Тесса Бейли

Контракт на любовь

© Рябцун М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Tessa Bailey

UNFORTUNATELY YOURS

Copyright © 2023 by Tessa Bailey

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Cover illustration by Monika Roe

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Тесса Бейли родом из Карлсбада, штат Калифорния. На следующий день после окончания средней школы она, прихватив аттестат, джинсы и ноутбук, отправилась в Нью-Йорк.

Бейли приобрела свой самый ценный жизненный опыт, работая официанткой в манхэттенском пабе, принадлежавшем ее дяде. Там же она встретила своего мужа, который открыл ей магию классической рок-музыки. Затем Тесса поступила в колледж Кингсборо на программу изучения английского языка. Последовало несколько неудачных попыток устроиться на работу журналистом, но написание любовных романов отнимало все больше и больше времени.

Сейчас Тесса Бейли живет в Бруклине со своим мужем и трехлетней дочерью. Несмотря на постоянный недосып, она невероятно счастлива, что воплощает в жизнь свою мечту – писать о влюбленных людях.

* * *

«Романы Тессы Бейли навсегда останутся в моем сердце. Это уникальная комбинация волшебной романтики и горячих сцен».

Елена Армас, автор бестселлера «Исппанский любовный обман»

«Тесса Бейли описывает горячие сцены, словно Микеланджело».

Entertainment Weekly

Благодарности

Когда я села писать эту книгу «от ненависти до любви», я спрашивала себя: «Что мне нужно, чтобы почувствовать удовлетворение после книги о двух враждующих людях? Что поможет мне почувствовать себя лучше после резких слов, которые я напишу?» Ответ пришел сразу же. Мне нужны неопровержимые доказательства того, что герой все это время любил героиню. Надеюсь, вы согласитесь, что это именно то, что у нас есть. Август и Натали – одни из моих самых любимых персонажей, о которых я когда-либо писала, – пожалуйста, наслаждайтесь ими, их упрямством и в то же время их ранимостью.

Огромное спасибо всем, кто работал над этой моей любимой книгой, и особая благодарность моему замечательному редактору Николь Фишер, которая всегда помогает сюжету заиграть новыми красками. Спасибо также Дэниелу Х., который позволил мне задавать ему вопросы о финансах. Я до сих пор не умею считать.

И, как всегда, спасибо лучшим ЧИТАТЕЛЯМ на земле.

Вы – просто отпад!

С любовью,

Тесса

Глава первая

Сколько Август Кейтс себя помнил, его член все разрушал.

В седьмом классе у него встал во время акции поддержки, когда он в спортивных штанах стоял перед целой школой. Поскольку его одноклассники не могли открыто называть его «Вуди» в присутствии учителей, они прозвали его Томом Хэнксом. Это продолжалось всю среднюю школу. По сей день при одном упоминании «Истории игрушек»[1] он весь съеживался.

Доверяй своему чутью, сынок.

Так всегда говорил ему его отец, капитан военно-морского флота. На самом деле это был чуть ли не единственный его совет. Все остальное представляло собой прямые приказы. Проблема заключалась в том, что Августу, как правило, было нужно немного больше инструкций. Если можно – схему. Он был не из тех, у кого все получается с первой попытки. Возможно, именно поэтому он принял «чутье» за член.

То есть он перевел совет отца в…

Доверяй своему члену, сынок.

Август поправил стоящий перед ним бокал с вином, чтобы отвлечься. Бокал стоял на серебряном подносе и собирался попасть в руки судейской коллегии. Трое самодовольных представителей элиты потягивали каберне, предложенное другим местным виноделом на конкурсе «Букеты и новички». Сборище винных снобов долины Напа подалось вперед на своих складных стульях, чтобы услышать критику от конкретного судьи.

Натали Вос.

Дочери легендарного винодела.

Наследницы «Виноградников Воса» и занозы в заднице.

Август наблюдал, как ее полные губы коснулись края бокала. Сегодня они были выкрашены в сочный сливовый цвет. Он так подходил к шелковой блузке, которую она носила вместе с кожаной юбкой, и он мог поклясться богом, что чувствует, как касается этой кожи своими ладонями. Чувствует, как кончики его пальцев скользят по ее голым ногам, чтобы снять эти высокие каблуки с шипами на носках. Не в первый раз – нет, невероятно далеко не в первый раз – он мысленно пнул себя под зад за то, что упустил свой шанс затащить Натали Вос в постель. Теперь она не прикоснется к нему даже через защитный костюм, она уже раз сто ему это сообщила.

Его шансы на победу в этом конкурсе не сулили ничего хорошего.

Не только потому, что он и Натали Вос были врагами, но и потому, что его вино на вкус напоминало большие потные ослиные яйца. Это было всем известно. Черт возьми, Август сам это знал. И та единственная, из-за кого он в это ввязался, готовилась вынести аудитории свой вердикт.

– Цвет насыщенный, хотя и немного светловатый. На первом плане – нотки табака. Цитрусовое послевкусие. Кислотность вызывает сомнения, но… – Она поднесла вино к солнцу и изучила его через бокал. – В целом очень приятно. Для винодельни, которая существует два года, достойно восхищения.

Шепот и аплодисменты зрителей со всех сторон.

Винодел поблагодарил судей. Он действительно поклонился Натали, забирая свой бокал, и Август даже ради спасения собственной жизни не смог удержаться и не закатить глаза. К сожалению, Натали уловила эту гримасу и вздернула идеальную черную бровь, давая понять Августу, что сейчас его очередь. Так принцесса вызывает простолюдина – и разве это не соответствовало идеальным образом их ролям?

Августу было не место в этом солнечном дворике пятизвездочного отеля субботним днем, когда он на серебряном подносе подавал вино богатеям с куриными мозгами, которые так преувеличивали важность вина, что это походило на сатиру. Он не создан для того, чтобы отбирать в продуктовой лавке лучшие грозди винограда, не говоря уже о том, чтобы возделывать почву и выращивать их с нуля, создавая собственную марку вина.

Сэмми, я пытался.

Он действительно, черт возьми, пытался. Главный приз этого конкурса составлял десять тысяч долларов, и эти деньги были последней надеждой Августа на продолжение дела. Если бы ему дали еще один шанс, он бы лучше провел процесс ферментации. Он на собственном горьком опыте убедился, что «поставь и забудь» с вином ни хрена не работает. Оно требует постоянной дегустации, корректировки и балансировки, чтобы избежать порчи. Он мог бы добиться большего успеха в следующем сезоне, проявить себя.

Для этого ему нужны были деньги. Но у него было больше шансов затащить Натали в постель, чем выиграть это соревнование – то есть у него вообще не было никаких шансов, – потому что… да. Ему повезет, если им удастся продержать его вино во рту в течение трех секунд, не говоря уже о том, чтобы объявить его победителем. Но Август будет стараться до победного, поэтому он никогда не оглянется и не задастся вопросом, мог ли он сделать больше, чтобы воплотить в жизнь свою мечту.

Август подошел к судейскому столу гораздо менее церемонно, чем его конкуренты, водрузил перед Натали бокалы с вином, принюхался и отступил назад, скрестив руки на груди. В ответ на него из пары самых раздражающе красивых глаз, которые он когда-либо видел, посмотрело Презрение. Эти глаза с темно-коричневой окантовкой были похожи на виски. Он еще помнил тот момент, когда выражение этих глаз сменилось с «Отведи-меня-в-постель-папочка» на «Будь-так-добр-выпей-яду».

Ведьма.

Однако это была ее вотчина. Не его. При росте шесть футов три дюйма, с крепким мускулистым телом, он вписывался в эту панораму примерно так же, как Рэмбо – в распродажу выпечки. Рубашка, которую его попросили надеть на конкурс, оказалась не по размеру и поэтому некрасиво свисала сзади. Может быть, она пригодится, чтобы вытереть вино, когда они его выплюнут.

– Август Кейтс, «Винный погреб Зельника», – ровно произнесла Натали, вручая бокалы с вином коллегам. Внешне она казалась невозмутимой, как всегда. Ее непрошибаемое нью-йоркское поведение было продемонстрировано в полной мере, но он заметил, как участилось ее дыхание, когда она приготовилась выпить то, что плескалось в бокале. Из трех судей Натали была единственной, кто знал, что будет дальше, потому что она уже однажды пробовала его вино – и сразу же сравнила его с мочой демона. Это было в ту ночь, когда он упустил свой единственный шанс попотеть на простынях с само́й принцессой Вос.

С того злополучного вечера их отношения были сплошным конфликтом. Если они случайно встречались на Грейпвайн-Уэй или на местном винном мероприятии, она любила незаметно почесать бровь средним пальцем, в то время как Август обычно интересовался, сколько бокалов вина она выпила с девяти утра.

Теоретически он возненавидел ее. Они возненавидели друг друга.

Черт возьми, однако оказалось, что он на самом деле так и не смог этого сделать.

Все началось с того, что Август в детстве перепутал чутье с членом.

Доверяй своему члену, сынок.

И эта часть его анатомии с таким же успехом могла быть жената на Натали Вос. Быть женатым, иметь шестерых детей и жить в сельской местности Вены, носить подходящую одежду, сшитую из занавесок, а-ля «Звуки музыки». Если бы это зависело от члена Августа, в ночь их первой ссоры он бы извинился и попросил о еще одном шансе, чтобы доставить ей множество оргазмов. Но теперь было слишком поздно. У него не осталось выбора, кроме как отвечать на ненависть, которую она излучала в его адрес, потому что его мозг слишком хорошо понимал, почему их отношениям не суждено продлиться дольше одной ночи.

У Натали Вос были привилегии и лоск, не говоря уже о деньгах – купюры буквально вываливались у нее из карманов.

К своим тридцати пяти Август вложил все свои сбережения в открытие винодельни, не имея ни опыта, ни руководства, и проигрыш в этом конкурсе станет смертельным ударом для «Винного погреба Зельника».

Грудь Августа сжалась, но он отказался разорвать зрительный контакт с наследницей. Растущая боль под горлом, должно быть, отразилась у него на лице, потому что самодовольное выражение Натали медленно исчезло, и она нахмурилась, глядя на него. Наклонилась и шепнула ему на ухо:

– Что с тобой происходит? Пропускаешь ради этого конкурса шоу по рестлингу или что-то в этом роде?

– Я бы не пропустил шоу по рестлингу даже ради собственных похорон, – фыркнул он. – Просто попробуй вино, сравни его с заплесневелым мусором и покончим с этим, принцесса.

– На самом деле я собираюсь приготовить из него что-то вроде… крысиного яда. – Она ткнула в него трепетными пальчиками. – Серьезно, в чем дело? В тебе больше мужланской энергии, чем обычно.

Он вздохнул, глядя на ряды выжидающих зрителей, которые были либо в белых теннисных костюмах, либо в одежде для отдыха, которая, вероятно, стоила больше, чем его грузовик.

– Может быть, причина в том, что я попал в ловушку эпизода «Наследников»[2]. – Время переключать канал. Не то чтобы у него был выбор. – Делай, что в твоих силах, Натали.

Она сморщила нос от его вина.

– Но ты уже и так хорош в том, чтобы быть худшим.

Август фыркнул от смеха.

– Жаль, что они не выдают приз за самые острые клыки. Тебе не было бы равных.

– Сравниваешь меня с вампиром? Потому что твое вино – это отстой.

– Просто опрокинь в себя бокальчик, не дегустируя, как ты обычно и делаешь.

Она что, не успела скрыть промелькнувшую в глазах боль? Конечно, нет.

– Ты… – начала она.

– Готовы начать, мисс Вос? – поинтересовался один из судей, седовласый мужчина лет пятидесяти, который писал статьи для журнала «Энтузиаст виноделия».

– Д-да. Готова. – Она встряхнулась и отстранилась, восстанавливая самообладание и скользя пальцами по ножке бокала со свежайшим августовским каберне. Когда она покрутила бокал по часовой стрелке и поднесла его к носу, чтобы вдохнуть букет, между ее бровями залегла морщинка. Остальные судьи уже покашливали, в замешательстве переглядываясь. Им по недосмотру подали уксус?

Они почти одновременно сплюнули его в предоставленные серебряные ведерки.

Натали, однако, казалось, была полна решимости продержаться как можно дольше.

Ее лицо покраснело, на глазах выступили слезы.

Но, к его удивлению, по ее горлу прокатился сопровождаемый судорожным вдохом глоток.

– Я боюсь… – начал один из судей, явно взволнованный.

Толпа за спиной Августа зашепталась.

– Я боюсь, что что-то, должно быть, пошло ужасно неправильно во время вашего процесса.

– Да, – хохотнул в кулак другой судья. – Или какой-то шаг был полностью упущен.

Ряды людей позади него захихикали, и внимание Натали переключилось на них. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его. Обычно она, не колеблясь, врезала бы ему под дых. Так что же это было? Жалость? Она выбрала именно этот момент? Этот момент, когда ему нужно уйти отсюда хотя бы с некоторым подобием гордости, она решила обойтись с ним помягче?

Нет. Не нужно.

Ему не нужно сочувствие этой избалованной девчонки из трастового фонда. В боях он повидал такое дерьмо, которое люди на этой ухоженной лужайке не могли себе представить даже в самых смелых фантазиях. Он выпрыгивал из самолетов в беспросветно черное небо. Неделями подряд на чистом упрямстве держался в пустыне. Нес утраты, которые все еще ощущались так, как будто они случились вчера.

И все же ты даже не смог сделать приличное вино.

Он подвел Сэма.

Снова.

Факт, который причинял чертовски бо́льшую боль, чем богатая девица, сурово осуждающая его перед этими людьми, которых он, вероятно, после сегодняшнего дня никогда больше не увидит. На самом деле ему нужно было, чтобы Натали уже просто опустила молоток, чтобы он мог показать ей, как мало его волнует ее мнение. Это была мечта его друга, которая так и не сбылась, и ранил его именно этот факт. Не ее вердикт.

Август оперся руками о судейский стол, не видя ничего, кроме красивой черноволосой преследовательницы из снов, наблюдая, как ее золотистые глаза расширяются от его дерзости.

– Вы ведь не ждете взятки, не так ли? Не с вашей фамилией. – Он подмигнул ей, наклонился так низко, что только Натали могла его слышать. – Если только ты не надеешься на взятку другого рода, принцесса, потому что это можно устроить.

Она плеснула ему в лицо вином. Во второй раз.

Честно говоря, он даже не мог винить ее в этом.

Он атаковал свою неудачу, а Натали оказалась удобной мишенью. Но извиняться он не собирался. Какой от этого прок? Она уже ненавидела его, и он лишь нашел способ подогреть это чувство. Лучшее, что Август мог сделать, чтобы загладить оскорбление Натали, – это уехать из города; именно то, что он и собирался сделать. У него не осталось выбора.

Со стекающим по лицу вином Август оттолкнулся от стола, провел рукавом по мокрым щекам и направился через лужайку к парковке, ощущая неудачу как шип, намертво застрявший в центре груди. Он почти добрался до своего грузовика, когда позади него раздался знакомый голос. Натали. Она действительно пошла за ним после того дерьма, что он наговорил?

– Подожди!

Ожидая обернуться и обнаружить нацеленный ему в голову дробовик двенадцатого калибра, Август развернулся и настороженно уставился на приближающуюся великолепную ведьму. Почему у него возникло нелепое желание быстрым шагом подойти к ней и поцеловать? Попытайся он это сделать, и она сломает ему чертову челюсть, но, помоги ему бог, его член/чутье настаивали на том, что это будет правильно.

– Да? У тебя есть что-то еще, что ты хочешь швырнуть мне в лицо?

– Кулак. Помимо других, более острых предметов. Но, – она дернула плечом, как будто подыскивая нужные слова, – послушай, Август, мы не друзья. Я это понимаю. Я оскорбила твое вино в ту ночь, когда мы собирались переспать, и с тех пор ты на меня обижаешься. Но что ты тогда мне сказал? Намекнул на то, что моя фамилия делает меня выше? Ты ошибаешься. – Она сделала еще шаг, подходя ближе, ее каблуки оторвались от травы и ступили на асфальт парковки. – Ты ничего не знаешь обо мне.

Он усмехнулся:

– Давай, богатая девчонка, поведай мне о своей боли и страданиях.

Она продолжала испепелять его взглядом.

– Я не говорила, что страдаю. Но я не плыву по течению благодаря своей фамилии, как ты, кажется, считаешь. Я вернулась сюда всего на несколько месяцев. В Нью-Йорке фамилия Вос ничего не значит.

Август прислонился к капоту своего грузовика и скрестил руки на груди.

– Держу пари, что деньги, которые к ней прилагаются, значат.

Она посмотрела на Августа. Взглядом, который предполагал, что на самом деле он пребывает в глубоком неведении – и это ему не понравилось. Не понравилась возможность того, что он ошибся насчет этой женщины. Главным образом потому, что теперь было слишком поздно что-то менять. Он постоянно задавался вопросом, что, черт возьми, он мог бы сделать по-другому с Натали Вос. Но по крайней мере, он мог уйти из этого этапа своей жизни, зная, что сделал для Сэма все, что мог. Вот и все, что у него было.

– Ты когда-нибудь хотел узнать меня получше? Или это был просто… – Ее внимание мимолетно переключилось на его молнию, затем она отвела взгляд, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя так, словно вернулся на митинг в средней школе и изо всех сил пытается не возбудиться. – Просто секс?

Что, черт возьми, он должен ответить?

Что он увидел ее в другом конце зала на том дурацком мероприятии по продаже вина и почувствовал себя так, словно крылатый карапуз всадил ему в грудь стрелу? Что в тот вечер у него впервые вспотели ладони из-за женщины? Он уже побывал в этой венской сельской местности, держа в одной руке корзинку для пикника, а в другой – акустическую гитару. Боже, она была такой красивой, интересной и чертовски веселой. Где она была всю его жизнь?

Ну а потом каким-то образом все пошло под откос. Он позволил своей гордости встать на пути… чего? Что бы произошло, если бы он просто воспринял ее словесное неодобрение своего вина как удар в челюсть и продолжил двигаться вперед? Что, если бы он не приравнял это к неодобрению устремлений его лучшего друга? Был ли сейчас какой-то смысл размышлять обо всем этом дерьме?

Нет.

У него закончились средства. Винодельня стала настоящим бедствием. Он стал посмешищем и втоптал в грязь имя лучшего друга.

Чувак, пора уходить.

– О, Натали. – Он хлопнул себя ладонью по груди. – Конечно, я хотел бы кружить тебя на вершине горы в Вене, пока наши дети будут резвиться и щеголять в одеждах из занавесок. Разве ты не знала?

Она несколько раз моргнула и отступила на траву, выражение ее лица смягчилось. Августу пришлось сжать кулаки, чтобы не потянуться к ней.

– Ну, – протянула она. Голос прозвучал немного хрипло. Проклятье. – Проведи прекрасный вечер дома со своими отсылками к «Звукам музыки» и уютным гнездышком винных крыс. Надеюсь, ты платишь им прожиточный минимум.

– Это больше не будет моим домом. – Он махнул рукой в сторону мероприятия, которое все еще было в самом разгаре. Судьи фотографировались со зрителями, на серебряных подносах подавали новые вина. – Этот конкурс стал для меня последним. Я двигаюсь дальше.

Она рассмеялась, как будто Август пошутил, и будто слегка отрезвела, когда он просто уставился на нее в ответ.

– Ого. Ты действительно не в состоянии принять немного конструктивной критики?

– Так вот что это было? Конструктивная критика? – усмехнулся Август.

– Я думала, «морские котики» не должны быть слабаками. Позволишь виноделию себя одолеть?

– У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых. На случай, если непонятно, я говорю о тебе.

По какой-то причине это заставило ее рассмеяться. Повисла пауза.

– Ты разобрал меня по косточкам, Август. Поздравляю. – Она развернулась и унеслась прочь, виляя кожаной юбкой из стороны в сторону в самом жестоком в мире прощальном кадре. – Мои искренние соболезнования твоему следующему городу, – бросила она через плечо. – Особенно женщинам.

– Ты бы так не говорила, если бы перестала изображать отвращение и зашла ко мне домой. – По какой-то причине каждый шаг, который она делала в противоположном направлении, заставлял его желудок сжиматься все сильнее и сильнее. – Еще не поздно, Натали.

Она остановилась, и он затаил дыхание, до этого самого момента не вполне осознавая, как сильно он на самом деле хотел ее. Может быть, Натали была ему даже необходима. Продолжение кровотока, казалось, зависело от ее реакции.

– Ты прав, не поздно, – сказала она, поворачиваясь и прикусив губу с таким уязвимым видом, что у него комок застрял в горле. Я никогда больше не буду ей грубить. – Слишком поздно, – заключила она, помахав мизинцем, и выражение ее лица сменилось с беззащитного на ядовитое. – Иди к черту, Август Кейтс.

Его желудок опустился в пятки, дыхания едва хватило для ответа.

– К черту, да? Твои старые местечки для прогулок, верно?

– Ага! – Она даже не потрудилась обернуться. – Я там встретила твою мамашу. Она сказала, что лучше будет жить в аду, чем пить твое вино.

Когда она отошла за пределы слышимости, у него в груди словно рукоять повернулась. Она была уже слишком далеко, чтобы расслышать его из-за звучавшей музыки. И уж точно слишком далеко, чтобы дотронуться, так почему же его пальцы так жаждут коснуться ее кожи? Теперь его шансы с Натали были ниже нуля. Так же как и его шансы преуспеть в качестве винодела. Бросив последний долгий взгляд в ее сторону, Август выругался, забрался в свой грузовик и рванул со стоянки, игнорируя ощущение того, что оставил дело незавершенным.

Глава вторая

Натали, вслепую нашарив в темноте кнопку на плеере, включила на максимальную громкость симфонию дождя и лягушек. Джулиан и Хэлли старались вести себя тихо. Действительно старались. Но в четыре часа утра пружины могут скрипеть только по одной причине – и они действительно скрипели. Натали на всякий случай накрыла лицо подушкой и снова завернулась в простыню, применив то, что она называла методом столиц штатов. Метод для случаев, когда ее брат и его новая подружка решали заняться любовью в соседней комнате дома, который они делили. Натали избегала этих тревожащих образов, перечисляя столицы штатов.

Монтгомери, Джуно, Феникс…

Скрип, скрип, скрип.

Вот и все.

Натали села в постели и сбросила маску для сна, выждав, пока рассеется головокружение от вина. Больше никаких оправданий. Пришло время стиснуть зубы и пойти поговорить с матерью. Пришло время убираться к черту из Напы. Она слишком долго зализывала свои раны, и хотя она была неописуемо счастлива, что Джулиан нашел любовь всей своей жизни, ей не обязательно наблюдать это в стереосистеме объемного звучания.

Она сбросила одеяло и встала, ударившись бедром о тумбочку и опрокинув пустой бокал из-под вина. Один из четырех – как будто ей нужен был еще один знак того, что она превратилась в пышку, пытаясь избежать своих проблем.

Жизнь зашла в тупик.

Из окна спальни виднелся главный дом, где она выросла и где в настоящее время жила ее мать, Коринн. Ее утренний пункт назначения. Просить у матери денег было подобно укусам тысячи ос. Но разве у нее есть выбор? Если она собирается вернуться в Нью-Йорк и открыть собственную инвестиционную фирму, ей нужен капитал.

Мать не собиралась облегчать ей задачу. Нет, она, вероятно, сейчас ждет перед пылающим камином, при полном параде, почуяв, что Натали находится на грани унижения. Конечно, с тех пор как Натали вернулась домой, у них было несколько приятных моментов, но в глубине души Коринн всегда будет считать ее своим позором.

Натали отбросила маску для глаз в сторону печального пустого квартета бокалов и поплелась в ванную комнату. Лучше закончить разговор пораньше, верно? И тогда, если Коринн скажет «нет», по крайней мере в распоряжении Натали будет целый день, чтобы валять дурака. А это – Напа, так что валяние может оказаться довольно модным. Она устраивала дегустацию вин и очаровывала присутствующую публику. Публику, которая понятия не имела, что Натали попросили уйти с поста партнера финансовой фирмы из-за невероятно крупной торговой ошибки, которая обошлась о, в кругленький миллиард.

Они также не знают, что ее вышвырнул на обочину жених, который застеснялся встретить ее у алтаря.

В Нью-Йорке? Она будет изгоем. Здесь? Королевской особой.

Фыркнув, Натали сбросила ночную рубашку и встала под горячие струи душа. И если она считала, что поведение брата этим утром вызывает в ее воображении нежелательные образы, это никак не вязалось с воспоминаниями об Августе Кейтсе – каким он был вчера днем, во всей своей великолепной красе.

У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых.

Если бы.

Натали не на что было жаловаться. Ради бога, она жила в прекрасном гостевом доме на территории виноградника. Но она жила на свои сбережения уже больше месяца и не могла открыть даже киоск с лимонадом, не говоря уже о том, чтобы с оставшейся суммой основать фирму. У нее были привилегии, но финансовая свобода представляла собой проблему. Которую она надеялась решить этим утром. Это стоило всего лишь ее гордости.

Тот факт, что Август Кейтс в ближайшее время собирался покинуть город, не имел ничего общего с ее внезапным стремлением тоже уехать. Абсолютно ничего общего. Этот здоровенный неумеха – шут, и его решения не имели никакого отношения к ее жизни. Так почему же такая пустота в животе? Она поселилась там с тех пор, как он вчера подошел к столу, чтобы предложить для оценки свое вино. У этого человека на плече был шрам размером с Денвер, но в глазах всегда присутствовала мягкость.

Расслабленный, внимательный взгляд, говоривший: «Я видел все. Я смогу справиться с чем угодно».

Но вчера этого взгляда не было.

И это настолько сильно потрясло Натали, что застало ее врасплох. Он выглядел смирившимся. Замкнувшимся.

Теперь, суша волосы перед запотевшим зеркалом в ванной, она не могла притвориться, что пустота в ее животе не зияет все шире. Куда уедет Август? Что станет делать теперь, когда виноделие снято с повестки дня?

Кто такой этот Август Кейтс?

Часть ее – та часть, в которой она никогда бы не призналась вслух, – всегда задавалась вопросом, узнает ли она это наконец. В момент слабости. Или случайно.

Неужели она с нетерпением ждала этого?

Натали резким движением выключила фен, в последний раз провела щеткой по длинным черным волосам, вышла из ванной и направилась к шкафу. Надела черное платье-свитер без рукавов и кожаные мокасины, добавила немного помады телесного цвета и пару золотых сережек. Закончив, она увидела через окно гостевой комнаты, что в главном доме зажегся свет, и глубоко вздохнула, прогоняя дрожь.

Коринн может сказать только «нет», напомнила себе Натали, поднимаясь по тропинке вдоль благоухающего виноградника. Солнце еще не взошло, но гору очерчивал едва заметный золотой ореол. Она почти чувствовала, как виноград просыпается и поворачивается навстречу обещанному сверху теплу. Какая-то ее часть действительно любила это место. Невозможно было его не любить. Запах плодородной земли, традиции, магия, сложный процесс. Тысячи лет назад какие-то трудолюбивые – и, вероятно, скучающие – люди закопали в землю бутылки с виноградным соком на зиму и изобрели вино, что подтвердило теорию Натали: где есть желание напиться, там, черт возьми, найдется и способ.

Она остановилась у ступеней крыльца главного дома. Каждый дюйм дома ее детства источал очарование. Под каждым окном по цветочным ящикам разливалась зелень, кресла-качалки приглашали присесть и расслабиться, а журчание воды в бассейне было слышно даже в передней части дома, хотя сам бассейн располагался на заднем дворе. Великолепное поместье, никогда не перестававшее повергать в обморок посетителей винодельни. Потрясающее место. Но к гостевому дому она относилась с большей любовью, чем к поместью, где прожила с рождения до колледжа. И сейчас он олицетворял лишь препятствие на ее пути.

Мгновение спустя она постучала в дверь и услышала звук приближающихся с другой стороны шагов. Глазок потемнел, замок повернулся – и она увидела Коринн.

– Серьезно? – вздохнула Натали, окидывая взглядом величественную мать, отмечая приглаженные черные с проседью волосы и идеальную осанку. Даже морщины у нее были искусными, они появлялись на ее лице только по приглашению. – Пять часов утра, а ты при параде?

– Я могла бы сказать то же самое о тебе, – не теряя ни секунды, парировала Коринн.

– Верно, – согласилась Натали, без приглашения проскальзывая в дом. – Но я здесь не живу. У тебя вообще есть халат?

– Ты пришла сюда, чтобы обсуждать пижамы?

– Нет. Просто удовлетвори мое любопытство.

Коринн плотно закрыла и заперла дверь.

– Конечно, у меня есть халат. Обычно я ношу его по крайней мере до семи утра, но сегодня утром у меня виртуальные встречи. – С нехарактерным жестом мать позволила себе улыбнуться, но быстро подавила улыбку. – Твой брат договорился о сделке, согласно которой мы будем официальными поставщиками вина для нескольких свадебных заведений на побережье Калифорнии. Он действительно помогает нам изменить ситуацию к лучшему.

– Да, он такой. – Натали не могла не почувствовать искру гордости за брата. В конце концов, он справился со своими проблемами, связанными с этим местом, и теперь пребывал в гораздо лучшем положении. И все же Натали не могла игнорировать разлившуюся в груди тоску. Боже, как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь хоть раз сказал о ней так, как Коринн говорила о Джулиане. Что она жизненно важна. Ценна. Желанна и необходима. – Ему трудно отказать, когда он говорит своим строгим профессорским тоном. Возвращает людей прямиком в седьмой класс.

– Что бы он ни делал, это работает. – Коринн расправила плечи и прошла дальше в прихожую, жестом пригласив Натали пройти впереди нее в помещение и направо, откуда открывался вид на раскинувшийся виноградник и горы за ним. Они уселись на противоположных концах жесткого дивана, который стоял там с самого детства Натали и которым почти никогда не пользовались. Восы никогда не собирались вместе.

Поэтому в интересах семейной традиции Натали повернулась к Коринн и сложила руки на коленях.

– Мама. – Если она чему и научилась на первом этапе работы в финансовой индустрии, так это смотреть человеку в глаза, когда просишь у него денег, и сейчас она так и сделала. – Я знаю, ты со мной согласишься: мне пора возвращаться в Нью-Йорк. Я связалась с Клаудией, одним из моих предыдущих аналитиков, и она согласилась присоединиться к моей новой компании. Мы собираемся стать небольшой, скорее бутиковой фирмой, но у нас обеих достаточно связей, чтобы обеспечить устойчивый рост. С парой умных действий…

– Вау, – Коринн подперла подбородок большим и указательным пальцами. – В перерывах между выпивкой ты делала важные телефонные звонки. А я и не знала.

Лязг. Вмятина в броне. Ладно.

Она ожидала этого и была к этому готова. Просто продолжай двигаться вперед.

Натали сохранила невозмутимость, пытаясь скрыть, как быстро сейчас бьется ее сердце. Почему она могла совершать сделки на миллион долларов и ее пульс не учащался, но одна лишь колкость Коринн – и под платьем у нее выступает холодный пот, будто она повисла на мизинцах на стене небоскреба? Родители. Подруга, они портят своих детей.

– Да, я звонила, – спокойно ответила Натали. Она не отрицала, что пила вино, потому что да. Она определенно его пила. – Клаудия сейчас работает над поиском инвестора, но, прежде чем кто-либо в здравом уме даст нам деньги, нам нужно будет зарегистрировать новое название компании. Нам нужен офис и немного опыта в инвестиционной игре, какой бы легкой она ни была. – Она постаралась скрыть глубокий вдох. – Короче, мне нужен капитал.

Ни малейшей реакции со стороны матери. Она предвидела, что так и будет, и это ее обожгло, хотя они обе знали – этот разговор маячил на горизонте.

– Конечно, ты отложила немного денег, – мягко сказала Коринн, изящно приподняв угольно-черную бровь. – Ты была партнером в очень прибыльном инвестиционном фонде.

– Да. Была. Но, к сожалению, существует определенный образ жизни, который необходимо поддерживать, чтобы люди доверяли финансистам свои деньги.

– Причудливый способ сказать, что ты жила не по средствам.

– Возможно. Да.

О боже, сдерживать свое раздражение оказалось непросто. Выяснилось, что это еще сложнее, чем она думала. Коринн пришла на этот разговор замкнутая и натопорщившаяся.

– Но этот избыток необходим. Вечеринки и дизайнерская одежда, каникулы и дорогие раунды гольфа с клиентами. У нас с Моррисоном была квартира на Парк-авеню. Не говоря уже о том, что мы внесли невозвратный аванс за место проведения нашей свадьбы.

Эта последняя часть сгорела. Конечно, так оно и было.

Ее выгнал мужчина, который утверждал, что любит ее.

Но по какой-то причине лицо Моррисона не всплыло у нее перед глазами. Нет, вместо него она увидела Августа. Интересно, что бы он сказал о шестизначном задатке за «Трайбека Руфтоп»[3]. Он выглядел бы так неуместно среди свадебных гостей. Наверное, явился бы в джинсах, бейсболке и той выцветшей до серого оттенка когда-то темно-синей футболке. И сокрушил бы ее бывшего в поединке по армрестлингу. Почему мысль об этом заставила ее почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы она смогла продолжить?

– Короче говоря, да, у меня действительно есть немного денег. Если бы я просто вернулась в Нью-Йорк, я могла бы позволить себе найти квартиру и безбедно прожить несколько месяцев. Но это не то, что я хочу сделать. – Выброс адреналина в кровь был таким приятным. Его не было так давно. Или, может быть, когда она зажигала, чтобы оплакать потерю всего, ради чего работала, она случайно притупила и свои амбиции. И вот сейчас, в этот момент, они вернулись. Она была женщиной, которая привыкла смотреть сверху вниз на ряды аналитиков из своего стеклянного офиса и чувствовала себя готовой надрать задницу и задать жару кому угодно. – Я хочу стать лучше, чем была. Хочу, чтобы они поняли, что совершили ошибку…

– Хочешь ткнуть им этим в лицо, – подсказала Коринн.

– Может быть, немного, – призналась Натали. – Возможно, я и совершила одну большую ошибку, но я знаю, что, если бы тот неудачный звонок сделал Моррисон Тэлбот Третий, а не я, они бы придумали ему оправдание. Вероятно, даже дали бы повышение за то, что он любит рисковать. Но они собрались тайком и проголосовали за то, чтобы меня сместить. Мои партнеры. Мой жених. – Она на мгновение закрыла глаза, чтобы отогнать воспоминание о том потрясении. Предательстве. – Если бы ты оказалась на моем месте, мама, ты бы захотела попробовать вернуться и показать себя.

Коринн несколько мгновений смотрела на нее.

– Возможно, я бы так и сделала.

Натали перевела дыхание.

– К сожалению, у меня нет денег, чтобы одолжить тебе, – продолжила Коринн, ее лицо слегка порозовело. – Ты же знаешь, рентабельность виноградника падает. С помощью твоего брата мы все исправим, но могут пройти годы, прежде чем мы снова окажемся в плюсе. Все, что у меня есть, Натали, – это этот дом.

– Мой трастовый фонд, – твердо сказала Натали, наконец выдавив это из себя. – Я прошу освободить мой трастовый фонд.

– Боже, времена изменились, – со смехом заметила Коринн. – Когда ты окончила Корнелл, что ты говорила на своем ужине после церемонии? Что никогда не возьмешь у нас ни цента, пока жива?

– Мне сейчас тридцать. Пожалуйста, не бросай мне в лицо то, что я сказала, когда мне было двадцать два.

Коринн вздохнула и снова сложила руки на коленях.

– Натали, ты хорошо осведомлена об условиях твоего трастового фонда. Твой отец может, как дурак, гонять на машинах по Италии и разгуливать с девчонками вдвое моложе себя, но он закрепил условия траста, и что касается банка, он все еще контролирует ситуацию.

Натали вскочила на ноги.

– Формулировки в этом контракте архаичны. Как это вообще может быть законно в наши дни? Можешь же ты хоть что-то сделать.

Мать глубоко вздохнула.

– Естественно, я с тобой согласна. Но изменения должен подписать твой отец.

– Я не собираюсь пресмыкаться перед этим человеком. Не после того, как он попросту отшил нас и притворился, что нас не существует. Не тогда, когда он бросил тебя устранять ущерб после пожара четыре года назад.

Внимание Коринн переключилось на виноградник, освещенный лучами солнца.

– Не думала, что тебя это волнует.

– Конечно, мне не все равно. Ты попросила меня уехать.

– Я определенно этого не делала, – усмехнулась ее мать.

Вот как. Она даже не помнит? Натали переварит это позже. Погружение в нюансы ее предыдущего пребывания сейчас не принесет ей никакой пользы.

– Нам придется согласиться или не согласиться по этому поводу.

Коринн, казалось, была готова возразить, но явно изменила курс.

– Натали, у меня связаны руки. Условия траста не вырубишь топором. Чтобы получить деньги, получатель должен быть хорошо трудоустроен и иметь семью. Я понимаю, что это больше походит на что-то из Англии времен Регентства, а не из современной Калифорнии, но твой отец – итальянец старой закалки. Брак его родителей был устроен. В его глазах это очаровательно. Традиция.

– Это сексизм.

– Я бы согласилась, но условия трастового фонда для Джулиана те же. Когда составлялся контракт, в голове у твоего отца было какое-то грандиозное видение. Ты и Джулиан со своими процветающими семьями управляете винодельней. Повсюду внуки. Успех. – Она сделала неопределенный жест. – Когда вы оба уехали, не имея ни малейшего намерения присоединиться к семейному бизнесу, что-то внутри него сломалось. Пожар стал последней каплей. Я не оправдываю его, а просто пытаюсь показать тебе другую точку зрения.

Натали снова опустилась на диван и умоляющим взглядом посмотрела на мать.

– Пожалуйста, должно же быть что-то, что мы можем сделать. Я не могу оставаться здесь вечно.

– О, мне так жаль, что пребывание в родном доме для тебя похоже на изгнание.

– А ты попробуй просыпаться каждое утро по соседству с Джулианом и Хэлли, которые безуспешно пытаются заглушить рвущиеся в коридор звуки секса.

– Господи боже.

– Они тоже иногда его зовут, когда думают, что меня нет дома.

Испепеляюще закатив глаза, Коринн встала и подошла к переднему окну.

– Ты могла подумать, что поспешный отъезд отца подорвет лояльность его местных друзей и соратников, но, уверяю тебя, это не так. Они до сих пор возводят его на пьедестал – включая Ингрэма Мейера.

– Кого?

– Ингрэма Мейера. Это старый друг твоего отца. Он инспектор в Кредитном союзе нашего города, но, что более важно, он является доверенным лицом ваших с Джулианом трастовых фондов. Поверь мне, он будет в точности следовать инструкциям вашего отца.

Челюсть Натали, должно быть, коснулась пола.

– Какой-то человек, о котором я никогда не слышала – и не встречала, – держит мое будущее в своих руках?

– Мне жаль, Натали. Суть в том, что я ничего не могу сделать, кроме как попытаться убедить твоего отца изменить условия.

– Я не стану тебя об этом просить, – вздохнула Натали. – Не после того, как он ушел.

Коринн на мгновение замолчала.

– Спасибо.

Вот и все. Конец разговора. Больше говорить не о чем. В настоящее время Натали была очень далека от того, чтобы получить доходную работу. И еще дальше от того, чтобы выйти замуж. Патриархат снова победил. Ей придется вернуться в Нью-Йорк, поджав хвост, и просить низшую должность в одной из фирм, которые она когда-то считала конкурентами. Они будут ложкой есть ее смирение, а ей придется терпеть. Если она решит накопить достаточно денег, чтобы открыть собственный бизнес, это займет лет десять, потому что, видит бог, никто не станет вкладывать в нее деньги после ошибки, которая обошлась в миллиард долларов. Но она это сделает. Она должна справиться сама.

– Хорошо. – Покорная, опустошенная, Натали поднялась и разгладила подол платья. – Удачи с твоими утренними встречами.

Коринн ничего не сказала, и Натали вышла из дома, закрыла за собой дверь и спустилась по ступенькам, высоко задрав подбородок. Этим утром она собиралась отправиться в город, сделать прическу и маникюр. По крайней мере, она может хорошо выглядеть, когда вернется в Нью-Йорк, верно?

Но пока она собиралась сделать балаяж[4], все изменилось – и, как в какой-то странной адовой детской считалочке, теперь в этих планах участвовали киса, крыса[5]… и «морской котик».

Глава третья

Надо было закрыть входную дверь.

Теперь эта чертова кошка исчезла. Она сбежала из дома в знак протеста против его предварительных сборов. Очень предварительных. Он всего-то достал чемодан из шкафа и открыл его на своей кровати. Понюхав его, забравшись внутрь и сделав несколько кругов вокруг его багажа, Гроза прокралась на кухню. Август решил, что ей наплевать на его сборы, но он забыл главное правило, касающееся кошек.

Перемены равны нападению, и в этом случае кошки не ограничивают себя в своей мести. И вот теперь он бежал трусцой по тропинке между своей разрушенной винодельней и дорогой, зовя глухую кошку. Как до этого дошло?

Гроза никогда не покидала дом. Август знал это совершенно точно, потому что после того, как в один прекрасный день она неожиданно появилась и объявила его своим новым опекуном, он потратил две недели, пытаясь выманить ее пушистую задницу обратно на улицу. Очевидно, ему не следовало собирать вещи.

– Гроза, – прогудел он, сложив ладони рупором у рта. Может быть, она услышит вибрацию его голоса в воздухе? – Ты думаешь, раз я собираю вещи, то оставлю тебя здесь? Тебе напомнить, что на прошлой неделе я потратил восемьсот долларов на ветеринара? Я даже не знал, что у кошек может быть гингивит[6].

Тишина.

Ну естественно.

Его неожиданная спутница время от времени мяукала, но обычно это случалось посреди ночи без всякой причины, которую он мог бы понять. Он всегда считал себя собачником. Нет, он был собачником. Ему просто нравилась одна кошка.

Обратите внимание на последние слова.

Впереди, у дороги, мелькнула рыжая вспышка. Вот и она. Август ускорил шаг. Осознав, как близко они находятся к дороге, он немного занервничал. Заслышав отчетливый гул приближающегося автомобиля, он бросился бежать, чувствуя, как по спине струится пот.

– Гроза! – рявкнул он, проклиная себя за то, что вытащил чемодан. Несколько месяцев назад он перенес ее туалет в прачечную, и она три дня не ела. Очевидно, он не усвоил урок. Собаки так себя не ведут, но у него – не собака. У него была глухая кошка, которая сейчас находится в двух секундах от того, чтобы ее раздавила машина. Она движется слишком быстро, и он может не успеть. Может быть, водитель заметит ее и притормозит? Гроза такая чертовски ярко-рыжая.

От звука завизжавших по дороге шин у Августа пересохло во рту, и мгновение спустя он прорвался сквозь деревья…

Лишь для того, чтобы обнаружить, что его темпераментная кошка перевернулась на спину и прихорашивается в нескольких сантиметрах от переднего бампера синего хетчбэка. Ее совершенно не волновало, что она чудом избежала смерти. Для нее это был просто еще один день, когда она разрушает жизни людей и выходит сухой из воды благодаря своему розовому носику и носочкам на лапках. Невероятно.

Август уже собрался выйти на дорогу, чтобы взять кошку на руки и поблагодарить водителя за отличную бдительность, но хриплый вскрик остановил его на полпути.

Натали?

Он никогда раньше не слышал, чтобы она издавала такие звуки – нет, его сны не в счет, – но Август сразу понял, что за рулем машины была она. В результате его тело пришло в состояние повышенной готовности. Он испытывал что-то вроде тревоги из-за того, что прошлой ночью проворочался с боку на бок, проклиная себя за то, что не может перестать думать об этой женщине. Она ему совсем не нравилась, и в то же время он ощущал странное противоречие из-за того, что просто оставил ее в зеркале заднего вида. Он не ожидал увидеть ее снова, но вот она здесь.

Натали схватила кошку на руки и прижала ее к груди, рассыпаясь в извинениях, тыкаясь в нее носом и почесывая ей подбородок. Пока он ошеломленно наблюдал, кошка полностью растянулась на руках у Натали и из своего положения встретилась с ним взглядом, своим вежливым выражением мордочки недвусмысленно давая ему понять, что у нее есть и другие варианты. И эти варианты будут непременно использованы, если он сделает еще хотя бы один неверный шаг, например, почистит зубы в неподходящее время суток.

Он должен дать Натали понять, что стоит у нее за спиной. Разумеется.

Но не мешало бы уделить несколько секунд тому, чтобы полюбоваться женщиной сзади. Черт возьми, это было его любимое занятие. Обратить внимание на ее ноги, особенно в платье, которое на ней надето. Остроносые туфли, высота каблуков которых как раз подчеркивала изгиб икр. Боже милостивый, это какие-то бесконечные ноги. Он даже на смертном одре будет жалеть о том, что упустил шанс почувствовать, как они прильнут к его бедрам. Дернутся, когда она будет на грани, а затем снова обнимут его, и так до самого конца.

– Бедная малышка, – проворковала Натали кошке, укачивая ее, как младенца. – Я не хотела тебя напугать. Где твоя хозяйка? – пробормотала она.

– Я здесь, принцесса, – окликнул Август. Натали обернулась, и он сглотнул. Черт. Она всегда выглядела потрясающе, но сегодня в ней было что-то особенное. – У тебя под глазами куча черного дерьма.

Все ее тело как будто обмякло при виде него. Воплощенное раздражение в человеческом обличье.

– Это подводка для глаз, ты, пещерный человек.

– Почему на тебе ее так много?

Она повела плечом.

– Может быть, у меня было свидание.

У Августа сжалось сердце.

– С кем?

Боже, мысль о том, что она ездила на свидание, была ненавистна ему больше, чем… любая другая мысль. То, что они не встречаются, не означает, что она может вот так запросто встречаться с кем-то другим. Потому что в этом нет ничего рационального, верно?

Она покачивалась вместе с кошкой, словно пытаясь убаюкать животное.

– Ни с кем, – пробормотала она. – Я поехала купить тональный крем, а закончила креслом, которое переделали под меня.

Он скрыл облегчение.

– Они сразу заметили кредитку с высоким лимитом.

Лучезарная улыбка.

– Разве ты не должен охотиться с дубинкой на мохнатого мамонта или что-то в этом роде?

Август ухмыльнулся:

– Я должен был собираться, но у меня сбежала кошка.

Натали выпрямилась, изогнув потрясающе красивые бедра.

– Ты думаешь, я поверю, что это твоя кошка? Твоя домашняя питомица?

– Точнее, я – ее питомец.

Она внимательно осмотрела животное, подняла его и наклонилась поближе.

– Почему на ней нет ошейника?

– Послушай, я не знаю, может, и есть кошки, которые позволяют напялить себе на шею ошейник, но Гроза, – он ткнул пальцем в сторону кошки, – не из их числа. Она, наверное, целый час притворялась, что ей это нравится, а потом я просыпался и обнаруживал на зеркале в ванной смертельную угрозу, написанную кровью и подписанную отпечатком лапки.

Губы Натали слегка дрогнули или он выдает желаемое за действительное?

Потому что, да, у этой женщины была потрясающая улыбка. Он много раз видел ее вблизи. Он пробовал ее на вкус. С той ночи прошли месяцы, а осознание того, что он никогда больше не попробует ее снова, не давало ему покоя. По крайней мере, до тех пор, пока он продолжает встречаться с ней в этом городе. Влечение, которое он испытывал к Натали, было чудовищным. В очередной раз его член все испортил – и прямо сейчас он портил ему отдых. Ему следовало собрать вещи и начать путешествие к забвению о том, что могло бы быть, если бы он просто не был таким засранцем. Или если бы она не была таким избалованным ребенком.

– О-о-о. Ты просто пыталась спастись от запаха пердежа и несвежего пива, правда, моя прелесть? – промурлыкала Натали кошке, беседуя с ней как с ребенком.

– Если ты пытаешься настроить мою кошку против меня, уверен, этот корабль уже отплыл.

– Она тебя ненавидит? – На мгновение Натали, казалось, удивилась, но быстро пошла на попятную. – Я имею в виду, она тебя ненавидит. Это очевидно.

– Все зависит от мгновения. Я никогда не знаю, что произойдет.

– И что же разозлило ее на этот раз?

Почему он заколебался, прежде чем ответить? Он не знал ответа на этот вопрос.

– Я собирал вещи. Достал свой чемодан, а она отправилась на смертельную прогулку.

Выражение ее лица, казалось, застыло. Вероятно, она сдерживалась, чтобы снова не обозвать его слабаком.

– О. – Прошло несколько секунд, затем она направилась к нему, очевидно, намереваясь отдать кошку. – Ну, последнее, что я хочу сделать, это отложить твой долгожданный отъезд из Напы. Я дам тебе возможность к этому вернуться.

Август натянуто улыбнулся.

– Жду не дождусь, когда уже сбегу без оглядки.

– Боги виноделия, безусловно, порадуются этому дню.

– Тебе лучше знать, ведь боги виноделия – твои родители.

– Ой, ради бога. Они не боги виноделия. – Натали хотела передать кошку в его протянутые руки, но та вцепилась когтями в черный трикотаж ее платья. Она попробовала еще раз. Безуспешно. Гроза не сдавалась. – Ой! Я не хочу поранить ее.

Он провел рукой по волосам:

– Гроза наказывает меня.

– Она проявляет симпатию по отношению к нелюбимому тобой человеку. Я начинаю думать, что ты не преувеличиваешь, говоря о дьявольских чертах характера этой кошки.

Натали Вос была далеко не самым нелюбимым человеком в его жизни, но он держал это при себе. На самом деле, когда он был так близко, ее дымчато-цветочный аромат поражал его воображение, заставляя забыть о том, что он когда-либо имел против нее. Разве можно затаить злобу на такую красивую и мягкую женщину, которая к тому же настолько ниже его ростом, что он начинал чувствовать себя чудовищем? По крайней мере, до тех пор, пока она не спросила:

– Ты собираешься мне помочь? Или так и будешь стоять?

– Прошу прощения, принцесса. Вы привыкли, что люди вытягиваются по стойке смирно, чтобы вам помочь.

– О, Август, заткнись. Давай не сегодня.

Внезапно им овладело подкравшееся беспокойство.

– Почему? Что произошло сегодня?

Прежде чем она успела ответить, на дороге появился автомобиль. Он начал объезжать машину Натали, которая все еще стояла посреди дороги, ведущей в сторону виноградника Вос. Конечно, Гроза не слышала приближения встречного транспорта, но, уловив краем глаза неожиданное движение, она напряглась и вонзила когти Натали в грудь.

Натали вскрикнула от боли.

Август испытал панику, подобной которой он не испытывал со времен боя, его горло сжалось, и он не мог сглотнуть.

– Господи, принцесса. Сейчас. – Ощущая свои руки бесполезными, он взялся за кошачьи лапы и потянул, но каким-то образом сделал только хуже. – Я люблю собак. Я не знаю, что с этим делать.

– Успокой ее. – Кошка прильнула к ней еще крепче, и Натали ахнула. – Просто успокой ее.

– Она плохо слышит. И гладить ее – это действительно занятие, зависящее от настроения. Иногда ей это нравится, иногда она становится одержимой сатаной. Я не хочу усугублять ситуацию.

– Да ладно, тебе же это нравится.

– Мне это совсем не нравится, Натали. – Не в силах больше выносить зрелище когтей, впивающихся в тело Натали, он стащил с нее кошку, к сожалению, порвав при этом ее платье и заметив несколько кровоточащих царапин под ключицами. – Боже.

Она покосилась на ранки и поморщилась.

– Все в порядке.

– Все не в порядке. – Он бросился к ее машине, и каждый раз, когда он моргал, перед глазами у него всплывали следы кошачьих когтей. – Не двигайся.

– Не командуй.

Август проигнорировал это замечание и распахнул дверцу машины Натали, зажав рычащую – да, именно рычащую – Грозу под мышкой. Из-за разницы в росте он оказался прижат к рулю, пока не отодвинул сиденье назад до упора. Он завел машину и припарковал ее на обочине, безуспешно пытаясь не замечать, что воздух в салоне наполнен ее запахом. Что в этих пакетах для покупок? Содержимое было завернуто в тонкую бумагу, а значит, ее покупки должны быть необычными. Конечно, так оно и было.

И почему ее машина была самой простой из тех, что дают напрокат?

Неужели она не могла позволить себе «Мерседес» или что-нибудь столь же дорогое? Приказав себе не лезть не в свое дело и сосредоточиться на текущей задаче, Август вынул ключи из замка зажигания, в последний раз вдохнул ароматный воздух и вылез из машины.

– Что ты делаешь? – потребовала ответа Натали, скрестив руки на разорванном платье. – Мне нужно домой.

– Не раньше, чем я приложу что-нибудь к этим ранам. – Он прошел мимо нее, сопровождаемый кошачьим шипением. – Пошли.

– Ни за что. Верни мне ключи.

– Не выйдет.

– Ты думаешь, я пойду с тобой через лес в твой дом? Наедине с человеком, который не задумываясь выдвинул бы мою кандидатуру на участие в салемских процессах над ведьмами?

Это заставило Августа замолчать. Нахмурившись, он повернулся к Натали, которая все еще стояла в нерешительности на вершине тропинки.

– Ты боишься остаться со мной наедине?

Натали не ответила. На самом деле, казалось, она не знала ответа. Какие бы разногласия ни возникали между ними, Августу не понравилась ее нерешительность.

– Натали, вид этих царапин меня просто убивает. Лучше бы они были на мне.

Она резко закрыла рот, несколько раз моргнула и бросилась вперед, обогнув его на тропинке.

– Вот уж не думала, что люди-кошатники такие нервные, – пробормотала она.

– Только когда ставится под сомнение их честность, – возразил он, следуя за ней.

– Прости. А еще я сомневаюсь в твоей интеллигентности.

– Вот спасибо.

Ее плечи слегка затряслись. От смеха? Почему именно сейчас, когда он даже не может видеть ее лица?

– Уповаю лишь на то, что залечивать раны ты умеешь лучше, чем делать вино.

– Учитывая, что мне доводилось во время песчаной бури накладывать себе швы без обезболивающих – дважды, – я бы сказал, что готов залатать твои кошачьи царапины.

Не то чтобы он был доволен, когда она сбилась с шага, просто… Что ж, он был сыт по горло тем, что эта женщина считала его неспособным и несчастным лишь потому, что он не знает, как ферментировать какой-то дурацкий виноград. Было ли важно, чтобы на этом этапе Натали воспринимала его как человека, который что-то умеет? Нет. Он был на грани того, чтобы уехать. И все же он не мог не желать этого одобрения.

Они молча шли к дому. Это был небольшой дом в калифорнийском стиле с двумя спальнями, красной черепичной крышей и бежевой облицовочной штукатуркой. Его временный дом располагался на краю участка, неподалеку стояли два сарая. Один он использовал для дегустаций, на которые редко кто приходил, а другой – для производства вина и хранения винных бочек. Со всех сторон тянулись к солнцу ряды ароматного винограда. Он до сих пор помнил то чувство, когда впервые ступил на эту землю и услышал, как Сэм шепчет ему на ухо, что это будет прекрасно. Так оно и было. Это был настоящий рай, который он никогда бы не смог себе представить на протяжении бесчисленных дней, проведенных в пустыне. Но он не был создан для того, чтобы правильно управлять виноградником.

Женщина, ожидавшая, когда ее впустят в дом, умела это лучше, чем кто-либо другой.

Он вставил ключ в замок, и их взгляды встретились. В животе поселилась тяжесть, словно на него положили монтировку. Каково бы это было – забрать ее домой. Взять ее на руки. Они потрясли бы этот гребаный городок.

– Я здесь только ради медицинской помощи, – с подозрительными интонациями в голосе сообщила Натали.

– Я прекрасно понимаю, что это все, что тебе от меня нужно.

– Хорошо.

– Но для человека, которому просто нужно заклеить пластырем царапины, ты слишком внимательно рассматриваешь мой рот. – Он толкнул дверь. – Так что не стоит это подчеркивать.

Глава четвертая

Натали ожидала увидеть бардак. Коробки из-под пиццы, грязную спортивную одежду и бутылки из-под пива. Возможно, пару подозрительных салфеток. Но в маленьком домике Августа царила такая чистота, что хоть с пола ешь. На кухонном столе перед разделочной доской были расставлены специи. Кухня и гостиная соединены, пространство небольшое, поэтому единственным предметом мебели было большое мягкое кресло, придвинутое к телевизору. Ему удалось создать уютную обстановку с помощью коврика и корзинки с пледом. Это было… мило.

На самом деле это на тысячи километров превосходило ее «кладбище бокалов для вина» в гостевой комнате.

– Разочарована, что у меня на стенах нет фотомоделей?

– Уверена, они спрятаны в шкафах вместе с крысами, – беззаботно парировала она, наблюдая, как кошка с видом победительницы удаляется в заднюю часть дома.

Август повернулся, чтобы заглянуть ей в лицо, и громко рассмеялся.

– Посмотри на себя. Ты потрясена. Ты действительно ожидала, что я буду жить как в студенческом общежитии, верно?

Он вошел в ванную, которая, как она предположила, находилась за единственной дверью в коротком коридоре, ведущем к спальням. Включив свет, жестом пригласил ее следовать за ним в крошечную комнатушку. Она направилась в ту сторону, но остановилась на пороге, думая о том, что ей будет тесно на такой маленькой площади с таким крупным мужчиной. Мужчиной, к которому она, кажется, никак не может перестать испытывать влечение, несмотря на то что он постоянно осуждает ее, грубит и, кажется, видит в ней только все самое худшее.

– Ты правда дважды накладывал себе швы во время бури?

Рывшийся в аптечке Август остановился. Рука, державшая флакон со спиртом для растирания, опустилась на туалетный столик.

– Да.

– Где?

Он повернулся и оперся бедром о раковину.

– Почему тебя это интересует? Хочешь оценить работу моих рук, прежде чем решишь, что я гожусь на то, чтобы починить твое королевское бо-бо?

Нет. Она пыталась оттянуть момент, когда они окажутся достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, потому что он всколыхнул ее мозг до такой степени, что она начала задумываться, не переспать ли с ним даже после месяца оскорблений и поддразниваний.

– Это хорошая практика – интересоваться квалификацией.

– Даже если эта квалификация находится на внутренней стороне моего бедра?

– Обе?

– Одна из них. – Он отвернулся и задрал футболку, обнажив мускулистую спину, на которой не было татуировок, в отличие от рук, на одной из которых гордо красовалась эмблема военно-морского флота. Честно говоря, татуировку она бы и не заметила: его правое плечо было рассечено пополам сморщенным, болезненного вида шрамом. – А вот и другая. Не лучшая моя работа, но у меня не было при себе зеркала.

– Да. – Она попыталась сглотнуть и не смогла. Боже, да он – настоящий бульдозер. В постели с ним ей пришлось бы туго. Звучит ужасно. Просто ужасно. – Тебе вообще лучше держаться подальше от зеркал.

Он фыркнул и опустил футболку.

– Только не делай вид, что ты не была готова вскарабкаться на меня, как на пальму, принцесса.

Лжи не обнаружено. Но то было раньше. А это – сейчас.

– Жалеешь, что тебе пришлось бы открыть рот, не так ли?

Август провел языком по полной нижней губе.

– Тебе бы понравились мои губы.

Ее кожа стала горячей, как солнце.

– Может, покончим наконец с этим, или ты ждешь, пока я истеку кровью до смерти?

В мгновение ока выражение его лица сменилось с высокомерного на озабоченное.

– Прости. Иди сюда.

Извинение застало ее врасплох. Настолько, что она, пошатываясь, направилась в ванную, слишком ошеломленная, чтобы что-либо предпринять. Просто расправила разорванные края платья и смотрела, как он смачивает ватный тампон спиртом, стараясь при этом не замечать его свежего фруктового аромата.

– Почему от тебя пахнет грейпфрутом?

– Это мыло ручной работы, которым я пользуюсь, – рассеянно произнес он, нахмурив брови и проводя пальцем по следам когтей. Его медленное теплое дыхание шевелило ее волосы. – Одна-единственная особа, которой понравилось мое вино, слишком бедна, чтобы его купить, поэтому она иногда дает мне мыло за бутылку.

– Как она могла потерять чувство вкуса? Несчастный случай с острым соусом?

– Смешно.

– Кто она? – Вопрос вырвался прежде, чем Натали успела его проглотить. Она заговорила прямо как ревнивая подружка, совсем как Август, когда она солгала, что ходила на свидание. Хорошо, что этот мужчина уезжает из города, потому что их отношения с каждым днем становятся все более запутанными. – Не важно. Не мое это дело.

– Нет. Не твое, – протянул он, срывая обертки сразу с двух пластырей. – Но я все равно тебе расскажу, а то еще стол сломаешь.

Взгляд Натали скользнул вниз, туда, где ее руки намертво вцепились в выступ туалетного столика. Она постаралась как можно быстрее разжать пальцы и выпустить белый мрамор.

– Спирт жжется.

– Угу. – Прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать смех, он наложил первый пластырь ей на грудь. Медленно. Очень осторожно разглаживая его сверху вниз большим пальцем. И ее глупые, двуличные гормоны взыграли, как комнатное растение после полива. Натали с трудом удержалась, чтобы не выгнуть спину, пока он накладывал второй пластырь, не торопясь, словно наслаждаясь ее непонятным страданием. – Она мать тройняшек и продает мне мыло. Уверен, ей покажется вкусным все, что сможет взбодрить ее.

– О, Тери Фрейзер? На прошлой неделе я видела ее в городе, она катила их в коляске размером с танк. Мы с ней вместе ходили в школу.

– Я в курсе.

Она наморщила нос.

– Откуда ты знаешь?

Август, казалось, молча выругал себя.

– Вы двое казались примерно одного возраста, поэтому я спросил ее.

– Зачем?

Он замялся. Его лицо слегка порозовело?

– Просто вел светскую беседу.

В какой-то момент во время их разговора он придвинулся ближе. Раковина уперлась ей в поясницу. Та ее часть, которую он возбудил, но так и не удовлетворил несколько месяцев назад, требовала, чтобы с ней расплатились сполна. Его джинсы так приятно легли бы на внутреннюю поверхность ее обнаженных бедер. Он сжал бы ее волосы в своих больших ладонях, и она наконец-то смогла бы избавиться от этого придурка. Какой от этого может быть вред? Он ведь собрался уезжать, верно?

Натали посмотрела на Августа из-под опущенных ресниц, подняла правую руку, намереваясь исследовать его твердые мускулы через футболку.

– Я тут подумала…

– Она упомянула, что тогда ты тоже большую часть времени проводила в подпитии, – усмехнулся он.

Лед застыл на ее коже, рука упала, как камень. Он поймал ее и нахмурился. Вгляделся в ее лицо.

– Подожди. Что ты собиралась сказать? О чем ты подумала?

– Ни о чем.

– Скажи мне.

Скрыв неприятную тяжесть в груди за приторно-сладкой улыбкой, она выскользнула из-под его огромного тела выбежала из ванной. Но перед этим бросила через плечо прощальный взгляд.

– Август, когда будешь выезжать из города, смотри, чтобы не получить по заднице дверью.

– Натали, – прорычал он, топая за ней. – Подожди.

– Не могу. Мне нужно подышать свежим воздухом. Твоя глупость, кажется, заразна.

– У меня ключи от твоей машины.

Она остановилась, взявшись за дверную ручку, повернулась и протянула руку.

– Дай сюда.

Он даже не пошевелился, чтобы достать их из кармана. Вместо этого он кивнул в сторону ванной.

– Ты собиралась дотронуться до меня там.

– Как ты сам заметил, вся моя жизнь была чередой неверных решений. – Если это выражение на его лице и было сожалением, то она не хотела об этом думать. Не хотела выяснять, о чем он сожалел, потому что у нее и так уже перехватило горло и сдавило между лопатками. – Послушай, у меня выдался довольно тяжелый день, так что если я и подумывала что-то с тобой сделать, то только из желания отвлечься.

Она ожидала, что он вцепится в последнюю часть. Чтобы попытаться убедить ее провести с ним следующие несколько часов, отвлечься в одной из дальних спален. К ее удивлению, он этого не сделал.

– Почему у тебя выдался тяжелый день?

– Я не собираюсь ничего тебе объяснять.

– Какое это имеет значение, если я уезжаю?

Это заставило ее задуматься.

И, черт возьми, Натали вдруг отчаянно захотелось сбросить с души груз. Она отказалась мешать своими проблемами безумному счастью Джулиана и Хэлли. Все ее друзья остались в Нью-Йорке – в основном обычные знакомые, которые также работали в сфере финансов. К их чести, когда она заключила невыгодную сделку и фирма потребовала, чтобы она ушла, они ее не бросили. Но за последние несколько недель их электронные письма и эсэмэски стали приходить все реже, постепенно исчезая, оставляя их с чистой совестью, а ей не с кем было поговорить.

Может быть, поговорить с Августом?

Несмотря на натянутость их отношений, она не могла отделаться от ощущения, что… они не чужие. Он не был незнакомцем.

Она отбросила ощущение комфорта, которое давало ей это признание.

Нет. Она поговорит с ним, потому что это – бесплатный шанс сбросить напряжение. Он уезжает и не сможет использовать полученную информацию, чтобы над ней посмеяться.

– Я, хм… – Она скрестила руки на груди, словно защищаясь, удивляясь, почему он так пристально за ней наблюдает. – Тебе будет приятно узнать, что этим утром я унизилась, попросив денег у своей матери. Я просила ее разблокировать мой трастовый фонд, но она мне отказала.

Он нахмурил брови, обдумывая сказанное.

– Трастовый фонд. Разве он не должен был быть разблокирован, когда ты стала совершеннолетней?

– В большинстве случаев так и есть, но мой отец выдвинул определенные требования.

– Например?

Она действительно собирается ему рассказать? Да. Почему нет? Сегодняшний день уже ничем не сделать хуже. Даже его насмешками.

– Я не только обязана иметь оплачиваемую работу, но и должна быть замужем, чтобы доверенное лицо могло передать активы. И в случае Джулиана тоже.

Прошло целых пять секунд.

– Ты врешь.

Это не было обвинением. Он был… изрядно шокирован.

– Ничего подобного, – медленно произнесла она, надеясь, что правильно его поняла. – Мой отец сейчас живет в Италии. По сути, он навязывает мне свою волю с момента моего рождения, и его правила – это старая школа примерно тридцатых годов. И я, и моя мать предпочли бы окунуть ноги в озеро, полное пираний, чем протянуть руку и попросить его об одолжении после четырехлетнего молчания. Представь, если он скажет «нет» и получится, что мы пожертвовали остатками гордости ради отказа? – Она пожала плечами. – Кроме того, я думаю, что мать отчасти рада, что Напа – это мой единственный вариант на какое-то время.

– Твой единственный вариант чего? – Он немного отстранился. – Ты не на мели.

– Не на мели. Но не настолько, чтобы… – Она сделала паузу, чтобы облизать пересохшие губы. – Я открываю свой собственный хедж-фонд[7] в Нью-Йорке вместе с коллегой, и нам нужен капитал, чтобы привлечь инвесторов.

– Это то, чем ты занималась раньше. Дерьмо с Уолл-стрит?

Она закатила глаза.

– Да. Ну, ты знаешь, то дерьмо, которое подпитывает экономику.

Он фыркнул и отмахнулся:

– Ты предпочла бы жить в перенаселенном городе, а не на семейном винограднике в Напе?

– Это сложно.

– Звучит так, будто ты сама – сложная.

– Я предпочитаю сложное простому. – Она протянула руки к ключам, пошевелив пальцами, но он проигнорировал этот жест. – Август.

– Одну секунду. – Он скрестил руки на своей мощной груди и прочистил горло. – У тебя ведь нет никаких перспектив на брак, верно? Ты же не станешь выходить замуж только ради денег, не так ли?

– Я могла бы, – сказала она, хотя на самом деле не рассматривала такой вариант. Ее перспективы были нулевыми. Какой в этом смысл?

Ей показалось или в глубине его глаз действительно сверкнула молния?

– Мне это не нравится.

– Я хочу, чтобы у меня была фирма. Мне… нужна фирма. Иначе я навсегда останусь разочарованием. Неудачницей. Историей, которую рассказывают за коктейлями.

Она слишком много говорит. Эту последнюю часть не нужно было озвучивать. Это была ее фраза. Но она не могла отрицать, что в конце признания давление в ее груди ослабло.

– Пожалуйста, можно мне взять мои ключи? – тихонько попросила она. – Мне нужно идти.

Август, казалось, встряхнулся, но так и не оторвал внимательного взгляда от ее лица.

– Конечно. Да. – Он протянул ей их, но когда Натали повернулась, чтобы уйти, легонько схватил ее за запястье. – Эй, чего бы это ни стоило, я знаю, каково это – потерпеть неудачу. Я вложил в это заведение все до последнего цента, все, что у меня было, а когда обратился за ссудой, банк выставил меня за дверь.

Это заставило ее задуматься.

– Его звали Ингрэм Мейер?

Он, казалось, рылся в своей памяти.

– Да. Тот самый парень.

– Какое совпадение. Он – доверенное лицо моего отца, – пробормотала Натали, вглядываясь в бывшего «морского котика», пытаясь взглянуть на него иначе. Или, может быть, она просто увидела его по-новому, как в тот вечер, когда они познакомились. Когда он был настоящим джентльменом. Когда их потянуло друг к другу, словно магнитом.

Нет. Скорее как нос «Титаника», несущегося навстречу айсбергу.

Он все тот же мужчина, который был невыносимым придурком в течение нескольких месяцев. Который находит все ее слабые места и безжалостно в них тыкает. Скорее всего, сейчас он смягчился лишь потому, что почуял возможность с ней переспать. Она ни за что не доставит ему такого удовольствия. Даже если это принесет удовлетворение и ей. Каким-то образом она просто знала, что так и будет. Но между ними ничего этого не произойдет. Это конец.

– Удачи, где бы ты ни оказался, Август, – пробормотала она, высвобождая свое запястье из его хватки и стараясь не выдать своей реакции на то, что он дотронулся большим пальцем до ее пульса. – Если, выезжая из города, почувствуешь сильный ветер за спиной, это винная страна вздохнула с облегчением.

Он подмигнул, затем отступил на несколько шагов с ухмылкой.

– Может быть. Но в ванной ты определенно собиралась меня поцеловать, принцесса.

– Если и собиралась, то только для того, чтобы заткнуть тебе рот.

Не желая наносить Августу еще один укол, Натали повернулась и направилась к двери, обходя кошку, которая, по-видимому, была свидетелем всего разговора и, казалось, нисколько не собиралась извиняться за то, что на нее напала. Она почти дошла до тропинки, ведущей к дороге, когда с другого конца двора раздался голос Августа.

– Еще не поздно, Натали, – окликнул он, повторяя свои слова, сказанные днем ранее на конкурсе.

Она обернулась и увидела Августа в дверях его дома. Он стоял, облокотившись на раму, с самоуверенным выражением лица, демонстрируя рельефные мышцы живота. Определенно это ее не возбуждало.

– Тупица, – пробормотала она под его смех.

Смех, который затих почти так же быстро, как и начался.

Почему, пока она шла к машине, ее ноги казались все более и более резиновыми?

Расставшись с этим мужчиной, она должна была почувствовать себя свободной как птица. Так оно и было.

Верно.

С трудом сглотнув, она вставила ключ в замок зажигания. И после долгой паузы, во время которой ей в голову пришла самая безумная идея, она, фыркнув, завела машину и уехала.

* * *

Позже тем же вечером Натали, сама толком не зная почему, вышла из дома.

Она была не из тех, кто любит вечерние прогулки.

В Нью-Йорке она весь день усердно работала, а в конце дня валялась на диване с бокалом вина. Однако сегодня вечером у нее случился необъяснимый приступ нервного возбуждения. Хэлли и Джулиан были на двойном свидании с друзьями Хэлли, Джеромом и Лавинией, а это означало, что весь гостевой дом был в ее распоряжении. Ей следовало бы заказать непристойное количество еды и посмотреть повтор «Под палубой»[8], но вместо этого она обнаружила, что выходит прямо через парадную дверь в благоухающий вечер и направляется в центр города.

Может быть, она настроится на какую-нибудь атмосферу. Люди. Это поднимает настроение.

Вернувшись домой несколько месяцев назад, она сходила на несколько свиданий, надеясь найти то идеальное развлечение, которое могло бы занять ее, пока она отдыхает в Напе. Но вскоре свидания полностью утратили свою привлекательность, и она не стала выяснять причину. Отказалась. Она так часто без уважительной причины оставляла без ответа сообщения, что ей стало противно, и она вообще удалила Tinder. Боже, в последнее время ее телефон стал таким тихим и заброшенным. Может, стоит просто использовать его как пресс-папье или упор для двери.

Она шла по грунтовой дороге, ее манили огни Грейпвайн-Уэй, из одного из многочисленных кафе до нее доносилась живая джазовая музыка. Август был прав, когда поинтересовался, почему она предпочитает город этой пышной долине винограда, солнечного света и веселья. Люди приезжали отовсюду, чтобы ощутить изысканное блаженство этого места. Но когда Натали свернула на Грейпвайн-Уэй и повернула направо, все еще не имея представления о том, куда идет, она не смогла проникнуться к этому городу никакой симпатией. Он был красивым, стильным, манящим. Жемчужиной у подножия горы.

Но для нее он всегда был местом, где она нежеланна.

Натали остановилась у витрины кондитерской, которая стояла здесь с тех пор, как она была ребенком. Ресторан уже закрылся до утра, но, заглянув внутрь через затемненное стекло, она вспомнила один из случаев, когда их с Джулианом приводили сюда детьми.

Джулиан не мог пройти по магазину без того, чтобы какая-нибудь одноклассница не подозвала его и не пригласила присесть за их столик. Хотя будущий профессор истории изъяснялся очень сухо, его слова были либо забавными, либо заставляли задуматься. И, что более важно, они никогда не были недобрыми. Он пользовался всеобщим уважением. Популярность пришла к Джулиану легко – и без приглашения.

