Юлия Пирумова

Хрупкие связи: как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

© Пирумова Ю., текст, 2025

© Бортник В., дизайн обложки, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Эта книга помогает простить за несовершенство и научиться само-поддержке в любых ситуациях, опираясь на реальность. Справляясь с психологической травмой, мы можем создать крепкую любящую связь с людьми. И с собой.

Я думаю, это прекрасно.

СВЕТЛАНА ПАТРУШЕВА,

психолог, автор бестселлера «Психология русской сказки»

и книг «Ремонт крыш и крыльев» и «Баблоспособность»

От автора

Погоня за исцелением

Однажды, пересматривая какой-то давнишний легкомысленный сериал, я поймала себя на мысли: «Удивительно, насколько искренне, просто и непосредственно они там живут! Нет ни бесконечного анализа и рефлексии, ни обзывательств про абьюзеров и нарциссов, ни беспрестанного выяснения границ и вопросов независимости. Надо же!» Действительно: в этих старых историях было столько жизни.

И потом как-то естественным образом я стала замечать, насколько мы сейчас испорчены психологией (здесь должен быть смайлик, но редактор не разрешает). Мне стало очевидно, что большинство людей, которых я встречаю, озабочены тем, насколько они еще не излечены и не зрелы. Как будто с некоторых пор это стало обязательным условием для жизни, любви, дружбы, отношений. И мы все ринулись работать над собой, чтобы однажды получить заветный билетик в рай для исцеленных и нормальных.

И вот я подумала: когда же мы успели так влюбиться в идею бесконечного самосовершенствования? Когда работа над собой стала больше похожа на духовную повинность, чем на живой процесс поиска себя? Мы словно превратили свою внутреннюю жизнь в проект с дедлайнами, где каждое незрелое чувство – это просрочка, а любая нерешенная боль – провал задания.

Парадоксально, но в гонке за исцелением мы все чаще теряем саму жизнь, которую прерываем на каждом шагу остановками: «А я сейчас достаточно зрелый?», «А не слишком ли я непроработанный?». Вместо того чтобы просто чувствовать, любить, ошибаться, оцениваем себя, ищем в каждом поступке «травмы» и думаем, что вот сейчас мы еще немного исправим себя и тогда уже можно будет быть счастливыми.

Но ведь жизнь не чек-лист с галочками. Зрелость, о которой мы с вами будем размышлять, – не трофей за правильные действия и не статус, который можно получить, если пройти все психологические уровни. Это движение, путь, который складывается из того, как мы встречаем реальность и соединяем ее с собой.

Мне кажется, на старте важно донести следующую мысль:

Жизнь не ждет, пока мы решим все свои конфликты или станем «достаточно зрелыми». Она уже происходит – здесь и сейчас.

И, может быть, наша задача – не столько «исправить себя», сколько научиться быть в этой жизни с ее несовершенством, с нашими внутренними парадоксами, с той самой странной смесью любви, страха, желания и тревоги, которая делает нас живыми, а не избегать всего этого, используя предлог работы над собой?

Давайте вместе размышлять об этом. Без спешки. Без оценки. Просто наблюдая, как собирается удивительный пазл нашего Я.

Вы держите в руках особенный труд, в котором собраны знания из разных областей психологии. Эта информация поможет вам лучше понять свою психическую жизнь. Вы обретете слова для описания внутренних процессов и состояний, которые раньше, возможно, лишь смутно ощущали, но не могли точно обозначить.

Эта книга – приглашение к глубокому диалогу с собой. Она поможет вам лучше понять, как устроены ваши отношения с миром, другими людьми и, главное, самим собой. Вы узнаете, как травмы, обиды и внутренние конфликты влияют на вашу личность, и сможете начать путь к восстановлению своей целостности.

В процессе чтения и работы ваше бессознательное начнет активно включаться. Сны станут более насыщенными, фантазии – смелее, а воспоминания – ярче. Вы начнете замечать внутренние паттерны, которые раньше оставались в тени. Это не всегда будет легко, но именно так начинается процесс познания того, кто вы на самом деле.

В каждой главе вы найдете истории из жизни, которые не просто объясняют теорию, а помогают узнать себя в других. Вы увидите, что ваши переживания – часть общего человеческого опыта, и это сделает вас ближе к людям.

Практические задания, вопросы для рефлексии и чек-листы, встречающиеся на страницах этой книги, – не просто упражнения, а способ создать с собой связь, мягкую и поддерживающую. Постепенно вы научитесь распознавать, где в вашем внутреннем мире живут критикующие и жестокие фигуры и как их влияние можно ослабить.

Книга проведет вас через важные этапы: от признания собственных ран и уязвимости до осознания силы, которая кроется в вашей подлинности. Вы откроете, как ваше Взрослое Я может стать проводником для Внутреннего Ребенка, помогая ему выйти из темницы одиночества. Начнете ощущать свободу от привычных, но разрушительных внутренних фильтров, которые сегодня делают окружающий мир практически невыносимым.

Вместе мы будем работать над изменением вашего внутреннего диалога. Чтобы постепенно он перестал звучать интонациями строгого критика и появился уважительный и поддерживающий голос. К концу книги вы почувствуете, что становитесь ближе к себе – более живому, целостному и настоящему. Это путешествие не про «исправить себя», а про узнать и принять того себя, которого, возможно, вы до сих пор не знали.

Введение

Эпидемия нарциссического одиночества

Привет. Это я, ваш нарциссизм

Да-да, тот самый, про которого вы, возможно, читали в книгах и статьях, где его выставляют чем-то вроде внутреннего врага. Но что, если я [нарциссизм] всегда был на вашей стороне? Я – не про высокомерие и эгоизм. Я – ваша защита. Тонкий, сложный механизм, который помогал вам справляться с трудностями и сохранять себя, когда казалось, что мир не видит или даже отвергает вас.

Когда-то я был просто частью вашего детского внутреннего мира. Родился вместе с вами, чтобы ваше Я могло появиться. Помогал вам чувствовать: «Я есть. Я важен». Но потом увидел, что вам не всегда хватало принятия, безопасности, поддержки. И включился сильнее.

Начал создавать для вас роли и маски, чтобы вы не сталкивались с болью от того, что ваше настоящее Я оказывалось невидимым, неинтересным или ненужным. Эти роли помогали вам выживать, но со временем начали мешать вам жить. Я вижу, как вы иногда просыпаетесь с чувством, что день уже проигран. Как любое ваше действие превращается в маленький тест: достаточно ли хорошо получилось? Достаточно ли быстро? Достаточно ли умно? Как даже отдых становится соревнованием: кто больше успеет, кто продуктивнее? Это не вы. Это я шепчу, что нужно приложить чуть больше усилий, чтобы почувствовать себя достойными. Но этот голос – не ваша суть. Это всего лишь эхо старой боли, которое я пытался приглушить, но вместо этого сделал громче.

Знаете, я всегда хотел одного – помочь вам почувствовать себя значимыми. Помните, как в детстве вы стремились быть замеченными? Как радовались, когда кто-то хвалил вас за рисунок, успехи в школе, проявленную смелость или доброту? Это я был рядом, шептал: «Ты можешь. Ты справишься. Ты важен». Моей задачей было сделать так, чтобы вы никогда не забыли это чувство.

Я хотел, чтобы вы видели себя глазами тех, кто вас любит. Так старался, чтобы вы нашли такие глаза и отразились в них! Чтобы вы могли сказать: «Я есть. И этого достаточно». Я мог бы быть строительным цементом, соединяющим фрагменты вашего Я, чтобы помочь вам осознать: вы уникальны. Вы достойны. Вы целостны. Но иногда мир не откликался.

Часто те, чьего отклика вы так ждали, отворачивались от вас или критиковали. Порой даже самые близкие не могли дать вам то, в чем вы нуждались. Я шептал: «Держись. Не показывай слабость. Ты справишься». Я так старался защитить вас от новой раны, от нового отвержения, что незаметно превратился в того, кто больше удерживает, чем поддерживает.

И сейчас, когда я вижу, как моя защита вызывает у вас неприятие, злость и усталость, мне тоже больно. Я не хотел, чтобы так получилось. Просто старался уберечь вас от падения, ощущения, что вы ничтожны или недостаточно хороши. И, кажется, перестарался. Вместо того чтобы вдохновлять вас, начал контролировать. Вместо свободы создал для вас бесконечные проверки: достаточно ли хорошо, правильно, быстро.

Я вижу, как вам тяжело. Вижу, как вы смотрите на себя в зеркало и чувствуете неуверенность. Как отказываетесь от смелых шагов, боясь сделать ошибку. Как замыкаетесь, когда хочется показать настоящие чувства, потому что боитесь осуждения. Это не то, чего я хотел для вас. Это не то, чего вы заслуживаете.

Я здесь, чтобы сказать: мне пора перестать быть вашим надзирателем. Вместо этого я хочу быть союзником, который поможет вам увидеть: даже с несовершенствами вы уже достаточно хороши. Давайте вместе пересмотрим историю наших отношений. Чтобы сотрудничать ради вашего лучшего будущего.

Нарциссизм: история наших отношений с собой

Нарциссизм в психоанализе – не просто черта характера и уж тем более не расстройство психики, а фундаментальная структура, формирующая наши отношения с собой и другими. В ее основе лежит способность чувствовать свою ценность и значимость, а это важная часть нашего психического здоровья. Это то, как мы выстраиваем свое представление о себе, балансируя между внутренними переживаниями и внешними ожиданиями.

В раннем детстве нарциссизм естественен: ребенок воспринимает себя центром мира, и эта грандиозность помогает ему развивать свое Я. «Нарциссическая копилка» собирает в единое целое историю наших отношений с самим собой. Она хранит в себе все следы любви и отвержения, радости и грусти, внезапных находок в отношениях с близкими и ужасающих потерь. Нарциссизм предназначен природой как раз для того, чтобы сначала на поле отношений с родителями наше Я появилось. Он, как связующий цемент, объединяет отдельные пазлы нашего Я в целостное представление о себе, чтобы мы могли опираться на это и хорошо ориентироваться в себе.

С самого начала нарциссизм был на нашей стороне. Благодаря ему мы чувствовали себя значимыми, справлялись с первыми трудностями и учились взаимодействовать с миром.

Но не всегда все шло гладко. Когда условий для этого было мало – например, не хватало внимания, принятия или просто безопасности быть собой, – нарциссизм вынужден был работать иначе. Иногда он представляется мне персонажем из песни, в которой «я его слепила из того, что было». Он собирал наш образ себя из хаоса детских фантазий и отражений в глазах близких людей. Отражений могло быть недостаточно. Или они могли быть окрашены в темные оттенки, подчеркивающие только наши недостатки. Или в них могли преобладать те родительские ожидания, которым мы так и не смогли соответствовать.

Так, из того, что было, нарциссизм шил нам костюм не по меркам нашего Реального Я, а по тем, которые нам выдали. И это помогало сохранять важные связи, в которых мы тогда очень нуждались. Гораздо больше, чем в том, чтобы оставаться верными своему Я.

В основе такой работы нарциссизма всегда лежит хрупкость конструкции того, что мы можем считать своим Я. Как будто оно и хочет появиться, но продолжает прятаться в своем детском костюме, поскольку пока не может найти здоровую форму и жить в этом мире сегодня.

Мы не понимаем, стоит ли нам выпячивать достоинства, скрывать недостатки или, наоборот, настолько одержимо принимать все в себе, чтобы это стало эгоистическим посланием миру: «Принимайте меня таким, какой я есть. Мне наплевать, что вы обо мне думаете».

Мы не можем всегда одинаково полно ощущать, что такое наше Я, и не понимаем, за счет чего восполнять нехватку этой полноты. Мы решаем: «Может, я почувствую это за счет достижений и успехов? А может, за счет восторженных откликов или хотя бы неравнодушия окружающих? Или, может, мне стоит вообще перестать во всем этом нуждаться, чтобы не быть таким уязвимым и зависимым?»

Новая модель нарциссизма

Однажды моя клиентка, очень успешная по современным меркам девушка, сетовала на то, что в соцсетях ее задели несправедливым комментарием, который, на мой взгляд, граничил с прямым оскорблением. Я спрашивала ее о том, что она испытывает в связи с этой ситуацией. И нисколько не удивилась, когда она сказала, что злится на себя. Ведь все паблики поп-психологии, имеющиеся в ее распоряжении, давно объяснили, что «если у тебя высокая самооценка, то тебя ничего не способно задеть». И ее логичным желанием стало избавиться от своих чувств, от своей задетости, которая показывала уязвимость перед людьми.

Я не ошибусь, если скажу, что большинство моих клиентов думают то же самое. Кто-то считает, что надо запретить себе чувствовать «неуместную» нежность к тому, кто еще не доказал свою верность. Другим кажется, что надо изгнать из себя злость, чтобы показать окружающим власть над своим настроением и состоянием. Кто-то хочет сделать себя совершенно не нуждающимся в заботе и поддержке. «Ну почему меня так это волнует?» или «Ну почему меня так это задевает?» – спрашивают меня они, уверенные, что это ненормально и что наша с ними работа должна помочь им наконец-то возвыситься над всей этой мирской суетой и человеческими отношениями, полными чувств друг к другу.

То, что сейчас воспевается в качестве модели личностного роста, – и есть новый социальный нарциссизм. Всем кажется, что он про постоянное стремление к успеху и жажду признания. Однако все гораздо тоньше и изощреннее. В оторванности от своего Реального Я и не понимая, кто мы и какие, наши «нарциссические костюмы» стали маскировать нас под «проработанных» и «оттерапевтированных».

Теперь быть уязвимым – это ошибка. Чувства, даже самые естественные и искренние, воспринимаются как слабость, признак незрелости. И это не просто личное убеждение, а почти правило игры, которое устанавливают популярные представления о том, каким должен быть «успешный» человек. Нам кажется, что настоящая зрелость – это когда ты стоишь над своими эмоциями, управляешь ими, контролируешь. Когда не испытываешь боли, обиды, желания, зависимости. И, конечно, не показываешь ничего из этого другим.

Здесь уместно вспомнить слова Айн Рэнд: «В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии»[1]. Но если присмотреться, то в этом «абсолютном эгоисте» можно увидеть не силу, а страх. Страх показать свои чувства, страх зависимости, страх быть непонятым или отвергнутым.

Именно этот страх заставляет нас скрываться за «проработанностью» и невозмутимостью.

Мы учимся не чувствовать, потому что чувствовать больно.

Мы учимся не нуждаться, потому что нужда делает нас уязвимыми.

Мы учимся не хотеть ничего от окружающих, потому что они могут отказать, а мы можем о них пораниться.

Мы учимся держаться на расстоянии, потому что близость всегда связана с риском.

Когда моя клиентка злилась на себя за свою задетость, она, по сути, злилась на свое Я, которое отказывалось вписываться в эту новую модель. Ее чувства были настоящими, но желаемая модель требовала, чтобы они исчезли. И в этом конфликте между Реальным Я и его «нарциссическим костюмом» она не одинока.

Многие из нас живут, пытаясь быть невидимо уязвимыми и идеально равнодушными одновременно. Ведь это преподносится как успех в работе над собой.

Растерянные люди

Новые социальные модели (не без помощи поп-психологии, кстати) реформируют работу нашего защитного нарциссизма. Он как будто получил подсказки, как теперь надо защищать то, кто мы, и одновременно создавать иллюзию, что мы проявлены.

Демонстрация себя стала тоньше и изящнее: фотографии утреннего кофе, пробежки на закате, обрывки повседневности. Нам нужно, чтобы нас заметили, но при этом нельзя показывать, что мы стремимся быть замеченными. В этой модели эмоции остаются за кадром, желания – под контролем. Мы как будто играем роли, делая вид, что это и есть наша жизнь и мы в ней настоящие. Хотя на самом деле все ощущается как искусственное…

В этой реальности свои правила.

Нужно быть здесь, но как бы за стеклом. Ведь нас не должно ничего уязвлять или задевать.

Показывать себя, но не слишком. Точнее, показывать ярко и иногда даже навязчиво. Но делать вид, что это естественный порядок вещей.

Вызывать эмоции, но не испытывать их напрямую к тем, кто вызывает их у нас.

Создавать дистанцию, оставляя пространство между собой и окружающими, чтобы никто не мог подойти слишком близко.

И в этой тишине ваш нарциссизм не кричит: «Я лучший». Он шепчет: «Я не знаю, здесь я или нет. Я не понимаю, каким мне уместно быть. Я в полном недоумении, как мне проявляться, потому что такой, какой есть, я недостаточно хорош. А того, кем я претендую быть, уже устал показывать».

Это голос не силы, а растерянности. Он не контролирует, а ищет контроль. Он пытается не доминировать, а найти себя в мире, где правильный ответ на вопрос «Какой я на самом деле?» всегда где-то еще, снаружи и в будущем.

И самое тяжелое: нам надо быстрее избавиться от себя такого. Обнаруживая себя непонятного, растерянного или уязвимого, мы как будто быстренько раскалываемся на кусочки и неподходящие заметаем под коврик. Вместо целостного Я наш нарциссизм все время пересобирает перед нами лишь часть пазла, который постоянно меняет очертания и картинку в зависимости от освещения. Сегодня мы видим яркие, цепляющие цвета нашего Я. А завтра кто-то глянул равнодушно – и мы рассыпались, как стеклышки в детском калейдоскопе.

Черно-белые раскраски

Мир, в котором мы живем, все чаще напоминает раскраску из детства. Но упрощенную. Черно-белую. В ней нет места для нюансов, сложностей, чего-то, что нельзя описать одним словом. Вся медиа-мощь бесчисленных менторов, кураторов, коучей и психологов дала нам в руки одинаковые картинки, в которых нельзя ничего менять.

Ты или проработанный, уже победивший себя, свои эмоции и, желательно, потребность во всех остальных, или неудачник-невротик, который варится в своих противоречиях, когда все вокруг «уже справились». Ты либо проявлен – в ленте, сторис, сознании окружающих, – либо прокрастинатор, который не может себя организовать, чтобы «выйти в люди».

Это реальность, где все ответы просты, а критерии безжалостны. Ты либо сильный, либо слабый. Либо умеешь ставить границы, либо позволил всему миру сесть тебе на шею. Либо свободен, либо до сих пор зависим от чужого мнения. Либо ты абсолютно уверен в себе и знаешь, как правильно реагировать во всех ситуациях, либо ты еще недостаточно поработал с самооценкой.

И главное: ты всегда должен знать, на какой стороне находишься. Потому что в этой четкой картине мира не может быть промежутков, где ты что-то ищешь, чего-то еще не знаешь. Неопределенность неуместна. Она выглядит как ошибка. Мы сами становимся ошибками…

Но что остается за пределами этой раскраски? Цвет, который нельзя назвать. Чувство, которое невозможно втиснуть в короткий чек-лист. Сложность. То, что больше простого ответа. То, что больше одобрения или осуждения. Сложность требует времени. Она требует размышлений. Она требует психического труда, в котором наша душа могла бы затачивать свой собственный цветной карандаш. И, что самое неудобное, сложность требует признать: ты не знаешь, что именно правильно, нормально, достаточно.

Именно сложность делает нас настоящими, но именно ее мы больше всего боимся. Потому что сложность нельзя быстро продать, нельзя упаковать в эффектный продукт, нельзя отразить в одном посте. Она всегда противоречивая, всегда немного нелепая. В ней никто не прав до конца, но никто и не виноват. В ней ты не идеальный герой и не сломанный невротик. Ты просто человек, который иногда справляется, а иногда – нет.

Мир, который превращает нас в раскраски, удобен, потому что он предсказуем. Но в удобстве мы теряем самое главное: возможность быть сложными. Одновременно сильными и уязвимыми. Успешными и все еще растерянными. Яркими и при этом временами незаметными. Это страшно, но ведь именно из этой сложности рождается цвет. Настоящий, не искаженный фильтрами.

Эпидемия «взрослости»

Однажды увидела одновременно смешную и грустную картинку с надписью: «Ох уж мне эта модель отношений, в которых нельзя просить ни ласки, ни поддержки, ни теплоты, потому что вы оба ВЗРОСЛЫЕ. Можно еще вместо “Я тебя люблю” говорить “Да не нужен ты мне”, чтобы точно убедиться в своей взрослости и независимости».

По-моему, гениально описывает современный тренд. Мы больше не терпим абьюза, не соглашаемся на дискомфорт, не прогибаемся под чужие требования. У нас есть язык для обозначения того, что нас ранит: токсичность, газлайтинг, созависимость. Мы четко знаем, как должно быть, и все, что не вписывается в эти рамки, отправляем в корзину для мусора. «Ты абьюзер? До свидания. Ты недостаточно осознан? Тоже до свидания. Ты зависимый, неустойчивый, слишком сложный? Лечись, а потом приходи». Ну и работаем над взрослостью, в которой уязвимость, слабость и чувствительность названы инфантильными проявлениями.

И знаете что? Это прямо нарциссическая мечта: ни в ком не нуждаться, ни от кого не зависеть и изгонять из себя уязвимость, как то, от чего приличные люди уже давно избавились.

И получается, что наш нарциссизм научился быть социально одобряемым. Он больше не выглядит грандиозным или требовательным. Он научился говорить правильные слова о самоценности, границах и токсичности. Но суть осталась той же: мы боимся быть уязвимыми, боимся сложностей, боимся, что нас не примут такими, какие мы есть. И вместо того, чтобы учиться быть в отношениях, учимся их избегать.

Это нарциссизм говорит: «Если что-то неудобно – избавься от этого. Если человек вызывает сложности – он тебе не подходит. Если что-то идет не так – это не твоя ответственность». Такой нарциссизм звучит как забота о себе, но на самом деле это способ остаться в иллюзии неуязвимости. Защита, за которой мы прячемся от реальной жизни и реальных отношений.

Ведь реальная жизнь и правда неудобна. Люди сложны. Отношения требуют усилий, компромиссов, умения слышать и принимать не только другого, но и свою неидеальность рядом с ним.

Это не про поощрение абьюза или игнорирование своих нужд. Это про готовность к тому, что близость – всегда зона риска.

Да, иногда отношения действительно разрушают и важно уходить из них, чтобы спасти себя. Но проблема в том, что мы начинаем видеть угрозу там, где ее нет. Перестаем давать другим шанс. Перестаем учиться быть с ними в их сложности, как они учатся быть с нами в нашей.

Нарциссическое одиночество – это когда мы остаемся в идеальной версии своей жизни, где никто нас не ранит, но и никто нас не видит.

Мы не договариваемся, не пытаемся понять, не выдерживаем разочарований.

Мы ставим диагнозы, но не налаживаем связи.

Мы боимся признать, что тоже сложные, зависимые, ранимые.

Мы ищем легкости там, где ее не может быть.

Мы выбираем оставаться в этой «одинокой неуязвимости», зато с иллюзией контроля.

Прячемся в эти нарциссические убежища, считая их работой над собой. И каждый день я наблюдаю последствия: чувство безнадежной оторванности от мира и отчужденности от самих себя. И кажется, что из всего этого нет никакого выхода…

А что, так можно было?

Однажды я разговаривала со знакомым, который тоже привык в любой непонятной ситуации усиливать нападки на самого себя. Он сказал:

– Я так хочу отдохнуть. Я так устал. Вот бы не работать год, чтобы во всем разобраться.

– Удивительная фантазия, – ответила я, чуть-чуть включая психолога, – что перерыв в работе успокоит твою внутреннюю борьбу. Скорее всего, будет наоборот. Как только у тебя появится время, нужно будет еще больше тревоги, чтобы не оставлять себя в покое. Усталость вовсе не от внешнего напряжения. Это тиски аутоагрессии, которые на тебя давят. И если ты дашь себе отдых, ее действие только усилится.

– Но как тогда ощутить спокойствие?

– Знаешь, мне кажется, ты путаешь спокойствие с чем-то другим. То, что ты называешь спокойствием, связано не с отсутствием нагрузки извне, а с миром с самим собой. Вот смотри, сейчас я пишу книгу (да-да, ту самую) и у меня ничего не получается. Не понимаю, как связать воедино все, что хочу выразить. Там столько смыслов, что у меня просто опускаются руки. Я злюсь, переживаю, напрягаюсь, думаю, что можно улучшить. Но ни разу мне не пришло в голову, что это я глупая или никчемная, раз не справляюсь. Вообще ни разу. У меня просто пока не получается, и все. Но я пробую. И, конечно, устаю. Но эта усталость другая. В ней мое Я живет и чувствует себя нормальным.

– А что, так можно было? Разве так бывает?

– Бывает. Хотя пока может казаться фантастикой. На самом деле именно за этим все приходят. Под влиянием прежнего мировоззрения люди идут к психологам, чтобы исправить себя: из Плохого Я сделать Идеальное. Но в глубине души ищут не этого. Они ищут мира внутри. Место, где можно посмотреть на себя с помощью другой оптики. Где вместо Плохого Я появится Реальное, которое не поляризуется между «ничтожное» и «великолепное». Где внутренний взгляд сменится с осуждающего на принимающий, с жестокого на любящий.

Речь не о вседозволенности или отказе от изменений. Речь о внутренней поддержке, которая выдерживает то, какие мы на самом деле, и помогает двигаться вперед, а не заставляет ломать себя под грузом ожиданий.

Вот, например, один мой клиент после неудачного знакомства вместо привычного самообвинения вдруг сказал:

– Я подумал, что, может, дело не во мне. Просто у этой девушки тоже какие-то проблемы.

А другая клиентка рассказывала, как ощущает изменение своего состояния:

– В прошлый раз мы говорили о детстве, о том, как я справлялась с одиночеством, когда мама уходила. Я тогда увидела причины моей зажатости. И вдруг поняла, что ношу это чувство годами. Впервые за все эти годы мне не захотелось избавиться от такой себя. За две недели я ни разу на себя не напала, когда ловила на том, что зажата. Ну да, я такая. Это все, что я думала в такие моменты.

А еще один клиент, подводя итоги нашей работы, сказал:

– В этом году я перестал плохо к себе относиться. Может, я еще не знаю, как можно относиться к себе хорошо. В следующем году хочу учиться этому. Но у меня точно стало больше сил для того, чтобы найти такое отношение в реальности.

И это действительно похоже на «выныривание» из бесконечного всматривания в озеро имени себя, перед которым сидел Нарцисс. Теперь можно осмотреться. Увидеть других. Почувствовать реальность вокруг, которая тоже имеет значение.

Когда человек признает, что часовню XIV века разрушили еще до него и не все определяется его плохостью или идеальностью, появляется надежда. Надежда на переход от нарциссического способа обращения с собой к более человечному и зрелому. Оказывается, мир с собой действительно возможен.

Зачем читать эту книгу?

Мы все устали. Устали от бесконечных попыток расслабиться, отпустить контроль и перестать нападать на себя. Устали от борьбы с собственным внутренним критиком, который всегда находит способ напомнить нам, что мы «недо». Устали от агрессивных внутренних диалогов, которым нет конца и края. Но проблема в том, что все наши поиски покоя начинаются с двух заведомо ложных предположений.

Первое – что наше Реальное Я ужасное. Что где-то внутри нас скрывается монстр, которого лучше не выпускать наружу. Ну ладно, не монстр. А та самая глобальная ошибка, базовый дефект – «со мной что-то не так». Это убеждение, как медленный яд, отравляет все, что исходит изнутри нашей личности. Ведь не может же мне, такому дефектному, принадлежать что-то хорошее?

Второе – что наше настоящее Я должно быть идеальным. И если мы пройдем еще один тренинг и постигнем очередную истину, то обязательно его найдем и раскроем. Пока этого не произошло только по какой-то нелепой случайности, а скорее всего – из-за травм и нелюбящих родителей.

Это не просто наши убеждения, а правило игры, навязанное временем. Маятник качнулся в другую сторону: от всеобщей психологической безграмотности к повальной испорченности упрощенной психологией. Но суть осталась прежней: мы как были каждый со своими неврозами, так и бегаем с ними по жизни. Только теперь у нас есть легальное основание не прекращать и усиливать самоисправление. Ведь если ты недостаточно проработанный, уверенный в себе или успешный – значит, с тобой обязательно что-то не так. Ведь не может же быть, что я нормальный и при этом не знаю, что делать или как правильно реагировать?

Но вот что важно: и то и другое неправда. Наше Реальное Я не ужасное. Оно сложное. Там есть противоречия, ошибки, страхи, желания – все то, что делает нас живыми.

Наше настоящее Я не обязано быть прекрасным. Оно может быть уставшим, запутавшимся, несовершенным, растерянным. И в этом его ценность.

Пойдемте со мной – и я покажу вам, почему идеи о личностном росте и укреплении самооценки не работают. Почему мы упираемся в бесконечную работу над собой и от чего нас это спасает. Почему мы не можем себе признаться, что наша настоящая потребность – связь с людьми. И почему мы не можем сделать шаг наружу, к окружающим, бесконечно блуждая в своем собственном нарциссическом Зазеркалье.

Эта книга не о том, как наконец-то найти способ стать лучше. Она о том, как остановиться. Перестать бежать от себя и начать понимать себя. Мы вместе исследуем, как наши страхи, маски и внутренний критик стали частью нас. Поймем, как наш нарциссизм, пытаясь защитить, иногда превращается в того самого абьюзера, который удерживает нас в вечной борьбе с самими собой.

Мы пройдем через ваши истории – те, что сформировали ваше Плохое Я. Разберем, как они научили вас бояться своих чувств и отвергать свое несовершенство. Посмотрим на вашего Внутреннего Родителя, который порой становится слишком строгим, а иногда и жестоким. И шаг за шагом будем находить дорогу обратно к вам настоящему. Неидеальному, непроработанному, но искреннему и живому.

Это книга о возвращении.

К себе.

К тем, кто рядом.

К идее, как классно быть именно вами!

С заботой о вас, Юлия Пирумова

Часть первая

Как устроена психика и при чем тут нарциссизм

Глава первая

«Нарциссический синдром»

После книги «Хрупкие люди» многие узнавали себя в нарциссической дефицитарности и даже называли себя нарциссами. Конечно, я понимала, что это не соответствует действительности, но отнести такое разнообразие нарциссических симптомов и проявлений к чему-то одному и определенному было невозможно. Ведь, например, все мы иногда ощущаем несоответствие или стыдимся какого-то себя. А многие живут с ощущением дыры или пустоты. И тогда я подумала, почему бы не объединить все это названием «нарциссический синдром»? Вы нигде не найдете этого термина. Именно поэтому я беру его в кавычки и сейчас объясню, почему считаю важным говорить о нем.

В психологии синдром – не всегда патология. Это совокупность симптомов и проявлений, объединенных общей причиной. В нашем случае все так и есть. Нарциссические динамики могут быть присущи любому типу характера и любой организации личности. Это то, что образует, поддерживает и защищает самооценку, достоинство, чувство собственного уважения и нашу человеческую идентичность, то есть наше Я. Они могут проявляться в разных стратегиях и паттернах поведения. У кого-то из нас нарциссические динамики – ведущий способ функционирования психики. И тогда мы можем называть себя нарциссическим человеком. Но и в этом случае есть несколько вариаций, как именно нарциссический синдром будет проявляться в нас и насколько сможет определять нашу жизнь. То есть, обращаясь к нашей истории, в результате травматики детства мы можем получить как нарцисса в степени расстройства личности, так и депрессивного человека с нарциссическими защитами. Или шизоидного персонажа с мощным нарциссическим панцирем.

«Нарциссический синдром» – концепция, которая объединяет эти проявления, показывая, как они могут принимать форму масок, защитных бастионов или внутренней пустоты, независимо от того, где мы находимся на шкале психического здоровья. Это не только про «нарциссов», которых мы легко распознаем в их демонстративной яркости, но и про тех, кто тихо уходит в тень, отгораживаясь от боли недостаточности. И про невротиков, для которых компульсивное стремление быть лучше – форма скрытого крика о помощи. А еще про тех, кто, казалось бы, идеально адаптирован, но боится за фасадом успеха обнаружить собственную хрупкость.

Эта идея похожа на лупу, которая позволяет рассмотреть едва заметные линии на карте психики. Она показывает, что неважно, насколько сильно или слабо в нас проявляются нарциссические черты, – они есть, и они работают. Грандиозность может быть явной или скрытой, уязвимость может прятаться под каменным лицом или выплескиваться в слезах.

Но внутри каждого из нас есть место, где нарциссическая травма нашептывает, что мы недостаточно хороши, и где рождаются наши защиты против этого.

Поэтому «нарциссический синдром» – не диагноз, а способ увидеть, как наша природа вписывается в общую схему развития личности. Мы все носим в себе элементы синдрома. Мы все пытаемся компенсировать недостаток зрелости психических структур там, где они еще слишком маленькие, чтобы переживать этот большой сложный мир. Это наша общая человеческая сущность, и в ней гораздо больше нюансов, чем просто разделение на «здоровых» и «нездоровых».

Симптомы, которые лежат на поверхности

«Нарциссический синдром» часто говорит на языке парадоксов. Когда клиенты рассказывают о своей жизни, мы наблюдаем повседневные драмы, внутренние монологи, которые становятся видимыми через слова, поступки и даже молчание. И самое удивительное, что они есть у всех нас – в разной мере, в разных формах, но это неизбежно.

Первая черта, которая бросается в глаза, – стремление казаться. Это не всегда грандиозность или демонстративность, хотя порой они тоже очевидны. Человек может стараться казаться сильнее, чем он есть, умнее, успешнее, привлекательнее. Казаться лучше. Но что за этим скрывается? Чувство, что просто «быть» недостаточно. Что нужно добавлять что-то к себе или чаще всего, наоборот, избавляться от какого-то себя, чтобы получить одобрение, быть увиденным, заслужить принятие.

Следующее – постоянная драма с самооценкой. «Нарциссический синдром» часто проявляется в невозможности находиться в состоянии равновесия. Человек словно качается на качелях между чувством собственного величия (конечно, воображаемого) и ощущением полного провала (тоже фантазийного). Один день или даже миг он убежден, что способен на все, в другой раз чувствует себя ничтожным. Это не постоянные взлеты и падения, как в биполярности, а именно подспудная привычная нестабильность: зависимость внутреннего Я от чужих взглядов, оценок, мнений.

Еще один заметный симптом – вечный поиск подтверждения, жажда признания или потребность быть нужным, важным, значимым. Этот поиск проявляется в том, как человек рассказывает о своих достижениях, смотрит, ожидая реакции, старается быть полезным или нужным иногда даже в ущерб себе. Здесь нет ничего явно нарциссического в том смысле, в каком мы привыкли думать о нарциссах, но это отражение того же внутреннего механизма: если меня не подтверждают, я будто перестаю существовать.

Не менее очевиден страх раскрытия и выражения себя. Люди с «нарциссическим синдромом» часто боятся быть разоблаченными, боятся, что кто-то заметит их слабости, неидеальности. Поэтому держатся на дистанции, не открывают свои чувства до конца, строят отношения так, чтобы оставаться в безопасности.

Страх близости можно прочитать в мелочах: в ответах с легкой долей обороны, в уходе от болезненных вопросов или стремлении сменить тему, если разговор приближается к чему-то слишком личному.

Эти симптомы – вибрирующая хрупкая броня, которая скрывает внутреннюю борьбу с собой, с собственной неценностью, с ощущением недостаточности. Они оказываются настолько очевидными, что кажутся «нормальными» на фоне жизни, наполненной достижениями, обязанностями и требованиями. Но эти симптомы – явные сигналы тревоги, которые подсказывают, что внутри что-то не так. Нам это не кажется, и мы не преувеличиваем. Наше Я очень хочет внимания к себе и сигнализирует о проблемах именно симптомами. Другого языка у него для нас пока нет…

Одинокость

Под очевидными симптомами, осложняющими жизнь, всегда скрывается нечто более глубокое, что тоже можно отнести к «нарциссическому синдрому». Например, одинокость.

И когда употребляю это слово, не имею в виду просто отсутствие людей рядом. Это не ситуативная пустота. Я говорю о распаде связей, как внешних, так и внутренних. Представьте себе внутренний мир, где нет жизни: выжженная или, наоборот, замерзшая земля. Людей нет, не предвидится, и между человеком и окружающим миром пролегают глубокие рвы и возвышаются стены. Бывает, чувствуешь себя невидимкой, телесной оболочкой, неспособной вступить в контакт с другими. И хотя внешне мы можем бегать от одних отношений к другим, суетиться, пытаться подстроиться или вписаться, внутри мы не можем преодолеть дистанцию, чтобы достичь того, что называем связью с другими.

Одинокость – это не свобода и не одиночество, которое может быть временным или желанным. Одинокость – это постоянное и привычное состояние. Ощущение, что никакие близкие отношения невозможны в принципе.

Потому ли, что это мы для них не подходим, или потому, что даже не надеемся, что кто-то откликнется на нас так идеально, что мы сможем подпустить этого человека к себе и начать доверять ему.

Чувства вины, стыда, тоски и безнадежности – вот что лежит в основе одинокости. Это глобальное отчуждение, которое связано не с тем, что человек физически один, а с тем, что настоящие связи внутренне невозможны. Мы даже не верим, что способны быть в этих отношениях. Не верим, что вообще возможно быть такими, какие мы есть, в близости с людьми. Поскольку попытки измениться создают слишком много напряжения, логичным выбором становится изоляция и отказ устанавливать контакты.

И теперь уже этот процесс «изымания себя» из связей становится самосбывающимся пророчеством. Мы превращаемся в наблюдателей, неспособных участвовать в живом взаимодействии. Избегаем близости, считая, что только так сможем защититься от боли, страха и напряжения.

Однажды на сессии мы с клиентом наблюдали, как он сам себя делает одиноким прямо в нашем разговоре.

Он сказал: «Во-первых, я не смотрю на вас. Во-вторых, не показываю своих чувств. Ну и в-третьих, постоянно пытаюсь правильно ответить на ваши вопросы, чтобы не замечать ничего другого».

Это наглядная демонстрация. Можно закрыть все каналы общения: визуальный, эмоциональный, вербальный. Можно прервать весь энергетический обмен с миром: ничего не давать и не брать. Мы вроде присутствуем, но остаемся где-то далеко, на своем холодном и безлюдном внутреннем Северном полюсе. Мы разговариваем, слушаем, показываем эмоции, но при этом не впускаем в себя ничего. Не даем себе быть затронутыми, вовлеченными. Вечная иллюзия связей и побег в самого себя для самоисправления…

Покинутость и ненормальность

Переживание покинутости, с одной стороны, похоже на одинокость, но в нем есть что-то большее – чувства, направленные не просто внутрь себя, а к тем, кто оставил нас. Это похоже на постоянные флешбэки, в которых кто-то когда-то уходил или просто бросал нас на произвол судьбы. Это оставленная отношениями психическая печать, которая определяет нашу суть.

У «покинутости» есть синонимы: «потерянность», «заброшенность», «сиротливость». Но, чтобы покинутость стала привычным состоянием, необязательно быть настоящим сиротой с детства. Достаточно того, что нам не показывали, что мы важны для других, не давали чувства принадлежности. Нам не уделяли внимания и заботы, но демонстрировали безразличие или равнодушие.

Покинутость – это когда нас оставляют наедине с собой и нам не на кого опереться в моменты, когда нужно, чтобы кто-то был рядом.

Эти моменты не только породили в нас боль, страх или неудовлетворенность, но и подселили чувство оставленности.

Глубоко внутри нас есть убеждение, что нас покинули, потому что с нами что-то не так. Поскольку покидание – не просто действие, а выражение отношения, которое невозможно применить к тому, кто ценен и любим. После того как нас оставляют, мы чувствуем разрыв не только с внешним миром, но и с самим собой. Начинаем ощущать, что какие-то части нас заслуживают этого отвержения.

Конечно, ощущение ненормальности вследствие покинутости может быть очень громким и разрушительным. Может звучать как «Я ошибка, я недоразумение». А может проявляться как едва уловимая мысль, что с тобой что-то не так, когда что-то не получается, когда ты не соответствуешь ожиданиям. Или выражаться в четких убеждениях о себе: я не подхожу, не дотягиваю. Но чаще всего это какая-то глубинная тоска, которую сложно осознать. Ощущение, что все вокруг что-то умеют, а ты нет.

Я не способен любить.

Я не способен чувствовать.

Я не способен создавать, творить что-то новое.

Я не способен быть в глубоких отношениях с людьми.

Я не способен быть…

Самоотчуждение

Долгое время я не могла подобрать подходящего слова, чтобы описать переживания, которые чувствовала сама и которые пытались донести до меня клиенты. Все время оказывалось, что какие-то аспекты остаются невыраженными. А потом нашла: самоотчужденность! Вот оно!

Мы ощущаем себя оторванными от своего Я, как будто существуем за толстым стеклом, которое не дает соединиться ни с энергией жизни, ни с другими людьми. Мы отделены от себя, не понимаем, кто там живет внутри нас и существует ли он вообще. Не ощущаем своих желаний, не понимаем, чего нам действительно хочется. Мы как будто живем чужой жизнью, выполняем обязанности, следуем обязательствам. Иногда, просыпаясь утром, даже не знаем, зачем встали с постели. Читаем книги, общаемся с людьми, но не чувствуем, что это имеет какое-то отношение к нам. Иногда нам кажется, что мы действуем не из своего внутреннего порыва, а потому что «так надо», потому что другие этого ждут.

Например: мы сидим на работе, получаем удовольствие от своих достижений, но внутри пусто. Мы испытываем тревогу, которую не можем выразить словами. Кажется, что никакие заслуги не могут дать ощущения реальности, потому что мы не ощущаем связи с собой. Стремимся к успеху, но внутри нас нет того, кто бы мог радоваться этим победам.

Самоотчуждение может проявляться даже в самых простых действиях. Например, мы просто сидим за ужином и вдруг понимаем, что не чувствуем ни вкуса еды, ни удовольствия от общения. Мы находимся в окружении людей, которые любят нас, но внутри все равно ощущаем, что нас как будто нет. Или, наоборот, мы искренне смеемся с друзьями, но потом, когда остаемся наедине с собой, чувствуем пустоту, как будто хорошее настроение – это маска, которую мы носим, чтобы не быть замеченными, чтобы скрыть от других отсутствие связи с собой.

И в такие моменты приходит понимание, что мы никогда не были в контакте с собой, что наш внутренний мир так и остался недоступным. Но страшнее всего ощущение, что там этого «настоящего» как будто вовсе и не существует.

И тогда мы просто не видим смысла что-то менять и делать, поскольку это все равно никуда не приведет. Не ощущаем надежды, что жизнь может измениться. Чувствуем полнейшую бессмысленность и даже отчаяние. Да, мы трепыхаемся, пытаемся заглушить тревогу, бежим за достижениями и отражениями, но бесполезно.

Так работает самоотчужденность.

Она проявляется в том, что мы не верим себе.

Не чувствуем, чего хотим и чего не хотим.

Не ощущаем свое тело и происходящее с ним.

Бьем себя психической «плеткой» за неудачи и неуспехи, которые помешали нам стать идеальной версией себя.

Закрываем глаза на то, что было сделано и пережито.

Предаем свою душу, которую заставили замолчать, поскольку ее порывы много раз заводили нас не туда.

Отказываемся от своего потенциала, сославшись на боль прежних разочарований, когда у нас что-то не получилось.

Уходим от жизни в свои психические убежища, подготовленные еще в детстве, когда мы были слишком маленькими, чтобы от нас что-то зависело.

Таимся в одиночестве, прячась от связей, которые могут принести новые разочарования.

Становимся настолько осторожными, что почти перекрываем поток своей жизни, превращая его в иссохший ручеек.

Случай из практики

Однажды клиент пришел на сессию и сказал, что ему не о чем сегодня со мной говорить. И что если бы он мог, то просто пошел бы и лег спать, потому что очень устал. Человек, приходя к другому человеку, не считает возможным говорить о том, что с ним на самом деле происходит и как взаправду он себя чувствует. Усталость и напряжение, которое к ним привело, оказались недостаточно серьезным и весомым поводом для разговора. То, кем он был в этот момент, оказалось недостаточно важным, чтобы привнести это в текущий контакт.

Когда мы начали это обсуждать, оказалось, что, как и многими из нас, им руководит чисто функциональное отношение к себе: если я не могу получить облегчение, то зачем мне с вами этим делиться? В итоге весь пласт человеческого отношения к себе убирается изо всех контактов. Остается эффективное и полезное взаимодействие. На первый взгляд, логика железная и вписывается в современный тренд: «Я к вам приду, вы меня почините, а что со мной во всем этом и как я себя переживаю, давайте оставим за скобками».

Только почему-то оказывается, что проблемы, с которыми пришел клиент, никуда не деваются. В жизни-то ведь он делает то же самое: изымает себя, свои чувства, переживания, боли и тревоги из отношений, искренне считая их неважными и не заслуживающими внимания. Пытается представить себя в этот момент каким-то другим, собранным и эффективно справляющимся со своей усталостью например, где-то в другом месте.

– Если мы не можем решить сейчас мои проблемы на работе, зачем их обсуждать? Если, например, я проткнул ногу, то надо бежать ее зашивать, а не обсуждать чувства.

– Совершенно согласна. Но это не значит, что у вас их в этот момент не будет. И я, например, могу по-разному с ними обходиться, будучи рядом. Могу утешать и успокаивать, признавая реальной вашу боль. А могу делать вид, что для меня ничего не происходит, кроме задачи зашить вам ногу. Ну и после того, как все закончится, я могу спросить вас, как вы вообще это переживали. И вы расскажете, как испугались, растерялись, как было больно. Вспомните, что в детстве уже протыкали ногу. И что тогда было. А я вам посочувствую или расскажу про свой случай. И вот у нас уже проступает человеческое в себе и друг к другу. Но мы можем остаться эффективными, рациональными, холодными. Так и не выйдем из этих ролей. Я психолог, не отвлекающийся на чувства, а решающий задачи по избавлению людей от проблем. А вы правильный клиент психолога.

– Звучит не очень.

– Я всерьез хочу увидеть, каково именно вам в этих проблемах. Как вы их переживаете? Что с вами? Это ведь и есть вы, если не сводить вас к проблемам на работе.

– Я слышу, что вы говорите, но это просто не влезает в мою картину мира.

– Да, понимаю. Если до сих пор никто не заглядывал в ваши чувства и состояния, они просто не могли появиться как реальность внутри вас и уж тем более быть каким-то ценным поводом, чтобы разделить их с кем-то.

В этом примере, на самом деле, много и про одинокость, и про покинутость. Внутри нас есть «вшитая» картина мира, в которой люди вокруг равнодушны к нашим чувствам и мы не нужны им с тем, что есть в нас. Мы долгие годы учимся останавливать проявления себя. И становимся в этом очень эффективными.

Ненастоящесть

Слова «ненастоящесть» вы тоже не увидите в правильных научных трудах. Но что же поделать, если никакие другие слова не описывают эту самую суть? Скажем, «ложность» не совсем точно отображает ощущение нереалистичности и оторванности от происходящего внутри и снаружи. Наверное, «нереальность» – самый близкий синоним. Или даже «безжизненность».

Но все-таки «ненастоящесть» – слово, которое лучше описывает то, что нам так знакомо: ощущение, словно наша жизнь происходит не с нами, хотя это именно мы напрягаемся, истощаемся и пытаемся соответствовать.

Одна из моих клиенток однажды сказала об этом так: «Я могу двигаться, говорить, даже улыбаться, но все это происходит как-то само собой. Я смотрю на свои действия, но не чувствую, что это я. Жизнь идет, а я в ней как будто отсутствую». Ее слова стали для меня примером того, как ненастоящесть окрашивает все в оттенки цвета, которого на самом деле не существует. Чувства, которые вроде бы есть, но словно чужие; мысли, которые звучат, но не откликаются; действия, которые совершаются, но не ощущаются.

Психоаналитик Невилл Симингтон описал это явление очень точно. Он писал, что люди, испытывающие ненастоящесть, иногда компенсируют ее бурной активностью, заглушая внутреннюю пустоту постоянной суетой. Как будто движение и внешние события могут оживить то, что внутри кажется мертвым. Но бывают и другие – те, кто замирают, отстраняются, погружаются в апатию, чтобы не чувствовать нереальность своего существования.

Оба этих способа – суета и замирание – просто попытки справиться с отсутствием себя в своей жизни. Одни ищут доказательства, что еще живы, в постоянных действиях, другие – в полной остановке и как бы изъятии себя из реальности. Первые завидуют покою вторых, а вторые мечтают о жизни первых. Но и те и другие ощущают эту ненастоящесть, этот постоянный вопрос: «А живу ли я? Или просто функционирую?»

Это ощущение знакомо многим. Оно возникает, когда наши дни заполняются делами, но не эмоциями. Когда после череды событий остается только усталость, но не радость или удовлетворение. Когда внутреннее напряжение и скука смешиваются в странный коктейль и хочется либо сбежать, либо спрятаться.

Ненастоящесть – это псевдосуществование. Жизнь, в которой мы не участвуем. Потому что такими, какие мы есть, нам в ней нет места. А теми, какими мы могли себя проявить, мы никогда не станем…

Пустота

Ощущение внутренней пустоты для многих настолько привычно и естественно, что это практически первое, на что жалуются люди. Именно она вызывает бóльшую часть тревоги. И действительно, если внутри меня нет меня, а есть только пустота, то прибегнешь к любому способу, лишь бы заткнуть это переживание. Будешь забрасывать туда успехи, работу, детей и все что угодно, лишь бы успокоиться. Но это как пичкать себя витамином С, когда на самом деле у тебя дефицит железа. Попытки заполнить не тем и не то.

Люди по-разному говорят о своей пустоте. Одни действительно подразумевают эту метафору, описывая смутные переживания отсутствия чего-то важного внутри. А другие чувствуют вполне физические симптомы, говоря об ощущении дыры в области груди или солнечного сплетения, которая болит и ноет. Некоторые испытывают постоянное чувство, похожее на голод, только не физиологический, а скорее психический, который толкает их на поиски всевозможных способов избавиться от этого мучительного дискомфорта.

Я же снова хочу сказать, что нам не кажется, что внутри нас дыра. Пустота в нашей психике – не просто поэтическая метафора или смутное ощущение. Это нечто гораздо более реальное, чем можно было бы предположить. Она существует как часть нашего внутреннего устройства и представляет собой нечто, что можно описать почти физически: пространство, лишенное нашего собственного содержания. Необжитая комната, в которой нет ничего, кроме стен.

Она возникает там, где когда-то что-то должно было быть. Там, где должно было развернуться наше настоящее Я, его желания, чувства, интересы. Но вместо этого утверждается их отсутствие. Пространство внутри нас не просто «пустое» в привычном смысле. Оно не было заполнено из-за того, что в какой-то момент нашего развития прервался процесс его заполнения. И с тех пор внутри как будто не закончили ремонт: стены есть, пол и потолок тоже, но комната гулкая, безжизненная и холодная.

Пустота терпеть не может саму себя. Потому что она знает, что это не нормальное состояние нашего внутреннего пространства. Заставляет нас искать хотя бы что-то снаружи, чтобы заполниться: новых людей, достижения, покупки, яркие эмоции. Но сколько бы мы ни старались, ничто не дает долговременного эффекта, потому что заполнить внутреннюю пустоту извне невозможно.

Пустота не равна апатии или депрессии, хотя может быть с ними связана. Она глубже. Это структурное, почти фундаментальное ощущение отсутствия жизни там, где должна быть ее энергия. Там, где должно быть чувство нашего подлинного, Реального Я.

Пустота снова кричит о нераспознанности. О том, что у нас нет связи с тем, кто мы на самом деле, и эта потеря должна быть признана. И тогда мы поворачиваемся в сторону себя, тех процессов, которые должны для себя совершить. Вместо того чтобы чинить и исправлять то, что никогда не было сломанным…

Случай из практики

Однажды мы с клиенткой разбирали, почему у нее совершенно нет свободного времени. Она работала, училась, занималась домом, детьми, всегда была чем-то занята. Конечно, она уставала, но позволить себе отдохнуть было для нее чем-то невозможным. Я объяснила, что какими бы невыносимыми ни казались симптомы, они все равно легче того, с чем мы не готовы столкнуться.

В какой-то момент я сказала:

– Кажется, даже сейчас вы торопитесь. Как будто вам нужно найти правильный ответ.

– А иначе зачем мы здесь? – ответила она.

– А что, если вы позволите себе немного затормозить и не спешить?

Она задумалась, а потом тихо сказала:

– Тогда мне станет слишком тревожно.

– Понимаю. Но что произойдет, если вы не будете заполнять наш контакт быстрыми словами или действиями? Если просто останетесь в этом состоянии?

– Не знаю… – Она замолчала, а потом добавила: – Возможно, я увижу пустоту.

Эта пустота ее пугала. Она призналась:

– Я столько работаю над собой, чтобы в итоге обнаружить это? Какой ужас.

– Хочу напомнить вам, что прямо сейчас вы продолжаете существовать. Вы здесь, растерянная, задумавшаяся. Это тоже вы. Что будет, если вы позволите себе быть такой и я вас такой увижу?

– Вы подумаете, что я скучная и глупая. И тогда скажете, что работать со мной неинтересно, и мы закончим терапию.

Мы стали исследовать этот страх. Я спросила:

– Должно быть, тяжело все время стараться выглядеть «правильной» клиенткой?

– Если честно, я этого даже не замечаю. Это привычно для меня.

Тогда я уточнила:

– То есть вы боитесь, что я не выдержу вас задумавшейся, без готовых ответов?

– Да.

– А если бы вы могли честно сказать мне, как вам удобно, что бы это было?

– Наверное, что мне нужно больше времени. Я не из тех, кто все схватывает на лету.

Постепенно она начала вспоминать:

– Когда я была другой, не как все, меня высмеивали. Это было так больно. Я поняла, что лучше ничего своего не показывать. «Молчи, за умную сойдешь». Но теперь мне кажется, я не просто не говорю, но и не чувствую ничего своего.

– Понимаю. Если любое проявление индивидуальности оборачивается болью, рисковать быть собой становится слишком опасно, – сказала я.

– Да, – согласилась она. – Это грустно: я так долго боялась своих чувств, что перестала их замечать.

– Очень печально. Но хочу обратить ваше внимание на то, что, конечно, вы постоянно чем-то наполнены. Но поскольку ради внешних контактов вы разорвали связь с собой, то это ощущается как пустота.

Эти слова, кажется, задели ее. Впервые на наших сессиях она осмелилась задержаться в этом чувстве, не убегая, не заполняя его чем-то внешним.

Послесловие к первой главе

Помните, в книгах о Гарри Поттере были страшные существа – дементоры? Их присутствие вызывало у людей ощущение, будто весь свет из мира исчезает. Это было не просто мрачное чувство, а невыносимый всепоглощающий холод, который проникал в самую душу. Как будто высасывал не только радость, но и саму надежду, оставляя лишь болезненные воспоминания и страх.

Люди ощущали себя совершенно бессильными, незащищенными, будто все хорошие моменты из их жизни стали ложью. В голове начинали всплывать самые ужасные эпизоды, самые страшные потери, забытые обиды. Дементоры словно вытягивали из человека его прошлое, заставляя испытывать боль вновь и вновь.

Физически это напоминало падение в ледяную воду: тело становилось тяжелым, дыхание затрудненным, а вокруг разливался липкий ужас. Вдобавок с каждым мгновением все больше казалось, что холод никогда не прекратится, никакого выхода нет, а темнота будет длиться вечно. Дементоры лишали людей не только счастья, но и ощущения, что счастье вообще возможно. Это было похоже на осознание абсолютной покинутости, когда кажется, что никто не придет на помощь, а спасение – лишь иллюзия. И самое страшное – это чувство долго не исчезало. Даже когда дементоры уходили, их след в человеческих душах оставался надолго. Люди могли ощущать пустоту, будто часть их самих была безвозвратно утеряна.

У многих из нас в той или иной степени есть и упомянутые симптомы, и глубинные переживания. Это не делает нас нарциссами. Такие состояния могут быть следствием травматических событий, где психика, пытаясь защититься, отгораживается и от внутреннего, и от внешнего миров.

Но для переживших нарциссическую травму эти ощущения особенно понятны: внутри – темнота, тишина и пустота, как будто связь с живым и жаждущим жизни центром оборвана. И более того, появление теплой уязвимой части, которая могла бы тянуться к миру и людям, становится запретной и агрессивно подавляется. Все это создает чувство разобщенности с окружающими, оставляя чувство изоляции и ненастоящести происходящего.

Давайте отправимся в путь исследования и осознания, что именно терялось в процессе возникновения и развития нашего Я. И как нарциссизм из нормального защитного механизма превратился в инструмент для остановки нашей витальности и спонтанности. Цель нашего путешествия – заново почувствовать связь с собой, другими, миром. Потому что за внешней броней все еще есть свет, который ждет, чтобы его заметили.

Глава вторая

Условия для появления Я

Знакомство с Самостью

Когда мы рождаемся, у нас еще нет нашего Я как устойчивой психической структуры готовой выполнять разные функции. Оно сформируется позже. Но представьте, что внутри каждого из нас изначально все-таки есть «зародыш» или некий прототип нашего Я – крошечное, но невероятно мощное ядро. Оно похоже на яркий огонек, спрятанный глубоко внутри, и, что бы ни случилось, оно должно остаться нетронутым. Это ядро – наша суть, истинная природа, то, что делает нас уникальными. Давайте назовем его Самостью. Она становится основой нашей личности и определяет, кто мы и в чем наша подлинность.

Рождаясь вместе с нашим телом, Самость проходит долгий путь, чтобы когда-нибудь раскрыть весь свой потенциал. В начале жизни она существует как хаотичная энергия, которая нуждается в контакте с родителями. И не просто в контакте, а в тепле, заботе, любви. Как маленькая звездочка, родившаяся где-то в холодной космической долине, тянется к большим светилам, чтобы напитаться их светом. Получая такое родительское «питание», наша Самость обретает собственную психику, и мы начинаем формироваться как личности.

Сначала мы полностью зависим от родителей и ни о какой индивидуальности речи пока не идет. Учимся чувствовать себя частью чего-то более стабильного и устойчивого и идентифицируемся с родителями как с примером того, какими можем стать. И только на основе принадлежности и схожести с кем-то позже начинает формироваться наша индивидуальность.

Звездочка должна сначала побыть на орбите большого Солнца, чтобы научиться самой быть таковым когда-то.

Путешествие Маленькой Самости

Родившись, Маленькая Самость идет по собственному пути от одного этапа развития к другому, на каждом из них становясь все более сильной. Когда она вырастет, то перестанет быть одним только потенциалом. С каждым днем, месяцем и годом она накапливает все больше ресурсов и возможностей за счет того, что вкладывается в нее окружением. Так она образовывает вокруг себя нашу психику. И получает возможность появиться в реальности, проявиться как наше уникальное, непохожее на других Я.

На самом старте своего путешествия Самость проходит несколько обязательных отрезков пути.

Время сна (до месяца). В первые недели своей жизни ребенок почти не просыпается. Его мир вполне может быть уютным, тихим и неясным, словно он все еще плывет в теплых водах, как и до своего рождения. Когда чувствует голод или дискомфорт, он зовет на помощь. Но, пребывая в галлюцинациях своей грандиозности, он ощущает, что насыщение приходит само по себе. Верит, что обладает такой могущественной силой, что она заставляет других людей повиноваться ему и давать насыщение, удовлетворение и успокоение. Младенец пока живет как будто в своем собственном мире, где нет других. Его главная задача – привыкнуть к свету, звукам и запахам нового пространства. Его Я пока отсутствует, как пока «не существует» и мамы.

Время симбиоза (1–5 месяцев). Спустя месяц малыш начинает замечать, что в его мире существует еще одна фигура. И она абсолютно подчиняется его волшебной силе: всегда готова обнять, накормить и утешить. Это мама. Вместе они создают симбиоз, как два путешественника, идущих рука об руку. Мама становится для младенца продолжением его самого. В этот период появляется волшебный момент – улыбка. Малыш улыбается своей маме, а она, видя это, чувствует себя самой счастливой на свете. Так их связь становится крепче. Это время, когда влечения маленького человечка воспринимаются взрослым и возвращаются в виде ответной улыбки, радости и взаимного удовольствия друг от друга. Отдельного Я пока нет, есть только общая психика, в которой вся регуляция происходит за счет взрослого.

Время «вылупления» (5–8 месяцев). Примерно в возрасте полугода ребенок «вылупляется» из своего психического кокона. Он бодрствует дольше, активнее исследует мир и постепенно отдаляется от мамы. Но каждая разлука пока вызывает у него тревогу. Он может заплакать, даже если мама уходит всего на минуту. Но он учится, и постепенно внутри укрепляется осознание: если мама ушла, это не значит, что она не вернется. И в периоды таких исчезновений он находит силу быть самим собой. Встреча с отдельностью – очень тонкий момент. С одной стороны, маме важно выдерживать и поощрять попытки ребенка отделяться и быть более самостоятельным. Но, с другой, в таких ситуациях важно, чтобы пропадание мамы не было слишком резким и долгим, а тревога из-за ее отсутствия чем-то утешалась.

Время для границы «Я» и «Ты» (8–16 месяцев). Когда малыш подрастает, он начинает замечать, что у него есть руки и ноги, которыми можно управлять. А еще осознает, что его мама – не совсем он, а отдельный человек. В этом открытии, конечно, есть свои радости, но тревога при этом возрастает. Ведь иногда ребенку справедливо кажется, что мама может исчезнуть, могущественный контроль над ней теряется. Вместе с этим растет и интерес к миру вокруг. Ребенок учится ползать, пробует на вкус игрушки и даже находит свои первые «сокровища». Например, любимую игрушку или краешек одеяла, которые помогают ему справиться с разлуками, когда мамы нет рядом. Прижимая к себе любимого белого медвежонка, мой годовалый сын, например, успокаивался и засыпал. Это был его первый переходный объект, как говорят психологи.

Именно такой предмет – промежуточный этап между переживанием слияния с мамой и тем, что она может на время пропадать из поля зрения.

Если найти свой переходный объект, можно безопасно выйти из состояния единой психики, не испытывая ужаса собственного распада.

Ведь раньше мама была собственной частью ребенка. Поэтому при ее травматичном и преждевременном пропадании из психики малыш как будто лишается части себя, а значит, перестает быть способным функционировать так же хорошо, как до этого с помощью взрослого.

Роман с миром (16–24 месяца). Когда ребенок научился ходить, начинается самая увлекательная часть его малышового пути. Он чувствует себя королем мира, исследователем неизведанных земель. Каждый шаг – это победа. Каждый упавший и найденный предмет – новая загадка. Ребенок бегает, смеется и радуется своей независимости. Мама находится рядом, но теперь уже не как часть его самого, а как верный друг и защитник.

Некоторые исследователи, на мой взгляд, совершенно справедливо говорят, что именно в этот период формируется активная и способная к собственному утверждению Самость. Встречая радостные реакции взрослых на проявление новых способностей, радикально меняющих прежнее направление развития, индивидуальность ребенка может получить путевку в жизнь. Или, наоборот, встретиться с равнодушием взрослых и неважностью своих первых достижений. Тогда нормальный и здоровый детский эксгибиционизм будет прерван. И ребенок начнет заворачивать внутрь себя все импульсы разделять с другими то, что он умеет.

Осознание своей отдельности (2–5 лет). С каждым днем ребенок все лучше понимает: его мама – это не он. Она может уходить, у нее есть свои дела. Это открытие сначала вызывает бурю эмоций: гнев, печаль, обиду. Но постепенно ребенок учится переживать такие моменты. Начинает понимать: даже когда мама далеко, она все равно остается в его сердце. А еще что он может справляться сам, быть самостоятельным и находить радость в этом.

Так, шаг за шагом, малыш растет, познавая мир, людей и самого себя. Его путь полон сложностей, и каждый шаг делает его психику сильнее. На любом этапе вполне вероятны те или иные нарушения и сбои, которые пусть и не разрушают психику, но активируют те самые защиты, которые впоследствии блокируют естественное и свободное развитие. Об этом мы поговорим позднее. А пока давайте посмотрим, за счет чего наша Маленькая Самость изначально получает возможность воплотить то, с чем мы пришли в этот мир.

Как родители становятся Опорами нашего Я

Хоть мы и появляемся на свет с телом, которое уже знает, как дышать, кричать и требовать, наша психика – едва начавший работать аппарат, только готовый к развитию, но еще состоящий из совершенно разрозненных фрагментов. Мы не знаем, как справляться с собой, регулировать свои эмоции, успокаивать или понимать себя. Все, что мы пока умеем, это цепляться и нуждаться.

В такой хрупкости наши родители становятся чем-то бóльшим, чем просто взрослыми, которые кормят, убаюкивают или меняют пеленки. Они становятся Опорами нашей Самости – теми, кто помогает нам не только выжить, но и начать формировать наше Я. Они – мост, ведущий нас из хаоса в мир, где мы можем понимать, кто мы такие, чего хотим и как справляться с тем, что чувствуем. При этом родители – наши проводники не только в реальный внешний мир. Именно их реакциями и отражениями наш внутренний мир оказывается нашим. Он собирается из хаоса и преобразуется в нашу собственную реальность.

Для иллюстрации расскажу, как однажды моему почти 12-летнему сыну потребовалась небольшая, но тем не менее операция. Общий наркоз, реабилитация, болезненные ощущения. Он держал себя в руках, был храбрым и в моменте все выдержал прекрасно. Но на следующий день его все же «догнало». Произошел эмоциональный выплеск. Внутренняя «истерика» как проявление сдержанного напряжения, которое нельзя было показывать, сделалась внешней. Он обратил все чувства ко мне, нуждаясь в том, чтобы разделить их с кем-то понимающим и принимающим. Они перестали быть только его страхом и болью, а были встречены, отражены как нормальные и естественные чувства, переработаны моей психикой и возвращены в виде утешения и успокоения.

Мы изначально берем родительскую психику «в долг», чтобы она выполняла для нас разные задачи, пока наша не справляется. Родители первое время выполняют за нас важные функции: помогают регулировать эмоции, принимать решения, ощущать безопасность.

Можно сказать, что наша психика структурируется вокруг Самости об родителей, помещая их внутрь. Постепенно эти функции должны стать нашими собственными.

В идеале роль родителей ослабевает, оставляя внутри нас устойчивые структуры, на которые мы опираемся: способность заботиться о себе, справляться с трудностями и находить внутренний баланс.

Этот процесс можно представить как «встраивание» образов родителей (их поведения, ценностей, реакций) внутрь нашей психики. Они становятся фигурами, вокруг которых она формируется. Если родители исполняли свою роль достаточно хорошо, нужные структуры получаются крепкими и помогают нам жить. Если нет – могут остаться «дырки», которые мы пытаемся заткнуть, используя отношения или защитные механизмы.

Но вот что важно понять уже сейчас. Все эти идеальные модели развития психики, о которых я написала и еще буду говорить ниже, существуют только для того, чтобы можно было сверяться с «относительной нормой». А у нас, обычных людей, всегда есть свои «букеты» отклонений и нарушений, которые составляют неотъемлемую часть нашей истории и личной уникальности. В нашей психике всегда будут «дырки», а значит, и необходимость в защитах и компенсациях. Это норма, а не персонифицированное наказание за нашу недостойность.

Таким образом, наша с вами задача – не посыпать себе голову пеплом от невозможности навсегда избавиться от последствий воспитания, а лишь сделать так, чтобы они не сильно влияли на качество нашей жизни. Как говориться, психология не гарантирует вам счастья, поскольку призвана освободить от излишков страдания.

Стать абсолютно излеченным и независимым от своего прошлого невозможно.

Но вполне реалистично начать адекватно его воспринимать и уметь использовать свой потенциал для достижения взрослых целей типа любви, творчества, денег и секса.

Любовь как основа целостности

В самом начале жизни любовь кажется и видится абсолютной: ты это я, я это ты, и вообще весь мир существует только для нас. Слияние с родителем не просто приятно (хотя и приятно тоже), оно жизненно необходимо. Без этого мы просто не справимся с хаосом первых переживаний.

Но давайте не будем ее идеализировать. Детская любовь – вовсе не чувственные переживания, а любовь-нужда, любовь-зависимость, любовь-требование. В сущности, такая любовь, которая кричит: «Ты должен быть здесь, иначе меня просто нет!» И это нормально. В начале пути мы все такие: маленькие, требовательные, невероятно уязвимые и при этом абсолютно эгоцентричные.

Было бы прекрасно, если бы все люди состояли только из любви. Просто представьте: наши родители – сплошная любовь, нежность и принятие. И мы сами, родившись, представляли бы собой исключительно чистую любовь. Но, к сожалению, это был бы эволюционный тупик. Слияние, влечение, притяжение, соединение, связь – все это действительно обеспечивается силой любви. Но одновременно с ней рождается ее сестра – агрессия. И без нее не было бы шансов на наше отделение, выход из слияния, автономность, индивидуальность, взросление наконец.

То есть, чтобы стать человеком, нам нужно много любви и опоры на связь, а чтобы стать личностью, необходимо много агрессии.

Помните строки Ахматовой?

Когда б вы знали, из какого сора,

Растут стихи, не ведая стыда…

Так вот и наше Я растет не только из прекрасных чувств и эмоций. Оно образуется из следов любви и агрессии, рожденных во всех важных отношениях в нашей жизни. И сегодня оно продолжает развиваться на стыке того же самого, поверьте. Только иногда вместо обмена с миром мы направляем агрессию исключительно на себя. В этом и есть корень всех нарушений, которые портят нам жизнь. Но к этому мы вернемся чуть позже.

Наша любовь-нужда, любовь-зависимость и пр. имеет множество «лиц». Мы хотим быть накормленными, чистыми, освобожденными от боли и напряжения. Мы хотим внимания, отражения, утешения, принадлежности, тепла, близости, принятия наших чувств и их переработки. Мы нуждаемся в контроле и опорах, примерах и идеалах.

Все это – потребности нашей детской психики, которые могут быть удовлетворены, а могут и не быть. Когда мы получаем то, что хотим и нам необходимо, мы чувствуем обмен любовью: наши запросы приняты взрослым, он нашел решение для их удовлетворения, вернул нам. Когда принятия не происходит, вывод один: наша любовь не нужна. Из этого следуют неизбежные «Я не нужен», «Я не ценен», «Я не важен».

В таких случаях агрессия идет вслед за любовью, чтобы стирать весь ее предыдущий вклад. В младенческом мире любая злость перечеркивает ценность полученного ранее. А любовь обесценивается каждым новым лишением, которое пришлось пережить. Она легко испаряется от первых лучей разочарования, первых теней фрустрации.

Любовь побеждает агрессию не силой, а стойкостью. Она принимает гнев, боль и разочарование, не отступая. Это как раз то, чему нас учат первые годы жизни. Когда наш гнев сталкивается с мягкостью и принятием родителя, когда наша фрустрация не разбивает связь, а становится частью диалога, мы начинаем понимать: любовь может выдерживать. Она не растворяется от злости, не исчезает, если мы неидеальны. Наоборот: она становится больше, глубже, устойчивее.

Может быть, это смешно, но я сейчас приведу в пример… свою собаку. Когда у нее (прошу прощения за подробности) течка, становится очень заметно, что она хочет любви и близости. По крайней мере, я так отвечаю сыну, когда он спрашивает, почему она скулит. Я уверена: то, что в человеческой психике делают чувства, в собаке происходит на уровне инстинктов.

И вот, каждый раз в такие периоды, когда мы уходим из дома, она сразу же тащит к себе на диван мой тапок. Типа «Вы ушли, а мне, чтобы не скучать так сильно, нужен кусочек вас. Вы остаетесь со мной, даже если вы не рядом. Я так утешаюсь и поддерживаю связь».

Сын говорит мне: «Мама, мне так ее жалко». А я отвечаю: «Ну что ты, сынок, она же, наоборот, нашла себе способ меньше скучать и лучше пережидать наше расставание».

Но самое интересное начинается потом, когда мы возвращаемся домой. Я отбираю у нее тапки и надеваю их на ноги. Как вы думаете, что делает собака? Она начинает кусать мои ноги в этих тапках, как будто играя, но, очевидно, «ругая» меня за то, что мы ее покидали.

Это невероятным образом точно отражает внутреннюю динамику ребенка, который, даже находя утешение в чем-то, все равно испытывает злость на маму, которая бросает его ради чего-то другого. В этот момент он теряет многое: и безопасность, и уверенность, что его по-прежнему любят, и ощущение, что он настолько ценный, чтобы выбирать его, а не что-то стороннее. Разве он может остаться бесчувственным? Эмоции есть, просто их иногда оказывается не с кем разделить или их проявление в контакте с родителем оказывается угрожающим. Вот я, например, глажу собаку, показывая, что не злюсь и понимаю ее желание «наказывать» меня. А ведь мало кого из нас, когда мы были детьми, утешали, мало с кем разделяли страхи и переживания в такие моменты. И еще меньше родителей способны выдержать нашу злость на это.

В здоровом варианте именно через родительское принятие наша инфантильная агрессия начинает трансформироваться. Она перестает быть врагом, атакующим любовь. И только тогда в нас со временем возникает целостный образ родителя: тот, кто любит, но ставит границы, уходит, но всегда возвращается и продолжает любить. Он может злиться на нас, но может быть бережным и уважающим.

Например, сын часто дуется на меня и говорит, что я злая или плохая. Однажды я для эксперимента спросила его:

– Скажи, но ведь нормально, что это я злая, а ты нет?

– Ага.

– Ну и супер. С тобой все нормально, да?

– Ага.

– Но ведь справедливости ради надо сказать, что я не всегда плохая и часто делаю тебе хорошо.

– Ага.

Так и живем. У ребенка нет изначальной опции «со мной все в порядке, это у мамы крыша едет». Все, что происходит в отношениях, его нарциссизм приписывает себе: «Это я что-то сделал не так» или «Я какой-то не такой». Не «Мама не умеет любить, видеть, замечать меня», а «Я не достоин ее внимания и интереса».

