Лекарь Его Величества. Том 5

Глава 1

Я уже думал о том, что император рано или поздно захочет со мной связаться. Да и в моих воспоминаниях связь с Николаем Третьим довольно очевидная. Я стану его личным лекарем.

Но точно не предполагал, что встреча эта произойдёт так скоро.

— Мы поедем в Москву? — уточнил я у гвардейца.

— Нет, — ответил он. — Император приехал в Санкт-Петербург. Приезд этот тайный, он его не афишировал. Наша задача — доставить вас к нему.

Так, на свидание с Анастасией я надевал классический костюм, так что выглядел вполне подходящим образом для встречи с императором. Опасаться этой встречи повода нет. Если бы у него были недобрые намерения, он бы осуществил их куда проще, чем через личную встречу.

— Хорошо, — кивнул я. — Я согласен.

Один из гвардейцев подошёл к нашему коменданту и что-то ему шепнул. Тот побледнел и часто закивал.

Наверное, пригрозил ему, чтобы тот никому не рассказывал о моих интересных гостях.

Я вышел на улицу и сел в один из автомобилей. Было довольно интересно, зачем же хочет видеть меня император. Но гадать смысла нет — я узнаю это в ближайшее время.

Наша автоколонна поехала по улицам Санкт-Петербурга, и вскоре мы очутились возле одного из ресторанов.

— Император не афишировал о своём приезде, однако встречаемся мы в ресторане? — приподняв одну бровь, спросил я у гвардейца.

— Это специальный ресторан для таких встреч, — пояснил он. — Здесь гарантированная конфиденциальность. Ресторан сегодня закрыт, там только личный повар императора, официант и охрана.

Он провёл меня внутрь, и я очутился в просторном роскошном зале. Странно было видеть общественное место без людей. Только один стол был накрыт, и за ним сидел Николай Третий.

Я впервые видел нашего императора вживую. Одежда довольно простая, но сшитая явно из дорогих тканей. Короткая бородка, торчащая немного вперёд. Проницательный, но усталый взгляд.

— Ваше Императорское Величество, — я поклонился, как того требовали все правила этикета.

— Здравствуйте, Николай, — кивнул он. — Присаживайтесь, разговор будет длинным.

Я присел за стол, и официант тут же поставил передо мной первое блюдо. Это была холодная закуска, представляющая собой ассорти из нескольких видов рыбы.

— Люблю рыбную кухню, — зачем-то пояснил император.

Со свойственным мне характером я бы предпочёл сразу перейти к делу. Однако торопить императора — это не лучшая идея. Поэтому я принялся за закуску.

Вкус мне особо не понравился. Я предпочитал более простую пищу, чем палтуса, нерку и лосося. Но опять же, придираться к еде при встрече с императором — это не лучшая идея.

После закусок нам подали салат с хрустящей уткой, и официант разлил по бокалам красное сухое вино.

— Николай Аверин, — проговорил Император. — Вам, наверное, очень интересно, зачем я вас позвал. Я готов удовлетворить ваше любопытство.

Он сделал паузу и отпил небольшой глоток вина.

— Не так давно произошёл инцидент, — продолжил он. — Мой ближайший советник, Александр Второв, решил свергнуть меня и захватить власть. Для этого он решил использовать запрещённое зелье, «Искажение». Это помогло бы ему не замарать руки, достаточно пожелать правильное желание — и вот он уже у власти вместо рода Романовых.

Николай Третий был прекрасно осведомлён обо всём. Впрочем, неудивительно, на то он и император.

Так значит, нашим заказчиком был сам Александр Второв. Занимательная личность. Род Второвых владел огромным количеством промышленных предприятий, кроме того, он занимался ещё и банковским делом. Правда, его нововведения мне никогда не нравились.

Он основал по всей Российской Империи предприятия, которые занимались предоставлением простолюдинам «микрокредитов». Суть очень проста, простолюдин приходил в такую точку, имея при себе только паспорт, и легко получал нужную ему сумму денег. Под огромный, просто немыслимый процент.

А дальше, если он не мог потом вернуть деньги — у него по договору отбирали всё и даже больше. Для этого в предприятиях работали специально обученные люди, занимающиеся выбиванием долгов. Именно «выбиванием» в прямом смысле этого слова.

Такие «микрокредиты» приносили весьма ощутимый доход, ведь многие доверчивые простолюдины предпочитали получать деньги там, а не в официальных банках. Для кредита в банке нужен поручитель и множество дополнительных документов. А здесь всё просто, пришёл, взял деньги, ушёл.

— Мне очень жаль, что такое произошло, — проговорил я. — Это непростительно.

— Правильно сказано, — кивнул Николай Третий. — Итак, для своего покушения он выбрал обычный деловой обед, на котором присутствовал я со своей супругой, Второв и несколько других моих советников. В один момент он достал колбу с зельем и принял его. Однако что-то пошло не по плану, ведь вместо «Искажения» внутри оказалось другое запрещённое зелье. «Истинная речь», как доложил мне мой личный алхимик.

Представляю себе удивление этого Второва, когда всё резко пошло не по плану! Вся жизнь перед глазами пролетела.

Ещё повезло, что он решил осуществить покушение сам, а не нанял для этой роли кого-то через посредников. Тогда исполнитель мог не знать нужной информации.

Скорее всего, у Второва не было выбора. В тот удачный момент никто больше бы не смог подойти к императору.

— А затем Александр Второв начал безудержно всё рассказывать присутствующим, — чуть усмехнулся император. — Про его замысел захватить власть. Про его предыдущие попытки убить меня с помощью наёмников, которые были пресечены. Мы постоянно ловили нападавших, но не знали заказчика. Второв рассказал про свой план с запрещённым зельем, про то, как он заказал его сразу у пяти лабораторий Российской Империи. И одна лаборатория, «Энциклопедия элементов», справилась гораздо быстрее остальных. Отдельно он упомянул ваше имя, Николай.

Моё имя заказчику сказал директор. Таким образом, я сразу обезопасил себя, показав императору, что я изначально на его стороне. Если бы я этого не сделал, моё имя всё равно бы всплыло, однако тогда пришлось бы ещё доказать, что намерения у меня были благими.

Я продумал это ещё на том этапе, когда директор спрашивал, что я хочу за работу.

— Ваше Императорское Величество, я действовал из благих побуждений, — проговорил я.

— Я знаю, Николай, — кивнул император. — Всё прекрасно знаю. Именно вы предложили провести замену запрещённого зелья. Вы видоизменили его, чтобы цвет и запах были точно такими же, как у «Искажения». Мой алхимик особенно этому поразился, он сказал, что вы очень талантливы.

— Благодарю, — кивнул я.

Официант унёс пустые тарелки и поставил перед нами первое блюдо — борщ со спелой вишней. Впервые в жизни пробовал такое необычное сочетание. Блюдо оказалось на удивление вкусным.

— Господин Второв подробно рассказал мне обо всех своих кознях, которые он строил всё это время. Теперь его ожидает смертная казнь, а всю его семью — ссылка на дальние просторы Российской Империи, — продолжил Николай Третий. — Затем мы связались с этой самой лабораторией. Директор, Савин Аркадий Павлович, отрицал свою вину, однако всё без толку. Также мы узнали, что было ещё два руководителя проекта.

Денис Сергеевич и Эдуард Васильевич. Директор очень быстро выгнал их с проекта, однако наказания им всё равно не избежать.

— И два исполнителя, — добавил император. — Прекрасный алхимик и учёный Платон Владиславович и обычный студент, на первый взгляд оказавшийся там случайно. Вы, Николай Аверин.

— Ваше Императорское Величество, Платон Владиславович действовал по принуждению, — проговорил я. — Он даже не знал о смысле этого проекта, пока не заставили подписать все бумаги. А затем он действовал вместе со мной, работая над этим зельем. Он помогал мне со всеми расчётами, чтобы продукт вышел качественным. Это был единственный шанс спасти вас.

— Я это понял, — спокойно ответил Николай Третий. — Прекрасно знаю, что второй учёный помогал вам в вашем плане. И я не намерен ничего с ним делать. Пусть спокойно работает у вас на заводе.

Он уже даже об этом осведомлён! У императора явно везде есть информаторы.

— Благодарю вас, — учтиво ответил я.

Нам тем временем подали горячее — лосось в медовом соусе. Император явно питает страсть к рыбе. Чувствую, я сегодня наемся этой рыбы так, что ещё месяц на неё и взглянуть не смогу.

— Я навёл о вас справки, Николай, — продолжил император. — Баронский род. Титул барона получил обычный простолюдин, ваш прадед Степан Аверин, за заслуги перед императором. С тех пор род ваш долгое время находился на грани бедности. Владели алхимическим магазином и едва сводили концы с концами. Пока не появились вы, Николай. Под вашим руководством магазин стал процветать, кроме того, вы приобрели алхимический завод. Ваша семья стала жить гораздо лучше.

Всю мою биографию знает! Дворянский род Авериных действительно основал мой прадед, будучи также лекарем. По нашей истории, он оказал лекарскую помощь кому-то приближённому к императору. И император в благодарность даровал тому титул и землю в Санкт-Петербурге. Ту самую, на которой и стоит наш особняк.

Прадед строил его практически своими руками, будучи простым человеком, он не был привыкшим к аристократическим правилам. Зато дом получился добротный, простоял все следующие поколения, а вот при нас уже начал разваливаться.

Интересно, может ли это быть как-то связано с той шкатулкой? До этого я подозревал, что отец Игоря мог совершить какое-то преступление с кем-то из моего рода. Но теперь появилась и другая версия. Он, наоборот, мог с кем-то дружить. Настолько, что выбрал наш особняк как самое безопасное место для своего клада.

Надо будет обязательно проверить эту версию.

— Спасибо за столь лестный отзыв, — проговорил я. — Но вы ведь меня позвали не только для того, чтобы рассказать всё это?

— Нет, — улыбнулся император. — Я ещё не подвёл вас к самому главному. Я говорил с вашим отцом, и он официально назначил вас главой рода Авериных.

Что⁈ Отец успел назначить меня главой нашего рода и даже ничего об этом мне не сообщил! Даже не обсудил это со мной.

Я давно замечал, что он постепенно меня к этому готовит. Он всё чаще оставлял важные решения на меня. Да и глупо отрицать, что именно благодаря мне наш род наконец начал развиваться.

Но всё равно это прозвучало для меня очень уж неожиданно. Я думал, что отец захочет обсудить это со мной лично. Однако на последнем ужине с семьёй он ничего такого не упоминал.

— Это весьма неожиданно, — проговорил я. — Отец не успел мне ничего сообщить.

— О, это было моё распоряжение, — ответил император. — Я взял с него слово, что он не расскажет вам об этом сам. А слово, данное императору, нарушать нельзя. Так что не гневайтесь на него.

— Значит, это было ваше решение — сделать меня главой рода Авериных? — удивился я.

— Ваш отец хотел того же, просто я ускорил процесс, — ответил император. — Это было необходимо.

Напрямую император особо никогда не лез в дела других родов. Все эти вопросы решали главы родов самостоятельно. Но, разумеется, если он так распорядился — никто не имел права ему перечить. Просто обычно у него и так дел хватало, чтобы в дела семей не лезть.

— Необходимо для чего? — поинтересовался я.

К нам снова подошёл официант и принёс десерт — торт «Наполеон». Хорошо хоть десерт без рыбы!

— Для того, чтобы я присвоил вам новый титул, — спокойно ответил Николай Третий, аккуратно отправляя в рот ложечку с десертом.

А вот этим как раз занимается сам император. И это прозвучало ещё более неожиданно! Он хочет присвоить мне графский титул.

— Бумаги уже готовы, — добавил он. — Род Авериных с вами во главе официально становится графским.

Новые титулы присваиваются не так уж и часто и всегда за большие заслуги перед Российской Империей.

Кроме того, в одном городе может быть строго определённое количество графских титулов. Однако тут как раз это было понятно, один из титулов освободился после повышения графа Щербатова.

— Это большая честь, Ваше Императорское Величество, — ответил я.

Император кивнул, и откуда-то появился мужчина с необходимыми документами, а также с особым кольцом, которое носили все графы в Санкт-Петербурге. Знак отличия, такое же было у всех знакомых мне графов. Правда, в академии такого знака не было ни у кого. Ведь главой рода редко становятся в таком возрасте.

— Это ещё не всё, Николай, — проговорил Николай Третий. — Я также знаю, что вы являетесь студентом лекарской академии. И хочу, чтобы вы знали, что я рассматриваю вас как кандидатуру на пост моего личного лекаря.

Вот он, тот самый момент! Опять-таки, я предполагал, что он произойдёт гораздо позже. В моих воспоминаниях я стал личным лекарем значительно позже по времени, успев отработать и своё целевое, и продвинуться по карьерной лестнице.

Правда, и Николай Третий не говорит, что пост я займу прямо сейчас. Он лишь сказал, что рассматривает мою кандидатуру. Скорее всего, именно с этой целью и был присвоен новый титул. Ведь барон — это низший титул, и стать личным лекарем императора он не может.

— Что конкретно это обозначает? — поинтересовался я. — Моя кандидатура?

— То, что пока вам надо доучиться, — спокойно отозвался император. — Всё-таки стать личным лекарем императора студент не может. Но держите это в уме и обучайтесь хорошо. Хотя я уже знаю, что ваши успехи в лекарском деле очень впечатляющие. Получше многих действующих лекарей. Так что это решение взялось не просто так.

Разумеется, он знал и о помощи на аварии, и о правильном диагнозе при карантине, да думаю, и о мелких ситуациях он также был прекрасно осведомлён.

— Благодарю, — склонил голову я.

— Что ж, на этом всё, — заявил Николай Третий. — Об этом пока никому не говорите для вашей же безопасности. Мои помощники отвезут вас, куда нужно.

Так он дал мне понять, что аудиенция окончена.

— Ваше Императорское Величество, — я поклонился и покинул ресторан.

Голова шла кругом. Судя по всему, мои действия привели к ускорению моих заслуг в прошлой жизни. И стать личным лекарем императора я могу куда раньше. Правда, у меня всё ещё есть обязательства по целевому договору. Но это явно не проблема, там всегда предусматривается возможность оплатить все расходы поликлиники за все эти годы и не отрабатывать нужные пять лет.

Хотя отработать я хотел, в Гатчине очень не хватает лекарей, и народ там нуждается в лекарской помощи. Впрочем, как и почти везде. Особенно в обычных поликлиниках и больницах, куда чаще всего ходят простолюдины. Аристократы предпочитают лишь частную лекарскую помощь.

А простолюдинов мало кто идёт лечить. Так что это своеобразная дилемма — выбор дальнейшего жизненного пути.

Кроме того, до вступления в должность мне точно нужно выяснить имя предателя. И я близок к этому, ведь появился артефакт, способный пробудить все сокрытые воспоминания. И я смогу действовать на опережение.

Уверен, предательство было связано именно с тем, что у меня имеются все ветви лекарской магии. Не зря ещё Август Маркович говорил, как это опасно. И лучше не разглашать эту информацию.

— Куда вас отвезти? — осторожно спросил гвардеец, выводя меня из раздумий.

— В мой родовой особняк, — я назвал адрес. Надо было поговорить с отцом.

Меня довезли до места, и я уверенно отправился в дом. Отец сегодня был на месте, дежурил в магазине Павел Алексеевич.

— Николай, какой приятный сюрприз! — улыбнулся он. — У нас как раз закончены все работы по ремонту особняка. Можно осмотреть его во всём великолепии.

— Нам нужно поговорить, — ответил я. — Наедине.

Отец кивнул, и мы вышли на излюбленное место для всех наших разговоров — на террасу.

— Отец, я очень благодарен за такое решение — сделать меня главой рода, но всё-таки это надо было обсудить сначала со мной, — начал я.

— Ты виделся с императором? — побледнел он. — Николай, мне пришло письмо лично от него с такими инструкциями. Я и сам собирался назначить тебя главой рода, просто не прямо сейчас. И правда думал поговорить с тобой об этом. Но я не мог перечить решению Его Величества.