Но Натали также видела сквозь стекло и себя. То, как она из кожи вон лезла, стараясь, чтобы хоть кто-нибудь ее заметил. Ее родители, одноклассники, крутые подростки за прилавком. По какой-то причине то же богатство, которое добавляло Джулиану популярности, на ней отразилось негативно. Она не была одаренным гением. Она была обычной школьницей. У нее не было особых спортивных способностей. В ее распоряжении были все эти деньги, и она, вероятно, легко прожила бы всю свою жизнь просто благодаря тому, что она была Вос.

Примерно в то время, когда Натали поняла, что все думают о ней как о человеке, который просто выиграл в лотерею с фамилиями, ее и понесло. Она разыгрывала своих друзей. Всегда принимала вызов. А когда стала старше, именно она доставала выпивку и устраивала шумные вечеринки, из-за которых у всех потом были неприятности. Казалось, это был единственный способ обратить на себя внимание. Быть шумной. Быть сумасшедшей. Мягкое обращение к родителям за лаской никогда не срабатывало. Они были либо заняты, либо тратили свое скудное родительское время на Джулиана, который добивался отличий, медалей и стипендий.

Она отошла от витрины и снова пустилась в путь, на этот раз быстрее. Она больше не была тем ребенком, которому не хватало внимания. После неудачного пребывания в реабилитационном центре после окончания средней школы она приняла помощь матери и поступила в Корнеллский университет. Но окончила его лучшей в классе благодаря своим собственным заслугам. Она стала партнером без какого-либо вмешательства со стороны родителей. Она доказала себе, что способна на многое.

Однако, вернувшись домой, она почувствовала все тот же старый зуд под кожей. Стать значительней, лучше и громче. Сделать что-то, что принесло бы ей позитивную поддержку, которой она всегда жаждала, но, казалось, никогда не сможет заслужить. Вот чем была для нее эта фирма. Способом вернуться на вершину. Способом снова начать себя уважать.

Тут до ушей Натали донесся знакомый голос, и она остановилась посреди тротуара, а вокруг нее вилась группа подвыпивших туристов в шлепанцах и солнцезащитных шарфах. Впереди, у обочины, стоял Август. Она стояла и смотрела, как он загружает коробки с вином в багажник ее бывшей одноклассницы и матери тройняшек Тери Фрейзер.

– Ты уверен? – Тери рассмеялась, явно ошеломленная. – Может, лучше его продать, вместо того чтобы раздавать бесплатно?

– Тери, мы это уже обсуждали. Я не смог бы продать это вино даже умирающему от жажды в пустыне. Это все твое, – он кивнул в сторону заднего сиденья ее машины, где, как предположила Натали, сидели на своих автомобильных сиденьях тройняшки Тери. – Кроме того, я думаю, ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой.

– Позволь, я хотя бы дам тебе немного мыла.

– Нет, спасибо, оставь себе. У меня достаточно запасов, чтобы продержаться год. – Он похлопал ее по плечу и отступил на шаг. – Передавай привет своему мужу, хорошо?

– Обязательно.

Пульс Натали чуть не выпрыгивал из груди. Так это правда. Это и в самом деле правда.

Очевидно, Август собирается покинуть город. Раздает свой последний запас вина, как будто оно не имеет никакой ценности. Так оно и не имеет. Скажем ясно. Пить такое вино – все равно что пить бензин, в котором неделю мариновалось собачье дерьмо. Но от того, как он признался в этом таким самоуничижительным тоном, у нее внутри все сжалось.

Кончики ее пальцев начали гудеть, как перед крупной сделкой.

О боже, она почти слышала, как плохая идея приближается к ней по конвейерной ленте обреченности. Продвигается вперед, подбираясь все ближе и ближе, хотя она и пытается отговорить себя от мысли о возможности помочь Августу и себе самой.

Она должна позволить ему уехать из города, чтобы он больше никогда не ступил ногой на зтерриторию этого города… Они несхожи, как вода и масло. У него претензии к ее статусу и привилегиям, которых ему самому не видать как своих ушей. А Натали…

Что ж, предложить помощь этому мужчине и получить отказ было, пожалуй, самым страшным, что она могла себе представить. Всю свою жизнь она предлагала себя в качестве друга, невесты, коллеги, сестры и дочери, но в какой-то момент ее присутствие – и даже любовь – отвергли. Ее отвергли. Ее уволили, бросили, попросили вернуться домой. А этот мужчина ей даже не нравился. Так почему же ее сердце билось быстрее, чем крылья колибри, при мысли о том, что он может сказать ей «нет»?

Почему ее это так волновало?

Не делай этого.

Не стоит так переживать.

Натали начала отступать в тень, чтобы дождаться отъезда Августа, но, увидев, что Тери уезжает, он обогнул задний бампер своего грузовика и, заметив ее, внимательно на нее посмотрел.

– Натали? – Он остановился на полпути и нахмурился. – Чего ты прячешься там в темноте? – Он щелкнул пальцами. – Дай-ка угадаю. Высасываешь души из детей, застигнутых на улице после восьми вечера?

– Верно. Я весь день жду, пока они не окажутся набиты куриными наггетсами и мороженым. Вот тогда-то я и нападаю. – Она пожала плечами. – Но у тебя интеллект как у ребенка, так что, думаю, ты тоже подойдешь.

– Принцесса, ты высосала из меня душу несколько месяцев назад.

– Должно быть, у тебя еще что-то от нее осталось, если, уезжая из города, ты решил подарить Тери весь свой запас вина. – Он слегка отшатнулся от этого редкого – и неожиданного – комплимента. – Я хочу сказать… раз в год и палка стреляет, верно?

Он все еще смотрел на нее прищуренными глазами. У нее внутри все сжалось от волнения.

Разворачивайся и уходи.

Вместо этого она неторопливо прошла вперед и увидела, как напряглись мышцы его груди, выпрямилась спина. Он делал это каждый раз, когда она приближалась? Почему она заметила это только сейчас? Такое доказательство внимания подтолкнуло Натали пересечь границу и оказаться в городе плохих идей. Потому что она не была для него чем-то второстепенным. Даже если он терпеть ее не может, по крайней мере, ее присутствие на него действует.

– Я тут подумала…

– Жалеешь, что не поцеловала меня в ванной?

– Да я лучше поцелую работающую газонокосилку! – Она осознала, что бешено жестикулирует руками, и сложила их на талии. – Вообще-то я подумала, что тебе могла бы пригодиться моя помощь.

Он фыркнул. Прислонился к грузовику и скрестил на груди мускулистые руки.

– Что на этот раз?

Натали сохраняла невозмутимое выражение лица, даже когда предвестник отказа навис над ее головой, как только что заточенное мачете.

– Ты упомянул, что банк отказал тебе в кредите для малого бизнеса. Для «Винного погреба Зельника». Но если, гм… – Ей сразу же стало ясно, насколько нелепа ее идея, но она уже слишком много сказала, чтобы останавливаться. – Если бы я была официальным сотрудником. И каким-то образом связана с… тобой, ну, одобрение тебе было бы практически гарантировано. Ты сам не раз говорил, что моя фамилия действительно имеет большой вес в этой отрасли.

Несколько мгновений он молча смотрел на нее.

– Я жду, когда наступит кульминация.

– Нет никакой кульминации, ты, бабуин. Я предлагаю… – Она почувствовала себя так, словно проглотила пригоршню земли и у нее скрутило желудок. – Я предлагаю, чтобы…

– Срань господня. – Август оттолкнулся от грузовика и медленно опустил по бокам руки. – Ты говорила, что родители не отдадут тебе твой трастовый фонд, пока ты не выйдешь замуж. – Он открыл и снова закрыл рот. Провел рукой по волосам. – Ты же не предлагаешь… – В его глазах промелькнуло что-то, чему она не могла дать точного определения. – Ты же не предлагаешь нам заключить брак, правда?

То, как он это произнес – словно она предложила прогуляться по минному полю, – заставило Натали ускорить шаг. Брак между ними будет минным полем. Даже если они…

– Фиктивный брак, – заявила она. – В финансовых целях. Очевидно, это будет не романтический союз. Нам просто нужно будет убедить Ингрэма Мейера, человека, способного решить наши проблемы. Мы пойдем на это только ради денежной выгоды.

В этот момент у него отвисла челюсть.

Молчание затянулось, и она, занервничав, решила его заполнить.

– Завтра днем состоится мероприятие «Винный поезд». Первая поездка после обновления интерьера. Мы перерезаем ленточку…

– Видишь ли, именно такие вещи – винные поезда, перерезание ленточек и перепланировка интерьеров – стали для меня теми самыми гребаными вещами, которые заставили меня с нетерпением ждать, когда я увижу этот город издали.

– Август, ты ясно дал понять, что культура виноделия для тебя пустяк. А также объяснил, какой у него вкус. Чтобы мы не забыли. – Она перекрестилась. – Короче. Если тебя заинтересует мое предложение, мы могли бы… – При виде его явного удивления ее решимость начала таять. – Мы могли бы встретиться с моей семьей в нейтральной обстановке и обсудить, что делать дальше.

– Ты это действительно серьезно, – задумчиво произнес он, медленно и недоверчиво качая головой. – Натали, ты только что сделала мне предложение?

Если говорить о высасываемых душах, то в этот момент ее душа покинула тело и наблюдала за происходящим сверху. А она просила мужчину, которого ненавидела, стать ее мужем. Она могла описать себя единственным выражением: «в отчаянии». У нее не было выбора, и ей некуда было податься. А этот мужчина, должно быть, наслаждался каждой секундой происходящего. В любой момент он мог сказать ей, что она еще более сумасшедшая, чем он думал изначально, и он готов на все, лишь бы от нее сбежать.

Мысль о том, что это вполне возможно, просто давила ей на грудь.

Боже, она так устала от того, что ее отвергают. Она не могла допустить, чтобы это повторилось, особенно с Августом. Ее особенно ранило, что ее может отвергнуть такой неандерталец. То, что она сама дала ему в руки рычаг воздействия на себя, жгло ее, как клеймо на горле коровы.

– Забудь, – с трудом выдавила она пересохшими губами. – Я не хочу выходить замуж за человека, который не умеет воспользоваться хорошей возможностью.

Он расхохотался.

– Жениться на тебе – это, по-твоему, хорошая возможность?

Натали повернулась и зашагала прочь, не обращая внимания на камень в груди.

Не успела она сделать и трех шагов, как чья-то рука обвилась вокруг ее талии.

– Не злись, – сказал он в нескольких дюймах над ее головой. – Я всего лишь имел в виду, что ты сдерешь с меня шкуру заживо, пока я буду спать.

– Мы бы не спали вместе, дин-дон. Это было бы только номинально.

– В таком случае я не вижу в этом для себя никакого преимущества.

Натали подавила желание прижаться спиной к его груди. Он был таким теплым. А эта дурацкая татуированная рука, наверное, могла бы поднять фургон. Почему она не отстраняется? Она ведь может сделать это в любую секунду. Она бы отстранилась. Но просто смотреть в противоположную сторону было проще. Так она не могла видеть его презрения и недоверия.

– Август, позволь я тебе объясню. На нашем пути к успеху стоит один и тот же человек – Ингрэм Мейер. Специалист по кредитованию в банке, управляющий моими деньгами и один из многочисленных поклонников моего отца. Если я выйду замуж, он выпустит из своих лап мой стартовый капитал. Что касается тебя, женитьба и работа с Вос поможет тебе получить кредит для малого бизнеса. – Она рассеянно махнула рукой в сторону его виноградника. – Ты мог бы продолжать делать вино. Может быть, если я тебе помогу, люди даже смогут его пить. Разве ты не хочешь, чтобы винодельня пользовалась успехом?

– Хочу. – Из-за резких ноток в его голосе ее брови сошлись на переносице. – Я и хотел. Но я смирился с тем фактом, что это единственное, в чем я ужасен.

– Ты забываешь об элементарной человеческой гигиене.

– А как по мне, от меня не так уж плохо пахнет, – сказал он, уткнувшись ей в шею, его губы скользнули по чувствительному местечку у нее за ухом, теплое дыхание коснулось воротника ее рубашки… и эти руки. – Ты это знаешь. Потому что ты таешь на мне, как M&M на приборной панели разогретой машины.

Натали молниеносно высвободилась из его объятий, приказывая своей коже остыть. Не получилось. Его грудь поднимается и опускается быстрее обычного?

– Послушай, если ты хочешь покинуть город, я не собираюсь тебя останавливать.

На его щеке проступила морщинка.

– Ну, план был именно такой.

– Планы могут и измениться.

Он не нашелся, что ответить.

– Должно быть, тебе действительно позарез нужен этот трастовый фонд.

– Я хочу начать все сначала. – На мгновение она позволила себе стать уязвимой. Может быть, потому что она уже была на полпути к этому, сделав предложение Августу. Или, может быть, она уже стала уязвимой после того, как этим утром унизилась перед Коринн. Какой бы ни была причина, она высказалась напрямик. – Мне нужно начать все сначала. Я не могу просто оставаться здесь, живя в тени своей семьи. Моего брата. С таким же успехом я могла бы оставаться той семнадцатилетней неудачницей, которую все просто терпят. Мне лучше в другом месте. Здесь я – никто. Я могу быть кем-то, только когда я не здесь.

Сквозь прохладный ночной воздух она услышала, как он тяжело сглотнул.

Черт. Это уже слишком.

Она дала ему чертову уйму боеприпасов, а поскольку ему эта идея явно не пришлась по душе, ей нужно убраться, прежде чем он сможет ими воспользоваться.

– Удачи, Август, – сказала она, отступая, и в конце концов повернулась, ускоряя шаг. – А было бы забавно превратить твою жизнь в ад.

– Натали.

Она не остановилась. Ей не хотелось, чтобы именно этот мужчина так мягко ей отказал. Ее гордость была подорвана, но она еще держалась за ее остатки. Однако, быстро шагая по дорожке обратно к гостевому домику, она задавалась вопросом, как долго еще сможет держать себя в руках.

Глава пятая

При звуках марширующего оркестра, исполняющего «Прекрасную Америку», Август поморщился и поправил галстук, глядя в зеркало заднего вида своего грузовика. На другой стороне улицы, на парковке железнодорожного вокзала, появились два высоких шатра, а на асфальт постелили ярко-синий ковер. Официанты в смокингах разносили подносы с бокалами красного вина и предлагали разодетым в пух и прах гостям закуски.

Невероятно. Все эти люди собрались, чтобы отпраздновать отправление поезда, в котором подают вино. Технически подавать вино можно в любом поезде мира, но эти высокомерные люди в костюмах искали любой повод, чтобы в своих мокасинах потереться локтями в толпе с другими гостями и прокомментировать послевкусие апельсиновой корочки в своем напитке. Он мечтал о том, что никогда в своей гребаной жизни больше не услышит слово «букет», и тем не менее он здесь. Вот-вот появится на этом званом вечере в роли ручной обезьянки.

И все из-за женщины.

И не просто из-за какой-то женщины. Из-за Натали Вос.

Господи боже. Я, должно быть, сошел с ума.

Август со вчерашнего вечера беспокоился о состоянии своего рассудка. Она ушла, а он сел в свой грузовик, не заводя двигатель. И просидел там целый час. Два часа. Выругавшись так, как брезговали ругаться даже по военно-морским меркам, он завел грузовик и поехал обратно к винограднику, который никогда не думал увидеть снова. Он собирался провести сделку с агентом по недвижимости виртуально, когда вернется к родителям в Канзас и соберется с силами.

Август смирился с тем фактом, что ему никогда не удастся создать вино, достойное памяти Сэма. Он смирился с правдой: он отдал этому городу все, на что был способен, но виноград просто не был его специальностью. Все попытки добиться успеха оказались напрасны. Он сделал все, что мог.

Так было до вчерашнего вечера, пока Натали не предложила ему новую возможность.

Сейчас? Август больше не мог спокойно уехать с осознанием того, что он сделал все, что было в его силах, чтобы воплотить в жизнь мечту Сэма. Оставалась еще одна попытка, и он должен был ею воспользоваться, иначе чувство вины и потери будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

И эта женщина. Она тоже будет его преследовать.

Натали кое-что нужно – ее трастовый фонд. Он может помочь ей в этом.

Августу нравилась мысль о том, что он может помочь любой женщине, которая столкнулась с каким-то древним дерьмовым контрактом, принуждающим ее к браку. Но в глубине души он знал, что дело не только в контракте. Дело в Натали. Черт побери, что же в ней такого особенного? Всякий раз, когда они были вместе, в живот ему словно вонзалась игла. У него потели ладони. Член умолял его быть повежливее, чтобы в какой-то момент у него появился шанс увидеть дневной свет. Или, что еще лучше, полумрак ее спальни. Они ссорились так, словно ненавидели друг друга, но, боже, прошлой ночью он был готов упасть перед ней на колени прямо на тротуаре.

Мне лучше в другом месте. Здесь я – никто. Я могу быть кем-то, только когда я не здесь.

После того как шок от этого признания прошел, он просто разозлился.

Кто, черт возьми, заставил ее так себя чувствовать?

Как долго она чувствовала себя дерьмово, а он об этом не знал?

Кстати, это второе его возмущение казалось просто нелепым. Очевидно, он бесконечно многого не знал о Натали Вос. Их отношения не располагали к тихим разговорам по душам у камина. И все же он должен был знать о ее неуверенности в себе. Что ей хочется уехать. Он должен был заметить это. Ему следовало заткнуть свой глупый рот и быть повнимательнее.

Она совершенно ясно дала понять, что Августу уже слишком поздно заводить с ней какие-либо отношения. Возможно, между ними и возникло непреодолимое влечение, но она не прикоснется к нему и в резиновых перчатках, не говоря уже о том, чтобы сделать это голыми руками. Тем не менее он не сможет уйти от Натали, если он ей нужен. Не тогда, когда она смирилась и попросила о помощи, хотя было очевидно, что ей было очень трудно поступиться своей гордостью. Этого он никогда не забудет.

Итак, он перешел дурацкую улицу в своем жарком, стесняющем движения костюме, стиснув зубы, высматривая в толпе черноволосую богиню, с которой он никогда не переспит, но на которой, очевидно, женится, потому что он, черт возьми, сошел с ума. В шатре было так жарко, что он сразу же вспотел. Почему этим людям приспичило собраться вместе и отпраздновать праздник ферментированного виноградного сока? Неужели никто из них не слышал о бейсболе? Чем это не повод собраться на улице, на солнышке…

Натали. Впереди.

Как же она хороша. Черт. Как обычно, когда Август видел эту женщину, ему пришлось крепко сжать кулаки. У нее были невероятно умные глаза и нежный рот. Он никогда раньше не испытывал потребности классифицировать черты женщины, ограничивался лишь тем, что обращал внимание на цвет глаз и волос. Шатенки. Голубоглазые. Блондинки. Зеленоглазые.

Легко.

Но не было ничего легкого, когда он смотрел на Натали. На ее лице одновременно отражались все чувства, и по какой-то причине ему хотелось быть в курсе всего этого. Иногда она могла выглядеть скучающей, но при этом снова и снова поджимала губы, давая ему понять, что на самом деле встревожена и скрывает это. В других случаях между ее бровями пролегали две маленькие морщинки, как будто она была чем-то обеспокоена, но она гордо вздергивала подбородок, как будто ей наплевать на все на свете. В итоге Натали была не просто сочетанием цветов, она была постоянно меняющимся калейдоскопом, от которого, казалось, невозможно было оторвать взгляд.

Сегодня в центре внимания оказался фиолетовый цвет, потому что в море приглушенных тонов выделялось ее короткое сиреневое платье. Высокий вырез спереди под горло, глубокий вырез на спине и мягкая, развевающаяся юбка. От этих длинных, гибких ног его кадык так и подпрыгивал вверх-вниз над накрахмаленным воротничком рубашки. Он видел, как эти ноги путаются в простынях. Видел, как они сгибаются, смыкаются, как его руки прижимают их к матрасу.

Эти образы никогда не станут реальностью, и все же он был бы рад, если бы кто-нибудь попытался помешать ему фиктивно жениться на этой калейдоскопической женщине.

Проходя через шатер, он наконец заметил Натали, стоявшую рядом со своей матерью, братом Джулианом и блондинкой, которая, как предположил Август, была девушкой Джулиана. Они тихо разговаривали за бокалами вина и, казалось, не подозревали, что, будучи легендарной семьей Вос, вызывали интерес у каждого вошедшего в шатер гостя. Стильные, утонченные. Тихая династия, которая пусть и знавала лучшие времена, но все равно оставалась легендой.

Пожалуй, будет забавно на время подпортить этот образ.

Забавно или нет, но это произойдет.

Потому что если Натали настолько отчаялась, что попросила Августа на ней жениться, то в конце концов она найдет кого-нибудь другого – и от одной этой мысли у него чуть не взорвалась голова. Возможно, этот уродливый мыслящий шар на плечах и подтолкнул его к опрометчивым действиям. Она же предложила им цивилизованно обсудить их возможный брак на нейтральной территории, верно? К сожалению, в Августе не было ничего цивилизованного, и будет весело напомнить ей об этом. Застать ее врасплох.

Когда Август был примерно в десяти ярдах, Натали его заметила и замерла, не донеся до рта бокал с вином. Она удивленно моргнула, переступила с ноги на ногу на своих высоких белых каблуках и начала потягивать вино. Остановилась, пристально посмотрела на него. Он бы рассмеялся, если бы не собирался наконец-то снова поцеловать ее.

– Привет, детка. Прости, что опоздал, – мягко сказал Август, обхватив ладонями ее лицо и притягивая к себе, как будто поцелуи были его второй натурой. Как будто для него это было привычно, хотя на самом деле от ее цветочно-дымных духов у него чуть язык изо рта не вывалился. Он позволил себе испытать явное удовольствие, наблюдая, как ее золотистые глаза расширяются от потрясения, а потом он не почувствовал ничего, кроме облегчения. Да, облегчение. Вот, наконец, ее губы.

Идеальные, как всегда. Касаются его губ. Напряглись, затем смягчились. Слава богу.

Он собирался лишь немного застать ее врасплох, уколоть, может быть, даже наказать за сомнения в том, что он справится… но она сделала быстрый вдох, он увидел вблизи, как затрепетали ее ресницы, и ошеломляющий удар желания и удовлетворения пронзил его насквозь. Их глаза одновременно закрылись, и они погрузились, всего на секунду, в страстное соприкосновение губ и хриплый выдох, свидетельствующий о том, что этого далеко не достаточно. Но сейчас было не время для большего, поэтому он переплел с ней пальцы, незаметно подмигивая ей и изо всех сил стараясь помнить, что это все не по-настоящему. Просто один враг помогает другому.

Да.

– Я, э-э-э. – Натали встряхнулась и бросила быстрый взгляд на мать, брови которой почти добрались до линии роста волос. – Август. Я… я думала, ты сказал, что не сможешь прийти.

– Август? Так официально. – Он игриво толкнул ее в бедро. – А что случилось с «моим Адонисом»?

На лице Натали отразилось раздражение, но, по крайней мере, оно помогло ей сосредоточиться, чего он и добивался.

– Я называю тебя так, только когда мы одни, – сказала она, улыбнувшись во весь рот. – Знаешь, что-то вроде «дерьмо вместо мозгов». И «крысиный король».

Август рассмеялся.

– Мне нравится ее чувство юмора, – сообщил он всей компании, рассеянно прихватывая бокал вина с подноса и делая большой глоток. Тишина, как тяжелая портьера, опустилась не только на них пятерых, но и на весь шатер. До этого момента, до этой самой секунды Август точно не собирался ставить Натали в неловкое положение. Это был своего рода поворотный момент в его плане, возникший в последнюю минуту из-за сексуальной неудовлетворенности и того факта, что она действительно считала его простаком. Может, у него и не было фамилии, которую люди благоговейно шептали бы на улицах, но идиотом он не был. Похоже, участие в битве умов было для него единственным способом убедиться, что она это понимает.

Прошло целых пятнадцать секунд, а никто так и не прокомментировал его появление.

– Наверное, я спрошу от имени всех присутствующих… – ошарашенная блондинка – Хэлли, не так ли? – наконец решилась прошептать театральным шепотом: – Что здесь происходит?

Август изобразил удивление, слегка встряхнув Натали за напряженные плечи.

– Дорогая, ты им не сказала? – Он допил остатки вина и передал бокал мужчине, который явно смутился. Упс, это не официант. – Мы с Натали уже некоторое время встречаемся. Как хорошее каберне, мы хотели дать себе передышку, поэтому держали это в секрете, но у меня сложилось впечатление, что сегодняшний денек вывел нас на чистую воду. – Он улыбнулся Натали, которая, совершенно очевидно, была в трех секундах от того, чтобы перегрызть ему зубами глотку. – Ты сказала, что больше не хочешь прятаться. Ты сказала: «Мой Адонис, давай прокричим об этом на весь мир!»

У нее вырвался звук, похожий то ли на смех, то ли на рычание.

– Не думаю, что я использовала именно эти слова…

– Нет, как раз это ты и сказала. Дословно.

– Я, должно быть, разговаривала во сне. – Золотистые глаза Августа сверкнули, и черт его подери, если он не разозлился. – Известно, что люди разговаривают во сне, – продолжила она. – В редких случаях люди даже убивают во сне своих близких. Ты об этом не знал? Пожалуй, тебе стоит иметь это в виду.

Август запрокинул голову и рассмеялся.

– И снова твое чувство юмора. Это одна из миллиона причин, по которым я не могу дождаться, когда назову тебя своей женой.

В шатре можно было бы услышать, как падает булавка.

– Что? – тихим шепотом спросила Коринн, и ее румянец стал светлее на несколько тонов. – Он сказал «женой»?

– Я определенно это слышал, – ответил Джулиан, переводя внимательный взгляд с сестры на Августа. – А как насчет тебя, Хэлли?

– Не втягивай меня в это, – отозвалась она, а затем уголком рта добавила: – Но если это так, то на свадебные букеты действует семейная скидка.

Если не считать короткой благодарной улыбки, которую Джулиан послал своей девушке, напряжение в палатке оставалось плотнее, чем стейк «портерхаус»[9]. Август зашел слишком далеко. Он развлекался с Натали, но теперь ее гнев сменился чем-то близким к сожалению и панике.

Слава богу, сам он прошел эти стадии прошлой ночью.

Запаниковав от собственной забывчивости, он начал хлопать себя по карманам, пытаясь найти коробочку с кольцом.

Коринн отвлекла его, встав между ним и Натали, ее пальцы впились ему в предплечья.

– Послушайте меня очень внимательно. Вы только что затронули очень деликатный вопрос. Вы это понимаете? – Она так и сверлила Августа взглядом. – Вы, очевидно, думаете, что это какая-то нелепая шутка, но фиктивный брак может нанести серьезный ущерб репутации нашей семьи. – Ее внимание переключилось на Натали, обострившись настолько, что Август чуть не притянул ее к себе за спину, чтобы прикрыть от матери. И прикрыл бы, если бы не подозревал, что Коринн собирается сказать что-то важное. Что-то, что ему нужно услышать. – Сегодня здесь присутствует Ингрэм Мейер. Он всегда начеку. По любому поводу. У него есть глаза и уши по всему городу, и он очень серьезно относится к своим обязанностям в банке. Натали, если он заподозрит, что эти отношения – только видимость, он откажет в выделении средств из твоего трастового фонда быстрее, чем ты продумаешь весь этот идиотский план.

У Августа часто забилось сердце. Он быстро оглядел толпу и, конечно же, увидел кредитного инспектора из банка – высокого, худого и бледного, в соломенной шляпе. Того самого парня, который едва взглянул на заявление Августа и полностью отклонил его. Того самого человека, который держал в своих руках судьбу Натали.

– Либо немедленно прекратите притворяться, – продолжала Коринн тихим шипящим голосом, – либо поймите, что это не шутки. Вы убеждаете не только банк, но и весь город Сент-Хелина, потому что все это – один гигантский подключенный трубопровод. Вам нужно будет жить в одном доме, чтобы вас видели вместе на публике. Провести достойную свадьбу. Если вы выбрали именно это направление, действуйте соответственно. И прямо сейчас. Пока вы двое не выставили нашу семью не более чем кучкой дешевых мошенников.

Не слишком ли поздно было уйти и попробовать войти еще раз?

Лицо Натали, как обычно, было тщательно накрашено, но было видно, что она побледнела, и Август возненавидел себя за то, что вызвал такую реакцию.

Зачем ты так поступаешь?

Сейчас у него не было времени исследовать тайны своего внутреннего мира, потому что у него возникло чувство, что Натали вот-вот отступит. Она отказалась от своего намерения. Конечно, так оно и есть. Разве можно доверить ему что-то настолько деликатное после того, как он ворвался, словно слон в посудную лавку?

Он не мог упустить этот шанс. Чутье подсказывало ему, что он будет сожалеть об этом вечно.

Со всей быстротой, на которую только способен человек, Август вытащил из кармана брюк коробочку с кольцом и опустился на одно колено.

Натали слегка качнулась назад, и Август машинально протянул свободную руку, чтобы поддержать ее. Она смотрела на него не дыша, ее взгляд заметался между ним и коробкой с кольцом, затем… окончательно впился в него. На мгновение в шатре больше никого не осталось. Только они. И он был слегка встревожен неприятным ощущением в груди, хотя втайне благодарен за то, что нервы у него немного сдали. Она заслуживает того, чтобы взволнованный мужчина опустился перед ней на одно колено, не так ли?

Черт возьми, да, заслуживает.

– Я хочу сказать, Натали, что мечтаю назвать тебя своей женой. – Он открыл черную бархатную коробочку, не отрывая от нее взгляда. Никакие силы в мире не заставили бы его отвести от нее взгляд. Господи, есть ли хоть какой-то шанс, что она согласится? Его сердце подпрыгнуло и застряло где-то за яремной веной. – Я прошу тебя провести остаток своей жизни, стараясь не убить меня во сне. Пожалуйста.

Не дрогнул ли уголок ее рта?

Удалось ли ему спасти ситуацию?

Время остановилось. Она смотрела на кольцо, и между ее бровей появились морщинки. Обдумывала предложение? Господи, давай же, Натали. По спине у него побежали струйки пота. Ему доводилось выполнять задания не на жизнь, а на смерть, но они не были такими напряженными.

Наконец, она облизнула губы и протянула левую руку, прошептав:

– Насчет убийства ничего не обещаю.

Сердце Августа встало на место, к нему вернулся слух. Когда это он успел так исказиться? Никакие мысленные приказы не могли унять дрожь в его пальцах, когда он доставал маленькое кольцо с бриллиантом и надевал его ей на палец. «Это все не по-настоящему», – снова напомнил он себе, поднимаясь на ноги и глядя в ее ошеломленное лицо. Август инстинктивно прижал Натали к груди, и его охватило удивление, когда она обхватила его руками и крепко прижала в ответ.

Люди аплодировали. Даже семья Натали. Когда это началось?

Точнее, аплодировали все, кроме Ингрэма Мейера.

Мужчина, прищурившись, смотрел на них поверх своего бокала.

Постарайся ради нее.

– Спасибо, – прошептала она ему в плечо. – Ты просто был вынужден вести себя мегаидиотски, правда? Но я думаю… спасибо.

– Мы можем сейчас обсудить мои супружеские права?

Отлично. Вот он и постарался. Его член действительно все испортил.

– Нет, – сказала Натали.

– Но попробовать стоило.

Она мило улыбнулась.

– Я дам тебе шанс. Прямо в мусорном баке…

Чей-то голос наполнил палатку, оборвав ее на полуслове, хотя Август был почти уверен, что уловил суть угрозы. Натали слегка пошевелилась, и он опустил руки, но она позволила ему взять себя за руку, когда они повернулись лицом к мужчине, который теперь говорил в микрофон в освещенном углу шатра. На нем был старомодный котелок и гвоздика на лацкане. Глаза Августа чуть не вылезли из орбит.

– Добро пожаловать на торжественное открытие Винного поезда долины Напа, основанного в 1864 году. Мы рады видеть вас в качестве первых пассажиров в нашей новой, элегантной обстановке. Многие винтажные светильники и панели из гондурасского дерева остались прежними…

Несколько человек из-за сказанного чуть не сошли с ума. Жители Сент-Хелины приходили в восторг при одном упоминании слова «винтаж».

– …но были восстановлены до более изысканного уровня. – Мужчина с микрофоном вытянул шею и оглядел толпу. Почему казалось, что он смотрит прямо на Августа и Натали? – Я слышал, у нас тут неожиданное предложение? Что ж, позвольте сказать, что счастливой паре повезло. Нет более романтичной обстановки, чем вид на Напу в сумерках из окон нашего роскошного поезда, и, – он сделал паузу для пущего эффекта, – сейчас самое время объявить о добавлении специальных мест для новобрачных на втором этаже. Уединенный уголок роскоши под стеклянным куполом называется «Гнездышко влюбленных». У нас есть идеальные подопытные, не так ли?

– О, – вежливо отозвалась Натали. – Мы не нуждаемся в особом отношении…

– Мы согласны, – на полуслове прервал ее Август, вызвав взрыв смеха.

Он сжал ее руку.

Она впилась ногтями в его ладонь и не разжала пальцев, пока он не задохнулся. Кто-то сделал снимок.

Глава шестая

Все заходили в поезд, один за другим поднимаясь по покрытым ковром ступенькам.

Шея Натали горела. И не без причины. Коринн, ее брат и Хэлли зорко следили за ней из-за спин пассажиров. Ингрэм Мейер в своей шляпе «Томми Багама»[10] встал в хвост очереди, даже не скрывая, что все его внимание приковано к Августу и Натали. Его брови были так скептически сдвинуты, что почти доходили до середины лба, и он явно не был убежден в том, что Натали и Август – счастливая пара.

Возможно, этот трюк бесполезен.

Возможно, все это – пустая трата времени.

– Чокнулась, – прошептала Натали. – Сошла с ума.

Август наклонился, так что их глаза оказались почти на одном уровне. Не смотри на его губы. Натали отказывалась думать о том порыве восторга, который она испытала, когда их губы соприкоснулись. Она решила, что о неразумной реакции своего тела на этого мужчину подумает позже. Отодвинет эти мысли подальше, потому что сейчас они не имеют значения. Этот план задумывался как деловое соглашение – и уже оказался на шаткой почве. Возможно, он вообще неосуществим.

– Кто чокнулся? – поинтересовался Август.

– Я. Когда попросила тебя о помощи. Ты просто хочешь выставить меня дурой.

На мгновение он опустил взгляд.

– Я признаю, что был немного резок. Просто мне всегда неуютно в таких ситуациях.

– И ты ставишь в неудобное положение других, чтобы это компенсировать?

– Верно.

– По крайней мере, ты честный придурок.

– Свадебные клятвы пишутся сами собой, – пробормотал он, потирая свободной рукой шею. – Послушай, я понимаю, что перестарался. Я исправлюсь.

Натали закрыла глаза, остро ощущая, что Коринн наблюдает за ними со своего места в очереди. Конечно, Коринн сразу заметила уловку. Даже если бы трастовый фонд не висел на волоске, что давало Натали серьезный повод для поспешного замужества, никогда в жизни Натали не сходила с рук ложь родной матери. Коринн была не человеком, а детектором лжи, проверку на котором она проваливала с самого рождения.

Это не мои сигареты, мам.

Наш детектор показал, что это ложь.

Натали попыталась слегка улыбнуться матери через плечо, но в ответ получила бесстрастный взгляд. Ингрэм Мейер наблюдал за всем происходящим проницательным взглядом, явно делая мысленные пометки. Он действительно все видел? Кого в этой толпе и во всем городе можно считать его глазами и ушами? Кого угодно в любое время? Притвориться, что это – настоящий союз, будет намного сложнее, чем она себе представляла.

– Адонис, я уверена, что уже слишком поздно, – пробормотала она, снова переводя взгляд на Ингрэма. – Думаю, они нас сделали.

Август покачал головой.

– Мы справимся.

– Сомневаюсь. Надеюсь, ты сможешь вернуть деньги за это кольцо.

На щеке Августа появилась морщинка. Его огромная ладонь в ее ладони начала потеть. Он волнуется? Очевидно. Он хочет получить этот банковский кредит так же сильно, как она хочет высвободить свой трастовый фонд.

Они уже почти дошли до стойки администратора, когда один из пассажиров протиснулся мимо них к выходу, оттеснив Натали к большому теплому телу Августа. Приближался закат, и воздух начал остывать, а Натали случайно забыла в шатре свой черный шелковый жакет. Иными словами, ее руки покрылись гусиной кожей от исходившего от Августа жара. И когда она не сразу отодвинулась, он медленно наклонился к ней и притянул ближе, положив руку ей на поясницу.

– Дать тебе мою куртку? – хрипло произнес он. Его дыхание шевелило ее волосы.

Между ее бедер забился страшный пульс, пальцы на ногах задергались.

– О, конечно. После того как ты застал меня врасплох, намеренно поставил в неловкое положение и сделал публичное предложение, даже не обсудив это со мной, теперь ты решил вести себя по-рыцарски.

– Натали, долго ты собираешься злиться?

– Это случилось всего десять минут назад! – яростно прошипела она. – Мы могли бы спокойно поговорить и все уладить должным образом. Но нет. Тебе надо было одержать верх.

– Прости. Хорошо? Это то, что ты хотела услышать? Потому что таков уж я есть. – Он мотнул подбородком в сторону двери вагона. – Ты чуть не сказала «нет».

– Я должна была сказать «нет», – покачала головой Натали. – Я должна была просто стиснуть зубы и попросить отца изменить условия.

Его крепкая фигура напряглась, и прошло несколько долгих мгновений, пока эти слова висели в скудном пространстве между ними в свете угасающего дня.

– Слушай, – он прижался губами к ее уху, – мы уже в это ввязались. Хватит говорить об отступлении. Теперь я отношусь к этому серьезно.

– Ты действительно думаешь, что сможешь воспринимать эту уловку всерьез в течение длительного периода времени? Потому что, по словам моей матери, мы должны жить вместе, Август. Чтобы брак считался жизнеспособным и отвечал условиям займа. Но все, чего ты хочешь, – это выставить меня дурой. Я тебе не доверяю. – Ее сердце бешено колотилось, с каждым мгновением опускаясь все ниже и ниже. – Боже мой, что я наделала?

Он удивил ее, прижавшись лбом к ее лбу.

– Натали.

– Что?

Прошло три секунды. Четыре.

– Я никогда, никогда больше не подведу тебя. Это ясно?

После этой неожиданной клятвы произошла самая странная вещь. Ее кожа перестала быть такой липкой, а пульс медленно пришел в норму. Она поймала себя на том, что даже кивает, потому что как она могла поступить иначе, если никогда не видела его таким серьезным? И услышала нотку благородства, так глубоко вплетенную в его тон. Это был Август, «морской котик».

И все же она не была готова на сто процентов ему довериться. Не после всего случившегося. Не тогда, когда они еще не оправились от его выходки.

– Поживем – увидим.

– Ты все сама увидишь, – без малейшего колебания парировал он. – Так ты идешь со мной в «Гнездышко влюбленных» или нет?

Когда это Август успел притянуть ее к себе?

И еще вопрос, получше. Когда это она успела приподняться на цыпочки, чтобы обхватить его руками за шею? Она попыталась отстраниться, но он покачал головой.

– Если бы я был твоим настоящим женихом, – сказал он тихо, чтобы слышала она одна, – я бы держал тебя вот так. Все время. Так что именно так мы и должны оставаться.

– Хорошо. – Его мускулы были в нескольких дюймах от ее рта, и у нее возникло странное желание впиться в них зубами. Возможно, у нее даже возникло предчувствие, что ему это понравится. Ничего этого не будет. – Позже мы сможем обсудить это и выработать некоторые основные правила. Определим сроки достижения наших соответствующих целей. Но прежде всего, позволь повторить, что никакого секса не будет. Я должна это подчеркнуть.

– А вот это – настоящее потрясение, принцесса. Ты уж поверь. – Его большой палец скользнул по ее спине, и жаркая дрожь пробежала по ней с головы до ног. – Напомни мне еще раз, почему мы не можем заниматься сексом.

Его голос дрогнул на слове «секс» прямо у нее над ухом, и у нее перехватило дыхание.

– Очевидно, с появлением этого блестящего новшества причины изменились. Границы, которые должны быть четкими, будут… размыты… если мы перейдем к сексу. Но основная логика та же. Я не могу терять рядом с тобой бдительность.

Его большая рука легла ей на спину.

– Ты всегда теряешь бдительность во время секса?

– Я имею в виду… да. – Она растягивала слова, обдумывая ответ, даже когда произносила его вслух. – Вроде того. Давай оставим эту тему. Но я определенно не могу быть очарована тем, кто с радостью указывает на мои недостатки и высмеивает мою неуверенность. Это просто саморазрушение.

Он хмуро посмотрел на нее:

– А как насчет того, что ты тоже высмеиваешь мою неуверенность? Разве для меня это не саморазрушение?

– Ты мужчина. Ты все равно будешь заниматься сексом. Тебе все равно.

– Резонное замечание. – Его глаза сузились еще больше. – Так ты говоришь, что тебе было бы не все равно?

– Я хочу сказать, что я буду корить себя за то, что уступила, пока ты будешь храпеть на другой стороне кровати.

– Ты так уверена, что не станешь храпеть рядом со мной?

– Мы этого никогда не узнаем.

– Я склонен согласиться на что угодно прямо сейчас, чтобы сделать тебя счастливой, Натали, но я не согласен ни с какими правилами, запрещающими секс. Извини. Мы взрослые люди, и если мы оба чего-то захотим, мы должны иметь возможность это получить, не ограничиваясь какими-то произвольными правилами. – Его грудь вздымалась и опускалась, он притянул ее ближе. – Если ты прямо не попросишь меня о сексе, я буду уважать твое решение. Но если ты захочешь со мной переспать, ты это получишь. Точка, конец.

О черт. Пульсация вернулась, и теперь к ней добавилось ощущение влажности.

Она ощущала все свои эрогенные зоны. Лопатки, бедра, внутреннюю поверхность лодыжек, шею, декольте и грудь.

Этот вечер быстро не закончится.

– А вот и они, – произнес мужской голос позади Натали. Она обернулась и увидела, что к ней приближается главный менеджер винного поезда. На голове у него красовалась лихо заломленная шляпа. – Только что обручившиеся голубки. Следуйте за мной, пожалуйста. – Натали наконец отцепила руки от шеи Августа и последовала за менеджером, от прохладного воздуха у нее снова начало покалывать ладони. – Я отведу вас в «Гнездышко влюбленных».

– Кар, – умирающей вороной пискнул ей в ухо Август. – Кар.

Натали ткнула его локтем в живот.

Он усмехнулся.

И накинул ей на плечи свою куртку.

Я никогда, никогда больше не подведу тебя. Это ясно?

Пока они поднимались на второй этаж поезда, его слова снова и снова прокручивались у нее в голове. Он же это не всерьез, правда? Конечно же нет. Он просто внушает ей ложное чувство безопасности. Тем не менее ее разум продолжал прокручивать эту клятву, серьезность его тона. Как будто он пытался запечатлеть эти слова в ее мозгу. Хотя и оставил что-то недосказанным, спрятанным между строк.

Но нет. Это просто смешно.

Менеджер провел их в самый дальний угол второго этажа поезда и остановился перед обитым красным бархатом вращающимся креслом с высокой спинкой, боковые стороны которого были изогнуты, чтобы обеспечить максимальное уединение. Кресло могло быть обращено к вагону или к окну, в зависимости от того, как его повернуть. С улыбкой предвкушения на лице менеджер нажал кнопку, и под панорамным окном, из которого во время поездки на поезде открывался вид на холмы Напы, вспыхнул небольшой электронный камин.

Но…

– Здесь только одно кресло, – отметила Натали.

– О, неужели? – Мужчина изобразил удивление. – Конечно, но для двоих оно достаточно вместительное. Вы не узнаете, пока не попробуете!

– Вы видите этого мужчину? – она ткнула большим пальцем в сторону Августа. – Это настоящий йети. Он, вероятно, даже один там не поместится.

На мгновение менеджер растерялся, но, приподняв шляпу, взял себя в руки.

– Оставлю вас вдвоем, – пропел менеджер, отступая назад, явно убежденный, что делает им одолжение. И даже Натали вынуждена была признать, что обстановка выглядела до тошноты романтично. Золотисто-розовый закат освещал бархатное вращающееся кресло, в камине потрескивал огонь. На приставном столике стояли открытая бутылка вина и два бокала. Если бы ее отношения с Августом были настоящими, то у нее бы точно началась овуляция. Натали повернулась к Августу с намерением сообщить ему, что они просто займут обычные места, как остальные пассажиры первого рейса, которые сейчас поднимаются на второй этаж. Однако, прежде чем она успела открыть рот, он опустился в глубокое вращающееся кресло, вытянул длинные ноги и похлопал себя по бедру.

– Ваш трон ждет, принцесса.

– Я не сяду… – осознав, что другие пассажиры находятся в пределах слышимости, она понизила голос до шепота. – Я не сяду к тебе на колени в этом общественном месте для увеселений. Чего они от нас ожидают?

Август рассматривал изогнутые расширенные боковые стороны вращающегося кресла, которые, очевидно, предназначались для того, чтобы закрывать их от посторонних взглядов.

– По крайней мере, что мы будем немного обниматься.

Пожалуйста, скажи мне, что мои соски не покалывает.

– Обнимешь меня – пожалеешь.

– Прекрасно. – Он вздохнул, проводя рукой по галстуку. – Можешь сама меня обнять.

– Ты неправильно произнес слово «задушить».

В ответ он расхохотался, но через мгновение умолк и наклонился вперед.

– Натали, – с насмешкой заметил он. – Так мы никого не убедим.

Со стороны лестницы донесся знакомый смех, и Натали, оглянувшись, увидела в толпе вновь поднимающиеся на второй этаж светлые кудряшки Хэлли. Это означало, что ее брат не отстает от нее ни на шаг. Хэлли разговаривала с англичанкой по имени Фадж Джуди, владелицей городского магазина пончиков и, если Натали не изменяла память, большой любительницей посплетничать. Все, от мэра до подростков Сент-Хелины, частенько посещали этот магазин. За ними стояли еще несколько владельцев бизнеса и дамы с легкими закусками, – всем им не терпелось взглянуть на новоиспеченную пару. Если она будет сдержанна с предполагаемым женихом, это сразу станет темой для пересудов. А если принять во внимание слова ее матери, возможно, Фадж даже доложит об этом Ингрэму Мейеру.

Натали покосилась на Августа, который теперь смотрел на пламя камина. В шатре она приняла решение за долю секунды. Либо ухватиться за уловку обеими руками и заключить убедительный союз… либо немедленно расторгнуть его и вернуться к исходной точке. Она посмотрела на Августа, стоящего на одном колене, вгляделась в его лицо, серьезное и исполненное надежды, и… почувствовала, как в ней шевельнулось что-то безымянное, но пронзительное, заставив выбрать первое. Теперь в глазах элиты всего города Елены Натали и Август были обручены.

Этот брак по расчету был ее идеей. Внезапное появление Августа, как гром среди ясного неба, застало ее на улице врасплох, но сейчас? Если она не проглотит свою гордость, этот план погубит их обоих, даже не начавшись.

В сфере финансов ее кредо было «все или ничего».

Правда, это не всегда окупалось, учитывая, что она и добивалась успеха, и… получала то самое ничего.

У нее возникли сомнения в разумности такого подхода. Но это было решение ее проблемы. Путь вперед. И если она не ухватится за него обеими руками, шанс может и ускользнуть. Пробираясь сквозь толпу, она встретилась взглядом с Хэлли. Увидела, как в поле зрения появляется высокая фигура брата, и ей пришло в голову, что если она опозорит имя семьи, то вся тяжелая работа Джулиана по восстановлению винодельни пойдет прахом.

Боже, она не могла этого допустить. Ни в коем случае. Времени на раздумья больше не оставалось.

Глубоко вздохнув, Натали положила свой клатч на приставной столик, мгновение поколебалась, а затем прижалась пятой точкой к бедру Августа. Очевидно, он ожидал, что она всю дорогу будет стоять или сидеть где-нибудь в другом месте, потому что его брови взлетели вверх, а здоровенная ручища автоматически легла ей на поясницу.

– Наверное, мне следует просто держать рот на замке, – сказал он, понизив голос на несколько октав, – чтобы не сказать ничего, что могло бы все испортить.

– Это будет самым умным поступком, который ты когда-либо совершал.

– Ох, ничего себе. Я всего как двадцать минут помолвлен, а уже стал другим человеком. – Она наблюдала в отражении окна, как взгляд Августа скользнул вниз по ее шее. Почувствовала, как его сердце забилось быстрее у ее плеча. – Но не смотреть я не могу.

– Боже, опять ты за свое.

– Возможно, ты просто боишься меня поцеловать.

Она пригвоздила его взглядом, и ее пульс участился из-за их положения: лица на расстоянии не более нескольких сантиметров друг от друга, его рука лежала у нее на спине, словно защищая, кончики пальцев слегка сжались, как будто он хотел притянуть ее ближе. Она сидела у него на коленях. Его пятичасовая щетина, которой не было видно, когда он только пришел, на подбородке начала темнеть, а галстук слегка перекосился. Суровый солдат, которого заставили надеть костюм и жениться. Ради нее. На ней.

Нравилось ей это или нет, но они были командой. У Натали было такое чувство, что еще одно слово в его исполнении, и она окончательно встанет на сторону «или нет».

– Почему это я боюсь поцеловать тебя? Я имею в виду, кроме того, что ты вообще меня не привлекаешь.

Он дерзко пожал плечами.

– Ты боишься получить от этого удовольствие.

– Ты действительно считаешь, что я на это поведусь? – выпалила она.

– Поведешься на что? Это правда. Ты терпеть не можешь мою задницу, но если бы мы поцеловались, ты бы об этом забыла.

– Забуду о том, что я тебя терпеть не могу? – усмехнулась она. – Ну, это вряд ли.

Словно подтверждая это ее заявление, раздался громкий свисток, и поезд рванулся вперед, отчего Натали врезалась в грудь Августа, а ее пятая точка аккуратно скользнула к нему на колени, и она с раздражением обнаружила, что сидит там как влитая. Он с шипением выдохнул и убрал руку с ее спины, чтобы ухватиться за край обитого бархатом кресла.

– Послушай, должен предупредить тебя, что у меня скоро встанет.

– Серьезно? – Его ширинка под ее ягодицами быстро раздулась, отчего ее кожа покраснела. Не возбуждает. Ее это не возбуждает. Может быть, если она продолжит повторять эти слова, они станут правдой. – И давно ты воздерживаешься?

– Десять минут или десять лет – не важно. Натали, я все равно буду возбужден, когда твоя попка окажется в нужном положении, чтобы хорошо провести время. Но да, раз уж мы об этом заговорили, воздерживаюсь я давно. А ты?

Она не смогла скрыть своего удивления от того, что он вслух признался в том, что у него был такой период. Она была настолько удивлена, что, не задумываясь, сказала правду:

– Давно. Я рассчитывала, что ты поможешь мне прийти в себя.

– Прийти в себя после чего? – резко спросил он, и мышцы у него на груди напряглись, прижимаясь к ней.

Ах да. Он же не в курсе. Конечно, он не в курсе. С чего бы ему это знать?

– Я была помолвлена. – Она старалась говорить непринужденным тоном. – В Нью-Йорке. А теперь – нет.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать это, и между его бровями образовалась настоящая складка.

– Почему?

– Я не хочу говорить об этом, ладно? Не сейчас.

Его длинные пальцы погладили ее по спине.

– Он все еще в обойме?

– Нет. – По какой-то причине она почувствовала необходимость посмотреть ему в глаза и впечатлить своим ответом. – Нет. Мы с тобой только что обручились, Август. Разумеется, с ним покончено.

Кажется, у него от облегчения расширились зрачки.

– Хорошо.

– Хорошо?

Прошло несколько секунд, и она поймала себя на том, что изучает ямочку в центре его нижней губы. Над верхней губой, более твердых очертаний, проступила щетина. И почему было что-то… раздражающе сексуальное в том, что ее ноги не касаются земли, когда она сидит у него на коленях?

– Я так и сказал. Хорошо, – повторил он, и что-то промелькнуло в его глазах. – Не хотелось бы отбиваться от желающих заполучить мою ненастоящую невесту, верно?

– Верно. – Крошечный укол разочарования, который она ощутила, оказался невероятно болезненным. – Ну, об этом тебе не стоит беспокоиться.

– Хорошо. – У него на щеке дернулся мускул.

– Перестань твердить «хорошо».

– Отлично.

Напряжение между ними натянулось, как медная пружина, и она никак не могла понять, в чем причина. Возбуждение – его, а не ее – являлось очевидным ответом, но, кажется, было что-то еще. Похоже, ей бросали вызов. Август наклонился, и его губы оказались в нескольких сантиметрах от ее губ. Они были полностью закрыты от остального вагона. Напа проплывала мимо во всем своем богатом, утопающем в лучах заката великолепии. Виноградные лозы тянулись по пологим холмам, солнечный свет угасал, но она почти ничего не замечала. Остались только дыхание мужчины на ее губах и его сила, окружающая ее.

– Просто для ясности, Натали, у меня не возникнет проблем, если потребуется отбиться от какого-то городского парня в мокасинах.

Пожалуйста, скажи мне, что у меня внутри ничего не напряглось в ответ на эти слова.

– Господи. Я не собираюсь оспаривать твое право помериться членом с кем-то, кого ты никогда не видел.

Почему она так часто дышит?

Ее слова сорвались с языка сами собой, и он придвинулся ближе, его рука легла ей на бедро и сжала его, а губы едва не соприкоснулись с ее губами.

– Прийти в себя, да?

– Тебя это раздражает?

– Из-за чего ты решила, что меня это раздражает?

– Из-за твоего лица.

Теперь их губы почти соприкасались.

– Может, я просто злюсь, что упустил свой шанс помочь тебе забыть о разорванной помолвке.

– Я уже о ней забыла.

– Докажи, принцесса. – На мгновение его язык коснулся уголка ее рта, а пальцы жадно прошлись по внутренней стороне ее бедер. – Убеди этот поезд, полный твоих приятелей – винных снобов, что ты умираешь от желания пойти со мной к алтарю.

Ублюдок.

– По сей день никому в городе не удавалось побить мой рекорд по количеству рюмок, выпитых на вечеринке. Шестнадцать рюмок, Август. По всем расчетам, я должна была умереть. До меня рекорд составлял пятнадцать.

– Горжусь тобой, девочка, но зачем ты мне это рассказываешь?

– Чтобы ты понимал, что я не проигрываю. Особенно когда мне бросают вызов.

В его груди что-то заурчало.

– Если твои губы коснутся моих, это не будет проигрышем.

Она медленно намотала его галстук на кулак и всем телом толкнула его в темное нутро кресла «Гнездышко влюбленных», поворачиваясь так, чтобы прижаться грудью к его груди.

– Ты в этом уверен?

– Уверен как никогда, – непоколебимо заявил Август.

Но когда она слегка поерзала у него на коленях, он сглотнул.

«Черт» было последним словом, которое он произнес, прежде чем Натали накрыла его рот своим и поцеловала так, словно это была чистая прелюдия. Влажные губы скользнули справа налево, дразня, показывая ему, на что способен ее рот в других местах. И, судя по тому, как сильно возросла его эрекция под ее ягодицами, он определенно об этом думал. Много. Она обхватила его заросший щетиной подбородок правой рукой и потянула вниз, заставляя его открыть рот, чтобы ласкать его языком один, два, три раза, неторопливо смакуя, ощущая его сердечный стон и чувствуя, как его мышцы напряглись так, что вот-вот лопнут.

– Теперь я понимаю, что ты делаешь, – произнес он между поцелуями. – Собираешься возбудить меня и так и оставить, верно?

– Поздравляю, – выдохнула она. – Ты не так глуп, как кажешься.

Он приподнял ее подбородок, глядя на нее сверху вниз остекленевшими глазами.

– Ты недооцениваешь, насколько я тоже люблю сложные задачи, принцесса.

Больше она не совершит этой ошибки.

Прежде чем Натали поняла, что происходит, пальцы Августа скользнули в ее волосы и, зажав в кулаке густую прядь, запрокинули ей голову. Обнажая шею. А затем… О боже. Его зубы, кончик языка и губы, словно чувственное трио, прошлись по изгибу ее шеи и переместились вправо. К тому самому местечку за ухом, и она так быстро поджала пальцы, что одна из туфелек со стуком упала на пол.

– Не могу поверить, что ты дождалась, пока мы сядем в битком набитый поезд, чтобы снова поцеловать меня. – Его зубы сомкнулись на мочке ее уха и стали скользить вверх-вниз, вверх-вниз. – Может быть, ты сделала это нарочно, потому что точно знаешь, что бы мы делали, если бы остались одни.

– Поссорились?

– Черт возьми. – Он провел языком у нее за ухом, прочертил дорожку ко рту и впился в ее губы крепким поцелуем. – Но я бы начал с того, что засунул два пальца тебе глубоко между ног и держал бы их там, пока ты не станешь достаточно влажной, чтобы принять меня по полной.

Натали тихо застонала, но тут же попыталась замаскировать это под кашель.

Кого она хочет обмануть?

Ситуация быстро изменилась.

Она мысленно представила, как он грубо наваливается на нее, а она обхватывает лодыжками его широкую, гибкую спину. Они будут возбуждены, вспотеют и попытаются превзойти друг друга, и это будет потрясающе, но потом она об этом пожалеет. Уступив мужчине, который считает ее не более чем избалованной девчонкой.

Пришло время взять верх.

– Может быть, я бы давала, а не принимала, – пробормотала она, проводя пальцем по его рубашке и теребя пряжку ремня, наслаждаясь его прерывистым дыханием. – Может быть, это было бы так здорово, что ты даже не добрался бы до дома.

– Принцесса, даже если бы мне пришлось возвращаться домой на кровати из бритвенных лезвий, я бы добрался до этой базы вместе с тобой. – Он издал какой-то звук. – Перестань двигать своей упругой попкой, или, клянусь богом…

Она прикусила его нижнюю губу и повертела бедрами, наслаждаясь привилегией наблюдать за тем, как стекленеют его глаза.

– Или что ты сделаешь?

– Наверное, зарыдаю.

У нее вырвался смешок. Ее искренне развеселило его натянутое признание.

Закрыв глаза, он улыбнулся ей в губы.

Что-то неожиданное шевельнулось в груди Натали, и ее губы замерли, словно желая поддразнить его еще одним поцелуем. Что это, черт возьми, было? Ни при каких обстоятельствах ничего не должно происходить в том месте, которое находится между ее мозгом и влагалищем. Он собирался уехать из города. Он бы и уехал из города, если бы не ее предложение помочь ему получить ссуду. Он считает ее избалованной богатой девчонкой. У них даже не было настоящих отношений, но он уже решительно не принимает все, что ее касается. Пытаться доказать, что он неправ, – пустая трата времени и сил. Особенно если учесть, что их потенциальное соглашение основано на выделении ей очень солидного трастового фонда.

Она только зря потратит время.

– Вернись, – прохрипел он, изучая ее. – Мучай меня. Я смогу это вынести.

Встать. Ей нужно встать.

Они почти наверняка были замечены целующимися в отражении окна. Цель создания «Гнездышка влюбленных» была достигнута. Так почему же она снова наклонилась к нему, страстно желая ощутить полноту его губ и то, как его руки медленно скользят по ней, запоминая изгиб ее бедер, форму коленных чашечек, все, до чего смогут дотянуться?

Губы Натали были в сантиметре от губ Августа, ее сердце бешено колотилось. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Этот поцелуй обещал стать сплошным удовольствием. Исследующий. Их. В отчаянии она попыталась вспомнить все оскорбления, которые услышала от него, когда напилась, и то, как он намеренно застал ее врасплох в шатре, но чувствовала лишь, как бешено колотится его сердце, а ее собственное подпрыгивает в ответ на его волнение.

– Натали.

Ей потребовалось целых пять секунд, чтобы осознать, что к ней обращается мать. Откуда?

Натали подняла голову, наклонилась в сторону и увидела Коринн, которая, скрестив руки на своей стройной фигуре, смотрела на нее с бесстрастным выражением лица.

– Боже мой, – прошептала она. – Моя мама застукала нас за поцелуями. Я случайно не села на поезд, возвращающийся в среднюю школу?

– Будь добра, не могли бы мы поговорить с глазу на глаз? – продолжила Коринн.

– Одну минуту.

Натали нырнула обратно в кресло, надеясь, что температура ее лица хоть немного приблизится к нормальной.

Август со стоном откинул голову назад:

– Господи.

– Я бы сказала, что ей больше подойдет слово «Антихрист».

Его грудь поднялась и опустилась в болезненном смешке.

– Тебе придется дать мне минуту. Или… шестьдесят. Чтобы все прошло.

– В таком случае определенно не думай о том, что я сдамся, – захлопав ресницами, сказала она.

– Натали, – процедил он сквозь зубы.

Она прижалась губами к его уху и обдала теплым дыханием, от которого он вздрогнул и схватился за подол ее платья.

– Похоже, я победила, крысиный король.

У него отвисла челюсть:

– На этот раз.

– Этот раз – единственный. Мы оба высказали свою точку зрения.

– К сожалению, я все еще настаиваю на своей, – пробормотал он, кивая на свои колени.

– Отвратительно, – отрезала она, хотя чувствовала, как смех подступает к горлу, и слезла с его колен. – Возьми себя в руки, пока я, – она встретилась взглядом с Коринн, – поговорю с моей прекрасной мамой.

Коринн закатила глаза и ушла.

Натали последовала за ней, улыбаясь и благодаря тех, кто поздравлял ее, когда она проходила мимо. Когда они добрались до тихого уголка вагона, Коринн сохраняла безмятежную улыбку на лице, но в ее глазах безошибочно угадывалось раздражение.

– Тебе не кажется, что было бы неплохо немного предупредить нас, прежде чем втягивать нас с твоим братом в этот трюк?

– Да, на самом деле я так и делаю. Таково было мое намерение…

– За каких-то тридцать минут вы с этой обезьяной превратили нас в посмешище.

Внезапно у Натали кровь вскипела в жилах:

– Он – ветеран войны. «Морской котик». Никогда больше не говори о нем в таком тоне.

Мать резко закрыла рот, но быстро взяла себя в руки.

Натали, однако, было далеко до такого спокойствия. С каких это пор она стала так страстно защищать этого мужчину, который, как предполагалось, был ее врагом? Она могла оскорблять его до второго пришествия, но вот его попытался оскорбить кто-то другой, и она готова откусить за это голову?

– Два дня назад на конкурсе «Букеты и новички» ты плеснула вином в лицо этому человеку. Тебе не кажется, что об этом известно всем в городе? Тебе не кажется, что они удивляются, как ты могла так быстро превратиться из врага в невесту?

Щеки Натали вспыхнули. Такими темпами она вообще сожжет себе кожу.

– Все пары ссорятся. Ты должна бы знать это лучше, чем кто-либо другой. Не так уж трудно смириться с мыслью, что мы тогда были в самом разгаре ссоры.

Мать в ответ лишь покачала головой:

– Ты собираешься унизить семью, как унижала в старших классах.

Натали отшатнулась, словно от пощечины. Ее тело вздрогнуло от резкого выговора, и она с силой ударилась спиной о какой-то неподвижный предмет. Дернувшись, она повернула голову и увидела, что позади нее с хмурым видом стоит Август. Он мрачно посмотрел на нее, а затем перевел взгляд на ее мать.

– Все в порядке, принцесса?

Коринн усмехнулась этому прозвищу. Натали наблюдала, как ее мать ведет войну между хорошими манерами и своим очевидным гневом. Удивительно, но гнев победил. Вместо того чтобы пожать Августу руку и сказать что-нибудь, чтобы сгладить неловкую ситуацию, как она обычно делала, Коринн проплыла мимо них с натянутой улыбкой и подошла к другой группе, затеяв скучную светскую беседу о восстановленной винтажной отделке поезда.

– Как много ты услышал? – не оборачиваясь, поинтересовалась Натали.

Повисла пауза.

– Немного.

Судя по его грубому тону, он услышал ту часть, где она «собиралась унизить семью».

– Отлично. Думаю, я заговорила слишком рано. – Она не знала, что делать с руками. Скрестила их. Бессмысленный жест. Обняла себя за талию. – Сегодняшнюю битву ты выиграл.

Некоторое время они стояли молча. Затем Август удивил ее, взяв за правую руку и отведя обратно к «Гнездышку влюбленных». Опустился на сиденье и потянул ее за собой. У нее не было сил бороться с ним или притворяться, что его теплота ей неприятна, и мгновение спустя она обнаружила, что утыкается головой Августу в подбородок, обвившись ногами вокруг его бедер, и молча наблюдает за проплывающей мимо Напой.

– Давай считать, что сегодня у нас ничья, – пророкотал он.

Натали, испытав потрясение, какого не испытывала никогда в жизни, закрыла глаза и кивнула.

Его голос успокаивающе зазвучал у нее над ухом.

– Я собираюсь взять напрокат смокинг, а ты наденешь красивое платье. Или брюки. Мне дороги мои яйца, поэтому я не буду говорить тебе, что надевать, мне просто нравятся твои ноги. Очень. По сути, им место в музее. – Она шмыгнула носом в знак благодарности, и он погладил ее по голове. – Мы произнесем клятвы, а потом я отведу тебя домой, к моей кошке-психопатке. Возможно, мы даже подружимся, пытаясь защититься от ее кошачьего зла. Если нам удастся пережить друг друга – и Грозу, – мы будем терпеть это до тех пор, пока у тебя не появятся деньги на открытие собственной фирмы. Хорошо?

Кто-нибудь когда-нибудь пытался успокоить ее подобным образом?

Может быть, Джулиан, когда она, впервые вернувшись домой, на остров Святой Елены, почувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Но усилия ее брата не оказали такого воздействия. Они были не так основательны.

Как странно, что именно Август успокоил ее после того, как так долго выводил из себя.

– Хорошо, – согласилась она, положив руку ему на грудь. – И твой заем.

Последовала пауза.

– Да, принцесса. И это тоже.

И она положила ладонь на его грудь, ощущая ровный стук сердца, пока поезд мчался к бескрайнему горизонту, и его подбородок в конце концов оказался у нее на макушке. Может быть, все будет не так уж плохо, в конце концов.

Ха.

Глава седьмая

С экрана ноутбука улыбались знакомые Натали лица. Каждый раз, когда она заходила в социальные сети, чтобы проведать своих нью-йоркских коллег, выражения этих лиц и даже имена становились все менее узнаваемыми. Фотографии бывших коллег во время частной вечеринки на крыше были сделаны только вчера, возможно, даже в тот момент, когда она целовалась со своим заклятым врагом в вагоне винного поезда, но это было все равно что смотреть на фотографии из прошлого.

Чем дольше Натали находилась вдали от Нью-Йорка, тем более незнакомыми становились эти люди и их шикарные мероприятия. Эйфория после удачной сделки, прилив адреналина, когда звучал сигнал на открытие торгов, – все эти воспоминания начали развеиваться, словно аромат сигарного дыма. Эти фрагменты ее жизни становились все более приглушенными, и она хотела вернуть их обратно. Очень хотела. Она хотела пережить все это снова, лично.

Когда она только вернулась домой, у нее возникло почти отчаянное ощущение СУП[11]. Я должна вернуться как можно скорее. Не должна позволить им забыть обо мне. Эта мысль все еще была там, билась, как дополнительный пульс, в ее крови, но срочность начала утрачиваться – и это было просто невыносимо. Ей нужно было вернуться. Пять минут в Нью-Йорке равнялись пяти годам в любом другом месте. Люди забыли о ней. Бизнес пошел своим чередом. Дорогу проложили прямо по вчерашней звезде и назвали ее лежачим полицейским.

Она была на вечеринке на этой крыше и произносила тосты. Отмечала головокружительную сделку, которая увеличила стоимость фонда. На экране красовались нули. Когда она складывала эти нули, ее обнимали. Она была членом команды победителей.

А что здесь?

Она была неуклюжим мультяшным талисманом.

Хотя вчера, на очень короткое время, она оказалась в команде из двух человек. С самым неожиданным союзником. Августом. Может быть, именно поэтому она снова проснулась так рано, пытаясь запечатлеть в своем мозгу образы из желаемой временной шкалы. Потому что было слишком легко заключить перемирие с Августом и позволить себе просто жить. Ей было бы хорошо, если бы его большая рука обнимала ее за бедра, а колючий подбородок покоился у нее на макушке и если бы он время от времени зарывался носом в ее волосы.

Это было шоу для публики?

Натали вздохнула и коснулась нескольких клавиш на своем «маке», перейдя к тому месту в интернете, которого ей следовало бы избегать, как свинины в ночной закусочной.

Аккаунт ее бывшего жениха.

Она немного поколебалась, прежде чем нажать «Ввод», и тут он предстал перед ней во всем своем мальчишеском обаянии. У нее скрутило живот при воспоминании о том, как он спокойно попросил ее вернуть обручальное кольцо. Он был еще спокойнее, когда объяснял, что, хотя и любит ее, не может позволить, чтобы их отношения стоили ему карьеры, ради которой он так усердно работал.

Еще спокойнее, когда он попросил ее уйти.

Если бы они с Августом действительно были вместе, а не просто притворялись, он не порвал бы с ней таким образом. Они бы кричали, хлопали дверьми и оскорбляли друг друга. Они бы перевернули весь дом вверх дном. Почему она вообще об этом думает? Более того, почему она вдруг обратила внимание на плечи Моррисона и подумала, что они могли бы трижды уместиться в ширине плеч ее мнимого жениха? Это же не соревнование…

Когда на экране появилось новое изображение, Натали задержала дыхание. Только что опубликовано. Фотография Моррисона на балконе, где он обычно пил кофе, с видом на Южный Центральный парк. Рядом с ним – знакомая блондинка в белоснежном халатике, потягивающая зеленый сок из стакана и закатывающая глаза. Эта блондинка… Криста, верно? Натали знала ее.

Одна из дочерей члена их правления.

Он ей изменил.

Задыхаясь, Натали захлопнула ноутбук, встала и обошла кровать. Ее сердце не было разбито. Этот ущерб уже был нанесен, и, если быть честной, загладить его было проще простого. Но ее уверенность в себе? Это совсем другая история – и теперь она получила еще один удар, невидимый молоток расплющил ее, как куриную отбивную между двумя листами пекарской бумаги.

«Глубокий вдох», – пробормотала она себе под нос, вытягивая руки над головой и медленно их опуская. Снова вверх, снова вниз. Она сможет пережить это потрясающее открытие: ее жених уже движется к чему-то позитивному. То, что ее не убило, сделало ее сильнее. Тот факт, что ее бывший спит с красивой дочерью миллиардера, только сделает ее возвращение более приятным. Она снова будет принадлежать сама себе. Станет не совсем такой, как раньше, но будет жить похожей жизнью. К ней вернется это чувство… быть желанной. Быть на виду.

Решив выпить чашечку кофе перед тем, как принять душ, Натали как можно тише открыла дверь гостевой комнаты и выскользнула наружу, не желая беспокоить Джулиана и Хэлли, которые спали по другую сторону кухни. Не дай бог она их разбудит. Кровать заскрипит ровно через десять секунд, и, честно говоря, меньше всего на свете ей хотелось этим утром становиться свидетельницей чьих-то поисков оргазма.

Она сунула капсулу в кофеварку, подставила кружку под носик и потянула за рычаг, выбирая самый крепкий кофе. И стала ждать.

Почему, как только она узнала, что ее бывший встречается с другой, у нее в голове буквально через пять минут всплыло лицо Августа? Этого она не знала. Но это определенно был знак того, что сегодня нужно пересмотреть правила игры. Возможно, они вместе поработают над тем, чтобы убедительнее выглядеть на публике. Наедине с собой его любимым занятием было презирать ее за то, что она родилась в привилегированной семье, в то время как он сам прошел нелегкий жизненный путь.

Хотя она мало что знала о том пути, который он выбрал.

Возможно, ей стоит об этом узнать. На случай, если кто-нибудь спросит.

Вероятно, ей стоит узнать хотя бы главное о своем мнимом женихе.

– Тс-с-с, – раздалось шипение из темноты.

Натали бросилась к ножу и остановилась только тогда, когда в полутемную кухню вошла Хэлли, одетая в футболку с логотипом Стэнфордского университета, которая доходила ей почти до колен.

– Господи, – выдохнула Натали, прижимая руку к груди, уверенная, что ее сердце вот-вот выскочит из грудной клетки. – Зачем ты подкрадываешься, как старое викторианское привидение? Я чуть не запустила в тебя ножом.

– Тс-с. – Хэлли прижала к губам палец.

Натали наклонила голову.

– Вот теперь ты меня по-настоящему пугаешь.

– Прости, – подкрадываясь босиком, прошептала Хэлли. Каждый ноготь у нее на ногах был выкрашен в свой цвет, браслет на щиколотке тихонько позвякивал. – Я не хочу будить Джулиана.

– В самом деле? Похоже, тебе нравится его будить. Ты и мертвого разбудишь. – Девушка ее брата слегка порозовела, но намек ее не смутил. Нет, для шести утра она выглядела чрезвычайно сосредоточенной.

– Мы можем поболтать?

– Эм… – Что происходит? Натали взяла свой свежесваренный кофе, отхлебнула черного, чтобы взбодриться, и лишь затем отправилась к холодильнику за молоком. – Конечно. Что у тебя на уме?

Какой бы ни была причина этого предрассветного свидания, Хэлли отнеслась к нему со всей серьезностью.

– Я здесь, чтобы предложить свои услуги.

Натали сделала двойной глоток и добавила в кофе немного молока.

– В каком смысле?

Хэлли нахмурилась, как будто ответ был очевиден.

– Ну, речь о твоей фальшивой свадьбе. Я хочу помочь.