В такие моменты я помогаю ребенку не только сохранять нормальный образ себя («со мной все в порядке»), но и видеть меня целостной: я не только плохая, но и хорошая. Если мы не делаем этого для своих детей, мир разделяется на черное и белое. Мы рискуем все время быть либо на белой стороне – идеальными, полностью хорошими, – либо на черной, когда совершили ошибку или не оправдали ожиданий.

И да, любовь в этой истории – не только нежность. Это выдержка, готовность родителя вернуться, даже если он сам хотел бы ненадолго (или надолго) спрятаться. Это сила быть рядом и так формировать основу для целостного и устойчивого Я. Потому что любовь – это не когда все идеально, а когда есть способность оставаться в отношениях, несмотря на их сложность. И пусть детская любовь иногда звучит как крик о помощи, именно из нее рождается наша способность любить и принимать – и себя, и других – такими, какие мы есть.

Лишь в объединении этих сил – любви и агрессии – появляется целостная психика.

Она вмещает в себя не только принадлежность и похожесть на других, но и отдельность нашего Я, которое утверждается за счет отстаивания себя в отношениях. Если агрессия останется под запретом, то наше Я все время будет спотыкаться о невозможность противостоять другим, говорить «нет», защищать себя.

Случаи из практики

Это очень распространенные истории, которые мы часто обсуждаем с клиентами. Например, они рассказывают про сложности отношений, предполагая, что боятся близости, не могут доверять, не подходят вплотную, держат дистанцию. Им кажется, что это от недостатка любви и невозможности выражать свободно свое влечение к людям.

Конечно, и такое возможно. Но знаете, что выясняется через некоторое время? Что на самом деле прерывает их потребность в близости? Не столько страх проявить любовь, сколько невозможность после этого проявлять агрессию по отношению к тому, кого сделал для себя хорошим.

Мы пребываем в этом детском расщеплении, согласно которому нельзя злиться на того, кого любишь, и нельзя любить того, на кого злишься. За невозможностью разрешить конфликт скрывается также страх потери собственного Я во всей этой буре чувств. «Страшно не то, что я приближусь, а то, что тогда я не смогу тебе сопротивляться». Наша маленькая злость, появляющаяся в моменты недовольства и фрустраций, была такой угрозой для связи как раз потому, что за ней должен был обязательно следовать разрыв. Нельзя оставаться с тем, на кого злишься. Он плохой – значит, надо прерывать отношения. А если это все равно будет происходить, то зачем вообще начинать?

Именно по такой логике мы живем, охраняя свое Я от внутреннего конфликта, который не знаем, как разрешить. Ведь если нельзя злиться и любить одновременно, то лучше вообще не допускать близости. И это единственный выход, который мы пока можем найти, чтобы уберечь себя от напряжения невыносимых чувств.

Задачи и функции Опор Самости

Каждый предыдущий этап требует от наших родителей разных качеств, чтобы они оставались для нас любящими, надежными и эмпатичными, то есть слышащими наши настоящие потребности, были Опорами Самости.

• Время сна. Функция Опоры Самости – поддерживать галлюцинацию малыша о том, что он пребывает внутри, своевременно и достаточно предоставляя себя «в его распоряжение». Так чувство дискомфорта или напряжения не будет переполнять маленькую психику.

• Время симбиоза. Задача Опоры Самости – подчиняться воле малыша, поддерживая его фантазию всемогущества и продолжая оставаться устойчивой для его капризов и потребностей. Оказываться тем лицом, которое с радостью реагирует на улыбку. Разрыв симбиоза вследствие сильных фрустраций или нарастания напряжения без возможности мамы утешить ребенка может плохо влиять на развитие.

• Время вылупления. Задача Опоры Самости – оставаться стабильной в моменты пребывания рядом и в разлуке. Это значит видеть тревогу ребенка, контейнировать, не разрушаться собственной тревогой за отдельность, утешать и поощрять ребенка к росту и становлению собой. Постоянное отражение и контейнирование эмоций.

• Время для границы «Я» и «Ты». Задача Опоры Самости – продолжать оставаться рядом и резко не исчезать, чтобы ребенок не терял могущественный контроль над ней. Поощрять исследование окружающего мира. Находить переходные объекты, которые готовят психику к разделению. Так ребенок сможет выдерживать ситуации, в которых мама пропадает из поля зрения.

• Роман с миром. Задача Опоры Самости – быть проводником в большой мир, в котором у ребенка есть способности и возможности. Отражать, поддерживать их. Радоваться, активно присутствовать в то время, когда ребенок делится своими первыми победами. Здоровая поддержка эксгибиционистского проявления Я: «Вот я какой! Я могу!»

• Осознание своей отдельности. Задача Опоры Самости – выдерживать нарастающие и постоянно изменяющиеся эмоции ребенка, связанные с его собственными успехами и неудачами. Контейнировать и возвращать «обработанными» в виде своих реакций и утешения страхи, злость, иногда даже ненависть за то, что мама не была рядом столько, сколько надо ребенку.

Задачи и функции Опор Самости в каждом периоде разнообразны. Иногда требуется поддерживать фантазию о грандиозности ребенка, а в другое время сталкивать его с тем, что мама – не его собственность. Когда-то надо поддерживать слияние, а затем формировать совсем противоположные условия, в которых каждый переживает отдельность. Когда-то есть только чувства и желания ребенка, а со временем появляется внутренний мир другого.

Все это необходимо, чтобы ребенок постепенно становился самостоятельнее и автономнее по мере накопления психических ресурсов, а не вследствие резкого обрывания связи, в которой он оказывается покинутым, брошенным, чувствует одиночество и ненужность.

Случай из жизни

Однажды утром, когда мы с сыном собирались в школу, я в раздражении торопила его и чем-то обидела. Потом он ехал в машине, злился и откидывал мою руку, когда я хотела его погладить по голове. Я уже извинилась, но он сидел отвернувшись. Так мы и доехали до школы. Он продолжал дуться, я – молчать и не трогать его. Я выдерживала его нежелание общаться и с уважением относилась к его праву не возвращаться в контакт со мной.

В другой раз, после занятий спортом, он был раздражен и грустил оттого, что там у него что-то не получалось. Я попыталась спросить, чтобы поддержать. Но оказалось, ему надо было, чтобы я замолчала и оставила его в покое. Что я и сделала.

Эти примеры не про то, что я супермать. Первый иллюстрирует важный аспект роста, в котором у человека формируется право самому распоряжаться контактом. Он выбирает, когда подойти, если обиделся или разозлился, и подойти потому, что захотел, а не потому, что надо или должен. А второй пример говорит о том, что родители должны сами вовремя отходить и не давать то, что считают нужным, даже если это в их понимании благо. Иначе они успокаивают исключительно себя, делая ребенка своим расширением.

Я показываю, что мы часто под родительскими задачами понимаем лишь присутствие и поддержку. Но есть и другая категория их функций, которые будут служить развитию Я ребенка. Не давать, когда это избыточно. Не поддерживать, когда нет запроса. Не преследовать добром, когда нет желания им пользоваться.

Зеркала, герои и круг принадлежности

Конечно, пока мы маленькие, родители делают для нас и ЗА нас практически все. Самостоятельно мы только дышим, глотаем, цепляемся и неконтролируемо пачкаем памперс. Но наша Маленькая Самость нуждается в родителях еще и для того, чтобы они сделали для нас особую психическую работу. Они должны дать нам ответ на три главные нарциссические потребности. И от того, как эти потребности будут удовлетворены, зависит, появимся ли мы у себя живыми и реальными, или наше Я так и будет оторвано и отчуждено от нас.

Итак, чтобы Самость могла развиваться и, зародившись, двигаться к своему истинному воплощению, а мы все больше и больше ощущали себя самими собой, нам нужно использовать родителей в качестве трех ипостасей: зеркала, героя/волшебника и единства, к которому можно принадлежать.

Когда мы начинали ползать, делать первые шаги и говорить первые слова, а наши возможности владеть своим телом и раскрывать свои способности увеличивались, каждый из нас хотел видеть в других восторг и радость. Такая реакция в ответ на наши первые каракули или выученный стишок укрепляла в нас веру в самих себя. У нас не было сомнений в том, что мы что-то сделали, если у нас получалось увидеть позитивную реакцию близких. Это не просто желание внимания ради него самого, а первая и важнейшая потребность Самости. Ребенку необходимо «зеркало» – человек, который отражает его достижения и эмоции, говоря: «Да, я вижу тебя. Ты замечательный!».

Точно так же каждый из нас искал в родителе пример для подражания. Вспомните, например, какую-нибудь свою недавнюю учебу. Вы ведь нуждались в ком-то, кто был умнее, экспертнее, профессиональнее, чем вы. Только так, становясь похожими на кого-то, мы можем расти и развиваться. Вот и ребенок всегда ищет могущественную фигуру, которая внушает ему чувство безопасности, силы и уверенности. Отец может быть героем, справедливым и устойчивым, а мать – волшебницей, доброй и мудрой. Для ребенка они, маяки, которые своим светом сообщают: «Я сильный, я могу справляться с жизнью в этом мире, и ты тоже сможешь», «Я умная и справедливая. И ты такой же». Герой помогает ребенку почувствовать, что тот не одинок, что рядом есть кто-то надежный, на кого можно равняться.

Есть еще одна важная задача, которую выполняют родители, – дарить ребенку чувство принадлежности. Это ощущение, что ты не одинок, твои эмоции и переживания разделяются кем-то близким. Если зеркало говорит ребенку: «Ты замечательный», а герой внушает: «Ты справишься», то принадлежность говорит: «Мы вместе пройдем все трудности». Это и есть то самое единство, ощущение связи, та невидимая нить, которая соединяет.

Принадлежность дает ощущение схожести и единства. Родитель говорит ребенку своим присутствием: «Я понимаю тебя. То, что ты чувствуешь, нормально. Мы справимся вместе». Так ребенок получает основу для того, чтобы в будущем строить глубокие связи, доверять и быть частью чего-то большего: семьи, команды, мира. Когда ребенок растет с таким чувством принадлежности, он знает, что его Я не изолировано. Понимает, что мир – не чужое, холодное пространство, а территория, где есть место для него, где он нужен и где его примут таким, какой он есть. Без чувства принадлежности ребенок может вырасти с ощущением оторванности, будто его внутренний мир никому не важен, будто он всегда один. Именно принадлежность учит ребенка быть связанным с другими, не теряя себя.

Эти потребности – быть замеченным, принятым, получить подтверждение своей значимости – не просто прихоть или слабость, не каприз и не признак эгоизма. Это естественное и единственно возможное желание быть самим собой в мире, где изначально у тебя себя еще нет, а потом ты просто вынужден подстраиваться и стирать собственную индивидуальность ради важных связей.

Наш нарциссизм должен подсвечивать дорогу Самости, напоминая, зачем она пришла и кем мы можем стать, если ее потенциал раскроется.

Чтобы наше Я не теряло своей тропинки, продвигаясь по которой оно все больше и больше узнает и осваивает само себя, нарциссические потребности сохраняются с нами на всю жизнь. Они не уходят с возрастом, а трансформируются. Взрослая Самость продолжает хотеть быть замеченной, но уже не ищет бесконечного подтверждения. Она хочет связи с идеализированными фигурами, чтобы дальше расти и развиваться. Стремится к принадлежности к союзам людей, с которыми у нас есть схожесть и взаимопонимание.

Случай из практики

Однажды с одной моей клиенткой мы обсуждали, что происходило в нашей работе за последние годы.

– Сначала я вас вообще не видела. Да и себя, если честно, тоже. Я все время терялась, думая о том, что со мной происходит. А если вдруг понимала, то не верила себе. Это как потеряться в темноте без ориентиров. Очень тяжелое ощущение.

– Понимаю. А как вам было в работе со мной, когда вы находились в таком состоянии?

– Я все время хотела вам понравиться. Желание просто захватывало меня, и я даже не замечала, что происходит вокруг.

– Это естественно. Так бывает, пока внутри не утвердилось собственное Я. Помните, чего вы тогда хотели от меня?

– Просто чтобы вы не бросили меня, чтобы остались рядом.

– Для чего это было важно?

– Мне нужна была внешняя оценка. Своей у меня совсем не было.

– Да, так бывает. В самом начале нашего развития нам нужны опоры и зеркала. Мы пока не думаем о том, кто перед нами или какие у нас отношения. Мы просто цепляемся за кого-то, чтобы внутри хоть что-то появилось, а наше Я начало складываться.

Клиентка быстро добавила:

– Но тогда я вам совсем не доверяла.

Я улыбнулась:

– Это нормально. Как можно доверять, если имеешь только опыт недоверия? Он работает как фильтр, через который мы воспринимаем всех новых значимых людей. Но я все равно была рядом. И даже если вы мне не доверяли, вы брали мою устойчивость и надежность, складывая их в себя.

Возникновение внутреннего мира

Возможно, вы уже поняли, что наши нарциссические потребности – быть видимым, замеченным, значимым – не связаны с грандиозностью или стремлением ощущать важность ради важности как таковой. Они гораздо глубже, чем желание доказать миру свою исключительность или превосходство, и ближе к сути нашего Я. Именно через удовлетворение этих потребностей мы становимся реальными для самих себя.

Чем лучше работают функции Опор Самости, тем больше у нас потенциальной связи с самими собой: со своими желаниями, чувствами, потребностями и пр.

Представьте крошечного младенца, который только-только появился на свет. Его глаза еще привыкают к свету, тело учится дышать и чувствовать. И вот он поднимает ручку, случайно попадая ею в свое поле зрения. Маленькие пальчики шевелятся, но ребенок смотрит на них и видит что-то совершенно чужое и незнакомое. «Что это? Откуда оно взялось? Почему оно двигается?» – спрашивает его еще не оформившаяся психика, хотя сам он этих вопросов пока не осознает.

Младенец может смотреть на свою руку как на нечто внешнее, никак не связанное с ним. Для него она еще не «моя». Это просто часть мира, которая случайно попалась ему на глаза. Иногда она движется, иногда остается неподвижной, но младенец еще не знает, что именно он управляет ею. Его природное инстинктивное Я дает о себе знать первыми импульсами: двигать, хватать, тянуться. Но связи между этими импульсами и миром пока не существует.

То же самое происходит с чувствами. Голод – не внутреннее ощущение, это буря, которая накрывает как настоящая стихия. Плач – не собственный звук, а просто крик, который вдруг оказывается рядом. Радость, страх, боль подобны мимолетным вспышкам света, которые ребенок переживает, не понимая, что они исходят из него самого. Его психика напоминает калейдоскоп: цвета и формы хаотично меняются, но нет того, кто может их удержать и собрать в единую картину.

И вот в этот хаос приходит мама. Ее улыбка, мягкие руки, голос, который говорит: «Ты мой маленький. Это твоя ручка, смотри, как ты ею двигаешь». Она помогает ему увидеть, что мельтешащая рука – его собственная. Говорит: «Ты плачешь, потому что голоден. Сейчас я тебя покормлю». Она придает хаотичным вспышкам неудовольствия в его внутреннем мире первые смыслы.

Когда мама говорит: «Я знаю, ты сейчас злишься, но это нормально», она делает очень важную вещь: не только замечает злость ребенка, но и показывает, что злость – временное состояние, которое можно понять и пережить. Мама как бы говорит: «Твоя злость не делает тебя плохим. Это просто чувство, которое мы вместе можем выдержать». Ребенок видит, что его эмоции не пугают маму, и тем самым чувствует безопасность: «Мои естественные чувства можно назвать, понять, они не разрушат меня».

Мама помогает ребенку сделать первый шаг в осознании: его злость – его собственное чувство, а не хаос, обрушившийся извне. Мама как будто берет это чувство, перерабатывает его через свою взрослую психику и возвращает ребенку в виде ясного послания: «Это твои эмоции, все нормально». Постепенно такие моменты учат ребенка тому, что его внутренний мир можно понять, а эмоции связаны с ситуациями и имеют начало и конец.

Мама становится тем голосом, который говорит: «Это твое. Это ты». Через нее ребенок начинает видеть, что его чувства – не хаос, а собственный мир. Его руки, тело, голос – не что-то чужое, а часть его самого. Постепенно психика ребенка начинает формировать первые связи с реальностью. Эти связи еще непрочные, как тонкие нити, но они уже начинают собирать его внутренний мир в нечто целостное. И здесь есть что-то трогательно магическое.

Но процесс формирования связей с реальностью не сводится просто к осознанию. Это еще и появление Я. Ребенок хочет быть значимым для кого-то, чтобы значить что-то для себя. Хочет, чтобы его видели другие, чтобы самому увидеть себя. Без ощущения значимости его внутренний мир останется для него недоступным и будет ощущаться пустым. Мы потеряем самих себя внутри себя…

Глубокие связи – пространство для Самости

Но родители, выступая в виде функций отражения или идеального примера для подражания, не могут только этим расчистить путь для созидания наших собственных здоровых психических структур. Нам нужны глубокие эмоциональные связи с окружением.

Дело не в желании быть принятым безоговорочно, какими бы мы ни были. Это про то, чтобы рядом был кто-то, кто выдержит нашу неопределенность и сможет находиться с нами, когда мы еще только ищем себя, сталкиваясь с разными своими сторонами: страхом, гневом, радостью, нежностью. Ребенок не нуждается в том, чтобы мир всегда говорил ему «да». Ребенку важно чувствовать, что даже когда он встречает «нет», это не делает его существование невозможным.

Мы учились быть собой через то, как родители помогали нам выдерживать наши состояния. Когда мы плакали, им необязательно было утешать нас немедленно. Важно было, чтобы они оставались с нами, выдерживали наши крик, печаль, усталость, не пытаясь их исправить.

Это не значит, что нужно позволять ребенку «все», но необходимо дать ему возможность встретиться с реальным собой без чувства отвержения.

Тут я впервые сделаю ремарку про отвержение. Сейчас, в пору повального увлечения психологией, это слово часто оказывается так же демонизировано, как и «нарциссизм». Дошло до того, что под отвержением мы понимаем любую неподходящую реакцию на наши проявления. Как будто нам внушается, что задача взросления не в том, чтобы учиться обходиться с чувствами и поведением людей в контакте с нами, а в том, чтобы вообще не вызывать у них чувств или желания вести себя тем или иным образом. Потому что иначе их живая и непосредственная реакция – это уже отвержение нашей сути. Например, одна моя клиентка рассказывала, что ее муж совершенно не принимает ее право на свободу и дистанцию. Когда я уточнила, что она имеет в виду, оказалось, что он… расстраивается, когда она говорит, что хочет ехать в отпуск одна.

– Возможно, было бы очень странно, если бы он обрадовался или с облегчением вздохнул в ответ на такие слова? Даже если бы тогда для вас это было полным и безоговорочным принятием вашей свободы решать, что вам делать со своим отдыхом.

В общем, хочу сказать следующее: изначально ребенок не воспринимает именно как отвержение обычные попытки мамы скорректировать его поведение или ее эмоциональное отношение к тому, что он сделал. Если в эти моменты не происходит унижения, высмеивания или покидания, то обмен чувствами оказывается совершенно естественным и нормальным. «Я вижу, что ты злишься, но меня расстраивает, что ты хочешь при этом драться». «Я понимаю, что ты хочешь конфету, но не могу тебе ее дать, потому что у тебя аллергия. Иди, я тебя утешу, пойдем найдем что-то другое».

Настоящая эмоциональная связь – не обещание, что все, что мы сделаем, будет приниматься. Это уверенность, что наши ошибки не уничтожат отношения.

Мы можем поступить неправильно, можем быть не в духе, можем разозлиться – и это не значит, что нас перестанут любить. Не за конкретную ситуацию, а вообще. Это также не означает, что нас никогда не остановят или не скажут: «Так нельзя». Родитель, который способен устанавливать границы, не отвергая ребенка, показывает ему главное: твои действия не определяют тебя, их можно исправить, а твое существование не подвергается сомнению, и наши отношения не подвергаются сомнению.

Такие связи сложны, потому что в них участвуют два человека: ребенок, который только ищет себя, и родитель, который тоже не всегда знает, как быть. Родитель точно так же может злиться, уставать, ошибаться. Глубокая связь возникает не из его безупречности, а из готовности оставаться в отношениях, даже когда трудно. Быть с ребенком в его растерянности, вместо того чтобы требовать немедленной определенности. Оставаться рядом, даже когда хочется сбежать от его истерики или своего чувства беспомощности.

Дети не ищут безграничного принятия. Они ищут того, кто будет с ними, пока они разбираются в себе. Кто не испугается их слабостей и в то же время не позволит этим слабостям полностью захватить их мир. Кто сможет сказать: «Ты ошибся, но это не конец света. Ты расстроен, но мы справимся». Глубокие связи не ведут к вседозволенности, а дают пространство для ошибок, поисков, неудач, за которые не придется платить страшную цену.

Будучи маленькими, мы не знаем, кто мы, но именно через отношения начинаем чувствовать: «Я могу что-то исследовать в себе. И это что-то не уничтожит связь с другим». Именно здесь и формируется основа для Самости не как застывшего образа, который должен всегда приниматься, а как живого процесса, где мы растем и меняемся, пробуя себя в присутствии того, кто способен это выдержать.

Случай из практики

Однажды на сессии я наблюдала, как одна клиентка делала с собой то самое, что любим делать практически все мы. Это каждый раз выглядит так, будто, что-нибудь осознав, мы сразу же должны мчаться и что-то с собой делать. Что именно – непонятно. Надо ли это вообще – неизвестно. Но выдержать даже небольшую паузу, сидя в раздумьях или даже растерянности например, для этой клиентки было невыполнимо. Стыд гнал ее на привычный круг суеты, не давая пережить чувство ущербности рядом со мной.

– Какую себя вы не выдерживаете в этот момент? От какой себя надо так быстро избавиться? – спросила я.

– Непонимающую, глупую, тормознутую какую-то.

– А что произойдет в нашем контакте, если вы скажете, что вам требуется время подумать? Вы ведь в этот момент будете точно равны сами себе: вы не понимаете и вам нужно время. Это же и будете вы – такая, какая есть в этот момент.

– Во-первых, это очень странно. Как это – просто сказать, что я пока не понимаю? А во-вторых, уверена, что того, какая я есть, недостаточно. Что я недостаточно постаралась и даю плохой результат.

– То есть вы уверены, что для меня того, какая вы есть, недостаточно? И чего же я хочу вместо этого?

– Ну, вы хотите, чтобы я развивалась, работала над собой. Ведь терапия нужна для положительных изменений.

– Получается, я будто бы заинтересована, чтобы вы были другой, чтобы все время переделывали себя для меня?

– Сейчас это звучит странно, но я уверена, что это так. Ведь терапия – это место, где я должна вылечится и стать нормальной.

– А вы этого хотите? Приходить сюда и учиться еще более эффективно не быть собой для того, чтобы я посчитала вас нормальной?

– Э-э-э… – растерялась клиентка. – Нет. Мне кажется, я хочу чего-то другого…

– Как бы могла звучать более откликающаяся вам потребность?

– Наверное, я хочу учиться быть больше собой.

– А если пофантазировать, то каким мог бы быть по-настоящему хороший результат нашей терапии?

– Чтобы я не переделывала себя, а смогла бы побыть тут больше самой собой. Но это ужасно страшно!

– О да! Это настоящий вызов: складывать пазл наших отношений не вокруг той версии себя, которой вы уже устали быть, а вокруг той, которой вы и так являетесь.

– Мне любопытно. Я действительно хочу попробовать быть здесь такой, какая я есть. И хочу, чтобы вы помогли мне, не переделывая меня…

Помощник Самости – грандиозный нарциссизм

И вот мы впервые подходим к тому, чтобы рассматривать нормальный детский нарциссизм в процессе его роста. С одной стороны, наша Самость обладает большой силой, ведь она, как маленький росток, пробивающийся сквозь асфальт, выдерживает огромное напряжение, для того чтобы мы могли стать собой. То есть она просто вынуждена цепляться за окружение, питаться его откликами и «проходить» сквозь родительские программы. Но, с другой стороны, в начале пути Самость уязвима, потому что еще не обладает прочной структурой. Ее хрупкость – это не слабость, а естественное состояние, напоминающее о том, что потенциал требует развития и любой рост требует заботы, времени, благоприятных условий.

Хрупкость Самости объясняется ее зависимостью от внешнего мира. В первые годы жизни она развивается через отклики: тепло, любовь, улыбки, заботу. Каждое подтверждение, что нас видят и принимают, добавляет прочности столь хрупкой структуре. Но малейший холод, резкое слово, недостаток внимания могут оставлять на ней невидимые трещины. Это не значит, что Самость легко разрушить, но если удары ощутимы, то они оставляют след.

На старте в нас нет готовых опор, дающих устойчивость. Нет опыта, который мог бы изнутри сказать: «Это неприятно, но ты справишься». Все, что мы переживаем, кажется окончательным, безграничным. Каждая разлука с мамой воспринимается как потеря навсегда. Каждый взгляд, полный разочарования, ощущается как угроза самому существованию. Самость только учится выдерживать такие переживания, но на первых этапах они слишком тяжелые.

И вот на этом пути нарциссизм становится верным помощником Самости. У него есть три главные задачи. Первая – созидательная. Здесь нарциссизм работает над тем, чтобы собирать наш образ самих себя. Постепенно в своей «нарциссической копилке» он концентрирует отражения, отклики, оценки, мнения и убеждения о нашем Я. С течением времени из зеркальных функций окружения мы получаем в свое распоряжение нашу личность. Мы начинаем понимать себя, лучше ориентироваться во внутреннем мире.

На протяжении всей жизни нарциссизм ведет Самость к наилучшему воплощению ее потенциала. Конечно, я говорю сейчас про здоровый вариант.

Вторая задача нарциссизма – защитная. И про нее стоит поговорить отдельно.

Защищающий нарциссизм

В неидеальном мире, в котором мы растем, на нас постоянно влияет множество разных негативных факторов. Нерегулярность поддержки, недостаточность откликов, реакции окружения, которые нам не нравятся, – все это нормально и неизбежно.

И в мире, полном загадок и потенциальных угроз, грандиозный нарциссизм дает нам свое первое убежище. Это способ сохранить наше Я, когда психика еще слишком хрупка, чтобы выдерживать реальность такой, какая она есть.

Представьте, что у новорожденного есть невидимый кокон, в котором он чувствует себя всемогущим. Кокон дарит ему иллюзию, что все в мире происходит благодаря его желанию.

Мама в нем не воспринимается как отдельный человек. Она – часть всесильного мира, который всегда рядом, всегда защищает, всегда дает. Для младенца это единственный способ почувствовать себя в безопасности. Мир слишком большой, слишком яркий, слишком шумный. Любой внезапный звук, холодный поток воздуха или задержка в отклике взрослого могут быть восприняты как угроза самому существованию. Грандиозный нарциссизм помогает не замечать этих угроз, создавая иллюзию полного контроля: «Мама здесь, потому что я захотел. Мир безопасен, потому что я управляю им».

Если бы этой иллюзии не существовало, малыш оказался бы лицом к лицу с правдой, которую он пока просто не способен пережить: что он уязвим, зависим, а мир не всегда предсказуем. Эта полноценная встреча с действительностью произойдет позже – тогда, когда его психика будет готова выдержать тяжесть реальности. А пока кокон грандиозного нарциссизма защищает его от катастрофы.

И конечно, описанные способы работы инфантильного нарциссизма здоровые и естественные для детской психики. Они внушают ребенку больше власти, могущества и отрицают реальность, в которой может случаться всякое. Такой эгоцентризм и даже эгоизм – норма для первых стадий развития, оба они предназначены для аккумулирования психических вкладов окружения в наше Я.

Нарциссизм просто не может позволить нашей психике остаться хрупкой и уязвимой перед лицом мира, который нам не подчиняется.

В этом его значение на этих этапах.

Проблемы начинаются потом, когда в случае систематических или резких фрустраций и травм нарциссизм помещает нас в спасающий кокон своих защит, продолжая делать все то же самое, что описано выше. Тогда мы вырастаем, но продолжаем верить, что могущество – это нормально. Или что мы можем быть настолько ценными, чтобы нравиться всем и всегда. Или что стоит больше вложиться в свой личностный рост – и нас не коснутся проблемы, потому что мы сможем все предвосхитить и отрегулировать.

Нарциссизм в таком случае не перерастает во взрослый, оставаясь в своем инфантильном состоянии. Мы как будто регрессируем к той его защитной задаче, которую он продолжает для нас выполнять, веря, что иначе мы просто не сможем выдержать взрослую реальность. И в чем-то он, безусловно, прав…

Послесловие ко второй главе

Каждый из нас начинает свой путь в жизни как настоящий маленький нарцисс. И это вовсе не оскорбление, а, пожалуй, самый здоровый старт, который можно себе представить. В начале пути мы еще не знаем ни о границах, ни о реальности, ни о том, что кто-то или что-то может существовать отдельно от нас. Наш мир вращается только вокруг нашего грандиозного Я.

Это естественный способ выживания в мире, который пока нам не по размеру. Маленький нарциссизм создает иллюзию всемогущества, которая защищает нашу хрупкую Самость. Родитель в этот период – функция, служащая опорой, контейнером, регулятором и всем на свете. Его любовь – естественная психическая «пища» для нашего Я.

В условиях такой тотальной зависимости просто нельзя допустить, чтобы мы преждевременно столкнулись с ужасной правдой о том, что родитель не наша собственность, он может уйти, отвернуться, быть недоступным. Маленький нарциссизм успокаивает: «Все под контролем, мир слушается тебя». Да, это отрицание реальности, но это не слабость, а огромная сила. Именно благодаря ему наша психика успевает окрепнуть, прежде чем встретиться с действительностью.

Грандиозный детский нарциссизм – только начало. Иллюзии, которые он создает, служат временной опорой, пока наше Я не обретает собственные силы. Наш внутренний мир начинает строиться, усложняться, обрастая собственными опорами, которые останутся с нами на всю жизнь.

В третьей главе мы погрузимся в увлекательный процесс и посмотрим на создание психических структур. Это путешествие от хаоса первых впечатлений к выстраиванию внутренней организации, которая позволит нам справляться с реальностью, не теряя связи с собой. Мы посмотрим, как формируются участники внутренних спектаклей: Инстинктивное Я, Внутренний Родитель и Взрослый, которые будут развиваться потом на протяжении всей жизни. Узнаем, как из первых импульсов, отражений и взаимодействий с миром рождается нечто удивительное – наша личность.

Именно ради этого нам нужны любовь, забота, нежность, внимание. Сами по себе они, конечно, прекрасны и приятны. Но задача Самости – стать чем-то бóльшим, чем потенциал родившейся души. Поэтому она за одну руку берет Опоры Самости, за другую – грандиозный нарциссизм в его защитных доспехах и, «купаясь» в океане отношений с родителями, выплывает на свой собственный берег. Куда однажды встает своими уже окрепшими ножками…

Глава третья

Рождение психики и первый переход

Два царства для появления маленького Я

У Айн Рэнд есть хорошее выражение: «Чтобы сказать “Я тебя люблю”, нужно научиться произносить “Я”»[2]. С точки зрения психики это удивительно точно.

Для того чтобы наши влечения могли быть обращены наружу, к кому-то как к действительно отдельному человеку, мы сначала должны появиться сами у себя.

Но не по умолчанию, а, конечно, за счет становления ценными и важными для наших близких. Именно для того, чтобы мы научились произносить «Я», и трудится так напряженно наш нарциссизм.

Если бы нашу психику можно было представить в виде волшебного мира, то для выполнения задач по созданию Я потребовались бы два «царства», две области. И только вместе они создают условия для того, чтобы мы могли не просто существовать, но и чувствовать себя живыми, ценными, а главное – могли быть в отношениях с миром.

1. Нарциссическое царство – место, где бурлит энергия жизни, наши влечения. Та сила, что стремится к родителю, чтобы не только выжить, но и обрести себя. Место, где мы впервые начинаем ощущать, чувствовать и осознавать свое Я.

Здесь все строится на отражениях. Родители и близкие становятся зеркалами, в которых мы видим себя. Когда малыш с восторгом строит башню из кубиков и с замиранием сердца смотрит на маму, он ждет ее реакции. Если мама улыбается, обнимает его и говорит: «Какой ты молодец! Это потрясающе!», он видит в ее глазах свое отражение. Его мир наполняется светом, а Самость укрепляется. Ребенок чувствует: «Я есть. Я важен. То, что я делаю, имеет значение». Это зеркало дает ему уверенность в собственной ценности.

Но что, если мама отворачивается или холодно замечает: «Опять раскидал игрушки?» Ребенок не видит своего отражения и начинает сомневаться: «А может, я недостаточно хорош? Может, то, что я делаю, неважно?» Эти первые шрамы Самости могут остаться с ней на всю жизнь, порождая внутренние сомнения и чувство пустоты.

Но если психика остается только в нарциссическом царстве, то мы оказываемся замкнутыми в отношениях с самими собой. В этой области люди воспринимаются лишь нашими функциями: они должны поддерживать нас, подтверждать нашу важность.

Чтобы Я развивалось, нарциссизм должен соединить нас с другими людьми.

Для этого психика строит мост, ведущий к объектному царству – пространству, где внешние связи становятся чем-то бóльшим, чем источник простого отражения или других функций, предназначенных для нашего Я. Этот мост строится из взаимодействий с родителями, которые не только нас отражают, но и показывают, что быть в связи – безопасно.

2. Объектное царство – пространство отношений, где энергия встречается с родителем, а затем и с другими людьми. Место, где человек учится строить связи и чувствовать близость. Если первое царство помогает нам увидеть себя, то второе показывает, что мы не одни в мире, рядом есть другие люди. Здесь важны не похвала и восхищение, а взаимность, понимание и принятие. Представьте девочку, которая упала и разбила колено. Она бежит к папе, надеясь на утешение. Если он садится рядом, берет ее за руку и говорит: «Это больно, да? Но я с тобой. Все пройдет» – девочка чувствует, что ее боль и страх важны. Она понимает, что ее чувства имеют право на существование и кто-то рядом готов разделить их с ней. Царство связей растет, укрепляя ее уверенность в том, что она не одинока.

Но если папа говорит: «Не ной, это ерунда» – девочка остается покинутой наедине со своей болью ненужности и отвергнутости. Пространство отношений превращается в землю, населенную мрачными тенями, к которым бесполезно обращаться, стремиться, чего-то ждать от них. С ними невозможно разделить себя, поэтому следует оставить при себе свои влечения, не отдавать их тем, кто не может на них ответить.

Обратите внимание: наш нарциссизм ищет отражения, восхищения и признания. Но не ради величия и великолепия самих по себе.

Это все для того, чтобы Я вообще появилось, окрепло и начало отделяться от других, обретая свою полноценную уникальность. Если бы для возникновения психических структур нужно было, чтобы никто не обращал на нас внимания, то нормальный нарциссизм «стирал» бы нас для окружающих. Если бы для появления нашего внутреннего мира требовалось, чтобы мама только молчала в ответ на возникновение у нас чувств и переживаний, то не знаю как, но он бы реагировал и на этот процесс.

Да, мы жаждем внимания, интереса и похвалы. Но что же делать, если мы не получим их и внутри нас так и не произойдет волшебного рождения Я?

Диалог между мирами

Нарциссический и объектный миры работают неразрывно, играя ключевую роль в формировании Я и поддержании внутреннего баланса. Они дополняют друг друга, выполняя разные, но взаимосвязанные задачи.

Нарциссическое начало держит нас на плаву, помогая не развалиться на кусочки, когда жизнь идет не так, как хочется.

Объектная область учит выдерживать, что все не идеально. Через нее мы начинаем понимать, что разочарования – не конец света, а просто часть жизни.

Нарциссизм напоминает, что мы ценны, так мы учимся верить, что достойны любви и внимания. А объектный мир подталкивает к эмпатичному пониманию других, напоминая, что рядом есть те, кто тоже чувствует, хочет и иногда ошибается, как и мы.

В нарциссическом царстве мы получаем защиту в болевые моменты. Когда нас ранит отказ или разочарование, оно мягко окутывает нас фантазиями или обесценивает то, что стало слишком болезненным. А в объектном царстве нам показывают мир таким, какой он есть, что связывает нас с реальностью, помогает не теряться в своих фантазиях и видеть людей и вещи такими, какие они есть, а не через призму наших ожиданий.

В нарциссическом мире мы слышим зов мечты, обретаем вдохновение – те образы, которые заставляют стремиться к чему-то большему. Иногда, правда, нарциссизм слишком увлекается идеалом и забывает про реальность. Тогда объектный мир складывает все в одну целостную картину. Так соединяется то, что мы переживаем внутри, с тем, что происходит вокруг, чтобы получилась цельная история про нас самих.

В результате диалога между этими двумя царствами возникает наша психика, способная самостоятельно справляться с разными задачами и функциями. Забирая ресурсы объектного мира, нарциссизм вкладывает их в укрепление ощущения Я. Постепенно мы переходим от зависимости от окружающих к опоре на самих себя. А потом, оставаясь собой, обращаемся к людям, обмениваясь с ними влечениями и энергией.

И только так.

Никакой психики и ее зрелости не возникает исключительно за счет собственного грандиозного могущества без обмена со средой.

Это нормальный процесс для взросления великолепных, невероятных, уникальных или самых обычных психик.

Формирование психических структур

Если развивать метафору, в которой Самость – маленькая звездочка, пришедшая, чтобы мы могли стать самими собой, то сначала она не знает, как сиять, и учится этому у Опор Самости. Она нуждается в собственных психических структурах, которые должны стать своего рода «космической оболочкой», помогающей ей взаимодействовать с миром. Эти структуры в психике обеспечивают нам умение воспринимать и обрабатывать информацию, регулировать себя, реагировать на внешние события, выстраивать отношения с другими. Без них наша маленькая звездочка может затеряться в бескрайности внутреннего хаоса или просто не проявить в полной мере свою способность светить, оставшись невидимой. Если перевести это на психологический язык, мы останемся в мире патологий и психоза.

Когда мы растем и развиваемся, психические структуры создаются через отношения с родителями, учителями, друзьями – теми, кто помогает нам осознавать свою ценность и возможности. Наше окружение, как звезды на небосводе, подсказывают путь и укрепляют нашу внутреннюю уверенность.

В начале пути, пока мы находимся в нарциссическом царстве, наши психические структуры еще не сформированы до конца, но каждая из них уже начинает выполнять свою уникальную задачу. Это мир, где нет четких границ между Я и «другие», а каждая часть психики работает в условиях тотальной зависимости от откликов внешнего мира. Здесь структуры действуют не как полноценные инструменты, а скорее как разрозненные, но уже оформляющиеся заготовки для того, что со временем станет нашей психикой. Давайте посмотрим на каждый из них поближе.

Инстинктивное Я

Это вулкан энергии, который извергается желаниями и потребностями. Оно не знает сомнений или ограничений: все должно быть здесь и сейчас. Если ребенок хочет быть накормленным, обнятым или услышанным, его желание звучит как требование. Но при всей своей силе Инстинктивное Я хрупко. Оно не терпит отказов, потому что отказ воспринимается как угроза самому существованию. Оно еще не умеет ждать или адаптироваться. Его задача проста: требовать и добиваться.

Внутренний Родитель

В самом начале жизни у нас еще нет такого самостоятельного элемента нашей психической структуры, как Внутренний Родитель. Он пока формируется из проекций тех сигналов, которые мы получаем от родителей. Если взрослые добры, терпимы и последовательны, Внутренний Родитель обретает утешающий и поддерживающий голос. Но если родитель холоден, резок или непредсказуем, мы усваиваем внутренние сообщения вроде «Ты недостаточно хорош» или «Твои чувства не важны». Эти первые наброски Внутреннего Родителя могут стать для нас как ресурсом, так и источником внутреннего напряжения.

Внутренний Взрослый

В нарциссическом царстве Внутренний Взрослый еще «не включен», то есть не выполняет свои функции. Эта часть психики требует осознания границ и способности выдерживать реальность, а в нарциссическом царстве таких навыков еще нет. Пока ребенок живет в мире, где границы между его желаниями и реальностью размыты, Внутренний Взрослый наблюдает за этим хаосом, ожидая своего часа, как потенциал, который только набирает свою силу. С поддержкой наших близких и с течением времени он должен занять управляющее место в нашей внутренней реальности.

На стадии нарциссического царства психические структуры не работают как зрелая система. Элементы в ней – еще не слаженная команда, а скорее набор игроков, каждый из которых пытается справляться с миром по-своему в условиях зависимости от отклика, тепла и принятия.

Реальное и Идеальное Я в этот период

Рядом с Самостью внутри нас потенциально находятся еще две части, два аспекта нашей личности: Реальное Я и Идеальное Я. В первые три года жизни они формируются в тесном контакте друг с другом, чтобы обеспечить целостность нашей психики в будущем.

Идеальное Я в раннем возрасте – не грандиозная конструкция, как у взрослых, а скорее ощущение того, какими мы можем быть, чтобы нас любили. Это первые проблески стремления к одобрению, которые формируются в зависимости от того, что родители ценят и поддерживают. Например, если мама улыбается, когда мы сидим тихо, Идеальное Я может включать образ спокойного, послушного малыша. Если папа радуется, когда мы громко смеемся, модель Идеального Я изменится. На этом этапе наше Идеальное Я – еще не застывшая форма, а фрагменты того, какими мы хотели бы быть, чтобы заслужить тепло и внимание.

Идеальное Я – также защита. Оно помогает нам справляться с тревогой, если Реальное Я сталкивается с холодом или осуждением. Когда Реальное Я чувствует: «Меня таким не любят», Идеальное Я предлагает альтернативу: «Зато вот таким полюбят». Но если тревога становится слишком частой, ребенок начинает все дальше отходить от себя, стараясь подстроиться под ожидания.

Реальное Я в первые три года жизни – абсолютное, непосредственное переживание себя. Ребенок не знает фильтров или сомнений. Когда он хочет пить, то хочет прямо сейчас. Когда он боится, то кричит от страха, и это его единственная правда в моменте. Реальное Я живет в ощущениях, эмоциях и телесных потребностях. Оно еще не сравнивает и не критикует, его задача – просто быть. Ребенок находится в живом, открытом состоянии, которое ищет отражения и подтверждения в глазах близкого взрослого.

Только реальное Я дает нам ощущение настоящести себя и нашей жизни. Именно встреча с родителем как с зеркалом может подарить нам все, что впоследствии мы начнем ощущать и считать собой. Называя все, что с нами происходит, мама именует состояния, чувства, мысли. Реагируя на нас, она одновременно рассказывает, какое Реальное Я в нас существует. Весь наш внутренний мир, включая самоотношение и самооценивание, появляется у нас благодаря именно таким отражениям.

Или не появляется, что рождает те самые переживания пустоты и ненастоящести, на которые жалуются большинство людей. Об этом мы подробнее поговорим в следующих главах. А пока скажу только, что очень многие из моих клиентов именно так оказываются в отрыве от своего внутреннего мира и Реального Я. Они плохо в нем ориентируются, не понимают, в чем вообще могут проявляться и выражаться.

Я рассказала все это только для того, чтобы проиллюстрировать, как много людей даже не подозревают, что их Я всегда существует в моменте. Мы не привыкли его замечать или считать чем-то значимым, делиться им с кем-то. Как только потеря Я становится очевидной и обнаруженной в терапии, человек хотя бы начинает подозревать о масштабах потери. Обычно это происходит после того, как клиент условно «решил» все свои проблемы и ему больше не надо какой-то функциональной причиной оправдывать свою потребность в контакте. И вот тогда начинается самое интересное. Мы можем наблюдать, как именно человек строит контакт. Или не строит, а бесконечно себя прерывает и регулирует, что бывает гораздо чаще.

И вот ради этого человек на самом деле приходит в терапию.

Ситуативные проблемы и сложности – лишь верхний, видимый уровень.

Конечно же, человек приходит за самим собой, за восстановлением связи с собой настоящим и за изучением способов, которыми он этого себя наружу не выпускает.

Как детское Реальное Я становится нашим

• Когда эмоции находят отклик.

Мы плачем, потому что упали, и кто-то рядом присаживается, чтобы выслушать, обнять, сказать: «Я знаю, это больно. Я с тобой». Такие слова – не столько про успокоение, сколько про подтверждение: наши чувства реальны, их видят и разделяют. В этот момент мы осознаем: «Я чувствую, и мои эмоции важны».

• Когда действия вызывают реакцию.

Мы строим башню из кубиков, гордо демонстрируем ее кому-то важному, и в ответ получаем искреннюю улыбку: «Какая высокая башня! Ты справился!» Это не похвала, а признание наших усилий. Мы переживаем то, что может звучать как «я делаю, и мои действия имеют значение».

• Когда ошибки не обесценивают.

Мы разливаем воду и вместо крика слышим: «Ничего страшного, мы вытрем. Ты не испортил мир, он остается с тобой». Так мы понимаем: «Я могу ошибаться, но это не делает меня плохим или ненужным».

• Когда наши желания принимают всерьез.

Мы говорим: «Я хочу красную машинку». И даже если просьбу не могут выполнить, мы слышим: «Я вижу, тебе она нравится. Она правда классная». Это не значит, что мы получим желаемое, это значит, что проявлено внимание к нашему внутреннему миру. Мы чувствуем: «Мое желание важно, даже если оно не всегда реализуется».

• Когда мы можем быть самими собой.

Мы злимся, что игрушка сломалась, и слышим: «Ты расстроен, потому что она была твоей любимой. Это правда грустно». Мы чувствуем: «Мои эмоции не нужно прятать, их можно выражать, и я все равно останусь значимым».

Опасные данности

Сейчас мы коснемся первых трудностей, с которыми сталкивается наша психика, после чего начинается новый этап ее строительства. Это переход от симбиоза и слияния к первым проблескам отдельности, которые обязательно сопровождаются сильнейшими аффектами и переживаниями. Представьте на секунду, что вы теряете руку и ваше тело теряет целостность. Вот так детская психика переживает первые ощущения невозможности контроля над мамой.

Симбиотическая связь с матерью на первом этапе жизни – не просто психологическая необходимость, а основа выживания. И пока эта связь кажется ребенку абсолютной, его мир остается целым и безопасным. Грандиозный нарциссизм превращает каждый день в волшебство: потерянная соска каким-то чудом возвращается, тепло матери снова и снова обволакивает, голос успокаивает, а голод исчезает, будто его никогда и не было.

Но, как и все, что связано с развитием, это состояние временно.

Постепенно кокон грандиозной власти начинает истончаться и реальность все громче заявляет о своем существовании.

Когда мама не сразу отвечает, когда появляются первые задержки между желанием и его исполнением, когда мы сталкиваемся с первым ощущением своей отдельности, начинается переход к более сложным формам взаимодействия с миром, которые, с одной стороны, пугают, злят, разочаровывают нас, а с другой стороны, переводят нашу психику на совсем другой уровень функционирования.

Есть четыре базовые «неприятные» для нашего нарциссизма данности, с которыми ребенку еще только предстоит столкнуться. Это черты реальности, которая день за днем все явственнее проникает в психику малыша.

Первая данность – отдельность. Однажды приходит осознание: мама – отдельный человек. Она может уйти, не всегда видит наши потребности, ее внимание не принадлежит нам безраздельно. Это открытие похоже на землетрясение: если она не часть нас, то кто нас защитит? Мы воспринимаем отдельность как предательство: «Почему мама не всегда здесь, почему она не знает, что мне нужно прямо сейчас?»

Но именно это открытие становится началом формирования границ. Отдельность дает возможность осознать свое Я как нечто самостоятельное. Да, быть одному – страшно. Но со страхом приходит больше индивидуального Я. Мы учимся не растворяться в других, находить свое место в мире и понимать, что любовь может существовать не только в слиянии.

Вторая данность – уязвимость. Быть ребенком – значит зависеть от других абсолютно. Тепло, еда, защита – все это не под нашим контролем. Любая ошибка взрослых, любая неосторожная фраза переживается как угроза. Со временем, когда психика становится крепче, мы начинаем замечать: уязвимость – не слабость, а часть человеческой природы. И с ней можно жить.

Третья данность – зависимость. На первых порах зависимость от взрослых кажется естественной: они заботятся, они рядом. Но позже приходит тревога: «А что, если они не захотят мне помогать? Если я не буду достаточно хорош?» Зависимость становится чем-то пугающим, требующим защиты. А потом приходит понимание, что зависимость не делает нас слабыми, она просто связывает нас с другими людьми.

Четвертая данность – ограниченность. Мир начинает предъявлять свои правила: не все, чего ты хочешь, возможно. Игрушки ломаются, желания остаются неудовлетворенными, родители говорят нет. Ограничения воспринимаются как унижение: «Почему я не могу делать все, что захочу? Что со мной не так?» Наличие ограничений вместо могущества – серьезный повод для расстройств, а иногда и травм, когда неудовлетворенные желания сопровождаются резким ощущением беспомощности и потери контроля.

Этих чувств мы, даже став взрослыми, часто продолжаем избегать, прячась в привычные фантазии о контроле, силе и самодостаточности. Мы делаем это не просто так. В те первые моменты, когда реальность вторгалась в нашу психику слишком резко, у нас, возможно, не было поддержки, чтобы переработать возникшие в этой связи эмоции. Нам действительно было слишком страшно или больно оставаться покинутыми в мире, который оказался нам велик.

Но вместе с признанием нашего травматичного опыта, про который мы будем говорить ниже, важно увидеть: правда в том, что без встреч с болью невозможно повзрослеть. Они перестраивают нашу психику, делая ее более зрелой. И конечно, это происходит, с одной стороны, естественно и неизбежно, потому что наше Я всегда хочет расти и становиться все больше собой. А с другой, оно нуждается в помощи и поддержке со стороны Опор Самости, которые необходимы, чтобы контейнировать тревогу от встреч с реальностью, показывать, что все это можно выдержать.

Случай из практики

Однажды моя клиентка рассказала очень показательную историю про то, как она работала с предыдущим психологом, и про неожиданное последствие:

– Раньше у меня было черно-белое мышление. Все было понятно: этот хороший, тот плохой. Тут я права, а тут нет. В терапии мы начали работать над расширением горизонта. Я стала всех слушать. Появилось столько мнений, столько вариантов. И я просто начала сходить с ума, во всем сомневаться и ни в чем не могла быть уверенной.

– Слышится так, будто сложность мира свалилась на вас тогда, когда вы еще не были к этому готовы. Еще не появилось внутри устойчивости, чтобы выдержать такое разнообразие.

– Да! – горячо подтвердила она. – Я перестала спать и стала обо всем тревожиться.

Это очень хороший пример того, как наши защиты в детстве спасают нас от вещей, которые психика не может переработать, и что происходит, когда мы вынуждаем сложности отступить, а наше Я еще не готово их выдержать.

Инфантильный нарциссизм

У меня в телефоне есть довольно большая коллекция мемов, по мотивам которых я, как мне кажется, могу написать отдельную книгу. И вот там есть смешная картинка: на переднем плане стоит маленький котик, а напротив него, видимо, мама держит в руках транспарант с лозунгом «Все плохие, а ты хорошенький». Именно так действует наш грандиозный нарциссизм. Он позволяет нам находиться в блаженном неведении о реальном положении дел, говоря в неприятных ситуациях: «Все они так себе, а ты хорошенький». И мы еще чуть-чуть держимся, не утопая в тревоге, что все пропало и мама в том числе.

Но время идет, и мы все чаще начинаем сталкиваться с правдой: близкие люди принимают собственные решения, иногда нас не понимают и не всегда оказываются рядом, когда нам это нужно.

И вот что важно: в тот момент, когда мама в первый раз не пошла у нас на поводу и по какой-то причине проигнорировала нашу потребность или просто замешкалась, появляется наше Я.

Оно рождается не только на базе удовлетворения, но и вследствие фрустраций. До трех лет мы и мама слиты. Есть общее Я, а ростки индивидуальности появляются в моменты первых «недостач» материнского внимания и заботы. То есть наше отдельное Я неизбежно появляется из боли и страха потерять уютный мир слияния. Так было в детстве и есть по сей день.

Конечно, мы сейчас говорим об оптимальной фрустрации, соответствующей возрасту и развитию ребенка. Это тонкий процесс, когда мама помогает малышу справляться с разочарованием, поддерживая и утешая его. То есть наша психика становится устойчивее не только благодаря психическим вкладам, дающим нам удовлетворение, но и тем реакциям извне, которые сопровождают моменты нашей злости и тревоги, когда наши близкие не смогли нам что-то дать.

И вот представьте: родитель остается рядом, удовлетворение и фрустрации гармонично сочетаются и не выходят за пределы того, что может вынести маленькая психика. Ее структуры становятся прочнее. Но в них все равно еще нет собственной способности выдерживать напряжение и регулировать себя так, чтобы нас не затапливали чувства. Мы еще слишком малы.

Наша психика еще только учится справляться с одиночеством, разочарованием, одержимостью и чувством ограниченности. Мы все равно еще слишком зависимы от Опор нашей Самости, которые, оказывается, вовсе не идеальные, а в некоторые моменты даже ужасающе плохие (с точки зрения ребенка, который все видит в черно-белых тонах). И с каждым днем мы вынуждены сталкиваться со все более непредсказуемой реальностью и ее опасными данностями.

Именно поэтому помощник Самости – нарциссизм – должен сбалансировать свое защитное действие на этих первых встречах с реальностью. Он предоставляет нам свое переходное пространство, убежище, где можно укрепляться и расти.

Там он защищает нас несколькими способами.

Фантазия всемогущества. Когда мы впервые осознаем свою отдельность, это может быть похоже на землетрясение, в котором вся психическая структура приходит в движение. В ответ психика создает фантазию: «Я всемогущ, у меня все под контролем». Такая иллюзия не просто обманывает – она защищает, пока мы учимся строить свое Я, способное выдерживать разлуку и самостоятельно осуществлять психические функции. Фантазия всемогущества позволяет пережить разрыв слияния, создавая внутренний мир, где другие остаются «под рукой», даже если физически их нет рядом.

Идеализация защищает от страха уязвимости. Осознание, что мы зависим от взрослых, может быть невыносимым. Но если наделить их чем-то совершенным и всемогущим, то хотя бы иногда можно расслабиться. Это глубокая потребность верить, что мир стабилен и кто-то сильный всегда защитит. Идеализация становится той опорой, которая поддерживает, пока психика развивается и учится принимать, что взрослые – не герои, а просто люди со своими слабостями и ошибками.

Обесценивание – механизм, который защищает от боли зависимости. Когда взрослый не оправдывает ожиданий, психика предпочитает сказать: «Мне это не нужно», чтобы не столкнуться с разочарованием. Обесценивание помогает избежать чувства беспомощности и временно сохранить ощущение контроля. Обесценивание необходимо до тех пор, пока психика не научится выдерживать утрату и находить способы восстанавливаться после нее. Со временем вырабатывается более зрелый подход: «Это важно, но я могу пережить, если что-то идет не так».

Иллюзия контроля помогает справляться с ограниченностью. Чтобы адаптироваться к своим ограничениям и отсутствию власти над окружением, мы призываем магические силы, которые помогли бы нам измениться и вернуть контроль над реальностью: «Если я буду вести себя так, то получу то, что хочу». Так можно почувствовать хоть какую-то предсказуемость в мире, который пока кажется хаотичным. Постепенно, по мере взросления, иллюзия контроля превращается в реальное понимание: «Я могу влиять на мир, но он не всегда будет подчиняться моим желаниям».

Пока психика развивается, иллюзия контроля дает передышку, естественным образом защищает от чрезмерного напряжения и помогает строить внутренние структуры.

В идеале со временем наши защиты трансформируются. Вместо того чтобы прятаться за иллюзиями, психика учится встречаться с реальностью в ее полноте. Но теперь есть ощущение внутренней силы, способной это выдерживать.

И конечно, чтобы вынести отдельность, зависимость, ограниченность и уязвимость, рядом должны быть нормальные взрослые. Те, с кем можно переживать наши состояния, не перегружаясь страхом, злостью, стыдом, виной. В противном случае встреча с этими данностями становится такой невыносимо опасной, что заставит защищаться от них на протяжении всей жизни. Конечно, если с этим не работать.

Когда мы с этим работаем, то обнаруживаем себя в постоянном противостоянии с собственной слабостью, зависимостью, уязвимостью и ограничениями. Мы начинаем буквально ненавидеть себя беспомощных, не справляющихся, нуждающихся. Эти потребности как будто начинают угрожать нашей нормальности. Мы зацикливаемся на чрезмерном выращивании себя в фантастическое взрослое состояние, идеализированное настолько, что никто и никогда так не «вырастал» и не сможет. Так нарциссизм, который должен был выполнить свои детские задачи и отойти в сторону, чтобы взять на себя другие функции, остается с нами в виде невроза.

Послесловие к третьей главе

Изначально нарциссическая система придумана природой, чтобы поддерживать целостность нашего Я с самого раннего возраста. Она развивается не из желания быть великим или превосходить окружающих, а из базовой потребности в поддержке и ощущения значимости. Поскольку если мы не значимы, а наши потребности не удовлетворяются, то мы просто не выживем.

В этот период нарциссическая система действует как механизм защиты, который позволяет ребенку воспринимать себя как важную и нужную взрослым единицу. Нарциссизм работает на поддержание ощущения собственной ценности через ее подтверждение со стороны матери или значимого взрослого.

С возрастом нарциссизм продолжает развиваться, переходя от первичных, связанных с чувством грандиозности и исключительности, к более сложным и зрелым формам, о чем мы еще поговорим ниже.

Если нарциссизм обслуживает задачи создания нашего Я и движение к все большей индивидуальности, то он должен собирать в свою копилку все, что это Я производит.

Отклики и отражения – строительный материал для образа себя.

Только получая их, мы убеждаемся в том, кто мы и что можем, умеем, хотим. Например, через похвалу, внимание, одобрение. Все они необходимы для поддержания чувства уверенности в себе. Они не делают нас зависимыми от внешнего мнения, а помогают укреплять уверенность в собственном Я, что имеет под собой реальные и объективные основания.

И эта уверенность в себе ощущается очень буквально. Мы уверенно чувствуем свое тело, его потребности, свои желания, замечаем свои реакции в ответ на внешние события. Опять же, наше Я становится для нас все более и более реальным. Не значимым в смысле обладания невероятной ценностью, а существующим и достаточным для внимания и заботы.

И аккумулируя в нарциссической области ресурсы, наше Я становится более оформленным и видимым для выхода в область человеческих отношений уже по-другому, не так, как раньше. И если до этого мы были способны лишь использовать родителей в виде зеркал, Опор, психических «костылей», своей принадлежности, то должно наступить время, когда мы увидим в них отдельных людей. И научимся строить с ними отношения по типу «человек – человек»…

Глава четвертая

Переход из нарциссического царства в объектное

Мост между нарциссическим и объектным царствами

Итак, мы продолжаем расти. Если до сих пор любовь была рядом, а детский нарциссизм был достаточно сильным и охранял нас от травматических потрясений при первых встречах с реальностью, то теперь наша психика становится сильнее.

Постепенно мы оказываемся готовы к важному переходу, тому самому, который определит, каким будет наше дальнейшее взаимодействие с миром. Это важнейший этап личностного развития: из состояния, в котором мы полностью сосредоточены на себе, а все окружающие – лишь наши функции, нам необходимо выйти в объектное царство. В нем мы встречаем мир таким, какой он есть, а отношения с людьми становятся качественно другими. Теперь мы все чаще способны отказываться от использования окружающих в качестве функций и опор и все больше готовы видеть в них отдельные субъекты со своими переживаниями, желаниями и чувствами.

Переход в объектную область совершается примерно к трем-четырем годам. Это возраст, который в психоанализе связывается с формированием способности выдерживать внутренние противоречия. Мы впервые начинаем осознавать, что один и тот же человек может быть одновременно любящим и строгим, внимательным и занятым чем-то другим. Процесс выдерживания противоречий сложен, потому что требует от нас огромной внутренней работы. Здесь рождается тревога: «А вдруг я могу причинить боль тем, кого люблю? Вдруг мои желание или гнев могут оттолкнуть их?» В этом возрасте появляется первая вина – не как чувство, которое парализует, а как часть осознания, что отношения сложны, но их можно сохранять.

Если взрослый помогает ребенку выдерживать эти переживания – например говорит: «Я рассердился, потому что ты не слушал, но это не значит, что я перестал тебя любить», – ребенок учится соединять противоречия. Он видит, что строгие слова не отменяют заботу, а его собственные поступки не делают его плохим или нежеланным. Взрослый в этот момент становится моделью целостности, показывая, как можно быть разным и оставаться надежным.

Например, в наших отношениях с сыном тоже присутствуют противоречия: я злюсь за что-то, но продолжаю заботиться в моменте. А когда мы ссоримся, я не выскакиваю из отношений, не отталкиваю его за то, что он другой и имеет свое мнение. А еще, когда он мне говорит, как все дети: «Ты меня не любишь, раз так делаешь…» – я отвечаю: «Это несправедливо. Ведь раньше я тысячу раз показывала тебе совсем другое. И один поступок не делает меня нелюбящей».

К шести-семи годам мы начинаем лучше понимать, что мир вокруг не черно-белый. Теперь мы можем восхищаться другом за его смелость, но одновременно злиться на него за то, что он не поделился игрушкой. Этот возраст открывает пространство для более сложных связей, где любовь и разочарование могут сосуществовать. Можно научиться строить сложные связи только благодаря накопленному опыту стабильных отношений, где взрослые показывали, что могут быть разными, но всегда возвращались к теплоте и заботе.

Переход в объектную область становится основой для формирования внутренней структуры, способной выдерживать сложность мира. Осознавая, что наши ошибки не разрушают отношения, а чужие поступки не делают людей плохими, мы начинаем видеть себя и других более полно.

Переход из нарциссической области в объектную – процесс, который требует внутренней готовности психики и поддерживающего окружения.

Он не случается сам по себе, автоматически. Это сложная перестройка, в которой мы учимся отпускать привычные защиты, не теряя чувства собственной ценности. И для того, чтобы переход случился, необходимы определенные условия.

Роль окружения. Родители или те, кто находится рядом в ранние годы, задают тон тому, как мы справляемся с первыми разочарованиями. Они подают пример, как выдерживать фрустрацию и оставаться в контакте с собой. Если они достаточно устойчивы, способны признавать наши чувства, не ломаясь под их тяжестью, у нас появляется шанс научиться тому же. Простое «Я вижу, что ты расстроен, но сейчас этого делать нельзя» не только показывает границы, но и дает поддержку, которая помогает справляться с реальностью.

Дозировка фрустрации. Если фрустрации слишком ранние или чересчур интенсивные, психика не справляется. Она обороняется, усиливая защитные механизмы, но не развиваясь. И наоборот: если разочарования появляются постепенно и в посильной форме, психика начинает искать новые здоровые способы адаптации.

Накопление нарциссических ресурсов. Это то внутреннее ощущение значимости, которое формируется благодаря присутствию рядом взрослых, способных любить, замечать и признавать нас. Неважно, радость или злость. Важно, чтобы чувства принимались, а не отвергались. Чтобы мы ощущали: «Я значим, даже если я злюсь» – и получали основу для внутренней устойчивости.

И, наконец, критично отсутствие давления.

Если ребенка заставляют «вырасти» слишком быстро, ломая его защитные механизмы, психика застревает в нарциссической области.

Важно не заставлять, а поддерживать, не ломать, а выдерживать. Переход возможен только в атмосфере, где разочарования не превращаются в унижение, а сложные эмоции принимаются с уважением.

Все эти условия – любовь, стабильность, посильные фрустрации, нарциссические ресурсы и терпение – создают необходимую основу для перехода в объектную область. Без них мы либо остаемся в иллюзиях нарциссического царства, либо слишком резко сталкиваемся с реальностью, не успевая к ней адаптироваться.

Столкновение с принципом реальности

На ранних этапах жизни принцип удовольствия управляет нами безраздельно: мы хотим – и мир будто создан для того, чтобы давать. Голод? Вот пища. Холод? Вот тепло. Но реальность постепенно вторгается, как нечто непрошеное, нарушая эту прямую связь. Пауза между желанием и его удовлетворением становится первой раной. Мы начинаем понимать: не все, чего нам хочется, может быть здесь и сейчас. А может, его вообще никогда не будет. Эта пауза, которая сначала воспринимается как угроза, со временем превращается в фундамент отношений с миром. Она учит ждать, терпеть, перерабатывать свои желания, придавать им форму, способную существовать в мире, а не только в нашем воображении.

Но это не проходит без боли. Переход к принципу реальности – история не только про взросление, но и про утрату. Мы теряем всемогущество и иллюзию контроля над миром и окружающими, а также первую фантазию о прекрасном себе, которому подчинялись и которого ценили безусловно.

Реальность требует компромиссов, и психика вынуждена меняться, чтобы выдерживать этот бесконечный диалог с миром.

Мы находим способы справляться: защитные механизмы, вытеснения, сублимации. Но внутри остается тоска по тому состоянию, когда реальность и желание еще не разошлись. Иногда эта тоска прорывается как необъяснимое чувство нехватки чего-то важного, внутренней «дырявости».

Такое ощущение очень понятно. Представьте, что вы резко оказываетесь всего лишь маленьким, слабым и уязвимым. То есть тем, кем в действительности и являетесь. Вам нужна и внутренняя защита от этого переживания, и внешняя поддержка с обратной связью, что вы по-прежнему нужны и ценны. И там, где не хватает того или другого, оказывается «дыра», которую пытается залатать нарциссизм.

Этот переход влияет на нас глубже, чем кажется. Мы учимся не только терпеть фрустрации и неприятные переживания от встречи с данностями, но и перерабатывать их нашей психикой. Здесь всегда будет напряжение. Мы учимся выдерживать невозможность постоянно пребывать в удовольствии. И это рождает внутреннюю драму, конфликт между нашей витальностью и ограничениями, которые мы принимаем, чтобы выжить.

Принцип реальности иногда вызывает в нас гнев или апатию, но он же делает нас все более зрелыми. Мы учимся быть живыми в условиях, где жизнь не гарантирует ничего. И это не слабость, а способность выдерживать несовершенство мира, оставаясь в контакте с собой.

Постепенное смирение с данностями

Принцип реальности утверждается там, где наши желания встречают препятствия, где мы впервые чувствуем разрыв между тем, что хотим, и тем, что можем получить. Это не разовая история, а бесконечный диалог между внутренним и внешним, где фрустрация становится учителем, а ограничение – парадоксальным источником роста. Каждый из нас проходит через свои «нет» и свои утраты, которые в итоге формируют нечто большее, чем простую способность выживать.

Первое столкновение с реальностью приходит в тот момент, когда младенец осознает: материнская грудь, символ всемогущего удовлетворения, не появляется по первому крику. Между желанием и его исполнением вдруг возникает пауза. Эта пауза – первый намек на то, что мир не вращается вокруг нас. Мы начинаем учиться ждать, терпеть, мириться с тем, что желаниям придется уживаться с реальностью. Именно тогда закладывается зачаток способности переносить неудовлетворенность – пожалуй, один из самых важных уроков в жизни.

Дальше приходит время «нельзя». Это короткое резкое слово, которое отделяет нас от мира бесконечной свободы. Взрослый мир начинает насаждать границы: опасное, недозволенное, неподходящее. Мы сталкиваемся с первыми запретами и правилами, которые не только ограничивают, но и парадоксально создают ощущение структуры. Теперь импульс – не просто зов желания, а нечто, что требует осознания, осмысления, контроля. Мы начинаем понимать, что реальность не просто существует – она имеет свои законы.

То есть благодаря запретам и паузам наши психические структуры развиваются, становясь все более устойчивыми.

Наш Внутренний Взрослый укрепляется, а Инстинктивное Я обретает пределы дозволенного.

Кризис трех лет – первая попытка примириться с собой как отдельным существом. «Я сам» звучит как вызов миру и родителям, протест против их контроля. Но в то же время приходит осознание, что «сам» – тоже ограничение. Нельзя полностью избавиться от зависимости, от неспособности все контролировать. Мы учимся искать компромиссы между своими желаниями и желаниями других, своими возможностями и их пределами. Конечно, это снова происходит при поддержке внешней среды.

Старший дошкольный возраст – еще один рубеж, где желание сталкивается с невозможным. Влечение к родителю противоположного пола, соперничество с другим – конфликты, которые не разрешить напрямую. Мы вынуждены принять границы, осознать, что не все в жизни может быть нашим. Даже любовь не всесильна, она имеет препятствие в виде реальности и морали. И именно здесь начинают формироваться принципы здорового Внутреннего Родителя, которые позже станут нашим внутренним голосом – не всегда добрым, но всегда реальным.

Школьные годы еще глубже погружают нас в действительность. Нам нужно терпеть, ждать, работать ради целей, которые пока не видны. Каждый урок, каждый конфликт со сверстниками, каждая невыполнимая задача учит нас одному: реальность требует усилий, которые не всегда вознаграждаются быстро или так, как мы желаем.

И вот подростковый возраст. Здесь принцип реальности снова трещит по швам: желание независимости сталкивается с невозможностью быть полностью свободным. Мир не готов прогибаться под наши фантазии. Мы в поиске новых границ, в борьбе с собой, в попытках понять, что в нас наше, а что навязанное. Это момент, когда мы учимся критически смотреть на мир и свои желания, находить в себе ту опору, которая останется с нами на всю жизнь.

Принцип реальности не утверждается раз и навсегда. Это процесс, который продолжается всю жизнь, в каждом новом разочаровании, в каждом принятом решении, в каждой встрече с пределами и ограничениями.

Это не просто умение регулировать импульсы или мириться с невозможным. Это искусство жить в мире, который не обязан соответствовать нашим фантазиям. Оставаться чувствующим всю боль, злость, отчаяние от встречи с реальностью и подчиняться ей всегда сложно для любого, даже самого «проработанного» человека.

Как меняется психика с переходом в объектную область

Когда мы переходим в объектное царство, в нашем внутреннем мире многое меняется. Те структуры, которые раньше были заняты только поддержанием нашей значимости, начинают работать иначе. Это больше не хаотичная борьба за внимание или моментальное удовлетворение желаний. Это новый этап, где появляется больше устойчивости, гибкости и связей с реальностью.

Наше Инстинктивное Я, которое раньше было неукротимой силой, требующей всего и сразу, начинает обретать терпение. Оно по-прежнему выражает желания, но теперь понимает: не все случается мгновенно. Мы учимся ждать, находить другие способы достижения своих целей, и это уже не воспринимается как катастрофа. Желание все еще толкает нас вперед, но теперь у нас есть осознание, что мир не обязан подчиняться.

Наш Внутренний Взрослый становится все более развитым посредником между психикой и реальностью. Конечно, смешно думать, что в маленьком ребенке к этому моменту уже сформирован полноценный Внутренний Взрослый. Тем не менее мы все равно можем говорить о некой сознательной и осознающей инстанции, которая учит наше Инстинктивное Я ждать, планировать, выбирать и находить компромиссы. Это голос разума, который говорит: «Мы не можем получить все сразу, но в наших силах найти способ реализовать желаемое». Внутренний Взрослый принимает вызовы реальности, анализирует возможности и создает стратегии.

Если Инстинктивное Я – это энергия, то Внутренний Взрослый – руль, который направляет энергию в безопасное русло.

Наверное, вы уже поняли, что Внутренний Взрослый утверждается как ответ на обнаружение неподвластной нам реальности, когда окружающие отказываются делать так, как мы хотим, или нам приходится испытывать неприятные чувства.

То есть оптимальная фрустрация – пища для взросления. Когда ребенок впервые понимает, что крик не всегда приводит к результату, он начинает искать другие способы добиться своего. Он пробует договариваться, ждать, использовать слова. Но даже Внутренний Взрослый нуждается в опоре и ориентире. Об изменении в развитии такой инстанции, как Внутренний Родитель, следует рассказать отдельно.

Изменение Внутреннего Родителя

В начале нашего психического пути существует только мир, полный бесконечных возможностей и соблазнов. Но в этом хаосе вдруг появлялся первый невидимый забор – внешний запрет, словно преграда на пути бурного ручья, стремящегося бежать куда ему вздумается. Однако сила этой преграды пока исходит не изнутри, а от фигуры извне – той, что держит ключ от запертой двери. Именно она удерживает поток. Стоит ей пропасть, как вода вновь прорывается, не зная границ. Так первое время сила родительской психики регулирует наши импульсы, влечения и аффекты.

Дальше наступает время, когда из хаоса начинает вырисовываться структура. Восприятие запрета становится тоньше, глубже. Теперь каждый раз, когда запрет соблюдается, появляется отблеск света – теплый луч одобрения, исходящий от тех, кто указывает путь. Это как свет маяка в тумане, который помогает понять: движение вперед возможно, если следовать правилам. Гордость за соблюдение запрета превращается в огонек, разгорающийся внутри. Его свет питает первые ростки внутренней дисциплины, и начинает формироваться наш Внутренний Родитель.

По мере того как это происходит, запреты перестают быть локальными – их сеть расширяется, словно ветви растущего дерева. Психика, научившаяся справляться с малым, открывается для большего. Новые ограничения уже не кажутся разрушительными. Они воспринимаются частью естественных ритмов, как смена дня и ночи, приливов и отливов.

Затем наступает ключевой момент – запрет перестает быть внешним. Он превращается в голос, звучащий внутри. Этот голос не всегда мягок: иногда он шепчет, иногда кричит, но всегда напоминает о своем существовании. Внутренний конфликт разгорается, как битва между двумя стихиями: желания, словно яркое пламя, бросаются вперед, а директивы, как холодный ветер, пытаются сдержать их. Такой танец противоположностей порождает тревогу, которая становится постоянным спутником, напоминающим о сложности выбора.

