волею случая оказавшиеся в одном месте вдали от родины, и никого у нас нет роднее друг друга. Сердце сжалось от мысли, что сегодняшний день может стать последним для кого-то из них.

Тот же зловредный вороватый Сергеич… Да, так себе человек, но не вижу свою команду без него и уверен, что, рискуя собой, он вынесет любого из нас или прикроет своим телом. Не так, как Карину, а — на поле боя.

Трусливый Макс, который поначалу показался придурковатым и бесполезным, оказался ходячей энциклопедией. Именно он разработал чертеж пояса для коктейлей Молотова типа патронташа.

Отважный и самоотверженный Эдрик, возмужавший, раздавшийся в плечах и обзавевшийся юношеским пушком, даже в противостоянии с его соплеменниками сохранил верность мне.

Валькирия Вика, по первой казавшаяся мне сумасбродной истеричкой, сейчас горела желанием ринуться в бой с общими врагами.

Осторожный и рассудительный Рамиз — противовес ее буйному темпераменту, но уже показавший себя надежным и мудрым. Мудрости нашему отряду клоунов и правда не хватало.

Карина… Не моя бывшая, лгунья и потаскуха, а полноценный член команды, не боящийся работы. А что там она и с кем, меня больше не касается. Такие тоже нужны, дабы мужики, даже такие как Сергеич, имели шанс на разгрузку.

Захотелось обнять каждого и сказать все это, потому что возможность может и не представиться. Потому, доев свой шоколад и допив кофе, я громыхнул стулом, поднялся и сказал:

— Ладно, народ, мне пора. Сегодня или мы их, или они нас. Сделаю все, чтобы случилось первое.

Все молча встали. Пару секунд стояла такая тишина, что было слышно, как бьется о лампочку ночная бабочка. Молчание нарушила Карина:

— Давай, Денис, ты сможешь, а мы не подведем. — И протянула вперед кулак, оглядывая остальных. — Не подведем же?

У меня глаза на лоб полезли. Вот уж от кого не ожидал такого пафосного рвения!

— Хрена лысого Папаша получит, а не то, что мы Денчика подведем! — звонко воскликнула Вика, сверкнув глазами. — Зуб даю! Клянусь!

Сергеич тоже сжал кулак и соприкоснулся с ее кулаком.

— И я клянусь, мать вашу раз так и раз этак! Сукины вы дети, пуза не пожалею ради вас, молодежь! — И хохотнул, глядя на Рамиза. — И ради тебя тоже, не ссы!

— И я! — Макс сделал так же.

Рамиз, несмотря на его рассудительность, вытерев лицо, тоже ударил кулаком об их кулаки.

— Клянусь!

Макс объяснил Эдрику, что происходит. Паренек ударил кулаком о кулак каждого и воскликнул:

— Килянус, билят!

Мой кулак был последним.

— Мы победим!

— Ура! — крикнул Сергеич.

Потом мы сели за круглый стол и повторили, что, зачем и как. Крош прыгнул мне на руки, так что присутствовали все члены команды, включая котенка.

Макс высказал опасение:

— Ден, а что, если рабы будут им помогать, а не нам? Ты связывался с кротом, который тебе помогает?

— Нет, потому что не могу, его рация где-то прикопана в укромном месте. Только он может связаться, но почему-то молчит. Хочется верить, что с ним все в порядке, он просто не хочет рисковать. И если с ним все в порядке, он должен проконтролировать действия рабов.

Уж кому, как не контролеру, это сделать?

В душе шевельнулось сомнение относительно Лизы. Почему она молчит? Вдруг ее рассекретили, пытают и раскололи? А может, вообще убили? В том, что она не приняла сторону Папаши, я был уверен. Но как же хотелось, чтобы она не пострадала!

— Давайте, друзья, сверим часы, проверим рации — и по коням. Все помните, да?

Рамиз кивнул и ответил за всех:

— Близко к лагерю не подъезжаем, в отдалении ждем сигнала. Без команды в бой не рвемся. Перед выездом все проверю и проконтролирую.

— А пленница? — напомнил Макс о филиппинке. — Ну, филиппинка. Она ж помрет, если мы не вернемся!

— Ну и хрен с ней, — проворчала Вика.

Филиппинку мы заперли в маленьком техническом помещении — подобии одиночной камеры, ее жизнь входила в зону ответственности женщин.

— Кто-то да вернется, Эдрик, например, — сказал Макс.

— В случае победы объявляю амнистию заключенным, — сказал я, направляясь к двери и вскидывая кулак. И добавил, не оборачиваясь: — На связи!

Потом оседлал мопед и медленно поехал сперва по двору, следом — огибая ловушки — к бетонному узлу, где меня ждала орда бездушных.

Красивый и стройный план нападения с каждой минутой все больше обрастал сомнениями и «а если». Чистильщики развиваются бешеными темпами. Помимо базовых талантов, что были сначала, я приобрел массу других, более полезных, о которых никому не сказал. Одно «Сокрытие души» чего стоит! С чего я взял, что один такой крутой? Может, у каждого чистильщика есть покровитель среди жнецов, одаривающий любимчика, и всё, что происходит — огромный Колизей, когда остаться должен кто-то один? Чертовы Голодные игры?

Наверняка и враги, — а их три человека! — обзавелись мощным неведомым оружием, способным мгновенно изменить исход боя.

— По х… — сплюнул я.

Скоро все станет ясно.

Глава 18

Сыграем в покер

Побочным эффектом «Проницательности» было что-то вроде ночного зрения, что тоже давало мне преимущество, ведь бой будет происходить ночью, в темноте. Это поможет затеряться на территории Папашиной базы и кукловодить в свое удовольствие. Вряд ли враги имеют доступ к неограниченному источнику электричества, как мы. Возможно, у них тоже есть тепловизоры, но бездушные теплокровны, и вряд ли кто-то заинтересуется жалким ползуном на фоне таких красавцев, как прокачанные амбалы.

Я осмотрел выстроившуюся передо мной орду, пересчитал их по головам. Пока я отсутствовал, их количество увеличилось с сорока одной особи до сорока шести.

Из них танков, то есть амбалов, одиннадцать: Афанасий 12-го, Бабангида 15-го, Скала и Колян, оба 10-го, два безымянных 11-го и расходники, малыши 8-го и 6-го уровней. Ну как малыши, оба на голову выше меня и шире в плечах.

Надежда нашей группы, три крикуна: один 6-го, и два 9-го уровней, включая Витаса. Буду надеяться, что их ор подействует, несмотря на разницу в уровнях с чистильщиками. А если нет, то есть план «Б», как выкурить из убежища врагов — файр ин да хоул. Хмыкнув, я погладил пояс, где фиксировались бутылки с коктейлями Молотова, сшитый Кариной по чертежу Макса.

Также к танкам можно причислить десять безымянных шаркунов, самый большой 11-го, самый мелкий 8-го. Урона они наносят немного, зато тяжело убиваются и быстро регенерируют.

Два козырных чудовищно безобразных ползуна, похожих на человекообразных медведок с опциями «чужих» — языками-гарпунами: Черный копатель 11-го и Опарыш 15-го.

Восемь ходячих капканов — щелкунов, возглавляемых Клац-клацем 13-го уровня, самый мелкий 8-го уровня.

Два нюхача: Голлум 15-го и Прелесть 17 уровня.

И одиннадцать относительно бесполезных оболочек уровней ниже 5-го.

Сорок седьмой — я, их босс, имитирующий эманации незабвенного грибника Писюна, земля ему пухом.

Сорок шесть бездушных бойцов, моих послушных смертоносных кукол, против полутора десятка воинов Папаши — примерно столько у него осталось после расправы над группой Амира. Из них три высокоуровневых чистильщика, у которых могут быть козыри, о которых мне ничего неизвестно. Такие, что запросто застанят или положат всю мою орду. Потому будет три волны атаки. Первая — самая многочисленная, должна выхолостить ресурс чистильщиков.

Вторая — выудить их козыри, которые враги готовы раскрыть только под страхом смерти.

И третья, самая мощная, будет сидеть в засаде до последнего.

При удачном раскладе вмешательство моей команды не потребуется, но друзья в полной боевой готовности будут ждать моего сигнала по рации, чтобы обрушиться на недобитков, снести их базу к хренам и прикончить их. Нет, не просто прикончить — казнить.

Все должно получиться! Мы справимся.

Но для начала я решил поупражняться в управлении группами — вдруг не получится? Вдруг они будут атаковать бездумно или одного, на кого я укажу, но — всей толпой?

Я дал зомбакам мысленную команду разделиться, рассортировав их по группам, исходя из моих желаний, и началось броуновское движение, которое ни к чему не привело.

Черт побери, неужели не получится? А такой красивый был план!

Велев бездушным остановиться, я сел, сжал голову руками. Думай, Рокот! Должен быть выход! Надо как-то разделить их, чтобы и они соображали, кому куда, и я все время не держал их под контролем, потому что так рехнуться можно, и, если сам попаду в опасность, все настройки слетят. Вдохнув и выдохнув, я попробовал пометить первую группа цветовыми мазками. Касался каждого, ставя зеленый крестик во лбу.

Пусть их будет семнадцать. Пометив нужных зомбаков, велел «зеленым» отойти в сторону, и они послушались! В группу вошли Черный копатель, который должен сделать подкоп, Скала, Колян, нюхач Голлум, крикун Витас и Афанасий — это основная ударная группа. Плюс одиннадцать оболочек для массовки, которых не жалко. Вместе с ними на территорию проникну и я.

Так-так… Теперь надо отработать взаимодействие в группе. Послав мысленную картинку действия, я приказал меченым маршировать — и они послушались.

Молодцы! Потом я велел Афанасию отжиматься — он принялся это делать, а Голлуму — прыгать. Есть контакт!

Однако не все было радужно, нашлась и, как сказал бы Сергеич, закавыка: моя команда работает бессрочно. Так что мне придется напрячься, координируя группу, и чем она больше, тем будет сложнее.

Да, насчет сложнее. Как насчет более замысдоватых приказов? Представив требуемое, я послал мысленную команду Коляну хлопнуть Афанасия, который получил отмену предыдущей команды, по спине… И он хлопнул, а потом еще и еще раз.

Так, стоп! Теперь, Колян, пожми руку Скале один раз. Есть! Боксируйте! Стоп! Без членовредительства, вы мне еще пригодитесь.

Эх, отточить бы мастерство зомбовода! Но у нас нет времени, счет пошел на часы, а тут кто нападет вероломно, у того половина победы в кармане. Короче, не до микроконтроля — управлять буду паками, как в каком-нибудь «Старкрафте». Зерг раш — наше все.

Потом я создал вторую группу, пометив десять зомбаков желтым и сделав ее равной по силе группе красных, возглавляемых моим любимцем Бабаном.

Похлопав переброшенный через плечо «Скорпион», ощупав коктейли Молотова в патронташе и для пущей уверенности еще раз просмотрев свои таланты, я связался с нашими:

— Макс, прием. Начинаю выдвигаться. Вы где?

— Прием. На месте, — сразу же отозвался Макс, его голос был серьезным и сосредоточенным.

— Прием. Удачи всем нам. Надеюсь, ваша помощь не понадобится. Прием.

— И тебе удачи! Прием! — крикнул Макс.

Прежде, чем он прервал связь, я услышал взволнованные голоса девушек и отчаянный мяв Кроша, который выказал возмущение тем, что я его не взял с собой.

— Что ж, — сказал я сам себе, — сыграем в покер с Папашей, вынудим его раскрыть козыри.

Чтобы почем зря не расходовать время, ведь до лагеря Папаши добираться было долго, а зомбоводом я пока могу быть лишь два часа, я отъехал немного на мопеде, сагрил зомбаков и повел за собой паровоз.

Обернувшись, увидел кровожадные хищные рожи и поежился. Орда получилась что надо — даже мне, сука, страшно.

* * *

К базе Папаши мы добрались за час, из этого времени «Сокрытие души» я использовал только двадцать восемь минут. Итого у меня полтора часа, чтобы покончить с врагами.

Последние пятьсот метров я преодолел на горбу у Бабана. Когда вдалеке замаячил темной стеной частокол базы Папаши, я остановился и велел бездушным замереть и заткнуться. Где какое здание, вспомнилось сразу же, словно я был тут вчера.

Вот только подумалось, что не одни мы такие умные. Люди Папаши тоже могли понатыкать ловушек на подходе к базе, и, если просто ломануться туда толпой, можно поднять шумиху, потерять бойцов и сорвать операцию. Лучше потерять немного времени, потому я велел ползуну, Опарышу, который покрупнее, делать подкоп прямо отсюда.

Сам же, проверяя почву палкой и имитируя движения бездушных, направился к воротам, велев двоим оболочкам плестись следом — для отвлечения внимания.

От адреналина меня потряхивало, казалось, биение сердца способно выдать во мне человека. По моей команде зомби принялись уэкать-буэкать и колотить в забор, но никто не обратил на них внимания — или дозорный спал, или просто не увидел в них угрозу.

И то, и другое хорошо. Пока все идет по плану.

Опарыш продолжал беззвучно и незаметно рыть подкоп. Потом он должен будет вернуться, я проверю, достаточно ли широк лаз для того, чтобы пролез Афанасий. Если недостаточно, придется расширять, что выльется в потерю десяти-пятнадцати минут. Некритично, но нежелательно. Оставив пару зомбаков отвлекать дозорных, которые все-таки могли бдеть, я вернулся к основной ударной силе, сунулся в тоннель. Черт, слишком узкий, амбалы сюда не пройдут. Тогда я приказал второму ползуну, Черному копателю, расширить лаз.

Он интенсивно заработал руками-лопатами, выбрасывая фонтаны земли.

Десять минут, и лаз готов. На четвереньках я пошел на базу. Вылез, увидел, что нора образовалась позади админкорпуса, где жил Папаша. Двор между двумя зданиями отсюда не просматривался. Может, потихоньку проникнуть к рабам, дать о себе знать и обезопасить их?

Нет! Нельзя рисковать, шастать по территории. Представится возможность — предупрежу Лизу и Киндерманнов. Но вдруг их уже нет в живых?

Потому я не стал геройствовать и вернулся к зомбакам. Если бы умел молиться, помолился бы, а так просто шепнул сам себе:

— Да будут жнецы к нам благосклонны! — И велел слабым эволюционирующим бездушным оболочкам лезть в лаз и затаиться у стены позади админкорпуса.

Сосчитав до десяти, с такой же командой отправил туда Афанасия, Коляна, Скалу, потом — Голлума. Этот должен был напасть на кого-то из чистильщиков, объятого паникой. Очень хотелось бы, чтобы каждая волна атаки забирала по чистильщику, но, возможно, на Витаса они вообще не отреагируют. Но ничего, претенденты точно разбегутся.

Последним в лаз нырнул Витас. Перед тем я подвел поближе «желтых» и «красных», велел первым приготовиться к атаке и нырнул в лаз.

Опарыш вернулся к сильным зомбакам, Копатель вырыл себе дополнительную норку внутри тоннеля и спрятался там.

Я вылез, стряхнул землю с волос и, пошатываясь, побрел во двор — надо было посмотреть своими глазами, что и как, и выбрать себе наблюдательный пункт.

Итак, админкорпус превращен в крепость: все окна на первом этаже заложены камнями. Дверь поменяна на самодельную железную. На окнах второго этажа ставни, сейчас они все закрыты, и решетки из арматуры. Для амбалов, таких, как Афанасий, это не проблема. Проблема в другом.

Как использовать Витаса? Его вопль просто не услышат! Придется заставлять амбалов бить стекла. Ну а что, все знают, что бездушные эволюционируют и могут использовать подручные средства.

В корпусе рабов окна не заложены, а просто заколочены жестью, фанерой или просто досками крест-накрест — этих не жалко.

Значит, так: амбалы разбивают окна в админкорпусе, Витас бежит, орет и уходит в лаз восстанавливаться, потому что боец он слабый. Ему на смену приходит шестиуровневый безымянный крикун, сеет смуту и раздор, амбалы нападают на паникеров. Я постреливаю исподтишка — если откроется стрельба, не будет понятно, кто палит, откуда и зачем. Вот только с меткостью у меня так себе, так что придется… Ладно, не до самокритики, война план покажет.

Осталось подыскать убежище. Я еще раз осмотрел двор и заметил нагромождение металлических листов и палок между двумя зданиями, в клумбе, под банановой рощицей. То, что надо! Оттуда идеально все просматривается. И простреливается.

Бежать туда не стал — опять-таки, чтобы не светиться лишний раз. Приказал амбалам набрать камней, но таковых в почве не оказалось, пришлось приносить им обломки кирпичей и плитки, по одному в каждую руку. Себе тоже взят парочку.

Итак, Рокот, сосредоточься. Вдохни, выдохни и дай команду. Но мысли разбегались, в груди было жарко, потряхивало. Хотелось плюнуть на все, забиться в нору, сжать голову руками и ждать, когда закончится горячечный сон.

Нет! Я вспомнил расправу над беспомощными в «Кали». Если не я, то никто. Надо очистить землю от бездушных, которым просто нечего терять, и они выглядят как люди.

Я глянул на часы: израсходовано сорок три минуты «Сокрытия души» — и отдал команду амбалам и одновременно послал оболочек ломиться в двери админкорпуса и отвлекать внимание дозорных и того, кто проснется.

Полетели камни, зазвенело разбитое стекло. Я тоже разбил два окна на втором этаже со стороны фасада и затаился. Внутри закричала женщина. Маша? Подстилка Папаши Вика Грей? Филиппинка Блессика?

Кто-то выматерился, и тут заорал Витас. Будто вторя ему, админкорпус тоже взорвался криком. Заработало! Амбалы тем временем по моей команде выдирали плитку и били оставшиеся стекла, Витас орал, объятые паникой люди тоже орали.

Орущий дозорный спрыгнул с вышки, дрыгая ногами и вереща, как резаный поросенок, шмякнулся оземь. Минкс один, надеюсь.

Распахнулась дверь, вылетели два мужика в трусах, этих двоих я не узнал. А вот и старый знакомый Бенитез, сливающийся с темнотой, этот вовсе голый, как и бегущий следом длинноволосый китаец Донг Пэн. Ай, хорошо идут! Кучно! Щас бы с дробовика шмальнуть, особенно если повылезают остальные…

Нет, больше никто на улицу не выбежал. Чистильщиков, похоже, не проняло. Или они мечутся внутри здания?

Вереща, вылетела голая Вика Грей, заметалась по двору, топая и затыкая уши.

— Фас! — и мысленно, и вслух велел я самым слабым зомбакам, и они рванули бить бесштанную команду.

Витас, похоже, пронял не всех, потому что амбалов обнаружили, и в Афанасия полетел коктейль Молотова, озаряя все вокруг светом.

«Ты был отличным бойцом, Афанасий, — думал я, глядя на объятый огнем живой… точнее неживой движущийся факел. — Беги внутрь, родной. Во славу Орды! Касайся всего, что горит: занавесок, мебели, дверей. Найди склад с вещами и лишись активности там».

Остальные амбалы рванули догонять разбежавшихся претендентов.

Загрохотал автомат и сбил Витаса с крика. Я велел тому убегать в тоннель, восстанавливаться, и на позицию вышел малыш-крикун. Бесштанная команда, которая только опомнилась, снова заметалась, сверкая задницами. Заверещала Блессика, на которую напало сразу пять оболочек. Недолго думая, я поджег и закинул коктейль Молотова в окно, за которым не наблюдалось активности, потом закинул второй в окно с другой стороны. Получай, фашист, гранату!

Сделав это, я, имитируя бездушного и пряча «Скорпион», занял позицию в засаде, прицелившись и положив палец на спусковой крючок. Второй крикун истощился и тоже ушел. Теперь территория наполнилась более осмысленными криками претендентов.

— А-а-а! — вопила Вика Грей. — Кто-нибудь, помогите! А-а-а-а!

Но Папаша не рисковал ради своей подстилки.

Мой план сработал! Голые и беззащитные, претенденты ничего не могли сделать зомбакам. Судя по булькающим хрипам, кого-то уже загрызли. И вот момент истины: на помощь претендентам спешит Волошин! У меня аж палец дернулся на спусковом крючке.

Запрокинув голову, он крикнул оставшимся в дымящемся здании:

— Сука, а вы чего ждете? Положат же всех! Прикрывайте!

— Иди на хер, мы горим! — рявкнул Папаша, зашипел огнетушитель.

Что-то прошелестел Тетыща, я узнал его характерный голос.

Видимо, они с Папашей считали ликвидацию последствий атаки Афанасия более важной, чем жизни претендентов, не зная, что огонь полыхает еще в двух местах. Нет, в трех: у Папаши в заднице тоже знатно полыхало.

Волошин плюнул под ноги и побежал спасать претендентов.

Хорошо, что чистильщики разделились. Плохо, что «Секатор» Волошину использовать не с руки: претендентов терзают в разных местах. А это мы сейчас изменим, вот только пусть бездушные нанесут побольше урона тем, кого они грызут сейчас. Всей душой желая разорвать этого мясника, я сосчитал до десяти. Волошин к тому моменту выхватил тесак и принялся крошить моих подопечных.

Ну, сейчас мы тебя!

Оставшиеся три оболочки разом кинулись на Волошина, из кустов вышли Колян, Скала и еще шесть оболочек и вместо того, чтобы броситься на противника, просто наступали, оттесняя его к админкорпусу, откуда к нему подкрадывался Голлум.

Судя по знакомой вибрации пространства, сопровождаемой гудением, Волошин понял, что путь к отступлению отрезан, и не заметил в действиях бездушных подвоха, отбросил тесак и решил использовать «Секатор». Молодец, правильно, давай, жги!

Вж-жух — касание теплого воздуха, запах озона и… Зомби продолжали идти к Волошину, когда верхние части их тел покачнулись и начали сползать. Голлума я в последний миг отослал, и он потерял лишь часть черепа, а теперь набросился на Волошина, намереваясь проткнуть его руками-пиками. На тебе, падла… Как бы ни так!