Как я и думал. Всё-таки изначально отец явно хотел повременить с этим назначением. По крайней мере, пока я не доучусь в академии. Однако планы императора заставили его ускориться.

— Отец, я благодарен за такое решение, — проговорил я. — Надеюсь, ты не пожалеешь об этом.

— Никогда, — заверил отец. — Ты давно показал мне, что справляешься с обязанностями главы рода куда лучше, чем я. А твой старший брат давно показал, что он с этим никогда не справится. По сути, ты и так уже выполнял все мои задачи, просто теперь будешь делать это официально. Расскажи мне, как выглядит император?

— Как император, — пожал я плечами.

Я правда не знал, что о нём рассказать. Он показался мне властным, но очень справедливым. В нём не было жестокости и злобы. Отличный правитель, каким он и должен являться.

— А что он хотел? — спросил отец. — Если, конечно, ты можешь это рассказать.

Время его ошарашить! Я протянул руку и продемонстрировал кольцо, означающее наличие титула графа. Отец выпучил глаза и уставился на него.

— Ты… Мы… Граф? — бессвязно выдавил из себя он.

— Да, — кивнул я. — Нашей семье присвоен графский титул. Вот документы, пока что я с этим не разобрался. Мы имеем право на большую площадь земли, скорее всего, к нам присоединятся соседствующие бароны. Но это ещё не точно, пока что я не успел прочитать.

— Титул Графа? — снова не веря повторил отец. — Николай, я поверить в это не могу! Мы уже несколько поколений бароны, и я даже не думал, что когда-то это изменится. За что его даровали?

— Этого я не могу сказать, — ответил я.

Информацию о покушении частично обнародовали, и многие в курсе этого происшествия. Однако детали я всё равно решил не рассказывать. Отцу это знать ни к чему.

Интересно, что сделает император с самой лабораторией? Об этом он упомянул лишь вскользь, но думаю, наказания им не избежать. Особенно директору.

— Надо это отпраздновать! — воскликнул отец. — Это же такое событие!

Говорил он утвердительно, но всё-таки вопросительно взглянул на меня. Ведь теперь я — глава рода. Пока что даже непривычно.

— Отпразднуем в домашней обстановке, — проговорил я. — Семейный ужин дома, это будет лучшим вариантом.

Не хотелось мне сегодня больше никаких ресторанов, дома всяко вкуснее и уютнее. Я усмехнулся про себя, подумав, что мой прадед Степан когда-то точно так же праздновал присвоение своего титула.

Я отдал распоряжение Захару о приготовлении ужина, разумеется, рассказав о поводе. Тот обрадовался едва ли не так же, как отец. Понимаю, одно дело быть дворецким в доме барона, и совсем другое — в доме графа.

Наверняка теперь понадобится больше слуг, наконец, нужна машина с личным водителем. Пока обо всём этом думать не хотелось, однако вопросы важные.

Мы договорились, что остальным членам семьи новость будет сообщена за ужином.

Я вернулся на террасу, и оставшееся время мы разговаривали с отцом, обсуждая предстоящие перемены. Кроме того, я спросил про своего прадеда, его деда Степана. Меня всё ещё интересовал вопрос с этим зарытым кладом. Однако отец мало что мог сказать про его друзей и знакомых.

На ужин приехал и Андрей. Думаю, ему новость понравится особенно, учитывая его планы по отношению к дочери графа Шувалова. Правда, вряд ли новый титул хоть как-то ему поможет в этом. Сказанного уже не вернуть, и граф Шувалов вряд ли согласится после оскорбления его дочери. Да и договор со мной он в итоге заключил на гораздо меньшую скидку, которую изначально планировал.

А его личные телохранители либо ещё не были наняты императором, либо не оправдали возложенных надежд.

— Семья, у меня есть две новости, и обе хорошие, — начал я, когда все собрались. — Во-первых, с сегодняшнего дня я являюсь официальным главой рода Авериных.

Мать с испугом взглянула на отца, и он ей кивнул. Он наверняка говорил ей, что это рано или поздно произойдёт, однако она тоже не ожидала, что так скоро.

Брат чуть скривился, но возразить ему было нечего. Разумеется, он тоже уже давно понял, что всё идёт именно к этому. И что старшему сыну Авериных не суждено стать главой рода. Однако это всё равно ему было тяжело принять.

— И вторая новость, — сразу же добавил я. — С сегодняшнего дня нашей семье присвоен графский титул! Это повлечёт многие изменения в нашей жизни, но сам факт довольно приятен.

За столом начались удивлённые возгласы со всех сторон. Анна, не до конца понимающая, что происходит, просто захлопала в ладоши. Глаза отца светились гордостью. Мать заохала, а Андрей чуть не выронил бокал, который держал в руке.

Когда первые эмоции стихли, все начали заваливать меня вопросами и бурно праздновать. Только брат сидел весь вечер задумчивый и особо не принимал участие в общих разговорах. И лишь бросал на меня изредка странный взгляд.

После праздничного ужина все разошлись по комнатам. И Андрей ожидаемо пришёл ко мне на разговор.

— Николай, с тобой можно поговорить? — осторожно спросил он, входя ко мне в комнату.

— Конечно, — кивнул я. — Проходи.

Он зашёл внутрь и некоторое время нерешительно наворачивал круги.

— Я много думал, — заявил наконец он. — Но теперь решил окончательно. Я покидаю род Авериных.

Глава 2

Член рода может сам уйти из семьи. Это бывает ещё реже, чем изгнание из рода, но всё-таки это возможно.

Однако заявление Андрея меня удивило. Да, я знал, что моему становлению главой рода он не обрадуется. И даже будет зол. Как бы то ни было, для него это всё равно постыдная ситуация. Однако чтобы сразу из-за этого уходить из рода… это уже чересчур.

— Андрей, могу я узнать причину? — спокойно спросил я. — Давай поговорим.

— Это не из-за того, что ты стал главой рода, — поспешно ответил он. — Точнее, и из-за этого тоже… Но это лишь укрепило моё решение.

Он наконец перестал ходить по комнате и сел на кровать.

— Я много об этом думал, — проговорил он. — Так что это не внезапное решение. Я приношу роду Авериных много неприятностей и много проблем.

— Это не новость, — пожал я плечами. — Но и не повод уходить из рода. Проблемы все решаемы, главное, чтобы ты делал правильные выводы. Мы — семья, и держимся вместе не из-за выгоды.

— Но и это не главное, — Андрей очень волновался и никак не мог собрать мысли воедино. — Ты задумывался о том, почему некроманты чаще всего не называют свои отчества? Даже к нашим деканам мы обращаемся только по имени. Святослав, Константин…

Меня это интересовало, причём уже довольно долго! Просто обычно при встрече со Святославом находилось множество других тем для обсуждения, помимо его отчества.

Но я, кажется, начинаю понимать, к чему ведёт мой брат.

— В основном некроманты уходят из своего рода, — проговорил Андрей. — А я патологоанатом, у меня тоже магия некромантов. Мы уходим из рода, из семьи, и создаём своё ответвление. Так вот у нас принято, некроманты чаще всего одиночки. Об этом редко говорят, но такое часто встречается.

— Это вовсе не обязательно, — возразил я.

Взять хотя бы Марию. Она тоже учится на патологоанатомическом факультете, но из рода никуда не собирается. И даже заключила помолвку с Владимиром. Хотя у женщин наверняка правила не такие суровые, как у мужчин.

— Не обязательно, — согласился Андрей. — Но часто практикуется. Николай, я правда это обдумал. Надежды в роду на меня нет никакой, в основном я всё только порчу. Да и не лежит у меня душа ко всем этим семейным проблемам, сам знаешь.

Знал. Даже когда у меня только-только начиналась вереница моих проблем, я не стал рассказывать о них брату. И не только потому, что не хотел отвлекать его от учёбы. А потому что знал, что ему это неинтересно.

— А как же твоя помолвка? — спросил я. — Твои планы на дочь графа Шувалова?

— Я не хочу заключать помолвку только с помощью твоего титула, — заявил он. — Придумаю что-то своё. А если не придумаю — значит, и не судьба.

— А что ты вообще собрался дальше делать? — поинтересовался я.

Уход из рода — это не просто пустые слова. Он может продолжить с нами общаться и видеться. Но он больше не будет получать деньги для своих расходов. Он больше не сможет считать это место своим домом. Приходить со всеми на приёмы в качестве члена семьи Авериных.

Это серьезный шаг.

— Я пойду работать, — заявил брат. — Буду совмещать работу и учёбу, так и закончу академию. У тебя же это как-то получается. А потом я верну роду Авериных все деньги за своё обучение, ты не думай. Прошу, не переубеждай меня, это правда взвешенное и обдуманное решение.

Я проверил его психологической магией. Было немного тоски, но сомнений не было точно. Он правда всё обдумал. И я мог прямо сейчас сделать так, что он изменит своё решение. Опять-таки психологической магией.

Но я решил этого не делать. А поступить чуть иначе.

— Если ты так решил, я не стану тебя отговаривать. Но прошу подумать. Всего неделю. И если за это время твое решение не изменится, я не стану ему противиться.

Андрей задумался. Поднял на меня тяжелый взгляд и кивнул.

— Мое решение не изменится, — сказал он.

— Пусть так. Тогда через неделю я подготовлю документы, и ты сообщишь об этом отцу и матери.

Андрей нервно усмехнулся. Но я не оставил ему выбора.

— Хорошо, — ответил он, поднимаясь. — Поговорим через неделю.

И он ушёл.

У меня же было полно дел, с которыми предстояло разбираться. И самое главное — с документами на новый титул. Стоило разобраться, что конкретно он даёт и какие изменения ждать нашей семье.

А изменений предстояло много. Прежде всего, теперь нас официально будут приглашать на все приёмы, и если граф Санкт-Петербурга не удосужится пригласить на свою встречу — это уже считается оскорблением.

На приёмы баронов мы тоже имеем права продолжать ходить, хотя они их почти не устраивают.

Штат прислуги должен состоять минимум из пяти человек, иначе это считается несолидным для такого титула. Слуги, дворецкий, водитель, повар, садовник.

По поводу дома — мы могли оставить свой особняк. Однако, как бы странно это не было — его снова придётся ремонтировать. Теперь уже, чтобы он соответствовал новому титулу.

Для графов существует императорское пособие, которое выдаётся всем новоиспечённым графам. Как раз пригодится для всех этих расходов.

Бизнесов теперь можно иметь сколько угодно и не требовалось разрешение другого графа. Это особенно приятно, теперь точно отпадают все трудности с лабораторией.

Отдельный пункт про «новые угрозы». Теперь наше положение в обществе шаткое, не все графы могут принять наш новый титул. Напрямую, конечно, они ничего сделать не смогут. Однако плести интриги за спиной — очень даже. Так что нам нужна была и личная охрана.

Я закончил с изучением документов ближе к середине ночи. Голова шла кругом, новый титул — это колоссальное количество новых тонкостей и обязанностей. С завтрашнего дня мне предстоит разбираться ещё и с этим.

После изучения всего этого спать мне не хотелось. Даже наоборот, всё это как-то меня взбодрило. И я задумался о маленькой шалости, которая поможет мне кое-что прояснить.

Меня до сих пор интересовало, почему же тайник был именно на нашей территории. И сейчас я внезапно осознал, что для решения этого вопроса у меня есть патологоанатомическая ветвь магии.

Чаще всего я пользовался лечебной и психологической. Тем не менее, Святослав обучал меня технике призыва душ. Запрещённой технике, разумеется. В последнее время мне часто приходится делать запрещённые вещи.

Я призову своего прадеда, Степана. И попробую его расспросить, не знал ли он Лазарева Родиона, отца скелета Игоря.

Для этой цели я вышел на улицу. Было уже темно — все домашние спали, а Андрей покинул наш дом.

Призывать душу умершего лучше всего на открытом воздухе. Вспоминая все инструкции Святослава, я создал энергетический кокон. И призвал туда душу прадеда.

И это сработало! Через пару мгновений в воздухе материализовался полупрозрачный силуэт. Выглядел он совсем не так, как Август Маркович. Но всё-таки тот был просто призраком, а это след души.

— Здравствуй, прадедушка, — кивнул я. — Я твой правнук, Николай.

— Ох, у меня правнук, оказывается, такой большой уже, — вздохнул тот. — А у меня время течёт теперь иначе, я и не знал, что умер уже так давно. Значит, Володя уже большой стал? Запомнил его совсем мальчишкой.

Речь шла о моём отце. Степан умер, когда отцу было всего четыре года.

Душа после смерти отправляется в хранилище душ, откуда она и призывается. Бывают исключения, когда душа остаётся прикреплённой к телу. Так было, например, с Игорем. Поэтому у него имеются воспоминания обо всём, что происходило после его смерти.

Или как Август Маркович, но тут в его существовании виноват собственноручно сделанный артефакт.

— Да, Владимир — это мой отец, — кивнул я. — Мне нужно спросить у тебя кое-что. Но для начала скажу тебе, что теперь семья Авериных имеет графский титул. Твоё дело продолжается.

— Не разбираюсь я в титулах, — усмехнулся Степан. — Вылечил тогда приближённого к императору, он и даровал мне баронский. А я простолюдин, куда уж мне до аристократии.

— Подожди, а как ты тогда воспользовался лекарской магией? — удивился я. — Она могла открыться только в твоих детях, поскольку у них уже была дворянская кровь.

Ведь магией могут владеть только аристократы. До этого момента я не задумывался об этой детали. Да и все говорили, что ещё прадед был лекарем. Однако теперь я осознал, что это не представляется возможным.

— Ох, не хотел бы я, чтобы эта информация передалась моим потомкам, — вздохнул прадед. — Но теперь ничего не поделаешь. Да, магии у меня не было. Только сын мой, Сергей, родился уже с лекарской магией. И пришлось мне…

Прадед замялся, явно раздумывая, рассказывать мне что-то или нет. Повлиять на его решение психологической магией я не мог, а потому просто ждал, что он решит.

— Расскажу, — выдохнул он. — Всё-таки мой правнук смог некромантской магией меня призвать, горжусь тобой, Николай. Я делал это с помощью артефакта.

У меня возникло стойкое ощущение, что ответы на некоторые вопросы я получу уже в следующие минуты.

— Откуда у тебя был артефакт? — спросил я.

— Друг у меня был, — ответил Степан. — Тоже простолюдин, с детства дружили. Озорной такой парень, младше меня правда лет на семь, по-моему. А всё равно интересно нам вместе было. И вот, когда мне двадцать пять исполнилось, он подарил мне неслыханную роскошь — амулет лечения.

Артефактами простолюдины пользоваться могут. Далеко не всеми, но это вполне было похоже на правду.

— И что делал этот артефакт? — заинтересованно спросил я.

— Лечил, что ж ещё, — пожал он полупрозрачными плечами. — Правда, особенность у него была. Ограниченность действия. Мог вылечить всего двадцать пять человек, а затем приходил в негодность. И вот им-то я и воспользовался, когда лечил того приближённого к императору человека. А император мне в благодарность титул даровал.

Интересно сложилось, что по иронии судьбы потомки Степана получили как раз лекарскую магию. Возможно, это было связано именно с использованием этого артефакта.

Правда, был ещё один момент. Простолюдины от взаимодействия с артефактами часто получают урон. Ведь в них самих нет магии. Думаю, это в итоге и стало причиной смерти Степана. Хоть и прошло много лет, однако насколько мне известно, умер он довольно рано.

И именно из-за использования этого артефакта в нашей семье осталась информация, что он тоже был лекарем. И никто даже не сопоставлял это с тем, что он первым получил дворянский титул.

Но меня интересовало, кто конкретно ему подарил такой артефакт.

— А что за друг? — спросил я. — Случайно не Родион Лазарев?

— Всё-то мой потомок знает, — усмехнулся Степан. — Точно, он. Это потом я узнал, что воровал он. У аристократов брал деньги, драгоценности, артефакты. И что я всю жизнь ворованным артефактом пользовался.

— А что было дальше? — тут же спросил я. — Вы продолжили общаться?