– Мне неудобно это так называть. Знаешь, в этом городе повсюду есть глаза и уши. – Натали вздрогнула. – Мы просто собираемся обменяться клятвами в здании суда, но, полагаю, если ты захочешь подарить мне букет?..

Хихиканье Хэлли заставило ее замолчать.

– Здание суда. Восхитительно. Разве ты не слышала, что твоя мама требует устроить настоящую свадьбу?

Улыбка Натали исчезла, живот скрутило от страха.

– Да, но она никак не сможет спланировать свадьбу в те сроки, которые нам нужны. Верно? Что ты об этом знаешь?

– Твоя мама сказала Джулиану, чтобы он к этой субботе взял напрокат смокинг. – Хэлли не торопилась продолжать. – А потом ей пришлось положить трубку, потому что по другой линии звонил сотрудник кейтеринга.

– Сотрудник кейтеринга? – Натали задохнулась. Она должна была это предвидеть. Коринн ни за что не согласится на церемонию в здании суда. Такая церемония не соответствует той пышности и традициям, которые нужно поддерживать в семье Вос.

Что скажет по этому поводу Август?

И почему одно только его имя вернуло ее в винный поезд, где он окутал ее теплом и замедлил биение ее сердца до нормального темпа, шепча ей на ухо нежные слова, а его сильные руки дарили ей ощущение невесомости? С ним она чувствовала себя почти умиротворенной. Защищенной. Как мог тот самый мужчина, из-за которого ей хотелось завизжать на манер баньши, вызвать у нее такую реакцию? Откуда ей знать? Но эффект остался.

Сильный эффект.

– Также ходили разговоры об аренде огромных шатров. Гигантских. – Кудрявая блондинка склонила голову набок, но было трудно понять, сочувствует она или взволнована. – Вы получите полный набор свадебных услуг в Напе, нравится вам это или нет. Коринн использует подход «шок и трепет», чтобы одурачить местный колорит, и я тоже хочу поучаствовать. Я агент хаоса, Натали. Ничего не могу с собой поделать, я жажду опасности.

– Откуда мне знать, что ты не на задании под прикрытием? – Натали прищурилась поверх своей кружки. – У тебя есть жучок, Уэлч?

Ни секунды не колеблясь, девушка ее брата приподняла стэндфордскую футболку, продемонстрировав пару радужных трусиков и очень впечатляющую грудь. Через мгновение она снова опустила футболку, и Натали что-то промурлыкала себе под нос.

– Какие услуги ты предлагаешь?

– Цветочные композиции, конечно. Но также, – Хэлли шагнула вперед, подальше от света, – буквально все неприличное. А именно, планирование девичника. Я тебя раскусила.

– Хэлли, ты что, чокнулась?

– Я писала твоему брату письма как тайная поклонница и начала ревновать, когда он мне ответил.

– Круто. – Натали постучала пальцем по краю своей кружки. – Ты не собираешься спросить, почему я вступаю в этот фальшивый союз с тем, кого я когда-то обозвала больной крайней плотью? Или ты не спрашиваешь, потому что уже знаешь?

– Мы с Джулианом говорили о… ну ты знаешь. – Хэлли так быстро покраснела, что было удивительно, как у нее хватило сил удержаться на ногах. – О браке. Друг с другом. И он, кажется, упоминал что-то о трастовом фонде, который будет открыт, как только это произойдет. Он, эм… ну он спросил, не буду ли я против, если он вложит эти деньги в винодельню. Когда придет время.

У Натали перехватило дыхание.

– Ну, он гораздо более бескорыстен, чем я.

– Нет, – Хэлли покачала головой. – Просто в данный момент он в лучшем положении и может помочь.

– Я бы помогла, если бы меня попросили. Если бы я знала, что им нужна моя помощь… – Она оборвала фразу взмахом руки, заставив себя улыбнуться. – Я ценю твое предложение помощи, сумасшедшая ты девчонка. Я принимаю его. Я буду удовлетворять твою потребность в хаосе, пока ты хранишь мою тайну в кругу семьи.

Хэлли медленно закрыла глаза, сложив на груди руки.

– Спасибо. Настоящим я объявляю себя твоей тайной приспешницей.

– Только не проси меня называть тебя так. – Натали выключила кофеварку и неторопливо направилась в прихожую с ополовиненной чашкой в руке. Прежде чем выйти, она остановилась перед Хэлли, которая едва не дрожала от волнения. – Мой брат понятия не имеет, во что он вляпался, верно?

– На самом деле имеет, – сверкнула глазами садовница. – Он прекрасно понимает, что я способна на разрушение, и все равно меня любит. Может быть, это он – сумасшедший.

– Может быть и так, – пробормотала Натали, качая головой. – Я уже упоминала, что ты мне нравишься?

– Ты мне тоже нравишься, – подмигнула Хэлли и со словами «давай повеселимся» растворилась во мраке.

Натали долго смотрела в темноту, чувствуя, как к горлу подкатывает чувство вины. Теперь она втянула в свой план всю свою семью и Хэлли? Неужели это будет очередная ложь, помноженная на тысячу других, когда всего этого фарса потенциально можно было избежать при помощи одного унизительного телефонного звонка ее отцу в Италию?

Да.

Она откинула голову, и в потолок устремился тихий стон. Один телефонный звонок. Она может это сделать. Желательно до того, как причинит еще какой-нибудь вред или втянет в эту историю еще кого-нибудь из близких. Но, черт возьми, это просто ужасно.

* * *

Натали что-то яростно рисовала в блокноте, водя кончиком шариковой ручки взад-вперед по синей полосе, которая постепенно становилась черной. В ее ухе раздалось жужжание телефона, соединяющего ее с Европой. Ее прошиб холодный пот, она взглянула на часы и снова подсчитала разницу во времени. Разница с Италией – восемь часов. Сейчас там, должно быть, ранний вечер. Она понятия не имела, какой у ее отца график и сохранился ли этот номер его телефона. Но она не хотела спустя десять лет оглядываться назад и жалеть, что не предприняла этой попытки предотвратить катастрофу.

– Привет.

Резкий тон. Ничуть не изменился. Таков уж ее отец.

Боже, в мире не было никого более устрашающего, а ведь, занимаясь финансами, она сталкивалась с гигантами. У Далтона Воса был осуждающий взгляд и никогда не было времени. Он всегда спешил, стремясь к лучшему, как будто боялся покинуть этот мир, не оставив в нем своего следа. Он был одержим желанием создать самое прибыльное винодельческое предприятие в Напе. Как только это произошло, ему стало… скучно. В родном городе. Со своей семьей.

Пожар четырехлетней давности казался ему чем-то невозможным, как будто он не мог признать, что стихийное бедствие взяло над ним верх. После расторжения своего непростого брака с Коринн и передачи «Виноградника Воса» он переключил свое внимание на команду «Формулы-1», без сомнения, вложив в нее огромную сумму денег, которая могла бы очень пригодиться винодельне.

Напоминание о том, как Далтон поступил с ее матерью, заставило Натали отбросить ручку и выпрямиться.

– Привет, отец, это Натали.

– Да. Высветился твой номер, – сказал он почти рассеянно. – Как дела?

– Отлично. Вообще-то, я дома.

– А-а. – Короткая пауза. – Как поживает Коринн? Полагаю, она очень устала. Управлять виноградником нелегко, и я уверен, что она уже это поняла.

– На самом деле она процветает, – без колебаний сообщила Натали. Конечно, у них с Коринн могли быть напряженные отношения, но она ни за что на свете не позволила бы этому мужчине думать, что он был основной опорой ее матери. Или что ей без него стало хуже. Любая достойная женщина поступила бы так же. – Она поживает лучше, чем когда-либо.

В ответ – молчание. Она слышала, как он что-то печатает на другом конце линии.

Как всегда, отчужденный и пренебрежительный.

Ей нужно высказать просьбу, прежде чем она начнет визжать.

– Я звоню, потому что у меня появилась возможность открыть собственную инвестиционную фирму в Нью-Йорке. Мы с моей коллегой Клаудией расширяем бизнес…

– Натали, я знаю, что тебя уволили. Неудачная сделка, которая чуть не погубила всю твою фирму в начале этого года. – Он откашлялся. Скрипнул стул. – Я по-прежнему заядлый инвестор. Твоя компания, возможно, и сохранила бы это в тайне, но мой брокер смог отследить закулисные детали.

Тошнота накатила на нее, как туман над озером, а в центре лба возникла острая боль. Он знал, что ее уволили, и просто продолжал жить как обычно. С чего бы ей ожидать чего-то другого? Приди в себя. Держи себя в руках.

– Да, хорошо. Я подавлена, но не выбилась из сил. Я уже на пути к тому, чтобы оправиться от этого, на самом деле вот почему…

– Вот почему ты звонишь по поводу денег.

– Да. – Она сделала глубокий, беззвучный вдох, изо всех сил стараясь не расстаться с только что выпитым кофе. – Да. Я звоню по поводу моего трастового фонда. Думаю, ты согласишься, что в наше время этот обычай выглядит очень старомодным.

– Натали, я заработал эти деньги. Мне решать, как их распределять. Если бы ты принимала более разумные решения, у тебя бы не возникло этой проблемы.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я облажалась? Да, я облажалась.

Оставь все как есть. Ему просто нужно услышать, что он прав. Позволять ему набирать очки невыносимо, но она должна помнить о цели.

Но потом он заговорил об этом. Он заговорил об этом.

– Возможно, идея выйти замуж, в конце концов, не так уж и старомодна. Возможно, ты больше подходишь для семейной жизни, чем для бизнеса, Натали.

Другими словами, убирайся на кухню.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом.

– Честно говоря, отец, я не думаю, что мужчина, который бросил свою жену, имеет право превозносить достоинства брака.

Далтон фыркнул. Затем связь прервалась.

Она закрыла глаза и уронила телефон себе на колени.

Свадьба, безусловно, состоится.

Глава восьмая

Август вытер рукой вспотевший лоб и отбросил гаечный ключ.

Одним из лучших последствий ухода с винодельни был бы тот факт, что он никогда в жизни больше не увидит этот горизонтальный пресс. После того как он продаст собственность, устаревшее оборудование станет уже чьей-то проблемой. И вот он здесь, в восьмисотый раз чинит эту своенравную железяку.

Еще одна бессмысленная попытка заняться виноделием.

Может быть, на этот раз его каберне действительно кого-нибудь убьет.

Август сделал несколько шагов к рабочему столу у правой стены сарая, взял бутылку с водой, одним глотком осушил бо́льшую часть содержимого, а остатки вылил себе на голову. Вздохнув, прислонился спиной к столу и оглядел сарай, задержав взгляд на ряде дубовых бочек с бродящим виноградным соком, который, по идее, должен был превратиться в вино.

По правде говоря, его немного беспокоило то, что эти бочки маячат перед глазами. Он выращивал их содержимое в земле, собирал виноград голыми руками, и, если бы он только смог правильно провести процесс брожения, все получилось бы. Ведь так?

Август фыркнул, вспомнив, как многие люди у него на глазах выплевывали его вино, как насытившиеся младенцы – содержимое бутылочки с детским питанием. Когда он только приехал сюда, он был полон надежд. Мечтал о заведении, битком набитом людьми, которые будут пить вино с именем его лучшего друга на этикетке. Где-то каким-то образом Сэм увидел это и изобразил ту комбинацию из аплодисментов и смеха, которую Август слышал во сне.

Хотя прошлой ночью его попытки уснуть были прерваны кем-то совершенно другим. Натали. Воспоминания о том, как они делили «Гнездышко влюбленных» в винном поезде.

Живые воспоминания, которые заставляли его член чувствовать себя очень несчастным.

Боже, ее попка так идеально поместилась у него на коленях.

Август со стоном запрокинул голову. Почему он не может просто кончить и покончить с этим? Он хотел этого. Очень сильно. Господь свидетель, ему это было необходимо. Странно, но его мозг, казалось, был намерен бомбардировать его несексуальными мыслями, прерывая процесс самоудовлетворения в самом зародыше.

Главным образом ему не нравилось воспоминание о том, как Натали расстроилась из-за критики своей матери.

Ему определенно понравилось, как она прижималась к нему, ища утешения – он ничего не мог с собой поделать, – но ему не нравилась причина. Ни капельки. Грусть Натали сделала его член мягким, прежде чем он смог задать нужный ритм. Такая вот ерунда.

Когда источник его дискомфорта с блокнотом в руках возник в дверях амбара, выглядя как молодой специалист, направляющийся в зал заседаний, Август мог только смотреть. Она все еще была расстроена из-за вчерашнего вечера или чувствовала себя лучше?

Потому что его член понятия не имел, как себя вести.

Он получил ответ, когда она сморщила нос.

– Боже, я даже отсюда чувствую твой запах.

Определенно ему стало лучше.

С невеселым смешком он поднял с земли гаечный ключ.

– Вот как выглядит физический труд, Натали. Ты когда-нибудь видела это в реальной жизни или только в кино?

Ее испепеляющий вздох наполнил сарай.

– Я выросла на винодельне, придурок. Я знаю, как выглядит физический труд.

– Нет. Ты знаешь, как выглядит труд других.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но так же быстро сжала губы, избегая его взгляда. Ему тут же захотелось вернуть свои слова обратно. Почему он раз за разом попадает с ней в эту ловушку? Почему они ссорятся каждый раз, когда оказываются в одной комнате? Это она приводит их к разногласиям или он постоянно ставит палки в колеса, когда речь заходит о ней?

– Я пришла обсудить обмен клятвами, – сказала она, одарив его беззаботной улыбкой, хотя в ее глазах была такая беззащитность, что у него защемило в горле. Боже, спаси его от этой калейдоскопической женщины. – Если только ты не решил отказаться.

– Я не отступлю. – Она издала такой протяжный вздох, что ему захотелось ее встряхнуть. Или поцеловать. Или еще что-нибудь сделать. – Значит, займемся планированием, да?

– Думаю, тебе придется надеть рубашку. Если только ты не разорвал их все пополам, корча из себя Халка перед зеркалом.

– Вместо того чтобы спрашивать свое зеркало, всех на свете я ль милее, как это делаешь ты, злодейка?

– Когда поженимся, остерегайся отравленных яблочек. Хм, а я могла бы унаследовать это место и в самом деле делать приличное вино.

– Ты имеешь в виду, могла бы нанять для этого других людей?

– Все лучше, чем упорно пытаться сделать это в одиночку, не имея никакого опыта.

– Думаешь, что справишься лучше, принцесса? Насколько я могу судить, ты не имеешь никакого отношения к производству или розливу вина вашей семьи. Только к его распитию.

Жалюзи опустились.

За секунду она превратилась из живого существа в робота.

И его мозг начал припоминать другие случаи, когда он подшучивал над Натали за ее склонность часто напиваться. Реагировала ли она так же в те разы? Да… Август подозревал, что, возможно, так оно и было, но трудно было судить наверняка, когда они перепрыгивали с одной колючки на другую, словно обезьяны на лианах.

– Ты хочешь, чтобы я перестал подкалывать тебя по поводу выпивки? – спросил он, направляясь к ней с другой стороны сарая. – Я могу перестать.

Она открыла блокнот на первой странице и притворилась, что делает пометку, хотя он видел, что колпачок на ее ручке все еще был закрыт.

– Это не имеет значения. Все, что ты говоришь, у меня влетает в одно ухо и вылетает из другого.

– И все же выпивка тебя беспокоит.

– Ты делаешь из мухи слона.

– Поэтому я и перестану об этом упоминать.

– Теперь мы устанавливаем правила оскорбления друг друга?

– Да. Похоже на то. Я не хочу ранить твои чувства.

Это ее удивило. И привлекло внимание. Хорошо.

– Чего ты не хочешь?

– Ты так решительно настроена поставить меня на мое место, на ступеньку ниже тебя. Может быть, я просто попытаюсь опустить тебя на тот же уровень, чтобы мы могли…

– Заняться сексом? Боже, ты такой предсказуемый.

– Я хотел сказать, чтобы мы снова могли смотреть друг другу в глаза.

– В постели.

– В других местах.

Например, обниматься в поездах. Но он не мог сказать это вслух без того, чтобы она не принялась его распинать.

Однако он мог бы решить эту проблему, не так ли? Этой женщине не следовало так щетиниться в его присутствии. Его очень беспокоило то, что она так себя ведет. Ему гораздо больше нравилось, когда она сидит у него на коленях и доверяет ему.

– Твоя мама вчера вечером что-то говорила о происшествии, когда ты училась в старшей школе?

Она напряглась, как будто не ожидала, что он заговорит об этом, и теперь собиралась надеть еще больше доспехов. Но сдержалась.

– Натали, когда мне было семнадцать, я на школьном конкурсе талантов прорычал в микрофон «Разыскивается живым или мертвым»[12] Бона Джови. В парике и гольфах с кисточками. Не мне тебя осуждать.

У нее вырвался сдавленный смешок:

– Полагаю, ты занял последнее место?

– Они не совсем поняли мое художественное ви́дение.

Она окинула его взглядом, словно пытаясь представить себе эту сцену, и сжала губы, чтобы сдержать улыбку. Заколебалась, но потом, резко поведя плечами, призналась:

– Я действительно склонна использовать алкоголь в качестве средства преодоления. Конечно, так и есть. Я взрослый человек, живущий в этом мире. – Она прикусила внутреннюю сторону щеки, на ее лице так быстро отразилась целая гамма эмоций, что ему пришлось сосредоточиться, чтобы не отстать. Черт, она была просто невероятна. – Однако, когда я училась в старших классах, это было скорее стимулом получать внимание, в котором я нуждалась. Джулиан получал его так легко. Внимание к его достижениям и мудрому подходу к решению проблем. У меня не было ни одного из его качеств, и я, наверное, запаниковала. Начала чувствовать себя невидимкой. Когда я много пила и вела себя безрассудно, люди, по крайней мере, обращали на меня внимание. Они считали меня забавной. Тусовщицей.

Августу до смерти хотелось выкрикнуть, что все, кто не обращает на нее внимания, должно быть, полные идиоты, но он боялся перебить ее неуместными словами и заставить замолчать. Видит бог, они и так были не в ладах из-за его склонности говорить всякую чушь.

Но желание сказать ей что-то, что ее защитит, не исчезло. И может быть, еще немного обнять.

– Родители отправили меня на пару недель в реабилитационный центр, чтобы хорошенько напугать. Я выкинула слишком много трюков – думаю, последней каплей стало то, что я намалевала гигантский номер шестьдесят девять на футбольном поле в ночь перед возвращением домой…

– Мило.

– …и моя репутация начала выставлять винодельню в негативном свете. Звучит знакомо, правда? – Ее улыбка была натянутой, но она с любопытством смотрела на свой кулак, словно все еще пытаясь осознать тот факт, что он ткнулся в его кулак. – Это сработало. Я действительно испугалась.

Эти слова, произнесенные таким будничным тоном, вызвали у Августа протест.

– Кто тебя напугал? – рявкнул он.

– Я сама. – У нее на лбу появилась морщинка. – Я сама. Когда у меня не было волшебства вечеринки, за которым можно было бы спрятаться, все, что у меня оставалось, – это я сама. Мне нужно было понять, в чем я хороша. Помимо того, что я умею закатывать вечеринки.

Августу очень хотелось взять Натали на руки и крепко обнять – и заставить поклясться господом богом, что никто не пугал ее в реабилитационном центре, – но это была важная информация. Ему нужно было выслушать, а не просто реагировать.

– Выходит, когда я высмеиваю тебя за то, что ты пьешь слишком много вина, ты чувствуешь себя несчастной, – очень медленно произнес он, складывая картину воедино. – Потому что ты хочешь, чтобы тебя ценили за другие вещи, в которых ты хороша? Например, за то дерьмо с Уолл-стрит?

Она не смогла скрыть своего веселья.

– Как ты с этим справился, здоровяк?

Он тяжело выдохнул и задержал дыхание.

– У меня идет кровь из носа?

– Нет. Он у тебя по-прежнему уродливый, но ты в порядке. – Ее губы дрогнули и застыли. – Наверное, да. Я не очень хорошо разбираюсь во всем этом дерьме с Уолл-стрит, поэтому, когда ты постоянно шутишь насчет выпивки…

– Это напоминает тебе о семнадцатилетнем возрасте. Когда выпивка и вечеринки были всем, что у тебя было.

– И я до сих пор чувствую себя неважно, – румянец на ее щеках стал еще ярче, – когда об этом вспоминаю.

В животе у него закрутилось огненное колесо.

– Мне не нравится, что ты чувствуешь себя не лучшим образом. Что я тому причиной. Прости. – Он шагнул к Натали и приподнял ее подбородок, восхищаясь плавными линиями шеи, тем, как ее веки слегка опускаются от его прикосновения. Как он может постоянно ссориться с такой хрупкой женщиной? – Больше никаких шуток о вине.

– В остальном играем по-прежнему?

– Думаю, я должен отплатить тебе за тот комментарий про уродливый нос.

На долю секунды Натали уткнулась лицом в его плечо и вздохнула, потом покачала головой и отступила на шаг.

– Как думаешь, мы сможем избежать ссоры на полчаса, пока будем придумывать, как правильно оформить церемонию? Поскольку Коринн была занята…

– Да, мэм, – подмигнув, протянул он. – Но я сниму рубашку. Пожалуйста.

– Боже мой, – она отчаянно замахала рукой. – От тебя воняет.

– За тяжелый труд приходится платить. Ты бы знала это, если бы хоть раз попробовала.

– Имеешь в виду, например, выкопать яму, достаточно большую для твоей могилы? Потому что это я бы хотела попробовать.

– Похорони меня с бутылочкой пи… – Август остановился на полпути к выходу из амбара и заледенел от проникшего внутрь холода. В тот же миг его глаза начало жечь, а тело напряглось, и он вскинул руку ко лбу, отдавая честь. В этом не было необходимости. Не в этой обстановке. На нем даже не было военной формы. Но при виде командира, идущего к нему через лужайку, у него сработала мышечная память.

– Сэр.

– Вольно, Кейтс.

Он опустил руку и заставил себя посмотреть мужчине в глаза, несмотря на то что в животе у него зияла дыра.

– Я не знал, что вы приедете.

– Ты же знаешь, я люблю, когда на моей стороне оказывается фактор неожиданности.

Август выдавил из себя смешок, но смех получился хриплым. Прошло почти три года с тех пор, как он в последний раз видел своего командира, и это было при наихудших обстоятельствах – на похоронах его сына и лучшего друга Августа, Сэма. Хотя смотреть в глаза командиру Зельнику было чрезвычайно трудно, Август не позволил своему взгляду дрогнуть, когда мужчина подошел ближе, с нескрываемым любопытством оглядывая виноградник.

Август вдруг остро ощутил за спиной присутствие Натали. То, что она стала свидетельницей этой встречи, было равносильно тому, чтобы вспороть себя от горла до живота и позволить ей увидеть все, что находится внутри. Он замер, полностью обнаженный, крайне уязвимый, не имея никакой возможности спрятаться.

Слегка повернувшись, Август встретил заинтересованный взгляд Натали и протянул ей руку. Он не знал, зачем это сделал. Просто ему показалось естественным заверить ее, что неожиданное появление незнакомца не представляет никакой угрозы. Или, может быть, ему нужно было почувствовать ее тепло на своей внезапно повлажневшей ладони. Она не колебалась ни секунды, взяла его за руку и сжала ее. Стычка забыта. Интересно, как они смогли так быстро переключиться? Что это значит?

– Так вот что ты создал в память о моем сыне. – Командир Зельник остановился и сцепил руки за спиной. Его тон был, как всегда, резким, но в нем чувствовалась теплота. – У меня выдалась неделька отпуска, и я, наконец, решил приехать и взглянуть собственными глазами.

Господи боже. Двумя днями ранее он чуть было все не бросил. Конечно, вынужденно, но этот человек приехал бы и обнаружил заброшенный виноградник. Если бы не Натали.

Он, не задумываясь, притянул ее ближе.

– Да. В память о Сэме. Работа продолжается, – с трудом выдавил он. В горле застрял ком. – Сэр, я хотел бы познакомить вас с Натали Вос. Моей невестой. – Сообщать о фальшивых отношениях своему командиру было не очень приятно, но слова вырвались прежде, чем он успел хоть немного их обдумать. Они просто повисли в воздухе, ощущаясь как правда. – Натали, это командир Брайан Зельник.

Зельник кивнул, явно впечатленный и немного удивленный.

– Рад с вами познакомиться, Натали.

Конечно, он удивился. Натали была не только безупречно красива, от нее веяло утонченностью и успехом, которые окружали ее словно аура. Другими словами, она была не из тех девушек, которые могли связаться с шумным засранцем, любителем рассказывать истории о боевых ранениях и давно заслужившим среди своих собратьев – «морских котиков» – прозвище Мегафон.

– Очень приятно познакомиться, – сказала она, продолжая внимательно смотреть на Августа. Он почувствовал, что она хочет спросить его о Сэме, и прижал большой палец к ее запястью, надеясь, что она поймет этот знак. Что он объяснит позже. И каким-то образом она его поняла и подтвердила это коротким кивком.

– Не буду вам мешать, – обратилась она к Августу. – Побуду внутри.

Натали трижды потянула Августа за руку, прежде чем до него дошло, что он все еще ее держит. Наконец он отпустил ее, и они проследили, как она идет к дому, заходит внутрь и закрывает дверь. Август и командир развернулись, как единое целое, и бок о бок направились к краю виноградника. Легкий ветерок доносил до них землистый, нагретый солнцем аромат зелени и винограда.

По виску Августа скатилась капелька пота. Он ждал, когда его командир заговорит.

Этот человек однажды заверил Августа, что не винит его в том, что случилось с Сэмом, и больше никогда не возвращался к этой теме. Тем не менее Августу приходилось подавлять сильное желание попросить, чтобы он повторил это еще раз. Боже, ему нужно было услышать эти слова, и все же они ничего не меняли. Он позволил, чтобы его друга убили в пятнадцати метрах от него.

Пятнадцати гребаных метрах.

– Я ценю то, что ты сделал, сынок, – сказал Зельник. Его голос стал еще более хриплым, чем раньше. – Сэм бы тоже так поступил.

Август с трудом откашлялся.

– По правде говоря, сэр, винодел из меня никудышный. Думаю, Сэм бы, наверное, надорвался от смеха.

Его командир издал негромкий смешок.

– Считай это домашним заданием. Я знаю, для тебя это не самый лучший опыт. Это еще одна причина, по которой я здесь. – Он немного помолчал. – Ты всегда был тараном. Сначала вышибаешь дверь, а вопросы задаешь потом. Но в жизни есть вещи, которые требуют терпения и усердия. Должно быть, ты уже усвоил часть урока, если убедил эту женщину выйти за тебя замуж.

Терпение и усердие.

Это то, что ему было нужно с Натали?

Он запомнил эти два слова и отложил их на потом в уголок своей памяти.

– Вы хотите сказать, что нельзя сразу ожидать совершенства, – произнес Август. – Для этого нужно время.

– Да. – Зельник скрестил руки на груди и расставил ноги – поза, которая была так знакома Августу и так сильно напомнила ему Сэма, что ему пришлось отвести взгляд. – Как бы то ни было, я знаю, что время, потраченное на подобный проект, окупится. Поэтому я приехал, чтобы инвестировать.

Глава девятая

Натали стояла у окна и смотрела сквозь жалюзи, а Гроза выделывала восьмерки у нее под ногами. Она обратила внимание на дрожь, пробежавшую по спине Августа, и беспокойно забарабанила пальцами по подоконнику. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что она скользит взглядом по шраму на его правом плече, и она тут же остановилась. Отошла от жалюзи. Вернулась и снова выглянула наружу.

Так вот что ты создал в память о моем сыне.

Так. Стоп. Что?

Что она пропустила?

И почему от этой новой неизвестности у нее скрутило живот? Ей в голову пришла одна мысль, и она снова отошла от окна, повернулась, на мгновение заколебалась, а затем прошла на кухню и принялась распахивать шкафы. В поисках бутылки вина. Может быть, ответ на эту загадку будет указан на этикетке, которую она так и не удосужилась внимательно прочитать.

Ничего. В доме не осталось ни одной бутылки вина Августа – он все раздал.

Она достала телефон и ввела в поисковик название винодельни Августа. Появилось несколько критических отзывов. Ее взгляд зацепился за слова «непригодно для питья», «ферментировано в мусорном баке», «выкрасить и выбросить». Но, конечно, у него не было веб-сайта. Она как раз перешла ко второй странице результатов поиска, когда входная дверь дома открылась, и в проеме, почти полностью загородив солнце своим крепким телом, появился Август.

У нее словно комок застрял в горле.

Не в состоянии пошевелиться, Натали могла только наблюдать, как он сделал несколько рассеянных шагов в дом и закрыл за собой дверь. От его тяжелой поступи заскрипели половицы. Вдалеке послышался звук постепенно удалявшегося автомобильного двигателя. Его командир уже уехал?

– Неудачная встреча?

Август остановился в коридоре, ведущем в спальню.

– Все прошло отлично. – Он бросил на нее короткий взгляд через плечо, и она успела заметить ямочку у него между бровями. – Спасибо, что согласилась выступить перед ним в роли моей невесты. Он собирается рассказать всем на базе, что я женюсь на сногсшибательной женщине.

Он продолжил идти, оставляя за собой этот комплимент, от которого у Натали подкосились колени. Она начала дрожать. Он был сам не свой. Это напомнило ей о том дне, когда проходила конкурсная дегустация вин. Как он тогда глубоко погрузился в свою большую, глупую голову и никак не мог найти выход. Поэтому она последовала за ним. До самой ванной. Когда она открыла дверь, он стоял, опершись руками о раковину и склонив голову.

– Август, кто такой Сэм?

Через мгновение он поднял голову и повернулся к ней с усталым выражением лица.

– Он был моим лучшим другом. Он погиб в бою. Был убит во время рейда. Последний, кто вошел. Он был последним, кто вошел. Я до сих пор не понимаю, как мы пропустили цель, спускавшуюся по лестнице. Они сказали, что информация была ошибочной, как будто это может чем-то помочь. – Натали переваривала эту ужасную и шокирующую информацию, не в силах перевести дух, а он барабанил пальцами по краю туалетного столика. – У Сэма была мечта стать виноделом. Мы все над этим посмеивались. Называли его «папаша из Напы». Но он был настроен серьезно. Хотел когда-нибудь уволиться и купить небольшой виноградник вроде этого. Это его мечта, не моя. А я только все испортил.

Желудок Натали оказался где-то в районе лодыжек. Все ужасные слова, которые она когда-либо говорила ему, вспомнились с такой отчетливостью, что у нее в горле словно что-то оборвалось.

– Август…

– Ты права. – Он резко оттолкнулся от раковины, и его хриплый смех наполнил маленькую ванную. – От меня ужасно воняет. Я быстренько приму душ, а потом мы сможем поговорить о свадебных делах, хорошо?

Он не стал дожидаться ответа. Просто наклонился к душевой кабине, повернул ручку, и тишину заполнил звук бьющей по кафельной стене воды. Чувствуя онемение во всем теле, Натали вышла из ванной и закрыла за собой дверь. Чувство вины словно выжгло ее насквозь, и из-за этого конечности казались мертвым грузом. Все это время он пытался воплотить мечту своего покойного лучшего друга, а все из-за этого смеялись над ним?

Это было невыносимо.

Ладонь Натали все еще лежала на дверной ручке ванной, и она смотрела, как та поворачивается в ее руке, впуская ее обратно в затуманенное пространство. Что я делаю? Понятия не имею. Но она знала, что была крайне несправедлива к мужчине по ту сторону занавески. Ему явно было больно от нахлынувших болезненных воспоминаний… И ей очень хотелось утешить его. Любым доступным способом.

Может быть, это был единственный способ, которым она могла воспользоваться в данный момент?

Натали вытащила футболку из-за пояса юбки и стянула ее через голову. Юбка упала на пол, за ней последовали босоножки. Ее пальцы лишь на мгновение задержались на застежке лифчика, прежде чем расстегнуть ее, обнажив грудь в жаркой, окутанной влажным туманом комнате. Слишком желая прикоснуться к нему, чтобы осознать, что на ней все еще оставались мятно-зеленые трусики, она медленно подошла к занавеске и, отодвинув ее, вошла в кабинку.

Или, скорее, втиснулась в нее. Август занимал почти каждый сантиметр пространства.

Он стоял, наклонив голову под струями, но звук отдергиваемой занавески и то, что она вошла в душ, заставило его нервно расправить плечи, и он повернулся с недоверчивым выражением на лице.

– Натали? Это ты? – Если бы он был мультяшным псом, у него бы язык вывалился изо рта. – Это твоя грудь?

– Нет, кого-то другого.

Очевидно, сарказм не был услышан. Август был слишком занят, упершись руками в мокрую стенку душа и наклонившись, чтобы посмотреть на ее грудь.

– О боже. Она невероятна. – Он подавился каким-то звуком и поморщился. – Господи. Никогда в жизни у меня так быстро не твердели яйца. Уверен, что у меня в голове все закипело. Дай мне секунд восемь, чтобы убедиться, что я не упаду в обморок.

На самом деле это не было проблемой.

Когда он закрыл глаза и прикусил нижнюю губу, Натали получила возможность рассмотреть его с ног до головы. Начиная с верхней части подтянутого мокрого торса, покрытого темными волосами, вниз по животу, похожему на коробку из-под яиц, и заканчивая… ого, боже. Твердыми оказались не только его яйца. Если с финансовым сектором у нее ничего не получится, то, возможно, ее ждет будущее на поприще заклинательницы змей. Ее лоно напряглось и стало горячим, таким горячим. Она была готова. И если быть честной с самой собой, это не было мгновенным возбуждением. Это физическое влечение зрело в течение нескольких месяцев. Мучило ее. Не давало ей спать по ночам. Боже, какое невероятное чувство – наконец перестать с ним бороться. Позволить сердцу биться быстрее, а телу – расслабиться и знать, что облегчение уже близко для них обоих. Наконец-то. Наконец-то.

– Хорошо, – выдохнул он у нее над головой. – Думаю, у меня все в порядке. – Он наклонился и грубо нашел своим ртом ее, скользкие от пара губы впились в нее поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание. Ее ладони легли на его грудные мышцы, ногти впились в прядь упругих волос. – Перестань, – простонал он. – Мне гораздо лучше, чем просто хорошо.

– Внутри меня будет еще приятнее, – прошептала она ему в губы, а кончики ее пальцев скользили все ниже и ниже. – Давно пора, не так ли, малыш?

– Детка? – Он поймал ее запястья, прежде чем она добралась до его возбужденного органа. Его дыхание коснулось ее лба. – Подожди. Натали, что это значит?

– Я… – Она попыталась высвободить свои запястья, но он не отпускал, не сводя с нее прищуренных глаз сквозь клубящийся туман. – Я хочу тебя. Вот что это значит. Мы хотим друг друга.

– Ни хрена себе. Но почему именно сейчас?

Натали открыла рот, но ничего не сказала.

– Это из-за того, что я тебе рассказал? – Август медленно поднял ее запястья высоко над головой, его губы оказались в нескольких сантиметрах от ее губ. – Ты думаешь, я позволю тебе из жалости переспать со мной, принцесса?

Эти слова, даже если это была лишь часть правды, ее задели.

– Судя по тому, как твой член сейчас пытается добраться до моего пупка? Да, позволишь.

– Давненько не виделись. Он в замешательстве. – Август прижался лбом к ее лбу, глядя ей прямо в глаза. – И ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе позже заявить какую-нибудь ерунду типа «это случилось потому, что тебе было плохо». Этого не будет.

– Ты пытался сделать благородное дело, – торопливо прошептала она. – Все это время.

Его челюсть дернулась.

– Это не имеет к нам никакого отношения. – Они так долго дышали друг другу в губы, что она потеряла счет, кто вдыхал, а кто выдыхал. Знала только, что у нее безумно твердые соски и очень влажно между ног, а Август был таким твердым, что она почти ощущала боль и голод в каждом вибрирующем дюйме его тела. – Я не могу с тобой переспать, когда у тебя голова не в том месте. – Его губы переместились к ее уху, приоткрылись, прошлись по нему из стороны в сторону, затем вверх, к волосам. – Но я продал бы душу за то, чтобы стянуть эти трусики и прикоснуться к тебе пальцами, Натали. Тот факт, что я никогда не заставлял тебя кончить, съедает меня заживо. Ты понимаешь? Это первое, о чем я думаю, когда просыпаюсь по утрам. Я до сих пор не довел Натали до оргазма. Восемьдесят второй день, как эти две потрясающие ножки не вздрагивают и не сбрасывают лампу с моего прикроватного столика. Это ад. Изо дня в день.

Ее мозг изо всех сил пытался осмыслить его слова. Они были сексуальными. Ее телу они очень нравились. Что касается логики и ее способности к дедукции? Все пошло прахом.

– Ты же не хочешь, чтобы я заставила тебя…

– Кончить? Да. В другой раз. Когда меня не будет раздражать повод. – Он засунул грубый указательный палец за резинку ее трусиков, так близко, что она застонала, и ее голова с глухим стуком ударилась о кафельную стену. – Скажи «да», если мне будет позволено спустить эти трусики до колен.

– Да, – судорожно выдохнула она. Разве она не должна была возненавидеть грубый тон, в котором он с ней разговаривал? Да? Разве она ненормальная? С каких это пор такой способ общения превратился в словесный наркотик для ее чувств? – Да, тебе позволено.

Со стоном, от которого она содрогнулась с головы до ног, он с такой силой сжал в кулаке ее нижнее белье, что она была уверена, что он сейчас сорвет его, но вместо этого он с силой потянул трусики вниз, и его затрудненное дыхание громко прозвучало в душевой кабинке. Сплетаясь с ее вздохами. Эти вздохи усилились, когда его огромная рука с крепкими пальцами скользнула по внутренней стороне ее бедра и он грубо сжал ее плоть между ногами, массируя, удерживая в плену пронзительным взглядом.

– Это было почти месяц назад. Я ненавидел себя за то, что упустил свой шанс.

У нее буквально стучали зубы.

– Ты можешь сделать это прямо сейчас.

– Нет, – процедил он, раздвигая ее складочки средним пальцем и входя в нее так быстро, что она вскрикнула и приподнялась на цыпочки. Сильное тело прижало ее к стене, губы оказались на одном уровне с ее губами. – Нет, сейчас я хочу от тебя гораздо большего.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. – Душ струился из-за его плеча, и вода лилась между ними. Теплая влага стекала по его руке. Он начал ласкать ее, медленно, слишком медленно двигая пальцем туда-сюда, и все это время он наблюдал за ее лицом. Казалось, он ловил каждую малейшую реакцию и использовал ее, прижимаясь глубже, когда она всхлипывала, отстраняясь, когда она начинала тяжело дышать и покачивать бедрами. – Пожалуйста, Август. Мне это нужно.

– Ты это получишь. Ты всегда будешь получать это от меня. Просто позволь мне насладиться тобой. – Кончик его большого пальца прижался к ее влажному клитору и потер его, отчего ее спина непроизвольно выгнулась, а перед глазами заплясали звездочки. – Господи Иисусе. Ты чертовски великолепна, Натали. Держу пари, ты мажешься дорогим лосьоном и все такое прочее дважды в день, чтобы так выглядеть. – Он облизал ее. От изгиба плеча вверх по шее и линии подбородка, не переставая вдавливать в нее палец. – Черт возьми. Черт возьми, какая ты гладкая. Ты бы скользила по мне, как в гребаном сне, правда, принцесса?

Она больше не могла выносить эти грязные разговоры. Они потрясли ее, как и его прикосновения: она определенно не ожидала, что эти прикосновения окажутся такими умелыми. И внезапное доказательство того, что он определенно делал это раньше, вызвало у нее необъяснимое раздражение. Дошло до того, что, когда он прижался губами к ее губам, она прикусила его нижнюю губу и сильно потянула.

– У тебя это слишком хорошо получается, – выдохнула она. Затем, уже тише, добавила: – Мне это нравится. Но я тебя за это ненавижу.

Он нахмурился, наблюдая за ней. Вытащил средний палец, соединил его с безымянным и потер ее клитор, сначала медленно, затем с большим нажимом. Быстрее. Натали плаксиво застонала, и этот стон, как она могла поклясться, исходил от кого-то другого или откуда-то еще.

– Скажи, почему ты ненавидишь меня за то, что у меня это хорошо получается, – попросил Август, касаясь губами ее губ. – И я буду продолжать в том же духе, пока у тебя не подогнутся колени.

– Я не хочу, чтобы у меня подогнулись колени.

– Нет, хочешь. – Быстрее. О господи. – Ты же знаешь, что я тебя поймал.

– Правда? – захныкала она.

Его зубы сомкнулись на ее челюсти.

– Да.

Проклятье. Она действительно это знала. Почему она это знала? Причина была неясна, сейчас вообще ничего не было ясно, кроме того факта, что фитиль был подожжен и огонь устремился к пороховой бочке, которой стало все тело Натали. Вот-вот вспыхнет, вот-вот взорвется.

Когда касания немного замедлились, она вскрикнула.

– Ты же хочешь, чтобы я продолжал? – поинтересовался он, не отрывая губ от ее шеи.

– Если ты остановишься, я тебя убью.

Два пальца проникли в нее, изогнулись в глубине и поднялись выше.

– Тогда ответь мне, Натали, – прорычал он ей в губы, в то время как она беззвучно кричала, не открывая глаз, и ее сотрясал оргазм. – Ты хочешь, чтобы были только ты и я. Вот почему тебя сбивает с толку то, что я знаю, как прикасаться к женщине. Так ведь?

Да. Была ли это ревность? Она не могла вспомнить это чувство. Не испытывала его со времен старшей школы. По крайней мере, не из-за того, что не было связано с работой.

– Вслух я этого ни за что не признаю.

– Жажда убийства в твоих глазах сделала это за тебя. – Они часто и поверхностно дышали, пар заволакивал каждый уголок душевой кабины, тела блестели от пота. Август пустил в дело третий палец. Он заглушил ее стон поцелуем, поднимаясь все выше и выше, пока не нашел это самое… это самое место, которое, она была уверена, никогда не было таким чувствительным, и он начал играть с ним подушечками своих грубых пальцев. И… о нет, о нет. Его ладонь давила на ее клитор все сильнее и сильнее, пока ягодицы не прижались к стенке душа. – Я даже не могу, черт возьми, вспомнить, каково это – хотеть чьего-то тела, кроме твоего, принцесса. Твоего. Я не смотрю ни направо, ни налево. Никаких исключений. Понятно?

Это прозвучало опасно похоже на клятву верности, и она не должна была испытывать облегчение или радость, услышав это. Не в такой обстановке. Наедине в его ду́ше, где они были единственными свидетелями принесенной клятвы. Это делало их разговор настоящим. Не фарсом. Более того, ей не следовало бы приподниматься на цыпочки и прижиматься губами к его губам, целуя его словно в награду за то, что он творил пальцами между ее бедер. Ускоряя темп их поцелуя, она больше не могла концентрироваться на них обоих, и ее голова откинулась, а с губ сорвалось его имя. Оргазм достиг пика.

– Август, господи Иисусе. Да. Да.

– Хорошая девочка. Я тебя держу.

Держит ее? Верно. Потому что, как и ожидалось, у нее подогнулись колени, и у нее даже не было возможности разозлиться или смутиться из-за того, что он обхватил ее левой рукой за спину, чтобы удержать в вертикальном положении. Она была слишком занята, сотрясаясь от самого сильного за последнее время оргазма. И он знал, как помочь ей пройти через это. Знал, что нужно остановиться и крепко держать ее, крепко прижимая правую ладонь к ее пульсирующей плоти и извиваясь, постанывая у ее рта, как удовлетворенный зверь, как будто это он, а не Натали, получал облегчение.

Так сексуально. То, что он был так возбужден ее удовольствием, было так откровенно сексуально.

И неожиданно.

Вся эта встреча – и сам Август – оказались неожиданными.

Как только оргазм Натали начал стихать, ее приоткрытые губы на его плече стали казаться ей самой чем-то пугающе интимным. Ленивое скольжение его губ по ее виску и волосам было определенно нежным?

Стоп. Что здесь только что произошло? Физическая близость с Августом не входила в их планы. Предполагалось, что у них будут фиктивные отношения.

Но их мокрые, переплетенные руки и ноги были так далеки от того, чтобы считать эти отношения фиктивными. Они женятся, чтобы она могла получить свой трастовый фонд. Чтобы он мог взять кредит в банке и потратить его на вторую попытку запустить молодое винодельческое хозяйство. Они делали это ради денег. Что бы это значило, если бы они заключили свой союз, находясь в реальных отношениях? Сделало бы это брак настоящим? Законным?

Брак по любви с Августом Кейтсом. Это была самая безумная возможность, о которой она когда-либо слышала.

Во-первых, ей придется вернуться в Нью-Йорк. Ее жизнь поставлена на паузу, пока она не соберет осколки того, что построила. Во-вторых, они в конечном итоге поубивали бы друг друга.

И в-третьих, ее жених только что выгнал ее без предупреждения, буквально выбросив на обочину, как вчерашний мусор. Идея открыться этому мужчине в качестве продолжения? Этому мужчине, который превратил в забаву выявление ее недостатков? Нет. С таким же успехом она могла бы вручить ему свой дневник и в придачу снабдить мегафоном.

Ладно, их физически влекло друг к другу. Не будем скрывать этот факт.

Она выбросила это из головы, верно?

Да…

Да.

Полностью.

К сожалению, Август все еще прижимался к ее животу, его губы снова оказались в опасной близости от ее губ. Его глаза затуманились от желания. Если он поцелует ее, она снова потеряет голову и забудет о своих только что произнесенных словах, основанных на здравом смысле. Не может быть, чтобы она была влюблена в своего фальшивого мужа. Это только приведет к осложнениям. Которые потенциально могут удержать ее в городе, где она никогда, ни за что не почувствует себя чем-то бо́льшим, чем неумелым и нежеланным подростком.

Но ведь ей тоже нужно помочь Августу удовлетворить свое желание, верно?

Иначе это будет игра в одни ворота. Действие без ответа.

И ему будет за что ее упрекнуть.

Поднявшись на цыпочки, она потянулась губами к его губам, кончики ее пальцев скользнули вниз по его животу, но он снова поймал ее за запястье в самую последнюю секунду.

– У тебя не такое бесстрастное лицо, как ты думаешь, – прошептал он ей в губы. – Лучше уж мой член останется твердым, чем я позволю тебе погладить его, просто чтобы отплатить мне той же монетой.

Ее охватила паника. Отчасти из-за того, что этот мужчина ничего не спускал ей с рук, из-за чего она чувствовала себя во многих отношениях обнаженной. А отчасти потому, что… в глубине души она искренне хотела доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей.

– Разве секс не основан на взаимности?

Он покачал головой:

– С нами все будет по-другому.

– С нами?

Паника вспыхнула, как фейерверк. Она действительно наломала дров. Особенно учитывая тот предательский всплеск удовлетворения, который испытала при слове «мы». Тебе нужно остановиться.

– Это не брак, а одно название, приятель.

Август явно оценил ее выдержку, прежде чем убрать руку с ее талии и хлопнуть этой освободившейся рукой по кафелю у нее над головой.

– Кажется, ты мало думала об этом, когда в одних трусиках забиралась ко мне в душ.

– Не волнуйся, этого больше не повторится.

Мокрая до нитки, с прилипшими к лицу волосами, Натали выскочила из-за занавески и начала подбирать с пола одежду.

– Погоди-ка. Мы можем отмотать на секунду назад? – произнес Август у нее за спиной, выругавшись себе под нос. – Я не умею спорить, когда у меня член в форме баклажана. Кстати, это никогда не было проблемой, пока я не встретил тебя. Весь мой гребаный организм вышел из строя. – Он схватил полотенце с вешалки и обернул его вокруг талии, затем в отчаянии провел руками по волосам. – Я просто… Послушай. Я немного обидчив из-за… сочувствия. Из-за того, что ты сочувствуешь мне по поводу смерти Сэма. Понимаешь? Мне трудно принять это от кого бы то ни было. Но особенно от тебя.

Застегивавшая лифчик Натали остановилась.

– Почему особенно от меня?

– Не знаю. Я вырос, зарабатывая на жизнь тем, что у меня было. Меня учили гордиться тем, что я свожу концы с концами. Такая мелочь. Богатая публика Напы смотрит на это свысока.

– А я для тебя – типичная представительница этого города.

Он провел рукой по лицу.

– Черт. Мне нужно заткнуться, пока кровь не прилила к моей гребаной голове. Я просто продолжаю все только портить.

– Ты думаешь, я не умею вкалывать? Думаешь, я не умею усердно работать? – Остановись, девочка. Ей действительно нужно прекратить трепать языком. У нее есть цель, и она работает над поиском средств для достижения этой цели. Не было места для обходных путей или кроличьих нор. Тем не менее этот мужчина явно намекал ей, что она – избалованная принцесса, которая не знает цену ежедневному труду. Особенно после того телефонного разговора с Далтоном. – Да я могла бы превратить «Винный погреб Зельника» в действующую винодельню с приличной продукцией, даже если бы у меня была одна рука.

Его мышцы напряглись.

– Послушай, ссуда – это одно. Но ручное производство? Это – мое. В память о Сэме. Я не прошу тебя помогать в приготовлении вина. – Затем он тихо, почти сокрушенно добавил: – Пожалуйста. Просто держись подальше от сарая. Хорошо?

Почему из всех их споров именно его отказ от ее помощи попал в яблочко?

– Мне нужно стать официальным сотрудником «Винного погреба Зельника», чтобы выполнить второе условие освобождения моего трастового фонда, – напомнила она ему, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучала горечь от его отказа. – А то, что мое имя будет связано с твоим вином, поможет тебе получить ссуду. Мне не больше, чем тебе, нравится быть членом этой неблагополучной команды, но давай не будем проходить через это просто так. Воспользуйся и моими знаниями. – Она многозначительно посмотрела на него, хотя и знала, что он не поймет, как для нее важно, чтобы он позволил ей помочь. – Я не буду просить снова, Август. Я не люблю повторяться.

– Ты в этом уверена? Ты назвала меня тупицей по меньшей мере девяносто четыре раза.

Ага. Ее слова влетели в одно ухо и вылетели из другого.

– Из каждого правила есть исключения.

– Хорошо. Особенно если речь о правиле, запрещающем целовать мою ненастоящую жену.

– Ну, так уж вышло, что здесь нет исключений.

Его челюсть напряглась.

– Я разобью твой уродливый нос, прежде чем это произойдет, – фыркнула она, прижимая к груди босоножки и выходя из ванной в коридор.

– Подожди. Я думал, мы собирались поговорить о свадебных делах, – прогудел Август, следом за ней шлепая по паркету огромными мокрыми ступнями. – Во сколько мы встречаемся в здании суда в субботу?

– Мы там не встречаемся.

– Что? – Она оглянулась через плечо и увидела, что он потрясен. – Вот так просто все сорвалось? Я все испортил?

Время от времени проскальзывал какой-нибудь комментарий, который давал ей понять, что на самом деле он привлекателен. Почему он не мог скрыть этот факт? От сказанного ей захотелось повернуться, броситься в его дурацкие мускулистые объятия и одновременно треснуть его по голове энциклопедией.

И, черт возьми, ее гнев на него резко усилился. Натали набрала скорость, направляясь к двери.

– Расслабься, мы все равно поженимся. – Она остановилась. – Я хотела услышать твои мысли о сроках. Учитывая, что все знают о нашей публичной взаимной неприязни и последующем обручении, они, вероятно, предполагают, что брак будет нестабильным и быстро распадется. Одного месяца должно хватить, чтобы достичь наших целей, прежде чем…

– Прежде чем?.. – прищурился Август.

– Прежде чем мы его расторгнем, конечно. Юридически. – Он ничего не сказал. – Мы ведь договорились на один месяц?

Он снова промолчал, и у нее не осталось другого выбора, кроме как принять его отсутствие возражений за согласие. Что еще он мог сказать? Он считал, что им следует пожить в браке подольше?

– Итак, моя мать взяла на себя руководство планированием. Именно это я и хотела тебе сказать. Традиции и соблюдение приличий – вот что для нее важно. Возможно, это будет самое пафосное мероприятие, которое когда-либо видел этот город. Лебеди, арфы и канапе на позолоченных блюдах. Тебе нужно взять напрокат смокинг. – Она остановилась, положив руку на дверь. – Если ты передумаешь, я тебя пойму.

Прошло ровно пять секунд.

– Мне нужен диджей. Моя единственная просьба – это песня «Кирпичный дом»[13].

– Боже мой. – Отказываясь признавать свое облегчение, она рывком открыла дверь, и, пока спускалась по ступенькам, из нее вырвался смех. – Но почему?

Он ухмыльнулся.

– Увидишь.

Натали остановилась возле своей машины как вкопанная, увидев стоящего на солнце Августа в полотенце. Свет играл на его грудных мышцах, напоминающих гору Рашмор[14], и на его очень заметной эрекции, выступающей под белой махровой тканью. Больше всего ее поразила его невозмутимость. Он не предпринял ни малейшей попытки скрыть это.

– «Да» насчет диджея, но, черт возьми, «нет» насчет песни, – с трудом выдавила она пересохшим ртом, с излишней силой распахивая водительскую дверцу.

– Натали, – окликнул он, прежде чем она успела забраться внутрь.

– Да? – ответила она через крышу машины.

– Можем ли мы включить в наши клятвы совместное принятие душа?

– Нет. И, честно говоря, зачем тебе это? – Она многозначительно кивнула на его колени. – У тебя это не совсем получилось.

Он оперся руками о дверной косяк над головой.

– Ты уходишь от меня с размазанной помадой и босиком. Я не откажусь принять такой душ еще раз сто.

– Придурок, – пробормотала она, забираясь в машину и захлопывая дверцу.

Но по какой-то дурацкой причине, уезжая, Натали улыбалась.

Глава десятая

Последним человеком, которого Август ожидал увидеть, открыв свою входную дверь на следующее утро, была Коринн Вос. Уверенный, что она – лишь плод его воображения, он несколько раз моргнул и протер глаза, но женщина не исчезла. Скрестив руки на груди, она с напряженным выражением лица преграждала ему путь к открытой площадке для тренировок, которую он оборудовал за сараем.

Он поискал в ее лице сходство с Натали и не нашел. Возможно, в золотистых глубинах ее глаз и был отблеск, напоминающий Натали, но он был заглушен осуждением.

– Как у вас дела в это прекрасное утро, мистер Кейтс?

Хороший вопрос. На ум пришло слово «ошеломляюще».

Он провел большую часть ночи, расхаживая из угла в угол, размышляя, правильно ли поступил, приняв инвестиции в размере двухсот тысяч долларов. Он не хотел лишать этого человека возможности поддержать мечту его покойного сына. Боже, нет. Но Август также с болью осознавал, что принятие денег от его бывшего командира означало… что ему больше не нужно брать в банке кредит для малого бизнеса. То есть технически ему уже не нужно жениться на Натали.

Так что он женится на ней исключительно для того, чтобы она могла получить свой трастовый фонд.

Как она отнесется к этому, если узнает?

Чутье подсказывало Августу, что в восторг она не придет. Она, вероятно, предпочтет чистить лоток Грозы, чем оказаться у него в долгу. Да. Если он расскажет ей об инвестициях, она уйдет, а он действительно не хотел, чтобы Натали купила билет и пошла пешком назло кондуктору. Ей нужен этот трастовый фонд. Он хочет ей помочь. И, черт возьми, что, если она выйдет замуж за кого-то другого? Кого-то, кто надумает извлечь выгоду из влияния ее семьи?

Ему словно огонь обжег горло.

Может быть, в данном случае о некоторых вещах лучше не говорить? По крайней мере, до тех пор, пока не настанет подходящее время.

– У меня все в порядке, – наконец ответил он. – А у вас?

– Я чувствую себя настолько хорошо, насколько можно ожидать, – отрезала Коринн, вытаскивая его из спирали беспокойства.

– Не желаете зайти?

– Нет. – Она бросила быстрый взгляд мимо него. – Мне и здесь хорошо, спасибо. – Конечно, она не собиралась заходить внутрь и пить кофе. Эта женщина, вероятно, никогда не заходила в заведение, где не было бы полного персонала и – не будем забывать – оригинальной винтажной мебели. Вдохнув холодный утренний воздух, она указала на сарай. – Рано приступаете к работе? Мы можем поговорить, пока вы работаете.

– На самом деле нет. Я сегодня начну позже. У меня за сараем импровизированный тренажерный зал. – Он дернул подбородком вперед, хотя с того места, где они стояли, этого не было видно. – Вот с чего я начинаю свое утро.

– Открытый тренажерный зал на территории винодельни. В самом деле. – Она моргнула примерно шестьсот раз. – Что ж, не позволяйте мне отвлекать вас от ваших необычных занятий.

Он не мог поддерживать разговор, катая из стороны в сторону огромную шину, поэтому покачал головой и повторил ее позу, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к перилам крыльца.

– Это насчет Натали?

– Да. – Она долго смотрела на него. – Я знаю, что вы, должно быть, обо мне думаете. Что я чопорная и властная и… ну, если говорить начистоту, я уверена, вы считаете меня стервой.

– Я не собираюсь притворяться, что мне понравилось, как вы разговаривали с моей… с Натали. Но я недостаточно хорошо вас знаю, миссис Вос, чтобы утверждать подобное.

– Давайте откровенно. Вы можете думать, что я стерва. Возможно, так оно и есть. – Она сделала паузу, опустила скрещенные руки и сложила их на талии. – Но это не значит, что я не хочу лучшего для своих детей. Может, у меня и странный способ это показать, но их счастье для меня немаловажно. Особенно с тех пор, как они вернулись домой, я… – Она кашлянула и вздернула подбородок. – Хорошо. Я стала немного более внимательной, когда дело касается наших отношений. К сожалению, ущерб не всегда легко устранить. Например, очень трудно отказаться от многолетней критики, которую я считала конструктивной, вместо того чтобы просто оказать… поддержку. Но я пытаюсь сделать это с Натали… по-своему.

Обсуждать Натали за ее спиной, когда она не может за себя ответить, было предательством, и ему это не нравилось. Чем дольше она говорила, тем тяжелее становилось у него на душе.

– В каком смысле?

Повисла пауза.

– Думаю, я все еще пытаюсь это понять. – Она разгладила рукав блузки. – На самом деле у меня нет примера, на который можно было бы опереться. – Август ничего не сказал. – Я всегда думала, что она найдет свое предназначение вдали от Напы. Какое-то время так и было. С другой стороны, когда я была в возрасте Натали, этот город и моя семья стали моим якорем. Возможно, ей нужно быть здесь. Возможно, ей нужно показать, что корни не всегда вырываются так легко, как это произошло в Нью-Йорке. Семейные узы крепче.

Черт.

Что именно послужило толчком к ее отъезду из Нью-Йорка?

Ему потребовалось собрать все силы, чтобы не начать расспрашивать, но он не стал бы докапываться до истории, которую Натали не была готова рассказать. Он вспомнил, как она пришла в ванную, услышав его объяснения о Сэме. Как она пришла к нему, предлагая утешение. Что, если у него будет шанс сделать то же самое для нее? Он дал бы ей все, в чем она нуждалась, эмоционально и физически. Не задавая вопросов.

Возможно, ей нужно показать, что корни не всегда вырываются так легко, как это произошло в Нью-Йорке. Эти слова заняли каждый сантиметр пространства между ним и Коринн.

– Возможно, я не очень хорошо умею проявлять привязанность, но такова уж я есть. Она знает, что может вернуться ко мне. Я прочно вошла в ее жизнь, и мои корни уходят глубоко. В конце концов, она поймет, что не все вырывают корни и уходят навсегда. Но мне кажется, что фиктивный брак без каких-либо реальных обязательств будет иметь противоположный эффект.

Пульс Августа участился. Вчера он напряг все свои умственные способности, пытаясь докопаться до сути алкогольных пристрастий Натали, но он попытается узнать больше.

– Я был бы очень признателен, если бы вы могли точно объяснить мне, зачем пришли, миссис Вос, – сказал он наконец.

Она склонила голову:

– Я должна положить этому конец прямо сейчас. Эта неожиданная свадьба и неизбежный быстрый разрыв отношений могут поставить в неловкое положение мою семью и репутацию, которую я с таким трудом поддерживала и в трудные, и в хорошие времена, – а были времена, когда репутация была всем, что у нас оставалось. Такой фарс, как этот, грозит стать кульминационным моментом. – Она постучала пальцем по тыльной стороне ладони. – Сегодня я должна заплатить сотрудникам кейтеринга. Но прежде чем я потрачу целое состояние на крабовый рангун[15]… Что бы вы сказали, если бы я предложила вам определенную сумму денег за то, чтобы вы уехали и никогда не возвращались?

– Я бы вам посоветовал сжечь эти деньги. – Он сказал это не задумываясь. У него не было необходимости над этим думать. – И, черт возьми, да, вместе с крабами.

– Я почему-то так и знала, что вы начнете указывать, как мне поступать с моими деньгами. – Ее глаза слегка сузились. – Я заметила… кое-что… В том, как вы вели себя с моей дочерью прошлой ночью в поезде. Я не могу точно сказать, что именно. Возможно… это – ваши инвестиции? В конце концов, брак с Вос привлечет к этому заведению много внимания. – Август открыл было рот для ответа, не уверенный в том, что именно сорвется с его губ. Он серьезно возражал против того, чтобы Натали называли инвестицией. Но Коринн подняла руку, прежде чем он успел заговорить. – Почему-то эта теория не подтвердилась. Поэтому я пришла сюда, чтобы спросить вас об одной вещи. Если вы сможете дать мне удовлетворительный ответ, я заплачу поставщикам и с улыбкой приму все ваши свадебные клятвы.

– Спрашивайте о чем угодно, – сказал Август, глядя ей прямо в глаза. Давай же. Когда-то он прошел тридцать километров в кромешной тьме, когда его укусила змея. Его командир, возможно, и был приветлив во время своего недавнего визита на виноградник, но однажды поинтересовался у Августа, не куча ли дерьма у него вместо мозгов. На свете не было вопроса, который мог бы его напугать.

– Вы испытываете искренние чувства к моей дочери?

Ладно, может быть, этот вопрос и мог бы его напугать.

Были ли у него чувства к Натали? Август едва не рассмеялся.

Честно говоря, ему следовало просто сказать «да». Этого было бы более чем достаточно. Это, несомненно, было правдой. Но по какой-то причине – и это, вероятно, было во многом связано с этими самыми его чертовыми чувствами – он хотел, чтобы эта женщина одобрила его, не важно, настоящий он зять или нет. Да поможет ему бог, в этот момент он не хотел, чтобы их отношения были фальшивыми. Он хотел, а может быть, и нуждался в ком-то, кто сказал бы ему, что он достоин Натали.

– Я уже потерял счет чувствам, которые испытываю к вашей дочери. Простите, что говорю это, но вожделение в этом списке стоит на первом месте. – Она закатила глаза, и он поспешил продолжить: – Но это только начало, правда. Я, м-м-м, я беспокоюсь о ней. Понимаете? – Это признание прорвало все границы, и остальное просто выплеснулось наружу. – Иногда она выглядит грустной, и я провоцирую ее на ссору, просто чтобы у нее в глазах снова закружился калейдоскоп. И когда это возвращается, мне становится намного легче сосредоточиться. Не буду врать, иногда она меня раздражает, но гораздо чаще я просто пытаюсь не рассмеяться. Она действительно чертовски забавная. Например, эта девушка может словесно отрезать мне яйца, и я уважаю ее за это, даже когда злюсь. Есть ли в этом смысл? – Лицо Коринн оставалось абсолютно непроницаемым, только бровь медленно поползла вверх. – Я не знаю, что еще сказать, кроме того, что, если кто-то причинит ей боль, я приду в ярость, мэм. У меня голова болит даже от одной мысли об этом. На самом деле я боюсь узнать, что произошло в Нью-Йорке, потому что пока мне удавалось держать свои эмоции при себе, но если я узнаю, что ее кто-то обидел, она поймет, что я далек от легкомыслия, когда дело касается ее. Как я уже сказал, я не люблю, когда она грустит. Я бы предпочел, чтобы она злилась, и у меня неплохо получается это делать. А еще я бы очень хотел, чтобы она чаще радовалась мне, чем раздражалась. На самом деле мне бы это понравилось. Счастливая Натали – это миссия, которую я хочу выполнить раз и навсегда. Я понятно объяснил?

В течение долгих секунд не было слышно ничего, кроме шума ветра.

– Кажется, я получила то, за чем пришла.

Господи, это прозвучало зловеще.

– Это хорошо или плохо?

– Это еще предстоит выяснить.

– Вы всегда такая загадочная? – Это была мимолетная улыбка? Да, ему так показалось. На короткий промежуток времени он заметил сходство с Натали, и его сердце екнуло. – Вы же не собираетесь попытаться помешать свадьбе, правда?

Задав этот вопрос, он затаил дыхание.

– Не знаю, – сказала она, поворачиваясь и направляясь прочь, обратно к своему серебристому «Лексусу». – А я должна помешать?

– Я начинаю понимать, откуда у Натали столько злости.

Коринн остановилась у водительского сиденья. Она выглядела удивленной… и отчасти довольной?

– Спасибо.

Август качал головой, пока его будущая теща не уехала.

В то утро он крутил колесо гораздо дольше обычного.

* * *

– Добро пожаловать на твой официально-неофициальный девичник.

Натали уставилась на Хэлли, пытаясь осмыслить слова, которые слетели с ее губ. Она только что зашла в бар под названием «У Джеда», который находился совсем в стороне – на Грейпвайн-Уэй, в добрых трех кварталах вниз по боковой улице. До недавнего времени, когда Натали остановилась перед фасадом в рустикальном стиле[16] и перепроверила адрес, она и не подозревала о существовании этого места.

Прежде чем она успела ответить Хэлли, по гудящему заведению разнесся громкий стук, достаточно громкий, чтобы заставить ее подпрыгнуть и обернуться.

– Боже мой. Этот человек что, метает топор?

– Да. – Хэлли хлопнула в ладоши. – Это площадка для метания топоров. Я умирала от желания прийти сюда, и это был идеальный повод. – Она взяла Натали под руку и потащила ее сквозь толпу народа в джинсах, футболках и шлепанцах, среди которых Натали почувствовала себя совершенно нелепо в своем черном шелковом платье-тунике и сандалиях-гладиаторах с заклепками. – Моя подруга Лавиния заказала нам столик в задней части зала, где немного потише, чтобы мы могли обсудить детали субботнего торжества!

– Отлично, – сказала Натали. – Но я не собираюсь метать топор.

– После пары стаканчиков передумаешь.

– Да, ослабьте мои запреты, а затем дайте мне оружие. Что может пойти не так?

Прежде чем Хэлли успела ответить, какая-то женщина преградила ей путь и заключила в объятия. От ее одежды исходил такой сильный аромат сахара и шоколада, что у Натали защипало вкусовые рецепторы.

– Ну а это, конечно, сама невеста, – с сильным британским акцентом проворковала женщина. – Я хотела нанять стриптизеров, но, похоже, вместо этого нас разделают пополам топорами.

Услышав такое приветствие, Натали не смогла удержаться от смеха.

– Полагаю, и то и другое было бы слишком опасно?

Женщина отбросила назад свои светлые волосы.

– Мы не можем допустить, чтобы нам отрубили что-нибудь, дорогая. Это плохая примета перед свадьбой.

Хэлли провела их обеих к столику в углу.

– Натали, я бы познакомила тебя с Лавинией, но, думаю, вы только что и сами познакомились.

– Кстати, – продолжила Лавиния, опускаясь на стул напротив Натали, – приятно, что хоть раз никого нет рядом. Отвалите, парни. Сегодня женский вечер.

– Как тебе удалось оторваться от моего братца? – поинтересовалась Натали у Хэлли, подавляя улыбку.

– На самом деле, пока мы разговариваем, он похищает Августа.

– Августа? – выдохнула Натали. С момента того совместного душа она не видела его два дня. Однажды он написал ей, прося совета по поводу проката смокинга. «Какой мне выбрать – фиолетовый или синий?» – спросил он. На что она ответила: «Купи что-нибудь со слюнявчиком, чтобы не испачкаться за ужином», – и сопроводила это детским смайликом. Он также опубликовал мем о свадьбах с применением огнестрельного оружия, на котором был изображен мужчина, стоящий рядом с женщиной у алтаря, а к его спине приставлено дуло пистолета.

В подписи к мему говорилось: «Женись или умри!» Нелепость. И все же…

Почему, услышав его имя, она так встрепенулась впервые за много дней?

Обе женщины уставились на нее.

– Э-э-э… – Натали поспешно скрестила ноги. – Возможно ли вообще похитить «морского котика»?

– Может быть, он пойдет добровольно, когда узнает, что это его импровизированный мальчишник… – подстраховалась Хэлли. – Ну, я бы сказала, вечеринка, но…

– Но, зная моего братца, они, скорее всего, просто будут смотреть «Свою игру»[17] и уплетать бутерброды с ветчиной?

– Джулиан учится быть более предприимчивым, – пояснила Хэлли, покраснев до корней волос. – Он не упомянул, куда они собираются, но я предполагаю, что в какое-нибудь тихое место, где Джулиан сможет прочитать Августу строгое предупреждение.

Натали нахмурилась:

– Строгое предупреждение?

– Знаешь… – Хэлли помахала официантке. – «Если обидишь мою сестру, я тебя убью».

– Точно, – фыркнула Натали. – Это так похоже на Джулиана.

– Разве нет? – Хэлли вздохнула, явно не уловив сарказма Натали. За последние четыре года она почти не разговаривала с братом. Ни когда обручилась с Моррисоном, ни когда стала партнером в фирме. Только обязательные звонки на день рождения и Рождество, и ничего больше. Он даже не лайкал ее посты в соцсетях. В детстве он был единственным, кто утешал ее, защищал от нежелательного мужского внимания в школе – в своей пусть и резкой и бесчувственной манере. Но когда в семнадцать лет она вышла из реабилитационного центра, опозорив имя Восов, в то время как он уже преуспевал в Стэнфорде, она решила, что отсутствие общения с его стороны – это его способ выразить неодобрение. Или, что еще хуже, что он вообще ее не замечает.

Что бы она ни делала, ни Джулиан, ни ее родители никогда не высказывали одобрения. Ни после того, как она улучшила свои оценки и поступила в Корнелл. Ни после того, как она поднялась по служебной лестнице в «клубе для мальчиков», который назывался «Нью-Йорк Финанс», ни после того, как они с Моррисоном совместно купили квартиру на Парк-авеню. Только когда они случайно оказались в одном гостевом доме, она поняла, что Джулиан все это время сам решал свои проблемы. Это не оправдывало его молчания, но теперь она лучше понимала его.

Я рад, что ты здесь со мной.

Она все еще слышала эти отрывистые слова, произнесенные братом, когда они однажды вечером, чуть больше месяца назад, шли по тропинке к главному дому. На самом деле это было в тот вечер, когда она встретила Августа на фестивале «Вина с холмов». До этого момента она не осознавала, насколько сильно изголодалась по любой форме любви со стороны своей семьи. Известие о том, что Джулиан отказался от своего вечера, чтобы поближе познакомиться с Августом, что-то значило.

Это многое значило.

Даже если его взаставила это сделать его же собственная девушка.

В течение следующего часа они обсуждали свадебные планы. По просьбе Коринн Натали и Август должны были пожениться на закате во дворе перед главным домом, с видом на виноградник. Свадьба мечты, если бы только она была настоящей. Хэлли превзошла саму себя в цветочных композициях, создав изысканную цветовую гамму из кремовых и малиновых оттенков с вкраплениями черных лент, каким-то образом уловив стиль Натали без ее пояснений. Коринн взяла на себя организацию церемонии, и шатер для приема уже был установлен и украшен. Единственной просьбой Натали было «пожалуйста, скромнее», но на нее, очевидно, было наложено вето.

Хэлли порылась в бумагах.

– Если вы хотите, чтобы диджей поставил какие-то конкретные композиции…

– Что угодно, только не «Кирпичный дом». Пожалуйста.

– Антиплейлист, – вмешалась Лавиния, поднимая в воздух уже четвертый бокал мартини. – Мне это нравится. Не могли бы мы, пожалуйста, добавить «Мамбо номер пять»? На свете нет человека, который бы хорошо смотрелся, танцуя под эту песню. Нам нужна гребаная «АББА» – и на самом деле это все. «АББА».

– Гребаная «АББА». Записала, – прощебетала Хэлли, делая пометку. – Мне также нужно знать, под какую песню вы с Августом хотели бы танцевать.

По какой-то причине все ее тело вспыхнуло. Когда она танцевала с Августом, он крепко прижимал ее к себе. На глазах у всех.

Придется ли ей притворяться, что ей это нравится?

– Как насчет «Ты такой тщеславный»?[18]

Хэлли сморщила носик.

– Карли Саймон?

– Точно. – Довольная своим выбором, уже представляя выражение его лица, Натали улыбнулась поверх края бокала, делая очередной глоток. Но холодная жидкость попала не в то горло, потому что дверь открылась и вошли Август с Джулианом.

Ух ты. В зале воцарилась тишина. Или, может быть, внезапный учащенный стук ее сердца заглушил шарканье стульев и смех? Ее брат и в одиночку произвел бы фурор, зайди он в любой бар. Он держался благородно и выглядел вечно раздраженным – и да, она полагала, что он был чертовски красив.

Но Август…

Он вошел в бар с угрожающим видом, которого она раньше не замечала. Разве что, может быть, в тот вечер, когда они впервые встретились, когда она заметила военно-морскую татуировку и посчитала его сильным, способным, героическим типом. С тех пор, однако, он успел превратиться в крикливого придурка, к которому она испытывала разрушительное влечение. Ее должно было вывести из себя то, что он вошел в бар, словно пытаясь утвердиться в качестве альфы. Весь такой заносчивый и огромный, осматривающий помещение в поисках неприятностей и выходов. О, точно. Ты выходишь замуж за «морского котика».

В баре было, наверное, две дюжины женщин, но его взгляд не остановился ни на одной из них.