По телу Волошина прокатилась будто бы рябь, и удар прошел вхолостую. И второй, и третий. Волошин отпрыгнул к тесаку, подхватил его. Несколько ударов — и мой Голлум мертв! Я всмотрелся в профиль Волошина: он все-таки получил 13% урона — нюхач все же пробил защиту!

А значит, нужно срочно его добивать, пока он не свалил! Я дал соответствующую команду Копателю, который был ближе всех. По земле прокатилась волна, почва взметнулась фонтаном перед Волошиным, который только и успел, что выругаться. Потом он вскрикнул, а когда земля осела, Волошин, «активность» которого упала до 55%, держался за окровавленный живот, а рядом валялся дохлый Копатель!

Итак, минус три козыря: «Секатор», о котором я знал, что-то типа моего доспеха, и еще один, действие которого непонятно. Палец на спусковом крючке задрожал сильнее. Как же хотелось всадить в давнего врага весь магазин, сейчас самое время!

Но нельзя было себя обнаруживать. Пусть думают, что это обычная атака конгломерата кадавров, и ведут себя неразумно. Если узнают, что это моих рук дело, изменят тактику, и всему конец.

Подавив желание расстрелять отморозка, я призвал вторую волну зомби, четырнадцать отборных особей.

— Проверить ворота и забор! — рявкнул Волошин недобитому претенденту Бенитезу, появившемуся из зарослей. Тот потрусил исполнять прямо так, голышом. — Откуда-то же они тут появились, мать их? — Волошин пнул ползуна. — Ну и мерзость, эти обычно тарятся, а этот, гляди-ка, приперся!

Потом сел на корточки возле Блессики, перевернул ее на спину — она застонала. Женщина была искусана, но жива. Также были живы Дон Крю и Вика Грей, которые приковыляли из кустов. Минус китаец Донг Пэн и минус дозорные.

— Вставай, идем в санчасть, — Волошин протянул руку Блессике, и в этот момент затрещал огонь на втором этаже, что-то обрушилось, из окна вылетел сноп искр.

Волошин вскочил и заорал:

— Пожар! Валите оттуда! П…ц полыхает!

Но вместо того, чтобы спасаться самим, те, кто был в админкорпусе, начали спасать добро, выбрасывая в дверной проем канистры с бензином, пулеметы, ружья, какие-то мешки. Маша, кашляя от дыма, держала дверь, чтобы та не захлопывалась.

И в этот момент в игру вступила пехота: три амбала, все десять шаркунов, один щелкун. Амбалов я натравил на претендентов, ковыляющих шаркунов — на Волошина. Чистильщик рванул к своим, бросив Блессику, и тут на порог вышел Тетыща с обгорелыми волосами и измазанным сажей лицом.

— Все ко мне! — скомандовал он.

Повторять не пришлось. Похоже, местные четко понимали, что сейчас произойдет, и тут же рванули к Тетыще. Воздух вокруг него как-то нехорошо завибрировал.

«Похоже, сейчас Бергман применит свой неизвестный козырь», — промелькнула мысль за миг до…

Глава 19

Запахло жареным

Когда админкорпус, исходящий густым черным дымом, ухнул, словно его ударили, затрещал, а потом внутри грохнул взрыв, я по ошибке принял это за действие козыря Тетыщи. Из целых окон вырвались языки огня, сбившихся в кучу врагов осыпало мелкими осколками. Маша закричала, закрывая голову руками, Тетыща прижал ее к себе. Едрить-колотить, романтика!

Я велел зомбакам атаковать группу, и они обрушились на людей, скрыв их от моих глаз. Мне думалось, что Тетыща применит оружие массового поражения, что-то типа «Секатора», но зомбаки толпились и уэкали, щелкун жрал Блессику, лежащую в стороне, и, казалось, что ничего не меняется. Вскрикивали люди. Сквозь алчный треск огня, пожирающего здание, доносились автоматные очереди, наваливались бездушные.

И-и-и? Я замер в напряжении. Покажи свой… козырь, Тетыща! Ну-у-у?

Спустя полминуты я заметил, что толпа зомби медленно перемещается от админкорпуса в сторону здания, где находились рабы. Один шаркун упал, изрубленный. Второй припал на ногу. Какое-то движение — и вот он уже валяется.

И только тогда до меня стало доходить, что супероружие Тетыщи и не оружие вовсе, а что-то типа силового поля, которое зомби ковыряют и не могут пробить, зато изнутри можно их бить. Свой гарпун Тетыща приберег. Папаша так и вовсе ничего не делает, и его «Отражающий щит» цел. Одна неизвестная в виде чертова силового поля — и весь мой план Крошу под хвост.

Блин, и что делать?

Опа — минус еще один шаркун. И один, вон, раненый ползает с подрезанными связками. Чтобы и его не потерять, я велел ему отходить, остальные продолжали ковырять купол, защищающий людей. Иначе никак, его можно было только расковырять и посадить на откат. Вот только насколько он мощный, и хватит ли сил у второй волны зомби, чтобы снять его?

Минус третий шаркун! И амбалы, вон, израненные. Я отвел их, чтобы восстанавливались. На мгновение меня охватило отчаянье. Надо было что-то делать. Зомби у меня заканчивались, щит Тетыщи держался. Призвать остальных?

В админкорпусе прогремел взрыв — сорвало кусок кровли и бросило на плитку. Черт, вот бы Тетыщу накрыло, нет же…

И вдруг до меня дошло, что делать! Плитка!

Я разделил зомбаков на две группы. Первая, самые покоцанные, отошли от людей, ненадолго открыв мне сбившихся в кучу выживших. У каждого, кроме голых претендентов, было по тесаку, у Маши — копье, то есть у всех оружие ближнего боя. Папаша стрелял из дробовика, но огнестрел наносил бездушным небольшой урон.

Часть шаркунов и амбалов выстроилась перед людьми, перекрывая им дорогу. Другая часть принялась выдирать плитку и швырять по выжившим. Удар — по куполу прокатилась световая волна. Еще попадание — снова волна.

Да, бездушные, да-а!!! Закидайте их шапками!

Я не сводил глаз с Папаши. Похоже, до него дошло, что действия бездушных слишком разумные, он заозирался, выискивая кукловода. Все тоже начали крутить головами. Если они обнаружат меня, то увидят не Писюна, а именно меня. Впрочем, Рокота заметят или грибника, в любом случае на меня обрушат всю огневую мощь, так что правильнее сидеть в засаде.

Группа Папаши стала прорываться к зданию, набросившись на заградотряд, который не мог причинить им вреда. Работали парами: первая — ковыряет одного зомбака (за пару секунд они чуть не вывели из строя двоих амбалов, и я сразу же отвел их восстанавливаться), после чего их место заняла вторая пара претендентов, что чуть залечили свои раны.

Давайте, зомби, ковыряйте купол! Разрушьте его к хренам!

Только я обрадовался, что не потеряю вторую волну зомби, чередуя раненых и целых, как заметил движение на втором этаже здания, где жили рабы. Окна распахнулись, вылетели москитные сетки. В отблесках огня я различил нечто на подоконниках…

Что это, я понял, когда по моим зомбакам, что метали плитку, ударили огромными арбалетными болтами.

Твою налево! Конспирация сыграла со мной злую шутку. Вместо того, чтобы помогать мне, рабы будут защищать своих мучителей — уж лучше с ними, но живыми, чем дать себя сожрать зомбакам.

Но почему Лиза ничего не делает? Или ее уже нет в живых? А может, так потому, что я не посвятил ее в детали своей операции, она не видит моих сигналов и тоже решила, что имеет место атака особо продвинутой орды? Не настолько она глупая, должна была сообразить.

Но как подать ей сигнал, не выдав себя?

Пока я усиленно скрипел извилинами, в строю остались пять зомбаков, семь подохло, двоим я велел уползать, пока они живы. И тут защитный купол Тетыщи лопнул!

— Валите их! — шепнул я и одновременно подумал об этом. — Отберите холодняк и растерзайте их!

Два амбала, два шаркуна и щелкун, который держался в стороне, обрушились на выживших. Я не выбирал цели, зомби били тех, до кого дотянулись. К этому моменту группа Папаши добралась до порога, а стреляющие отложили арбалеты, чтобы не попасть в своих.

Давайте, бездушные, поднажмите! Стоило воодушевиться, как вдруг Тетыща использовал неизвестный талант, заморозив самого мощного амбала. Впрочем, минус еще один вражеский козырь, е-е-е! Второй амбал просто рассыпался пеплом — талант с действием, как у моего «Упокоителя».

Еще минус талант. Прекрасно!

Но я отлично знал, что «Отражающий щит» Папаши цел, а гарпун Тетыщи не задействован! К тому же Волошин не добит, и надо бы покончить хотя бы с ним!

Потому, пока люди не прорвались в здание, я призвал оставшихся зомбаков, самых мощных, в том числе ползуна, обозначив для него целью Волошина. Удар Опарыша должен его добить.

Дверь в здание распахнулась, но зомби отделяли группу Папаши от мнимого спасения. Выбежали несколько человек, начали кромсать зомбаков. Я заскрипел зубами. Бабанчик, родной, поторопись!

Первым на место битвы прибыл ползун под землей. Взметнул почву, выпрыгивая, скрыл от меня место действия, а когда земля осела, я увидел замершего Опарыша и его язык-гарпун в животе Тетыщи, а не Волошина. Как так, блин? Ползун загарпунил Бергмана, а тот — моего Опарыша! Неподвижного бездушного кромсали люди.

Тогда я для амбалов и щелкунов обозначил целью Волошина. Где же вы, блин?

Ага, вон первые шаркуны, что должны принять на себя основной удар. Выделив среди бегущих крикуна, который еще не отработал, я завел его за здание, и он заорал.

Претенденты сразу бросились врассыпную. Сухозад налетел на нюхачку Прелесть, которая нанизала его на руки-пики, рванула их в стороны, разрывая жертву на две части. Позвоночник оказался слишком крепким, но кишки порвались, и их содержимое брызнуло в стороны. Пока еще живой Сухозад дергал руками-ногами и орал.

Маша тоже попыталась сбежать, но Тетыща сбил ее и придавил ногой. Из здания высыпали рабы — раз, два, три штуки. Папаша же, бросив свою подстилку Вику Грей, рванул в здание. Волошина в этот раз проняло, и он побежал в панике, потеряв тесак.

Зомби накинулись на рабов. Щелкун Клац-Клац погнался за Волошиным. Папаша, Тетыща с Машей под мышкой закрылись в здании. Поорав немного, крикун захлебнулся — видимо, его расстреляли. Я приказал крикуну отходить — он еще может пригодиться, и призвал Витаса продолжить его дело — он уже должен восстановить умение криком сеять смуту и раздор. Но способность Витаса еще не откатилась.

Мелкий крикунишка исчез. Видимо, все же издох. Жаль, но два оставшихся крикуна — тоже сила. Надо их беречь. Но как, когда их способность необходима здесь и сейчас?

Пока никто не орал, скрывшаяся в зарослях Вика Грей заверещала, захрипела и затихла. Волошин, который подбежал к самому моему убежищу, опомнился, завертел головой.

— Помогите, мать вашу! — взревел он, перекрывая автоматные очереди и треск пожара и глядя на приближающихся зомбаков.

Я видел каждую морщинку на его перекошенном от ужаса лице, освещенном бликами огня, казалось, видел даже языки пламени, отражающиеся в расширенных зрачках, как и бегущие к нему нюхач, амбалы и щелкун.

Обернувшись, Волошин рванул в мое убежище, да так резво, что я не успел сообразить, как бы сподручнее его встретить. Только начал замахиваться «Нагибатором», только начал соображать, что не лишним будет вызвать его на дуэль, как он завопил:

— Су-у-ука! Рокотов здесь! Все…

Из его груди с треском вышла пика конечности нюхача. Волошин разинул рот, выплеснув темную кровь. Подбежали амбалы, впились зубами в его руки, а когда нюхач опустил пику, и Волошин соскользнул с нее, до него добрался Клац-Клац, разинул пасть, сжал его череп челюстями, как щелкунчик — орех, сжал их…

Череп сплющился, выдавливая глазное яблоко.

Хрясь!

И все это произошло за пару биений сердца. Эх…

Я отвернулся, подавляя накатившую тошноту. Хотя чего это я? Дай, мазафака, дай! Минус один чистильщик! Клац-Клац и Прелесть, вы получаете по ордену!

Куча вражеских талантов посажена на откат! Самые сильные зомбаки еще целы, так что есть надежда покончить с Папашей, не рискуя жизнями моих людей! Короче, сплошные хорошие новости.

— В атаку, дети мои! — прошептал я, напуская армию зомбаков на здание.

В «детей моих» полетели стрелы, застрочили автоматы, и наконец-то заорал отдохнувший Витас вместе с раненым, который, оказывается, не исчерпал ресурс. Его в срочном порядке пришлось заткнуть.

Стрельба стихла, донеслись крики паники. Бездушные начали беспрепятственно вырывать жесть и доски, которыми заколочены окна. Витас тоже заткнулся. Видимо, кто-то догадался, кто самый опасный, и что зомби действуют командой с распределенными ролями, и сбил его с крика. Только бы не догадались устранить мозговой центр, то есть меня.

Теперь надо срочно придумать, как выкурить врагов из здания, и рабы, включая Лизу, не пострадали. Крикуны на пятнадцатиминутном откате. Как объяснить зомбакам, что вот этих людей бить можно, а вон тех нельзя, когда я подожгу здание и все разбегутся? Только указывая подконтрольным приоритетные цели.

Кстати, сколько у меня осталось «Сокрытия души»? Блин, пятьдесят минут! Так можно и не успеть! И прервать его нельзя, тогда зомби не станут выполнять команду.

Или попытаться прокрасться внутрь и подать знак Лизе?

Обстрел зомбаков из арбалетов продолжился. Хорошо, после прокола с Афанасием их не жгли коктейлями Молотова. Потому пришлось делить бездушных на группы, раненых отправлять на отдых, целых бросать в атаку, более уязвимых щелкунов держать на отдалении. Стоило отвлечься, и атака начинала сыпаться.

Вот бы разделить мозг на две части…

Клац-Клац получил стрелу в глаз, и героя пришлось экстренно эвакуировать. В этот момент безымянный крикун, который не израсходовал лимит ора, решил исполнить сольную арию, устранив часть претендентов.

Пусть проорется. Я на месте Папаши велел бы всем заткнуть уши. Наверное, они так и сделают, и следующие атаки крикунов будут неэффективными. Главное, что сейчас есть эффект!

Из распахнутого окна вывалился мужчина, да прямо на амбалов, которые его тут же разорвали. Я приказал зомби пробиваться внутрь и не трогать беглецов, которые горохом посыпались из окон.

А вон и Лиза! Свесила ноги, оглядывается с ужасом. А внизу моя Прелесть зубами клацает. Тогда я сконцентрировался на нюхаче и велел ему помахать Лизе конечностью. Прелесть исполнила команду и отошла, указывая Лизе конечностями направление, куда надо бежать.

К этому моменту крикун проорался и затих.

Лиза не поверила своим глазам. Нервно обернулась… и спрыгнула, да неудачно. Перекатилась, как в фильмах, но неуклюже, и захромала в мою сторону.

— Контролер! — прокричал я, надеясь, что она поймет, что атака зомби — моих рук дело.

Девушка замедлилась, завертела головой с надеждой прислушиваясь.

— Контролер! — повторил я.

Но обернулась она не ко мне, а к корпусу, где из другого окна выпрыгнули двое, а потом — еще один человек.

Прогремел усиленный громкоговорителем голос Папаши:

— Всем вернуться и взяться за оружие! Кто ослушается, будет расстрелян!

— Сюда! — крикнул я, чуть высунулся из убежища, сделал взмах рукой, на миг становясь собой.

Увидела, нет? Узнала? Узнала! Потому что ускорилась, рванула ко мне без оглядки. Обернулась на краткий миг, крикнув трем беглецам:

— Сюда! Тут безопас…

Дернувшись, она смолкла, колени ее подкосились. В грохоте я не различил звуки выстрелов. Но был уверен, что Папаша сдержал обещание расстреливать дезертиров. Только собрался рвануть навстречу, как увидел, что двое подхватили ее под руки и поволокли в мою сторону.

Когда они приблизились, я узнал помолодевших Киндерманнов и поманил их. Увидели. Узнали меня в маскировке и обрадовались.

— Деннис! — воскликнула Керстин, падая за нагромождение строительного мусора и подтягивая к себе Лизу.

— Это твои зомби? — спросил Дитрих.

Рядом с ним пригнулась Эстер, филиппинка-управляющая «Кали».

— Мои, — ответил я, переворачивая Лизу. — Они вас не тронут.

— Но как такое возможно? — прошептал немец.

Я не ответил, сосредоточившись на Лизе. На ее спине краснели три пулевых отверстия, прошившие левую лопатку, одна пуля вошла между ребер и точно повредила легкое. «Активность» Лизы стремительно падала: с 29% до 27%… 26%…

Ругнувшись, я вытащил таблетку полного исцеления, сунул ей в рот, налил воду, вынуждая девушку глотнуть. Ну же! Или не получится, все-таки она контролер! Черт его знает, что это за…

22% активности. 18%… и вдруг — резко 21%, и активность пошла вверх. Получилось!

Только сейчас я обратил внимание на синяки на ее запястьях и посиневшие кровоподтеки по всему телу…

Жаль, что другой чудодейственной таблетки у меня больше нет. Пригодилась бы.

— Дай мне стрелять! — горячо проговорил Дитрих. — Не щадить их! Убить всех!

Я вытащил из пояса два коктейля Молотова и запасную зажигалку.

— Надо поджечь здание и выкурить их оттуда. Зомбаков осталось мало, я не могу ими рисковать.

Керстин вцепилась в мужа.

— Нет!

Он стряхнул ее руки.

— Я осторожно и в обход. — И исчез в кустах.

Все это время Эстер нас внимательно слушала, не задавая вопросов. Когда я разобрался с Лизой и Киндерманнами, подползла ко мне и сказала:

— Люди Дэдди — очень плохие люди. У тебя есть еще оружие? Хочу помочь.

— Это может быть опасно, Эстер… — Я посмотрел ей в глаза и увидел ненависть. Не ко мне, к Папаше. Кивнул ей. — Оружие свалено недалеко от порога в то здание.

Сразу же Эстер тоже исчезла в кустах. Она собралась мстить Папаше и побежала за оружием, но так, чтобы не поймать вражескую пулю. Керстин спряталась рядом со мной, положив голову Лизы на колени.

— Бедная девочка! Ее пытали. Мы ее освободили.

— Спасибо, Керстин! Вы молодцы, — сказал я и выглянул из убежища.

Думал, что людям Папаши не до меня. Но, видимо, они все-таки решили искать мозговой центр и нашли его! В меня прилетел горящий арбалетный болт. Доспех чистильщика начисто поглотил урон, причем довольно приличный.

Болты полетели огненным дождем. Стоило мне чуть высунуться, как начинали стрелять.

Оказалось, что в куче мусора были и горючие материалы, которые сразу ж вспыхнули. Полыхнуло огнем, обжигая волосы — я упал, прикрыл собой Лизу, которая еще не пришла в себя.

Девушка застонала, ее ресницы затрепетали. Глаза она открыла, когда я был сверху и соприкасался с ней носом.

Выглядел я так себе, и она закричала, пришлось ее утешать:

— Да я это, Денис. Только в маскировке. Лиза, это я.

Она успокоилась и забормотала:

— Ден, прости, я…

— Тс-с-с! Не напрягайся!

Девушка устало сомкнула веки и отключилась.

Я выглянул из убежища и увидел, что теперь и из второго здания валит черный дым — Дитрих выполнил боевое задание. К тому же зомби прорвали оборону и залезли внутрь, там завязался бой.

Я обозначил Папашу как приоритетную цель — пусть ковыряют его защиту, и Тетыщу. Из здания побежали рабы. Среди них я узнал доктора Рихтера и его помощника Бобби.

Убедившись, что зомби не нападают, люди начали покидать горящее здание и разбегаться. Молодцы, правильно, я за вас спокоен!

Огонь распространялся быстро, выдавливая из здания оставшихся боевиков. Первым вылез Папаша, за ним — Тетыща и Маша. К ним ринулся Клац-Клац с болтом в башке, но его отбросило Папашиным щитом.

Отбросило, контузило и обездвижило, но не убило! Как и остальных моих зомбаков, а их осталось с десяток!

Из горящего здания в клубах черного дыма вышел Бабангида, огромный и страшный. Выполз шаркун, кинулся на Папашу, тоже отлетел контуженный. Тогда я велел уцелевшим зомбакам закидывать выживших камнями.

Маша закричала. Тетыща закрыл ее собой. Схватил кусок жести. Прикрылся им, как щитом.

Вот и сказочке конец. Спасти Папашу может только чудо. Но даже если это чудо случится, в засаде сидят вооруженные до зубов мои люди, и добить лишенного козырей врага не составит труда.

— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь… — задумчиво проговорил я своим мыслям и улыбнулся, глядя на Лизу — ее активность выросла до 59%.

Девушка рассмеялась сквозь слезы, а потом как влепит пощечину!

— Никогда не прощу, что ты меня оставил с ними!

Ветер донес далекий рокот моторов. На мгновение он стих, а возобновился уже ближе.

— Что это? — прошептала Лиза, мгновенно забыв о своей обиде.

Неужели мои бойцы нарушили приказ? Им строго-настрого запрещено заниматься самодеятельностью. Выпорю каждого, включая женщин!

В ворота, распахнутые убежавшими рабами, влетел грузовик… Чужой грузовик! А за ним — два квадроцикла. Незваные гости открыли огонь по моим зомби!

Я велел уцелевшим отступать, глянул на часы. Идеально было бы, чтобы Витас спел, но он еще не восстановился…

В игру вступила Эстер, расстреляла пассажиров квадроцикла. Ей ответили шквальным огнем из грузовика.