Всё-таки я был прав, и место для его клада было выбрано далеко не случайно!

— Всё меньше и меньше, — признался прадед. — Разошлись наши пути. Я не одобрял его решений, он начал говорить, что не может общаться с аристократом… Однако однажды он пришёл ко мне за помощью. Попросил спрятать на территории моего дома какой-то сундук. Мол, потом придёт и заберёт. И я решил ему помочь, в память о нашей дружбе.

— Но он его не забрал? — уточнил я.

— А этого я уже не знаю, — вздохнул Степан. — Жизнь во мне резко начала угасать, я тяжело заболел и умер. Так и не успев никому рассказать про этот сундук. А почему ты спрашиваешь? Нашёл его?

— Да, и отдал сыну того самого Родиона, — кивнул я. — Так что сундук возвращён.

Хоть его сын тоже не особо и живой. Я усмехнулся про себя, подумав, что если бы Игорь прочитал сейчас мои мысли — наверняка бы заспорил. Он, наоборот, постоянно всем пытается доказать, что живее всех живых.

— Рад это слышать, — кивнул прадед. — А теперь извини, Николай, мне пора. Береги род Авериных.

Я кивнул, и силуэт прадеда растворился. И я почувствовал, насколько же много магической энергии у меня ушло. Теперь определённо нужно поспать хотя бы несколько часов, чтобы её восстановить.

А при следующей встрече со скелетом обязательно расскажу ему, как, оказывается, были связаны мой прадед и его отец.

Я рассказал всей семье о нововведениях за завтраком и поручил отцу начать искать остальную прислугу. Сказал, что на это у меня сейчас точно нет времени, а его мнению в этом вопросе я доверяю.

И отправился в магазин, несмотря на все нововведения я продолжал быть там консультирующим лекарем. Хотя этот вопрос тоже надо бы решить, найти ещё одного консультирующего лекаря, а также управляющего для магазина.

Поэтому, заступив на смену и поздоровавшись с Василием, я сразу же подал объявление о поиске своего заместителя в магазин. Теперь он нужен как никогда.

— Николай Владимирович, — заглянул ко мне продавец. — Там мужчина, консультирующего лекаря просит.

— Уже иду, — кивнул я.

Магазин за те полчаса, что я занимался своими делами, успел наполниться людьми. Покупателей становилось всё больше, и о втором филиале тоже пора задуматься. Наш бизнес явно идёт в гору. Всё больше людей предпочитают закупаться именно в нашем магазине. С проверенными препаратами, консультирующими лекарями и прочими радостями жизни.

Василий указал мне на нужного покупателя, и я направился к нему. Мужчина лет сорока, явно аристократ, стоял возле шкафа, повернувшись к нему спиной. И одной рукой держался за живот.

— Здравствуйте, — подошёл я к нему. — Я консультирующий лекарь, Николай Владимирович. Пройдёмте в кабинет приёма?

— Было бы здорово, — выдохнул тот. — Не хочу здесь это обсуждать.

Как же я уже привык к этой фразе. Всё-таки кабинет приёма — одна из моих лучших идей. Аристократы очень уж стесняются обсуждать свои проблемы в другом месте. С простолюдинами проще, однако им тоже гораздо комфортнее наедине с лекарем.

Мужчина сел на стул для посетителей, и стоило мне закрыть дверь, раздался характерный звук флатуленции. Проще говоря, у мужчины явный метеоризм.

Стало понятно, почему он стоял в такой странной позе и сторонился других людей. Вообще в этом нет ничего такого, тем более зачастую метеоризм — один из симптомов других заболеваний.

— Прошу меня простить! — выкрикнул красный как рак покупатель. — Я… я пойду, наверное. Мне пора.

— Стойте, — остановил я его. — Ничего не произошло. Садитесь и рассказывайте мне свои симптомы.

Благо окно в кабинете было открыто.

— С животом что-то, — вздохнул тот, снова усаживаясь на стул. — Вот это бульканье постоянно. И в туалет то не могу сходить, а то наоборот… Ну, вы понимаете.

Говорить об этом он явно стеснялся, однако мне нужно было знать симптомы для полноты картины.

— Тошнота, рвота? — спросил я.

— Нет, такого нет, — помотал он головой. — Аппетита ещё частенько нет. Хотя я уже и сам часто от еды отказываюсь, чтобы только полегче стало.

Задав ещё пару уточняющих вопросов, я активировал диагностическую магию. Лекарская магия успела восстановиться за несколько часов сна и после плотного завтрака. Не до конца, но для приёма точно хватит.

А вот и проблема. Дисбактериоз кишечника. В кишечнике у человека живёт множество микроорганизмов, бактерий.

Часть из них — это полезные бактерии, которые помогают человеку с пищеварением. И если их количество сокращается — возникают подобные нарушения функции кишечника.

Это бывает из-за приёма других алхимических препаратов, чаще всего антибактериальных. А также из-за неправильного питания, стресса или даже при переезде на новое место.

— У вас дисбактериоз, — объяснил я пациенту. — Недостаток полезных бактерий и возрастание количества патогенных.

— А разве бывают полезные бактерии? — удивился мужчина. — Я со школы помню, что бактерии — это плохо.

— Не все, — терпеливо объяснил я. — В кишечнике у человека проживает около двух килограмм полезных бактерий, которые помогают с пищеварением.

А точнее, от двух до трёх килограмм. Это лактобактерии и бифидобактерии.

— И куда они делись? — спросил пациент.

— Лекарственные препараты никакие не принимали в последнее время? — спросил я. — Может быть из-за них. Или стресса, например. Или переезда, так называемая акклиматизация кишечника.

— Командировка была, уезжал в другой город, — тут же ответил мужчина. — Ох, если бы знал, что она к такому приведёт, в жизни бы не поехал! Это хоть лечится?

— Конечно, — кивнул я. — Сейчас я распишу вам лечение.

Лечение, на самом деле, довольно простое. Во-первых, диета, тщательно сбалансированная и с высоким содержанием пищевых волокон. Препарат от метеоризма, для снятия симптомов и нормализации жизни пациента. Этот момент его беспокоит явно больше остальных.

И пробиотики — специальные алхимические препараты, которые «заселят» кишечник полезными микроорганизмами. Помнится, их я обсуждал с нашим преподавателем по микробиологии, Василием Ивановичем, отдельно. Он помогал мне подобрать наиболее оптимальные варианты.

Пробиотики на моём заводе не изготавливались, их я также заказывал отдельно. Это тоже группа препаратов, которые получали не из магически выращенных растений.

Я отдал пациенту рекомендации, и он довольный ушёл. Лечебной магией решил не пользоваться, запасы были нужны для целого рабочего дня, а с этой патологией справятся и алхимические препараты.

После обеда мне неожиданно позвонил отец.

— Николай, ко мне тут заглянул наш сосед, барон Шапов, — сказал он. — Теперь по документам он является нашим подчинённым. И я отправил его к тебе, на разговор. Скоро приедет.

— Хорошо, отец, спасибо, — коротко ответил я.

К новому титулу ещё предстоит привыкнуть. Теперь у меня в подчинении есть бароны.

Шапов приехал вскоре после звонка отца. Невысокий мужчина лет сорока, он жил в соседнем от нашего особняке. Я пересекался с ним мало, поэтому ничего не знал об этом человеке.

— Добрый день, господин Аверин, — поклонился он, заходя в мой кабинет. — Меня зовут Шапов Анатолий Викторович, я теперь являюсь вашим вассалом.

— Добрый день, — кивнул я. — Очень приятно. Проходите, садитесь.

Шапов нерешительно прошёлся по кабинету и сел на стул напротив меня.

— До этого наш род относился к другому графу, — заявил он. — Но сегодня пришло официальное письмо, что нас передали вам. И если честно, я очень этому рад.

— Почему же? — заинтересованно спросил я.

— От нашего предыдущего хозяина почти не было никакой помощи, — вздохнул Анатолий Викторович. — Я просил его о трудоустройстве, он занимается рыбной промышленностью и владеет несколькими рыбными магазинами. Однако место он мне так и не дал. И ежемесячное жалование, которое должен был платить, я так и не дождался.

Забавно, ведь мы являемся соседями этого барона, а значит, тоже принадлежим этому графу. Принадлежали. Однако я вообще ни разу в жизни с ним не сталкивался. И впервые слышал о каком-то месячном жаловании. Надо будет уточнить этот момент по документам.

Вообще, пока наша семья имела баронский титул — не было никаких проблем с нашим графом. Не уверен, что он вообще помнил, какие именно бароны ему подчинялись.

— А вам нужна работа? — уточнил я.

— Да, потому как личного бизнеса у меня нет, — объяснил Шапов. — Я работал управляющим в одном магазине, но его недавно закрыли.

На ловца и зверь бежит! Я проверил его психологической магией, чтобы определить, какие эмоции он скрывает. Небольшую тревогу и надежду. Что ж, ничего подозрительного.

С ходу я ему, разумеется, довериться не могу. К тому же мне не очень понравились эти его завышенные требования от графа. Хотя для аристократов это норма, просто мне всегда было на это наплевать.

Но мне в магазин действительно нужен управляющий. Так что я решил его взять и первое время тщательно наблюдать за ним. Мне не привыкать.

— Вы согласны работать управляющим в моём алхимическом магазине? — спросил я.

— Конечно, — тут же закивал он. — Господин Аверин, вы даже не представляете, как меня выручите!

А он выручит меня. Но знать ему об этом необязательно.

— Если вы свободны, я прямо сейчас начну вводить вас в курс дела, — предложил я. — А с завтрашнего дня поступите на испытательный срок.

— Я готов, — заявил он.

До вечера я объяснял барону Шапову тонкости работы, документы и прочие нюансы. Вникал он довольно быстро, чувствовалось, что опыт у него имеется. Хотя информацию про закрытый магазин я тоже обязательно перепроверю.

Вечером он отправился домой. Мы договорись, что с завтрашнего дня он выходит на испытательный срок. Разумеется, что он может звонить мне по любому вопросу, пока ещё осваивается.

Я оповестил об этом всех остальных и, закончив свою смену, решил всё-таки отправиться в тайную библиотеку. Уже завтра вечером у меня повторная встреча с Олегом Николаевичем, на которой всё должно решиться.

И по пути в библиотеку я как раз придумал, как надо действовать, чтобы разобраться с чёрным рынком запрещённых зелий раз и навсегда.

Глава 3

Для того чтобы разобраться с чёрным рынком, мне даже не нужно посещать тайную библиотеку. Хотя кое-для чего я всё-таки туда заехал. Для моего плана нужно было предельно уточнить один момент. Чтобы не было никаких сюрпризов.

Я заехал в тайную библиотеку и тщательно прочитал те моменты, которые вызывали у меня сомнения. Если всё получится… Чёрный рынок больше не будет поставлять запрещённые зелья в нашем городе. И люди больше не будут травиться этой бурдой неизвестного происхождения.

Уточнив всё что хотел, я отправился в общежитие. Мне нужно хорошо выспаться, чтобы отправиться завтра на встречу с максимальным запасом магического центра.

Однако перед этим предстояло пережить целый учебный день.

— Николай, ничего не хочешь мне рассказать? — накинулся на меня Владимир. — Или показать?

— И тебе доброе утро, — усмехнулся я. — Ты о чём?

Хотя я уже прекрасно понял, о чём он. Но подразнить Владимира — это долг любого лучшего друга!

— Не притворяйся, — надулся он. — Я о новом титуле вашей семьи. Твой отец теперь граф, поздравляю!

Чуть ли не единственный человек во всём аристократическом обществе, который действительно просто искренне решил поздравить. Мне всегда это в нём нравилось, поэтому мы и дружим.

Правда, информация в этот раз у него несколько ошибочная. Значит, в общем доступе она распространилась пока что именно в таком виде. Будет забавно, когда все узнают правду до конца.

— Спасибо, — кивнул я. — Правда, мой отец не граф.

— Как? То есть слухи врут? — забеспокоился друг. — Ох, тогда прости, зря я на тебя накинулся.

— Слухи недостоверны, — ответил я. — Это я теперь граф. А отец — член графской семьи и рода Авериных.

Вот сейчас жаль, что не могу запечатлеть выражение лица Владимира в стоп-кадре! Челюсть у моего друга упала чуть ли не на землю. Он выпучил глаза и уставился на меня.

— Как это ты? — выдавил он из себя. — Шутки опять твои?

— Да нет, — пожал я плечами. — Я теперь являюсь главой рода Авериных. И мне даровали новый титул.

Я продемонстрировал ему кольцо, обозначающее титул графа. Владимир схватил мою руку и принялся его рассматривать со всех сторон.

— Оно настоящее! — воскликнул он. — Это кольцо графа! У моего отца точно такое же. Так ты серьёзно? Ты теперь… Ты граф?

Обычно титул получают в гораздо более зрелом возрасте, а потому удивление Владимира было понятно.

— Ну да, — кивнул я. — Бумаги все готовы. Со вчерашнего дня я являюсь графом.

— Так это… Мне к тебе теперь как-то по-другому обращаться? — разволновался друг. — Мы теперь не друзья? А что теперь будет?

Сильно же он загнался из-за всей этой ситуации. Побледнел, как будто действительно решил, что я прекращу с ним дружбу из-за нового титула.

— Успокойся, мы друзья, — заверил я его. — Вообще ничего не изменилось в плане наших отношений.

— Тогда это дело надо отпраздновать, — тут же воодушевился Владимир. — Сходим сегодня в ресторан? Я захвачу Марию, а ты…

Он замялся, не зная, как закончить своё предложение. Я пришёл к нему на выручку.

— А я Анастасию, — улыбнулся я. — Можно, но только ненадолго. У меня есть дела вечером.

А точнее, они в полночь. Однако от приглашения я решил не отказываться. Во-первых, действительно буду рад посидеть в компании друга. А во-вторых, вкусная еда и приятные эмоции явно пойдут на подзарядку моего магического центра. Главное, чтобы и в этот раз всё обошлось без происшествий.

— Так значит, всё-таки Анастасия? — заинтересованно спросил Владимир. — А София? Она же просто сохнет по тебе!

— София совершила ряд проступков, после которых я не смогу ей доверять, — честно ответил я. — Кроме того, она помолвлена с Елисеевым.

Я вспомнил наш последний с ним разговор. Он говорил мне держаться подальше от Софии. А я предложил ему вызвать меня на дуэль. Правда, на это он так и не решился.

— Понял, — отозвался Владимир. — Значит, бронирую столик на четверых. Ой, кстати. У нас с утра сейчас собрание нашего курса. Дмитрий Романович проводит.

— И ты только сейчас решил это сказать? — хмыкнул я.

— Да не до того было, — ответил он. — Тут столько всего происходит, куда уж мне помнить про собрание. Оно через две минуты начинается уже, кстати.

Ох уж этот Владимир!

— Тогда пойдём, — вздохнул я.

Мы спешно допили чай и отправились на собрание. Почти все однокурсники были уже там. Многие косились на меня, явно будучи в курсе нового титула. Но напрямую никто не подходил и ничего не спрашивал.

— Доброе утро, господа, — начал наш декан. — Во-первых, хоть и немного запоздало, поздравляю вас с выходом на учёбу.

— Нашёл с чем поздравить, — тут же пробурчал Владимир. — Вот радость то!

Остальные тоже без энтузиазма восприняли это поздравление, и декан поспешил сменить тему.

— У нас продолжается экспериментальная программа по рейтинговой системе, — проговорил он. — Изначально наша академия планировала подвести итоги по окончанию учебного года. Однако вышло новое распоряжение. Согласно ему итоги должны подводиться раз в семестр. То есть к новому году мы уже должны определить победителей.

Интересно, почему так резко поменялись планы. Я уверен, что в этом тоже замешан император. Не просто так он говорил мне, что рассматривает мою кандидатуру на должность своего личного лекаря. Подобные системы рейтинга наверняка созданы, чтобы он чётко мог определить лучших студентов. И не только он — Министерство магического образования пристально наблюдает за новым поколением лекарей.