Пока не прикипел к ней. О, это было плохо.

Она выпила два коктейля, и воспоминания о его умелых пальцах были слишком свежи.

И еще, черт возьми. Что-то похожее на радость всколыхнулось в ней при его появлении. Как будто скрытая часть ее души была рада увидеть этого придурка.

– Не могу поверить, что он выбрал тот же бар, что и я. Бар, в котором занимаются метанием топора, – пробормотала Хэлли слева от Натали. – В следующий раз он проколет себе носовую перегородку и будет курить электронные сигареты.

– Ну, я не собираюсь быть здесь пятой лишней. – Лавиния допила свой напиток и со стуком поставила пустой бокал на стол. – Мужу все равно раз в два месяца полагается секс. – Она направилась к выходу и по пути помахала им рукой, прокричав сквозь шум: – Увидимся на свадьбе в субботу. Я буду единственной, кто будет в «чародейке»[19], поскольку вы, американцы, отказываетесь уважать ее величество.

– Пока, Лавиния, – крикнула Хэлли, привлекая внимание Джулиана.

Глаза Джулиана слегка расширились, и он, словно зачарованный, устремился к Хэлли с улыбкой на губах. Несмотря на то что каждое утро Натали слышала, как ее брат и его подружка стучат о стену изголовьем кровати и это оставило у нее травму на всю жизнь, она могла признаться, что ее слегка потрясла реакция прямолинейного профессора на то, что он заметил в баре садовницу – нарушительницу спокойствия. Впрочем, после того как Джулиан и Хэлли, тихо перешептываясь, воссоединились слева от нее, она могла видеть только Августа. Естественно. Его голова почти касалась низкой подвесной лампы, свисавшей с потолка.

Такое огромное существо сложно не заметить.

На самом деле у многих женщин в баре была та же проблема.

Некоторые дамы, по-видимому, действительно увлекались мускулистыми героями.

Натали постаралась не обращать на это внимания. Ей действительно было все равно. Но когда молодая женщина, стоявшая в стороне от Натали, принялась обмахиваться веером, она обнаружила, что успела вскочить со стула и приложить свой веер удивленному Августу ко рту.

– Привет, – весело сказала она, откидывая назад волосы. – Ты здесь!

– Да. – Его взгляд метался от ее рта к глазам. – Может, попробуем еще раз? Я этого не ожидал. Теперь мой язык готов.

– Не думаю, что сейчас подходящее время для таких разговоров.

– А когда?

Натали запрокинула голову, испустив в потолок стон.

– Прошло буквально тридцать секунд с начала этого разговора, а я уже вымотана.

– Ты думаешь, что сейчас вымотана? – подмигнул он. – Подожди, пока не кончится время для языка.

– Никогда больше не говори «время для языка». Или, клянусь богом…

Август усмехнулся, его рука непринужденно легла на изгиб ее талии, он провел большим пальцем вверх и вниз по ее грудной клетке, как будто делал это постоянно. Ей захотелось оттолкнуть его руку, потому что от этого легкого прикосновения у нее затвердели соски. По иронии судьбы, именно по этой причине она хотела, чтобы его рука оставалась на прежнем месте.

– Мне стоит беспокоиться, что мы в баре, где легко достать оружие?

– Да. – Она рубанула рукой воздух. – Следи за своим членом, Кейтс.

Он вздрогнул и оглянулся через плечо: кто-то метнул топор, сильно промахнувшись на добрых два метра мимо цели.

– Ты не единственная, насчет кого я должен беспокоиться, принцесса. Уверен, Джулиан всадит мне такую штуку в спину при малейших признаках добрачных разногласий. Будь со мной хоть раз поласковее, а? Я еще слишком молод, чтобы умирать.

– Скажи еще раз «время для языка», и мы проверим эту теорию. – Перед ними остановилась официантка и с улыбкой подняла свой блокнот, побуждая Августа заказать пинту «Голубой луны». – Что тебе сказал мой брат?

Натали постаралась задать вопрос непринужденно. Должно быть, у нее это не совсем получилось, потому что Август пристально посмотрел на нее.

– Обычные братские штучки.

– Я не знаю, что это значит.

– Почему не знаешь?

Она пожала плечами:

– Мы не были близки. Я имею в виду, он даже не встречался с Моррисоном, не говоря уже о том, чтобы угрожать ему топором.

– Наверное, я особенный. – Август глубоко вздохнул. – Я не собираюсь расспрашивать о твоем бывшем женихе.

– Наверное, это и к лучшему. История не из приятных.

До ее ушей донесся низкий рокот. Он что… рычит? Почему?

Натали понятия не имела. Но смена темы, вероятно, была не самой плохой идеей. Ее бывший жених являлся последним человеком, о котором она хотела бы говорить.

– Так что насчет свадьбы…

– Знаешь, сегодня Джулиан не один раз угрожал надрать мне задницу. Помнишь, в первый вечер ты плеснула мне в лицо выпивкой? Он сказал, что, если я еще раз так с тобой заговорю, он сломает мне нос. Отчасти поэтому мне и нравится этот чувак.

– Действительно? – рассмеялась она. Но у нее вдруг так сдавило горло, что слова вырвались с трудом. – Я не… я этого не знала.

– Да. – Ее будущий муж внимательно наблюдал за ней. Как будто видел все, что происходило у нее в голове, и это его завораживало. Вероятно, он откладывал информацию на потом, чтобы извлечь ее и использовать во время их следующего спора, который в лучшем случае разразится в ближайшие пять минут. – Натали, он о тебе заботится. Твоя мама тоже заботится о тебе. Но похоже, вы все пытаетесь сохранить свою любовь в тайне. Почему?

– Не знаю, – сказала она, наполовину защищаясь, наполовину… честно. Она не знала. – А твоя семья все время громко говорила о любви?

– Не совсем. Не постоянно. Но говорила. В поздравительных открытках. Или когда моя мама слишком много выпивала на Новый год, становилась сентиментальной и начинала делиться воспоминаниями. – Он взял у официантки свое пиво и сделал большой глоток, уставившись в невидимую точку за плечом Натали. – Но я думаю, что мои родители придавали большее значение тому, чтобы говорить мне, что они мной гордятся. Я подрабатывал летом, чтобы позволить себе потрепанную «Хонду Аккорд». Когда я подписывал документы, мои родители сказали, что гордятся мной. Когда я поступил на службу в военно-морской флот, они гордились. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, это, а не только слова, был их способ сказать «я люблю тебя».

Натали расстроило то, как сильно она хотела, чтобы он продолжил рассказывать о своей семье. Но желание узнать о прошлом человека, за которого она якобы выходит замуж, было здоровым и нормальным, верно?

– Что для тебя важнее? Их любовь или то, что они гордились?

Он изучал ее лицо.

– Ответь первой.

Было ли безумием вести такой серьезный разговор посреди шумного бара? Возможно. Однако по какой-то причине это не казалось ей странным. С этим человеком не было никаких формальностей. Словно прыгаешь в воду ногами вперед, и тебя уносит течением.

– Я думаю… гордость для меня важнее. Гордость – это то, что можно сохранить. Любовь слишком часто растрачивается впустую, когда ты ее отдаешь. Люди могут небрежно относиться к твоей любви, но они не могут задеть твою гордость. Или поставить ее на полку как трофей. Это твое.

Что-то в его поведении изменилось. Он расправил плечи и выпятил грудь, как будто готовился к драке. За нее?

– Твой бывший тобой пренебрегал.

Это был не вопрос, а утверждение.

Взволнованная своей готовностью столь безоглядно делиться с этим мужчиной, она потянулась за бокалом и уставилась в его глубину. Сделала глоток, охлаждая горло, чувствуя на себе пристальное внимание Августа.

– Твоя очередь. Любовь или гордость?

– Любовь, – без колебаний ответил он.

Почему что-то внутри нее расцвело, как роза, от его ответа?

– В самом деле? – Слова прозвучали нервно, словно у школьницы средних классов. – Ты только что рассказал мне историю о «Хонде Аккорд» и о том, что твоя семья ценит гордость.

– Я знаю. – Он выглядел задумчивым. – Но сейчас любовь кажется более важной.

Не спрашивай почему.

– Почему?

– Потому что я вижу, что ты в это не веришь. А я хочу, чтобы ты поверила.

Ей определенно не следовало задавать этот вопрос «почему». Или пытаться прочитать между строк то, чего там не было.

– Это очень великодушно с твоей стороны, – быстро сказала она, чувствуя, что сейчас слова сами сорвутся с языка, и слишком взволнованная, чтобы этого избежать. – Я имею в виду, что, в конце концов, эти два понятия очень тесно связаны, не так ли? В конце концов, любить – значит поступиться своей гордостью.

Он посмотрел на нее так, словно она только что сказала что-то очень умное.

– Вот черт. Правда?

– Я не знаю, Август. Я не специалист.

Он продолжал пристально смотреть на нее. Так долго, что она начала ерзать.

– Что?

– Я хочу точно знать, что произошло в Нью-Йорке.

– Нет, – покачала головой Натали.

– Кто хочет побросать топор? – пропела, подойдя к ним, раскрасневшаяся Хэлли. Выглядевший очень самоуверенно Джулиан неторопливо шел за ней следом. – Мы можем объединиться в команды. Пара на пару.

– К черту. – Натали поставила свой бокал и притянула к себе Хэлли. – Мужчины против женщин.

В уголках рта Августа появилась улыбка.

– Кто я такой, чтобы возражать?

– Битва полов. – Хэлли напрягла бицепс. – Давай их сделаем.

Джулиан и Хэлли ушли, чтобы обеспечить своей четверке выход, оставив Августа и Натали оценивающе смотреть друг на друга в растущей толпе.

– Хочешь, чтобы было интереснее? – спросил он. – Считай, я уже выиграл, ведь я получил возможность посмотреть, как ты будешь метать топор в этом коротком платье.

– Я собираюсь преподнести тебе в качестве свадебного подарка тренинг по сексуальным домогательствам.

Выражение его лица просветлело.

– Мы будем дарить друг другу подарки?

Натали открыла рот, намереваясь снова обозвать его тупицей, но группа людей за ее спиной без предупреждения ринулась вперед, и она, покачнувшись, споткнулась. Август молниеносно подхватил ее за талию свободной левой рукой, не пролив при этом ни капли пива. Она успешно избежала падения, но ее нос уткнулся в середину его груди, прямо между грудными мышцами, и от запаха грейпфрутового мыла и крема для бритья у нее на мгновение помутилось в голове. И еще больше помутилось, когда он притянул ее ближе. Словно защищая. Бросив мрачный взгляд на людей за ее спиной.

– Ты в порядке, принцесса?

– Да, я в порядке. – Она еще раз тихонько вздохнула. Возможно, она сделала это не так незаметно, потому что его губы дрогнули.

Наконец ей удалось отстраниться. Разгладив перед платья и поморщившись от прозвучавшей в ее голосе одышки, она поинтересовалась:

– Что ты там говорил насчет пари?

Глава одиннадцатая

Общеизвестно, что, употребляя алкоголь, люди принимают не самые лучшие решения. На самом деле люди приходят в подобные заведения с явным намерением принимать сомнительные решения. Чтобы на время перестать нести ответственность и позволить судьбе вмешаться в ситуацию. Показательный пример – метание топора в баре. Как человек, который прошел обширную подготовку по владению оружием и знает, насколько все может в мгновение ока пойти наперекосяк, он хотел вынести Натали оттуда на руках. Тот факт, что она находится рядом с несколькими лезвиями, беспокоил его до такой степени, что он не мог это игнорировать.

Растущее желание защитить свою невесту подсказало Августу…

Это не было чем-то временным.

Их отношения не были временными.

Прости, принцесса. Не хотел бы я оказаться на твоем месте.

Эта женщина, стоящая перед ним, была его судьбой. Часть его знала это с той ночи, когда они встретились, когда она одновременно заставила его смеяться и возбудила. Господи, она была прекрасна сегодня вечером, со всем этим темным дымчатым макияжем вокруг глаз и волосами… они выглядели очень сексуально. Как будто она каталась по простыням. Она сделала это намеренно? Проклятие. Он бы на десять лет бросил смотреть бейсбол, лишь бы получить возможность прямо сейчас запустить пальцы в эти волосы. Повернуть ее голову вправо-влево, запрокинуть, чтобы рассмотреть поближе этот рот.

Только не смотри на ее ноги.

Если кто-нибудь замахнется топором в радиусе десяти метров от этих ножек, он выкинет его в окно. И ее лицо. Боже, ему так нравилось смотреть на эти калейдоскопические черты, когда они становились то ярче, то тусклее, постоянно меняя выражение. Именно из-за них он окончательно сбился с пути.

В глубине души он знал, что и через пятьдесят лет ему не надоест смотреть на ее лицо.

И он был почти уверен, что с нетерпением ждет такой возможности.

Он был защитником по натуре – и по профессии, – но к безопасности Натали относился на совершенно другом уровне. Казалось, он постоянно беспокоился не только о ее физической безопасности, но и о сохранности ее чувств. Ее сердца. Нес ответственность. Но, как и в любой операции, ему нужно было попасть туда и выяснить, с чем он имеет дело. Нужна была информация.

Именно с этого должен был начаться их путь от временного к постоянному.

Но если Натали узнает, что он взял кредит у своего бывшего командира и женится на ней исключительно потому, что хочет, чтобы она достигла своих целей – и прекрасно, хотя он и не мог смириться с мыслью, что больше никогда ее не увидит, – она попросту его зарежет.

Так что пока он просто оставит это в тайне. По крайней мере, до тех пор, пока она не перестанет его ненавидеть.

В конце концов, любить – значит поступиться своей гордостью.

Эти слова снова и снова крутились у него в голове. Готов ли он прекратить попытки выиграть их непрекращающуюся битву характеров? Возможно, не совсем. Полная потеря бдительности в присутствии Натали может привести к тому, что ему отрежут яйца. Хотя, черт возьми, он вполне может перейти в наступление.

– Август, – она помахала рукой перед его лицом. – Битва полов. Пари.

– Пари. Верно.

Если мужчины победят, ты согласишься состариться вместе со мной.

Перебор.

– Если мужчины победят, ты расскажешь мне, что произошло в Нью-Йорке.

Тоже перебор, но вызов уже брошен – и, черт возьми, он действительно хочет знать, что заставило ее вернуться в Напу. Скорее всего, ничего хорошего, раз ему приходится вытягивать из нее информацию.

Как только он бросил перчатку, выражение лица Натали стало непроницаемым, но она почти сразу же расправила плечи и пригвоздила его взглядом.

– Отлично. А если выиграю я, ты позволишь мне помочь тебе с производством вина.

О боже. Ни за что.

Натали так жестоко дразнила его из-за его паршивого виноделия, что, впустив ее в святая святых своей производственной линии, он рискует получить незаживающую рану.

– Ты действительно хочешь помочь или просто пытаешься меня переиграть?

Она поджала губы, делая вид, что обдумывает это.

– И то и другое.

Позволить ей помочь. Что в этом такого?

Предполагалось, что приготовление вина станет его данью памяти Сэма. Не просто дань памяти, а скорее искупление за то, что он позволил ему умереть. Служение было наказанием Августа, и он уделял большое внимание своей работе. Это была его работа. Его стремление загладить свою вину. И больше ничье.

– Выбери что-нибудь другое. Что угодно.

Вместо того чтобы разозлиться на его упрямство, она, казалось, была очарована им.

– Хм… ладно, хорошо. В течение всего месяца, что мы женаты, тебе не разрешается жаловаться на то, сколько времени я трачу на макияж.

– Договорились. – Слава богу, она не стала возражать по поводу вина. Он не хотел вслух объяснять, почему так упорно защищается в этом вопросе. – Но мы поцелуемся, чтобы скрепить пари.

– Нельзя просто так придумывать правила, крысиный король. Обойдемся рукопожатием.

– Кое-кто испугался, – фыркнул он в свое пиво.

– О, так это я испугалась? – Кстати, о гордости. – Между прочим, именно я залезла в твой душ. Или ты уже забыл?

Грудь.

Красивая, очень красивая грудь.

– Принцесса, это мое основное воспоминание. Оно останется со мной даже в гребаной загробной жизни.

Она тряхнула сексуальной прической.

– Ну и славно.

Сама легкомысленность. Но он заметил, что она покраснела.

Нравится ли ей знать, что он навечно запомнит их душ? Да. Ей нравится.

– Иди сюда и поцелуй меня.

Она фыркнула, схватив его за ворот футболки и потянув вниз. Но заколебалась, прежде чем их губы соприкоснулись. Облизнулась и пристально посмотрела на него.

– Хорошо.

Как будто это было совершенно не важно.

Однако прямо перед тем, как их губы встретились, она подняла на него глаза, доказывая, что это не так. Это было очень важно. Они целовались посреди бара, как будто были одни. Август рассеянно поставил стакан с пивом на ближайший столик, чтобы наконец-то, слава господу, запустить все десять пальцев в ее волосы и начать исследовать этот рот. Язык, губы, зубы. Он использовал все, что мог, чтобы заставить ее застонать, в то время как их приоткрытые рты соприкасались, пробуя на вкус, проникая как можно глубже. И еще глубже. Я собираюсь во всем разобраться, сказал он ей поцелуем, вкладывая в это смысл каждым вздохом своего тела. Я собираюсь жениться на тебе, и у нас все получится.

Когда они отстранились, чтобы глотнуть воздуха, Натали выглядела более чем удивленной.

Черт, он тоже был поражен. Каждый раз, когда они целовались, ему нужно было больше. Больше ее.

Она набрала в легкие воздуха, хотя их губы все еще были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Нам лучше остановиться.

– Прежде чем я отнесу тебя в переулок и снова стяну с тебя трусики? – Он провел большим пальцем по ее нижней губе. – Да. Думаю, нам лучше остановиться.

Натали оттолкнула его руку и заметно нетвердой походкой прошла мимо него к площадке для метания топоров.

– Мы просто заключили пари.

– Говори себе все, что захочешь, принцесса, – протянул он, поднимая свой бокал и следуя за ней по пятам.

Несколько мгновений спустя, подняв первый топор, Август даже не поставил на стол свое пиво. Он посмотрел Натали прямо в глаза и попал в яблочко, затем осушил пинтовый бокал, в то время как Натали с Хэлли уставились на него с отпавшими челюстями.

– Что за… – пробормотала Натали. – Ты просто…

– «Морской котик», – указал на себя Август. – Не забыла? – Он махнул пустым бокалом проходившей мимо официантке. – Мой тебе совет, никогда ни с кем из нас не заключай пари. Особенно когда речь идет об оружии. О чем ты только думала?

– Я думаю… – Натали дернула плечом. – Моя очередь еще не подошла. – Она подошла к деревянной полке высотой по пояс, которая отделяла стойку бара от дорожки для метания топоров. – Я еще могу выиграть.

– Правильно, – пропищала Хэлли, похлопывая ее по спине. – Ты справишься, Натали. Никогда не стоит недооценивать удачу новичка.

– Или женщину, поставившую на кон свою гордость, – с улыбкой добавил Август.

Приятель, ты отлично справляешься с тем, чтобы сделать эти отношения прочными.

– Красивую женщину, – быстро добавил он.

Натали посмотрела на него так, словно он потерял рассудок. Возможно, так оно и было.

В конце концов, он подколол ее, когда она держала в руках острый предмет.

Пока Август наблюдал, на несколько секунд отвлекшись на ее пятую точку, Натали метнула топор и вонзила его прямо в красное яблочко. И она загорелась. Ее рот приоткрылся, а глаза наполнились светом. Она ахнула, прижав руки ко рту. Словно женщина, которой предложили руку и сердце. Так, как она могла бы отреагировать, если бы он не превратил свое предложение в грандиозную шутку.

Проклятье.

Он мог поклясться, что весь бар расплылся у него перед глазами, пока она радовалась своему успеху.

Прыгни в мои объятия. Сделай это. Пожалуйста, сделай это.

Спойлер: она этого не сделала.

Она чопорно фыркнула и заняла свое место в стороне, слишком далеко от него.

– Натали, пожалуйста, не могла бы ты подойти сюда? – позвал он.

– Зачем?

– Здесь бросают топоры.

– Ты только это понял? – отмахнулась она. – Я в порядке.

– Пожалуйста. Я хотел бы быть достаточно близко, чтобы при необходимости заслонить тебя.

Черты ее лица на мгновение смягчились, и в конце концов она закатила глаза и неторопливо подошла к нему, устраиваясь рядом поудобнее. В баре было так много народу, особенно в зоне для метания. Небрежно насвистывая, он позволил себе скользнуть рукой вверх и положить ее ей на плечи, чем заслужил острый взгляд, но, к счастью, она не попыталась отстраниться. Они стояли как настоящая, честная перед богом пара, пока Хэлли делала свой ход – бросок, который чуть не попал в потолок, – а затем бросок Джулиана пришелся в кольцо, как раз рядом с мишенью. Кажется, такой недостаток совершенства действительно вызвал у него раздражение.

– Мы не можем все стать героями с первого раза, – сказал Август, хлопнув профессора по плечу.

– Герои бывают разные, – заметила Натали, привлекая его внимание.

– В каком это смысле?

Она выглядела так, будто хотела взять свои слова обратно. И Джулиан, и Хэлли, казалось, тоже были удивлены этим заявлением. Возможно, им даже было немного неловко?

– В смысле… – У Натали перехватило дыхание. – Мой брат. Он… спас меня из пожара. – Она рассмеялась, но смех не коснулся ее глаз. – Разве я тебе этого не говорила?

Августу было трудно расслышать что-либо из-за визга шин в его голове.

– Какого пожара?

– Прекрати кричать, – прошептала Натали, толкая его локтем в бок.

Он закричал?

– Какого пожара? – повторил он, и его голос прозвучал странно. Словно придушенно.

Все надолго замолчали. Джулиан был очарован правилами метания топора, вывешенными на стене, скрестил руки на груди и изучал их, словно картину в музее.

– Четыре года назад, – наконец тихо произнесла Хэлли, – в Напе случился пожар. Это нанесло большой ущерб винограднику Вос. Когда это произошло, Джулиан и Натали были дома во время сбора урожая, и они смогли помочь эвакуировать своих родителей, персонал и как можно больше оборудования, но Натали оказалась в ловушке в…

– Стойте. Эй, эй, эй. – Август начал потеть. – Натали? В ловушке?

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась женщина, о которой шла речь.

– Да. – Нет. Нисколько. – Где ты оказалась в ловушке?

– Хэлли пытается тебе рассказать, – заметила Натали.

– Слишком много информации сразу. – Он вытер лоб краем футболки. Его пульс участился настолько, что он даже не смог обрадоваться, когда Натали сильно прикусила губу при виде того, как напрягся его живот. – Теперь я готов ко всему остальному. – Я никогда не буду готов ко всему остальному.

От внимания Августа не ускользнуло, что Джулиан больше не читает правила, а внимательно за ним наблюдает. Кто мог винить этого парня? Август быстро потерял самообладание. Потому что четыре года назад Натали попала в беду из-за пожара. Правда? Гребаный пожар? Четыре года назад его даже не было в стране. Он был не настолько близко, чтобы что-то предпринять. За тысячи миль отсюда.

– Пожар разгорелся гораздо быстрее, чем ожидалось. На несколько часов быстрее, чем нам предсказывали. – Между темными бровями Джулиана залегла морщинка. – Она застряла в сарае, когда перетаскивала оборудование в грузовик. Там только один вход, и его заблокировало пламя.

– Но Джулиан подоспел вовремя. Он вбежал внутрь, закрыл мне лицо и вытолкнул меня наружу. – Август и не подозревал, насколько напряженным он стал, пока Натали слегка не толкнула его и он чуть не повалился набок, как опрокинутая статуя. – И это очень здорово, потому что сегодня я жива, нахожусь в этом баре и могу надрать тебе задницу в метании топора.

Хэлли вскрикнула и подняла бокал вина:

– Уверена, так и будет!

– Твоя очередь, Август, – подсказал Джулиан. Он ухмылялся?

Подняв топор, Август даже не почувствовал его в руке. Он несколько раз повернул ладонь, посмотрел вниз и обнаружил, что она дрожит. Черт.

– Э-э, кто-нибудь еще хочет бросить вместо меня?

– Бросать нужно по порядку, – возразил Джулиан, указывая на таблицу правил. Не имея выбора, Август убедился, что никто не стоит слишком близко, а затем метнул оружие, с недовольным видом проследив, как оно приземлилось за пределами мишени. Никто ничего не сказал, когда он отступил назад и жестом пригласил Натали в свою очередь сделать бросок. Она с любопытством посмотрела на него, подошла к барьеру и взялась за рукоять своего топора. На этот раз она попала в среднее кольцо, и Хэлли последовала ее примеру. Джулиан попал в яблочко. Они беседовали между собой и планировали следующий раунд, но Август никак не мог сосредоточиться на том, что говорилось. Все, что он мог видеть, – это попавшую в ловушку перепуганную Натали, и ему нужно было подышать свежим воздухом. Немедленно.

– Я сейчас вернусь. – Август попытался улыбнуться, но был уверен, что выглядит так, будто его вот-вот стошнит. – Просто выйду на минутку.

– Эй. – Прежде чем он успел сделать шаг, Натали протянула руку и схватила его за запястье. – Ты ведь не злишься из-за того, что проиграл пари?

– Какое пари?

Она моргнула.

– Ну-ка, пошли. – Она потянула его сквозь толпу к двери. – У тебя психический срыв. Либо это так, либо ты только что понял, что упустил шанс посмеяться надо мной из-за тридцатиминутного макияжа, и поэтому симулируешь амнезию.

Господи, ему нужно взять себя в руки.

– Я помню. – Они вышли в прохладный вечер, на пустой тротуар у бара. Последние отблески раннего заката придавали воздуху пурпурный оттенок. Или, может быть, у него действительно просто душевный срыв. Может ли воздух быть на вкус фиолетовым? – Но я вроде как рассчитывал на победу.

– Что случилось? – спросила Натали.

– Я не очень хорошо переношу чувство беспомощности. Именно это я почувствовал, услышав твою историю. – Он оглядел ее с головы до ног, едва сдерживаясь, чтобы не протянуть руку и не провести ладонями по ее коже. – Ты в порядке? Ты не обожглась?

Она открыла и закрыла рот, переступила с ноги на ногу.

– Нет. Это было действительно страшно, но, несмотря на то что сейчас я по три раза проверяю свои детекторы дыма, со мной все в порядке.

– Хорошо. – Прошла секунда. – Как ты можешь сомневаться в том, что твой брат любит тебя, когда он вбежал в горящий сарай, чтобы тебя спасти? – Август сказал это, не подумав, проводя все еще дрожащей рукой по лицу. Боже, ему действительно нужно поблагодарить Джулиана за то, что он сделал. Он обязательно его поблагодарит.

Как только вернется в бар.

На самом деле он собирался попросить его быть его шафером.

– Это в его характере. Он всегда поступает правильно, – щеки Натали залились румянцем. – После этого у него случилась ужасная паническая атака. У него они бывали с детства, а я усугубляла их, потому что не обращала на них внимания.

– Да, Натали. Ты такая невнимательная. В следующий раз постарайся предугадать пожар.

– Ух ты. Мило. Используешь логику, чтобы заставить меня почувствовать себя лучше. Это низко. – Ее губы слегка дрогнули, давая ему понять, что она шутит, и его чертово сердце просто сжалось в комочек от ее слов. – Я долгое время считала, что после пожара он винил меня в случившемся. Но он… не винил. Он сказал мне, что это не так. Теперь, когда мы провели некоторое время вместе, нам стало намного лучше.

– Но?

Она вздернула подбородок.

– Откуда ты знаешь, что есть «но»?

– Опыт.

Поджав губы, она пару секунд оценивающе смотрела на него.

– В этой семье мы все идем по жизни в одиночку. Но они… все были готовы к одиночеству задолго до меня. Теперь Джулиан и моя мама сближаются, и я оказываюсь в стороне. Я такая: «Эй, помните, все говорили мне взять себя в руки и встать на ноги? Что ж, я так и сделала». Но никто… не обратил на это внимания. И теперь я должна прилагать огромные усилия, чтобы восстановить связь? Нет. Я нашла то, что искала, в другом месте. На какое-то время. И я просто хочу это вернуть.

– В Нью-Йорке.

– Да, поэтому мне и нужна наша предстоящая свадьба. – Она казалась взволнованной. – Теперь мы можем вернуться?

– Нет. – Он сделал шаг в ее сторону и наклонил голову, посмотрев на нее другими глазами. Все такая же крепкая, как всегда, но уязвленная. Исправить это. Вот что он хотел сделать, но понятия не имел как. – Они должны были заметить. На тебя всегда должны обращать внимание.

Это застало ее врасплох, и она с трудом пробормотала «спасибо».

– Чертовски сложный баланс – желать, чтобы твоя семья гордилась тобой, и в то же время держать их на расстоянии, чтобы оставаться самой собой. – То, что он хотел сказать дальше, казалось слишком личным. Речь шла о его лучшем друге, и он инстинктивно стремился оставить это при себе. Тем не менее он выдавил из себя эти слова, хотя ему казалось, что они проходят сквозь колючую проволоку в горле. – Сэму было тяжело смириться с тем, что его отец был командиром. Они прекратили отношения отца и сына по необходимости. Чтобы не осталось никаких отвлекающих эмоций, которые при нашей работе могут привести к гибели, понимаешь? Но когда у них случился небольшой перерыв и они захотели восстановить отношения, это оказалось не так-то просто. Вероятно, потому, что они увидели, насколько хорошо у каждого получилось… отстраниться, понимаешь?

– Да, – выдохнула она. – Совершенно верно.

Черт возьми, неужели он что-то нащупал? Неужели он способен помочь, просто будучи честным? Колючая проволока никуда не делась, как и желание держать все свои воспоминания о Сэме при себе, но он был полон решимости сделать так, чтобы Натали почувствовала себя лучше. И если, хотя бы сегодня вечером, ему удастся немного рассказать о Сэме, он это сделает.

– Вот почему мы с Сэмом были так близки. Он гостил у моей семьи на каникулах. Моя мама присылала ему поздравительные открытки с вложенными двадцатидолларовыми купюрами. Мой отец брал его с собой на рыбалку, даже когда меня не было рядом. Мы были как братья.

В ее глазах засветились эмоции.

– Ты удивился, увидев на днях его отца?

– Это еще мягко сказано. – Шрам на его плече запульсировал. – Я досрочно ушел в отставку после того, как мы потеряли Сэма. Просто не смог работать по-прежнему. – Только не после того, что я допустил под своим присмотром. – Мы с командиром расстались в неплохих отношениях, но это было… не знаю. Как будто он не приветствовал, что я делаю что-то настолько радикальное из-за Сэма, в то время как он сам просто планировал остаться на том же месте. Как думаешь, в этом есть смысл?

Он оценил то, как она на мгновение задумалась, а затем произнесла:

– Да. Есть.

– Больше всего я хотел бы, чтобы Сэм оказался здесь и увидел, как сильно его отец заботился обо мне все это время. Я хотел бы, чтобы он был здесь… – На мгновение потеряв дар речи, Август жестом указал между ними.

– …на свадьбе.

Август с трудом откашлялся.

– Да.

Вокруг них шумел вечер, из-за доносившегося изнутри бара гула тротуар казался еще более тихим. Интимным. Август не мог понять выражение лица Натали, но ему почему-то показалось, что в нем промелькнуло удивление. И наконец:

– Меня выгнали из хедж-фонда в Нью-Йорке, – выпалила она. – За то, что я заключила очень неудачную сделку, из-за которой компания потеряла кучу денег. Этих денег хватило бы, чтобы купить три частных острова и при этом еще устраивать вечеринки. В результате я потеряла уважение. Я была самым молодым партнером. Единственной женщиной. Но в одночасье стала обузой, и они меня уволили. Мой жених разорвал нашу помолвку, потому что я больше не вписывалась в его мир. – Она пожала плечами и тут же их опустила. – Вот что произошло в Нью-Йорке.

Черт. Он не мог представить, чтобы эта женщина могла совершить ошибку, просто покрасив ногти не тем цветом, не говоря уже о куче денег, сравнимой со стоимостью их поместья. И что еще более важно, какой мужчина в здравом уме позволил бы уйти Натали Вос?

Ему хотелось выкрикнуть кучу слов, главными из которых были бы «этот бесхребетный ублюдок», но она сейчас была так уязвима. Даже он понимал, что сейчас не время для угроз и гнева, несмотря на то что ему ужасно хотелось выплеснуть свое отношение ко всем причиненным ей обидам. Тем не менее он сдержал прилив адреналина и постарался, чтобы его голос прозвучал как можно спокойнее.

– Если он так быстро сбежал, Натали, значит, ему не хватило честности, чтобы заслужить тебя. – Он сохранил серьезное выражение лица. – Слава богу, ты нашла меня.

Ее губы дрогнули в улыбке.

Август улыбнулся в ответ.

И он не был до конца уверен, но знал, что сегодня вечером они добились определенного прогресса. Не говоря уже о том, что он кое-чему научился. Когда он поделился своими мыслями с Натали, она поделилась с ним в ответ. Ему нужно помнить об этом, потому что он хотел знать все, что происходит у нее в голове. Хотел очень сильно. А пока он собирался довольствоваться тем, что сумел улучшить отношения с женщиной, которая однажды назвала его ходячей канализацией.

– Может, стоит отметить этот содержательный разговор поцелуем? Или легкими ласками? – Он вскинул руки ладонями вверх. – Или жесткими ласками. В любом случае я согласен…

Она уже шла мимо него, закатив глаза.

– Как раз в тот момент, когда я подумала, что ты, возможно, способен вести обычную беседу.

– Я же сказал, что никогда тебя не подведу. – Он подошел к ней сзади и дунул ей в шею.

Она оттолкнула его.

– У тебя извращенное понятие «подвести кого-то».

– «Извращенное» звучит даже лучше, чем «жесткие ласки», – сообщил он, подвигав бровями. – Где мне зарегистрироваться?

– Прямо здесь, – пропела она, демонстрируя средний палец.

– Ага, – подмигнул он. – Я помню, как сильно ты любишь свой красивый средний палец.

Они направились назад в бар, и стон Натали смешался с раскатистым смехом Августа.

Глава двенадцатая

– Я прошу прощения. Ты говоришь, что нашла для нас потенциального инвестора? – Пересекавшая территорию виноградника Вос Натали резко остановилась. Ее бывшая коллега и будущий партнер Клаудия обрушила на нее эту ошеломляющую новость, а затем принялась орать на кого-то, кто перехватил ее такси. Находящаяся за три тысячи миль от нее Натали затаила дыхание.

– Клаудия?

– Да, я здесь. Подожди, я закажу такси.

Ровно через двадцать шесть секунд она вернулась.

– Уильям Бэйнс Сэвидж. В девяностых заработал деньги на технологиях. Что-то насчет процессоров Pentium, как будто кто-то знает, что это за хрень такая. Но он старый, ему скучно, у него есть деньги, и он желает поразвлечься с молодыми бездельниками. Если ты сможешь приехать сюда к следующей пятнице, я могу организовать встречу за ужином.

– В следующую пятницу? То есть через неделю, считая с сегодняшнего дня? – Когда в ушах у нее звучали звуки Нью-Йорка, виноградник начинал казаться ей чужой планетой. – Завтра я выхожу замуж.

– Замуж? – Клаудия на другом конце линии издала сдавленный звук. – Черт возьми, зачем?

– Ради денег на аренду нашего нового офисного помещения. Оборудования. Средств, чтобы пригласить на ужин человека с процессором Pentium…

– Я уловила суть. Черт. Значит, он при деньгах?

Зачем она вообще сказала Клаудии о своем браке? Теперь они обсуждали Августа так же, как обсуждали Уильяма Бэйнса Сэвиджа, – как будто он был средством достижения цели, и ей это совсем не нравилось. Он был гораздо бо́льшим. Прошлым вечером, вернувшись после метания топоров, она долго лежала в постели без сна, прокручивая в голове то, что он рассказал ей о Сэме. О своей собственной семье. О том, как он любил этих людей. Дорожил ими. Каково это – так много значить для Августа?

– Не обращай внимания, – прохрипела она. – Назначай встречу на следующую пятницу, и я сделаю все возможное, чтобы там быть. В худшем случае мы отменим встречу и скажем Сэвиджу, что у меня встреча с кем-то более важным. Пусть обрывает мой телефон.

– Отвали, Анна Делви[20]. Вот теперь узнаю тебя, сучка.

Улыбка Натали стала натянутой:

– Я и не менялась.

Клаудия фыркнула и рассмеялась.

– Такси подъехало. Когда выясню подробности, дам тебе знать. Пока.

– Пока.

Несколько секунд после завершения разговора Натали смотрела на телефон в своей руке, пытаясь унять странное ощущение в животе. Пару недель назад она продала бы душу за возможность вернуться на самолете в Нью-Йорк и встретиться с потенциальным инвестором. Ее трастовый фонд должен был стать основой для новой фирмы, но им быстро понадобилось бы влияние. Им нужен был кто-то, кто присоединится к проекту и даст понять другим инвесторам, что Натали и Клаудия – это не только безопасные операции, но и новое блестящее начинание.

Но уехать всего через шесть дней после свадьбы?

Конечно, она уедет не навсегда. Ровно настолько, чтобы встретиться с Уильямом Бэйнсом Сэвиджем. Сможет ли она улизнуть из города на пару дней так, чтобы масса людей этого не заметила? Не повредит ли их имиджу законных супругов, если она отправится в самостоятельное путешествие менее чем через неделю после того, как свяжет себя узами брака?

Как к этому отнесется Август?

Натали с трудом сглотнула и продолжила свой путь к месту назначения – винной пещере Вос.

Не похоже, чтобы они собирались в свадебное путешествие, верно? Бизнес есть бизнес.

В конце концов она уедет навсегда, и Август прекрасно это понимает. Они оба на это подписались. Временный союз.

Она поспешно вошла в производственный цех, улыбаясь сотрудникам, которые оглядывались на нее. После того как люди, увидев ее в цеху, оправились от удивления, они кивнули в ответ и вернулись к своим занятиям. Ближе к концу лета был собран урожай, за которым последовало прессование винограда. Теперь, с наступлением осени, он находился на стадии ферментации, которая была очень строгим научным процессом и могла занять месяцы. Ряд за рядом бочки переворачивались на бок, и служащие тщательно перемешивали натуральные дрожжи, чтобы они не оседали на дно деревянных емкостей, а насыщали вино кислородом и усиливали вкус.

Натали прошла мимо них в заднюю часть помещения, открыла металлическую дверь и начала долгий спуск по четырем пролетам каменной лестницы. Когда она спустилась вниз, ее нос защекотал аромат сырых грибов, а перед глазами предстали тысячи бутылок выдержанного вина и еще больше бочек. По всей пещере были расставлены столы для тех посетителей винодельни, которые пожелают осмотреть территорию, а не просто выпить в туристическом центре.

Есть ли в «Винном погребе Зельника» винная пещера? Нужно спросить Августа. Во многих винодельнях Напы есть такие, хотя и разные по размеру. Может быть, он мог бы пригласить ее на экскурсию по своей пещере. Не то чтобы она хотела остаться с ним наедине в темноте, это было чисто профессиональное любопытство, поскольку формально она теперь работала на его винограднике…

Ее сердце подпрыгнуло, когда она услышала голоса, приближающиеся из глубины пещеры. Коринн. И Джулиан?

– Это служба обработки изображений, которая делает аэрофотоснимки виноградника с высоким разрешением, – оживленно объяснял Джулиан. – Таким образом, мы можем видеть, какие лозы перегружены, а какие – недогружены. Это может многое рассказать нам о том, почему вкус вина непостоянный и как поливать…

– Я даже не хочу спрашивать, сколько стоит аэрофотосъемка, – вмешалась Коринн.

– Она становится неотъемлемой частью расходов многих виноделен, – в своей обычной спокойной и лаконичной манере отозвался Джулиан. – Со временем она действительно помогает снизить затраты, потому что ресурсы направляются в нужные места, а не тратятся впустую.

– Звучит неплохо! – пропищала Натали, появляясь из-за стеллажа с бочками. – С каких это пор вы двое начали встречаться в подземной пещере, как суперзлодеи?

Кажется, Коринн удивило внезапное появление дочери, но Джулиану, похоже, было просто любопытно застать ее здесь.

– Разве ты не должна быть на последней примерке? – потребовала ответа Коринн. – Нелегко найти портного, который соглашается подогнать свадебное платье практически за одну ночь.

– Не волнуйся. Я только что вернулась оттуда, – сообщила Натали, переключая свое внимание на Джулиана. Изо всех сил стараясь, чтобы у нее на лице не отразилось, каково это – не присутствовать на семейных встречах. Особенно теперь, когда Джулиан начал участвовать в работе винодельни. А она с тем же успехом могла быть призраком. – О какой службе обработки изображений вы говорили? Кажется, это интересно.

Прежде чем Джулиан успел ответить, Коринн заговорила снова:

– Ты так и не объяснила, что ты здесь делаешь.

– Не знаю, – дернула плечом Натали. – Просто пришла побыть в тишине.

Отчасти это было правдой. В детстве она любила пробираться в винную пещеру и сидеть, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Она могла сидеть там часами, представляя, как формируется поисковая группа, чтобы найти ее на поверхности. Она фантазировала о том, какое облегчение испытали бы все, если бы действительно нашли ее. Они бы заключили ее в крепкие объятия и заставили пообещать, что она никогда больше не будет прятаться, никому не сказав, куда ушла.

Этой фантазии так и не суждено было сбыться, но, притворяясь, она чувствовала себя лучше.

Сегодня днем она спустилась в пещеру не для того, чтобы помечтать о том, как взволнованная толпа близких ищет ее с горящими факелами по болотам и долинам. Нет, она пришла, чтобы немного покопаться в собственной душе. Сегодня она заехала в город, чтобы купить пару бутылок вина… но уехала с пустыми руками. Употребление вина стало для нее скорее способом справиться с ситуацией, чем средством получения удовольствия. Если хорошенько подумать, то она уже несколько недель вообще не пила. Скоро будет доступен ее трастовый фонд, и ей понадобится ясная голова, чтобы воспользоваться этой возможностью. Ее единственной возможностью.

– Хм, – протянула Коринн, наблюдая за ней с видом ученого, изучающего предметное стекло. – Не хочешь зайти попозже и вкратце рассказать о свадебных приготовлениях? – На ее губах промелькнула едва заметная улыбка, но тут же исчезла. – Ты же в курсе, что завтра днем ты выходишь замуж.

Натали задумалась, не привиделась ли ей эта легкая улыбка. Видит бог, Коринн была не в восторге от того, что Натали выходит замуж за Августа.

– Да, я в курсе. И, конечно, зайду после ужина.

Мать склонила голову:

– Ингрэм Мейер первым откликнулся на приглашение. Он держит в своих руках твой трастовый фонд, так что тебе не нужно напоминать об этом. Будет нехорошо, если ты будешь выглядеть так, будто понятия не имеешь о том, что произойдет завтра.

Вот поэтому-то она и пила.

– Понятно. – Прежде чем Коринн успела напомнить ей о каких-либо более неотложных обязанностях, Натали продолжила: – Я собрала вещи и готова освободить гостевой домик. Хэлли предложила отвезти мои вещи к Августу сегодня утром, пока я буду присутствовать на примерке, так что я уверена, что эта миссия выполнена быстро и в срок.

Джулиан фыркнул. С нежностью. Его девушку никогда не сковывали время, часы и календари. В результате его склонность планировать каждую секунду дня начала ослабевать. Коренным образом. И он, казалось, был очень рад этой перемене. Он даже не надел галстук, а на ногах у него были шлепанцы?

Прежде чем она успела прокомментировать поразительный выбор братом обуви, Коринн прочистила горло:

– Натали, мы сейчас обсуждаем бизнес.

Натали изобразила на лице улыбку, стараясь не выдать обиды оттого, что ее оставили в стороне.

– Джулиан, когда у тебя будет возможность, скинь мне название службы обработки изображений, о которой ты говорил. Мне просто любопытно.

– Останься и обсуди это с нами, – предложил он, переводя задумчивый взгляд с Коринн на Натали. – Я еще даже не начал изучать их методы выявления заболеваний.

– Ого. Я слишком молода, чтобы умереть от волнения. – Натали рассмеялась, подняла руки и попятилась. – Все в порядке. Увидимся, ребята, когда вернетесь на поверхность.

– Натали, – окликнул Джулиан, когда она поднялась по лестнице, но ее улыбка начала угасать, и она продолжила идти, как будто не услышала его.

Отлично.

Вечер следующей пятницы не за горами. Вот тогда-то она и проявит себя.

Вот тогда-то она и засияет.

Видит бог, здесь она не сияла никогда.

* * *

Август прислонил фотографию Сэма к надгробию, сел и открыл холодную бутылку.

– За тебя, дружище.

Этим утром он проснулся даже раньше обычного, чтобы съездить на национальное кладбище Сан-Хоакин-Вэлли, где был похоронен Сэм. Позвонить родителям и сообщить им новость о своей свадьбе оказалось веселым делом. Веселым, как удаление зуба. В ушах у него все еще звенело от возмущенного крика матери. Они были в круизе на Аляске, о чем он даже не подозревал, и, очевидно, не могли добраться до Сент-Хелины к завтрашнему дню. Ему удалось сохранить остатки слуха, пообещав в ближайшее время привезти Натали в Канзас, чтобы она познакомилась с его родителями.

Может быть, ему стоит, не откладывая, просто заползти в одну из этих могил, потому что он не знал, когда это у него получится и получится ли вообще. Но думать об этом было приятно. Учитывая, что они обе, и Натали, и его мать, были крепкими как гвозди. Вероятно, они встретились бы за обеденным столом, не моргнув и глазом. Потому-то Август сюда и пришел. Опираясь на левый кулак, он правой рукой поднес к губам пиво, водя глазами по имени на могильном камне.

– Я пришел сюда, чтобы спросить тебя кое о чем важном, чувак. Ты проводишь меня к алтарю?

Сэм, слегка улыбаясь, смотрел на него с глянцевой фотографии. Август сделал снимок на телефон в конце первого дня тренировки шестимесячных курсов подготовки «морских котиков», где они и познакомились. На фотографии Сэм выглядел усталым как собака, но в то же время в нем чувствовалось легкое возбуждение, как будто он был рад, что ему удалось пережить первые двадцать четыре часа.

– Подожди, ты хочешь сказать, что только невесту провожают к алтарю? – Август слегка отшатнулся. – Это кажется несправедливым. Зря я работал над своей походкой.

С минуту он слушал, пытаясь представить, что бы сказал Сэм.

– Натали? Да, она… – Он перевел дыхание. – Она совсем другая. Помнишь, я говорил тебе, что ни одна женщина никогда меня не околдует? Ну а эта смогла. Она в состоянии снести мне крышу быстрее, чем разбить яйцо.

Ветер гулял по залитому солнцем кладбищу, шелестя листьями деревьев.

– Говоришь, у меня уже снесло крышу? – Август улыбнулся, делая очередной глоток пива. – Я не помню, чтобы спрашивал твое мнение. – Он прочистил горло. – Но, серьезно, знаешь, я понятия не имею, чем занимаюсь в последнее время. Я пытаюсь открыть твою дурацкую винодельню, и у меня ничего не получается. Откуда ни возьмись у меня появилась гребаная кошка. Перестань смеяться. – Теперь пиво у него во рту стало казаться кислым. – Ты был действительно хорош в том, в чем я хорош не был. Я учил тебя ловить рыбу, а ты напоминал мне, когда пора было покупать новые носки. Я сказал тебе, что из-за усов ты выглядишь как серийный убийца, а ты отговорил меня от майнинга биткоинов. Баланс уже на исходе. Но, э-э…

Он вытер глаза и сменил позу.

– Когда она рядом, я чувствую себя неуравновешенным. Я имею в виду, она определенно заставляет меня чувствовать себя так, будто я жонглирую тарелками. И еще такое чувство, что… – Он задумался на несколько секунд. – Знаешь, какое чувство у тебя было, когда я делал этот снимок? Как будто все самое сложное позади? Я чувствую это с ней. Или думаю, что с ней это возможно. Не знаю. Как будто, если мы просто пройдем через все это сложное дерьмо, через все напряжение, чтобы добраться до другой стороны… Я буду вспоминать это так, словно это было не тяжело, а радостно.

Август прислушался к ветру.

– Да, она горячая штучка, дружище. Самая горячая штучка. Ты даже представить себе не можешь. – Допив пиво, он уронил бутылку в сторону в траву, затем сам перекатился в ту же сторону. Лежа, прижался щекой к земле.

– Я знал, что рано или поздно ты спросишь о вине. Я уже говорил, дела идут ужасно. Сбор урожая – самая легкая часть. Собрать виноград ночью, держать его в холоде. Подавить ягоды – да, я оставил плодоножки и кожицу на время ферментации, чтобы танины раскрылись. Мы готовим каберне. Я знаю это наверняка, чувак. – Он выдохнул. – Сейчас красное вино выдерживается в бочках, и именно на этом я споткнулся в прошлом году. Ты знал, что люди добавляют яичные белки, глину, серу и еще много всякой всячины, чтобы подчеркнуть вкус винограда? Рецепта нет. Это все… метод проб и ошибок. И это было твое дело. А я только и умею, что издеваться над учеными.

Он перевернулся на спину и посмотрел на облака, слегка вздохнув, когда одно из них приняло форму губ Натали.

– Если бы ты был здесь, я знаю, что бы ты сказал. Попроси о помощи, Август. – У него неожиданно перехватило горло. – Странно. Я знаю, что надо бы попросить, но не могу. Я должен сделать это ради тебя. Предполагалось, что я всегда буду прикрывать твою спину. А я потерпел неудачу. Прости.

Когда его голос дрогнул, он понял, что пора уходить.

Еще раз прочистив горло, Август перекатился обратно в сидячее положение, взял фотографию, сложил ее по сгибу и аккуратно спрятал в карман.

– Если повезет, я скоро вернусь. – Он стукнул кулаком по надгробию. – Люблю тебя, парень. Пожелай мне удачи.

Глава тринадцатая

Это было полной противоположностью тому, как Натали представляла себе собственную свадьбу. Ее несостоявшееся бракосочетание было бы устроено в современном стиле. Шик, черные галстуки, томный джаз и канделябры. Церемония на крыше в сумерках, затем – шампанское и общение с коллегами. Для нее было само собой разумеющимся подчеркнуть на собственной свадьбе профессионализм. Хотя, в некотором смысле, она и здесь делала то же самое. Выходя замуж, она стремилась вернуться в мир финансов. Быстро развивающийся, часто уродливый, не оставляющий времени на слезы инвестиционный бизнес.

Но она никогда, ни разу в жизни, не представляла, что будет выходить замуж в этом городе, во дворе перед домом, где она однажды проснулась под перевернутым велосипедом, а из bluetooth-динамика доносилось пение Лудакриса[21]. Не поймите неправильно, обстановка была непревзойденной. Залитая солнечным светом гора вдали сверкала, как начищенный колокол. Виноградник, казалось, сегодня проявил себя с наилучшей стороны: ряды сочной зелени на фоне насыщенного коричневого цвета земли в лучах послеполуденного солнца казались блестящими лентами.

Натали обошла по периметру шатер, где вечером должен был проходить прием. Слава богу, шатер оказался меньше, чем она ожидала, основываясь на описании матери. Она убедила мать оставить в списке гостей только близких, и на этот раз они не спорили по этому поводу, хотя сегодня, казалось, только один мужчина в списке имел значение – Ингрэм Мейер. По крайней мере, для Натали и Августа. Для Коринн свадьба была не только статусной, но и помогающей добиться успеха. Ведь так?

В сотне ярдов впереди Натали увидела Хэлли в рваных джинсовых шортах и небесно-голубом топе на бретельках, которая суетилась, прикрепляя большие яркие букеты алых роз к стульям у прохода, где примерно через час должна была начаться сама церемония.

Натали еще даже не надела платье.

Прическа и макияж были готовы – она позаботилась об этом сама.

Все было улажено. Все, что ей нужно было сделать, это понарошку выйти замуж.

Просто пережить сегодняшний день, пожить в браке еще месяц, чтобы сделать их союз правдоподобным и не запятнать скандалом имя Восов. А потом она отправится своей дорогой.

Натали потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что она оглядывает двор в поисках Августа.

Разве он не должен быть здесь, ведь до церемонии оставался всего час?

Неужели он передумал?

Когда они расстались два дня назад после метания топоров, казалось, дела шли прекрасно. Это означало, что она назвала его неуклюжим придурком, а он целовал ее, пока она не захлопнула перед ним дверцу своего такси. Все совершенно нормально.

Забавно, но, размышляя, не сбежал ли Август, она не сразу вспомнила о своем трастовом фонде. Она что, беспокоится? Может быть, ему тяжело готовиться к свадьбе без Сэма?

Она сунула руку в карман халата и достала телефон. Провела большим пальцем по экрану. Позвонить ему? Узнать, не хочет ли он поболтать? Всего неделю назад сама мысль о том, чтобы вести сколько-нибудь продолжительный разговор с худшим виноделом в мире, показалась бы ей смехотворной. И кстати, они не были лучшими друзьями или кем-то в этом роде. Ха! Это тот самый день. Но разговаривать с ним было уже не так противно, как раньше? Было даже приятно, что она может быть такой злой и саркастичной, какой хочет, а он просто остается на высоте положения. Ей не нужно было притворяться. Она даже была честна с ним, рассказав о своих семейных проблемах, и после этого ей стало немного легче.

Может быть, этот притворный брак и не закончится третьей мировой войной.

Впрочем, прогулкой в парке он тоже не станет. Но, возможно, они не убьют друг друга.

Как раз в тот момент, когда Натали собиралась позвонить своему пропавшему жениху, его грузовик с ревом въехал на стоянку и резко затормозил, подняв облако пыли. Все, кто был на лужайке, остановились и повернулись, чтобы посмотреть, как огромный жених вылезает из своего грузовика, бережно прижимая к груди кошку цвета мармелада и успокаивающе поглаживая ее по голове.

Он привез Грозу. И на ней был кошачий смокинг.

Натали нырнула за шатер, чтобы как можно быстрее подавить смех и привести себя в порядок. Услышав, как Август здоровается с Хэлли, она вышла на открытое место.

Август заметил ее, отпрянул и поднес кошку к лицу.

– Господи Иисусе, Натали. Я же не должен тебя видеть!

Она взмолилась небу, прося о терпении.

– Ты не должен видеть меня в том самом платье, Август.

Он все еще не опускал кошку.

– Это не то самое платье?

– Это халат.

– А-а-а. – Он наконец снова прижал кошку к груди. – Что бы это ни было, ты в нем выглядишь сексуально.

Глядя на него, Натали только головой покачала. Жаль, что их слышали так много местных жителей, которые накрывали столы в шатре. Официанты расставляли бокалы с шампанским и сервировали блюда.

– Ты тоже очень хорошо выглядишь в своем смокинге.

Проверка на детекторе лжи показывает… что это не ложь.

Август Кейтс выглядел отлично. Сурово. И чувствовал себя совершенно непринужденно, несмотря на огромное тело и мощные мускулы, которые идеально подчеркивались выглаженным черным пиджаком и брюками. Она могла сказать, что он побрился, но на его скулах и верхней губе уже виднелась растительность, отчего галстук-бабочка выглядел не так строго. Как будто его можно было сорвать в любой момент. Он пытался привести в порядок волосы, но, должно быть, ветер в грузовике растрепал их, потому что некоторые пряди отказывались укладываться. Хотя, честно говоря, кого волновали волосы, когда на его плечах могла поместиться компания из четырех человек?

Он неторопливо подошел ближе, рассеянно поглаживая кошку правой рукой по спинке.

– Да, я вижу, что нравлюсь тебе в смокинге, принцесса.

Она ухмыльнулась, надеясь, что ее щеки не покраснели от жара.

– Мило, что ты пришел.

– О, – протянул он, растягивая слова. – Ты начала волноваться?

– …Что ты, пещерный человек, поскользнулся в луже собственных слюней и ударился головой? Да. Так и есть.

Он сверкнул улыбкой, обнажив ряд крепких белых зубов.

– Тебе так быстро удалось приобрести платье из меха далматинов?

– Вообще-то, у меня уже было такое в шкафу. Мне просто нужно было найти хорошего мужчину. – Она вздернула уголки губ. – И под «хорошим» я подразумеваю, что он стоит прямо и у него есть пульс.

– Боже мой, Натали. Ты точно знаешь, как заставить Адониса почувствовать себя особенным.

– В конце концов, сегодня день нашей свадьбы. – Теперь, когда она убедилась, что они находятся в равных условиях, в том безопасном пространстве для споров, где они обычно и находились, Натали почувствовала себя достаточно комфортно, чтобы достать из кармана халата какой-то предмет и протянуть ему. – Ты упомянул о свадебных подарках, и я просто взяла одну вещицу. На самом деле это просто очень маленькая безделица. Как я уже говорила, это было сделано в срочном порядке, и… – Хватит болтать. – Я нашла твой профиль в соцсети, ты там ничего не публиковал лет семь, но там оказалась фотография Сэма, и…

Она, кажется, никак не могла остановиться, а он перевернул ламинированную фотографию, читая напечатанные на ней слова. Затем перевернул ее обратно. Снова правой стороной вверх. Он ничего не сказал, просто посмотрел на маленькую карточку, нахмурив брови.

– Это гимн военно-морского флота США, – тихо сказал он, наконец подняв на нее глаза.

– Да. – Она заправила в низкий узел выбившуюся прядь волос. – Ну, мне пришлось поискать его в интернете. Я не знаю наизусть гимны.

– Натали…

– Сэм не может здесь присутствовать, но ты можешь положить это в карман и… не знаю. Может быть, ты почувствуешь, что он вроде как здесь. Как я уже сказала, это просто мелочь…

Он сделал быстрое движение, прижался твердыми губами к ее губам и оборвал ее на полуслове, задержавшись на долгое мгновение, в котором ни один из них, казалось, не дышал.

– Нет, это не мелочь, – сказал он, отпуская ее губы, но оставаясь рядом. Так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы принять поцелуй. – Совсем не мелочь, принцесса.

Она не могла придумать адекватный ответ, и внезапно оказалось, что говорить ей вообще стало трудно, поэтому она просто кивнула. Чем дольше он удерживал ее взгляд, изучая ее глаза, тем больше росло давление у нее в груди.

– А твой подарок дома, – сообщил он, аккуратно засовывая фотографию в нагрудный карман.

– Отлично. – Ей пришлось сглотнуть, потому что в горле у нее совершенно пересохло. – Не могу дождаться, когда открою купленный на заправке лубрикант. Какой аромат ты мне выбрал?

– Тропический. Это же очевидно.

– Жаль, что мы никогда им не воспользуемся.

– Я в курсе, верно? – Он скользнул взглядом по ее телу к завязкам халата. – Тебе не нужна помощь в этом вопросе. Не тогда, когда ты можешь на меня смотреть.

– Вот и славно. Если бы мы решили написать наши свадебные клятвы, ты мог бы включить это в свой текст.

– Кто сказал, что я не написал свои клятвы?

Это заставило ее серьезно задуматься. Он что, шутит?

– Ты их написал?

Август слегка приподнял кошачью лапку в знак приветствия и зашагал мимо нее к дому.

– Сам не знаю.

– Август!

– Натали, встретимся у алтаря.

Ее суженый как раз отошел за пределы слышимости, когда у нее в кармане зазвонил телефон.

Когда она увидела на экране имя своего отца, теплые чувства, которые она испытала после разговора с Августом, испарились. То, что он позвонил в день ее свадьбы, не могло быть простым совпадением. Она вошла в маленькую установленную с краю палатку, которая, по-видимому, была предназначена для того, чтобы поправить одежду. И ответила:

– Отец.

На другом конце провода послышалась короткая итальянская речь, затем раздался отчетливый голос Далтона.

– Натали. – В его вздохе слышалось смирение. – Ты немедленно прекратишь это нелепое представление. Что подумают люди, если я не приду на свадьбу собственной дочери?

Это на мгновение лишило ее дара речи.

– Кто тебе сказал, что я выхожу замуж? Я чертовски хорошо знаю, что это точно не мама.

– У меня в Долине много друзей. Лучше спроси, кто мне не сказал.

– И, просто чтобы подвести итог, ты больше расстроен тем, как это отразится на тебе… чем тем фактом, что ты недостаточно близок со своей семьей, чтобы тебя пригласили на свадьбу собственной дочери?

Его страдальческий вздох был прерван тем, что кто-то заговорил с ним по-итальянски, на этот раз женщина. Далтон ответил ей на том же языке. Прежде чем он заговорил снова, Натали поняла, что не получит удовлетворительного ответа на свой вопрос. Но она никак не могла ожидать того, что вместо этого он скажет:

– Чего ты хочешь, Натали? Заставить меня действовать? – Последовала пауза. – Отлично. Отмени свадьбу, и я выдам деньги из твоего трастового фонда.

– Ты… – Натали часто задышала. – Я не понимаю. Теперь ты предлагаешь отдать мне деньги? С чего это ты вдруг передумал? – Земля, казалось, задрожала у нее под ногами, и она села на перевернутый ящик. – Это только ради того, чтобы сохранить лицо в Напе? Ты даже больше здесь не живешь, но все равно беспокоишься, что люди подумают, что твоя дочь выходит замуж из-за денег?

– Выходит замуж за ничтожество из-за денег, – ледяным тоном отрезал он. – Ничтожество, которое служит всеобщим посмешищем и не в состоянии отличить виноград от маслины. И при этом связывает себя с моим наследством.

– Вообще-то, это мое наследство, – процедила сквозь зубы Натали. Гнев захлестывал ее с такой пугающей скоростью, что она чуть не свалилась с ящика. – И моя жизнь.

Лучше уж она выйдет замуж за Августа. Потому что она возненавидит себя на всю оставшуюся жизнь, если сдастся, выберет легкий путь после того, как Далтон их бросил. Без извинений и сожалений. Однако от прямого согласия забрать трастовый фонд в обмен на то, что она бросит Августа, ее удержало нечто большее, чем обида. Она не могла бы точно описать тошноту, охватившую ее при мысли об отмене этой свадьбы. Была ли она действительно взволнована перед тем, как идти к алтарю, из-за мужчины, который будет ждать ее в конце?

Натали ни за что не смогла бы ответить на этот вопрос однозначно. Даже самой себе.

Одно она знала точно: этот воплощенный трудоголик, которого она называла отцом, не может оскорблять человека, который буквально остановился на полпути, уезжая из города, и остался, чтобы помочь ей.

Ни за что.

– И мне жаль разочаровывать тебя, Далтон, но этот брак настоящий. Август Кейтс на самом деле потрясающий человек. Ты знал, что он переехал сюда, чтобы открыть винодельню в память о своем друге? У его друга была мечта, но он умер, не успев ее осуществить, поэтому Август делает это за него. Да, несмотря на то что в виноделии он ужасен. Я не ожидаю, что ты поймешь, что такое честность. Ты делал вино, потому что хотел быть лучшим. Он делает это в память о друге. Август… он слушает меня и старается понять меня, когда я сама себя с трудом понимаю бо́льшую часть времени. Он хочет, чтобы я поверила в любовь. Он сказал мне это. Вслух. – Она встала и начала расхаживать по палатке. – На него можно положиться. И он забавный. Он один из немногих людей, которых я когда-либо встречала, кто искренне заставляет меня смеяться. Мне с ним не нужно притворяться. И он мне небезразличен.

О боже, она действительно это делала? Выходила замуж за Августа по какой-то необъяснимой причине, когда ее билет обратно на Восточное побережье был буквально у нее в руках? Да. Да, она это делала.

– Я не собираюсь отменять свадьбу в обмен на получение денег. Твои правила – полная чушь, но, видимо… Я все равно им следую. Я выхожу замуж.

– Мои правила, может, и чушь собачья, но ты пожалеешь, что тебе пришлось им следовать. Если ты не примешь мое предложение, вам придется убеждать Ингрэма Мейера, что вы не пара наглых мошенников, – и поверь мне, это будет нелегко.

– Отлично. Я рада этой возможности. Arrivederci[22], папа.

* * *

Как только заиграли свадебный марш, у Августа вспотели ладони.

Итак, это происходило на самом деле.

Это был день его свадьбы. Август никогда вообще не представлял себе собственную свадьбу. Но он всегда предполагал, что на ней будут его родители. И Сэм. Он рассчитывал, что будет гораздо больше людей в военно-морской форме и гораздо меньше – в праздничных шарфах. Он не очень хорошо знал присутствующих. Джулиан стоял справа от него, устремив на него пристальный профессорский взгляд, вызвавший у Августа приступ паники. Он что, забыл сдать домашнее задание? Нет, это был день его свадьбы, и он… нуждался в некоторой уверенности. Чтобы кто-нибудь дал ему подзатыльник и напомнил, что он через десять минут станет женатым человеком.

Потому что таков уж он был. Ему это действительно было нужно. Увидеть Натали. Она знала его. Они знали друг друга. Она была его самым близким другом в этом шатре, в радости и в горе.

Я сделаю так, что все будет «в радости». Правда?

«Да, ты так и сделаешь, – произнес голос Сэма у него в голове. – Ты более чем достаточно упрям».

Рука Августа автоматически потянулась к карману, и его пульс успокоился, когда он коснулся контура ламинированной фотографии…

О черт.

О… черт.

Эмоции Августа с самого начала были бурными, но когда в начале прохода появилась Натали, у него буквально перехватило дыхание. Он и думал, что она в этом платье будет выглядеть потрясающе. Но теперь? Почему он так расчувствовался из-за этого чертова платья? Для него это не имело никакого значения. Оно было дорогим на вид, с длинной, струящейся, вроде как полупрозрачной юбкой и блестящей… поддержкой груди сверху? На нем не было бретелек, только узкая полоска сверкающих бусин, которые подчеркивали грудь.

Как он может вести себя нормально, когда она выглядит таким образом? Сочетание платья, прически и макияжа… невеста.

Его невеста.

Она шла к нему по выстеленной атласом дорожке, совсем одна, без мужчины, который должен был ее вести. Она нормально себя чувствовала, когда шла к алтарю одна? Он пожалел, что они не обсудили это. Джулиан мог бы это сделать, верно? Так, может быть, она захотела идти к алтарю одна? Брат Натали стоял напротив Хэлли, которая держала в руках букет из роз и гипсофил. Очень похожий на тот, что был у Натали, но гораздо меньше.

Его будущая жена уже была на полпути к алтарю. С каждым шагом она становилась все красивее. Черт возьми, даже туфли у нее блестели.

Музыка взвилась, и вместе с ней у Августа что-то поднялось в горле.

Как он сюда попал? Как? Он понятия не имел, но знал одно. Даже у самого богатого человека в мире не хватит денег ему заплатить за то, чтобы он оказался в другом месте.

Особенно когда Натали встретилась с ним взглядом и не отвела глаз, словно собираясь с силами. Она нервничала. Пот стекал у него по спине, так что да, он ее понимал. Они вместе преувеличенно громко вздохнули, глядя друг на друга, и…

Господи Иисусе, он что, заплакал?

Да. Его глаза наполнились настоящей влагой. Ее было слишком много, чтобы сморгнуть.

Натали молча смотрела на него, выглядя ошеломленной.

– Прости. – Он рассмеялся, вытирая глаза рукавом. – Кто здесь режет лук?

Набившиеся в шатер незнакомцы рассмеялись. За исключением Джулиана, который, как чувствовал Август, пристально смотрел на него, размышляя. Коринн сидела в первом ряду, Гроза свернулась калачиком у ее ног, переводя взгляд с Августа на Натали и обратно, и по какой-то причине ее плечи словно бы расслабились от того, что она видела. Август отдал бы миллион долларов, чтобы узнать, что это было, потому что он понятия не имел, что творилось у него в груди. Гребаный раздрай, вот что.

Она принесла ему фотографию Сэма.

Она распечатала ее, нашла гимн. Все заламинировала.

Пока она не протянула ему открытку, он и понятия не имел, как сильно она ему нужна. И снова он ощутил в кармане ее легкую тяжесть, и это успокоило его. Его кто-то поддерживал. Человек, которому он больше всего доверял в своей жизни… был рядом. Если не физически, то мысленно. И перед ним была женщина, которую он должен за это поблагодарить.

Женщина, сжимавшая цветы так, что побелели костяшки пальцев.

Успокой ее.

– Твоя грудь – просто отпад!

У нее был такой вид, будто она хотела огреть его по голове букетом.

Но по крайней мере, кровь вернулась к ее пальцам. Черт. Все не так уж и плохо.

Глава четырнадцатая

Натали в ужасе наблюдала, как Август разворачивает листок бумаги, который он извлек из кармана смокинга. Если быть точным, это был вырванный из блокнота желтый лист, на котором красовались перечеркнутые линии и нарисованные стрелки.

Похоже на первый набросок в самоучителе по футболу. Что, во имя всего святого, он собирается сказать?

Что еще более важно, она в самом деле отклонила предложение получить свой трастовый фонд и остаться незамужней? Получив на руки деньги, она, вероятно, могла бы даже позволить себе возместить расходы Коринн на кейтеринг. Конечно, отказ в последнюю минуту не пойдет на пользу ее отношениям с Коринн или репутации семьи Вос, но и то и другое на данный момент безупречностью не блистало!

Хотя, стоп. Если бы она взяла деньги и смылась, то не увидела бы перед алтарем – переносным, конечно, – Августа, с полным, неприкрытым благоговением смотрящего на нее в свадебном платье. Не каждый день девушке доводится оказаться свидетельницей такого волнующего момента.

Боже мой, он тоже красив. Крупный, красивый, закаленный в боях мужчина.

Она искренне верила в каждое слово, которое сказала отцу. Да поможет ей бог.

Что теперь?

Она сдержит данное мужчине слово. Она перед ним в долгу.

Он этого заслуживает.

Но это было все, что она могла предложить. Все, на что он мог рассчитывать.

Они уже произнесли половину традиционных клятв, когда Август прочистил горло и расправил смятую бумагу. Краем глаза Натали заметила, что ее мать нервно ерзает на стуле. Она знала, что Август – беспутный человек, который никогда не пытался скрыть своего презрения к элите острова Святой Елены, а ведь каждый гость на этой свадьбе соответствовал этому определению, включая Ингрэма Мейера.

Август потянулся за микрофоном, и пастор передал его ему, бросив взгляд на организатора свадьбы. Он пожал плечами. Август прочистил горло прямо в микрофон, вызвав разнесшуюся по шатру ответную трель и приглушенный шепот.

– Натали Вос. Ух ты. Мы все-таки женимся. – Он повернул листок к ней, чтобы она увидела, что он написал именно эти слова, а затем вернулся к чтению. – Я обещаю принимать твою сторону в любом споре – если только это не спор, который ты ведешь со мной, тогда это честная игра. Я хочу сказать, что мы можем ссориться. – Он обвел помещение многозначительным взглядом. – Но, боже, помоги любому, кто попытается поссориться с тобой. Они мне за это ответят.

О господи. Почему у нее так печет глаза?

Это ведь даже не по-настоящему. Почему его речь кажется ей такой важной?

Почему весь этот день кажется таким важным?

– Я также обещаю с этого дня защищать тебя. От кошачьих когтей, пожаров и пьяных людей с топорами. Ты всегда будешь в безопасности. Я позабочусь об этом. Ты можешь позвать меня, где бы ты ни была, и я приеду.

Это было еще не все.

Оставалось еще полстраницы. Но, похоже, он не мог продолжать. Может быть, потому, что гости как-то примолкли. Может быть, ему стало неловко. Какова бы ни была причина, Август кашлянул в кулак, поспешно сложил листок и сунул клятву обратно в карман.

– Теперь мы можем продолжать, – сказал он с легкой улыбкой, возвращая пастору микрофон.

Вместо продолжения Натали просто уронила свой букет цветов, шагнула вперед и поцеловала его. Чмокнула в губы прямо на глазах у всех и разгладила лацканы его черного смокинга.

– Ты целуешь меня из-за того, что я сказал о твоей груди, принцесса? Потому что я это имел в виду. Она такая отпадная, что…

– Ради всего святого. Заткнись.

– Принято.

Она поцеловала его снова, игнорируя опасную боль в глазах. Поцелуй грозил стать еще более страстным, и Август сжал ее талию и оторвался от нее, выдохнув с тихим свистом. Его веки были полуприкрыты.

Они закончили произносить слова, которые официально сделали их мужем и женой, но она спотыкалась на каждом предложении из-за того, как Август смотрел на нее.

* * *

Жениху и невесте не удается провести много времени вместе на свадьбе. До сегодняшнего дня Август не мог такого даже предположить.

По крайней мере, они ни минуты не оставались наедине.

Все остальные в шатре, казалось, проводили с Натали массу времени, и он даже не собирался притворяться, что не ревнует. Всякий раз, когда он привлекал ее внимание, кто-нибудь проходил мимо и заводил с ней разговор. Мужчины. Женщины. Дети. Даже кошка какое-то время лежала у нее на коленях, перевернувшись на спину, словно вальяжная королева.

Естественно, все хотели поговорить с его женой, ведь она выглядела как чертов ангел.

Через шестьдесят лет, вспоминая свою свадьбу, он будет вспоминать это – как бегал за ней по освещенному свечами шатру, просто пытаясь остаться с ней наедине. И что он мог поделать?

Он даже не был уверен, что эта свадьба что-то значит для Натали. Не в том смысле, в каком это что-то значило для него. Если ее мотивы и выходили за рамки получения трастового фонда, они оставались неясными. И всякий раз, глядя на эту женщину, он хотел знать, как она к нему относится. Начиная с сегодняшнего дня, он сделает все, что в его силах, чтобы наладить их отношения.

В стиле Августа, конечно.

– Мистер Кейтс, так приятно видеть вас снова. При более благоприятных обстоятельствах, конечно, – произнес голос справа от него. Август обернулся и увидел, что рядом с ним стоит не кто иной, как Ингрэм Мейер с тарелкой торта в руках. Ну кто приходит на свадьбу в соломенной шляпе? Это что, фирменный стиль этого парня? – Я Ингрэм Мейер.