Так… Похоже, мой выход. Закидаю гостей коктейлями Молотова, а потом в игру вступят мои живые бойцы, Сергеич и команда, и да поможет нам бог!

Я отстегнул рацию от пояса, попытался связаться с нашими… но она оказалась сломанной! Повредил ее и несколько «зажигалок», когда прикрывал Лизу.

Проклятье!

— Кажется, запахло жареным, — прошептал я.

Словно услышав мои мысли, бешено заревел Бабангида, и в следующее мгновение его грудь расцвела множеством фонтанчиков крови от нескольких автоматных очередей.

— А вот Бабана вы зря… — выплюнул я сквозь зубы.

Надо было срочно что-то решать, как-то связываться с нашим, но как, если рация сломана? Не орать же на всю ивановскую: «Помогите, убивают!» — да и не услышат они.

— Кто это? Твои друзья? — насторожилась Лиза.

Я ничего не ответил, увидел только, что ее «активность» остановилась на 72%. Мысли будто застыли в янтаре. Я ж считал себя победившим! А теперь, скрипя зубами, смотрел, как расстреливают и теснят моих неживых бойцов и ни хрена не мог придумать. Казалось, что это конец, бесславный, тупой и нелепый.

Взгляд остановился на встревоженной Лизе…

И вдруг меня осенило, как переломить ситуацию. Нет, это не конец. Это только начало!

Глава 20

Пленных не брать!

Один я всех врагов не перебью даже со всеми моими талантами. Втроем с Эстер и Дитрихом — тоже скорее нет, чем да. Единственное, если оставшихся полудохлых зомбаков отвести в безопасное место, где они восстановятся, а потом натравить снова…

Потому я направил уцелевших бездушных, в том числе раненого Бабана, в тоннель, вырытый Опарышем и Копателем. Пока они восстановятся, пройдет минут пятнадцать. Но ведь и чистильщики восстановятся, мать их так, и эта музыка будет вечной. Еще ж есть куча рабов, которые непонятно, как себя поведут и чью сторону примут, скоро они убедятся, что опасности в виде зомби нет, Папаша их вооружит, и они вылезут.

Судя по тому, что филы затаились в своих машинах и палили наугад, Эстер была жива и нагоняла на них страх. Дитрих пропал куда-то, надеюсь, он просто затаился.

С появлением филов шанс на победу все еще есть, но уже минимальный. Как ни крути, нужно звать наших и самим не плошать. Но рация сломана…

Однако есть еще одна. Та, по которой со мной связывалась Лиза.

— Это конец, — как-то равнодушно констатировала она.

— Где рация? — спросил я.

Лиза не поняла, запрокинула голову, всмотрелась в мое лицо. Времени на объяснения не было, и я затараторил:

— Где та рация, которую я тебе давал? Ты должна была ее спрятать. В засаде сидят мои друзья, вооруженные до зубов, и ждут сигнала. Но я не могу подать им сигнал, потому что рация сломалась.

Лиза посветлела лицом.

— Возле забора, под кривым колом закопана, в коробке, обернутая целлофаном.

— В какой это стороне? — спросил я.

Она махнула на юг.

— Там, чтобы дозорный не увидел. Там такой кол, с зазубринами, кривой, его несложно найти и узнать. И закопано неглубоко…

— Как ты себя чувствуешь? Перемещаться можешь? Вижу, что должна мочь.

— К чему вопрос?

— Я туда не пойду. Пойдешь или ты одна, или мы вместе.

В глазах Лизы промелькнул ужас. Хотелось сказать, что знаю я, как большинство женщин ориентируется в пространстве. «Там» может быть и не на юге, а «кривой кол», скорее всего, и вовсе не такой. Пока буду искать его, всех наших перебьют.

Грузовик филов остановился. На землю спрыгнули двое, прицелились в сторону сгоревшего здания, за которым пряталась Эстер. Я прицелился в них, палец на спусковом крючке задрожал.

Не глядя на Лизу, я скомандовал:

— Иди и свяжись с нашими. Скажи, чтобы приезжали. Как я понял, в той стороне сейчас никого нет и тебе ничего не угрожает. А я пока прорежу ряды врага, подготовлюсь к приезду наших. — Поймав ее полный ужаса взгляд, я сказал: — Возвращаться не надо. Просто спрячься там и сиди. Я понимаю, как тебе тяжело, но другого выхода нет.

Я скосил глаза на Лизу, бледная, еще не восстановившаяся после ранения, она сжала губы, у нее дергался глаз, но она упрямо кивнула головой.

— Сделаю.

Встав на четвереньки, она юркнула в банановые заросли, а я наконец выстрелил очередью. Йес! Минус двое!

И сразу же в мое убежище полетели арбалетные болты. Чую, недолго мне здесь прятаться. Пластик и пленка в куче мусора снова начали дымиться.

Очень хочется верить, что крик Волошина утонул в треске пожара, но вдруг его услышали? Если так, скоро тут будут люди Папаши.

Или не будут?

Если раньше я торопился, потому что действие «Сокрытия души» как-то слишком быстро заканчивалось, и я боялся потерять контроль над зомби, сейчас, выключив талант, сидел и тянул время, изредка постреливая по колесам филиппинских машин — просто чтобы показать рабам, что тут небезопасно, и выходить еще рано.

Весь Папашин запас огнестрела на пороге сгоревшего админкорпуса… Надеюсь, Эстер успела его перепрятать.

В мозгу будто бы крутился фильм, что сейчас делает Лиза. Вот она прорывается сквозь заросли.

Вот крадется вдоль забора.

Вот, воровато оглядевшись, начинает раскапывать рацию.

А сейчас, наверное, уже вызывает наших.

Что будет, если что-то пойдет не так, я думать боялся.

Что, если ее расстреляют?

Если возьмут в плен?

Если загрызет недобитый зомбак, который не успел уползти и уже не подконтролен мне?

«Все будет хорошо, хорошо, хорошо», — думал я, зажмурившись от едкого дыма и снаряжая магазин. Закончив, я прищелкнул его к «Скорпиону», посмотрел на часы. «Сокрытия души» осталось на тридцать семь минут. Если взять за основу, что все идет по плану, мне надо подготовить почву для приезда наших. Двоих я уже подстрелил, вон они валяются.

Самая большая угроза — грузовик. Но у меня еще четыре коктейля Молотова. Правда, я сам в зажигательной смеси, но руки-то не испачканы, придется рисковать. Оставаться здесь нельзя, стоит высунуть нос, как летят арбалетные болты.

Потому я сказал Керстин, вжимающейся в землю:

— Давай за мной!

И юркнул в банановые заросли. Пожилая немка поползла за мной.

Заканчивались заросли с одной стороны возле сгоревшего здания, с другой там, где сосредоточились силы врага. Грузовик стоял между зданиями. Одно сгорело, другое полыхало вовсю — хорошо! Мне просто надо атаковать неожиданно, оттуда, откуда никто не ожидает.

Пришлось, сидя в засаде и обливаясь потом, призывать оставшегося шаркуна, чтобы отвлек внимание врагов. Автоматные очереди и крики известили о том, что он появился. Ну все, надо действовать.

— Лежи здесь и не высовывайся, — велел я Керстин. — С богом!

Выхватив «зажигалку», я включил «Ветер» и ринулся к грузовику. Мир как будто бы смазывался при каждом рывке. Рывок. Еще рывок. Звук стрельбы становился то четче, то доносился будто из трубы. Я перемещался зигзагом, надеясь, что доспех чистильщика защитит меня от пули.

До грузовика я добрался в две секунды. Пришлось останавливаться, чтобы зажечь коктейль Молотова, становясь видимым и уязвимым. Все, что я успел увидеть перед следующим рывком — расширенные глаза водителя, его разинутый рот.

— Нахум Панганибан! — крикнул я, метнув коктейль Молотова в лобовое стекло, и метнулся в сторону.

Грохот стрельбы смазался. Вспыхнуло силовое поле доспеха, известив, что в меня попали. Перед глазами мелькнул текст о снизившейся защите доспеха, но я смахнул его.

Остановился сзади грузовика. Это был самосвал, в кузове сидели двое, которые сразу же навели стволы на меня. Опять рывок. Бросок коктейля в раскрытую дверь, оттуда вылезал водитель.

Йес! Минус грузовик!

Рывок. Прыжок. Перекатиться. Еще рывок…

Снова попали, но доспех снова поглотил урон.

— А вот хрен вам, а не я! — прошипел я, падая в заросли бамбука и отползая.

На голову посыпались срезанные пулями побеги.

Я прислушался, силясь сквозь треск рушащейся постройки и грохот очередей услышать шум моторов. Где там наши? Удалось ли Лизе связаться с ними?

Потом пополз в сторону админкорпуса, на ходу проверяя, что там с защитой. Силового доспеха осталось чуть меньше половины, но он, пусть и очень медленно, но восстанавливался. «Ветер» сел на часовой откат. Не только враги, но и я тоже израсходовал часть своих талантов.

Бамбуковая роща находилась по другую сторону двора, напротив моего недавнего убежища, и я видел, как к нему на полусогнутых приближаются силуэты с арбалетами. Рабы повылезли? Похоже на то. И что с ними делать? Там Керстин затаилась…

Я прицелился в этих людей.

И тут один обернулся, что-то сказал, и все трое рванули в кусты. Дезертиры! Молодцы! Как бы их сманить на свою сторону? Так появился бы шанс перебить папашинцев. Но я велел Лизе и Керстин не высовываться… Нет, плохая идея, они не станут стрелять по братьям по несчастью.

Из админкорпуса выпал кусок горящего перекрытия и осветил порог. Огнестрельного оружия там не наблюдалось. Ай да молодец Эстер!

Но где же, черт побери, наши?

Папашинцы, вон, толпятся на пороге. Интересно, снесли зомби хотя бы половину прочности Папашиного щита? Нате, вот вам!

Я выстрелил очередью по скоплению людей — надеюсь, хоть кого-то зацепил. Следом непонятно откуда выстрелила Эстер.

Ненадолго я замер, снаряжая магазин и думая, где же наши, почему не едут и все ли в порядке с Лизой. Вдруг она вообще в обморок упала по дороге…

И вдруг — оглушающий выстрел совсем рядом, еще один. Текст перед глазами… Я инстинктивно шарахнулся, стреляя наугад очередью в источник звука.

Попал! Роняя дробовик, филиппинец начал заваливаться назад. Подкрался незаметно, сука! А у меня осталось всего процентов пятнадцать доспеха! Зато есть «Поглощающий щит», «Живучесть». Не все потеряно!

— Сколько ж вас там, — пробормотал я и боковым зрением заметил еще людей, окружающих мое убежище. Кто шел, кто полз, как минимум четверо…

И вдруг ворота базы вылетели под натиском нашей автовышки.

Да-а-а!!!

Пока мои загонщики отвлеклись, я их расстрелял и выбежал навстречу своим, размахивая руками. Ехать близко к врагам они, молодцы, не стали, помня о коктейлях Молотова.

По базе разнесся усиленный громкоговорителем голос Рамиза:

— Невольники базы! Все, кого Папаша и его люди взяли в рабство! Не стреляйте по нам. Мы приехали вас освободить! Вам ничего не угрожает, просто покиньте лагерь и останетесь живы!

Я снова глянул на часы. С момента, как я отослал зомби, прошло минут десять. Они восстановились не полностью, но могут внести эффект неожиданности и посеять панику, тем более, сохранился один крикун… Но его подключать нельзя, он посеет панику среди моих людей.

Обозначив целью Папашу, я снова стал боссом бездушных и подумал вслух:

— Убейте его! Выньте из него душу!

Сергеич посигналил мне, оскалился и показал «класс». Перекатившись, я спрятался за его машиной, залез в салон, забрал у него рацию, связался с остальными:

— Прием. Это Ден. Пока не приезжайте. Ждите сигнал! — Я глянул на Папашу, окруженного кольцом филов и движущегося к квадроциклу, и улыбнулся от уха до уха.

Он остался, считай, один, и отступал! Все, теперь уж точно ему п…ц! Волошин сдох, а Тетыща валялся, истекая кровью, над ним склонилась Маша. Рабы разбежались или затаились. Прятаться Папаше было негде. Если сейчас подключить Витаса…

Я повернулся и посмотрел в кабину. Там был Рамиз со «Скорпионом», выцеливал врага в бойницу и стрелял одиночными.

— Заткнуть уши! — скомандовал я. — Отставить обстрел! Хорошо заткнуть.

— Крикун, епта! — сообразил Сергеич и принялся запихивать в уши ватные шарики, приготовленные заранее, а потом закрыл их ладонями.

Рамиз сделал так же, и я велел Витасу петь. В этот момент двор заполонила армия моих бездушных, отрезая Папаше пути к отступлению.

Рамиз схватил громкоговоритель и крикнул:

— Невольники! Не бейте зомби, они вас не тронут! Эти зомби — наши, они прирученные!

Я слегка поморщился — не стоило ему так уж легко сливать важную информацию. Рамиз же, отложив рупор, сжал голову ладонями — за полминуты до того, как подкравшийся крикун разразился криком, от которого зазвенели стекла:

— И-и-и-и-и-и-и-и!!!

Филиппинцы бросились врассыпную. Маша была в наушниках, потому осталась с умирающим Тетыщей. По двору забегали вспугнутые рабы, но зомби их не тронули, они ломанулись к Папаше и принялись ковырять его защиту. Отлетел контуженный Бабан и замер.

— Плитка, вашу мать! — скомандовал я. — Закидайте его камнями!

Папаша в панике расстрелял зомби, но никого не убил. До него быстро дошло, что надо делать, и он бросился в толпу бездушных — решил сократить расстояние и расшвырять их своим силовым полем.

— Убейте! — подпрыгнул на сиденье я, схватил рацию. — Прием, Макс! Папаша уходит на квадрике. Расстреляйте его! Забросайте коктейлями Молотова! — Я скосил глаза на Сергеича, сжавшего уши, указал на свое место.

Он все понял, мы поменялись креслами, я развернул грузовик и направил на квадроцикл. К этому моменту все мои зомбаки валялись контуженные, Папаша уже был за рулем. Он без труда ушел от столкновения с моим грузовиком и устремил квадроцикл к вынесенным воротам, и тут по глазам резанул дальний свет прожекторов, ослепляя и меня, и Папашу. Я ударил по тормозам, потому что прямо на нас несся джип, за рулем которого был Макс.

Я скомандовал крикуну, чтобы тот заткнулся.

Папаша тоже затормозил. Донеслась автоматная очередь. Еще одна. Краем глаза я заметил Эстер, которая взяла в плен троих рабов, включая доктора Рихтера, и что-то им втолковывала. Хорошо! Просто отлично! А вон и Дитрих, тоже вооруженный. Ай да умница Эстер! Не растерялась!

Обгоняя наш джип, вперед выехал наш минивэн, устремился на Папашу, который выстрелил очередью, бросил квадрик и дал стрекоча. Из салона выскочила Карина, раскрывая рот, выстрелила очередью ему в спину. Я не слышал ее, но представлял, что она кричит.

Сдохни, тварь! Но «Отражающий щит» выдержал, а вот бывшая упала, но тут же поднялась. А еще восстали мои зомби и бросились на цель.

Я тоже выскочил из автовышки, потому что путь преграждал черный остов сгоревшего грузовика и не давал намотать Папашу на колеса.

С одной стороны к нему бежала Карина, стреляя на ходу и бросая ему в спину проклятья, со «Скорпионом» в руке, с другой я, наперерез неслись мои зомбаки. И вдруг Папаша остановился, развернулся к нам, вскинув руки.

— Пленных не брать! — крикнул я, прицеливаясь в него и осекся.

Между нами было метров пятнадцать. Благодаря «Проницательности» я отлично видел освещенное огненными бликами его лицо. Самодовольное и надменное. Он не сдавался, он подпускал нас к себе поближе.

— Назад! — крикнул я одновременно с обрушением кровли горящего здания, и меня никто не услышал.

Только зомби вняли мысленной команде и отступили. Из грузовика спешили Сергеич с Рамизом, вылез Макс и Эдрик…

— Чего же вы? — спросил Папаша. — Я сдаюсь. Разве не этого вы хотели?

— Назад! — Я разрядил в него автомат, пятясь.

Очередь сбила силовое поле, последняя пуля попала в бедро Папаши. Вскрикнув, он закрыл рукой пулевое отверстие и…

Реальность смазалась, на мгновение застыла, будто бы я находился в эпицентре ядерного взрыва, который не причинял мне вреда… А потом мир взорвался болью. Казалось, меня рассеяли на атомы, но каждая клеточка продолжает испытывать боль…

Потом меня не стало.

Миг? Год? Вечность меня не было, а потом щелк — и снова включили свет. Я лежал на спине и пялился в небо. До меня мгновенно дошло, что Папаша применил свой последний смертоносный козырь, который должен был меня убить, но «Поглощающий щит» спас мне жизнь.

До слуха донеслось:

— Какая же ты мразь, Рокотов… Ну, раз так, давай честь по чести. Чистильщик Денис Александрович Рокотов, я, чистильщик Павел Павлович Шапошников, вызываю тебя на дуэль.

Денис Рокотов, чистильщик Павел Шапошников вызывает вас на дуэль.

Вызов признан несправедливым и может быть отклонен без последствий.

Отклонить?

Бормотание Папаши все приближалось, я ждал, что его расстреляют наши и не вставал, чтобы не поймать шальную пулю, но никто не спешил его прикончить! Оружие смолкло, был слышен лишь треск огня.

Что за?

Думать было некогда. Я вскочил, хватая «Скорпион». Папаша выстрелил первым, я метнулся в сторону, разряжая магазин на лету — его грудь сверху вниз перечеркнули пять пулевых отверстий, но он продолжал идти. Я упал набок, сплюнул кровавую пену. Внутри разливалась горячее. Пробито легкое, еще что? Закружилась голова — есть внутреннее кровотечение…

Б…ство! Меня не прикончило только потому, что у него закончились патроны и он лихорадочно снаряжал магазин. Настал черед «Ярости», но за мгновение до активации таланта я все же принял вызов Папаши.

Во рту появился металлический привкус. Зарычав, я схватил отлетевший в сторону «Клык Рыси» и ринулся на Папашу в тот самый момент, когда он прищелкнул магазин и начал медленно поворачивать ствол в мою сторону.

Меня охватила жажда крови, аж трясло. Перекат, вскочить, шаг вперед!

Полоснуть тесаком по правой руке врага…

Ш-ш-ш-у-у-у-ух!

Рука Папаши повисла плетью, а сам он шарахнулся, но слишком медленно. Еще удар — по плечевому суставу второй руки.

Хрясь!

Брызнула кровь, и вторая рука тоже обвисла.

— Стреляй! — оскалился я.

«После того, как таракану оторвали все лапки, он оглох».

Из груди вырвался смех, похожий на клекот грифа. Глаза застелила багровая пелена, подпитываемая «Яростью». Я рубил, рубил и рубил, наносил удары хаотично. Шинковал Папашу, как капусту для закваски. В стороны летели кровь и ошметки плоти.

«Активность» моя не опустилась и до половины шкалы, «Ярости» накопилось немного, и меня быстро накрыло откатом, но я устоял на ногах. Зрение прояснилось, и желудок подпрыгнул к горлу.

Изрубленный, с башкой, держащейся на честном слове и кровью, хлещущей из сонной артерии, со срезанной частью лобной кости, без носа и половины лица, с обнажившимися ребрами, движущимися в такт дыханию, Папаша продолжал идти на меня, скаля окровавленные зубы.

Я собрал оставшиеся силы, размахнулся и раскроил ему череп. Только теперь «активность» Папаши опустилась до нуля.

Дуэль чистильщиков: Денис Рокотов, чистильщик 3-го уровня, победил Павла Шапошникова, чистильщика 17-го уровня…

Перед глазами все плыло, я не мог разобрать написанное и, словно поняв это, система свернула уведомления.

Сплюнув кровь, я опустился на колени, опираясь на тесак. В ушах звенело, трещала башка, тошнило — меня контузило, хоть «Поглощающий щит» и забрал мою смерть. Активность застыла на 52% и — ни вверх, ни вниз. Я был жив лишь наполовину.

Мгновения тянулись нитями расплавленного сахара. Я ждал непонятно чего. Вскоре сообразил, чего, точнее кого — Макса. Или Сергеича. Или Эдрика… Но никто не приходил, как и никто не стрелял в спину. Сделалось жутко, и я обернулся.

В нескольких метрах от меня ничком лежала Карина, не выпустившая «Скорпион». Чуть дальше — Макс, еще дальше — Эдрик.

Козырь Папаши оказался оружием массового поражения.

Глава 21

Нет, Денис!

Не знаю, что меня направило. Наверное, наитие. Или «Пронциательность», подсказавшая, что в кармане Папаши лежит что-то полезное. Все-таки возиться с его трупом, когда рядом друзья при смерти — так себе идея.

Но я все же обыскал искромсанное тело. Ничего не нашел, но, когда разжал его кулак, увидел таблетку. Такую же, какие я сам покупал в магазине чистильщика — таблетку полного исцеления.

— Не успел, стало быть, воспользоваться? — хмыкнул я, поднявшись.

Как же здорово, что я ему ручки обрубил!

Глядя на неподвижные тела друзей, не сдержал утробное рычание. Неужели оружие Папаши настолько мощное, что все мертвы⁈ Нет, не верю! И не поверю, пока сам не удостоверюсь!

Потому на негнущихся ногах я направился к Карине.

Мое внимание отвлекли женские вскрики. В голове щелкнуло: зомбаки! «Сокрытие души» слетело, они вышли из-под контроля и кого-то жрут. Кого именно, не давал увидеть сгоревший грузовик, да если бы и обзор был хорошим, в темноте не разглядишь детали. С большой вероятностью — своих, потому я огромным усилием воли снова стал их боссом и велел бездушным убираться в вырытый ползунами тоннель, ждать у выхода и никуда оттуда не уходить.