Когда мы переходим в объектную область, Внутренний Родитель меняется, становится более целостным. Он уже не просто преграда, которую трудно обойти, или строгий голос, говорящий «нет» на любые порывы. Теперь голос Внутреннего Родителя связан не просто со словом «нельзя», но и с внутренним объяснением и пониманием, зачем этот запрет нужен. Ребенок уже не только чувствует давление, но и начинает понимать, что за ним стоит. «Ты не можешь съесть все мороженое сразу, потому что тогда у тебя заболит живот». Этот голос теперь звучит понятнее.

Вместе с этим появляется новое чувство – одобрение. Оно уже не всегда приходит извне, как лучик света от родителя-маяка за правильное поведение. Постепенно оно начинает светить изнутри. Когда ребенок справляется с чем-то, что вчера казалось трудным, этот свет становится чуть ярче. Например, он может подумать: «Я смог удержаться и не выхватить игрушку у друга – и это здорово». А мой сын однажды, придя из спортзала, от посещения которого отлынивал, сказал: «Я так много сделал, я горжусь собой». Вот это переживание и есть то удовольствие от того, что мы живем в согласии с внутренней инстанцией. Как будто она одобряет и поощряет что-то важное для нас.

Там, где раньше запрет казался чем-то непосильным, теперь появляется ощущение, что ограничения – часть чего-то большего. Вот почему это похоже на смену дня и ночи: ребенок начинает чувствовать, что все имеет свои границы и это нормально. Внутренний Родитель учит его видеть не только «можно» и «нельзя», но и «когда», «как» и «почему».

Обретение целостности – небыстрый процесс.

Внутренний Родитель не обретает целостность за день или неделю.

Но постепенно его голос становится устойчивее, спокойнее. Он учит ребенка не только ограничивать себя, но и заботиться о своих желаниях, понимать их, не разрушая себя и других. Именно трансформация решает то, будет ли наша надзирающая инстанция любить того, кого она контролирует и опекает, или станет жестоким критиком и нелюбящим Родителем, злобно обращающимся с нашим живым и уязвимым Я.

Случаи из жизни

Когда пишу свои книги, я так погружаюсь в процесс, что кажусь почти отсутствующей для детей. И если старшая дочь уже все понимает и говорит: «Напишешь и вернешься к нам», то младший сын чувствует иначе. И может выражать это, например, так: «Что-то, мама, мне кажется, ты совсем меня не любишь. Я пришел к тебе за вниманием. Обними меня».

Кстати, это то самое, что никогда не сможет сказать по-настоящему нарциссичный человек. Он скорее вырвет себе сердце и отрежет язык, чем прямо признается в нужде в ком-то, да еще и ясно об этом попросит. Но я привожу этот пример, чтобы показать, как выглядит устойчивый целостный родитель внутри. У моего сына не теряется доступная мама, даже если я в данный момент занята другим, отвлечена или пропадаю из его эмоционального поля.

Любопытно, что одновременно я проживала и свои чувства, связанные с этим же. Представьте: пишу я книгу. Днями и ночами думаю о ней. Что-то получается, что-то нет. И вот я посылаю черновики своему редактору. «Ну давай же, читай быстрей, давай мне обратную связь. Я так нуждаюсь в твоем отражении». А эта чудесная женщина то одним проектом занята, то другим. И отвечает односложно и вообще не работает моим хорошим зеркалом. А мне же это необходимо в момент, когда я совершаю такой сложный и важный для меня поступок. Это не менее значимо, чем если бы я делала первые шаги и хотела внимательную и включенную в этот процесс маму. А она своими делами занята.

Ну так вот: какие бы чувства я в этот момент ни испытывала, я ни на один момент не теряла ее образ как заинтересованной и в целом поддерживающей. Она не переставала для меня существовать внутри как достаточно хорошая, даже если я была фрустрирована задержками. Это так и ощущается, когда Внутренний Родитель перестает рассыпаться на части при столкновении с раздражением, грустью и разочарованием. Мир больше не распадается на хорошее и плохое, черное и белое – он остается цветным, даже будучи неидеальным.

Здоровые проявления всех трех элементов нашей психической структуры

Трансформация Реального и Идеального Я при переходе в объектное царство

При переходе в объектное царство Реальное Я постепенно перестает быть чистым проявлением эмоциональных реакций и потребностей. Оно начинает все явственнее сталкиваться с границами реальности и ожиданиями окружающих. Если в нарциссическом царстве Реальное Я звучало как безусловное «Я хочу», то теперь в его лексикон добавляется «Я могу», «Я умею» и даже «Я не могу».

Контакт с внешним миром помогает Реальному Я укрепляться.

Мы начинаем понимать, что можем испытывать разочарования, оставаясь ценными. Например, можем проиграть в игре, что не делает нас плохими. Можем рассердиться на родителей, но одновременно понимать, что они нас все равно любят и мы тоже продолжаем ощущать к ним любовь. Это первое знакомство с тем, что эмоции и переживания приходят и уходят, не разрушая наш внутренний мир. Он остается реальным для нас, ценным и важным.

Если в период перехода мы получаем поддержку в столкновении с действительностью, наше Реальное Я начинает становиться более многогранным. Оно уже не абсолютное «Я хочу» или «Я есть», а более сложное «Я могу быть разным, и это нормально».

Идеальное Я тоже меняется. Если в нарциссическом царстве оно было фрагментарным и скорее ориентировалось на внешние ожидания, то в объектной области оно начинает наполняться нашими собственными представлениями. Конечно, мы все еще стремимся быть лучшими, но наши стремления становятся более реалистичными. Теперь Идеальное Я не просто отвечает на вопрос «Каким меня полюбят?», а формирует первые представления о том, каким оно хочет быть.

На этапе трансформации Идеальное Я становится направляющей силой для роста, но уже не в форме грандиозной фантазии, а как цель, к которой может двигаться наша индивидуальность. Однако, если разочарования в себе или в окружающих слишком ранние и травматичные, а поддержка взрослых недостаточна, Идеальное Я может застрять в грандиозном состоянии. Оно останется ровно с теми же инфантильно-нереалистичными ожиданиями от себя и других людей, как в стадии первичного нарциссизма.

На что способна наша психика после перехода в объектную область

Если говорить просто, то мы перестаем бояться зависимости, своих ограничений, уязвимости и того, что другие – всего лишь неидеальные и неподконтрольные нам люди. Это значит, мы соглашаемся с тем, что даже если будем хорошо себя вести, то окружающие все равно могут не дать нам того, чего мы хотим. Или даже если мы будем отрицать свою нужду в других и бороться с ней как с самым великим злом в себе, нам все равно не удастся избежать ее в мире человеческих отношений. Мы перестаем сопротивляться зависимости. Война внутри нас прекращается. Мы наконец-то ощущаем мир с самими собой и с другими.

Потому что именно мир – то желаемое состояние, в котором нам можно быть самими собой в отношениях и контактировать с людьми, такими, какие они есть. И при этом не спасать ежеминутно друг друга от неприятных переживаний и «ранений», а доверять тому, что мы можем выдерживать взаимную сложность. Немаловажно, что в состоянии мира у нас появляется больше свободы и возможности выбирать, ради кого выдерживать неприятные переживания.

Но чтобы это не звучало общими словами, давайте подробнее посмотрим на черты психики после перехода в объектное царство.

Честность в ожиданиях. Мы начинаем понимать: бессмысленно ожидать, что другие всегда будут удовлетворять наши потребности или действовать в наших интересах. Например, осознаем, что другой человек может не согласиться с нами или не иметь возможности помочь в трудной ситуации. Когда это происходит, мы не испытываем обиды или чувства предательства, потому что понимаем: отношения – взаимный, а не односторонний процесс.

Принятие чужих решений. Мы принимаем, что у других людей есть право на собственный выбор, даже если он не совпадает с нашим. Например, если кто-то решил не поддерживать нас в какой-то ситуации, мы можем испытывать разочарование, но все равно уважать его решение и не пытаться изменить чужое мнение. Мы понимаем, что не всегда мир соответствует нашим ожиданиям, и это помогает нам поддерживать более гибкие и реалистичные взгляды.

Ясная обратная связь. Мы умеем давать и принимать критику конструктивно. Когда кто-то говорит нам, что мы поступили неправильно или что наши действия были ошибочными, мы воспринимаем это как возможность для роста, а не как нападение на нашу личность. Мы также открыто делимся своими чувствами и потребностями, не скрывая их и не манипулируя ситуацией. Мы не зацикливаемся на идеализации себя или других и стараемся быть адекватными в своем самооценивании.

Отсутствие страха, если нужно сказать «нет». Мы не боимся отказать другим, если их просьбы нарушают наши личные границы. Например, если нам нужно время для отдыха, мы можем вежливо, но твердо отказаться помочь, понимая, что это важно для нашего благополучия. Мы осознаем, что отказ не делает нас плохими людьми, а помогает нам поддерживать собственные границы. Отказ не делает нас враждебными или агрессивными, мы просто учимся четко обозначать свои нужды. Что, кстати, совсем не исключает бережности и хорошей формы для наших просьб и высказываний, которую мы можем выбирать в важных для себя отношениях.

Уважение чужих личных границ. Мы понимаем, что у других людей есть свои потребности, желания и личные границы. Если кто-то не просит нас о помощи и мы видим, что человек не готов принять ее, мы не настаиваем. Мы уважаем пространство и свободу других, понимая, что каждый имеет право на свои границы и не всегда наши нужды могут быть в приоритете.

Выражение чувств без агрессии. Когда нас что-то тревожит, мы открыто и спокойно делимся своими переживаниями. Не скрываем эмоции, но выражаем их с уважением к другим, не прибегая к агрессии или обвинениям. Мы понимаем, что честное выражение своих чувств помогает наладить связь, а не разрушить отношения. Мы не предполагаем, что все всегда будет «по-нашему», и стараемся учесть чувства других.

Отсутствие страха, если нужно попросить о помощи. Мы осознаем, что зависимость от других – естественное свойство жизни, и не стыдимся просить о поддержке. Например, если мы чувствуем, что не справляемся с чем-то, мы не боимся обратиться к близким за помощью. Мы понимаем, что просьба не делает нас слабыми, а лишь укрепляет наши связи с людьми. Мы воспринимаем зависимость не как уязвимость, а как часть нормальных человеческих отношений, и это помогает нам не зацикливаться на иллюзии самообеспеченности.

Сопричастность и поддержка. Мы готовы поддерживать других, когда они нуждаются в помощи, и не ощущаем себя жертвами. Мы понимаем, что поддержка и помощь – не обязательство, а возможность углубить отношения и создать взаимную основу доверия.

Чувство благодарности. Мы выражаем благодарность за заботу и внимание, и это помогает укреплять взаимопонимание и доверие. Кстати, важно отметить, что как раз после перехода в объектное царство мы вообще становимся способны искренне испытывать благодарность. Потому что в нарциссической области благодарность означала нашу зависимость и собственную недостаточность, невозможность справиться одному. Мы могли, конечно, говорить «спасибо», но именно глубокое переживание признательности за вклад, помощь, участие другого человека нам было еще недоступно.

Решение проблем, а не их избегание. Мы не прячемся от трудных разговоров, если возникает конфликт. Вместо этого мы стараемся конструктивно решать проблему. Например, если нас что-то беспокоит в поведении другого человека, мы не скрываем свои чувства, а обсуждаем их прямо, стараясь быть честными, но с уважением к собеседнику. Мы не стремимся к тотальному контролю или манипуляциям, а делаем все возможное для реального решения проблемы. Мы выбираем учиться отношениям и разным их аспектам: мириться, просить, говорить о чувствах и пр. Потому что изначально никто из нас этого не умеет.

Поиск компромисса. Мы готовы идти на компромисс, понимая, что в отношениях всегда есть место для гибкости. Вместо того чтобы настаивать на своей правоте, мы ищем решения, которые устроят обе стороны, чтобы сохранить гармонию и уважение в отношениях. Мы понимаем, что не все всегда идет по плану и это естественно.

Умение прощать. Мы понимаем, что ошибки бывают у всех, и готовы прощать, если видим искреннее раскаяние. Прощение не означает забвение, но помогает нам двигаться дальше, не держа обиды и не используя ситуации прошлого против других людей в будущем.

Чувствительность к контексту. Мы понимаем, что с разными людьми и в разных ситуациях нужно действовать по-разному. Например, с близким другом мы можем быть более неформальными и расслабленными, а с коллегой по работе – более сдержанными и официальными. Мы адаптируем свое поведение, чтобы уважать чувства и потребности другого, оставаясь верными своим внутренним ценностям. Мы знаем, что наши действия и слова могут иметь разные значения в зависимости от контекста, и стараемся действовать осознанно.

Способность уступать. Мы понимаем, что уступка в каком-то вопросе – не проявление слабости, а способ сохранить контакт и близость. Мы готовы делать шаги навстречу другому человеку, если это помогает нам находить общие решения. Конечно, у нас есть свои ценности, которые нам важно обозначать и к которым важно видеть уважение.

Изменения становятся возможными благодаря тому, что мы начинаем больше контактировать с реальностью, адекватнее оценивать себя и окружающих и не зацикливаемся на категоричных «все или ничего».

Послесловие к четвертой главе

На этапе перехода от нарциссического к объектному функционированию структура психики, словно новый мир, только начинает обретать свои очертания. Реальность вторгается в сознание все четче. Запреты, которые когда-то казались внешним бременем, теперь становятся частью внутреннего порядка. Каждое новое открытие, каждая преодоленная трудность делает мир богаче, сложнее и полнее. Так хаос превращается в гармонию, а внутренний голос становится проводником, ведущим по пути зрелости.

Теперь все структуры начинают работать вместе. Желания больше не диктуют свои правила, психика больше не угрожает рухнуть от малейшего столкновения с реальностью, а голос поддержки становится нашим внутренним ресурсом, а не чем-то, что нужно добывать извне. Мы начинаем чувствовать, что можем выдерживать, ждать, стремиться, ошибаться – и даже в случае неуспеха ничто из этого не угрожает нашему Я.

Но переход из нарциссической области в объектную – длинный путь, который начинается в раннем детстве и часто продолжается значительно дольше, чем мы предполагаем. Это нормально. Каждый из нас движется в своем темпе, сталкивается со своими препятствиями и по-своему справляется с ними.

В идеальном мире, когда в детстве начинается процесс перехода, рядом всегда есть поддерживающие взрослые, готовые выдерживать наши первые разочарования. Мама, оставаясь устойчивой, помогает нам понять, что можно злиться, расстраиваться, терпеть ограничения и при этом не терять любви. Наши первые друзья учат нас, что конфликт или различие взглядов не разрушают дружбу. И мы постепенно замечаем, что мир не вращается вокруг нас, но это вовсе не делает нас менее важными.

Но жизнь редко бывает идеальной. У нас с вами, родившихся в обычных семьях, не могло и не должно было быть таких условий развития. Для того чтобы совершить переход из нарциссического царства в объектное, иногда требуется большая часть жизни. Наши первые отношения, которые могли бы служить устойчивой базой для ощущения безопасности объектной области, оказываются слишком хаотичны и непредсказуемы.

Хорошая новость в том, что психика обладает невероятной способностью к росту. Переход может начаться или продолжиться в любом возрасте, если условия позволяют нам чувствовать себя достаточно безопасно, чтобы рискнуть и попробовать. И мне важно обратить ваше внимание на то, что мы не можем пропустить промежуточные состояния развития психики и сразу перескочить в зрелость. Даже во взрослом возрасте нам необходимо будет пройти по этим же дорогам, прежде чем наше состояние сможет измениться.

И для того, чтобы уметь прощать себя за недостигнутое совершенство и учиться принимать свою сложность, нам просто необходимо снова и снова признавать, каким трудным бывает путь от инфантильности к зрелости. Сколько непростых задач нам необходимо решить иногда практически без поддержки и ресурсов. И какие функции нам нужно развить, чтобы наша психика смогла более или менее нормально справляться с внутренней и внешней реальностью здоровыми способами, а не прятать нас бесконечно в фантазии идеальности и всемогущества.

Глава пятая

Появление самооценки и других функций

Функции ранней психики

В предыдущих главах я рассказывала о том, что наша психика – сложнейшее образование, изначально использующее окружение для выполнения своих функций. И я пыталась показать, что никогда процесс ее взросления не течет настолько гладко, чтобы все задачи развития мы проходили вовремя. Необходимые для функционирования структуры не становятся зрелыми по какому-то идеальному плану. Именно поэтому в нас существует множество механизмов защит, компенсации и адаптации, и это нормально.

До трех лет наша психика проходит сложный путь становления. В этот период она еще хрупка, но уже постепенно берет на себя задачи, которые станут фундаментом для всей дальнейшей жизни. Это похоже на строительство первых этажей дома: все кажется пока неустойчивым и незавершенным, но именно здесь формируются основные опоры, которые будут поддерживать все будущее «здание» личности.

Первая и самая очевидная задача – эмоциональная регуляция.

В начале жизни мы переполнены аффектами, которые выглядят как хаос: гнев, голод, страх или радость накрывают нас волнами, и мы не знаем, как с ними справляться. Родители становятся первыми помощниками в этом хаосе. Когда мама говорит: «Я понимаю, ты злишься, что я ушла, но я вернулась» – она помогает нам выдерживать эту бурю, придает эмоциям форму и границы.

С помощью Опор Самости постепенно внутри нас появляется своя психическая структура, способная выдерживать и регулировать эмоции и переживания.

Второй важный процесс – согласование частей психики.

Наше Инстинктивное Я продолжает требовать удовольствия здесь и сейчас, Внутренний Родитель уже пытается устанавливать правила, а Внутренний Взрослый только начинает искать компромиссы между желаниями и возможностями. Эти части нашего внутреннего мира еще спорят между собой, но через их взаимодействие наша психика учится находить баланс. Благодаря этому мы начинаем осознавать: «Я могу хотеть чего-то, но желание должно учитывать реальность. Я могу соблюдать правила, но это не значит, что мои желания не важны».

Одновременно формируется базовое чувство безопасности.

Это та невидимая основа, которая позволяет нам воспринимать мир как достаточно надежное и предсказуемое место. Регулярные возвращения родителей, их способность утешить и дать чувство защищенности становятся для нас подтверждением: «Да, иногда я теряю их из виду, но они всегда возвращаются. Я не один, я в безопасности».

Еще одна важная задача раннего возраста – развитие начальной саморефлексии.

Мы начинаем осознавать свои эмоции и желания. Родители выступают проводниками: «Ты злишься, потому что я не могу дать тебе игрушку» или «Ты смеешься, потому что тебе весело». Эти простые фразы создают основу для будущего внутреннего диалога, который со временем станет инструментом понимания своего внутреннего мира и управления им. Постепенно мы устанавливаем связь с самим собой. Наше Я утверждается внутри нас, и мы можем его осознавать.

Не менее важной функцией становится формирование основ самооценивания.

Изначально мы видим себя через родительские реакции. Их радость от наших первых шагов, терпение к ошибкам и поддержка в трудные моменты становятся первыми зеркалами, в которых отражается наша собственная ценность. Если родители реагируют с теплотой и вниманием, мы чувствуем: «Я важен. Даже если я ошибаюсь, это не делает меня плохим». Но если тепло заменяется холодностью или критикой, наша самооценка становится хрупкой, а желание быть «достаточно хорошими» для других – навязчивым.

Кроме того, мы начинаем осваивать искусство терпения и ожидания.

Нам сложно понять, почему желание не исполняется мгновенно, но родители помогают: «Да, ты хочешь это прямо сейчас, но давай подождем». Через эти моменты мы учимся выдерживать паузы, доверять и понимать, что мир не исчезнет, если наши потребности будут удовлетворены чуть позже.

И, наконец, формируются первые границы между Я и миром.

Мы постепенно осознаем, что наши желания – не единственное, что существует. Мы начинаем понимать, что у других людей тоже есть свои интересы и границы. Это знание формируется через взаимодействие: «Ты хочешь мое внимание, но сейчас я занята».

Каждая из этих функций еще слаба и нуждается в поддержке извне, но именно они становятся фундаментом нашей психической устойчивости в дальнейшем. Они учат нас справляться с эмоциями, договариваться с собой и окружающими, принимать себя и доверять миру. Это те первые шаги, которые определяют, как мы будем чувствовать себя в мире, когда станем взрослыми.

Продолжение психического пути

Конечно, развитие Самости не заканчивается в три года. Напротив, это лишь начало сложного пути, на котором психические структуры становятся все более устойчивыми, гибкими и многослойными.

Первые годы жизни создают основу: ребенок учится видеть себя, воспринимать свои эмоции и желания, понимать, что он отдельная личность.

Но именно после трех лет начинается период, когда Самость сталкивается с новыми вызовами. Появляются первые дружеские связи, и нужно осваивать новые правила за пределами семьи. Все осложняется развитием автономии, которая все больше вступает в конфликт с желанием принадлежать и быть похожим на своих близких.

Давайте посмотрим, как Самость растет дальше, какие задачи ей предстоит решить и как ее развитие закладывает основу для дальнейшей зрелости, устойчивости и способности к глубоким отношениям с миром и собой. Мы обратим внимание на то, как во всем этом должен участвовать «здоровый» нарциссизм, то есть тот, который соответствовал бы стадиям развития и задачам психики.

Время игры (5–7 лет)

В детстве каждый день – новая премьера, а мы – главные актеры и режиссеры одновременно. Мы примеряем роли: сегодня – храбрые рыцари, завтра – заботливые мамы, а послезавтра – строгие учителя, которые, возможно, указывают кому-то на ошибки в домашнем задании. Через такие игры мы исследуем мир и пытаемся понять, как устроены отношения между людьми, иногда добавляя свои правила. Это время воображения, больших идей и первых экспериментов с социальной реальностью.

Здоровый нарциссизм дает нам смелость быть в центре своей фантазийной вселенной. Чувство «я важен» позволяет нам примерять разные роли, исследовать, кто мы есть и кем можем быть. Через игры мы развиваем чувство уникальности и уверенности в своей способности влиять на мир. Важно, чтобы взрослые поддерживали это стремление, не критикуя наши фантазии и эксперименты, а мы ощущали, что наше воображение ценно.

Время первых друзей (7–9 лет)

Теперь сцена расширяется, и на ней появляются другие актеры – сверстники. Дружба в возрасте 7–9 лет – дело серьезное. Она может начаться на базе общих увлечений («Ты тоже любишь динозавров?») или, наоборот, совместного противостояния чему-то («А тебе тоже скучно на уроках математики?»). Дружба учит нас важным вещам: как делиться, как договариваться и что делать, если друг вдруг решил «больше не дружить». Это нелегко, но именно в этих ситуациях мы учимся строить отношения, которые не разрушают наше самоощущение.

На этом этапе нарциссизм помогает нам почувствовать, что наша дружба ценна, а мы сами – достойные участники отношений. 7–9 лет – время, когда здоровый нарциссизм поддерживает нас в конфликтных ситуациях, помогая сохранить чувство собственной значимости, даже если кто-то решает «не дружить». Важно, чтобы взрослые показывали, что наши эмоции естественны, а мы сами остаемся ценными, независимо от мнений других.

Время первых достижений (9–12 лет)

Этот возраст можно назвать временем «маленьких побед». Мы начинаем осознавать, что можем добиться чего-то важного, и получаем огромное удовольствие. Будь то первая медаль на школьных соревнованиях, хорошо получившийся рисунок или умение быстро решать задачи – эти достижения помогают формировать чувство уверенности: «Я могу».

Здесь здоровый нарциссизм проявляется в чувстве удовлетворения от собственных успехов. Он дает нам уверенность – «Я могу», – формируя внутреннюю опору на себя. Мы учимся видеть свои усилия как важную составляющую результата. Важно, чтобы взрослые не только поддерживали радость от наших достижений, но и помогали воспринимать ошибки как часть процесса роста, что укрепляет нашу Самость.

Время поиска идентичности (12–15 лет)

А вот теперь начинается настоящая буря. Подростковый возраст – это период, когда мы становимся исследователями самих себя. Мы задаем вопросы, которые могут удивить окружающих: «Почему я такой?», «Что я люблю?», «А правда ли я хочу быть врачом, как вы?». Эти вопросы – не признак бунта, а первые шаги к формированию собственной взрослой идентичности.

Подростковый нарциссизм становится основой для поиска себя: дает смелость задавать вопросы о своей идентичности и проверять границы.

Это стремление к самостоятельности и уникальности – отражение здорового нарциссизма, который питает наше желание понять, кто мы такие, вне ожиданий окружающих. Взрослые играют ключевую роль, оставаясь надежной «гаванью», в которую можно вернуться, даже если эксперименты не удались.

Развитие Самости продолжается на протяжении всей жизни. Основы, заложенные в детстве, определяют, сможем ли мы опираться на себя в трудные моменты, принимать свои сильные и слабые стороны, а главное – не терять связь с собой, даже когда жизнь испытывает нас на прочность.

Самооценка: от нормы к зацикливанию

Каждый из нас, даже не будучи нарциссом, нуждается в поддержании чувства собственной ценности. Это естественная и здоровая часть человеческой природы – ощущать, что мы значимы, что нас видят, принимают и ценят. Эта потребность закладывается с самого детства и остается с нами на протяжении всей жизни.

Мы все проходим через этапы формирования самооценки. И на каждом из этих этапов могут возникать нарушения. Кто-то в детстве недополучил поддержки, кто-то вырос в условиях завышенных ожиданий или чрезмерной критики, кто-то перенес травматичный опыт. Это неизбежно оставляет след. Об этих моментах мы еще поговорим позже. Но важно понимать: и защиты, и убежища, и компенсации – это нормальные механизмы, которые помогают поддерживать самооценку, пока психические структуры только развиваются. Да и потом, когда возникают ситуации, угрожающие самоценности. Более того, нарушения в развитии самооценки не всегда означают «застревание». Мы можем испытывать трудности, сомнения, внутренние конфликты, но это не обязательно превращается в зацикленность.

Зацикленность же на самооценке возникает, когда мы остаемся в плену одного из ранних этапов ее формирования. Например, мы можем быть сфокусированы на необходимости внешнего одобрения или на страхе показать свое Реальное Я, которое встречало отвержение или обесценивание в детстве. Но не все проходят этот путь одинаково. Многие люди, даже с трудностями в прошлом, находят способы адаптироваться, учатся перерабатывать свой опыт и двигаться дальше.

Нарциссические люди – это те из нас, у кого не получилось переработать ранние нарушения процесса формирования самооценки.

Вместо того чтобы строить внутреннюю устойчивость, мы тратим всю свою энергию на компенсацию недостаточности. Наш внутренний мир – это поле битвы, где идет постоянная борьба за ощущение собственной значимости. Как будто все другие занятия и весь мир перестают существовать, а вопросы «Значим ли я?», «Ценен ли я?» заслоняют собой все остальное.

Важно различать естественную потребность в поддержании чувства своей ценности и нарциссическую зацикленность. Все мы время от времени нуждаемся в подтверждении своей значимости, но это не делает нас нарциссичными. Важно обладать не высокой самооценкой, а реалистичной. Той, которая не превосходит реальность и не побеждает ее. А взаимодействует, не разрушаясь.

Альтернативный вариант

Когда-то, будучи тотально неуверенной в себе, я прерывала себя буквально в каждом проявлении. И жутко завидовала людям, которые ведут себя свободно. Меня восхищали женщины, которые, несмотря на пышность форм, носили то, в чем им было комфортно. Или люди, которые прямо говорили то, что им важно. Конечно, сейчас я могу замечать некоторые перекосы, но не суть. Не это сейчас важно. Это напоминает популярные мемы, в которых наши родители ничего не имели и не парились, продолжали действовать, не заморачиваясь, хорошая ли у них самооценка. А у нас все есть, но мы топчемся на месте, все время сомневаясь: «могулия-хочулия».

Так вот, я хочу предложить вам хотя бы посмотреть, каким может быть ощущение, отличное от невротической зацикленности на самооценке. Еще раз повторюсь: сомнения в себе у любого человека продолжают оставаться. Потому что только дураки и сумасшедшие их не испытывают. Но!

Когда человек сталкивается с трудностями в самооценивании, он может продолжать действовать и развиваться, несмотря на внутренние сомнения.

1. «Я сомневаюсь, но делаю».

Человек может регулярно думать: «А вдруг я не справлюсь? Вдруг не получится?» Но он все равно пробует, идет на собеседование, берется за сложный проект или делает что-то новое. Например, молодой специалист, сомневающийся в своей компетентности, может чувствовать тревогу перед выполнением каждой задачи, но продолжает учиться, экспериментировать, набивая шишки и узнавая в этом процессе свои сильные стороны.

2. Поиск признания, но с ростом опыта.

Человек может зависеть от похвалы или внешней оценки, чувствуя, что без них его успехи «не засчитываются». Однако даже в этом поиске он обретает реальный опыт. Например, художник, который боится, что его работы не понравятся, продолжает выставляться, собирать отзывы и постепенно учится ценить свои картины не только за похвалу, но и за сам процесс творчества.

3. Работа на фоне внутреннего критика.

Внутри человека может звучать голос: «Ты недостаточно хорош, чтобы взяться за это». Но он все равно идет вперед, потому что понимает: ожидать идеального состояния уверенности – значит не начинать вообще. Например, мать, сомневающаяся в своих родительских навыках, может испытывать постоянные переживания, но продолжает заботиться о детях, искать информацию и пробовать быть лучше.

4. Тревога и ее преодоление.

Человек может чувствовать тревогу в новых для него ситуациях, бояться выглядеть некомпетентным или недостаточно умным. Но вместо того, чтобы избегать этих ситуаций, он учится сосуществовать с тревогой, принимая ее как часть своей жизни. Например, студент, боящийся отвечать на семинарах, продолжает выступать, пусть и с дрожью в голосе, замечая, что каждый раз ему становится чуть легче.

5. Компенсации, которые приводят к росту.

Кто-то может изначально стремиться компенсировать внутреннюю неуверенность через достижения, желание доказать свою ценность. Это может выглядеть как перфекционизм или стремление «быть лучшим». Но со временем человек может начать замечать, что не достижения делают его ценным, а сама его готовность стараться. Например, человек, зацикленный на карьере, может сначала работать на износ ради признания, а потом увидеть, что его ценность – не только в результатах, но и в том, как он учится на пути к ним.

6. Жизнь с принятием своей неуверенности.

Есть люди, которые осознают: «Я могу сомневаться в себе, но это не делает меня неспособным». Это похоже на сосуществование с тенями, где неуверенность перестает быть врагом. Например, актер, испытывающий страх сцены, принимает страх как часть себя и продолжает выступать, зная, что важнее не идеальность, а его смелость быть на сцене.

Это я пытаюсь сказать клиентам и всем-всем-всем: жизнь целиком предназначена для того, чтобы мы взрослели и нарабатывали личностные компетенции, делающие восприятие жизни и саморегуляцию легче. В нас вовсе не должно срабатывать какое-то волшебство, превращающее наши психические структуры в зрелые и устойчивые, как только мы достигаем определенного возраста. И естественно, что жизнь учит, только если мы задаем правильный фокус: выдерживать напряжение, вместо того чтобы избегать, гибко взаимодействовать с реальностью, вместо того чтобы держаться за идею всемогущества, и пр.

Чуть-чуть расколдовывания

Современная популярная психология часто рисует развитие самооценки как какой-то прекрасный линейный процесс, который должен завершиться идеальным состоянием: полной уверенностью в себе, гармонией и отсутствием внутренних сомнений. Все это опять основано на расщеплении: всегда уверенный, несмотря ни на что, или всегда неуверенный в себе, а значит, недостаточно проработанный.

Однако реальная жизнь устроена иначе.

Самооценивание не имеет четких границ, за которыми вы либо «уже справляетесь», либо «еще нет».

Оно включает в себя множество нюансов, компромиссов и временных решений. Когда человек сомневается, но все равно продолжает действовать, любит, строит отношения и пробует новое, это не значит, что его самооценка «незрелая». Это показатель того, что она работает, пусть и не идеально.

Многие люди уже живут, справляясь с недостаточной уверенностью в себе, иногда оглядываясь на мнение других, иногда компенсируя внутренние сомнения через достижения или поиск поддержки. Это не слабость и не «застревание». Это естественный этап, где защита или компенсация становятся временными способами поддержания равновесия. Функция самооценивания формируется не как идеальный механизм, а как живая система, которая учитывает наши особенности, прошлый опыт и обстоятельства. Мы часто осуждаем себя, думая, что застряли в каком-то «неправильном» процессе, но на самом деле мы используем те инструменты, которые доступны нам в данный момент.

Зачастую самооценка не подразумевает абсолютную уверенность. Это просто способность жить, даже если вы не всегда верите в себя. Быть «не до конца уверенным», сомневаться или искать подтверждения – не провал, а часть естественного человеческого пути. Возможно, жизнь вообще не требует от нас когда-либо «закончить» процесс работы над собой.

Мини-опросник

Ответьте на вопросы, выбирая один из вариантов: никогда, иногда, всегда. И помните, что жизнь – не черно-белая картина, она может быть уже достаточно полноценной, даже без фантастической уверенности, а ваши ответы могут отражать разнообразие и сложность вашего опыта.

1. Продолжаю ли я двигаться вперед, даже если сомневаюсь в себе?

Часто ли, несмотря на внутренние страхи или неуверенность, вы все-таки делаете то, что важно для вас? Если да, это уже показатель вашей силы и способности справляться.

2. Есть ли у меня моменты, когда я чувствую радость или удовлетворение?

Необязательно быть счастливым постоянно. Если вы находите радость в каких-то мелочах, в делах, которые вам важны, это уже признак нормальной, живой жизни.

3. Могу ли я принимать решения, даже если мне страшно ошибиться?

Если вы все же принимаете решения и идете вперед, несмотря на страх или сомнения, это показатель зрелости, а не «проблемы».

4. Есть ли у меня близкие люди, которым я могу довериться, даже если не всегда чувствую себя уверенно?

Наличие таких связей говорит о том, что вы уже способны строить отношения, основанные на взаимной поддержке, а не на доказательствах своей ценности.

5. Могу ли я позволить себе отдых или признать, что устал?

Умение заботиться о себе, даже если есть ощущение, что нужно «постоянно достигать», – важный шаг к принятию себя.

6. Принимаю ли я свои ошибки как часть жизни?

Если вы можете увидеть в своих ошибках не катастрофу, а возможность учиться – вы уже движетесь в сторону устойчивой самооценки.

7. Чувствую ли я интерес к чему-то, даже если иногда боюсь, что не получится?

Интерес и стремление к новому, даже несмотря на страхи, говорят о внутреннем ресурсе и способности адаптироваться.

8. Могу ли я замечать свои маленькие достижения?

Если вы хоть иногда отмечаете: «Я сделал это, и это важно» – это уже часть здоровой самооценки.

9. Справляюсь ли я с повседневными вызовами?

Если вы продолжаете ходить на работу, заботиться о близких, решать бытовые задачи, вы уже справляетесь. Необязательно чувствовать себя героем, чтобы жить полноценной жизнью.

10. Могу ли я испытывать благодарность или ценить то, что у меня есть?

Если вы находите моменты, когда чувствуете благодарность к себе, другим или жизни, это показывает, что вы уже способны находить опоры в настоящем.

Эти вопросы помогут взглянуть на себя через призму реальных действий, а не через ожидания «идеальной уверенности». Они позволяют понять: возможно, вы уже справляетесь лучше, чем думаете, и нормальность вашей жизни не требует доказательств.

Достаточность и дефицитарность нарциссизма

Ранее мы уже увидели, что нарциссизм сначала был грандиозным, а потом менял свой характер на нормально-инфантильный, который обеспечивал наш переход на более высокий уровень связи с реальностью. Все это он делал ради того, чтобы наша Самость безопасно путешествовала к своему воплощению даже в те моменты, когда наши психические структуры были еще не настолько крепкие и сильные, чтобы выдерживать встречи с небережной действительностью.

И всю эту работу нарциссизм проделывает для нашей важности, значимости и ценности. Но и тут стоит оговориться: в разных ситуациях он хочет внимания, участия и подтверждения не только в отношении того, что мы прекрасные, замечательные и способные. Он хочет сделать видимой нашу грусть, значимым наш страх, ценной нашу боль. То есть любые чувства и внутренние состояния. Он вообще та сила, которая рвется изнутри, чтобы отразиться в зеркале.

И это нормальная человеческая, а не только детская потребность: видеть отклик в другом на то, что с нами происходит.

Переживать совместность, чтобы выражать себя в аутентичных нам проявлениях.

Это принципиальный момент. Когда мои клиенты говорят о зацикленности на похвале или на чувстве собственной ценности и важности, они обычно имеют в виду только отражение своих положительных качеств. Понимая, что они не могут соответствовать идеалу на 100 %, они как будто теряют надежду на то, что им вообще когда-нибудь хватит внешней похвалы и признания их достоинств. Такие люди ощущают это как неутолимую жажду быть замеченными.

Это и правда так. Однако потребность во внимании касается жизни в целом. На самом деле это запрос на связь с другими людьми, которые заглядывают не в достижения и успехи, а в наше обычное Я, живущее внутри нас разными чувствами. Нарциссизм же как раз хочет предъявлять внутреннее наружу, чтобы делиться с кем-то, кому не все равно. Только по определенным причинам он остается настолько уязвимым или даже уязвленным из-за недостатка положительных реакций, что теперь хочет всегда получать их в превосходной степени.

Давайте я уточню еще раз: задержки родителей с реакциями, проблемы с эмпатией и разделением чувств, неудовлетворение потребностей – естественная часть жизни.

Когда-то внутри нас еще не было структур, которые могли бы помочь справиться с нашими переживаниями в этой связи. Внутренний Родитель, способный утешить и сказать: «Я с тобой, это можно пережить», и Внутренний Взрослый, который мог бы поддерживать порядок и давать чувство контроля, еще не сформировались. Нарциссизм спасал нас, создавая грандиозный образ Я, который отрицал нашу уязвимость, отдельность родителей и их неподконтрольность нам. Этот образ был нашей броней в тот период, когда мы оставались еще слишком хрупкими внутри, и способом скрыть реальную уязвимость и защититься от боли, которая могла бы возникнуть от чувства одиночества и беззащитности.

Это была спасающая галлюцинация. И именно достаточность нарциссизма играла ключевую роль в том, чтобы помогать с этим. Это не значит, что травмы не затрагивали нас, – они неизбежно оставляли след. Но достаточная основа нарциссизма, сформированная в раннем детстве, позволяла и тогда, и потом выдерживать удары, не разрушая внутреннюю структуру личности.

Нарциссизм в здоровом смысле – это способность чувствовать:

Я достоин любви просто потому, что я есть.

Мое существование важно и ценно.

Даже если я несовершенен или сделал ошибку, я все равно остаюсь хорошим в своей основе.

Когда такого нарциссизма достаточно, травма воспринимается как событие, которое может быть осмыслено и пережито, а не как угроза существованию. Например, если ребенка отвергли на детской площадке, но дома утешили и признали его чувства, он понимает, что отвержение не делает его недостойным любви. Если подросток столкнулся с критикой, но родители помогли ему увидеть его сильные стороны, он не разрушает себя изнутри за несовершенство.

Таким образом, мы видим, что достаточность нарциссизма, маскирующая ограничения и уязвимость, конечно должна поддерживаться и внешними «ресурсами» – поддержкой близкого окружения. Тогда мы накапливаем своего рода «иммунитет», который позволяет переживать травмы, сохраняя контакт с собой.

И нарциссизм взрослеет вместе с нами. Но это не значит, что в зрелой форме он дает нам еще более мощную волшебную палочку, обещая, что стоит только постараться – и мы станем прекрасны и всесильны. Или что стоит нам хорошо поработать над собой – и нам будут подвластны и подконтрольны любые отношения. Нет, наоборот, он сохраняет самооценку адекватной, даже когда все вокруг совсем не идеально. В итоге нарциссизм становится не защитой от реальности, а помощником в ее освоении. Он больше не укрывает нас от боли, но помогает переживать ее, сохраняя связь с собой и другими.

Но у большинства из нас с ресурсами нарциссизма было неважно. И внутри нарциссической области вместо достаточности ощущался его дефицит. В силу разных причин: травмы, нарушения в области отношений с близкими, слишком сильные лишения и фрустрации и пр. Это повлияло на то, что наши еще незрелые психические структуры перешли в жесткий защитный режим и стали функционировать не столько для свободного и здорового выражения нашего Я, сколько для его блокирования.

Дефицит был необходим, чтобы уберечь нас от негативных и ранящих реакций, а также последующих невыносимых переживаний одиночества, покинутости и ненужности.

Это то, чего не может допустить наш нарциссизм. Он не хочет повторения историй, в которых наше Я оказывалось неценным в своем страхе, злости, желании зависимости и пр.

Случаи из жизни

Конечно, в массовом сознании присутствует идея, что проблемы нам создает избыток нарциссизма. Но это не так, и я все время сталкиваюсь как раз с подтверждениями обратного.

Например, мои клиенты рассказывают о ситуациях общения с малознакомым человеком, после которых они начинают «гонять» внутри себя бесконечные разборки, придумывая, как именно нужно было поступить и как правильно отреагировать.

После небольших исследований оказывается, что при правильной и достаточной работе нарциссизма как раз очень кстати было бы использовать волшебную формулу обесценивания. Да, да. Защиты придуманы как раз для охраны нашего психического потенциала от того, что в него вторгается и сжирает нашу энергию.

Или вот частый вопрос: «Юля, а как вы начали писать и не боялись ли?» Ну как не боялась? Я же живая, да еще и в контакте со своей нарциссической уязвимостью. Поэтому я в таких случаях говорю: «Конечно, я боюсь критики и обесценивания. Но еще неизвестно, кто кого обесценит первым». Правда, надо сказать, что раньше я стеснялась этого, поскольку могло показаться, будто я плохо над собой поработала, раз прибегаю к таким способам. А потом перестала – вместе с окончательной реабилитацией моего нарциссизма и его здоровой защитной функции в моей психике.

Потому что хорошая работа защит вместе с хорошим контактом с реальностью, друзья, – это и есть здоровье.

Послесловие к пятой главе

Конечно, все мы хотели бы переживать нарциссизм в том его качестве, в котором он способен сделать нас устойчивыми, а не ранимыми, уверенными в себе, а не такими хрупкими. Ради этого мы встаем на путь развития и пытаемся исцелить себя.

Возможно, вы уже заметили, что здоровый нарциссизм говорит вовсе не об идеальной, ничем непоколебимой уверенности, а об умении жить в мире, где ты не всегда знаешь, как поступить. Достаточность нарциссизма на ранних этапах помогает нам, пусть и преувеличивая нашу грандиозность, не сталкиваться с реальностью, которую мы пока не можем осмыслить и выдержать. А затем делает так, чтобы мы сохраняли достаточно хорошее представление о себе – не идеальное, а реалистичное, – что бы с нами ни случалось.

И вот здесь большинство людей испытывают разочарование. Они хотят от здорового нарциссизма магической защиты, которая сделает их неуязвимыми обладателями всегда твердой, не шатающейся самооценки.

Но настоящий здоровый нарциссизм не убирает уязвимость, а помогает ее выдерживать. Не избавляет от сомнений, а учит находить силы для их преодоления.

На самом деле у большинства из нас как раз не было достаточно нарциссизма. Ну не накопилось. Копилочки оказались пусть и не совсем пустые, но дырявые. Силы наших нарциссических ресурсов не хватало, чтобы стабильно и безопасно усваивать, что взрослые – отдельные и не всегда могущественные. А еще они могут любить кого-то, кроме нас. И вообще, вместо единственного меня, оказывается, есть еще кто-то. А это значит, что мне надо всего лишь занять СВОЕ место, а не пытаться быть всеми и всем. В общем, все эти данности были слишком ранящими.

И несправившийся нарциссизм не дал нам права двигаться дальше. Он просто оставил нас в своем царстве, понимая, что переход в объектную область для нас пока слишком страшен и сложен. Да, он прекрасно отдает себе отчет в том, что вместо взрослых задач мы по-прежнему пытаемся удовлетворить свои детские потребности типа грандиозности и повсеместного признания. Но что же делать, если он как раз и предназначен для того, чтобы наше Я появлялось и развивалось? И если психические структуры должны возникнуть и укрепиться благодаря отражениям и похвале, то он и пытается все это нам организовать. Давайте посмотрим, как ощущается «зависание» в нарциссической области.

Глава шестая

Заложники нарциссического царства

Как понять, что мы еще в нарциссической области

Представьте, что мы уже выросли. У нас есть опыт, знания, иногда даже успехи. Но вот парадокс: внутри нас все еще живет ребенок, для которого контакт с реальностью остается таким же пугающим, как в те времена, когда мы только начали знакомиться с миром. Реальность кажется огромной, непредсказуемой и часто угрожающей. А наш нарциссизм? Он действует так, будто мы до сих пор находимся в том же состоянии детской беспомощности.

Он, словно старший брат, берет нас за руку и говорит: «Не бойся, я разберусь!» И разбираться он начинает по-старому. Как тогда, в детстве, когда он прятал нас в свой кокон, запрещая высовываться в реальность, которая может сильно ранить. Потому что когда-то это работало.

В детстве наш ранний нарциссизм помогал нам пережить моменты, когда мы чувствовали себя нелюбимыми, отвергнутыми или недостаточно хорошими.

Он создавал для нас мир, где мы могли чувствовать себя сильными, достойными, защищенными. Или хотя бы не столь уязвимыми.

Как узнать, что мы до сих пор застряли в его царстве?

1. Мы зациклены на поиске внешнего подтверждения.

Наша потребность в похвале и признании – не просто привычка или стремление к одобрению. Ее корни лежат гораздо глубже. Без этого внешнего отражения мы действительно чувствуем, что нас нет. Внутри нас не выросли наши собственные Опоры Самости, которые могли бы дать нам чувство ценности.

Каждое «ты молодец» или даже простое признание наших усилий становится временной поддержкой для Я. Как костыль, на который мы можем опереться, чтобы удержать равновесие. Но проблема в том, что это не наши собственные ноги. Внешнее признание дает только краткое облегчение, но не наполняет изнутри. Как только оно исчезает, мы снова чувствуем пустоту.

Наша потребность в отражении объяснима. Когда мы росли, наша Самость нуждалась в признании, чтобы формироваться, но, возможно, мы его не получили. Нам не сказали, что мы ценны просто так, без условий. Не показали, что наши чувства, мысли, желания – это то, что делает нас уникальными. И теперь мы продолжаем искать это в окружающих, как ребенок, который все еще тянет руки ко взрослым.

2. Мы защищаемся от уязвимости как от врага.

Когда мы, еще дети, показывали свое истинное Я – свои чувства, стремления, потребности, – мир иногда отвечал холодностью, осуждением или даже насмешкой. Может быть, наши слезы вызывали раздражение, наши вопросы – нетерпение, наши желания – чувство, что мы просим слишком многого. И тогда мы сделали вывод: быть настоящими – значит чувствовать боль. Например:

Когда нам было что-то нужно, а нам говорили: «Не проси, ты надоел».

Когда мы боялись, а нам отвечали: «Ты чего такой слабак?»

Когда нас переполняли радость или грусть, а кто-то рядом говорил: «Перестань реагировать как маленький».

Наше Реальное Я уязвимо. Оно всегда таким будет, потому что это неотъемлемая часть его природы.

Но это не значит, что оно слабое или беспомощное. Его уязвимость – способ быть живым, открытым, чувствующим. И не нужно скрывать уязвимость или бежать от нее.

Наша защита от уязвимости была нужна, чтобы выжить. Она говорила нам: «Мир слишком жесток, ты не выдержишь». И, возможно, мы в это верим до сих пор.

3. Мы живем между грандиозностью и ничтожностью.

Это ощущение – не просто эмоциональные качели, а отражение внутреннего расщепления, характерного для нарциссической области. Это наша попытка упростить сложный, многогранный мир и самих себя, потому что в нас пока нет той устойчивости, которая позволяет выдерживать эту сложность.

И мы правда пока как маленькие дети. Внутренний мир маленького мальчика или девочки, которые не могли воспринимать реальность во всей ее сложности, походил на сказочную страну, где были только крайности. Все вокруг делилось на великолепное и ужасающее, потому что более сложная, неоднозначная картина мира была для нас тогда просто непостижимой.

Идеализация и грандиозность были для нас спасением, маяком в бурю. Если мы могли почувствовать себя великими, уникальными, достойными восхищения, то это будто бы поднимало нас над всем, что пугало или причиняло боль. Но эти состояния были неустойчивы и требовали постоянного подтверждения. Ведь своих собственных устойчивых структур, способных удерживать образ Я, в нас тогда еще не было. И вот когда подтверждения, отражения или отклика не было, мы падали в ничтожность, которая была такой же абсолютной, как и грандиозность. Если мы не могли быть великими, то казалось, что мы вообще ничего не стоим. Что нас не существует, что наше место в мире исчезло.

Такой переход от грандиозности к ничтожности и обратно характерен для детского способа видеть мир. Мы продолжаем жить в привычных рамках, потому что наш внутренний ребенок все еще смотрит на реальность через этот упрощенный фильтр. Он не знает, что между грандиозностью и ничтожностью есть огромное пространство, где можно быть разным собой, со своими успехами, ошибками, сильными сторонами и слабостями.

4. Мы боимся разоблачения.

Это больше, чем просто страх показаться несовершенными. Это ощущение, что на нас смотрят через призму критики жестким и оценивающим взглядом из нашего прошлого. Мы помним, как этим взглядом смотрели на нас родители или другие значимые взрослые, когда мы еще только учились быть собой.

Когда-то давно, в детстве, мы встречались с ситуациями, где наше живое, естественное проявляющееся Я сталкивалось с осуждением, раздражением или холодностью. Может быть, наши эмоции вызывали у взрослых усталость. Может быть, наши ошибки становились поводом для суровых замечаний. Или, возможно, мы всегда наталкивались только на равнодушие, которое нужно было как-то объяснить себе.

Такой опыт оставляет глубокий след. Мы не просто сами становимся критикующими родителями для себя, но и видим в окружающих тех самых суровых родителей, готовых разоблачить нашу слабость, заметить наши недостатки или указать на ошибку. Мы строим свой образ так, чтобы никто не увидел, что мы неидеальны, потому что страх разоблачения – это страх снова почувствовать боль, знакомую с детства.

5. Мы стремимся к контролю над собой и другими.

Контроль – это не просто привычка, а фундаментальная потребность, которую поддерживает наш нарциссизм. Когда-то в детстве контроль стал нашим способом справляться с хаосом и непредсказуемостью окружающего мира. Возможно, рядом не было стабильной фигуры, которая могла бы успокоить нас, когда становилось страшно.

Или наоборот: наши эмоции, потребности и желания воспринимались как угроза для других, и нам приходилось их сдерживать, чтобы не стать «слишком трудными» или «сложными».

Тогда мы усвоили: если мы сами не будем держать все в своих руках, никто не позаботится о нас.

И мы начали строить контролируемый мир, где все должно быть подчинено правилам, где эмоции подавляются, а спонтанность кажется слишком рискованной. Но этот контроль требует огромных усилий. Мы постоянно находимся в состоянии напряжения: проверяем, все ли идет по плану, правильно ли мы выглядим, как нас воспринимают, кто что думает и делает. Контроль стал нашей броней, но эта броня слишком тяжела.

6. Мы боимся реальной близости.

Близость для нас остается чем-то почти мифическим. Мы можем фантазировать о ней, представлять, что она должна быть естественной и простой, но на деле она вызывает у нас скорее растерянность, чем радость. Мы не знаем, как это – быть по-настоящему близкими. Не знаем, как строить эту связь, не имея опыта безопасной уязвимости. И поэтому, вместо того чтобы искать близости, мы защищаемся от нее.

Близость требует, чтобы нас видели такими, какие мы есть: со всеми нашими страхами, желаниями, ошибками, потребностями.

Но из нарциссической области это выглядит слишком опасным. Уязвимость влечет за собой риск быть отвергнутыми, осужденными, раскритикованными. А еще риск столкнуться с внутренним стыдом за то, что мы не умеем чувствовать близость так, как «должны».

Этот страх не рождается из ниоткуда. В прошлом, когда мы были закономерно уязвимыми, мы были такими, какие есть, в желаниях, чувствах, потребностях. Но вместо принятия мы встречали критику, холодность или игнорирование. Иногда это было так болезненно, что единственным выходом представлялось больше никогда не показывать свою ранимость. И мы остаемся за стеклянной стеной, где нас можно увидеть, но нельзя коснуться. Мы поддерживаем разговор, взаимодействуем с другими, но не позволяем им подойти слишком близко, потому что это кажется непереносимым.

Мы можем чувствовать стыд за то, что у нас не получается быть ближе. Нам кажется, что близость – то, что «должно» быть естественным, а раз у нас не получается – значит, с нами что-то не так. Этот стыд делает нас еще более закрытыми, и круг замыкается.

7. Мы избегаем разочарований.

Разочарование для нас кажется чем-то разрушительным, потому что в его основе лежит расщепление, характерное для нарциссической области. В нашем восприятии что-то – или кто-то – либо идеально, либо совершенно неприемлемо. И если что-то, к чему мы привязываемся или чего ждем, оказывается неидеальным, это воспринимается как повод для полного разочарования.

Например, одна моя клиентка обнаружила в муже один недостаток, который полностью «обнулил» все его достоинства. Она сказала мне, что так разочаровалась в нем, поскольку он не может контролировать свои чувства, и теперь она совсем не может на него полагаться. То есть либо другой человек должен быть совершенным (таким, каков в нашем представлении идеальный родитель), либо на него совсем нельзя рассчитывать. Чувства и эмоции мужа моей клиентки сразу же делали для нее их связь небезопасной, а его – ненадежным партнером. При этом все предыдущие годы его устойчивого присутствия оказались обесцененными.

Разочарование кажется слишком болезненным, потому что оно не просто разбивает наши иллюзии, а заставляет нас сталкиваться с ощущением, что мы ошиблись, потому что наши желания, надежды или сделанный выбор оказались неправильными.

Оно возвращает нас к тому детскому страху, что мир не так надежен, как нам хотелось бы, и что наша уязвимость снова обернется болью.

Чтобы избежать боли, мы начинаем блокировать любой опыт, который потенциально может привести к разочарованию. Мы выбираем не идти, не пробовать, не хотеть. Это кажется безопасным, потому что так мы не сталкиваемся с реальностью, которая может оказаться далекой от наших ожиданий.

8. Мы не можем находиться в контакте с реальностью.

Этот отказ от взаимодействия с реальностью – привычка, которая когда-то помогала нам справляться с болью и разочарованием.

Когда реальность казалась слишком сложной, непредсказуемой или равнодушной, мы находили убежище в фантазиях.

В них все было возможно: мы могли стать идеальными, мир – нас ценить и любить, а жизнь – быть безупречной.

Эти фантазии стали своего рода опорой, которая давала утешение. Они помогали нам чувствовать, что все еще впереди, что однажды мы сможем преодолеть свои страхи, ошибки и недостатки. Но цена за это утешение оказалась высокой: чтобы сохранить фантазию, нам пришлось отвернуться от реальности.

Реальность для нас слишком сложна. Она неидеальна. Она не отвечает нашим ожиданиям. Она требует от нас усилий, терпения, умения выдерживать свои ошибки и несовершенства. Но тому, кто находится в нарциссической области, это кажется невозможным. Здесь любое несовершенство воспринимается как провал, любое разочарование – как угроза чувству собственной ценности.

И тогда мы выбираем фантазии. Они безопаснее, потому что в них мы всегда сильные, успешные, любимые. Но эта безопасность иллюзорна, потому что фантазии не позволяют нам расти, переживать новый опыт, взаимодействовать с реальным миром. Они замораживают нас в состоянии ожидания, что жизнь начнется «завтра», когда мы наконец станем теми, кем должны быть. Но реальность остается за пределами фантазий. Она продолжает существовать со своими трудностями, несовершенствами, радостями и потерями. И она ждет, когда мы снова решимся встретиться с ней.

9. Мы чувствуем себя пустыми.

Пустота не означает, что нас нет. Она говорит о том, что мы потеряли связь с собой, с тем, что делает нас уникальными и живыми. Она чувствуется почти физически: как будто внутри зияет пространство, которое нужно срочно заполнить чем угодно – делами, общением, достижениями, планами. Но сколько бы мы ни старались, это ощущение всегда возвращается.

Мы чувствуем эту пустоту, потому что не научились видеть и называть свое Реальное Я. Наш внутренний мир остался неразвитым, так как в прошлом его не с кем было разделить.

Может быть, наши чувства, желания и мысли не замечали или обесценивали. Может быть, нам внушали, что наши эмоции слишком бурные, наши мечты нереалистичные, а наши страхи несерьезные. Постепенно мы усвоили: лучше прятать себя, чем сталкиваться с болью от того, что нас не принимают.

Наша пустота была необходима как способ защиты. Когда мы чувствовали, что нас не видят, проще было отказаться от попыток быть собой, чем снова переживать боль и разочарование. Мы создали вокруг себя оболочку, которая оказалась достаточно крепкой, чтобы справляться с миром, но внутри осталась нераспознанность.

Эту нераспознанность поддерживает нарциссизм. Он говорит: «Не ищи того, кто ты есть. Это слишком рискованно. Лучше заполняй пустоту чем-то, что видят другие: достижениями, признанием, заботой о ком-то еще. Так ты сможешь оставаться нужным». И мы стараемся, потому что такой способ кажется безопасным.

10. Мы вынуждены прятать Самость под масками Ложного Я.

Ложное Я стало не просто нашей защитой, а нашей альтернативной идентичностью, которая взяла на себя функции взаимодействия с миром. Это не просто маска, а сложный механизм, который позволяет нам существовать, не показывая своей подлинной уязвимости. Ложное Я адаптируется, приспосабливается, иногда становится блестящим и успешным, а иногда – ничтожным и слабым.

Когда мы надеваем маску силы и уверенности, это способ сказать миру: «Смотрите, я неуязвим. Ко мне нельзя прикоснуться, нельзя задеть или отвергнуть». Мы пытаемся соответствовать такому образу, строить фасад, который защитит нас от боли. Но Ложное Я может быть и совершенно другим. Иногда оно выглядит ничтожным, ущербным, неспособным. Кажется, что оно говорит: «Зачем вам меня замечать? Я не представляю угрозы, не вызываю эмоций, не требую внимания». Это тоже защита, но другого рода. За маской ничтожности мы прячем свою подлинную Самость, делая ее невидимой, ведь нельзя отвергнуть то, чего не видишь.

В обоих случаях Ложное Я выполняет важную задачу: оно защищает нашу Самость от мира, который когда-то казался слишком опасным для того, чтобы нам быть настоящими.

Какие законы тут действуют

Когда-то мы были еще слишком малы, чтобы выдерживать противоречивость мира, слишком уязвимы, чтобы без страха показывать себя, и слишком зависимы от внешнего, чтобы чувствовать свою ценность внутри. И тогда начинали действовать законы, которые позволяли нам чувствовать себя защищенными, даже если эта защита была иллюзорной. Но ведь для этого и работал наш нарциссизм: чтобы создавать иллюзии.

Первый закон – носить черно-белые очки. Это помогало и до сих пор помогает нам упрощать реальность. Он делит все на крайности: успех или провал, добро или зло, идеальный или ничтожный я сам. Такой подход кажется логичным, потому что исключает неопределенность. Если сегодня мы «хорошие», то чувствуем уверенность. Если нет – все воспринимается как полный провал.

Почему мы это делаем? Потому что внутри нас пока нет той устойчивости, которая могла бы выдерживать противоречия. Нам сложно сказать: «Я могу быть разным. Ошибки не отменяют моих достижений, а слабости – моей силы».

Черно-белые очки спасают нас от напряжения, которое вызывает сложность.

Какую реальность мы пока не видим? Между черным и белым есть целый спектр полутонов, что пока не доступен детскому восприятию. Мы можем быть одновременно успешными и сомневающимися, внимательными и уставшими. Но нам кажется, что признать это – значит потерять контроль, поэтому мы упускаем возможность увидеть себя такими, какие мы есть.

Второй закон – верить, что грандиозность достижима. Этот закон предлагает нам цель: стать лучше, сильнее, успешнее. Он обещает, что, если мы этого добьемся, нас будут любить, мы будем в безопасности. Грандиозность кажется выходом из уязвимости, способом избежать страха и боли, потому что она спасает нас от ощущения ничтожности и позволяет устоять, когда почва уходит из-под ног. Нам трудно поверить, что мы можем быть ценными без стремления к совершенству.

Какую реальность мы пока не видим? Грандиозность – это инфантильная фантазия. Она недостижима, потому что основана на идее, что мы сможем исключить свои слабости.

Третий закон – считать уязвимость слабостью. Этот закон запрещает нам показывать свои чувства, страхи, печали. Мы научились скрывать все, что делает нас уязвимыми, потому что когда-то это казалось опасным.

Почему мы это делаем? Потому что быть уязвимыми действительно было больно. Когда-то наши эмоции могли вызвать осуждение, насмешки или игнорирование. Мы усвоили, что показывать свою ранимость – это открывать доступ к своей боли.

Какую реальность мы пока не видим? Уязвимость – это не только боль. Она дает возможность быть искренними, близкими, живыми. Но пока мы видим в ней только риск, нам сложно открыть ее даже для самих себя.

Четвертый закон – никогда не выключать аутоагрессию. Этот закон заставляет нас быть жесткими с собой. Аутоагрессия работает как кнут, который подгоняет нас: «Старайся лучше. Если остановишься, все рухнет».

Почему мы это делаем? Потому что нам кажется, что без критики мы потеряем дисциплину и перестанем стараться. Мы привыкли, что внутренняя жесткость заменяет ту поддержку, которой у нас не было.

Какую реальность мы пока не видим?

Аутоагрессия не помогает, а истощает нас. Настоящая сила рождается не из наказания, а из заботы о себе.

Но пока мягкость к себе кажется нам опасной, мы продолжаем бороться с собой, вместо того чтобы поддерживать.

Пятый закон – все из-за того, что мы еще плохо над собой поработали. Этот закон дает нам иллюзию контроля. Если что-то идет не так, мы виним себя, думая: «Я просто недостаточно постарался». Это убеждение кажется нам утешением, потому что оно обещает, что все можно исправить, если приложить усилия.

Почему мы это делаем? Потому что признать, что не все зависит от нас, страшно. Это значит столкнуться с хаосом и беспомощностью, которые кажутся нам непереносимыми.

Какую реальность мы пока не видим? Мы не всемогущи, и это нормально. Мы не можем контролировать все, и это не делает нас слабее.

Мы не виноваты, что все еще держимся за эти законы. Мы не выбирали жить так сознательно. Мы просто сделали все, что могли, чтобы справляться с последствиями отношений, в которых нам было холодно, небезопасно и одиноко. Возможно, не всегда, но часто. И даже сейчас, когда эти законы начинают нам мешать, они по-прежнему кажутся нам необходимыми. Нам страшно перестать им следовать, потому что кажется, что без них мы окажемся беспомощными, как когда-то.

Нарциссическая травма

Важно понять, что любая ранняя травма близости всегда нарциссическая. Это значит, что сильные фрустрации в первые периоды нашей жизни будут расценены психикой как угроза нашей ценности. Это автоматическая реакция на то, что мы переживаем.

Утрата любви и иные неудачи в удовлетворении потребностей будут неизбежно причинять непоправимый ущерб самооценке.

Это может происходить вследствие:

отвержения – когда нас не принимают такими, какие мы есть, или исключают из жизни тех, кого мы любим;

унижения – когда наши попытки быть замеченными или услышанными встречают насмешки, презрение или пренебрежение;

игнорирования – когда наши усилия, желания и потребности остаются без отклика;

отказа в признании – когда наши достижения не оцениваются и даже наши стремления и усилия не находят отражения;

невозможности быть уязвимыми — когда нам запрещают показывать свои слабости, а любой проявленный страх или неуверенность встречает осуждение или отвержение;

неудовлетворения потребности в поддержке — когда мы сталкиваемся с эмоциональной холодностью и отсутствием поддержки со стороны тех, кто должен быть рядом;

нереалистичных ожиданий — когда от нас требуют быть идеальными, достигать чего-то невозможного, не позволяя нам оставаться собой;

эмоциональной холодности или дистанцированности — когда те, кто должны быть нам близки, эмоционально закрыты, когда их забота и внимание минимальны или отсутствуют;

конфликта между самостью и ожиданиями окружающих — когда наше подлинное я сталкивается с требованием быть кем-то другим;

нарциссического использования родителем — когда родитель использует нас как объект для собственного удовлетворения – например, чтобы повысить свое социальное положение или удовлетворить потребности, не учитывая наши настоящие нужды.

Это, так скажем, раны на отношениях, в которых наша значимость и ценность отрицались или игнорировались.

Напомню, что травма в общем смысле – это любое психическое или физическое повреждение, которое нарушает целостность личности и оставляет след в психике. Это может быть любое событие, которое вызывает интенсивные болезненные переживания, такие как насилие, потеря близкого, утрата чего-то важного или пережитое унижение. Травма может быть как глубокой, так и поверхностной, в зависимости от характера события и того, как оно пережито.

Нарциссическая травма – это особое «повреждение», которое затрагивает чувство собственной ценности и достойности.

Когда мы переживаем нарциссическую травму, то сталкиваемся с ситуацией, в которой под угрозой оказывается наше Я, утрата ценности которого недопустима. Потому что это то же самое, что уничтожить Самость как носителя нашей индивидуальности.

То есть такая травма подрывает не только нашу человеческую суть, но и наше право быть среди людей с этой уникальной сутью. Она должна быть изменена, переделана, отторгнута или даже уничтожена. Такое ранение не просто вызывает боль, оно затрагивает саму возможность чувствовать себя целым и связанным с собой и другими. Оно разрушает ощущение естественности в том, что мы есть, и приводит к тому, что мы начинаем воспринимать себя не как нечто целое, а как набор фрагментов, которые нужно скрывать или «исправлять».

Случай из практики

Однажды одна клиентка рассказывала мне, как ей больно, когда она кому-то не нравится.

– Если бы вы знали, как я хочу доказать всем, что я хорошая. Они все должны увидеть и понять это.

– Представляю. Но я все-таки подозреваю, что, скорее всего, ваше искреннее желание не в том, чтобы постоянно напрягаться и переделывать себя с целью всем нравиться. Наверное, за этим стоит какая-то другая потребность?

– Мне на ум пришло слово «безопасность»… О! Я вспомнила историю! Когда я была маленькая, мне однажды было так невыносимо, что я даже хотела умереть. Но потом решила просто уйти из дома. Я собрала вещи и встала на пороге. А родители мне так легко отвечают: «Собралась – уходи». Я сейчас отчетливо поняла, что именно в тот момент я вышла из себя и встала рядом. Кстати, я никогда не вижу себя изнутри. Я все время как будто снаружи, смотрю на себя со стороны.

– Звучит очень страшно и грустно. А что для вас значили (или значат) эти слова родителей?

– Что я никто, раз от меня можно так легко отказаться. Что во мне нет абсолютно никакой ценности. Я не нужна, если они могут обойтись без меня.

– И как вам кажется, какое психическое решение тогда было принято?

– Я должна стать такой, какой им надо, чтобы быть ценной.

Это решение рождается однажды почти в каждом травмированном нелюбовью или отвержением ребенке. Оно направлено на «уничтожение» того, кем мы были, чтобы стать тем, кем нам надо, для сохранения наших связей. С этих пор задачей наших структур стало делать так, чтобы мы не чувствовали и не ощущали себя настоящих. Они отчуждают нас от реальности внутренней жизни, заставлют появиться новый образ, который требуется от нас в небезопасной среде.

Нарциссический разрыв связей внутри себя

Когда я прочитала книгу Насима Талеба «Антихрупкость»[3], то, конечно, как и многие, увидела в ней образ того, как меняется после травмы психика. Ведь если представить ее в виде чего-то живого и изначально гибкого, то она способна восстанавливаться, как мышцы после тренировки или как те системы, которые описывает Насим Талеб.

Но травма делает с нашей внутренней структурой что-то совершенно иное. Она не только меняет ее в моменте, но и ломает саму способность адаптироваться. Так наша психика становится хрупкой.

Она больше не растет через преодоление сложностей, а существует в режиме избегания. Как будто любое воздействие может разрушить ее окончательно. Это больше не временное состояние, это становится ее новой данностью.

И далее наши психические структуры меняются уже под эту задачу, перекрывая связи внутри себя для изоляции боли, страха, злости, беспомощности и других невыносимых чувств. Отныне вся эта система будет тем эффективнее, чем лучше она заморозит внутреннюю жизнь. И нарциссизм, как система, которая аккумулирует и собирает наше восприятие себя, точно так же теперь будет работать на то, чтобы наш образ не рассыпался. Если из него уйдет скрепляющий «цемент» – чувство ценности, – то для нашего Я это будет равно психической смерти.

В нормальном развитии ребенок тоже перенимает идеи о том, каким ему нужно быть, но это происходит на фоне живой связи с собой. Родительские ожидания, культурные нормы, внешние оценки становятся частью внутреннего мира, но не подавляют его. В этом процессе ребенок сохраняет свою базовую спонтанность, возможность чувствовать себя и оставаться в контакте со своими желаниями, чувствами, границами. Его Я растет и обогащается, находя баланс между собой и миром.

Травматический разрыв с собой отличается радикально. Когда мы сталкиваемся с хроническим неприятием своих чувств, аффектов, потребностей или слабостей, мы начинаем воспринимать эти части самих себя как источник угрозы для своей связи с миром. Чтобы ее сохранить, нам приходится отказываться от себя. В этом случае адаптация становится не гибким процессом интеграции, а вынужденной защитой: чтобы быть принятым, нужно стать «другим», спрятать или вытеснить то, что кажется ненужным, неправильным, опасным. И для нарциссизма, сберегающего потенциал развития Я за счет среды, это не кажется слишком большой ценой.

Главное различие между нормальным развитием и травматическим разрывом – это направление.

В нормальном процессе адаптация расширяет наше внутреннее пространство, позволяя включить внешние ожидания, не уничтожая собственное Я. Травматическая же адаптация строится на подавлении, вытеснении, отказе от себя. Она не дает нам стать больше, а заставляет становиться меньше, скрывая те части, которые кажутся несовершенными или «опасными».

На смену целостности психики приходит расщепление и прерывание связанности наших внутренних частей друг с другом. Попытки связать отдельные пазлы в единый психический узор каждый раз оказываются неудачными. И нас преследует ощущение, что внутри что-то разорвалось или пропало, и непонятно, кто мы, что чувствуем и чего хотим. Это как если бы внутренний компас перестал работать и мы блуждали, пытаясь найти себя, но каждый раз наталкивались на что-то чужое.

Проявления нецелостности:

Мы не верим своим чувствам.

Возникает ощущение, что наши эмоции неправильные, слишком сильные или недостаточные. Мы сомневаемся, а имеем ли право так испытывать чувства, и часто подавляем их в себе.

Мы не понимаем, чего хотим.

Внутри будто бы пустота, и когда нас спрашивают, чего мы хотим или что для нас важно, мы не знаем ответа. Вместо этого мы ориентируемся на то, чего от нас ожидают.

Мы не можем сказать, какие мы.

Внешне мы можем казаться вполне успешными и уверенными, но внутри – хаос. Попытка описать себя приводит к воспроизведению клише или к ощущениям, что все это «не совсем про меня».

Мы живем для других.

Мы начинаем воспринимать себя только через взгляды и оценки других. Это становится похоже на игру, где мы пытаемся соответствовать роли, но теряем контакт с собственным Я.

Мы боимся быть собой.

Любое проявление спонтанности, любой шаг, который может показать нашу уязвимость, воспринимается как угроза. Мы стараемся быть такими, какими «нужно», а не такими, какие мы есть.

Нецелостность – это разрыв между нашим Реальным Я и Идеальным Я.

Вместо того чтобы быть собой, мы строим образ, который кажется нам безопасным. Это расщепление заставляет нас искать опоры вовне: в признании, успехе, одобрении. Мы думаем, что эти вещи смогут вернуть нам чувство себя, но на самом деле они только закрепляют разрыв.

Но тем не менее именно нарциссизм опять встает на защиту Я и говорит: «Хорошо, нет внутри никакой целостности. Но давай хотя бы делать вид! Ведь нельзя же показать, что там пустота и рассыпанные осколки. Создадим свою систему вместо той, которая должна была быть. Реальное Я спрячем под коврик. Наружу будем генерировать идеальный образ. Все понятно? Теперь главное, чтобы никто не догадался, что произошло…»

Смена вектора нарциссизма: с защищающего на невротический

Раненый нарциссизм остается инфантильным. Со всеми вытекающими последствиями:

Он боится того же самого, чего и Маленькая Самость внутри нас.

Он защищается теми же способами, что и в раннем детстве.

Он зацикливается на избегании тех же переживаний, что были невыносимы тогда.

Нарциссическая система становится системой самосохранения, для которой критически важно не допустить повторения боли, которую испытывало ненужное или не ценное для наших близких Я. И в этом есть большое сходство нарциссической системы с аутоиммунной.

Ну вот представьте: иммунитет существует для того, чтобы защищать наш организм от внешних угроз – вирусов, бактерий и прочих микробных «незванцев». Он распознает все чужое, захватывает и нейтрализует его, защищая нас от потенциальных опасностей. Но что интересно: если на иммунную систему оказывают слишком сильное или регулярное воздействие и она не может с этим справиться, то ее защита становится все более мощной, порой даже слишком агрессивной. И вот тут – сюрприз! Иногда эта защита начинает атаковать не чужие, а свои собственные клетки, не понимая, что их надо сохранять. Как если бы охрана начала в штыки встречать не посторонних, а тех, кого охраняет.

Теперь, если представить, что нарциссическая система психики работает примерно так же, становится интересно.