— То есть за эти пару месяцев мы ещё добираем баллы, и к новому году становится известно, кто лучший студент, лучший курс и лучший поток? — спросил Дмитрий Рудаков.

— Всё верно, — кивнул декан. — Промежуточные результаты я объявлять не буду. Вы не будете знать свои баллы до подведения итогов. Я даже распорядился, чтобы преподаватели не говорили вам, сколько точно баллов они вам начисляют.

Да они и до этого не особо говорили. Просто озвучивали «я начислю баллы», и на этом всё.

— Ну как нам тогда точно знать, кто стремится к победе? — возмутился Елисеев. — Если мы не будем знать баллы?

— Вам всем надо стремиться к победе, — невозмутимо ответил Дмитрий Романович. — Сейчас сразу трое студентов нашей академии идут плечом к плечу по их количеству. Но всё может поменяться.

Соревнования пробуждали во мне азарт, и с самого первого дня объявления об этой рейтинговой системе я хотел победить. Три человека идут плечом к плечу… Если всё-таки предположить, что один из них — я, то у меня ещё два конкурента.

Значит, нужно зарабатывать ещё больше баллов.

— Также хотел сказать, что у вас появился новый цикл, по заболеваниям пищеварительной системы, — проговорил декан. — Он пройдёт у вас в течение следующих двух месяцев.

Если все занятия будут проходить так же, как первое — это будет самый бесполезный цикл. Однако я всё ещё рассчитывал, что преподаватель изменит свой подход к занятиям.

— Так, что ещё из новостей… — задумчиво почесал подбородок декан. — Разумеется, в декабре состоится зимний бал. Это уже традиция, так что не совсем новость. На этом, пожалуй, всё. Отправляйтесь на занятия.

Студенты, тихо переговариваясь между собой, направились к выходу. В основном всех зацепила эта тема рейтинга, ведь если итоги будут подведены уже через два месяца, то и призы победители получат тогда же. Всем было интересно, что же приготовила академия для номинации «лучший студент».

Я надеялся, что это не стажировка в лаборатории. Хватит с меня подобных поездок.

— Николай, доброе утро, — подошёл ко мне Дмитрий. — Скажите, эти слухи — правда?

— Смотря о чём вы, — пожал я плечами.

— Ну, — он перешёл на шёпот. — Что вы теперь — граф. Сначала пошли слухи, что вашей семье присвоен графский титул. А потом начались слухи, что он присвоен лично вам. Вы простите за моё любопытство, не смог удержаться.

Любопытство очень свойственно аристократам, так что я не удивлён. Так как Дмитрий решил спросить это лично, я решил ответить честно. Кроме того, общались мы весьма неплохо и часто помогали друг другу. Другом своим я его не считал, но приятелем — вполне.

— Да, мне действительно присвоен такой титул, — кивнул я. — Я теперь граф.

— Ого, поздравляю вас! — удивлённо протянул он.

Наверняка думал, что слухи эти я сейчас опровергну. А я вместо этого их подтвердил.

— Я хотел ещё кое-что сказать, — смущённо добавил Дмитрий. — Я очень благодарен вам за помощь с моей сестрой. Ксения бывает… несносной, и я это прекрасно знаю.

Точно, эта Ксения изрядно потрепала мне нервы, когда я проводил ей экскурсию по академии.

— В общем, я хотел вас отблагодарить, — продолжил Рудаков. — Но не знаю, как именно.

Я вспомнил про выставку «Живые полотна». Анастасия упоминала мне, что мечтает туда попасть, а билетов нет. Возможно, Дмитрий сможет отблагодарить меня именно таким способом.

— У вас, случайно, нет билетов на выставку «Живые полотна»? — спросил я. — Она очень известная, и потому билетов уже не достать.

— Есть, — просиял Дмитрий. — Мой отец заказывал их ещё два месяца назад. Но планы у него изменились, и в эти выходные он пойти на неё не сможет. Он отдал их мне, чтобы хотя бы я посмотрел.

— А сами вы не хотите? — уточнил я.

— На искусство мне всё равно, — усмехнулся Дмитрий. — Это отец мой любит всю эту сферу. Билеты караулил в предпродаже, а их сразу же все раскупили, ещё за два месяца до самой выставки! Но в итоге, как я уже и сказал, планы у него изменились, и он не может пойти.

Я планировал найти способ достать билеты, чтобы порадовать девушку. Поэтому это предложение было весьма кстати.

Тем более, что Дмитрий таким образом возвращал мне долг за помощь с его сестрой. Так что поводов отказываться у меня не было.

— Тогда я с удовольствием приму билеты, — кивнул я. — Хотел на неё попасть.

— Я принесу вам их после занятия, — заявил Дмитрий.

Отлично, как раз вечером сообщу об этом Анастасии. Уверен, Владимир уже успел найти нам подходящее место для ужина, этого таланта у него не отнять.

После этого я направился на занятие по алхимии. Первая встреча с Сергеем Станиславовичем после всего произошедшего.

— Доброе утро, господа, — начал занятие Сергей Станиславович. — У нас с вами сегодня меньше времени, чем обычно, из-за вашего утреннего собрания. Поэтому быстро будем разбирать тему.

Я сразу же обратил внимание, что он избегает зрительного контакта со мной. Раньше он наоборот почти всегда смотрел на меня, и я с удовольствием поддерживал диалог с ним.

— Тема сегодняшнего занятия — алхимические препараты от аллергии, — продолжил он. — Как вы думаете, какой основной принцип в производстве препаратов от аллергии?

Я выждал некоторое время, чтобы дать возможность ответить другим. Однако никто так и не отреагировал, поэтому я уверенно сказал:

— Не допустить развитие у человека аллергии на сам препарат.

— Правильно, Аверин, — проговорил преподаватель. — Однако вам следовало бы дать возможность ответить другим студентам. Я прекрасно знаю, что у вас есть свой алхимический магазин и завод. Но мне важно, чтобы все студенты разобрались в теме.

Такое я стерпеть не мог. Он может сколько угодно обижаться и злиться за то, что я задержал его сына в подпольной лаборатории. Это его право.

Но отражать это на занятиях — не профессионально!

— Я дал время для других студентов, — спокойно ответил я. — Но никто, кроме меня, так и не дал ответа.

— Может быть, остальным надо больше времени, чтобы подумать! — тут же выкрикнул Елисеев.

Решил воспользоваться ситуацией и таким образом мне отомстить.

— Я дал достаточно времени, и вам, как совладельцу сети алхимических магазинов, его должно было вполне хватить, — отозвался я.

— Елисеев прав, — заявил Сергей Станиславович. — Вы выставляете свои знания напоказ, тем самым не даёте раскрыться другим студентам.

Я тяжело вздохнул. Всегда считал, что спорить с преподавателем — это не лучшая идея. К преподавателю нужно относиться с уважением. Однако и терпеть подобные высказывания в свой адрес я тоже не мог.

— Вы не правы, — спокойно сказал я. — Я лишь отвечал на ваш вопрос. По-моему, ответ на вопрос — это всегда демонстрация знаний. И если вас такое не устраивает, то не стоит и задавать вопросы.

Сергей Станиславович нахмурился. Он понимал, что я прав, но обида, сидевшая внутри него, не позволяла ему показать мне это.

— Вы решили научить меня, как вести занятие? — спросил он.

— Нет, — пожал я плечами. — Я всего лишь ответил на ваш вопрос. Вообще не вижу в этом причин для конфликта.

На это преподаватель не нашёл, что ответить.

— Продолжим занятие, у нас не так много времени, — заявил он. — Действительно, при выборе трав для препаратов от аллергии сильное влияние оказывает их способность самих вызывать аллергию. Поэтому одна из магически выращенных трав, ранее считающаяся обязательным компонентом для подобных препаратов, сейчас не используется. Какая?

Он снова задал вопрос залу и уставился на меня. Ответ я знал, но решил принципиально его не говорить.

— По-моему, чабрец, — нерешительно ответил Юрий Колесов.

— Абсолютно верно, — радостно кивнул преподаватель. — Я добавлю вам баллы в рейтинг за правильный ответ.

Он решил объявить мне войну таким образом? Демонстративно добавив баллы другому студенту за ответ и проигнорировав меня. Если это так, то тактику он выбрал неверную.

Я всегда за честную справедливую конкуренцию. В данном же случае она становится несправедливой.

После занятия, которое всё прошло в таком же духе, я подошёл к Сергею Станиславовичу для разговора.

— Вы что-то хотели, Николай? — максимально официальным тоном спросил он.

— Да, — кивнул я. — Хотел узнать, по какому принципу вы присуждали баллы другим студентам за ответы, но не присуждали мне.

— Вы не можете указывать мне, как присуждать баллы, — тут же заявил преподаватель. — Нам даны чёткие указания, что мы присуждаем их по собственному желанию.

Такие указания действительно были, чёткой системы рейтинга ещё не существовало. Ведь программа была экспериментальная, и её ввели нам только с этого года. Но мне такой ответ не нравился.

— Я вам не указываю, — спокойно возразил я. — Просто хочу услышать вашу логику. Я ответил на четыре вопроса, и баллов вы мне не присвоили. Другие студенты отвечали только на один, но им вы их давали.

— Я вам и так присуждал много баллов до этого, — заявил Сергей Станиславович.

— Так в этом и суть, что их нужно набрать как можно больше, — проговорил я. — И вы присуждали мне их не просто так, а за мои заслуги.

И снова он понимал, что неправ, но всеми силами не хотел этого показывать. Хмурился и пытался спорить, заведомо зная о своём проигрыше.

— Я добавлю вам баллы в рейтинг, — наконец сказал он. — Вы правы, это должно быть честно.

Конечно, ведь он не хотел, чтобы я раздувал конфликт дальше.

— Приятно, что мы друг друга поняли, — кивнул я.

Выйдя из корпуса, я подумал, что он может и не назначить баллы. Ведь это теперь никаким образом не проверить. Может назначить меньше, чем остальным. Однако на это я уже никак не повлияю. Самое главное — что я заставил его признать свою неправоту. А если теперь он поступит таким образом — это останется на его совести.

На обеде Владимир продемонстрировал мне выбранный ресторан. Место было довольно красивым, всё-таки талант выбирать подобные места у него не отнять.

Затем меня нашёл Дмитрий и вручил обещанные билеты. Теперь мы с ним были в расчёте.

Я позвонил Анастасии и пригласил её на ужин. Разумеется, девушка сразу же согласилась. Кроме того, мне нужно было сделать ещё пару звонков.

Я созвонился с новым управляющим магазина, бароном Шаповым, чтобы узнать, как продвигаются его дела. Пока что вопросов у него не возникло, разбирался со всеми документами. Думаю, завтра обязательно приеду туда на внеплановую проверку.

Мой второй управляющий уже на заводе, наоборот до конца заслужил моё доверие. Он отзвонился сам, сообщил о заключении договора с новой лабораторией. Они тоже будут брать с завода деньги за предоставление рецептов, но значительно меньше.

Кроме того, он уже начал заниматься лабораторией, обустраивая её на заводе. В общем, все задачи были выполнены.

Ещё один звонок я сделал хирургу Колесову, узнать о состоянии Егора. Оказалось, что его выписывают уже завтра вечером, чувствует он себя превосходно и постоянно любуется на новое лицо. Надо будет обязательно прийти на его выписку.

Закончив со всеми делами, я сходил на занятие по кожным заболеваниям, а после приступил к сборам в ресторан. Вместе с Владимиром мы сначала забрали Анастасию из общежития, потому как её ждать не пришлось совсем. А затем прождали все вместе Марию, которая опоздала минут на пятнадцать. И на автомобиле Владимира отправились в нужное место.

— Анастасия, у меня для вас сюрприз, — сказал я девушке, пока Владимир и Мария ускакали вперёд. — Я достал два билета на выставку «Живые полотна». И хочу вас пригласить.

— Ох, правда? — захлопала она в ладоши. — Спасибо вам огромное! Я уже и не надеялась на неё попасть! Как вам удалось, у меня даже отец не смог!

— Секрет фирмы, — улыбнулся я. — Рад, что вы довольны. Выставка в субботу, так что ничего не планируйте.

— Эй, голубки, ну где вы там? — в свойственной ему манере окликнул нас Владимир.

Анастасия покраснела и поспешила к нашему столику.

— Итак, дамы и господин, — важно прокашлявшись и подняв бокал с соком, начал Владимир. — Со вчерашнего дня у нас больше нет друга барона Николая. Зато появился друг граф Аверин.

— Ничего себе, поздравляю вас, — удивилась Анастасия. — Значит, вы теперь — глава рода?

— И как глава рода, он сам решит, какую невесту ему выбрать, — подмигнул ей Владимир.

Ох, дать ему подзатыльник бы, но ресторан не лучшее для этого место! Анастасия снова раскраснелась и уткнулась в меню.

— Моя сестра очень вами интересуется, — внезапно проговорила Мария, до этого сидевшая молча. — И мне казалось, вы тоже оказывали ей знаки внимания. А теперь, с новым титулом, вы легко можете способствовать вашей помолвке.

Теперь за столом воцарилась тишина. Сказанное было очень бестактно, особенно если учесть, что я был в сопровождении дамы. Если бы этот разговор она проводила наедине — другое дело. А так это как минимум некрасиво.

— Я не оказывал никаких знаков внимания, которые выходили бы за рамки принятых в обществе манер, — спокойно сказал я. — Тем более София помолвлена, и что-то, кроме хороших манер, было бы крайне неуместно выказывать. Так что я не очень понимаю, к чему эти слова.

— Я просто хотела сказать, что прежде чем строить новые отношения, лучше сначала разобраться со старыми, — ответила Мария.

Владимир тут же вскочил и, взяв её за руку, ушёл с ней поговорить. Я оставил это на него, всё-таки это его невеста.

— Николай, у вас есть… девушка? — обеспокоенно спросила Анастасия. — Отношения с Софией? Я тоже замечала, как она на вас смотрит. И моё общество ей не то чтобы нравилось.

— У меня нет с ней никаких отношений, — спокойно ответил я. — Это домыслы её сестры-близняшки. Если бы они были — я бы не стал звать вас на свидания.

— Простите, — смутилась она. — Просто меня очень взволновали эти слова.

— Вам не о чем переживать, — заверил я её.

Она снова вспыхнула и быстро кивнула. Вскоре вернулись и Владимир с Марией. Он явно провёл с ней разговор, потому как больше таких высказываний она себе не позволяла. И остаток вечера прошёл очень даже хорошо.

Я вернулся со всеми в академию, проводил Анастасию до общежития, а затем направился в приют Красного Креста. Настало время исполнять мой план.

Олег Николаевич уже ждал меня на месте. На этот раз он тоже пришёл один.

— Рад вас видеть, Николай, — проговорил он. — Ну что, вы обдумали моё предложение?

— Очень тщательно, — кивнул я. — Хочу ещё раз услышать всю мою выгоду.

Первый пункт моего плана — заставить Олега Николаевича поверить, что я действительно соглашусь на его условия.

— Приятно говорить с умным человеком, — ответил он. — Итак, ваш завод будет осуществлять нам поставки магически выращенных растений. Вы будете получать солидную прибыль. Кроме того, ваш завод будет под нашей защитой. И ему не будут грозить никакие… неприятности.

Явный намёк на то, что если я не соглашусь — неприятности будут ещё как грозить. Но я отказываться не собирался, мой план был в другом.

— Какая именно сумма? — спросил я.

Олег Николаевич протянул мне документы. Что ж, платить он и правда собрался нам большие суммы.

— И как именно вы хотите закрепить сотрудничество? — задал я главный вопрос. — Вряд ли вы доверите это дело банальным подписям на бумагах.

— Вы очень проницательны, — усмехнулся тот. — Я заставлю дать вас психологическую клятву о неразглашении. Её давали все мои сотрудники, и вам, с вашими психологическими способностями, это будет нетрудно. Я просто залезу к вам в голову и сам наложу эту капсулу неразглашения.

Это как раз то, что мне нужно. Так, надо приготовиться, в следующую секунду надо будет действовать очень быстро.

— Тогда приступайте, — кивнул я.