Сосчитав до двадцати, я снял маскировку и сел на корточки возле Карины. Убрав в стороны длинные черные волосы, потянулся к ее шее, уверенный, что девушка просто контужена. Коснулся горячей шеи, надавил на место, где сонная артерия, и не нащупал пульс.

Не может быть! Я надавил сильнее, перевернул ее на спину, посветил в глаза. Расширенные зрачки были неподвижны.

Тряхнув головой, я вспомнил, что могу видеть «активность», сосредоточился на профиле бывшей… 0%…

Все-таки мертва.

Черт побери, ей же всего двадцать три года! Она же совсем ребенок, по сути, жизни не видевший! Оттого и все ее дурацкие поступки, взбалмошность, наивность. Так быть не должно!

Вспомнились растерзанные бездушными детские тела: в бассейнах, на асфальте, в коридорах, на траве, и я ощутил жгучую ненависть. Не к Папаше. Не к его оголтелой шайке — к тем, кто это с нами сделал. К жнецам.

Тяжело дыша, я поплелся к Максу. Сфокусировал на нем взгляд… 11% активности. Скорее мертв, чем жив, и непонятно, будет снижаться активность или расти.

Радоваться или плакать?

Меня разрывало от бессилия. Что делать⁈ Первым порывом было сунуть ему в рот таблетку исцеления, но я остановил себя. Вдруг у него есть шанс выжить, а кому-то она нужна больше? Рядом лежал Эдрик, его активность тоже была 11%.

Кого из них спасать? Только время покажет. Того, у кого динамика восстановления будет отрицательной. Просто стоять и ждать я не стал, направился к минивэну с помутневшим простреленным стеклом. На заднем сиденье распласталась Вика. 24% активности, тоже негусто. У нее на коленях сидел Крош, массировал лапками ее бедро. Увидев меня, питомец жалобно мяукнул.

— Сиди, малой, — хрипнул я. — Все правильно, спасай хотя бы Вику.

Добравшись до автовышки, я заглянул в салон: на водительском сиденье, разинув рот, застыл Сергеич, его активность была повыше, 57%. Хоть тут волноваться не о чем.

Вырубило всех, в том числе Рамиза. Видимо, он был физически здоровее Сергеича, его активность составляла 62%.

Осмотрев своих, я занялся врагами. Изрубленный Папаша точно подох, его прихлебатели тоже. Я обошел вражеский грузовик. Один филиппинец подох, у второго 30% активности, и скоро он не очухается. Собрав оружие и обыскав потенциального противника, я пошел дальше, решив вернуться к нему позже.

Один труп. Вот обглоданный до блеска скелет Блессики. Чуть дальше — скелет Волошина. Еще куча скелетов разбежавшихся Папашиных слуг валяется на территории. Наверняка под раздачу попали и рабы… Эстер, Киндерманны, Лиза…

— Лиза! — заорал я, надеясь, что она спряталась и не отсвечивала, когда происходил замес.

Из последних сил я рванул к выгоревшему админкорпусу, нашел Эстер. Раненая в плечо изрядно помолодевшая филиппинка была жива, 47% активности. Дитрих находился дальше от Папаши и пострадал меньше всех, потеряв только 37% здоровья, но и он был без сознания. Вот это талант у Папаши! Не талант, а талантище! Оружие массового поражения. Лишь чудом нам удалось его прикончить. Но какова цена…

Сквозь треск умирающего огня прорвался женский всхлип.

Кое о ком я забыл. Предательница Маша и Тетыща! Вот кого надо добить, пока он не очухался. Мысли метались в голове между Лизой и недобитым терминатором, на пару мгновений я замер, не понимая, что важнее.

Добить врага, который может внезапно очнуться и выкинуть финт типа Папашиного.

Я обогнул остов сгоревшего грузовика и увидел Машу, склонившуюся над Тетыщей. Вокруг валялись изувеченные тела, изгрызенные бездушными. В каком он состоянии и жив ли, отсюда было не рассмотреть.

Подойдя поближе, я изучил его профиль:

Константин Егорович Бергман, 47 лет

Чистильщик 16-го уровня: 5%.

Подойдя еще ближе, я увидел, что Маша гладит Тетыщу, голова которого лежала у нее на коленях. Машино чумазое лицо прочертили дорожки от слез. Я прицелился в голову единственного выжившего чистильщика из стана врага, сделал шаг к нему, еще шаг.

Маша заметила меня, ее глаза распахнулись от ужаса, она замотала головой:

— Нет, Денис! Нет! Пожалуйста, не надо!

Проговорила она это с таким надрывом, что ком свернулся в горле, я скосил глаза на умирающего врага и передернул плечами. Видимо, до него добрался щелкун и укусил за ребра. Три ребра справа частично отсутствовали, за ними виднелась плевра, движущаяся в такт дыханию. Череп деформировался, под глазами залегли черные круги, один глаз вытек. Помимо этого, на футболке чернели отверстия пулевых ранений.

Нежилец.

Да и с фига ли я его жалею? Кто пожалел меня, когда мне выпустили кишки и бросили умирать? Давай, Рокот, будь мужиком! Добей его, хотя бы из человеколюбия, чтобы он не мучился!

— Отойди, — скомандовал я девушке, слабыми руками наводя ствол на его голову.

Вопреки здравому смыслу, Маша накрыла чистильщика своим телом и забормотала:

— Ты ничего не знаешь! Он нормальный! Костя спас и меня, и многих еще, кого смог. Если бы не он, я бы… — Она всхлипнула.

— Так какого хрена он все это допускал? — рявкнул я. — Какого хрена лизал Папаше жопу?

— Он… никогда. Просто не мог иначе из-за Вики. Вики Грей. Она его дочь.

— Чего б…? — Перед глазами всплыл текст, который я недавно видел. — Вранье. Вика — Никитична, а не Константиновна.

— Он ее вырастил как дочь! — стояла на своем Маша. — Денис, ты хороший, человечный. Ты поймешь. Хватит смертей! Дай нам шанс, пожалуйста!

— Пф-ф. Он и так уже мертвец.

— Дай шанс! — повторяла Маша, как заведенная. — Пожалуйста! Пусть он умрет не от твоей руки! Пообещай!

Твою ж… Сделалось гадко. В самом деле, что я, мясник какой? Не подохнет, вернусь к нему позже. Не было сил наступать на горло совести.

Сплюнув, я быстро, пока не передумал, направился к грузовику, поднял валяющийся рупор и прокричал:

— Лиза! Выжившие! Говорит Денис Рокотов. Папаша и его люди мертвы. Сопротивление бесполезно, как и дальнейшие смерти. Возвращайтесь и сдавайте оружие. Тем, кто сдастся, гарантирую безопасность! Слово!

Глянув на Рамиза, который восстановил 2% активности, я посмотрел туда, где лежала мертвая Карина и Макс с Эдриком. Сердце сжалось. Пойти туда и посмотреть, как они, не хватало мужества. Да и что я сделаю? В памяти вспыхнула сцена, как мы «выздоравливали» Макса, приводя к нему бездушных и помогая их убить его же руками. Бездушные есть, но… Нет, нереально. Мои бойцы слишком прокачаны, чтобы их можно было убить так просто.

В общем, будучи живым, я ощущал себя мертвым. Командиром разгромленного полка, стоящим посреди гор трупов. Косись колосись такая победа и такая месть! Надо было просто валить из локации и не подвергать опасности моих людей.

Голова трещала. Перед глазами картинка двоилась, а потом снова собиралась в одну. Мысли разлетались. Что у меня?

Так, одна таблетка полного исцеления есть — отобрал у Папаши.

Еще Крош, чье «Целительное мурлыканье» может восстановить 10% активности всем моим союзникам в радиусе трех метров от него… если только эта самая активность не стремится вниз быстрее, чем лечит Крош.

Точно, я же могу посадить Кроша между Максом и Эдриком, и пусть лечит!

И в этот самый момент система откликнулась:

+1 к рангу таланта питомца «Целительное мурлыканье» (2-й ранг: +20% к регенерации в радиусе 5 метров; +15% к активности хозяина или союзников в течение 1 часа непрерывного контакта).

Спасибо, невидимый покровитель! Смахнув текст, я метнулся к минивэну, снял питомца с Вики. Девушка уже восстановила 4%, и это говорило о том, что ее жизнь вне опасности, она и без котенка выздоравливает.

— Есть работа, мелкий, — сказал я и потащил котенка к Эдрику с Максом, надеясь, что они живы.

У обоих осталось по 4% активности, они умирали, а значит, от выбора, кого спасать, я не избавлен. Я подтащил Эдрика к Максу, посадил между ними Кроша и велел ему:

— Мурлычь! Ну, лечи их! Надеюсь, еще не поздно.

Котенок закрыл глаза и разразился урчанием. Он достиг размеров взрослого кота. Интересно, если и дальше его прокачивать, он вырастет, как тигр?

Отбросив неуместную сейчас мысль, я взял в руки таблетку полного исцеления и задумался. Кому ее дать?

Я попытался разломить ее на две части, но ожидаемо ничего не получилось. И слава богу!

Внимание! Нарушение целостности таблетки полного исцеления приведет к ее уничтожению.

Ругнувшись, я посмотрел на Макса… потерявшего еще 1% активности. Черт, и Эдрик тоже! Пальцы сильнее сжали таблетку. Нужно срочно решать, кому жить, кому умереть. И тот, и другой были мне дороги, я не мог кем-то пожертвовать, но и умертвить обоих не мог.

Страшная дилемма…

— Денис! — прозвучал неподалеку голос Лизы. — Ден, ты где? Что вообще…

Видимо, она увидела тела и потеряла дар речи.

— Сюда! — крикнул я, поднимая руку. — Я здесь, ближе к админкорпусу, недалеко от кучи, где мы прятались.

Вскоре появились Лиза и Керстин.

— Скажи число от одного до десяти, — выпалил я и загадал, что если число будет нечетным, значит, Максу жить, если четным — Эдрику.

У Макса больше шансов, потому что люди чаще выбирают…

— Четыре, — проговорила Лиза. — А что…

Я метнулся к Эдрику, надавил на его щеки, чтобы он открыл рот, сунул таблетку… Его «активность» скакнула до 15% и начала стремительно расти.

Усевшись на корточки возле Макса, я прошептал:

— Прости, дружище!

— Что случилось? Почему все лежат? — растерянно спросила Керстин и крикнула: — Дитрих? Дитрих!

— Он в порядке, но без сознания. — Я указал направление, и Керстин убежала туда.

Пришла пора спросить у Лизы:

— Ты знала, что Папаша может убивать на расстоянии всех, кто попадет в радиус действия его способности?

Лиза помотала головой. Ну да, откуда ей знать? Ведь, возможно, это одноразовое оружие типа коктейля Молотова… только инопланетного.

— Что произошло? — спросила Лиза.

— Папаша что-то взорвал или использовал. Короче, сделал так, что все, кто был близко, пострадали. Возможно, мы все были бы мертвы, если бы Папаша был полон сил, не знаю. Факт в том, что Карина мертва, Макс при смерти, его лечит мой котенок, потом объясню. Эдрика… его я исцелил. Вика в тяжелом состоянии. Лиза, есть ли у тебя что-то, способное помочь? — Я с надеждой посмотрел на нее.

Девушка потупилась, покачала головой.

— К сожалению, ничего такого я не умею. Я не развиваюсь без тандема. — Она инстинктивно потерла синяки на запястьях.

Я прошелся по двору, скрипнув зубами. Почему… Ну почему таблетка только одна⁈

В кустах мелькнула тень — я инстинктивно прицелился, но мне навстречу вышел доктор Рихтер, вскинув руки, и воскликнул по-английски:

— Не стреляйте, это всего лишь я.

Опустив ствол, я указал на Макса.

— Пожалуйста, док, сделайте что-нибудь, он умирает!

Доктор ринулся к нему, осмотрел его, пощупал пульс, попросил у меня фонарик, чтобы посветить в глаза, развел руками:

— Я не понимаю, что с ним! Никаких повреждений. Но, как показала практика, всегда помогала еда. Что-нибудь сладкое. У меня была глюкоза, медикаменты, но все сгорело!

Я посмотрел на Кроша, который будто бы в трансе перебирал лапками, посадил его на Макса, чья активность остановилась на 3,42%, указал на него и свирепо предупредил:

— Кота не трогать и не отвлекать.

С собой я всегда носил шоколад, и сейчас перед выходом положил в карман пару «Сникерсов», но… Задумчиво откусив кусок «Сникерса», я перевел взгляд на Макса. Ну, засуну я ему в рот шоколад, жевать-то он все равно не сможет. Хотя где-то слышал, что сахар всасывается уже во рту. Макс бы точно сказал, всасывается или нет, он был ходячей энциклопедией.

Мысли начали напоминать прощальную речь… Вдалеке обозначились два силуэта. Я схватил «Скорпион» но напрасно, это были Киндерманны.

Хотя чего я туплю, вон врач сидит, он должен знать. Я спросил его по-английски, какие сахара всасываются в кровь уже во рту, и он ответил:

— Фруктоза, галактоза, глюкоза. Сахароза, которая в сахаре, увы, не всасывается.

И где это взять?

— У меня есть энергетик, — сказала Керстин. — Нашла только что…

— Обыскала мертвых филиппинцев, — сдала ее с потрохами Лиза.

Видимо, запасы филов с разграбленной заправки «Севен Илевен».

Немка достала маленький сине-серебристый флакончик со знакомым логотипом, который умещался в ладони, изучила состав и озвучила на английском:

— «Ред булл энерджи шот», ваши крылья карманного размера. Содержит таурин, глюкуронолактон, витамины группы B, глюкозу, кофеин.

— Кофеин усвоится во рту, — закивал доктор Рихтер.

— Док, я открою Максу рот, а ты влей осторожно, чтобы не пролить, энергетик.

К нам приковыляла Эстер, замерла безмолвно, наблюдая, как мы переворачиваем Макса, как я держу его голову, а док медленно, буквально по капельке, заливает в него энергетический шот с обилием глюкозы. Интересно, он в желудок попадет?

Когда залили все, я перевернул его голову набок. Теперь осталось только ждать.

Я доел «Сникерс», и в мозгах немного посветлело.

Спустя минуту пришли Рамиз и Сергеич, опирающиеся друг на друга, будто раненые бойцы. Увидев Макса, не подающего признаки жизни, Сергеич вскинул брови и забормотал:

— Только не говори, что он… Не может быть! Не верю!

Сергеич рванулся к приятелю, но я остановил его окриком:

— Не тормоши! Он пока жив… едва жив.

— А малой? — спросил Сергеич, кивнув на Эдрика.

— Малой более жив, чем Макс, он поправится. Макс — неизвестно…

Подтверждая мои слова, Эдрик застонал, веки его разомкнулись, глаза забегали, но, увидев нас, он успокоился.

— Все кончено, — успокоил я его, апотом переключился на остальных: — Мы победили. От Папаши и Волошина мало что осталось, так что ссать тебе, Пролетарий, особо не на кого. Тетыща… Ну, сам видишь.

Сергеич искривил рот, поджал губы, глядя на Макса, потом заметил Карину, кивнул на нее.

— А она? — Голос его дрогнул.

— Увы, — уронил я.

Думал, электрик тоже выдохнет: «Увы» — и продолжит переживать за Макса, но его перекосило, он рванул к моей бывшей, навалился сверху, обняв, и зарылся лицом в ее волосы. От порыва человека, которого я считал не просто толстокожим, бронебойным, горло сжал спазм, в глазах защипало. Надо же, все-таки не совсем пропащий человек Сергеич.

Донеслось его бормотание:

— Что ж ты, дуреха, побежала-то? Что ж себя не сберегла-то, девонька?

Лиза закрыла лицо руками и затряслась. Рамиз инстинктивно ее обнял. Керстин спрятала лицо на груди Дитриха. Доктор Рихтер потупился, как и Эстер.

— Где Вика? — опомнился Рамиз.

— В минивэне. Потрепана, но жить будет.

Я рассказал о таланте Папаши, меня слышали все, кроме Сергеича, баюкающего Карину на руках. Я то и дело просматривал профиль Макса, но «активность» замерла на 3,42%. Если она и снижалась, то Крош, видимо, пока его держал. А может, и энергетик с глюкозой помог. С минуты на минуту станет ясно, выживет ли Макс.

— Это все, кто к нам присоединился? — спросила Лиза с сожалением. — Неужели все погибли? Там, возле общежития, кто-то шевелился.

— Добивать будем только «господ», — сказал я. — Остальных разоружим и пересчитаем. Пока…

— Понимаю, тебе на них плевать, — констатировала Лиза.

— Они мне никто, — сказал я. — А мои… мои тут умирают. Так что да, плевать. По крайней мере, пока.

— Я понимаю, — мягко ответила женщина.

— Тетыща, — вспомнил я и посмотрел на Лизу. — Что ты можешь о нем сказать?

— Ничего плохого, — пожала плечами она. — Но и ничего хорошего.

— Услышал тут, что Вика Грей, подстилка Папаши, его дочь. Но отчество не совпадает.

Оправдывает ли сей факт то, что он поддерживал Папашу? Не оправдывает, конечно, но понять его можно. Даже если он ей такой же отец, как я — Карине. Любовь, сука, коварная. Она приходит не к нам, а за нами, как тайная полиция. «Тук-тук, откройте! Пр-ройдемте, товарищ!» И никуда не денешься, будь ты хоть трижды терминатор.

— Не заметила ничего такого, — ответила Лиза. — При мне они даже не разговаривали.

Я на английском спросил у остальных о Бергмане. Эстер сказала:

— Он никого не обижал и был справедлив с нами. Про дочь ничего не знаю, господа с нами не общались и ничего о себе не рассказывали.

Правильно ли я сделал, что не пристрелил его? Время покажет. Может, он уже помер, а может, начал восстанавливаться. Не до него пока. Я скосил глаза на Макса, и сделалось жарко, сердце пропустило удар: его «активность» поднялась до 5%!

Грудь нашего умника самозабвенно массировал мой пушистый помощник, Крош.

Словно почувствовав мое внимание, котенок мяукнул, мол, не мешай, и продолжил топтаться на груди Тернера.

Ладно, Крош, продолжай. А я пока гляну, что же мне выдали за победу в дуэли.

Я развернул окно.

Денис Рокотов, вы победили в дуэли чистильщиков.

Ставка Павла Шапошникова преобразована в универсальные кредиты: 95 311.

+95 311 универсальных кредитов(итого: 801 510).

На мысленный вопрос о том, чего я желаю, я снова не успел подумать осознанно.

В этот момент мир мигнул, и я увидел новое сообщение о награде за победу над Папашей.

Кажется, на звук моей отвалившейся челюсти обернулись все. Даже Эдрик.

Глава 22

Триумф несправедливости

Выглядела награда, как кольцо. Стоило его надеть, как оно сразу же слилось с кожей. Видимо, так задумано, чтобы не потерялось.

Награда: персональный предмет «Карта Жатвы».

Карта Жатвы

Персональный предмет, привязанный к душе чистильщика Дениса Александровича Рокотова.

При активации отображает интерактивную карту мира, разделенную на зоны влияния других чистильщиков и неподконтрольные им локации.

Пожелав ее активировать, я увидел развернувшуюся над ладонью небольшую, размером с планшет, карту острова. По мысленной команде масштаб сильно уменьшился, показал другие острова, материк, Индийский океан, а через мгновение и весь мир.

Карта напоминала светофор с вкраплениями черного, а кое-где и гигантскими кляксами. На мысленный запрос система вывела пояснение:

Зеленым помечены очищенные от активных бездушных оболочек территории, подконтрольные чистильщикам.

Красным помечены территории, неподконтрольные чистильщикам и неочищенные от активных бездушных оболочек.

Желтым помечены территории, подконтрольные чистильщикам, но неочищенные от активных бездушных оболочек.

Черным помечены территории, непригодные для жизни.

Да уж…

Нет, ну они там издеваются, что ли? Я чуть не сдох, людей своих чуть не угробил, а мне не оружие досталось и не доспех, не свиток воскрешения, с помощью которого я мог бы вернуть Карину, не уникальная способность — карта, блин! Яндекс, сука, карта с материками, странами, улицами и домами при детальном приближении. Карта! За то, что я прикончил противника, намного превышавшего меня уровнями. Да если бы мы дрались по правилам ММОРПГ, я бы не смог ему даже урон нанести!

Справедливость снова ушла в отпуск, оставив вместо себя клоунов.

— Бл…во! — воскликнул я и сжал голову руками.

Карта мира, косись она колосись, когда мы заперты на этом чертовом острове! Ну не издевательство ли?

Возле меня образовался встревоженный Рамиз, тронул за плечо:

— Что случилось, Денис? Только без матов, пожалуйста, а то что про тебя новички подумают?

— Без матов? — взвился я. — Что случилось⁈ Апогей фарса, кульминация кривды, триумф несправедливости, вот что случилось, Рамиз!

— Э… Понял, дорогой. А чем тебя наградили?

Я вдохнул, выдохнул и ответил:

— Совсем не тем, что нам сейчас нужно. Фигней какой-то.

— Ну а все же? — спросила Лиза.

— Давайте так, — сказал я, мотнув головой. — У нас три недобитых врага: чистильщик, его подстилка и филиппинец. Может, еще кто остался. Сперва надо нейтрализовать недобитков, потом трепаться.

— Что нам делать? — мрачно спросил Рамиз, почесав затылок.

— Для начала обойти территорию, найти и связать выживших врагов…

Отвечая, я покосился на Макса и понял, что радовались мы рано — его активность замерла на 5% и держалась на таком уровне уже несколько минут, а потом вдруг раз — и опустилась до 4,5%. Крош даже с апнувшимся рангом таланта восстанавливает только 15% в течение часа, «активность» Макса продолжает снижаться. И если продолжится после того, как способность Кроша себя исчерпает, он умрет.

А мне вместо хотя бы таблетки исцеления подсунули сраную карту, с которой мы ничего не можем сделать!