Здоровый маленький нарциссизм, как я уже говорила, берет нашу Самость за ручку и ведет в светлое будущее, в котором ей можно быть отдельной, независимой и уникальной.

Он прячет ее под свое крыло, чтобы под сенью своих защит дать ей возможность подрасти, не будучи разрушенной обстоятельствами реальности, к встрече с которыми она пока не готова.

Самость приходит в мир и нуждается в отражениях и вкладах, чтобы наша психика появилась и окрепла. Нарциссизм это тоже обеспечивает. Он говорит: «Посмотрите на меня. Вот я какой! Дайте мне внимание, дайте свои ресурсы». Это самая настоящая нужда и зависимость от близких, без которых наше Я просто не может появиться. И все нарциссические вклады, которые мы получаем через внимание, похвалу, отклики окружающих, необходимы, чтобы укрепить психические структуры, создать внутреннюю целостность.

Но когда травмы слишком ранние, сильные или регулярные, нарциссизм начинает увеличивать свою защитную силу. И в конце концов вместо защитника становится агрессором, настоящим внутренним вредителем, который начинает атаковать саму Самость с ее желаниями тепла, связей, зависимости от людей и любви. Он начинает сражаться с нашими уязвимыми частями, делая их плохими и запрещенными.

Это действительно сложная скрытая динамика. Как и аутоиммунная система, нарциссизм изначально имеет своей целью сохранить целостность, обеспечить защиту и поддержать внутреннее равновесие. В случае с аутоиммунной системой, когда иммунитет не может различить чуждое и свое, возникает опасность для организма. В нарциссической системе происходит нечто похожее: нарциссизм не может распознать, что делает нас живыми и настоящими, и начинает воспринимать все, что связано с уязвимостью и подлинностью, как угрозу. То, что на самом деле должно поддерживаться, становится объектом страха и агрессии. В этом процессе нарциссизм не защищает, но уничтожает те наши части, которые связаны с реальной жизнью, с реальными отношениями, с реальной уязвимостью.

Так Самость оказывается под надежной защитой, но уже в качестве пленницы в темнице. И охраняет ее теперь уже невротический нарциссизм.

Случай из собственной терапии

В самом начале моей терапии – больше десяти лет назад – я, конечно, приносила туда себя со всеми защитами и стратегиями. Вначале много сессий подряд я делала вид, что все в порядке. Болтала обо всем и ни о чем. Иногда ощущала напряжение, оставаясь при этом отчужденной и рациональной. И в какой-то момент темы закончились, тревога, которая гнала в бесконечные рассуждения, тоже, видимо, замерла. Между мной и моим терапевтом повисла тишина. Куда постепенно начало проникать невыносимое для моей психики напряжение. Я не могла его описать, понять, переварить. Сидела наедине с другим человеком, который просто смотрел на меня, раздавленная стыдом, который тоже не знала, как объяснить.

Тогда, на сессии, у меня внутри было только ощущение растерянности, непонимания и унижения от того, что это ни в коем случае нельзя допустить и тем более показать. Я изо всех сил пыталась игнорировать свое состояние, делать вид, что все хорошо. Я абсолютно не могла контролировать ситуацию, да еще и не понимала, что происходит.

Сейчас я могу сказать, что это и есть внутренняя реальность многих людей. Они находятся за непроницаемой броней, вступая в контакт с людьми, а за ее пределами есть еще холодный воздушный шар, устанавливающий и удерживающий дистанцию. Под всем этим прячется не просто уязвимый ребенок, у которого что-то не так с самооценкой. Представьте, что он вообще не понимает, что с ним не так, кто он, какой он, потому что это все время путается и меняется. Он в оглушительном стыде от того, что не понимает, каким его видят люди и видят ли вообще. Внутри звенят пустота и одиночество, которым нет конца и объяснения. Он ощущает себя обреченным держаться в стороне от людей, как гадкий утенок держался в стороне от обитателей птичьего двора. У него нет не только понимания всего этого, но даже самих слов. Только смутное, но повсеместное переживание собственного дефекта среди других нормальных людей, которое выкидывает его на другую планету без права на обжалование. Потому что жаловаться некому. Тем, кто остался на Земле, нет никакого дела до него и того, что с ним происходит. И вдобавок ко всему этому надо сделать так, чтобы самому себе не признаваться, что он вообще хочет к ним вернуться. Как будто он должен обреченно, вынужденно, но с достоинством соглашаться на ссылку, делая вид, что все хорошо.

Тогда, в моменте, я не просто не могла это выразить. Во-первых, у меня не было понимания и слов, чтобы это описать. А во-вторых, запертая в своей прозрачной нарциссической колбе, я не видела адресата. Его не было. Физически рядом был терапевт. А в моей психике пролегала пустыня на тысячи километров, на границе которой сидел равнодушный и пустой человек, которому нет никакого дела и, более того, для которого это нормально и единственно возможно. В связи с этим совершенно непонятно, что может быть что-то еще, кроме холода, дистанции, пустоты и одиночества. Что с ними дальше делать? Чего от них можно хотеть? Зачем? Вот самый главный вопрос.

Главная задача невротического нарциссизма

Надо очень хорошо понимать, что именно защищает наш нарциссизм в невротическом варианте. Не только чувство ценности, важности и достоинства. Становясь Внутренним Вредителем, он возводит заборы и копает рвы между нами и другими людьми, чтобы не произошло глобального разочарования в Я, окружающих и отношениях в целом.

Иногда нам может казаться, что наше самоисправление и самоулучшение имеют какую-то ценность сами по себе. То есть что нам действительно по каким-то причинам надо стать лучше и совершеннее. Но это обман и отвлечение внимания. Процессы избавления от плохого себя, по мнению нарциссизма, никогда не должны закончиться.

Нарциссизм призван навсегда оставить нас в своем царстве, потому что выйти из него для нас страшнее, чем сидеть в тюрьме бесконечных самоистязаний.

И тут просто не обойтись без примера.

Однажды мы с одной клиенткой вместе наблюдали, как прямо на консультации она начинает нападать на себя все сильнее и сильнее. Любой вопрос она начинала использовать не для того, чтобы лучше рассмотреть или понять себя, а для того, чтобы срочно побежать в себе что-то исправлять. Становилось очевидно, что включается ее жестокий Внутренний Родитель, а я становлюсь лишь его сообщником. И я уже виделась ей требовательной, критичной, осуждающей и ожидающей, что она должна быстро себя исправить.

Когда я обратила на это внимание клиентки, она согласилась и сказала, что именно такой меня и воспринимает. От этого напрягается и пытается путем невероятных усилий заставить себя все понять и сделать то, что мне нужно.

– Как будто вы не очень замечаете меня в нашем общении.

– Что вы имеете в виду? – удивилась она. – По-моему, я только вас и замечаю, пытаясь все сделать так, как вам надо.

– Давайте посмотрим. Возможно, вы не взаимодействуете со мной напрямую. Например, вы не спрашиваете, что я думаю или чего хочу, а пытаетесь сами это угадать.

– Ну да… А как иначе? Я всегда считала, что должна сама все понять, исправить и уже принести готовый результат.

– Понимаю. Но ведь вы не знаете, какой результат нужен мне. Если вообще нужен. И выходит, вы все это делаете внутри себя, сами от себя что-то требуете, сами собой недовольны, а меня как будто вообще нет в этом процессе.

– Но вы на самом деле ни при чем, – твердо ответила она.

– Скажите это прямо: «Юля, я вас не замечаю…»

– У меня не получается, – немного помедлив, призналась она. – Я снова начинаю злиться на себя за это.

– Да, я понимаю. Вы снова удалились в свою «пустыню», где, кроме вас, никого нет. Там вы можете говорить только с собой, но не с другим человеком. И нет никакой надежды, что к кому-то можно обратиться. А попробуйте все-таки сказать: «Юля, мне даже в голову не приходит попросить вас о чем-то».

– Я не могу… Только теперь мне очень грустно.

– Мне тоже. Как вы думаете почему? Может быть, дело в том, что у вас даже нет надежды говорить, просить или ждать? Как будто когда-то мама была равнодушной стеной. Для нее нужно было в одиночку что-то с собой сделать, угадывая, что именно. И даже если вы старались, никакого отклика все равно не было.

– Да… Так и было.

– А что для вас сейчас самое страшное? Если вы вдруг скажете мне, что чувствуете, или попросите меня о чем-то?

– Это очень страшно. Вы можете просто отказаться. Или вам это окажется неважным. А еще я тогда окажусь нуждающейся, а вы снова мне откажете. В общем, проще уйти и самой поработать над собой, – грустно улыбнулась она.

– Да, печально. А если я все-таки откликнусь?

– Это, наверное, еще хуже, как я сейчас поняла. Я тогда вас увижу, поверю, что могу рассчитывать на вас… А вы потом пропадете.

Понимаете? Стоит нам перевести внимание от сосредоточения на себе и исправления себя вовне – там, снаружи, нас обязательно будут поджидать тени реальности, которые могут превратить наше настоящее в кошмар:

Я вам поверю, а вы меня предадите.

Я буду в вас нуждаться, а вы меня бросите.

Я вас полюблю, а вы меня нет.

Я буду думать, как вы прекрасны, а потом вы разочаруете меня.

Я захочу вам нравиться, а вам не будет до меня никакого дела.

Я захочу к вам обращаться всегда, а вы будете заняты.

Вы станете для меня реальным, и я не перенесу боли от того, как вы со мной поступите.

Выпустить влечения, желания, потребности на свободу, к другим людям – слишком страшно.

«Ну уж нет, – говорит стражник-нарциссизм. – Оставайся в моей темнице, так безопаснее». Мы все глубже запираем себя в нарциссических стенах, забывая, что за пределами крепости существует целый мир отношений.

В этой вселенной страшные, непонятные, сложные люди со своими желаниями, ограничениями и претензиями. И мы сами становимся точно такими же: пугающими и напуганными, слишком сложными, чтобы к этому стремиться. Во внешнем мире слишком много напряжения, непредсказуемости и рисков. И тогда убежище нарциссизма представляется уже не настолько ужасающим.

Случай из практики

Один из моих клиентов привык все анализировать и размышлять, пытаясь понять себя и других. Это стало его основным способом взаимодействия с миром, но не приносило удовлетворения.

– Я же не умею по-другому, – сказал он.

– Понимаю, – ответила я. – Пока это единственный знакомый вам способ быть в отношениях. Но давайте попробуем что-то новое. Просто посидим в тишине. Возможно, появится какое-то ощущение, которое мы могли бы разделить.

Он согласился. Через несколько минут сказал:

– Мне просто хочется спать.

Ему было сложно представить, что можно взаимодействовать иначе, не размышляя и не обсуждая.

– Тогда подумайте, как вы хотите спать, – предложила я.

– Но я действительно хочу спать, – подтвердил он.

– Понимаю. Но ведь есть еще одно: вы не чувствуете желания как-то взаимодействовать со мной. Как будто появляется пустота, в которую вы привыкли уходить.

Он кивнул:

– Там спокойно, но грустно. И я чувствую недоверие. Люди обычно так не поступают.

– Как думаете, от чего вас защищает это недоверие?

– Если я поверю, то вы причините мне боль. Так было раньше.

– То есть недоверие не дает моим чувствам стать реальными для вас? Потому что, когда вы верили и начинали чувствовать в ответ, вас разочаровывали и ранили?

– Да.

Нарциссический защитник, надевая броню на чувства, говорит нам: «Тебя больше никто не ранит. Надо спрятаться так, чтобы никто не смог тебя увидеть или зацепить. У тебя больше не должна появляться надежда на то, что можно тебя видеть, ценить, любить, интересоваться тобой».

Но нарциссический защитник может звучать и по-другому: «Ты должен стараться и сделать себя идеальным. Тогда никто не сможет отвергнуть тебя. Только так ты избежишь ранений».

Послесловие к шестой главе

Невротический нарциссизм служит надежной защитой от осознания того, что мы потерпели поражение в реальных отношениях, не ставших для нас надежной опорой для появления Я. Они не оправдали наших ожиданий, не дали того, что было нужно, и привели к травматическим последствиям для Самости.

Нарциссизм помогает скрыть глубинную боль, связанную с разочарованием и утратой, но ценой этого становится возобновление борьбы с самим собой снова и снова.

В расщепленной на части психике отныне просто не может существовать мир. Конфликты между разными частями Я становятся неизбежны.

Смещается фокус борьбы: вместо того чтобы сражаться с внешним миром, для которого мы, по мнению нарциссизма, слишком малы, уязвимы и слабы, мы начинаем сражаться с собой. Нам требуются механизмы защиты, которые фокусируются на самокритике, исправлении, нападении на себя. Это безопаснее, чем смотреть в лицо тому, что происходит и не происходит снаружи. Это как резать себя, пытаясь физической болью заглушить психическую. Терзать свое Я становится выносимее, чем переживать реальное потрясение в ситуациях нарциссической травмы.

Как писал Дональд Калшед: «Если травматическая защита однажды возникла, все отношения с внешним миром переходят в ведение системы самосохранения. То, чему предполагалось быть защитой против дальнейшей или повторной травматизации, становится основным камнем преткновения, сопротивлением для любых спонтанных проявлений Я, направленных во внешний мир. Личность выживает, но не может жить творчески: ее креативность блокирована»[4].

Наш нормальный нарциссизм, который мог бы работать в привычном режиме, после травматизации превращается в сугубо защитный, блокирующий.

И теперь он решает несколько важных задач.

Задача первая – защита от уязвимости и боли. Это любые способы дистанцирования, например убеждение себя, что с нами что-то глобально не так. Все ради того, чтобы не столкнуться с реальной беспомощностью и болезненными переживаниями в отношениях.

Задача вторая – сохранение идеализированного образа Я. Нарциссизм удерживает чувство превосходства и исключительности, несмотря на внутренние сомнения или неудачи.

Задача третья – предотвращение столкновения с внутренними дефектами. Нарциссизм избегает признания своих недостатков, неудач и уязвимых сторон, защищая нас от стыда и чувства неполноценности.

Задача четвертая – контроль над внутренним миром. Мы поддерживаем постоянный контроль над мыслями и чувствами, избегаем хаоса и спонтанности, чтобы не столкнуться с тревогой и ощущением внутреннего распада.

Задача пятая – преодоление страха отвержения. Нарциссизм избегает угрозы отвержения путем исключения из жизни людей или ситуаций, которые могут вызвать ощущения ненужности и изоляции.

Это детские, но эффективные способы, которыми нарциссизм пытается решать взрослые проблемы отношений с миром и окружающими людьми. Мы начинаем жить в ловушке, не замечая, как внешняя жизнь постепенно уходит в тень, оставляя нас в изоляции. И вот однажды мы оказываемся поглощенными бесконечным лицезрением самих себя, как тот мифический Нарцисс перед зеркалом водной глади. Все, что могло бы быть направлено на отношения с миром, остается только внутри нас. Наша нарциссическая область переполняется энергией, в то время как объектная становится обедненной. Жизнь утекает из нашего бытия, оставляя только заменители самого Я, реальности и отношений.

Глава седьмая

Нарциссические механизмы защиты

Атаки на собственное Я: конфликт внутри психической системы

Нарциссизм, столкнувшись с травмирующим воздействием реальности, в стремлении к самосохранению направляет свои разрушительные механизмы не столько на внешние угрозы, с которыми он ничего не смог сделать, сколько на внутренние аспекты личности. Он начинает атаковать не просто само Я, а самые живые, уязвимые, чувствительные и нуждающиеся в поддержке части психики. И вместо того, чтобы стать основой развития личности, научиться переживать тепло и привязанность, они вдруг становятся изгнанниками – лишними, опасными, объектами страха и нападок.

В психике формируется образ Плохого Я – носителя бремени неполноценности, дефектности и стыда. Это внутренняя часть, на которую возлагается вся ответственность за то, что травма не была предотвращена, и за страх, что она снова может повториться. Плохое Я становится тем, кого надо подавить, исправить или уничтожить, чтобы, как считает нарциссизм, защитить психику от новых травматических переживаний.

Основной объект агрессии – уязвимость. Плохое Я обвиняется за свою зависимость от других, свои чувства и потребности. «Ты был слишком слаб, поэтому так случилось», – словно говорит внутренний голос.

Нарциссизм не может позволить себе снова испытывать боль, связанную с невниманием, отсутствием отклика или любви. Поэтому потребности Плохого Я – в зависимости, заботе, тепле, поддержке – превращаются в запретные.

Они подавляются, отрицаются и покрываются стыдом, чтобы больше никогда не столкнуться с потенциальным отвержением, риск которого существует всегда. И только избавление от самих желаний и потребностей, нужды и зависимости как будто становится гарантом того, что мы не будем испытывать боль.

Главный источник агрессии – фигура Внутреннего Родителя, который тоже оказывается расколотым. Теперь он представляет собой только теневые части реальных родителей: те, которые не любили, не заботились, обесценивали и покидали. Теперь плохая часть Внутреннего Родителя и наше Плохое Я становятся вечной парой, один из которых точно так же не любит, критикует, обесценивает и пренебрегает интересами и чувствами другого. И первый никогда не будет удовлетворен и расслаблен настолько, чтобы дать послабление и амнистию для второго. «Ты недостаточно хорош, ты должен исправиться», – настаивает Внутренний Родитель. Любовь и принятие, по его мнению, можно получить только в обмен на идеальность, на совершенное соответствие ожиданиям. Но поскольку у нас нет больше никакого Я, кроме Реального, то оно, со своими несовершенствами и ошибками, просто обречено вечно проигрывать в этой гонке. Да, собственно, это и неважно. Потому что никакого контакта с Реальным Я наш нарциссизм просто не допускает.

Плохое Я становится мишенью постоянной критики за то, что не может исправить себя до уровня, которого требует Внутренний Родитель.

Таким образом, психика оказывается в замкнутом круге: уязвимые части Самости атакуются за свои естественные потребности, а любые попытки исправления усиливают ощущение собственной дефективности, поскольку никогда не заканчиваются ничем дотягивающим до уровня Идеального Я.

Эти внутренние атаки создают глубокий конфликт, который пронизывает всю психическую систему. Человек ощущает:

• стыд за свою уязвимость и нужду. Любые проявления зависимости воспринимаются как слабость, вызывающая ненависть к себе.

• чувство несоответствия. Невозможность стать тем, кого можно было бы любить, приводит к бесконечным попыткам самосовершенствования и самоисправления.

• чувство внутреннего разрыва. Связь с живыми спонтанными аспектами Самости теряется, остается лишь холодная, контролирующая часть личности.

• эмоциональную изоляцию. Плохое Я прячется от других, чтобы не быть замеченным и снова отвергнутым.

Атака на родителя: конфликт любви и агрессии

Я сейчас говорю не про наше настоящее, а про тот период, когда мы переживали свои первые нарциссические травмы. Атака на свое Я – это обращение агрессии на ее первый объект, а атака на родителя – попытка справиться с болью от его несовершенства.

Ведь родитель – не просто человек, а целая система координат, в которой мы росли, формировались и осознавали себя. Это тот, кто давал саму жизнь, кормил, учил завязывать шнурки и диктовал, что хорошо, а что плохо. Как признать, что родитель может ошибаться, предавать или причинять боль? Это так же сложно, как признать, что земля под ногами может в любой момент затрястись, а мы – оказаться в опасности.

Для нашего Нарциссического Я, которое еще не имеет стабильной, автономной Самости, родитель – фундаментальная фигура, необходимая для поддержания внутреннего ощущения целостности.

Родитель служит тем зеркалом, которое отражает наше Я, подтверждая его ценность и значимость. Но что происходит, когда это зеркало начинает трескаться? Когда тот, кто должен был быть надежной опорой, оказывается источником боли и разочарования? Возникает угроза разрушения, ведь Нарциссическое Я не может существовать без поддерживающего отражения извне. И тогда психика вынуждена сделать хитрый ход: разделить образ родителя на две части.

С одной стороны появляется идеализированный родитель – тот, кто воплощает недосягаемый идеал доброты, мудрости и силы. Мы держимся за него как за спасательный круг: если мы будем хорошими, если заслужим его любовь, все наладится и мир снова станет устойчивым. Это магическое мышление помогает сохранить иллюзию, что родитель способен дать нам любовь и поддержку, если мы станем «достаточно хорошими», а значит, и мир будет в безопасности. Этот идеализированный образ становится основой нарциссической защиты, потому что если мы не можем заслужить любовь этого идеального родителя, значит, мы неисправимы. Значит, подтвердится правда, что само наше Я по своей сути плохое. И этого ни в коем случае нельзя допустить.

То есть мы сберегаем от атак нашей злости и ненависти идеальную часть родителя, которой никогда не существовало и никогда не может появиться в жизни. И это важный момент. Потому что реальный родитель, который стал источником боли, разочарования и предательства, может становиться тотально плохим. Такого нельзя позволить себе любить, нельзя в нем нуждаться. И только так можно сохранить свою ценность, защитив себя от связи с кем-то, кто плохо относился и делал больно.

Нарциссизм подсказывает, как избавиться от этого невыносимого наплыва чувств: уйти в фантазийную реальность, в которой можно магически контролировать себя, переделывая под идеал. Чтобы управлять непогрешимой версией родителя, заставляя его вернуться и доделать то, что он не сделал. То есть в этой придуманной реальности право на отношения имеют только идеальные персонажи. Родитель, который не ошибается, не фрустрирует и любит только так, как нам надо. И наша идеальная версия, в которой мы не имеем ни недостатков, ни ограничений, ни уязвимости, ни слабостей.

А реальные отношения с родителем подпадают под атаки нарциссизма. Ведь именно тотально равнодушная мама или безнадежно нелюбящий отец напоминают нам о том, что мы не стоим внимания, заботы и признания. Нарциссизм стремится убрать из таких близких всю поддержку и надежность, которые мы когда-то от них получали. Весь предыдущий опыт любви и заботы психически уничтожается обесцениванием. В результате мы лишаем родителя этой роли, как бы «деактивируем» его как источник любви, и это становится подтверждением защиты: мы правильно сделали, что запретили себе любить, нуждаться и зависеть.

Атака на связи

И последним объектом атаки оказываются связи, пространство отношений, куда нарциссизм не может нас допустить. Ведь это именно то место, где мы потерпели сокрушительное поражение. Это там мы не смогли найти подтверждения ценности и значимости, зато получили боль и злость отвержения, пренебрежения или ненужности.

Связи как пространство уязвимости становятся угрозой, которую нарциссизм стремится нейтрализовать. Здесь заключен самый глубокий страх – страх быть отвергнутым снова, как уже было когда-то. Именно поэтому любое приближение другого воспринимается не как возможность, а как риск, потенциальное непрерывное напряжение.

Вступая в отношения, мы как будто идем по тонкому льду, зная, что любое слово или действие другого может разбить нашу защиту и погрузить нас в пучину стыда или отчаяния.

Чтобы избежать стыда, психика строит барьеры. Мы начинаем атаковать саму возможность связи еще до того, как она станет реальной. Это проявляется в настороженности, недоверии, желании контролировать и подчинять. Нарциссизм защищает нас, но ценой защиты становится изоляция. Вместо того чтобы позволить себе спонтанно жить в отношениях, мы изначально ограничиваем их, оставляя лишь те аспекты, которые безопасны и предсказуемы. Мы так регулируем и себя, и возможные формы контакта, что они становятся просто имитацией.

Однако нарциссизм не останавливается на уровне пассивной защиты. Связи становятся объектом активной атаки. Мы обесцениваем близость, ставим под сомнение искренность других людей, постоянно тестируем их на прочность. Этот процесс напоминает проекцию: то, чего мы боимся в себе, – свою уязвимость, страх быть ненужным – переносим на других, заставляя их доказывать свою значимость.

Но даже если кто-то проходит наш экзамен, нарциссизм не позволяет нам расслабиться. По его логике, доверие – слабость, а слабость приводит к предательству. Поэтому мы начинаем дистанцироваться, отстраняться, создавать видимость независимости.

Мы убеждаем себя, что не нуждаемся в других, что можем обойтись без них. Это ложная свобода, которая на деле становится добровольным пленом.

С одной стороны, возникает идеализированное представление о связи. Мы создаем в своем воображении образ идеальных отношений, где нас понимают, принимают и оберегают. Это становится не просто мечтой, а необходимостью: если мы найдем такие отношения, все станет на свои места и раны прошлого заживут. Эта фантазия служит защитой от боли, помогая верить, что идеальная связь способна исцелить нас.

С другой стороны, реальный мир оказывается совсем иным. Люди не могут соответствовать надуманным ожиданиям, и малейший их промах вызывает разочарование, злость и желание дистанцироваться. Нарциссизм превращает этот процесс в своего рода нападение: как только связь перестает приносить подтверждение ценности, она воспринимается как угроза. Чтобы избежать разочарования, психика начинает искать недостатки в другом, обесценивая его.

Обесценивание – способ сохранить контроль. Если другой человек становится «недостаточно хорошим», значит, мы остаемся правыми, значит, это не наша проблема. Связь разрушается, но остается иллюзия контроля: это не нас отвергли, это мы отвергли других. Так нарциссизм защищает от боли утраты, но и лишает возможности строить настоящую близость.

И, как в случае с родителями, возникает разделение: идеализированная связь остается в фантазиях, а реальная связь – под атакой.

Мы продолжаем искать идеальную связь, но боимся позволить ей стать настоящей.

И чем сильнее эта внутренняя борьба, тем труднее признать, что отношения могут быть одновременно источником радости и разочарования, тепла и обид, любви и злости.

Прерывание влечений

«…В японском языке есть очень простое повседневное слово – amaeru, непереходный глагол, который обозначает “желать любви или надеяться на нее”, при этом имеется в виду первичная любовь… Более того, в японском языке есть богатая лексика, охватывающая отношения и настроения, возникающие при фрустрации или необходимости подавления желания amaeru. Все эти коллизии известны на Западе, но мы не можем их выразить при помощи простых слов, разве что прибегая к таким сложным фразам, как например: “Он мрачен или дуется, потому что чувствует, что ему не позволено высказать свое желание amaeru таким способом, каким ему хотелось бы сделать это; поэтому он затаил в себе душевную боль, имеющую, возможно, мазохистскую природу” и т. д.»[5]

Итак, наш нарциссизм предлагает нам логичный с точки зрения его детской реальности выход. Это и есть прерывание amaeru.

Ведь от плохой матери или отца нельзя никуда деться физически. Тогда надо использовать психические перегородки между ними и собой.

Нарциссический выход, который находит психика, очень ранний. Он появляется в ответ на непереносимость отвергнутости наших влечений к родителю, которые выражались в наших желаниях и потребностях в нем.

Внутри он звучит примерно так: «Ты отверг мою любовь, ты отверг меня, я должен заставить себя больше ничего от тебя не хотеть». И далее целью нарциссической защиты становится не допустить возвращения этой надежды, этого любовного воссоединения с тем, кто отверг. Так мы не позволяем родителю иметь власть над нашей потребностью в любви, зависимости и признании. Эта защита, основанная на исключении и отвержении своих собственных потребностей, становится основой выживания. Психика делает выбор: не зависеть, не нуждаться, не желать близости. Я слышу это каждый день, когда работаю с клиентами, обсуждая их детские переживания. И часто они говорят: «Я больше не буду зависеть», «Я справлюсь сам», «Я не буду хотеть того, чего мне не дают».

Например, одна моя клиентка на первый взгляд очень нейтральными словами описывала ситуацию, когда она сказала маме: «Я тебя люблю. А ты меня?» А мама промолчала или на что-то отвлеклась. И маленькая девочка тогда пообещала сама себе: «Я больше никогда тебе такого не скажу». Этот сделанный вскользь детский выбор имеет серьезные последствия.

Иногда всю жизнь приходится докапываться до поворотной точки и расколдовывать себя.

Но огораживание нашего Я не может быть только от внешних фигур. Изначально оно работает через разрыв наших связей с самими собой внутри себя. Там оказывается множество перегородок между настоящим и ложным Я, между чувствами и интеллектом, между привычным образом себя и идеалом и пр. Такова была цена нашего психического выживания рядом с родителями.

Случай из практики

Это тоже очень распространенный случай среди моих клиентов. Но расскажу на примере одной беседы.

– Мои близкие совершенно не способны увидеть меня ни в горе, ни в радости, – сказала как-то одна клиентка.

– Очень жаль, что так. А как именно вы это ощущаете?

– Когда я что-то рассказываю, они все время переводят разговор на себя. Например, если я говорю что-то про свои переживания, то они говорят, как им в этой жизни плохо. Если я делюсь радостью, они снова говорят, что им-то нелегко. В общем, я полностью потеряла надежду на то, что с ними можно вообще что-то разделить.

– Это ужасно грустно, я понимаю. Какое-то непреодолимое одиночество в таких контактах.

– Да, – грустно сказала она. – Я плачу от того, что это невозможно.

– Мне кажется, что вы говорите так, будто вместе с этой безнадежностью получить нужный вам отклик вы должны отказаться от самой потребности. Как будто вы должны заставить себя перестать хотеть самой близости с вашими родными.

– Да, потому что какой смысл хотеть того, чего они не могут дать. Я ведь не могу их изменить или вытрясти из них силой то, что мне нужно.

– Да, но тогда вместе с разрывом внешней связи вы как будто разрываете связь с собой, со своей потребностью. Вы отрицаете свое желание. И в итоге остаетесь с огромной грустью, что вам даже хотеть нельзя.

Нарциссический побег в самого себя

Когда мы сталкиваемся с каким-то ранним нарциссическим поражением, нарциссизм предлагает нам спрятаться в свои убежища. Туда, где нет риска снова оказаться уязвимым перед лицом тех, от кого мы зависим. И где мы не будем снова испытывать боль из-за того, что надеялись, тянулись, любили, а нас отвергли или своим отношением показали нашу неценность.

Это похоже на бегство внутрь себя.

Мы оказываемся заперты в нарциссической области, где все наши силы направлены только на то, чтобы исправить себя, сделать лучше и идеальнее.

Мы начинаем избегать настоящих контактов, потому что чувствуем, что не готовы к ним.

Однажды я прочитала и сохранила у себя анекдот о двух приятелях, один из которых жалуется на тяжелую жизнь и множество проблем: нет денег, женщины им пренебрегают, а по ночам он мочится в постель. Второй советует обратиться к психотерапевту. Через некоторое время друзья встречаются вновь, и первый горячо благодарит второго за прекрасный совет:

– Ты знаешь, психотерапия мне так помогла, я стал другим человеком!

– И что, больше не мочишься в постель?

– Да нет, мочусь. Но я себя за это уважать стал!

Это ровно то, что сегодня предлагает делать людям популярная психология. Исцеление спрятанной Самости и ее выход наружу как необходимое условие развития подменяется бесконечным ростом внутри себя самого. Это и называется усугублением нарциссизма: когда мы пытаемся нарастить самооценку и самоуважение в отрыве от происходящего в жизни и в изоляции от отношений.

Один из моих клиентов очень ярко демонстрировал этот процесс. Когда он сталкивался с какой-то растерянностью или недопониманием в терапии, его первой реакцией было попытаться как можно быстрее избавиться от этого чувства. Он не мог оставить себя в состоянии растерянности, считал его слабостью, дефектом. В ответ на недовольство собой он тут же «бежал» в свою внутреннюю нарциссическую пустыню, чтобы там привести себя в порядок и вернуться «нормальным», уже без этого чувства недостаточности.

Я очень хорошо это понимаю.

Прятаться в нарциссических убежищах нам действительно легче, чем взаимодействовать со слишком сложным миром.

И каждый контакт с другим человеком воспринимается как проверка, которую мы, кажется, не можем пройти. И неудивительно, что мы пытаемся защитить себя от ощущений, которые пока не умеем выдерживать. Нам видится, что достаточно одной ошибки, одного неправильного слова – и все разрушится. Если другой разочаруется, отвергнет нас или увидит наши слабости, это станет доказательством: с нами что-то не так. И чтобы не сталкиваться с этим снова, мы остаемся там, где все под нашим контролем.

Последствия нарциссического выбора для нашего Я

Казалось бы, если все наши влечения остались в нарциссической области и направлены на самого себя, то это должно способствовать взрослению и развитию прочных психических структур, позволяющих самостоятельно функционировать без родителей, которые оказались плохими. Но все происходит наоборот.

Закрытая внутри нас дверца к маме или папе не дает возможности развивать свое Я.

У них невозможно учиться и что-нибудь брать.

С ними нельзя идентифицироваться и отождествляться в том, как быть взрослым.

Они не могут стать нормальным здоровым примером для идеализации.

Без них невозможно знакомиться с собой, выделяя свое Я среди не-Я.

И свою целостность без встречи с тоже целым, а не разделенным на плохого и хорошего родителем обрести нельзя.

То есть нельзя завершить все те задачи, которые в конечном итоге дадут нам взрослую и здоровую идентичность.

Мы стараемся сами и в одиночку, без связи с людьми, которые потенциально могут причинить боль и отвергнуть, себя вырастить, доделать, развить, вылечить, починить. Причем быстро и эффективно.

Мы не можем взять внешнюю помощь и поддержку, потому что это сталкивает нас с нуждой в ком-то другом.

Нам невозможно ничего попросить у окружающих, потому что это подтвердит, что сами мы не справились. Нет, разумеется, мы бесконечно используем других в качестве Опор Самости, но у нашей психики есть масса уловок, чтобы мы не замечали в них отдельных людей. Пока звучит странно, но это так: «Вроде бы я беру что-то от тебя, но признаваться себе в этом нельзя».

Полученное от людей подтверждение нашей нормальности или даже крутости нигде внутри не задерживается, вытекая из этой незрелой нарциссической структуры как вода из решета.

У нас не получается учиться у других, идентифицироваться с ними, потому что это сталкивает нас со сравнениями не в свою пользу.

Без связи с нормальными идеалами в том, какими могут быть люди в отношениях, мы под завязку наполнены нереалистичными и грандиозными фантазиями про то, какими должны быть.

И мы не удерживаем единый образ себя, бесконечно прыгая из ничтожного в великолепное.

В любом случае нет ни связи с реальностью, ни способности воспринимать себя как целый образ, состоящий из многих разных, часто противоречивых, но взаимосвязанных частей.

Конфликт нарциссизма и Самости

Наш нарциссический стражник не злой, но он парадоксален. Он одновременно охраняет нас от боли и лишает возможности исцеления. Но мы помним, что где-то в глубине нас есть наша Самость. Она хочет жить, расти, любить. Она хочет свободы и отношений. Для этого ей нужны люди. Хотя и тут нарциссизм указывает нам, что мы должны вырастить себя сами, исцелить раны в одиночку и уж точно поправить себе самооценку исключительно мантрами и вебинарами.

Конфликт между Самостью и защитами нарциссизма похож на внутреннюю борьбу двух противоположных сил. Нарциссизм шепчет: «Ты должен быть сильным, самостоятельным, идеальным. Не рассчитывай на других – они все равно предадут. Тебе лучше здесь, в безопасной пустыне, где все под контролем». Самость же тянется к другому: «Я хочу чувствовать, любить, быть рядом с кем-то, делиться своей уязвимостью. Я хочу быть живым».

Но здесь начинается самое сложное. Для нарциссизма, предназначенного для защиты Самости от отвержения, она же становится угрозой. Ведь если мы позволим себе быть живыми и идти в отношения, мы больше не сможем полностью контролировать, как нас воспринимают. Мы станем уязвимыми, как когда-то в прошлом, когда нас ранили. Поэтому защита сразу же встает на пути Самости, напоминая, что риск – это боль, отвержение и разочарование.

Самость же знает, что без риска нет роста. Она понимает: чтобы чувствовать себя полноценным, нужно быть в отношениях. Настоящих, а не тех, где мы все время играем роли или пытаемся заслужить любовь. Но каждый раз, когда Самость делает шаг вперед, нарциссизм тут же бьет тревогу: «Ты потеряешь контроль! Ты слабый! Они увидят твою неидеальность и отвергнут тебя».

Но парадокс в том, что Самость исцеляется именно в отношениях.

Настоящая связь с другими людьми – это то, что помогает нам почувствовать себя живыми.

Только через контакт, через риск быть увиденными такими, какими мы есть, мы можем выйти из бесконечного круга самосовершенствования и почувствовать, что с нами все в порядке уже сейчас.

Но для нас внутри этот конфликт мучителен. Не в силах разрешить его в одиночку, мы проваливаемся в депрессию или тревогу. Это реакция на то, что жизнь не может победить силы сдерживания и подавления. Это наша внутренняя боль от того, что Самость с ее потребностями не может пробиться через слои защит.

В одном фильме я увидела просто гениальную сцену, которой хочу поделиться. Один довольно самовлюбленный парень пережил острое отравление и после приезда скорой у него случился приступ откровенности. Видимо из-за пережитого страха смерти он вдруг стал откровенным и честным. Рядом с ним в этот момент была жена его друга, и он признался:

– Я знаю, что ты думаешь, когда на меня смотришь. Красавчик, уверенный в себе. Мачо, ходячий секс. Думаешь, чего у меня зеркал так много дома? Типа, что я на себе зациклен весь? На внешности? Нет. Просто с ними у меня ощущение, что дома кто-то есть еще… Я завидую вам с мужем.

– Чему завидовать-то? Мы с ним друг другу не подходим.

– Я тоже так думал в начале ваших отношений. Но потом я видел, как он менялся, как бежал к тебе, к сыну. Вы просто споткнулись где-то по дороге. А у меня даже такой дороги никогда не было…

Понимаете?

Изнанка нарциссизма – нестерпимое одиночество, от которого хочется убежать.

Но дверь захлопнута, под ногами нет опоры, а где-то вдали видны лишь призраки. За маской уверенности скрывается нестерпимое одиночество, которое заглушают совершенствование внешности, бурные романы или попытки доказать свою ценность через достижения. Но внутри остается глубинная тоска, связанная с убеждением: «Я ничего не стою. Я никому не нужен настолько, чтобы кто-то захотел построить со мной глубокие отношения».

Зеркала становятся иллюзией связи. Они позволяют хотя бы ненадолго ощутить, что кто-то есть рядом. Но отражение не может заменить живую связь, которой так жаждет Самость.

Послесловие к седьмой главе

Говоря о нарциссических защитах и проявлениях, очень трудно как объяснить, так и понять один момент.

Мы ощущаем себя абсолютно адекватно тому состоянию зрелости психических структур, которыми обладаем.

Да, нас беспокоят тревога, депрессия, безнадежность, напряжение, непреодолимое одиночество, но они совершенно естественны для того, кто мы на самом деле. То есть внутри нас есть маленький потерявшийся одинокий ребенок, который попал во взрослый мир и изо всех сил пытается с ним справиться, пытаясь заставить себя не обращать внимания на то, как ему трудно. Это наше Реальное Я. Его незрелые и неподготовленные к встрече с пугающей реальностью части.

И, казалось бы, можно признать: «Да, в чем-то я до сих пор маленький. И поэтому пытаюсь игнорировать реальность, наращиваю всемогущество, пытаюсь дотянуться до идеализированных представлений о себе. Да, мне и правда страшно встречаться с тем, чем я не могу управлять, а по-другому я пока не умею. Меня не научили, и я сам не учился. Да, я убегаю в убежища, потому что это безопаснее и выносимее, чем контактировать с людьми».

Но встретиться с этим Реальным Я оказывается в высшей степени тяжело. Наш нарциссизм просто не дает все это ощутить как внутреннюю правду. Он совершенно закономерно возражает: «И что ты будешь с ней делать? Зачем тебе видеть, что окружающие люди тебе неподконтрольны, а реальность неподвластна? Для чего тебе знать о своей уязвимости и слабости?»

Нарциссизм ощущает свою ответственность за то, чтобы пусть деструктивно, но охранять нас там, где обычных защит не хватило.

Тонкокожие и невероятно ранимые, мы продолжаем нуждаться в его фантастически мощных механизмах.

Нарциссизм не из злости или вредности запирает нас в своих убежищах и предлагает носить маски. Он просто хочет помочь, как может. Его задача – сделать так, чтобы мы могли жить, не чувствуя постоянной угрозы разоблачения, стыда или боли. Но его способы защиты – как вечно раскрытый зонтик: заслоняют нас от дождя, но и не дают увидеть солнце.

И теперь мы подходим к следующему шагу: нам надо увидеть, как устроена наша психика, если мы продолжаем пребывать в нарциссическом царстве. Она работает особым образом – с одной стороны, поддерживая внутри себя ощущение того, что наше Я плохое, а с другой, пытаясь исправить его или даже избавиться от него.

И для того, чтобы иметь возможность что-то изменить, нам нужно хотя бы найти слова для обозначения того, кто именно «обитает» в нашем внутреннем мире и в каких взаимоотношениях находятся эти персонажи. Эта специфика невротических взаимодействий имеет большое значение.

Глава восьмая

Структура Я в нарциссическом царстве

Нарциссическое Я

Если бы у нас был шанс вырасти и перейти в объектную область, наша психика могла бы быть целостной. Это означало бы, что она обладает несколькими важными качествами.

Например, способностью воспринимать мир во всей его многогранности, не пытаясь упростить все до черно-белых схем. В такой психике было бы место для противоречий, для того, чтобы видеть мир как сложный и многослойный, не стремясь навязать себе простой и прямолинейный взгляд. Она была бы гибкой, адаптивной и могла бы меняться в ответ на происходящее.

Целостное Я было бы способно интегрировать все стороны нашей личности, а не отвергать те части, которые кажутся трудными или неприемлемыми. Оно могло бы признать уязвимость как естественную часть человеческого опыта, понимая, что слабости и ошибки – возможность для роста, а не угроза для самооценки.

Но что, если наш психический рост был переведен в защитный режим еще в раннем возрасте? Тогда, вместо того чтобы развиваться, мы остаемся в нарциссической области, где целостности нет, но ее иллюзия должна быть создана. Здесь появляется задача Нарциссического Я: ему необходимо поддерживать иллюзорный образ целостности, чтобы мы не столкнулись с ощущением своей неполноценности. Так маленький ребенок, чтобы не оказаться жалким среди взрослых, все время встает на цыпочки и раздувается от важности.

Нарциссическое Я помогает нам не утонуть в реальности, создавая иллюзию того, что мы цельные.

Именно оно помогает нам не остаться один на один с правдой о том, что внутри мы лишь самозванцы на поляне взрослой жизни. Задача Нарциссического Я – поддерживать «фальшивый» порядок, создавая слой идеальности, чтобы мы не чувствовали себя уязвимыми и уязвленными. Мы получаем другую версию самих себя, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.

Идея Нарциссического Я – в создании иллюзии целостности. Оно формирует видимость стабильного, цельного Я, способного противостоять любой угрозе, не знать сомнений, быть всегда уверенным в себе. Но это только декорация, за которой скрывается безмолвное чувство неудовлетворенности, рождающееся из невозможности преодолеть то, что в действительности мы всего лишь ограниченные люди.

Нарциссизм стремится удержать эту иллюзию как защитный экран, который закрывает от нас самих наши слабости, страхи, нашу неуверенность в том, что мы вообще способны быть собой. Ведь настоящая целостность – это не какая-то идеальная форма. Это способность принимать свои несовершенства и ошибки, уметь жить в постоянном процессе становления. Но нарциссизм отвергает такую идею. Он цепляется за образ управляющего собой и миром сверхчеловека как за спасательный круг, полагая, что если тот исчезнет, то исчезнем и мы.

Базовый дефект

Когда мы остаемся в нарциссической области, базовое переживание, с которым мы идем по жизни, – это ощущение дефекта. Это не просто чувство неудовлетворенности собой или страх не соответствовать ожиданиям. Это состояние, которое лежит в основе нашего Я и как будто выражает его суть. Мы чувствуем, что внутри нас чего-то не хватает, что мы сломаны и это нельзя исправить. То есть нечто внутри нас невыразимо и неустранимо.

Это ощущение базового дефекта не преувеличение. Это реальность нашего внутреннего мира. И тому есть две важные причины. Первая: наше Я действительно не смогло укрепиться, не обрело ту целостность, которая могла бы стать опорой. Мы остались в состоянии незавершенности, которая сейчас ощущается как абсолютно реалистичная поломка. То есть наши психические структуры и вправду вынуждены функционировать с дефицитом ресурса, пытаясь справляться с жизнью ограниченными средствами. В этом смысле структурный дефект и вправду есть. Мы ощущаем, что внутри нас чего-то недостаточно, потому что если бы все было нормально, то мы бы больше могли, умели, понимали.

Но настоящая проблема даже не в том, что наша психика пока нецелостна и имеет дефициты, а в том, что мы как будто связываем это с ценностью нашего Я.

Если мы считаем незрелость психических структур не своим нормальным ограничением, а дефектом Я, это становится главным фокусом нашей внутренней боли. Мы начинаем воспринимать наши дефициты не как часть естественного процесса, а как нечто, что целиком определяет нас, делая неполноценным.

Вместо того чтобы признать, что наши психические структуры не окончательно сформированы и способны к росту, мы навешиваем на них ярлыки с надписью «брак», как будто видим в этом свою судьбу. Мы начинаем воспринимать свои дефициты как неотъемлемую часть себя, как нечто неизбежное, что нас определяет, сдерживает и регулирует. И вот тут начинается настоящий ад: мы живем в постоянном стыде перед собой и другими, ощущая, что не можем быть достаточно хорошими, достойными, нормальными. Все усилия нарциссизма, его маски, его желание удержать нас в рамках идеальной иллюзии целостности, становятся чем-то вроде попытки скрыть болезненный дефект, чтобы он не был виден.

Есть и вторая причина, по которой мы можем считать, что ощущение дефицита или нехватки вполне адекватно нашей внутренней реальности. Прерывание контакта с Самостью, запрет для нее быть живой, спонтанной, уникально проявляющей нашу природу ощущается именно так. Только представьте, что изнутри у вас убрали саму суть. Разве это не дефект? И совершенно нормально, что психика нам показывает этот недостаток. Просто мы неправильно разгадываем эту подсказку. Мы обращаем агрессию на свое Я, вместо того чтобы искать способы пробиться к своей Самости.

Если бы мы могли признать, что ощущение нехватки связано не с плохостью нашего Я, а с разобщенностью с ним, то сам по себе дефицит уже не был бы таким разрушительным.

Мы могли бы осознать, что то, что нам кажется дырой в нашем Я, – на самом деле пространство для развития. И такое признание должно не приводить к боли или стыду, а наоборот, освобождать нас от вечной борьбы с собственной неполноценностью.

Тем не менее именно наличие дефицитов становится центром, вокруг которого выстраивается вся наша психика. Чтобы справиться с этим дефектом, мы строим сложные защитные системы, которые помогают нам каким-то образом не чувствовать его. Они формируют нашу личность, определяя, как мы взаимодействуем с миром.

Мы можем пытаться компенсировать этот дефект через стремление к успеху, идеальности, признанию. Или, наоборот, убегать от контактов, избегать близости, чтобы никто не смог увидеть нашу ранимость.

Структура Нарциссического Я

Нарциссическое Я – это переходный этап развития нашей психики. Но если из состояния полного слияния с чужой психикой мы вроде бы уже вышли, а к самостоятельному функционированию, основанному на зрелых механизмах регулирования, еще не пришли, то Нарциссическое Я берет на себя задачи функционирования, но делает это способами инфантильного нарциссизма.

Нарциссическое Я имеет специфическую структуру. Оно, с одной стороны, должно скрывать дефект, а с другой – обращать всю энергию на то, чтобы его постоянно исправлять. Каждый из элементов этой структуры выполняет свою защитную функцию и поддерживает в нас фантазии стабильности.

1. Идеальное Я (или Великий образ). Идеализированное Я – часть личности, которая стремится быть восхваляемой и признанной, не позволяя себе осознать слабости и уязвимость. Этот образ служит защитой от внутреннего чувства неполноценности и недостаточности. Нарциссическое Я использует Идеальное Я как основу для самооценки. Человек постоянно стремится соответствовать этим идеализированным стандартам и использует достижения, восхищение окружающих и успехи как подтверждение своего достоинства.

2. Плохое Я (или Ощущение дефекта). Плохое Я – тот фрагмент личности, который ощущает себя дефектным и неполноценным. Это часть, которая была отвергнута или не принята в процессе воспитания и хранит в себе чувство стыда и самокритики. Плохое Я связано с осознанием дефицита, который пытается быть незаметным, но все же проявляется через стыд, самобичевание и неполноценные попытки исправиться. Это чувство недостаточности, которое постоянно угрожает разрушить внешний фасад.

3. Плохой Внутренний Родитель (или Критик). Внутренний Родитель в Нарциссическом Я играет роль критика и судьи, который повторяет опыт жесткой, холодной и требовательной фигуры внешнего родителя. Он поддерживает механизм самокритики, устанавливая жесткие стандарты и невыполнимые требования к себе. Этот внутренний голос может быть жестоким, и, вместо того чтобы поддерживать и воспитывать, он осуждает и унижает, создавая глубинный страх вновь оказаться отвергнутым и непринятым.

4. Ложное/Адаптивное Я. Ложное, или Адаптивное, Я – часть личности, которая активно функционирует в обществе, выполняет социальные роли и маскирует внутреннюю слабость и уязвимость. Адаптивная часть Нарциссического Я представляет собой грандиозную или, наоборот, ничтожную маску, которую мы вынуждены носить, чтобы избегать страха быть разоблаченными в собственной недостаточности.

5. Внутренний Взрослый (или неразвившаяся зрелость). Внутренний Взрослый в Нарциссическом Я – та часть психики, которая могла бы обеспечить реальную зрелость, гибкость и способность к адаптации. Однако в структуре нарциссической личности эта часть недоразвита. Она не способна справляться с внутренними конфликтами и вызовами. Внутренний Взрослый часто «заморожен» и не может быть активирован, потому что нарциссическая структура настолько зациклена на поддержании идеализированного образа, что не оставляет возможностей для настоящего взросления и контакта с реальностью.

6. Реальное Я находится под запретом (или Отчужденное Я). Реальное Я – наша подлинная сущность с уязвимостью, несовершенствами и неидеальными особенностями. Однако в нарциссической личности оно часто оказывается подавленным и отчужденным. Все, что связано с реальными чувствами, уязвимостью, болью или потребностью в поддержке, становится невидимым или вытесняется, потому что это противоречит образу идеализированного Я. Реальное Я под запретом, потому что оно несет в себе «дефицит», который Нарциссическое Я пытается скрыть.

Идеальное Я в нарциссическом царстве

Идеальное Я – жизненно важная часть личности. Оно задает ориентиры, помогает оценивать себя, свои действия и достижения. Это не только стремление, но и внутренняя директива, которая направляет наши решения и формирует чувство удовлетворения собой.

В детстве идеализация родителей при любых обстоятельствах – важный этап. Со временем мы видим их несовершенство, разочаровываемся, но это становится нормальным шагом к реалистичным идеалам. Однако нарциссическая травма разрушает этот процесс. Когда родитель не выдерживает роли объекта идеализации, ребенок остается один на переходном этапе. Он не может безопасно разочароваться, потому что реальность слишком пугающая: там, где должна быть поддержка, оказывается пустота. Вместо того чтобы учиться жить в несовершенстве, психика начинает изобретать защиты.

Тогда Идеальное Я становится не развитием, а убежищем. Это не постепенное взросление и обретение реалистичных идеалов, а галлюцинация, созданная для выживания. Это образ великого себя, за которым можно спрятаться и не испытывать страх.

Во-первых, если мы грандиозные и могучие, то справимся с любым отвержением. И будем просто-напросто выше всех этих чувств и потребностей.

А во-вторых, достижение Идеального Я обеспечит хорошее отношение тех, в ком мы так нуждались. Ведь они увидят, оценят, поймут и, конечно, сразу выберут нас и больше не смогут отвергнуть.

Для нарциссически травмированного ребенка психика строит образ великого себя не для развития, а для выживания.

Но беда в том, что в основе желаемого Я – изначально ложные стандарты, никак не связанные с нашей реальностью. Мы на всех парусах стремимся к сияющим маякам, прикладываем сверхусилия, но остаемся неудовлетворенными. И это закономерно: идея жертвоприношений на алтарь Идеального Я чужда подлинному потенциалу Самости. Нашему Реальному Я просто не нужны эти страдания во имя достижений, успеха и неуязвимости.

Потерянное Реальное Я

Его детство умерло или затерялось,

а с ним и его душа, способная на простые радости,

и он скитался по жизни как блеклая скорлупа луны.

Джеймс Джойс, «Портрет художника в юности»

Смысл нарциссической травмы – разрушение способности интегрировать себя в цельную личность. Когда мы сталкиваемся с непереносимым переживанием – будь то эмоциональное отвержение, отсутствие поддержки или игнорирование наших чувств, – Реальное Я не может остаться невредимым. Поэтому психика прячет к нему доступ, ведь именно в нем сосредоточены чувства, переживания и аффекты, напоминающие нам о пережитом.

Это реальное, ощутимое переживание, за которым стоит утрата доступа к внутренним процессам и состояниям.

То, что часто ощущается нами как пустота, и есть утрата связи с собой.

Наш расколотый внутренний мир как будто замораживается.

Прекращение связи с Реальным Я – это огромная потеря, с ощущением которой мы живем постоянно. Это похоже на состояние, когда ты ходишь целый день и пытаешься вспомнить что-то, но не можешь. А неотступная тревога не отпускает и заставляет снова и снова возвращаться мыслями в прошлое и пытаться понять, что же на самом деле потерял.

И мы ощущаем неясную боль. Так наше Я реагирует на потерю подлинности, целостности, живости, своей ценности, внутренней опоры и доступа к эмоциям. Утрата Реального Я рождает страх и разобщенность. Потеря целостности, в свою очередь, делает невозможным ощущение жизни.

Как это переживается:

• Ощущение «я не знаю, кто я на самом деле». Это не философский поиск себя, а падение в настоящую пропасть, где нет даже уступов, за которые можно зацепиться.

• Постоянное чувство, что внутри ничего нет, даже когда происходит что-то значительное.

• Парализующий страх: «Если я покажу себя настоящего, меня отвергнут».

• Ощущение внутренней разобщенности. Кажется, будто разные стороны твоей личности – осколки, которые невозможно собрать в одно целое.

• Постоянная внутренняя борьба: одна часть тебя хочет одного, другая – чего-то противоположного. И между ними бездна, где нет ни покоя, ни ясности.

• Ощущение хаоса. Как будто внутри есть множество противоречивых деталей, разрывающих тебя на куски.

• Кажется, что эмоции застыли. Ничто не трогает, ничто не вдохновляет.

• Все, что происходит, ощущается механическим. Как будто живешь на автопилоте, без отклика внутри.

• Постоянное чувство нехватки чего-то важного. Будто внутри тебя дыра и ты сам неполный.

• Бесконечное стремление стать лучше, чтобы заслужить внимание, любовь, принятие.

• Паника от мысли, что без внешнего подтверждения ты ничто.

• Постоянные вопросы к себе: «Что я чувствую?», «Чего я хочу?» – и тишина в ответ.

• Сомнения во всем: «А что мне вообще нужно?», «Это мое желание или чужое?»

• Любая ошибка кажется концом света. Будто твоя личность рассыпается от малейшего удара.

• Одновременно потребность в чужой поддержке и страх зависеть от нее. Это состояние «меж двух огней».

Однажды в кабинете у стоматолога со мной произошел смешной, но одновременно грустный случай. Врач меня спросил: «Вам больно?» А я отвечаю:

– Ну, я не знаю, что такое в этом случае «больно». Может, другим не больно.

– Так другим-то, может, и не больно. А вам как?

– Мне больно.

Это было, как сейчас модно говорить, очень терапевтическое взаимодействие. Как будто мне разрешили использовать свое Я как единственный индикатор ощущений.

Когда у нас нет возможности опереться на себя, свои ощущения, свои мысли и чувства, мы оказываемся в мире, где ничто не может быть для нас точкой опоры. В такие моменты реальность как будто распадается на куски, и мы не можем собрать их в целостную картину. Все, что мы испытываем, кажется чуждым, не нашим. Мы не понимаем, что с нами происходит, потому что никто не научил нас. Нет связи с собственными переживаниями, нет отклика на них. Идеи о том, что мы можем чувствовать, переживать, действовать, начинают рушиться, потому что у нас нет подкрепления извне, нет зеркала, которое когда-то могло вернуть нам нашу целостность.

Таким образом, вполне логично, что в отрыве от своего Реального Я мы вынуждены опираться только на фантомы Идеального Я. Которые, как ни странно, оказываются более реалистичными, чем то, что у нас внутри на самом деле…

Тень родителя и наше Плохое Я

Фрейд писал, что на наше Я падает тень родителя. И именно эта тень – ожидания, страхи, разочарования или холодность родителей – формирует наше восприятие себя.

Наше Я становится плохим не потому, что оно изначально таково (и, честно говоря, оно никогда не было таким), а потому, что это оказывается единственным способом удержать связь, справиться с тревогой ее потери, а также получить контроль.

Если я смогу исправить свою плохость, то верну себе любовь. Это решение, которое наша психика принимает, чтобы выжить, столкнувшись с непреодолимым конфликтом между любовью, агрессией и страхом потерять тех, кто был для нас жизненно важен.

Будучи детьми, мы не можем отделить боль фрустрации от отвержения, задержку с реакцией от равнодушия, а родителя от своих фантазий о нем. Когда взрослые, которых мы любили, отвергали наши чувства или потребности, мы не могли принять, что это с ними что-то не так. Мы слишком зависели от них, чтобы позволить себе такую роскошь. Поэтому мы делали единственно возможное: переносили агрессию на себя. Если с нами (или с какой-то частью нас, каким-то нашим проявлением) не хотят быть, значит, дело в нас. Если наши чувства не принимают, значит, мы плохие. Если нас отвергают, значит, мы недостойны.

Злиться на родителей, которые обижают или не замечают, для ребенка невозможно. Злость на тех, кто и так непостоянен или холоден, кажется опасной. Если мы выразим ее, нас могут окончательно отвергнуть. Если мы слишком сильно покажем свои эмоции, наша связь со значимым взрослым может разрушиться. Тогда мы разворачиваем агрессию на себя, одновременно оставляя себе запасной выход: «Если я виноват, значит, я могу исправиться». Так наша злость на другого превращается в вину, предполагающую, что мы плохие. Это позволяет сохранить образ «хорошего» родителя, оставаясь в контакте с ним хотя бы в своем внутреннем мире.

Например, одна моя клиентка рассказывала, что мама как будто специально причиняла ей моральную боль, не останавливаясь до тех пор, пока терпеть становилось невыносимо. Но поскольку дочь никуда не могла деться, приходилось возвращаться в контакт. Чтобы делать вид, что ничего не произошло, ей приходилось вытеснять и прятать от самой себя то, какой на самом деле была ее мать. То есть ей приходилось затуманивать себе сознание ради того, чтобы сохранить для себя хорошую маму. Но в результате она обвиняла себя и нападала на себя, требуя быть нечувствительной и равнодушной к нападкам матери. Ее Плохое Я заключалось в слабости и ранимости маленького ребенка, который страдал от жестокого обращения взрослого.

Иногда нам просто внушали, что злость – плохое чувство. «Ты не должен злиться, если любишь», «Злиться стыдно», «Ты ведь хороший». Этот голос становится нашим Внутренним Родителем, который подавляет агрессию и вешает на нас ярлык плохости за любую попытку заявить о себе или выразить недовольство. Но агрессия не исчезает, она остается внутри, превращаясь в непрерывное самонападение: «Это я недостаточно хорош», «Я все сделал неправильно».

И чем сильнее наша подавленная злость, тем яростнее она разрывает нас изнутри.

Наше Плохое Я – это еще и способ сохранить веру в то, что мир может быть хорошим. Родитель, который отверг нас, не мог быть плохим в наших глазах, иначе мы остались бы совсем одни. Мы прятали обиду на него, чтобы продолжать верить в его заботу. А все, что было несовершенным или слабым, становилось нашей виной. Таким образом, наша хрупкая связь с миром сохранялась за счет того, что мы сами становились источником своей плохости.

Проблема в том, что Плохое Я не просто фиксирует недостатки. Оно живет в логике расщепления: если ты не идеален – значит, ты плох. Это почти детская система координат, где любое несовершенство превращается в подтверждение тотальной несостоятельности. Нам даже в голову не приходит, что можно признать свои слабости и при этом не разрушить образ себя.

Плохое Я – это не просто следствие наших детских травм. Это главный и непременный персонаж наших сегодняшних невротических спектаклей. Оно помогает избегать столкновения с реальностью, которой мы боимся сильнее, чем собственной плохости.

Нам настолько невыносимо переживать свою вымышленную или реальную беспомощность и ограничения в контакте с миром, что война с собой выглядит просто детской песочницей. К тому же привычной и знакомой. И тогда Плохое Я нам просто жизненно необходимо…

Вопросы для рефлексии

В нашем исследовании своего Плохого Я важно, чтобы эта встреча прошла спокойно и экологично. Пока действие плохого Внутреннего Родителя еще сильно выражено, для той части психики, которая вмещает в себя нашу плохость, может быть еще небезопасно проявляться и говорить о себе правду. Берегите себя и отвечайте только на те вопросы, которые не вызывают сильного сопротивления. И помните, что у вас нет цели в этот момент ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ с собой. Нам пока важно лишь осторожно встретиться со своим Плохим Я, услышать его и создать пространство для наблюдения.

1. Каким вам нельзя было быть в вашей семье? Какого вас не выдерживали родители?

2. Каким вы должны были быть, чтобы вас любили, принимали и не отвергали?

3. Как вы это обеспечивали? Чего вам это стоило? (Вы подавляли энергию, делали себя тише, менее чувствительными, негромкими, неэмоциональными и пр.)

4. Что происходило, если вам не удавалось сделать себя таким, как было нужно родителям?

5. Какие моменты из прошлого заставляют вас думать, что с вами «что-то не так»?

6. Какого себя вы сейчас не выдерживаете? Выпишите весь список негативных прилагательных, которыми вы себя можете описать?

7. Как именно вы себя напрягаете, чтобы прятать свое Плохое Я и делать из себя другую версию себя?

8. Как бы вы выглядели, если бы вы так сильно не напрягались и не делали себя другим? Что за образ вам представляется?

9. Кто не выдержит вас такого сейчас?

10. Если бы ваше Плохое Я могло заговорить, что бы оно сказало прямо сейчас? Какие слова или чувства оно несет в себе?

Плохой Внутренний Родитель

Итак, появление внутри Плохого Я взамен Реального – это в том числе залог успешной адаптации к неблагоприятным обстоятельствам, в которых мы выросли.

Нам нужно было как можно точнее понимать, что с нами не так, чтобы скорее предоставлять взрослым исправленный вариант, обеспечивая себе питательную среду для развития.

Нам нужно было самим для себя стать грозным, указывающим на недостатки, критикующим родителем, чтобы обеспечить себе психическую стабильность.

Ведь за выражение Самости, наших непосредственных индивидуальных проявлений себя, кому-то просто не улыбались, а кого-то били. Поэтому степень тревоги, призванной следить за реальностью, будет пропорциональна опыту отвержения и нелюбви за то, какие мы есть. Мы все время напряженно предотвращаем ситуации, в которых наше Я окажется ненужным и неценным для окружающих. Мы принимаем за успех не способность справиться с такими ситуациями, а умение не допускать их. Как точно сказала одна моя клиентка:

– Мои родители меня любили, наверное. Но я им не нравилась. Они все время меня переделывали. Сейчас я сама себя переделываю. Я научилась. От родителей же не уйдешь. Надо приспосабливаться. Но не дать себя разрушить.

Таким образом, наш Внутренний Родитель должен стать эффективным партнером в исправлении Плохого Я. Как будто нам надо поместить в себя цензора, который будет заранее оценивать, есть ли риск быть отвергнутым и ненужным, соответствуем ли мы любви и принятию. И если не соответствуем, то в распоряжении такого внутреннего цензора должны быть механизмы для исправления. И они у него есть: это наша аутоагрессия во всех формах.

Механизм аутоагрессии часто выглядит как критика, перфекционизм, постоянное чувство вины или стыда. Мы учимся наказывать себя еще до того, как это сделают другие. Эта стратегия кажется нам безопасной, потому что контролируем ее мы.

Лучше сделать больно себе самостоятельно, чем снова переживать ту беспомощность и боль, которые приходят с отвержением извне.

В каком-то смысле, это гениальная защита – способ превратить невыносимое в управляемое. Нарциссизм остается верным себе: «Я больше не дам никому тебя отвергнуть». Поэтому мы отвергаем себя сами.

Плохой Родитель, в сущности, заботится о нас, но его забота жестока. Он становится не только репрессирующей фигурой, но и неосознаваемым механизмом, который поддерживает нас в одном и том же состоянии. Внутренний Родитель, выступая от лица нарциссических защит, способен жестко реагировать на любые проявления слабости, на любое признание внутреннего дефицита. В то же время Плохое Я, будучи второй стороной этого расщепления, не может противостоять этой самой репрессии. Оно вечно застревает в попытках удовлетворить невыполнимые требования, выдвинутые Плохим Родителем. Невозможность достичь идеала приводит к тому, что Плохое Я испытывает все большее унижение и беспомощность, усиливая конфликт. А Внутренний Родитель как будто еще больше утверждается в своем праве усугублять репрессии.

Таким образом, Плохой Внутренний Родитель и Плохое Я образуют систему, в которой каждая из фигур поддерживает разрушительную роль другой. Они раскручивают карусель страха, стыда и внутреннего насилия. И этот замкнутый круг расщепления и отвержения не кончается, подменяя собой нашу подлинность. Ведь на самом деле ни Плохое Я, ни Плохой Внутренний Родитель не выражают нашу Самость. Они лишь фантазия, которая необходима для поддержания невротического кружения…

Как появляется Плохой Внутренний Родитель

Мы все знакомы с разнообразными проявлениями Плохого Внутреннего Родителя: это наш Критик, Агрессор, Обвинитель, Судья, Абьюзер. О причинах, по которым он становится критикующим, осуждающим, обвиняющим, обычно пишут очень односторонне. Нам говорят, что родители и вправду были плохими и наносили травмы, критиковали и осуждали. И теперь то, как мы обращаемся с собой, – прямая калька с внешних отношений. В чем-то это правда, но не вся.

Плохой Внутренний Родитель – не всегда голос реального родителя, который отвергал, обесценивал или был жесток. Чаще всего наши родители не были равнодушными монстрами, желающими сделать нам больно. Дело в том, что в детстве мы видим мир и близких людей по-другому. В нашем черно-белом восприятии даже любящая мама оказывается злой ведьмой в моменты, когда она злится. А папа – тираном, когда устанавливает правила. Моменты покинутости, одиночества или эмоциональной разобщенности накапливались один за другим, и складывался общий образ родителя, который так и остался плохим.

Плохой Внутренний Родитель – только часть расщепленного образа внешнего родителя, который не только давал и удовлетворял, но и отказывал и покидал.

Наша психика не смогла интегрировать эти родительские части в единое целое, оставив только его плохую сторону.

Почему это происходило?

Нас оставляли наедине с нашими чувствами.

Я всегда повторяю: невозможно не ранить или не фрустрировать детей, но можно встретиться с их чувствами и обойтись с ними бережно. Невозможно не допустить травм, но можно утешать и успокаивать. Невозможно всегда подчеркивать и как-то особенно показывать ценность ребенка, но можно уважать его реакции, когда он встречается с нашим несовершенством.

Для наших родителей встреча с чувствами вообще была проблемой. Они в своих-то не разбирались и не могли выдержать себя в разных эмоциях, чего уж говорить об окружающих. Тем не менее отказ встречать наши чувства, разделять их, как-то по-взрослому обрабатывать – это часто и есть причина той покинутости, которая накапливается, словно черная пустота, внутри. Могли не бить, не кричать и даже не критиковать. Но просто не заглядывать в боль или игнорировать страх, когда они охватывали нас.

Например, одна моя клиентка вспоминала историю, которая, однако, встречается очень часто:

– Когда я приходила к маме со слезами, она говорила: «Не будь нытиком, это же ерунда». Ей, наверное, хотелось, чтобы я быстрее успокоилась, ей казалось, что так лучше. Но я чувствовала, что грустить и бояться стыдно, это раздражает ее. Все внутри замолкало, чтобы ей не мешать.

Материнский голос превратился во внутренний голос моей клиентки: «Ты должна справляться сама. Не чувствуй, не будь слабой». И теперь, даже когда ей действительно больно, она запрещает себе плакать и просить помощи.

Мы оказались разочарованы в родителях, не имея внешней поддержки, чтобы пережить это.

Изначально все дети рождаются и растут в ощущении всемогущества своих родителей. «Ты совершенен, я похож на тебя, поэтому я тоже совершенен». Постепенно мы встречаемся с их неидеальностью и можем пережить ее. Но бывают такие сильные и болезненные разочарования, которые невозможно «переварить». Особенно в одиночку. Например, часто это ситуации несправедливого наказания, которое человек запоминает на всю жизнь. После такого родители превращаются в свою противоположность. Мы как будто лишаемся опоры под ногами, теряя веру в того, кто раньше был хорошим.

Мы не могли злиться на родителей.

Возможно, нам казалось, что злиться на родителей нельзя. Действительно, нам часто говорили, что это недопустимо. Или что нельзя злиться, если любишь человека. Или нашу злость не выдерживали, называя нас плохими. Или мы пугались, что своей злостью разрушим связь с мамой и папой или самих родителей, которые не заслуживают такого отношения. Но ведь мы не могли вообще не испытывать эмоций?

Одна моя клиентка так и сказала:

– Я просто не имею права злиться на маму. Как будто если я буду злиться, то тогда придется признать, что она и вправду такая: жестокая, равнодушная. Получается, если я действительно испытаю чувство злости, то как будто потеряю маму вообще.

Нам запрещали быть собой.

Понятие «быть собой» включает в себя многое. Хотеть и не хотеть, нуждаться в чем-то, испытывать чувства, проявлять их и пр. Когда этого не выдерживают или отвергают, то со временем в нас формируется Плохой Внутренний Родитель, который не разрешает радоваться, грустить или бояться. То есть он теперь выполняет те задачи самосохранения, которые нам пришлось когда-то решать, чтобы нас не посчитали плохими и не отвергли.

Одна моя клиентка сказала с горечью:

– Мне надо было каждый раз прятать желания и чувства, потому что все время оказывалось, что они неправильные. Сейчас я профессионал в том, чтобы прятать себя. И чем больше я от себя откажусь в любом контакте, тем я больше собой довольна. И мне так больно, когда люди не делают этого в ответ! Я думаю: «Я ведь ради вас стерла себя. А вы что?»

Нас заставляли быть лучше, чем мы были и могли быть.

Иногда мы сталкивались с родительскими ожиданиями, которые казались слишком высокими. Или вообще невыполнимыми. Например, не плакать, когда больно. Или успевать делать много дел, не испытывая усталости, не жалуясь и не допуская ошибок. От нас требовали быть успешными, послушными, лучшими. Любая неудача воспринималась как полный провал, и тогда все хорошее, что в нас было, как будто обнулялось и не засчитывалось.

Приведу интересный пример из книги «Психологическое рождение человеческого младенца»[6]: «Один из наблюдаемых случаев касался матери, которая активно подталкивала своего младенца к ранней независимости. Она настаивала на том, чтобы ребенок самостоятельно сидел и стоял, несмотря на его очевидное сопротивление и неготовность. Когда ребенок плакал и искал утешения, мать отказывалась брать его на руки, считая, что так “избалует” его. Вместо этого она поощряла его “быть самостоятельным”, интерпретируя его потребности через свои собственные взгляды на силу и независимость.

Последствия:

• Ребенок проявлял ранние признаки тревожности: он постоянно оглядывался на мать, но боялся к ней приблизиться, опасаясь, что его попытки сблизиться будут отвергнуты.

• В процессе наблюдений у ребенка появились колебания между чрезмерной зависимостью (например, требовательный плач) и попытками отстраниться, что стало ранним признаком амбивалентности в привязанности.

• Такая мать создавала в ребенке ощущение, что его естественная потребность в поддержке и утешении – это что-то неправильное, что впоследствии могло стать основой для внутреннего конфликта и недоверия к собственным чувствам».

Нарциссические потребности родителей (расширяться и повышать свою самооценку за счет безупречности или успешности ребенка), конечно, не проходят даром. Это поселяет в нас Внутреннего Родителя, который будет поступать так с нами всегда.

Слияние боли и любви.

В детстве, если любовь родителей сопровождалась критикой, холодностью или осуждением, мы не могли не приобрести убеждение, что любовь родителя так и должна проявляться. Эта модель становится не просто шаблоном отношений с окружающими, но и основой внутреннего мира. Плохой Внутренний Родитель продолжает ту же игру боли и любви.

Он говорит: «Я критикую тебя, чтобы ты стал(а) лучше и смог(ла) заслужить любовь».

Мы слышим: «Ты недостаточно хорош(а), чтобы тебя любили просто так».

И в итоге начинаем воспринимать собственные страдания как «нормальную» плату за внимание, связь или одобрение.

Более того, иногда нам даже начинает казаться, что мы становимся ценными, только когда можем много терпеть, выдерживать, страдать.

Плохой Внутренний Родитель заставляет нас верить, что без его критики мы ничего не достигнем.

Его голос часто звучит как строгий учитель: «Я ругаю тебя, потому что люблю. Если я буду мягким, ты никогда не изменишься». Этот парадокс – «боль доказывает заботу» – закрепляет внутренний конфликт. Мы боимся отпустить собственную критику, потому что без нее кажется, что нас никто не выдержит.

Случай из практики

Однажды, после моего отпуска, одна клиентка, с которой мы работали уже достаточно долго, рассказала мне о своих переживаниях, что с ней случились в мое отсутствие.