В ту же секунду, когда Олег Николаевич активировал свою психологическую магию и направил её мне в голову, я сделал то же самое. У меня была лишь пара мгновений, надо было обогнать его.

Этот план я и продумал. Дело в том, что когда психолог действует психологической магией, сам он на некоторое время становится к ней уязвим. На очень небольшой период времени. И именно на этом я и построил свой план.

Я мгновенно залез в голову к Олегу Николаевичу и гипнозом внушил ему «мне надо закрыть чёрный рынок».

Минус этого плана — сам я тоже был в этот момент восприимчив к его магии. Однако он наверняка расценил это как покорность и даже не заметил вмешательства в собственную голову.

Я же к неразглашению был вполне готов. Ведь если чёрный рынок закроется — и рассказывать о нём больше не придётся.

Закончив воздействовать на меня магией, Олег Николаевич удивлённо остановился и уставился на меня, как будто видел впервые в жизни.

Странно, такого быть не должно… Я не трогал его воспоминания.

— Кто вы? — недоумённо спросил он.

Ну и каким образом Олег Николаевич умудрился потерять память⁈

Глава 4

По плану я воспользовался техникой гипноза, чтобы внушить Олегу Николаевичу нужную мне мысль. Воспоминания я не трогал, это абсолютно другая техника.

Хотя сначала у меня действительно была мысль закапсулировать именно те воспоминания, которые касаются производства запрещённых зелий. Чтобы он даже не помнил, что занимался таким. Однако у такого плана был ряд минусов. Ведь это не гарантировало полную остановку производства.

Но даже если бы я в итоге остановился на этой идее, Олег Николаевич всё равно должен был меня помнить. Мы познакомились с ним до этого, в тайном клубе.

А я, вдобавок ко всему, в итоге не пользовался этой техникой. Техника гипноза не затрагивает воспоминания. Только если из-за моей спешки что-то пошло не так…

— Николай Аверин, — сказал я Олегу Николаевичу. — Студент лекарской академии. Вы меня не помните?

— Помню, вроде, — выдохнул он. — В голове какая-то каша. Не понимаю, в чём дело.

Это странно. Я уверен, что техника была использована мной правильно. В ту единственную секунду, когда Олег Николаевич оказался доступен для воздействия психологической магии.

Точно также как и его техника сработала. Он успел наложить на меня психологическое неразглашение. И теперь я никому не смогу рассказать про чёрный рынок запрещённых зелий. Ну и ситуация…

— Вы позвали меня на личную встречу, — напомнил я. — Чтобы что-то обсудить.

— Вряд ли, — протянул Олег Николаевич. — Мне нечего с вами обсуждать. Хотя я помню, что хотел сделать что-то важное…

Он был в растерянности. Так вели себя все, кто оказывался под действием моего гипноза. Длительность у этого эффекта не слишком большая, поэтому надо чтобы он поскорее вспомнил свою единственную задачу. Закрыл всё производство.

Минус плана — после окончания эффекта он может захотеть снова его открыть. Но я рассчитывал, что сделать это будет не слишком-то просто. Распустит всех сотрудников, закроет свои филиалы. На восстановление всего этого затем уйдут годы. А этого времени хватит, чтобы ещё что-то придумать.

— Постарайтесь вспомнить, что именно, — мягко сказал я.

Активировать психологическую магию я больше не мог. Олег Николаевич всё ещё остаётся очень сильным психологом и сразу же поймёт, если я ей воспользуюсь. Поэтому теперь действовать можно только словами.

— Я хотел… сделать важное решение по моему бизнесу, — сказал Олег Николаевич. — Но я не помню, зачем тогда я позвал вас… Ох, я же психолог, а мне, кажется, самому нужна психологическая помощь!

Я понял, что происходит. Всё-таки мысль о том, что надо закрыть чёрный рынок, была внедрена правильно. Но из-за этой мысли Олег Николаевич перестал понимать, зачем он вообще позвал меня на встречу в таком случае. Из-за этого его мозг явно перенапрягся и даже выдал кратковременную потерю памяти.

А сейчас он даже не уверен, знаю ли я про чёрный рынок. И говорить этого он мне не хочет, чтобы не раскрывать себя. И вся эта ситуация буквально сводит его с ума.

— Вы, наверное, просто переработали, — предположил я. — Поэтому в голове и каша. А меня позвали… Просто проведать, возможно. Честно, этого я знать не могу.

— Может, хотел узнать у вас, как вы переживаете закрытие тайного клуба, — задумчиво предположил он. — Хотя зачем бы я тогда звал вас сюда. Наверное, и правда просто переработал. А теперь мне срочно надо… Решить кое-какие дела.

И побыстрее, пока действие моего гипноза не прекратилось. У него есть около трёх часов на это, думаю, что хватит с лихвой. Тем более что эту мысль я закрепил в нём сильно.

— Тогда я пойду, — кивнул я. — Всего вам доброго.

Олег Николаевич уже схватился за телефон, намереваясь кому-то звонить. Что ж, вот и всё. Моё тайное сражение с чёрным рынком закончено, и можно сосредоточиться на остальных текущих проблемах.

Которых тоже немало, всё-таки теперь я граф. Но для начала нужно отдохнуть, воздействие психологической магией снова отняло у меня почти половину всей силы.

А остальные силы ушли на маленький секрет, чтобы точно узнать, закроет ли Олег Николаевич весь свой теневой бизнес. Тут всё было просто, я создал с помощью некромантской магии скелета-разведчика. Этому меня обучал ещё Святослав, задача у такого помощника всего одна — тщательно воспроизвести мне все разговоры, которые он услышит сегодня вечером. Для перестраховки, чтобы точно убедиться, что мой план сработал. Узнаю я «доклад» своего скелета только завтра.

Этому методу меня обучил Святослав, когда моей семье угрожал Иван. Тогда я стал замечать, что он слишком уж осведомлён о моей жизни.

Утро следующего дня началось с нового занятия по заболеваниям пищеварительной системы. Несмотря на все мои ожидания, Леонид Трофимович снова не особо спешил на занятие и пришёл только минут через десять.

— Доброе утро, — пробубнил он. — Сегодня тема у вас — гастрит. Прочитайте про неё в учебнике со страницы девяносто пять.

Высказав эту короткую речь, он снова уселся за свой стол и достал телефон. Ну нет, больше так продолжаться не может!

— Леонид Трофимович, — начал я. — Читать тему в учебнике мы можем и без вашего участия. Более того, мы это делаем при подготовке к занятию. На занятии же время выделено для обсуждения этой темы, объяснения неясных моментов и ответов на вопросы.

— Уже прочитали, — он даже не поднял голову. — Тогда можете идти.

Да он даже не слушал, что я ему говорю!

— Мы прочитали её ещё вчера, — решил поддержать меня Юрий Колесов. — Нам следует обсудить её с вами.

Не все были до конца согласны с нашими высказываниями. Несколько одногруппников напротив были явно рады возможности «халявить». Однако лекарская академия — это не место для халявы. Если занятия по важнейшей системе органов будут проходить в таком формате, то какие из нас получатся лекари?

— Господа, — Шереметев поднял на нас усталый взгляд. — Я ваш преподаватель, и поэтому должен быть с вами предельно откровенным. Мне плевать на ваш цикл и ваши знания. Мне нужно выдержать ровно один год, и мне дадут учёную степень.

Так вот оно в чём дело! Леонид Трофимович просто решил получить степень учёного. Для этого в нашем мире существовали разные варианты. Чаще всего такие лекари выбирали путь написания множества научных работ, которые открывали им дверь в область науки.

Это лекари, которые не занимаются лечением других людей, а фокусируются на изучении теории и всевозможных научных открытиях. Я всегда ими восхищался, ведь они продвигают лекарское дело вперёд.

Другой способ получить научную степень — это преподавание. Все наши преподаватели имеют такие степени. Однако первый раз сталкиваюсь с тем, что преподаватель в открытую заявляет о своём нежелании преподавать!

— Мы можем написать на вас жалобу, и вас отстранят от преподавания, — спокойно сказал я. — И научную степень вы никакую не получите.

— Не смешите меня, — он самодовольно махнул рукой. — Для отстранения по правилам нужны подписи абсолютно всех студентов. Вы никогда не сможете их собрать. Уверен, половину из вас такие занятия более чем устраивают.

В этом он был прав. Я же сам отмечал, что многие, наоборот, в восторге от такого посещения занятий. Они не думают о том, что это отразится на их знаниях.

— А разве вы сами не хотите поделиться своими знаниями с будущим поколением лекарей? — я решил зайти с другой стороны.

— Нет, — невозмутимо ответил он. — Не горю желанием.

Сложная ситуация. Я могу его сейчас заставить провести занятие с помощью своей психологической магии. Но этого ведь хватит только на одну пару! А дальше что, каждый раз такое проворачивать и заставлять человека преподавать против его воли?

Воззвать его к совести тоже не получается. Остаётся один вариант. Но перед этим всё-таки дам ему последний шанс.

— Леонид Трофимович, если вы не измените своё отношение, то мне придётся принять меры, — спокойно произнёс я. — Я найду способ сделать это и без коллективной жалобы. Заболевания пищеварительной системы — это очень важный цикл. Нам нужно его качественно изучать, чтобы стать хорошими профессионалами в своей области.

— Николай, да что вы к нему пристали? — возмутился один из друзей Елисеева. Как раз один из тех оболтусов, непонятно как учащихся в нашей академии. Кажется, у него были проблемы во время наших пересдач по гистологии и анатомии. — Тему вполне можно прочитать и в учебнике, там всё то же самое.

— Вот видите, — перевёл на меня усталый взгляд Леонид Трофимович. — Давайте не будем усложнять друг другу жизнь, и всем станет лучше. Господа, если вы уже прочитали — можете быть свободны. Вы молоды, и у вас наверняка есть куча дел помимо этого цикла.

Часть однокурсников довольно загудела и тут же начала собираться. Другие были в замешательстве, однако тоже нерешительно принялись за сбор своих вещей.

По-хорошему не получилось. Что ж, тогда придётся воплотить в жизнь мой план. Я быстро подошёл к Владимиру и попросил собрать всех в столовой для собрания. Он сделает это с лёгкостью.

Через пятнадцать минут все уже были в столовой, в ожидании моей речи.

— Господа, — начал я. — У меня есть способ добиться для нас хорошего преподавателя и адекватного цикла по заболеваниям пищеварительной системы. И я собираюсь это сделать. Но решил предупредить вас, так будет правильнее.

— Если вы уже всё решили, то зачем нам это говорить? — возмущённо сказал один из однокурсников. — Но с таким решением, я думаю, нужно добиться согласия всех студентов.

— А что тут думать, Николай прав, — тут же произнёс Рудаков. — Мы учимся на лекарей, это не такая профессия, чтобы можно было халявить на парах! Как нам без знаний о заболеваниях пищеварительной системы лечить людей⁈

Однокурсники загудели, принявшись горячо спорить. Каждый хотел высказать свою точку зрения. К общему согласию так никто не придёт.

— Тихо! — прикрикнул я. — Не превращайте всё в уличный торговый рынок. Я всегда за справедливость. Поэтому, чтобы всех всё устроило, мы проведём голосование.

Незаменимый Владимир быстро подготовил небольшие листы бумаги и раздал каждому.

— Пишите знак плюса — если согласны, и минус — если против, — распорядился я. — Давайте побыстрее, а то так до вечера провозимся.

Все тут же принялись писать своё решение, пряча листы друг от друга. Затем все отдали их мне, и я принялся за подсчёт голосов.

— Итого, двадцать три голоса «за» и четырнадцать «против», — озвучил я. — Думаю, теперь все довольны. Решение принято большинством, так что я сделаю задуманное.

Возражений больше не последовало, всё-таки победило честное голосование. Поэтому я сразу же отправился к ректору.

— Николай, добрый день, — радостно поприветствовал меня он. — Вы, наверное, пришли узнать детали о ежегодной конференции, куда в этом году вы отправитесь?

Вообще не за этим, но это тоже было бы неплохо узнать. Ректор говорил, что она пройдёт в середине ноября, значит, уже на следующей неделе.

— Это тоже, — кивнул я. — Но вообще я к вам по другой причине. Мне нужно обсудить с вами стиль преподавания нашего нового учителя по заболеваниям пищеварительной системы, Шереметева Леонида Трофимовича.

— А что не так? — тут же посерьёзнел ректор.

Я знал, что к моим словам он точно прислушается. Уже не раз помогал академии со сложными ситуациями и смог добиться уважения нашего ректора. Поэтому и решил прийти к нему с новой проблемой.

— Он абсолютно не преподаёт, — спокойно объяснил я. — И открыто признаёт, что преподавание ему неинтересно. Лишь занимает это место для получения учёной степени.

— Ох, этого я и боялся, — вздохнул ректор. — Этот новый преподаватель до этого нигде не преподавал. Учился в лекарской академии в другом городе, то ли Саратов, то ли Воронеж… И его нам настойчиво порекомендовало Министерство магического образования.

Я понял, к чему он клонит. Скорее всего, Леонид Трофимович — чей-то родственник или очень хороший знакомый. И так просто его не уволить.

— Я вам верю, вы не подумайте, — поспешно добавил ректор. — Просто сомневаюсь, что смогу как-то решить эту проблему. Увы, некоторые законы нашего мира нам неподвластны.

— Я понял, — спокойно кивнул я. — Тогда перейдём ко второй теме, расскажите про конференцию.

С Леонидом Трофимовичем придётся разбираться с помощью моего запасного плана. Всё-таки придётся задействовать психологическую магию, только использовать не гипноз.

Я находил одну подходящую технику в одной из книг тайной библиотеки, как раз когда искал нужную мне информацию для встречи с Олегом Николаевичем. Правда, из-за своей ненадобности она мне не запомнилась, и вспомнил я её только сейчас.

До этого я считал, что лучше разобраться с преподавателем другими способами и не лезть ему в голову. Но иного способа у меня не остаётся.

— Конференция пройдёт в следующую среду, — приободрился ректор, обрадованный смене темы. — Вот ваш билет.

Он протянул мне красивый пригласительный, с датой и местом проведения.

— Лекари со всего мира будут читать свои доклады, — продолжил рассказывать ректор. — И можно будет задать им любые вопросы. Я думаю, вам там понравится.

— Определённо, — кивнул я. — Тогда всего доброго.

— И извините, что я никак не могу решить проблему с вашим циклом, — виновато добавил ректор на прощание. — Я могу поговорить с преподавателем, но не факт, что это подействует. Он знает, что место закреплено за ним прочно. И дело тут не в нашей академии.

Ничего, разберусь с этим сам. Я кивнул и покинул кабинет ректора.

После занятия по фехтованию снова отправился по своим накопившимся делам. Прежде всего — в тайную библиотеку, чтобы тщательнее изучить нужную мне технику. С её помощью я могу пробудить в Леониде Трофимовиче желание к преподаванию. Техника сработает только в том случае, если у него есть задатки к этому.

Затем я отправился в приют Красного Креста. Меня очень интересовало, как именно себя повёл Олег Николаевич после моего ухода.

Оказалось, что весь мой план прошёл гладко. Мой «шпион» доложил, что Олег Николаевич после моего ухода отдал несколько распоряжений в срочном порядке закрыть все лаборатории, отозвать всех торговцев и уничтожить документы и рецепты. Теперь запрещённые зелья больше не будут производить в нашем городе.

А открыть такой бизнес заново — дело очень непростое. Уверен, что под гипнозом Олег Николаевич проследит, чтобы оборудование не выкрал кто-то из работников для продолжения деятельности. Человек он неглупый, и я привил ему сильное желание избавиться от незаконного бизнеса.

Даже когда действие моего гипноза закончится, а точнее, оно уже наверняка закончилось — восстановить всё не удастся. Олег Николаевич наверняка продумал во всех филиалах способы быстрого самоуничтожения. И протоколы для сотрудников, что делать в таком случае. Так что одной проблемой стало меньше.

Я отправил своего шпиона на покой и направился в алхимический магазин. Нанятый мною барон Шапов не звонил, и я решил его проконтролировать.