Сочувственно глянув на Макса, Сергеич и Рамиз пошли искать и связывать выживших.

Доктор Рихтер приступил к осмотру раненых, бормоча на английском, что все антисептики сгорели. Он вообще выглядел больше всего удрученным, но не из-за людских потерь, а из-за того, что сгорела вся его аптека. В будущем это станет большой проблемой, но пока мы выживем за счет повышений уровня и таблеток из магазина.

Только Киндерманны, похоже, были счастливы, потому что не потеряли друг друга, выжили вопреки всему.

Я покосился на них и понял, что передо мной уже не восьмидесятилетние старики, а пожилые еще вполне бодрые люди, которым около шестидесяти. В Дитрихе уже не узнать старика, который встретился мне в «Эвелин» и боялся убить зомби. Немцы достигли 6-го уровня.

Сергеич и Рамиз приволокли беспамятного филиппинца со связанными руками, собрались идти к Маше, но я остановил их:

— Стойте! Это может быть опасно, лучше я.

— Я с тобой, — вызвалась поднявшаяся с земли Лиза безапелляционным тоном.

Мы немного отошли, она развернула меня к себе и повторила то, что я слышал несколько дней назад:

— Чистильщик Денис Александрович Рокотов, я, контролер Елизавета Львовна Авербух, предлагаю себя в твои контролеры.

Она смотрела дерзко, с вызовом.

Когда я задумался, стоит ли овчинка выделки, перед глазами появился текст:

Контролер

При отсутствии чистильщика в локации повышается вероятность активации протокола селекции, при котором ближайший претендент преобразуется в контролера 0-го уровня.

Основная функция контролера: накопление универсальных кредитов через обнуление претендентов с последующей передачей одному из кандидатов для создания нового чистильщика.

Контролер может связать свою душу с существующим чистильщиком.

Внимание! После создания связи контролер теряет способность создавать новых чистильщиков.

Дополнительные функции контролера: данные недоступны. Требуется повышение уровня доверия контролера Елизаветы Львовны Авербух.

Создание клана доступно исключительно чистильщикам со связанным контролером.

Максимальный размер клана: 10 претендентов × уровень чистильщика.

Вступление в клан создает душевную связь между членом клана и чистильщиком-лидером. Для претендентов и одушевленных оболочек это единственный способ квалифицироваться для Третьей волны Жатвы.

Получается, особой пользы для чистильщика нет? Клан — всего лишь возможность спасти близких, а также привязать к себе чужих людей, сделать их лояльными? Если это единственная возможность эволюционировать, то выбора нет. Один в поле не воин.

Впрочем, меня отталкивала мысль, что теперь мы с непонятной женщиной — типа частицы целого, потому я тянул, наслаждаясь последними мгновениями свободы.

Что там дальше, неизвестно. И лишь надежда, что мне перепадет что-то полезное, способное спасти Макса, или появится новый талант, толкнули на неприятный шаг. Я принял предложение.

Поздравляем, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Вы приняли душевную связь с контролером Елизаветой Львовной Авербух.

Внимание! Душевная связь с контролером необратима. Разрыв связи возможен только через упокоение одной из сторон.

Контролер Елизавета Львовна Авербух получила доступ к расширенным функциям.

Уровень доверия: базовый.

Создан клан «Безымянный». Вы назначены лидером клана.

Текущий лимит членов клана: 30 (10 × 3-й уровень чистильщика).

Доступные функции клана «Безымянный»:

— Приглашение претендентов и одушевленных оболочек.

— Базовый интерфейс, доступ к универсальным кредитам всех членов клана.

— Контролер получает доступ к магазину чистильщика.

— Просмотр статуса членов клана.

— Распределение клановых бонусов (заблокировано до 5-го уровня).

Думать о названии клана прямо сейчас не хотелось, хотя система предложила его назвать. Не до того.

Я прислушался к себе. Ну и каково это, быть связанным с человеком душами?

Думал, будут неприятные ощущения, и в голове поселится что-то типа личинки, но будто бы ничего не изменилось. Она не читала мои мысли, а я — ее.

Вместе с созданием клана грянуло еще одно уведомление, и, судя по распахнувшимся глазам Лизы, увидели мы его оба:

Новое локальное достижение: «Первый клан!»

Награды:

— клановый магазин, доступный всем членам клана (ассортимент пополняется чистильщиком и контролером путем дублирования позиций ассортимента в личных магазинах);

— бонус первого клана в локации: +5% к получаемым универсальным кредитам всеми членами клана.

Это было наверное… круто, но я лишь пробежался глазами по награде и перевел взгляд на Тертышного. Тот уже, казалось, даже не дышал, но был пока жив.

— Раньше ты могла отбирать уровни, а сейчас… можешь ли ты поднять уровень Макса? — спросил я, надеясь, что это спасет его.

— Нужно попробовать. Никогда такого не делала.

Я бросил взгляд на Машу, белеющую над Тетыщей, и вернулся, не спросив, что там у них, помер чистильщик или нет.

Лиза опустилась на колени рядом с Максом, осторожно положив ладонь ему на лоб. Ее пальцы едва заметно дрожали — видимо, она действительно не знала, сработает ли это.

Контролер Елизавета Авербух приняла в ваш клан «Безымянный» Максима Николаевича Тертышного.

Численность клана: 3.

Несколько секунд ничего не происходило, потом воздух вокруг ее руки словно задрожал — как марево над раскаленным асфальтом. Макс дернулся, выгнувшись дугой. Его рот открылся в беззвучном крике, но Лиза крепко прижала ладонь к его лбу, не давая Максу вырваться.

— Держись, — прошептала она. — Это больно, но недолго.

По телу Макса прошла волна — я видел, как под кожей что-то движется, словно множество мелких змеек ползут от головы к ногам

Процесс длился около минуты. Макс хрипел, его пальцы судорожно скребли асфальт, но постепенно дыхание выровнялось. Лиза убрала руку и покачнулась — я подхватил ее под локоть.

— Получилось, — выдохнула она. — Но только один уровень, больше не смогла… слишком много повреждений было. Внутренних, незаметных Видимо, это как-то влияет на стоимость повышения, очень много кредитов снялось. Но мне пришлось принять его в клан.

Макс открыл глаза, ощупал себя и вдруг замер, прищурившись, пристально посмотрел на меня, на профиль над моей головой, потом на Лизу, выкатил глаза от удивления и просиял.

— Фига-а се! Это как так-то? — Он указал пальцем на Лизу. — Что за кон…

— Потом! — вскинул руку я, и он замолчал. — Предлагаю все объяснения перенести на базу. Ты, Макс, чуть не умер. Благодаря Лизе ты живешь.

Однако, «активность» Тернера выросла до 89% и замедлила рост.

— Вот это подарочек, е-мое! Да тут же как в шлеме виртуальной…

— Стоп! — оборвала его Лиза, поймав мой взгляд. — Тише, молодой человек, иначе все отберу!

Макс осекся, а тут и Сергеич налетел на него, поднял, хоть был на голову ниже.

— Морда из тряпок! — закричал электрик. — Я думал, п…ец тебе! А ты вот оно как!

Киндерманны улыбнулись и заворковали.

— Что вы сделали? — воскликнул доктор Рихтер, глядя вопрошающе то на Лизу, то на меня.

— Все потом, — отмахнулся я.

Макс пока не понимал, что был на волоске от смерти, не знал, что Карина мертва и радовался, как восторженный щенок. Кроме собственного нового статуса, его ничего не интересовало, он тараторил без умолку, захлебываясь эмоциями. Похоже, он забыл о девушке-рабыне, которая была ему дорога.

— Кстати, а где Настя? — обратился я к примкнувшим к нам невольникам. — И была еще женщина, Элеонора, доктором из группы Еремея…

Лизу передернуло, и она опустила взгляд.

— Настю забрал Папаша, запер в комнате и насиловал. — Лиза с ненавистью посмотрела на админкорпус. — Она не смогла выбраться и сгорела. Элеонора… я вообще не помню такую.

— Сука, — прошипел Макс.

По его вялой реакции я понял, что его интересовала не Настя, сейчас он спросит об этом человеке. Но он не спросил, просто погрустнел.

— Так чем тебя наградили за победу? — спросил меня Рамиз.

Он перетащил Вику, которая была все еще без сознания, и положил на асфальт рядом с котенком. Крош сразу же занялся делом, устроившись на бедрах девушки. О Вике я не волновался, ее активность поднялась до 33%, скоро пострадавшая должна очнуться.

— Деннис, расскажи, что ты получил? — жалобно поинтересовался Эдрик, сложил руки лодочкой. — Ну пожалуйста.

— Ничего хорошего, — отмахнулся я. — Мне надо глянуть, как там Тетыща, подох или нет…

Но путь преградил Макс. Вел он себя слишком бодро для того, кого пару минут назад вытащили из могилы.

— Пока не скажешь, не пустим! — отрезал он.

Набрав в грудь побольше воздуха, я проговорил:

— Мне было пипец как тяжело. Местные хорошо прокачались. Один раз я чуть не погиб, моих зомби осталось семь штук. Представляете, что тут было? Какой замес? Мы потеряли Карину и чуть не потеряли Макса. Папаша по уровням превосходил меня в пять-шесть раз. И что я получил?

— Что? — хором спросили друзья.

— После победы я получил, блин, сраную карту мира!

— Просто карту? — не поверил своим ушам Макс.

— Не может быть! — поддержала его Лиза.

Пришлось объяснять:

— Карту мира, где отмечено, кто в какой локации победил: люди или зомби…

И только сейчас, рассказывая, какая никчемная мне досталась вещь, я начал понимать, что это штука с заделом на будущее. Бесценная, по сути, штука!

Все-таки здорово мне смерть и воскрешение отшибли разум! Или фокус просто был смещен на текущем моменте, направлен на выживание союзников, потому я не мыслил масштабно и в перспективе.

— Это охренеть какая крутая вещь! — воскликнул Макс. — Но, только если мы найдем, как отсюда выбраться. Да за ней охота откроется! Это круче, чем пиратские карты сокровищ! Вы прикиньте, никто, кроме нас, не будет знать, куда лететь и где искать выживших! Покажи ее.

Он прав. Я недооценил плюшку. Осталось только одно: выбраться с острова.

Я активировал карту и увеличил ее так, чтобы все видели. На ней были обозначены континенты, в основном желтые с зелеными, красными вкраплениями. Территория Франции и почти вся Европа была черно-серо-красной, желтые островки наблюдались в Швеции, Финляндии, Норвегии, преимущественно на севере, Ирландии, Италии, Германии, Румынии. Что это значит? Почему территории стали непригодными для жизни⁈

Эту мысль перебила другая: Светка! Я могу посмотреть, что там у нас в Самаре, кто одерживает верх! Забыв обо всех и обо всем, я мысленно приблизил интересующий участок суши, он был желто-зеленым, как почти везде в России. Имелись и черные пятна, но не так массово, как в Европе.

Единственное место, где полностью победили бездушные — Япония.

Вспомнилось, как мы отдыхали с Кариной на Бали, а там бассейны промаркированы, где какая глубина. И вот один был подписан неправильно, а японец об этом не знал, спустился, ушел под воду и принялся дисциплинированно тонуть. Дисциплинированно — солдатиком, не издав ни звука. Видимо, дежурные знали о такой особенности японцев и ринулись его спасать. Так любовь к порядку и регламенту сыграла с этим народом злую шутку. Соответственно, чем более военизирована страна, тем выше у людей шанс на выживание во время апокалипсиса. В таких локациях выше вероятность сохранения подобия государственности. А в США так вообще рай для выживальщиков: и страна военизированная, и под каждой подушкой ствол. Но почему-то у них много черных пятен.

Все хлынули ко мне и попытались посмотреть, что стало с их родиной, но свернул карту, вскинул руки.

— Друзья! И те, кто был со мной, и те, кто решил присоединиться! Давайте переместимся на базу, и я расскажу, что изменилось после боя. А изменилось много чего. А потом все вместе изучим карту. Сейчас же у нас есть недобитые враги, и с ними нужно что-то решать.

Народ загудел, но согласился, а я взял рупор и сперва по-русски, потом по-английски призвал выживших присоединиться к нам.

Закончив, я обратился к своим:

— Собирайте оружие, проверяйте машины. Через пятнадцать минут выдвигаемся на базу.

Я зашагал к Маше и Тетыще, в одной руке держа «Скорпион», в другой — «Клык Рыси». Жаль, «Нагибатор» пришлось оставить, слишком тяжелый.

Как же мне хотелось, чтобы Бергман просто умер, и не пришлось быть палачом.

Мои надежды оказались напрасными: Тетыща восстанавливался, его «активность» поднялась до 13%, кровотечение прекратилось. Интересно, глаз у него заново отрастет или нет?

Когда-то Амир допустил фатальную ошибку, рассчитывая, что я умру со вспоротым животом. Я не повторю его глупость!

Маша, все так же баюкающая Тетыщу, вскинула голову и взмолилась:

— Пощади. Просто оставь нас. Клянусь, что мы не будем тебя преследовать и как-то вредить тебе. Твой гнев вполне оправдан, и опасения тоже. Но Костя не такой, как они все! Он спас меня. Если бы не он, я бы сбежала, как Эля, и меня растерзали бы зомби. Он не кровожадный!

Так Элеонора может быть жива? Однако врачиха сейчас меня не интересовала.

— Про его якобы дочь Вику я байку слышал, — сказал я. — Но это не оправдывает убийства детей в «Кали» и помощь Папаше. Если Тетыща такой хороший, чего же он сидел под Папашей? Мог бы поднять восстание, а не помогать тому прокачиваться.

— Костя не участвовал в убийствах, можешь у людей спросить, которые из «Кали». Просто послушай, выводы сделаешь потом, Денис!

Подумав, я, не сводя дула «Скорпиона» с груди Тетыщи, хмыкнул:

— Ну, давай. Аж интересно стало, как вы собрались выкручиваться.

Интерлюдия 2

Константин

Мать его звали Наташей. Своему сыну она рассказывала, что его принес столичный аист и, помимо ее воли, сволочь такая, запихнул в форточку.

На самом деле, в паспорте Константина можно было выделить специальную графу с пометкой: «Made in Moscow». Его мать совершенно сознательно поехала туда за длинным… рублем. То есть с перспективным папиком в надежде на красивую жизнь и скорое замужество.

Папики в то время были трех категорий: номенклатура, спекулянты и воры. Наташе достался из третьей — папик оказался сидельцем со стажем, запер невесту в загородном доме и, угрожая расправой, водил к ней корешей.

Так длилось полгода. Потом хату накрыли менты, пленницу освободили, да, вот беда, она оказалась на четвертом месяце беременности.

Пришлось Наташе возвращаться домой в Кострому не на «Волге», а на электричке, пропахшей колбасой.

От отчаяния она налегла на алкоголь и запрещенку, а когда спохватилась, желая избавиться от ребенка, было поздно. На учет она нигде не становилась, думала родить втихаря и где-нибудь выродка притопить. Но тут нагрянула матушка, особа наглая и авторитарная, отправила дочь на детокс в наркологию.

В общем, Костя не только появился на свет вопреки всему, но и родился без патологий. Это можно было бы назвать везением, если бы не смерть бабки, которая его опекала. В итоге он оказался с матерью, жил в квартире, превратившейся в притон, и до пяти лет думал, что его зовут Заткнись.

Потом ему опять повезло: мамашу лишили родительских прав после того, как Костя с побоями попал в больницу, и его определили в детский дом, где стало хорошо. В отличие от большинства детдомовских детей, Костя боялся усыновления и вел себя, как волчонок, потому желающих на него не нашлось. Мать ему заменила пожилая воспитательница Нина Елизаровна, которая забрала мальчика к себе и воспитала как сына.

Мальчик не выделялся среди ровесников, учился с тройки на четверку и больше тяготел к точным наукам. Все в нем было обычным: рост, вес, способности, кроме одной маленькой детали: он не испытывал эмоции, они были напрочь отшиблены. Вместо радости — удовлетворение сродни сытости, вместо любви — привязанность, вместо страха — понимание нерациональности данного поступка. Цели он себе ставил не исходя из желаний, а по необходимости.

Надо учиться хорошо. Надо помогать Нине Елизаровне. Надо поступить в хороший вуз и заработать много денег.

А поскольку страх у него тоже был отшиблен, повзрослев и похоронив приемную мать, он без раздумий ввязывался в сомнительные мероприятия, где маячили быстрые деньги: купля-продажа машин, в том числе с темным прошлым, и недвижимости, игра на бирже, акции.

Он попал в струю, и в двадцать два года сколотил состояние на акциях. Тогда в Россию приходили крупные инвесторы, потом лавочка закрылась, и быстрые деньги закончились. Но он заработал достаточно, оброс квартирами в Москве и чувствовал себя неплохо.

В двадцать шесть у него все было замечательно: дом в Подмосковье, пять квартир, жена модель — ровно до дня, когда к нему не пришла незнакомая спившаяся старуха и не стала просить денег на прокорм маленькой дочурки. Женщина плакала, падала в ноги и каялась в том, что бросила его, Костеньку.

Впервые в жизни Константин испытал ярость и выставил мать за дверь.

Но заинтересовался фактом наличия сестры, которую с большой вероятностью постигла такая же участь, как его в детстве.

Сестра действительно была. Его мать родила в двадцать, ее — в сорок один от какого-то нерусского, которого депортировали из страны за хулиганство. Девочке на тот момент было пять лет, она воспитывалась в интернате.

В отличие от старшего брата, ей не повезло, она взяла от матери все самое худшее и имела массу нарушений: задержка психического развития, дислексия, энурез плюс масса сопутствующих состояний.

Это не остановило Костю. Лишив мать родительских прав, он забрал девочку к себе и с упорством бульдозера взялся за сестру, не жалея на нее денег. Лучшие педагоги, психологи и логопеды работали с ней. Она жила в Сочи, купалась с дельфинами и ездила на лошадях. Но все равно вела себя, как ненормальная: оскорбляла брата, била посуду, делала все назло, гадила на ковер посреди комнаты, будто проверяя опекуна на прочность.

Жена-модель не выдержала и хлопнула дверью через два месяца, но Костя не сдался, и через три месяца наметилась положительная динамика.

Спустя год девочка поняла, что ее действительно любят, стала контактной и прекратила делать гадости умышленно. Вот только она ошибалась: Костя не умел любить, зато здорово привязывался.

Через два года она ничем не отличалась от ровесниц, пошла в частную школу, где училась на четверки и пятерки, мечтала стать балериной, с ней занимался лучший тренер, уверял, что у девочки большое будущее.

Все было просто замечательно, пока Вике не стукнуло тринадцать лет. В нее будто вселился бес: сигареты, алкоголь, прогулы, сомнительные компании, воровство, побеги из дома, домашние аресты, опять побеги. Поиски с полицией, учет в наркодиспансере, венерические заболевания, быстрое замужество, оставившее Вике романтическую фамилию Грей.

На филиппинский остров Костя ее привез после очередной реабилитации. «Уединенный рай вдали от цивилизации!» — говорилось в рекламе. Хорошее место для того, кому жизненно важно быть вдали от веществ.

Но и тут она нашла плохую компанию, в которой так весело и интересно! Причем нашла до начала Жатвы. Так Константин познакомился с Шапошниковым. Когда все началось, он как раз предлагал Папаше деньги, чтобы тот оставил девушку в покое, на что тот рассмеялся и сказал, что он никого насильно не держит.

Проблема была в том, что в покое оставаться Вика не собиралась.

А там жахнуло.

Жатва.

* * *

Константин пропустил хаос первых часов Жатвы — после долгого разговора с Шапошниковым спал крепким сном.

Утром дал себе выспаться, а потому поднялся только после полудня.

За окном происходило что-то странное. В тот момент он и понятия не имел что. Словно все накидались веществами и начали грызть друг другу глотки. В коридоре были слышны дикие крики и вой.

Вика, как обычно, пропала еще накануне вечером с какими-то новыми «друзьями». Среди них был и тот самый Папаша, Павел Шапошников — лысый мужчина лет пятидесяти с бычьей шеей, который представлялся московским бизнесменом.

Константин знал таких. Папаша приехал на остров с молодой любовницей и сестрой, снял целый этаж в «Эвелине» и устраивал вечеринки для русскоговорящих. Водка лилась рекой, девочки из эскорта порхали между номерами. Вика, конечно, примкнула к этой тусовке — где еще найдешь бесплатную выпивку и веселье?

В коридоре соседка с мертвыми глазами вцепилась Константину в горло — он разбил ей череп пепельницей. Еще двоим в коридоре — ножкой от стула. Происходила какая-то фигня, но важнее было найти Вику.

Он нашел ее в баре на первом этаже. Она сидела в углу, обнимая колени, вокруг валялись тела. Папаша стоял у барной стойки с окровавленной битой, рядом — молодой мужчина с военной выправкой и страшная как смерть блондинка лет сорока.

— Костя! — бросилась к нему Вика, рыдая. — Кошмар! Ты видел? Папаша всех спас! Эти уроды напали, а он их всех перебил!

— Эй, мужик! — окликнул его Шапошников, словно забыв, что они только вчера общались. — Мои люди заметили, как ты в коридоре работал. Четко, без паники. Ты кто по жизни?

— Никто, — ответил Константин.

— Ну-ну, не скромничай. Я вот Пал Палыч, друзья зовут Пашей-Папашей, а это Андрей Павлович Волошин и моя сестра Юлия Павловна. Зови ее Рысь. А тебя вроде Константином Егоровичем кличут? Будем выживать вместе, идет?

За следующие часы Папаша проявил себя как прирожденный организатор. Он собрал всех выживших русскоговорящих — человек тридцать, включая поддатых и накуренных пассажиров яхты одного недоолигарха, который не выжил. Были тут и модели из Москвы, приехавшие на съемки, и программисты из Питера, и семья из Казахстана. Этот остров пользовался особенной популярностью среди русских турагентств.