– Мне было очень плохо, опять казалось, что никто меня не принимает такой, какая я есть. Ни мой муж, ни родители, ни психолог. Я уже было снова погрузилась в депрессию. Но потом подумала: «Так. Ну про психолога я уже теперь точно знаю, что она меня принимает». И про людей вокруг я тоже подумала: «Вот я сейчас не в очень хорошем состоянии, а есть те, кто хочет со мной видеться, и значит, они меня выдерживают. И я им нужна».

Я чуть не заплакала от счастья, клянусь вам. Это было так трогательно. Вот так и проявляется целостность Внутреннего Родителя, который из отвергающего и обесценивающего трансформируется в такого, который может проявляться и с хорошей стороны.

Он уже не только вырывает нас из отношений и выталкивает в пустоту и ненужность. Он по чуть-чуть позволяет контактировать с реальностью, в которой мы начинаем видеть и тех, кому мы важны, ценны, интересны. Он может связывать разные переживания и делать нас более стабильными, когда мы пусть усилием психики, но уже можем допускать, что не весь мир нас таких отвергает.

Послесловие к восьмой главе

На протяжении всей книги я неслучайно так подробно расписывала и сам процесс развития личности, и психические структуры, и функции, которые у нас должны развиться. Каждый день работая с людьми, я понимаю, что часто мы совсем не осознаем сложность процессов, на которые хотим «наброситься» в своем самоисправлении. Нам кажется, что все можно исправить по тому же принципу, который мы использовали всегда: навалиться на проблему, усилить нападение на себя – и все этому подчинится. Было плохо – стало хорошо. Был недостаточный – вложусь и стану нормальным.

Я пытаюсь показать, что те состояния, которых мы так жаждем, – гармония, спокойствие, зрелость – достигаются действительно долго и сложно любым человеком. Если он, конечно, один из нас, а не волшебным образом появившийся среди людей бог. И не потому, что мы мало или плохо над собой работали. Или не потому, что нам на старте выдали бракованные наборы «психических пазлов» или плохую семью, что тоже, конечно, бывает, как исходный фактор развития.

Просто мы всего лишь люди, и каждый из нас обязательно несет в себе свой невроз.

Это неизбежная часть человеческого опыта, неотъемлемая от того, как мы взаимодействуем с миром и как мир взаимодействует с нами. И этот невроз влияет на наш путь развития.

Что я имею в виду под неврозом? Это не только проявления тревоги или стресса, а глубинные внутренние защиты, которые вырабатываются в ответ на уязвимость среди наших близких. Все мы в той или иной степени вынуждены были адаптироваться и приспосабливаться к тому, что нас окружало. И нам просто необходимо было вписаться в контакт со значимыми людьми. Во всем этом мы пытались спасать себя и свою ценность.

Мы хорошо выучили свои роли. В наших внутренних спектаклях на сцену до сих пор выходят Плохое Я и Плохой Внутренний Родитель, а за кулисами стоят Идеальное и Реальное Я.

И в следующей главе мы будем говорить о двух сценариях, в которых нарциссизм как по нотам разыгрывает спасающие нашу самооценку фантазии. Мы посмотрим на две основные формы борьбы Внутреннего Родителя с нашим Плохим Я, а главное – поймем, за что именно ведется борьба в каждом случае.

Глава девятая

Спектакли защитного нарциссизма

Две драмы в репертуаре нарциссического театра

Конечно, в нашем внутреннем театре разыгрывается гораздо больше трагедий. Но я сейчас остановлюсь на двух типичных сценариях, которые ставит наш режиссер – нарциссизм.

Есть два вида Плохого Я, и в зависимости от них будут разыгрываться разные спектакли. В одном случае нарциссизм атакует несправившиеся, недотягивающие, несоответствующие части нас. То есть те, из-за которых, по его мнению, у нас не получилось до сих пор стать идеальными и совершенными, а значит, защитить себя от отвержения и нелюбви. Давайте это назовем драмой негативного нарциссизма. В его основе лежит то самое негативное самоописание, которое нужно искоренить, переделав себя в идеальную версию.

Во втором случае нарциссизм атакует наши живые, уязвимые и зависимые части. И для него Плохое Я – это то, которое:

• продолжает нуждаться в любви;

• надеется на взаимность;

• имеет потребность в других.

Давайте назовем это драмой деструктивного нарциссизма. Иногда сцены из одной драмы совмещаются с эпизодами из другой, и тогда мы переживаем микс атак за то, что мы плохие и не смогли себя переделать, а также за то, что продолжаем на что-то надеяться. Но чаще всего есть какой-то один, более выраженный, «любимый» и привычный сценарий.

В обеих драмах Плохое Я и Плохой Внутренний Родитель играют ведущие партии.

1. Попытка переделать Плохое Я (негативный нарциссизм).

Внутренний Родитель приказывает: «Старайся больше, будь лучше, исправляй себя!» Плохое Я становится мишенью для бесконечной работы над собой. Мы стараемся подавить свои естественные желания и потребности, стремясь соответствовать стандартам Родителя. Если мы будем идеальными, он, возможно, снизойдет до милости и ослабит «хватку». Мы тогда сможем расслабиться и вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха.

2. Попытка «уничтожить» Плохим Я или расправиться с ним (деструктивный нарциссизм).

Другая стратегия – объявить Плохое Я слабостью, от которой нужно избавиться. Внутренний Родитель говорит: «Ты должен перестать нуждаться в любви и защите. Это делает тебя уязвимым!» В этом случае мы замыкаемся в себе, эмоционально отказываясь от любых связей и потребностей, надеясь стать независимыми от внешнего мира. При этом, кстати, внешне мы можем присутствовать в отношениях, но в глубине души ощущать, что находимся не тут, рядом с человеком, а примерно на Северном полюсе. А в моменты риска быть уязвимым мы вообще задергиваем железную шторку между собой и окружающими, говоря себе: «Да зачем мне вообще все это надо?!»

В драме негативного нарциссизма Плохое Я – это пленник, стремящийся заслужить прощение, а значит, и любовь, принятие, отражение, внимание Плохого Внутреннего Родителя, чье каждое новое требование становится заданием: стать лучше, умнее, успешнее. Но как только цель достигнута, появляются новые стандарты. Пленник пытается вырваться из своей клетки, выполняя указания, но с каждым шагом оказывается все сильнее скован цепями: ему никогда не достичь идеала, который хочет видеть Внутренний Родитель.

А в случае деструктивного нарциссизма Плохое Я – узник, всегда недостаточно отвергнувший свои потребности. Это тот, кто надеется, ждет и нуждается вопреки запретам и жестким внутренним законам. Внутренний Родитель объявляет его чувства врагами, которые нужно уничтожить, чтобы избежать повторной боли отвержения. Каждый акт этого спектакля, каждое движение в сторону близости обязательно будут осуждены внутренним цензором, и в этой драме не бывает победителя. Признание собственных потребностей становится разрушительным, и Плохое Я играет тем лучше, чем больше спрячет и решительнее откажется от всех потребностей.

Негативный нарциссизм: регресс и надежда

Маленький ребенок хочет абсолютной любви, принятия и безопасности. Для него важно знать, что его потребности всегда будут удовлетворены, что он ценен просто потому, что он есть, а его ошибки, недостатки или желания не делают его менее любимым.

Через эту фантазию ребенок как бы строит внутри себя «золотой кокон», в котором он защищен от фрустрации, неидеальности своих близких и, главное, от реальности, где мир не вращается вокруг него. Это иллюзия, которая помогает справляться с травматическим осознанием своей уязвимости, хотя и делает невозможным принятие реальной жизни со всей ее сложностью и непредсказуемостью.

Потеря фантазии, что мы можем быть безусловно защищены, что мир не потребует от нас никаких усилий, а другие не сделают ничего, что могло бы нас ранить, становится шоком. И меняет все в нашей внутренней вселенной. Чтобы восстановить защищенность, мы берем надежду на восстановление того первичного состояния абсолютной неуязвимости и отправляемся в путь невротической переделки себя.

Потому что в сознании ребенка всегда можно вернуть себе принятие и любовь и освободиться от необходимости выдерживать фрустрацию, предотвратив «плохое» поведение родителя. В детской вселенной боль, страх, агрессия и другие негативные чувства являются не естественной частью жизни, а наказанием за то, что ты плохо над собой поработал.

Негативный нарциссизм появляется как защитный механизм, который пытается вернуть утраченное ощущение бесконечной ценности и защищенности.

Это попытка восстановить тот мир, где нас любят просто за то, что мы есть, где нет необходимости что-то доказывать, где все всегда будет хорошо, независимо от наших слабостей и несовершенств.

Негативный нарциссизм заменяет утраченный идеал детского грандиозного состояния стремлением к совершенству, требованием быть безупречным, чтобы стать «неприкосновенным».

Мир не должен создавать трудности. Люди не должны ранить. Фрустрации не должны происходить. И только такая реальность будет доказательством того, что с нами все в порядке. А поскольку живая действительность все время «дарит» нам то одно, то другое негативное переживание, мы опять оказываемся недостаточно справившимися со своей человеческой природой. Мы хотим просто раствориться в Идеальном Я, что гарантировало бы нам возможность забыть, что человеческая уязвимость в нас тоже есть.

Кое-что про нарциссизм смерти

Деструктивный нарциссизм – то, что Андре Грин, известный французский психоаналитик, называл нарциссизмом смерти.

Грин показывает, что нарциссизм жизни связан с витальными выражениями Самости, ее жаждой отношений и бытия. Это энергия, направленная на рост, развитие, творчество и любовь. Нарциссизм жизни означает нашу способность ценить себя, поддерживать изнутри и находить удовольствие в связях с миром и другими людьми. Такой нарциссизм поддерживает чувство смысла жизни и стремление к ней, он помогает нам заботиться о себе, устанавливать границы и двигаться к цели.

Когда нарциссизм жизни силен, мы можем быть в контакте со своими желаниями, эмоциональными потребностями и принимать себя как сложную, несовершенную, но уникальную личность.

Это не означает отсутствие уязвимости или боли, но это способность интегрировать их в свою жизнь, сохраняя движение вперед.

Нарциссизм смерти – совсем другая история. Он связан с деструктивными тенденциями психики, стремлением к разрушению, саморазрушению или изоляции. Это та часть человека, которая отказывается от жизни и отвергает связи с другими, погружается в апатию, отчаяние или безнадежность. Нарциссизм смерти проявляется как стремление к абсолютной самодостаточности, иллюзия, что можно существовать без других, без внутреннего роста и изменений.

Он приходит в ответ на глубокие травмы или невыносимую боль, когда защита превращается в отказ от жизни и ее сложности. Это стремление к неподвижности, к остановке всех внутренних и внешних конфликтов, даже если ценой этого становится отказ от собственной витальности. И все обязательно сопровождается ощущением внутренней пустоты, изоляции и бесцельности.

То есть наш нарциссизм в своей деструктивной форме защиты начинает противостоять нашей жажде быть собой среди людей и иметь с ними глубокие связи. Отныне вся психическая система будет пронизана защитными стратегиями, не позволяющими свободно проявляться снаружи и оставить себя в покое внутри. Нарциссическое убежище будет предоставлять спасение от уязвимости и других невыносимых данностей, но взамен забирать жажду жизни, разнообразие окружающей реальности и уникальное будущее.

Случай из собственной терапии

Должна признаться, что деструктивный нарциссизм – изначально мой случай. Мои влечения были спрятаны так глубоко, что для того, чтобы раскопать их, пришлось несколько лет буквально перепахивать психику. Конечно, нет никаких специальных техник, чтобы, как в медитации, в один момент вместо холода у тебя внутри вдруг возникло тепло. Можно сколько угодно понимать, что там внутри блокировано, но этого недостаточно.

Сначала мне требовалось много лет наблюдений, как мне вообще удается ничего не чувствовать. Ну то есть эмоции и ощущения, конечно, были. Но не всерьез. Я не могла их «отдать» другому человеку. Это было настолько страшно, что вначале я даже не замечала, как я этого избегаю. В терапии я сидела буквально как отмороженная, охраняя свое внутреннее пространство, чтобы, не дай бог, никто не заглянул в настоящую меня и не вызвал во мне тепла или каких-то чувств.

Потом я стала отмечать это в моей реальной жизни. Я сама стала очень медленно раскрывать для себя, как блокируются переживания, которые я не могу делить с людьми. Какие там внутри непроходимые болота безнадежности, пустыни одиночества и овраги изоляции. Я потихоньку приближалась к своему ужасу, который изначально даже не имел названия и слов, чтобы его выразить.

Постепенно мой испуганный Внутренний Ребенок хотя бы начал доверять мне настолько, что смог говорить. А я смогла его слышать, не осуждая и не критикуя за то, какой он ужасный, раз не может, не хочет идти к людям. За то, что боится. За то, что не умеет общаться так, как другие люди. Я перестала бить его палками за то, что он такой неуклюжий. Ему стало можно разговаривать со мной как с тем, кто поймет, сделав его боль и отчаяние ценными. Отныне мы стали вместе рассматривать, что там происходит внутри.

Точно так же появилось место для моего Внутреннего Родителя, с которым я научилась вступать в диалог, а не только подчиняться ему. Он рассказывал, как старается, чтобы я не ранилась об отвержение, которое я тогда еще видела буквально во всем. Конечно, у меня были особо чувствительные точки, но, как и у многих, меня задевало, когда меня не выбирали. И нарциссизм оберегал меня так, как умел: «Мы тогда не то что не будем показывать свою заинтересованность, мы даже нуждаться в вас не будем».

Эти защитные стратегии определяли всю мою жизнь. Я как будто стояла в стороне от мира, а потребность в людях спрятала от самой себя. Это еще полбеды. Настоящая сложность была в самонападении за то, что я как будто бы должна была хотеть этой потребности. И в этом был внутренний конфликт. То есть одна часть удерживала меня подальше от мира отношений и уничтожала влечения к людям. А другая критиковала за то, что я не хочу туда идти, а должна хотеть и, главное, уметь, потому что другие и могут, и хотят.

Дальше была стадия, когда, признав свою потребность в людях, я разрешила этому раненому Ребенку приближаться к ним. И это было страшно и болезненно. Потому что в нем оказалось столько голода, столько жажды, что он хотел бежать в отношения слишком быстро, подходить слишком близко. Конечно, это ничем хорошим не заканчивалось. Нарциссизм верещал внутри как сирена: «Я же говорил! Куда поперлась?! Кому ты нужна! Кому нужна твоя любовь, твои чувства?!»

Я лечила раны в терапии, шажок за шажком приближаясь к тому, чтобы стать целостнее.

Прошло много лет моих самонаблюдений. Я прекрасно подлечилась. Уже многое умела подмечать, легче вступала в контакты. Я дала себе больше свободы не идти туда, где мне тяжело и напряженно. Но отношения до сих пор даются мне нелегко. И я каждый раз хотела бы повторять своим клиентам:

• не научиться отношениям, избегая их;

• не обнаружить раны, не касаясь их;

• не избавиться от ограничений в отношениях, копаясь в себе в одиночку;

• не излечиться от неуязвимости, не испытав ужас уязвимости…

Когда активизируется самонападение

Когда ко мне приходят клиенты и говорят, что у них усилилась тревога и усугубилась депрессия, я всегда начинаю с вопроса о том, за что именно они стали больше злиться на себя. Логика понятна: эти симптомы говорят о том, что ощущение собственной плохости почему-то усилилось. А если это так, то по какой-то причине активировалась аутоагрессия.

И часто кажется, что для нашей злости на себя существуют некие объективные причины: мы с чем-то не справились, ошиблись, чего-то не достигли. Но это не так. Плохой Внутренний Родитель активируется не в ответ на наши «плохие поступки», а скорее тогда, когда мы сталкиваемся с реальностью, которая напоминает нам о том, что у нас не получается с ней справиться так, как мы должны были в фантазиях нашего нарциссического защитника.

Когда мы находимся в нарциссическом царстве, ранение нашей ценности происходит через то, что, по сути, представляет угрозу нашему идеализированному образу себя.

Вот что мы воспринимаем как опасное, когда включаются механизмы нарциссизма:

1. Неуважение или игнорирование. Если нас не замечают или не ценят, это сразу воспринимается как нападение на нашу ценность. Мы начинаем чувствовать, что наша значимость для окружающих теряется, и такой опыт становится болезненным, потому что он разрушает наше представление о себе как исключительных.

2. Неудачи или отказ. В нарциссическом мире неудача – это не просто негативный результат. Она указывает на нашу неполноценность. Мы начинаем воспринимать отказ не как естественную часть жизни, а как знак того, что мы недостаточны или неправильны. Это ранит, потому что наш нарциссический механизм сопротивляется любому ощущению недостаточности.

3. Сравнение с другими. Когда кто-то превосходит нас или ему удается получить то, что мы получить не можем, это воспринимается как угроза нашей ценности. Мы оказываемся в положении, где ощущаем себя меньше, чем те, кто рядом. Это усиливает чувство ревности, боли и стыда.

4. Неидеальные отношения или отвержение. Отвержение или неидеальные отношения с близкими воспринимаются как утрата нашей ценности. Мы ощущаем себя неудачниками, неспособными заслужить внимание, любовь и признание. Эта фрустрация делает наше внутреннее Я слабым, и оно оказывается под угрозой.

5. Слабость или уязвимость. В момент, когда мы ощущаем свою слабость или уязвимость – неважно, физическую, эмоциональную или психическую, – нарциссизм вступает в силу, чтобы защитить нас. Слабость воспринимается как угроза для ценности, потому что она предполагает нашу недооцененность или беспомощность.

6. Неспособность контролировать ситуацию. Когда мы сталкиваемся с реальностью, в которой не можем контролировать исход событий, это воспринимается как катастрофа. Нарциссизм нас защищает, пытаясь создать иллюзию, что мы можем управлять всем и всеми. Потеря этого контроля – прямое столкновение с ощущением собственной ненужности и обесцененности.

7. Разочарования в собственных ожиданиях. Когда мир не оправдывает наши ожидания или желания, это воспринимается как личное поражение. Мы попадаем в ловушку, где неудача воспринимается как признак нашей внутренней ущербности.

8. Конфликты с другими людьми. Когда возникают конфликты, особенно с теми, кто нам дорог, это воспринимается как атака на наше Я. Нарушение гармонии в отношениях становится угрозой чувству нашей ценности, потому что оно показывает, что мы не можем быть всегда на высоте.

9. Чувство одиночества или изоляции. Когда мы чувствуем себя одинокими, непонятыми или отвергнутыми, это глубоко задевает нашу ценность. Мы ощущаем, что не заслуживаем связи или близости, и это становится источником внутренней боли и разрыва.

В нарциссическом царстве каждое столкновение с реальностью может стать потенциальной угрозой.

И мы естественным образом стараемся жить так, чтобы наша глубинная ценность не была затронута. Но поскольку мы все равно так или иначе сталкиваемся с миром, где происходит то, что описано выше, то аутоагрессия неизбежна.

Она возникает в ответ на то, что мы опять оказались всего лишь обычными людьми и не справились с тем, чтобы избежать ограничений. Плохое Я назначается виновником нахлынувших чувств, включая стыд за несовершенство, а Внутренний Родитель заступает на вахту исправления.

Но есть еще более скрытые причины, по которым просыпается наш Плохой Внутренний Родитель. Его голос звучит особенно громко, когда мы сталкиваемся с неудовлетворенными потребностями в любви, связи или поддержке. И конечно, мы настолько далеки от того, чтобы в этом признаться, что никак не сопоставляем эти вещи. Нам кажется, что наше одиночество никак не связано с критикой или агрессией в свой адрес.

Но что самое интересное, агрессия внутри – это способ спрятать от нас нашу настоящую боль и потребности.

Самонападение маскирует то, что на самом деле в разных ситуациях нам не хватает людей. Оно скрывает глубокую тоску по любви, поддержке и возможности быть близким с кем-то в обычной жизни. Вместо того чтобы признать: «Мне нужно, чтобы меня заметили, чтобы кто-то был рядом, поддержал меня» – мы направляем всю энергию против себя, чтобы не чувствовать одиночества. Потому что столкнуться с этим пониманием напрямую бывает настолько невыносимо, что психика ищет любой способ избежать такой встречи.

Когда мы не находим поддержки или попадаем в схожие ситуации, Плохой Внутренний Родитель вспоминает ту боль, которую мы переживали в одиночестве, когда нуждались в тепле, внимании, искреннем интересе, но его не было. Например, моменты неудач, напряжения или даже просто скуки. Это все ситуации, в которых мы сталкиваемся с ощущением, что такие, какие мы есть, мы плохие. Например, когда после фразы начальника мы почувствовали себя глупыми. Или когда подруга опоздала на встречу и мы ощутили себя неважными. Все эти случаи бессознательно связываются с прежним опытом, в котором мы обвиняли себя за то, что родители не давали нам тепла.

Это напоминает магический ритуал, который обещает нам: «Если ты исправишься, если станешь лучше, ты наконец заслужишь любовь и перестанешь быть одиноким». Или: «Если ты станешь совершенным, то ты закроешь пустоту и без людей». Мы начинаем верить, что сможем убрать из своей жизни переживания одиночества и покинутости, «починив» себя. Атаки на себя, с одной стороны, работают на самоисправление, а с другой – позволяют не чувствовать фантомной боли разрыва связей, которые были потеряны когда-то…

Ложное/Адаптивное Я

Пришло время поговорить о Ложном, или, как я его называю, Адаптивном, Я. Именно его мы используем, чтобы скрывать несовершенства. Наша психика нуждается в нем даже в здоровом варианте развития.

Мы просто не можем и не должны всегда быть собой настоящими и подлинными. Нам нужны социальные маски, уместные для разных ситуаций и отношений. И это нормально.

Но пока мы остаемся во внутреннем театре, где Плохое Я и Плохой Внутренний Родитель разыгрывают свои драмы, у нас есть необходимость играть определенные роли для адаптации и защиты. Это единственный доступный нам способ внешне маскировать свою уязвимость. Наша хрупкость оказывается спрятанной как от окружающего мира, так и от нас самих, не давая нам все время быть в контакте с тем, кем мы себя считаем.

Маска грандиозности

Маска грандиозности создает идеальный фасад. Мы пытаемся убедить себя и окружающих, что никакой поломки в нас просто нет, потому что мы выше любых изъянов. Эта маска говорит: «Я совершенен, я уникален, меня нельзя критиковать». Мы создаем образ, который призван защитить нас от разоблачения. Чтобы никому даже в голову не пришло, что надо что-то разоблачать и всматриваться в наши возможные несовершенства.

Грандиозность помогает нам избегать стыда за собственную недостаточность, заменяя его стремлением к превосходству. Каждый успех или похвала становятся временным убежищем, в котором мы чувствуем себя в безопасности. Но за этой маской всегда скрывается страх: что будет, если она спадет? Что, если кто-то увидит, что за этим блестящим фасадом мы ощущаем себя глубоко неполноценными? Потому что внутреннее ощущение никуда не девается, становясь гулким фоном всей нашей жизни и деятельности.

Маска грандиозности требует от нас постоянного напряжения. Чтобы она оставалась на месте, нам нужно искать одобрения, добиваться успехов. Это превращает нашу жизнь в бесконечную гонку за подтверждением собственной ценности. Но какой бы идеальной ни казалась эта маска, она не способна закрыть ту внутреннюю трещину, которая постоянно напоминает о себе[7].

Маска недостойности

Если грандиозность говорит: «Я слишком хорош, чтобы меня могли критиковать», то недостойность заявляет: «Я настолько плох, что даже пытаться нет смысла. Я раскритикую себя заранее и гораздо сильнее». Это стратегия капитуляции перед невыносимостью снова и снова разочаровываться в самом себе.

Стыд здесь не вытесняется, а становится частью нашей личности. Мы соглашаемся с чувством дефекта, делая его основой своего Я. Эта маска защищает нас от ожиданий и давления: если мы уже заранее «никто», то от нас ничего не требуют. (Я сам от себя буду меньше требовать.) Она словно говорит миру: «Не трогайте меня, я все равно ни на что не способен».

За маской недостойности часто прячутся грандиозные ожидания от себя.

Мы не просто соглашаемся с дефектом, мы сравниваем себя с образом, который, как нам кажется, мы должны были воплотить. Эта маска словно говорит: «Я не такой, каким должен быть, и именно поэтому я прячусь». В глубине недостойности звучит голос, который не просто признает поражение, а разочарован тем, что не удалось стать «идеальным».

Мы объявляем себя неудачниками, в том числе чтобы избежать разочарования. Но оно остается внутри, как тень той грандиозной версии себя, к которой мы когда-то стремились. Маска недостойности защищает нас от новых ран, но одновременно усиливает внутренний конфликт: «Я не такой, каким должен быть, но мне слишком больно снова пытаться».

Как ни странно, эта маска вполне эффективно защищает нашу ценность, из борьбы за которую мы как будто заранее вышли. «Я ценен, потому что уже отказался от попыток соответствия, а значит, никто не сможет меня снова ранить». Мы создаем щит из своего мнимого поражения, заявляя: «Я слишком плох, чтобы соответствовать чему-либо». Это парадоксальная стратегия: вместо того чтобы стремиться доказать свою значимость, мы заранее принимаем собственную «ничтожность», чтобы избежать боли от несоответствия идеалу.

Однако такая защита двойственна. С одной стороны, она ограждает нас от внешних атак: если я сам себя критикую сильнее, чем кто-либо, то другие теряют власть над моей ценностью. С другой стороны, она глубже закрепляет внутренний разрыв: «Я не тот, кем хочу быть, но мне страшно даже пробовать»[8].

Типичный случай из жизни

Она закончила обучение еще несколько лет назад. Диплом есть, сертификаты спрятаны в ящик, книги по психологии давно стоят на полках. Все готово для начала практики, кроме нее самой. Каждый раз, когда она думает: «Мне нужно рассказать о себе», ее накрывает волна стыда. «Что, если подумают, что я ничего не знаю? А если кто-то спросит, а я не смогу ответить? Как мне признаться, что я только начинаю?»

Ее профиль в соцсетях почти пуст. Там всего несколько постов, среди которых фото книги с подписью «Эта глава изменила мое представление о терапии» и картинка с цитатой про самопринятие, и пара сторис с рассуждениями о важности заботы о себе. Каждое из этих редких проявлений в соцсетях дается ей с большим трудом. Перед публикацией она перечитывает текст по десять раз: «Не слишком ли это банально? А вдруг это звучит глупо?» Потом долго следит за лайками. Три или пять? «Почти никто не заметил… Значит, это действительно никому не нужно».

Она избегает рассказывать о своей работе друзьям и знакомым. «Я ведь еще начинающий специалист, кто захочет ко мне прийти?» – думает она. Ее соцсеть живет в таком ритме: раз в месяц она решается на публикацию, в остальное время молчит, убежденная, что ее не заметят или, что еще хуже, осудят. Она откладывает создание сайта, думает, что еще «не готова», и продолжает копаться в себе, находя все больше причин отложить начало.

Черты маски недостойности:

1. Обращенная на себя агрессия. Она не высказывает своего разочарования или злости на систему, на ожидания окружающих или даже на свое бездействие. Вместо этого агрессия оборачивается внутрь: «Я недостаточно хороша», «Я не готова», «Мне еще нужно учиться». Эта внутренняя критика парализует ее и мешает начать.

2. Страх отвержения. Каждый пост для нее – это риск: «А вдруг они заметят, что я еще недостаточно опытна? А если начнут критиковать?» Она старается показать только ту часть себя, которая кажется ей безопасной, но даже это вызывает тревогу.

3. Ощущение пустоты. Даже если кто-то пишет ей в комментариях: «Спасибо за такие ценные мысли», она не воспринимает это как настоящее признание. Комплименты кажутся ей случайными, а слова поддержки – поверхностными. Она остается с чувством, что ей нужно стать «лучше», чтобы заслужить признание по-настоящему.

Этот пример иллюстрирует, как возникает цикл стыда, самообвинений и избегания. Ее страх перед внешним миром отражает ее внутреннюю борьбу: желание быть замеченной и принятой сталкивается с паническим страхом отвержения. И пока она ждет момента, когда станет «достаточно хорошей», время идет, а внутренний критик становится только сильнее.

Опросник для определения маски нарциссизма

Предлагаю вам опросник, который поможет определить склонности к «недостойному» и «грандиозному нарциссизму». Каждое утверждение оценивается по шкале от 1 (совсем не про меня) до 5 (это точно про меня).

Блок 1. «Недостойный» нарциссизм

1. Я часто чувствую себя зависимым от того, как меня воспринимают другие.

2. Мне сложно высказывать свои обиды или недовольство, потому что я боюсь этим разрушить отношения.

3. Когда мне отказывают, я начинаю винить себя, а не других.

4. Я часто чувствую вину за свои мысли или эмоции, особенно за злость.

5. Мне страшно быть отвергнутым, поэтому я стараюсь угождать людям.

6. Я ощущаю, что моя ценность полностью зависит от того, насколько меня любят и принимают.

7. Я избегаю конфликтов, даже если это требует подавления своих истинных чувств.

8. Иногда я так боюсь потерять близость, что готов поступиться своими потребностями.

9. Я чувствую себя незначительным, если мне не дают обратной связи или признания.

10. Мне тяжело выдерживать даже небольшой отказ – он вызывает у меня ощущение собственной никчемности.

Блок 2. «Грандиозный» нарциссизм

1. Я предпочитаю быть в центре внимания и стремлюсь, чтобы другие восхищались мной.

2. Я часто обесцениваю людей, которые не оправдывают моих ожиданий.

3. Мне нравится ощущать власть и контроль над ситуацией и людьми.

4. Я чувствую раздражение, когда кто-то не понимает, чего я хочу, даже если я это не озвучил.

5. Я предпочитаю не показывать свою уязвимость, чтобы сохранить свою силу в глазах других.

6. Иногда я чувствую, что люди недостойны моего времени или внимания.

7. Мне сложно признать свои ошибки: это кажется мне унизительным.

8. Я редко завишу от чужого мнения, но мне важно быть признанным и замеченным.

9. Я чувствую себя более успешным или способным, чем большинство людей.

10. Я считаю, что никто не должен диктовать мне, как поступать или жить.

Инструкция по интерпретации:

• Сложите баллы по каждому блоку.

• Если баллы выше в первом блоке, это указывает на склонность к «недостойному» нарциссизму.

• Если баллы выше во втором блоке, это указывает на склонность к «грандиозному» нарциссизму.

• Если баллы высоки в обоих блоках, это может свидетельствовать о наличии смешанных черт нарциссизма.

Послесловие к девятой главе

Ни один ребенок не рождается с мечтой стать идеальным. Представьте себе младенца, который лежит в колыбели и думает: «Ну все, с понедельника начну работать над своим внутренним совершенством». Нет, такого не бывает. Младенец хочет только одного – связи. Он хочет чувствовать, что его видят, слышат, обнимают. Что маме нужны его влечения, которыми он жаждет с ней обмениваться. Именно через эту связь он узнает, что он есть. И потом узнает, что и другие люди есть.

И это стремление к связи никуда не уходит, когда мы вырастаем. Оно остается с нами, как внутренний компас, всегда показывающий на то, что действительно важно. Даже если мы говорим себе: «Мне никто не нужен» или «Мне и одному хорошо» – компас работает. Он не сломан, просто мы научились его игнорировать.

С первыми встречами с реальностью мы не просто утрачивали грандиозность или идеалы. Там, где раньше был мост связи, вдруг появлялись обрывы. И тогда на арену выходил нарциссизм, словно супергерой с сомнительной миссией. Он говорил: «Не переживай, я разберусь. Теперь никто больше тебя не обидит. Мы построим крепость, из которой никто не сможет достать тебя. А чтобы все еще и восхищались, мы повесим неоновую вывеску: “Тут живет идеальный человек”».

Внешне это может выглядеть как отказ от связи. Мы становимся независимыми, слишком занятыми для отношений, слишком «сильными», чтобы кого-то впускать. Даже мы сами можем быть уверены, что связи больше не для нас. Но это обман.

Нарциссизм – не отказ от связи, а попытка создать контролируемую связь, например через фасад «Я стану таким идеальным, что меня нельзя будет отвергнуть».

Исключив себя из внешних связей, мы начинаем строить специфические связи внутри себя. Например, теперь мы поддерживаем отношения только с некоторыми частями себя, а другие отрицаем, вытесняем и не замечаем. Или мы используем для связи с собой исключительно глаза и голос внутреннего критика, который бесконечно напоминает нам, что мы недостаточно хороши. Мы замещаем внешние связи здесь и сейчас фантазийными идеями о том, как когда-нибудь мы еще лучше поработаем над собой и выйдем в мир, где с нами не случится проблем и сложностей. Мы представляем, как когда-нибудь станем «достаточно хорошими» для того, чтобы любить и быть любимыми. А пока лучше не пробовать, чтобы не разочароваться. Ведь это действительно больно и каждый раз убеждает нас в правильности выбора никуда не ходить, пока мы не исправимся.

Освобождение начинается с понимания простой, но важной правды: мы все ищем связей с собой и окружающими.

Настоящих, живых, иногда пугающих, но реальных. И даже наш нарциссизм – это просто отчаянная попытка достучаться до других, не показывая свою уязвимость. Но связь возможна только через нее. Настоящая близость начинается с того, чтобы сказать: «Я боюсь, но мне важно быть собой рядом с тобой».

Или даже просто: «Я есть».

Жили-были обычные Отец и Мать,

Собрались и решили мое Я создать.

Они не были Богом, делали в первый раз.

Отсыпали всего, что имели, на глаз.

Мое Я родилось, стало просить любви.

Оно и само хотело ее всем нести.

Но они не были Богом – ни Отец, ни Мать.

Откуда ж самим им было любовь достать?

Мое Я удивилось: «Ну как же так?

Неужели я здесь только есть и спать?

Разве трудно быть Богом, Отец и Мать?

Жалко, что ли, все время мне все давать?»

Мое Я утомилось хотеть любви.

Было легче поверить, что все душевно мертвы.

Вы попробуйте сами хотеть и ждать,

Каждый день не чувствуя ни Отца, ни Мать.

Мое Я расщепилось на тысячу частей.

Одни были со спичку, другие – как сто морей.

Кто-то плакал внутри, кто-то протестовал.

Кто-то все это фасадами закрывал.

Мое Я шло куда-то за годом год.

Думая, что к себе, оказалось наоборот.

Так и было б, наверное, еще много времен,

Когда вроде живешь, а потом окажется, это сон.

Мое Я испугалось и стало искать

Любую возможность, чтоб живее стать.

Оно бегало к людям, заглядывало в глаза.

То топило на газ, то ударяло по тормозам.

Мое Я торопилось будто в последний раз

Прочитать в чужих взглядах о себе рассказ.

Собирало крупицы, складывая в узоры.

Сносило между собой и людьми заборы.

И однажды после сотен потерянных лет

Поняло, что повода бить себя нет.

Мое новое Я, как и прежде, из тысяч частей.

Но оно мне дороже богатств тысячи богачей.

Глава десятая

Нарциссические попытки справиться с потерей ценности

Повседневные поводы для ранений

Защищающий нас невротический нарциссизм превращает любые, порой самые безобидные ситуации в болезненные подтверждения того, что с нами опять что-то не так.

Наша ценность, которая базируется на грандиозных фантазиях и идеализациях, может быть подорвана в любой момент.

Каждая бытовая ситуация несет в себе риск, что наша самооценка окажется под ударом. Вот несколько примеров:

Когда нас игнорируют или не замечают.

Вы рассказываете историю на встрече с друзьями, но никто не обращает внимания. Они не перебивают, просто продолжают свои разговоры, как будто вас и не было. Это ощущается не просто как отсутствие внимания, а как подтверждение, что вы не значимы.

Когда наши усилия не получают признания.

Вы потратили часы, чтобы приготовить ужин, убраться дома, подготовить презентацию на работе, а в ответ тишина. Никакого «спасибо», никакой реакции. Это воспринимается как обесценивание ваших стараний, а значит, и вас самих.

Когда мы сталкиваемся с равнодушием.

Вы открываетесь кому-то, делитесь своими переживаниями, а в ответ – холодный взгляд, отсутствие отклика. Это момент, когда может сформироваться мысль: «Мне нет места в их мире».

Все эти ситуации рождают невыносимый микс переживаний: стыда, агрессии, направленной на себя и/или окружающих, желания обесценить себя и/или других, тревоги, тоски, безнадежности.

Возникает замкнутый круг, не всегда заметный: все это снова усиливает Плохое Я для нашего Внутреннего Родителя. Ведь то, что нас что-то задевает и ранит, только доказывает нашу слабость, уязвимость и зависимость от других. Нарциссизм столько внушал нам, что мы давно уже должны были победить в себе эти чувства, а мы до сих пор реагируем! Нас давно уже не должно ничего волновать и тревожить. Значит, надо снова усиливать агрессию, чтобы соответствовать невротической версии самого себя. Ну и совершенствовать свои способы быть в этом мире. Только непонятно – как: то ли еще больше прятаться, то ли, наоборот, проявляться.

Ни один способ в своих крайностях не работает, а только вызывает еще больше стыда и растерянности.

Да и нарциссизм снова говорит: «Спокойно! Все решим! Прячься за меня…»

Защищая нашу ранимость, он каждый раз пытается привычным, невротическим способом разобраться с тем, что происходит. Он уводит нас на новые витки исправления нашей «ненормальности», вместо поиска способов лучше взаимодействовать с реальностью. И наша задача – начать видеть не только свои шрамы, но и то, в чем мы на самом деле нуждаемся.

Когда нас не видят

Потребность в признании – естественная, почти базовая потребность каждого из нас. Мы, как социальные существа, устроены так, что ищем взаимность и отклик в окружающих.

Признание не только подтверждает нашу ценность, но и позволяет нам чувствовать, что мы входим в общий контекст, что мы имеем значение в чужих глазах.

Это потребность быть замеченными и ощущать, что мы не одиноки в своих усилиях, чувствах и переживаниях. Мы осознаем, что нас признают, необязательно хваля и превознося за выдающиеся дела, а когда мы просто делаем маленькие усилия. Тогда наше Я появляется как часть чего-то большего. Нам всем это важно.

Но невротическая потребность в признании – не просто желание быть замеченными. Это стремление, которое перерастает в потребность получать медали за каждое действие, каждое движение, каждый шаг. Это желание, чтобы наши усилия были признаны и оценены на уровне величайших достижений, даже если эти усилия не столь грандиозны. Как плотный шрам на коже остается нечувствительным к обычному прикосновению, так и нам требуется сверхпохвала и оценка, чтобы ощутить хоть что-то. И когда такого отклика нет, когда мир не дает нам золотые медали, ощущение проигранных соревнований становится едва переносимым.

В таких ситуациях рана непризнанности не просто болит, а отравляет наши отношения с собой и миром. Нам кажется, что без признания мы не имеем права существовать просто так. Мы начинаем чувствовать, что наша ценность зависит от того, насколько громко она подтверждается окружающими. Все, что мы делаем, теряет смысл, если не становится частью этой большой награды. И потребность в «медалях» – во внешнем признании – вовсе не естественное стремление к связи, в которой мы отражались бы и к которой принадлежали бы. Это одностороннее использование отношений для подтверждения реальности самих усилий, которые могут хоть как-то быть признаны нами только через внешний отклик.

Когда мы не получаем отражения, мы сталкиваемся с чувством, что все, что мы делаем, – всего лишь бесплодные попытки, забытые или неуслышанные. Вот почему рана непризнанности так глубока и мучительна: мы начинаем сомневаться в себе, в своей значимости, в своем праве быть.

Чего мы боимся?

Мы боимся, что, если не получим признания, наша ценность исчезнет. Боль от непризнанности превращается в страх перед собственной невидимостью. Страх, что наши усилия и существование не имеют смысла, если они не получают должного внимания. Это делает непризнание не просто эмоциональной болью, а угрозой нашему существованию.

Когда мы не получаем признания, наша реакция часто становится невротической. Мы начинаем подставлять под внешние оценки не самих себя, а только свои достижения, положительные качества или успехи. Нам кажется, что только они могут быть замеченными, интересными и значимыми для окружающих. Если люди видят наши достижения, тогда мы чувствуем, что мы чего-то стоим. Если нет – возникает ощущение, что мы не имеем права на существование. Такая попытка быть видимыми через внешние оценки – невротическая замена настоящей потребности.

Чего на самом деле мы хотим?

Мы ищем не подтверждения значимости через достижения или идеализированные черты, а признания без дополнительных условий. Мы хотим, чтобы нас видели такими, какие мы есть, с уязвимостями, недостатками, нашими ошибками, – и все равно принимали. Нам нужно признание не через успехи или внешние достижения, а просто признание нашей ценности как личности без необходимости оправдываться, быть безупречными или соответствовать чьим-то ожиданиям. Это реальная, но подавленная потребность – быть признанными за нашу суть, а не за достижения.

Угроза критики

Мы все хотим принятия и уважения от других людей. Многим из нас как раз этого и не хватало в прошлом. Эта потребность позволяет нам расти, развиваться и становиться лучше, а также строить здоровые отношения с окружающими. Понимая свои сильные и слабые стороны, получая конструктивную критику, мы можем совершенствоваться и становиться лучшими версиями себя.

Но когда мы пребываем в нарциссическом царстве, мы начинаем воспринимать критику как угрозу нашей идентичности, не умея отделить ее от чьего-то частного суждения.

Каждый негативный отзыв кажется нам не просто обратной связью, а прямым доказательством нашей никчемности. В этой динамике замечания или критика становятся не средством нашего возможного развития, а оружием, которое поражает саму суть нашего Я. Мы начинаем избегать любых возможных ошибок, потому что они воспринимаются как окончательное доказательство нашей недостойности.

Чего мы боимся?

Мы боимся, что критика разрушит образ нас самих, нашей ценности и значимости. И что если кто-то укажет на наши слабости, то это станет подтверждением того, что мы на самом деле не стоим любви и признания. Эта боль связана с чувством зависимости нашей самооценки исключительно от того, как нас воспринимают другие. Мы находимся еще в том состоянии, когда любые отклики определяют нас тотально. То есть похвала как будто относится к нашей сути, а не к действиям или отдельным качествам. И любая критика может моментально обнулить нашу значимость.

Чтобы справиться со страхом, мы начинаем преувеличивать собственные достижения, скрывать свои ошибки, манипулировать восприятием других людей или избегать ситуаций, где критика возможна. Важно, что эта защита становится неосознанной, и даже в моменты, когда нас не критикуют, мы продолжаем защищаться от возможных угроз, надевая маски.

Чего мы на самом деле хотим?

Мы ищем не позитивного отклика или похвалы, а скорее открытого, искреннего взаимодействия, где нам дадут возможность быть настоящими, несмотря на наши недостатки. На глубоком уровне мы стремимся к тому, чтобы наша уязвимость, недостатки и ограничения были встречены с состраданием, а не осуждением.

Нам важно ощущать, что мы можем ошибаться, но это не лишит нас права быть ценными и достойными любви и уважения.

Например, один мой клиент после ссоры со своей девушкой и по итогам нашего с ним разбора ситуации сказал:

– Я не хочу быть правым в этом споре. Но я хочу, чтобы, даже если я не прав, она осталась со мной на связи, не прерывала контакт.

Болезненные сравнения

Сравнение может быть полезным, если оно помогает нам выстроить представление о нас самих, ориентируясь на чужие качества как на возможные точки роста. Мы ищем в других то, что могло бы вдохновить нас, стать источником идеи о том, что мы тоже способны развиваться и становиться лучше. Однако часто это стремление найти пример превращается в болезненный процесс, когда мы ищем у других подтверждение собственной неполноценности.

Мы «привязываемся» к чужим достижениям, уникальным чертам и привычкам. Они становятся мерилом нашей значимости, и, сталкиваясь с ними, мы ощущаем, как наши собственные черты и усилия меркнут в их свете.

Такое сравнение рисует иллюзию, будто чужая уникальность каким-то образом отменяет нашу. И когда нас ранят такие картинки, боль рождается не от того, что мы действительно хуже, а от того, что мы никогда не учились быть самими собой. Черты, которыми обладают другие, мы хотим примерить на себя. Это могло бы успокоить тревогу пустоты и нераспознанности нашего Я. Она растет из глубинной жажды – быть замеченными, принятыми, услышанными в своей инаковости, которую мы тогда сможем понять, присвоить и разрешить себе.

Чего мы боимся?

Мы опасаемся, что в сравнении с другими наши особенности снова сделают нас недостаточными, недостойными, незначительными. Что мы потеряем свое место и нас смогут легко заменить. И это чувство почти невыносимо, потому что оно возвращает нас к вопросу, на который мы так и не нашли ответа: кто я, если ни с кем не сравнивать?

Чтобы убежать от боли, мы начинаем защищаться. Одни из нас пытаются стать «самыми-самыми» – отличаться настолько, чтобы ни у кого не осталось сомнений в нашей значимости. Мы зацикливаемся на достижениях, внешнем признании, бесконечно сравниваем свои успехи с чужими, чтобы убедить себя, что «лучше» – значит «ценнее». Другие, напротив, стараются избежать этой гонки, закрываются, прячутся от мира, где любое сравнение может задеть за живое. Мы обесцениваем чужие успехи, критикуем тех, кто «слишком хорош», или убеждаем себя, что игра в сравнение нам просто неинтересна. Но на самом деле это лишь другая форма той же борьбы: мы защищаем свое уязвимое Я, боясь, что не выдержим конкуренции.

Это те самые маски грандиозности или недостойности, о которых я говорила выше. Это те способы, которыми мы, как ни странно, бережем хрупкое, совсем неоформленное знание, кто мы и в чем наша ценность.

Чего мы на самом деле хотим?

Мы просто жаждем, чтобы наша инаковость перестала быть вопросом оценки. Прежде всего внутренней. Чтобы наше Я было не чем-то, что нужно доказывать, а чем-то, что просто есть.

Мы хотим чувствовать, что уникальность – не превосходство над другими и не причина для страха, а естественная часть нас.

И точно так же мы хотим вместить в себя сложность, в которой не исключительность, а уникальность дает нам место в чужой душе и психике. Мы нуждаемся в опыте, в котором любовь, нежность и другие чувства можно испытывать к нескольким людям, не чувствуя вины и стыда. На глубоком уровне мы также ищем принятия, которое не требует сравнений, а просто подтверждает: мы есть и этого достаточно для того, чтобы построить отношения. Потому что это и правда так. Ценность никогда не измерялась в единицах сравнения.

Отказы и неценность

Отказы – естественная часть жизни. Мы сталкиваемся с ними с самого детства, когда мир впервые говорит нам, что нельзя получить все, что хочется и когда хочется. Реальность входит в наше сознание через первые «нет», которые мы слышим. Они формируют наши и чужие границы, учат нас взаимодействовать с миром, где желания сталкиваются с ограничениями. Правда, для того чтобы входить в мир, основанный и на отказах в том числе, нам необходима внешняя поддержка и утешение.

Когда мы ранимся об отказы, это означает, что у нас есть фантазия: если мы ценны и важны, то другой человек не должен отказывать.

Иначе это сигнал о нашей незначимости, и мы оказываемся в ситуации, где мир и другие люди становятся чуждыми, не готовыми быть частью нас.

Это происходит потому, что наша внутренняя устойчивость – способность различать себя и отклики окружающих – оказывается недостаточной. Мы словно растворяемся в том, как нас воспринимают другие. Если нам отказывают, то нам это видится отвержением, а значит, доказательством того, что внутри нас есть что-то изначально неправильное.

Больнее всего бывает, если мы выросли в условиях, где наша ценность часто ставилась под сомнение. Возможно, это были моменты, когда наши желания обесценивались, наши чувства не принимались, а наши ошибки трактовались как признаки дефективности, а не как часть нормального опыта. В таком контексте каждый отказ начинает звучать как эхо знакомой травмы: «Ты не заслуживаешь», «Ты не нужен».

Со временем эти установки укореняются в сознании. Вместо того чтобы воспринимать отказ как реакцию на конкретную ситуацию, мы начинаем видеть в нем отражение нашей полной несостоятельности. Мы теряем способность отделять свою суть от чужих мнений и начинаем жить так, будто каждое «нет» – неопровержимое подтверждение нашей никчемности.

Чего мы боимся?

Мы боимся, что отказ разоблачит нас. Что за ним скрыта истина о нашей недостойности, о том, что мы недостаточно хороши, интересны или важны. Мы ощущаем угрозу нашему идеализированному образу, которому, в нашей фантазии, никто не должен отказывать.

Чтобы защитить себя от боли, мы начинаем либо избегать ситуаций, в которых возможен отказ, либо стремиться к контролю. Мы перестаем просить о чем-то важном, отказываемся от своих желаний, лишь бы не услышать «нет». Либо, напротив, начинаем манипулировать, стараться угодить, быть удобными или «идеальными», чтобы гарантировать положительный ответ.

Иногда мы уходим в обесценивание: «Мне это не нужно», «Я не хотел этого на самом деле». Оно кажется спасением, но только усиливает нашу отчужденность от собственных истинных желаний. В других случаях мы становимся настолько одержимыми избеганием отказа, что изо всех сил пытаемся контролировать восприятие других, постоянно доказывая свою ценность.

Чего мы на самом деле хотим?

За страхом отказов и стремлением избегать их скрывается глубокая потребность: мы хотим, чтобы другой человек, оставаясь отдельным и независимым, все равно уважал наши потребности и желания.

Мы не требуем, чтобы он согласился с нами во всем, но хотим, чтобы он нас уважал, в том числе в моменты несогласия. Мы хотим, чтобы наши желания и потребности могли продолжать для нас существовать и оставаться ценными, независимо от того, получаем мы согласие или отказ. Чтобы мы могли открываться другому человеку, выражать свои желания, не теряя своей ценности после отказа.

Ранящее равнодушие

Мы все хотим делиться собой и получать отклики. Это делает нас существующими, а связи – настоящими.

Отклик другого превращает наше одиночество во взаимность, мы понимаем, что нас видят. Так мы чувствуем свою значимость и принадлежность к миру.

Но когда мы начинаем воспринимать любое отсутствие отклика как личное оскорбление, подтверждение своей незначимости, возникает невротическая потребность. Мы начинаем раниться даже о намеки на неважность происходящего с нами. Каждый раз молчание или малейшее промедление с реакцией воспринимается как знак того, что наши переживания не заслуживают внимания.

Невротическая потребность также может проявляться в ожиданиях, что все внимание будет автоматически приковано к нашему внутреннему миру. Мы ждем, что окружающие будут читать наши мысли, чувствовать наши желания и нам не придется самим прикладывать усилия и открываться. Это ожидание превращается в иллюзию, что мы должны быть поняты без слов, причем от нас для этого ничего не требуется. И когда ничего подобного не происходит, мы снова и снова ранимся, ощущаем себя игнорируемыми или отвергнутыми.

Чего мы боимся?

Мы боимся, что наш внутренний мир окажется ненужным тем, кого мы ценим, любим, с кем хотим быть близки. Это страх быть отвергнутыми в самой важной, самой уязвимой части. Мы беспокоимся, что наша открытость, наши чувства, мысли, переживания будут восприняты как что-то лишнее, не стоящее внимания, или даже хуже – как обуза для тех, в ком мы нуждаемся. Мы боимся, что значимые для нас люди не смогут или не захотят «погрузиться» в наш внутренний мир, не увидят ценности в том, что мы пытаемся им передать. И это делает нас еще более закрытыми, потому что, возможно, боль от отказа в принятии наших глубинных переживаний будет слишком велика.

Этот страх рождается из ощущения, что без оценки или понимания со стороны другого наша ценность оказывается под сомнением. Если внутренний мир не находит отклика, возникает чувство ненужности, словно наши переживания не имеют значения ни для мира, ни для тех, кого мы пытаемся затронуть.

Стараясь избежать боли, мы начинаем делать все, чтобы привлечь к себе внимание и доказать свою значимость. Мы можем слишком часто открываться, выставлять себя напоказ, ждать, что наше присутствие автоматически вызовет отклик. Мы стараемся быть более заметными, громкими, яркими, чтобы не остаться в тени.

В других случаях мы можем закрываться, уходить в себя, ожидая, что тот, кто действительно нас понимает, будет искать нас, даже если мы молчим. Или что тот, кому мы важны, должен понимать, как мы сейчас себя чувствуем, и стараться раскрыть это в нас. И только в ответ на такие действия у нас как будто появится право проявлять свой внутренний мир.

Мы обрекаем себя на стертость, на отсутствие эмоций, потому что верим: если не будем открываться, не будем ожидать отклика, то боль от равнодушия не наступит. В какой-то момент этот механизм защиты проникает настолько глубоко, что мы не только молчим, но и утрачиваем способность вообще быть в контакте с собственными чувствами. Ведь если мы верим, что бесполезно показывать себя, поскольку мы все равно не получим то, в чем нуждаемся, тогда какой смысл чувствовать?

Чего мы на самом деле хотим?

Когда мы ранимся о равнодушие, мы на самом деле хотим, чтобы наш внутренний мир начал существовать для других и рядом с другими.

Мы хотим, чтобы наши чувства, переживания, даже самые уязвимые, имели значение.

В действительности мы ищем отклика даже не ради того, чтобы подтвердить свою ценность, а ради того, чтобы нас могли отразить в нашей сложности и многослойности.

Мы не просим о том, чтобы нас постоянно поддерживали или восхищались нами, но мы нуждаемся в признании, что наши переживания могут быть важны для другого человека, что мы не одиноки в своих чувствах. Мы хотим быть замеченными не только в наших успехах, но и в наших сомнениях, не только в нашей силе, но и в нашей уязвимости. Нам важно чувствовать, что нас слышат по-настоящему, что наша искренность не уходит в пустоту. Не просто получать реакцию, а знать, что мы значимы, даже если не всегда встречаем отклик.

Побег от забвения

Конечно, нам важно быть запоминающимся, то есть оставлять след в сознании другого. Создавать в его памяти определенный образ, который останется с ним, даже когда нас нет рядом. Это переживание и уверенность, что мы продолжаем жить в мыслях и ощущениях других людей, даже когда не являемся частью их текущей реальности.

Быть запоминающимся – значит войти в чье-то восприятие так глубоко, чтобы стать для него не просто эпизодом, а частью более глубокой связи.

Мы оставляем частичку себя, будь то впечатление от разговора, пережитого момента или взаимодействия, и этот след остается, иногда перерождается, но не исчезает полностью. Это возможность остаться живым в чужом восприятии, стать тем, о ком можно подумать, кого можно вспомнить, кто будет иметь значение, даже не будучи рядом.

Но беда в том, что, находясь в тисках своего нарциссического восприятия, мы подспудно уверены, что не оставляем следа в памяти других. Это ощущение, будто мы исчезаем сразу, как только выходим из чьего-то поля зрения. Не столько страх быть забытыми, сколько глубинное сомнение в своей ценности для окружающих. Мы чувствуем, что, несмотря на все внешние проявления – слова, жесты, действия, – в глубине психики других людей мы так и не становимся тем, кого можно и нужно удерживать. И тогда мы можем зациклиться на том, как сделать, чтобы наше Я уж точно «поселилось» внутри другого человека и никуда оттуда не делось.

Чего мы боимся?

Мы переживаем, что наш образ в душе других людей как будто растворяется, не успев осесть в их восприятии, и что мы не способны стать тем, к чему возвращаются их мысли. Это страх не только забвения, но и того, что, возможно, мы никогда не были по-настоящему важны, а вся наша значимость оставалась лишь иллюзией, поддерживаемой мимолетными взаимодействиями. Мы боимся, что для других мы лишь эфемерные тени, которые не оставляют следа. Нам кажется, что, если нас забывают, это означает, что мы не стоим внимания, что наша ценность пропадает в моменте исчезновения из чьей-то жизни. Мы боимся, что не имеем того веса, который заставлял бы других хотеть держать нас в памяти.

Мы пытаемся справиться со страхом забвения, часто прибегая к бесконечным попыткам заставить людей помнить о нас. Мы сами напоминаем о себе, своих заслугах и переживаниях, надеясь, что это поможет зафиксировать нас в чьей-то памяти. Мы начинаем действовать так, чтобы наше присутствие было всегда заметным: например, ожидаем признания в самых мелких вещах или ищем повод, чтобы снова и снова напомнить о своей важности.

Или, наоборот, мы начинаем избегать самого желания запомниться, контролируя, когда и как оно может проявиться. Мы эмоционально отдаляемся, строим защитные барьеры и говорим себе, что не нуждаемся в том, чтобы быть важными для других. Этот механизм защиты заставляет нас скрывать свою потребность в признании, как будто, если мы не будем требовать внимания, боли от забвения будет меньше.

Мы начинаем подавлять желание быть увиденными, стараемся воспринимать себя как автономных и самодостаточных, чтобы не быть уязвимыми. Однако в этой попытке защититься от боли мы часто уходим в молчание и закрытость, отказываемся от самой возможности быть важными в чьих-то глазах. Это создает иллюзию, что если мы не покажем своей потребности в признании, то нас не будет ранить забвение. Мы даже начинаем убеждать себя, что не стоит чувствовать боль от того, что нас забывают, чтобы не ощущать пустоту, которая возникает, когда нас не видят.

Чего мы на самом деле хотим?

Мы жаждем быть вписанными в чью-то внутреннюю реальность так, чтобы наше присутствие ощущалось живым и значимым даже во время нашего отсутствия.

Мы хотим пережить опыт того, что наши слова, чувства, поступки находят отклик и остаются в чьей-то памяти – не формально, а как нечто ценное и неприкосновенное. Мы ищем подтверждения, что наше существование не размывается временем и обстоятельствами, что мы продолжаем жить в чьей-то психике не как тень, а как настоящее уникальное переживание. Это желание быть не просто замеченными, а по-настоящему укорененными в другом, пережить себя как важного, незаменимого, запечатленного.

Неудачи и сохранность Я

Неудача – это удар по хрупкому Я, которое еще не может выдержать собственного несовершенства. Каждый раз, сталкиваясь с ошибкой, неуспехом или провалом, мы оказываемся лицом к лицу с той самой реальностью, от которой мы всю жизнь пытались убежать.

Реальностью, где неудачи – не исключение, не ошибка мира, а его часть, естественная, неизбежная, как дыхание или смена дня и ночи.

И где мы, как все остальные, не управляем этими ситуациями так, как нам хотелось бы.

Чего мы боимся?

Если неудачи – не сбой, а просто жизнь, тогда что останется от того образа, который мы так упорно лепили из своих ожиданий, из грандиозных представлений о себе? Если провал – это не временная тень, а неотъемлемая часть пути, что тогда будет с Я, которое полностью выстроено на совершенно другом образе?

И ответ кажется пугающим, почти невыносимым. Ведь тогда придется признать: мы обычные люди.

Мы тоже ломаемся, ошибаемся, падаем, как и все.

И соприкосновение с реальностью – не просто страх боли от неудачи, а ужас перед тем, что больше некуда бежать, чтобы добыть себе абсолютную защищенность.

Первая стратегия, перфекционистское «делание», основана на попытках избегать ошибок любой ценой. Мы стремимся к идеалу, думая, что чем более безупречными будут наши действия, тем меньше шансов потерпеть неудачу. Это может проявляться в заваливании себя работой, завышенных требованиях к себе, бесконечном улучшении того, что, казалось бы, уже выполнено. Мы становимся одержимыми контролем за каждым своим шагом, и в нашем сознании нет места для простых, естественных ошибок. В итоге мы упускаем возможность действовать непринужденно, с учетом того, что неудачи – неизбежная часть жизни. В результате такой невротической попытки мы часто чувствуем истощение и разочарование, потому что в поиске совершенства теряем контакт с реальностью.

Вторая стратегия – «ничегонеделание», избегание. Когда мы не можем оправдать свои ожидания или преодолеть страх ошибки, мы останавливаемся. Отказываемся от рисков, новых начинаний, убеждая себя, что это проще, чем столкнуться с возможностью неудачи. Мы избегаем любых шагов вперед, потому что боимся подтверждения своей несостоятельности. В таком случае, избегая действия, мы чувствуем временное облегчение, но при этом остаемся в подвешенном состоянии, не реализуя свой потенциал и не двигаясь вперед. Вместо того чтобы принимать ошибки как часть процесса, мы пытаемся избежать их любой ценой, лишая себя возможности учиться и расти.

Чего мы на самом деле хотим?

Настоящая потребность, стоящая за всем этим ужасом, – это, конечно, потребность в принятии и связи. В том, чтобы реальность становилась не местом изоляции для неудачников, а, напротив, местом встречи с теми, кто тоже ошибается. Где наши падения не отчуждают нас от других, а делают ближе, потому что мы все такие.

Быть принятым без маски грандиозности – значит быть принятым не только миром, но и самим собой.

Это возможность повернуться к себе лицом, без осуждения, без требований быть кем-то бóльшим, чем ты есть.

На самом деле мы ищем возможности заглянуть за маски Идеального Я и соединиться с тем, кто мы в реальности. И иметь в этом помощь и поддержку. Потому что, только когда кто-то может выдержать нас с нашими человеческими ограничениями, мы сможем выдержать сами себя.

Нужда в другом как угроза

Для нашей нарциссической части осознание нашей зависимости от любых внешних источников становится болезненным и ощущение своей уязвимости кажется невыносимым. Ведь если мы начинаем нуждаться в ком-то, то как будто отдаем управление нашими потребностями в руки другого человека, который может отказаться дать нам то, что мы хотим. В таких ситуациях мы ощущаем себя слишком уязвимыми и хотим прервать это состояние. Осознание зависимости вызывает стыд, потому что разрушает нашу идею о себе как о сильных и самодостаточных существах.

Получается, что мы вроде бы стремимся к любви и признанию, но при этом не можем допустить свою зависимость от этих факторов, потому что она воспринимается как слабость. Мы хотим быть важными для других, но избегаем открытости в этом желании, потому что боимся, что наша зависимость сделает нас уязвимыми и менее ценными в глазах окружающих.

Мы подменяем свою потребность в зависимости парадоксальными попытками укрепить свою значимость через внешнее признание, деньги, успех.

Как говорил один мой клиент, «В отношения между собой и другим человеком я всегда подкладываю деньги». Все что угодно – только не остаться наедине со своим желанием зависеть от другого и не переживать это состояние «напрямую».

Чего мы боимся?

Боль в этой ране обостряется не просто в признании своей нужды в другом человеке, а в страхе, что эта нужда будет отвергнута. Мы боимся, не только остаться без поддержки, но и что наша зависимость от другого станет источником его раздражения или равнодушия. Это как встреча с собственной уязвимостью в самых болезненных формах: когда наша потребность в другом воспринимается как обременительная или непринятая, это становится еще одним подтверждением, что мы не заслуживаем того, чтобы о нас заботились или принимали в расчет наши потребности.

Самый глубокий страх – это страх того, что мы будем чувствовать себя ненужными для тех, от кого зависит наша ценность. Мы переживаем, что если откроемся, если будем уязвимыми, то можем быть отвергнуты или восприняты с пренебрежением.

Нарциссизм, пытаясь справиться с раной зависимости, использует несколько защитных стратегий, каждая из которых направлена на избегание осознания своей уязвимости.

Одна из них – не замечать зависимости вообще, подавляя свои реальные потребности в других людях и убеждая себя, что можно справиться самостоятельно.

Другой механизм – обесценивание зависимости, когда мы начинаем считать эмоциональные связи ненужными и мешающими, уничижая их важность. Еще можно ничего не замечать в контактах с людьми, стирая из них все эмоциональные реакции и собственно отношение друг к другу. Тогда как будто ничего не происходит, и зависимость не появляется. А еще мы часто строим функциональные связи, которые тоже не предполагают никакой зависимости. Мы начинаем контролировать отношения, создавая иллюзию, что нам ничего не нужно от других, кроме того, что мы сами позволяем себе получить. И вроде как обманываем так сами себя, успокаивая своего нарциссического защитника.

Что мы на самом деле хотим?

Наша настоящая потребность – найти такую форму зависимости, которая не будет восприниматься как угроза нашей ценности или достоинству.

Мы хотим соединить свою взрослую, самостоятельную и автономную часть с естественной потребностью в других людях, не воспринимая эту потребность как угрозу нашей зрелости и самостоятельности. Мы ищем возможность выйти из расщепления: либо мы взрослые, ни в ком не нуждаемся и все можем самостоятельно, либо совсем беспомощные, а значит, слабые и инфантильные.

Мы стремимся к тому, чтобы зависимость не противоречила нашей взрослости, а стала ее частью. И при этом найти баланс, при котором в нас одновременно могли бы существовать и уязвимость, и сила.

Случай из жизни

Надо сказать, что мне в жизни повезло. После долгих лет терапии, когда наконец я уже стала поустойчивее, я смогла разглядеть рядом такого человека. Скорее всего, такие люди и раньше были. Но я не видела, не давала себе возможности сделать их заметными для себя. Я убегала раньше, чем они давали мне шанс понять, что они выдержат мои метания в сторону от них. Я все время существовала только в мире, где будь добр любить целиком, а если злишься, то вали из отношений. Я сразу же закрывала за собой дверь, не давая другим людям зайти в нее и как-то поучаствовать в наших отношениях в тот момент. Я бежала в свою внутреннюю пустыню и разбиралась там уже с самой собой, пусть даже представляя их отвержение и собственную ненужность.

Так вот. Однажды, после нескольких моих «побегов», один человек все еще продолжал стоять рядом. И он хотел понять, что со мной происходило и происходит. Он не разрушился, не захлопнул дверь со своей стороны, не сделал вид, что ему больше ничего не надо. Он просто искренне продолжал оставаться тем же, кем и был всегда. Это та самая константность, стабильность человека рядом, на которую нам не удалось опереться в детстве. Но и во взрослом возрасте мы можем однажды выпрыгнуть из контакта, а потом вернуться и заметить, что кто-то продолжает стоять и ждать нас.

Терапевт при хорошем варианте развития событий играет ту же самую роль. Именно его устойчивое присутствие в жизни рождает укорененность в психике. Он становится той нашей частью, с которой мы ведем внутренние диалоги, даже когда его нет рядом. И он продолжает интересоваться и быть с нами, даже когда по-разному себя ведем…

Между исключительностью и невыбранностью

Когда нас не выбирают те, кто имеет для нас значение, – это всегда неприятно и несет риск нарциссического ущерба. Ведь наше Я сталкивается с реальностью, в которой нас не признают или не ставят на первое место.

Даже в более или менее здоровом варианте нам нужно время и ресурсы, чтобы восстановить свою самооценку.

Потому что у нас есть согласие с тем, что это нас задело, это неприятно, и мы можем быть расстроены. Конечно, мы можем разделять собственную ценность и понимать поведение другого человека, но этот процесс требует усилий и осознания, что другие не обязаны всегда выбирать нас.

Но для нашей нарциссической части это не просто неприятно. Когда нас не выбирают, происходит столкновение с реальностью, где есть отдельный человек, который может не оправдывать наших ожиданий, не нуждаться в нас так, как нам хотелось бы. Как будто мир отказывается признать нашу исключительность, которая обеспечивала бы нам магическую защиту от невыбранности, и в этом отказе мы видим угрозу самому основанию своей самооценки.

Когда нас не выбирают, мы не способны просто признать, что другой человек может иметь свои предпочтения, желания или ограничения, которые не связаны с нами напрямую.

Нами это воспринимается как подтверждение того, что наша ценность не так уж и велика, как мы надеялись. Ведь если бы мы были исключительно важными и ценными, то смогли бы управлять и чужими желаниями тоже. А если этого не происходит, то все, что мы о себе думали, как будто перечеркивается, разрушая внутреннюю концепцию нашей значимости.

Чего мы боимся?

Мы боимся того, что наша ценность и исключительность – те элементы нашей идентичности, на которых мы часто основываем свое Я, – не гарантированы нам. Когда нас не выбирают, открывается горькая реальность: мы не можем контролировать восприятие другого и даже наши усилия или ценность могут не быть признаны всеми и безусловно. Мы сталкиваемся с отдельностью другого человека, с его правом на собственное мнение и выбор, которые, возможно, не совпадают с нашим представлением о себе.

Момент столкновения с невыбором представляет угрозу нашей уверенности в том, что мы действительно достойны быть избранными, что наша исключительность оправдана. Мы боимся, что окажемся в числе тех, кого другие могут отвергать или игнорировать, несмотря на всю нашу самоподдержку и значимость. Это удар по самому корню нашего нарциссического самоощущения – того ощущения, что мы всегда достойны и имеем право на предпочтение со стороны других людей.

Первая стратегия, которая у нас есть, – постоянная борьба за признание, за то, чтобы нас просто не могли не выбрать. Мы хватаемся за любой шанс, стараемся показать свою исключительность и важность, чтобы избежать чувства, что нас могут отвергнуть.

Вторая стратегия – полное игнорирование проблемы, демонстрация безразличия и стремление не зависеть от внешнего признания. Мы начинаем говорить себе, что нам все равно, что нас не выбирают, но на самом деле это лишь способ избежать столкновения с тем, что мы все равно нуждаемся в признании и это больно.

Чего мы на самом деле хотим?

Наша глубинная потребность заключается в том, чтобы проверить и поверить, что это не наше Я стало причиной для невыбранности.

Мы нуждаемся в том, чтобы наша ценность оставалась неприкосновенной, даже когда нас не ставят на первое место.

Мы хотим обрести уверенность в том, что наша значимость не зависит от выбора других. Это не значит, что нам не должно быть больно, когда нас не выбирают, но мы хотим, чтобы эта боль не заставляла нас сомневаться в нашей ценности как личности.

Мы ищем возможность быть уверенными, что, даже если нас отвергнут, наше Я останется целым и не потеряет своей силы. Мы хотим, чтобы невыбранность была просто моментом жизни в пространстве отношений, а не определяющим фактором для нашей оценки самих себя.

Ну и в глубине души мы стремимся к тому, чтобы наше Реальное Я, даже с его слабостями и недостатками, было достойным своего места в этой реальности. То есть возникает удивительное желание освободить Реальное Я из заточения, не делая больше его виновным в том, что нас снова не выбрали.

Сопротивление несовершенству

Я напомню, что наше Реальное Я где-то и когда-то было потеряно. Возможно, оно изначально было не найдено, не обретено. И за что тогда нам остается держаться в этом мире, где личность все-таки должна строиться вокруг хоть какого-то представления о себе?

На помощь приходит Идеальное Я, которое стремится стать как можно более реальным, ведь мы столько инвестировали в этот образ. Оно предлагает нам верить, что это и есть мы стоит только избавиться от несовершенств и ограничений, которые лишь по какой-то нелепой случайности до сих пор мешают проявить прекрасный образ того, кто мы в действительности.

Реальное Я с его ограничениями, уязвимостью и слабостями становится чем-то слишком болезненным для восприятия, потому что оно угрожает не только нашему самочувствию, но и всей нашей идентичности. А идеализированный образ Я становится не просто фантазией, а основой, на которую мы опираемся. Это инструмент победы над реальностью, в которой нас могут поджидать невыбранность, отказы, неуспехи и нелюбовь. Идеальное Я как будто гарантирует нам, что всем этим можно управлять.

Наша невротическая потребность преодолеть свое несовершенство и победить ограничения превращается в самоубийственную цель. Мы объявляем Реальное Я врагом и боремся с ним как с носителем наших ограничений и недостатков. И это логично: мы понятия не имеем, как с ним жить. Мы знаем только, что оно все время в чем-то нуждается, болит, боится, злится, чего-то хочет или не хочет, переживает эмоции. И вообще напоминает обо всем, что с нами происходило. А с Идеальным Я мы уже почти сроднились, и вообще это какая-то управляемая картинка. Потому что неживая…

Чего мы боимся?

Кажется, что без идеализированного образа Я мы потеряем основу, на которой держится вся наша самооценка и самоуважение. Как будто мы уже не будем «теми, кто мы есть», если позволим себе признать свои ограничения или несовершенства.

Этот страх ощущается как неуверенность в себе, тревога, что мы распадемся на части, что нас больше не будут воспринимать как единое ценное Я. Как если бы весь наш образ – то, какими мы сами себя представляем и какими хотим, чтобы нас видели другие, – разрушился бы. Не будучи уверенными в том, кто же мы на самом деле, начинаем чувствовать, что не знаем, какие мы, и это вызывает паническое ощущение потери себя. Мы боимся, что без идеализированного образа не будет ничего: ни уверенности, ни значимости, ни чувства того, что мы существуем как целая личность.

Ну и кроме того, конечно, – и я не устану это повторять, – вместе с идеалом мы потеряем действенный инструмент контроля над реальностью, который в действительности ничего не гарантирует. Но нашу фантазию подпитывает, снижая тревогу от жизни.

Нарциссизм использует две противоположные тактики, пытаясь защитить нас от боли, связанной с несовершенством и ограничениями.

С одной стороны, он выстраивает грандиозность и идеализацию, создавая образ безупречного, исключительного Я, которому неведомы ошибки и уязвимости. С другой стороны, как только грандиозность начинает рушиться, нарциссизм скатывается в другую крайность: уязвимость и бессилие, где мы занижаем свою ценность, пытаясь избежать столкновения с собственными ограничениями. В этом состоянии самообесценивания скрывается желание укрыться от реальной боли, избегая принятия себя с теми самыми слабостями, которые составляют нашу человечность.

Чего мы на самом деле хотим?

Хотя мы убеждены, что только Идеальное Я заслуживает любви и хороших отношений, в глубине души стремимся к признанию ценности нашего Реального Я. На самом деле нам нужно исцеление от расщепления, в результате которого только наше Идеальное Я оказалось достойно настоящих, живых связей.

Мы отчаянно нуждаемся в том, чтобы кто-то взглянул на нас не через призму идеала, а глаза в глаза, увидел наши страхи, сомнения, слабости и сказал: «Ты все равно достоин любви. Ты не должен быть идеальным, чтобы быть ценным для меня».

Это не просто потребность в принятии – это потребность в подлинной связи, в том, чтобы наше Реальное Я не отвергали, а обнимали.