— Николай Владимирович, как хорошо, что вы пришли, — накинулся на меня Василий, который работал сегодня в дневную смену. — Я так не могу. Я работаю в вашем магазине уже много лет, и не думал, что окажусь под угрозой увольнения.

— Добрый день, — удивлённо ответил я. — Я и не собирался вас увольнять, о чём вы?

— О вашем новом управляющем, — вздохнул Василий. — Он толковый, это в нём сразу чувствуется. Но слишком уж… Жёсткий, вы уж простите меня за прямоту. Сказал, что есть вероятность моего увольнения. А я работать хочу!

Так, всё-таки не зря я решил приехать с проверкой. Тут за моей спиной уже вершатся непонятные дела.

— Я всё решу, — успокоил я Василия. — Работайте спокойно, никто вас не уволит.

Продавец вернулся за прилавок, а я уверенным шагом направился в свой кабинет, который теперь выделил барону Шапову.

— Почему без стука? — не поднимая глаза, буркнул он.

— Потому что это мой магазин и мой кабинет, — спокойно ответил я. — Я приехал с проверкой.

Он поднял глаза и испуганно подскочил со стула.

— Господин Аверин, здравствуйте, — защебетал он. — А я заработался, сразу и не заметил, что это вы. Разбираюсь в документах, в поставках. Мне вот удалось выбить скидку на поставку пробиотиков.

Решил сразу же попытаться меня задобрить. Но у него не выйдет сбить меня с мысли.

— Скидки — это хорошо, — произнёс я. — Но объясните мне, на каком основании вы принимаете решение об увольнении моего сотрудника? Находясь на испытательном сроке, да и ещё не посоветовавшись со мной.

— Вы о Василии? — тут же понял он. — Так это… Господин Аверин. Он староват уже стал, и ему на пенсию пора. Я нашёл сразу две кандидатуры на должность продавца, молодые, амбициозные. А Василий пока до нужного шкафчика дойдёт — несколько минут пройдёт.

Тут он, конечно, преувеличивал, но я понял его точку зрения. Снова дилемма. С точки зрения хорошего управляющего он в чём-то даже и прав. Действительно, новый молодой продавец будет куда активнее справляться со своими обязанностями.

Однако с человеческой точки зрения такое решение недопустимо. Василий работает в магазине дольше всех, он многократно показывал мне свою преданность. Не ушёл в сеть Елисеевских, когда его пытались переманить. Нашёл мне второго продавца, Сергея. Помогал с ремонтом.

И выставить его на улицу после всего этого я просто не могу. Когда решит уйти на пенсию сам — пожалуйста.

— Любые подобные решения нельзя принимать без моего ведома, — со сталью в голосе проговорил я. — Василия увольнять я не собираюсь, и даже думать об этом забудьте. Да и вообще, штат продавцов укомплектован у нас полностью, так что ваши кандидатуры не пригодятся. Свободна должность лекаря-консультанта, да и мой управляющий пока что на испытательном сроке. И ещё одна подобная выходка — для него вакансия тоже освободится.

— Господин Аверин, я понял, — испуганно ответил тот. — Я как лучше хотел. Конечно, теперь я буду с вами советоваться. Не думал, что моё решение вам не понравится.

На первый раз обойдусь предупреждением. Однако доверия барон Шапов по-прежнему не заслужил, и я буду продолжать свои визиты в магазин.

— Я найду консультирующего лекаря, обязательно, — продолжал щебетать он. — И вы лично будете одобрять кандидатуру. Не увольняйте меня!

— Я уже сказал, на первый раз я это прощу, — ответил я. — Больше вопросов не возникло?

Шапов уточнил пару деталей по документам, но в большинстве вопросов он разобрался. Оставив его, я заглянул в кабинет лекаря-консультанта. Сегодня там работал отец.

— Николай, здравствуй, — радостно поприветствовал он. — Пришёл с проверкой?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я. — Как продвигается набор персонала?

— У нас уже появились несколько слуг и два охранника, — отчитался он. — Тебе хорошо бы иметь охранника в сопровождении, ведь титул носишь ты.

Представил, как мой личный телохранитель сидит со мной на лекциях по алхимии. Забавная картина.

— Я обойдусь, — коротко сказал я. — Умею сам за себя постоять. Отец, также возьми часть средств и приобрети для нашей семьи автомобиль. И наймём личного водителя.

— Хорошо, — кивнул отец. — А что делать с остальными баронами? С Шаповым вы познакомились, но по документам нам принадлежат ещё двое или трое.

Я уже думал об этом. Остальные бароны оказались не такие напористые, как Шапов, и мгновенного трудоустройства они не требовали. Однако с ними всё равно необходимо было познакомиться.

— В субботу вечером проведём званный ужин, — заявил я. — Распорядись, чтобы им выслали приглашения. Мне нужно с ними познакомиться и узнать, нет ли у них проблем, которые должен решать граф.

И ещё надо будет провести официальный приём, пригласив графов нашего города. Но в нашем особняке столько людей не поместится, территория далеко не такая большая, как в том же доме графа Чернова. Для этой цели придётся арендовать отдельный зал. И это может подождать до следующих выходных, временных рамок тут нет.

Закончив обсуждать вопросы с отцом и ещё раз заверив Василия, что его не уволят, я покинул магазин.

Следующим пунктом я отправился на свой завод. Там тоже нужно было проконтролировать ситуацию, посмотреть, как проходит обустройство лаборатории.

— Николай Владимирович, как хорошо, что вы приехали! — встретил меня в коридоре Филипп Михайлович. — У нас проблема! Я как раз собирался вам звонить, не знаю, что и делать!

За ним маячил Олег Иванович, который руководил оранжереей по выращиванию магических растений.

— Николай Владимирович, это не моя вина, — тут же добавил он. — Я вообще не знаю, как такое произошло.

— Успокойтесь и объясните мне, что произошло, — потребовал я.

— Проблема в оранжерее, — признался Олег Иванович. — Наши растения начали массово гибнуть.

Глава 5

Сегодня проблемы решили возникнуть сразу везде! Гибнущие растения в оранжерее — это очень серьёзно. На них завязано производство большей части наших алхимических препаратов!

Если они погибнут — производство встанет минимум на месяц, что повлечёт за собой резкое сокращение прибыли. Конечно, часть хранится в виде заготовок, но надолго этого не хватит. Так что нужно было срочно решать проблему.

— Пойдёмте в оранжерею, — скомандовал я Филиппу Михайловичу и Олегу Ивановичу.

Они послушно двинулись за мной, продолжая наперебой уверять меня, что ни в чём не виноваты. Филипп Михайлович особо настойчиво повторял, что собирался мне сообщить, просто не успел. Впрочем, в этот раз я ему верил.

Я первым зашёл в оранжерею и замер на пороге. Дела обстояли ещё хуже, чем я вообще предполагал. Некогда зелёная и цветущая, теперь оранжерея походила на выжженную пустошь. Растения были сухими и жёлтыми, цветов практически нигде не было видно.

Огромная увядшая оранжерея, хуже просто ситуации не придумать.

— Вы пробовали воздействовать на них своей магией? — спросил я у Олега Ивановича.

— Конечно, Николай Владимирович! — воскликнул он. — Я испробовал всевозможные методы, но они продолжают гибнуть. Мне даже кажется, что от моей магии они умирают быстрее.

Так, а вот это уже тревожный признак. Если они действительно так начали вести себя под воздействием мага земли, то и проблемы в самом маге. Мы проходили ряд заболеваний на занятиях. Очень вероятно, что у Олега Ивановича одно из них.

— Когда это началось? — спросил я у него.

— Вообще, ещё неделю назад, — признался он, — начали появляться первые засохшие растения. Я это ни с чем не связывал, такое иногда бывает. Всё-таки наши растения — хрупкие и нежные создания, и любое изменение может…

— Какого чёрта вы молчали об этом неделю? — прервал его Филипп Михайлович. — Я думал, проблема возникла только сегодня! А вы уже неделю скрываете такой важный факт. Да у нас на этих растениях построен весь завод, вы хоть понимаете, какой это ущерб?

Управляющий был вне себя от злости. Выглядит так, словно вот-вот бросится на мага земли с кулаками. Настолько сильно испугался, что виноватым я в итоге сделаю его. Однако я уже начал потихоньку понимать, в чём здесь дело.

— А до этого вы случайно не перенапрягали свою магию? — спросил я у Олега Ивановича. — Возможно, перерабатывали. Или использовали её где-то ещё?

— Было дело, — вздохнул тот. — Я когда выходной брал, на природу ездил. А там место нашёл, где пожар лесной был. Пожар-то спасатели быстро потушили, а вот магов земли на реконструкцию леса не направили. Мол, не так это и важно. А как не важно, это же живые растения! Вот и пришлось самому…

Всё понятно. Для полной ясности я активировал диагностическую магию, чтобы точно подтвердить свой диагноз. Точно, сухая гниль. Одно из заболеваний, характерное для магов земли, про которое рассказывал Виктор Александрович.

Оно развивается, если маг слишком перенапряжёт свой магический центр. Тогда его магия начинает работать в другую сторону, и сама переключиться уже не может. Маг земли начинает высасывать из растений жизненную силу, чтобы восстановить свои собственные запасы. Не по своей воле, конечно.

Повезло, что это заболевание мы обнаружили на одной из ранних стадий. Сильный ущерб здоровью сухая гниль ещё не успела нанести. Если бы оно продолжило развиваться, то это стало бы заметно по физическому состоянию Олега Ивановича. Кожа стала бы сухой и серой, появилось бы постоянное чувство жажды, ломкость ногтей и выпадение волос.

— Проблема не в растениях, — объявил я. — Проблема у вас, Олег Иванович. Из-за перенапряжения магического центра у вас развилось заболевание, которое называется сухая гниль.

— Из-за того, что я в выходной занимался деревьями? — сокрушённо спросил он.

— Конечно из-за этого! — тут же встрял Филипп Михайлович. — Сколько раз говорил, из-за этой любви к природе вы себя погубите! Так вам мало, решили ещё и всё наше производство погубить.

— Филипп Михайлович, успокойтесь, — одёрнул я его. — Ругаться сейчас бессмысленно. Вас я ни в чём не виню, да и Олега Ивановича тоже. Это заболевание, и он в этом не виноват.

Управляющий заметно успокоился, больше от слов про то, что я не вижу его вины. А я начал вспоминать основные моменты лечения. Во-первых, воздействую на Олега Ивановича лечебной магией. Таким образом я заставлю магический центр снова начать работать в правильную сторону.

А во-вторых, несколько дней ему нельзя заниматься растениями вообще. Дать центру отдых. Так как я поймал заболевание на довольно ранней стадии, этого будет достаточно.

Я выпустил лечебную магию и «перезапустил» его центр.

— Так, теперь слушайте, — объявил я. — Заболевание мы обнаружили рано, поэтому всё, что нужно — это три дня покоя вашего магического центра. Эти дни вам вообще нельзя пользоваться магией, иначе заболевание так и не излечится. После этого спокойно сможете вернуться к своей работе.

— А что же с растениями делать? — встревоженно спросил он. — Они же умирают! Точнее, часть из них уже умерла. Но некоторые можно спасти!

— Ой, какие убытки! — схватился за голову управляющий.

Я на пару мгновений задумался, как можно спасти ситуацию.

— Здесь нам понадобится временная помощь другого мага земли, — решил я. — Олег Иванович, временная — вас никто не увольняет. Подумайте, есть ли у вас кто-то на примете, кто поможет нам разобраться с этим? Разумеется, мы оплатим ему эту подработку.

— Есть один человек, — кивнул он. — Правда, он часто в командировках бывает. Он учёный и составляет справочники растений. Я попробую ему позвонить и узнать, сможет ли он помочь.

Он отошёл и принялся срочно звонить по телефону. Филипп Михайлович с настороженностью следил за каждым шагом мага земли.

— Он в городе и сможет помочь! — радостно уведомил нас Олег Иванович. — Приедет через час.

— Отлично, — кивнул я. — Он проработает у нас три дня, пока вам нельзя пользоваться магией. Однако под вашим чутким надзором. За оранжерею всё равно отвечаете вы, поэтому будете координировать все его действия. Постарайтесь восстановить как можно больше растений.

— Сделаю, Николай Владимирович, — кивнул он.

— Филипп Михайлович, — перешёл я к управляющему, — на эти дни составьте договор о временном найме ещё одного мага земли. Тщательно контролируйте процесс, чтобы точно оценить убытки. Зафиксируйте всё документально. Посмотрите, что из этого мы можем компенсировать запасами готового сырья. Если каких-то ингредиентов будет недостаточно — заключите договор на поставку, например, с лабораторией. У них есть свои оранжереи, так что они смогут с этим помочь.

— Принято, Николай Владимирович, — кивнул тот. — Всё сделаю в лучшем виде!

Я оставил их дожидаться приезда нового мага земли, а сам прошёлся с осмотром по заводу. Остальные цеха работали в отлаженном порядке. Напоследок я прошёл в крыло, где теперь обустраивалась моя лаборатория. Оказалось, что Платон Владиславович уже официально принят на работу и теперь вовсю руководит работами.

— Николай Владимирович, здравствуйте! — поздоровался он. — Спасибо вам ещё раз за предложение о работе. Я бы не смог оставаться в той лаборатории.

— Теперь не уверен, что сама лаборатория сможет остаться, — усмехнулся я. — Император наверняка начнёт разбирательство, и есть риск, что её вообще закроют.

— Я так рад, что всё получилось, — понизив голос, произнёс учёный. — Я слышал, что покушение провалилось, и злоумышленник сам во всём сознался. Всё, как вы и планировали. Если честно, восхищает, что таких результатов можно добиться с помощью запрещённых зелий.

А вот об этом пусть даже не думает!

— В нашей лаборатории никаких запрещённых зелий производиться не будет, — отрезал я.

— Что вы, я и не думал! — заверил он. — Хотя, если честно, я пока что не понимаю, в чём конкретно задача нашей лаборатории. Ведь проводить клинические тесты мы не сможем, всё равно придётся отправлять разработки в другую лабораторию. И они оставляют за собой все права, присылая денежное вознаграждение. А наши имена появятся лишь в научных статьях.

— Да, так и есть, — спокойно подтвердил я. — Вы будете заниматься собственными наработками, а также будете моим старшим соавтором в моих работах. Без протекции действующего алхимика я не могу публиковать работы. И будем спокойно работать. Вас что-то не устраивает?

— Нет, всё устраивает, — тут же заверил меня он. — Не подумайте ничего такого, я очень благодарен вам за эту возможность!

Я внимательно осмотрел лабораторию. Судя по всему, работы уже почти закончились, и через пару дней лабораторию можно открывать.

В моих планах было предложить Тарасу написать научную работу сразу в моей лаборатории. Кураторство Сергея Станиславовича теперь в прошлом, но какая разница, если нужна только подпись алхимика. А оборудование в новой лаборатории просто шикарное, управляющий и Платон Владиславович постарались на славу.

Ещё научную работу мне предлагала Варвара Александровна, но пока что для этого точно не было времени.

Закончив со всеми делами на заводе, я направился в академию. На сегодня оставалось последнее дело, для которого мне нужен был Леонид Трофимович.

На самом деле я думал, что вряд ли его сегодня застану. Однако он сидел всё в той же аудитории, чуть ли не в той же позе. С телефоном в руках. Да уж.

— Вы что-то хотели? — толком не подняв голову, спросил он.

Я не ответил, потому как это было бы бесполезно. Вместо этого я активировал психологическую магию и провернул тот трюк, о котором вычитал в тайной библиотеке. Желание обучать и делиться знаниями, побуждение к достижению целей, мотивация. На самом деле, все качества полезны, так что действовал я во благо.

Когда я закончил, Леонид Трофимович несколько раз удивлённо потряс головой, привыкая к новому укладу в голове.

— Хотел спросить, какая у нас следующая тема занятия? — поинтересовался я.

— Так это, — он растерянно почесал голову. — Надо гастрит разобрать. Я пару примеров из жизни приведу, тем более там в лечении есть некоторые нюансы. Надо подготовиться!