— Значит так, мужики, ситуация такая, — вещал Папаша. — Какой-то вирус, зомби, конец света — неважно. Важно, что мы живы, а вокруг хаос. Предлагаю объединиться. Я на Родине рулил кое-чем, знаю, как людей организовать.

Базой выбрали админкорпус неподалеку. В отеле оставаться было опасно, а админкорпус легко зачистили. Относительно легко.

Волошин оказался бывшим спецназовцем, уволенным за превышение полномочий. Он взял на себя оборону — расставил посты, организовал патрули.

Юлия Шапошникова вела учет припасов с маниакальной дотошностью пожилой кладовщицы.

В тот же день к ним прибился тридцатилетний белобрысый крепыш Славик — пьяница и хвастун, который почему-то называл себя «чистильщиком» и требовал особого отношения. Говорил что-то про инопланетян, систему, уровни, кредиты — бред сумасшедшего.

Папаша выслушал его с интересом, расспросил подробности, напоил водкой. А потом, когда Славика совсем развезло, предложил:

— Слушай, а давай проверим, кто тут главный? По-мужски, кулаками.

Идея Славику понравилась.

— Вы против меня? Ага!

— Все трое? — прищурился Папаша.

Пьяный дурак самодовольно кивнул. Но оказалось, что дураки здесь они, а не Славик, спокойно отметеливший и Папашу, и присоединившегося к нему Волошина. Вика насела на брата, истерично требовала, чтобы Бергман помог.

Не меняя выражения лица, он подошел к дерущимся (остальные стояли в сторонке и наблюдали) и методично ударил Славика табуреткой по затылку.

Дерево треснуло. Славик даже не покачнулся — только обернулся и усмехнулся окровавленными губами.

— О, еще один! Давайте все сразу, суки!

Удар Славика отправил Константина в полет. Тот врезался в барную стойку, почувствовав, как хрустнули ребра. Боль была знакомой — в детстве мать била его чем попало, и он научился ее игнорировать.

Папаша и Волошин навалились с двух сторон. Бывший спецназовец применил удушающий прием, но Славик просто развел руками, разорвав захват. Локоть Славика встретился с челюстью Волошина — раздался хруст, и Андрей отлетел к стене.

— Чистильщик я, понимаете? — рычал Славик, размахивая кулаками. — Боги меня выбрали! Я теперь сам как бог для вас!

Папаша ударил его битой по коленям. Славик зашатался, но устоял. Схватил биту, вырвал из рук и переломил о колено.

— Слабаки! Я вас всех тут положу!

Константин поднялся, прижимая руку к ребрам. Взгляд упал на стойку с ножами — кухонные, для разделки мяса. Он взял самый длинный, примерился.

Волошин очнулся и прыгнул Славику на спину, обхватив шею руками. Папаша навалился спереди, пытаясь сбить с ног. Славик крутился, пытаясь их сбросить, матерился и плевался кровью.

— Сильный, падла! — рычал Волошин.

— Ничего гада не берет, — прохрипел Папаша.

Константин подошел сзади и воткнул нож под левую лопатку. Лезвие вошло на половину и застряло.

Славик взревел, дернулся, но Волошин держал крепко. Папаша выхватил из кармана складной нож и полоснул по горлу — брызнула кровь.

Но Славик не падал. Он захрипел, забулькал, кровь хлестала из раны, но он все еще стоял, размахивая руками, ругался и обещал выздороветь и всех порешить.

— Чтоб вы сдохли… — прохрипел он. — Я… чистильщик…

Тогда Константин увидел чудо впервые — рана на горле Славика начала затягиваться!

— Бл…дь! Он лечится! — заорал Папаша. — Добивайте, быстро!

Все трое навалились, повалили Славика на пол. Константин выдернул нож из спины и начал методично втыкать — в печень, в почки, в легкие. Волошин нашел арматуру и бил по голове. Папаша резал горло снова и снова, пока не добрался до позвоночника.

Славик дергался, хрипел, пускал кровавые пузыри. Его глаза остекленели, но тело все еще пыталось двигаться.

— Сердце! — крикнул кто-то из толпы. — В сердце его!

Константин перевернул умирающего на спину, нащупал между ребер нужную точку и всадил нож по рукоять. Провернул.

Славик дернулся последний раз и затих.

А потом случилось невероятное. Перед глазами Константина возникли символы, буквы, цифры. Он почувствовал, как раны затягиваются, сломанные ребра срастаются, синяки исчезают.

То же происходило с Папашей и Волошиным. Папаша смотрел на свои руки, на которых заживали порезы. Волошин щупал челюсть, которая минуту назад была сломана.

— Я теперь чистильщик, — прошептал Папаша. — Первого уровня! Вы видите? Видите эти штуки?

— Вижу, — подтвердил Волошин. — У меня пока нулевой уровень, но я тоже чистильщик! Что за чертовщина? Предлагают выбрать награду…

— И мне… — задумчиво проговорил Папаша, бросив на Волошина странный взгляд.

Константин молчал, изучая странный интерфейс. Нулевой уровень. Чистильщик. Что бы это ни значило.

Вика бросилась к нему, обнимая и целуя.

— Костя! Ты герой! Ты спас Пашу!

Папаша поднялся, отряхнулся, бросил взгляд на Бергмана.

— А ты, Константин Егорыч, молодцом. Молча все, без паники. Как Терминатор!

— Ага! — гоготнул Волошин. — Жидкий! Этот, как его?

— Т-1000, — вспомнил Папаша.

— Точняк! Будет Костик Тетыщей!

Папаша посмотрел на труп Славика в луже крови.

— Значит, он не врал, — медленно произнес он. — Система, уровни, чистильщики… Все правда. — Папаша повернулся к притихшей толпе. — С этого момента мы — избранные. Мы трое — ваши лидеры. Кто против?

Никто не возразил. Все видели, как троица забила насмерть человека, который называл себя богом. А потом их раны зажили сами собой.

— Вот и ладненько, — улыбнулся Папаша, вытирая кровь с лица. — Добро пожаловать в новый мир.

Константин посмотрел на свои руки, все еще сжимающие окровавленный нож. Он только что помог убить человека. И не чувствовал ничего — ни вины, ни сожаления, ни страха.

Только холодное удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Константин получил странные способности — мог создавать большое защитное поле. Волошин научился создавать невидимые лезвия из воздуха. Папаша отражал любые атаки своим щитом.

С их помощью Папаша организовал настоящий военный лагерь и укрепил иерархию.

Вскоре их база напоминала крепость. Забаррикадированные входы, патрули, четкое распределение обязанностей. К ним стекались выжившие со всего острова — русские, украинцы, киргизы, армяне, белорусы. Папаша принимал всех, кто говорил по-русски, но и иностранцам не отказывал. Просто относился к ним строже, придирчивее.

Когда группа индийских туристов попыталась присоединиться, Папаша сначала радушно их встретил, устроил пир. Главу семьи — интеллигентного мужчину по имени Раджеш — напоил до бесчувствия.

А потом приказал Волошину:

— Андрей Павлович, твой выход. Скажи, что он твою бабу лапал.

Волошин кивнул, подошел к шатающемуся индусу и ударил его по лицу. Раджеш попытался защищаться, но бывший спецназовец сломал ему шею одним движением.

Семью индуса Папаша «взял под защиту» — жену отдал своим людям, старшую дочь забрал к себе и больше ее не видели, а остальных детей определили в прислугу, но те продержались недолго, через пару дней их сожрали бездушные.

Константин наблюдал за происходящим без эмоций. Новый мир требовал новых правил. Вика в этот момент сидела у Папаши на коленях, игриво теребя его золотую цепь. После начала Жатвы она прилипла к нему как банный лист — инстинктивно почуяв, где сила.

За какую-то неделю-полторы их группировка разрослась. Папаша создал жесткую иерархию: чистильщики — элита, претенденты, сильные мужчины — воины, слабые — рабы. Женщин он распределял между «достойными» и прислугой, объясняя это необходимостью восстановления популяции.

— Старый мир сдох! — вещал он на собраниях. — Мы строим новый! Сильные будут жить как короли, слабые — служить!

Они совершали вылазки, собирали припасы, подчиняли другие группы выживших. Сестра Папаши Юлия оказалась садисткой, получающей удовольствие от пыток. Вика быстро стала ее лучшей ученицей.

Константин смотрел, как его сестра расцветает в этом аду. Она мучила рабынь, натравливала мужчин друг на друга, наслаждалась властью. Все его усилия в прошлой жизни оказались напрасными — она всегда была монстром, просто раньше ей приходилось скрывать это. Она не несчастная маленькая девочка, лишенная материнского тепла, она — социопатка с садистскими наклонностями.

Потому, когда на базу Папаши напали бездушные и встал выбор, кого спасать: Вику или Машу, которая свалилась ему на голову, он помыслил логически и пришел к выводу, что жить должна хорошая девушка Маша.

И теперь, лежа на залитой кровью земле, в мгновения проблеска сознания Константин думал только об одном: хорошо, что все кончится. Он устал притворяться человеком в мире, где человечность стала слабостью.

Может, Рокотов сделает то, на что у Константина никогда не хватало воли — избавит мир от Вики. Она стала тем, чем всегда была — чудовищем. И он, Константин, помог ей в этом.

Глава 23

Кто ответит?

Выслушав Машу, я посмотрел на Тетыщу, который восстановил «активность» до 15%, и подумал, что мы, чистильщики, уже не вполне люди. Мутанты, помазанники палачей.

Интересно, зачем мы им, какая наша роль? Зачистить мир от зомби, а дальше? Явление хозяев и рабство? Или им просто недосуг руки пачкать… или что там у них вместо рук? Манипуляторы? Щупальца?

— Соучастники преступлений не просто так мотают такие же сроки, как и убийцы с насильниками, — проговорил я. — Это никак их… Вас не оправдывает.

— Оправдывает! — воскликнула Маша. — Он не злодей! Он не по зову души это делал, понимаешь? Просто не убивай его. Он не будет тебе мешать и мстить, потому что просто не умеет мстить!

— Как я понял, социопатия — это у них семейное. Тетыща — адаптированный социопат, абсолютный логик, так? Честно, его трудная судьба вообще ни разу меня не тронула. Но если он посчитает, что уничтожить нас — это логично и правильно, то что-о? Правильно.

Я прицелился в Тетыщу, испытывая острый приступ когнитивного диссонанса. Маша закрыла его собой.

— Нет! Тебе придется пристрелить меня, я ему жизнью обязана.

Прислушался к себе — смогу ли? Смогу убить беззащитного человека, причем девушку, которой я симпатизировал? Смогу. Но, сделав это, в глазах своих людей превращусь в такого же Папашу. Значит… значит нет, не смогу.

Почуяв слабину, Маша затараторила:

— Не будет он тебе вредить! Ты сильнее, и показал это. Логично с тобой не ссориться и сотрудничать.

— Хм… именно поэтому он помогал Папаше?

— Он выбрал между зомби и людьми и посчитал, что правильнее поддерживать людей. Это правда! Он никогда не симпатизировал Папаше, просто считал его группировку самой сильной, а значит, был уверен, что шансов на выживание у них больше всех… Ну ты же меня знаешь! — взмолилась Маша. — Стала бы я защищать конченого человека?

Наверное, все-таки нет. Но и оставлять за спиной потенциального врага нельзя. Не в силах принять решение, я опустил ствол.

Маша бессильно закрыла глаза и прошептала:

— Спасибо.

— Рано благодарить. Как клан решит, так и будет.

Я не оговорился, назвав будущий клан кланом, хотя меня никто не понял, кроме Лизы и Макса. Пусть привыкают.

Кто-то тронул меня за руку. Обернувшись, увидел рядом своего контролера. Сжав мою ладонь, она кивнула:

— Ты все сделал правильно, Ден. Идем.

Я направился к своим, обернулся к Маше и предупредил:

— Держитесь от нас подальше. Ты видела мои возможности. Увижу рядом с моими людьми — прикончу. Поняла?

— Да, поняла! — крикнула она вдогонку.

Крикнула зло, с обидой — видимо, рассчитывала на другой исход. Все-таки не только я к ней начал что-то чувствовать, когда мы выживали вместе, но и она ко мне.

К своим вернулись мы вместе с Лизой. Сергеич баюкал Карину, шевелил губами, перебирал ее присыпанные пеплом пряди волос, гладил брови, глаза, губы. Макс подбежал ко мне, отвел в сторону и, перетаптываясь, спросил заискивающим тоном:

— Ден, а скажи по-братски, ты только меня в это… ну, в клан взял? Я к тому, че можно говорить всем, а че нельзя? Или других тоже возьмешь, и можно, а то задолбали с расспросами!

— Возьмем всех желающих, не дрейфь, — уверил его я. — До тридцати человек — легко. Главное, чтобы люди были надежные.

— Я займусь, — кивнул Макс. — Пообщаюсь с левыми, пойму кто есть кто.

Хмыкнув, я кивнул, после чего осмотрел своих чумазых бойцов. Потом перевел взгляд на Вику, которая до сих пор была без сознания, как и филиппинец.

— С ним что делаем? — спросил Рамиз.

Опять выступать в роли судьи… Никогда себе такого не желал!

— Пристрелить, на! — чуть ли не прорычал Сергеич клокочущим от злости голосом. — Хошь, я его кончу?

Я окинул взглядом поле боя. Было темным-темно, потому включили фары авто. Яркий свет то здесь то там выхватывал изувеченные трупы бездушных, они громоздились вокруг догорающего админкорпуса, а среди них белели обглоданные кости моих врагов.

Подняв, рупор, я проговорил хриплым от усталости голосом:

— Слушайте все! Повторяю еще раз. Кто хочет вступить в наш клан, пожалуйста, подойдите сюда и изъявите желание. Кто не хочет, тех я не держу.

Лиза протянула мне невесть откуда взявшуюся початую бутылку колы. Я промочил горло.

Ко мне начали стягиваться выжившие. Сколько нас? Включая меня, шестеро, составляющих костяк группировки: Макс, Сергеич, Рамиз, Эдрик и Вика, правда, она пока без сознания.

Контролер подняла руку и как можно громче сказала:

— Что тут думать? Я знаю Дениса как адекватного и справедливого человека, и уж поверьте, он человек слова…

То же самое она проговорила по-английски для тех, кто по-русски не понимал.

Киндерманны подняли руки одновременно. Вот, нас уже девять. Закончив осматривать Эстер, встал доктор Рихтер, поднял руку — но без энтузиазма. Видимо, ему было у Папаши не так уж плохо. Я кивнул. Врач нам пригодится. На чудо, как говорится, надейся, но сам не плошай.

Одиннадцатой вызвалась Эстер, вот она была настроена решительно.

— Неужели это все, кто выжил? — спросил я.

— Ноу! — раздалось неподалеку.

Прихрамывая на одну ногу, из темноты вышел Бобби Ласкер, помощник дока, похожий на Джима Хокинса. Вскинул руку, защищая глаза от света.

— Я тоже готов присоединиться! Возьмете?

В голове сама собой включилась песня из мультика «Остров сокровищ». Как же он похож!

— Чего бы не взять, — проворчал Макс, косясь на Лизу.

— Итак, нас двенадцать.

— Прямо как апостолов, если Иуду не брать, — сказал Макс, наш Вассерман доморощенный.

— Харэ трепаться, Макс, — проворчал Сергеич, не выпуская Карину, и обратился ко мне: — Денис, к чему этот треп? Давай уже по машинам — и на базу, а? Там все и порешаем.

— Здесь осталось одно нерешенное дело, Сергеич. Чистильщик Константин Бергман по прозвищу Тетыща тяжело ранен, но динамика положительная. Выздоровеет весь, к гадалке не ходи. Нужно принять решение, что с ним делать. Сперва коллективно выносим ему приговор. Итак, жить Бергману или умереть…

Сергеич сплюнул и проорал, поднимаясь:

— Валить суку, какие вопросы?

Я вскинул руку, веля ему замолчать. Если верить Маше, то Тетыща идеальный исполнитель. Если мыслить логически, с одной стороны, он был бы самым полезным в общине. Но с другой — и самым опасным, поскольку превосходит меня уровнями. Так-то у меня команда инвалидов, ни у кого боевого опыта нет, качать их и качать. Три пожилых человека, один подросток, доктор-доходяга 5-го уровня и такой же его помощник. Макс — умник, да, но в бою он никакой. Лучшие бойцы — Сергеич, Рамиз и Вика. У Лизы совершенно другая функция, не боевая.

Чтобы решать с Тетыщей, нужно послушать тех, кто с ним соприкасался.

— У нас есть нерешенный вопрос, — повторил я, подождал, пока все замолчат, и продолжил: — Итак, на голосование выносится вопрос по Бергману…

— Какой вопрос, нах⁈ — взбеленился Сергеич.

— Надо внимательно выслушать тех, кто с ним взаимодействовал…

— Бл…ь, Денис! Что ты несешь? Я против, нах! — вызверился Сергеич. — С хера ли ты о нем печешься, о суке этой, шестерке Папашинской?

Я покачал головой.

— Не о нем. О нас. Мы теперь — одна семья, и решение должны принимать коллективно. Лиза, как ты считаешь, достоин ли этот человек жизни? Сначала ты, потом выскажутся те, кто присоединился к нам недавно. Лиза?

Контролер удивленно на меня посмотрела.

— Иуду не брать, — проворчал Макс. — Тринадцать — плохое число.

— С каких пор ты Лиза? — прервал его я и посмотрел на контролера. — Достоин ли жизни этот человек?

Лиза смутилась, пожала плечами.

— Он был странным. Замкнутым и нелюдимым. Но плохого не делал даже по приказу. Мало того, когда меня схватили и стали допрашивать, он пытался донести, что это напрасно, чрезмерная жестокость вредит клану. Его никто не слушал, но и он никого не слушал. Я не поняла этого человека и не могу ничего сказать. Но когда встает вопрос о жизни и смерти, я всегда за жизнь.

— Трахнуть он тебя хотел, вот и все, — проворчал Сергеич.

— Он бы озвучил свое решение, такой уж он человек. Нет, не хотел.

— Итак, один голос в пользу Бергмана, — подытожил я.

Все, что мы говорили, Лиза дублировала на английский, чтобы иностранцы нас тоже понимали. Бобби оживился, поднял руку.

— Говори, — кивнул я ему.

— Он один был нормальным! Еще китаец и латинос, они даже не назвались, а этот представился! Он нас прокачивал, выводил бить зомби. Один раз Сантосу зомби горло перегрыз, так Бергман что-то ему дал, и тот выздоровел. А потом с нами другой русский ходил, этот так не делал, бил нас, унижал. Я за мистера Бергмана.

Керстин Киндерманн подняла руку и сказала:

— За Бергмана. И не из-за фамилии, не думайте. К нему можно было обратиться, если чего-то не хватало или что-то было нужно, он всегда доставал это. Папаша бесился, но сделать ничего не мог.

Дитрих поддержал супругу и признался:

— Конечно, мы его побаивались, особенно поначалу. Он казался самым злым. Но потом оказалось, что это не так. Он не злой, просто… как робот. Ему очень подходит это прозвище.

Доктор Рихтер сказал:

— Я даже рад, что он живой, честно.

Сергеич постучал себя по лбу.

— Дебилы! А когда он детей убивал в этом вашем отеле? А? Как вы можете ваще!

— Он не убивал, — мотнула головой Лиза. — Он вообще против был, говорил, что дети могут быть полезными в будущем.

Сергеич рванул на себе футболку.

— Да если бы при мне убивали детей и баб, я бы пузо положил, нах! Я бы не стерпел, на! А он стоял и смотрел, сука. Он такая же сука, как они! Я бы не смотрел. Как жить после такого?

— Соучастие в преступлении, непредотвращение преступления расценивается как преступление, — озвучил Макс мои мысли. — К пожизненному его, может, и не приговорили бы, но лет двадцать пять дали бы. Вот правда, сложно этого козла оправдать.

Вспомнилась наша с Бергманом встреча, когда он сцепился с Волошиным. Тогда у него были люди, которые шли именно за ним. Но, вот беда, я их почти всех положил, когда они вместе с Рысью меня загоняли. Я поймал себя на мысли, что мне удобно считать его нейтральным героем и я натягиваю сову на глобус.

— Рамиз, — обратился я к азербайджанцу, который был в отеле во время расправы. — Как было на самом деле? Роль Тетыщи.

Рамиза перекосило.

— Он просто стоял и смотрел. По мне не стрелял, но и ничего не сделал. Мое мнение — расстрелять.

— Он по мне стрелял, — сказала Вика, которая, оказывается, очнулась и слушала нас, поглаживая Кроша, который продолжал свое целебное дело. — Ни разу не попал. Не знаю, он так специально, или я ловкая. И когда погнались за мной, велел оставаться на месте. Я воздержусь. Вдруг он специально промазал.

— Эдрик? — спросил я парнишку, который уже дослушал перевод Лизы.

Тот пожал плечами, выдал английскую идиому:

— Дон’т гив э шит. — Все равно.

Никому не хотелось стать причиной еще одной смерти.

— А ты-то сам? — спросил Сергеич, буравя меня взглядом. — Если возьмешь его к нам, я уйду.

— Не возьму, — качнул головой я. — Речь о другом. Но я против, если что. Будет ли от него польза — вопрос, а вот что он чертовски опасен — данность. Итак, все, кто с ним взаимодействовал, единогласно «за». Итого пятеро. Четверо категорически против. Двое воздержавшихся. Эстер?

Филиппинка молчала, погрузившись в мысли. Видимо, перебирала воспоминания, взвешивала на весах хорошие и плохие поступки Бергмана.

— Я скорее «за». Мне казалось, он делал все что мог для сохранения жизней. Не то чтобы он добрый и хороший, нет. Он выполнял свою функцию, все. Если бы ему приказали меня убить или я представляла бы угрозу, он сделал бы это.

— Шестеро «за»…

— Какое нах, «за»? Вы долбанулись все, на? Кто за нее ответит? — Голос Сергеичу пустил «петуха», он указал на мертвую Карину. — Вам пох, мне не пох!