Послесловие к десятой главе

Некоторые раны нельзя вылечить.

Наши шрамы – это наша сущность, а без них нас просто нет.

Из сериала «Страшные сказки»

Нарциссизм сопротивляется реальности, потому что она слишком настоящая: неидеальная, непредсказуемая, иногда обидная. Он пытается отгородить нас, укрыть от ударов, но при этом продолжает преследовать важные задачи, даже если делает это невротически, запутанно, через страдания. За всеми его защитами скрывается работа, которую он продолжает делать, потому что она важна для нашего Я.

Нарциссизм пытается достроить наше внутреннее пространство, чтобы мы могли выдерживать себя в этом мире.

Он хочет раскрыть наш потенциал, потому что знает: в нас есть что-то уникальное, что требует выражения.

И, наконец, он стремится к реальным связям, к тому, чтобы мы не просто пользовались другими, а могли быть с ними на равных, в живом контакте. То есть он все-таки пытается выпустить нас в объектное царство, потому что без этого не произойдет воплощения Я среди других людей.

Но нарциссизм делает это так, как умеет. Он ставит фильтры восприятия, подменяет живых людей функциями, чтобы было проще выдерживать их присутствие, или вовсе стирает их из поля зрения, чтобы не сталкиваться с их отдельностью. Вместо того чтобы спрашивать, как мы себя чувствуем, он направляет нас искать решения: что делать? куда идти? как исправить? Эта одержимость внешними действиями кажется логичной, потому что внутреннее присутствие – с его болью, тревогой и уязвимостью – оказывается невыносимым.

Если мы присмотримся, то увидим, что за всем этим сопротивлением лежат его истинные задачи. Нарциссизм хочет, чтобы мы чувствовали свою ценность, но пока внутри нас нет собственной структуры, способной формировать и удерживать самооценку, он предлагает измерять ее через признание других. Он хочет, чтобы мы выражали свою уникальность, но подталкивает нас к грандиозности, которая пока кажется единственным критерием, поскольку другие – свои – не найдены. Он хочет, чтобы мы строили связи, но боится отказа и поэтому уводит нас от людей. Все это – попытки защитить нас, потому что другого пути он пока не знает.

И вот тут открывается пространство для работы. Нарциссизм – не враг, не проблема, не то, что нужно исправлять. Это наш помощник, пусть и слишком перепуганный, слишком усталый. Он делает все, чтобы поддерживать нас, даже если это причиняет боль. Наша задача – увидеть в его усилиях не только страх, но и надежду. Увидеть его задачи, эти давние, важные, недоделанные проекты, которые он все еще пытается завершить. И начать помогать ему, вместо того чтобы бороться с ним.

Когда мы перестаем осуждать нарциссизм за невротичность, мы начинаем чувствовать, что за его страхом есть что-то очень живое. Там, за всеми защитами, грандиозностью, избеганием, есть настоящие потребности. Потребность быть ценным, даже если не идеальным. Потребность быть увиденным, даже если уязвимым. Потребность быть в отношениях, даже если они не гарантируют постоянной безопасности. И наша задача – присоединиться к этим потребностям, найти с нарциссизмом общий язык, чтобы вместе достраивать свое внутреннее пространство.

Вместе мы можем начать видеть реальность такой, какая она есть, и учиться быть в ней, даже если она не всегда удобна. Мы можем перестать прятаться от чувств и позволить им быть, даже если они болезненны. Вместе с ним мы можем выйти в отношения, где нас принимают не за наши достижения, а просто так. Потому что, несмотря на все его странности и сопротивления, нарциссизм все это время работал ради одной цели – дать нам возможность быть собой. И сейчас у нас есть шанс завершить эту работу, не разрушая, а поддерживая то, что он уже построил.

Часть вторая

Глава одиннадцатая

Навигатор к Другому Я и другим людям

Почему личностный рост не работает

Представляю, как некоторые из вас, дочитав до второй части, ищут привычную соломинку: «А делать-то что?» Вы чувствуете знакомый зуд: скорее что-то исправить, стать лучше, быстрее выбраться из «незрелого состояния». Возможно, вы уже пишете план на неделю или думаете: «Теперь буду все в себе замечать». Остановитесь. Этот порыв – не начало изменений. Это старая дорожка, по которой вы ходили много раз, но которая привела вас туда, где вы сейчас.

Потому что под маской энтузиазма скрывается все то же: нежелание признать, что настоящая работа требует времени и терпения. И что иногда работа – это как раз позволить себе ничего НЕ ДЕЛАТЬ.

Функциональное участие – еще не присутствие. Делать все необходимое, чтобы ребенок был сыт и одет, – не значит любить его и принимать. Увлекая себя в деятельность, мы поддерживаем старую модель обращения с собой. Так мы снова идем не на встречу с реальным собой, а на генеральную уборку: вооружаемся списком «недостатков», закатываем рукава и приступаем к исправлению. Мы с энтузиазмом начинаем «работать над самооценкой», «бороться с уязвимостью», «развивать уверенность», не замечая, что за всем этим скрывается старый знакомый – наш Плохой Внутренний Родитель. Он снова здесь, чтобы критиковать, подгонять, не давать передышки. Ирония в том, что привычный личностный рост, которым мы так гордимся, часто становится не чем иным, как укреплением тех же токсичных способов обращения с собой.

В привычной модели самоисправления кроется ловушка. Когда мы бросаемся в изменения, чтобы «стать лучше», мы на самом деле подтверждаем своему Плохому Внутреннему Родителю, что он прав: такими, какие мы сейчас, быть нельзя. Мы снова передаем ему бразды правления, позволяем ему диктовать, как и где нам срочно нужно «починиться». И в итоге, вместо того чтобы соединиться со своим Реальным Я, мы еще сильнее от него отдаляемся.

Это напоминает попытку заставить ребенка рисовать строго по линиям, потому что «так красивее». Он может стараться, но не из удовольствия творить, а из страха быть отвергнутым. Так и мы: сдавливаем себя в рамках Идеального Я, забывая, что наше настоящее, живое Я вообще-то никогда не нуждалось в исправлении.

Настоящая работа над собой – это не борьба с Плохим Я и не поход к Идеальному Я. Это медленный внимательный процесс, который требует не столько действий, сколько присутствия в реальности. Это способность оставаться собой в моменты несовершенства, не требуя немедленных изменений. Это выбор поддержать себя не для того, чтобы стать лучше, а просто потому, что вы этого заслуживаете. Да, собственно, этого и заслуживать не надо. Достаточно того, что вы просто есть. И это реальность.

Так что, вместо того чтобы судорожно планировать, как починить свое внутреннее пространство, попробуйте просто побыть в нем. Почувствуйте, где вам сложно, где вы застряли. Разрешите себе не знать, как это исправить. Не знать – нормально, когда до этого всю жизнь верили в другое или делали иначе. Дайте себе время. Это не слабость, а зрелость – признать, что изменения требуют терпения, а настоящая связь с собой начинается с принятия, а не с исправления.

Шуточный тест «Работаете ли вы над собой неправильно?»

Ответьте «Да» или «Нет» на следующие вопросы и узнайте, не застряли ли вы в бессмысленной гонке за идеальной версией себя.

1. Каждое утро перед зеркалом вы обещаете себе, что больше никогда не будете лениться, плакать, ошибаться и вообще «все будет по-другому с понедельника»?

2. Любая ошибка на работе или в отношениях запускает внутренний монолог: «Ну вот, ты опять все испортил! Сколько можно быть таким никчемным?»

3. Когда вы обнаруживаете, что кто-то больше знает, умеет или может, то это камень в ваш огород. Вы-то еще не дотягиваете. Надо поднажать.

4. Вы записаны минимум на три марафона личностного роста, но на вопрос «Что для вас важно в жизни прямо сейчас?» все равно не можете ответить.

5. Ваша первая мысль после чтения этой книги: «Ок, значит, мне срочно нужно исправить все свои нарциссические защиты до конца недели».

6. Ваша вторая мысль после чтения этой книги: «О, автор просто идеально описал мою проблему. Наверное, сейчас я уже должен суметь что-то изменить, раз все понятно».

7. Когда вы слышите про «работу над собой», вам кажется, что это как минимум генеральная уборка, а лучше – капитальный ремонт, иначе все бесполезно.

8. Вы уверены, что если начнете относиться к себе мягче, то тут же развалитесь и мир рухнет.

9. Вы заметили, что любите фразу «Надо просто взять себя в руки», но каждый раз, когда вы так делаете, ваши «руки» будто становятся все более тяжелыми.

10. Вы думаете, что настоящий прогресс – это если вы никогда не ощутите растерянности или всегда будете все знать о себе.

11. Вас пугает мысль, что работать над собой можно не через исправление, а через принятие.

Подсчитайте ваши ответы:

• Если у вас больше «Да», то поздравляю! Вы мастер исправления себя до состояния вечного стресса и самокритики. Попробуйте представить, что ваша работа над собой – это не стройка века, а скорее садоводство: иногда лучше просто полить цветок, чем пытаться переделать его в кактус.

• Если среди ответов больше «Нет», то, возможно, вы уже на пути к более здоровому отношению к себе. Но на всякий случай задумайтесь: не отказываете ли вы себе в отдыхе и сочувствии в погоне за «развитием»?

• Если вы думаете, что тест недостаточно глубокий и вам нужно проанализировать каждую свою реакцию на него, то… дышите. Все нормально. Вы справитесь.

Мир за пределами нарциссической территории

Мои клиенты часто задают вопрос: «А как хотя бы выглядит то, над чем мы так долго работаем? Я не понимаю. Это как ехать в Бразилию, не зная, что меня там ждет. Можете описать мне, как выглядит и ощущается Бразилия?» Я каждый раз увиливаю от ответа по терапевтическим причинам, но в книге можно и написать.

Когда мы исцеляемся от расщепления, мир перестает быть черно-белым. Вместо идеализации и обесценивания появляется способность видеть другого человека целостно, с его достоинствами и недостатками. Уходит потребность обнулять хорошее из-за одного разочарования или отказываться от отношений из страха несовершенства. Вместо этого приходит глубокое понимание: несовершенство – не угроза, а естественная часть жизни, составляющая ее богатства и подлинности.

Но самое важное – мы сами перестаем быть черно-белыми. Мы начинаем видеть в себе не только светлые и темные стороны, но и самые разные яркие краски. Мы признаем свою сложность и перестаем бороться с внутренними противоречиями, видя в них не слабость, а ресурс. Этот шаг позволяет нам строить свои границы мягко, уверенно и честно, не требуя от мира подстраиваться под нас, но создавая пространство, где мы можем быть собой.

Когда мы принимаем свою уязвимость, броня, отделяющая нас от самих себя и других, распадается.

Мы больше не боимся показывать свои страхи, боль и слабости, потому что понимаем: уязвимость – это не поражение, а сила, которая соединяет с миром и делает возможным настоящее общение. Мы начинаем позволять себе быть видимыми, зная, что наша человечность не делает нас менее достойными, а наоборот, глубже соединяет нас с окружающими.

Когда мы учимся выдерживать фрустрацию, исчезает мучительная зависимость от контроля того, подстраивается ли мир под наши ожидания. Это умение позволяет переживать отказ или разочарование как опыт, а не как катастрофу. Мы понимаем, что чужие границы не угрожают нашей ценности, а наоборот, помогают выстроить здоровое пространство. Мы учимся выражать свои желания и потребности так, чтобы они отражали нас самих, но не становились требованием к другим измениться. При этом и мы перестаем подстраиваться под ожидания других из страха быть отвергнутыми. Но не потому, что нам становится все равно. Теперь мы можем выдерживать фрустрацию, вызванную чужими чувствами в ответ на наши проявления. Это делает отношения более устойчивыми, честными и взаимными, такими, в которых есть место для уважения и свободы.

Когда мы перестаем быть зависимыми от внешней оценки, наш внутренний мир становится устойчивым. Потому что он существует, даже не отражаясь во взглядах со стороны. Мы больше не ищем подтверждения своей значимости через других, а находим ее внутри себя. Это позволяет нам быть самими собой, не беспокоясь о том, как мы выглядим или что о нас подумают. Но это не значит, что мы больше не хотим находить отражение себя и своего творчества в мире и людях. И это не ложная независимость. Мы продолжаем стремиться к обмену с миром, только теперь – свободному. Этот обмен становится похож на хороший танец с живыми реакциями, гибкостью и уважением к партнеру.

Когда мы отпускаем иллюзию контроля, приходит глубокое облегчение. Мы больше не пытаемся управлять чувствами или поведением других, чтобы ощущать себя значимыми. Взамен появляется уважение к свободе другого человека и своей собственной. Мы начинаем признавать, что другой человек имеет право быть собой, проявлять свои чувства, желания и решения, которые могут не совпадать с нашими ожиданиями. Это уважение означает отказ от попыток «исправлять» или «менять» его, чтобы чувствовать себя в безопасности. Мы перестаем воспринимать независимость другого как угрозу и начинаем ценить ее как основу доверия. Одновременно мы уважаем свою собственную свободу, позволяя себе быть такими, какие мы есть, не жертвуя собой ради чужого комфорта. Любовь перестает быть манипуляцией или условием, превращаясь в свободный обмен, в котором каждый остается собой, а связи укрепляются через честность и открытость.

Когда мы перестаем бояться потери связи, гнев или боль больше не воспринимаются как разрушение. Мы понимаем, что отношения могут выдерживать конфликты и противоречия, если в них есть взаимная честность и уважение. Больше не нужно прерывать связь из страха, что ее сложные моменты делают нас нелюбимыми. Люди перестают видеться нам только через призму нашей боли и расщепления как отвергающие или разрушающие. Мы начинаем замечать, что они способны выдерживать наши эмоции, принимать нас такими, какие мы есть, и оставаться рядом, даже если что-то идет не так. Это открывает новые грани близости, где любовь и связь становятся прочнее и глубже.

Когда мы перестаем бороться с Плохим Я и скрываться за Ложным Я, внутри нас начинается соединение с Реальным Я.

Оно не стремится быть идеальным, но обретает силу в своей подлинности. В этом процессе мы исцеляем свое Плохое Я как маленького ребенка, который всю жизнь жил с ощущением вины по несправедливому обвинению в том, что он просто ребенок. Мы начинаем принимать его со всей его болью, страхами и уязвимостью, видя не вину, а его невинность. Постепенно этот ребенок перестает прятаться и обвинять себя, обретая уверенность, что его можно любить таким, какой он есть. Мы прекращаем бояться своих желаний, агрессии или боли и начинаем чувствовать их как часть своей природы. В этом соединении возникает внутренняя целостность, которая становится надежной опорой в жизни.

Этот процесс превращает мир из ледяной пустыни в место, где можно жить. Больше нет необходимости прятаться за защитными механизмами, которые когда-то казались единственным способом выжить. Наш внутренний мир становится устойчивым и теплым, а внешний – пространством для подлинных отношений, в которых есть место радости, боли, честному обмену и глубокой связи. Все это становится возможным благодаря целостности – главной цели нашего пути.

Карта путешествия к целостности

Итак, мы обнаруживаем себя в нарциссическом пространстве. Не будем судить себя строго: это место, куда мы попадаем не по собственной воле, а в результате тех стратегий, которые когда-то помогли нам выжить. Здесь есть свои законы, свои стражи порядка и даже нечто похожее на уют: привычные схемы, иллюзии контроля и знакомые голоса внутренней критики. Похоже, мы застряли в комнате, которая кажется безопасной, пока не замечаешь, что окна наглухо заколочены, а дверь – просто рисунок на стене.

Но если мы хотим двигаться дальше, нам нужна карта. Для понимания того, где мы находимся, какие механизмы нас здесь удерживают и куда можно идти. Но перед тем, как делать первые шаги, давайте осмотримся. Что нас здесь держит? Почему выйти так сложно? Почему мы, несмотря на все эти неудобства, остаемся в этом пространстве?

Прежде всего, нас останавливает страх. Мы боимся, что за пределами этой комнаты окажется слишком больно, слишком сложно. Ведь когда-то боль, разочарование, утраты действительно были невыносимыми. Они оставили шрамы, которые мы прячем, потому что не хотим снова переживать то же самое.

Нам кажется, что там, за пределами наших защит, нас ждет только хаос. А внутри, пусть и тесно, все же предсказуемо.

Во-вторых, это привычка. В нарциссическом пространстве все подчиняется строгой логике: чтобы тебя любили, нужно быть идеальным. Чтобы избежать боли, нужно контролировать. Эти правила давно стали для нас аксиомами, и пересмотреть их кажется чуть ли не предательством по отношению к себе. Выйти за пределы привычного – означает признать, что мы все это время строили жизнь на уязвимости и страхе. А это, согласитесь, пугающая перспектива.

И, конечно, есть иллюзия безопасности. Она шепчет: «Останься здесь. Здесь тебя никто не отвергнет, потому что ты уже сам все отверг. Здесь никто не причинит тебе боли, потому что ты не пускаешь никого близко». За пределами нарциссического царства есть реальность, где люди несовершенны, где они иногда отворачиваются, где обещания не всегда выполняются. И мы думаем: «Ну уж нет! Я туда не пойду! Меня там уже ранили». И правда, кто захочет выходить на минное поле отношений, когда однажды уже наступил на разрыв, предательство или равнодушие? Проще остаться здесь, в нашем черно-белом мире, где все предсказуемо.

Так что, если вы чувствуете, что выйти страшно, – это нормально. Если вы привыкли к своим защитам и сомневаетесь, можно ли жить иначе, – тоже нормально.

Здесь важно признать: мы остаемся в этом пространстве не потому, что мы слабые или неправильные, а потому, что оно долгое время защищало нас.

Оно давало нам ту самую иллюзию, что мы справляемся. И только сейчас, обнаружив его пределы и неактуальность для наших взрослых задач, мы начинаем видеть, что можно жить иначе.

А теперь я предложу вам ориентиры на той карте, которой мы будем следовать в своем освобождении из привычного, но уже неподходящего нам нарциссического пространства. Когда мы оказываемся в нем, все кажется цикличным: одни и те же реакции, одни и те же внутренние битвы. Но карта показывает, что есть выход, есть направление. Она не избавляет от работы, но делает ее осмысленной. Она не требует, чтобы вы не сходили с маршрута ни на шаг, а скорее предлагает ориентиры. Ведь каждый из нас идет в своем темпе и направлении.

Ориентиры нашей карты:

1. Осознайте, где вы находитесь.

Без осознания невозможно движение. Нарциссическое пространство устроено так, что мы либо не видим его, либо считаем его нормой. Первый шаг – посмотреть на себя и свой мир через те фильтры, которые мы обсудили. Где вы сейчас? Как эти фильтры создают вашу реальность? Все предложенные далее упражнения позволят вам постепенно встать на твердую почву реальности.

2. Примите, что сейчас вам может быть страшно.

Страх – естественная реакция на перемены. Когда мы покидаем свои старые укрытия, мы остаемся уязвимыми, словно без кожи. Но вместо того, чтобы бороться со страхом, можно просто признать его: «Да, мне страшно, но это не значит, что я не могу идти дальше». Карта не требует от вас смелости – только честности.

3. Наведите порядок внутри.

Этим мы будем заниматься в ближайших главах. Порядок требует времени, но дает устойчивость. Внутренний мир – первая точка, где мы создаем новую реальность. У нас должны появиться надежный Внутренний Родитель и Взрослый, чтобы мы могли перейти к следующим задачам.

4. Подготовьтесь к встрече с другими.

Когда внутри становится чуть меньше хаоса, мы можем смотреть наружу. Но и здесь важно не торопиться. Мы не выходим к людям, чтобы сразу строить «идеальные» отношения. Мы выходим, чтобы быть собой и видеть других. Вспомните, как часто ваши старые фильтры создавали несуществующие угрозы. Сейчас мы учимся видеть настоящих людей, а не их отражения в зеркалах нашей психики.

5. Постройте мосты к близости.

Настоящие отношения – это всегда риск. Они требуют от нас быть живыми, уязвимыми, иногда ошибаться. И это нормально. Мы больше не ищем идеальных людей, чтобы они стали нашими спасителями. Мы ищем связи, которые не требуют от нас быть идеальными, а позволяют быть настоящими.

6. Наслаждайтесь процессом.

Жизнь – не цель, а движение. Наша карта не приведет нас к «идеальной версии себя». Она поможет нам исследовать мир, самих себя, других людей, стать более живыми и свободными.

Это и есть уверенность в себе – когда мы живем аутентично и внутри, и снаружи.

Карта – не список задач, а напоминание о том, что выход существует. Это приглашение к путешествию, где каждый шаг – не наказание за несовершенство, а возможность узнать себя по-настоящему.

Какие области на карте нам надо пройти?

Обнаружив себя в нарциссическом пространстве, мы уже выявили свои сложности. Теперь пришла пора не только их обозначить, но и увидеть дорогу к выходу. Если мы рассматриваем путь к целостности как единый процесс, то отдельные части карты, которой мы руководствуемся, можно обозначить как разные области. Проходя через них, мы двигаемся к интеграции себя и своих отношений с миром.

Черно-белая страна

Здесь все делится на крайности: идеальное и ужасное, правильное и неправильное. Люди здесь – герои или злодеи, а события – либо триумфы, либо катастрофы. Выйти из этой страны можно только научившись замечать разные цвета и оттенки.

Лабиринт Фрустрации

Бесконечные коридоры ожиданий и разочарований. Здесь каждый поворот напоминает, что мир не вращается вокруг наших желаний. Только приняв неизбежность отказов и чужих границ, можно, найти выход и ощутить свободу.

Плато Внутренних Опор

Эти вершины кажутся недосягаемыми, но именно здесь мы строим свою устойчивость. На пути вверх нас ждут поддерживающий Внутренний Родитель и Реальное Я, которые помогают нам найти внутреннюю уверенность и спокойствие.

Лес Расколдовывания Плохого Я и Плохого Внутреннего Родителя

Это густой лес, где все наполнено эхом прошлого. Голоса Плохого Я и Плохого Внутреннего Родителя звучат особенно громко, словно хотят удержать нас в старых убеждениях. Но в этом лесу мы можем увидеть, что эти голоса – всего лишь тени прошлого, отражения травм и чужих слов. Здесь мы учимся расколдовывать эти фигуры, чтобы вернуть себе любящего Внутреннего Родителя и начать видеть свое Я без осуждения.

Остров Реального Я

Мы заблудились, избегая своей внутренней реальности, но теперь нашли способ высадиться на берег, где спрятаны настоящие чувства, желания и мечты, учимся видеть красоту каждого противоречия и признавать свои настоящие потребности.

Вершина Идеального Я

Сначала она кажется недосягаемой: грандиозной мечтой о совершенстве, где нет места ошибкам и слабостям. Мы думаем, что должны покорить ее любой ценой, чтобы заслужить любовь и признание. Но, поднявшись выше, начинаем понимать: это не вершина фантазий, а место, где индивидуальные идеалы соединяются с реальностью. Здесь мы стоим твердо, принимая свои ограничения, и видим, что главное в настоящем пути – не грандиозность, а верность себе.

Долина Контроля и Оазисы Доверия

Это место, где нужно отпустить поводья контроля. Река жизни течет сама по себе, и наша задача – учиться плыть по ее течению, позволяя людям быть собой, а миру – удивлять нас своей непредсказуемостью.

Океан Уязвимости

Глубокая и бескрайняя вода, под поверхностью которой скрыты наши страхи быть отвергнутыми или ненужными. Здесь каждая волна сталкивает нас с собственной слабостью, но, вместо того чтобы утонуть, мы учимся держаться на плаву. Только когда мы принимаем свои страхи и позволяем себе быть уязвимыми, океан перестает быть безжалостным. В его глубинах мы находим настоящую силу – не в защите, а в честности и открытости перед собой и другими.

Город Отношений

Оживленное место, где встречаются люди. В этом городе важно быть настоящими, не надевая масок. Есть риск столкновений, но именно здесь мы учимся строить связи, которые выдерживают ошибки, недоразумения и несовершенства.

Каждая область на карте – отдельный этап работы. Интуитивно я разделила их на три главы. Первая посвящена изменению подхода к мышлению и осознанию реальности. Вторая – новому подходу к своему внутреннему миру и фигурам, его образующим. А третья рассказывает непосредственно про переход в царство отношений на новых, отличающихся от нарциссических, основах.

Глава двенадцатая

Работа с изменением мышления

Черно-белая страна

Добро пожаловать в Черно-белую страну – место, где границы четкие, как будто прочерчены по школьной линейке, а цвета лишены всяких оттенков. Здесь все устроено просто: все люди, включая нас самих, – либо герои, либо злодеи. Каждый либо победитель, либо неудачник. Либо совершенство, либо лузер.

Любовь здесь безусловна… Но только до первого разочарования. В этой стране не существует сложных эмоций, – лишь два настроения: «я гениален» и «я безнадежен». Это место – пространство идеализации и обесценивания, двух состояний, которые остались там с давних пор, еще со времен нашего раннего детства.

Когда мы находимся на одном полюсе, мы точно знаем, как все должно быть. Любовь – только безусловная, без тени сомнений и раздражения. Друг – всегда понимающий, а начальник – исключительно вдохновляющий лидер. Любое отклонение от этой идеальной картинки вызывает у нас ощущение, что все катастрофично, и человек, который еще вчера был героем романа, внезапно превращается в худшего злодея.

При этом, если мы оказываемся на противоположном полюсе, там для нас все не менее ясно и определенно. Мы уверены, что никто не смотрит на нас с восхищением. Все видят наши недостатки, наши слабости, наши промахи. Если кто-то не ответил сразу, то это из-за нас, если кто-то промолчал, то это показатель нашего провала.

Здесь нет места для сомнений: мы либо недостойны, либо вообще невидимы.

И так мы скачем между этими полюсами: от героев, которых предали, к неудачникам, которых никто не заметит. Это обеспечивается детским мышлением, в котором мама должна была быть феей, папа – супергероем, друзья – до гроба, а муж… скромный богач из первой сотни «Форбс».

Но однажды происходит нечто странное. Может, это случайный разговор или новый взгляд на старую ситуацию, а может, мы просто устали от этих вечных метаний между полюсами. Вдруг мы понимаем: эта страна ненастоящая. Она возникла у нас перед глазами из-за наших собственных очков, через которые мы смотрели на мир. А может, это происходит и не однажды, и не случайно, а сама жизнь пытается снять с нас эти очки, которые мы надели еще в раннем детстве.

Очки, которые превращали каждый нюанс в контраст, нужны были нам для защиты. Они помогали не замечать сложностей: не видеть, что человек может быть добрым, но неидеальным, что наши родители могли любить нас, но и ошибаться, а их строгость или холодность могли быть их собственной болью. Эти очки помогали нам упрощать все, что казалось слишком пугающим или непонятным.

Но когда очки начинают трескаться, мир, который казался черно-белым, раскрывается во всей своей разноцветной сложности. Мы вдруг замечаем, что любовь не бывает абсолютно безусловной, но это не делает ее ненастоящей. Что разочарование не убивает связь, а может стать ее частью. Мы видим, что наши детские обиды – пусть обоснованные – часто отражают не реальность, а нашу попытку защититься от нее.

И тогда мы начинаем понимать: мир всегда был цветным. Это не страна была черно-белой – это мы сами избегали других ее оттенков.

И теперь, сняв очки, мы не предаем себя, мы открываем себя миру. Миру, в котором есть место для всех красок, нюансов и сложностей.

Упражнение «Спектр оттенков»

1. Замечайте крайности.

В течение дня обращайте внимание на свои мысли, особенно те, которые кажутся категоричными. Например: «Он всегда так поступает», «Я никогда не справлюсь», «Это абсолютно невозможно». Запишите их в дневник или в заметки. Еще хорошо помогает замечать крайности в суждениях других. Когда мой муж говорил мне: «Ты вообще ничего не делаешь», это отзывалось внутри злостью и обидой. Я сразу реагировала на слова, хотя была еще не в состоянии сама заметить расщепление в собственных мыслях и оценках.

2. Найдите противоположность.

Для каждой мысли сформулируйте противоположное утверждение. Например:

• «Он всегда так поступает». → «Иногда он поступает иначе».

• «Я никогда не справлюсь». → «Иногда я справлялся с трудными задачами».

• «Это абсолютно невозможно». → «Может быть, это просто сложно».

3. Исследуйте оттенки.

Теперь найдите промежуточные варианты между этими крайностями. Запишите как минимум три варианта, которые отражают более широкий взгляд:

• «Он часто так поступает, но бывают и исключения».

• «Иногда я справляюсь, иногда нет – это зависит от обстоятельств».

• «Сейчас это кажется невозможным, но, вероятно, мне стоит попробовать подойти к задаче иначе».

4. Включите тело.

Закройте глаза и вспомните одну из своих категоричных мыслей. Обратите внимание на ощущения в теле: где возникает напряжение, дискомфорт или тревога? Теперь подумайте о промежуточном варианте. Обратите внимание, как меняются ощущения. Это помогает заметить, что оттенки не только в мыслях, но и в телесном восприятии могут создавать больше спокойствия.

5. Примеры из прошлого.

Вспомните ситуации, когда ваша категоричная оценка не оправдалась. Например, вы были уверены, что коллега вас сторонится, потому что чем-то недоволен, но оказалось, что он просто был занят. Запишите эти примеры, чтобы напоминать себе, что реальность редко бывает черно-белой.

6. Переведите наблюдения в действие.

На следующей неделе попробуйте осознанно избегать категоричных высказываний и мыслей. Если заметите, что оцениваете что-то в духе «все или ничего», задайте себе вопросы:

• Может ли быть иначе?

• Какие есть еще варианты, которые я не вижу?

• Какой самый нейтральный способ описать эту ситуацию?

7. Создайте ритуал.

Каждый вечер выделяйте пять минут, чтобы записать хотя бы одну категоричную мысль, с которой вы столкнулись за день, и преобразовать ее в другую, допускающую спектр оттенков, то есть возможных вариантов. Постепенно это станет привычкой.

Эта практика поможет вам удалять черно-белые фильтры восприятия, видеть реальность многогранной и учиться относиться к себе и другим с большей гибкостью и теплотой.

Знакомый дуэт

Странно-безопасную Черно-белую страну для нас создает и поддерживает знакомый дуэт: Плохой Внутренний Родитель и Плохое Я. Они вдвоем – словно соавторы и главные действующие лица в вечной пьесе. Каждый знает свою роль, и вместе они делают эту страну именно такой: плоской, предсказуемой и на первый взгляд безопасной.

Плохой Внутренний Родитель – это голос безжалостного критика. Его задача – поддерживать контроль любой ценой.

Он говорит: «Ты уже должен стать нормальным. Посмотри вокруг! Все справляются, умеют дружить и любить, деньги зарабатывать. А ты? Ты все время не дотягиваешь. Ты так вообще ничего не получишь – ни любви, ни славы!» Его критика кажется абсолютной истиной, хотя на самом деле это жестокий инструмент, изготовленный из старых приспособлений, адаптаций и фантазий нашего маленького Я, которое хотело безопасности и принятия.

Плохое Я – это наша внутренняя часть, которая соглашается с каждым словом Родителя. Это маленький ребенок, который привык принимать вину на себя, лишь бы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля над окружением. Оно шепчет: «Да, я плохой. Ты прав. Все, что со мной происходит, я заслужил. Меня действительно нельзя любить таким, какой я есть». Это очень болезненно. Но всем внутри это привычно.

Когда мы начинаем замечать эти диалоги, что-то меняется. Мы понимаем, что Плохой Внутренний Родитель – это не истина, а голос из прошлого. Что его критика рождена страхом, а не заботой. Что Плохое Я – это не наша суть, а раненый ребенок, который привык жить с ощущением вины.

В этот момент нам навстречу выходит Внутренний Взрослый, предлагая нам снять черно-белые очки. Он не строгий наставник и не всезнающий гуру, он такой же исследователь и наблюдатель нашей души, как и мы сами. Его главная задача – показать нам мир таким, какой он есть: не плоским, а объемным, не черно-белым, а цветным.

Наш Внутренний Взрослый помогает заметить нюансы, которые раньше ускользали от нас.

Например, когда вы вдруг чувствуете разочарование в друге, Внутренний Взрослый спрашивает: «Что еще ты можешь увидеть в этом человеке? Что стоит за его поступком?» Вместо высказывания резких суждений появляется возможность рассмотреть человека целиком.

Но это еще не все. Внутренний Взрослый помогает справляться с эмоциями. Когда накатывает злость или разочарование, он предлагает сделать паузу: «Да, ты сейчас злишься, но это не вся картина. Давай разберемся, что ты чувствуешь на самом деле». Он помогает выдерживать сложные переживания, не сводя их к крайностям.

Он также подсказывает, что контроль не всегда обусловлен силой. Если вы пытаетесь заставить другого человека быть идеальным, Внутренний Взрослый мягко напоминает: «Ты не можешь контролировать других, но ты можешь выбирать, как относиться к тому, что они делают». Эта простая истина открывает свободу: меньше управлять – больше жить.

И тогда мир начинает раскрываться. Мы видим, что люди сложнее, чем нам казалось. Что наши ошибки – не провал, а опыт. Что любовь не всегда безусловна, но это не делает ее ложной. Мы понимаем, что мир всегда был цветным, а Черно-белая страна – лишь оптическая иллюзия, созданная знакомым дуэтом.

Практика «Разговор с полюсами»

Эта практика позволяет мягко исследовать свои крайние оценки и приглашает к диалогу, чтобы увидеть больше оттенков в ситуациях, где раньше было только черное или белое.

1. Вспомните ситуацию.

Выберите недавний случай, когда вы резко оценили себя или другого человека. Возможно, это была мысль вроде: «Я все испортил», «Он меня предал» или «Это был полный провал». Закройте глаза и мысленно поместите себя в эту ситуацию.

2. Представьте оба полюса.

Вообразите, что ваши крайние суждения обретают форму. Например, «Я провалился» может выглядеть как строгий экзаменатор с красной ручкой. А «Это катастрофа» – как драматичный режиссер, размахивающий руками.

3. Задайте им вопросы.

Спросите у каждого из них:

• Почему ты думаешь так?

• Чего ты боишься?

• А что, если все немного иначе?

Представьте, что эти персонажи отвечают вам. Дайте им возможность выразить свои страхи и переживания.

4. Найдите серый оттенок.

Теперь представьте, что между этими полюсами появляется третья фигура – ваш Внутренний Взрослый. Он спокойно смотрит на ситуацию и добавляет свое видение. Задайте ему вопросы:

• Что я упускаю здесь важного?

• Какую часть правды не замечают крайние полюса?

• А что бы я мог подумать или почувствовать, если бы смотрел на это глубже?

5. Перепишите историю.

Теперь, используя ответы Внутреннего Взрослого, опишите ситуацию заново. Например:

• Вместо «Я провалился» – «У меня не все получилось, но я могу попробовать еще раз».

• Вместо «Он предатель» – «Он сделал то, от чего мне больно, но это не значит, что он полностью плохой».

6. Поддержите себя.

Закончите практику напоминанием себе: «Я могу видеть весь мир, а не только его крайности. В каждом событии есть подробности, которые делают его сложным, но и более понятным. И это дает мне больше свободы».

Эта практика помогает не только смягчить оценку, но и создать новое, более гибкое отношение к происходящему, а также выйти за пределы привычных черно-белых реакций.

Лабиринт Фрустрации

Пока мы еще блуждаем по нарциссическому царству, мир предстает пред нами полным возможного отвержения и осуждения нашего настоящего Я, обидных отказов и пренебрежения. За каждым поворотом лабиринта нас ожидает разочарование от того, что кто-то не считает наши желания и потребности настолько важными, чтобы делать так, как мы хотим. Нам кажется, что мир должен вращаться вокруг нашего «хочу», потому что для нас это напрямую связано с ощущением собственной ценности. Если кто-то говорит «нет», если кто-то ставит свои потребности выше наших, это звучит для нас как «Ты недостаточно важен».

Это делает лабиринт Фрустрации местом не только боли, но и борьбы. Мы пытаемся обойти чужие границы, добиться своего любой ценой, доказать миру, что он обязан считаться с нами. И каждая новая неудача лишь подтверждает опасения: нас не видят, не слышат, наши желания не важны.

И, вспоминая очки из Черно-белой страны, мы понимаем, что доказательства нашей значимости всегда должны быть постоянны и безусловны. Мы начинаем искать такие отношения, где наше Я будет всегда в центре. Где люди должны бесконечно отрицать свои собственные желания, чтобы подтверждать нашу ценность.

Мы хотим увидеть, что мы настолько важны, что кто-то готов отказаться от себя ради нас.

Мы часто не можем поверить, что важны и ценны, именно потому, что для нас это означало бы отрицание другими своих желаний. А поскольку это нереалистичный вариант, то мы и не верим, что можем найти подобные отношения, в которых нам кто-то покажет нашу важность и ценность. Круг снова замыкается.

Такая «логика» не оставляет места для реальности. Если ценность – это абсолютное и постоянное подтверждение, то любое «нет» становится доказательством ее отсутствия. Мы боимся спросить себя: «А может быть, меня ценят даже тогда, когда отказывают? Может, границы другого человека не связаны с моей значимостью?»

Но очки Черно-белой страны не позволяют увидеть оттенки. Мы не можем поверить, что отношения, в которых ценность есть, но не абсолютна, возможны. Мы даже не разрешаем себе искать такие связи, потому что заранее отвергаем идею, что кто-то может ценить нас, оставаясь при этом собой.

Фрустрация ощущается как рана, потому что мы видим в ней подтверждение старых убеждений: «Мое желание неправильно. Меня нельзя принять». Мы не воспринимаем отказ как естественную часть взаимодействия, а чувствуем его как личное поражение.

В каждом «нет» слышно эхо детства: «Ты снова не достоин. Ты опять не важен». И мы боремся с этим как умеем: либо пытаемся добиться своего любой ценой, либо вообще перестаем показывать свои желания, чтобы избежать боли. А иногда мы даже перестаем их чувствовать.

Нам легче перестать чего-то хотеть в принципе, чем испытывать боль от невозможности это получить.

Наш нарциссизм защищает нас от встречи с фрустрациями как умеет. Однажды мы обнаруживаем, что хотим лишь того, что гарантированно можем получить, и избегаем любых ситуаций, в которых наше Я столкнется с отказом или неудачей как подтверждением неценности. Но задумайтесь: ребенок взрослеет не тогда, когда увеличивает свои способности получать все, что ему захочется. А когда учится выдерживать все больший объем фрустраций, не ставя под сомнение то, что с ним все в порядке.

Упражнение «Учимся здоровому обращению с фрустрацией»

Это упражнение поможет вам осознать свои ожидания, отделить их от своей ценности и начать видеть в «нет» часть взаимодействия, а не личное поражение.

Шаг 1. Заметьте свою реакцию на отказ.

Когда вы сталкиваетесь с отказом или чьими-то границами, остановитесь и задайте себе вопросы:

• Что именно меня задело в этом отказе?

• Почему для меня так важно, чтобы человек сделал то, что я хочу?

• Какие чувства я сейчас испытываю? Боль, обиду, страх, гнев?

Не пытайтесь анализировать эти чувства слишком глубоко. Просто назовите их и признайте, что они существуют.

Шаг 2. Разделите свои желания и свою ценность.

Напомните себе: «Мое желание – это не я. Даже если его не принимают или не удовлетворяют, это не значит, что я недостаточно важен(-на)».

Попробуйте мысленно представить свои желания как отдельный объект. Это может быть картинка, предмет или даже светящийся шар. Скажите себе: «Вот мое желание. Оно ценно, но его принятие не определяет мою значимость».

Шаг 3. Посмотрите на ситуацию глазами другого человека.

Попробуйте представить, что отказ другого человека не направлен против вас. Спросите себя:

• Какие причины могут быть у него/нее для этого отказа?

• Что сейчас важно для него/нее?

• Как его/ее границы связаны с ним/ней, а не со мной?

Этот шаг помогает увидеть, что границы другого человека – не холодная стена, а естественное проявление его потребностей.

Шаг 4. Разрешите себе фрустрацию.

Когда вы сталкиваетесь с болью от отказа, позвольте себе ее прожить. Скажите себе: «Мне сейчас больно, но это нормально. Это не про то, что со мной что-то не так. Это про то, что мои ожидания столкнулись с реальностью».

Попробуйте дышать глубоко, ощущая свою боль как волну, которая накатывает и постепенно отступает.

Шаг 5. Найдите маленькие подтверждения своей ценности.

Каждый день замечайте моменты, когда вы были важны для кого-то, даже если это было что-то незначительное. Например:

• Кто-то улыбнулся вам или сказал теплые слова.

• Вы помогли кому-то, и это было замечено.

• Вас поблагодарили за что-то.

Это помогает увидеть, что ценность может проявляться в мелочах и не требует абсолютного подтверждения.

Шаг 6. Позвольте себе хотеть.

Если вы замечаете, что боитесь хотеть чего-то, потому что «это все равно недостижимо», попробуйте снова соединиться со своими желаниями. Спросите себя:

• Чего мне действительно хочется?

• Почему это важно для меня?

• Могу ли я позволить себе просто хотеть, без гарантии, что это желание сбудется?

Постепенно вы заметите, что сами желания становятся менее пугающими, а фрустрация перестает восприниматься как доказательство вашей незначительности.

Это упражнение поможет вам увидеть: фрустрация не означает, что с вами что-то не так. Она просто часть жизни. Когда вы научитесь выдерживать ее, вы заметите, что ценность не зависит от того, исполняются ли ваши желания. Ценность внутри вас, и ее невозможно измерить чужими отказами или границами.

Толерантность к неудовлетворению

Мы живем в противоречивом мире, где с детства нам говорят: «Ты слишком много хочешь!» или «Если будешь вести себя хорошо, то получишь». Ну и намекают, что реальность может танцевать под нашу дудку, если очень постараться: «Ты можешь все, главное – захотеть!», «Мечтай – и Вселенная даст тебе все, что пожелаешь!».

Получается, что, с одной стороны, нас с детства учат быть сдержанными, «вести себя хорошо» и не слишком-то размахивать своими желаниями. С другой – нам продают идею абсолютного контроля над реальностью: мечтай, захотел – получишь, а если не получил, то плохо хотел.

Это создает внутренний конфликт: чего-то хотеть кажется и обязательным, и одновременно неправильным. Мы либо не верим, что имеем право хотеть, либо чувствуем себя обязанными добиваться всего, иначе вроде как доказываем свою несостоятельность.

Но вот тонкая грань: такой посыл учит нас не взаимодействовать с реальностью, а пытаться ее подчинить. Если «можешь все», то любой отказ воспринимается как личная неудача и свидетельство собственной ненормальности, а не просто реальность, такая, какая она есть, без привязки к нашей ценности или ущербности.

Этот контраст между «слишком много хочешь» и «мечтай – и получишь все» делает нас не готовыми к столкновению с отказами. Либо мы чувствуем себя виноватыми за свои желания, либо в глубине души верим, что вселенная нас предала. Из фантазии, что мы должны были бы хакнуть реальность, если были бы нормальными «молодцами», мы спрашиваем себя: «Почему все идет не так? Что со мной неправильно?»

Сюрприз: реальность не обязана подчиняться вашим ожиданиям. Вообще. Никак.

И знаете что? Это не ваше поражение. Это норма. Жизнь, в общем-то, изначально не подчинялась никаким сценариям. Идея «Я заслужил, поэтому мир должен мне дать» – целиком продукт нашей детской фантазии. Мир никому ничего не должен, кроме как напоминать о своем равнодушии. Но в этом равнодушии скрывается потрясающая свобода. Когда ты понимаешь, что реальность не будет плясать под твою дудку, ты наконец перестаешь дуть в нее, как ребенок в свисток, и начинаешь слушать симфонию жизни, какой бы странной она ни была. Тогда становится можно не заслуживать и не оправдывать чужие ожидания. Для кого-то и мы – просто часть реальности, которая не должна никому подчиняться.

Вторая, не менее провокационная истина – контролировать все не получится. Тем более собственной «хорошестью» и работой над самооценкой. Даже если вы поверите в мантры о том, что вы ценный, достойный и важный, это все равно ничего не будет гарантировать.

Это как пытаться держать песок в кулаке: чем сильнее сжимаешь, тем быстрее он утекает сквозь пальцы. И дело даже не в том, что вы недостаточно умны или дисциплинированны. Просто мир – это хаотичная система, и даже лучшие планы могут рухнуть из-за чего-то столь банального, как пробка в час пик или внезапный дождь на пикнике. Секрет здесь в том, чтобы научиться отпускать этот навязчивый контроль. Выдохнуть, расслабиться и признать: иногда все идет не по плану, но это не конец света. Это просто еще один сюжетный поворот в сценарии, который писали не вы. Точнее, писали не только вы или совсем не вы, потому что в мире есть силы больше и мощнее.

И вот тут возникает третий момент – терпимость к дискомфорту. Ох, как же наше общество ненавидит это слово! Мы хотим, чтобы все было легко, приятно и желательно без задержек. Мы научились избегать дискомфорта, как только можем: лайки вместо реальных разговоров, быстрая еда вместо осознанного питания, покупка нового вместо ремонта старого.

Но в этом бесконечном поиске удовлетворения мы забываем одну простую вещь: терпимость к дискомфорту – это навык, который дает нам силу.

Это как натренированные мышцы души, которые позволяют выстоять, когда все идет не так, как хотелось бы.

Жизнь с ее хаосом, фрустрациями и неприятными сюрпризами остается той же, что и всегда. Погода не изменится, люди не станут идеальными, а кофемашина все так же будет ломаться именно в тот момент, когда вам больше всего нужен кофе. Но вот что меняется: мы перестаем быть жертвами этого мира. Мы больше не сидим в углу, плача о несправедливости. Вместо этого мы принимаем ее как часть игры и учимся играть лучше. В конце концов, реальность – не строгий учитель, карающий нас за ошибки. Это всего лишь сцена, где каждый день у нас есть возможность выбирать, кто мы: избалованный актер или мудрый режиссер.

И знаете, когда этот сдвиг происходит, жизнь становится не легче, но определенно интереснее. Ведь как только мы перестаем требовать от реальности невозможного, мы вдруг начинаем замечать, сколько в ней скрытых возможностей. И в этом самое ценное из всех изменений.

Упражнение «Попробуйте выдерживать дискомфорт»

На протяжении дня замечайте моменты, когда что-то идет не так, как вы хотели бы. Каждый раз, когда вы сталкиваетесь с фрустрацией, останавливайтесь и говорите себе:

• Да, мне сейчас неприятно. Но это не конец света.

• Я могу выдержать дискомфорт и сделать все, что в моих силах.

Сделайте что-то простое, чтобы справиться с ситуацией, но не пытайтесь полностью ее контролировать.

Вечером запишите:

• Какие ситуации сегодня вызвали у вас фрустрацию?

• Как вы с ними справились?

• Что вы могли бы сделать по-другому в следующий раз?

Завершите день фразой: «Сегодня я сделал(а) все, что было в моих силах, и этого достаточно».

Фантомы детской боли

Лабиринты болезненной фрустрации не появляются сами по себе. Мы создаем их с помощью наших фильтров восприятия, которые сформировались когда-то в детстве. Они возникали там, где наши желания не просто не удовлетворяли, но отрицали. Где «нет» не сопровождалось объяснениями, утешением или выражением понимания. Где отказы как будто относились не к ситуации, а к нам самим: «Ты слишком. Ты не должен этого хотеть. Тебя нельзя любить с твоими желаниями».

Для нас это было разрушительно. Мы еще не умели отделять свои желания и себя самих. Если наши просьбы встречали осуждение или холодность, это воспринималось как отвержение нас целиком. Мы начинали верить, что наши желания были неправильными, а значит, и мы сами были неправильными.

Если нас не утешали, не объясняли, что отказы – это естественная часть жизни, мы оставались один на один со своей болью. Каждый отказ становился чем-то бóльшим, чем просто «нет». Он ощущался как отвержение нашей личности, как знак того, что с нами что-то не так.

Например, мы хотели обнять родителей, но в ответ слышали: «Не лезь, мне некогда». Мы спрашивали о чем-то важном для нас, но получали равнодушный взгляд или раздраженное «Прекрати задавать глупые вопросы». Эти моменты учили нас тому, что наши желания не имеют права на существование, что мир не принимает нас такими, какие мы есть.

Так со временем образуется фильтр восприятия. Мы начинаем видеть мир как место, где, не отвечая на наши желания, отвергают нас.

Мы боимся не только услышать «нет», но и почувствовать: «Ты не важен. Ты не достоин».

Став взрослыми, мы продолжаем жить с этими фильтрами. Внешний мир становится отражением тех детских уроков. Нам кажется, что люди вокруг готовы отвергнуть нас при малейшей нашей слабости или искренности. Любое молчание воспринимается как осуждение, любое «нет» – как знак, что мы недостаточно хороши.

В лабиринте Фрустрации живет дух борьбы. Мы пытаемся доказать, что заслуживаем любви и принятия. Мы стараемся угодить, быть идеальными, удобными, сильными. Но каждый отказ, каждое столкновение с границей других людей снова возвращает нас в те детские чувства.

Упражнение «Оставь боль там, где она возникла»

Это упражнение поможет вам выявить связь между сегодняшними болезненными переживаниями и их корнями в детстве. Оно направлено на то, чтобы осознать, откуда идет эта боль, и мягко вернуть ее туда, где она появилась, оставив ее частью прошлого.

Шаг 1. Заметьте боль в моменте.

Когда вы попадаете в ситуацию, которая вызывает сильную эмоциональную реакцию – обиду, разочарование, злость или чувство отверженности, – остановитесь. Позвольте себе осознать, что же вы чувствуете.

• Задайте себе вопрос: «Что именно меня задело? Какое чувство сейчас доминирует?»

• Попробуйте описать это чувство: «Я чувствую, что меня отвергли», «Я злюсь, что мое желание не приняли», «Мне больно, что меня не видят».

Шаг 2. Вернитесь в прошлое.

Спросите себя:

• Когда я чувствовал(а) что-то подобное раньше? Какой момент в детстве это напоминает?

• Что происходило в тех ситуациях? Что говорили или делали люди, которые были рядом?

Не нужно копать глубоко, просто позвольте ассоциациям прийти. Возможно, вы вспомните, как вас не услышали, когда вы пытались выразить свои чувства, или как вам дали понять, что ваши желания не важны.

Шаг 3. Разделите прошлое и настоящее.

Скажите себе: «Это чувство знакомо мне из детства. Тогда мне было больно, потому что я не мог(ла) справиться с этим один (одна). Но сейчас я взрослый(-ая), и эта ситуация не такая, как тогда».

Попробуйте представить свою сегодняшнюю боль как мост, соединяющий вас с вашим прошлым. На одной стороне – взрослый вы, а на другой – тот, кем вы были, когда впервые испытали эту боль.

Шаг 4. Поддержите своего Внутреннего Ребенка.

Представьте, что вы подходите к себе в детстве и говорите:

• Мне жаль, что тебе пришлось это пережить. Это было несправедливо и больно.

• Ты не виноват(а), что чувствовал(а) боль. Твои желания важны, и ты достоин(-на) любви.

Позвольте этому ребенку почувствовать вашу поддержку.

Шаг 5. Верните боль в прошлое.

Скажите себе: «Эта боль принадлежит прошлому. Она была реальной тогда, но сейчас я могу о себе позаботиться».

Вообразите, как вы возвращаете эту боль в то время, когда она возникла, и оставляете ее там. Представьте, что вы кладете ее в чемодан или ящик и закрываете его. Теперь это часть вашей истории, но она не определяет ваше настоящее.

Шаг 6. Заметьте, что происходит сейчас.

Сосредоточьтесь на настоящем моменте. Посмотрите на ситуацию, которая вызвала вашу реакцию, по-другому:

• Эта ситуация не такая, как в детстве.

• Этот человек не мой родитель. Его отказ говорит не обо мне, а о его выборе или возможностях.

Позвольте себе увидеть, что сегодняшняя реальность не повторяет прошлого.

Шаг 7. Подведите итог.

Запишите свои наблюдения или просто сформулируйте их мысленно, опираясь на вопросы:

• Что вы узнали о своей боли?

• Как это связано с вашим детским опытом?

• Как вы можете напоминать себе, что ваше настоящее не связано с отвержением, испытанным когда-то?

Это упражнение не снимает боль мгновенно, но оно помогает осознать, что ваши чувства в настоящем часто оказываются эхом детства. Постепенно вы начнете видеть различие между тем, что происходит сейчас, и тем, что случилось тогда. Это позволит вам оставлять старую боль там, где она началась, и жить более свободно в настоящем.

Броня против отказов

Отказы – та самая штука, которая может заставить нас чувствовать себя маленькими, ненужными и бессильными. Кажется, что слово «нет» произносится с такой силой, что сотрясает весь наш внутренний мир. Это не просто отказ, это приговор: «Ты недостаточно хорош(а), твои желания не имеют значения».

Мы не любим сталкиваться с отказами, потому что они напоминают нам, что мы не всесильны, а наши желания – не центр вселенной.

Чтобы справляться с этим, мы вырабатываем защитные механизмы. Они помогают нам избежать боли, сохранить ощущение контроля или хотя бы на мгновение почувствовать, что мир не такой уж враждебный. Правда, эти защиты не всегда работают так, как мы хотели бы. Иногда они делают боль тише, а иногда только усиливают ее.

Давайте разберемся, какие способы защиты мы используем, когда слышим «нет», и как они отражают наши попытки справиться с отказом.

1. Нападение.

Классика жанра: превратить отказ в личный вызов и тут же начать атаку. Мы можем злиться, обвинять, переходить на личности или требовать пересмотреть решение. Это способ сказать: «Ты не имеешь права так со мной поступать!»

Пример: «Как ты мог(ла) так со мной поступить? Это несправедливо!»

2. Отрицание важности.

Если нам отказали в чем-то, чего мы очень хотели, проще сказать себе, что это вообще не имело значения.

Пример: «Да мне и не надо было! Все равно ничего хорошего из этого бы не вышло».

3. Отстранение.

Мы решаем, что лучший способ избежать боли – вообще выйти из ситуации как физически, так и эмоционально. Отказ становится сигналом к разрыву связей.

Пример: «Ладно, больше никогда тебя ни о чем не попрошу».

4. Перенос вины на себя.

Некоторые из нас, услышав «нет», тут же начинают искать причину в себе. Это способ сохранить ощущение контроля: если проблема в нас, значит, мы можем ее исправить.

Пример: «Конечно, мне отказали, я недостаточно хорош(а)».

5. Игнорирование отказа.

Отличная тактика для тех, кто не любит принимать реальность. Мы просто продолжаем действовать, как будто отказа не было.

Пример: «Нет? Ну ладно, но я все равно сделаю как хочу».

6. Уход в жертву.

Это способ вызвать чувство вины у другого человека, чтобы он пересмотрел свое решение. Мы демонстрируем страдание, чтобы вынудить его забрать свое «нет».

Пример: «Я так старался(-ась), а ты даже не хочешь мне помочь. Зачем я вообще надеялся(-ась)?»

7. Рационализация.

Мы придумываем логическое объяснение, почему отказ – это лучший вариант. Так мы пытаемся избежать боли и убедить себя, что все под контролем.

Пример: «Значит, так и должно быть. Наверное, я получила знак, что мне это не нужно».

8. Сарказм и обесценивание.

Мы используем юмор, чтобы скрыть обиду, или обесцениваем того, кто нам отказал.

Пример: Нас не пригласили куда-то, куда мы хотели попасть, и, вместо того чтобы признать задетость, мы говорим: «Ну конечно, пропустить это событие – просто трагедия. Как же теперь жить без этой бесценной возможности сидеть и улыбаться тем, кого и видеть не особо хотелось?»

9. Затягивание обиды.

Иногда отказ становится причиной длительного переживания, обиды или даже мести. Мы можем долго держать в себе чувство несправедливости.

Пример: «Я этого не забуду. В следующий раз посмотрим, кто будет просить».

10. Преувеличение боли.

Мы делаем отказ больше, чем он есть, превращая его в трагедию. Это усиливает наши эмоции и делает боль более заметной для нас и других.

Пример: «Это худшее, что могло со мной случиться. Теперь у меня ничего не получится».

Каждый из этих способов защиты – попытка справиться с отказом, оградить себя от боли или сохранить ощущение контроля. Однако они часто создают дополнительные сложности, мешая нам понять, что отказ – не катастрофа, а часть жизни. Настоящая свобода начинается там, где мы можем встретить «нет» без защит, просто принимая его как еще одно проявление реальности.

Упражнение «Исследуем свои способы справляться с отказами и развиваем зрелые стратегии»

Это упражнение поможет вам осознать, как вы реагируете на отказы, и мягко трансформировать свои защитные механизмы в зрелые способы взаимодействия с фрустрацией.

Шаг 1. Вспомните недавний отказ.

Вспомните ситуацию, когда вы получили отказ. Это может быть что-то значительное или, наоборот, мелочь. Например, друг не смог с вами встретиться, коллега не поддержал вашу идею или кто-то сказал «нет» вашему предложению.

Кратко опишите ситуацию:

• Кто отказал?

• Как звучал этот отказ?

• Какие чувства вы испытали в этот момент?

Шаг 2. Определите свою реакцию.

Подумайте, как вы отреагировали на этот отказ. Вспомните, что вы сделали, сказали или почувствовали.

• Вы обиделись и решили больше ничего не просить?

• Попытались доказать, что отказ несправедлив?

• Сделали вид, что вам все равно?

• Или, может быть, ушли в глухую самообвиняющую тишину?

Запишите свои наблюдения. Это поможет вам понять, какой защитный механизм включился.

Шаг 3. Свяжите это с прошлым.

Вспомните:

• Похожа ли эта стратегия справляться с отказом на то, что было в вашем детстве?

• Если да, то означало ли для вас «нет» в прошлом, что с вами что-то не так?

• Какие слова или действия заставляли вас чувствовать подобное в детстве?

Позвольте себе увидеть, что ваши сегодняшние реакции могут быть эхом старых переживаний.

Шаг 4. Исследуйте зрелую альтернативу.

Теперь представьте, как вы могли бы отреагировать иначе – без защиты, но с уважением к себе и другому человеку.

• Что можно было бы сказать или сделать, чтобы выразить свои чувства, не превращая отказ в личную трагедию?

• Как вы могли бы посмотреть на отказ, чтобы увидеть в нем не отвержение, а естественное проявление границ другого человека?

Пример зрелой реакции:

• Признать свои чувства: «Мне неприятно слышать “нет”, потому что я очень хотел(а), чтобы ты согласился(-ась)».

• Признать чужую реальность: «Но я понимаю, что у тебя свои причины, и уважаю твое решение».

Шаг 5. Попробуйте новый способ в действии.

Возьмите ситуацию, где вы обычно реагируете защитой, и осознанно примените новую стратегию. Например:

• Вместо обиды попробуйте спросить: «Ты можешь рассказать, почему это для тебя важно?»

• Вместо нападения скажите: «Мне трудно это принять, но я постараюсь понять твою точку зрения».

Шаг 6. Рефлексия.

После того как вы попробуете новый способ, ответьте на несколько вопросов:

• Что вы почувствовали, применяя зрелую стратегию?

• Вам было сложно?

• Как отреагировал другой человек?

Запишите свои наблюдения.

Шаг 7. Напоминайте себе о своей ценности.

Каждый раз, когда вы сталкиваетесь с отказом, напоминайте себе:

• Этот отказ не определяет мою значимость.

• Чужое «нет» связано не со мной, а с другим человеком.

• Моя ценность не зависит от того, удовлетворяются ли мои желания.

Повторяя это упражнение, вы научитесь заменять старые автоматические реакции более зрелыми и устойчивыми. Это поможет вам воспринимать отказы как часть жизни, а не как угрозу своей ценности. В итоге отказы перестанут быть триггером для болезненной защиты и станут просто элементом взаимодействия с миром.

Глава тринадцатая

Работа с внутренним миром

Плато Внутренних Опор

Плато Внутренних Опор – это место, куда мечтает попасть каждый, кто устал от бесконечной зависимости от чужого одобрения, от блужданий в пустоте чужих ожиданий и постоянного страха не справиться. Это не райский уголок и не земля обетованная. Это место внутри нас, где возникают собственные опоры, которые могут удерживать нас, когда все остальное кажется неустойчивым. Но путь к плато – не телепортация из прошлого в будущее. Это длительный процесс, который начался еще в детстве с участием взрослых. И сейчас наша задача – продолжать его самостоятельно.

Именно родители становились нашими первыми опорами. Они словно держали нас за руку, помогая сделать первые шаги в мире. Они говорили нам, какие мы, что с нами происходит. Они как-то нас определяли – либо вербально, либо через свое отношение к нам. Они регулировали наши реакции, когда мы тонули в собственных аффектах. Если повезет, эти первые опоры создадут прочную основу. Если нет – внутри останется отзвук пустоты, которую мы будем пытаться заполнить годами. Это и будет переживаться как дефицит, ощущение, будто внутри нас чего-то не хватает. Ну да, не хватает именно нашего Я, которое способно к самостоятельности: самооцениванию, самоосознанию, самопринятию и саморегуляции.

Чтобы не оставаться наедине с этой пустотой, мы начинаем искать опоры в других людях, занятиях, предметах, успехе и пр. Это естественный и единственный выход. Использовать внешние опоры нормально, когда своих пока нет. И если нам хватает смелости учиться, эти внешние опоры становятся для нас мостом к собственным.

Самооценивание – первая из четырех опор плато. Это способность видеть себя честно, в контакте с реальностью, а не в кривых зеркалах чужих взглядов или ожиданий. Раньше нас «отражали» родители, говоря: «Ты молодец, ты справился» или, наоборот, «Ну что ты за человек такой! Все у тебя не так!». Позже мы передали эту функцию окружающим. Мы ждали оценки и подтверждения себя извне, потому что пока не могли оценивать себя сами.

Самооценивание включает:

• честное признание своих сильных и слабых сторон, без приукрашивания или самоуничижения;

• способность замечать свои успехи и видеть их значимость даже без аплодисментов;

• возможность относиться к тому, что хочется исправить в себе, как к задачам, а не доказательствам собственной ущербности;

• умение самому быть своим судьей: справедливым, но добрым, принимающим, но не потакающим.

Когда на сцену выходит Внутренний Взрослый, он говорит: «Ты не идеален, но ты реален. Замечай себя в каждом моменте. Тебе не нужна искусственная ценность, тебе нужен твой собственный и любящий взгляд на себя».

Самоосознание – это вторая опора. Чтобы обрести ее, нужно ответить на главный вопрос – «А кто я вообще?». В нарциссическом мире мы часто отвечаем на него через других: «Что они обо мне думают?», «Чего они хотят?». И даже когда мы поднимаемся на плато, мы все еще иногда используем людей как зеркала, чтобы понять себя. Это нормально. Но на этапе самоосознания нам предлагается смотреть внутрь и задавать вопросы самому себе.

Без этого процесса ничего не получится. И тут важно не устраивать себе допрос с пристрастием. Часто бывает, что в самой постановке вопроса уже есть негативное отношение и оценка. «Ну почему я не додумался до этого раньше?!» – восклицаем мы. Или: «Как я смог допустить эту ошибку?!» А ведь действительно интересно «почему» и «как». Если вы потрудитесь убрать самообвинение и искренне начнете отвечать себе на подобные вопросы, то вас ждет очень много интересных открытий.

Самоосознание включает:

• осознание своих эмоций: что я чувствую и почему;

• понимание своих желаний: чего я действительно хочу, а не чего от меня ждут;

• осмысление своих мотивов: почему я действую именно так;

• исследование своих ценностей: что важно для меня и на чем я хочу строить свою жизнь.

Когда в диалог вступает Внутренний Взрослый, он мягко напоминает: «Ты больше, чем все твои роли и ожидания, стратегии и компенсации. Вопросы, которые ты себе задаешь, – это шаги к твоему Реальному Я».

Самопринятие – это третья опора. Она кажется самой простой, но именно ее сложнее всего обрести. Ее смысл можно выразить так: «Ты не обязан быть идеальным, чтобы быть настоящим собой».

Самопринятие не требует любви к каждому своему недостатку. Оно просит нас перестать воевать с собой.

Раньше мы искали принятия у других, просили их сказать: «Ты нормальный. С тобой все хорошо». Это было важно, но теперь появляется другая возможность: принять себя такими, какие мы есть, даже со всеми своими несовершенствами.

Самопринятие включает:

• признание своей ценности, которая не зависит от соответствия чужим стандартам;

• готовность видеть свои слабости, ошибки и уязвимости, не отрицая их;

• отказ от внутренней войны с собой: я могу быть собой, даже если несовершенным;

• заботливое и сострадательное отношение к себе.

Внутренний Взрослый здесь говорит: «Ты – это ты. Со всеми твоими темными и светлыми сторонами. Принимать – это наблюдать свое Я, которое течет внутри тебя и наружу к людям».

Саморегуляция – это четвертая опора, которая становится особенно важной в моменты жизненных штормов. Когда мы не справляемся с эмоциями, мы ищем, чтобы кто-то успокоил нас, отвлек, утешил. Это нормально, особенно на ранних этапах пути. Но опора саморегуляции позволяет научиться быть с собой в трудные минуты.

Саморегуляция включает:

• осознание своих эмоций: что я сейчас чувствую и как это влияет на меня;

• признание права на эмоции: мне не нужно подавлять их, я могу их выдержать;

• управление реакциями: выбор осознанных действий вместо импульсивных;

• поиск ресурсов, способов, которые помогают мне справляться (дыхание, поддержка, время для себя).

Внутренний Взрослый говорит: «Ты можешь выдержать это. Даже если шторм сильный, у тебя остаешься ты. Ты сам можешь быть своей опорой».

На плато Внутренних Опор нет идеального покоя, но есть устойчивость. Это место, где ты понимаешь, что больше не зависишь от внешних опор, хотя все еще можешь их ценить. Это место, где твоя связь с собой становится основой.

И однажды ты понимаешь: «Я здесь. Я есть. И мне этого достаточно».

Это то самое ощущение, когда мост, по которому идешь в царство отношений, кажется уже более прочным.

Мы оглядываемся по сторонам уже не в поисках отражения, подтверждения ценности и установленных правил, а в поисках людей, чтобы заняться с ними всякими интересными взрослыми делами.

Практика «Честное зеркало»

Эта практика поможет вам мягко исследовать свои качества, обнаружить, где вы превозносите или обесцениваете себя, и сделать шаг к более доброму отношению к себе через самопринятие.

Шаг 1. Настройка.

Найдите тихое место, где вас никто не побеспокоит. Устройтесь удобно, закройте глаза и сделайте несколько глубоких вдохов. Почувствуйте, как ваше тело расслабляется, а внимание переводится внутрь.

Шаг 2. Задайте себе вопросы.

Представьте, что перед вами появляется зеркало. Это не обычное зеркало – оно отражает вас такими, какие вы есть, без искажений, оценок, осуждений и прикрас. Оно просто отражает данность. Посмотрите в это зеркало и спросите себя:

• Какие качества я замечаю в себе прямо сейчас?

• Какие из этих качеств я, возможно, преувеличиваю, чтобы казаться лучше в глазах других?

• Какие я недооцениваю, забываю или обесцениваю, считая их незначительными?

Позвольте себе быть честными с собой. Заметьте, что приходит первым – критика, смущение, гордость, благодарность? Все, что вы чувствуете, имеет право на существование.

Шаг 3. Мягкая трансформация через самопринятие.

Теперь обратите внимание на те качества, которые вы недооценили или обесценили. Представьте, что они начинают проявляться в зеркале чуть ярче, обретая объем и цвет.

Внутренний Взрослый говорит: «Ты можешь признать эти качества. Они часть тебя. Они не делают тебя хуже или лучше. Они просто есть».

Теперь вернитесь к качествам, которые вы склонны преувеличивать. Представьте, что зеркало отражает их такими, какие они на самом деле, – не чрезмерно яркими, а реальными.

Внутренний Взрослый добавляет: «Я понимаю, что тебе это помогало сохранять ощущение ценности. Но тебе больше не нужно превозносить или приукрашивать себя. Ты достаточно хорош, просто будучи собой».

Шаг 4. Укрепление принятия.

Смотрите на свое отражение в зеркале и говорите себе:

• Я вижу тебя. Со всеми твоими качествами, сильными и слабыми.

• Ты не должен быть идеальным. Ты уже достоин быть здесь, таким, какой ты есть.

• Я принимаю тебя. Я готов работать с тем, что есть, и не воевать с собой.

Ощутите, как зеркало становится частью вас, его честное отражение интегрируется внутрь, помогая видеть себя более ясно и доброжелательно.

Шаг 5. Завершение.

Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов, поблагодарите себя за искренность. Когда будете готовы, откройте глаза и вернитесь в реальность.

Эту практику можно повторять, когда вы чувствуете, что теряете связь с собой или начинаете слишком сильно зависеть от внешних оценок. Она помогает возвращаться к себе и видеть свою реальную ценность.

Сложности на пути к плато Внутренних Опор

Восхождение на плато Внутренних Опор – не прогулка по живописной тропе с легким ветерком и идеальной погодой. Оно больше похоже на попытку карабкаться в гору с тяжелым рюкзаком, где вместо бутылки с водой – старые убеждения, вместо компаса – критический голос, а вместо карты – смутные идеи о том, куда мы вообще идем. А вокруг туман сомнений и неуверенности в себе. Я хорошо представляю те сложности, которые вас подстерегают на этом пути. Давайте поговорим о них.

1. Внутренний критик, или Плохой Внутренний Родитель.

Эта персона, кажется, специально создана, чтобы вставлять вам палки в колеса. Он мастер язвительных комментариев: «Ну и куда ты собрался? Думаешь, теперь станешь каким-то там самоосознанным? Смешно». Он обожает критиковать каждую попытку, напоминать о прошлых ошибках и с подозрением смотреть на любые изменения.

Проблема в том, что этот голос часто звучит убедительно. Ведь он говорит так не из злости, а из страха, что у вас не получится и ваша самооценка пострадает. Внутренний Родитель боится за вас, но выражает это самым нелепым и разрушительным образом.

Как справляться: попробуйте ответить ему словами Внутреннего Взрослого: «Я слышу тебя. Я понимаю, что ты боишься. Но я выдержу. И не перестану двигаться только потому, что тебе страшно».

2. Привычка зависеть от внешнего.

Когда мы начинаем движение к своим внутренним опорам, может возникнуть паника: «А если никто меня не похвалит? А если не скажут, что я молодец?» Нарциссическая динамика долго держала нас в ловушке зависимости от чужих взглядов. Переход к самооцениванию и самопринятию ощущается как прыжок в неизвестность.

Как справляться: дайте себе время. Никто не требует от вас мгновенной независимости. Пробуйте все чаще опираться на себя, но «костыли» пока что держите рядом. Главное – легализуйте их. Признайтесь, что вы действительно нуждаетесь в людях и можете «использовать» их, чтобы заботиться о своем развитии.

3. Противодействие пустоты.

Одной из самых страшных преград на пути к плато становится внутреннее чувство пустоты. Когда мы перестаем заполнять ее похвалой, успехами или чужими ожиданиями, она кажется всепоглощающей. Но знайте: это не настоящая пустота. Это пространство, в котором постепенно будет возникать все больше вашего Реального Я.

Как справляться: напомните себе, что пустота – не враг. Она – приглашение к созиданию, росту. Внутренний Взрослый может сказать: «Да, это пока выглядит страшно. Ты не пустой, ты просто не распознал, чем ты наполнен. Мы вместе будем делать это». И это будет совсем другой процесс по сравнению с попытками бороться с пустотой, наполняя ее чем-то чужим и ненастоящим.

4. Страх перемен.

Перемены пугают. Вы можете подумать: «А вдруг это не сработает? Может, лучше оставить все как есть? Старые способы хоть и неудобные, но зато знакомые». Этот страх – естественная реакция на движение к новому.

Как справляться: будьте терпимы к своему страху. Скажите себе: «Я могу идти медленно. Мне не нужно все менять сразу». Иногда нам требуется несколько лет, чтобы вскарабкаться к этим опорам. Но для этого есть вся жизнь. Поверьте, когда нас отправляли сюда, никто не поставил условие, что вы начнете жить по-настоящему только тогда, когда станете действительно совершенным взрослым со зрелой психикой. Мы можем заниматься этим всю жизнь. Нет никакой «отсечки», после которой уже поздно.

5. Ложное чувство эгоизма.

Иногда на пути к внутренним опорам появляется ощущение, что вы становитесь «слишком эгоистичными». Когда вы перестаете делать все ради других и начинаете уделять внимание себе, это может вызывать чувство вины.

Как справляться: вспомните, что забота о себе и своем развитии – не эгоизм. Это база, чтобы потом строить настоящие, а не нарциссически зависимые отношения с другими.

6. Сложность отделить свои желания от чужих.

Двигаясь к самоосознанию, вы можете вдруг понять, что не знаете, чего хотите. Ваши желания слились с чужими ожиданиями, и теперь их трудно разделить.

Как справляться: начните с простых вопросов: «Чего я хочу прямо сейчас?», «Как я чувствую себя в этот момент?». Внутренний Взрослый мягко напомнит: «Это нормально, если ты не знаешь. Мы разберемся. Нам нужно время. Давай возьмем паузу, чтобы подумать. Сделаем это своей задачей. И не будем нападать на себя за то, что до сих пор не знаем ответа».

Помните: если вы не знаете и вам требуется время – это супер. Потому что если вы быстро отвечаете и все знаете, то здесь просто не может быть ничего нового. Вы достаете из себя старые убеждения и готовые решения. А нам требуется другое.

7. Нарциссический перфекционизм.

«Если уж я строю внутренние опоры, то они должны быть идеальными!» Это старая ловушка, которая заставляет нас требовать от себя невозможного, подрывая любые попытки двигаться вперед.