Август пожал мужчине свободную руку.

– Да, по-моему, когда мы виделись в последний раз, вы мне сказали, чтобы я не ударился головой о дверь, когда буду выходить из банка.

– Насколько я помню, вы тоже были не слишком вежливы, но теперь все это в прошлом. – Мужчина рассматривал его слишком пристально, чтобы быть вежливым, но Август ничего не сказал. Для Натали важно произвести хорошее впечатление на этого человека. Ингрэм держал все в своих руках, и Август не хотел, чтобы Натали упустила свой шанс из них вырваться.

– Как вам вечеринка?

– Да, мне нравится. Коринн, как всегда, превзошла саму себя. – Ингрэм сделал паузу. – Хотя обычно свадьбы происходят не так быстро.

По спине Августа пробежали мурашки.

– Мы с Натали ей благодарны.

– Да. – Ингрэм наклонил голову влево. – Как вы познакомились с Натали Вос?

– Натали Кейтс, – поправил Август, выдавив из себя приветливую улыбку. – Мы познакомились на фестивале «Вина с холмов Напы». – Боже, она была прекрасна в тот вечер. И с тех пор – каждый вечер. Но тогда между ними не было ни капли сарказма. Только легкое волнение. – Она там представляла виноградник…

– …И слишком много выпила, как и все мы на подобных мероприятиях, – сказал Джулиан, неожиданно появляясь слева от Августа и коротко ему кивая. – Один винный интернет-блогер попытался сфотографировать Нат в нетрезвом виде, но Август не дал ему это сделать.

Я не дал это сделать?

Да, вспомнил он. Так и было. Весь вечер запомнился ему как в тумане, кроме… нее.

Он помнил, как она улыбалась. Помнил ее цветочно-дымный аромат.

Помнил, как он потерял покой в тот момент, когда увидел ее, и так и не смог его вернуть.

– С того момента я был уверен, что мы будем видеться с ним гораздо чаще, – закончил Джулиан, поднимая свой бокал и обмениваясь мимолетной улыбкой с Августом. – И я оказался прав.

Ингрэм по очереди посмотрел на них обоих.

– Какая приятная история. – Он не спеша откусил кусочек торта и принялся жевать, оглядывая толпу. – Коринн пригласила меня на ужин в винодельне в понедельник вечером. Я с нетерпением жду возможности побольше узнать о том, как возник этот союз. – Он приподнял соломенную шляпу, приветствуя Джулиана и Августа. – Приятного вам вечера.

– И вам того же, – сказал Август, обнажив зубы в улыбке.

– Ублюдок, – пробормотал ему на ухо Джулиан.

– Да. Кто-нибудь, найдите принцессу, которая поцелует этого парня и превратит его обратно в лягушку, – согласился Август, потирая затылок. – Спасибо, что прикрыл меня, чувак. Я и забыл обо всей этой истории с фотографом.

– Я тебя не прикрывал. – Джулиан взболтал свое вино. – А еще я помню, как она плеснула тебе в лицо вином, а ты, похоже, только разозлился на себя за то, что вообще с ней поссорился.

– Да, так оно и было.

Джулиан покачал головой. Вздохнул.

– Ты в нее влюблен.

Внезапно Август не смог сглотнуть. В ушах у него зазвучала музыка.

Был ли он влюблен в Натали? Он не знал. Если бы ключ к ее счастью лежал на дне океана, он бы надел ласты и маску, чтобы нырнуть и достать его. Если бы у нее появились какие-либо признаки болезни, даже обычной простуды, он бы задумался о том, чтобы отвезти ее в отделение неотложной помощи. Если бы она попросила его нарядиться на Хеллоуин Заком Моррисом, чтобы она могла нарядиться Келли Каповски[23], он предложил бы это первым. Было ли все это равносильно любви?

Для него? Да.

Он любил ее. Очень, очень сильно.

Для Джулиана было нехарактерно то, что он обнял Августа за плечи, но он это сделал. Коротко.

– Я верю в тебя. – Он отступил на шаг. – И еще я верю, что она не пошла бы на это просто так.

– Спасибо, Джулиан, – выдавил он пересохшим горлом.

– И если ты причинишь ей боль, я сломаю тебе нос.

– Я уже слышал это от тебя два раза.

Когда Джулиан вернулся к своей девушке, Август взял с одного из столов тарелку с недоеденной едой и поковырялся в ней крошечной вилкой. Холодный сибас был не самым аппетитным блюдом, но, видит бог, ему доводилось есть и похуже.

Как привлечь внимание Натали? Как привлечь…

Диджей из-за своей будки выпустил на танцпол облачко тумана.

Август улыбнулся и продолжил жевать, наконец-то придумав план.

Несколько минут спустя шатер заполнили вступительные аккорды «Кирпичного дома», и у Натали дернулись лопатки. Затем она обернулась и метнула в него яростный взгляд. Он только подмигнул в ответ. Когда зазвучали слова песни, Август с важным видом вышел на танцпол и с вызовом указал на свою молодую жену. Сначала он был уверен, что она собирается швырнуть ему в голову ближайший тяжелый предмет, но, на его вечное счастье, она присоединилась к нему в центре зала, заставив подвыпивших гостей зааплодировать.

– Ты серьезно? – одними губами спросила его Натали.

Август широким жестом расстегнул свой смокинг и бросил его на танцпол, затем взялся за запонки. Закатал рукава. А потом он начал танцевать – хотя даже он сам признавал, что этот термин применительно к его сериям подчеркнутых движений в стиле диско и вращений в прыжках можно использовать только в широком смысле. Не говоря уже о множестве жестов-пистолетов. Он придумал этот танец много лет назад, чтобы избавиться от скуки, которая частенько одолевала его команду, когда они слишком долго находились вдали от своих семей, и, честно говоря, он был нелепым. Но этот танец принадлежал ему, а не гостям на этой свадьбе.

Если не считать Натали.

Это была его женщина. Он пришел сюда из-за нее.

– Я под это не танцую, – она перекрикивала музыку.

– Ты серьезно? Эта песня написана о тебе, – отозвался Август, придвигаясь ближе.

– Я еще даже не родилась, когда была написана эта песня.

– Коммодоры, должно быть, заметили твое приближение. – Он схватил ее за запястье и развернул лицом к себе, отметив, что на ее лице начинает проступать улыбка. – А вот я не заметил, – сказал он, наклоняясь, чтобы прошептать ей в шею. – То есть не сразу заметил.

Она посмотрела на него, и на ее лбу появилась морщинка. Как будто она пыталась понять, разыгрывает он ее или нет.

– Это – единственная причина, по которой я собираюсь сейчас с тобой танцевать. Моя мать выбрала своей первой песней «Время моей жизни» из «Грязных танцев». Я не знаю, о чем, черт возьми, она думала. В конце этой песни должна быть поддержка. Или танцевальный флешмоб. Она явно не продумала все до конца.

– Ее оплошность – моя выгода. А какую песню выбрала ты? – Он потер подбородок, как будто и не размышлял над этим уже несколько часов. – Дай угадаю. «Ты такой тщеславный»?

У Натали отвисла челюсть.

– Так и знал. Давай, двигайся! – Он исполнил довольно странную версию хастла[24]. Не потому, что у него это не получалось, а потому, что Натали была на грани того, чтобы сдаться. Она начала покачивать плечами в такт музыке, и, боже мой, когда Натали позволила себе насладиться танцем, пусть даже всего на несколько минут, это было все равно что держать в одной руке щенка, а в другой – котлету длиной в фут. Блаженство. – Но, к твоему сведению, я мог бы поднять тебя в стиле Джонни Касла[25].

Натали уже качала головой.

– В это платье вшито около двадцати килограммов кристаллов. Я бы сразила тебя наповал.

– Я известен тем, что принимаю удары по голове, не сбиваясь с шага.

– Может, проверим эту теорию?

– Нет, но мы обязательно должны проверить теорию поддержки, когда вернемся домой.

Они стояли посреди танцпола и разговаривали, и Август был чертовски уверен, что Натали понятия не имела, что на самом деле она уже танцует. Как будто он и так не находил эту женщину невероятно привлекательной, в танце она выглядела просто потрясающе. Двигалась без усилий, плавно и сексуально. В ритме. Как это вообще было возможно?

– Ты предлагаешь, чтобы после того, как мы оба выпьем по изрядной доле шампанского, отправиться домой и попробовать станцевать «Грязные танцы»?

Он подмигнул ей:

– Ты чертовски права, принцесса.

Она, смеясь, наклонилась к нему.

– Как думаешь, нам дадут леденцов на палочке, если мы будем храбро себя вести в отделении неотложной помощи?

– Может, нам повезет, и мы закончим на «Секс отправил меня в неотложку»[26].

– Это твои самые смелые мечты, Кейтс.

– Твои самые смелые мечты, Кейтс.

Натали слегка вздрогнула:

– Боже мой, теперь я Натали Кейтс.

Его галстук-бабочка внезапно стал слишком тугим.

– В этом что-то есть.

Начиналась часть песни «Встряхни его, встряхни его сейчас», и он исполнил «бегущего человека», в то время как она без усилий справилась с «ватуси»[27]. Черт, чем дольше длилась эта песня, тем сильнее он влюблялся в свою жену. Его команде она бы понравилась. Они бы боготворили землю, по которой она ступала, за то, что она не мирилась с его дерьмом, но иногда уступала, верно?

– Выполняем поддержку[28].

– Никакой поддержки.

– Чего ты боишься?

– Сотрясения мозга, например.

Он усмехнулся:

– Ты серьезно думаешь, что я могу тебя уронить? Свою любимую жену?

На этот раз, когда она рассмеялась, ее глаза заблестели, и этот звук пронзил его до глубины души. Хотя он и задумался, стала бы она смеяться, если бы считала, что ему безразличен ее смех. Она танцевала еще несколько секунд, а затем закатила глаза к потолку.

– Хорошо, давай попробуем. Но если я получу травму, тебе придется ухаживать за мной и стать моими руками и ногами, пока я не поправлюсь.

– Я бы все равно это сделал, если бы ты меня попросила.

Если бы не оглушительная музыка, Август был уверен, что услышал бы, как Натали судорожно сглотнула.

– Ты стал бы моими руками и ногами?

– Да. По крайней мере, до тех пор, пока не разозлил бы тебя настолько, что ты запретишь мне входить в твою комнату. Даже при моем хорошем поведении это может произойти довольно быстро.

Она прикусила нижнюю губу, стараясь снова не расплыться в широкой улыбке. Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог разглядеть очертания ее зубов и легкий блеск в ямочке на шее, свидетельствующий о том, что она от души потанцевала. Его руки оказались на ее бедрах прежде, чем он осознал, что они двигаются, и, хвала господу, когда он коснулся ее бедер, она опустила веки и размеренно вздохнула.

– Если у нас не получится с поддержкой, я стану твоим слугой. Но у нас все получится.

Он надавил и провел большими пальцами по изгибу ее бедер, притягивая ее ближе за подол свадебного платья.

– Что? – спросила она, хотя он смог только прочесть по ее губам, глядя на них сверху вниз. Должно быть, она шептала.

– Я подарю тебе настоящую брачную ночь, – сказал он.

Она недоверчиво усмехнулась:

– Уверена, что это награда для тебя.

Он приблизил губы к ее уху и почувствовал, как его веки отяжелели от ее запаха.

– Ложь не обнаружена. Мне понравится заниматься с тобой любовью, принцесса.

Ее быстрый выдох омыл его горло, он почувствовал, как наливаются яйца и начинает потеть затылок.

– Это… твой приз? – спросила она, наконец, усталым тоном.

– Угу. – Он обхватил ладонями ее поясницу и прижал к себе еще крепче, позволяя ей почувствовать, как заурчало у него в груди. – Честно говоря, этот приз состоит из двух частей. Во-первых, я наконец-то, наконец-то попробую тебя на вкус, Натали. – Они оба вздрогнули. – Во-вторых, каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня в будущем, в твоих глазах будет читаться осознание того, что я точно знаю, где находится твой клитор и что, черт возьми, с ним делать.

Песня закончилась.

Покраснев, она оттолкнула его.

По периметру танцпола раздались аплодисменты, заставившие ее вздрогнуть. И Августу было бесконечно приятно, что, заволновавшись, она инстинктивно потянулась к нему, вцепившись пальцами в накрахмаленную белую ткань рубашки. Прежде чем она успела прийти в себя и снова отстраниться, Август обнял ее за талию и притянул к себе, наклонившись, чтобы поцеловать в макушку, а свадебный фотограф снимал все это во вспышках света.

О да. Его сердце бешено забилось. Они увязли.

Аплодисменты и свист стихли, и Натали отошла в сторону, покидая танцпол, с опаской оглядываясь в сторону Августа. Поправка: он увяз.

Чтобы спасти свое сердце, ему нужно взять ее с собой.

Начиная с поддержки. Боже.

Уходя с танцпола, он достал из кармана телефон и начал гуглить.

Глава пятнадцатая

Поездка на лимузине обратно к дому Августа была короткой.

Но впечатляющей.

Сегодня все, что было связано с этим мужчиной, впечатляло.

Натали даже не могла винить в этом шампанское, потому что ей едва хватило времени на то, чтобы за разговорами выпить пару бокалов. После того как они вышли с приема и все стали бросать в них пригоршнями рис, Август усадил ее к себе на колени на заднем сиденье лимузина и принялся выковыривать крошечные белые крупинки из ее волос, то и дело проводя кончиками пальцев по ее затылку. Из чувства самосохранения она переползла на противоположное сиденье, бросив на него оскорбленный взгляд.

Но дело было сделано.

Ее возбудил ее фиктивный муж.

И это оказался не просто электрический ток влечения. Это был настоящий гормональный взрыв, подобного которому она не испытывала никогда в жизни. Ни в отношении своего бывшего жениха. Ни в отношении кого-либо другого.

Ей нужно было немедленно это прекратить.

Это был брак по расчету. Брак из-за денег. В конце концов все закончится и они разойдутся, надеясь, что потом у них все будет лучше, чем в начале. Это не было долговременной ситуацией, и усложнять ее сексом было очень, очень плохой идеей.

Не дай бог, ей понравится.

Что она тогда будет делать?

Не притворяйся, будто ты не знаешь, что тебе понравится.

Будем честны, тот факт, что Август упомянул ее клитор, предвещал что-то очень хорошее. Это не то, что обычно слетает с языка мужчины – ни до, ни во время секса, – если только он не ценит удовольствие женщины так же сильно, как свое собственное. И она никак не могла подумать, что таковым может оказаться огромный «морской котик», у которого на волосах каким-то образом оказалась красная глазурь со свадебного торта, хотя им обоим вручили вилки.

С другой стороны, может быть, это сигнал, что он действительно умеет доставить удовольствие?

– Ты думаешь о том, как я буду тебя ласкать? – протянул Август с другой стороны лимузина. Кошка крепко спала у него в ногах, мурлыча так громко, что заглушала шум мотора лимузина. – Как ощущения? Я думал об этом больше месяца.

Они притормозили перед его домом, и водитель вышел, его шаги по гравию были громкими во внезапно наступившей тишине.

– Я думаю, нам следует отложить это пари до тех пор, пока мы оба не протрезвеем.

Одна бровь поползла вверх.

– Натали, ты выпила один, может, два бокала шампанского.

Он действительно уделял ей такое пристальное внимание?

– Если это правда, то почему я обсуждаю с тобой опасную поддержку с оральным сексом в качестве приза?

На его губах появилась улыбка:

– Может быть, тебя пьянит моя харизма.

– Нет. – Ее глупое сердце никак не могло успокоиться. Или хотя бы замедлиться. – Определенно нет.

Дверца лимузина открылась, Август вышел, держа кошку на левой руке, и протянул руку, чтобы помочь Натали выйти. Он выпустил ее из объятий ровно настолько, чтобы дать водителю двадцатку на чай и поблагодарить его, а потом снова взял Натали за руку и повел ее вверх по ступенькам дома.

– Ты сказал, что дома меня ждет свадебный подарок, – сказала она, собираясь с духом. – У тебя там над дверью ненадежно стоит ведро с водой?

– Даже я не настолько глуп, чтобы испортить женщине макияж в день ее свадьбы, – сказал он, посмеиваясь. – Кстати, если ты можешь вставить в предложение слово «ненадежно», значит, ты трезва как стеклышко.

Он поставил кошку у своих ног, быстро почесал ее за ушами, затем отпер и распахнул дверь. Сперва Натали была слишком увлечена исчезающей в темноте полоской шерсти и не поняла намерение Августа, а потом было уже слишком поздно.

Он подхватил ее на руки и перенес через порог.

– В этом нет необходимости.

– Это традиция в культуре Адониса.

Она фыркнула, пытаясь скрыть свою радость.

– Натали… – Он остановился посреди кухни, по-прежнему держа ее в объятиях без малейших признаков напряжения, что уменьшало ее шансы выиграть пари. – Я сделал подарок для тебя раньше, чем ты подарила мне мой. Фотография Сэма. Я немного туговато соображал и не понял… Что мы замахнулись на препятствия, понимаешь?

– Это было не… – Ее смех оборвался. – Я бы не назвала это «замахнуться на»…

– Да, так оно и было. – Его тон был решительным. И немного раздраженным. – Так оно и было.

В воздухе вокруг них повисла напряженная тишина.

– Ладно. По сути, я дарю тебе листок бумаги.

– Что?

В конце концов он поставил ее на пол, но лишь для того, чтобы закрыть глаза руками.

– Я никудышный даритель подарков. У меня это просто ужасно получается. Когда мне было семь, я подарил своей маме на День матери блинчик. Только я все спланировал заранее, поэтому этот блин пролежал у меня в шкафу три недели. Лучше за это время он не стал… – Он указал на ее комнату. Дверь была открыта, и она могла видеть рамку, стоящую на маленькой тумбочке. – Я вложил в рамку корешок билета с «Вин с холмов Напы» – помнишь то мероприятие, где мы познакомились? – Он покачал головой. – Ты, наверное, предпочла бы забыть тот вечер.

Неужели она проглотила целую пригоршню перьев?

– Нет. Это был хороший вечер, – пробормотала она, вспоминая, как впервые увидела его в фартуке «Поцелуй винодела», на голову выше всех в комнате. И этот раскатистый смех. – Но ты был участником фестиваля «Вин с холмов». Тебе не нужен был билет. Где ты взял этот?

Он дернул широким плечом.

– Я спросил у нескольких человек. – Он кашлянул. – Нескольких десятков.

О боже.

– Давай уже свою поддержку, – перебила она, удивив их обоих.

– Вау. – Его голос из удивленного превратился в грубый. – А ты переключила передачу.

Переключила, это еще мягко сказано. Несколько минут назад она была полна решимости изменить в этих отношениях границы и линию фронта. Теперь она вышвырнула свой здравый смысл в мусорный бак из-за корешка билета в рамке.

Возможно, это раздражающее влечение к Августу просто достигло апогея. Не стоило забывать о неоспоримом факте, что свадьбы в Напе могут заставить даже мертвого почувствовать себя романтиком, не говоря уже о женщине с теплой плотью и кровью, а ее иммунитет к нему в настоящее время был очень слабым. Какой бы ни была причина, ей нужен был повод, чтобы он прикоснулся к ней, и это была прекрасная возможность. Даже если она проведет ночь на каталке в машине скорой помощи.

Этого не случится.

Ты же знаешь, что этого не случится.

Август ее не уронит. Никогда. И точка. Так вот почему она захотела сделать поддержку? Ей нравится ощущение физической безопасности, которое она испытывает, находясь рядом с ним? Может быть. Да. Ей нравилось чувствовать такую уверенность в другом человеке. Это было редкостью. Поэтому она попятилась через всю кухню в дальний угол, чтобы дать себе достаточно пространства для разбега. И тогда она решилась.

Побежала прямо к нему в свадебном платье и на каблуках. Мужчина даже не моргнул.

Он просто обхватил ее за талию и поднял над головой, медленно поворачивая и одаривая улыбкой.

– Не говори ничего, – прошептала она. – Не разрушай это.

– Никто не загонит Натали в угол, – выпалил он, и вслед за этим раздался его громкий, самозабвенный смех, который смешался с ее стоном. – Я этого не допущу, клянусь.

– Слишком поздно, меня уже переполняют сожаления.

– Нет, неправда.

– Нет… – выдохнула она, когда он опустил ее на пол, пульс ее бился со скоростью миллион километров в минуту. – Переполняют.

Черт возьми.

Его губы были так близко. Очень близко. Кончиками пальцев правой руки он провел по ее скуле, их губы потянулись навстречу друг к другу, пока они не обменялись вдохами.

– Я победил, – прохрипел он, касаясь кончиком языка центра ее верхней губы. – Обещай, что мы оба будем чувствовать себя так, как будто победили мы оба. Да, Натали?

Она кивнула?

Она позволила ему взять себя за запястье и потащить по коридору мимо ванной в свою спальню. Он втащил ее внутрь и с грохотом захлопнул дверь ногой. А потом они начали целоваться. Хотя было ли это подходящим словом для описания того, как они терзали друг друга? Руки искали, сжимали и исследовали, в то время как его язык проникал глубоко в ее рот, доводя девушку до исступления.

Август подвел ее к кровати, и она опустилась на нее. Его мощное предплечье скользнуло под ее бедра и потянуло вверх, пока затылок Натали не уперся в подушку. Тяжелое тело пригвоздило ее к матрасу, словно ему здесь было самое место. И в этот момент так оно и было. Он принадлежал этому месту, как воздух принадлежал ее легким. Не теряя времени, Август снова прижался губами к ее губам, застонал и повернул голову вправо. Их носы соприкоснулись, а его руки все выше и выше поднимали подол ее свадебного платья. По ее икрам. Коленям. О боже. Когда тяжелая юбка задралась до бедер, он приподнял ее бедра, чтобы убрать с них сбившуюся ткань, и опустился нижней частью тела в колыбель ее раздвинутых ног, крепко прижавшись к мягкой плоти. Толчок.

Они оба выругались, дыхание Натали стало прерывистым.

– Я хочу заняться сексом, – выдохнула она, сжимая в кулаках его парадные брюки и с силой притягивая его к себе. В себя. Наслаждаясь его напряженностью. – Я никогда не пропускаю прием таблеток, и я хочу заняться сексом.

Он со сдавленным рычанием уткнулся лицом в ее шею.

– Натали, я так сильно хочу тебя, что удивляюсь, как бог не поразил меня, когда я сегодня вошел в тот шатер. – Он пошевелил бедрами, и от этого движения у Натали потемнело в глазах. – Но… я мог бы брать тебя до тех пор, пока твои бедра не станут молить о пощаде, но когда взойдет солнце, ты все равно будешь ненавидеть себя за то, что уступила. Пока я не буду знать наверняка, что ты проснешься рядом со мной без сожалений, тебе достанется только мой язык.

Она не могла с ним спорить.

Если она нарушит свое правило «не заниматься сексом» в первую же ночь и в первый же час, она спишет это на временную свадебную истерику или ошибочное решение. Или скажет себе, что наконец избавилась от желания и такого больше не повторится. Август, похоже, не хотел, чтобы она сожалела.

Август уже сказал, что будет и следующий раз? От смеси паники и облегчения у нее перехватило дыхание.

Конечно, он сказал, что следующий раз будет.

Какой мужчина не хотел бы иметь в отношениях какие-то преимущества? Ее мысли рассыпались, как сломанные бусинки ожерелья, когда он просунул руку между их телами и крепко сжал ее лоно, проводя средним пальцем по ее трусикам, вдоль чувствительной складочки. Раздвигая ее, увлажняя.

– Ты бы с удовольствием насытилась до чертиков. Я знаю. Но обещаю тебе, принцесса, это будет отличный утешительный приз.

Это был не первый раз, когда ее пытались так приласкать. Несколько мужчин, честно говоря, старались изо всех сил. Были применены различные техники, задействованы игрушки, а однажды даже использовалась съедобная смазка, но безуспешно. Остались лишь липкие простыни и искусственный запах бананов, который целую неделю витал в воздухе в ее спальне. Но она вспомнила, как Август прикасался к ней в ду́ше и как он на нее набросился, поэтому она собралась с духом и завернулась в одеяло. На этот раз она собиралась подготовиться…

– Боже мой. Ч-ш-ш… черт, – выдохнула она, когда он поцеловал ее и прижался к ней носом. Он до щиколоток стянул с нее трусики, бесцеремонно отшвырнул их через плечо в темноту, а затем уткнулся лицом в развилку ее бедер, как будто участвовал в соревновании по поеданию пирогов. В его стоне в равной степени мешались облегчение и вожделение. Она чувствовала его щетину на подбородке, грубоватую на своем мягком теле, и его горячее дыхание. Быстрое. Прерывистое.

– Клянусь, Натали, когда ты не снишься мне ночью, я грежу о тебе наяву. Я так часто кончал, представляя тебя, что у воображаемого Августа уже давно свело челюсти. Теперь я, наконец, могу увидеть тебя вблизи. А мое воображение? По-видимому, оно просто отстой. – Он коснулся языком ее щели и слегка отстранился, облизывая губы и качая головой. – Я до сих пор не отдавал должное этой прелестной штучке. Теперь все меняется.

Он быстро расстегнул пуговицы своей рубашки и отбросил ее в сторону, после чего без лишних церемоний стянул с себя обтягивающую белую майку. При виде напряженных бицепсов Натали вцепилась в простыни, ее высокие каблуки вонзились в матрас.

– О, – ошеломленно произнесла она. – Я забыла снять обувь.

Август раздвинул ее бедра и лег, упершись коленом в кровать и подавшись вперед. Он встретился открытым ртом с ее плотью и всосал ее всю целиком, застонав, прежде чем снова погрузить язык между ее складочек, исследуя их от входа до вершины, где его щедрое внимание заставило ее зажмурить глаза. Август ласкал языком ее клитор, как будто это была его давно потерянная любовь. Не торопясь, тщательно. Так тщательно. Черт. Черт.

В течение минуты ситуация сменилась от осторожного оптимизма к неминуемому взрыву. Она словно оказалась на американских горках, поднималась вертикально к самой высокой точке аттракциона. Готовясь сделать решающий шаг. Ее живот стал невесомым, и где-то глубоко внизу, в месте, которое она никогда раньше не чувствовала, зародилась щекочущая пульсация. Этот оргазм не будет похож на один из ее самостоятельных оргазмов. Он будет нарастать, нарастать и в конце концов прикончит ее? О боже, о боже.

– Август, пожалуйста, – захныкала она, ее пальцы скользнули от покрывала к его волосам, перебирая короткие пряди, удерживая его на месте, хотя он явно не собирался ее покидать. – Продолжай. Сделай это. Сделай это. Это…

Он кивнул, сжимая ее бедро. Почему это интимное заверение оказалось таким сексуальным?

Да, здесь.

Не могу поверить, что я такая мокрая.

И он жил ради этого, используя ее готовность в своих интересах. Он ввел в нее два огромных пальца, одновременно лаская языком ее клитор. Ой, мама. Он это серьезно?

– Малыш, пожалуйста, – выдохнула она, понятия не имея, кого называет малышом. Но она все равно повторила это на следующем вдохе, потому что как еще назвать мужчину, с которым ей так хорошо? Все ее тело было горячим, как на солнце. Колени дрожали. В горле пересохло, как будто она только что ушла с концерта Гарри Стайлза[29]. Она кричала? Она сейчас кричала? – Сильнее, детка. Пожалуйста.

Пожалуйста?

О чем она просила?

Она и сама этого не знала.

Но он дал ей это, почти полностью вытащив свои пальцы, а затем введя их глубоко и держа там, пока его облизывания стали более жесткими. В поле ее зрения появились искорки света, образующие созвездия на потолке, и она откинула голову, позволяя наслаждению проникнуть внутрь. Безграничное наслаждение. Вот что это было.

Намотав пряди его волос на пальцы, она двигала бедрами из стороны в сторону, прижимаясь к его рту, а он не отрывал от нее своего языка, приспосабливаясь на лету, доверяя ей, веря, что она знает, чего хочет в этот момент эйфории, лучшей кульминации в ее жизни. Она задрожала и что-то пробормотала себе под нос, спускаясь с самой высокой своей вершины. Август поцеловал внутреннюю сторону ее бедер и, казалось, уже обдумывал второй раунд. Мышцы его плеч напряглись, как будто он только и ждал зеленого сигнала.

– Красный свет, – невнятно пробормотала она, прижимая ладонь ко лбу, отчаянно пытаясь успокоить дыхание. Она ни за что не позволит ему сделать это с ней снова. Кто знает, что опьяненная похотью Натали сделает в следующий раз? Первый раунд: назовет его малышом. Второй раунд: предложит родить ему сыновей.

– Я был бы счастлив, если бы у меня был сын или дочь. – Он ухмыльнулся. – Лишь бы они были счастливы и здоровы, верно?

– Верно. – Отлично. Она только что произнесла свои мысли вслух.

Насколько основательно этот мужчина запудрил ей мозги? Он улыбался, целуя ее в бедро.

– Что это ты такой самодовольный? – спросила она, все еще испытывая нехватку кислорода, что смягчило резкость ее упрека. Ее тон был скорее заискивающим, чем критическим.

Этого нельзя было допустить. Вечер не может так закончиться.

Он одержит над ней верх и станет невыносим. Она полностью погрузилась в игру, а он не упускал возможности напомнить ей, что она, по сути, взорвалась, как Везувий, назвала его ласковым словом и потеряла способность двигаться. Прошло несколько минут, и ее ноги подкосились. Они лежали у него на плечах. Когда это произошло?

Был только один способ уравнять шансы.

– Ты же не думала, что я могу заставить тебя назвать меня малышом?

Его губы замерли, когда он коснулся внутренней стороны ее колена.

– Натали…

Обретение цели вдохнуло новую жизнь в ее обмякшее тело. Она позволила своим ногам соскользнуть с его мускулистых плеч на кровать, встала на колени и повернулась, указывая на молнию на своем платье.

– Можешь помочь мне из него выбраться?

– Я… я не… – Его голос стал ниже баритона. – Возможно, это не самая лучшая идея.

– Мне нужна была помощь, чтобы надеть это платье. – Она невинно моргнула, глядя на него через плечо. – Теперь мне нужна помощь, чтобы выпутаться из него. Все просто. Кроме того, такова традиция.

На слове «традиция» он вздернул бровь:

– В самом деле?

Она серьезно кивнула, поворачиваясь к нему спиной.

Тепло рук Августа коснулось области ниже лопаток. Он помедлил, задержав пальцы на молнии.

– А что именно на тебе надето под этим платьем?

– Ничего интересного.

Он не издал ни звука, но его скептицизм был очевиден.

– Я знаю, когда ты лжешь.

Она усмехнулась.

– Нет, я не лгу.

– Ты только в этом случае говоришь непринужденно.

Натали нахмурилась. Он был прав?

– Я собираюсь спросить тебя еще раз, что под этим платьем, принцесса? Мне нужно быть готовым.

– Бюстгальтер без бретелек и трусики. Боже мой. Ты ведешь себя так, будто там прячется снайпер.

– Твоя грудь тоже опасна, тем более в лифчике без бретелек. Я не врал, когда говорил тебе, что твоя грудь – отпад.

– Расстегни молнию на платье, банановая твоя башка. Или я буду спать прямо в нем. – Она оглянулась на него через плечо и перешла к серьезным действиям. – Пожалуйста, Август, – полушепотом попросила она, стараясь выглядеть как можно более беспомощной. – Мне нужна твоя помощь.

Его губы приоткрылись на долгом вдохе, глаза потемнели.

– Иди сюда, – прохрипел он, притягивая ее к себе на колени и медленно расстегивая молнию. – Я держу тебя.

Она тоже держала его.

Именно там, где хотела.

Как только расстегнулся вырез, она стянула платье вниз, приподнимая бедра, чтобы освободиться от тяжелого материала. Столкнула его с кровати ногой, и оно образовало на полу бесформенную кучу цвета слоновой кости. А потом пятой точкой решительно опустилась Августу на колени, вызвав у него стон.

– Не могу не заметить, что ты вдруг оказалась полуголой у меня на коленях, – почти невнятно пробормотал он.

– Ты заметил, да?

– Традиции для тебя ничего не значат. – Его теплое дыхание скользнуло по ее шее, костяшки пальцев обеих рук прошлись вверх по ее грудной клетке. – Это был трюк.

– Нехорошо с моей стороны, правда? – Она покрутила бедрами у него на коленях. – Должен же быть какой-то способ загладить свою вину.

– Натали, – процедил он сквозь зубы. – Я же говорил тебе. У нас не будет с…

– Можешь потрогать мою грудь.

– Под лифчиком или поверх? – выпалил он, и эта большая грудная клетка напряглась у нее за спиной.

Уголки ее губ приподнялись. Попался.

Она расстегнула лифчик без бретелек и направила его руки, удивившись, что они не просто схватили ее за грудь и не стали обращаться с ней слишком грубо. Наверное, ей пора перестать удивляться Августу. Он нежно поиграл с ее сосками, проводя по ним большими пальцами из стороны в сторону, и начал облизывать и покусывать ее шею. Ох, ничего себе. Если она не возьмет под контроль ситуацию, то проснется завтра без сил. С таким же успехом она могла выбросить белый флаг и отказаться от любых рычагов воздействия, которые у нее еще оставались.

Поднявшись с колен Августа, она повернулась на коленях, позволив себе секунду насладиться его сдавленным проклятием при виде ее обнаженной груди… А затем толкнула его, опрокидывая на спину.

Провела рукой по вздувшейся ширинке его брюк, с нажимом поглаживая его через ткань.

– Моя очередь.

– Будешь ласкать меня ртом? – хрипло спросил он. С нескрываемой надеждой и явным шоком.

Она кивнула.

– Ой. Хорошо. Ух ты. Господи Иисусе. – Чудовищная дрожь пробежала по его крупному телу, и он полностью опустился на кровать. Мускулистая грудь быстро поднималась и опускалась. – Когда тебе конец, тебе конец, – хрипло пробормотал он, по-видимому, сам себе.

Он потянулся к поясу и начал расстегивать ремень.

Так жарко не должно было быть. Действительно. Этого не должно было случиться.

Но при виде этих больших рук, возящихся с металлической пряжкой, и нетерпеливо поджатого живота у нее язык отяжелел во рту. Так страстно, что она начала целовать его живот, покусывая сухожилие, которое проходило V-образной линией вдоль его бедер.

– Кусай сильнее, – попросил он, с трудом переводя дыхание и убирая руки с ремня. – Сильнее, пожалуйста.

О боже. Когда он попросил ее укусить сильнее, она сама захотела этого.

Сильнее.

Она набрала в легкие побольше воздуха и рванулась вперед, впившись зубами в его бедро, вызвав у Августа крик, который отозвался эхом во всем ее теле.

– Да, черт возьми, – прорычал он. Последовала короткая пауза, прежде чем он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз. – Только, разумеется, не кусай меня за член.

Натали хихикнула.

Он улыбнулся в ответ. Большой, грозный воин с неудобной обаятельной стороной. Ее тревожило сильное стеснение, которое она почувствовала в груди в тот момент, поэтому она закрыла глаза и провела языком по бугру мышц, проходившему вдоль его боков, затем вниз, к пупку, прокладывая влажную дорожку в жестких завитках его волос. Ее правая рука нырнула в его штаны и… Ладно, она ожидала этого.

Конечно, он был большой. Разумеется, большой.

Но она не могла даже обхватить его рукой.

– Просто сделай все, что в твоих силах, – выдохнул он, одной рукой вцепившись в простыни, а другой обхватив ее лицо. Но не для того, чтобы направить ее вниз. Это было почти как благодарность. Боже мой, Натали собирается ласкать меня ртом. О боже.

Чувствовала ли она когда-нибудь раньше уверенность во время секса? Она всегда так считала. Ей даже нравилось думать о себе как о любительнице приключений.

Но сейчас, когда этот мужчина почти задыхался при мысли о том, что она вот-вот прикоснется к нему губами, Натали чувствовала себя богиней. Соблазнительницей. Настолько уверенной в себе и в том, что он скоро получит от нее удовольствие, что она почти мурлыкала, извлекала член Августа на свет.

– Ух ты, – сглотнув, прошептала она. – Ух ты.

Он еще больше увеличился, и Август выругался, изгибая бедра.

– Вот это реакция, которую мужчина хочет получить в первую брачную ночь.

В чем заключался весь ее план по удержанию превосходства?

Что бы это ни было, она не могла вспомнить подробностей. Могла только наклониться и провести языком по великолепно толстому стволу, наблюдая, как напряглись в ответ мышцы его бедер. Он раздул ноздри и резко выдохнул. От одного прикосновения.

Она никогда не держала в руках мужские яйца, но инстинкт заставил ее потянуться к яйцам Августа, нежно перекатывая их в ладони, и действительно, избежать этого было невозможно, потому что они были, за неимением лучшего слова, объемными.

– Сукин сын. Прошу прощения, сегодня вечером здесь будет много ругательств. Сейчас. О черт, подергай их немного. Потри посильней. Да… о… да. А теперь сделай это еще раз, только обхвати губами член. Да.

Уверенность Натали возросла еще больше. Ух ты, ему действительно нравилось все, что она делала. Ей не нужно было задумываться, в правильном ли месте ее язык или не слишком ли сильно она сжимает его в кулаке, потому что Август посылал ей четкий сигнал, и в нем говорилось: «Черт возьми, ко мне никогда так хорошо не прикасались. Я никогда не испытывал ничего настолько приятного».

Привычный страх быть отвергнутой или подвергнуться критике, которого она обычно боялась, просто… исчез.

Отсутствие этого гнета еще больше подстегивало ее желание доставить ему удовольствие, ее губы двигались так быстро, как она считала возможным, не беспокоясь о том, что выделяется слишком много слюны или что это странно – стонать, делая минет. Как будто это она получала удовольствие.

Разве не так? С ним вместе?

Тпру.

Полегче, девочка.

– Назови меня деткой, – прошептала она, нежно проводя зубами от основания до кончика члена и обводя языком набухшую головку. – Но только если хочешь кончить.

– Детка, малышка, принцесса, любовь всей моей жизни, я сделаю и скажу все, что ты захочешь. Просто не останавливайся. Не останавливайся, ради меня. Я так близко.

Ладно, он, конечно, не имел в виду «любовь всей моей жизни». Просто растерялся в тот момент. Так почему же это заставило ее чуть ли не проглотить его целиком, а пульс бешено застучал у нее в висках? Ее губы обхватили его по всей длине, и когда головка его члена коснулась ее горла, его колени дернулись, а рука, которая касалась ее щеки, погрузилась в ее волосы, в мгновение ока растрепав прическу.

– Черт, – процедил он сквозь зубы. – Натали. Черт! – Ее кулак двигался вверх и вниз быстрыми движениями, ощущая начало оргазма. Она по-прежнему стонет?

Возьми себя в руки. На вкус он не так уж хорош.

Ложь. Его вкус был совершенно невероятен.

Аромат грейпфрутового мыла впитался в его лобковые волосы, и, должно быть, в ее мозгу что-то перепуталось, потому что, когда она брала его в рот, он казался ей почти таким же вкусным, и она почему-то знала, что никогда больше не откажется от грейпфрута в супермаркете.

– Если не хочешь глотать, – он тяжело дышал, мышцы горла напряглись, – сейчас самое время остановиться, но, пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста. Детка. Но если тебе нужно, пожалуйста, позволь, я переверну тебя и кончу тебе на грудь. Прошу как добропорядочный гражданин и военнослужащий.

Теперь она просто не могла остановиться. Не тогда, когда он заставил ее улыбнуться во время минета.

Это должно было заслуживать какой-то награды, и она в состоянии дать ему ее.

Она продолжила быстро двигать кулаком вверх и вниз, ее губы с каждым разом опускались чуть ниже, и она слышала, как прерывается его дыхание, а из груди вырывается стон. Он то зажмуривал глаза, то наблюдал, как ее рот заглатывает его глубоко, возвращается к головке, а затем снова заглатывает глубоко. И, наконец, вены на его животе вздулись, и… он… зарычал. Ее имя.

Его сперма хлынула ей в горло так быстро и в таком изобилии, что ей пришлось приложить усилия, чтобы проглотить ее достаточно быстро, продолжая работать рукой. Все еще скользя по его влажному члену. Он вцепился ей в волосы, но она чувствовала, как он сопротивляется желанию прижаться губами к ее губам и удержать ее на месте. И, учитывая, в каком животном состоянии он был, это показалось ей странно трогательным. Неужели она действительно сходит с ума?

Август выдохнул, вытягивая по бокам руки.

Его член почти опал, стал липким и гладким. И каким-то образом все еще оставался привлекательным.

– Не могу поверить в то, что ты только что для меня сделала, – сказал он между тяжелыми вдохами, наклоняясь, чтобы прижать ее к своей груди. – Натали, то, как ты… – Он покачал головой, провел левой рукой по ее волосам, выглядя совершенно ошеломленным. – Черт возьми, женщина.

Она с гордостью положила ладонь ему на грудь и устроила голову у него на плече.

Ненадолго. Пока они не отдышались.

– Послушай, у меня есть примерно три целых и восемь десятых секунды, прежде чем я отключусь, и все из-за тебя. Поэтому я собираюсь воспользоваться этим, чтобы попросить тебя остаться. Спи прямо здесь. На мне. – Он наклонился и крепко поцеловал ее в лоб, на несколько секунд задержавшись на нем губами. – Это для тебя самое безопасное место.

Она проигнорировала комок, застрявший у нее в горле.

– Возможно, это традиция.

– Традиция, – согласился он.

Менее чем через десять секунд они заснули.

Глава шестнадцатая

Август с улыбкой на лице скатился с кровати.

Ему потребовались все силы, чтобы подавить желание присвистнуть, пока он натягивал трусы. Черт. Вот так два человека начали свой брак. Соревнование по оральному сексу, в котором не было проигравших.

Солнце еще не взошло на небе, но он привык быть ранней пташкой. Проглотить яичницу, сбегать на тренировку за сарай и приступить к работе. Но сначала он остановился в изножье кровати и залюбовался видом. Смотреть, как люди спят, было чертовски жутко. Но ведь никто не осудит его за то, что он остановился, чтобы посмотреть на попку собственной жены? Она была на виду. И без трусиков.

– Я кто, монах? – пробормотал он себе под нос, бросив на нее последний долгий взгляд. Обернулся к двери, прикрыл ее за собой и направился на кухню. Стараясь не шуметь, налил себе стакан апельсинового сока, поджарил омлет из пяти яиц и не торопясь съел его. Когда из спальни донесся храп, он перестал жевать, его губы дрогнули. Он не помнил, чтобы кто-нибудь храпел прошлой ночью. С другой стороны, он отключился после лучшего минета за всю свою жизнь.

Натали храпела. Отлично. Значит, они будут заглушать друг друга.

Однажды товарищи по команде сообщили ему, что он, когда спит, похож на простуженного гризли.

С улыбкой на лице Август поставил тарелку из-под омлета в раковину и сполоснул пустой стакан из-под апельсинового сока. Он взял себя в руки и проскользнул во двор, запер дверь и дважды проверил ее, ведь теперь ему нужно защищать женщину. Прижав руку к груди и разминая мышцы, он направился к своей импровизированной тренировочной площадке, зашел в сарай и включил задний фонарь.

Затем он принялся за подтягивания на турнике.

Первый день в качестве женатого мужчины.

Их сексуальное влечение оказалось просто потрясающим. Больше всего на свете он хотел вернуться в постель к Натали и разбудить ее поцелуями. Забраться между ее ног и изнурять себя до седьмого пота, доводя до оргазма. Вот это было то упражнение, которого он действительно хотел. Но что-то пока не позволяло ему до конца разобраться в отношениях с Натали. По крайней мере, пока они не нашли общий язык. Он не знал, как будет себя чувствовать, если они займутся сексом, а она продолжит вести себя так, будто их брак – фикция.

Неверно. Он точно знал, как будет себя чувствовать. Опустошенным.

Не требовалось никаких дополнительных доказательств того, что он все сильнее и сильнее влюбляется в свою жену. Чертов купидон со своим луком… всадил двойную стрелу прямо ему в грудь. Либо эта стрела пронзит его сердце и убьет его, либо даст ему новую причину жить.

Ты уже живешь ради нее и знаешь это.

Август одним движением оторвался от перекладины и зашагал по примятой траве к стойке для приседаний, которую купил в местном спортзале, когда там обновляли оборудование. Пригнул голову, положил тяжелую штангу на плечи, отступил назад и начал приседать.

Они с Натали не могут быть так уж далеки от взаимопонимания, не так ли?

Она спала, прижавшись спиной к его груди, бедро к бедру. Возможно, им еще многое предстоит уладить, прежде чем брак станет прочным – или «настоящим», или как там его еще, – но ей было с ним комфортно, верно? По крайней мере, во сне она ему доверяла.

Он хотел полного доверия от нее и тогда, когда она бодрствовала.

Хотел до боли в животе. Что ее сдерживало?

Он должен был выяснить это и устранить, что бы это ни было.

Август как раз возвращал на место штангу, когда у него зазвонил телефон. Нахмурившись и гадая, кто мог позвонить ему в такую рань, он достал телефон из заднего кармана. Его плечи слегка напряглись, когда на экране высветилось имя его командира.

– Сэр, – бодро ответил он, по привычке выпрямляя спину. – Доброе утро, сэр.

– Кейтс. Извини, что звоню на следующее утро после вашей свадьбы. Уверен, ты занят.

Если бы. Август мысленно вздохнул, бросив взгляд на окно своей спальни. Кто бы мог подумать, что он будет красться к окну, чтобы еще раз взглянуть на эту попку?

– Это не проблема, сэр.

– Я звоню, потому что сегодня должен поступить перевод средств. Двести тысяч. – Он сделал паузу, чтобы прочистить горло. – Я сделал инвестиции в память о Сэме.

У Августа защемило грудь.

– Это… – Дышать стало больно. – Вы, конечно, знали его намного дольше, чем я, но, думаю, я понимаю, что для него это много значило, сэр.

– Возможно, я знал его дольше, но, к сожалению, я не думаю, что знал его лучше. Эта мечта о винограднике была чем-то, чего я никогда не понимал. Или, полагаю, не пытался понять. – Высокопарные слова командира дали Августу понять, что признание далось ему нелегко. Черт возьми, вести личные разговоры вообще было не в стиле этого человека, не говоря уже о том, чтобы затрагивать такие эмоциональные темы, как его сын. – Возможно, это мой способ исправить ситуацию. Постфактум.

Август запрокинул голову и глубоко вздохнул.

– Я потрачу деньги как можно лучше, сэр. Я в этом не силен. Не так, как Сэм. Но я постараюсь, чтобы вы оба мной гордились.

– Не старайся, Кейтс. Просто сделай это.

От решимости у него напряглись мышцы.

– Да, сэр.

Командир повесил трубку. Долгое время Август оставался на месте, все еще прижимая телефон к уху. Не старайся, Кейтс. Просто сделай это.

Да, именно так он и поступит. Перестанет валять дурака и создаст прочное наследие в память о Сэме. В честь Сэма. Разве его друг не заслужил этого? Это зависело от него. Не было никого, кто мог бы воплотить эту мечту в жизнь. Никого, кто посвятит этому делу все свое время. Эта мечта – его задача, и ему нужно сосредоточиться еще больше. Воплотить ее в реальность.

Входная дверь дома открылась, и в дверном проеме появилась Натали. Волосы на голове спутались, его простыня была обернута вокруг ее тела, как тога. Она прищурилась, глядя на него через окутанный туманом двор.

– Мне приснился очень странный сон. – Она зевнула. – Я встала посреди ночи, чтобы сходить в туалет, а ты тренируешься.

– Это не сон. – Август напряг бицепсы. – Ты действительно вышла замуж.

– Нет. – Она потерла глаза, и нежность вонзилась ему в живот, словно копье. – На улице еще темно.

– Сейчас пять часов утра, плюс-минус несколько минут. – Он направился к ней через лужайку, чувствуя, как в животе у него скручивается чувство вины из-за телефонного звонка, на который он только что ответил. – Я встаю в это время.

– О. – Еще один зевок, на этот раз шире. – В таком случае я хочу развестись.

– Извини, я это не буду подписывать.

Ее улыбка была сладкой и сонной.

– Что ж, тогда будет отравление мышьяком.

– Чтобы отравить меня, принцесса, нужно уметь хоть что-то готовить.

Возможно, это прозвучало слишком резко, судя по ее раскрасневшимся щекам. Он уже был готов извиниться, когда она сказала:

– Не могу поверить, что переспала с тобой.

– Мы еще не переспали. Когда переспим, ты об этом узнаешь.

Почему? Почему он не может перестать злить ее? Его мозг пытался дотянуться и заткнуть руками тупой рот, но, очевидно, его руки были недостаточно длинными, и он не смог дотянуться.

– Тогда, наверное, я никогда этого не узнаю, – сказала она, пожимая плечами. Прошло мгновение, и она посмотрела на телефон, который все еще был у него в правой руке. – Я слышала, ты с кем-то разговаривал?

– Нет.

Твою ж мать.

Его желудок отправил ко рту волну кислоты.

Разум подсказал ему четкую схему: немедленно разоблачить ложь. Все, что для этого потребуется, – это рассказать ей об инвестициях в его компанию.

Легко.

Конечно.

Он просто скажет Натали, что женился из-за своих чувств к ней. Что он любит ее и не смог поступить иначе, чтобы помочь ей добиться успеха. И влияние ее семьи на местного кредитного инспектора здесь ни при чем. Ее бы это вполне устроило, и она перестала бы пинать его под зад.

Между ними повисла пауза, между ее бровями пролегла морщинка. Она в последний раз взглянула на телефон – он солгал, и она это знала.

Исправь это, прежде чем переступишь черту, за которой нет возврата.

То, что она подозревала его, было хуже, чем если бы она просто немного разозлилась, верно?

– Натали, я должен тебе сказать…

– Я уезжаю в Нью-Йорк, – выпалила она. – Через пять дней.

– Что?

Не ответив, она повернулась и захлопнула дверь, оставив его задыхаться на холоде. Дыхание образовывало облачка конденсата вокруг его лица. Что только что произошло? Что происходит? Он ласкал ее меньше шести гребаных часов назад. Теперь, очевидно, не только у него что-то пошло не так. Их недолгое негласное перемирие успело стать для него привычным.

– Натали, – прорычал он сквозь зубы, врываясь в дом следом за ней. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как она исчезает в своей спальне, а белая простыня волочится за ней по полу. Кошка набросилась на волочащуюся простыню, немного поборолась с ней и скрылась в темноте. – Вернись.

Он подергал ручку, ожидая обнаружить, что она заперта, и не был разочарован.

– Открой дверь.

– Зачем? – крикнула она сквозь толстую древесину.

– Ты не можешь просто бросить бомбу типа «Я еду в Нью-Йорк» и гордо удалиться.

– О, это я такая важная шишка, качок?

– Это несправедливо. – Он положил ладони на дверь, желая, чтобы она растворилась. – Прости, что намекнул, что ты не умеешь готовить.

– А я и не умею. – Ему показалось, что он услышал, как она очень тихо это произнесла.

И от этого крошечного признания у него перехватило дыхание.

– Натали, пожалуйста. Я просто хочу поговорить.

Ответа не последовало.

Она не сердится из-за твоей кулинарной шутки, придурок. Она заперлась, потому что ты солгал, и она более чем достаточно умна, чтобы понять это.

– Я разговаривал по телефону со своим командиром. – Август с трудом открыл журнал вызовов, опустился на колени и просунул свой телефон под ее дверь. – Мы оба рано встаем.

Чем дольше тянулось молчание, тем сильнее ему хотелось побиться головой о дверь. Но наконец в спальне послышался тихий скрип половиц, сдвинулись тени. Он неслышно выдохнул и закрыл глаза, давление в груди немного ослабло. Ему нужно рассказать ей остальное. Признаться, почему звонил его командир. Но сначала ему нужно было кое-что прояснить.

– Ты подумала, я разговаривал по телефону с другой женщиной или что-то в этом роде?

В такой-то день. Другие женщины с таким же успехом могли стать невидимками с тех пор, как он встретил эту.

– Нет, – сразу же ответила она, и он расслабил плечи. – Я так не думала.

Он прислонился лбом к двери.

– Хорошо.

– Хотя технически… мы женаты только на бумаге. Я… я полагаю, тебе можно, верно?

Его плечи снова напряглись в резком жесте отрицания.

– Неверно. Для меня есть только ты. – Боже, произнести это вслух было все равно что упасть и приземлиться на облако. – И для тебя есть только я.

– Пока все это не закончится.

– Верно, – стиснув зубы, согласился он. – Пожалуйста, открой дверь.

Прошло несколько секунд.

– Я бы предпочла этого не делать.

Август медленно втянул воздух через нос, затем снова выдохнул.

– Детка.

У нее что, перехватило дыхание?

– Это что, теперь кодовое слово или что-то в этом роде?

– Да. Да. Потому что мы, вероятно, оба считаем это глупым ласкательным словом, я прав?

Она что-то утвердительно промурлыкала.

– Так что, если я готов смириться настолько, чтобы сказать это, значит, я серьезен. И наоборот. – Прозвучал тяжелый удар. – Детка.

– О, боже мой, – проворчала она, открывая дверь и протягивая ему телефон, из-за чего чуть не уронила простыню, стараясь выглядеть скромно. Она поспешно поправила ее, но он ничего не видел, кроме бледности ее лица. Что-то изменилось. Она уже не чувствовала себя с ним так комфортно, как раньше. Хотя и пыталась сохранить непринужденный вид. – Послушай, я слишком остро отреагировала. – Она провела пятью тонкими пальцами по волосам. – Моррисон раньше был скрытным, и я думаю, это его больное место. Мы были наняты фирмой в одно и то же время, поэтому поначалу между нами была большая конкуренция. На самом деле она никогда и не исчезала. Ему нравилось сравнивать портфолио, но только когда он выигрывал. Когда его показатели падали, он скрывал это. Прятал деньги. Настаивал на раздельном финансировании. В любом случае… это не важно.

Пол превратился в зыбучий песок, и он начал тонуть. Кое-что из этого показалось ему до тошноты знакомым.

– А по-моему, важно.

– Возможно, так оно и есть. Да. – Она на несколько секунд задумалась. – Мой отец тоже держал деньги у меня над головой, как хлыст. Может быть, я действительно считаю, что это тревожный сигнал, когда люди используют деньги в качестве оружия. Или скрывают свое финансовое положение. Как знать, что еще они скрывают? Я просто думаю, что откровенность – признак хорошего характера. – Она махнула рукой. – Как я уже сказала, я погорячилась. Тебе просто позвонили по телефону.

Его желудок напоминал помидор, который неделю пролежал на солнце. Черт возьми. Бывший муж Натали пытался манипулировать ею при помощи денег. Ее отец продолжал делать то же самое. А теперь он скрыл от нее пачку зеленых на двести тысяч долларов? Ту, что известна как предполагаемая причина, по которой он вообще на ней женился. Она вышла замуж, основываясь на том, что он представляет из себя винодела, у которого закончился капитал.

Это не соответствует действительности почти неделю.

До их грандиозной свадьбы.

Что она сделает, если он сейчас скажет ей правду? Ничего хорошего. Она уже угрожала улететь за три тысячи миль, а ведь он еще даже не признался.

– Что это за чушь насчет того, что ты собираешься в Нью-Йорк?

– Есть инвестор, который готов со мной встретиться.

Август слегка отстранился, заметив, что она держит простыню, как щит, и возненавидел это.

– Зачем тебе инвестор, когда ты получаешь свой трастовый фонд?

– Мой трастовый фонд – это хорошее начало, но дополнительные средства могли бы с самого начала сделать нас более жизнеспособными. Известный инвестор может повысить нашу конкурентоспособность и привлечет еще больше инвесторов.

– Итак, через шесть дней после нашей свадьбы ты собираешься сбежать. Как это будет выглядеть?

Ему было наплевать на то, как все это будет выглядеть, но он был готов сказать что угодно, лишь бы помешать ей покинуть остров Святой Елены, когда они еще не успели ступить на твердую почву.

– Я уеду только на одну ночь. Никто не заметит, что я уехала.

– Я замечу.

Приоткрыв губы, она посмотрела ему в лицо:

– Хорошо. Уверена, ты хочешь добиться успеха с получением кредита для малого бизнеса. Я позвоню в понедельник утром и договорюсь о встрече.

– Нет, – слишком быстро сказал он, прочищая горло. Дайте мне лопату, и я закопаю себя еще глубже. Что еще он мог сделать, кроме как держать при себе истинные причины, по которым женился на ней? Было более чем очевидно, что в вопросах любви она отстает от него на сотню шагов и даже близко не подходит к равенству. Правда может окончательно выбить ее из колеи. – Я имею в виду, что в понедельник вечером мы ужинаем с Мейером у твоей мамы. Тогда я смогу все организовать.

Она переварила эту информацию, глубоко вздохнув, и кивнула. Облизнула губы.

– Ладно. И это тоже.

Его сердце бешено колотилось, руки так и ныли от желания ее обнять. Между ними все еще оставалась определенная дистанция, которая ему очень не нравилась, но их связь теперь была крепче, чем когда она открыла дверь. Ведь так?

Он должен был проверить эту теорию. Иначе он не расслабится ни на секунду. Так и будет пребывать в смятении.

Опершись локтем о дверь, он очень медленно наклонился, приблизив губы к ее губам на расстояние нескольких сантиметров. Слегка повернув голову, уткнулся носом в ее нос, их губы соприкоснулись так, что у них обоих участилось дыхание.

– Не езди в Нью-Йорк, принцесса.

Натали повернула голову, и их губы прижались друг к другу, ищуще раскрылись, языки проникли внутрь. Всего на мгновение. А потом она отстранилась, оставив его напряженным, прерывисто дышащим.

– Август, увидимся, когда по-настоящему наступит утро.

Дверь захлопнулась. Снова. И он не мог не беспокоиться: какая-то эмоциональная дверь между ними тоже закрылась.

Глава семнадцатая

Натали проснулась во второй раз за день, но на этот раз была середина дня, в глазах у нее был песок, и она была дезориентирована. Ее спор с Августом в предрассветный час казался ей сном, но тошнота в желудке говорила ей, что нет, это определенно произошло на самом деле. Она попыталась пообщаться до того, как выпила кофе, до того, как ее мозг полностью проснулся, и вела себя как дурочка.

Неужели она действительно сбежала, завернувшись в простыню, потому что он с самого начала не объяснил ей, что это был за телефонный звонок? Боже милостивый. Предполагалось, что этот брак будет деловым соглашением. Она сама это предложила. И в первый же день повела себя как ревнивая любовница.

Более того, она спала в его постели.

Сложно представить себе что-то, настолько далекое от делового соглашения.

Нервное состояние и острая потребность отвлечься заставили Натали выбраться из уютного беспорядка простыней, на которых она заснула около шести утра. Она медленно приоткрыла дверь гостевой спальни, выглянула наружу и обнаружила Грозу, с любопытством разглядывающую ее с середины кухонного стола. Но Августа нигде не было. Слава богу. Ей нужно окончательно проснуться и обрести свои давно утраченные способности, прежде чем снова встретиться лицом к лицу со своим мужем.

Вернувшись в спальню за одеждой и сумкой с туалетными принадлежностями, она закрылась в их общей ванной комнате и вздохнула, ощутив, как ее окутывает тяжелый аромат грейпфрута. Нахлынули воспоминания о том, как она в последний раз стояла под этим душем, наслаждаясь Августом. Сцены, в том числе обнаженные, обрушились на нее, сделав ее движения неуклюжими. Она с трудом покрутила кран, устанавливая температуру воды на «обжигающую».

Натали приняла душ, позволив себе лишь пару раз чуть-чуть вдохнуть аромат домашнего мыла Августа, размышляя о своей новой роли фиктивной жены и сотрудницы «Винного погреба Зельника». Ее должность не обязательно должна сводиться только к названию. Она может помочь этому заведению успешно работать. По крайней мере, у нее есть целый месяц, чтобы дать Августу возможность начать работу.

Натали выключила душ, вылезла из ванны и надела шорты и свободную рубашку с длинными рукавами. Вернулась в свою комнату, высушила волосы и вышла из дома с определенной целью: найти способ помочь. Ей следовало бы просто запереться в комнате для гостей и молиться, чтобы ее трастовый фонд поскорее поступил на ее банковский счет. Но она столько времени насмехалась над винодельческими попытками Августа, в то время как у него была хорошая причина заниматься этим делом. Достойная.

И возможно, она хотела как-то в этом участвовать. Возможно, его счастье что-то значило для нее.

Натали остановилась у входа в производственный цех, увидев Августа, который стоял перед рядом бочек и размешивал дрожжи. Для этого времени года температура в цеху была немного высоковатой, и это могло повлиять на процесс приготовления. Конечно, у него не было средств на более современное оборудование, но они, безусловно, могли бы найти способ охладить бочки на несколько градусов. Проверял ли он содержание азота в винограде?

Август вдруг повернулся, выражение его лица сменилось с удивленного до настороженного.

– Прошу прощения, что ты сказала?

Озвучивать свои мысли вслух, не осознавая этого, стало для нее новой забавной привычкой.

– Мне просто интересно, проверил ли ты содержание азота в винограде.

Она хотела подойти поближе. Хотела сама заглянуть в бочки и разложить инструменты на соседнем столе, просто чтобы посмотреть, с чем он работает, но напряженные мышцы плеч Августа воздвигли невидимую преграду. А может, ей это показалось?

Конечно, он просил ее держаться подальше от сарая. Но это было перед свадьбой, и они как раз поссорились. Была ли его просьба серьезной?

– Хм. – Она расправила плечи и решила попробовать еще раз. – Как скоро после первой декантации[30] ты снял слой густого осадка?

– Что? – Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Август откашлялся. – Ты говоришь о том толстом слое дерьма, который появился на поверхности после того, как я отжал виноград и поместил его в бочки?

– Да, – выдохнула она.

Тот факт, что они были на одной волне, заставил его расслабиться.

– Не знаю. Думаю, около недели.

Вот и проблема номер один. Осадок нужно снимать через один-два дня. Но она не сказала этого вслух. Просто кивнула, когда он оглянулся на нее через плечо.

– Натали, я разберусь с этим, – сказал он. – Все в порядке, если хочешь, возвращайся в дом. Или…

– О, – сказала она, немного застигнутая врасплох. Ей не впервой было сталкиваться с Августом, но он никогда не отвергал ее прямо. – Я думала, мы собираемся обсудить проблемы, которые возникают у тебя с производством.

– Да. Просто, э-э-э… – Он кашлянул. – Просто я чувствую, что должен сделать это в память о Сэме. Это моя ответственность. Я хочу взять на себя ответственность.

Натали постаралась не обращать внимания на рану, которая образовалась у нее в центре живота. Так же, как Коринн и Джулиан, Август хотел, чтобы все было сделано определенным образом, и Натали не было в этом места. Она была нежеланной гостьей. Оба виноградника могли оказаться в минусе, но ее помощь все равно не требовалась. Все та же старая история. Но почему ее больше всего задело то, что Август решил справляться сам? Что он не хотел никакой помощи – ее помощи – в виноделии? Она привыкла к тому, что ее семья пренебрежительно относится к ее усилиям, но Август… Опять же, он не должен был отталкивать ее. Это ее задело, хотя она и понимала, что его заставила так реагировать скорбь по Сэму.

Отбросив обиду, она воспользовалась моментом, чтобы попытаться взглянуть на вещи с его точки зрения. Он ввязался в это дело ради своего лучшего друга. Август был единственным из присутствующих, кто знал, чего хочет Сэм.

– Я не теряла никого из близких мне людей, но я думаю, что горе можно выразить по-разному.

Плечи Августа слегка поникли, в его глазах читалась сдержанная благодарность в ее адрес.

– Я не стал говорить с ребятами о смерти Сэма. Я даже никому, кроме своего командира, не сказал, что собираюсь приехать сюда и купить виноградник. Я не хотел, чтобы кто-то из них напрашивался на участие. Разве это не хреново? – Он потер горло. – Просто я был ближе к нему, чем кто-либо другой, и…

– Ты хочешь сам нести всю ответственность.

– Да. Если я переложу ответственность на кого-то другого, это будет выглядеть как отмазка. Или как будто я уклоняюсь от ответственности. Так что я просто должен сделать это в одиночку.

Натали удивлялась тому, что она может испытывать такое пронзительное чувство симпатии к человеку, которого когда-то считала неуклюжим огром. И иногда считала и теперь.

– Как ты думаешь, он хотел бы, чтобы все было именно так? Чтобы ты один нес всю ответственность?

Август остановился, не успев кивнуть.

– Нет. – У него перехватило дыхание. – Нет, он определенно этого не хотел бы. Но это ничего не меняет.

– Да, – тихо сказала она. – Ты должен поступить по-своему, Август. Ты единственный, кто знает, что это такое. – Несколько мгновений они смотрели друг на друга через весь сарай, прежде чем Натали поняла, что она вторглась в помещение. Он что, ждет, когда она уйдет, чтобы продолжить работу? Эта мысль заставила ее торопливо заговорить. – В любом случае я позволю тебе вернуться к работе. Прости, что вела себя сегодня утром как ревнивая жена.

– Мне понравилось, что ты ревнивая жена, – он тут же пошел на попятную. – Нет, подожди. Нет. Я не это имел в виду. Мне не понравилось, что ты ревнуешь, но мне понравилось, что ты ожидаешь от меня большего.

Тяжесть медленно переместилась от ее горла к центру груди.

Иногда он говорил впечатляющие вещи. И он говорил искренне.

Но бедняга никак не мог понять, что, если просто позволить ей помочь, это окажет на всех самое благотворное влияние. Если она объяснит ему это, она вынудит его поделить свою ответственность, прежде чем он будет к этому готов.

Возможно, он никогда не будет готов.

– Ну что ж. – Слава богу, барьеры, которые она с таким трудом возводила на рассвете, теперь были установлены. Она вышла из сарая, задрав подбородок. – Я собираюсь прогуляться. Мне нужно перезвонить Клаудии…

– Подожди несколько минут, – быстро сказал он, немного повозившись с длинной деревянной ложкой. – Я пойду с тобой. Покажу тебе окрестности.

– Нет, спасибо. Я хотела бы пройтись одна. – Прежде чем она успела отвернуться от его хмурого взгляда, она кое-что вспомнила и щелкнула пальцами. – О, подожди. Я давно хотела тебя спросить. У тебя есть винная пещера?

– Э-э-э… да. – Он провел запястьем по лбу, но хмурый взгляд не исчез. – Да, есть вход в задней части помещения для проведения мероприятий. Или того, что должно было стать помещением для проведения мероприятий.

– У тебя было одно мероприятие.

– И я продал минус три бутылки вина. Я даже не понял, как такое возможно.

– Половина одной бутылки попала тебе на лицо.

– Минус три с половиной. Я пойду с тобой.

Она отмахнулась от него.

– Я в состоянии сама найти пещеру.

– Я не был там несколько месяцев, но помню, что там нет освещения и лестница крутая. – Он начал обмахивать подмышки. – Я вспотел, подумав о том, что ты окажешься в пещере одна. Просто дай мне секунду.

– Не будь смешным. Я знаю дорогу к пещере, и у меня в телефоне есть приложение «Фонарик».

– Подожди меня, – прорычал он.

– Нет.

Ей начинало казаться, что весь этот спор имеет скрытый смысл, и сегодня утром она проснулась – во второй раз – и решила не усложнять их отношения. Однако чем больше времени она проводила с Августом, тем более запутанной становилась их ответственность друг перед другом. И они были женаты меньше суток.

Боже, помоги нам.

Он последовал за ней по грязной тропинке между двумя сараями, на ходу снимая перчатки и кожаный фартук и оставляя их валяться на земле. Нелепо.

Она ускорила шаг.

Он последовал ее примеру.

И теперь они бежали, потому что все потеряло смысл.

– Черт возьми, Натали.

Она завернула за угол выставочного зала и увидела бетонную лестницу с ржавыми металлическими перилами.

– Почему ты не можешь понять, что мне не нужна компания?

– Прости. Но она у тебя будет.

– Мне нравится находиться в пещере одной. – Это заявление прозвучало странно для нее самой, и она попыталась пояснить: – Я имею в виду пещеру винодельни Вос.

Теперь он был прямо за ней. Всего в нескольких шагах.

– Сколько времени ты проводишь там, внизу? – Теперь они шли рядом, черт бы побрал его длинные ноги. – И какого черта?

– Это не имеет значения.

– Звучит так, будто это имеет значение.

– Нет. – Она резко остановилась на верхней площадке лестницы и повернулась к нему лицом. – Я имею в виду, что это не имеет значения. То, что я там, внизу. Никто никогда не заметит, что меня нет.

– Я, черт возьми, замечу, – крикнул он ей вслед.

Она помечтала о том, как ударит его в этот момент. Сильно. Действительно сильно. Ее расстроило то, что он мог быть таким заботливым и защищающим, но не понимал, как это больно, что он отгородил ее от своего горя, от своего виноделия. И с каких это пор она позволила ему иметь такую власть над собой? Как ему удалось проникнуть ей в душу и все изменить?

– Ты замечаешь не так много, как тебе кажется, – сказала она, отталкивая его на шаг назад, а затем стала спускаться по бетонным ступеням ко входу в пещеру. Через мгновение его шаги послышались у нее за спиной, и, не оборачиваясь, она почувствовала, что его бедный мозг работает изо всех сил. Она испытала что-то вроде жалости. Почти.

Натали медленно открыла дверь и с удовольствием вдохнула запах земли и плесени. Поскольку этой пещерой давно не пользовались, в спертом воздухе ощущалось больше пыли, но тем не менее холодная, знакомая темнота была ей приятна. Она включила фонарик и посветила им перед собой, отметив, что Август был прав. Лестница ненадежна. Но на ней было сухо, а перила не заржавели, как снаружи. Она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы зайти внутрь и медленно спуститься под землю.

– Натали… – хрипло произнес Август. – Подожди. Думаю, я должен идти первым.

– Я обещаю тебе, все в порядке. Я не боюсь ни одной, ни двух летучих мышей.

– Летучих мышей?

– Конечно. Они любят пещеры. Здесь могла бы быть целая колония…

– Ты идешь слишком быстро. Притормози.

Не обращая внимания на его странный тон, Натали направила фонарик влево и осветила длинное овальное помещение. Вдоль стены тянулись затянутые паутиной пустые стеллажи, а на каменном полу валялись пустые винные бутылки. За ними, в помещении поменьше, было еще темнее.

– Боже мой, Август, это невероятно. Ты мог бы привести эту пещеру в порядок и устраивать здесь частные вечеринки. Или превратить помещение в кладовую. Существует так много разных способов.

Она замолчала, сообразив, что Август уже долгое время ей не отвечает.

Остановившись на полпути к лестнице, она обернулась, осветила фонариком его лицо и обнаружила, что он бледен как привидение. Его глаза были закрыты, на лбу выступил пот.

– Август, – выдохнула она, чувствуя, как тревога сжимает ее горло.

– Прости. Мне здесь не нравится. Я не… – Он потянулся к груди, как будто ожидал там что-то найти. Затем похлопал себя по талии, по внешней стороне бедра. Она сообразила, что он искал пистолет. Естественно, не нашел.

Именно тогда ситуация, в которой они оказались, начала восприниматься по-другому. Они находились почти в полной темноте, в незнакомом пространстве. Напомнило ли это ему о сражении?

Напомнило ли это ему о том, что случилось с Сэмом?

– Натали, мне просто нужно, чтобы ты ушла отсюда, хорошо? – хрипло произнес он, запинаясь.

– Да. Да, хорошо.

Она начала подниматься по лестнице так быстро, как только могла, но Август встретил ее на полпути, подхватил на руки и бегом преодолел оставшееся расстояние, вырываясь на солнечный свет. Он взлетел по внешним бетонным ступенькам, перепрыгивая через две за раз, и наверху ноги у него словно подкосились. Все еще держа ее в объятиях, он опустился на колени на тенистом, заросшем травой участке, и Натали инстинктивно обвила его руками. Она обхватила этого дрожащего мужчину обеими руками и прижалась к нему, на глазах у нее выступили слезы.

– Прости. О господи. Я не… Мне никогда не приходило в голову, что… пещера может пробудить тяжелые воспоминания…

– Конечно, тебе не приходило это в голову. Этого не должно было случиться. – Его голос словно растворился в ее плече.

– Я не хочу, чтобы ты вспоминал о таком ужасе. – Натали крепче обняла его за шею, он медленно, очень медленно опустил ее боком на траву, и она почувствовала, что его футболка промокла от пота, а сердце все еще колотится со скоростью в миллион километров в час. – Мне не следовало к тебе врываться. Я просто пыталась найти способ помочь, но при этом не мешать.

Он выдохнул ей в волосы и притянул ее ближе:

– Ты мне не мешаешь, но я ценю это.

Она погладила его по спине кончиками пальцев, и он вздохнул, напряжение в его мышцах немного спало.

– Такое случалось раньше?

– Нет. – Он обхватил ее затылок ладонью и крепче прижал ее лицо к своей шее, как будто это положение его успокаивало. – Нет, я уволился после смерти Сэма. Я больше не участвовал в боях. Не мог. Иногда мне снятся сны, но никаких воспоминаний или приступов паники. Ничего… Это полная хрень.

– Это не хрень, – горячо прошептала она.

Он издал такой звук, словно не поверил ей. Прошла долгая минута, его пульс начал замедляться. Затем он сказал:

– Виноделие было его сердцем. Он так сильно этого хотел. А я уже… Я уже однажды подвел его, Натали. Я не должен был позволить ему умереть. Я должен был защитить его. – Он тяжело сглотнул. – Он бы не допустил, чтобы это случилось со мной.

Слезы Натали уже давно впитывались в его футболку, и она чувствовала, как в груди у нее поднимается мучительный ветер.