— Мы уже постановили, что решения принимаются путем голосования, — напомнил Макс, который тоже расстроился. — Мы ж не в клан его берем! Мы уйдем, его зомбаки сожрут. Сто пудов так и будет!

— Да пошли вы! — Сергеич сплюнул и пошел собирать оружие, исчез за остовом сгоревшего грузовика.

— Что с ним будет? — спросила Лиза шепотом. — С ним и девушкой?

— Если повезет, останутся живы…

Донесся истошный Машин крик, выстрелы, и я понял, что не повезет, заорал:

— Сергеич, б…ь, отставить! — И рванул на место расправы, понимая, что поздно.

Обогнув остов машины, я рассчитывал увидеть два трупа и плотоядно скалящегося Сергеича, но опешил от неожиданности: Сергеич целился в Бергмана, который, весь в Машиной крови, поднимался из-под девичьего тела в светлых одеждах, как тот самый терминатор:

— Тетыща, сука, Бергман, нах! — объявил Пролетарий. — Вызываю, гнида, тебя на дуэль!

— Сергеич, остановись, идиот! — драл глотку я.

Макс дрожащими руками прицелился, но Лиза опустила ствол.

— Своих перестреляешь!

Рамиз тоже прицелился. То ли предвидя это, то ли так случайно вышло, Тетыща сместился, прикрываясь телом Сергеича. И куда делись его несовместимые с жизнью ранения? Или он умел притворяться мертвым, а то и имитировать смерть? Нет, его череп был деформированным, ребра разгрызенными…

И снова очередь. Охваченный жаждой крови, Сергеич расстрелял противника… А потом вдруг дернулся. Мгновение — Тетыща применил удушающий, закрывшись его телом. Сергеич не думал сдаваться, сучил ногами, пинался, брыкался и силился выдавить противнику оставшийся глаз.

— Я могу свернуть ему шею, как цыпленку, — сказал Тетыща и отбросил Сергеича, выронившего «Скорпион». — Но не сделаю этого, потому что не знаю, насколько ценен этот человек.

Рамиз все держал его под прицелом. Сергеич пучил глаза, хватал воздух, царапая землю. Тетыща, словно ничего не происходило, сел на корточки возле тела Маши. «Активность» ее равнялась нулю, и он это видел. Его собственная «активность» опустилась до 70% после выстрелов Сергеича.

— Только что ты умирал… — Это все, что я смог выдавить из себя, остальные молчали.

Женщины — ошалев от увиденного. Рамиз и Макс — ожидая моего приказа. А я… я как будто сдох. Сам превратился в терминатора, когда разум понимает, что творится ад, а реагировать нечем.

— У меня есть уникальный талант, — выложил карты он. — Ты, Денис, должен понимать, что это значит. Суть таланта: если убиваю кого-то, будучи тяжело раненым, или кто-то рядом лишается жизни, мое здоровье восстанавливается. Твой человек убил Машу, я очнулся и восстал из мертвых.

Он развернулся ко мне. Его лицо покрывала корка запекшейся крови. Глаз так и не восстановился, глазницу полностью закрывало веко. Точно терминатор, но другой.

— Горбачев, ты идиот, — констатировал факт Тетыща — без злости, будто бы с легкой досадой.

Хотелось вызвать его на дуэль, ведь мы в равных условиях, я уже рот открыл, но Бергман снова заговорил:

— Рокотов, ты можешь отдать приказ, и меня расстреляют. Может, ты так и сделаешь, имеешь право, и это логично. Но ты всегда поступал вопреки логике, так что послушай. С тобой люди, которые взаимодействовали со мной. Если выслушаешь их, поймешь, что я буду тебе полезнее живым.

Внутри меня второй Рокотов, циничный и безбашенный, запрокинул голову и расхохотался. А первый был сдутым воздушным шариком, когда очередная потеря, как зарубка на древесном стволе. Но надо было как-то реагировать, что-то делать, и я прорычал:

— Нахрен ты мне не уперся! Нашел идиота. Скажи спасибо, что люди проголосовали, чтобы я сохранил тебе жизнь. Так что вали быстрее, пока мы не передумали.

Он пожал плечами.

— Твое право. Я бы человеческим ресурсом не разбрасывался. Кстати, ты случайно не знаешь, что стало с моей сестрой?

— Голая выбежала, когда орал крикун, ломанулась куда-то, и с концами. Наверное, сожрали, так что не жди ее, вали подобру-поздорову.

— Можно мне осмотреть окрестности? — холодно спросил он. — Я должен убедиться, что она мертва.

— Мы сами это сделаем. Ты сиди здесь.

Отказывать ему в праве найти близкого человека я физически не мог, потому что у меня есть Светка и Ваня, с которыми тоже непонятно что, и знал, как это невыносимо. Наверное, невыносимо даже такому роботу, как Тетыща.

Я глянул на Сергеича, который вовсе не выглядел виноватым. Подошел к нему и изо всех сил врезал по морде, потом прописал двоечку по корпусу и склонился над скрючившимся боевым товарищем:

— Сука, на фига девчонку убил? Друга? А?

Хотелось пнуть его, но я сдержался, видя, как он сплевывает кровавые сгустки.

— Я не хотел… ее… она сама прыгнула. Защищала.

— Ты ответишь, — пообещал я и на какой-то миг встряхнулся.

Сергеич скривился и развел руки.

— Сукой буду, если не отвечу! Думаешь, я рад, да? Думаешь, мне самому от этого всего не херово? Но кто ж знал, что она черта этого защищать бросится? — Он всхлипнул, закрыв лицо руками, затрясся.

Если бы он быковал и оправдывался, точно его прибил бы, а теперь что делать? Он же в аффекте был. Выгонять из клана? Пристрелить? Ногу ему оторвать?

— Скажи спасибо, что Тетыща — как робот, а то оторвал бы тебе башку и был бы прав, — проговорил я и повторил: — Ты должен ответить за Машу.

— Отвечу, — мрачно проговорил он. — Я заслужил.

На место трагедии сбежались все. Рихтер осмотрел Машу, перевел взгляд на меня и, покачав головой, развел руками. Тетыща раздул ноздри — и все его эмоции. Сергеича все старательно не замечали, даже Макс — видимо, не понимая, как реагировать на его выходку, повлекшую смерть невинного человека.

— С тобой на базе разберемся, чистильщик недоделанный, — сказал я, начиная думать над наказанием для Сергеича. Обратился по-английски к доктору Рихтеру и Бобби: — Идем обыскивать территорию, вдруг еще есть выжившие. Остальные, присматривайте за пленными и Сергеичем, чтобы больше не бедокурил.

Я окинул взглядом поле битвы, догорающие здания, остов грузовика. Бой, от которого зависело наше будущее, выигран, но ощущение такое, словно я проиграл. В душе было грязно и пусто, как в комнате после студенческой вечеринки. Столько случайных смертей, которых можно было бы избежать! Настя, запертая и сгоревшая, без вести пропавшая Яна, другие рабы, убежавшие навстречу своей смерти. Теперь, вот, Маша… Карина…

Прошлый я рыдал бы в обнимку с обеими девушками, которые еще вчера были полны жизни. Эмоции нынешнего меня будто бы отупели, впали в спячку… Наверное, боль придет потом. Если она обрушится сейчас, я просто сдохну.

В голове стервятниками кружили «если».

Если бы мы просто свалили из локации, они остались бы жить.

Если бы я подождал и проследил за группировкой Папаши, разработал бы более детальный план…

Если бы попытался договориться с Тетыщей, он бы, возможно, перешел на мою сторону и поработал с рабами. Как выяснилось, Лиза этого сделать не смогла, потому что была связанной. Надо спросить, в чем ее подозревали.

Не факт, что было бы лучше. Все вилами по воде писано.

— Через пятнадцать минут стартуем, — распорядился я.

Включил фонарик и зашагал в темноту. Зрение вскоре перестроилось, я шел мимо обглоданных скелетов и понимал, что сложно определить, всех ли папашинцев пожрали зомби.

Вот, например, скелет со вскрытым щелкуном черепом и оторванной амбалом рукой. Все, что можно было — внутренности, мясо, кожу и даже волосы — все сожрали. Я нашел пять скелетов, док и его помощник — еще пять, итого десять. Кто был мужчиной, кто женщиной, даже Рихтер не определит. Наверное.

Следом обнаружил на территории еще с десяток изгрызенных скелетов, но, вот засада, определить, кто есть кто, было невозможно, потому что щелкуны выели их мозги и отгрызли лица вместе с хрящами и костями, у некоторых скелетов не хватало пальцев и даже рук до локтя. И это не считая того, что кости были разбросаны и лежали в перемешку.

Будем считать, что всем папашинцам хана, а если не всем, недобиткам не хватит смелости на нас нападать. Никуда они не денутся, рано или поздно вылезут на свет.

Короче, живых на территории не обнаружилось. Возвращаясь другим маршрутом мимо деревянной дозорной вышки, я думал, что Вика Грей, сестра Бергмана и подстилка Папаши, скорее всего, мертва.

Но вдруг ощутил чей-то взгляд. Вскинул голову, я заметил в вышке тепловую сигнатуру и прицелился в укрывшегося там человека.

— Вылезай, и тебе сохранят жизнь. Я не кровожадный.

— Обещаешь? — пролепетали женским голосом.

— Да.

Секунда, и я увидел белые ноги, спускающиеся по лестнице, голую задницу, черные волосы. Ничуть не стесняясь своей наготы, Вика спрыгнула на землю и виновато потупилась, прикрывая грудь. Я помню, как она нас встречала и велела именовать по имени-отчеству. От былой бравады и следа не осталось. Выбритый висок зарос, модные брови облезли, передо мной дрожала очень напуганная молодая женщина, переминаясь с ноги на ногу. На миг я почувствовал себя фашистом. Но — лишь на миг, вспоминая рассказ Маши о том, что передо мной коварная и хитрая тварь, к тому же наркоманка и алкоголичка.

Потому прицелился в нее.

— Тобою твой брат интересуется, так что топай быстро, пока не пристрелил.

Видимо, что-то в моем голосе было такое, что она завела руки за голову и засеменила к свету фар, который не пробивался сквозь кусты, а обрамлял их нимбом.

Через минуту Виктория Грей предстала перед общественностью. Макс, который от нее мало страдал, из человечности сунул ей какую-то тряпку, чтобы прикрылась.

— Госпожа пожаловала, — с издевкой улыбнулась Эстер, и сестра Бергмана судорожно сглотнула, покосилась на брата, который просто стоял и смотрел.

— Тори, извини, я не буду вмешиваться. Что бы с тобой ни случилось, ты это заслужила. — Тетыща демонстративно отвернулся.

Надутые губищи задрожали, и девушка взвыла, падая на колени:

— Я ошиблась. Простите меня… я искуплю. Как скажете, как и искуплю. Не убивайте!

— Пусть уходят и не попадаются нам на глаза, — сказала Лиза.

— Проваливайте! — рявкнул я.

Девушка подорвалась, как наскипидаренная, и рванула к брату, повисла на Тетыще, а тот схватил ее под локоть и потащил прочь.

— Оружие собрали? — спросил я — все закивали, и я скомандовал: — Грузимся, и — на базу.

Мне предстояло принять каждого в клан и рассказать, что я знаю сам.

Но это просто. Куда сложнее — решить, что делать дальше.

Для начала, что выбрать базой? Далее — непонятно.

Развивать клан? Или пробиваться в город и чистить дальше?

Кто-то прильнул со спины, словно почувствовав мои сомнения.

— Это был тяжелый день… — сказала Лиза. — Подумаем обо всем на свежую голову.

Обернувшись, я увидел ее лисье личико и бесовские искорки в глазах.

— А пока… У вас там найдется уединенное место, Ден?

— О чем ты, Лиз? Надо решать, что делать с Сергеичем. Он убил невинного человека!

Друзья, на связи Денис. Зашли мы в комментарии к первой книге и получили травму, видя шквал негативных отзывов. Огромная просьба, кто читал книгу, зайти по ссылке и написать пару добрых слов о книге, дабы авторам не присесть на антидепрессанты от расстройства https://author.today/work/419507

И вторая просьба. Мы с соавтором не можем прийти к согласию и определиться, где будет база обновленного клана: на электростанции или в «Кали». Какой вариант наберет больше комментов, такой и будет.

Глава 24

Тот самый косяк

Заглянув мне в лицо, Лиза понимающе кивнула и отошла, а я задумался.

В далекой прошлой жизни мы все немного были маленькими Буддами. Прятались от смерти, отворачивались, видя похоронную процессию. А если умирал кто-то знакомый, ходили неделями с камнем на сердце.

Помнится, на работе был у нас пятидесятилетний экспедитор, и как-то на корпоративе, когда я просматривал ленту друзей в соцсети, он буркнул, что боится туда заходить — после ковида она больше напоминает некролог. Высвечивается день рождения у человека, поздравляешь его, а отвечает жена, что он три месяца как умер.

У меня от его слов аж настроение тогда испортилось, протрезвел мгновенно.

Теперь же смерть стала повседневностью. Подох десяток злодеев — ура! Умерла хорошая девушка Маша, а я реагирую так, словно узнал об этом из соцсети. Как будто сердце покрылось мозолями, огрубело.

Выходит, мы, люди, адаптируемся быстрее и лучше тараканов. А кто не адаптируется, того съедают.

Наши лазали по территории, собирали оружие и все, что может пригодиться. Атмосфера дрожала от напряжения, то и дело я ловил на себе взгляды новеньких, и в них читалась… обреченность. Тупая покорность и страх. Даже Киндерманны смотрели с осуждением.

Да что происходит? Я их освободил от кровожадного Папаши, а они недовольны? Накатила злость, которую я быстро подавил.

Первым собирать трофеи закончил Сергеич, подошел к Карине, поднял ее тело и понес к грузовику с такой нежностью, что аж слезы навернулись.

Ко мне подошла Эстер и, глядя в землю, пролопотала:

— Денис, позвольте забрать тело Марии и предать земле…

Я удивленно на нее взглянул, и филиппинка затараторила:

— Пожалуйста, она не займет много места!

И тут до меня дошло, откуда это напряжение. Видимо, я еще не вышел из боевого режима, и у меня отшибло эмпатию, мозги и много чего еще. А может, это просто последствия множественных откатов, истощения и недавнего тяжелого ранения.

Ничего не ответив филиппинке, я проковылял к телу Маши, оставленному Бергманом.

Будто поняв меня, подошел Рамиз с двумя лопатами, одну отдал мне.

Мы начали копать прям там, где стояли, где совсем недавно лежал умирающий Бергман, а Маша его защищала. Не отдавать же их тела на съедение зомби.

Над телом Марии Эстер даже пустила слезу и обняла девушку, пробормотала по-английски:

— Мария, ты была ангелом. Покойся с миром! Твоя душа точно отправится в рай. Спасибо, что была с нами, что помогала. Царство тебе небесное!

Филиппинка размашисто по-католически перекрестилась. Все, кто знал девушку, молча стояли возле ее тела, не решаясь закончить прощание.

— Давайте я, — предложил Рамиз и замотал Машу в простыню, как в кокон.

Они с Максом на веревках опустили этот кокон в могилу. Первую горсть земли бросила Керстин, смахнула слезу. У меня у самого горло свело спазмом, и я отвернулся.

Настал черед Карины. Маша была перепачкана сажей и кровью, волосы ее напоминали воронье гнездо. Карина же будто просто уснула, приняв душ и нарумянившись, и выглядела безупречной. Казалось, толкни ее — и ресницы задрожат. Вспомнилось, как мы шутили о том, что я старше ее на девять лет, а значит, раньше помру, и она будет молодой вдовой, а вон оно как вышло. Удивительно, но плохое не вспоминалось.

Сергеич поглядывал на меня с надеждой, но пошел он к черту — кому, как не мне, произносить прощальную речь?

— Карина, — прохрипел я и вдруг будто пробудился ото сна, меня затрясло от злости и обиды. — Когда смотришь на молодую красавицу, которая так рано ушла из жизни, то не веришь своим глазам. Как сложилась бы наша совместная жизнь, вопрос. Но мы точно оба остались бы живы. А теперь тебя нет. Вчера еще была — и вот, остался только твой отпечаток. Так быть не должно, и я обещаю сделать все возможное, чтобы кошмар закончился. В память о тебе.

Сергеич едва сдерживал слезы, но когда пришла его очередь, был скуп на слова:

— Ты была очень яркой и живой, и обворожительной. — Встав на колени, он поцеловал Карину в лоб.

Потом он спеленал ее и вместе с Рамизом на веревках опустил тело в могилу.

Бобби и доктор Рихтер заработали лопатами, пятнадцать минут — и вот вместо двух девушек взрыхленная площадка два на два метра. Пройдет месяц-два, проклюнется молодая трава, и этого не останется.

Эдрик, шмыгнув носом, сказал по-английски:

— Покойтесь с миром, Кэрин и Мария.

От других погибших остались лишь кости вперемешку, хоронить там было нечего, разве что братскую могилу рыть, но смысла не было.

Когда закончили, я подошел к лежащему на земле рупору, поднял его. Прежде чем собирать народ, прокрутил в голове будущую речь. Мысли были медленными и тяжелыми, но оставлять вопрос с Сергеичем было нельзя. Мне досталась руководящая роль, я к ней не стремился, само так вышло. Причем я должен руководить группой, которая пытается выжить в опасных условиях: ладно зомби, но наверняка во внешнем мире есть и другие кланы, которые хуже зомби.

Кто-то режет глотки конкурентам, чтобы прорваться к власти, убивать и грабить. Мне оно все на фиг не уперлось. Потому что, когда ты один, то сам накосячил — сам исправил или понес ответ. Тут же, если накосячил — все видят, негодуют, и у неправильного действия куда более серьезные последствия. Оступился — умер человек. Но это не все! Пока я и прокурор, и президент, и судья. И один гражданин моего маленького государства совершил два преступления: ослушался приказа и убил невинного человека.

Кроме того, он уже получал предупреждение, что оставлен в группе до первой сознательной серьезной ошибки. И вот она, эта ошибка. Ошибка, повлекшая смерть человека.

А я тот самый коррумпированный судья, который выносит оправдательный приговор преступнику. Вот кого во мне видят люди — еще одного Папашу, покрывающего своего кореша.

Лиза, крутившаяся вокруг, тронула за плечо, вопрощающе заглянула в лицо. Я одним лазами показал ей на Сергеича, и она кивнула:

— Да, нужно решить. Нельзя оставлять на самостоятельное течение.

— Самотек, — поправил я ее, после чего невесело улыбнулся и проговорил в рупор:

— Друзья, объявляю всеобщий сбор возле автовышки. Присутствие всех обязательно.

Лиза уселась возле автовышки, скрестив ноги и прислонив голову к кузову.

— Я поняла твою дилемму, — сказала она. — Сложная ситуация и непростой выбор между диктатурой и демократией.

Ха, об этом-то я и не подумал, а ведь так оно и есть. Причем права на диктатуру у меня намного больше, чем у других, ведь именно я могу их всех спасти и вытащить за собой в Третью волну Жатвы. Да и не верю я в демократию. С фига ли у какого-нибудь слюнтяя и бездельника будет такой же голос, как у меня? Но… мать вашу, куда ни кинь, всюду клин!

Пока все собирались, освещенные светом, включенным в салоне автовышки, я присматривался к лицам. Счастливыми выглядели только Эдрик и Макс. Вика, которая отходила после ранения в салоне грузовика, просто высунулась в окно. Ей было все равно, и понятно почему — она знать не знала Машу.

А вот остальные были удручены, особенно Эстер и Рихтер. Наверное, им казалось, что они поменяли шило на мыло, лишившись насиженных мест и комфорта. И вот перед ними новый узурпатор-самодур, который единолично милует и карает. Что считает правильным, то справедливо.

— Банда Папаши разгромлена, — проговорил я, скосив глаза на Сергеича. Он, кажется, догадывался, почему я всех собрал, и не смотрел на меня. — Как я говорил, все важные вопросы решаются путем голосования. Если кто-то совершил серьезный проступок, это также выносится на голосование. Что мы имеем?

— Нам бы с правилами определиться, — подсказал Макс. — Что считать тяжелым преступлением, что — не фатальным. Однозначно, жизни членов общины выше жизней всяких левых… — Он покрутил пальцем в воздухе. — Тех, кто не заслужил доверия комунны, скажем так. Новичков.

Когда Лиза перевела иностранцам сказаннное, Эстер зыркнула с неприязнью, но побоялась возражать. Зато я не побоялся.

— Если жизни наших людей в опасности, то да. Но Михаил Сергеевич убил невинного человека, когда его жизни ничего не угрожало. Мало того, он проигнорировал мнение большинства и мой приказ. А если бы Бергман был не столь щепетилен? Погиб бы и сам Сергеич, и неизвестно сколько других бы полегло!

— Бес попутал! — Сергеич буквально впился в меня взглядом. — Как помутнение нашло, чесслово! Да во те крест! — Он размашисто перекрестился. — Меня теперь вот тут, — он приложил руку к груди, — кошки раздирают!

— Чистосердечное признание облегчает вину! — чуя неизбежное, вступился Макс за Сергеича. — Я сам от тебя пострадал когда-то, чуть не помер, но кто прошлое помянет, тому глаз вон!

Лиза, не вставая, переводила все, что мы говорим. Как-никак, у нас теперь пятеро иностранцев. Переводила упрощенно, напирая на смысл, а оттого страдали интонации. И напоминание о предыдущем проступке было для них, привыкших к четкому соблюдению законов и правил общины, скорее отягчающим обстоятельством.

Мне безумно не хотелось изгонять Сергеича из клана, но, если поступлю иначе, то, во-первых, новенькие в лучшем случае не будут меня уважать, в худшем я обрету врагов. Во-вторых, что тогда значат мои угрозы, если я не буду придерживаться того, что озвучивал?

Вот теперь не выдержала Эстер, проговорила трясущимися губами:

— Мария была ангелом, мы любили ее. Она всегда делала только добро. Михаил убил ее и должен ответить. То, что он сделал… нам это… очень не нравится.