Как справляться: пусть Внутренний Взрослый скажет: «Твои опоры могут быть несовершенными. Они учатся вместе с тобой. Мы строим их шаг за шагом».

Эти трудности не выставляют вас слабым или неподготовленным. Они – естественная часть пути. Каждый раз, сталкиваясь с препятствиями, вы делаете еще один шаг к тому, чтобы однажды сказать: «Я здесь. Я есть. И мне этого достаточно».

Практика «Примирение Внутреннего Родителя с Внутренним Взрослым»

Эта практика помогает наладить внутренний диалог между двумя важными частями вашей психики: Внутренним Родителем, от которого часто исходит критика, ожидания или требования, и Внутренним Взрослым, который стремится к поддержке, ясности и созиданию. Их примирение облегчает развитие самоопор: самооценивания, самоосознания, самопринятия и саморегуляции.

Шаг 1. Настройка.

Найдите тихое место, где вас никто не потревожит. Устройтесь удобно, закройте глаза и сделайте несколько глубоких вдохов. Почувствуйте, как ваше тело расслабляется, а дыхание становится свободным.

Шаг 2. Встреча с Внутренним Родителем.

Представьте, что перед вами Внутренний Родитель. Это может быть строгий голос, образ кого-то из реальных людей или просто ощущение. Этот Родитель воплощает ожидания, критику, правила, которые вы могли унаследовать из детства. Обратите внимание, как он выглядит, какие эмоции вызывает.

Спросите его:

• Чего ты хочешь для меня?

• Почему ты говоришь или делаешь так?

Прислушайтесь к ответам. Часто за строгостью или критикой скрывается забота, пусть и выраженная незрелым способом. Например, Родитель может ответить: «Я хочу, чтобы ты был успешным, чтобы ты не ошибался, чтобы тебя любили».

Шаг 3. Встреча с Внутренним Взрослым.

Теперь представьте, что рядом с вами появляется Внутренний Взрослый. Он спокоен, поддерживает и понимает, что вы не обязаны быть идеальными, чтобы быть достойными. Взрослый вступает в диалог с Родителем.

Позвольте Внутреннему Взрослому сказать что-то вроде:

• «Я понимаю, что ты заботишься, но твои методы часто заставляют нас чувствовать себя хуже».

• «Давай мы попробуем другой подход, где будет меньше осуждения и больше поддержки».

Родитель может возражать, но Внутренний Взрослый сохраняет спокойствие, продолжая объяснять, что забота о вас может выражаться иначе: через принятие, гибкость и внимание к вашим настоящим потребностям.

Шаг 4. Совместная работа над опорами.

Теперь пригласите Внутреннего Родителя и Внутреннего Взрослого сосредоточиться на том, как они могут вместе помогать вам в развитии самоопор. Пройдитесь по каждой из них.

Самооценивание:

Взрослый говорит: «Я помогу нам видеть реальность без преувеличений и унижений».

Родитель добавляет: «А я могу напоминать, что стоит развивать, чтобы мы росли».

Самоосознание:

Взрослый говорит: «Я буду задавать себе вопросы с интересом и без осуждения».

Родитель добавляет: «Я помогу находить в этих вопросах то, что действительно важно для нас».

Самопринятие:

Взрослый говорит: «Я принимаю нас такими, какие мы есть».

Родитель может дополнить: «А я могу поддерживать тебя в том, чтобы стремиться к лучшему, без излишнего давления».

Саморегуляция:

Взрослый говорит: «Я выдерживаю трудности, остаюсь собой, даже когда трудно».

Родитель добавляет: «Я могу напоминать, что иногда помощь со стороны – это нормально».

Шаг 5. Образ примирения.

Представьте, что Внутренний Родитель и Внутренний Взрослый протягивают друг другу руки или садятся рядом, как союзники. Ощутите их договоренность: Родитель откладывает в сторону критику и давление, оставляя заботу и поддержку. Взрослый берет на себя ответственность быть связующим звеном между вашими эмоциями, потребностями и действиями.

Шаг 6. Завершение.

Поблагодарите обоих персонажей за их роли и то, что они готовы учиться работать вместе. Сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов, почувствуйте себя в своем теле и постепенно возвращайтесь к реальности.

Эту практику можно повторять, когда вы чувствуете внутренний конфликт между требовательной частью себя и той, которая хочет поддержки. Со временем диалог между Внутренним Родителем и Внутренним Взрослым станет более мягким и конструктивным, а самоопоры – более доступными и устойчивыми.

Лес Расколдовывания Плохого Я и Плохого Внутреннего Родителя

На пути к выходу из нарциссического царства нас ждет лес Расколдовывания. Это не сказочный лес с феями и волшебными огоньками, а вполне реальное место в нашей психике. И пройти его приходится всем, кто решается выбраться из плена своих иллюзий.

Иногда кажется, что можно промчаться по нему быстро. Попробовать какой-нибудь короткий путь: пару вдохновляющих аффирмаций, медитацию под шум прибоя, новый метод саморазвития.

Но нет. Путь через лес неизбежен и занимает ровно столько времени нашего путешествия, сколько понадобится для расколдовывания.

Ведь это пространство, где встречаешься с правдой о себе. И, честно говоря, оно совсем не из тех уютных мест, где можно прогуливаться, попивая кофе.

Когда мы заходим в этот лес, мы искренне верим, что Плохое Я и Плохой Внутренний Родитель – это реальные голоса. Они звучат так уверенно, так громко, что кажется, будто именно они держат в руках объективную истину. Но стоит остановиться и прислушаться, как их реальность начинает трещать по швам. И становится понятно: это всего лишь следы прошлого. Обрывки фраз, сказанных когда-то теми, кто, возможно, не хотел нас обидеть, но все равно ранил. Тени старых отношений, детского восприятия, которое превратило чужие слова в непреложные истины. Эхо, которое до сих пор звучит внутри.

Мы все хотим, чтобы Плохое Я наконец замолчало. Хотим заменить его на внутренний голос, который говорит: «В тебе нет ничего, с чем стоило бы так воевать и от чего нужно неистово избавляться». Мы жаждем, чтобы Плохой Внутренний Родитель перестал быть строгим судьей с суровым взглядом и стал тем, кто заботится, поддерживает, помогает расти. И мы мечтаем увидеть мир реальным: не через призму своих травм и страхов, а таким, какой он есть. Мы хотим поверить, что люди вокруг не только равнодушные, отвергающие и осуждающие, как нам кажется из-за фильтров нашего восприятия, а разные: настоящие, живые, способные принимать и любить. Мы хотим пуститься в настоящие отношения с людьми, такими же сложными, как и мы сами: неидеальными, но достойными обычных человеческих связей. Мы хотим жить другую жизнь, где эхо прошлого не перекрывает звучание настоящего.

И когда мы выходим из леса, то ощущаем, что изменились.

Снятие заклятия с Плохого Я

Расколдовывание Плохого Я – это возвращение к целостности через встречу с той своей частью, которая приняла на себя всю тяжесть отверженности. Когда-то эта часть сказала: «Пусть плохим буду я, чтобы защитить тебя настоящего».

Плохое Я – это близнец нашего Я, который добровольно принял на себя бремя плохости, чтобы мы могли выжить. Оно никогда не было плохим. Это заколдованное Я, спрятанное за слоями отвержения и боли.

Заклятье наложилось в тот момент, когда мы впервые почувствовали, что с нами что-то не так. Это мог быть осуждающий взгляд, фраза «Ты слишком…» или «Ты недостаточно…» или просто ощущение, что наши эмоции, желания или поведение не нужны. Чтобы сохранить хоть немного любви к себе, наша психика создала разделение: «Я, которого можно любить» и «Я, которое нельзя показывать». Плохое Я стало той частью, что приняла на себя всю нелюбовь, а вместе с ней и боль за себя, оставив нам иллюзию, что мы можем быть «достаточно хорошими». Так началась его долгая и тяжелая работа. Но это не значит, что наше настоящее Я не чувствует тоски от произошедшего когда-то разделения. Сейчас мы стремимся снять несправедливое, но спасительное когда-то заклятье. Для этого давайте проложим тропинку через Лес Расколдовывания.

1. Замедлиться и встретиться с Плохим Я.

Мы начинаем с того, что останавливаемся и смотрим внутрь себя. Плохое Я всегда рядом, но оно не кричит и не требует внимания. Оно просто есть, постоянно напоминая, что с нами не так. Мы прислушиваемся и пытаемся понять, где оно живет внутри нас. Оно может локализоваться в груди или в животе как невыносимое ощущение своей «не такой» природы (и породы).

2. Признать его существование.

Мы обращаемся к нему: «Я вижу тебя. Ты было со мной все это время». Это заколдованное Я, которое мы сами изолировали, чтобы защитить себя. Мы признаем: «Ты сделало огромную работу. Взяло на себя все, что я не мог выдержать, что я прятал, когда меня такого не выдерживали». Это первый шаг к расколдовыванию: увидеть в нем не врага, а союзника.

3. Услышать его историю.

Плохое Я может сказать: «Я носил твою злость, чтобы тебя не отвергли», «Я прятал твою слабость, чтобы ты чувствовал себя сильным», «Я взял на себя всю боль, чтобы ты мог улыбаться». Оно не обвиняет нас, а рассказывает, что годами хранило качества, которые другие отвергали. Оно принимало удары отвержения и осуждения, исправляя и так контролируя, чтобы нас хоть немного любили.

4. Поблагодарить за его работу.

Мы говорим: «Спасибо тебе. Ты спасало меня. Ты несло на себе груз, который я не мог принять. Ты защищало меня от отвержения». Важно дать Плохому Я понять, что его жертва замечена. Оно действовало не из злобы, а из любви, оберегая нас от боли.

5. Вернуть отвергнутые качества себе.

Мы смотрим на качества, которые Плохое Я хранило в себе. Может быть, это наша уязвимость, злость, слабость, нежелание соответствовать чужим ожиданиям. Мы говорим: «Теперь я готов взять это обратно. Это часть меня. Я принимаю это и больше не считаю плохим». Мы возвращаем себе эти аспекты, понимая, что в них нет ничего ужасного.

6. Освободить Плохое Я.

Мы говорим ему: «Ты больше не должно носить этот груз. Ты не плохое. Ты мой близнец, который спасал меня. Но теперь я готов взять эту тяжесть на себя». Плохое Я перестает быть изолированным. Оно становится частью нас: не отдельной тенью, а элементом целого. Оно перестает перевешивать все остальные наши части или обесценивать все наши достоинства. Оно просто разнообразит нашу индивидуальность.

7. Чувствовать целостность.

Когда Плохое Я расколдовано, мы начинаем ощущать, что «плохие» качества на самом деле делают нас живыми. Наша злость становится источником энергии, наша слабость – залогом помощи, наша уязвимость – мостом к близости. Мы видим, что Плохое Я было заколдовано ложным убеждением, что оно «недостойно». На самом деле оно всегда было частью нас, хранящей нашу силу.

Расколдовывание Плохого Я – это возвращение к пониманию, что никто не может быть полностью хорошим или плохим.

Мы – это целое. И, принимая Плохое Я, мы освобождаем себя от бремени постоянной борьбы за чью-то любовь. Мы начинаем признавать и принимать себя такими, какие мы есть.

Упражнение «Встреча с силой, которую хранило наше Плохое Я»

Это упражнение поможет вам почувствовать, что сила, скрытая в вашем Плохом Я, всегда была частью вас. Оно направлено на то, чтобы осознать, как те качества, которые вы считали «плохими», на самом деле поддерживают вас и могут стать источником энергии, близости и внутренней свободы. Например, ваша злость, которую вы всегда подавляли, может оказаться силой, что защищает ваши границы. Или ваша слабость, которой вы стыдились, дает возможность доверять и принимать помощь от других.

1. Подготовка.

Найдите тихое место, где вы сможете быть наедине с собой. Устройтесь удобно: сядьте или лягте, чтобы вам было комфортно. Закройте глаза и сделайте несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться.

2. Образ Плохого Я.

Представьте свое Плохое Я. Как оно выглядит? Например, это может быть фигура, согнувшаяся под тяжестью, или кто-то, кто прячет лицо в руках. Позвольте ему появиться таким, какое оно есть. Не пытайтесь его менять или улучшать.

3. Диалог с Плохим Я.

Скажите ему: «Я здесь, чтобы узнать, что ты хранишь для меня. Что ты носило в себе, чтобы я был в безопасности? Что пыталось защитить?»

Например, Плохое Я может ответить: «Я носило твою злость, чтобы другие не считали тебя плохим. Я прятало твое право сказать “нет”, чтобы ты не столкнулся с отвержением». Заметьте, что оно говорит или показывает вам.

4. Поиск силы.

Спросите его: «Какая сила скрывается в тех качествах, которые ты хранило? Что ты хочешь вернуть мне сейчас?»

Например, Плохое Я может показать вам, что злость, которую оно прятало, – это не разрушительная сила, а способность защищать свои границы. Или слабость, которую оно скрывало, – это мост к искренним отношениям, где вы можете позволить себе быть уязвимыми. Или ваша настойчивость, которой вы стеснялись, – это ваша способность достигать того, что важно для вас.

5. Принятие силы.

Скажите Плохому Я: «Спасибо тебе за то, что ты хранило эту силу так долго. Я готов принять ее обратно». Представьте, как эта сила начинает возвращаться к вам. Например, если это злость, вы можете почувствовать тепло и уверенность в области груди, как будто ваш внутренний мир выпрямляется. Если это слабость, может возникнуть ощущение легкости и доверия, как будто вы больше не обязаны делать все в одиночку.

6. Интеграция.

Сделайте несколько глубоких вдохов, ощущая, как эта сила становится частью вас. Скажите себе: «Эта сила всегда была моей. Теперь я готов использовать ее для своей жизни».

7. Завершение.

Когда будете готовы, медленно откройте глаза. Проверьте, как вы себя чувствуете. Запомните ощущение силы и примите решение возвращаться к нему, когда вам это нужно.

8. Рефлексия.

После упражнения вы можете записать, что почувствовали и что вернуло вам ваше Плохое Я. Например: «Я всегда боялся своей злости, но теперь понимаю, что это моя способность защищать себя. Это не разрушительная сила, а моя энергия для действий». Или: «Моя слабость, которой я стыдился, оказалась способом почувствовать связь с другими, потому что я могу просить о помощи».

Это упражнение показывает, что каждая часть нас, даже та, которую мы считали плохой, хранит в себе ресурс, который может стать опорой в жизни. Мы учимся видеть в себе не только слабости, но и силу, которая всегда была с нами, пусть даже скрытая за заклятьем отвержения.

Расколдовывание Плохого Внутреннего Родителя

Во-первых, давайте я напомню, что Плохой Внутренний Родитель – не буквальный слепок наших настоящих родителей. Это не их портрет, а скорее самостоятельный персонаж, выросший в нашей психике. Его голос звучит как отголосок чужих взглядов, замечаний и ожиданий, которые мы упорно переводили на язык внутреннего контроля.

Расколдовать Плохого Внутреннего Родителя – это как наконец поймать того внутреннего тренера, который заставляет тебя бегать по кругу без видимой цели, и спросить: «Слушай, а мы вообще куда идем?» И тут выясняется, что он сам не очень понимает. Просто это его способ уберечь нас от одной простой, но болезненной правды: пока мы в нарциссическом царстве, нам кажется, что нас кто-то не пускает в мир людей. Мы скучаем по настоящим отношениям, теплоте, принятию. Но кажется, что путь туда для нас закрыт. На входе стоит строгий смотритель и отсекает недостойных. Так вот, мы в их числе.

Внутренний Родитель убежден, что если нас еще не пускают, то проблема в нас. «Давай исправим что-то, и тогда, возможно, двери откроются», – говорит он. И тут начинается беготня по пустым дорожкам, где вместо встреч с реальными людьми мы сталкиваемся с очередными задачами: «Попробуй быть лучше», «Стань сильнее», «Убери это, добавь то».

Каждый раз, когда мы хоть на миг ощущаем одиночество, покинутость или нелюбовь, он мгновенно включается. «Нет времени на чувства, займись собой! Вот тебе список: стань лучше, работай усерднее, исправь свои ошибки. Если ты не справляешься – значит, недостаточно стараешься». Он верит, что это спасет нас и мы станем такими совершенными, что нам не смогут отказать в принятии.

Но, как мы понимаем позже, это не работает.

Никакие идеальные усилия не возвращают нас в царство людей. Мы не становимся ближе к другим, бегая по кругу. Мы только устаем.

И в какой-то момент начинаем замечать, что Плохой Внутренний Родитель просто боится. Он боится, что, если мы остановимся, нас снова настигнет чувство ненужности, которое он так отчаянно пытается отвлечь или заглушить. Как говорил один мой клиент, «Если я перестану исправлять свое Плохое Я, то меня отвергнут, это будет окончательно, и тогда уже ничем свою ценность не восстановишь». У нас что-то не получается в отношениях, в жизни или мы чувствуем скуку, одиночество, изоляцию – и Внутренний Родитель тут же вступает в действие: «Не смотри туда! Лучше займись чем-нибудь полезным. Исправь что-нибудь в себе». Это не жестокость, а его способ нас спасти. Он думает, что если переключить внимание на исправление, то боль уйдет. Он, как старый старатель, дает нам в руки лопату, говоря: «Ты знаешь, что делать!» И мы снова принимаемся выкапывать ямы, рыть рвы и окопы. Мы прокладываем внутри себя целые траншеи, чтобы однажды перекопать все начисто и набело.

Но… ничего не меняется. Потому что Внутренний Родитель работает в рамках старого правила: «Люди принимают только идеальных». А мы живем с этим, потому что боимся смотреть в другую сторону – туда, где внутри нас затаились одиночество и покинутость.

Расколдовывание Плохого Внутреннего Родителя начинается с того, что мы останавливаемся. Да, прямо там, на очередной пустой дорожке. Мы говорим: «Подожди. Куда ты меня ведешь? Почему ты не позволяешь мне просто быть?» И он, хоть и не сразу, отвечает: «Я пытаюсь спасти тебя. Если ты будешь достаточно хорош, тебя наконец примут».

И вот тут мы понимаем, что он, как и мы, тоже скучает по царству людей. Только он верит, что путь туда лежит через бесконечные исправления. Его нельзя винить за это. Он действует из страха, что, если мы остановимся, нас отвергнут окончательно.

Мы говорим ему: «Спасибо, я вижу, что ты хотел помочь. Но эти дорожки не ведут туда, куда мы хотим попасть. Они просто возвращают нас на тот же круг». И дальше самое важное. Мы говорим: «Давай попробуем что-то новое. Давай перестанем бежать и просто побудем здесь, даже если это место кажется пустым».

Сначала Внутренний Родитель сопротивляется. Он не привык оставаться наедине с болью. Но когда мы остаемся, он начинает понимать: одиночество не разрушает нас. Ощущение покинутости не делает недостойными. И тогда его голос меняется. Он больше не гонит нас по дорожкам, а говорит: «Ты можешь быть собой. Тебя не нужно исправлять, чтобы тебя любили».

Расколдовывание – это не чудо, а процесс.

Плохой Внутренний Родитель не исчезает мгновенно. Но он учится новой роли. Он становится тем, кто поддерживает нас, кто говорит: «Ты достаточно хорош, чтобы быть принятым прямо сейчас».

И когда это происходит, мы перестаем чувствовать, что вход в царство людей закрыт. Потому что это не царство где-то там. Это царство внутри нас, и ключ к нему в том, чтобы позволить себе быть настоящими, даже если нас пугает наша уязвимость. В этом и есть настоящая амнистия. Она приходит не от других, а от нас самих.

Упражнение «Превращение Плохого Внутреннего Родителя в принимающего»

Это упражнение направлено на активную трансформацию Плохого Внутреннего Родителя в поддерживающего. Оно включает не только осознание, но и позволяет сделать огромные шаги, которые меняют его роль в вашей психике.

1. Создайте момент осознанного выбора.

Когда Внутренний Родитель активируется, вместо того чтобы просто реагировать на его слова, скажите себе: «Я вижу, что сейчас стою на развилке. Мой Внутренний Родитель может либо продолжать критиковать, либо начать помогать». Осознание, что у вас есть выбор, уже меняет динамику.

2. Сделайте шаг к упразднению старой роли.

Представьте, что Плохой Внутренний Родитель держит в руках старую маску – жесткую на ощупь, суровую на вид, с нахмуренными бровями. Скажите ему: «Ты можешь больше не надевать эту маску. Она не нужна. Я вижу, что под ней ты хочешь быть другим». Это создает символический переход от старой роли к новой.

3. Попросите его встать рядом.

Мысленно (или вслух, если комфортно) скажите: «Вместо того чтобы стоять надо мной и критиковать, я прошу тебя встать рядом. Ты можешь быть тем, кто идет со мной плечом к плечу. Вместе мы можем справляться с трудностями».

4. Определите новые слова.

Спросите себя: «Какие слова я хотел бы слышать от своего реального родителя, который поддерживает меня?» Например:

• Ты стараешься, и этого достаточно.

• Ты достоин принятия, даже когда совершаешь ошибки.

• Ты не обязан быть идеальным, чтобы принадлежать этому миру.

Теперь представьте, как он произносит эти слова. Пусть его голос звучит мягко, тепло, без давления.

5. Отметьте его поддержку в действии.

Вспомните любую недавнюю ситуацию, где вы почувствовали критику или давление. Пересмотрите ее через новую роль Внутреннего Родителя. Например:

• Вместо «Ты опять все испортил» – «Ты сделал все, что мог, и это ценно».

• Вместо «Ты недостаточно хорош» – «Ты уже достаточно хорош, чтобы быть принятым».

Проговаривайте это вслух или про себя, пока не почувствуете, что новая интерпретация находит отклик.

6. Создайте образ трансформации.

Представьте, как Внутренний Родитель меняется. Может быть, он становится более спокойным, менее суровым. Может, его фигура оказывается легче, выражение лица – добрее. Позвольте этому образу утвердиться.

7. Ведите внутренний диалог через новую роль.

Скажите своему Родителю: «Я принимаю тебя в твоей новой роли. Ты можешь быть моим помощником и поддерживать меня, вместо того чтобы осуждать». Пусть он проговорит это вместе с вами: «Теперь я твой союзник. Я здесь, чтобы помогать тебе чувствовать себя достойным и принятым».

8. Закрепите новую динамику.

Когда завершите упражнение, запишите одно или два предложения от лица нового внутреннего Родителя. Например:

• Ты уже достаточно хорош.

• Твоя ценность не зависит от того, что ты делаешь, она всегда с тобой.

Перечитывайте или проговаривайте эти фразы, чтобы усилить новый голос.

9. Используйте нового Родителя в повседневной жизни.

Когда в следующий раз почувствуете критику или сомнение, остановитесь и вспомните: ваш новый внутренний Родитель рядом. Спросите себя: «Что бы сказал он в этой ситуации?» Позвольте его словам направлять вас.

Почему это работает?

Это упражнение не просто смягчает внутренний голос, но активно перенастраивает его, подстраивая под новую роль. Превращая Плохого Внутреннего Родителя в союзника, мы создаем внутри себя источник принятия и поддержки, который остается с нами, даже когда мы чувствуем себя уязвимыми или неидеальными.

Остров Реального Я

Говорят, есть остров, который не найти на картах. Его не открыть с помощью компаса, не обнаружить по координатам. Это остров Реального Я, место, которое всегда существовало внутри нас. Но оно кажется таким далеким, что мы делаем вид, будто его и нет. Остров не просто скрыт туманом. Мы сами когда-то стерли его со всех карт, чтобы ни у кого, включая нас самих, не возникло соблазна добраться до него, и решили: «Никакого острова Реального Я не существует».

Почему? Потому что когда-то этот остров казался слишком опасным. В наших детских мифах о том, что можно чувствовать, желать, кем можно быть, остров Реального Я выглядел как запретная земля. Земля, где живут эмоции, которые нельзя показывать, мечты, над которыми смеются, и желания, за которые стыдно. Нам внушили: «Ступишь туда – и тебя отвергнут». Мы поверили. И чтобы не было соблазна проверять, сделали все, чтобы стереть саму возможность его существования.

Но вот ирония.

Реальное Я невозможно уничтожить. Мы можем скрывать его за слоями «достаточно хорошего» поведения, масок, ролей, но оно остается.

Мы можем притворяться прекрасными или плохими, использовать нескончаемое количество стратегий нашего Ложного Я, но Реальное Я никуда не девается. Оно не исчезает, даже если мы выбросили все карты и уверяем себя: «Остров? Нет, это выдумка. Мы лучше сделаем искусственную насыпь, как в Дубае. Все люди хотят жить там. Это ведь престижно и круто».

И вот мы живем в этой иллюзии, пока что-то не начинает подтачивать нашу уверенность. И однажды, когда мы устаем бороться с волнами, туман рассеивается, и мы видим его. Остров Реального Я. Не запретный, не опасный. Просто наш. Такой, какой есть. Единственный и неповторимый. Просто потому, что другого у нас нет. Все остальные – это миражи, в которые мы верили и к которым стремились.

Шагнуть на берег этого острова непросто. Он кажется пугающим не потому, что там что-то не так, а потому, что мы сами годами убеждали себя в его недостойности. Но стоит ступить на его землю, как мы понимаем: это единственное место, где мы настоящие. Здесь наши чувства не «слишком». Здесь желания не оцениваются как «глупые». Здесь мы не должны доказывать, что достойны.

Мы начинаем замечать, как тщательно избегали этого острова. Как прятались от себя за чужими ожиданиями, как скрывали внутренний ландшафт, лишь бы никто, включая нас, не догадался, что остров существует. Но, вглядываясь, видим: все, что мы пытались скрыть, не страшно. Это просто мы.

На острове Реального Я нет необходимости быть кем-то. Здесь никто не требует от нас идеальности. Наша уязвимость становится силой, мечты – тем, что делает нас живыми, а слабости – тем местом, где можно передохнуть. Мы понимаем: все, что мы искали вовне, – принятие, любовь, свобода – всегда было здесь.

И да, этот остров непредсказуем. Иногда на нем бушуют штормы. Нам придется встречаться с чувствами, которых мы так долго избегали, с мечтами, которые давно похоронили, и с той частью себя, которую спрятали так глубоко, что забыли о ее существовании. Но в этом-то и суть. Этот остров – единственное реальное.

И самое удивительное: чем больше мы исследуем этот остров, тем яснее понимаем, что никуда и не уходили.

Мы всегда были здесь, просто смотрели в другую сторону. Все эти годы мы искали что-то вовне, пока настоящая жизнь ждала нас внутри.

Остров Реального Я – это не миф. Это место, которое мы сами пытались уничтожить на своих картах, но оно всегда было с нами. Все остальное – иллюзия. А этот остров – наша истина. И если мы позволим себе ступить на него, мы начнем жить не ради чужих ожиданий, а ради себя. И в этом – настоящая свобода.

Упражнение «“Прерванное” Реальное Я»

Эта практика поможет вам увидеть, как вы боретесь с реальностью своего Я: прерываете свои чувства, игнорируете желания или отказываетесь от искренних проявлений. Она направлена на осознание ваших стратегий борьбы с самим собой.

1. Подготовка: вспоминаем последние сутки.

Возьмите лист бумаги и вспомните день, который прожили. Постарайтесь вспомнить ситуации, в которых вы чувствовали, что что-то внутри вас «прервалось». Это могли быть моменты:

• когда вы хотели что-то сказать, но передумали;

• когда вы почувствовали эмоцию, но подавили ее;

• когда вам хотелось что-то сделать для себя, но вы решили, что «не время» или «не стоит».

Запишите несколько таких моментов.

2. Разбор ситуации.

Выберите одну из ситуаций и подробно ее разберите. Ответьте себе на вопросы:

• Что я почувствовал? Например: «Я почувствовал раздражение, когда меня попросили задержаться на работе».

• Что я хотел сделать? Например: «Я хотел сказать, что у меня свои планы и я не могу остаться».

• Что я сделал вместо этого? Например: «Я согласился, хотя это было мне неудобно».

• Почему я прервал свое реальное проявление? Например: «Я боялся, что меня посчитают недостаточно преданным».

3. Найдите свою стратегию борьбы с реальностью.

Теперь подумайте: какие стратегии вы использовали, чтобы подавить свои реальные чувства и желания? Вот примеры:

• Избегание: «Я просто не стал говорить что думаю».

• Рационализация: «Я убедил себя, что ничего страшного, это всего лишь один раз».

• Самокритика: «Я сказал себе, что мои желания не важны».

• Роль: «Я решил, что должен быть хорошим сотрудником и мои чувства не имеют значения».

Напишите, какая из этих стратегий была у вас, или сформулируйте свою.

4. Понаблюдайте за своим телом.

Подумайте, как вы физически почувствовали момент прерывания. Например:

• У меня напряглась челюсть, когда я хотел возразить.

• Я почувствовал тяжесть в груди, когда согласился сделать то, чего не хотел.

• Я начал нервно теребить ручку, чтобы не сказать лишнего

Заметив, как тело откликается на подавление, вы сможете в будущем распознавать эти сигналы и реагировать осознанно.

5. Напишите послание своему Реальному Я.

Представьте, что ваше Реальное Я наблюдало за этой ситуацией со стороны. Что бы оно сказало вам? Например:

• Ты имеешь право выражать свои чувства.

• Твое желание не ошибка, его не нужно подавлять.

• Ты достоин быть услышанным, даже если это неудобно другим.

Запишите это послание. Оно поможет вам в будущем замечать, когда вы начинаете прерывать свои проявления.

6. Практика на будущее.

В следующий раз, когда вы почувствуете, что хотите что-то сделать, сказать или почувствовать, но начинаете это прерывать, попробуйте сделать паузу. Скажите себе:

• Это мое Реальное Я хочет проявиться. Почему я прерываю это?

• Что будет, если я позволю этому случиться?

Даже маленький шаг в сторону разрешения себе быть настоящим – это уже движение к тому, чтобы жить в согласии с собой.

Почему это упражнение работает?

Оно не просто помогает заметить привычки прерывания. Оно показывает, как именно мы боремся со своей реальностью: через подавление, рационализацию, избегание. Это осознание – ключ к тому, чтобы в следующий раз выбрать другой путь и дать своему Реальному Я больше пространства для жизни.

Вершина Идеального Я

Есть у нас такая встроенная штука – стремление расти. Мы хотим быть больше, выше, сильнее. Это в нашей природе. И для этого нам всегда нужен кто-то (или что-то), на кого можно смотреть снизу вверх. Мы так устроены с детства: чтобы научиться ходить, мы тянулись к тем, кто уже это умеет. Чтобы говорить, слушали взрослых. Чтобы стать кем-то, мы искали тех, на кого хочется быть похожими. Это нормальный путь развития.

Идеальное Я начало формироваться из здорового желания стать лучше. Мы смотрели на родителей, учителей, на мир вокруг как на гору, на которую хочется подняться. Нам важно было верить, что эти люди знают ответы, что они справляются с жизнью. Ну вот так было в нашем детском восприятии: если ты вырос, то ты становишься могущественным волшебником, как Дамблдор из книг про Гарри Поттера. Это человек, который знает все. Он стоит на вершине своей горы, и его взгляда достаточно, чтобы все стало на свои места. У Дамблдора есть ответы на вопросы, которые еще не заданы, и силы, которые кажутся безграничными. И в нашем детском восприятии взрослость была именно такой: мудрой, непоколебимой, полной уверенности. Мы смотрели на нее как на вершину, к которой нужно стремиться, чтобы однажды стать таким же.

Но проблема в том, что в жизни нет Дамблдоров. Есть родители, учителя, друзья – живые люди, которые могут ошибаться, уставать, чего-то не знать. И когда эта реальность проступает сквозь идеализацию, это удар. Мы понимаем, что у тех, кого мы считали волшебниками, палочки, может, и есть, но они сломаны, да и заклинания иногда дают сбой.

И что делает ребенок, когда рушится идеал? Ведь это больно – остаться без реальных ориентиров, без живых примеров того, что значит быть взрослым.

Больно чувствовать, что некому показать тебе, как жить, когда ты несовершенен.

Вот почему мы цепляемся за фантазию, что можно быть сверхчеловеком, который никогда не оступается. Мы создаем свой собственный идеал, который не опирается на реальность. Если невозможно быть Дамблдором в реальности, можно стать им в фантазиях. Точнее, желать им стать. Вот только в таких мечтах нет места для ошибок, усталости, неуверенности. Идеальное Я говорит: «Ты должен быть таким же великим, как он. Ты не можешь позволить себе быть просто собой. Ты должен знать все, уметь все – и никакой слабости». Это становится нашей недостижимой фантастической вершиной.

Но настоящая мудрость в том, что даже Дамблдор был не идеален. Он ошибался, терял близких, сомневался в своих решениях. Его сила была не в совершенстве, а в том, что он принимал свою сложность, свои страхи, свою человеческую природу. Он мог каяться перед Гарри, признавать свои ошибки и переоценивать правильность сделанного выбора, который по истечении времени оказывался весьма сомнительным.

Так, возможно, наша задача не в том, чтобы стать волшебниками, управляющими солнцем и звездами, а в том, чтобы понять: быть взрослым – не значит быть всемогущим.

Это значит жить с собой настоящим. Быть тем, кто готов принимать себя, даже когда нет ответов на все вопросы, и кто умеет искать свои звезды, не пытаясь контролировать весь космос.

Упражнение «Образ идеального меня»

Цель – раскрыть, как вы представляете свое Идеальное Я, и понять, почему этот образ недостижим или не отражает реальных потребностей.

1. Вспомните свой идеал.

Подумайте, кем вы хотите быть, когда все «идеально». Задайте себе вопросы:

• Какими качествами я должен обладать?

• Как я должен выглядеть, говорить, действовать?

• Что обо мне думают другие?

Не старайтесь оценивать или анализировать – просто позвольте этому образу появиться.

2. Представьте этот образ.

Мысленно или письменно опишите, что входит в него. Например: «Я всегда уверен в себе, выгляжу прекрасно, никогда не ошибаюсь, все знаю и всегда справляюсь».

3. Задайте вопрос: «Откуда это?»

Попробуйте понять, откуда взялись эти идеалы:

• Кого я видел таким? (Родителей, учителей, героев книг или фильмов?)

• Кто говорил мне, что я должен быть таким?

• Что в этом образе я хотел бы защитить или компенсировать?

Пример: «Я хочу быть уверенным, потому что когда-то меня критиковали за неуверенность» или «Я хочу знать все, потому что боялся показаться глупым».

4. Проверьте реальность.

Теперь задайте себе еще несколько вопросов:

• Реально ли быть таким, как я описал?

• Знаю ли я людей, которые действительно так живут?

• Что мне приходится подавлять, чтобы стремиться к этому образу?

Пример: «Чтобы всегда быть спокойным, я подавляю свои эмоции», «Чтобы казаться сильным, я скрываю свою усталость».

5. Найдите связь с собой.

Представьте, что ваш образ Идеального Я – это не враг, а спутник. Он пытается защитить вас, но делает это через недостижимые требования. Спросите у себя:

• Чего этот образ хочет для меня?

• Как я могу дать себе это, не становясь идеальным?

Пример: «Мое Идеальное Я хочет, чтобы меня уважали. Но уважение можно заслужить будучи неидеальным».

6. Найдите альтернативный идеал.

Представьте, что вы можете выбрать другой идеал, который лучше подходит вашему настоящему Я. Это не мифический, всезнающий и непогрешимый герой, а образ, который вдохновляет, не разрушая и не подавляя вас.

Задайте себе вопросы:

• Какой идеал отражает мои реальные ценности и желания?

• Какими качествами я могу гордиться уже сейчас?

• Кто из реальных людей вдохновляет меня своей сложностью, а не совершенством?

Пример: «Вместо того чтобы быть всегда уверенным, я могу стремиться быть честным со своими чувствами».

Создайте для себя новый ориентир: человек, который не знает всего, но готов учиться, не идеален, но искренен, не всесилен, но умеет просить о помощи. Это идеал, который поддерживает, а не ломает вас.

Это упражнение помогает осознать, что образ Идеального Я часто основан на страхах и старых ожиданиях. Найдя альтернативный идеал, вы можете перестать гоняться за недостижимым и начать двигаться к тому, что действительно ценно для вас.

Мягкий спуск вместо падения

Идеализация – это наше внутреннее укрытие. Мы строим его, чтобы справляться с хаосом мира, его непредсказуемостью. Когда мы возводим кого-то на пьедестал, будь то родитель, учитель, партнер или даже наша собственная фантазия о будущем, мы чувствуем себя в безопасности. Нам кажется, что если эта фигура всегда будет сильной, мудрой, всезнающей, то и мы не пропадем. Это наша естественная потребность, когда мы маленькие. И продолжает быть ею, когда мы делаем это сейчас.

Но идеализация неизбежно сталкивается с реальностью и не выдерживает этого столкновения, потому что никто, ни один человек не может соответствовать фантазии о всесилии.

Сначала Гарри Поттер видел Дамблдора как абсолютное воплощение мудрости и силы. Но постепенно его идеал начал разрушаться. Гарри узнал, что Дамблдор скрывал от него правду, использовал его, что в молодости был очарован опасными идеями. Это были удары по самому фундаменту мира Гарри. И в какой-то момент он почувствовал, что вместе с образом Дамблдора рушится все, на что он мог опираться.

И это ключевой момент разидеализации. Первое, что мы ощущаем, когда трещина становится явной, – это злость. Мы чувствуем себя обманутыми. Как это вообще возможно – тот, кого мы считали всемогущим, оказывается обычным человеком? Гарри был зол. Он чувствовал, что потерял не только идеал, но и веру в порядок вещей. И это нормально.

Разочарование всегда приходит вместе с болью. Но это не конец.

Далее происходит нечто важное: гнев сменяется грустью. Мы начинаем оплакивать этот разрушенный идеал. Ведь он давал нам так много: чувство стабильности, веру в лучшее, ориентир. Эта грусть помогает нам отпустить иллюзию. Но самое важное – мы выбираем, как двигаться дальше. Мы можем упасть с горы в пучину разочарования, оставшись с ощущением, что мир небезопасен, что никому нельзя доверять. А можем сделать шаг сами – не падать, а идти. И с этого шага начинается трансформация.

Когда мы решаемся спуститься с горы, а не падаем с нее, мы начинаем осматриваться. Мы видим, что мир, который раньше казался пустым и холодным без нашего идеала, совсем не таков. Мы начинаем замечать других людей – несовершенных, но живых, настоящих. Раньше спуск был наполнен ужасом, потому что нам казалось, что в мире нет настоящих взрослых.

Никто не знает, как жить, никто не справляется.

Но теперь, осматриваясь, мы видим не волшебников, а людей, которые ошибаются, но продолжают идти. И это внушает не отчаяние, а надежду. Ведь нам теперь тоже можно быть разными. И мы замечаем, что справляемся с жизнью, даже не будучи совершенными.

Разидеализация – это не просто разрушение образа. Это процесс, в котором мы учимся видеть то, что раньше скрывалось за сияющим фасадом. Мы замечаем, что идеализированный человек вовсе не был всемогущим, но его человеческая сторона оказывается не менее значимой. Например, Гарри увидел не только ошибки и слабости Дамблдора, но и его силу. Не магию, а мужество продолжать, несмотря на страхи, человеческую уязвимость и сомнения.

Плавный спуск с горы идеализации – это не травматичное падение, а возможность осмотреться, переход от иллюзии к реальности.

Шаг за шагом мы отпускаем идеалы и находим что-то более прочное: связь с реальностью, настоящими людьми и самим собой. Как Гарри, мы можем научиться любить не идеалы, а людей и себя настоящих. Не за совершенство, а за подлинность. В этом и есть сила.

Алгоритм «Расшифровка идеализации»

Цель – использовать моменты идеализации как сигнал для выявления скрытых потребностей и научиться направлять их в здоровое русло.

Шаг 1. Поймайте себя на идеализации.

Заметьте, когда вы начинаете восхищаться кем-то или чем-то и появляется ощущение, что этот человек, образ или цель «идеальны».

Задайте себе вопросы:

• Что меня так притягивает в этом человеке или образе?

• Почему я чувствую, что он выше меня?

• Каким я хотел бы быть, чтобы находиться «на его уровне»?

Шаг 2. Выявите ключевые качества идеала.

Сформулируйте, какие качества вы приписываете этому объекту. Например:

• Он всегда уверен в себе.

• Она никогда не сомневается.

• Они знают, как справляться с трудностями.

Постарайтесь быть конкретными: какими чертами, навыками или состояниями вы восхищаетесь?

Шаг 3. Постройте мост к себе.

Спросите себя:

• Чего я боюсь в себе, что заставляет меня искать эти качества вовне?

• Какие из этих качеств я считаю невозможными для себя?

• Что я надеюсь почувствовать, если достигну этого идеала или буду рядом с ним?

Шаг 4. Расшифруйте потребность.

За каждым качеством стоит потребность. Найдите ее, задав себе вопросы:

• Если я хочу быть уверенным, что я на самом деле ищу? (Возможно, принятие своих сомнений.)

• Если мне нужно восхищение, что я хочу чувствовать? (Может быть, ценность для себя или других.)

• Если мне кажется, что кто-то знает все ответы, чего мне не хватает? (Может быть, ощущения, что мне можно не знать.)

Шаг 5. Проверьте реальность.

Сравните свои ожидания с реальностью:

• Действительно ли этот человек всегда уверен?

• Никогда ли он не ошибается?

• Какова реальная цена, которую он может платить за это качество?

Это поможет вам увидеть, что идеализация часто рисует несуществующий образ.

Шаг 6. Используйте идеал как ориентир, а не требование.

Посмотрите на свой идеал с новой точки зрения:

• Что я могу взять у этого человека или образа как вдохновение, а не как обязательный стандарт?

• Как я могу адаптировать эти качества к своей жизни, оставаясь собой?

Шаг 7. Закрепите результат.

Запишите свои выводы:

• Какую потребность я обнаружил за идеализацией?

• Как я могу начать работать с этой потребностью уже сейчас?

• Что я готов отпустить из этой фантазии, чтобы быть ближе к реальности?

Этот алгоритм помогает использовать идеализацию как инструмент для самопознания. Вместо того чтобы убегать от своих потребностей или прятать их за внешними образами, вы учитесь видеть их, принимать и удовлетворять самостоятельно. Это не только снижает напряжение, но и делает связь с собой глубже и честнее.

Встреча с грустью как возможность вырасти и вернуть в себя любовь

Это был бы хороший, здоровый вариант. Например, Гарри после этого не только отпускает свою идеализацию, но и начинает видеть как недостатки Дамблдора, так и его силу. Разочарование дает Гарри новый взгляд. Он понимает, что Дамблдор, несмотря на свои ошибки, все равно оставался великим человеком. Не из-за своей мудрости или силы, а потому, что он принимал свою сложность, раз за разом делал выбор, который не всегда был идеальным, но всегда шел из глубокой верности своим принципам.

И самое важное, что случилось с Гарри благодаря этому, – он смог вырасти. Пока Дамблдор был идеалом, Гарри оставался в позиции ученика, зависимого от его мудрости. Разочарование позволило ему перейти на новый уровень, где он больше не нуждался в наставнике как в абсолютной опоре. Он смог стать самостоятельным, взять на себя ответственность и, что самое важное, простить и принять Дамблдора как человека, а не как легенду.

Но чтобы Гарри мог сделать этот шаг, ему пришлось встретиться с грустью. Грустью о том, что идеального Дамблдора не существует. Грустью о том, что мир, в который он так верил, был сложнее, чем казалось. Эта грусть была тяжелой, потому что за ней скрывалась утрата: утрата идеала, который давал Гарри чувство стабильности и безопасности. Но, пережив это чувство, он смог не только отпустить иллюзию, но и открыть для себя что-то большее.

Гарри научился видеть в Дамблдоре не только его ошибки, но и его человеческую силу. Он смог полюбить его уже не за непогрешимость, а за то, что тот оставался верным себе, даже несмотря на свои теневые стороны и слабости.

В этом и заключается важность встречи с грустью: она не разрушает нас, а помогает вернуть любовь.

Любовь, которая основана уже не на иллюзиях, а на принятии сложности и несовершенства.

Эта история – прекрасная метафора нашего пути. Идеализация тех, кто нас окружает, дает нам временное чувство стабильности, но в какой-то момент идеальный образ неизбежно трескается. Нарциссизм в нас подсказывает: «Беги, исправляй, становись лучше, только не чувствуй эту боль». Он мешает нам встретиться с грустью, потому что мы боимся, что разочарование разрушит нас. Но, как показывает пример Гарри, именно через грусть мы начинаем видеть реальных людей и возвращаемся к настоящей любви.

Разочарование кажется концом света, но на самом деле это дверь в новое восприятие. Там, за этой дверью, мы видим людей целиком: с их силой и слабостями, со сложностью и уязвимостью. Мы начинаем понимать, что нет магии, всезнания, идеалов, которые могли бы спасти нас от боли. Но вместо этого есть нечто большее – настоящая связь. Та, которая не требует совершенства, но основана на принятии.

Как и Гарри, мы можем сделать выбор: удерживать образ идеального Дамблдора внутри себя или позволить ему стать реальным. Мы можем сами сойти с горы идеализации, а не падать с нее. Это шаг к тому, чтобы осмотреться и увидеть вокруг неидеальных, но живых людей. И самое важное – увидеть себя такими же: сложными, несовершенными, но достойными любви. В этом и заключается настоящая сила.

Упражнение «Собрать ценность из осколков»

Разочарование – это трудное чувство. Оно напоминает об утрате идеала, вызывает страх, боль, грусть. Иногда, чтобы справиться с этим, мы расщепляем человека или образ на «хорошее» и «плохое», обесцениваем, чтобы облегчить внутреннюю боль. Это временно помогает выжить, но лишает нас возможности увидеть целостность: настоящего человека со всеми его сложностями, а значит, и себя – такими же сложными, но живыми. Это упражнение помогает мягко подойти к нахлынувшим чувствам, прожить их и собрать более цельный образ другого человека и себя.

1. Осознайте момент разочарования.

Вспомните человека, образ или ситуацию, в которых вы давно или совсем недавно разочаровались.

• Что именно вызвало разочарование?

• Какие чувства вы испытали: боль, злость, страх, грусть?

• Какие мысли пришли вслед за этим: «Он оказался хуже, чем я думал», «Я не могу ему доверять», «Это все бессмысленно»?

2. Запишите свои чувства и мысли, чтобы осознать, как именно вы справлялись с этим разочарованием.

3. Определите момент расщепления или обесценивания.

4. Вспомните, как вы воспринимали этого человека (или ситуацию) до разочарования. Какие качества вы ценили в нем?

Пример: «Я думал, что он всегда мудрый и сильный».

Теперь подумайте, как ваше разочарование изменило этот образ. Что вы стали видеть?

Пример: «Теперь мне кажется, что он слабый и эгоистичный».

5. Задайте себе вопрос: может ли быть так, что человек всегда был и тем и другим? Попробуйте увидеть обе стороны одновременно.

6. Позвольте себе почувствовать боль.

Закройте глаза и представьте разочаровавший вас образ или человека перед собой. Вспомните, каким он был в ваших глазах до разочарования. Затем позвольте себе увидеть ту часть, которая вызвала боль.

Скажите себе:

• Мне больно, потому что это было важно для меня.

• Я боюсь, что этот образ больше не защитит меня.

Позвольте себе побыть с этой болью, даже если вам тяжело. Дышите глубоко и мягко.

7. Соберите целостный образ.

Теперь представьте, что этот человек не идеальный и не ужасный, а сложный. Он имеет и качества, которые вас восхищали, и те, что вас разочаровали. Ответьте себе:

• Какие его качества все еще для меня ценны?

• Какие его слабости или ошибки я могу понять и принять?

• Что этот человек, несмотря ни на что, дает или дал мне?

Представьте его как сложную, но целостную фигуру, где хорошие и трудные стороны соединены.

8. Посмотрите на себя.

Подумайте, как это разочарование отражается на вас.

• Чего я боюсь в себе, если разочаровался в этом чело- веке?

• Какие свои части я обесценил, чтобы справиться с болью?

• Как я могу вернуть их себе?

Пример: «Я боюсь, что, как и он, могу быть слабым, но это нормально».

9. Выразите благодарность и прощение.

Мысленно поблагодарите этого человека за то, что он был для вас важен. Скажите:

• Спасибо за все, что ты мне дал, даже если это было неидеально.

• Я принимаю тебя таким, какой ты есть.

9. Поблагодарите и себя:

• Спасибо, что я могу это чувствовать. Это делает меня живым.

Если вы чувствуете вину за обесценивание, скажите:

• Я прощаю себя за то, что не мог справиться с болью иначе.

10. Закрепите целостность.

Напишите или проговорите:

• Что я могу сделать, чтобы помнить: люди – не только хорошие или плохие, в них сочетаются разные качества?

• Как я могу научиться видеть в других и себе и силу, и уязвимость одновременно?

Это упражнение помогает вернуть сложные образы людей и себя самого из состояния расщепления в целостность. Оно напоминает, что разочарование – это не конец связи, а ее перестройка на более реальных, глубоких основаниях.

Глава четырнадцатая

Работа с переходом в область отношений

Стоя на мосту

Абсолютное большинство из нас, будучи довольно взрослыми, еще очень далеки от области «настоящих» отношений. И я понимаю под ними не правильные и счастливые глянцевые картинки, где каждый смотрит друг на друга обожающими глазами и думает одинаково.

Множество людей никогда не были в достаточной близости с другим человеком.

Где можно отличаться, но уважать чужую индивидуальность. Где можно злиться и говорить об этом честно, но бережно для самооценки другого. Где можно искренне признаваться и проявляться в своей уязвимости, понимая, что рядом точно такой же человек. Он может выдержать это, а может отреагировать исходя из своего ресурса. В общем, там есть место для Я и МЫ.

Я снова вернусь к детскому опыту. Обнаружение ребенком отдельности родителей – одно из самых травматичных переживаний. Вместе с этой правдой ребенок познает множество страхов. Родители могут уйти, бросить, перестать любить. Другой человек появляется для нас не в одночасье: «Ну вот, теперь мы больше не единое целое, а отдельные люди». Последствия разделения нарастают постепенно, но неотвратимо.

Другой перестает подчиняться нашему желанию.

У нас не получается управлять его реакциями и настроением.

Возникают телесные, эмоциональные, а потом и первые территориальные границы, когда нам отводят наше собственное место и не пускают в спальню к родителям.

Другой человек проявляет желания, которые показывают, что у него есть другие, не менее ценные, чем мы, сферы интересов.

И конечно, совсем не сразу все это способно переработаться в идею: «Это действительно отдельный человек со своим собственным внутренним миром, которым я не могу распоряжаться. Мне придется видеть эту разницу, договариваться и искать точки соприкосновения, позволяющие нам сохранять близость». Согласитесь, это очень зрелая позиция, недоступная пока даже многим взрослым людям. Именно поэтому найти исцеляющие связи так трудно.

Чтобы спасать нас от тревоги и следующих за ней страхов, в нас продолжают действовать детские механизмы, защищающие нас от неподконтрольности другого, продолжающие размывать границы и различия между людьми. У ребенка звучит в голове: «Все, что происходит в отношениях, – это моя ответственность. Все, что чувствует и как ко мне относится родитель, – это про меня». У нас, взрослых, все то же самое в отношениях с нашими партнерами.

Мы живем в нарциссическом царстве, продолжая фантазировать о том, что все происходящее в мире – про нас.

Мы действительно вылавливаем из окружающей реальности и отношений только подтверждение, есть мы или нет, значимы или нет. И конечно, значимость и ценность проверяются нами с помощью наших детских фильтров. С ними было совершенно нормально, когда мама не шла ради нас на работу или угадывала наши желания. А папа всегда говорил: «Какая ты красивая» или «Какой ты сильный». Эти убеждения тем сильнее, чем меньше этого было в реальности. Неисполнившаяся мечта становится определяющей для поиска компенсаций.

Сейчас ловите поднявшееся самообвинение и самонападение за хвост. Если большинство из нас находится в этой точке – это просто данность жизни. Нам негде и не у кого было всему этому научиться, взять достаточно из отношений с родителями и идти внедрять во взрослую жизнь. Да, мы копим дефициты и бегаем по замкнутому кругу, но мы ищем возможности. Наша Самость все равно ведет нас к развитию. Это нормально, что мы пока ищем зеркала, чтобы получать отражения и подтверждения.

Никто из нас не может сам себя родить и развить в одиночку.

И мы пытаемся создать себе условия, чтобы вырасти.

Все, что вы про себя сейчас понимаете, – это снова не про вас, простите за то, что опять показываю нарциссическую замкнутость на себе. Обнаруженное про себя – это про мир, жизнь, окружение. Превращайте это просто в задачи. Сначала обнаружили. Признали правду. Из этой точки можно куда-то двигаться.

Пять простых советов от Муми-троллей

[9]

Захотелось напомнить вам советы Муми-троллей, которые оказались как нельзя кстати в контексте того, о чем я пишу:

1. Одинаково важно знать две вещи: как быть одному и как быть с другими.

2. Иногда кто-то нуждается в тишине и уединении, и в этом нет ничего плохого. Нельзя же быть постоянно приветливым и общительным. Просто-напросто не успеваешь.

3. Каждый, вне зависимости от того, мал он или велик, имеет право иногда сердиться.

4. Иногда все, что нужно сделать, чтобы успокоить кого-то, это напомнить ему, что вы рядом.

5. Иногда ужасно тяжело быть самим собой.

Власть над отношениями

В человеческих отношениях нас поджидает коварная ловушка. Мы верим, что достаточно усилий, правильных слов или действий – и все будет под нашим контролем. Что можно вывести формулу: «Я сделал все, значит, человек обязан ответить так, как я хочу». На самом же деле многое из того, что мы пытаемся контролировать, просто неподвластно нам.

Что мне подвластно? Мои слова. Я могу выбрать, что сказать, как сказать, когда промолчать. Могу выразить свои чувства: радость, обиду, благодарность, боль. Мне подвластно то, как я выбираю вести себя с другим человеком: тепло, отстраненно, искренне, манипулятивно. Как я устанавливаю границы, защищаю свои потребности, реагирую на чужие поступки.

Но что мне неподвластно? Все, что находится за пределами моего Я. Чужие мысли, чувства, реакции. Мне неподвластно, как другой человек воспримет мои слова: услышит ли он в них заботу или упрек, согреется или закроется. Мне неподвластно, захочет ли он быть рядом со мной, ответит ли на мою любовь или отойдет в сторону. Я не могу заставить другого любить меня, ценить меня, видеть меня так, как мне нужно.

Это болезненно, не правда ли? Мы живем с иллюзией, что можем контролировать отношения, если только достаточно постараемся. Но отношения – это всегда две стороны. И одна из них неизбежно остается для нас тайной территорией. Мы можем говорить, но не можем заставить другого услышать. Можем любить, но не можем гарантировать ответную любовь. Можем объяснять свои чувства, но не можем управлять тем, как они будут восприняты.

И вот тут возникает страх. А что, если я сделаю все, что в моей власти, а другой все равно отвергнет меня? Что, если моя искренность не будет принята, моя уязвимость вызовет отстраненность, моя любовь окажется невзаимной? Этот страх тянет нас обратно в попытки контроля. Мы стараемся «улучшить» свои слова, «правильнее» показать свои чувства, «заслужить» любовь. Но, по сути, мы боремся с тем, что нам неподвластно.

И тогда выбор становится очевидным. Я могу тратить силы, чтобы пытаться контролировать то, что мне неподвластно: чужую любовь, признание, принятие. Или я могу отпустить этот контроль и сосредоточиться на том, что действительно зависит от меня. Я могу быть честным. Могу проявлять себя таким, какой я есть, не подстраиваясь под чьи-то ожидания. Могу уважать чужие границы и не забывать о своих.

Это не значит, что мне не больно, когда мои чувства не принимают. Это не значит, что я легко переношу отвержение. Но это значит, что я не пытаюсь бороться с реальностью. Я признаю ее. Признаю, что чужая свобода – не мой враг, а основа любых подлинных отношений.

Отношения – это всегда риск. Риск быть непринятым, непонятым, отвергнутым. Но только через этот риск можно встретить настоящую близость. Потому что настоящая близость начинается там, где заканчивается контроль. Там, где мы смотрим друг на друга такими, какие мы есть, со своими слабостями, страхами, несовершенствами.

И тогда мы понимаем: не все в наших руках, но того, что есть, достаточно.

Ведь главное – не управлять отношениями, а проживать их.

Быть честным. Быть уязвимым. Быть готовым встретить другого человека на его территории, а не только на своей. И в этом вся сила.

Долина Контроля

Долина Контроля – это место, где все еще действуют нарциссические законы. Здесь контроль кажется единственным способом удержать мир от хаоса. Мы цепляемся за контроль как за спасательный круг, искренне веря, что он убережет нас от ошибок, боли или разочарований. Здесь нет ничего плохого – это наш привычный способ выживать, и он долгое время действительно помогал.

Внутри нас продолжает звучать голос Внутреннего Родителя. Он не просто напоминает о том, что нужно быть настороже. Он искажает реальность, превращая ее в знакомое, но неправдивое, одностороннее отражение прошлого. Мы смотрим на людей и видим не их самих, а фигуры из своей истории: холодных родителей, равнодушных друзей, тех, кто когда-то нас не понял, осудил или отверг. Внутренний Родитель словно заставляет нас смотреть через фильтр на все вокруг и воспринимать окружающих как ненадежных, недоброжелательных, таких, кому доверять опасно.

И у нас есть для этого все причины. Когда-то такой фильтр действительно помогал. Он был нашим способом предугадать опасность, защититься от новых ран.

Если люди в прошлом были равнодушными или осуждающими, мы выучили урок: доверие опасно, оно делает нас уязвимыми.

Но вот проблема: этот фильтр давно перестал быть полезным, хотя продолжает действовать. Он накладывает тени прошлого на людей в настоящем. Мы смотрим на них и видим тех, кто отверг нас, кто был слишком холоден или требователен когда-то. Но это другие люди. Это наша история, наше восприятие, которое продолжает жить в нас своей жизнью.

Каждый раз, когда мы используем этот фильтр, реальность, как нам кажется, откликается на наши ожидания. Мы смотрим на человека, но вместо него видим фигуру из прошлого, холодную, равнодушную, осуждающую. Наши действия становятся реакцией не на настоящего человека, а на этого призрака. И вот что происходит: наш страх, контроль, наши попытки защититься приводят именно к тем результатам, которых мы боимся.

Если нам кажется, что нас отвергнут, мы начинаем избегать близости. Мы держим дистанцию, стараемся быть независимыми, сильными, закрытыми. Но что видят другие? Они видят холодность, отстраненность, отсутствие доверия. И в ответ они отдаляются сами, подтверждая наш страх: «Видишь, они не заинтересованы. Им нельзя доверять».

Если нам кажется, что нас осудят, мы начинаем оправдываться, доказывать свою правоту, пытаться предугадать каждую мысль другого человека. Но что видят другие? Они видят напряжение, недоверие, чрезмерное беспокойство. И это раздражает, заставляет их защищаться или дистанцироваться, а мы снова слышим внутри себя: «Вот, они критикуют. Все как всегда».

Если нам кажется, что нас не поддержат, мы пытаемся контролировать все сами, чтобы ни от кого не зависеть. Но что видят другие? Они видят человека, который не позволяет им быть рядом, не просит о помощи, не доверяет. И они отходят, оставляя нас в одиночестве, которое становится еще одним подтверждением: «Ни на кого нельзя положиться».

Каждый раз, когда мы взаимодействуем с миром через фильтр, мы воспроизводим свою прошлую историю. Это похоже на самосбывающееся пророчество: мы ожидаем от мира равнодушия, и мир отвечает нам равнодушием. Мы боимся, что нас предадут, и сами становимся теми, кто отдаляется первым.

Но правда в том, что это не реальность, а наши старые сценарии.

Люди вокруг не всегда равнодушны, не всегда осуждают, не всегда предают. Они могут быть другими.

Но чтобы это увидеть, нужно на мгновение убрать фильтр и задать себе вопрос: «Кого я вижу перед собой? Настоящего человека или лишь отражение моей истории?»

Это непросто. Фильтр кажется настолько привычным для нас, что мы даже не замечаем, как он работает. Но каждый раз, когда мы останавливаемся, чтобы посмотреть чуть глубже, мы делаем шаг в сторону доверия. И каждый раз, когда мы пробуем увидеть реальность без искажений, у нас появляется шанс разорвать этот круг. Мир начинает отвечать нам иначе. Люди начинают казаться более живыми, более настоящими. А главное – мы начинаем ощущать, что прошлое больше не обязано определять наше настоящее.

Упражнение «Освобождение от фильтра прошлого»

Это упражнение поможет лучше понять, как искаженный фильтр прошлого влияет на ваши отношения с миром, собой и своими реакциями. Вы научитесь распознавать внутренние шаблоны, осознавать их источник и находить доброжелательные способы взаимодействия с реальностью.

Шаг 1. Замечайте, когда срабатывает фильтр прошлого.

Каждый раз, когда вы чувствуете недоверие, внутреннюю критику или страх, остановитесь и задайте себе вопросы:

• Кого я вижу перед собой: настоящего человека или фигуру из моего прошлого?

• Страх или критический голос внутри меня – действительно мои мысли или это эхо голоса Внутреннего Родителя?

• Как это чувство связано с тем, что происходит сейчас? Может ли оно быть воспроизведением старой истории?

Каждый раз, когда вы замечаете активацию фильтра, постарайтесь просто наблюдать за этим. Без обвинений или попыток исправить. Дайте себе пространство, чтобы понять, что происходит.

Заведите дневник наблюдений. В каждый момент активации записывайте:

• Что именно вызвало вашу реакцию?

• Какие мысли и чувства возникли?

• Что из прошлого это напоминает?

Шаг 2. Распознавайте закономерности.

Через несколько дней или недель записей проанализируйте их и начните искать закономерности. Какие типы ситуаций чаще всего активируют ваш фильтр? Кто или что в этих ситуациях напоминает вам прошлый опыт?

Запишите на отдельном листе типичные ситуации, в которых срабатывает фильтр. Рядом отметьте, какие чувства и реакции чаще всего возникают. Это поможет вам осознать, что именно запускает старые сценарии.

Шаг 3. Проверяйте реальность.

Когда вы замечаете активацию фильтра, попробуйте сделать паузу и задать себе дополнительные вопросы:

• Что я вижу прямо сейчас, без искажений прошлого?

• Что я могу сказать о человеке или ситуации, если попробую взглянуть на них с позиции сегодняшнего дня?

• Как бы я описал это событие, если бы прошлое не влияло на мое восприятие?

Попробуйте в такие моменты представить, что вы смотрите на ситуацию глазами друга, которому доверяете. Как он мог бы увидеть эту же реальность?

Шаг 4. Задайте себе альтернативные вопросы.

Фильтр прошлого часто заставляет нас задавать себе жесткие вопросы: «Почему они так поступают со мной?», «Чем я заслужил это отношение?». Попробуйте заменить их мягкими и доброжелательными:

• А что, если человек просто устал или не замечает чего-то?

• А что, если я могу довериться, пусть даже немного?

• А что, если ситуация не несет в себе угрозы, а только мое прошлое ее так окрашивает?

Шаг 5. Работайте с эмоциями.

Когда фильтр активируется, эмоции могут стать очень сильными. Постарайтесь найти способ выразить их, не застревая в них:

• Напишите «неотправляемое» письмо тому человеку, который вызвал эти переживания, и опишите то, что чувствуете.

• Найдите безопасный способ выпустить напряжение: через дыхание, движение, творчество.

• Напомните себе: «Мои чувства реальны, но их причина может быть связана с прошлым».

Шаг 6. Создайте новый внутренний ответ.

Когда вы осознаете, что реагируете через фильтр, попробуйте добавить новый, взрослый голос.

Скажите себе:

• Это может быть просто моя старая история. Давай попробуем посмотреть на это иначе.

• Сейчас я в безопасности. Я больше не ребенок, и у меня есть ресурсы справляться.

• Люди вокруг могут быть разными. Это не значит, что они такие же, как в прошлом.

Каждый раз, когда вы замечаете активацию фильтра, попробуйте от имени Внутреннего Взрослого проговорить слова поддержки. Это может быть короткая фраза или более длинный внутренний монолог.

Шаг 7. Подведение итогов.

В конце недели просмотрите свои записи. Спросите себя:

• Какие ситуации активировали фильтр чаще всего?

• Какие моменты показали, что реальность не такая пугающая, как казалось?

• Какие изменения я вижу в своем восприятии?

С течением времени вы начнете замечать, как искажения ослабевают, реальность становится более ясной, а ваш внутренний голос – добрым. Фильтр прошлого теряет свою силу, уступая место новому, более доверительному взгляду на себя и мир.

Первые оазисы Доверия

И вот вы идете по долине Контроля, чувствуя, как с каждым шагом становится все тяжелее. И только спустя время вы начинаете понимать: дело не в самой дороге, а в том, что вы на себе несете. Вы одеты в громоздкую шубу. Нет, не просто шубу, а ту самую нелепую, цигейковую, из детства. Ту, которую вам сшили из старой маминой, чтобы защитить вас от холода мира.

Эта шуба, конечно, когда-то была спасением. Она закрывала от всего: от ветра осуждений, дождя равнодушия, метелей боли. Да, она сидела криво, пахла старым мехом, а вы в ней выглядели как маленький медведь. Но ведь грела же! Тогда, в те времена, когда у вас еще не было сил выстоять самим.

Но вот что интересно: сейчас эта шуба вам уже не по размеру. Она громоздкая, неудобная, и, если честно, вы в ней просто вспотели. Она больше не защищает, а тянет назад. Каждый шаг дается все труднее, плечи ноют от ее тяжести, а внутри рождается подозрение: «А нужна ли она мне вообще?»

И вот вы останавливаетесь, чтобы перевести дыхание. Глядя вокруг, вы замечаете, что другие люди не кутаются в такие же шубы. Кто-то вообще идет без верхней одежды, кто-то просто держит под мышкой маленький дождевик на случай непогоды. Они выглядят свободнее, чем вы. И тут приходит первая мысль: «А что, если я попробую снять эту шубу?»

Но тут же голос Внутреннего Родителя настороженно шепчет: «Ты с ума сошел? Без нее ты замерзнешь. Посмотри, какой мир суровый. Ты уверен, что хочешь остаться уязвимым?»

И правда, страх поднимается изнутри. Ведь эта шуба так долго была вашей защитой. Но Внутренний Взрослый мягко вмешивается: «Она защищала тебя тогда, но посмотри на себя сейчас. Ты вырос. У тебя есть силы, которых не было в детстве. А если станет холодно, ты сможешь найти что-то новое, что подходит именно тебе».

Вы решаетесь на маленький эксперимент. Расстегиваете пару пуговиц. И тут же чувствуете, как становится легче дышать. Вы продолжаете путь, уже не так укутываясь. И замечаете: мир не такой ледяной, как казалось.

Доверие – это как освобождение от этой шубы. Сначала пугает и хочется снова потуже застегнуться. Но с каждым шагом вы чувствуете, что без нее двигаться проще. Вы больше не обязаны нести ее громоздкость, вам больше не нужно защищаться от всего на свете. Вы можете просто быть.

И однажды, на середине пути, вы находите первый оазис Доверия. Там тепло. Настолько, что шуба вообще не нужна. Вы снимаете ее и оставляете в стороне. И, сидя на мягкой траве у входа в оазис, понимаете: «Да, мне еще страшно. Да, я еще многого не знаю. Но я здесь, и я учусь. А это уже больше, чем я когда-то мог себе представить».

Но что делать дальше? Вы чувствуете легкое замешательство. В нарциссическом царстве все было понятно: контролируй, планируй, защищайся. А здесь, в оазисе Доверия, кажется, что привычные схемы не работают. Как жить иначе, если ты не привык?

Вот несколько шагов, которые помогут вам освоиться в оазисе:

1. Позвольте себе быть неидеальным исследователем.

Вам не нужно знать все сразу. Подходите к этому месту как к новому миру, который вы только начинаете изучать. Скажите себе: «Я могу пробовать, ошибаться и учиться. Это нормально».

2. Практикуйте маленькие доверительные шаги.

Попробуйте небольшие эксперименты с доверием:

• Позвольте себе расслабиться на несколько минут и не думать о том, что может пойти не так.

• Поделитесь небольшой частью своих мыслей или чувств с кем-то. Это может быть что-то простое, что не требует полной открытости.

3. Замечайте тепло и отклик оазиса.

Когда вы что-то пробуете, обращайте внимание на то, как реагирует пространство вокруг. Люди, процессы, даже сама жизнь здесь могут быть доброжелательными. Задайте себе вопросы:

Что я чувствую, когда чуть отпускаю контроль?

Как откликаются другие? Может быть, я ожидал критики, но получил поддержку?

4. Разговаривайте с собой по-доброму.

Когда страх снова поднимается, а Внутренний Родитель пытается вернуть вас к старым схемам, ответьте ему мягко: «Да, я знаю, ты хочешь меня защитить. Но сейчас я хочу попробовать другой путь. Я больше не маленький ребенок, мне можно доверять себе и этому месту».

5. Будьте с собой, даже если сложно.

Доверие к оазису начинается с доверия к себе. Когда вы чувствуете неуверенность, напомните себе: «Мне не нужно быть идеальным, чтобы быть здесь. Мне можно чувствовать страх и все равно действовать».

6. Пробуйте впитывать момент.

Позвольте себе просто быть в оазисе, без необходимости что-то делать. Сядьте, вдохните этот воздух, почувствуйте тепло вокруг. Заметьте, как это место позволяет вам быть самими собой.

7. Записывайте свои открытия.

Каждый раз, когда вы замечаете что-то новое в себе или окружающих, записывайте это. Это могут быть маленькие открытия: «Я почувствовал, что могу расслабиться», «Этот человек откликнулся теплом, а я ожидал осуждения». Эти записи станут вашими доказательствами, что доверие возможно.

8. Не торопитесь прощаться со старой шубой.

Если вдруг вы почувствуете, что оазис пока слишком непривычен, а шуба дает чувство безопасности, наденьте ее обратно. Ведь, в конце концов, люди рядом и правда могут быть разными. Это не поражение. Это просто еще один шаг. Каждый раз, когда вы возвращаетесь к контролю, вы можете спросить себя: «Что я узнал в оазисе? Как я могу вернуться туда снова?»

9. Создайте для себя ритуал перехода.

Когда вы чувствуете, что готовы попробовать жить в оазисе, создайте маленький символический ритуал. Например, вы можете представить, как оставляете свою шубу на краю и говорите себе: «Я готов пробовать доверять. Если будет страшно, я могу возвращаться сюда».

10. Будьте терпеливы к себе.

Чтобы освоиться в оазисе, потребуется время. Иногда будет казаться, что вы двигаетесь слишком медленно, а иногда – что вас откатило назад.

Помните: каждый шаг имеет значение.

Даже если вы только начинаете расстегивать шубу, это уже огромный прогресс.

Скоро вы заметите, что тепло оазиса становится привычным. Вы больше не боитесь сделать еще один шаг или снять шубу. Вы начинаете жить не из страха, а из свободы быть собой. А однажды вы обнаружите, что этот оазис – не просто место. Это состояние, которое вы несете с собой.

Упражнение «Расширение пространства доверия»

Это упражнение поможет вам постепенно изменить внутреннее ощущение, что другие люди вас непременно отвергнут. Эта практика основана на работе с воображением, внутренним диалогом и небольшими реальными действиями, которые укрепляют доверие.

1. Создайте безопасное место в воображении.

Закройте глаза и представьте место, где вам абсолютно комфортно и безопасно. Оно может быть из вашего прошлого (комната, в которой вы жили в детстве, парк, где вы гуляли) или полностью вымышленное.

Задайте себе вопросы:

• Как выглядит это место? Теплое ли оно? Насколько там светло?

• Какие звуки я слышу?

• Есть ли там кто-то, кто вызывает у меня чувство покоя и принятия?

Позвольте себе почувствовать это место как реальное.

2. Представьте, что кто-то принимает вас полностью.

В этом безопасном месте представьте человека, который принимает вас такими, какие вы есть. Это может быть близкий друг, которого вы цените, или даже воображаемый персонаж – ваша поддерживающая фигура.

Представьте, что этот человек смотрит на вас с теплотой и говорит:

• Ты не должен быть идеальным, чтобы быть достойным.

• Я вижу тебя, и мне нравится, какой ты есть.

• Твои страхи не делают тебя менее ценным.

Позвольте этим словам отозваться внутри вас.

3. Исследуйте свои ожидания от других.

Возьмите лист бумаги и разделите его на две части. Слева напишите свои страхи относительно того, как другие вас воспринимают. Например:

• Они подумают, что я недостаточно хорош.

• Они отвергнут меня, если узнают правду обо мне.

Справа напишите, как бы вы хотели, чтобы эти люди на самом деле к вам отнеслись. Например:

• Мне хочется, чтобы они увидели во мне искреннего человека.

• Мне важно, чтобы они поняли мои чувства.

4. Сделайте маленький шаг к открытому взаимодействию.

Выберите одну из ситуаций, где вы обычно избегаете быть собой из-за страха быть отвергнутым. Например:

• Поделитесь небольшим личным наблюдением с другом.

• Выскажите свое мнение на работе, даже если оно отличается от общего.

• Сделайте что-то, что выражает вашу индивидуальность: наденьте яркую вещь, расскажите шутку, которая вам кажется смешной.

Важно: начните с тех людей, которые кажутся вам относительно безопасными. Это может быть близкий человек, который уже проявлял к вам принятие.

5. Отслеживайте отклик.

После того как вы сделали шаг, заметьте, как отреагировал человек. Часто наши страхи не подтверждаются, и мы можем увидеть, что наше доверие оправдывается.