– Я не солдат, Август, и ничего не знаю о войне, но я знаю твой характер. И наю, если бы ты получил хоть малейший намек на угрозу тому, кого ты любишь, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить это. Я знаю это так же, как знаю, что завтра взойдет солнце. – Она поцеловала его соленую кожу. – Это была не твоя вина.

Они крепко прижимались друг к другу под лучами послеполуденного солнца, время словно бы замерло. Натали постаралась как можно дальше отогнать недавнюю грусть из-за того, что Август отказался от ее помощи, заменив ее сочувствием и пониманием. И всепоглощающим, никогда прежде не испытанным чувством, дать название которому было слишком страшно.

Глава восемнадцатая

Ужин в доме тещи.

Август никогда не думал, что будет так взволнован.

Одетые в повседневную деловую одежду, они с Натали вместе вышли из дома и попрощались с кошкой. Август открыл для Натали дверцу машины, чтобы она могла забраться на пассажирское сиденье и устроить на коленях домашний пирог. Этот вечер придавал браку ощущение реальности, и, черт возьми, ему это нравилось, особенно учитывая, что со вчерашнего дня они вращались вокруг друг друга, почти не прикасаясь и не разговаривая.

С тех пор как он сорвался в винной пещере.

Да, они почти не разговаривали с тех пор, как провели несколько часов, прижавшись друг к другу у здания для проведения мероприятий, вдыхая дыхание друг друга. Ее сердце билось, словно песня, ведущая его из мрака на свет. Однако было брошено много любопытных взглядов. Когда они проходили друг мимо друга на кухне или по пути в ванную. Хотели друг к другу прикоснуться.

Август прекрасно понимал, что Натали ждет, когда он сделает первый шаг, и, откровенно говоря, не затащить ее в постель было настоящей пыткой, но если вчерашний день что-то и доказал ему, так это то, что ему нужно, чтобы Натали постоянно присутствовала в его жизни. Ему нужно было отнестись к этому отрезку времени серьезно и не отвлекаться на ее сногсшибательную, единственную в своем роде попку. Она была нужна ему на шестьдесят лет, а не на шестьдесят минут. А что еще оставалось думать мужчине, когда мысль о том, что она может получить травму, заставляла каждую клеточку его тела кричать, как у ребенка, который случайно попал в кинотеатр, где показывают фильм «Оно»?

Спуск в ту пещеру был до жути похож на то, как они с Сэмом три года назад заходили в убежище. Те же пыльный запах разложения, тишина и кромешная тьма вокруг. И все, о чем он мог думать, было: «Я не могу потерять и ее тоже. Я не могу».

Было бы так приятно заняться любовью и забыть обо всех препятствиях на пути к супружескому счастью, но если он пойдет по этому пути, то однажды проснется и обнаружит, что она уехала в Нью-Йорк. Его член получил бы разарядку, и только. Но она ни на шаг не приблизится к тому, чтобы полюбить его в ответ. Или хотя бы поверить, что они смогут преодолеть это расстояние.

Такими темпами пошлые песенки восьмидесятых вспоминались сами собой, но кто мог его винить, если она выглядела так великолепно на пассажирском сиденье, а ее левое колено нервно подпрыгивало вверх-вниз, грозя перевернуть пирог.

– Эй. – Он убрал правую руку с руля и провел костяшкой пальца по ее колену. Это оказалось большой ошибкой, потому что, боже всемогущий, она была такой гладкой, и эта коленная чашечка как раз помещалась в его ладони. Сосредоточься. – Ты нервничаешь из-за того, что там будет Ингрэм Мейер? Натали, он-то нам и нужен. К концу вечера он будет настолько уверен, что мы поженились по любви, что пришлет нам второй свадебный подарок. Скрещенные пальцы на шоколадном фонтане.

Она, казалось, была на грани того, чтобы закатить глаза, но вместо этого бросила на него лукавый взгляд.

– Знаешь, тот, что от Вильямса Сономы, служит горшочком для фондю.

Он хлопнул по рулю.

– Мы уверены, что нам никто ничего подобного не купил?

– Хэлли отнесла наши подарки домой, открыла и разложила их. Ни одного шоколадного фонтанчика, который можно было бы использовать в качестве сырного котелка, но, с другой стороны, я бы не исключила, что его могла стащить подружка Джулиана. Однажды она средь бела дня ограбила сырную лавку. – Она торжественно кивнула в ответ на его недоверчиво поднятые брови. – Почему ты так уверен, что мы убедим Мейера?

Потому что, если этот человек не видит, что я готов умереть за тебя, он слепой.

– Я отлично справляюсь с ужинами. Хотя в Канзасе мы называем это барбекю.

Ее смех вышел каким-то ошеломленным.

– Ужин с моей матерью в ее официальной столовой – это совсем не то же самое, что холодный перекус на чьем-то заднем дворе.

– Все так плохо, да? – Чутье умоляло его не задавать следующий вопрос, но, черт возьми, он все равно это сделал: – Ты когда-нибудь приводила своего бывшего жениха домой на ужин?

– Моррисона? Нет.

– Да, черт возьми. – Его удар кулаком был настолько непроизвольным, что он чуть не пробил дыру в крыше грузовика. Уймись, тигр. – Я хотел сказать, я рад, что тебе не пришлось проходить через весь этот неприятный процесс, чтобы разлучить свою семью с этим парнем. Ты же знаешь, как это бывает. Ты не просто расстаешься с кем-то, ты расстаешься с его семьей и друзьями. Такой бардак…

Натали уставилась на него.

В любую секунду она могла начать отчитывать его за то, что он размахался кулаками, и за ту чушь, которую он выдал следом. Вместо этого она спросила:

– Ты… знаешь, как это бывает? У тебя были серьезные отношения?

Каким-то образом Август почувствовал, что это опасная тема.

– Отец частенько говаривал, что женщины задают вопросы, на которые на самом деле не хотят получить ответы, и наше дело – определить, какие из них безопасны, а какие нет. И все равно мы всегда будем неправы.

Натали усмехнулась, поправляя пирог у себя на коленях.

– На что ты намекаешь? На то, что на самом деле я не хочу знать о твоих прошлых подружках?

– Я понимаю, принцесса. Я хочу услышать об этом придурке Моррисоне так же сильно, как хочу, чтобы мне приставили к яйцам степлер.

– Но ты же спросил.

– Я сейчас живу с женщиной. Может, это она так на меня действует.

– Не важно. Просто ответь на вопрос, – усмехнулась она.

О нет. Этот смешок был обманчивым.

Доверяй своему чутью, сынок.

Или все-таки члену? Потому что его член велел рассказать Натали все, что она захочет узнать. Дать ей все, что она захочет, и без промедления.

– Да, у меня были серьезные отношения с девушкой, – медленно, осторожно произнес он. – С одной девушкой. В старших классах. Она жила по соседству. На самом деле, я думаю, она все еще живет в доме рядом с моими родителями.

– Какая она?

Ладно. Натали все еще улыбалась. Казалось, все было в порядке.

– Кэрол? Милая, простая девушка из Канзаса. Ее маринованные огурчики получили голубую ленточку на ярмарке штата.

– О. – Теперь улыбка выглядела слегка натянутой. – Ух ты. Похоже, она моя полная противоположность.

Притормози. Ситуация становилась опасной.

– Почему вы расстались?

– Натали, ты уверена, что пирог у тебя на коленях не слишком горячий? Я могу…

– Я имею в виду, если она такая милая, что случилось?

– Я сказал «милая»? – Именно так его мать всегда называла Кэрол. Милая, простая девушка из Канзаса. Должно быть, это прижилось. – Хорошо. Она хотела остепениться и сразу же завести семью, а я был к этому не готов. Я хотел служить. – Он очень медленно повторял эти истины. – Итак, она вернула мне кольцо и теперь она замужем за пастором. Когда мама в последний раз о ней упоминала, у них было уже четверо детей.

– О, – Натали откинулась на спинку сиденья. – И ты рад за нее?

– Конечно, рад. А что?

– Это прозвучало так, будто она от тебя сбежала.

– Нет, от меня сбежала следующая девушка. – Он подмигнул ей. – Я просто шучу, принцесса.

– Между прочим, у меня в руках пирог, – спокойно напомнила Натали. Прошло несколько секунд, и он начал понимать, что не вполне осознал опасный характер этого разговора. – Но, говоря о пирогах, мне просто… любопытно. У тебя очень хорошо получается… Ну, ты меня понял. Ты и сам не отказываешь себе в пирогах. Так когда же появилась эта практика?

– Натали, – он только головой покачал.

– Я просто хочу сказать, что это не могло произойти с женой пастора, которая готовит маринады.

– На этом разговор заканчивается. Я смотрю только на твой пирог.

– Просто скажи мне, – умоляюще попросила она.

– Нет.

– Мы оба взрослые люди!

– Боже мой, я… Ладно, хорошо. Отлично. Я потерял девственность, когда мне было двадцать два. Поздновато, тринадцать лет назад, Натали. Девушка была подругой подруги моего друга, и я даже не могу вспомнить ее имени, но она… она посмотрела на него и сказала: «Тебе лучше узнать, как заставить женщину поглупеть, прежде чем даже думать о том, чтобы использовать это по назначению». Она показала мне несколько трюков, и я ее послушал. Ясно? И на этом наш разговор заканчивается.

– Ты уверен, что не помнишь, как ее зовут? – В ее голосе прозвучало разочарование. – А я так надеялась отправить ей рождественскую открытку.

– Очень смешно. – Его лицо пылало. – Не могу поверить, что я тебе это рассказал.

– Почему?

– Потому что ты моя жена. Предполагается, что ты должна верить, что я существовал только для тебя с самого первого дня своей жизни. – В своем раздражении, направленном на себя самого, он стал неуправляемым и больше не мог сдерживаться, чтобы не взорваться. Возможно, он боялся, что его признание посеет в Натали сомнения, или, может быть, просто устал скрывать от себя правду. Но по какой-то причине он выбрал момент, когда они подъехали к поместью Восов, чтобы выложить все начистоту. – И когда я смотрю на тебя, я клянусь, что так оно и есть. Все это время я существовал только для тебя. Такое чувство, что так оно и было.

В этот момент она была невероятно красива и уязвима.

А также бледна и взволнована.

Потрясающе.

– Ты просто притворяешься, потому что мы собираемся притворяться перед Ингрэмом Мейером, или…

– Нет. Я имел в виду то, что сказал. – Это было еще мягко сказано. Очень мягко. Но ее явный страх заставил его сдержаться. – Я испытываю к тебе чувства, Натали.

Она открыла рот, затем закрыла его. Оглянулась через плечо, услышав, как открывается входная дверь дома. Раздались приближающиеся шаги.

– Может, поговорим об этом позже?

* * *

Я испытываю к тебе чувства.

Натали вошла в дом, где провела детство, отчаянно пытаясь не испортить пирог. Ее ненастоящий муж только что признался, что испытывает к ней чувства. Какого рода чувства? Так далеко они не заходили. Он имел в виду желание? Или он имел в виду, что она ему небезразлична? Потому что она уже испытала и то и другое, но они не должны были говорить об этом вслух. Это делало все реальным. И с этим надо будет что-то делать.

– Хочешь, я понесу пирог? – спросил Август, касаясь кончиками пальцев ее поясницы. В результате у нее по затылку побежали мурашки, а ресницы затрепетали, отчасти благодаря разговору, который у них состоялся перед его признанием. Она перешла от ревности к возбуждению быстрее, чем в мертвой петле на американских горках. Возможно, не все с ней согласятся, но мужчина, который прислушался к советам женщины по сексу и прошел путь от ученика до мастера, это просто непростительно сексуально, с какой стороны ни посмотри.

Она не должна была испытывать трепет в животе из-за таких фраз, как «Я смотрю только на твой пирог». И тем не менее она его испытывала. Трепеща и краснея, она пыталась смириться с тем, что в ее жизни есть кто-то огромный и чувства к ней для него превыше всего остального.

Может быть, даже превыше ее собственных чувств к нему. Серьезных, пугающих.

– Нет, все в порядке, – прошептала она. – Я справлюсь.

– Хочешь, я понесу тебя и пирог? На этих каблуках неудобно.

На мгновение она опустила взгляд.

– Раньше я носила такие туфли каждый день. – Она указала пирогом в сторону столовой, откуда доносились голоса, в том числе голос Ингрэма Мейера. – Каблуки помогают мне чувствовать себя увереннее. Мне нужна уверенность на семейных ужинах.

Август посмотрел ей в глаза, кивнул, и Натали охватило странное чувство, что он точно понимает, что происходит у нее в голове.

– Я с тобой, принцесса.

Она моргнула, глядя на него:

– Со мной?

– Что я говорил в своих свадебных клятвах? Я приму твою сторону в любом споре, если только это не твой спор со мной. Ты слушала или просто стояла с видом богини?

– Я слушала, – теперь она заморгала часто-часто.

– Хорошо. – Он наклонился и коснулся ее лба своим. – Я с тобой.

Натали потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что они вошли в столовую, но наконец она обратила внимание на затянувшееся молчание. Они не сразу отвели глаза друг от друга, и теперь все – Коринн, Джулиан, Хэлли и Ингрэм – с любопытством смотрели на них. Это был медленный, неохотный обмен взглядами, и она чувствовала себя почти как в бреду оттого, что была так близко к его губам, но не получила поцелуя. Она наблюдала, как Август, наконец, обратил внимание на Коринн, которая стоически стояла во главе стола и улыбалась.

– Привет, ма.

На лице Натали промелькнула тень улыбки, Коринн закатила глаза.

– Входите. Ужин почти готов. У нас будет ягненок. – Она протянула руку мужчине, сидевшему слева от нее. Впервые у него на голове не было соломенной шляпы. – Я уверена, вы помните мистера Мейера.

Сотрудник кредитной организации лениво отсалютовал бокалом с вином:

– Приятно видеть вас снова.

– Взаимно, – одновременно отозвались они с Августом.

Коринн указала на пирог в руках Натали:

– Кто это испек?

– Август, – сказала Натали. – Очевидно. Иначе я принесла бы его останки в зип пакете.

Она лишь краем глаза заметила, что Август хмуро смотрит на нее. Почему? Ни для кого не было секретом, что она не умеет готовить, даже ради спасения собственной жизни. Воздержавшись от этого, Натали спасла всех остальных. И разве не он сам вчера подшучивал над ней по поводу ее неумения готовить?

Коринн оставалась стоять, пока Август и Натали не заняли места рядом за столом, затем все расселись.

– Итак, – почти взвизгнула Хэлли, наклоняясь вперед. – Чем вы двое занимались после свадьбы? – Коринн кашлянула, а Джулиан улыбнулся, пригубив вино, и кудрявая блондинка тут же поспешила пояснить свой вопрос: – Я… я имею в виду, кроме того… кроме того, чтобы лучше узнать друг друга как муж и жена… – Она поморщилась, очевидно, осознав, что только еще глубже выкопала себе яму. – Я имею в виду…

– Я понял. Я тружусь над своей технологией ферментации, – вклинился Август. – Когда Натали не работает за своим ноутбуком, она осматривает территорию. Обустраивается.

Это было не самое удачное начало для того, чтобы убедить кредитного инспектора в их вечной любви, и Август, кажется, сразу это понял. Он потянулся к ее руке под столом, где никто не мог его увидеть, и сжал ее. Натали сидела, погрузившись в свои мысли.

Ингрэм Мейер тем временем взболтал рубиново-красное содержимое своего бокала.

– Формально Натали сейчас работает в «Винном погребе Зельника», не так ли? С ее обширными знаниями в области виноделия она, должно быть, оказывает вам неоценимую помощь.

У Натали защемило под ключицей, и она потянулась за водой. Неоценимую помощь? Вряд ли. Он даже не пустил ее на порог. Август наблюдал, как она пьет воду, и между бровями у него залегла глубокая складка. Затем он встряхнулся, чтобы ответить:

– О да, у нее много знаний, которыми она может поделиться. Мне очень повезло.

– Я уверена, что она окажет большую помощь в административных вопросах, – без промедления добавила Коринн. Две женщины поспешно вышли из кухни и начали накладывать салат на тарелки поменьше, стоявшие у каждого прибора. Коринн что-то сказала одной из них, затем переключила свое внимание на Ингрэма. – Моя дочь разбирается в цифрах, и я уверена, что это станет большим преимуществом для «Винного погреба Зельника». Что касается производства, то ее должность в компании, скорее всего, будет соответствовать должности официального дегустатора.

Только что подцепившая вилкой кусочек салата Натали промолчала, пока все смеялись над шуткой Коринн. Но она заметила, что Август не смеялся. Вообще.

– Это верно. Я знаю свое место. Особенно если это место – касса в винном магазине. – Снова смех. Но Август не смеется. – «Винный погреб Зельника» через несколько лет может составить серьезную конкуренцию «Восу».

Коринн подняла бровь, глядя на Августа.

– В самом деле?

– Несомненно, так и будет, – согласился Ингрэм. – Уверен, что кредит для малого бизнеса во многом поможет воплотить это будущее в реальность.

Коринн многозначительно посмотрела на Натали.

– Да, – сказала Натали Ингрэму. – Было бы неплохо.

Когда Август ничего не ответил, она сжала его руку под столом, и он кивнул, не глядя ей в глаза. Что с ним происходит? Он знал, что этот ужин был важным. Что ж, если он не собирался принимать это в расчет, она справится за них обоих.

– На самом деле это не так уж и неправдоподобно. Я никогда не встречала человека, который так усердно обучался бы искусству виноделия, имея в своем распоряжении так мало инструментов. Август приехал в этот город с мечтой и серьезным отношением к работе, в то время как многие просто приезжают из Силиконовой долины с миллионами долларов и самым современным оборудованием и никогда до конца не понимают тех тонких преобразований, которые происходят с виноградом. Но Август продолжает попытки, терпит неудачи и пробует снова – и в конце концов у него все получится. Я знаю, что это так. И когда у него это получится, это будет потрясающе, потому что он делает это вручную. В поте лица. Это нечто большее, чем деньги.

Она так увлеклась своей речью, что не заметила, как Ингрэм поставил свой бокал на стол и серьезно посмотрел на нее. На этот раз без ухмылки.

– Нам всем очень бы повезло, если бы кто-то верил в нас так же, как вы верите в своего мужа, мисс Вос.

– Миссис Кейтс, – поправила она с взволнованной улыбкой. И как тут было не заволноваться, когда Август схватил ее за руку, чтобы притянуть ближе, почти физически усадив к себе на колени. – Прекрати, – прошептала она.

– Нет. – Его голос стал хриплым. – На барбекю люди сидят друг у друга на коленях.

– Я же сказала тебе, что это не барбекю, – со смешком прошептала она в ответ. – На барбекю нет тарелок для салата.

– Не знаю никаких салатов. Я ничего не вижу.

Натали, уже откровенно хихикая, шлепнула его по руке, и Август, наконец, удовлетворился тем, что их стулья были прижаты друг к другу, а бедра соприкасались. Закончив импровизированную игру в драку, они оторвали друг от друга взгляды и обнаружили, что внимание всех присутствующих приковано к ним.

– В любом случае, – серьезно сказала Натали, быстро приглаживая волосы, – я предвижу великие события.

– Я тоже, – согласился Август, глядя на нее сверху вниз.

Но у нее возникло ощущение, что они говорили совсем не об одном и том же, и от этой мысли ее сердце бешено заколотилось. Ей было трудно смотреть ему прямо в глаза. Его было так много.

Наконец Коринн нарушила затянувшееся молчание.

– Итак, Ингрэм. Мы с Джулианом изучали ценность мониторинга урожая с воздуха. Должна сказать, я не уверена, что сейчас для этого подходящее время. В конце концов, мы переживаем год восстановления.

Джулиан вздохнул и отставил бокал с вином.

– Да, мы переживаем год восстановления, но это – еще одна причина использовать технологию.

Натали оживилась. С тех пор как Джулиан рассказал о компании «Мониторинг виноградников», она изучала историю их компании и анализировала цифры и статистику. Честно говоря, она занималась этим исследованием, в то время как должна была разрабатывать стратегию предстоящей встречи с клиентом. Той, что состоится в Нью-Йорке в пятницу, то есть через четыре дня. Тем не менее она не могла не увлечься.

– Натали, – внезапно сказал Август, – они говорят о компании, которую ты изучала со своего ноутбука последние несколько дней?

Всеобщее внимание переключилось на Натали.

Он заметил, что она делает на своем ноутбуке?

– Э-э-э… – Август положил руку под столом ей на бедро, и это тепло было именно тем, в чем она нуждалась. – Да. Я заглянула в «Мониторинг виноградников».

– И что ты об этом думаешь? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Джулиан.

– Натали на самом деле не в курсе того, что происходит, – заметила Коринн. – Возможно, эта технология и является передовой и подходит для некоторых наиболее процветающих виноделен, но мы пока к ней не готовы.

– При всем моем уважении, мама, к тому времени, когда ты будешь готова, тебе придется играть в догонялки, – сказала Натали, шокировав саму себя. Она хотела отмахнуться от своего заявления, но Август снова сжал под столом ее ногу, кивнув ей. Она медленно отложила вилку и облизала губы. – «Мониторинг виноградников» предлагает способ снизить воздействие виноградника на окружающую среду за счет экономии воды и внесения удобрений таким образом, чтобы избежать значительных потерь. Он выявляет болезни, которые потенциально могут распространиться по всему региону и затронуть другие виноградники. – Она сделала паузу, немного удивленная тем, что все еще привлекает всеобщее внимание. – Я думаю, это здорово, что Вос восстанавливается, но восстанавливаться нужно правильно, и это включает в себя принятие новой науки. Ответственной науки. Если бы это зависело от меня, я бы рассматривала эту компанию не просто как поставщика услуг, я бы хотела инвестировать, потому что когда-нибудь, очень скоро, такого рода технологии станут не просто развлечением, а обязательным требованием для виноделов. – Она подвинула свой стакан с водой. – Я связалась с их главным исполнительным директором. Так получилось, что они уже привлекли инвестора. Вашего конкурента. Одни только налоговые льготы, предоставляемые экологичным компаниям, удесятерят ценность их инвестиций – и их будут называть дальновидными, в то время как все остальные будут делать это постфактум.

Натали сделала глоток воды.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Она взглянула на Августа и увидела, что он выглядит… потрясенным? Челюсть Коринн отвисла на полпути к тарелке с салатом, и, если у нее не галлюцинации, Джулиан даже не пытался скрыть свою гордость. Хэлли радостно наполняла бокалы вином.

Впервые она не чувствовала себя ребенком в доме своего детства.

– Ну что ж. – Ее муж хлопнул ладонью по столу. – Теперь, когда мы все убедились, что моя жена просто великолепна, пришло время, если вы не возражаете, выложить детские фотографии.

* * *

Детских фотографий оказалось совсем немного.

Единственный жалкий альбом? И к тому же такой тоненький?

Август был возмущен.

Где неудачные стрижки и фотографии из Младшей лиги?[31] Его мать на неделю усадила бы Натали на диван в своей гостиной, методично демонстрируя свидетельства каждого года его жизни, и Натали заслуживала такого же внимания. К чести Коринн, отсутствие фотографических свидетельств того, что Натали, должно быть, была красивой озорной дочерью, кажется, заставило ее задуматься.

– Должно быть что-то еще, – сказала его теща, пытаясь в третий раз после окончания ужина подлить Ингрэму вина. Откровенно говоря, парень был в стельку пьян. Они расположили его к себе еще до того, как подали основное блюдо, и он потерял бдительность, но чем ближе они подходили к концу вечера, тем больше обретал бдительность Август.

Когда Ингрэм отказался от добавки и встал, нахлобучив соломенную шляпу на затылок, все встали вместе с ним. Все, кроме Августа.

– Сегодняшний вечер, как всегда, был приятным, – сказал Ингрэм, обмениваясь рукопожатием с Джулианом и целуя руку Коринн. – Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, – это присутствие Далтона. Город, несомненно, скучает по этому человеку. Я надеюсь, что рано или поздно мы вернем его из Италии.

При упоминании бывшего мужа Коринн сохранила улыбку, а Натали закатила глаза, и Августу это понравилось. Ему нравилось, что они с Натали сидят рядышком на диване, он обнимает ее за плечи, а теперь она дарит ему маленькие крупицы раздражения. И все же его не покидал страх, и мгновение спустя он понял причину.

– Я вполне удовлетворен тем, что это крепкий союз двух достойных молодых людей. Я только хотел бы, чтобы Далтон был здесь и увидел это своими глазами, – заявил Ингрэм, приподнимая шляпу. – Утром я оформлю необходимые документы, чтобы освободить трастовый фонд Натали.

Август ожидал, что Натали поблагодарит его. Встанет и поблагодарит. Что-то в этом роде.

Вместо этого ее грудь поднялась и опустилась.

– И… организуете встречу с Августом, чтобы обсудить кредит для малого бизнеса? Это тоже можно организовать?

– Да, конечно, – ответил Ингрэм, понятия не имея, что Августу больше не требовался кредит. Инвестиции для его компании поступили в полном объеме в то же утро. – Хотя на этой неделе мой календарь забит под завязку. Я посмотрю свое расписание, когда приду в банк завтра утром.

Натали наконец выдохнула:

– Спасибо.

У Августа перехватило дыхание. Их план сработал. Натали получит свои деньги. Именно этого он и хотел. Но это еще на шаг приблизило ее к тому, что она перестанет в нем нуждаться.

Когда Натали, моргнув, подняла на него глаза и тихо произнесла его имя, Август понял, что смотрит в пространство, представляя, в каком пустынном мире ему придется жить, когда она уйдет. Она получит свой трастовый фонд и забудет его имя через год или два, а он все еще будет зациклен на той, настоящей, которая сбежала.

Если только…

Если только до пятницы он не найдет способ убедить ее, что им хорошо вместе. До того как она уедет в Нью-Йорк. Потому что, как только этот инвестор окажется у нее в кармане, все будет кончено.

Неготовый признать поражение в любом виде, он усадил Натали к себе на колени, положил подбородок ей на макушку и вернулся к началу детского альбома с фотографиями:

– Давайте посмотрим еще раз.

Глава девятнадцатая

Это был поразительный контраст: в чем-то Август мог позволить ей стать ближе, но в чем-то продолжал упрямо отталкивать ее. Прошлой ночью в доме ее матери они были единомышленниками. Они утешали друг друга прикосновениями и… боже, в какой-то момент ей стало казаться, что она действительно вводит своего мужа в семью. Она забыла об их договоренности ровно до того момента, когда Ингрэм встал, собираясь уходить.

По дороге домой она хотела снова забыться, но тишина оказалась слишком оглушающей.

Ждал ли он, что она ответит взаимностью на его чувства?

Ждал ли он, что она объявит, что хочет видеть его своим настоящим мужем?

Понять Августа этим утром было практически невозможно, потому что он работал в сарае за закрытой дверью, что было явным знаком того, что лучше держаться подальше. Ей там не были рады. И это слишком сильно напоминало о том, как ее воспитывали. Разрешалось участвовать в чем-то только тогда, когда это было удобно для всех остальных и не было никаких шансов, что она облажается.

Возможно, она испортит его дело, сделав даже хуже, чем уже есть.

В конце концов, она блестяще проявила себя в Нью-Йорке.

Если бы он намеренно причинял ей боль, возможно, у нее хватило бы духу на него разозлиться.

Но на самом деле он был просто упрямым, решительным человеком, который видел только цель, не задумываясь о том, через кого он переступает, чтобы достичь ее. И вместо того чтобы злиться на него, она по нему скучала. Скучала по тому, как сидела с ним плечом к плечу прошлым вечером. Скучала по звуку его громкого, несносного смеха – а ведь прошел всего один день.

Причинила ли она ему боль, защищаясь и не высказывая вслух своих чувств, или он просто отгородился от нее, она все равно хотела услышать его смех. Хотела провести это время с ним, прожить его в полной мере, потому что это заставило ее почувствовать то, в чем она пока не могла признаться. Не без того, чтобы не усомниться в своем видении будущего.

Натали оторвалась от ноутбука и прошлась по кухне, остановившись у упаковки печенья над плитой. Может, ей приготовить Августу что-нибудь поесть? Бог свидетель, он меньше всего ожидает, что она принесет ему перекусить.

В голову пришла идея. Отличный способ снова услышать его смех.

Она закрыла ноутбук и убедилась, что дверь заперта, а затем следующие сорок пять минут провела, приводя в действие свои планы. Когда-то она была известна в этом городе как королева розыгрышей.

Но прошло много времени с тех пор, как она в последний раз устраивала розыгрыши. Забавно, что серия розыгрышей волновала ее больше, чем возможность гарантировать финансирование в миллиард долларов, но это было проблемой другого дня. Сейчас ей отчаянно нужно было разрядить напряженность между ней и Августом. И в процессе она отомстит ему за то, что он заставил ее танцевать под «Кирпичный дом» на их свадьбе.

Примерно через час Натали разложила печенье, над которым трудилась, привела себя в порядок и направилась в сарай. Она остановилась в дверях и смотрела, как Август измельчает виноград с таким видом, словно ягоды украли у него велосипед. Покачав головой, взяла печенье с правого края тарелки и, откусив кусочек, задела бедром скрипучую дверь сарая, чтобы привлечь его внимание.

Когда он повернулся, Натали оказалась застигнута врасплох: он выглядел немного усталым. Она хотела было отказаться от всего задуманного плана, особенно когда он увидел ее и просиял, а усталость исчезла без следа. Как будто, находясь здесь, он чувствовал себя так же неуверенно, как и она за кухонным столом.

– Привет, – сказал он, доставая тряпку из заднего кармана и вытирая лоб. Нетерпеливо шагнул вперед. – Ты нашла мой тайник с «Орео».

– М-м-м-м. – Она откусила кусочек от печенья, которое держала в руке. – Я не собираюсь делиться. Я принесла их сюда, чтобы подразнить тебя.

В ответ на обычную колкость она увидела, как по всему его телу разлилось облегчение, и у нее скрутило живот. Она была права. Он здесь чувствовал себя так же плохо, как она – на кухне.

– Ты принесла мне перекусить, принцесса. Это считается приготовлением пищи.

– Нет, это не так, – она закатила глаза.

– Все, что ты положишь на тарелку, становится кулинарным шедевром.

– Хватит отмазываться от своих оскорблений по поводу «плохого повара». Это не работает.

– Ты улыбаешься. Это работает. – Он подошел ближе и схватил с тарелки одно из печений. – Как насчет этого? В нашей семье, если печенье лежит на тарелке, это считается основным блюдом.

– Ну, если ты настаиваешь… – Стараясь не выглядеть слишком самодовольной, вздохнула Натали.

– Да. – Он вонзил ровные белые зубы в печенье и принялся жевать. – Эй, это мое второе «да» меньше чем за неделю… – Он замер. Пожевал еще немного. Затем согнулся пополам и выплюнул разжеванное печенье на землю. – Господи, что ты натворила? Заменила глазурь зубной пастой?

– Старым добрым «Колгейтом», – подтвердила она, игнорируя его судорожные вздохи. – Слишком просто.

– Скажи это моему пищеводу, – поперхнулся он.

У нее вырвался смешок.

Август поднял голову и улыбнулся, его зубы были покрыты печеньем, отчего ее смех перешел в громкий хохот.

– Ты же понимаешь, что спровоцировала войну, – сказал он.

– Да, сэр. Единственная война, в которой я могу – и буду – побеждать «морских котиков».

Он запрокинул голову и издал прерывистое «ха».

– Даже не мечтай.

Она проверила свой маникюр.

– Я надеюсь, у тебя найдутся подходящие лекарства.

– Ты попала, Натали. Пумперникель[32]. Ржаной. На закваске. Ты попала.

Они стояли у входа в сарай и улыбались друг другу, как болваны. Натали не хотела признаваться, насколько увереннее она себя чувствует. Поэтому она не стала этого делать. Она также не хотела признавать тот факт, что у нее не всегда будет возможность пойти в сарай и противостоять ему, пока они не разберутся с тем, что их беспокоит.

Но пока, слава богу, у нее была такая возможность.

Потому что мысль о том, чтобы оказаться где-нибудь еще, заставляла ее содрогаться.

Ей придется смириться с этим. В другой раз.

Натали повернулась и быстро зашагала к дому, чувствуя, что у нее кружится голова. Казалось, она не могла перестать хихикать себе под нос, легкость в груди почти отрывала ее от земли. Должно быть, дело в розыгрыше. Должно быть, дело просто в розыгрыше.

– Знаешь, в моем школьном альбоме обо мне было написано: «Она способна подменить дезинфицирующее средство для рук клеем».

Смех Августа эхом разнесся по двору.

– О, правда? Ну, в моем школьном альбоме обо мне писали как о…

– Клоуне класса? Чемпионе по пердежу? Парне, по которому мы будем скучать меньше всего?

– Ошибаешься, принцесса. «Он умеет удивлять». – Последовала короткая пауза. – Я действительно думаю, что это было связано с тем фактом, что я обычно подкрадывался к людям сзади и пукал, но все же.

На полпути к дому ей пришлось остановиться, потому что слезы радости почти ослепили ее. Они текли у нее по лицу, грудная клетка вздрагивала. Это определенно стоило времени, потраченного на то, чтобы слизать глазурь с пяти печений «Орео». Особенно, когда Август последовал за ней в дом и направился в ванную.

– Я собираюсь принять душ, а потом продолжим. Ты не слишком хорошо разбираешься в Августе Кейтсе. – Он прошел половину коридора и остановился. – Ты же ничего не сделала с душем, правда?

– А что можно сделать с душем? – невинно поинтересовалась она, снова садясь за свой ноутбук. – Я возвращаюсь к работе.

Сузив глаза в щелочки, Август снова повернулся и секундой позже закрыл дверь ванной. Натали сильно прикусила нижнюю губу, слушая, как он открывает шкафчики и медленно отодвигает занавеску в душе, словно опасаясь, что оттуда выпрыгнет змея. Она даже услышала, как он открыл бутылку шампуня и понюхал содержимое, что, как она вынуждена была признать, было довольно мудро.

Просто слишком предсказуемо.

Она спокойно встала из-за стола, открыла ящик, в котором лежала пластиковая пленка, оторвала длинный кусок и прикрепила его поперек входа в прихожую. Прищурилась, прикидывая точный рост Августа, и устроила ловушку. В этот момент она услышала, как включился душ и струи застучали по крупному телу.

И громкое «Что за хрень?», разнесшееся по всему дому, заставившее кошку заметаться из одного укрытия в другое.

Готовая взорваться от волнения, Натали села за стол и притворилась, что печатает, но при этом краем глаза следила за коридором. И действительно, мгновение спустя Август выскочил из ванной, небрежно обернув полотенце вокруг бедер, ослепленный кубиком куриного бульона, который она спрятала в насадке для душа. И, как она и рассчитала, он влетел прямо в пластиковую ловушку, пленка облепила покрытое слизью лицо. Наконец он сорвал ее.

– Что-то не так, милый? – спросила она с притворным беспокойством.

– Ты… – пробормотал он, поворачиваясь в направлении ее голоса и одновременно осматриваясь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы вытереть лицо. – Ты преступница.

Натали ахнула:

– Не стоит так разговаривать со своей женой.

– Отлично. Ты – жена-преступница. Этой же осенью я сообщу об этом на телевидении.

Ладно, это заслуживало бумажного полотенца. Когда она в последний раз так сильно смеялась? Или не чувствовала, как неопределенность будущего висит у нее над головой, словно пятидесятикилограммовый мешок рыбьих потрохов?

– Держи, – слегка запыхавшись от смеха, она встала и протянула Августу рулон бумажных полотенец, который он держал на столе. – Думаю, с тебя хватит. На данный момент.

– А ведь ты, – он поспешно вытер лицо, вытирая глаза настолько, чтобы пригвоздить ее хищным взглядом, – еще даже не начала испытывать мой гнев.

– О-о-о, посмотри на меня. Я вся дрожу.

– Так и должно быть.

Должно быть, с Натали было что-то ужасно не так. Никогда в жизни не испытывала к кому-либо такого сильного влечения – а ведь в данный момент он был измазан слизью со вкусом курицы, а во рту у него, вероятно, был адский привкус мяты. И все же, если бы он поцеловал ее в этот момент, она бы простонала, чтобы он немедленно отвез ее в «Чикен-таун»[33].

Сглотнув от унижения, она схватила отвертку со столешницы, где ее оставила, и протянула ему.

– Для насадки для душа. – Она пожала плечами. – Не думаю, что существует подходящий инструмент, чтобы привести в порядок твою гордость.

Он медленно покачал головой. Она ожидала, что из его уст вырвется что-то пикантное. Вместо этого она услышала:

– Сэм был бы от тебя в восторге. – Его пристальный взгляд скользнул по ее лицу, словно запоминая черты. – Я не шучу.

– Спасибо. Спасибо тебе, – пролепетала она, потому что не могла больше ничего придумать. Не могла облекать мысли в слова, когда у нее саднила душа.

Август и сам выглядел растерянным. Он развернулся и направился в ванную.

– Теперь тебе придется спать вполглаза, принцесса, – крикнул он, закрывая дверь.

Перед тем как дверь закрылась, она успела поймать его улыбку.

* * *

Август что-то готовил за дверью спальни.

Пахло невероятно.

Она не поверила.

После первого раунда войны розыгрышей они вернулись на свои боевые позиции. Он ушел на улицу и некоторое время крутил колесо, прежде чем занять кухню. Натали сбежала оттуда как трусиха, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, например, не проскользнуть между этим плотным, накачанным телом и кухонной стойкой, предоставив остальное судьбе.

На улице темнело, и, похоже, между закатом и ее либидо была какая-то взаимосвязь. Теперь у этой чертовой штуки появилась индивидуальность, и она хотела знать, почему с первой брачной ночи ее ни разу не баловали. Впрочем, она не делала пилинг и не мазалась лосьонами до смерти, надеясь, что что-нибудь случайно повторится. Конечно, нет.

Они были в самом разгаре войны!

Каким будет его первый шаг?

Она еще не знала стиля его розыгрышей. А что, если он сбреет ей бровь? Именно на такой необдуманный поступок пошел бы ее муж. Не слишком ли она вляпалась? Почему возбуждение крутилось у нее в животе, как чертово колесо? Кто еще получал столько удовольствия от ненастоящего мужа? Она что-то делает неправильно?

Очевидно, да.

Писк в ноутбуке означал входящее электронное письмо. Она чуть не подумала, что это реклама, но заметила имя Клаудии. Почему ее партнерша по бизнесу прислала ей электронное письмо так поздно? Без указания темы?

Нахмурившись, Натали открыла электронное письмо и обнаружила короткое сообщение: «Извини, если я первая, кто тебе об этом сообщает, просто не хотела, чтобы ты была огорошена на этой неделе». Под этим загадочным заявлением была ссылка на статью в «Нью-Йорк таймс».

Нет, не статью. Объявление о помолвке. Моррисона и его новой девушки.

По всему ее телу пробежала дрожь, в темени зазвенело. В основном от неожиданности. После этого она ждала, что ревность поднимется и утянет ее на дно.

Этого так и не произошло.

Они были похожи на двух вымышленных персонажей на экране, улыбающихся, двухмерных и таких далеких друг от друга. Чем развлекались эти двое? Уж точно не войной розыгрышей. Они определенно не стали бы танцевать под «Кирпичный дом» на своей свадьбе. Но она надеялась, что у них были свои варианты развлечений. Она действительно хотела этого. Вот это да. Она поймала себя на том, что искренне надеется, что они будут счастливы. Она настолько изменилась?

«Спасибо, что сообщила, – напечатала в ответ Натали. – Я пришлю им корзинку с фруктами».

Она нажала «Отправить» и еще немного посидела на краю кровати, все еще слегка обеспокоенная тем, что ее совершенно не тронула помолвка Моррисона. Что это значит?

Ее внимание привлекла грубоватая версия песни «Поезд любви», которую пели на кухне. Она поставила ноутбук на прикроватный столик и тут же забыла о новостях. Пришло время встретиться лицом к лицу со своей судьбой. Откладывать больше нельзя. Что бы ни ждало ее в будущем, она, как подобает женщине, воспримет это как должное и немедленно примется мстить. Будет ли это замена сахара на соль в вечернем кофе? Или, может быть, старая школьная шутка с подушкой-пердушкой? Вполне в духе Августа…

Как только она открыла дверь спальни, ведро с водой опрокинулось и вылилось ей на голову. Это было похоже на знаменитую сцену из фильма «Танец-вспышка»[34], только на ней не было сексуального купальника и полное погружение в воду не было добровольным. Никакой кинематографической ценности.

Стоящий у плиты и хохочущий как гиена-психопат Август сделал снимок на телефон.

– Фотографические доказательства. Держу пари, ты жалеешь, что не додумалась до такого.

Натали все еще не могла ни слова вымолвить из-за обрушившегося на нее потопа. Не говоря уже о том, что ее смущение теперь было увековечено в цифровом формате. Но когда ведро сорвалось с дверного косяка и ударило ее прямо по голове, она вскочила на ноги, обеими руками ухватившись за возможность быстро отомстить.

– Ой. – Ее рука метнулась к тому месту, по которому угодило пустое ведро. Она судорожно втянула воздух и быстро заморгала, словно сдерживая слезы. – Ой, моя голова! Ой!

Август застыл как статуя, кровь отхлынула от его лица.

– О господи. – Он выронил телефон, и тот отлетел от стола, но мужчина, похоже, этого даже не заметил. – Тебе больно? Я сделал тебе больно?

Она сделала долгий, мужественный вдох и посмотрела на свою руку, поморщившись, как будто заметила кровь.

– Я… я не знаю. Наверное, понадобится всего несколько швов.

– Швов? – взревел Август, налетая на стол и опрокидывая солонку. Бедняга, казалось, был на грани обморока. Его руки дрожали, он резким движением выключил конфорки на плите, потянулся за кухонным полотенцем и двинулся к ней, тяжело дыша. – Иди сюда, принцесса. О черт, мне так жаль. Ведро не должно было упасть.

– Я чувствую легкую слабость, – прохрипела она, заваливаясь на бок и цепляясь за дверной косяк своей спальни. – Как думаешь, это сотрясение мозга?

– Нет, – в ужасе выдохнул он, побелев как полотно. – Нет, нет, нет!

Ладно. Джига закончена. Этот человек уже достаточно настрадался.

Как раз перед тем, как он успел отвести ее руку, чтобы осмотреть несуществующую рану на макушке, Натали улыбнулась:

– Попался, малыш.

Это было все равно что наблюдать за быстро сдувшимся надувным матрасом. Из него словно вышибло воздух, и он согнулся пополам, упершись руками в колени.

– Это не смешно, Натали, – прохрипел он. – Я думал, что раскроил тебе голову.

– Так и есть, она у меня, бывает, раскалывается. Но только от мигрени.

Он поднял голову, его лицо все еще было бледным.

– С тобой действительно все в порядке?

Внезапно ее сердце стало весить двести килограммов.

Оно стало размером примерно с арбуз, и казалось, раздвигает ребра и выпирает из груди. Возможно, ей все-таки понадобится скорая помощь.

– Да, со мной все в порядке. Я теперь беспокоюсь за тебя.

– Считай, что я уже пришел в себя.

Он начал выполнять дыхательные упражнения: вдох, выдох, вдох, выдох, которые, как она подозревала, были предназначены для того, чтобы успокоиться. Но это вряд ли помогало. Если подумать, ей тоже было довольно трудно дышать, ее сердце колотилось, как у победителя скачек «Дерби».

Я влюбляюсь в своего мужа.

Сильно и быстро.

Возможно, это даже неверное использование времени… Я влюбилась в него по уши.

О черт.

И он проник еще глубже в ее сердце, когда внезапно выпрямился и, прижав ее к дверному проему, глядя на нее сверху вниз, нежно провел рукой по влажным волосам на ее голове.

– Мне просто нужно убедиться самому, – сказал он, его теплое дыхание коснулось ее лба. – Вроде ничего нет. Слава богу. – Он закрыл глаза, их лбы соприкоснулись. – Ты напугала меня на целых сорок шесть лет.

– Это очень конкретная цифра, – прошептала она, глядя на его губы.

Неужели они всегда выглядят так аппетитно? Да. Всегда.

– Именно столько ссор у нас было с тех пор, как мы познакомились, – сказал он почти про себя, задержавшись губами на ее лбу и целуя ее. – Так совпало, что именно столько раз мне после этого хотелось хорошенько треснуть самого себя. И плохие новости: я не думаю, что в ближайшее время усвою этот урок. Я жажду получить наказание. – Он убрал волосы с ее плеча. – От тебя.

У нее задрожали колени, как будто она вот-вот могла упасть.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы продолжать в том же духе.

– Хорошо.

Натали облизнула пересохшие губы, несмотря на то что ей на голову опрокинули ведро с водой.

– Мне лучше снять эту мокрую одежду. – Она запрокинула голову, чтобы их губы соприкоснулись. Дышали они с трудом. – Не хочешь мне помочь?

Август шумно сглотнул, затем глубоко вдохнул и выдохнул через нос.

– Дело не в желании. Я всегда, черт возьми, хочу тебя. Каждую минуту, каждый час. – Не успел он договорить, как она поцеловала его, и их взаимные стоны вырвались откуда-то из глубин их душ. – Но я же сказал тебе в ту ночь, когда мы поженились. Прежде чем мы начнем, я хочу знать, что ты не проснешься с сожалениями. Не смей завтра переворачиваться на другой бок в моей постели и вести себя так, будто это была интрижка на одну ночь. Это не интрижка.

– А что это? – прошептала она ему в губы, почти в ужасе от ответа.

Забавно, но он совсем не выглядел испуганным. Только решительным.

– Мы это выясним. – В его взгляде промелькнула решимость, и сквозь нее проступила некоторая уязвимость. – Скажи мне, что ты чувствуешь ко мне, Натали.

Сердцебиение распространилось по всему телу, отдаваясь в каждой конечности, в каждом волоске.

– Боже мой, ну разве можно вот так запросто ставить человека в неловкое положение?

– Мне надоело гадать. – Он медленно, шаг за шагом, повел ее в спальню. Губы к губам. Кончики его пальцев нежно прошлись по ее лицу, шее. Затем он схватился за вырез футболки и разорвал ткань прямо посередине, заставив ее вскрикнуть. – Я устал думать о тебе каждую секунду и не знать, думаешь ли ты так же обо мне.

Она в шоке уставилась на свою разорванную футболку, подняла глаза, чтобы встретиться с его все более пристальным взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я была одержима тобой?

– Да. – Стиснув зубы, он расстегнул спереди лифчик и стянул его вниз по ее рукам, отбросив в другой конец комнаты вместе с остатками футболки. – Возможно, в прошлом у тебя были мужчины, которые не хотели навешивать на себя ярлыки или быть связанными. Ну, это не про меня. Не тогда, когда дело касается тебя. Я хочу, чтобы ты считала минуты до того момента, когда мы снова будем дышать одним воздухом, как хочу этого я.

Зыбучие пески зашевелились у нее под ногами, готовясь поглотить ее.

– М-мы поженились только из-за денег…

Его губы прижались к уголку ее губ, и она перешла от протеста против существования собственных чувств к страстному поцелую, всхлипывая от собственнических прикосновений его языка.

– Иди и продавай эту ложь где-нибудь в другом месте, принцесса, – прохрипел он, стягивая с нее штаны для йоги, спуская трусики до колен, проводя носом по ее животу и между грудей, возвращаясь к тому, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. – Ну что, я опять морочу тебе голову? Или все-таки признаешься в своих чувствах ко мне, чтобы мы могли потрахаться как животные?

Ее женское естество очень выразительно и с энтузиазмом высказывалось в пользу последнего. Но если уж говорить о животных, ее сердце все еще колотилось, как у кролика. Просто признаться, что она чувствует? Кто может так поступить? Очевидно, люди, которым никогда не приходилось слышать: «Нет, спасибо, я пас».

Натали стояла на краю пропасти, и ее попросили перейти на другую сторону по натянутому канату. Но чем дольше она смотрела в его ищущие глаза, тем прочнее становился канат, пока он не превратился в полноценный мост.

– Я тоже, – торопливо прошептала она. – Я считаю минуты до того момента, когда мы снова будем дышать одним воздухом.

– Хорошо. – Он обнял ее, и его облегченный выдох разметал ее волосы. – Черт. Хорошо. Это было не так уж и сложно, правда?

– Это было все равно что встать в лесу, измазавшись в меду.

Его смех прервался.

– Храбрая девочка. – Он провел ладонями по ее обнаженным бедрам, затем по ребрам, скользнул губами по шее. – Моя девочка.

В тот момент это было правдой. Ее тело принадлежало ему.

Ее сердце было беззащитно.

Оно просто просило, чтобы его растерзали.

Когда его сильные руки наконец сомкнулись на ее груди, шея Натали ослабла, и она с хриплым стоном запрокинула голову. Одним быстрым движением его мускулистая рука обхватила ее за поясницу, и он опустился коленями на матрас, подминая ее под себя. Ее штаны для йоги были спущены до колен. Не сводя с нее глаз, он до конца стянул и их, и нижнее белье, позволив им упасть на пол. Они присоединились к тряпке, которая раньше была ее футболкой. Он лизнул ее соски. Всего по одному разу, но она задрожала.

– Я тебе уже говорил, что грудь у тебя – отпад? – пробормотал он в ложбинку между двумя холмиками, обводя большими пальцами сморщившиеся вершинки.

– В день нашей свадьбы.

Он поднял голову, ухмыляясь.

– Это сняло напряжение, правда?

Не улыбайся в ответ. Не…

Слишком поздно. Она засияла, как фара.

– Это изменило мои приоритеты. Начиная с попыток не упасть в обморок и заканчивая попытками не отметелить тебя в хлам.

– Мой хлам глубоко благодарен, – подмигнул он, сверкнув глазами. – И я сам обещаю выразить тебе глубокую благодарность за мой хлам.

Смех вырвался прежде, чем она успела его сдержать.

– Ну ты и придурок.

– Я твой мужлан. – Слова прозвучали приглушенно, потому что он сомкнул влажный рот вокруг ее правого соска и слегка посасывал его. Его язык одновременно ласкал ее, и, боже, боже, ее ноги обхватили его бедра, а спина выгнулась полумесяцем. Он так долго ласкал губами ее грудь, нежно покусывая и поглаживая вершинки, что она чуть было не напомнила ему, что они договорились о сексе. Но когда ее охватили жар и возбуждение, она в очередной раз поняла, что этот мужчина точно знает, что делает.

– Август.

Его рука скользнула вверх и обхватила ее лицо, язык все еще работал, работал, работал с ее набухшим соском, и теперь… между этим соском и ее сердцевиной появился какой-то натянутый шнур. Он вибрировал и гудел, посылая эхо по всему ее телу.

– Хм-м-м?

– Ты можешь, пожалуйста…

– Пожалуйста?

– Быть внутри меня?

Движения его языка были такими медленными и смакующими. Когда он поднял голову и она обнаружила, что его зрачки занимают почти всю радужную оболочку, это застигло ее врасплох.

– Натали, я не войду во дворец, не отдав дань уважения королеве… – задыхаясь, сказал он.

– Что это значит?

– Это значит, – он облизал ложбинку у нее на шее и приник к ее губам, запечатлевая на них страстный поцелуй, – я думал, что упустил свой шанс заполучить тебя такой. Я не знал, как жить дальше. Это для меня до сих пор остается загадкой. – Он запустил пальцы ей в волосы, повернул ее голову и запечатлел на губах несколько легких поцелуев, от которых у нее помутился рассудок. Его крупное, полностью одетое тело все это время вжимало Натали в матрас, и одежда, словно в насмешку, отделяла их от полного соприкосновения. – В общем, я не собираюсь лезть туда, как какой-нибудь нетерпеливый молодой щенок. Как бы сильно я ни хотел расстегнуть джинсы и устроить тебе ад, принцесса, но если твоя жизнь не промелькнет перед твоими глазами, когда я, наконец, войду в тебя, я не заслуживаю права называться твоим мужем.

Натали мысленно содрогнулась.

Она открыла рот, чтобы сказать, что расстегнуть джинсы и устроить ад – это совсем не плохо. Но Август уже снял рубашку – ого, какие мускулы! – и перевернулся на спину. – Иди сюда. – Он провел языком по нижней губе, и его широкая грудь начала вздыматься все быстрее и быстрее. – Дай оближу.

Ее мозг отключился.

– Я не понимаю.

Август либо не расслышал ее, либо решил не обращать внимания на ее замешательство, потому что теперь его зубы впивались в блестящую нижнюю губу, а ладонь поглаживала выпуклость на джинсах.

– Боже, одна мысль о том, что ты сидишь у меня на лице, может заставить меня кончить.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Я не против попросить.

Забыть о том факте, что она никогда раньше этого не делала. Не в позиции сверху. Но в их первую брачную ночь она испытала на себе силу языка Августа, и воспоминания были не просто восхитительными, они были свежими. Ему не нужно было упрашивать. Ему даже не пришлось просить ее дважды. Она оседлала горный хребет шириной в милю, который был его грудью, и заскулила, когда он грубыми ладонями обхватил ее сзади и притянул ко рту.

Втянул.

Провел жестким языком.

И теперь, леди и джентльмены, она больше никогда не будет недооценивать эффект стимуляции сосков. Не было ни неловкого момента, ни облегчения в процессе получения удовольствия снизу. Не тогда, когда он уже сделал ее такой влажной, такой чувствительной. Остались только отчаянные движения ее бедер, негромкие звуки, вырывающиеся из ее горла, стоны Августа и дикое стремление к кульминации.

Он проник в нее языком, протолкнул его как можно глубже, и ее лоно само по себе сжалось, а бедра стали ватными.

– О, боже мой. О, боже мой. – Его средний палец дразнил ее задний проход, волшебный язык входил, выходил, входил – и прощай, реальность, теперь она была жительницей звезд. Она пролетела на радужном единороге над Млечным Путем и помахала космонавту. Ее тело все еще оставалось в спальне, бедра сжимали голову Августа, вцепившиеся в спинку кровати пальцы дрожали, а наслаждение волна за волной прокатывалось по нижней части тела, напрягая и расслабляя мышцы, доводя ее до исступления наилучшим из возможных способов.

Даже после того как оргазм достиг высшей точки и начал спадать, она все еще дрожала, ее кожа покрылась испариной. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снова сфокусировать зрение и посмотреть в лицо Августу. И он был так возбужден ее реакцией на то, что они сделали, так явно разгорячен, что каким-то образом, вопреки всему, ее собственное возбуждение снова поднялось на поверхность. Неузнаваемые, страстные звуки сорвались с ее губ, когда она скользнула вниз по его телу и обнаружила, что он уже расстегнул молнию. Она обхватила ладонью член.

– Ты говорила, таблетки?

– Таблетки. Да.

– Натали, доктор сказал, что я в порядке.

– Я тоже.

– Без презерватива?

Все, что она могла сделать, это покивать головой.

– Тогда сядь, – процедил он сквозь зубы.

Кстати, о нетерпеливых щенках, именно так она и поступила – всю дорогу держала его за руку и не остановилась, пока он не выкрикнул ее имя.

Глубоко, так глубоко.

Осколки света вспыхнули у нее перед глазами, бедра задвигались сами по себе. За долю секунды они выполнили его обещание трахаться как животные, ее лоно было влажным, как никогда в жизни, она снова и снова насаживалась на него, ее попка шлепалась о его мускулистые волосатые бедра.

– Не останавливайся, черт возьми, не останавливайся, – задыхался он, впиваясь кончиками пальцев в ее ягодицы, его нижняя часть тела взметнулась вверх, встречая волнующие движения ее бедер. – Если ты так сильно сжимала мой язык, когда кончала, не могу дождаться, когда почувствую, как ты сжимаешь член. Ты будешь скакать на нем, пока я этого не узнаю.

– Да. Да, Август.

О да. Очевидно, это была новая она. Послушная до умопомрачения.

Как еще она могла себя вести, когда этот мужчина открыл ей секреты наслаждения, о существовании которых она даже не подозревала? Он был волшебен. А его возбужденный член, да поможет ей бог, был само совершенство. В обычной ситуации Натали назвала бы его слишком большим. Она так и назвала его с первого взгляда. Но предварительные ласки – ласки груди – превратили это… восьмидюймовое? девятидюймовое? чудовище в настоящий тренажер. И у него были изгибы. Ей действительно пришлось откинуть бедра назад, чтобы приспособиться к этому легкому изгибу, и при этом ее клитор потерся о твердое, такое твердое основание его члена, что она превратилась в стонущее, потеющее существо.

– На твоем прекрасном лице много чего отражается, но ты молчишь. – Он внезапно сел, и она всхлипнула, потому что каждый раз, когда этот мужчина двигался, она находила новый, более удобный ракурс, чтобы с удовольствием помучить себя. – Скажи мне, о чем ты думаешь, – потребовал он, не отрываясь от ее губ. – Пока мне с тобой так чертовски хорошо, Натали, скажи, что у тебя на уме.

– Мне нравится твой член, – торопливо выпалила она, держась за его плечи, чтобы двигаться еще быстрее. – Мне нравится быть с тобой.

Его глаза к этому времени стали почти черными, верхняя губа скривилась.

– Что тебе в этом нравится?

Почему она так сильно дрожала, хотя у нее даже не было оргазма? Этот мужчина доводил ее до оргазма? Возможно ли это, или она должна пожертвовать собой ради науки?

– Ты… ты подготовил меня к этому, – выдохнула она. – Ртом.

– Когда сосал твою грудь? – Он сильно шлепнул ее, и она вскрикнула, уткнувшись ему в плечо. – Или когда засунул в тебя язык?

Из ее глаз потекли слезы, зубы застучали. Так хорошо, так хорошо, так хорошо.

– И то и другое!

– Скажи мне правду. Ты думала, что я заставлю тебя принять миссионерскую позу, кончу через шестьдесят секунд и усну. Верно?

– Да. Нет, – пролепетала она, яростно раскачиваясь у него на коленях. – Я… я не знаю.

– Только не с моей женой. – Без предупреждения он перевернул Натали на спину и одним резким движением бедер загнал ее на кровать. – Я буду зарабатывать право каждый божий день так хорошо кончать.

На этот раз оргазм был сильнее, и она воспарила, наслаждаясь этим, наслаждаясь тем, что он ее брал, брал и почитал одновременно. Это было видно по тому, как он наклонился, чтобы поцеловать ее, давая понять своим нежным прикосновением языка, что он будет рядом и позаботится о ней, когда все закончится. Что он обожает ее.

Она это чувствовала. Он заставил ее почувствовать это.

Теперь она хотела отплатить ему тем же.

– Ты более чем заслужил это, – прошептала она, проводя ногтями по его голове. Провела ими по его спине, и его глаза остекленели. Затем она напрягла интимные мышцы у себя между ног и увидела, как он потерял самообладание, его челюсть напряглась, а с губ сорвался запинающийся вариант ее имени.

– Хотя…

– Да? – хрипло спросил он, ускоряя движение бедрами. – Да, принцесса? – Она прижалась губами к его уху, снова изогнулась и впилась ногтями ему в спину. – Тебе действительно нужно что-то заслуживать, когда я так сильно хочу, чтобы ты кончил?

– ЧЕРТ, – проревел он, хватаясь левой рукой за спинку кровати, а другой подтягивая ее правое колено. Кровать под ними зловеще скрипела, все быстрее и быстрее, пока он совершал свои завершающие толчки, наконец, с рычанием расплющив ее и наполнив жидким жаром. Она обхватила его за ягодицы и притянула к себе еще крепче, мурлыча ему на ухо. Он ругался, тяжело дышал и стонал, выполняя новую серию толчков, их плоть соприкасалась, руки стремились прикоснуться, обрести опору. Находясь сверху, его огромное тело доминировало над ее маленьким телом, и она инстинктивно поняла, что будет желать этого всю оставшуюся жизнь.

Мгновение спустя они рухнули клубком потных тел, их затрудненное дыхание постепенно замедлялось. Губы Августа прошлись по изгибу ее плеча, целуя ее за ухом, его пальцы переплелись с ее пальцами.

– Черт побери, – пробормотал он в ее волосы, выглядя совершенно ошарашенным. – Черт побери.

– Хм-м-м.

– Серьезно, я должен получить медаль за то, что так долго держался. Ты… – он придвинул ее ближе, уткнувшись губами в ее шею. – Ты была нужна мне.

– Я тоже нуждалась в тебе, – прошептала она, и в глазах у нее защипало.

Он поднял голову и хмуро посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты уверена, что упавшее ведро не причинило тебе вреда?

Натали почувствовала, что все глубже погружается в чувства, которые зародились у нее к этому мужчине и, казалось, не прекратятся, несмотря на их совершенно противоположные цели. Несмотря на внешние причины, по которым они поженились, и на то, что они двигались в разных направлениях.

– Я уверена. – Ее сердце сильно забилось, так сильно, что она внезапно потянулась к стакану с водой на прикроватном столике, просто чтобы чем-то занять руки. В процессе она задела свой ноутбук, и экран засветился. Сначала она этого даже не заметила. Только когда Август похлопал ее по обнаженному бедру.

– Кто это?

– Кто – кто?

Август указал через плечо на объявление о помолвке в «Нью-Йорк таймс», которое все еще висело на экране. Стакан с водой замер на полпути ко рту Натали.

Глава двадцатая

Каждый раз, когда отношения между ним и Натали начинали налаживаться, из травы выползала змея, подпрыгивала и жалила его прямо в пах. Бог свидетель. Как только ее плечи напряглись, он понял, что что-то случилось. И он знал, что ему это не понравится.

Значительная часть Августа не хотела, чтобы она сказала, кто этот улыбающийся золотой мальчик в костюме на фотографии, потому что он уже все понял. Раскинувшийся на заднем плане Центральный парк выдавал его. Этот ублюдок с самыми белыми зубами, которые он когда-либо видел, был бывшим женихом Натали. У них только что был такой потрясающий секс, что, когда он кончил, он услышал «Люси в небесах с алмазами» группы «Битлз», и это все испортило, да?

– Кто – кто? – Ее вопрос повис в воздухе, глаза метнулись к экрану, расширились, стакан с водой замер, прежде чем она успела сделать глоток. – Ой.

– М?

Она сделала большой глоток и поставила стакан обратно на прикроватный столик.

– Это, должно быть, мой бывший, Моррисон, и его новая невеста. – Ее улыбка вышла натянутой и короткой. – Я не выслеживала в интернете. Кто-то прислал мне это объявление.

– Когда?

Она резко пожала плечами.

– Не знаю, какое-то время назад.

Теперь все встало на свои места. Сначала у него свело живот, а затем в груди что-то сжалось, оставив пустоту.

Нет, не совсем пустоту.

В комнату ворвался большой клуб зеленого дыма, неся с собой ревность. Липкую, грязную, от которой невозможно убежать.

– Совсем недавно, прямо перед тем, как ты попросила меня о сексе.

– Я просила тебя… – Она открыла и закрыла рот, сморщив нос. – Не понимаю, к чему ты клонишь.

Август вскочил с кровати на ноги и онемевшими пальцами застегнул молнию на джинсах.

– Тебе нужно, чтобы я объяснил по буквам?

– Очевидно, да. – Ее голос стал громче, чтобы соответствовать его тону. – Да.

Не в силах больше ни секунды смотреть на улыбающееся лицо Моррисона, он подошел к другой стороне кровати и закрыл крышку ноутбука.

– Ты чувствовала себя дерьмово из-за помолвки своего бывшего, а я оказался удобной возможностью повысить самооценку.

Это был первый раз, когда он лишил Натали дара речи.

И это оказалось и на десятую долю не так приятно, как он ожидал. На самом деле, это оказалось совсем не приятно. Это было ужасно.

Она смотрела на него несколько мгновений, затем, кажется, сморгнула слезы и отвернулась.

– Убирайся из моей комнаты.

Ему потребовалось мгновение, чтобы обрести дар речи.

– Скажи, что это не так.

– Нет, ты совершенно прав. Все, что я говорила о своих чувствах к тебе, было большой, тщательно продуманной ложью, чтобы я могла заняться сексом, который потешит мое самолюбие. – Она встала и толкнула его в сторону двери, но он не сдвинулся ни на дюйм. Казалось, он вообще не мог пошевелиться. – Разве это не похоже на меня?

Нет.

Нет, определенно не похоже.

Теперь она прикрывалась подушкой. Пряталась от него.

Извинись. Сейчас же, черт возьми.

– Скажи мне, что это не одна из причин, по которой ты возвращаешься в Нью-Йорк, – прорычал он вместо этого, потому что, очевидно, полностью потерял контроль над своими мыслями. Зеленый дым, сгущавшийся в его груди, заполнял все боевые посты. Этот финансист идеально подходил для жены Августа – в которую, кстати, он был чертовски влюблен, – и все время, пока они занимались любовью, она грустила из-за того, что этот засранец женится на другой.

Она только что вывернула его наизнанку в этой постели, и мысль о том, что, возможно, у нее были другие планы, съедала его заживо.

– Я не обязана тебе ничего объяснять, – сказала Натали, едва шевеля губами. Ох-ох. Теперь целая стая змей, выпустив клыки, охотилась за его яйцами. – Между нами ничего не изменилось. Первоначальное соглашение остается в силе. Мы делаем это ради денег, и только. А теперь убирайся из моей комнаты.

Его сердце подскочило к горлу, и он проглотил его, чувствуя, как боль застревает в горле.

– Когда я выйду, будет очень трудно убедить тебя принять меня обратно.

– О, ты даже не представляешь насколько, болван.

– Я ревную, Натали, – хрипло сказал он. – Я ревную.

– Знаешь что, Август? Мне все равно. Ты не можешь говорить все, что хочешь, потому что у тебя особые чувства. Это ничего не оправдывает. Ты должен научиться воспринимать информацию, которую выдает тебе твой мозг, и не позволять своему рту интерпретировать ее в первую очередь.

– Потому что это ранит твои чувства.

– Да, – прошептала она, а затем, казалось, пожалела об этом. – Нет. Вон.

Больше всего на свете в тот момент он был зол на себя. Он был вне себя от злости. Разочарование росло все сильнее и сильнее, остатки самоконтроля ускользали у него из рук. Он ничего не смог сделать правильно. Не смог сделать Натали счастливой дольше, чем на несколько жалких минут. Не смог достойно воплотить мечту Сэма. Очевидно, даже не смог истолковать то, что творилось в мозгу. Какую пользу он кому-то принес?

Наверное, правильно было бы дать Натали передышку, но он, похоже, не мог заставить себя выйти из комнаты. Он просто оставался там, как неодушевленный предмет, держась рукой за дверную ручку. Нет, он не мог уйти. Они оба делали это в конце каждой ссоры, с самого начала, и каждый раз это вредило их отношениям.

Если это не изменить, он ее потеряет.

Ее чувства были задеты из-за него, и он не собирался просто так ее бросить.

Август обернулся.

– Натали, что я могу сделать, чтобы исправить ситуацию?

Она вздернула подбородок.

– Кроме того, чтобы поджечь себя?

– Желательно.

– Я не знаю, Август, – вздохнула она.

– Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь. – Он сделал осторожный шаг к кровати. Кажется, начало вышло неплохим.

– Как будто я сошла с ума. – На секунду он подумал, что она больше ничего не добавит, но она вскинула руку и уронила стакан. – И немного – пустоту.

У него вырвался хриплый звук. И ему пришло в голову, что сбежать было бы определенно проще. А вот это – самое трудное. Выслушать, что он сделал не так и как он причинил ей боль. Это – способ сохранить брак? Делать все самое трудное?

– Почему пустоту?

– Потому что я была… – Она бросила взгляд на смятые простыни. – Я позволила себе довериться тебе, а ты не доверился мне в ответ. Ты заставил меня сбросить броню, а потом… я не знаю, как будто меня за это наказали.

Ее слова вонзились в него, как осколки стекла. Господи, это было хуже, чем он себе представлял. Чему бы он научился к настоящему времени, если бы просто поговорил с ней вот так после всех их споров? Он уже был бы мудрее доктора Стрэнджа[35].

– Боже, мне так жаль.

– Я знаю. – Она невесело рассмеялась. – В том-то и дело. Я знаю, что тебе жаль. Я знаю, что многие из твоих решений не направлены на то, чтобы причинить мне боль, хотя они это делают.

Итак… многие из его решений? Что еще он сделал, чтобы причинить ей боль?

Он порылся в своей памяти и ничего не нашел.

– Натали, что я такое… – Внезапно в глубине его сознания вспыхнула идея. – Я могу зачитать тебе остальные свои свадебные клятвы. Тебе от этого станет легче?

Ему показалось или в ее глазах промелькнул слабый интерес?

– А было что-то еще?

– Да. Не двигайся. – Он пронесся по дому, приведя Грозу почти в истерическое состояние, и ворвался в полуоткрытую дверь своей спальни. Куда он их дел? Куда?

Прикроватный столик.

Август схватил желтый разлинованный листок бумаги, выбежал из комнаты и через несколько секунд резко затормозил у изножья кровати Натали.

Он театрально откашлялся, но она еще не была готова улыбнуться. Что ж, справедливо. Ему повезет, если к тому времени, как он закончит читать, у нее просто исчезнет это пустое выражение в глазах.

Никогда больше не обижай ее, сукин ты сын.

– Ты можешь позвать меня, где бы ты ни была, и я приеду. На этом я остановился, верно?

Она кивнула.

Хорошо. Ему нравилось знать, что она точно помнит, что он сказал у алтаря.

– Ладно. Натали Вос, я обещаю обнимать тебя, когда тебе грустно. Подбадривать тебя, когда тебе грустно. И брать вину за ссору на себя, если это означает, что мы не ляжем спать, не помирившись.

– Не может быть, – фыркнула она. – Здесь этого не написано.

Он развернул бумагу и протянул ей, чтобы она могла видеть, что он произносит клятвы дословно.

– Прочти это и поплачь, принцесса.

Она взглянула на страницу, затем изучила свои ногти, безуспешно пытаясь скрыть проблеск интереса.

– Что-нибудь еще?

– Да. – Он уперся одним коленом в кровать. Затем другим. Придвинулся к ней ближе, несмотря на растущее напряжение в ее плечах. – Если я когда-нибудь заставлю тебя заплакать, ты можешь поставить мне фингал. Это написано жирным шрифтом.

– Я не плачу.

– Ты была близка к этому, – сказал он несчастным голосом. – Мне это не понравилось.

– Не подходи ближе. Я не собираюсь с тобой нянчиться.

– Это клятвы.

– Ты не произносил их перед богом. Они не имеют значения.

– Я только что произнес их перед богиней. Они имеют значение. – Он отбросил листок бумаги и, повалив ее на кровать, заключил в медвежьи объятия, от которых ему самому захотелось расплакаться. Если бы он ушел, если бы он просто ушел после ссоры, он бы не обнял ее прямо сейчас, и это всегда было бы неправильным выбором. Ему нужно продолжать обнимать эту женщину, несмотря ни на что.

Когда она тихонько всхлипнула, он взял ее за руку и зажал ее между ними.

Она прижала кончики пальцев к его соску.

– Не забывай об этом. – Его жене не нужно было напоминать. Она обхватила двумя костяшками пальцев его сосок и крутанула с неистовством, не терпящим возражений, пока он не вскрикнул, почувствовав, как боль пронзила его грудь.

– Ай, ай, ай, ай, ай!

Она крутила сильнее.

– Натали! ЧЕРТ.

Наконец, она отпустила его. И имела наглость принять невинный вид, когда он поднял голову, недоверчиво глядя на нее.

– Ты сам напросился, – сказала она, заморгав. Улыбнувшись.

Он заставил ее улыбнуться. После ссоры.

Блаженство от этого почти затмило его боль. Почти.

– Я боюсь посмотреть вниз и увидеть, на месте ли еще мой сосок, – выдавил он.

Она зевнула.

– Мужские соски в любом случае не выполняют никакой функции.

Они рассмеялись, и он обнял ее еще крепче, переворачивая на бок и прижимаясь к ее идеальной спине.

– Вот и все, – прорычал он ей в шею, целуя нежную кожу между каждым словом. – Сегодня ночью ты должна спать со мной. Это твое наказание за то, что ты пыталась меня убить.

– Боже мой, – она ткнула его локтем в ребра. – Я понятия не имела, что вышла замуж за такого большого ребенка.

– У меня, наверное, идет кровь, – пробормотал он, обхватывая ее колени своими, и улыбнулся, когда она прижалась к нему в ответ. – У нас все хорошо, детка? – Он прижался губами к ее шее сзади. – Пожалуйста, скажи мне, что у нас все хорошо.

Мало-помалу напряжение покидало ее мышцы, пока она полностью не расслабилась в его объятиях и его сердце не сжалось в ответ.

– У нас все хорошо, Август.

Он ей поверил.

Но он также верил своему внутреннему голосу, и он подсказывал ему, что все далеко не в порядке. Нью-Йорк все еще маячил на горизонте. Не говоря уже об инвестициях в его компанию, о которых он забыл ей рассказать. И разве она не сказала раньше: «Я знаю, что многие из твоих решений не направлены на то, чтобы причинить мне боль, хотя они это делают»? Что бы она ни имела в виду, сейчас ему нужно быть более открытым. Нужно постараться.

Потому что он хотел всегда засыпать, обнимая ее.

Глава двадцать первая

Удар грома заставил Натали выпрямиться в постели, тяжелая рука Августа соскользнула с ее плеч на простыни. Через несколько секунд эта мускулистая конечность обвилась вокруг ее бедра, и ее муж что-то пробормотал, хрипло и неразборчиво. Без сомнения, этот мужчина, когда спал, был прекрасен. Крупный, уютный мужчина с явным утренним румянцем. Меньшего она и не ожидала…

Еще один раскат грома, казалось, сотряс весь дом. Ахнув, она перевела взгляд на окно. Казалось, гроза разбушевалась прямо у них на заднем дворе. Должно быть, ее беспокойство наконец разбудило Августа. Обнаженный по пояс, он сел рядом с ней в постели, озабоченно нахмурив брови. Мгновенно насторожившись.