Он засунул телефон в карман и устремился к выходу. Отлично, сработало!

Это было непростое решение, всё-таки я против его воли вторгался в его голову. Однако другими способами решить проблему не вышло. А это пойдёт ему на пользу.

Вымотанный всеми событиями, я, наконец, отправился спать.

Утро следующего дня началось с занятия по кожным заболеваниям. Лев Яковлевич с нетерпением стоял возле своего стола, дожидаясь, когда все соберутся.

— Господа, сегодня у нас очень интересная тема! — бодро начал он, когда все, наконец, расселись. — Поговорим с вами об алопеции. Кто знает, что это за заболевание?

— Выпадение волос, — отозвался Максим Елисеев. — Которого, надеюсь, нет ни у кого из присутствующих. А то снова что-то не так скажу.

— Если это просто выпадение, то у меня Мария на это жаловалась, — задумчиво шепнул мне Владимир. — Надо внимательно послушать, вдруг чем-то смогу помочь. Я-то думал, что всё глупости.

На самом деле разница между обычным выпадением волос и алопецией была довольно сильной. Волосы могут выпадать по разным причинам. Стресс, железодефицитная анемия, хронические заболевания. Также они выпадают и по естественным причинам, таким образом волос заканчивает свой естественный цикл.

А вот алопеция — это прогрессирующее выпадение волос, которое приводит к облысению. Очень серьёзная проблема.

— Алопеция есть у меня, — усмехнулся преподаватель и продемонстрировал нам зияющую лысину на макушке. — Самая настоящая, андрогенная.

— О, так у меня у отца такая же! — выкрикнул один из одногруппников.

А затем ещё несколько подтвердили, что их отцы страдают таким же заболеванием.

— Лысина у мужчины — признак солидности, — важно сказал Максим Елисеев. — Мне так отец говорит.

— Тогда я очень солидный мужчина, — усмехнулся Лев Яковлевич. — В общем, алопеция — это патологическое выпадение волос, приводящее к облысению. Одна из форм — андрогенная, которую большинство из вас хорошо знает. Кроме того, есть диффузная алопеция, при которой волосы истончаются по всей голове, очаговая алопеция — когда возникают очаги полного отсутствия волос, и тотальная, когда волосы отсутствуют полностью.

— И снова мне непонятно, — заявил Дмитрий Рудаков. — Зачем считать конкретно это заболеванием. Алопеция никак себя не проявляет, кроме отсутствия волос! Никаких других симптомов. Если выпадение волос связано с другими проблемами, то и надо лечить эти проблемы. А если она есть сама по себе — зачем её вообще изучать?

Снова его излюбленная тема. На одном из прошлых занятий он тоже спорил с преподавателем, только о другом заболевании.

— Это вызывает серьёзные неудобства, — возразил Лев Яковлевич — Прежде всего, психологические и косметологические. Пациенту некомфортно, знаете ли, без волос.

— Но вам же комфортно! — горячо воскликнул Дмитрий.

— Мне тоже некомфортно, — пожал плечами преподаватель. — Просто я с этим смирился. Андрогенная алопеция не лечится, ведь причина зачастую в генетическом факторе.

— То есть, если отец лысеет, то и мне это грозит? — напрягся Елисеев.

— Именно, — кивнул Лев Яковлевич. — Скорее всего, вас это тоже затронет, молодой человек.

Могу поклясться, теперь Максим каждое утро будет мучительно выискивать у себя признаки облысения.

— Алопеция может возникнуть из-за недостатка некоторых микроэлементов, — продолжил преподаватель. — И тогда необходимо скорректировать питание. Может возникнуть от приёма других алхимических препаратов, в таком случае их нужно заменить.

— Ещё может быть из-за стресса, — добавил я. — А также во время беременности.

— Всё верно, — кивнул преподаватель. — По лечению всё будет зависеть от вида алопеции. Если она из-за нехватки микроэлементов, то…

— А я тут прочитал в интернете, что можно сделать пересадку волос! — заявил Максим Елисеев. — Это правда?

Такая операция действительно существовала, и за неё брались некоторые хирурги. Это процедура по переносу донорских волосяных фолликулов пациенту. Бесплатные хирурги за такое не брались, и выполнялось это в частных клиниках.

— Правда, — кивнул преподаватель. — Но там есть ряд условий. Пересаживать можно только собственные фолликулы, другие не приживутся. Также может возникнуть ряд осложнений. Я расскажу об этом чуть позже.

Судя по лицу Максима, ему было плевать на все осложнения. Как только он заметит даже намёк на облысение — сразу же побежит на трансплантацию. Хотя это решение проблемы обычно используется как самый крайний вариант. До этого надо пробовать другие методы лечения.

Остаток занятия мы обсуждали виды алопеции и способы лечения. Занятие, как обычно, вышло очень интересным, Лев Яковлевич был настоящим профессионалом своего дела. Одно из немногих занятий, где с интересом слушают абсолютно все.

После занятия мне пришло СМС-сообщение от Андрея с просьбой встретиться. Мы договорились пересечься в сквере, куда я и направился.

— Николай, здравствуй, — нерешительно начал он. — Я не могу сам решить… То есть я думал, что решил правильно. Но ты сказал мне подумать ещё, и вот я уже сомневаюсь. И мне нужна помощь.

Я с самого начала думал, что уходить из рода — это плохая идея. Для такого серьёзного решения мало банального «я много где накосячил». Все проблемы можно решить, а род, семья — это очень важно.

Но я хотел, чтобы брат пришёл к этому выводу сам. Поэтому и дал ему эту неделю на размышления.

— Что конкретно тебя беспокоит? — спросил я.

— Я же уже говорил, — замялся Андрей. — Я приношу много проблем, и вам приходится их решать. К тому же я некромант, а все они…

— Я помню все твои аргументы, — перебил я его. — Но не стоит отказываться от своего рода только потому, что так делают другие некроманты. Мы семья и держимся друг за друга. Ты сам чего хочешь?

Придётся самому подтолкнуть его к правильному решению. Но сделать это так, чтобы он думал, что сам это решил. Сложная схема.

— Я…я хочу быть с семьёй, — признался Андрей. — Хочу смотреть, как растёт сестрёнка. Каких успехов добивается мой брат. Хочу быть частью… Авериных.

— Тогда в чём проблема? — спокойно спросил я. — Если хочешь оставаться — оставайся. Ты сам придумал себе проблему и теперь из-за этого переживаешь.

— Я правда считаю, что так будет лучше для всех, — упрямо заявил брат. — От меня нет пользы. Только проблемы. А так я сам смогу работать и добьюсь своих успехов, и…

Я тяжело вздохнул. В который раз хочется настучать по голове моему непутёвому брату, чтобы мозги встали на место, и он перестал пороть такую чушь.

— Если хочешь чего-то добиваться сам — добивайся, — проговорил я. — Я буду этому только рад. И для этого совсем необязательно уходить из рода, понимаешь? Тут твоя семья. Родители, сестра, я. И ты хочешь от всего этого отказаться?

— Нет, — выдохнул он. — Я не хочу от этого отказываться. Николай, я могу изменить своё решение?

Ну наконец-то!

— Можешь, — кивнул я. — Я согласен забыть весь этот разговор, только если ты поклянёшься никогда больше не поднимать эту тему. Ты в роде Авериных, и всё.

— Спасибо, — со слезами на глазах сказал Андрей. — Спасибо.

Эх, непутёвый у меня всё-таки брат. Но какой есть.

Он ушёл, а ко мне откуда-то из-за статуи подбежала Варвара Александровна. Пора точно завязывать с этими следящими за мной женщинами!

— Николай, как чудно, что вы тут, — пропела она. — Как учёба?

— Добрый день, — кивнул я. — Я не смогу взяться за ваш научный проект. Сейчас у меня для этого нет времени.

— Вот как, — она обиженно поджала губы. — Это из-за вашего нового титула?

Слухи расходятся очень быстро, в который раз я убеждаюсь в этом.

— Из-за этого тоже, — спокойно ответил я. — Мне нужно заниматься семейным бизнесом, и мне сейчас совсем не до разработок новых препаратов. Вы можете обратиться напрямую к Сергею Станиславовичу, нашему преподавателю по алхимии. Уверен, он вам поможет.

А учитывая его любовь к деньгам — поможет он с радостью.

— Но я хотела, чтобы помогли именно вы, — ответила женщина. — Это могло бы нас сблизить…

Не понимаю, когда она шутит, а когда говорит серьёзно. Я проверил её психологической магией, но веселья не было и в помине. Значит, серьёзно…

— Варвара Александровна, на это сейчас правда нет времени, — прямо сказал я. — Так что ничем не могу тут помочь.

Она хотела ещё что-то сказать, но передумала. Быстро попрощалась и ушла. Что ж, в таких вопросах я всегда предпочитаю честность. Сейчас не до разработок, а по поводу остальных её планов… Я уже сделал другой выбор.

После всех этих разговоров я сходил на обед, а затем на занятие по общему лекарскому делу. А вечером направился в помещение тайного клуба. Уже пару дней я не навещал Августа Марковича, и мне было очень интересно, удалось ли ему что-нибудь выяснить.

— Николай, а я вас как раз ждал, — заявил призрак, стоило мне только появиться в комнате. — Я разобрался, как он работает.

— И как же? — заинтересованно спросил я.

— Здесь есть целый ряд условий, — важно начал объяснять Август Маркович. — В шар нужно записать биополе человека, который хочет его использовать. Затем нужно приложить одну руку сюда, другую сюда, и приложить шар ко лбу. Сфокусироваться на том, что надо вспомнить. И воспоминания вспыхивают в голове.

На самом деле, всё довольно просто. Осталось уточнить ещё один важный момент.

— Этим артефактом можно пользоваться ограниченное количество раз? — спросил я.

— Нет, — покачал он головой. — Сколько угодно. Мой дед делал артефакты на совесть! Горжусь им.

Я улыбнулся и взял шар в руки.

— Тогда испробуем, — сказал я.

Напитал артефакт своей энергией, а затем приложил его ко лбу. Мне надо вспомнить обстоятельства, из-за которых сознание вернулось в прошлое, и, самое главное, имя предателя.

Артефакт подействовал не сразу, мне пришлось выждать несколько минут. А затем я вспомнил всё…

Не может быть!

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Август Маркович, видя, как изменилось моё выражение лица.

— Да, — рассеянно ответил я. — Но мне надо идти. Спасибо за помощь с артефактом, теперь я верну его владельцу.

Призрак ещё что-то говорил, но я уже не слышал. Спешно покидал комнату с одной мыслью. Как такое вообще возможно?

Надо поговорить с этим человеком. Уверен, это должно быть какое-то недоразумение. Возможно, артефакт работает как-то по-другому, и Август Маркович не так понял.

Я готов был придумать тысячу оправданий, только бы это не оказалось правдой.

Зашёл в общежитие и сразу же направился в комнату к человеку, имя которого вспомнил. И он открыл дверь почти сразу.

— Николай? — удивлённо спросил Владимир. — Что случилось?

Глава 6

Я зашёл в комнату к Владимиру и молча посмотрел на него. Не могу поверить, что человеком, который предаст меня, будет именно он.

Однако это именно так. Не прямо сейчас, а через несколько лет, когда я уже стану личным лекарем императора. Обвинения в измене Российской Империи и в передаче тайн государства врагам за границу. Также обвинения в сокрытии нескольких ветвей магии. А ведь Владимир — единственный, кто об этом знает.

Есть несколько людей, которые в курсе о существовании второй ветви лекарской магии, каждый о своей. Но только мой друг знал про все. И я даже подумать не мог, что он когда-то использует это против меня. А вот оно как в жизни случается…

И получается, что я вернулся, чтобы остановить именно его… Такая вот горькая правда. Но она не укладывается у меня в голове. Не может все быть так просто. Или же сознание пытается так оправдать друга? Сперва надо разобраться досконально в том, что произойдет.

— Николай, ты меня пугаешь, — встревоженно проговорил Владимир. — Что случилось? Почему ты пришёл ко мне поздно вечером и молча смотришь на меня, как на врага народа?

Иронично, что я пока даже не знаю, что ему ответить. «Потому что ты предашь меня через десять лет?» Это прозвучит глупо.

Я пришёл сюда, ведомый своими эмоциями. Слишком сильно уж меня поразили открытые мне благодаря артефакту воспоминания.

Итак, через десять лет Владимир доложит на меня охране императора. Заявит, что я скрывал наличие ветвей лекарской магии, а также действовал во вред императору и передавал разные сведения. Передаст сфабрикованные доказательства. И ему поверят.

Меня схватят и приговорят к смертной казни. И перед самой смертью я смогу переместить своё сознание и свой опыт в тело молодого себя с помощью ритуала, описание которого нашел в тайной библиотеке императора.

Мне надо это предотвратить, или этот цикл будет повторяться бесконечно.

— Сколько мы с тобой дружим? — спросил я у Владимира.

— Эм… Три года уже. Ты чего? — напрягся он.

— Верно, — задумчиво кивнул я. — И за это время ты стал мне лучшим другом. И я доверил тебе то, что не доверял больше никому.

Я владею психологической магией, и я могу закапсулировать его воспоминания о моих способностях. Но я не хочу так поступать. Я хочу, чтобы мой друг сам поступил иначе. А не потому, что он не будет помнить этой информации.

Тем более, то, что я закапсулирую воспоминания — не даст полной гарантии, что он меня не предаст. Можно найти способ их открыть, как это сделал я. И можно сфабриковать иные сведения, которые служба безопасности императора воспримет за чистую монету.

— Я это очень ценю, — сказал Владимир. — Но я правда не понимаю, что происходит.

Надо было понять, как именно Владимир придёт к предательству. Поссоримся? Нет, это вряд ли, да и ничего подобного я не вспомнил. Чётко поставил себе задачу вспомнить обстоятельства предательства. Если бы мотивацией Владимира была месть, то я бы это вспомнил.

Однако ничего подобного не произошло. А значит, напрашивается один вывод. Моего друга кто-то должен подтолкнуть к этому. Возможно, обмануть, дать заведомо ложную информацию, заставить. И тогда он решится на предательство.

Или же я просто хочу верить в лучшее? Хочу. Но нужно проверить и иные варианты. Мы живём в мире магии, где возможно почти все, что угодно.

Остаётся другой вопрос. Кто это сделает и каким образом? Я начал прокручивать в голове всех своих недругов, которым я, так или иначе, переходил дорогу.

Граф Чернов? Точно нет, он хоть и недолюбливает меня, однако ярких конфликтов у нас не было. Все осталось позади.

Я бы скорее подумал на Соню, которая решится отомстить мне за отказ.

Граф Елисеев? Нет, он слишком труслив для такого. И опять же, все наши конфликты завязаны на бизнесе, и у него нет поводов решаться на такое.

Директор «Энциклопедии элементов» Аркадий Павлович? Этот ещё трусливее Елисеевых, на такое в жизни не решится. К тому же, его уже приговорили к тюремному заключению.

Остаётся еще один вариант. Кто-то, связанный с чёрным рынком. Олег Николаевич или кто-то из его подчинённых… Это уже больше похоже на правду. Такие люди пойдут на всё для достижения своей цели. И они гораздо мстительнее других моих врагов, которые показали себя более мелочными.

А Владимира в таком случае могли вообще заставить с помощью запрещённого зелья. Или же с помощью ментального воздействия.

— Не молчи, пожалуйста, — напомнил о себе мой друг. — Что случилось? Я ничего не делал, правда. Никому не раскрывал твои тайны, если дело в этом. Я ничего не понимаю.

— Я хочу, чтобы ты и дальше их хранил, — вздохнул я. — И никогда не предавал нашу дружбу.

— Да я и не собирался! — в отчаянии выкрикнул Владимир. — Честное слово, Николай. Для меня наша дружба очень важна!

Я проверил его психологической магией. Он не врал и в самом деле сейчас так думал.

Но вскоре все изменится. По воле самого Владимира или чьей-то еще.

— Хорошо, — кивнул я. — Мне надо идти.

— А ты не объяснишь, что это было? — спросил он.