— Убийца должен ответить! — выгнул грудь колесом Рихтер. — А то по вопросу мистера Бергмана мы голосовали, он важен, плучается, а Мария тогда что? Что же будет, если каждый будет расстреливать того, кто ему не нравится?

— Виноват, — пробурчал Сергеич. — Мне п…дец как жаль! Чесслово, мог бы — вернулся бы туда и все исправил. Но! Карина! Так больно было, так сердце рвалось, что ярость накатила. Простите меня! Я готов, наказывайте, да хоть руку отрубите вот эту, которой стрелял, но только не гоните! Вы — моя семья…

Всхлипнув, он затих. Подождав, когда Лиза переведет его слова, Эстер покачала головой:

— Не знаю. Кто как, а я не хочу быть в одной, х-м… семье с психом, который себя не контролирует. А если, мистер Горбачев, завтра ты на кого-то еще разозлишься?

— Нет! Я любил ее, понимаете? Любил! — невпопад закричал Сергеич и рванул футболку на груди.

Макс кивнул, и глаза его увлажнились.

— Предлагаю простить Михаила Сергеевича. Он показал себя преданным товарищем и отличным бойцом… Ну и другом. Нас мало, мы должны держаться друг за друга.

Меня разрывало от когнитивного диссонанса. Сердцем я не хотел изгонять Сергеича и всячески пытался этому воспрепятствовать, разумом понимал, что иного выхода нет.

— Против! — подняла руку Эстер. — Непредумышленное, в чем я сомневаюсь, убийство — преступление! Нарушение приказа лидера в военное время — трибунал. А сейчас все время — военное!

Как же запела эта милая улыбчивая женщина! Тоже, кстати, помолодевшая. Но она ведь права!

— Против! — Одновременно вскинули руки Рихтер и Бобби, и подошли поближе к Эстер. Все были вооружены, наши тоже. — Нельзя прощать убийство невинного!

Вот только разборок не хватало!

— Уберите оружие! — велел я. — Все уберите оружие. Да, Михаил Сергеич — мой… я мог бы назвать его другом. Но моя личная симпатия и его прежние заслуги никак не повлияют на результат голосования и коллективное решение. Если проголосуете, чтобы он уходил, он уйдет.

Сергеич рухнул на колени.

— Да лучше пристрелите! — Он пополз ко мне на коленях, окончательно разорвав футболку на груди, на грязных щеках пролегли дорожки слез. — На, стреляй, ну? — Потом повернулся к Эстер. — Да, виноват, заслужил. Ухо отрежьте, руку, почку… Стреляйте! Что же вы?

Он дышал часто и тяжело, глаза его безумно сверкали, и я понял, что убиваю его, хоть и оставлю в живых. У него не осталось силы сопротивляться, он все потерял. И вдвойне хуже оттого, что Сергеич признал свою вину: сам себя наказал, а теперь еще и мы его наказываем. Но иначе нельзя. Иначе получится, что у меня есть любимчики, которым закон не писан.

Если бы Сергеич быковал, матерился, сопротивлялся, мне было бы проще, а так сердце кровью обливалось.

Я посмотрел на Лизу. А что, если его обнулить?

Она будто прочла мои мысли, шепнула одними губами:

— Его слишком многие не любят. Не поможет. Нужно по-другому. — И сказала уже громче, удивив меня: — Против Горбачева!

И в ту же секунду я увидел уведомление:

Контролер Елизавета Авербух приняла в ваш клан «Безымянный» Михаила Сергеевича Горбачева.

Численность клана: 4.

Уже четверо. Не только в клане, но и против того, чтобы оставить Сергеича.

Но все же… Ай да Лиза! На словах — поддержка желания народа, на деле — резервный план спасения Сергеича. «Просмотр статуса членов клана» в описании — это же еще и отображение метки Сергеича на карте! А значит, я буду знать, что с ним да как! Если еще и связь с ним будет, да поподбрасывать ему в магазин всякое полезное… Черт, повторюсь, но ай да Лизка!

Тем временем голосование шло своим чередом.

— Сэр Гейч должен остаться! — воскликнул Эдрик возмущенно.

— Против! — подняли руки Киндерманны. — При всем уважении… Убийцу нужно изгнать!

Вика проголосовала «за», Рамиз пожевал губами и сказал:

— Хоть дед и расист, но мне Сергеич симпатичен. Человек он грубый, хитрожопый, но простой и понятный. За пазухой камня прятать не будет. Но понимаю, что простить его — это беспредел. Потому против. — Он отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с боевым товарищем.

Скрепя сердце я зачитал приговор:

— Михаил Сергеевич Горбачев, община проголосовала против твоего присутствия в нем. Когда-то я разрешил тебе остаться до первого косяка. Сейчас тот самый косяк. Потому тоже голосую против. Мне очень жаль. Не держи зла.

Сергеич, в это время перешептывавшийся с Максом — очевидно, что о клане! — сделал вид, что потупился, плечи его поникли. Бывший боевой товарищ положил «Скорпион» в траву, подошел ко мне, обнял и дрожащим голосом проговорил:

— Прости, командир, что подвел. Мой косяк.

Я обнял его в ответ, чувствуя, как внутри все переворачивается. Не мог я его вот так отпустить. Не после всего, что мы пережили вместе. Да, он облажался. Да, убил Машу. Но он же не хладнокровный убийца — его действительно ослепила ярость.

— Найди Тетыщу, — прошептал я. — Они пошли в сторону автозаправки. Присмотри за ним. Скажешь ему, что изгнан, и вам лучше держаться вместе. Возьми рацию, будем держать связь. Про клан уже понял?

— Разберусь, Денис! — воскликнул приободрившийся Сергеич. — Все сделаю!

— Погоди, — сказал я, отстраняясь. — Щас объявлю всем, все равно узнают. — Я вышел к толпе, повысил голос: — Есть еще кое-что!

Все замерли, глядя на меня.

— Чуть позже вы все узнаете о новой сущности в этом мире зомби: кланы. Это теперь не просто слово, это единственное, с чем вы получите шанс пережить апокалипсис. Сейчас подробно на этом останавливаться не буду. Главное то, что только я, лидер клана, решаю, кому в нем быть. Михаил Сергеевич может быть изгнан, но из клана, членом которого он является, я его убирать не буду. Говорю об этом сразу, чтобы вы потом не удивлялись.

— Но это неправильно! — возмутилась Эстер. — Мы же проголосовали!

— Вы проголосовали против его пребывания в общине, — спокойно ответил я. — Но клан — это другое. Если кто-то категорически против — я вас не держу. По вопросам жизни общины — демократия. По выживанию и будущему — решать буду я единолично. Не я так решил, так решили те, кто все это начал. Инопланетяне, устроившие Жатву. Жнецы. — Народ зашептался, но умолк под моим тяжелым взглядом. — Михаил Сергеевич спас мне жизнь не раз. Да, он совершил ужасную ошибку. Мария… Поверьте, мы с ней и Сергеичем вместе дрались против зомби, и в чем-то оба даже обязаны ей жизнью. Поэтому ее смерть ударила и по мне, и куда больше — по Михаилу Сергеевичу. Но я верю в искупление, а потому оставляю его в клане.

Рихтер и Эстер переглянулись, но промолчали. Бобби пожал плечами — ему было все равно. Киндерманны смотрели на электрика с сочувствием.

— Спасибо, — прохрипел Сергеич.

Подняв «Скорпион» и забрав приличное количество патронов, а также рацию, Сергеич пошел прочь.

— Постой, дед! — окликнула его Вика.

Догнала, держа котенка на руках. Расцеловала в обе щеки и повисла на нем.

Макс похлопал по спине, Рамиз пожал его руку. Похоже, Сергеич не держал на него зла, хоть он и проголосовал против.

— Можно последнюю просьбу приговоренного? — обратился Сергеич ко всем.

Новенькие отвернулись, испытывая вину за то, что сделали этого человека несчастным и, скорее всего, обрекли на смерть.

— Говори, — произнес я.

— Хочу побыть здесь еще немного, проститься с Кариночкой… — Он пожевал губами и пробормотал: — А Тетыща — мудак! Маша за него жизнь отдала, а он ее бросил!

Знал бы он, насколько прав! Смерть Маши действительно дала Бергману второй шанс.

— Видимо, Бергман посчитал, что мертвым все равно, — объяснил я поведение Тетыщи.

— Мне не все равно. Так можно?

— Что за вопрос, — ответил я. — Прощайся, Тетыща все равно уже далеко, а мы сейчас уедем.

Сергеич замер истуканом у могилы Карины. Трогать его никто не стал, мы начали собираться.

В присутствии Лизы я допросил выжившего филиппинца, который молил о том, чтобы его отпустили, потому что все взрослые мужчины их группировки погибли, остались женщины и дети, которых надо защитить.

Послушав его, Лиза сказала, что он не врет, и пленник был отпущен, но предварительно мы его запугали, что перебьем всех, если они к нам сунутся с оружием.

Сергеич так и сидел у могилы моей бывшей жены — вот уж ирония судьбы! — пока не пришло время нам отправляться. Только тогда он поднялся и еще раз, уже сухо и без слов, попрощался с нами.

Тем временем окончательно рассвело, воздух пропитался влагой, зелень заискрилась росинками.

По итогу вышло так, что Бергман с Викой Грей, а также Сергеич, были изгнаны, а новенькими оказались знакомые лица по «Кали». Все остальные погибли, и это заставило меня задуматься, так уж ли мы лучше Папаши. У того, по крайней мере, несколько десятков рабов были живы, а когда явились мы, «спасители»…

Новенькие старенькие калийцы начали рассаживаться по машинам. Они немного расслабились, убедившись, что мои обещания не пустой звук, и я способен на гибкие решения. Наши же выглядели не такими мрачными, особенно когда Лиза и их приняла в клан, и нас стало семеро.

Получится ли нам стать единым целым? Вопрос без ответа.

Пока все грузились, я забрался в кабину квадроцикла, одного из трофейных. Лиза устроилась рядом, и мы тронулись в путь. Проехали мимо одиноко стоящего Сергеича, и тоска сжала сердце.

Дорога до электростанции заняла меньше часа. Ехали молча, каждый переваривал произошедшее. Я вел квадрик на автопилоте, периодически поглядывая в зеркала на следующие за нами автомобили. Лиза с непонятным выражением лица то и дело бросала на меня взгляды, но молчала, давая мне время все обдумать.

Следующий час, а то и два ушли на расселение и знакомство, прием в клан четы Киндерманн, Эстер Мангахас, Гюнтера Рихтера и Роберта (Бобби) Ласкера.

Пленную филиппинку, которая в числе налетчиков атаковала нашу базу, освободили и поставили перед выбором: войти в клан или уйти. Она предпочла уйти.

Клан, название которому я так и не придумал, был укомплектован, итого двенадцать человек, минус оставленный сам по себе Сергеич. Когда я открыл карту и увеличил по масштаб, она пестрела метками — я видел местоположение каждого члена клана, статус и уровень «активности».

После этого мы прошли в диспетчерскую, помянули усопших — и наших, и безвинно убитых, молча пообедали и принялись разгружать машины и расфасовывать оружие.

— Нужно обсудить стратегию развития, — сказала Лиза, когда мы остались вдвоем в мастерской Сергеича, которая без него опустела. — У нас есть база, есть люди. Что дальше?

— Дальше… — Я потер лицо. — Честно? Не знаю. Нужно закрепиться, обучить людей, поднять уровни… Потом решить, что делать с остатками бездушных в курортной зоне и прорываться в город. Хотя бы попробовать сходить туда на разведку и выяснить, что там да как.

— Я могу помочь с лояльностью, — тихо сказала она. — Ты же знаешь, я способна… корректировать восприятие. Они будут прислушиваться к моим желаниям, а я… извини, но я не буду скрывать. Ты меня привлекаешь, меня к тебе тянет. Может, так наша духовная связь действует? Но она же духовная, а я о плотском… В общем, я хочу тебя, а остальные этого тоже захотят.

— Секса со мной? — удивился я, представил лицо Макса, перекошенное похотью, и передернул плечами.

Лиза рассмеялась.

— Да ну тебя! Захотят хранить тебе верность, как лидеру. Впрочем, насчет Виктории я не уверена, она тоже тебя хочет, причем как дикая кошка, это на поверхности. Но у нее обычное бабское — видит в тебе лидера, вот и… Ладно, верность людей, пусть даже благодаря системе, клану, поможет сглаживать конфликты, усиливать командный дух. Это не промывка мозгов, просто… настройка.

Я посмотрел на нее с сомнением.

— Разве это этично?

— А выживание этично? — парировала она. — Я просто помогу им увидеть друг в друге соратников, а не конкурентов. Поверь, после того, что я пережила у Папаши…

Она замолчала, и я не стал давить. Что бы там ни было, она явно не хотела об этом говорить. Пока не хотела. Я кивнул, соглашаясь с ее предложением, и мы разошлись.

Женщинам уступили диспетчерскую, мужики легли кто где. Я предпочел побыть в одиночестве и лег спать в джипе, загнав его в тенек и разложив кресло.

* * *

Поспать толком не удалось. Я ворочался, не в силах заснуть, да и сделать это при свете дня было непросто. Слишком много всего произошло. Битва с Папашей, смерть Карины, Маши, изгнание Тетыщи и Сергеича… В голове крутились лица погибших, их последние слова, взгляды. Хорошо, хоть дождь накрапывал, это успокаивало.

В стекло поскреблись, дверь приоткрылась и в салон скользнула Лиза.

— Не спится? — прошептала она, занимая соседнее кресло.

— Думаю.

— Ты все сделал правильно, Ден. И с Тетыщей, и с Сергеичем. Это были единственно верные решения.

— Маша мертва из-за моего решения пощадить Бергмана.

— Маша мертва из-за своего решения защитить того, кого считала достойным защиты. — Лиза положила руку мне на грудь. — Хватит себя грызть. Лучше подумай о живых.

Ее рука скользнула ниже, и я перехватил ее запястье.

— Лиз, я не уверен, что это хорошая идея.

— А я уверена, — твердо сказала она и придвинулась ближе. Я почувствовал тепло ее тела. — Знаешь, что со мной делал Папаша? Запирал в клетке. Маленькой, тесной клетке, где нельзя было даже выпрямиться. Все ждал, когда я попрошусь стать его женщиной. Бзик у него был — важно было, чтобы я сама его захотела. А пока не захотела, он развлекался, но не так, как ты думаешь. Он просто смотрел. Часами смотрел, как я сижу скрюченная, и улыбался.

Я молчал, не зная, что сказать.

— А потом приходила Блессика и учила меня «правильному поведению». Электрошокером. Знаешь, сколько разрядов может выдержать человек, не теряя сознания? Я знаю. Точно.

— Лиз…

— Так что, когда ты сомневаешься, правильно ли поступил с этими тварями, вспомни обо мне. И о других, кому повезло меньше.

Она поцеловала меня, и я перестал сопротивляться. Ее губы были горячими, требовательными, словно она пыталась вобрать в себя саму жизнь. Я ответил на поцелуй, притягивая ее ближе, чувствуя, как напряжение последних дней трансформируется во что-то иное, первобытное.

— Мне нужно почувствовать, что я живая, — прошептала она, покрывая поцелуями мою шею. — Что мы оба живые.

Я деактивировал доспехи, и ее руки скользнули под мою футболку. В полумраке ее глаза горели каким-то внутренним огнем, и я понял, что она права — нам обоим нужно было это. Нужно было забыть о смерти, крови и потерях хотя бы на час.

Перевернув ее на спину, я начал целовать ключицы, спускаясь ниже. Нам обоим не помешало бы помыться, но сейчас, после долгого воздержания, неопрятность тел, соленость ее тела даже возбуждали, пробуждая внутреннего зверя, а когда она выгнулась подо мной, тихо застонав, этот звук пробудил во мне что-то совсем уж животное.

— Денис… — выдохнула она, когда мои руки нашли путь под ее одежду.

В темноте диспетчерской, среди приглушенного гудения оборудования, мы слились в единое целое. Ее ногти впивались в мою спину, мое дыхание срывалось у ее уха. Мир сузился до салона этой машины, до наших переплетенных тел. В какой-то момент она оказалась сверху.

— Я твой контролер… — жарко прошептала она. — Ты мой… чистильщик…

Кульминация накрыла нас почти одновременно, заставив забыть обо всем. Существовали только мы, этот момент и подтверждение того, что, несмотря ни на что, мы все еще живы.

После, обнявшись, мы лежали уставшие и опустошенные. Молчали. Ее пальцы чертили узоры на моей груди, мои — перебирали пряди ее волос. Слова были не нужны.

Мы оба получили то, что искали — передышку и напоминание о том, ради чего стоит бороться дальше.

* * *

Проснулся я еще до заката, хотя солнца за деревьями уже было не видать. Лиза мирно спала, прижавшись ко мне, ее дыхание щекотало мою шею.

Сон больше не шел.

Осторожно выбравшись из объятий, стараясь не разбудить ее, я оделся и выбрался из джипа. Следовало подумать, проветрить голову, понять, что делать дальше. А для этого нужно было кое-что проверить.

Я прошел к воротам, вдыхая влажный воздух. Где-то вдалеке ухнула сова.

— Кофе? — Рамиз материализовался из тени, держа в руках кружку с чем-то дымящимся.

Не став отказываться, я с наслаждением отхлебнул из кружки. Кофе был растворимый, но крепкий и сладкий.

— Куда собрался? — спросил Рамиз.

— Прогуляться.

— Куда? Почему один?

Я пожал плечами и жадными глотками опустошил кружку. Потом ответил:

— Хочу проверить тоннель. А один, потому что так безопаснее. Для остальных.

— Понятно, — спокойно сказал Рамиз. — Не буду тебя останавливать, уже в курсе, что бесполезно. Только… — Он протянул мне рацию. — Держи связь. Жаль, что наш клан не как в играх.

— Ты про чат?

— Угу, — ухмыльнулся азербайджанец. — А было бы неплохо, да, как считаешь?

— Кто знает, может, скоро заполучим такую фичу, — ответил я, улыбаясь и принимая рацию. Вернул ему пустую кружку. — Спасибо за кофе. Ты пока за главного, Рамиз. Если не вернусь к завтрашнему вечеру…

— Вернешься, — перебил он. — Ты же не идиот, чтобы подохнуть просто так.

Я усмехнулся и покачал головой:

— Нет, Рамиз. Не идиот. Вроде бы.

Оседлав мопед, я покатил к заправке «Севен-илевен», откуда до тоннеля было уже рукой подать.

Ехал, прислушивался к звукам, выискивая блудных бездушных, но было чисто. Вообще курортная локация опустела, если не считать мою группу и взвод Бабангиды, да и те разбрелись по джунглям. Но сейчас я решил обойтись без своих бездушных бойцов — они меня только задержат. Да и «Сокрытие души» может понадобиться позже.

Так странно было ехать и никого не опасаться! Разве что бездушных, но с ними мы точно договоримся.

Заглянув на заправку, я выругался — чертовы филы выгребли все подчистую, не оставили даже бутылки воды. Надо бы найти их лагерь и… Ладно, потом.

Сейчас меня больше заботило, с чем я столкнусь в тоннеле. Проникнуть в него я мог тремя способами: прикинувшись бездушным, включив невидимость доспехов или пробежавшись под «Ветром». Я склонялся к тому, чтобы войти как есть, пока не нарвусь на зомбаков, а уж тогда буду собирать новую орду.

Дорога начала вилять, поднимаясь в гору. Вход в тоннель скрывался за выпирающей скалой, мне оставалось лишь обогнуть ее.

И тут я услышал крики.

Знакомые голоса. Очень знакомые.

Ускорившись «Ветром», я обогнул скалу и замер от увиденного.

Бергман, закутанная в ярко-розовое парео Вика и Сергеич отбивались от пятнадцатиметрового гиганта с руками толщиной в телеграфный столб. Впрочем, «отбивались» — громко сказано. Пытались выжить, скорее.

Двигался монстр чуть замедленно, и только поэтому еще не раздавил выживших.

Титан 33-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 98%.

Босс локации.

Когда я прикинулся грибником Писюном и попытался взять титана под контроль, кто-то наверху посмеялся:

Чистильщик Денис Рокотов, вы слишком слабы, чтобы подчинить босса локации, титана 33-го уровня!

Чистильщик Денис Рокотов, босс локации, титан 33-го уровня, подчиняет вас своей воле!

В следующее мгновение я ощутил пожелание своего босса: помочь ему выбить души из этих трех оболочек, одна из которых, чистильщик Константин Бергман, особенно опасна.

Вот дерьмо.

Конец третьей книги

Продолжение и начало четвертой книги — 15 августа. Подписывайтесь на авторов, чтобы не пропустить.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Жатва душ 3. Вторая волна

Content

Жатва душ 3. Вторая волна

Как я стал чистильщиком — 2

Глава 1 Единственный достойный кандидат

Глава 2 Я из «мосинки» стрелял!

Глава 3 Давай вооружаться!

Глава 4 В сказку поверили

Глава 5 Ты туда не ходи, ты сюда ходи!

Глава 6 Бить или не бить?

Глава 7 Цып-цып-цып, идите к Папочке!

Глава 8 Это наши!

Глава 9 Нас — триста восемнадцать!

Глава 10 Сергеич, ты неправ!

Глава 11 Давайте откопаем стюардессу!

Глава 12 Где контейнер?

Глава 13 Предлагал же дружить, суки!

Глава 14 Что с бою взято, то свято

Глава 15 Лок’тар огар!

Интерлюдия 1

Глава 16 Маст дай!

Глава 17 Пора заняться шоппингом

Глава 18 Сыграем в покер

Глава 19 Запахло жареным

Глава 20 Пленных не брать!

Глава 21 Нет, Денис!

Глава 22 Триумф несправедливости

Интерлюдия 2 Константин

Глава 23 Кто ответит?

Глава 24 Тот самый косяк

Nota bene