Бросив быстрый взгляд в окно, он вгляделся в ее лицо:

– Ты в порядке?

– Да.

– Сильный шторм, – объявил он, просовывая пальцы под изголовье кровати. – Можем застрять здесь на весь день. – Та же рука исчезла под одеялом, и она точно знала, что он там делает. Его выдали напряженные мышцы предплечья. – Не могу придумать, чем бы мы могли себя занять. А ты можешь?

Чуть больше недели назад она бы немедленно набросилась на него. Заявила, что звонит в полицию с просьбой о немедленной эвакуации. Или с притворным ужасом спросила, заставят ли их пить его вино, если у них закончатся пайки. Но сейчас она просто стала влажной, успев изголодаться по весу лежащего на ней Августа, по трению теплой утренней кожи, когда он будет двигаться. Сначала медленно. Затем жестко. Затем быстро и яростно.

После этого они поговорят. Им нужно поговорить.

Либо они перестанут вот так кончать в постели, ведя себя как настоящая супружеская пара, либо…

Либо изменят свой план с одного месяца на более длительный срок?

У нее в горле застряло гусиное яйцо. Господи, сама мысль об этом пугала.

Что, если она на самом деле попытается наладить отношения с мужчиной, к которому испытывает глубокие, противоречивые чувства? Что, если они останутся женаты навсегда? Для этого потребуется многое изменить. Ее ожидания, стремления и, в общем, все остальное. Ей придется возместить Клаудии все ее затраты времени и тяжелой работы, убедиться, что ее подруга не останется не у дел. Ей нужно будет найти здесь цель. В Напе финансовый сектор не работал. Вино – ее единственный выбор, а Август до сих пор чинит препятствия, не давая ей помогать. Он еще не нашел для нее места в своей повседневной жизни. Начиная с того самого утра, он не подпускает ее к себе, когда работает, вместо того чтобы принять ее помощь. Впустить ее в свою жизнь.

Возможно, его отказ был неосознанным, но тем не менее он ей отказывал. Объяснив Августу свои опасения, она только вынудит его измениться раньше времени, но не сможет ускорить процесс его скорби. Но может ли она рисковать всем своим будущим? А если он так и не впустит ее? Что, если он сделает так, что ей придется выбрать жизнь, похожую на ту, в которой она выросла? Ее вечно держали на задворках семьи Вос, никогда не впуская во внутренний круг.

Август наклонился, прижавшись губами к ее губам. Увлекая ее на простыни, опустился на нее сверху, сливаясь в стонущем поцелуе, который, словно пуля, пробил брешь в ее тревогах.

– Я проснулся, изголодавшись по этой штучке у тебя между ног. – Он застонал ей в шею. – Наверное, ты все еще немного злишься после вчерашнего, поэтому я очень вежливо спрашиваю, можно ли мне ее съесть.

Наверное, ей следовало бы поставить ему фингал за то, что он назвал ее вагину «этой штучкой». К сожалению, ей нравились все слова, слетавшие с его губ, и она захотела большего. Немедленно.

– Да, – пробормотала она, разжимая колени, пока его рот жадно скользил вниз.

На прикроватном столике Натали зазвонил телефон.

– Нет, – простонал Август прямо напротив ее признака пола. – Пожалуйста, боже, нет.

Сдержать смешок было просто невозможно. В любое другое время она бы проигнорировала звонок, но, взглянув на экран, увидела имя Джулиана. Ее брат никогда не звонил, если на то не было веской причины. Она должна была ответить.

– Извини, это мой брат, – сказала она, проводя пальцами по волосам мужа. Август признал поражение и отвернулся, но страдание отразилось в каждой черточке его лица. Она наконец подняла трубку и нажала «Ответить».

– Алло?

– Привет, это я, – раздался голос ее брата на другом конце линии.

– Джулиан, привет…

– Ты смотришь новости?

– Что? – Она на мгновение оторвалась от телефона, чтобы посмотреть, который час. Девять утра. – Нет, я только что проснулась. Что-то случилось?

– Да. Август там? Он не отвечает на звонки.

Натали нахмурилась, внутри у нее что-то странно сжалось.

– Он здесь. Я включу громкую связь. – Она постучала по экрану. –  Хорошо, мы оба в твоей власти.

– Тут произошло внезапное наводнение, – без предисловий сообщил Джулиан. Как обычно, бодро, но немного нервно. – В новостях показали кадры с вертолета. Целая дорога превратилась в реку, а посреди нее застрял микроавтобус. – Он сделал паузу. – Мать с детьми.

– О боже, – выдохнула Натали, отбрасывая простыни и опуская ноги на холодный пол.

– Поисково-спасательные службы сталкиваются с подобными ситуациями по всему региону. Они стягивают резервы из других округов, но из-за дорог возникают задержки. Полиция находится на месте происшествия, но их первая попытка добраться до фургона не увенчалась успехом…

Август натянул штаны и исчез из спальни. Просто испарился.

Его шаги застучали по кухонному полу. Скрип открывающейся и закрывающейся двери в коридоре, отчетливый щелчок, в котором она узнала бельевой шкаф. Он решил принять душ? Или она выдает желаемое за действительное? Потому что у нее внезапно возник страх, что ее ненастоящий муж может попасть прямиком в наводнение.

– Я не знаю, что он делает. Подожди.

Джулиан все еще говорил по громкой связи, и Натали выбежала из спальни, чувствуя, как подпрыгивает к горлу ее глупое сердце.

– Август?

Она нашла его в коридоре. Но этот мужчина был незнакомцем.

Исчез золотистый ретривер с высунутым языком, лениво потягивающий пиво на берегу озера. Вместо него перед ней стоял солдат. Выражение его лица было жестким, сосредоточенным, движения рук – точными и умелыми. И откуда-то из бельевого шкафа, который она открывала множество раз, он извлек огромный рюкзак. Проверил содержимое, кивнул, закинул его за спину и направился к двери.

– Ты идешь? – Натали, словно призрак, последовала за ним. – Ты идешь.

– Иду, – не останавливаясь, отозвался Август.

– Он идет, – повторил Джулиан с облегчением в голосе.

С облегчением? Натали почувствовала себя так, словно кто-то воткнул ей в грудь динамитную шашку. Ноги у нее едва слушались, но она все равно побежала за Августом, босиком, в ночной рубашке. Выбежала на улицу и через несколько секунд промокла до нитки. Как и Август, хотя он чувствовал себя под дождем почти как дома, пробираясь сквозь него, как смертоносный убийца, в спортивных штанах и без рубашки.

Он собирался помочь семье, пострадавшей от внезапного наводнения. Именно так.

Ее сердце разрывалось на части. Конечно, она хотела, чтобы эти дети и их мать были спасены, но четыре года назад, во время пожара, она увидела, на что способна природа. Наводнения опасны. Он – один человек, а не команда «морских котиков».

С ним все будет в порядке?

Натали повесила трубку, чувствуя, как кровь стучит у нее в висках. Она увидела, как Август забирается на водительское сиденье своего грузовика, и, ни секунды не колеблясь, запрыгнула в машину на пассажирское сиденье.

– Вон отсюда, – рявкнул он, указывая на дом, напугав ее впервые за все время их знакомства. Но не настолько, чтобы заставить ее выйти из грузовика и смотреть, как он уезжает в адскую бурю.

– Нет. Я еду. Я не могу просто сидеть здесь и гадать, все ли с тобой в порядке. – Теплая соленая влага потекла по ее щекам, как в мультфильме, и она смахнула слезы дрожащими пальцами. – Не заставляй меня оставаться. Пожалуйста.

– Натали, – он покачал головой, упершись кулаками в руль. – Если мне придется выбирать, спасать тебя или кого-то еще в этом гребаном мире, то это будешь ты. Я буду сосредоточен на тебе. Я не смогу думать ни о чем другом.

– Со мной все будет в порядке. Я постараюсь, чтобы со мной все было в порядке. – Она с трудом пристегнула ремень безопасности, потому что у нее онемели пальцы. – Мы теряем время.

Прошла секунда.

Выругавшись, он дал задний ход, развернулся и понесся по обсаженной деревьями подъездной дорожке, в то время как ее сердце колотилось в такт скрипу дворников на лобовом стекле.

* * *

Все оказалось намного хуже, чем она себе представляла, а она представляла себе апокалипсис. Не менее двух десятков машин экстренной службы были припаркованы под разными углами вдоль дороги, ведущей к затопленной улице. Над головой кружил вертолет. Пассажиры новостных фургонов сцепились с полицейскими, пытаясь прорваться к оцепленному месту происшествия. И все это время продолжался ливень, гром и молнии спорили друг с другом так, что можно было предположить, что они находятся в самой гуще этой бури. С визгом тормозов Август остановил грузовик у полицейского шлагбаума, окно было уже наполовину опущено.

– Старшина Кейтс, ранее служил в пятом отряде «морских котиков». Я могу помочь.

Они помахали ему, чтобы он проезжал, и он нажал на газ.

– Как именно ты собираешься помочь? У тебя есть план?

– Не-а.

– Черт, о черт, о черт.

– Нас учили быстрому спасению на воде, но мне нужно оценить ситуацию вблизи, с уровня земли. Посмотреть, с каким ландшафтом и персоналом я работаю. И тогда у меня будет план. – Он ударил по тормозам и припарковал грузовик. – Твой план, Натали, – оставаться в этом грузовике, или, да поможет мне бог, это будет худшая ссора, которая у нас когда-либо была, – почти выкрикнул он.

– Я не боюсь ссор, – крикнула она в ответ. – Я боюсь, что тебе будет больно!

Август пристально посмотрел ей в лицо, казалось, впервые заметив ее ужас. Как любезно с его стороны. И он на мгновение смягчился, обхватив ладонями ее лицо.

– Я добавлю это к своим свадебным клятвам. Мне не будет больно. Теперь это высечено на камне, как и все остальное. – Он крепко поцеловал ее и бросил последний взгляд на ее лицо. – Боже мой, я чертовски схожу по тебе с ума.

С этими словами он выскочил из грузовика с рюкзаком на плече, оставив ее дрожать, как в лихорадке, с обливающимся кровью сердцем. Но секундой позже сработал инстинкт, и Натали перебралась на теплое местечко, оставленное его телом, наблюдая за ним через ветровое стекло, а скрежет щеток дворников внезапно зазвучал саундтреком к фильму ужасов. Он крикнул что-то группе сбившихся в кучу мужчин и присоединился к ним. После короткого обмена репликами они, как одно большое подразделение, двинулись к началу дороги – и именно тогда она поняла, где все произошло.

За свою жизнь она миллион раз выбирала этот короткий путь. Когда город был переполнен туристами, эта дорога была единственным способом объезда. Если говорить о высоте, она предполагала, что место было намного ниже, чем окрестности, но до сих пор этот факт не казался ей таким уж важным.

Впереди Август скрылся за поворотом дороги вместе со спасателями, и когда муж пропал из поля ее зрения, все внутри нее закричало о том, чтобы выпрыгнуть из грузовика и побежать следом. Но она не станет отвлекать его в такой опасной ситуации. Точно нет. Если он совершит ошибку и пострадает или погибнет из-за нее, она никогда себе этого не простит. Она осталась в чертовом грузовике.

Но рядом не было никого, кто мог бы помешать грузовику немного продвинуться вперед.

Просто чтобы она могла следить за развитием событий.

Август оставил мотор включенным, поэтому она тронулась с места и медленно объехала полицейские машины с мигалками, остановившись, когда внизу показалась кромка бурлящей воды.

И кровь застыла у нее в жилах.

Фургон был наполовину погружен в бурлящий поток.

Тери Фрейзер, единственная покупательница «Винного погреба Зельника», и ее тройняшки изо всех сил держались друг за друга на крыше фургона.

Впервые она заметила на месте происшествия мужчину, на плечи которого было накинуто одеяло и который был одет во что-то похожее на промокший костюм. Его истеричный голос доносился сквозь дождь и ветровое стекло, и, хотя голос был приглушенным, Натали каким-то образом поняла, что это муж Тери. Беспомощный, он наблюдал, как вода медленно поднимается вокруг его семьи.

– О нет. О нет. – Натали охватил озноб, заставив ее задрожать сильнее прежнего. От ее прерывистого дыхания ветровое стекло запотело, поэтому она включила обогреватель, откинулась на спинку сиденья и подтянула колени к груди. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Август. Забери их. Забери их, и все будет хорошо. Пожалуйста…

Через несколько минут сверху по течению приблизился желтый плот, за рулем которого был Август, а позади него – два офицера. На Августа надели шлем, но спасательный жилет был явно маловат для его огромного тела, поэтому он просто болтался на нем свободно, распахиваясь на ветру. Август что-то крикнул Тери, улыбнулся, и она кивнула.

– Я люблю тебя, – прошептала Натали. – Я люблю тебя. Ну давай же. Пожалуйста.

Как все это некстати. Почему она поняла, что любит этого громилу, как раз перед тем, как он собрался сделать что-то опасное для жизни? Почему это не могло случиться, когда он готовил яичницу или пытался урезонить кошку? Натали ни разу еще не была так уверена в том, что никогда не любила Моррисона, потому что это сильное, необузданное, пугающее чувство она испытала только раз в жизни.

Прямо сейчас. В отношении Августа.

Теперь она это поняла. От любви ее сердце показалось ей тяжелым. Если с Августом что-то случится, она никогда не заставит это чертово сердце биться как следует. Ей казалось, что теперь оно бьется только ради него.

Время словно остановилось. Август добрался до обочины затопленной дороги. Из своего рюкзака он вытащил что-то похожее на… шлюпочный якорь? Он высоко поднял его и закрепил в земле и камнях на обочине дороги, закручивая и ввинчивая в грунт. Один из полицейских спрыгнул с плота на камни и пришвартовал его, несколько раз обмотав прикрепленный трос вокруг предплечья. Август перебросил лишний трос на другую сторону дороги, где ожидавший его полицейский поймал его, закрепив защелку на передней части своего автомобиля.

Как только мужчина повернулся и показал Августу поднятый вверх большой палец, он прыгнул в бурлящий поток воды, и Натали чуть не стошнило. Его отнесло на несколько футов к затопленному фургону, и она заплакала, прижимая ладони к щекам. Так сильно, что ощутила боль. Когда Август внезапно остановился, у Натали перехватило дыхание, и она поняла, что он зацепился за середину протянутого перпендикулярно дороге троса.

– Хорошо, – выдохнула она, не в силах сдержать дрожь. – Все в порядке? Это хорошо?

Рядом не было никого, кто мог бы услышать ее бессмысленные вопросы. Или услышать, как она снова и снова повторяет имя мужа, впиваясь ногтями в колени и сиденье. Не помогало даже то, что в грузовике сильно пахло грейпфрутом. Или это было единственное, что помогало? Она не знала. Она могла лишь затаить дыхание, когда Август направился к микроавтобусу, велев Тери и троим детям перебраться на капот частично скрытого под водой фургона.

Женщина заколебалась, явно занервничав перед тем, как ступить в воду, но, что бы Август ни сказал, это, кажется, ее успокоило, и, наконец, она вошла в воду, передав ему первого из троих детей. Он снял свой спасательный жилет и как можно плотнее обмотал маленького ребенка ремнем, затем пристроил мальчика себе на спину и начал двигаться к обочине дороги, держась за трос, перебирая руками. Натали видела, что он разговаривает с плачущим ребенком, и больше всего на свете ей хотелось узнать, что именно он говорит. Наверное, это были лучшие на свете слова, потому что он был Августом, мать его, Кейтсом.

Когда ребенок воссоединился со своим отцом, Натали выдохнула, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание, а ее сердце продолжало трепетать быстро-быстро, как крылышки колибри.

– Какого черта? Я что, замужем за Капитаном Америкой? – Она всхлипнула, сцена перед ней расплывалась от слез. – Я не смогу смотреть это еще три раза. Я не смогу.

Но она смотрела.

К тому времени, когда настала очередь Тери запрыгивать ему на спину, женщина уже не выглядела такой обеспокоенной. Ее дети были вне опасности.

А потом все закончилось. Дождь продолжал лить как из ведра, но все закончилось.

И в этот момент лишь воля божья смогла бы удержать Натали в грузовике.

Глава двадцать вторая

Август с трудом выбрался на берег. Спортивные штаны промокли насквозь, кожа была ободрана о несущийся в потоке мусор. Он принял одеяло от одного из работников скорой помощи и отмахнулся от аплодисментов, испытывая облегчение и радость оттого, что пятеро Фрейзеров воссоединились. Но у него на уме была одна цель. Грузовик. Женщина.

Увезти ее отсюда к чертовой матери и вернуться в свой дом, где безопасно.

И ему не пришлось долго ждать, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, потому что он увидел Натали, в одной ночной рубашке бегущую ему навстречу. Это было самое прекрасное зрелище, которое он видел за всю свою жизнь, и, несомненно, самое пугающее. Они все еще находились в сложной ситуации, поскольку дождь продолжал лить с угрожающей скоростью. Если дорогу позади него могло затопить за считаные секунды, то и та, на которой они стояли, тоже могла быть затоплена. И еще не следовало забывать об оползнях, падающих деревьях и обрывающихся линиях электропередачи.

– Возвращайся в грузовик, – каркнул он охрипшим от крика голосом.

Конечно, она продолжила бежать к нему навстречу. Даже не замедлила шаг.

Ночная рубашка облепила ее, черные волосы влажными локонами льнули к шее и щекам. Она была босиком. Неужели она решила завершить это дивное утро прививкой от столбняка? Или она больше не ощущала холода?

Если бы только она не была самым прекрасным зрелищем, которое он когда-либо видел в своей жизни, возможно, он не смог бы сдержать свой гнев. Но все его тело жаждало ее прикосновений, потому что, пока он спасал этих людей, у него постоянно возникала одна и та же мысль.

Что, если тот миг, когда я на нее накричал, станет последним мигом, когда я ее видел? Что, если она запомнит меня именно таким? В конце концов, любая миссия, независимо от того, большая она или маленькая, всегда сопряжена с риском.

Примерно в десяти ярдах от Августа она ушибла палец на ноге, и ужин, который они в конце концов собрались съесть около полуночи, едва не сорвался.

– Натали, – прорычал он, готовый отчитать ее за то, что она покинула безопасный грузовик, когда он, черт возьми, все равно уже к ней возвращался. Но отповедь застряла у него в горле, когда она с рыданиями бросилась в его объятия. Все ее тело тряслось, как стиральная машина во время отжима. – Эй. – Он постарался говорить как можно мягче, но его голос был гуще, чем тесто для блинов. – Все в порядке, принцесса. Все в порядке.

– Какого черта? – прошептала она, уткнувшись ему в шею. – Какого черта?

Август отнес ее к распахнутой пассажирской двери грузовика, но шел медленно, потому что в этой чертовой вселенной не было ничего лучше, чем держать эту женщину на руках, за исключением, может быть, того, чтобы держать ее в сухом безопасном месте.

– В чем дело? Ты никогда раньше не видела внезапного наводнения?

– Нет! – Она вцепилась в него еще сильнее.

– Гражданские. – Он вздохнул, слегка пощекотав ее ребра. – Держись подальше от этой дороги во время грозы. Из-за возвышенности она находится ниже русла ручья. – Она ничего не ответила, и он ткнул ее. – Пообещай мне, Натали.

– Ладно. Я обещаю. – Она слегка откинулась назад, и из-за ее опухших глаз и покрасневшего кончика носа он чуть не споткнулся. – Конечно, если я когда-нибудь там застряну, ты просто пристегнешься и приедешь меня спасать. Совершенно спокойно и непринужденно, как будто разогреваешь ужин в микроволновке.

Он проанализировал свое тело, отмечая сумбурные звуки, рвущиеся из горла, вибрацию в кончиках пальцев. Биение своего сердца, которое при ее словах ускорилось до головокружительной скорости.

– Между прочим, я не спокоен. У меня достаточно накопившегося адреналина, чтобы перевернуть этот грузовик и, возможно, пробежать полумарафон. Если бы я должен был спасать тебя, Натали, – он покачал головой и продолжал качать ею, пока, вероятно, не стал выглядеть безумцем. – У меня не хватило бы хладнокровия надеть ремень безопасности. Я бы прыгнул в воду и поплыл.

От картины, которую она нарисовала у него в голове – Натали в своей синей машине, выброшенной на островок посреди быстрого течения, – у него ослабли руки и подкосились колени, поэтому он поспешил усадить ее боком на пассажирское сиденье, прежде чем совершить что-нибудь унизительное, например, рухнуть посреди дороги. Он пытался обуздать бурлящий адреналин, и ему потребовалось мгновение, чтобы заметить, как она смотрит на него. Нежно, закусив губы, с глазами, полными слез. Ее грудь вздымалась и опускалась. Такой уязвимой он никогда раньше ее не видел. Стены рухнули.

– Я думаю, что одного месяца будет недостаточно, – запинаясь, сказала она, вытирая глаза и судорожно хватая ртом воздух. – Возможно, нам придется пересмотреть наш договор.

О черт. Его сердце так и оборвалось. Загрохотало, как из пушки. Она действительно имела в виду то, что говорила? Или ее потрясло спасение на воде? Ему было все равно. Он просто хотел свою молодую жену.

– Забудь о договоре. – Он наклонился и прижался лбом к ее лбу. – Мне не нужны никакие изысканные выражения, чтобы понять, что ты принадлежишь мне.

Она бросила на него полный сомнения взгляд. В глазах у нее стояли слезы.

– Это не так просто.

– Я и не хочу, чтобы все было просто, – процедил он сквозь зубы. – Никто из нас не хочет, чтобы все было просто.

– И… что? Я не могу взять и… – Дождь так громко барабанил по крыше грузовика, что Августу пришлось почти прижаться ухом к ее губам, чтобы разобрать следующую часть. – Я не могу взять и… отказаться от Нью-Йорка.

Легкие Августа наполнились кислородом так быстро, что у него закружилась голова. То, как она произнесла эти слова, прозвучало не слишком уверенно. Она определенно готова к переговорам. То есть она рассматривала альтернативу возвращению на восток? Черт возьми.

– Нет, можешь. Ты можешь остаться со своим мужем, который ради тебя бросился бы в воду.

– Это… – У нее проблемы с дыханием? Должен ли он сделать искусственное дыхание? – Это чрезвычайно романтично, но мы, вероятно, торопимся с выводами, потому что только что пережили потрясение.

Он покачал головой:

– Я не могу поверить, что потребовалось всего лишь обычное спасение на воде, чтобы ты решила остаться.

У нее вырвался сдавленный смешок:

– В этом не было ничего обычного. Ты вел себя героически. Ты… – Мышцы ее горла напряглись. – Ты мог погибнуть.

– Я? Нет. Я слишком упрям. – Почему его ответ расстроил ее еще больше? Теперь у нее задрожали губы? Боже, ему это не понравилось. Нисколько. Рассмеши ее. – Просто из любопытства, насколько пугающим для тебя кажется постоянное проживание со мной? По шкале от ужина под телевизор до внезапного наводнения?

Она не колебалась ни секунды:

– На уровне периодических наводнений.

– Спасибо за честность, – сухо ответил он. – Мы постараемся свести это к летнему шторму без возможных жертв.

Ее внимание переместилось на его губы, и во рту у него пересохло, как будто она щелкнула пальцами и пожелала этого.

– Мне это нравится, – пробормотала она. – Мне нравятся некоторые моменты бури между нами. – Долгие мгновения они смотрели друг другу в глаза. Ее взгляд был неуверенным, но полным надежды и таким прекрасным, таким бездонным, что у него за яремной веной словно застряла куриная косточка. И она только удвоилась в размерах, когда ее ноги слегка раздвинулись на сиденье, позволяя его бедрам оказаться ближе к ее теплу. – Действительно ли я собираюсь остаться здесь дольше, чем на месяц? У меня нет настоящей работы, моя семья может взять меня к себе или бросить, а с тобой мы едва ладим.

– Мы – гребаная команда мечты, и ты это знаешь. У нас все получится.

– Пока нет. Не совсем. – Она закрыла глаза. – Но прямо сейчас, в этот самый момент, это так. У меня есть ты. У тебя есть я. Пожалуйста, не мог бы ты отвезти меня домой и уложить в постель?

В отчаянии Август еще раз прислушался к себе и обнаружил, что уровень адреналина нисколько не снизился. Во всяком случае, он резко возрос при мысли о том, что Натали может подумать над тем, чтобы остаться на острове Святой Елены. Что у него действительно может появиться шанс превратить их брак по расчету в прочный союз.

Навсегда. Навсегда, если спросить его сердце.

Или его член. Потому что эта чертова штука всегда была вторым пилотом, которого невозможно было заставить замолчать. При одном только предложении погрузиться в теплое, влажное естество Натали этот засранец рос, как волшебный бобовый стебель Джека. Черт. Он собирался проникнуть в эту штучку с такой силой, что сломает пополам спинку кровати. Но, к сожалению, в процессе он может сломать пополам девушку своей мечты.

– Когда мы вернемся домой, ты должна дать мне двадцать минут, чтобы покрутить колесо.

– Хм? – В замешательстве она наморщила лоб.

– Остатки адреналина, Натали. Сначала мне нужно немного успокоиться, иначе… – Он указал на вершину ее очень гладких, легко раздвигающихся бедер. – Я могу оскорбить королеву.

Она присмотрелась повнимательнее. Прищурила один глаз.

– Подожди, выходит, я принцесса, а моя вагина – королева?

– И я – ее верноподданный. Да.

Воцарилась тишина.

Но мгновение спустя она была прервана ее смехом.

Это был чистый, музыкальный звук, от которого у него в груди все сжалось, и он сам издал хриплый смешок. Их лбы вспыхнули, а тела затряслись от смеха посреди все еще бушующей бури.

– Ты такой странный, – выдохнула она.

– Ты можешь научиться с этим жить?

Она кивнула, посерьезнев.

– Может быть. – Кончики ее пальцев прошлись по его торсу, и он увидел настоящие звезды, спрятанные за пояс его спортивных штанов. – Я не хочу ждать, пока ты будешь крутить колесо.

– Мне нужно покрутить колесо. Я не хочу причинять тебе боль.

– Думаешь, это настолько выведет меня из себя?

– Не знаю. Я просто остаюсь честным с тобой на все сто процентов и надеюсь на лучшее.

– О боже, – прошептала она, проводя губами по его подбородку. – Меня это тоже заводит. Мы даже не успеем добраться домой.

Волшебный бобовый стебель Джека вымахал почти в полный рост.

– Колесо.

– Забудь о колесе, – промурлыкала она, касаясь языком мочки его уха.

Цвета и очертания расплывались у него перед глазами.

– Какое к-колесо?

Справа от Августа послышались шаги, и он, повинуясь инстинкту, отодвинулся от бедер Натали и сдвинул ее колени вместе. Лишь один человек имел привилегию видеть ее трусики, и этот человек собирался ограничиться односложными репликами.

Кто-то хлопнул его по спине.

– Еще раз спасибо за помощь, Кейтс.

Август оглянулся через плечо и увидел, что один из полицейских протягивает ему руку для рукопожатия. Но из-за того, что его бобовый стебель был в полном расцвете сил, он смог повернуться лишь наполовину, чтобы вложить свою руку в протянутую ладонь офицера.

– Не за что. – Парень просто стоял, кивая и ухмыляясь, переминаясь с ноги на ногу. О боже, Август знал этот взгляд. Он был в нескольких секундах от того, чтобы получить приглашение выпить пива с братанами. – Мне нужно отвезти жену домой, пока она не поймала простуду.

Натали провела костяшками пальцев по его прессу, от пупка и ниже, и он чуть не проглотил язык.

– Единственное, что я собираюсь поймать, – прошептала она так, чтобы слышал он один, – это твой чл…

– Ладно, береги себя, парень. Давай как-нибудь выпьем пива, – выпалил Август, запихивая ноги Натали в грузовик, кровь в его жилах густела, как горячая подлива. В этот момент ему было все равно, кто заметит его состояние, лишь бы в ближайшие десять минут доставить женщину домой. Устроить на своем плече. В несколько прыжков он обогнул передний бампер, скользнул за руль и начал задним ходом лавировать между машинами скорой помощи. – О, ты его поймаешь, Натали, королева, принцесса Кейтс.

Она грациозно скользнула по передним сиденьям пикапа, прижавшись губами к его плечу. Целуя, облизывая… и покусывая так, что у него яйца подкатили к горлу.

– Черт.

– Да, пожалуйста. – Она обхватила его член через мокрую ткань спортивных штанов, и от одного большого, прерывистого вдоха все стекла грузовика затуманились. – И мне не нужно, чтобы ты успокаивался. Наш примирительный секс этим утром был прерван. Может быть, это должно быть немного…

– Грубо. – Он с рычанием потянулся к обогревателю. – Ты даже не представляешь, насколько сильно ты причиняешь мне боль, принцесса.

Ее волшебная ручка начала поглаживать его вверх и вниз.

– Остановись и покажи мне.

– Натали, – простонал он, пытаясь сморгнуть крошечные точки света, кружащиеся у него перед глазами. – Я думаю, у меня от тебя короткое замыкание в мозгу.

– Прости, – сказала она, не выказывая ни малейшего раскаяния. Господи, что же будет дальше?

Когда она сняла через голову промокшую ночную рубашку, он получил ответ.

Оставшись в одних трусиках, она продолжила поглаживать его, но на этот раз ее рука добралась до цели. Она была внутри его спортивных штанов и выполняла работу, играя с его яйцами и нежно теребя член, сжимая его все сильнее, становясь почти грубой.

– Сукин сын, – прошипел он сквозь зубы, заставляя себя дышать и сосредоточиться на дороге. Если он разобьется на своем грузовике с Натали на пассажирском сиденье, он, вероятно, умрет от ужаса в одиночестве. – Я не могу свернуть в лес, Натали. Не могу рисковать, что в тебя ударит молния или… Боже, еще одна затопленная дорога…

– Пока ты со мной, я в безопасности.

Теперь она еще и тешила его самолюбие? Он был достаточно мужественным, чтобы понимать, когда проигрывает битву.

– Ты чертовски права, принцесса. – Теперь ее рука была на пределе. Действительно ли кто-то пел оперу на заднем сиденье его грузовика, или это все звучало у него в голове? – Я ненадолго прерываю наш спор, чтобы сообщить вам, что это лучшая ручная работа, которую я когда-либо делал в своей жизни. И примерно девяносто девять процентов этой работы были выполнены мной, экспертом по собственному члену. Ты просто великолепна.

Ее губы изогнулись в улыбке, и ее низкий стон эхом отдался в его теле.

– Ты знаешь, что было бы еще приятнее.

– Взять тебя? Да, это, пожалуй, единственное, о чем я способен думать.

– Притормози, – уговаривала она, обхватывая и массируя его яйца. Август стиснул зубы и стал искать просвет между деревьями.

Он был где-то здесь. Он сотни раз использовал его, чтобы развернуться, когда забывал купить в магазине кошачий корм. Ну же, ну же. Точка невозврата. Он сейчас кончит прямо в штаны.

Вот он.

Каждая капля крови в его теле сосредоточилась в области бедер, отчего член стал таким твердым, что у него закружилась голова. Он припарковал грузовик, распахнул дверцу со стороны водителя и перетащил Натали через сиденье. Вышел под дождь. У него перехватило дыхание, он не мог думать ни о чем, кроме как о том, чтобы оказаться внутри нее, где было тепло, где ему было самое место и где она получила бы удовольствие. Боже, он хотел этого больше всего на свете. Довести ее до такого оргазма, чтобы она отключилась на неделю.

– Хорошо, поехали. – Дверь закрылась, он приподнял ее и прижался. Достаточно грубо, чтобы машина качнулась. Ты в два раза больше, чем она в состоянии принять. – Натали, я… адреналин.

– Я знаю, что делаю, – выдохнула она, выгибая спину. Он бросил долгий, страстный взгляд на ее грудь. На эти твердые, розовые соски. – Я знаю, что меня ждет.

– Просто хочу уточнить… – Мой член вот-вот взорвется. – Очень грубый секс. Со мной. Сейчас.

– Да.

– Никаких предварительных ласк.

– Да, – сказала она пронзительным голосом. – Пожалуйста. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты взял меня, чтобы избавиться от адреналина. Давай, Август.

Ее трусики были разорваны, его спортивные штаны спущены, и он вошел в нее одним быстрым движением бедер. И перед его глазами промелькнула череда картинок из его жизни. Обучение езде на велосипеде, Адская неделя, поход по магазинам в поисках носков, которые действительно подошли бы его здоровенным ногам. Ни один момент в его жизни не сравнится с этим. Он наполняет свою женщину и обнаруживает, что она чертовски мокрая и вот-вот кончит от одного толчка.

– Черт возьми, принцесса, – проворчал он, несколько раз резко задребезжав стеклами грузовика. – Кстати, о внезапных наводнениях…

– Нет.

– Прости.

Их губы слились в поцелуе, и из ее горла вырвался прерывистый звук, от которого все внутри него скрутило от желания. И она тоже была больна от желания. Он понял это по тому, как крепко она закрыла глаза во время их бездыханного поцелуя, а ее ноги так крепко обхватили его бедра, что он мог поклясться, что они становятся частью его самого. По тому, как она почти сразу испытала оргазм, как ее глаза наполнились предвкушением, а затем стали совершенно пустыми, голова откинулась к окну, бедра неудержимо задрожали.

– О боже, Август, да. Да. Сильнее.

Эта женщина была настоящим сокровищем. Его член был тверже, чем гребаный молоток, ее бедра двигались в бешеном ритме, она со скрипом поднималась и опускалась, скользя по мокрой дверце его грузовика, и просила большего.

– Все, что ты хочешь.

– Нет, все, что ты хочешь. – Она так сильно дрожала в разгаре оргазма, что он почти не мог разобрать ее слов. – Это то, чего хочу я.

– О да? – Напряжение внутри него ослабло, и он щелкнул зубами у ее уха. – Я хочу, чтобы ты наклонилась, как хорошая девочка, чтобы я мог сделать это грязно со спины. Как тебе такое предложение?

В тот момент Август кое-что узнал об их отношениях.

Эта женщина не позволяла ему безнаказанно так с ней поступать. Если только он не доводил ее до оргазма.

Так что, по-видимому, ему предстоит часто этим заниматься.

Август оторвал Натали от борта грузовика и рывком открыл водительскую дверцу. Она опустила ноги с его талии и развернулась, вцепившись в край сиденья, приподняв бедра, ее трусики наполовину превратились в лохмотья. Он спустил их остатки по ее ногам, по пути облизывая щелочку между ее ягодиц. Он был не прочь делать это каждый час до конца своей жизни, особенно когда она застонала и приоткрылась чуть шире. Она, задыхаясь, произнесла его имя, ее гладкая спина вздымалась и опускалась. И, черт возьми, он был бессилен что-либо сделать, кроме как еще раз облизать эту милую складочку, прижимаясь к ней между напряженных ягодиц и проводя по ней языком.

– Август.

– М-м-м.

Она снова прижалась к его лицу. Это было поистине прекрасно.

– Август.

Если он продолжит в том же духе, то попытается сделать то, что, черт возьми, ему не следовало делать сегодня, когда он не в состоянии быть медленным или нежным, чтобы спасти свою жизнь.

– Иду, принцесса.

Он вскочил на ноги, надавил на спину Натали и рывком поднял ее на носочки, так что ее попка оказалась у него на коленях. Затем он наклонился и ввел свой член внутрь, содрогаясь от того, с каким энтузиазмом она его приняла. Она вскрикнула и приподняла ягодицы, предоставляя ему тот глубокий доступ, в котором он нуждался так сильно.

– Боже, как я люблю брать тебя, – прорычал он ей в спину, сжимая ее бедро правой рукой, а левой держась за руль. – Я люблю брать свою жену. Я чувствую это в своей груди, понимаешь? Такого со мной еще никогда не было. Так больше никогда не будет ни для кого из нас. Все в порядке? Мы нашли это. – Он прижался губами к ее затылку. – Тебе нравится заниматься любовью со своим мужем. – Его ладонь скользнула вниз с ее бедра, проникая между ее ног и массируя клитор двумя пальцами. – Повтори это для меня.

Она сделала два глубоких вдоха, выгибая бедра навстречу его быстрым и яростным толчкам.

– Я люблю заниматься любовью со своим мужем.

– Почему?

– Это так хорошо. Это просто так хорошо.

– Не только это хорошо, Натали. – Он убрал левую руку с руля и запустил ее ей в волосы, запрокидывая голову. Посмотрел на нее сверху вниз, и они встретились взглядами. – Нам хорошо не только в постели. Ты знаешь, что это так. Мы просто узнаём это. Я… – Вот о чем он втайне беспокоился, весь взвинченный адреналином. Боялся произнести эти три слова слишком рано. Напугать ее. Не требуй слишком многого слишком рано. – Я нуждаюсь в своей жене. Я, черт возьми, всегда буду нуждаться в своей жене.

У нее перехватило дыхание, и она несколько раз быстро моргнула. Вероятно, ее реакция могла быть отложена на потом. Происходило многое: проливной дождь, раскаты грома, тот факт, что он входил в ее тело так, словно все человечество зависело от того, нажмет ли он на кнопку отбоя. Но она удивила его, растрогала тем, что прижалась спиной к его груди, зарылась носом в его волосы, пока его пальцы автоматически не разжались, чтобы погладить ее по лицу.

– Я тоже сильно нуждаюсь в своем муже.

О боже. Это подействовало.

Его головокружение усилилось из-за учащенного сердцебиения и давления между ног. Это была перегрузка организма. Отчаянно желая взять ее с собой, никогда больше не желая никуда идти без нее, он потер ее клитор, зная, что от этого она закатит глаза – и с парой сдавленных стонов они одновременно кончили. Август уткнулся лицом в ложбинку у нее на шее и кончил, как настоящий зверь, с рычанием совершая несколько грубых ударов бедрами, заставляя ее кричать, доводя до второго оргазма, пока они не слились в одно целое, перекинувшись через переднюю часть водительского сиденья.

Он поцеловал ее в волосы, собрав последние силы, которые у него остались.

– Пока я тебе нужен, Натали, я с тобой. Что бы ты ни решила, что бы ни случилось, я твой мужчина, черт возьми.

– Я знаю.

Прошло несколько секунд, и его грудь вздымалась с каждой новой фразой.

– Мне нравится, что ты это знаешь. – Я люблю тебя. Он не дал этим словам сорваться с языка, проведя губами по изгибу ее плеча. Она призналась, что нуждается в нем, что хотела бы провести с ним больше, чем один месяц. Ему нужно быть благодарным и терпеливым. Пока что. – Я собираюсь отвезти тебя домой – в наш дом – и сделаю все, что в моих силах, чтобы ты об этом не забыла.

Глава двадцать третья

Натали скажет это Августу.

Он привел очень убедительные доводы в пользу того, чтобы она осталась в Напе.

Она уже сбилась со счета, сколько раз они занимались любовью прошлой ночью – это был единственный марафон, в котором она когда-либо участвовала. Вернувшись после спасательной операции на воде, они рухнули в постель, их обнаженные тела прижались друг к другу, а руки и ноги переплелись так, словно они никогда не расстанутся. Несколько часов спустя она проснулась, страстно желая его. До боли. Так сильно, что слезы брызнули у нее из глаз, пока она скакала на нем. Его пальцы зарывались и переплетались в ее волосах, его бедра двигались вверх, пока они наслаждались губами друг друга.

Остаток ночи и последующее утро, большую часть которых они провели вместе в душе, прошли как в тумане. Но не все было так хорошо. Он возвращался в сарай без нее, и с каждым разом это причиняло все более сильную боль. А может, и не стоило так реагировать. Несколько часов назад он замешкался в дверях, а потом вернулся и попросил ее помочь с административной частью «Винного погреба Зельника», как и предлагала Коринн… Но это было похоже на попытку ее успокоить. Или отвлечь.

Большая часть сердца Августа была посвящена благородному стремлению, связанному с памятью о Сэме. Он так трудился над вином ради своего друга. Труд был его сердцем. Но тот факт, что он отстранял ее от процесса, означал, что он все еще настороже. Не подпускает ее к себе полностью. А ее не устраивали полумеры, когда дело касалось любви. Именно этого она добивалась от своей семьи, друзей, коллег и Моррисона.

Вот и теперь: ей было нужно все или ничего. С Августом.

Возможно, это был еще один несомненный признак того, что она любила его. Она могла принять лишь полное доверие.

Ей нужно было сосредоточиться на позитиве – их отношения продолжали развиваться.

Он остался рядом, не ушел во время их последней ссоры. Он принес ей свои клятвы. Красивые клятвы. Возвысил ее в глазах ее семьи. Дал ей почувствовать себя в безопасности. Заставил ее смеяться. Сказал, что она нужна ему.

Что он – ее мужчина.

Означало ли это, что ей стоит просто позвонить Клаудии и отказаться от их идеи? Ее последняя подруга из Нью-Йорка оказалась достаточно лояльной, чтобы пообещать оставить свое место и присоединиться к Натали. За последний месяц она проделала огромную работу, оформляя документы, чтобы зарегистрировать их бизнес, совершая бесконечные звонки, чтобы найти желающих инвесторов.

Было утро четверга, за день до запланированной встречи с потенциальным инвестором Уильямом Бэйнсом Сэвиджем. Это могло стать для них толчком. Моментом развязки.

Была ли она действительно готова пожертвовать их кровью, по́том и слезами…

Не говоря уже о возвращении, о котором она мечтала несколько месяцев?

Ее взгляд упал на закрытую дверь сарая, и в ее грудь словно вонзился кинжал, который невозможно было игнорировать. Достиг ли он каких-то успехов? Могла бы она помочь ему окольным путем – и при этом избежать принятия решений, меняющих жизнь? Да. Она позвонит в банк и назначит ему встречу с Ингрэмом Мейером по поводу получения кредита. Это ведь не будет для Августа оскорблением?

Затем она позвонит Клаудии. Объяснит ей, что теперь ее план вернуться в Нью-Йорк на постоянное жительство стал немного менее безапелляционным. Таким образом, если каким-то чудом она решит остаться, Клаудия не будет застигнута врасплох. У них будет время позаботиться о том, чтобы обеспечить ее средствами к существованию.

Утвердившись в своем плане, Натали сняла трубку и позвонила в банк.

– Здравствуйте. Пожалуйста, пригласите Ингрэма Мейера. Это Натали Кейтс.

Мгновение спустя до ее слуха донесся знакомый голос Ингрэма.

– Миссис… Кейтс, у меня было предчувствие, что вы позвоните. Я полагаю, вы заметили новые нули на своем счете. Если не произошло какой-либо задержки, деньги уже должны быть у вас.

Нули. Счет.

Ее трастовый фонд. На самом деле она даже забыла проверить, переведены ли деньги.

Если это не скажет Натали о том, что ее сердце здесь, с Августом, то ничто уже не скажет.

– Спасибо. Да. Я уверена, что все в порядке. – Она посмотрела через двор и увидела Августа, который вышел на солнечный свет и лил на голову воду из термоса. Неожиданный спазм стиснул ее грудь, сердце забилось так быстро, что она с трудом смогла сделать глубокий вдох. Влюблена. К лучшему это или к худшему, но она была влюблена. – На самом деле я звоню по поводу выделения ссуды для Августа. Не могли бы вы принять нас на этой неделе?

* * *

Август увидел, как Натали выходит из дома, и в его голове на мгновение воцарилась тишина. Это было похоже на падение из вертолета в черную, как смоль, воду: все замерло, кроме стука собственного сердца. Тук-тук-тук. Если бы в течение следующих шестидесяти лет ему посчастливилось регулярно видеть, как к нему подходит его жена, он умер бы счастливым человеком?

Нет, не совсем.

Пока она дышит, он договорится с парнем на небесах о большем времени.

Конечно, господь поймет. Ведь Натали – его лучший шедевр.

– Привет, – сказал он, чувствуя, что рядом с ней совершенно лишается дара речи, когда она выглядит такой расслабленной. На ней было свободное джинсовое платье с золотыми пуговицами спереди, волосы собраны в какой-то узел, который, казалось, мог распасться в любой момент. Может быть, если он поцелует ее, все решится само собой? Черт возьми, да. Ему показалось, что это отличная идея.

Ты не убедишь ее остаться с помощью секса.

Что было ключевым ингредиентом? Чего он не смог ей дать? Ответ, казалось, маячил в пределах досягаемости, но что-то неуловимое постоянно ускользало, прежде чем он успевал его определить.

Она отвлекла его от тревожных мыслей улыбкой:

– Отличные новости. Я договорилась с Ингрэмом о встрече завтрашним утром по поводу займа для «Погреба Зельника». В восемь тридцать. Он собирается принять нас перед началом рабочего дня, так как у него до конца дня расписаны встречи.

И желудок Августа сжался.

Верно.

Он до сих пор не сказал ей о том, что получил инвестиции. Что ему вообще не нужен капитал от банка.

С самого начала все шло к тому, что Натали получит то, что ей нужно. Поверит ли она ему после того, как столько мужчин в ее жизни использовали деньги, чтобы ее контролировать? Августу хотелось верить, что Натали не настолько глупа, чтобы считать его таким же. Он – другой. Но прямо сейчас, когда он только что убедил ее подумать о том, чтобы остаться в Напе, было не время для разоблачений. Не время для всего, что могло бы заставить ее принять окончательное решение насчет Восточного побережья. Они заключили сделку, а он все это время молчаливо лгал.

Если она уйдет сейчас, когда они так близки к тому, чтобы найти общий язык, он, черт возьми, сломается.

Так что же ему делать?

Если они придут на встречу, Ингрэм проверит банковский счет и спросит, зачем ему деньги, когда у него и так все в порядке благодаря инвестициям бывшего командира. А если он не пойдет на встречу, Натали начнет задавать ему вопросы.

Ну же, мироздание.

Ему просто нужно немного больше времени, чтобы убедиться, что она принадлежит ему – навсегда.

– Август? – окликнула она, и ее улыбка стала озадаченной.

– Да, принцесса. Завтра утром в восемь тридцать – звучит неплохо.

* * *

У Августа была привычка спрашивать совета у Сэма, когда он понятия не имел, что делать. Туда-то он ранним утром и отправился. Оставил самую невероятную на планете женщину спать обнаженной в его постели – кстати, это причиняло ему боль, – а сам поехал на кладбище, чтобы успеть вернуться на встречу в банке.

Если, конечно, он все-таки не решится и не позвонит Натали, чтобы отменить встречу. Возможно, будет разумно сказать ей правду при свидетелях.

Солнце только начало выглядывать из-за горизонта, а Август уже сидел ровно в пяти футах и девяти дюймах от надгробия Сэма, не желая сидеть на своем друге. Он, не теряя времени, закрыл лицо руками и выпалил все, что произошло с утра свадьбы.

– Если бы я мог загадать хоть одно желание, я бы хотел, чтобы ты познакомился с ней, чувак. Она такая крутая. – Боже, эмоции просто захлестывали его. – Такое чувство, что один неверный шаг, и я… и я потеряю ее. Я надеюсь, что мне не придется беспокоиться об этом вечно, но даже если так, я бы остался верен ей, как клей. Она стоит того, чтобы пройти через бесконечное минное поле. – Он выдохнул. – Чувак, скажи мне, что делать с этим визитом в банк.

Обычно он мог вызвать голос Сэма из ниоткуда. Представить, что бы сказал его друг. Но на этот раз воображение его подвело. Звук голоса его друга становился все более и более слабым; он не мог правильно разобрать интонацию, понятия не имел, какой совет даст ему Сэм, а неуверенность и туманные воспоминания о Сэме слишком сильно мешали всему остальному. Он откинулся на траву и закрыл глаза, делая глубокие вдохи, чтобы избавиться от эмоций. Они слишком мешали тому, что должно было произойти этим утром, потому что его единственной целью было наладить отношения с Натали.

Но когда он закрыл глаза, его потрясла собственная нерешительность.

И он заснул, мечтая об улыбке Натали.

* * *

8:52.

Августа не было.

Натали смотрела на экран своего телефона, желая, чтобы он ей перезвонил. Или ответил на одно из многочисленных сообщений, которые она ему отправила. Они опаздывали на встречу с Ингрэмом по поводу ссуды, и, честно говоря, они могли бы уже даже не беспокоиться о том, чтобы туда ехать. У Ингрэма было всего тридцать минут свободного времени, и бо́льшая его часть уже прошла.

Это было на него не похоже.

С другой стороны… Может, он такой и есть?

Они были женаты всего шесть дней. Возможно, это вполне в его характере – уйти до того, как она проснется, без всякого предварительного предупреждения. И не просто уйти, а уехать. Покинуть территорию. Она принялась искать его по всему дому и в обоих сараях, и тревожное чувство в животе с каждой минутой становилось все сильнее. Что-то случилось? У него что-то случилось? Почему он не разбудил ее и не попросил помочь?

Затем она, наконец, нашла записку, прикрепленную к ее любимой кофейной кружке.

Отправился навестить Сэма.

До этого момента она никогда не задумывалась о том, когда Август приведет ее повидаться с Сэмом. И приведет ли вообще. Но какими бы близкими они ни были вчера и прошлой ночью, какой бы уязвимой она ни была рядом с ним, Август, отправившись на кладбище в одиночестве, опять от нее отгородился. Снова. Возможно, это нерациональная реакция, но попробуйте объяснить это ее сердцу, когда оно тонет, как заходящее солнце. У Августа была своя личная жизнь, свое горе, и он оберегал его как лев. Это была та его часть, к которой она никогда не прикоснется. Ей просто придется с этим смириться.

Она только что отдалась этому мужчине, не только на словах, но и эмоционально.

Менее чем через сутки она чувствовала себя так, словно он бросил ее, оставил без защиты.

Она с неохотой завела машину и выехала с парковки перед банком. Однако ей не хотелось возвращаться домой. В дом Августа. Без него там было слишком тихо, и она искала утешения, а не новых вопросов.

Честно говоря, ей следовало бы знать, что поместье Вос – последнее место, куда ей стоит ехать. Возможно, она была мазохисткой, а может, у нее была крошечная надежда на то, что ее отношения с Коринн налаживаются. Ей ведь удалось удивить мать своими исследованиями о компании «Мониторинг виноградников»? К тому же если они с Коринн и могли в чем-то найти общий язык, так только касательно мужчины, который их разочаровал. Итак, она отправилась домой с трепещущей надеждой в груди.

Это чувство улетучилось в тот момент, когда она въехала на круговую подъездную дорожку и увидела припаркованные снаружи два гибридных автомобиля[36]. На их окна был нанесен логотип компании «Мониторинг виноградников». Двое мужчин и одна женщина в брюках цвета хаки и темно-синих рубашках поло только что вышли из машин. А Джулиан и Коринн подходили к ним, чтобы пожать руки.

Очевидно, она только что помешала их встрече.

Встрече, которую они проводили без нее. Ничего удивительного.

И все же она была удивлена. Оказалось, что ее семья все еще могла причинить ей боль, потому что у нее все внутри перевернулось, и все, что она могла делать, это смотреть.

Джулиан, должно быть, заметил ее, потому что внезапно оказался рядом с окном со стороны водительского места и жестом попросил ее опустить стекло.

– Привет, – тепло поздоровался он. – Я рад, что Коринн решила пригласить тебя на встречу. Я говорил ей…

– Она меня не приглашала, – глухо произнесла Натали. – Я здесь случайно. – Если это не выражало ее отношение ко всему происходящему, ко всему этому дню, а может, и ко всей ее жизни в этот самый момент, то ничто уже не могло это выразить.

Джулиан поправил галстук, явно сбитый с толку.

– Понимаю. Она не хотела прерывать делами вашу первую неделю в качестве супружеской пары. К твоему сведению, я знал, что ты захочешь здесь быть…

– Это не имеет значения, Джулиан, – севшим голосом сказала она.

Она ощущала пустоту.

Что я делаю в этом дурацком городе?

Ничего не изменилось. Она всегда будет лишней. В своей семье. В своем браке. Нью-Йорк был единственным местом, где с ней считались. Это было единственное место, где ее ценили.

Не здесь.

Здесь этого не будет никогда.

– Сегодня вечером у меня деловая встреча в Нью-Йорке, так что, если я кому-нибудь понадоблюсь, я пригласила миллиардера-технолога поужинать в «Скарпетте»[37], – сказала она, сдавая назад и игнорируя просьбу брата остаться и поговорить. Когда по дороге домой зазвонил телефон, она проигнорировала и его. Август. Когда ее мать тоже начала звонить, она вообще выключила мобильник. И это было приятно. Было приятно вернуться к тому образу мыслей, который был у нее в двадцать с небольшим, когда она ни в ком не нуждалась, кроме самой себя. Натали против всего мира.

Они даже не будут по ней скучать.

Слава богу, она не позвонила Клаудии, чтобы отменить встречу с Уильямом Бэйнсом Сэвиджем.

Как только Натали переступила порог дома Августа, она открыла свой ноутбук и заменила дневной рейс в Нью-Йорк на ближайший возможный. Впервые за несколько месяцев почувствовав, что все под контролем, отправила посадочный талон на свой телефон и убрала ноутбук в сумку. Оставался час до отъезда в аэропорт, а Августа все еще не было дома. Ему тяжело дался визит к Сэму?

Меня это не касается. Он ясно дал мне это понять.

Боль пронзила ее грудь, обозвав лгуньей. Ей пришлось прервать процесс упаковки маленькой ручной сумки, чтобы перевести дыхание. Оказалось, что отгородиться от Августа будет непросто. Не так, как это было раньше с ее бывшим. На самом деле с каждым бывшим. Если бы восстановление после расставания было олимпийским видом спорта, она бы завоевала медали на всех соревнованиях. Переступая через правду. Убегая от ответственности.

В эстафете с Августом ей золото не завоевать.

В груди у нее словно полыхал мусорный бак. И отъезд в аэропорт без прощания не давал ей того оправдания, которое она так хотела получить. То, как она продолжала смотреть на входную дверь дома, надеясь, что он войдет в нее, делало это очевидным. Она бросила взгляд в окно, и ее внимание привлек сарай. Вход был закрыт. Ей не разрешалось заходить туда и вмешиваться в процесс ферментации.

Что ж, очень жаль.

Натали сунула ноги в туфли на плоской подошве и, протопав из спальни, переступила через растянувшуюся кошку, направляясь к входной двери. Она распахнула ее, ненавидя себя за то, что в глубине души надеется, что грузовик Августа будет припаркован снаружи. Это было не так. Там не было ничего, кроме пустой бетонной плиты, украшенной масляными пятнами.

С замиранием сердца Натали направилась в сарай. Она с удивлением обнаружила, что чем дальше она заходит в закрытую мастерскую Августа, тем сильнее ослабевает тетива в ее груди. Конечно, у нее не было его прямого разрешения находиться там, среди его вещей, но она не подписывалась на то, что он заставит ее влюбиться и будет держать в изоляции. Держать на расстоянии. Близко, но не слишком, так, как держала ее семья.

Август не должен был так с ней поступать.

Натали поняла, что смотрит на ряды дубовых бочек сквозь пелену слез. Ее нос горел, и пламя бежало по керосиновой дорожке к омертвевшей середине груди, освещая этот печальный, страдающий орган и превращая его в пепел. Частично.

Должно быть, какая-то часть напитка еще продолжала бродить, потому что она вытерла нос и вытащила пробку из первой бочки, сразу же осознав необходимость фильтрации.

Никто не хотел ее помощи, и особенно – Август.

Ну, это чертовски плохо, не так ли?

* * *

Я заснул. Как я мог заснуть, когда она ждала меня?

Как я мог так поступить?

Когда Август подъехал к месту парковки возле дома, его желудок успел превратиться в бурлящий котел с кислотой. Она не отвечала на его звонки, они сразу переключались на автоответчик, и теперь ее синий хетчбэк исчез. Машина Натали. Исчезла.

Он выскочил из грузовика и, не теряя ни секунды, начал звать: «Натали!»

В доме ее не было. Он знал это, потому что, если бы она была где-то поблизости, он бы ощутил ее желанное присутствие. Несмотря на интуицию, он чуть не вышиб дверь дома, потому что его пальцы не слушались, не давая ее открыть, и он все время выкрикивал ее имя.

Когда он вошел внутрь, там царила мертвая тишина. Гроза сидела, примостившись на краешке стула в столовой, и на ее мордочке было написано осуждение. Паника нарастала. Он достал телефон и позвонил Натали, проклиная себя за то, что вызов снова переключился на автоответчик. Может, она просто уехала в поместье Вос? Может, она разозлилась на него настолько, что перевезла часть своих вещей назад в гостевой дом? Потому что, да, его жены не было ни в спальне, ни в ванной, а ее гребаная зубная щетка исчезла. От этого факта его трахея сжалась до диаметра булавочной головки.

– Нет. Нет, нет, нет.

Джулиан знал бы, если бы она поехала в гостевой дом. Джулиан ему позвонил бы.

Набирая номер брата Натали, Август даже не замечал, что у него дрожат руки.

– Да? – после второго гудка ответил профессор.

– Натали дома? – выпалил в трубку Август.

– Она приезжала. Но уже уехала. – Долгая пауза, какой-то скрип. – Это было больше двух часов назад. На твои звонки она тоже не отвечает?

– Если бы отвечала, я бы тебе не звонил!

– Верно, – заметил Джулиан, и Августу очень, очень не понравилось, что этот обычно невозмутимый парень казался взволнованным. – Так. Дыши глубже. Она явно была расстроена, я просто не подумал, что она действительно может уехать…

– Она расстроена, потому что я пропустил нашу встречу в банке сегодня утром. Я знаю. Я поехал навестить Сэма, но так и не смог его услышать и заснул. Но она не могла уехать просто так из-за встречи. Правда? Она осталась бы здесь, чтобы сражаться вместе со мной. Она должна быть здесь.

Джулиан молчал слишком долго.

– Что? – спросил Август, и кровь застыла у него в жилах от ужаса.

– Сегодня утром у нас с Коринн была встреча с представителями «Мониторинга виноградников». Она началась в девять утра. В это же время Натали появилась на подъездной дорожке, и я предположил, что она приехала на встречу. Но моя мать ее не приглашала. – Он выругался себе под нос. – Я должен был сделать это сам.

Август застыл посреди кухни.

– Почему вы не пригласили Натали на встречу с «Мониторингом виноградников»? Она знает эту компанию вдоль и поперек. Лучше, чем вы оба, вместе взятые.

– Ты прав. Она знает.

Как он может еще дышать, когда ему на грудь давит пятидесятитонная наковальня?

– Итак… – У него застрял комок в горле. – Итак, ты хочешь сказать, что я пропустил встречу в банке. А потом она узнала, что у вас без нее назначена встреча.

Моя жена.

Моя жена.

Мы уничтожили ее. Я ее уничтожил.

Август снова оказался на улице, и холодок паники крепко сжал его яремную вену и оба легких. Сарай. В сарае ее нет, но он все равно должен посмотреть.

Он просил ее не заходить туда. Теперь ему отчаянно хотелось найти ее внутри.

Забавно, как быстро все может измениться.

Нет. Совсем не забавно. Он попросил ее держаться подальше от этого места, где он проводил ритуал виноделия в честь своего друга. Он отказался включить ее в эту работу, как и ее семья. Оттолкнул ее там, где она была необходима, до той поры, когда она станет ближе физически и эмоционально. Все это время…

Он сам воздвиг этот барьер.

– Боже мой, я гребаный идиот.

– Август, – вздохнул Джулиан. – Я еще не рассказал тебе самого худшего. Она сказала, что собирается в Нью-Йорк. Устраивает званый ужин в каком-то заведении под названием «Скарпетта». Иногда трудно сказать, серьезна ли Натали, но, очевидно, она уехала.

Господи. Нет. У Августа посреди сарая подкосились ноги. Он провел рукой по лицу и обвел затуманенным взглядом помещение и все свое оборудование.

Неудивительно, что мое вино – отстой. Оно нуждалось в ней. Я нуждался в ней.

Он оказался ничем не лучше ее семьи. Она так старалась добиться успеха, стать важной для них, пока в конце концов не сдалась. Он был так возмущен из-за нее. Как можно держать на расстоянии такого невероятного, умного, динамичного и живого человека?

И тем временем сам поступал так же.

Он отверг ее помощь. Отверг ее. Лишил их возможности сблизиться, потому что настаивал на том, чтобы самому идти на ощупь в темноте. Он был похож на человека, который отказался остановиться и спросить дорогу, но в сто раз хуже, потому что это было ценно и имело большое значение для его Натали. Предполагалось, что он будет ее надежным убежищем, но все это время он причинял ей боль.

А теперь она ушла.

Еще до того как Август подошел к ряду бочек, он каким-то образом понял, что что-то изменилось, – и после того как он вытащил несколько пробок, разница стала очевидной. Вино стало не таким мутным. Оно стало менее тягучим. И вкус улучшился – не на сто процентов – не так скоро, – но он мог поклясться, что оно стало намного вкуснее.

Она могла бы помочь с самого начала. А его глупая гордость не подпускала ее.

– Я облажался, – прохрипел он в трубку, опершись на локти. – Мне нужно ехать.

– Август, подожди. – У Августа едва хватало сил прижимать телефон к уху. – Не так давно я чуть не испортил отношения с Хэлли. Я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь себя сейчас совершенно дерьмово. Видит бог, я… – Август пробормотал что-то неразборчивое. – Мы с мамой оба должны принести Натали серьезные извинения. Но именно ты должен связаться с ней прямо сейчас. Действуй быстрее, чем я это сделал с Хэлли. Тогда тебе не придется выкапываться из такой глубокой ямы.

– Я копал яму с самого первого дня, чувак. На данный момент я выкопал яму глубиной до Китая.

– Начинай выбираться из нее прямо сейчас. – Джулиан сделал паузу. – Женщины обладают той способностью прощать и сострадать, которую мужчины никогда в полной мере не осознают. Возможно, она решит сохранить тебе жизнь.

Именно так. Сохранить ему жизнь. Он уже чувствовал, как желание жить медленно покидает его.

– Я влюблен в твою сестру. Я так сильно ее люблю.

– Мы это поняли.

– Она уехала совсем недавно, а я уже так по ней скучаю.

– Август, время не ждет.

– Ладно. Прости. – Он прочистил горло, пытаясь придать своему голосу твердость, но это прозвучало подозрительно похоже на хлюпанье носом. – Пока, чувак.

– Пока, Август. И удачи.

Август выронил телефон и обхватил голову руками.

– Черт возьми.

Она уехала в Нью-Йорк. За три тысячи миль.

«Тогда тебе лучше тащить свою задницу в аэропорт, – раздался в его сознании голос Сэма, и на этот раз он прозвучал громче обычного. – Скорее всего, у них не осталось свободных мест, но ты справишься».

Если бы Август мог выхватить эти слова из воздуха и прижать их к своей груди, он бы никогда не отпустил их. Конечно, Сэм молчал. Вероятно, совесть Августа не давала этим мысленным отголоскам проникнуть внутрь.

«Давай же, Август, ты можешь все исправить. Я верю в тебя».

Эта последняя порция уверенности от его лучшего друга была именно тем, в чем он нуждался, чтобы помчаться к дому. Если его жена сейчас на противоположном побережье, ему тоже нужно там быть.

Глава двадцать четвертая

В голове у Натали что-то тихо гудело.

Это ощущение не покидало ее с тех пор, как она приземлилась в Нью-Йорке. Оно оставалось там, когда она регистрировалась в отеле, расположенном недалеко от Парк-авеню. Этот гул становился все громче, когда потенциальный инвестор заговорил с ней через полированный стол, рассказывая о своей недавней поездке на Миконос[38]. Вот так и проходили эти встречи. Никто не говорил о деньгах или инвестиционных стратегиях, до последних пяти минут это была обычная светская болтовня. До этого момента каждое тиканье часов тратилось на то, чтобы определить, достигла ли она достаточно высокого социального уровня, чтобы с ней можно было общаться.

В недалеком прошлом ей даже не нужно было ходить на подобные встречи. За нее говорило ее портфолио. Но этот подход больше не срабатывал. Ее компания не стала делать скандал из ее увольнения, но после длительного отсутствия и без поддержки успешной фирмы ее финансовые позиции все равно значительно упали.

– Вы не поверите, сколько там воды, – вещал инвестор, с хрустом поглощая кростини[39] с салатом из лобстера. – Невозможно понять, где заканчивается море и начинается небо. Мы подумываем вернуться сюда на Рождество. В декабре в Нью-Йорке слишком много туристов.

Судя по ее исследованиям, он был из Флориды, ну да ладно. Она терпеть не могла людей, зацикленных на шикарных отпусках.

– В Грецию, – Натали заставила себя ответить бодрым, заинтересованным тоном, – надо ехать в декабре, если вы хотите избежать жары.

Так ли это на самом деле? Натали не знала. Ей нужно было погрузиться в игру, но она все никак не могла сосредоточиться. Обнаружил ли Август то, что она сделала в сарае? Разозлился ли он из-за того, что она переступила его границы, или, может быть, он был удивлен, что не воспользовался ее решением раньше? Или он так и не воспользуется результатом ее труда, потому что не додумался до этого сам?

Возможно, так и есть. Он слишком упрям.

И это действительно дико нелепо – скучать по нему так сильно, чтобы болело все тело.

Они правда спали вместе в первый раз на этой неделе? Казалось, они занимались любовью сто лет.

– Ах! – Инвестор прервал ее размышления, подав кому-то знак через плечо. – Я вижу в баре одного из своих коллег. Может, мы рассчитаемся здесь и присоединимся к ним?

Боже мой, весь этот вечер ускользал от нее. Она пролетела три тысячи миль, чтобы заполучить часть денег этого человека. Клаудия из кожи вон лезла, чтобы прижать его к Натали. Теперь, когда у нее наконец появился шанс, она его упустила?

Натали мысленно встряхнулась и подалась вперед.

– Прежде чем мы это сделаем, мистер Сэвидж, – а сегодняшний вечер, разумеется, за мой счет, – я бы хотела поговорить с вами о новом предприятии…

– Послушайте, мисс Вос, я буду откровенен, – перебил он, вытирая рот белой тканевой салфеткой и откладывая ее в сторону. Она за километр учуяла, что сейчас последует отказ, но могла думать лишь о том, что она больше не мисс Вос. Она – миссис Кейтс. – Я ценю тот факт, что вы проделали столь долгий путь из Напы, чтобы встретиться с нами, но я не уверен, что то, что мы окажемся вместе в постели, будет для меня лучшим вариантом. – Ей потребовалось физическое усилие, чтобы не рассмеяться от его фразы.

– Я, конечно, полностью понимаю ваши колебания. Я на некоторое время вышла из игры, но это преимущество, а не недостаток. У меня новый подход. Вы получите от меня нечто большее, чем привычные устаревшие предложения. Конечно, моя фирма – воплощение молодости, но у вас репутация индивидуалиста. Вы тоже играете в азартные игры. В начале своей карьеры вы инвестировали в микропроцессоры еще до того, как этот вид вложений стал стандартным дополнением к любому портфолио.

Он ухмыльнулся.

– Моя авантюра окупилась.

Эти три слова сделали до боли очевидным один момент. Сэвидж знал, что ее уволили. Конечно, он знал. Подобные новости не оставались незамеченными в финансовой сфере, особенно учитывая, что до исчезновения она была такой заметной фигурой. Сегодня вечером она впервые посмотрела в лицо человеку из финансового мира и услышала от него о своем уходе. Это оказалось намного проще, чем она себе представляла. Как будто прошла боль. Уважение влиятельных игроков больше не было самым важным в ее жизни. А что тогда самое важное?

Или, более конкретно… кто?

Натали вздохнула, преодолевая волну одиночества.

– Да. Это принесло свои плоды. Но в последнее время вы стали осторожнее. Видите этих мужчин в баре? – Она бросила быстрый взгляд через плечо, и у нее внутри все сжалось. Там был Моррисон. Ее бывший жених только что отодвинул стул для своей новой нареченной, бармен положил перед симпатичной парой салфетки для коктейлей и сказал что-то, от чего они оба рассмеялись.

О боже, почему она не выбрала другой ресторан?

Это же типичное место для бизнес-аналитиков. Она узнала несколько лиц в баре.

Натали отвернулась, молясь, чтобы ее лицо не стало цвета фуксии. Продолжай говорить.

– Для этих мужчин безопасность равносильна застою. Это заставляет их задуматься, есть ли у них денежный поток. Или ничего, кроме пыльных стопок, томящихся где-то в ожидании наследства. Является ли инвестирование вместе со мной азартной игрой? Да. Но это также сигнал для акул, что у вас более чем достаточно денег. Денег, которые можно, если захотите, пустить на ветер. Возможно, это и есть эквивалент инвестирования со мной. Все равно как позвонить в колокольчик, который говорит: «Я рискую, я знаю то, чего не знаете вы». Это открывает больше дверей. И заставляет людей произносить ваше имя, когда они решают, кого привлечь к участию в проекте «Инвестиция века». Это придает вам свежести.

Натали откинулась на спинку стула.

Знакомые лица за стойкой бара уставились на нее. Она почувствовала, как по спине пробежал жар. Они наконец заметили, что она находится в том же заведении, что и ее бывший и его будущая жена. Они надеялись увидеть фейерверк. Более чем вероятно, они также знали, что она здесь, чтобы завоевать влияние этого человека, и надеялись получить намек на результат. Действительно акулы.

Сработала ли ее речь? Трудно было сказать наверняка. Сэвидж больше не ухмылялся, но выглядел скорее раздраженным, чем вдохновленным ее речью. Он снова и снова без необходимости вытирал уголок рта, внимательно рассматривая Натали.

– Мне нужно еще немного времени, чтобы все обдумать, – сказал он наконец, отбрасывая салфетку.

Хорошо. Это было более многообещающе, чем категоричное «нет».

Но где ощущение победы? Или хотя бы надежда?

Они полностью отсутствовали. Вот так.

Она выложилась изо всех сил. Ради себя. Ради Клаудии. Хотя с таким же успехом можно было бы это признать. Она надеялась, что он скажет «нет».

– Спасибо, – сказала она, протягивая руку и обмениваясь с ним крепким рукопожатием. Официант положил перед ней кожаный буклет со счетом, и она положила сверху свою карточку, специально не взглянув на сумму, что вернуло ухмылку на его лицо. После того как счет был оплачен, они оба отодвинулись от стола и встали. – Я ценю ваше время, мистер…

– Вы ведь выпьете с нами, прежде чем улетите обратно в винный край, не так ли? – Он приподнял бровь, бросив взгляд через ее плечо. – Если только не хотите кого-то избегать?

Очевидно, он заметил появление ее бывшего. Либо это была проверка ее характера, либо он просто хотел отплатить Натали за то, что она указала за ужином на его нежелание рисковать.

– Если бы у меня вошло в привычку избегать неприятных ситуаций, меня бы здесь сейчас вообще не было.

Он наклонил голову, как бы говоря: «Докажи это».

– Только один глоток, – натянуто произнесла она, поворачиваясь на каблуках.

Все оказалось хуже, чем она ожидала. Все взгляды в этом заведении оказались прикованы к ней. На протяжении многих лет она общалась с большинством аналитиков и инвестиционных менеджеров в этом самом заведении, улыбаясь, когда они обсуждали список своих клиентов. Даже посетила пару их свадеб. Теперь она была всего лишь завтрашней сплетней в офисе.

Зрительный контакт с Моррисоном был неизбежен, и все наблюдали, как это произойдет. Независимо от того, как она отреагирует, они приукрасят историю или представят ее как презираемую и ревнивую. Но в тот момент единственным человеком, который имел для нее значение, был инвестор, за которым она пыталась ухаживать. Хотя, боже, подвергаться испытаниям со стороны этого парня становилось утомительно. Она начала терять из виду, почему это имело значение.

А еще ей очень-очень хотелось вернуться домой, к Августу. Сглотнув комок в горле, Натали прошла за Уильямом оставшееся до бара расстояние и перевела взгляд туда, где Моррисон сидел со своей невестой. Помахать им рукой и улыбнуться оказалось совсем не так сложно, как она ожидала. На самом деле это было даже приятно. Как завершение. Но это не помешало всем вокруг начать перешептываться. Хихикать над своим односолодовым виски[40]. Еще раз посмеяться над ней.

Но эта мысль умерла, едва родившись, когда в бар вошел кто-то еще.

Август.

Август?

Нет, должно быть, глаза ее подводят. Как?

Это действительно был он. Невозможно было спутать гигантского бывшего «морского котика» с кем-то другим. Широкие плечи затянуты в темно-синий пиджак, слегка влажные волосы зачесаны назад, лицо чисто выбрито. Он, как огромный пылесос, отвел от Натали все нежелательное внимание. Мужчины, которые до этого сидели, сгорбившись, у стойки бара, теперь выпрямились, словно по команде, пытаясь сравняться с Августом ростом и раскованностью.

Боже милостивый, какая раскованность.

Он вошел так, словно все должны ему по сотне баксов, но ему лень их забрать.

Где он нашел портного, который смог сшить костюм такого размера, чтобы он подошел троим мужчинам нормального роста? И не было смысла притворяться, что в нем он не выглядел как ходячий секс на двух мускулистых, быстрых ногах. Ее кожа покраснела с головы до ног, она вся напряглась.

Я взволнована. Я в самом деле взволнована из-за своего мужа.

Возможно, потому что, когда они виделись в последний раз, он угощал ее оргазмами, как конфетами. Просто отправлял их ей в рот, как конфеты «ментос».

Еще, пожалуйста, сэр.

Стоп.

Натали встряхнулась. Что он здесь делает?

Она взглядом встретилась с Августом, и время словно замедлилось. Он появился из-за угла бара, направляясь своей чересчур самоуверенной походкой прямо к ней, и теперь она впервые за этот вечер почувствовала настоящую ревность. Потому что этот костюм льнул к его мощной фигуре так, как хотелось ей – облегал каждый сантиметр его бугрящегося мускулами, накачанного тела.

Однако, когда Август оказался в нескольких метрах от нее, сквозь вожделение пробилось что-то еще.

Радость.

Безграничная радость видеть его.

Радость того, что ей не придется ждать возвращения домой. Он был здесь.