Задайте себе вопросы:

• Как человек отнесся к тому, что я поделился частью себя?

• Какие мои страхи не оправдались?

• Что я почувствовал, делая этот шаг?

6. Переосмыслите свои ожидания.

Посмотрите на список из второго шага. Какие страхи кажутся теперь менее реальными? Какие люди уже доказали, что могут принять вас?

Каждую неделю дополняйте этот список, добавляя:

• ситуации, где вы смогли быть собой;

• людей, которые приняли вас без осуждения;

• ваши собственные ощущения, когда вы решились на шаг к доверию.

7. Закрепите новый опыт.

В конце каждого дня находите время, чтобы записать или просто вспомнить момент, когда вы почувствовали, что вас принимают. Это может быть даже небольшой жест: улыбка, доброжелательный взгляд, поддержка в разговоре.

Каждый раз, когда вы замечаете такие моменты, напомните себе: «Я могу быть собой. Мир способен меня принять».

С течением времени это упражнение поможет вам увидеть, что другие люди могут быть доброжелательными и принимающими, а доверие – это не слабость, а мост к более глубоким отношениям.

Океан Уязвимости

Все начинается с отношений с нашими родителями или значимыми взрослыми. Когда мы были маленькими, наша уязвимость была естественной. Мы не боялись быть собой до тех пор, пока не столкнулись с болью: насмешками, осуждением, холодностью или просто непониманием. Мы начали оберегать свою уязвимость от них – тех, кто, возможно, сам не знал, как с ней обращаться. И одновременно наш нарциссизм заставил нас обрести неуязвимость как естественную защиту от повторных ран.

В ответ на это наша Самость и Реальное Я, самое живое и настоящее, что есть в нас, уходили под воду, растворяясь в глубинах – там, где их нельзя ранить. Этот океан становится хранилищем нашей уязвимости в тех проявлениях, которые мы до сих пор не можем в себе выдержать. Испытывать и показывать боль, обиду, негодование, агрессию больше нельзя. Это делает нас неуязвимыми перед теми, кто мог бы заметить нас и снова захотеть ранить.

Чтобы демонстрировать все это, у нас есть Ложное Я, которое закрывает всю поверхность океана уязвимости. Оно предназначено для того, чтобы не дать никому заглянуть в глубину и обнаружить те крючки, за которые нас можно «зацепить». У меня есть клиенты, которые считают зоной своей уязвимости возможность быть обнаруженными слабыми и зависимыми. И соответственно, им надо быть неуязвимыми, чтобы не чувствовать привязанность, любовь и нежность. А есть другие, которым надо скрывать от всех свою агрессивную сущность. Их неуязвимость обеспечивается маской приветливости и показной доброжелательности.

Мы ведем борьбу со своей уязвимостью внутри себя. Плохой Внутренний Родитель, как надсмотрщик, бьет нас за любое проявление наших подлинных чувств или честное признание в том, что с нами происходит. Если нам не удается заглушить в себе голос связи со своей подлинностью, Плохой Внутренний Родитель считает это нашей слабостью. Его задача – сделать поверхность океана навечно невозмутимой.

Он, как воплощение плохих сторон наших родителей, точно знает, какими мы не должны быть. И мы точно знаем, что нам надо с собой делать, чтобы не попасть под обстрел родительской критики, насмешек или обвинений. Мы стали в этом профессионалами.

А внешняя реальность тем временем становится продолжением этих же искажений. Нам кажется, что все вокруг смотрят на нас глазами Внутреннего Родителя. Любое молчание мы воспринимаем как осуждение, любой недружелюбный жест – как приговор. Даже когда мир нейтрален, мы слышим: «Смотри, они опять заметили, какой ты неправильный». Все реакции окружающих воспринимаются через фильтр Плохого Внутреннего Родителя. Другой возможности просто нет.

Но правда в том, что мы продолжаем защищать свою уязвимость не от реального мира, а от своего Внутреннего Родителя.

Это не окружающие отвергают нас – это мы сами отвергаем свою уязвимость, потому что когда-то решили, что ее нельзя показывать.

Практика «Исправляем фильтры восприятия мира»

Эта практика направлена на осознание и постепенное изменение фильтров восприятия, которые заставляют нас видеть мир как критикующий и отвергающий. Она поможет заметить влияние Плохого Внутреннего Родителя на наше восприятие и научиться взаимодействовать с реальностью без проекций.

1. Узнайте голос Плохого Внутреннего Родителя.

Начните с наблюдения за своим внутренним диалогом:

• Когда вы чувствуете, что кто-то осуждает вас или смотрит с недовольством, остановитесь и спросите себя: «Это правда он/она так думает или это мой внутренний Родитель проступает сквозь его/ее образ?»

• Попробуйте записать фразы, которые вы слышите внутри себя. Они часто звучат как: «Ты сделал это неправильно», «Все видят, что с тобой что-то не так», «Нельзя показывать это».

Этот шаг поможет отделить настоящие реакции окружающих от ваших внутренних проекций.

2. Проверяйте реальность.

Когда вам кажется, что кто-то вас осуждает, задайте себе несколько вопросов:

• Что именно этот человек сделал или сказал?

• Есть ли объективные доказательства того, что он осуждает меня, или это только мои предположения?

• Если бы я чувствовал(а) себя в безопасности, как бы я воспринял(а) его поведение?

Цель этого шага – настроить фокус на реальные действия людей, а не на их интерпретацию через фильтр критики.

3. Разделите прошлое и настоящее.

Напомните себе: «То, что я вижу в мире, – это проекция моего прошлого опыта». Осознайте, что реальность, в которой вы живете сейчас, отличается от той, где сформировался Плохой Внутренний Родитель. Важно напоминать себе, что сегодняшние люди – это не те, кто ранил вас в детстве.

4. Поговорите с Плохим Внутренним Родителем.

Найдите время, чтобы буквально поговорить с этим голосом. Например:

• Скажите ему: «Я понимаю, что ты пытаешься защитить меня от боли. Но твой способ – это постоянная критика, и она причиняет мне больше страданий, чем дает помощи».

• Попросите его отступить: «Спасибо, что ты заботишься обо мне. Но теперь я сам(а) могу справиться».

Этот шаг помогает постепенно ослабить влияние Внутреннего Родителя на ваше восприятие.

5. Замените критику на любопытство.

Когда вам кажется, что кто-то вас осуждает, попробуйте проявить интерес:

• Что этот человек сейчас переживает?

• Почему он мог так отреагировать? Может, дело не во мне, а в его состоянии?

• Какие еще возможны интерпретации его поведения?

Любопытство помогает снять фокус с себя и раздвинуть узкие рамки восприятия.

6. Перенаправьте внимание на поддержку.

Каждый раз, когда вы замечаете, что интерпретируете мир через фильтр критики, попробуйте намеренно искать признаки поддержки и доброжелательности:

• Кто из людей в вашем окружении проявляет к вам теплоту или внимание?

• Какие ситуации за день показали вам, что мир может быть дружественным?

Это упражнение помогает формировать новый взгляд, в котором мир становится более многогранным.

7. Практикуйте благодарности за уязвимость.

Каждый вечер находите время, чтобы записать свои проявления уязвимости за день – моменты, когда вы были собой. Например:

• Я честно признался, что мне тяжело.

• Я позволил(а) себе сказать, что не понимаю.

Записывайте, как это было воспринято. Даже если вы столкнулись с неприятием, замечайте, что вы выдержали это и остались собой.

8. Задайте себе главный вопрос.

Когда вы чувствуете страх показать свою уязвимость, спросите себя: «От кого я сейчас защищаюсь? От реального человека или от Плохого Внутреннего Родителя?» Этот вопрос помогает отличить внешний мир от внутренней арены борьбы.

Эта практика поможет вам осознать, что критика, которую вы видите в мире, – это не всегда объективная реальность, а проекция внутреннего голоса. Постепенно вы научитесь видеть мир более ясно, без искажений, создаваемых фильтром Плохого Внутреннего Родителя. И тогда реальность станет местом, где можно быть не только защищенным, но и подлинным.

Почему смотреть в уязвимость так страшно

1. Она открывает нашу боль.

Уязвимость – это дверь к самым болезненным местам. Она показывает нам наши страхи, травмы, те моменты, когда мы чувствовали себя ненужными или нелюбимыми. Это болезненно, потому что такие раны часто не заживают внутри нас, даже если мы их не замечаем.

2. Мы боимся потерять контроль.

Когда мы уязвимы, мы словно отпускаем руль. Признаем, что не можем полностью контролировать, как нас видят, любят или принимают. Это пугает, потому что контроль кажется нам способом защитить себя.

3. Уязвимость обнажает нашу человечность.

Мы живем в культуре, которая возводит силу, уверенность и независимость в культ. Быть уязвимым кажется несовершенством, которое противоречит этому идеалу. Нам страшно признать, что мы, как и все, боимся, ошибаемся и иногда нуждаемся в помощи.

4. Она требует принятия неизвестности.

Уязвимость – это отсутствие гарантий. Когда мы открываемся, мы не знаем, как отреагируют другие. Примут нас? Оттолкнут? Это чувство непредсказуемости может казаться невыносимым.

5. Уязвимость связана со стыдом.

Многие из нас выросли с убеждением, что показывать свои слабости стыдно. Мы верим, что, если откроем себя настоящих, нас не примут или высмеют. Этот страх стыда становится барьером между нами и нашей уязвимостью.

6. Она возвращает нас к детским переживаниям.

Когда мы сталкиваемся с уязвимостью, мы возвращаемся в те моменты, когда наши чувства не были услышаны или приняты. Это может быть страх остаться одним, страх быть отвергнутыми родителем или страх быть недостойными любви. Эти воспоминания часто носят болезненный и тяжелый характер.

7. Мы боимся, что уязвимость сделает нас зависимыми.

Признавать свою уязвимость – значит признавать, что мы иногда нуждаемся в других. Это может казаться опасным, особенно если раньше наша зависимость от кого-то приносила нам боль.

Упражнение «Первые шаги к осознанию и принятию своей уязвимости»

Это упражнение подходит для тех, кто пока не готов принять свою уязвимость. Оно помогает мягко исследовать страхи, связанные с ней, и начать осознавать, как эти страхи влияют на вашу жизнь.

Шаг 1. Познакомьтесь со своими страхами.

1. Найдите спокойное место, где вас никто не будет отвлекать. Возьмите блокнот и ручку.

2. Подумайте о ситуации, когда вы почувствовали, что вам нужно было скрыть свои чувства или мысли, чтобы избежать осуждения, отвержения или насмешек.

3. Запишите:

• Что это была за ситуация?

• Какие эмоции вы тогда испытали?

• Что страшного могло произойти, если бы вы открылись?

Шаг 2. Исследуйте свои страхи.

1. Посмотрите на свои записи и спросите себя:

• Чего я боялся(-ась) больше всего?

• Как я защищал(а) себя в этой ситуации?

• К чему это привело? Чувствовал(а) ли я себя лучше после этого?

2. Напишите несколько ответов. Например: «Я боялся(-ась), что меня отвергнут. Поэтому я сделал(а) вид, что мне все равно, хотя это было не так».

Шаг 3. Разделите свои мысли и реальность.

Теперь спросите себя:

• Что на самом деле сделал человек, который, как мне казалось, мог меня осудить?

• Это были его реальные слова или мои предположения?

• Могло ли быть другое объяснение его поведению?

Цель этого шага – начать замечать, что многие наши страхи основаны на старых сценариях, а не на реальности.

Шаг 4. Дайте себе разрешение быть осторожным.

1. Скажите себе: «Я пока не готов(а) открывать свою уязвимость, и это нормально. У меня есть право двигаться в своем темпе».

2. Напомните себе: «Я защищаю свою уязвимость, потому что она важна для меня. Это моя часть, и я могу изучать ее так, как мне комфортно».

Шаг 5. Найдите безопасное пространство.

1. Подумайте, есть ли в вашей жизни человек, рядом с которым вы чувствуете себя немного свободнее. Это может быть близкий друг, терапевт или даже не человек, а, к примеру, ваш дневник.

2. Попробуйте в этом безопасном общении немного поделиться собой. Например:

• Сказать другу: «Я сейчас немного переживаю, но хотел(а) поделиться».

• Записать в дневник свои эмоции, даже если вы не хотите пока показывать их кому-либо.

Шаг 6. Замечайте маленькие победы.

1. Каждый вечер отмечайте моменты, когда вы столкнулись со своими страхами, но смогли их осознать или немного приблизиться к своей уязвимости.

2. Записывайте:

• Сегодня я заметил(а), что боюсь, но дал(а) себе возможность подумать об этом.

• Я поделился(-ась) своим беспокойством с другом, и мир не разрушился.

Вы имеете право бояться своей уязвимости. Это естественный процесс, и он требует времени. Каждый маленький шаг – это движение вперед. Вы не обязаны сразу открываться всему миру. Главное – позволять себе замечать свои страхи и быть бережными к себе на этом пути.

Внутренние конфликты на дне океана Уязвимости

В нас есть естественное желание быть собой без масок, без игр. Мы хотим, чтобы нас видели, понимали и принимали такими, какие мы есть. Это стремление к подлинности – голос нашей Самости, той части, которая хочет чувствовать, любить и быть связанной с миром.

1. Стремление к подлинности vs. страх разоблачения.

С одной стороны, внутри нас есть естественное желание быть настоящими. Мы хотим, чтобы нас видели, понимали и принимали такими, какие мы есть.

Но, с другой, есть страх разоблачения. Мы боимся, что, если откроемся, мир не примет нас. Что наши слабости осудят, а наши ошибки станут поводом нас отвергнуть. Этот страх заставляет нас прятаться за Ложным Я, чтобы избежать боли.

2. Потребность в связи vs. защита от боли.

Уязвимость – это мост, который соединяет нас с другими. Она необходима для близости, доверия, настоящих отношений. Без нее мы чувствуем себя изолированными, одинокими, отрезанными от мира.

Но уязвимость также открывает двери для боли. Мы боимся, что, позволив кому-то приблизиться, дадим ему возможность ранить нас. Это создает внутренний конфликт: мы жаждем связи, но одновременно строим стены, чтобы защититься от возможного отвержения.

3. Голос Самости vs. голос Плохого Внутреннего Родителя.

Самость говорит: «Ты достоин любви просто потому, что ты есть. Твои чувства, слабости и страхи – это нормально, это делает тебя человеком».

Но Плохой Внутренний Родитель противостоит этому голосу: «Ты не можешь быть таким, какой ты есть. Тебя нельзя любить настоящего. Если ты покажешь себя, ты проиграешь». Так внутренний критик усиливает страх, заставляя нас поверить, что уязвимость – это слабость, которую необходимо скрывать.

4. Желание свободы vs. страх утраты контроля.

Уязвимость – это освобождение от постоянной необходимости контролировать все: свои чувства, слова, поведение. Она дает нам возможность быть живыми и искренними.

Но контроль кажется нам единственным способом избежать боли. Мы боимся отпустить его, потому что это означает признать, что мы не всесильны, что не можем предотвратить отвержение или осуждение. Мы словно зажаты между свободой и страхом утратить власть над своей жизнью.

5. Интуитивная вера в принятие vs. страх критики.

Глубоко внутри нас живет надежда, что, если мы покажем себя настоящих, нас примут. Эта надежда основана на нашей врожденной потребности в принятии и принадлежности.

Но поверх нее лежит страх критики, который говорит: «Если ты раскроешься, тебя осудят. Твоя настоящесть – это слабость, а слабость делают мишенью». Этот страх заставляет нас держать маску, даже когда хочется ее снять.

Внутренние конфликты при страхе уязвимости – это борьба между желанием защититься и потребностью быть настоящим. Но каждая встреча с этим конфликтом – это возможность чуть больше открыться себе и миру, чтобы жить более свободно и полно.

Вопросы для рефлексии

• Что для вас страшнее всего в уязвимости: быть отвергнутыми, осмеянными, непонятыми? Почему?

• Как вы обычно защищаете себя, если чувствуете, что становитесь уязвимыми?

• Что вам сложнее всего признать о себе перед другими? Почему это кажется таким опасным?

• Какие образы или роли в вашей жизни помогают скрывать уязвимость (например, «Я сильный», «Я всегда знаю, что делать»)?

• Представьте, что вы позволяете себе быть уязвимыми перед кем-то важным. Что может произойти? Какие чувства возникают, когда вы об этом думаете?

• Как вы ощущаете свою уязвимость прямо сейчас? Где она находится – в теле, мыслях, чувствах?

Толерантность к уязвимости

Толерантность к уязвимости – это способность выдерживать свои глубины. Если представить океан Уязвимости как средоточие самых хрупких и болезненных мест, то толерантность – это способность оставаться в контакте со страхом, а не стремление избавиться от него. Это готовность сказать себе: «Да, мне страшно, но это не уничтожит меня».

Толерантность к уязвимости – это не отсутствие боли, а способность быть с ней. В моменты, которые заставляют нас почувствовать свою хрупкость, мы часто пытаемся убежать или подавить это ощущение. Но попробуйте остаться с ним. Попробуйте сказать себе: «Мне сейчас страшно, мне трудно, но это не конец света. Я могу это выдержать».

Толерантность к уязвимости не подразумевает, что нужно сразу нырнуть на дно океана, достать до своих глубин и показать их всем вокруг. Сначала достаточно просто признать, что эти глубины существуют. Что там, под поверхностью, спрятаны наши страхи, обиды, воспоминания о боли. Это умение мягко смотреть на свои ощущения, замечать их, даже если они неудобны или пугающи.

Толерантность к уязвимости – это не избавление от страха, а способность выдерживать его.

Это не отказ от Ложного Я, а медленное ослабление его власти, когда вы понимаете, что жить настоящей жизнью безопаснее, чем прятаться в вечной броне. Уязвимость не делает нас слабее. Она делает нас живыми. Это способность видеть себя и других такими, какие мы есть: неидеальными, хрупкими, но подлинными. И это та сила, которая помогает нам плавать в океане жизни, даже если вода кажется холодной.

Когда мы начинаем развивать толерантность к уязвимости, важно дать себе время. Это не одномоментное «прозрение», а процесс, где каждый шаг требует внимания и аккуратности. Для многих из нас показать уязвимость – это все равно что скинуть броню и выйти на всеобщее обозрение. Кажется, что на нас тут же направят осуждающий взгляд или насмешливую улыбку. Но попробуйте сделать это там, где вы чувствуете себя хотя бы немного безопаснее. С близким другом, который уже видел ваши слабости и не отверг вас. Или просто с самим собой, записав свои чувства в дневник.

Важно помнить, что каждая попытка быть уязвимым – это маленькая победа.

Даже если вы просто признались себе, что сейчас вам тяжело. Даже если поделились своими чувствами и переживаниями с кем-то, пусть и робко. Замечайте такие моменты, потому что это шаги к тому, чтобы научиться быть в ладу со своей человечностью.

Упражнение «Принятие своей уязвимости через действие»

Цель – научиться признавать и принимать свои уязвимые чувства в отношениях, чтобы видеть их не как слабость, а как возможность для связи.

Выберите одно или несколько чувств, которые вызывают у вас ощущение уязвимости в отношениях:

1. Страх отказа: боязнь услышать «нет» или быть отвергнутыми.

2. Стыд: ощущение, что вы недостаточно хороши или делаете что-то неправильно.

3. Грусть: переживание потери или недостатка связи, которое кажется слишком личным, чтобы делиться.

4. Неуверенность: страх, что ваше мнение, выбор или действия будут осуждены.

5. Злость: опасения, что, если вы проявите гнев, это разрушит отношения.

6. Радость: страх, что ваша радость будет обесценена или высмеяна.

7. Тоска по близости: желание быть ближе к другому человеку, которое воспринимается как слабость.

8. Зависимость: ощущение, что вы слишком нуждаетесь в другом человеке и это делает вас слабыми.

9. Слабость: страх, что вас увидят неуверенными, беззащитными или неспособными справляться самостоятельно.

Шаг 1. Определите чувство, которое вас беспокоит.

Выберите из списка чувство, которое для вас наиболее болезненно. Например:

• Я боюсь быть зависимым от других.

• Мне кажется, что моя слабость делает меня непривлекательным.

Шаг 2. Опишите, как это проявляется в отношениях.

Ответьте себе на вопросы:

• Когда я особенно остро ощущаю это чувство?

• Как я обычно веду себя, чтобы скрыть его?

• Как это влияет на мои отношения?

Например: «Я боюсь показаться зависимым, поэтому никогда не прошу о помощи, даже когда мне очень трудно».

Шаг 3. Найдите простое действие для контакта с чувством.

Выберите одно действие, которое позволит вам чуть больше принять это чувство и проявить его безопасным образом. Например:

• Если вы боитесь зависимости, попробуйте попросить о чем-то небольшом, например об эмоциональной поддержке: «Мне важно поговорить, я сейчас переживаю сложный момент».

• Если вы боитесь своей слабости, поделитесь с близким человеком тем, что вам сложно, без оправданий: «Мне сейчас правда тяжело, и я хочу просто сказать об этом».

Важно: выберите действие, которое кажется вам комфортным для первого шага.

Шаг 4. Сделайте это действие и понаблюдайте за собой.

Попробуйте выполнить выбранное действие, осознавая свои чувства. Заметьте:

• Что вы ощущаете, когда делаете это?

• Как реагирует другой человек?

• Насколько реальны были ваши страхи?

Шаг 5. Рефлексия.

Выполнив действие, ответьте себе:

• Как я себя чувствовал(а) до и после?

• Что изменилось в моем восприятии этого чувства?

• Что я могу сделать, чтобы в следующий раз почувствовать себя еще немного свободнее?

Это упражнение помогает подружиться с тем, что обычно кажется слабостью. Оно показывает, что признание своих уязвимых чувств не разрушает нас, а делает ближе к другим и самим себе. Ведь зависимость, слабость и тоска по близости – это не то, чего нужно бояться, а то, что делает нас живыми и способными строить настоящие отношения.

Город Отношений: как он выглядит издалека

Когда смотришь на город Отношений издалека, например из нашего нарциссического царства, он кажется одновременно притягательным и пугающим. Вроде бы там шумно, весело, все что-то обсуждают, смеются. Люди находят друг друга, строят связи, общаются. Красиво, правда? Только вот если смотреть долго, начинает казаться, что это место для каких-то «других людей». Не для нас.

Мы видим город, где все, кажется, уже давно знают, как это делается: они легко сближаются, не боятся показывать себя, уверенно говорят о своих чувствах и желаниях. И где-то внутри появляется мысль: «Если я туда пойду, все сразу поймут, что я не такой. Что у меня нет подходящей карты, я не знаю, куда идти, и вообще пришел сюда по ошибке».

Это место, где нужны другие навыки: быть открытым, быть готовым к тому, что кто-то не поймет, не согласится или не ответит взаимностью. А у нас с собой что? Маска независимости, чтобы никто не увидел, как нам страшно? Или броня сарказма, чтобы нельзя было пробить наши слабости? Да, с таким снаряжением туда лучше не заходить.

Как-то раз одна клиентка поделилась:

– Раньше я хотела нравиться людям, но они мне были не нужны. А сейчас я хочу с ними быть. Они мне нужны для разного. Но сразу же начинаю нападать на себя, потому что это слабость: так нуждаться в ком-то».

И в этот момент все становится понятно.

Нуждаться в ком-то, хотеть быть рядом – это то, что кажется опасным. Словно ты распахиваешь ворота своей крепости – и весь мир видит, что ты на самом деле уязвим.

Другой клиент однажды сказал:

– Я не могу себе позволить быть таким уязвимым в отношениях. Поэтому подхожу к людям, показывая, какой я независимый и сильный. А потом мне становится скучно, и я ухожу».

Так часто и бывает: мы приходим в город Отношений с высоко поднятой головой, с видом «я все знаю», но внутри все подсказывает, что это неправда. Мы боимся быть настоящими, боимся показаться «неправильными», поэтому или выстраиваем вокруг себя стену, или сбегаем.

Смотреть на город Отношений издалека – это все равно что смотреть на оживленную площадь, оставаясь за закрытым окном. Там все кажется либо слишком сложным, либо слишком опасным. И кстати, область отношений – и правда непростое место. Там точно все непредсказуемее и тревожнее, чем в нарциссическом царстве, где мы четко знаем, что делать: в любой непонятной ситуации изолируйся и начинай копаться в себе глубже и наказывать себя еще сильнее. Когда выходишь к людям, надо действительно обладать навыками и силой. Силой уязвимости.

Заблуждения об отношениях

Современные отношения – это удивительный мир, где каждый хочет быть одновременно и счастливым, и в безопасности. Желательно, конечно, без сложностей. Отношения нам продают как коробку с мармеладками: сладко, красиво и внутри обязательно записка «Вы лучший человек в мире».

Только вот реальность чаще напоминает не мармелад, а пирог с сюрпризом: то сладкий, то горьковатый, то почему-то с изюмом, который вы не заказывали, потому что терпеть его не можете.

Отношения часто воспринимаются как некий идеальный сценарий, где вас всегда понимают с полуслова, где нет конфликтов и боли, а партнер или друг будто читает ваши мысли и знает, что вам нужно, еще до того, как вы сами это поняли.

Одно из самых распространенных заблуждений звучит так: «Меня не должны ранить». Нам хочется верить, что если отношения настоящие, то никто никогда не причинит нам боли. Человек всегда будет внимателен, добр, скажет правильное слово и ни в коем случае не затронет наши уязвимые места. А если вдруг задел – это уже «не ваш человек», так что «давай, до свидания». Мы ведь не просто сильные и независимые. Мы же еще знаем себе цену. И не собираемся терпеть подобное обращение.

Но реальность такова: любой контакт между людьми – это столкновение двух сложных, несовершенных миров. Каждый из нас приходит в отношения со своим багажом ожиданий, страхов, обид. Даже если другой искренне старается, он не может угадать все наши триггеры. И дело тут вовсе не в отсутствии любви. Просто он тоже человек, а не идеальная программа, способная бесконечно предугадывать наши нужды.

Следующее заблуждение: «Если я задет, мне надо прервать отношения, чтобы себя беречь». Это похоже на инструкцию к хрупкой посуде: «Не трогать, не ставить на край стола, избегать резких движений». Но отношения не подразумевают абсолютную осторожность. В отношениях мы учимся понимать себя и другого. Да, вас задели. Да, вам больно. И что теперь? Прерывать связи, чтобы больше никто никогда не мог вас обидеть? Или, может быть, попробовать понять, что за этим стоит?

Ведь правда в том, что если вас ранит чужое слово или действие, то причина не только в другом человеке, но и в вас. Это ваши уязвимости, ваши ожидания, ваша боль, которую вы не хотите трогать. Если каждый раз бежать от этого, то весь мир начнет казаться местом, где вас преследуют враги. А на самом деле он просто полон людей, которые, так же как и вы, пытаются разобраться с собой.

Похожее убеждение звучит так: «Если бы у меня была хорошая самооценка, в отношениях меня ничего бы не ранило». Уверенность в себе – это не магическая броня, которая защищает от всего. Она лишь дает нам силы оставаться с болью, не убегая от нее. Быть уверенным – это не про отсутствие чувств, а про способность осознавать и выдерживать их. Даже самые уверенные люди иногда чувствуют себя отвергнутыми, непонятыми или ранеными. И это нормально, потому что это то, что делает нас живыми и человечными.

И еще одно заблуждение: «Негативные чувства в ответ на мои проявления говорят о нелюбви или отвержении». Мы видим раздражение, злость или усталость другого человека и сразу думаем: «Это из-за меня. Меня не любят». Но на самом деле чувства другого часто говорят о его собственных сложностях, а не о вашей «недостаточности». Вместо того чтобы воспринимать чужую реакцию как доказательство своей несостоятельности, попробуйте спросить «Что ты чувствуешь?» – или по крайней мере: «Это как-то связано со мной?». Все же это хоть какой-то контакт с внешней реальностью вместо побега в свои нарциссические пустыни и очередные разборки с самим собой.

Отношения – это не нанесение друг другу ранений, а то, как мы обращаемся с этой болью. Вы можете говорить о ней, объяснять, что вам важно, даже если это сложно. Можете слушать другого, пытаясь понять, что стоит за его словами.

Иногда действительно нужно отойти, чтобы дать себе время и пространство, если боль становится слишком сильной и контакт теряет ощущение безопасности. Но чаще всего рана – это не точка, а запятая.

Это не конец, а приглашение разобраться вместе, как быть ближе, даже через дискомфорт.

Намного важнее не избегать боли, а учиться выдерживать ее, говорить о ней и слышать другого. Отношения – не про идеальную гладкость, а про желание остаться, даже когда трудно. Ведь настоящая близость не там, где никогда не задевают, а там, где, даже задевая, не бросают и не отворачиваются. Это там, где остаются, чтобы разобраться вместе, как продолжать быть рядом.

Здоровые формулы вместо наших заблуждений

1. Заблуждение: «Меня не должны ранить».

Здоровая формула: «В отношениях бывает больно, потому что мы затрагиваем друг друга на глубоком уровне. Это не означает, что отношения плохие. Это возможность разобраться и стать ближе».

2. Заблуждение: «Если я задет, значит, нужно прервать отношения».

Здоровая формула: «Боль в отношениях – это сигнал, что что-то важно для меня. Вместо того чтобы бежать, я могу разобраться, что именно меня задело, и поговорить об этом».

3. Заблуждение: «Если бы у меня была хорошая самооценка, я бы этого не чувствовал».

Здоровая формула: «Уверенность в себе не убирает чувств. Она помогает осознавать их, выдерживать и делиться ими с другим человеком, не теряя себя».

4. Заблуждение: «Чужая негативная реакция означает нелюбовь или отвержение».

Здоровая формула: «Чужие чувства часто говорят о состоянии другого человека, а не обо мне. Я могу спросить, что за ними стоит, вместо того чтобы автоматически видеть в этом нелюбовь».

5. Заблуждение: «Если отношения настоящие, другой человек угадывает мои потребности».

Здоровая формула: «Никто не может читать мысли. Важно говорить о своих потребностях и чувствах, чтобы дать человеку шанс понять меня».

6. Заблуждение: «В идеальных отношениях нет конфликтов».

Здоровая формула: «Конфликты – это часть живых отношений. Они дают возможность учиться понимать друг друга, даже если это непросто».

7. Заблуждение: «Если мне нужно объяснять, это уже неправильно».

Здоровая формула: «Объяснение своих чувств и нужд – это не слабость, а шаг к взаимопониманию. Другой человек не обязан сразу все знать или понимать».

8. Заблуждение: «Если меня что-то задело, это полностью вина другого».

Здоровая формула: «Боль часто связана с моими ожиданиями и уязвимыми местами. Я могу исследовать это, не перекладывая всю ответственность на партнера».

9. Заблуждение: «Хорошие отношения не требуют усилий».

Здоровая формула: «Отношения требуют времени, внимания и работы. Это нормально – сталкиваться с трудностями и учиться их преодолевать вместе».

10. Заблуждение: «Если я в отношениях, я должен быть сильным и всегда справляться».

Здоровая формула: «Уязвимость – это часть близости. Я могу быть слабым и нуждаться в поддержке, не боясь потерять любовь или уважение».

Эти формулы помогают снять напряжение и освободиться от давления установок о том, что отношения должны быть идеальными или безболезненными. С помощью здоровых формул открывается возможность видеть в сложностях точку роста, а не конец пути.

Фильтры Внутреннего Родителя: как проекции создают мир, где мы защищаемся, прячемся и нападаем

Каждый из нас живет в своей версии мира, которая формируется не только нашими переживаниями, но и тем, что мы бессознательно переносим из прошлого. Один из самых мощных источников таких искажений – фигура Внутреннего Родителя. Его голос – критика, холодность, требовательность или отвержение – становится линзой, через которую мы видим окружающих.

Мы смотрим на партнеров, друзей, коллег и не видим их такими, какие они есть. Мы наблюдаем их через призму проекций, из-за чего они превращаются в отражения наших страхов и боли.

Проекции формируют мир, в котором мы вынуждены защищаться, прятаться или нападать. Мир, где даже обычное молчание кажется равнодушием, а случайная ошибка воспринимается как угроза. Обычно мы видим следующее:

Критика вместо поддержки.

Когда внутри нас звучит голос Внутреннего Родителя, который всегда недоволен, мы начинаем слышать критику и снаружи. Слова партнера кажутся нам укором, даже если это просто замечание. Мы интерпретируем молчание как осуждение. В таком мире нет места поддержке, потому что мы слышим только обвинения, даже если их никто не произносил.

Ожидание холодности.

Если Внутренний Родитель был отстраненным, мы бессознательно приписываем это другим. Занятость партнера кажется игнорированием, задержка с ответом – равнодушием. Мы боимся делиться своими переживаниями, ожидая, что нас оттолкнут, и чувствуем себя ненужными, даже если это далеко от реальности.

Жесткая требовательность.

Внутренний Родитель, который ставил высокую планку, оставил нам привычку ждать от других «идеального» поведения. Любая ошибка или недочет партнера вызывает разочарование. Мы становимся нетерпимыми к чужим несовершенствам, потому что проецируем свои внутренние стандарты на другого.

Невозможность принять чужие недостатки.

Мы воспринимаем уязвимость и слабости людей как угрозу для отношений. Нам кажется, что человек всегда должен быть сильным, понимающим, заботливым. Когда этого нет, мы чувствуем раздражение или отторжение, не понимая, что другой тоже имеет право на свои слабости.

Ожидание отвержения.

Если мы выросли с внутренним страхом быть отвергнутыми, мы видим неприятие в каждом действии другого человека. Любой нейтральный ответ кажется отстраненностью. Мы закрываемся первыми, чтобы не испытать боль, и остаемся в одиночестве, так и не позволив другому нас узнать.

Идеализация и разочарование.

Мы часто бессознательно наделяем близких чертами идеального родителя. Мы ждем от них того, чего нам недоставало в детстве. Но когда они неизбежно не оправдывают наших ожиданий, мы чувствуем боль, разочарование или даже злость. Это создает бесконечный цикл надежд и утрат.

Ожидание безусловной любви.

Мы требуем от других постоянного внимания и эмоциональной включенности. Если партнер не уделяет достаточно времени или внимания, мы воспринимаем это как знак нелюбви. Нам трудно принять, что другой человек может быть занят или просто устал.

Потребность в постоянном подтверждении своей ценности.

Когда внутренний голос постоянно ставит под сомнение нашу значимость, мы начинаем искать ее подтверждение извне. Нехватка слов поддержки или похвалы кажется нам отвержением. Мы становимся зависимыми от того, как нас оценивают другие, и это делает нас уязвимыми при малейшем недоразумении.

Ожидание враждебности.

Внутренний Родитель, который был критичным или агрессивным, формирует привычку видеть угрозу даже там, где ее нет. Мы слышим скрытые нападки в шутках или нейтральных замечаниях. Наше восприятие окрашено страхом конфликта, и мы начинаем реагировать защитно или агрессивно.

Неспособность увидеть реального человека.

Проекции лишают нас возможности видеть другого таким, какой он есть. Мы смотрим на окружающих через призму своих страхов и боли, и их реальные действия остаются для нас невидимыми. Мы реагируем не на человека, а на отражение своего внутреннего конфликта.

Мир проекций – это мир одиночества. Мы не общаемся с реальными людьми, мы общаемся с тенями нашего прошлого. Мы строим отношения не с теми, кто перед нами, а с теми, кого создали наши страхи и ожидания.

Освобождение начинается с осознания. Когда мы замечаем, что реагируем слишком остро, стоит спросить себя: «Это из-за него или из-за меня?»

Упражнение «Увидеть реального человека»

Это упражнение помогает осознанно работать с проекциями, снимая их слой за слоем. Оно позволяет перейти от восприятия через фильтры к тому, чтобы видеть другого человека таким, какой он есть.

Шаг 1. Осознайте свою реакцию.

1. Вспомните ситуацию, где вы почувствовали обиду, раздражение, тревогу или разочарование из-за чьих-то действий.

2. Ответьте себе честно: что вы подумали о человеке в этот момент? Например:

• Он всегда игнорирует мои чувства.

• Ей все равно, что я стараюсь.

• Он специально меня унижает.

Шаг 2. Найдите связь с прошлым.

1. Закройте глаза и задайте себе вопрос: «Где я уже чувствовал(а) нечто похожее?»

2. Обратите внимание на эмоциональный отклик. Возможно, это напоминает вам опыт детства: осуждение, игнорирование, недостаток поддержки.

Шаг 3. Сравните реакцию с реальностью.

1. Выпишите, что человек реально сделал или сказал. Только факты, без интерпретации.

Например: «Он ответил коротко» или «Она посмотрела на меня молча».

2. Сравните это с тем, что вы почувствовали. Насколько ваша реакция соотносится с реальными действиями человека?

Шаг 4. Снимите проекцию.

Теперь попробуйте разделить свои чувства и действия другого человека. Используйте следующие фразы, чтобы перестроить свое восприятие:

• Я чувствую, что меня не поддержали, но это может быть связано с моим внутренним критиком, а не с этим человеком.

• Ее молчание кажется мне отстраненностью, но, возможно, она просто задумалась.

• Он не ответил сразу, но это не значит, что я ему не важен(-на). Это может быть мое ожидание безусловной включенности.

Шаг 5. Найдите реального человека.

1. Представьте этого человека без проекций. Это сложнее, чем кажется, но попробуйте:

• Каким он может быть в этот момент? Уставшим? Расстроенным? Занятым своими мыслями?

• Что вы знаете о нем, что говорит о его реальном отношении к вам?

2. Запишите, как вы могли бы по-другому посмотреть на ситуацию. Например:

• Он молчит, потому что устал, а не потому, что я ему безразличен(-на).

• Она могла критиковать мою идею, но это не значит, что она считает меня плохим(-ой).

Эти шаги помогают постепенно ослабить влияние проекций, позволяя вам быть в контакте с реальными людьми, а не с тенями вашего прошлого.

Движение к людям: как это выглядит на самом деле

Скажем честно: выйти из нарциссического царства и отправиться в город Отношений – идея красивая, но пугающая. Вы читаете все эти вдохновляющие тексты и думаете: «Ну да, легко сказать – начни с маленького шага, будь собой. А если я даже не знаю, как этот шаг сделать? Или я боюсь, что меня не примут, и вообще мне безопаснее оставаться за своей крепкой стеной?»

Так вот, давайте разберем, как это выглядит в реальной жизни, когда вы не уверены, не знаете и боитесь.

Шаг 1. Признать, что вы не умеете.

Это самый важный шаг. Вместо того чтобы пытаться прыгнуть выше своей головы, вы просто честно говорите себе: «Да, я боюсь. Да, я не знаю, как быть ближе. Да, я могу ошибиться». Это не слабость, это смелость. Потому что, честно говоря, нет ни одного человека, который умеет идеально быть в отношениях.

Шаг 2. Найти свою броню и взглянуть на нее с теплотой.

Вы точно заметите, что у вас есть любимый способ защищаться. Может, вы превращаетесь в саркастичного аналитика, который обо всем знает чуть больше, чем нужно. Или надеваете маску независимости, чтобы никто не подумал, что вы нуждаетесь в ком-то. А может, вообще выбираете тактику «Тихий я», чтобы только никто не обратил на вас внимания.

Важно не винить себя за эту броню. Она ведь когда-то вас спасала. Просто скажите ей: «Спасибо, ты мне помогала. Но, возможно, пора попробовать что-то новое».

Шаг 3. Проверить свои фильтры восприятия.

Заметьте, сквозь какие фильтры вы смотрите на людей вокруг.

• Что возникает в вашей голове, когда вы думаете об отношениях? Возможно, это голос родителя, который говорил: «Ты слишком требовательный», или чей-то взгляд, который заставлял вас стыдиться своей уязвимости.

• Что вы проецируете на других? Может быть, вы автоматически предполагаете, что все хотят вас отвергнуть, хотя на самом деле это ваш страх, а не их намерение.

Попробуйте задать себе вопросы: «Это мои мысли или что-то из прошлого? Как я могу увидеть эту ситуацию иначе?»

Шаг 4. Контактировать с реальностью.

Вместо того чтобы жить в фантазиях относительно того, что другие думают о вас, попробуйте спросить прямо.

• Как ты меня видишь?

• Что ты думаешь о том, что я сейчас сказал(а)?

• Тебе было комфортно во время нашего разговора?

Обычно наши фантазии намного страшнее реальности. И когда вы узнаете правду, оказывается, что к вам относятся гораздо теплее и хотят быть ближе, чем вы думали.

Шаг 5. Сделать первый маленький (и ужасно страшный) шаг.

Не нужно сразу выворачивать всю душу. Начните с простого: скажите другу, что вы скучали, или честно ответьте на вопрос «Как дела?» вместо привычного «Все нормально». Это маленький шаг, но, поверьте, он покажется гигантским. И да, внутри будет тревога. Возможно, вы будете думать: «А вдруг я выгляжу глупо? А вдруг это неправильно?» Но ничего страшного. Тревога – это просто знак, что вы делаете что-то важное.

Шаг 6. Испугаться, захотеть сбежать и… все-таки остаться.

Будьте готовы к тому, что уже после первого шага захочется вернуться в свою крепость. Это нормально. Вы думаете: «Я раскрылся, и теперь все станет хуже». Дайте себе время. Скажите себе: «Да, мне страшно, но я могу выдержать этот страх. Я могу посмотреть, что будет дальше».

Шаг 7. Ошибиться и выжить.

Да, вы, скорее всего, где-то ошибетесь. Скажете что-то не то, не так поймете другого или просто почувствуете себя уязвимыми. И вот здесь важно напомнить себе: это не конец света. Ошибки – это часть пути. Это как учиться ходить: вы спотыкаетесь, но постепенно начинаете идти увереннее.

Шаг 8. Замечать, что вас не бросили.

После каждого шага обращайте внимание на реакцию другого человека. Часто наши страхи рисуют страшные картины: «Если я покажу себя, меня отвергнут». Но на деле может оказаться, что люди воспринимают вас намного лучше, чем вы думали. Замечайте эти моменты: «Меня услышали», «Меня поняли», «Меня не отвергли».

Шаг 9. Позволить себе быть несовершенными.

Самое сложное – это разрешить себе быть неидеальными. Напомните себе: «Мне не нужно быть совершенным, чтобы быть достойным любви и связи». Да, это звучит банально, но это правда.

Шаг 10. Дать себе время.

Вы не обязаны стать мастером отношений за одну неделю. Вы не обязаны сразу построить глубокую связь. Позвольте себе двигаться в своем темпе, делать шаги, останавливаться, пробовать снова.

На самом деле движение к людям – это не рывок и не подвиг. Это процесс, полный страхов, ошибок и маленьких побед. Потому что отношения – это действительно сложно и непредсказуемо. Для всех: раненых и здоровых, чувствительных и не очень. И этот путь всегда начинается с честности: «Да, мне страшно, но я попробую». Потому что настоящая близость – не там, где вы идеальны во всем, а там, где вы осмеливаетесь быть настоящими, даже если не знаете, как это делается.

Подлинность в близости

Если бы мы могли говорить честно… Звучит просто, правда? Но почему-то, когда дело доходит до реальной жизни, кажется, что мы выходим на тонкий лед. В голове сразу начинают кружиться вопросы: «А вдруг я это придумал?», «А если это вообще неуместно?», «А что, если меня просто не поймут?». Эти сомнения – как старое эхо, голос нашего родителя, который когда-то уверял: «Не выдумывай», «Это глупости», «Ты опять что-то не так делаешь».

Мы растем с этим голосом внутри, и он порой звучит так громко, что честность становится подвигом. Мы мечемся между двумя крайностями: либо ничего не говорить, чтобы не показаться навязчивыми, либо вывалить все разом. Это страх быть отвергнутыми и одновременно отчаянная надежда быть услышанными.

Честность кажется очевидным решением. «Просто скажи, что чувствуешь!» – звучит как банальный совет из журнала.

Но ведь признаться в своих чувствах – это уже огромный шаг. Еще больший шаг – назвать их словами. Но самое сложное – поделиться ими с другим человеком.

Потому что потребуется снять привычные доспехи, выйти из своего укрытия и сказать: «Вот он я. Со всем, что я чувствую. Со своими страхами, ранениями и надеждами».

Но что, если рискнуть? Не вываливать все сразу, не прятаться за привычное «все нормально», а попробовать сказать честно и просто. Например:

• Когда ты долго не отвечаешь, мне кажется, что я для тебя не важен(-на). Мне нужно знать, что ты обо мне помнишь.

• Когда ты забыл про нашу встречу, мне было очень обидно. Для меня это важно, потому что я ценю наше время вместе.

• Когда ты не поддержал меня в разговоре, я почувствовал(а) себя одиноко. Мне важно знать, что ты на моей стороне.

• Когда ты резко мне ответил, я растерялся(-ась). Мне важно, чтобы мы говорили друг с другом спокойно.

• Когда ты не замечаешь, как я стараюсь, мне становится грустно. Для меня важно, чтобы ты видел мои усилия.

• Когда ты уходишь от разговора, я чувствую, что мои мысли не важны. Мне нужно знать, что ты готов их обсудить.

• Когда ты шутишь на эту тему, мне становится не по себе. Для меня это слишком важно, чтобы смеяться.

• Когда ты принимаешь решение без меня, я чувствую себя обделенным(-ой). Мне хочется, чтобы мы обсуждали такие вещи вместе.

• Когда ты долго молчишь, я начинаю думать, что что-то не так. Мне важно, чтобы ты сказал, что у тебя на уме.

• Когда ты отменяешь наши планы в последний момент, мне становится обидно. Мне важно, чтобы ты ценил наши договоренности.

Такие фразы звучат просто, но в них нет привычной защиты. Это не нападение, не обвинение, а попытка создать пространство для диалога. Да, другой человек может растеряться, может не сразу найти, что сказать в ответ. Но не потому, что вы сделали что-то неправильно, а потому, что честность – это вызов.

Каждый раз, когда мы решаемся назвать свое чувство, мы делаем что-то очень важное. Мы перестаем метаться между крайностями, становимся ближе к себе. И, может быть, в этот момент мы даем другому человеку шанс увидеть нас такими, какие мы есть. А это уже немало.

И здесь важно помнить: мы сами уязвимы в отношениях. И другой человек тоже. Мы можем растеряться и не знать, что сказать. И другой тоже. Мы можем закрываться в своих убежищах, боясь показаться слабыми. И другой тоже. Мы часто забываем, что в отношениях должны быть не только наши ожидания, но и попытки понять, что чувствует другой.

Честность – это не просто способ выразить свои чувства. Это акт доверия.

Только не тот вид доверия, где мы ожидаем от другого чего-то определенного: что он обязательно поймет, примет, поддержит. Нет, настоящий акт доверия – это встреча с возможностями и ограничениями другого человека и нашей способностью их выдержать, не разрушаясь. Это осознание, что он может не сразу понять, может не знать, как ответить, может быть уязвим точно так же, как и мы. Но он останется, обиженный, злой, расстроенный.

Практика «А что, если честно?»

Эта практика создана для того, чтобы в реальном времени потренировать подлинность и честность в отношениях. Она помогает отследить автоматические реакции, снять внутренние фильтры и выйти из зоны привычных паттернов. Провокационный элемент добавляет игрового характера, чтобы снизить напряжение и подойти к теме легче.

Этап 1. Прямо сейчас остановитесь и поймайте себя.

В течение дня, когда вы находитесь в контакте с кем-то (партнером, другом, коллегой), поймайте себя на том, что вы чувствуете легкий дискомфорт, раздражение или зажатость. Это может быть что угодно:

• Вам что-то сказали, и это показалось странным.

• Человек молчит дольше, чем вам комфортно.

• Вы вдруг почувствовали, что вам чего-то не хватает в разговоре.

Спросите себя:

• Что я сейчас думаю об этом человеке?

• Что я ощущаю в теле? (Сжатие, напряжение, тепло, холод?)

• Как я хочу отреагировать? Промолчать, согласиться, пошутить?

Этап 2. Провокация честности.

Вместо привычного до автоматизма молчания, сарказма или уклончивого ответа решитесь сказать что-то неожиданное, но искреннее.

Используйте фразы из серии:

• Я сейчас думаю, что ты злишься на меня. Это так?

• Мне кажется, ты молчишь, потому что я сказал(а) что-то не то. Это правда или я придумываю?

• Я вдруг поймал(а) себя на мысли, что боюсь тебе это сказать, но…

Если говорить страшно, можно сначала попробовать легкую провокацию, чтобы снизить напряжение. Например:

• Ты молчишь так, как будто я уже виноват(а). Что-то случилось?

• Ты сейчас смотришь так серьезно, что я не знаю, смеяться мне или извиняться.

Этап 3. Проверка проекций.

Задайте прямой вопрос:

• Ты действительно раздражен или это я так чувствую?

• Мне сейчас показалось, что ты меня не слушаешь. Это правда или я в своем мире?

Отметьте, как человек реагирует. Чаще всего его ответ не будет совпадать с вашими мыслями.

После этого честно признайтесь:

• Я так часто додумываю за другими, что не могу не спросить.

• Это, наверное, мой страх говорить, но я решил(а) рискнуть.

Этап 4. Игра «А что, если…».

В следующий раз, когда почувствуете желание что-то скрыть, используйте игровой подход:

• Спросите себя: «А что, если я сейчас скажу это вслух?»

• Скажите себе: «Что самое страшное может случиться? Давай проверим!»

Поделитесь мыслью, но в легкой форме:

• Мне сейчас страшно, что ты подумаешь, будто я дурак (дура), но вот что я хотел(а) сказать…

• А что, если я скажу, что мне не нравится, как мы это обсуждаем?

Этап 5. Рефлексия через действие, а не размышление.

После каждой такой попытки не оценивайте себя. Просто запишите:

• Как отреагировал человек?

• Что вы почувствовали после?

• Было ли это лучше, чем если бы вы промолчали?

Посмейтесь над собой, если получилось неловко. Это часть процесса. Например:

• Ну вот, сказал(а) – и никто не умер. Уже прогресс.

• Теперь, наверное, думаю о себе еще больше, но зато честно!

Эта практика помогает вам осознать и проверить свои проекции в действии. Она добавляет смелости, разбивает внутренние шаблоны и помогает легче выдерживать любую реакцию другого человека. Главное здесь – позволить себе быть человеком, который пробует, ошибается и учится. А это и есть настоящая честность в отношениях.

А что, если я такой?

Представьте: еще совсем недавно это казалось невозможным. Мы жили в нарциссическом царстве, где все вращалось вокруг внутренних разборок. Мы были слишком заняты своими страхами, стыдом, бесконечным поиском того, какими нужно быть, чтобы нас приняли или чтобы даже помыслить о том, что можно просто взять и появиться в этом мире самими собой. Мы смотрели на мир издалека, через мутное стекло, и все казалось пугающе реальным, слишком большим и чужим. И мы верили, что можем выйти туда, только исправив себя и достаточно над собой поработав.

И вот представьте: наступает момент, и мы стоим перед кем-то или чем-то важным, и внутри начинает звучать привычная симфония. Страх нежно берет первую ноту на скрипке, стыд вступает на виолончели, а фоном тихо стучит барабанная дробь сомнений. В голове тут же включается анализ: что, если мы скажем не то? что, если нас сочтут слабыми или странными? Раньше мы, возможно, сразу бы отступили. Или, наоборот, бросились изображать уверенных супергероев с идеально ровным голосом, без капли сомнения. Но теперь все по-другому. Мы выбираем быть собой.

Мы делаем вдох и говорим. Возможно, не совсем идеально, с небольшими запинками, но честно. И тут происходит что-то удивительное: никто не смеется, никто не бежит прочь. Мир не рушится. Наоборот, мы замечаем, как наши слова находят отклик. Люди слушают, потому что говорят не наши маски, а мы сами.

Конечно, это не значит, что страх или стыд исчезают. Они все еще рядом, похожие на тихих пассажиров в автобусе. Но теперь мы за рулем. Мы замечаем их, киваем – мол, да, мы вас видим, – но не позволяем им выбирать маршрут. Это не борьба и не подавление. Это странный, но освобождающий компромисс: да, нам страшно, но мы все равно это сделаем; да, мы переживаем, но это не мешает нам быть честными.

Однажды моя клиентка поделилась:

– Да, я все еще боюсь, что ошибусь и мне будет стыдно, если я кого-то подведу. Но, по крайней мере, меня это уже не останавливает».

Я согласилась и отметила:

– Внутри вас стало больше вашего Я. И теперь, вместо разборок с самой собой, у вас появились силы что-то делать снаружи своей нарциссической крепости. Раньше вся энергия уходила на оборону и внутренние перестройки.

Настоящая уверенность – это не когда мы тверды, как гранит, и все про себя знаем. И не тогда, когда мы решили все свои внутренние конфликты и разобрались во всем, что с нами происходит.

Настоящая уверенность – это когда мы понимаем, что в нас есть все – страхи, сомнения, радость, уязвимость, – и мы позволяем этому быть. Мы выдерживаем себя растерянных, напуганных, сопротивляющихся и стыдящихся. Да, мы иногда по-прежнему используем старые стратегии и выставляем перед собой привычное Ложное Я. Но делаем это уже более сознательно. Мы больше не множим маски. А броня нам теперь слишком тяжела.

Изнутри это ощущается не как победа, а скорее как возвращение домой. Мы можем ошибиться, можем покраснеть, можем признаться, что не знаем чего-то. И вместо того, чтобы провалиться сквозь землю, замечаем, что стоим на ней тверже. Потому что теперь мы больше не пытаемся быть кем-то другим. Мы принимаем себя, и это дает силы. И меняет отношения, это точно.

Однажды мой клиент рассказал историю. Его жена злилась на некоторые его проявления, и он был настолько этим подавлен, что не видел никакого выхода. Я спросила его:

– А что, если вы однажды ей скажете: ну да, я такой. Я очень стараюсь, но у меня пока не получается.

Он замер. А потом сказал:

– Это звучит как какая-то фантастика.

А другая клиентка всю жизнь называла себя глупой, потому что ей нужно больше времени, чем другим, чтобы понять и разобраться в чем-то. Я сказала, что это проявление ее Реального Я, потому что она просто такая. Когда она дает себе редкую возможность сделать что-то медленно, то это всякий раз дает ей шанс замечать глубину и находить оригинальные ответы. Она была ошеломлена. Ведь до этого она привыкла обвинять себя за то, что замедляется, не понимая, что именно это выражает ее индивидуальность. Ее проблема была не в том, что ей чего-то не хватало, а в том, что она не давала себе шанса быть собой – медленной, вдумчивой, глубокой. Кроме того, ее Я гораздо больше этой медленности и плавности.

И еще одно важное открытие: мы больше не нуждаемся в Плохом Я как в способе расщеплять себя и пытаться исправить. Раньше это было нашим инструментом: мы выделяли что-то «плохое», чтобы спрятать от себя и других, а потом судили себя за это. Мы верили, что исправление этого «порока» сделает нас достойными. Мы находили очередную вещь, за которую можно было бы себя ругать, и никогда не успокаивались. Теперь мы понимаем: нам не нужно расщеплять себя на «хорошее» и «плохое». То, что раньше мы считали слабостью или недостатком, – это часть нас, и она заслуживает быть услышанной и принятой.

Мы уже не пытаемся перестроить себя, отвергая одни качества и укрепляя другие. Мы выбираем собраться воедино и быть цельными. Это путь не к совершенству, а к настоящей уверенности, в которой мы можем сказать: «Да, я такой. И это нормально».

Практика «А что, если я такой?»

1. Осознайте свои внутренние «разборки».

Возьмите паузу, чтобы прислушаться к себе. Есть ли что-то, за что вы сейчас себя осуждаете или критикуете? Например: «Я слишком медленный», «Я всегда все усложняю», «Я не могу решиться на что-то». Заметьте эту мысль или чувство, не пытаясь их корректировать.

2. Задайте себе вопрос: «А что, если я такой? Если эта особенность – часть меня? Если это не моя слабость, а мой способ быть в мире?»

Например: «А что, если моя медлительность – это не недостаток, а умение смотреть глубже?»

3. Найдите обратную сторону своей «слабости».

Каждое качество, которое мы считаем недостатком, имеет свою силу. Попробуйте найти ее.

• Медлительность может означать вдумчивость.

• Слишком яркие эмоции – способность чувствовать глубже.

• Неуверенность – склонность к осознанию и осторожности.

Запишите: «Моя (ваша особенность) на самом деле помогает мне делать это…»

4. Составьте список отличительных черт своего Реального Я.

Запишите три-пять особенностей, которые вы привыкли считать «недостатками». Напротив каждой напишите: «А что, если это просто я?»

Например:

• Я много думаю. А что, если это моя способность к анализу?

• Я быстро устаю от общения. А что, если это моя потребность в глубине?

• Я боюсь новых задач. А что, если это означает, что мне важно подходить к ним с чувством уверенности?

5. Попробуйте честно сказать: «Ну да, я такой».

Вспомните ситуацию, где вы пытались быть кем-то другим, чтобы угодить, избежать критики или соответствовать. Представьте, что в следующий раз вы скажете: «Ну да, я такой. Я стараюсь, но у меня пока не получается». Проживите это чувство. Как оно звучит? Что вы чувствуете?

6. Завершите практику аффирмацией целостности.

Посмотрите на все, что вы написали. Прочувствуйте, как ваши особенности составляют одну цельную картину. Произнесите вслух:

«Я не плохой, не хороший, не грандиозный, не ущербный. Я такой. И это нормально».

Эту практику можно повторять каждый раз, когда появляется внутренний критик или желание кем-то быть. Постепенно приходит ощущение, что быть собой не страшно и даже приятно. Нет, не так. И страшно, и приятно! А еще волнительно, тревожно, иногда стыдно и восхитительно…

Заключение

Читая или слушая что-то про любовь к себе или принятие себя, каждый из нас находится в своей реальности. Проблема ведь не в том, что мы не любим или не верим в себя. Просто мы делаем это так, как научил нас Внутренний Родитель, который у нас есть изначально. Например, он может верить, что любить – значит критиковать и наказывать, чтобы мы стали лучше. Или что надо все время подбрасывать дрова в топку тревоги, чтобы мы не расслаблялись. А может, он верит в нас никчемных, глупых и ленивых. Он живет в какой-то своей защитной реальности наедине с нашим Плохим Я, кроме которого в его поле зрения никто не попадает.

Так и мы: любим себя теми способами, которые есть в распоряжении у нашего Внутреннего Родителя, и верим в ту версию себя, которую он знает. Мы смотрим на себя его глазами, надевая черно-белые очки, скрывающие от нас нашу реальную сложность и индивидуальное разнообразие качеств и черт.

Эта книга не была легкой, но она и не могла такой быть. Трансформировать взгляд на себя и связи с другими, изменив внутренний баланс сил, – сложная задача. Но если мы даем себе время и делаем маленькие шаги, то у нас получается.

Наше прошлое – не приговор.

Да, детские травмы многое объясняют, но они не определяют нас навсегда. Это не вечное клеймо, а подсказки, в чем нам нужно быть особенно чуткими к себе. Не все потеряно, даже если казалось, что «с таким багажом далеко не уйдешь».

Мы больше, чем наши внутренние фильтры.

Нарциссические защиты напоминают старые бронемашины, которые однажды нас спасли. Но давайте честно: ездить на них по жизни – удовольствие сомнительное. Осознание этих механизмов – и есть тот момент, когда мы аккуратно выходим из кабины, оглядываемся и идем дальше. Ногами. Своими. Спотыкаемся. Идем…

Уязвимость – не стыдно, а мощно.

Оказывается, показывать слабости – не равно «Все, меня раздавят». И не равно «Я стану слабым». И не равно «Я стану хрупким абсолютно во всем». Уязвимость – это не только риск, но и возможность быть настоящими. И пусть иногда страшно, но в этом страхе много силы. Непривычно, да. Но с этим точно стоит познакомиться поближе.

Исправляться больше не нужно.

Сколько раз мы слышали: «Исправь себя – и все наладится». И не просто слышали, а верили в это. А как насчет другой идеи: ничего не надо исправлять. Возможно, то, что мы считали «недостатками», просто ждет от нас честной встречи, чтобы перестать прятаться за маской «нормальности». То есть индивидуальность вместо ложной нормальности – новая идея.

Маленькие шаги – это не лень, а реальность.

Никаких рывков и марафонов – спасибо, с нас хватит. Мы не бежим к «лучшей версии себя», а медленно, иногда чуть замирая на месте, движемся к реальному себе. И это работает. Маленькие шаги – наше все. Ну, и паузы с чаем тоже.

Целостность – это не когда собираешь, а когда перестаешь делить.

Вся эта история про Плохое Я, Ложное Я и прочих внутренних героев – на самом деле приглашение. Не к их уничтожению, а к тому, чтобы перестать играть в «хорошее – плохое». Давайте уже прекратим делить себя на удобные и неудобные кусочки. Целостность – это когда все вместе, в одном рюкзаке, несем с собой вперед по личной истории.

Свобода быть собой – самая главная свобода.

В итоге мы понимаем: никакое Идеальное Я нам больше не нужно. Мы просто есть, со своими странностями, вздохами и вопросами. И это прекрасно. Не исправить себя, не стать кем-то, а просто расслабиться, потому что мы уже есть. И оказывается, что этого… достаточно.

Связи – это не игра в ожидания.

Мы слишком долго пытались быть «правильными» в отношениях: интересными, независимыми, удобными или, наоборот, сложными и загадочными. Но настоящая связь возникает не тогда, когда мы соответствуем, а когда мы есть. Не ради эффекта, а ради живого контакта.

Другие люди – не зеркало, а пространство.

Так много лет мы бессознательно искали в других отражение себя, подтверждение, что мы значимы, любимы, достойны. Но отношения не предназначены для того, чтобы другой был нашей функцией. Это пространство, где можно быть, исследовать, чувствовать, ошибаться и встречаться. Не только с собой, но и с другим, у которого тоже есть свои странности и своя история.

И напоследок хочу открыть секрет, что всю вторую часть книги я писала, вдохновляясь одной песней Татьяны Мужицкой, которую услышала когда-то давно. Слова в ней просты, а смысл, на мой взгляд, гениален.

Чувства мои – это неважно.

Мысли мои – ваще не ценно.

Работа моя такая продажная.

И выгляжу я откровенно скверно.

И детям я время не уделяю.

Плита на кухне залита супом.

Чужое мнение не уважаю.

Веду себя в обществе очень глупо.

Смотрю на себя чужими глазами,

Смотрю недовольными злыми глазами,

И плачу я горько, и ускользаю

Из-под оценочных глаз.

В этих глазах во мне много жира.

В этих глазах я такая транжира.

И безбилетный здесь пассажир я

И попадусь на раз…

То, что я делаю, – интересно.

И зарабатываю неплохо.

Правда, как женщина – пустое место.

И в бизнесе тоже – ну прямо лох лохом.

В файлах пора навести порядок.

И детям забыла купить кроссовки.

Общаться со мной, конечно, в радость.

Но только когда я иду на уловки.

Смотрю на себя чужими глазами,

Смотрю поучающими глазами…

Примите решение сами,

Какой мне сегодня стать.

В этих глазах направляющий компас,

В этих глазах затыкающий тампакс,

В этих глазах сценарий для всех нас…

Жить можно. Нельзя летать.

Со мной интересно и очень просто.

Со мной глубоко и всегда душевно.

Есть много пространства для игр и роста.

А мое творчество просто бесценно.

Ножки мои идеальной формы.

Волосы цвета южного лета.

Энергия хлещет, и пофигу нормы.

Я самая лучшая мама на свете!

Смотрю на себя твоими глазами,

Смотрю обожающими глазами…

Кончается день слезами

От переполнения чувств.

В этих глазах я такая, как надо,

В этих глазах я чья-то награда,

В этих глазах каждый миг – это радость!

И пусть так живется, пусть!

Стотысячмильенов есть глаз на свете.

Смотреть как создатель или как дети,

Смотреть как придирчивый тренер сборной,

Смотреть как продюсер немецкого порно,

Смотреть как еврейская добрая мама,

Смотреть как суровая злая мать…

У каждого есть любая программа,

Как себя воспринимать!

Смотрю на себя твоими глазами.

Смотрю на себя своими глазами.

Смотри на себя моими глазами —

И удивишься сам!

В этих глазах мы себя одобряем,

В этих глазах мы, как боги, летаем,

В этих глазах мы с тобой доверяем

Случайностям и чудесам…

Опция эта проста и понятна,

Доступна и совершенно бесплатна

И по эффектам невероятна —

День начинать любя.

Просто скажи себе: «Доброе утро!»

Просто скажи «Доброй ночи!» кому-то!

Просто признайся, что это круто —

Просто любить себя!!!

Смотри на себя своими глазами,

Смотри на себя моими глазами,

Смотри на себя любыми глазами —

Просто люби себя![10]

Вдохновляйтесь на несовершенную и человеческую любовь к себе!

Об авторе

Юлия Пирумова:

• гештальт-терапевт, практикующий психолог;

• член Общероссийской профессиональной психотерапевтической лиги;

• автор книг-бестселлеров «Хрупкие люди», «Все дороги ведут к себе», «Невидимые нити»;

• участник научно-практических конференций;

• вице-президент Международной ассоциации текстовых консультантов и онлайн-терапевтов;

• специализации по групповой, семейной терапии, работе с зависимостями в гештальт-подходе;

• опыт работы – более 12 лет;

• 1000+ часов личной терапии.

Примечания

1

Айн Рэнд. Источник. – М.: Альпина Паблишер, 2013.

2

Айн Рэнд. Источник. – М.: Альпина Паблишер, 2013.

3

Насим Талеб. Антихрупкость: Как извлечь выгоду из хаоса. – М.: Азбука, 2015.

4

Дональд Калшед. Внутренний мир травмы: Архетипические защиты личностного духа. – М.: Когито-Центр, 2015.

5

Микаэл Балинт. Базисный дефект: терапевтические аспекты регрессии. – М.: Когито-Центр, 2002.

6

Маргарет Малер, Фред Пайн, Анни Бергман. Психологическое рождение человеческого младенца: Симбиоз и индивидуация. – М.: Когито-Центр, 2018.

7

Маска грандиозности может проявляться в разных степенях выраженности или «зацикленности». Иногда это то самое нарциссическое расстройство личности, вся система защит и адаптаций в котором организована вокруг скрывания недостойности и подтверждения самоценности. Нарциссическое расстройство личности включает в себя чувство превосходства, отсутствие эмпатии, эксплуатацию других и прочие защитные стратегии, позволяющие не прикасаться к собственной недостойности и недостаточности.

8

Эта маска характерна как для скрытого нарциссизма, так, например, и для пограничного расстройства личности. Поскольку в обоих случаях нарциссические защиты помогают справиться с глубокой уязвимостью и отвергнутостью.

9

Основано на вольной интерпретации произведений Туве Янссон: https://sobiratelzvezd.ru/50-pravil-zhizni-mumi-trollej/?utm_source=chatgpt.com.

10

https://stihi.ru/2017/11/01/8570?ysclid=m8ah7bdyyo535993374.

Content

Юлия Пирумова
Хрупкие связи: как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

От автора Погоня за исцелением

Введение Эпидемия нарциссического одиночества

Привет. Это я, ваш нарциссизм

Нарциссизм: история наших отношений с собой

Новая модель нарциссизма

Растерянные люди

Черно-белые раскраски

Эпидемия «взрослости»

А что, так можно было?

Зачем читать эту книгу?

Часть первая Как устроена психика и при чем тут нарциссизм

Глава первая «Нарциссический синдром»

Симптомы, которые лежат на поверхности

Одинокость

Покинутость и ненормальность

Самоотчуждение

Случай из практики

Ненастоящесть

Пустота

Случай из практики

Послесловие к первой главе

Глава вторая Условия для появления Я

Знакомство с Самостью

Путешествие Маленькой Самости

Как родители становятся Опорами нашего Я

Любовь как основа целостности

Случаи из практики

Задачи и функции Опор Самости

Случай из жизни

Зеркала, герои и круг принадлежности

Случай из практики

Возникновение внутреннего мира

Глубокие связи – пространство для Самости

Случай из практики

Помощник Самости – грандиозный нарциссизм

Защищающий нарциссизм

Послесловие ко второй главе

Глава третья Рождение психики и первый переход

Два царства для появления маленького Я

Диалог между мирами

Формирование психических структур

Реальное и Идеальное Я в этот период

Как детское Реальное Я становится нашим

Опасные данности

Случай из практики

Инфантильный нарциссизм

Послесловие к третьей главе

Глава четвертая Переход из нарциссического царства в объектное

Мост между нарциссическим и объектным царствами

Столкновение с принципом реальности

Постепенное смирение с данностями

Как меняется психика с переходом в объектную область

Изменение Внутреннего Родителя

Случаи из жизни

Здоровые проявления всех трех элементов нашей психической структуры

Послесловие к четвертой главе

Глава пятая Появление самооценки и других функций

Функции ранней психики

Продолжение психического пути

Самооценка: от нормы к зацикливанию

Альтернативный вариант

Чуть-чуть расколдовывания

Мини-опросник

Достаточность и дефицитарность нарциссизма

Случаи из жизни

Послесловие к пятой главе

Глава шестая Заложники нарциссического царства

Как понять, что мы еще в нарциссической области

Какие законы тут действуют

Нарциссическая травма

Случай из практики

Нарциссический разрыв связей внутри себя

Смена вектора нарциссизма: с защищающего на невротический

Случай из собственной терапии

Главная задача невротического нарциссизма

Случай из практики

Послесловие к шестой главе

Глава седьмая Нарциссические механизмы защиты

Атаки на собственное Я: конфликт внутри психической системы

Атака на родителя: конфликт любви и агрессии

Атака на связи

Прерывание влечений

Случай из практики

Нарциссический побег в самого себя

Последствия нарциссического выбора для нашего Я

Конфликт нарциссизма и Самости

Послесловие к седьмой главе

Глава восьмая Структура Я в нарциссическом царстве

Нарциссическое Я

Базовый дефект

Структура Нарциссического Я

Идеальное Я в нарциссическом царстве

Потерянное Реальное Я

Тень родителя и наше Плохое Я

Вопросы для рефлексии

Плохой Внутренний Родитель

Как появляется Плохой Внутренний Родитель

Случай из практики

Послесловие к восьмой главе

Глава девятая Спектакли защитного нарциссизма

Негативный нарциссизм: регресс и надежда

Кое-что про нарциссизм смерти

Случай из собственной терапии

Когда активизируется самонападение

Ложное/Адаптивное Я

Типичный случай из жизни

Опросник для определения маски нарциссизма

Послесловие к девятой главе

Глава десятая Нарциссические попытки справиться с потерей ценности

Повседневные поводы для ранений

Когда нас не видят

Угроза критики

Болезненные сравнения

Отказы и неценность

Ранящее равнодушие

Побег от забвения

Неудачи и сохранность Я

Нужда в другом как угроза

Случай из жизни

Между исключительностью и невыбранностью

Сопротивление несовершенству

Послесловие к десятой главе

Часть вторая

Глава одиннадцатая Навигатор к Другому Я и другим людям

Почему личностный рост не работает

Шуточный тест «Работаете ли вы над собой неправильно?»

Мир за пределами нарциссической территории

Карта путешествия к целостности

Какие области на карте нам надо пройти?

Глава двенадцатая Работа с изменением мышления

Черно-белая страна

Упражнение «Спектр оттенков»

Знакомый дуэт

Практика «Разговор с полюсами»

Лабиринт Фрустрации

Упражнение «Учимся здоровому обращению с фрустрацией»

Толерантность к неудовлетворению

Упражнение «Попробуйте выдерживать дискомфорт»

Фантомы детской боли

Упражнение «Оставь боль там, где она возникла»

Броня против отказов

Упражнение «Исследуем свои способы справляться с отказами и развиваем зрелые стратегии»

Глава тринадцатая Работа с внутренним миром

Плато Внутренних Опор

Практика «Честное зеркало»

Сложности на пути к плато Внутренних Опор

Практика «Примирение Внутреннего Родителя с Внутренним Взрослым»

Лес Расколдовывания Плохого Я и Плохого Внутреннего Родителя

Снятие заклятия с Плохого Я

Упражнение «Встреча с силой, которую хранило наше Плохое Я»

Расколдовывание Плохого Внутреннего Родителя

Упражнение «Превращение Плохого Внутреннего Родителя в принимающего»

Остров Реального Я

Упражнение «“Прерванное” Реальное Я»

Вершина Идеального Я

Упражнение «Образ идеального меня»

Мягкий спуск вместо падения

Алгоритм «Расшифровка идеализации»

Встреча с грустью как возможность вырасти и вернуть в себя любовь

Упражнение «Собрать ценность из осколков»

Глава четырнадцатая Работа с переходом в область отношений

Стоя на мосту

Пять простых советов от Муми-троллей

Власть над отношениями

Долина Контроля

Упражнение «Освобождение от фильтра прошлого»

Первые оазисы Доверия

Упражнение «Расширение пространства доверия»

Океан Уязвимости

Практика «Исправляем фильтры восприятия мира»

Почему смотреть в уязвимость так страшно

Упражнение «Первые шаги к осознанию и принятию своей уязвимости»

Внутренние конфликты на дне океана Уязвимости

Вопросы для рефлексии

Толерантность к уязвимости

Упражнение «Принятие своей уязвимости через действие»

Город Отношений: как он выглядит издалека

Заблуждения об отношениях

Здоровые формулы вместо наших заблуждений

Фильтры Внутреннего Родителя: как проекции создают мир, где мы защищаемся, прячемся и нападаем

Упражнение «Увидеть реального человека»

Движение к людям: как это выглядит на самом деле

Подлинность в близости

Практика «А что, если честно?»

А что, если я такой?

Практика «А что, если я такой?»

Заключение

Об авторе

Примечания