Он должен был быть здесь с самого начала. Они должны быть вместе.

Именно это пытался сказать ей гул в голове.

Когда ее муж остановился прямо перед ней, Натали затаила дыхание. Громкий разговор в баре превратился в тихое гудение. Или, может быть, волны, разбивающиеся в голове Натали, заглушали звуки? И они стали еще громче, когда Август наклонился и поцеловал ее в щеку, его рука властно опустилась ей на бедро. Сжала в молчаливом общении. Я скучал по тебе. Или этот разговор ей лишь почудился?

– Прошу прощения, мистер Сэвидж, я на минутку отойду, – выдавила она, уводя их подальше от потенциального клиента. Натали обдало ароматом грейпфрута, и она с жадностью его вдохнула. – Что ты здесь делаешь? – прошептала она, притягивая его ближе за лацканы пиджака, но стараясь, чтобы между их телами оставался хотя бы сантиметр. Сантиметр, который они оба, очевидно, стремились устранить, если судить по учащенным выдохам.

– Ты хочешь знать правду? – Он зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. – Я пережил адские недели, травмы, тренировки, которые чуть не убили меня, наложение швов без обезболивающего. И ничто из этого, Натали, не сравнится с пыткой разлуки с тобой.

Кровь прилила к ее ушам и застучала в висках. Движения вокруг них, казалось, происходили во сне, все было нечетким и отдаленным. Расстояние в сантиметр между ними уменьшалось, пока не исчезло вовсе, их тела соприкоснулись, прижались друг к другу, ее сердце забилось втрое чаще.

– Я бы завтра была дома.

– Это еще так не скоро. Даже час – много.

Если она немедленно не возьмет себя в руки, она сдастся. Натали, ПОРВИ с этим.

– Я все еще злюсь на тебя за то, что ты пропустил встречу. За то, что…

– …отгораживаюсь от тебя. Хорошо. Все правильно. Я облажался. Облажался с тобой с самого начала. – Его кулак сжался на ее платье сзади. – Мне так жаль. Я не оправдываюсь, но вчера я ходил к Сэму, и все было не так, как обычно. Обычно я мог представить себе, что он рядом и разговаривает со мной, но на этот раз у меня не получилось. Я просто отключился.

Это признание сбило ее с ног, как грузовик. О нет. Она оставила его разбираться с этим в одиночку?

– Тогда мне тоже жаль, Август. – Неужели все в ресторане пялятся на них? А как могло быть иначе? Но их любопытные взгляды были скрыты, как за стеной, за телом Августа, и она была словно в маленьком коконе «мне все равно».

– Трудно сосредоточиться, когда на тебе этот костюм.

Краем глаза она заметила, как в уголках его глаз появились морщинки, а губы дрогнули.

– Он даже лучше, чем мой свадебный смокинг?

Она еще раз вдохнула грейпфрутовый аромат и слегка оттолкнула его. Подумав, притянула чуть ближе.

Я схожу с ума.

Август, не говоря ни слова, взял ее за нерешительные запястья и прижался губами к месту прямо над ее ухом, пробормотав: «Детка».

Это было равносильно тому, чтобы проткнуть булавкой воздушный шарик. На нее нахлынуло облегчение.

– Я не думаю, что получу инвестиции, и… у меня такое чувство, что вместо бизнеса другой мужчина использует деньги, чтобы выставить меня на всеобщее обозрение, понимаешь? – Она наблюдала, как на горле Августа поднимается и опускается кадык. – Все уставились на меня. Они считают меня посмешищем. А Моррисон только что появился из ниоткуда со своей будущей женой, они уселись в баре, и я бы стала главной развлекательной программой вечера.

При упоминании ее бывшего Август напрягся.

– Что ты чувствуешь, когда видишь его?

Он сделал себя уязвимым, когда, войдя, открыл ей правду. Ей ничего не оставалось, как отплатить ему тем же.

– Я ничего не чувствую.

Его грудь поднялась и опустилась, напряжение покидало крепкое тело.

– А когда я вошел?

– Я подумала… что ты должен был быть здесь с самого начала.

У него вырвался хриплый звук, мышцы горла задвигались.

Август открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал Сэвидж.

– И кто бы это мог быть? – поинтересовался потенциальный инвестор. Ей показалось или он намеренно понизил тембр своего голоса на несколько октав?

– Мистер Сэвидж, я хотела бы представить вам моего мужа, Августа Кейтса.

– Мужа? – Мужчина немного отстранился и переглянулся с несколькими мужчинами, стоявшими позади него у стойки бара. – Должно быть, это был бурный роман. – Он протянул Августу руку для рукопожатия. Ее муж, похоже, был не в восторге оттого, что отпустил ее на время, достаточное для приветствия. – Зовите меня, пожалуйста, Уильям. Приятно познакомиться. Жаль, что вы не смогли прийти на ужин.

– Я тоже рад познакомиться, – кивнул Август.

Сэвидж изучающе посмотрел на ее мужа.

– Вы спортсмен или что-то в этом роде? – спросил он, пожимая плечами.

– Я «морской котик». В отставке чуть больше трех лет.

– Вы издеваетесь надо мной! «Морской котик». – Мужчина поставил свой напиток на стойку бара, не заметив, что он выплеснулся на куртку ближайшего посетителя. – Когда я был ребенком, я хотел стать «морским котиком». Мы говорили об этом до посинения. Мой отец даже устроил на заднем дворе полосу препятствий и назвал это тренировкой для новобранцев. Я бы с удовольствием послушал истории о сражениях.

Ее муж посмотрел на нее сверху вниз.

– Уверен, что вы уже много чего услышали сегодня от Натали, не так ли? Я не очень разбираюсь в финансовом мире, но, полагаю, женщине на Уолл-стрит приходится бороться сильнее, чем кому-либо.

Сэвидж рассмеялся.

– Сильнее, чем «морскому котику»? Не думаю.

Глаза Августа, казалось, слегка потемнели.

– Это совсем другой вид борьбы. И она пробилась сюда, почти не имея поддержки. Никто не поощрял ее к этому. Одному богу известно, откуда берется ее внутренняя сила, но я скажу вам кое-что: эта сила больше, чем есть у меня. Этой силы хватает, чтобы продолжать бороться, не получая за это никакой награды, и мне жаль любого, кто не воспринимает всерьез кого-то с такой храбростью.

Натали потребовалось собрать все силы, чтобы не разрыдаться. Он был прав. Она надирала задницы и раз за разом пробивала себе дорогу, но эти усилия оставались незамеченными. Никем. И она была не единственной женщиной, которая занималась своими повседневными делами только для того, чтобы люди ожидали большего, поэтому ей нравилось думать, что все женщины радовались вместе с ней в этот момент. Когда ее муж наконец понял это. Когда он наконец понял ее.

Во время выступления Августа инвестор из веселого превратился в задумчивого. Теперь он обратил свое внимание на нее.

– Если я доверю вам свои деньги, что вы сделаете в первую очередь?

Натали сделала глубокий вдох и дала волю эмоциям:

– Очевидно, мы используем классическую стратегию длинных и коротких позиций по акциям. Сделаем разумные инвестиции, которые выведут нас вперед и дадут нам простор для маневра, а затем продадим технологии, фармацевтику, нефть, основываясь на смелых прогнозах и тенденциях рынка. И я говорю не только о Соединенных Штатах. Мы собираемся отслеживать рынки и реакцию потребителей в каждой географической точке мира, принимая во внимание все, вплоть до погодных условий. Если ваши деньги не увеличатся в три раза за первый квартал, я верну вам все до последнего цента от ваших первоначальных инвестиций.

На щеке Сэвиджа заиграл желвак. Гордость Августа читалась в каждой линии его тела, но она не могла рисковать и смотреть на него, иначе потеряла бы самообладание.

– Я подумаю над кое-какими цифрами и позвоню вам в понедельник, – сказал наконец Сэвидж, протягивая руку для очередного рукопожатия Августу, затем он еще раз обменялся рукопожатием с Натали и присоединился к своим друзьям в баре.

– Черт возьми, это было невероятно, – прошептал ей Август уголком рта.

– Успокойся. Представь, что я постоянно так себя веду.

– Понял. Но давай уйдем отсюда, принцесса, – выдохнул он. – Эти брюки слишком тесные.

Натали покачала головой, чтобы скрыть охватившую ее радость, пронеслась мимо мужа и направилась к выходу.

– Только ты мог сделать романтический жест, пролетев через всю страну, и все испортить своей болтовней за каких-нибудь восемь секунд.

Август следовал за ней так близко, что она чувствовала тепло его тела сквозь облегающий материал своего платья.

– Восемь секунд – это целая жизнь, когда у мужчины нарушено кровообращение в яичках.

– Это уловка? – спросила она через плечо. – Когда мы доберемся до моей комнаты, ты скажешь мне, что по медицинским показаниям тебе необходимо как можно скорее снять штаны?

– Ну, не сейчас, раз уж ты сама догадалась. Я приберегу эту идею для следующего раза.

– Следующего раза? – пробормотала она.

Они проходили мимо бывшего Натали и его невесты. Они оба потягивали напитки и холодно смотрели на шедших мимо Натали и Августа. Или, может быть, они просто были настороже? Если она правильно помнила, они с дочерью партнера прекрасно ладили на корпоративных мероприятиях. Сама по себе ситуация была просто неловкой. Но не для Натали. По какой-то причине она почувствовала себя совершенно спокойно, остановившись рядом с парой, положив руки им на спины и сердечно поздравив их. Она никогда по-настоящему не любила Моррисона, так какой смысл было возмущаться тем фактом, что он нашел любовь в другом месте?

Ее бывший улыбнулся своей невесте. Она улыбнулась в ответ. Они одновременно поблагодарили Натали.

Затем она взяла Августа за руку и слегка потянула – Август явно хотел что-то сказать ее бывшему. Они направились к лифту, ведущему на первый этаж.

– Что ты собирался ему сказать? – поинтересовалась она, когда они вошли внутрь и за ними закрылись золотые двери.

– Не знаю. Мне пришла в голову только роль Джулии Робертс в фильме «Красотка». Ты помнишь? «Большая ошибка. Очень большая. Огромная». Но потом ты решила отнестись ко всему этому по-взрослому. И это застало меня врасплох. – Он пожал широкими плечами. – Это, наверное, здорово. Я бы предпочел, чтобы меня запомнили за цитирование чего-нибудь вроде «Рэмбо». Или «Счастливчика Гилмора».

– Ух ты. Ты только что полностью раскрыл свою личность в двух фильмах.

Он улыбнулся ей.

– Твоя очередь.

Натали откинула голову. Скованность, которую она ощущала с тех пор, как поднялась на борт самолета, исчезла. Веселье. Ей было весело. Ей всегда было весело с этим мужчиной, даже когда они спорили?

– «Уолл-стрит». И «Подружки невесты».

– Вау. Отлично.

– Спасибо.

Без предупреждения Август прижал ее к стене лифта, и его губы замерли на расстоянии сантиметра от ее губ.

– Знаешь, я старался следовать твоему примеру и быть взрослым, но на самом деле мне так хотелось съездить твоему бывшего по физиономии, понимаешь?

В глубине души она тоже хотела так поступить. Она знала это, как свое собственное имя.

– Да, – выдохнула она.

– Хорошо. Просто чтобы внести ясность.

«Хм, – сказал ее мозг. – Секс. Секс прямо здесь и прямо сейчас».

К несчастью, двери лифта открылись, явив дюжину уставившихся на них людей.

Пробормотав проклятие, Август взял ее за руку и повел сквозь толпу на улицу.

– Где ты остановилась? – спросил он, выводя ее через стеклянную дверь здания на тротуар.

Был вечер пятницы. В этой части города было не так уж много баров, так что большинство прохожих были работягами, засидевшимися допоздна в офисе. Но поток машин несся со своей обычной бешеной скоростью, раздавались резкие гудки, из окон машин доносилась музыка, прохожие разговаривали по своим телефонам.

– В одном квартале отсюда, – крикнула она ему сквозь уличный шум.

– А, – он кивнул и, нахмурившись, притянул ее к себе, чтобы сориентироваться на тротуаре. – А я дальше на восток.

Натали боролась с разочарованием.

– Ты забронировал номер?

– Да, насчет этого, – медленно ответил он. – Поверь, я бы хотел, чтобы мы остановились в одном номере. Черт. Ты даже не представляешь. Мой член сейчас похож на кончик хоккейной клюшки. Ты помнишь, как он изгибается, когда становится твердым?

– Да, – она почти задыхалась. – Я помню.

– Хорошо. – Он на секунду прикусил щеку, видимо, чтобы сдержать улыбку, но она так же быстро исчезла. – То, что я делал, было неправильно.

Она потянула его за руку, показывая, что они добрались до ее отеля, и они вместе нырнули в вестибюль. Городские звуки сменились негромкими разговорами и фортепианной музыкой. Но она почти ничего не слышала из-за голоса Августа и стука своего сердца, особенно когда он отвел ее в тихий уголок вестибюля и посмотрел на нее сверху вниз с таким искренним вниманием.

– Я просил тебя бросить все и остаться в Напе. Просил тебя отказаться от своей защиты ради меня, когда сам не был готов сделать то же самое. Не пускал тебя, отказываясь принять твою помощь в решении моей главной проблемы на винодельне. Теперь я понимаю это, Натали. И я вел себя с таким гребаным превосходством, как будто конец этих отношений был уже предрешен. Это не так. Я оказался слабым звеном. И мне жаль. Прости.

Он поднес ее руки к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, отчего ее сердце бешено забилось где-то в горле. От его прикосновения. От его слов. От их проницательности.

Она снова недооценила его, не так ли?

– Ты даже не представляешь, как сильно я хочу подняться с тобой наверх. Честно говоря, все в вестибюле вот-вот увидят, как плачет взрослый мужчина. Мой член может просто выскочить из моего тела, принять человеческую форму и дать мне по морде. Но, э-э-э… – Он глубоко вздохнул. – Я видел тебя сегодня вечером в том баре, и ты выглядела так, словно была в нужном месте, такая стильная, уверенная в себе и безупречная. Ты сделала этого ублюдка. Это то место, к которому ты хочешь принадлежать, если уж на то пошло. Мне следовало прислушаться к тебе с самого начала. Может быть… может быть, я не самый лучший вариант для тебя. Натали. – Он наклонился, нежно поцеловал ее в губы и на мгновение замер, тяжело дыша. Затем, громко сглотнув, он отступил на шаг, на его лице было написано страдание. – Я должен защитить себя от того, чтобы не увязнуть еще глубже, потому что ты собираешься уехать, и, может быть, тебе стоит уехать. Но каждый раз, когда мы вместе, разлука с тобой кажется мне все более и более немыслимой.

Разлука? Он предположил, что она приняла решение уехать из Напы. Навсегда.

Когда она летела на самолете, именно сюда указывал ее компас. Нью-Йорк.

Ей на благо.

Но теперь она уже не была так уверена. Как она могла вычеркнуть себя из жизни этого человека, когда он появился сегодня вечером и вернул ее к жизни просто фактом своего существования? Она была по уши влюблена в Августа Кейтса, и в какой-то момент это стало значить для нее больше, чем просто возвращение.

Намного больше.

Ее нерешительность заставляла его страдать, поэтому ей нужно было сделать выбор. Сейчас. Сегодня вечером.

Но в тот момент, когда она подняла глаза на этого мужчину, необходимость принимать решение отпала сама собой.

Глава двадцать пятая

Так это и есть любовь.

Чертовски болезненная штука.

Старая поговорка «Если любишь, отпусти» на самом деле оказалась применима к реальной жизни, и это, мягко говоря, раздражало, и довольно сильно. Но, боже, то, что он сказал, было правдой. В этом вечернем баре, полном миллионеров, она была на месте, словно сахар в кофе. Столь необходимая доза сладости среди горечи. Великолепная и готовая покорить мир – это было написано у нее на лице.

Он чувствовал себя полным придурком, когда вошел туда в своем костюме.

Придурком со вспотевшими ладонями.

Правда о том, зачем он приехал, не выходила у него из головы. Черт возьми, рассказать Натали о своих чувствах к ней стало для него необходимостью, чтобы продолжать дышать. Но затащить ее в постель, зная, что однажды она навсегда вернется в этот город? С таким же успехом можно было бы сделать ему операцию на открытом сердце без анестезии. Эти шикарные гостиничные лифты подняли бы их наверх. В номер с действительно хорошей кроватью, и, да, это деловое вечернее платье, которое было на ней, можно было бы так легко снять. Оно просто соскользнуло бы на пол. Он встал бы на колени и поглощал ее, пока у нее не начнет кружиться голова.

Она и близко не будет такой изысканной, когда он с ней закончит.

– Август, насчет того, что ты сказал, – начала она, затем остановилась и приподняла бровь. – Я могу сказать, о чем ты думаешь.

Август вздохнул, борясь с желанием поправить свою эрекцию.

– Сомневаюсь.

– Ты же не собираешься на меня наброситься? – невинно моргнула она.

Теперь настала очередь Августа моргать. И он моргнул. Примерно девяносто шесть раз.

– Ты что, не услышала ни слова из того, что я говорил раньше? О том, что я должен защититься?

– Я услышала. – Она глубоко вздохнула. – Услышала и поняла. Ты прав. Чем больше времени мы проведем вместе в постели, тем труднее нам будет расстаться.

Это звучало как чертовски веская причина подняться наверх, не так ли?

Август стиснул зубы и одновременно попытался улыбнуться.

Все болело. Его сердце, мозг и член были сплошным несчастьем.

– Я подожду здесь, пока ты поднимешься наверх. – Он засунул обе руки в карманы, чтобы не тянуться к ней. – Позови меня, когда окажешься в комнате за запертой дверью. И подопри дверь стулом, принцесса. Ты не представляешь, как легко снять эти маленькие предохранительные защелки.

– Август…

– Пожалуйста, Натали, ты должна уйти. Я теряю решимость. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне сейчас нужна.

Потому что, боже, она была прекрасна. Весь вестибюль, должно быть, пялился на его жену. Если бы он смог оторвать от нее взгляд хоть на секунду, то, возможно, смог бы в этом убедиться. Он бы всю оставшуюся жизнь летал туда-сюда между побережьями, лишь бы стоять здесь и слышать ее голос. Он также знал, что отношения на расстоянии между ними никогда не сложатся, потому что он будет возмущаться каждой секундой, проведенной вдали от нее, и у него все еще есть ответственность перед Сэмом. А теперь и перед бывшим командиром.

Вспомнив о командире, он вспомнил, что Натали сказала тогда в баре: «Я не думаю, что получу инвестиции, и… у меня такое чувство, что вместо бизнеса другой мужчина использует деньги, чтобы выставить меня на всеобщее обозрение, понимаешь?»

Он приехал в Нью-Йорк, чтобы обвинить ее во всех недостатках, но не смог заставить себя признаться, что держал в секрете свои инвестиции в двести тысяч долларов. Скорее всего, она уже ушла от него, неужели ему действительно нужно заставить ее вдобавок его возненавидеть? Поставить его в один ряд со своим отцом, инвестором и бывшим женихом? Его сердце не выдержит такого удара.

Что сейчас происходит у нее в голове? Между бровями у нее залегла морщинка, словно она оказалась между молотом и наковальней. Неужели это все? Она собирается покончить со всем прямо здесь и сейчас?

– Август, мне нужно, чтобы ты проводил меня в мою комнату…

– Натали… – У него заплетался язык, а руки казались такими глупыми, потому что они не касались ее. – Я не смогу сделать это и не зайти внутрь.

Не думай о первой брачной ночи. Не…

Слишком поздно.

И в свои последние минуты на земле он будет думать о ее губах той ночью.

Однако сейчас ему нужно продержаться еще несколько минут. После чего он возьмет такси и вернется в отель, чтобы как можно быстрее добраться до своего номера. Затем он достанет из социальных сетей фотографии, которые добавил в свой альбом, и будет смотреть на Натали в свадебном платье. Если это не является признаком того, что он одержим этой женщиной, то что еще может являться таким признаком? Он заводится даже при воспоминании о том моменте, когда она публично поклялась стать его женой. Это не может быть нормальным.

Натали схватила его за самую мускулистую часть тела и встряхнула.

– Август. Я понимаю. Понимаю, что ты не сможешь проводить меня в номер, не зайдя внутрь. – Она провела ладонями по его плечам и выше, обхватив его лицо. Это было настолько невероятное ощущение, что он с трудом подавил стон. – Тебе не нужно защищаться. Именно это я и пытаюсь тебе сказать. Я возвращаюсь с тобой домой. В Сент-Хелину. Я остаюсь там. С тобой. Из-за тебя.

Что?

В легких Августа внезапно стало пусто, звуки в вестибюле стихли до шепота.

Может, в самолете кто-то подсыпал ему снотворное и ему все это снится, потому что он мог поклясться, что Натали только что сказала, что летит с ним домой.

Все его тело билось как один большой пульс, и он едва мог собраться с мыслями из-за оглушительного шума, который производило это биение.

– Я не понимаю. Ты возвращаешься, чтобы остаться, несмотря на то что я вел себя как придурок? Несмотря на то что у тебя есть трастовый фонд? И инвестор?

– Ты выше всего этого, – прошептала она с сияющими глазами.

Он согнулся пополам, упершись руками в колени, сомнения, наконец, уступили место радости, которая охватила его, как лесной пожар.

– Лучше не разыгрывай меня.

– Отведи меня наверх и убедись в этом.

Они одновременно сделали гигантский шаг навстречу друг другу, Натали вложила свою маленькую изящную ручку в его большую ладонь. Их пальцы переплелись и сжались.

Господи, какое счастье. Это происходит наяву. Происходит на самом деле.

Поездка на лифте до этажа Натали прошла как в тумане. Он даже не смог собраться с мыслями, чтобы поцеловать ее, потому что все его мысли были заняты облегчением, потрясением и счастьем. Столько счастья. Двери открылись, по устланному ковром коридору раздались шаги, и, когда в поле зрения появилась ее комната и их официальное воссоединение стало неизбежным, его мозг, наконец, блаженно включился в работу. Более-менее.

Когда он успел прижать ее к двери? Их губы были на волосок от соприкосновения, ее грудь прижималась к его груди. Он сгорал от желания довести ее до оргазма. Услышать ее требования, почувствовать, как ее пальцы путаются в его волосах, как сжимается ее естество.

– Перестань об этом думать, Август, и сделай это. – Она медленно поцеловала его, прикусив нижнюю губу. – Войди со мной внутрь. Прижми меня к стене.

Если бы в этот момент мимо проходил кто-нибудь из постояльцев отеля, они бы подумали, что на Натали напали, так быстро он потянулся к ее сумочке.

– Ключ, принцесса. Ключ.

У нее вырвался отчаянный стон, и они оба завозились, пытаясь расстегнуть застежку на сумочке и найти карточку. Он приложил ее к сенсору, застонал, когда загорелся зеленый свет, и завел ее в комнату, пинком захлопнув за собой дверь. Возбудившись ее просьбой о сексе у стены, Август ожидал, что будет агрессором.

Он ошибался.

Натали стянула пиджак с его плеч и начала развязывать галстук. Бросила это занятие на полпути, чтобы заняться ремнем, в результате чего галстук обвис у него на шее. Спойлер: больше ничего не обвисло. Этот факт Натали обнаружила несколько секунд спустя, когда расстегнула молнию на его ширинке и просунула руку внутрь, обхватив член Августа.

– О, боже мой, – простонала она, водя ладонью вверх и вниз по всей длине его члена, заставляя его пульсировать. Заставляя его становиться невероятно толстым. – Я знаю, что сейчас это не к месту, но мне нужно, чтобы ты знал, что у тебя…

Он прижал ее к стене и впился в ее губы неистовым поцелуем. Я целую свою женщину. Слава богу.

– Что? – спросил он, хватая ртом воздух. – Тебе нужно, чтобы я знал – что?

Ее глаза были остекленевшими, ошеломленными. Жаждущими.

– У тебя самый лучший член, – прошептала она. – Я имею в виду, я думала об этом в самолете. И во время делового ужина. Если бы можно было массово производить слепок этой штуки, многие люди были бы менее недовольными жизнью.

– Нет, это только твое, Натали, – прорычал он, грубо задирая подол ее платья, настолько возбужденный, что ему было почти больно. Если она продолжит говорить о том, как сильно любит его член, он кончит прямо у нее в руке. – На самом деле ты не хочешь делиться этим ни с кем другим, – сказал он в перерывах между поцелуями, двигая бедрами, проталкивая свой член в ее идеально сжатый кулак. – Верно, детка?

Он стянул ее трусики вниз, через колени, позволяя им упасть до лодыжек.

– Нет, – дрожа, выдохнула она. – Ни за что.

Она выглядела уязвимой после этого признания, поэтому он тоже признался. Что-то внутри него требовало, чтобы он следовал за ней шаг за шагом. Эмоционально, физически. Всегда.

– Я готовился к тому, что буду жить воспоминаниями о тебе всю оставшуюся жизнь. Это могло меня убить. – Он опустился перед ней на колени, приподнял ее правое колено и положил ее ступню себе на плечо. – Не могу поверить, что вместо этого я живу благодаря тебе. Не могу поверить, что ты позволяешь мне жить.

Нежность в ее глазах ошеломила его до головокружения.

– Здесь нет никакого «позволения». Ты – лучшее решение, которое я когда-либо принимала.

Август издал хриплый стон, его отчаянное желание соединиться с этой женщиной переросло в боль. Он хотел привязаться к ней эмоционально и физически. Любым доступным способом. Она была его женой, и она изнывала в предвкушении его рта, его члена. Чувство ответственности за то, чтобы доставить ей удовольствие и залечить их раны, заставило Августа податься вперед и поцеловать ее холмик. Скользнуть ниже. Нежно раздвинув ее плоть языком и найдя сокровенный бутон, он ласкал его сперва нежно, затем с большей силой, по мере того как ее стоны становились громче, а пальцы перебирали пряди его волос.

– Август.

– Я знаю, – прорычал он, снова облизывая ее. – Знаю, тебе это нравится. – Он провел кончиками пальцев правой руки по внутренней стороне ее левого бедра, оставляя дорожку из гусиной кожи. Пока она пыталась отдышаться, он провел средним пальцем по изгибу ее нижних губ, затем засунул его глубже, все время водя языком по ее клитору. И она просто прижалась спиной к стене, ее плоть обхватила его костяшки пальцев, умоляя о втором пальце. Так что он сделал это одним собственническим толчком, а затем продолжал входить и выходить из нее, пока стоял, накрыв ее рот жадным поцелуем.

– Прижать тебя к стене, да? – выдохнул он. – Ты об этом думала?

– Да. Потому что ты такой сильный, – выпалила она, тут же покачав головой. – Не знаю, почему я продолжаю говорить все это вслух.

– Продолжай в том же духе. – Он приподнял ее и прижал к стене, прижавшись лбом к ее лбу и глядя ей в глаза. – Никогда не прячься от меня.

– Не буду, – выдохнула она, приподнимая колени и кладя их ему на бедра. – Я не смогу.

Победа, восторг и миллион других эмоций переполняли Августа.

Моя жена. Моя жена.

Он приподнял бедра и глубоко погрузился в нее, со стоном уткнувшись в стену рядом с ее головой, пока она стонала от своего первого оргазма.

– Я подготовил тебя к этому, не так ли? Тебе нравится, как я ласкаю тебя языком.

– Да. – Она продолжала задыхаться и извиваться между ним и стеной, ее бедра дрожали вокруг его бедер, а золотистые глаза смотрели прямо в его глаза. – Еще. Я хочу больше тебя.

– Столько, сколько тебе нужно. – Он обхватил руками ее колени и начал жестко двигаться. Быстро. – Столько, сколько мне нужно. Я собираюсь перевернуть тебя вверх тормашками сегодня вечером, а потом отвезти обратно в Калифорнию, где тебе самое место. В наш дом. С твоим мужчиной.

– Да. – Она икнула, плотно сжав бедра, и вскрикнула, когда он распахнул их шире и увеличил темп толчков, с каждым из которых она взбиралась на стену, а ее грудь подпрыгивала в вырезе платья. – Боже мой, как хорошо.

– Я хорош? – Он прикусил ее сбоку за шею. – Я пересек гребаную страну ради своей жены. – То, как она, становясь все более влажной и горячей, сжалась при этом признании вокруг его возбужденной плоти, выжгло последние остатки его инстинкта самосохранения. Осталась только она. Она была всем, что ему было нужно, чтобы выжить, и правда об этом, его правда, вырвалась наружу. – Черт возьми, я одержим тобой. Я не могу вспомнить время, когда я не был одержим. Подари мне оргазм. Подари мне его, принцесса. Твой оргазм. Ну давай же. Мне он чертовски нужен.

Натали запустила пальцы в его волосы и притянула к себе для дикого, почти животного поцелуя, из ее горла вырвались тихие страстные звуки. Она была близко, так близко – и вдруг ее дрожь превратилась в землетрясение, она с криком оторвалась от его губ и забилась о стену. Его стоны превратились в рычание, бедра двигались вверх между ее бедер, он жадно испытывал ее оргазм вместе с ней. Пульсация и сжавшееся лоно его жены.

– Черт, черт, черт. – Оргазм Августа был похож на достижение суши после ночного прыжка с парашютом в океан. Какое-то время он думал, что умрет, но потом пришло облегчение. Облегчение было настолько сильным, что его ноги чуть не подкосились, но тело не позволило ему остановиться. Он прижал Натали к стене и держал, дрожа так сильно, что у него стучали зубы, а мышцы кричали от напряжения. – Натали. Господи. О боже… я люблю тебя. Я люблю тебя.

Его грудь чуть не сдавило, когда он произнес эти слова, но он не смог сдержать их, потому что они принадлежали ей. Он принадлежал ей, и она должна была это знать. Возможно, она еще не могла ответить ему тем же. И это было нормально. Он должен был ожидать, что она будет колебаться после того, как он держал ее на расстоянии. Он мог бы ждать вечно, до конца своей жизни, этих трех слов от нее, если бы это было необходимо. А пока он должен быть просто благодарен, что она возвращается домой.

Кончив, он, спотыкаясь на наполовину онемевших ногах, добрался до кровати, держа Натали в безопасности в своих объятиях, и лег, притянув ее как можно ближе и покрывая поцелуями линию ее волос. Ее теплое дыхание обдало его горло, и он крепче обнял ее, натягивая одеяло на их полуобнаженные тела, насколько это было возможно, когда они лежали поверх покрывала.

– Август, я не думаю, что ты понимаешь, что значит для меня то, что ты проделал весь этот путь сюда, – тихо сказала она. – Я не думаю, что ты понимаешь, насколько ценной и важной это заставило меня себя почувствовать. Спасибо тебе.

Ему потребовалось мгновение, чтобы проглотить застрявший в горле комок.

– Натали, ты самый важный человек в моей жизни. Ты всегда будешь такой.

Кончики ее пальцев на мгновение зарылись в волосы у него на груди, замерли, и она медленно выдохнула.

– В тот день, когда ты спас Тери Фрейзер и ее детей от наводнения, я поняла, что влюблена в тебя, но, когда ты вошел сегодня вечером, я почувствовала, что ты мой муж. Впервые ты стал моим настоящим мужем, и я так сильно тебя любила. Я так сильно люблю тебя…

– Боже мой. – Тело Августа двигалось само по себе, прижимая ее к подушкам. Он накрыл ее собой, прижал к себе, словно хотел удержать слова, прежде чем они вырвутся наружу. Его сердце больше не билось в груди. Оно витало где-то в облаках. Была большая вероятность, что он придавил ее, и разве это не ирония судьбы? Женщина признается, что любит мужчину, и тут же погибает от удушья. Но он не контролировал свое тело. Это было чертовски потрясающее зрелище, он был так покорен, благодарен и влюблен. Он был так влюблен, что не понимал, как одно тело, даже такое здоровенное, как его, может все это выдержать. – Ты любишь меня, Натали?

– Безусловно. Полностью. Я люблю тебя, Август.

Тепло, как бальзам, разлилось по его душе.

– Мы возвращаемся домой, чтобы вместе управлять винодельней, хорошо? Она наша, так же, как и Сэма. Я исправлюсь.

Она обхватила его лицо ладонями, ее влажные глаза смотрели в его глаза, такие же влажные.

– Я тоже исправлюсь. Ты не единственный, кто несовершенен.

– Соглашайся не соглашаться. – Он крепко поцеловал ее. – Скажи мне еще раз, что я твой настоящий муж.

– Ты мой настоящий муж, – выдохнула она, и слеза скатилась по ее щеке. – А теперь покажи мне это.

Когда она перевернулась и прижалась голыми ягодицами к его коленям, ему не потребовалось больше никакого поощрения. Он будет показывать ей это каждый божий день, пока жив.

Глава двадцать шестая

На следующее утро после их возвращения из Нью-Йорка воздух показался ей слаще, в груди стало легче, и она была настроена оптимистичнее, чем когда-либо за долгое время. Это не был отчаянный, резкий оптимизм, который приходит с попытками подняться по карьерной лестнице в мире финансов, а… спокойное чувство, что она на правильном пути. Что она может быть достаточно самостоятельной и ей не придется доказывать это снова и снова.

Пока они ждали посадки на свой рейс в аэропорту Кеннеди, Натали позвонила Клаудии, все объяснила и предложила компенсировать ей все то время, которое она потратила на работу над их стартапом. Конечно, она согласилась, потому что умница – она и есть умница. Верная подруга Натали, возможно, даже казалась немного счастливой из-за того, что ее брак с Августом оказался таким прочным. Хотя она никогда бы в этом не призналась. Натали также оставила сообщение помощнику Сэвиджа, сообщив ему, что они больше не нуждаются в его инвестициях. Если только он не хочет вложить свои деньги в винодельню с рейтингом Yelp[41] в одну звезду.

Ответа пока не было.

Когда они с Августом подъехали, Джулиан и Коринн ждали их на подъездной дорожке, так как Август предупредил их о том, что они с Натали возвращаются в Напу. Ее мать на самом деле извинилась – и сделала это от всей души, если только Натали не ошиблась. Мама искренне не хотела беспокоить Натали делами во время медового месяца, но в дальнейшем собиралась вовлекать ее во все взаимодействия с «Мониторингом виноградников».

– И не только. Я буду благодарна тебе за помощь, – сказала ее мать.

Да. Сегодня воздух казался другим. Дышать стало легче.

Натали резко остановилась перед производственным цехом.

Даже после того как Август заверил, что ни одна часть винодельни больше не является для нее запретной, она все равно не могла заставить себя просто зайти внутрь. В сарае она увидела мужа, он помахал ей из полутемного помещения. Поверх белой футболки на нем был надет кожаный фартук.

– Доброе утро, принцесса.

От хрипловатой фамильярности в его голосе по ее телу пробежала теплота, и ей пришлось сделать глоток кофе, чтобы избавиться от комка в горле.

– Доброе утро.

Он вытирал руки тряпкой гораздо дольше, чем казалось необходимым, и все это время разглядывал ее.

– Я надеялся, что ты сможешь мне помочь сегодня.

Она сжала кружку с кофе в пальцах, счастье пузырьками устремилось к горлу.

– Ты уверен?

– Да, – хрипло подтвердил он. Его внимание на мгновение переключилось на винные бочки, а затем вернулось к ее глазам. – Ты нужна мне.

Натали покачала головой.

– Тебе может потребоваться некоторое время, чтобы впустить меня, Август.

Он, казалось, был готов к такому ответу, потому что выражение его лица не изменилось ни на йоту. Его голос остался ровным, хотя последнее, казалось, потребовало усилий.

– Ты в деле, Натали. Ты увязла по уши, и именно там я хочу тебя видеть. Я не могу сделать это для Сэма в одиночку. Мне нужно, чтобы ты была со мной. Ты была нужна мне все это время. – Он остановился. – Наверное, именно поэтому я не смог услышать его на днях. Он молчал, пока я не вытащил голову из задницы. А теперь он вернулся.

Натали очень осторожно вдыхала и выдыхала, опасаясь, что слишком сильный вдох переломит ее пополам.

– Я так рада, Август, – прерывисто прошептала она. – Я рада, что он вернулся.

– Я пытался избавиться от чувства вины за то, что не спас Сэма, сделав все это сам, но правда в том, что он никогда бы этого не захотел. – Он оглядел сарай, как будто видел его впервые. – Он никогда бы не захотел, чтобы я осуществил его мечту ценой тебя, – его взгляд вернулся к ней. – Потому что ты – моя мечта. Он хотел, чтобы ты стала моей, так же сильно, как он хотел это место. И я единственный, кто еще здесь. Он бы посоветовал мне завязать с этим дерьмом, перестать чувствовать вину и воплотить мечту в жизнь вместе со своей женой.

В тот момент было трудно подобрать слова, не говоря уже о том, чтобы подобрать слова правильные, поэтому она просто заговорила от чистого сердца.

– Август, тебе повезло, что у тебя был Сэм. Но ему тоже повезло, что у него был ты.

– Спасибо. – Прочистив горло, он поспешно сунул тряпку в карман. – Господи, Натали, я не могу поверить, что когда-то просил тебя не входить, теперь, когда я так сильно хочу, чтобы ты была здесь, со мной.

– Хорошо, я иду, – сказала она, задыхаясь, отчаянно пытаясь остановить поток его слов, прежде чем он скажет что-нибудь, что окончательно сломает ее. – Хорошо. – Она прижала кружку к груди и пошла к нему, ее пульс учащался по мере того, как она приближалась к Августу и его большому кожаному фартуку. – Не нужно так драматизировать.

– Я совершенно не драматизирую. Я с этим справился.

Она проскользнула мимо него в производственный цех, их тела соприкоснулись, и у них перехватило дыхание.

– Если мне придется разбираться с твоей драмой, тебе придется выслушать мою речь о тонкостях выращивания винограда.

– Идет. – Он последовал за Натали, почти не оставляя ей возможности дышать. – Я весь внимание. – И мускулы, что очевидно. – Поделись со мной своими хитростями, принцесса.

Натали остановилась перед расставленными на полках бочками и сразу заметила, что Август провел все утро, фильтруя те, на которые у нее не хватило времени в пятницу.

Она посмотрела на Августа, стоящего со скрещенными на груди руками, и отметила серьезное выражение его лица.

Он не просто слушал ее слова, он был весь внимание.

– Эм… – Она облизнула внезапно пересохшие губы. Почему у нее так участился пульс? – Хорошо. Характер винограда зависит от множества факторов. Климат, почва, подвергались или нет лозы перегрузке, температура, при которой виноград был собран и хранился. Уверена, о танинах ты уже знаешь. Они обеспечивают текстуру. Они придают вину структуру. – Она оглянулась на оборудование позади себя, которое больше не использовалось. – Похоже, ты провел короткую мацерацию[42] вина при более высокой температуре. Это хорошая практика для извлечения танинов. Вот с чем ты ошибся, так это с периодом ферментации.

– Фильтрация помогла, – сказал Август, не отрывая взгляда от ее лица. – Я попробовал на вкус, и мне не захотелось свернуться калачиком и умереть. Но над этим еще нужно изрядно поработать.

– Да. Мы удалили бактерии и излишки дрожжей. Но нам нужно продолжить купажирование[43] нашего вина. Ему не хватает кислорода.

– Как символично, правда? – Он наклонился и поцеловал ее в шею, задержавшись там на секунду, еще одну секунду удовольствия. – Купаж двух жизней.

– Ты всегда собираешься быть таким романтичным? – Она ахнула, когда его горячие губы прошлись по ее уху. – Или тебя так возбуждают все эти разговоры о бактериях?

– Я собираюсь подарить тебе всю романтику, на которую ты способна, Натали, королева, принцесса Кейтс, – он кокетливо улыбнулся. – Но в основном это все разговоры о «нашем вине» и «нам нужно продолжить купажирование». Это делает нас командой.

– Мы и есть команда, – прошептала она. Ее эмоции вибрировали, как камертон. – Не так ли?

– Нет, Натали. Как я и говорил тебе, – он прижался лбом к ее лбу, – мы – команда мечты.

После поцелуя она улыбнулась.

– Я думаю, ты только что назвал наш первый купаж.

– Первый из многих.

* * *

Несколько дней спустя, по дороге домой, купив Августу недырявые носки – серьезно, у него не было ни одной целой пары, – Натали испытала безумное желание остановиться и купить цветы. Поход по магазинам сильно отличался от ее прежнего обычного времяпрепровождения – около четырех часов дня она заходила в один из многочисленных винных магазинов за бутылкой – и запасной бутылкой – каберне. В кого она постепенно превращалась? Но этим утром она даже не высушила волосы феном, а просто приняла душ и уложила их в беспорядочную прическу, потому что ей не терпелось встретиться с Августом на предприятии, ведь он уже встал и работал.

Каждое утро, попивая кофе, она наблюдала за ним из окна дома, улыбаясь при каждом глотке, в то время как он постоянно оглядывался через плечо, ожидая, что она присоединится к нему. Было заметно, что ему не терпится увидеть ее в сарае рядом с собой. Она с радостью тратила время на то, чтобы сушить волосы феном по утрам, просто чтобы понаблюдать за этим. Замечала, как сильно он жаждет ее общества. Как сильно он хочет, чтобы она была рядом, постоянно.

Натали съехала на пыльную обочину, припарковалась и вышла. На заднем сиденье у нее были продукты, чтобы Август мог приготовить им ужин сегодня вечером, потому что некоторые вещи никогда не изменятся. Она не собиралась становиться шеф-поваром в дополнение к тому, чтобы стать виноделом. В их семье был только один кулинар, о чем свидетельствовали ее вчерашние жалкие попытки приготовить яичницу. Гениальный ход – выйти замуж за человека, который привык питаться полевыми пайками: он проглотил ее не моргнув глазом, и после этого у него появилась лишь легкая тошнота.

По пути к цветочному киоску ее сердце забилось так сильно, словно грудная клетка превратилась в погремушку. Ощущение липкости растаяло в кончиках пальцев, оставив пощипывание. И она пошла быстрее, желая поскорее вернуться домой.

Что-то внутри нее заживало быстрыми темпами, и не только из-за этой любовной лихорадки, которая полностью подмяла ее под себя. Но и потому, что она добивалась именно того, что ей было нужно, чего она заслуживала. Она не согласилась на меньшее, и награда…

Она напоминала ей о диких цветах, которые пробивались из всех уголков придорожного киоска. Красочных. Красивых. Каждый раз, когда она смотрела на один из букетов, она видела что-то новое, непохожее на другое. Она долгое время жила по одну сторону стены, боясь быть отвергнутой, а Август был по другую сторону. Они не могли видеть друг друга, пока не перелезли через эту стену и не встретились посередине. В море цветов.

Или виноградных лоз, если можно так выразиться.

– Что вы желаете? Розы или лилии?

Натали подняла голову, на ее лице появилось озадаченное выражение. Она еще не определилась с двумя вариантами. Продавец цветов разговаривал с ней?

С противоположного конца тротуара подошел джентльмен, которого она раньше не замечала. Подождите, она узнала этого мужчину. Это был командир Августа. Командир Зельник. Что он здесь делал?

Командир взглянул на Натали краем глаза и вежливо кивнул, но, очевидно, не узнал ее – и неудивительно. В последний раз, когда она встречалась с этим мужчиной, на ней были юбка и блузка, идеально уложенные волосы и макияж. В данный момент на ней были свободные джинсы-бойфренды, майка без лифчика. С загорелыми щеками она выглядела так, словно только что прошла через аэродинамическую трубу.

Она медленно приблизилась к продавцу, намереваясь снова представиться и спросить, что привело Зельника в город, но он первым заговорил с продавцом.

– Я не уверен. Я встречался с ней всего один раз, но, по-моему, она больше любит розы.

Возможно ли, что он приехал навестить Августа и эти цветы – для нее? Более чем возможно. Вполне вероятно. Кого еще мог знать этот человек в городе, где он не живет?

Пока продавец цветов заворачивал розы в бумагу, Натали подошла и тихонько откашлялась.

– Извините, командир Зельник. Это я. Натали. Жена Августа. – Не было никакой возможности сдержать улыбку, которая появилась на ее губах после этих слов, поэтому она просто позволила ей расплыться и протянула руку для рукопожатия. – Я думаю, вы покупаете цветы мне?

После секундного замешательства он показался ей огорченным.

– Прошу прощения. – Он крепко пожал ей руку. – Я вас не узнал.

В последнее время я сама себя не узнаю.

По крайней мере, в новом, хорошем смысле.

– Я так и думала, – кивнула Натали и указала на свои запыленные джинсы. – Сегодня мы немного поработали на винограднике, обрабатывая почву. Я сбегала в магазин, чтобы купить кое-что на ужин – этого более чем достаточно для троих. Полагаю, вы направляетесь повидаться с Августом?

– Верно. Солдата надо держать в напряжении. – Он взял у продавца букет, поколебался, затем, слегка покраснев, протянул цветы ей, заставив ее рассмеяться.

– Они прекрасны. Спасибо. И вы правы, я больше люблю розы.

– Превосходно. – Он вручил продавцу за прилавком двадцатку и попросил оставить сдачу себе. – Думаю, увидимся через несколько минут на винодельне Зельника. Мне интересно узнать, как Август воспользовался моими инвестициями. Может быть, какое-нибудь новое оборудование или…

Он замолчал, ожидая, что Натали ему ответит.

Но ответа у нее не было.

Инвестиции?

Очевидно, не обратив внимания на то, что она ошеломлена, мужчина продолжил, доставая из кармана брюк ключи от машины.

– Я знаю, что прошло всего несколько недель, но мне не терпится увидеть, какие сделаны улучшения.

Несколько недель.

Командир дал Августу денег? На виноградник? После возвращения из Нью-Йорка они были в таком приподнятом настроении, что даже не заговаривали о пропущенной встрече с Ингрэмом в банке. Они не предприняли никаких попыток назначить встречу заново. Август даже не упоминал об этом. Если его командир несколько недель назад предоставил Августу инвестиции, нуждался ли он вообще в банковском кредите?

Он и это держал в секрете? Нужно ли ему было жениться на ней?

– Какие инвестиции? – прохрипела она.

* * *

Август достал из заднего кармана тряпку и вытер ею вспотевший лоб. Когда он услышал, как к дому подъехала машина, его губы изогнула улыбка. Милый, я дома. Он умолял Натали произнести эту фразу хотя бы раз, и она отказывалась, но в конце концов он добьется от нее этого. Может быть, сегодня вечером. Может быть, сейчас.

Он снял рубашку.

Подошел к задней двери и сделал несколько подтягиваний, ухватившись за дверной косяк, надеясь, что это заставит его мышцы вздуться. Его жена была без ума от этих грудных мышц, что было справедливо, потому что он был без ума от нее. Неделя, прошедшая после возвращения из Нью-Йорка, стала не просто самой счастливой в его жизни, она была бы самой счастливой в жизни любого человека, и он готов был драться со всеми, кто с ним не согласится.

Как будто он мог найти в себе достаточно раздражения, чтобы ударить. В эти дни он был как солнечный лучик и голубок. Его жена действительно была его женой. Она была с ним счастлива. Она на самом деле, черт возьми, любила его. Она, человеческое произведение искусства. С каждым днем он узнавал о ней все больше. О том, как она боялась щекотки, о том, как тщательно она принимала душ, используя около девяти различных средств, каждое из которых пахло просто божественно, о том, каким глупым тоном она разговаривала с кошкой, когда думала, что он ее не слышит.

То, с какой надеждой она рассказывала о своей семье, когда они продолжали восстанавливать отношения, то, как внимательно она слушала, как будто ей не терпелось стать его доверенным лицом, то, как иногда ей просто не хватало резинки для волос. Серьезно, он начал собирать на запястье коллекцию маленьких черных резинок, потому что она никак не могла найти ни одной, несмотря на то что в доме они были повсюду. Иногда все, что ему нужно было сделать, чтобы заставить ее улыбнуться, – это протянуть ей резинку, чтобы она могла завязать волосы в один из своих безумных узлов. Когда это случилось в первый раз, она посмотрела на него так, словно он только что развернул для нее свое кресло на «Голосе».

Они ссорились из-за пульта дистанционного управления телевизором. Они ссорились из-за многих вещей.

Она ни черта не умела готовить.

И он любил ее с пылом тысячи солнц.

И эти ссоры заканчивались чертовски быстро, потому что у него начинало болеть в груди, и все, чего он хотел, – это снова сделать ее счастливой. Помогало и то, что ей больше не нравилось с ним ссориться. Этим утром, перед тем как выпить кофе, она поворчала на него, а через две минуты уже забралась к нему на колени за обеденным столом и поцеловала в знак извинения. Что привело к сексу в качестве извинения. У него снова свело яйца, когда он подумал о том, как она, оседлав его, прошептала «прости» прямо ему в губы.

Всего раз покачалась у него на коленях, и его мозг расплавился.

Возможно ли жениться на ней снова? Или ему придется ждать определенное количество лет, чтобы возобновить их брачные узы?

Эта феноменальная женщина преодолела барьеры, о существовании которых он даже не подозревал. Она начала помогать ему воплощать мечту Сэма в жизнь, и постепенно это стало и их мечтой тоже. Да, это становилось их мечтой, и это было более чем нормально. Теперь это была его жизнь, и он отчаянно хотел продолжать жить так вечно.

После еще нескольких подтягиваний Август спрыгнул с дверного косяка и нахмурил брови, услышав, как подъехала еще одна машина. Кто бы это мог быть?

Когда он вышел из сарая, человеком, которого ему нужно было увидеть, была Натали, что он и сделал. Кратко. Она посмотрела на него со странным выражением на лице, проскользнула в дом с букетом роз в руках и закрыла за собой дверь. Что, черт возьми, это было?

Он двинулся за ней, но резко остановился, когда из второй машины вышел его бывший командир.

– Кейтс.

Как всегда, при звуке голоса командира его спина выпрямилась, но разум не последовал за привычкой. Не в этот раз. Что-то случилось с его женой. Почему у него покалывало шею, как будто опасность была неминуема?

Командир Зельник подошел к нему, сцепив руки за спиной.

– Я не хотел бы и дальше удивлять тебя, Кейтс, но я никогда не знаю, когда у меня будет достаточно свободного времени, чтобы приехать из Коронадо. – Он кивнул на сарай. – Надеюсь, дела меняются к лучшему.

– Да, сэр, – машинально ответил он, и это было правдой, но в животе у него словно что-то оборвалось, и что-то тревожило его сознание. – Сэр, не могли бы вы подождать здесь минутку, пока я разберусь со своей женой?

Он не хотел, чтобы это прозвучало нелепо, но его слова никак не связывались с мыслями. Она остановилась, чтобы купить цветы? Цветы для их дома? Почему это вызвало у него такое чувство, будто у него в груди происходит гонка в мешках из-под картошки? И почему она ему не улыбнулась?

Что-то не так?

Да. Что-то не так.

Он старался не думать об этом в течение недели их блаженства, но с появлением своего командира то, что он скрывал от Натали, встрепенулось и впилось зубами ему в горло. Каждый раз, когда он думал, что набрался достаточно смелости, чтобы рассказать ей об инвестициях, он вспоминал, как ее отец и бывший жених манипулировали ею при помощи содержимого своих банковских счетов. Или ее трастового фонда. Не говоря уже об инвесторе, с которым она встречалась в Нью-Йорке. Как ее возмущал их отказ быть прямолинейными в отношении денег.

«Еще немного, – думал он. – Я расскажу ей об инвестициях, как только пройдет немного времени с тех пор, как я в последний раз облажался». На самом деле прошло чуть больше недели с тех пор, как он отправился за ней на другой конец страны. Они были так счастливы. Он просто хотел, чтобы в колонке «за» было больше информации об их браке, прежде чем добавить в «против» информацию о деньгах.

– Конечно, пойди поздоровайся с женой, – посмеиваясь, ответил командир. – Я не узнал ее в цветочном киоске. Она выглядит по-другому. Очень по-другому. Счастливее.

– Спасибо, – выдавил Август, чувствуя, как учащается пульс. – Вы… вы не упоминали об инвестициях? Я ей еще не говорил.

Мужчина выглядел смущенным.

– Почему нет?

– Это сложно. – Август согнулся пополам, упершись руками в колени, и прерывисто выдохнул. – Вы ей сказали. Она знает.

– Да, это всплыло.

– О черт.

– Кейтс?

– Прошу прощения. О черт, сэр.

Это было плохо. Это было очень плохо.

Его селезенка была в нескольких секундах от разрыва, и он даже не знал, где находится его селезенка. И какую функцию она выполняет.

Исправь это. Исправь сейчас.

– Мне нужно немного побыть с Натали, сэр, – тяжело дыша, сказал он. – Если вы услышите, как бьются стекла или хлопают двери, не волнуйтесь, здесь это нормально.

– Мне зайти позже?

Август глубоко вздохнул, направляясь к дому.

– Вероятно, это хорошая идея, сэр.

Коротко кивнув, командир направился к своей машине, как будто его ожидало сражение.

Так оно и было. Большое сражение.

Почему, черт возьми, Август так долго скрывал это от нее? Неужели он до сих пор не понял, что к чему?

Август замер, положив руку на дверную ручку, затем осторожно открыл дверь и немного подождал, на случай, если ему в голову полетит тарелка или сковорода.

– Принцесса?

Никакого ответа.

Дерьмо. Я облажался.

Молчание со стороны Натали было намного хуже ссоры. Он не слышал ее голоса, а это означало, что ее чувства задеты. Настоящая пытка.

– Натали, – начал он, осторожно заходя в дом, – прости меня. Я собирался…

Август резко остановился в дверях, потому что увидел то, чего никак не ожидал. Натали стояла посреди кухни, заламывая руки. Она выглядела… взволнованной? Почему?

Волнуются ли люди перед тем, как подать на развод? Возможно.

Кислота залила его органы, такая густая, что он чувствовал ее привкус во рту.

– Прости, – повторил он срывающимся голосом. – Я собирался сказать тебе, но мы были так счастливы, и не хотел, чтобы ты сравнивала меня со своим отцом, Моррисоном и Сэвиджем. Послушай, это не то, что ты думаешь. Да, я взял инвестиции от отца Сэма. Но это было не потому, что я не хотел твоей помощи с банковским кредитом. Я не отказывал тебе, как в случае с нашим вином. Дело было совсем не в этом, Натали. Я просто хотел… – Он шагнул вперед и взял ее за плечи, наклонившись так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и несказанно встревожился, увидев, что ее глаза полны слез.

Боже, о боже. Я поклялся, что никогда больше не заставлю ее плакать.

– Я хотел, чтобы ты получила свой трастовый фонд. Потому что тебе это было нужно, и я люблю тебя. Я не был уверен, что ты выйдешь за меня замуж, если сделка будет односторонней. Я женился на тебе, потому что, когда мы встретились в первый раз, ты унесла мое сердце домой в бумажнике и так и не отдала его обратно. Я никогда не захочу, чтобы ты вернула его. – Он повторялся. Возьми себя в руки. – Я хранил этот секрет не из чувства гордости. Не потому, что хотел в одиночку добиться успеха на винодельне. Я просто хотел сделать что-то важное для женщины, из-за которой я встаю с постели по утрам. Это все из-за любви. Только из-за любви.

Несколько секунд прошло в молчании. Затем, к его удивлению, она кивнула.

– Я тоже должна тебе кое-что сказать, – прошептала она, дрожа в его руках так, что это причинило ему острое беспокойство. – О боже, Август…

– В чем дело? Мы справимся с чем угодно.

Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– В день свадьбы позвонил мой отец и предложил мне воспользоваться моим трастовым фондом. – Она посмотрела ему в глаза, а из ее собственных глаз текли слезы. – Я сказала «нет». И не из-за гордости, а потому, что я хотела выйти за тебя замуж. Я не могла объяснить, что чувствовала к тебе в то время, но… – Она вытерла глаза, и из нее вырвалось рыдание. – Я любила тебя – теперь я это знаю. Я так глубоко это понимаю.

Волна невообразимого счастья нахлынула на него и сбила с ног.

– Извини, подожди. – Август упал боком на один из стульев в столовой, и несчастный предмет мебели громко заскрипел под его внезапным весом. – Я не могу дышать.

Натали опустилась перед ним на колени, ощупывая его, словно проверяя, нет ли на нем ран. Не найдя ни одной, она обхватила его лицо руками.

– Август.

– Я здесь. Я просто не могу сказать, хочу ли я плакать или меня тошнит.

– Не делай ни того, ни другого.

– Постараюсь. – Он тоже взял ее лицо в ладони, восхищаясь. Чертовски восхищаясь этой женщиной. Он, вероятно, и через сто лет все еще будет потрясен неожиданным подарком – ее признанием. И пока она рядом, чтобы поддерживать его, все будет в порядке.

Она ошеломленно покачала головой.

– Так что технически нам не обязательно было жениться. Мы просто хотели этого?

– Неверно. Я должен был жениться на тебе.

– Ты же знаешь, что я имею в виду.

– Я знаю, что люблю тебя, – прохрипел он, крепко целуя ее, вспоминая заплаканное лицо жены и исходящую от нее нежность. – Я знаю, что, как бы это ни случилось, это было правильно. Я не могу дышать от любви к тебе, а любовь – это единственный способ, которым я могу дышать.

Она вскочила с пола к нему на колени, где ей было самое место, и покрыла его лицо поцелуями, которые он с радостью принимал, откинувшись на спинку стула, а его разум все еще пытался наверстать упущенное. Боже, если ты меня слышишь, пожалуйста, пожалуйста, подари мне сто лет такой жизни.

– Я люблю тебя так же сильно, Август Кейтс, – сказала она, наконец, ему в губы. – Несмотря на ссоры. Может быть, даже благодаря им. Потому что нет никого достойнее тебя, с кем можно сражаться.

Его жена, любовь всей его жизни, поцеловала его со слезами на глазах. И мир наконец обрел смысл.

Эпилог

Восемь лет спустя

За восемь лет совместной жизни Натали много раз видела Августа взбешенным. Они всегда были и продолжают оставаться вспыльчивыми людьми и вместе управляют успешной винодельней. Конечно, они ссорились. Прелесть была в прощении – и они умели прощать по-настоящему хорошо. Независимо от того, спорили ли они из-за температурного режима для вина или стратегии посадки, злились они недолго. Один из них обычно уступал после пяти минут молчания. И «уступал» в буквальном смысле, потому что ситуация обычно заканчивалась тем, что они рассыпались в неистовых взаимных извинениях в винной пещере[44], вне пределов слышимости своих сотрудников.

Да, она много раз видела Августа в бешенстве. Но он никогда так не злился, как сегодня, когда узнал, что партнер их дочери по танцам не пришел на концерт.

– Они репетировали пять месяцев, а он так и не появился на концерте? – Август начал расхаживать по комнате, проводя пятерней по своим растрепанным волосам, в которых на висках теперь появились седые пряди. – Как она? Она… – Он взмахнул руками, изображая гигантскую букву «Х». – Принцесса, только не говори мне, что она плачет.

Они стояли перед школьным залом большой группой. Натали, Август, Хэлли, Джулиан, Коринн и ее новый муж. Родители Августа тоже были там, они прилетели из Канзаса на торжественный вечер. По правде говоря, удерживать родителей Августа подальше от Напы оказалось непросто. В зрелом возрасте они обнаружили в себе страсть к каберне и теперь были гордыми обладателями летней льняной одежды и соломенных шляп, легко вписавшись в общество местных жителей. Мать Августа называла свой новый стильный наряд «винным костюмом», и Натали безмерно восхищалась этой женщиной. В конце концов, она вырастила любовь всей ее жизни. Мужчину, который относился к воспитанию детей так, словно был рожден для того, чтобы быть отцом девочек.

Что было очень хорошо, потому что девочек у них было трое. Старшей, Паркер, было семь лет. Сокращенно Паркс.

Элле, младшей, было два года.

В настоящее время они обе находились дома с няней – в том же доме, куда Август внес Натали на руках. Они просто продолжали добавлять комнаты.

Кошка по-прежнему время от времени воспитывала их.

Саманта, их средняя девочка, в свои пять с половиной лет была очень серьезной, и сегодня вечером у нее был джазовый концерт. Ее старшая сестра Паркер занималась спортом. Август посвятил много времени тренировкам ее команды. Когда Саманта проявила интерес к танцам, он был непреклонен в том, чтобы уделять такое же внимание интересам средней дочери, чтобы она не чувствовала себя ущемленной. Возможно, он перестал бы стесняться ходить на занятия по танцам, но на репетициях задавал так много вопросов, что учитель в конце концов начал игнорировать его поднятую руку.

– Естественно, она немного расстроена, но мы с инструктором поели печенья и выпили сока, так что к ней вернулось мужество, – сказала Натали, положив руку на плечо Августа и притягивая его к себе. – С ней все в порядке. Это не идеально, но она может танцевать и без партнера.

– Натали, во время второго перехода будет вращение. – Август посмотрел на нее долгим и пристальным взглядом. – Она не может сама выполнить вращение.

У нее сердце подкатило к горлу.

– Ты знаешь, она справится с этим. Это будет хорошим уроком. Жизнь иногда преподносит нам лимоны…

– Моим девочкам никто не будет преподносить лимоны, – сказал он, явно обидевшись. – И это вдвойне относится к моей жене, – продолжил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. – Пусть никто даже не думает преподносить тебе лимоны.

– Мне никто не преподносит лимоны.

Ее губы, казалось, отвлекали его от насущной проблемы.

– Ты сегодня выглядишь отпадно, ты же это знаешь, да? – сказал он, понизив голос, его взгляд скользнул по вырезу ее бордового шелкового платья с запа́хом, а правая рука поднялась, чтобы сжать бедро. – Я собирался сказать это тебе, когда мы приедем, но ты вывалила на меня всю эту историю с пропажей партнера. Черт, посмотри на свои ноги. Я мог бы буквально съесть тебя живьем.

– Учитывая, что здесь собрались все наши семьи, – прошептала она, жестом попросив его говорить потише, – с этим, возможно, придется подождать.

– Ты читаешь мои мысли. Свидание в пещере сегодня вечером?

– С таким же успехом мы могли бы поставить там кровать.

– Ты такая умная и темпераментная. – Он прижался губами к ее лбу, сжимая ее в медвежьих объятиях. – Как мне могло так повезти?

Она глубоко вдохнула его грейпфрутовый аромат, и на мгновение для нее не существовало ничего и никого, кроме них двоих. Этот мужчина, за которого она вышла замуж под предлогом брака по расчету, но в которого всегда была влюблена. Этот мужчина, который стал ее лучшим другом, деловым партнером, самым большим сторонником и отцом ее детей. Ничего лучшего с ними не могло случиться в жизни, и ни один из них не принимал это как должное.

Оглядываясь назад, она понимала, что восемь лет пролетели со скоростью звука, и все же каждое мгновение было таким ярким, что она могла воспроизвести его в замедленном темпе. Это было почти как пережить дорогие сердцу воспоминания дважды. Тот вечер, когда они открыли бутылку своего первого вина и оно действительно оказалось вкусным? Август посадил Натали к себе на спину и побежал через виноградник, а она все еще держала в руках открытую бутылку. Они были все в вине, когда рухнули на землю и занялись любовью под луной, вдыхая ароматы винограда и земли. Спустя два года напряженной работы их вино потекло рекой, и это было очень кстати, потому что она только что узнала, что беременна Самантой.

Забавно, но она никогда не представляла себя матерью. Пока не встретила мужчину, который напомнил ей, что она бесстрашна. Мужчину, который придал ей вдвое больше сил, потому что они были командой. Во всем. Благодаря которому Натали почувствовала себя настолько важной частью семьи, что начала мечтать о ее расширении. Как отреагировал Август на то, что она заговорила о детях?

Принцесса, я думал, ты никогда не спросишь.

Они не выходили из своей спальни целых сорок восемь часов.

Девять месяцев спустя Август потерял сознание от сильных психосоматических болей в родильном зале и ударился головой о металлическую тележку. Ему наложили девятнадцать швов.

У него так и остался шрам, и он утверждал, что это делает его еще более привлекательным.

Натали не могла с этим не согласиться. Кому не понравилось бы напоминание о том, что в сердце ее мужа столько сочувствия и любви, чтобы он мог потерять из-за этого сознание?

Таков был Август. Сочувствие, любовь и безоговорочная поддержка. Когда она захотела использовать свой трастовый фонд для покупки акций «Мониторинга виноградников», он безоговорочно поддержал ее и с гордостью наблюдал за тем, как за год объем инвестиций увеличился в четыре раза. Ей удалось убедить Коринн и Джулиана сделать то же самое, они ей поверили, и она исцелила глубокую душевную рану, которая таилась в ней с детства. С тех пор семья Вос определенно сблизилась. Благодаря их девочкам семейные обеды стали более беспорядочными. Джулиан и Хэлли также были родителями замечательных пятилетних мальчиков-близнецов. Один из них был очень серьезен и просто помешан на акулах. Другой был дикарем до мозга костей, и однажды его обнаружили катающимся на люстре в столовой Коринн.

Когда-нибудь, в недалеком будущем, эти двоюродные братья дадут прикурить всему городу.

А на данный момент у них был кризис с танцевальным концертом.

– Как думаешь, мне стоит пойти и поговорить с ней? – спросил Август, приглаживая волосы Натали. – Или я сделаю только хуже?

– Ты делаешь все только лучше, – убежденно ответила она.

Он наклонил голову с улыбкой, которая вышла почти застенчивой.

– Ты делаешь все лучше, когда возвращаешься к прошлому и становишься такой сентиментальной по отношению ко мне?

Она плотно сжала губы и кивнула.

– Возможно.

Его улыбка медленно сменилась серьезным выражением.

– Если бы у меня было одно желание, я хотел бы замедлить время, которое провожу с тобой, Натали. Ста лет мне будет мало.

Если они продолжат в том же духе, она либо упадет в обморок, либо расплачется на глазах у всей семьи. Глубоко вздохнув, она поправила воротник его рубашки.

– Иди, поговори с Самантой. Ты ей нужен.

Он долго изучал ее лицо, словно запоминая каждую черточку, прежде чем уйти. Натали не знала, что заставило ее последовать за ним. Возможно, она хотела подстраховать родителей, если снова начнется заваруха. Или, может быть, просто хотела засвидетельствовать момент между Августом и их средней дочерью. Но по какой-то причине она прокралась следом за ним к выходу на сцену и заглянула в приоткрытую дверь.

Там была Саманта, точная копия Натали в ее возрасте, сидящая на коленях у Августа в своем изумрудно-зеленом платье с блестками и мини-цилиндре в тон. Как Натали и опасалась, ее нижняя губа снова дрожала. Как бы ни было сильно желание Натали войти в комнату и успокоить своего ребенка, она осталась на месте. Это было дело Августа.

– Знаешь что? – Муж Натали преувеличенно оглянулся через плечо. – Этот мальчишка все равно вечно ходит с сопливым носом.

Саманта хихикнула.

– Они скажут, что у него ветрянка, но мы-то знаем правду. Он не мог за тобой угнаться.

– Нет, – ответила их дочь, всегда такая логичная. – Мог. Скорее всего, это просто ветрянка.

– Ну, если ты так говоришь, – скептически заметил Август. – Я знаю одно. Я буду сидеть в зале и думать о том, какая ты храбрая. Мы все будем думать. Ты такая храбрая, Саманта. Прямо как твоя мама. Помнишь, я рассказывал тебе историю о том, как она победила того злюку в костюме в Нью-Йорке?

– Ага.

– А историю о том, как она вышла замуж за большого дурачка, чтобы осуществить свои мечты?

Саманта ахнула.

– Ты не такой уж большой дурачок.

– Я таким был. И иногда им остаюсь. Хорошо, что вы, девочки, все равно меня любите. Помнишь, когда мы убирались в винной пещере, оттуда вылетела летучая мышь. Я закричал, но твоя мама даже не вздрогнула. Ты унаследовала свою храбрость от нее.

Их дочь надолго замолчала, мышцы маленького горлышка начали напрягаться.

– Папа?

– Да?

– Неужели я должна быть храброй в одиночку?

– Черт возьми, нет, конечно нет, – без колебаний ответил муж Натали.

Вот так Август и танцевал в качестве партнера Саманты на концерте, в миниатюрном зеленом цилиндре, украшенном блестками, и безупречно исполнял каждое движение. Еще одно воспоминание, которое Натали будет прокручивать в голове снова и снова до конца их жизни.

Примечания

1

«История игрушек» – американский комедийный фильм 1995 года с компьютерной анимацией. Главный герой фильма – шериф Вуди.

2

«Наследники» (англ. Succession) – американский сатирический комедийно-драматический телесериал 2018 года. Сериал рассказывает о семье Рой, владельцах глобального медиаконгломерата «Уэйстар Ройко», которые борются за контроль над компанией на фоне ухудшения здоровья патриарха семьи.

3

«Трайбека Руфтоп» – престижный ресторан в Нижнем Манхэттене Нью-Йорка.

4

Балаяж – современный метод растяжки цвета при окрашивании волос.

5

Возможно, Натали подразумевает английскую детскую считалочку:

Out goes the cat,

Out goes the rat,

Out goes the lady

With the big green hat.

(Вон выходит киса,

Вон выходит крыса,

Вон выходит дама

В большой зеленой панаме.)

6

Гингивит – воспаление десен.

7

Хедж-фонд – инвестиционный фонд, который объединяет деньги инвесторов и вкладывает их с целью получить максимальную прибыль при минимальных затратах.

8

«Под палубой» – телевизионное реалити-шоу, в котором можно наблюдать за жизнью и работой экипажа роскошной суперъяхты во время круизов.

9

Бифштекс «портерхаус» готовится из крупного куска вырезки и требует высокой температуры.

10

Томми Багама (Tommy Bahama) – бренд, основанный в 1992 году для производства яркой одежды, обуви и аксессуаров, в основном пляжной тематики.

11

СУП (синдром упущенной выгоды, англ. FOMO) – тревожное психическое состояние, когда человек боится пропустить интересное или важное событие.

12

«Разыскивается живым или мертвым» – песня из альбома Бона Джови «Скользкий, когда мокрый», 1986 г.

13

«Кирпичный дом» («Brick House») – песня из одноименного альбома группы «Commodores» 1977 года.

14

Ра́шмор – гора в горном массиве Блэк-Хилс, юго-западнее города Кистон в Южной Дакоте, США. Известна тем, что в ее гранитной горной породе высечен барельеф высотой 18,6 метра, содержащий скульптурные портреты четырех президентов США: Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна.

15

Крабовый рангун – хрустящая закуска, которую часто используют в американских китайских ресторанах.

16

Рустикальный стиль (переводится с латыни как «неотесанный», а с французского – «деревенский») – стиль архитектуры с использованием натуральных материалов, цветов и естественных форм. Стиль зародился в XVI веке в архитектуре сельских зданий.

17

«Своя игра» – телевизионная игра для эрудитов.

18

«Ты такой тщеславный» – песня американской поп-певицы Карли Саймон.

19

«Чародейка» – вариант вечерней («коктейльной») шляпки. В Англии их обычно надевают к торжественному наряду на светских раутах, например, на скачки премиум-уровня и на свадьбы.

20

Анна Делви (Сорокина) – мошенница, на протяжении нескольких лет выдававшая себя за немецкую наследницу многомиллионного состояния. Netflix снял о ней сериал, после чего Делви стала мировой знаменитостью.

21

Лудакрис – американский рэпер и актер, один из первых и наиболее влиятельных исполнителей в жанре «южный рэп».

22

Arrivederci (итал.) – пока, до свидания.

23

Зак Моррис и Келли Каповски – герои американского подросткового ситкома «Спасенные звонком».

24

Хастл – парный танец, основанный на импровизации и концепциях «ведения и ведомости», «взаимодействии».

25

Джонни Касл – американский порноактер.

26

«Секс отправил меня в неотложку» – американское реалити-шоу. В шоу участвуют актеры, которые воспроизводят различные несчастные случаи из реальной жизни, произошедшие во время секса.

27

«Бегущий человек», «ватуси» – танцевальные движения.

28

Поддержка – прием в танце, когда партнер поднимает над собой партнершу.

29

Гарри Стайлз – английский певец, автор песен и актер.

30

Декантация – постепенное осветление качественного вина, часть процесса его созревания. Вино переливают из одной бочки в другую, отбраковывая осадок.

31

Младшая лига (Little League) – бейсбольная лига для детей от 8 до 12 лет.

32

Пумперникель – распространенный в Германии сорт ржаного хлеба, который используют для тостов. Имеет место игра слов: toast – «тост», «зажаренный хлеб». «Your are toast» – «это зашквар», «у тебя большие проблемы».

33

«Чикен-таун» – сеть ресторанов, в которых подают преимущественно блюда из курицы.

34

«Танец-вспышка» – американская романтическая драма 1983 года режиссера Эдриана Лайна.

35

Доктор Стрэндж – супергерой, появляющийся в американских комиксах издательства Marvel Comics.

36

Гибридные автомобили – автомобили, использующие два источника энергии – горючие нефтепродукты и электричество.

37

«Скарпетта» – высококлассный ресторан итальянской кухни в Нью-Йорке.

38

Миконос – греческий остров, один из островов Кикладского архипелага в центральной части бассейна Эгейского моря. Остров популярен благодаря праздничной летней атмосфере.

39

Кростини – маленькие кусочки поджаренного хлеба, популярная итальянская закуска-антипасти.

40

Односолодовый виски – виски, произведенный на одной винокурне. При производстве допускается смешивание спиртов из различных бочек, в которых созревает напиток, даже с разными сроками выдержки.

41

Yelp – веб-сайт для поиска на местном рынке услуг и товаров.

42

Мацерация вина – процесс, при котором сусло настаивается на мезге: кожице, семечках, мякоти ягод и гребнях. В ходе мацерации в вино выделяются особые вещества, которые придают ему характерные вкусовые и ароматические ноты.

43

Купажирование – смешивание разных сортов винограда для повышения качества напитка.

44

Непереводимая игра слов: cave – в английском языке «пещера» и «уступать».

Content

Тесса Бейли
Контракт на любовь

Благодарности

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Эпилог

Примечания