Не смог бы даже при всём желании. Иронично.

— Ничего, просто захотел убедиться, что мы еще друзья, — помотал я головой. — Спокойной ночи.

Владимир проводил меня непонимающим взглядом. И наверняка завтра он снова поднимет эту тему. Но я не смогу рассказать правду о перемещении сознания. Это даже в нашем мире звучит как сказка. Большинство людей даже не представляют, сколько чудес на самом деле скрывает магия.

Задача у меня нисколько не облегчилась. Я знаю имя своего предателя, но теперь мне нужно выяснить его мотив. Найти человека, который подтолкнёт моего друга к такому шагу. И предотвратить это.

В своей комнате я снова взял артефакт и напитал его своим биополем. Попробую вспомнить, что именно происходило в моей жизни, например, за месяц до предательства.

Однако сколько бы я ни сидел с этим шаром, новые воспоминания так и не открылись. Странно…

О сне не было и речи, поэтому я снова вернулся в комнату тайного клуба, обсудить этот момент с призраком.

— Август Маркович, артефакт перестал работать, — заявил я. — Он больше не воспроизводит мои воспоминания.

— Так и должно быть, — кивнул старик. — Вы так быстро убежали, что я забыл уточнить этот момент. Артефакт может сработать только один раз с одним человеком. Вы больше не сможете им воспользоваться. Но любой другой — сможет.

— Вы же говорили, что он действует неограниченное количество раз, — напомнил я.

— Так я и не отказываюсь от этих слов, — развёл руками призрак. — Просто по одному разу на каждого человека.

Ох, и почему он не сказал мне это сразу? Хотя это ничего бы не поменяло, я всё равно сфокусировался бы именно на воспоминании о предательстве.

— Понял, — кивнул я. — Что ж, тогда теперь верну его владельцу.

— Николай, а когда следующее собрание будет? — поинтересовался Август Маркович. — Вы меня ведь для этого перевезли сюда. А с тех пор, как я сюда переехал — было лишь одно короткое собрание, и всё.

— Соберу всех завтра, — пообещал я. — Так что готовьтесь.

Призрак, обрадованный новостью, тут же полетел к стеллажу с книгами. А я с разочарованием убрал артефакт. Способ быстро узнать, что именно случилось перед моей смертью, был утерян. Теперь надо искать другие лазейки.

Утром за завтраком Владимир настороженно на меня косился, явно до сих пор не отойдя от вчерашнего разговора. Я прекрасно понимал, как для него это выглядело. Лучший друг заявился среди ночи, позадавал странные вопросы и ушёл.

— Сегодня пятница, — нерешительно проговорил он. — Какие планы на выходные?

— Завтра иду на выставку с Анастасией, а вечером у меня ужин с баронами, — ответил я. — А у тебя?

— Не знаю пока что, — растерянно отозвался друг. — Может, с Марией погулять сходим…

Неловкость, которую он попытался развеять разговором, никуда не делась. Поэтому он снова уткнулся в тарелку, безо всякого аппетита поедая завтрак.

Надо срочно понять, кто или что его подтолкнёт к предательству. Не допущу, чтобы наша дружба прервалась из-за этого.

Пока что главный подозреваемый — это Олег Николаевич. Он довольно умный и может в итоге догадаться, что это моими стараниями разрушился его теневой бизнес. А как только он это поймёт — может захотеть отомстить.

Но тут снова проблема: как мне это предотвратить? Закапсулировать его воспоминания, связанные со мной, я не могу. Он явно не попадётся второй раз на ту уловку, которую я ему устроил. И теперь будет куда осторожнее.

Да и в принципе я теперь вряд ли где-то с ним пересекусь. Хотя нет… Тут как раз есть один вариант.

Приём среди графов в качестве празднования получения нового титула. Если он будет в числе приглашённых — для отказа ему нужна будет очень веская причина. А в противном случае ему придётся прийти, и я смогу с ним поговорить.

— Сейчас по магическим заболеваниям занятие, — снова неловко сказал друг. — Идём?

— Конечно, — кивнул я. — Какие могут быть варианты?

Шутке Владимир не улыбнулся, и мы отправились на занятие.

— Доброе утро, господа, — поприветствовал всех Виктор Александрович. — Сегодня я подготовил для вас очень интересную тему. Обсудим магические заболевания у аристократа, чья магия как-то связана с деньгами.

Я сразу же вспомнил мужа Марии Акуловой, Александра. Он работал в банке, и его магия как раз была связана с деньгами. Точнее, насколько я помню, он обладал способностью притягивать прибыльных клиентов и удачные сделки. До этого я даже не задумывался, что такая безобидная, на первый взгляд, магия может привести к какому-то магическому заболеванию.

Разумеется, всегда есть риск перегрузки магического центра. Однако довольно интересно узнать, к чему именно это может привести.

— Эх, почему я с такой магией не родился… — довольно громко проговорил Фёдор. — Столько проблем бы сразу решилось!

— Моя сестра говорит точно так же, — усмехнулся преподаватель. — Однако денежная магия далеко не всегда такая уж притягательная, как может показаться на первый взгляд. Итак, у денежной магии существует несколько направлений. Первое направление называется «Глаз оценщика». Люди с такой магией чаще всего являются коллекционерами, владеют антикварными лавками и занимаются продажей ценных вещей. Они способны различать ценные вещи и подделки одним взглядом и легко определяют ценность чего угодно.

На мой взгляд, так очень скучная и весьма бесполезная магия. Да, можно коллекционировать что угодно: старинные монеты, например. И чётко знать стоимость каждого экземпляра. Но нигде, кроме этого, такую магию не применить.

— А магическое заболевание у такого мага — это неконтролируемая магия? — предположил Колесов.

— Верно, — усмехнулся Виктор Александрович. — Человек начинает оценивать все предметы, расходуя при этом всю свою магию. И не может это остановить. Это может дойти до довольно жутких последствий, когда человек оценивает даже других людей.

Звучит и правда довольно жутко. Это может привести к явным нарушениям психического состояния такого человека и нарушению его социальных связей.

— По лечению у этого заболевания всё просто, — добавил Виктор Александрович. — Такого человека изолируют в бокс на несколько дней и надевают на глаза специальную повязку. Чтобы он не мог видеть окружающий мир. И всё, никаких алхимических препаратов или других манипуляций не требуется.

Значит, просто нужно дать магическому центру отдохнуть. Принцип такой же, как и при всех других магических заболеваниях.

— А что плохого в этом? — удивился Елисеев. — Ну начинает он видеть весь мир через призму своей магии, и что с того? Даже удобно, видеть какой человек чего стоит.

— В этом и суть, что такой маг видит мир именно через призму своего восприятия, — терпеливо пояснил Виктор Александрович. — Это же не соответствует действительности.

— А я бы от такого всё равно не отказался, — хмыкнул он.

Преподаватель спорить не стал, лишь вздохнул и перешёл к следующему заболеванию.

— Другое ответвление данной магии — это поток изобилия, — проговорил он. — Способность притягивать деньги, денежных клиентов или удачные сделки. Такие аристократы часто занимаются банковским делом, например. И у них может развиться специфическое магическое заболевание, тоже связанное с потерей контроля над магией.

— Начнут слишком много денег притягивать? — не унимался Елисеев. — И это вы называете заболеванием?

Да уж, людям, которые любят деньги во всех их видах и проявлениях, все эти заболевания кажутся несущественными. Однако я прекрасно понимал, о чём говорит Виктор Александрович. Неконтролируемая магия — это всегда очень серьёзно. А кроме того, потеря контроля над «потоком изобилия» может привести чуть ли не к экономическому кризису.

— Это действительно заболевание, — спокойно ответил преподаватель. — И оно лечится также в стационаре с помощью специального кристалла, который забирает в себя все излишки неконтролируемо продуцируемой магии. Кроме того, такому пациенту прописываются успокоительные отвары, например, из ромашки.

И снова всё завязано на этих кристаллах. Между тем, я интересовался этим вопросом у Василия Ивановича, хирурга. Он сказал, что в их больнице даже близко такого нет. Получается, что далеко не везде смогут оказать помощь пациенту с подобным заболеванием.

Хотя он почти наверняка обратится в платную клинику. Мало кто из аристократов придёт в обычную больницу с такими специфическими жалобами. Ведь если об этом узнают его враги — то они могут использовать такое против него.

Обсудив ещё некоторые заболевания, мы закончили занятие. После него Виктор Александрович попросил меня задержаться.

— Что вы хотели? — поинтересовался я, когда остальные студенты покинули аудиторию.

— Тема довольно щепетильная, — неловко ответил он. — В общем… Моя сестра намекнула мне… Даже не знаю, как сформулировать.

Ну что там за новую проблему создала эта Варвара Александровна!

— Она несколько старше вас, хоть и ненамного, — сбивчиво продолжил преподаватель. — И так как наших родителей уже нет, я являюсь главой нашего рода. И так как вы получили новый титул… В общем, я не против.

— О чём вы? — вздохнул я.

— Ну, о вашей помолвке, — выпалил Виктор Александрович.

Приехали. Теперь мне надо решать ещё и проблемы со своими помолвками, о которых я вообще ни сном ни духом! Видимо, это такой бонус к получению нового титула.

— Виктор Александрович, я глубоко уважаю и вас, и вашу сестру, — начал я. — Но я понятия не имею, о чём вы говорите. Я не делал никаких предложений о помолвке вашей сестре. Да я даже не думал о таком.

— Варя сказала… Что вы оказывали ей знаки внимания, — заявил тот.

У меня явное дежавю. Почти то же самое мне говорила Мария, когда мы ужинали вчетвером. Так вот послушать всех, и можно считать меня каким-то Дон Жуаном или ловеласом.

— Я могу со всей ответственностью заявить, что такого не было, — ответил я. — Мы с ней в принципе не так много общались. Возможно, она перепутала знаки внимания с проявлением хороших манер.

Один раз я подарил ей сертификат на маникюр, который мне всучила Акулова. Но это было просто потому, что у меня был этот лишний сертификат!

— То есть вы не планировали помолвку с моей сестрой? — удивлённо протянул Виктор Александрович.

— Нет, — честно заявил я. — И в мыслях не было. Она прекрасная женщина, так что пусть это не звучит для вас каким-то оскорблением.

— Нет-нет, что вы, — замахал он руками. — Я просто рад, что мы прояснили этот момент.

Закончив этот странный разговор, я сходил на обед, а затем на занятие по алхимии. После этого разослал всем приглашения на встречу тайного клуба и решил использовать свободное время, чтобы вернуть артефакт Игорю.

За несколько дней моего отсутствия в их кабинете произошли значительные перемены. Стол Игоря теперь был завален какими-то документами и бумагами, и даже появился компьютер.

Сам скелет, для важности зачем-то напяливший очки, с серьёзным видом что-то писал в записную книжку. Забавная деталь, что очки никак не могли держаться с помощью специальных дужек, поэтому он закрепил их с помощью резинки, повязанной через голову.

— Добрый вечер, Николай, — поздоровался Святослав. — Игорь, к нам гости.

— У меня в расписании не было никаких визитов, — даже не поднимая своего черепа, отозвался тот.

— Ты ошалел, это Николай! — прикрикнул на него верховный некромант.

Никогда не надоест наблюдать за этими их отношениями.

— А, салага, привет! — заметил меня, наконец, скелет. — Я тут своим фондом занимаюсь, извиняй. Не заметил сразу.

— Как продвигается дело? — поинтересовался я.

— На удивление хорошо, — ответил Святослав. — Благотворительный фонд уже запущен, и эту идею поддержали очень многие. Теперь совет некромантов рассматривает вопросы о целесообразности поднимать умерших скелетов из могил и пытается установить правила для подобных действий.

Давно уже пора было. Всё-таки тревожить умерших — это очень тонкое дело, и как ни крути, вопросы этики здесь всё равно поднимаются.

— Я принёс вам артефакт, — протянул я Игорю сферу. — Он называется «Эхо памяти». С его помощью каждый человек может восстановить какие-то воспоминания, сокрытые в его разуме. Однако каждый может воспользоваться им только один раз.

— О, это тема, — обрадовался Игорь. — Может, у меня любовница какая была. Вспомню её, а капюшончатый мне её из могилки поднимет.

— Игорь! — прикрикнул на него Святослав. — Перестань сейчас же.

Я не сдержался от улыбки, наблюдая за смущённым некромантом и Игорем, явно донельзя довольным своей шутке.

Рассказал о правилах использования, а затем поведал историю, почему этот сундук с кладом вообще был закопан на моей территории.

— Значит, вы вызывали для разговора дух прадеда? — задумчиво протянул Святослав.

— Да, чтобы до конца разобраться в ситуации, — кивнул я. — Надеюсь, это не станет для вас поводом меня арестовывать.

Ведь по идее, такие вызовы умерших у нас строго запрещены. Однако я считаю, в таком случае Святослав может сделать для меня исключение. Тем более учитывая сколько раз я помогал ему.

— И в мыслях не было, — заверил тот. — Но я хотел обсудить с вами одну проблему… Мне нужен ваш совет.

— Внимательно слушаю, — кивнул я.

— Я совершил кое-какие проверки, — начал Святослав. — И теперь абсолютно уверен, что дух Ивана призвала Вера. Причём не на какое-то ограниченное время. Она его не отпускает от себя. А это строгое нарушение основных правил некромантов.

Понимаю, почему он захотел обсудить это со мной. Он прекрасно понимал мотивацию Веры, кроме того, их в прошлом связывали определённые взаимоотношения.

Но несмотря на всё это, посоветовать я мог только одно. Поступить правильно.

— Вы прекрасно понимаете, что никакая мотивация не может служить оправданием, — спокойно ответил я. — Поэтому вам придётся с ней поговорить и принять меры. Согласно вашим обязанностям.

— Я то же самое капюшончатому говорил, — тут же влез скелет. — А он всё заладил, не могу да не могу. Разнылся, блин.

— Я просто сказал, что данное решение даётся мне тяжело, — тут же возразил Святослав. — Но вы, Николай, наверное, правы. Мне придётся принять меры по этому поводу.

Выглядел он так, словно хотел меня попросить разрешить эту ситуацию. Но тут уж ему придётся действовать самостоятельно. Всё-таки он является верховным некромантом.

Я покинул их и направился назад в академию. Пора было проводить новое собрание тайного клуба.

Студенты уже потихоньку собирались, некоторые решили до начала собрания поболтать с Августом Марковичем. А ко мне подошёл Тарас.

— Николай, я хотел спросить насчёт научной работы, — неуверенно начал он. — Понимаю, что вам сейчас и без этого дел хватает… С новым титулом и всем прочим.

— Я прекрасно помню про своё обещание, — успокоил я его. — В понедельник после занятий мы с вами отправимся на мой завод. Там к этому времени закончат обустройство лаборатории, и мы возьмёмся за работу.

— Я думал, что мы будем делать её в академии, — удивился Тарас.

Что ж, объяснять ему настоящую причину я не собирался. Но уже придумал для этого оправдание.

— Мне так будет удобнее, — ответил я. — Кроме того, на моём заводе лаборатория новая, оборудование более качественное. И сможем работать без чужого надзора.

— Как скажете, — тут же кивнул он. — Жду не дождусь!

Пока мы говорили, как раз успели подтянуться остальные члены клуба. Я вышел на постамент.

— Всем добрый вечер! — начал я. — Прошлое собрание нам пришлось экстренно прервать, и сейчас я объясню почему. На территории академии всё это время находилась подпольная лаборатория чёрного рынка, где производились запрещённые зелья. Мне удалось вычислить эту лабораторию, и полиция её закрыла. Однако я опасался, что в ходе расследований они обнаружат также и наше помещение.

— Но теперь мы в безопасности? — обеспокоенно уточнил Антон.

— Да, — кивнул я. — Больше нам ничего не грозит, и мы можем продолжать наши собрания. Тем более, что Август Маркович давно ждёт момента, чтобы прочитать вам свою лекцию. Приступайте.

Призрак выплыл на постамент и принялся рассказывать про артефакты. Большую часть из его лекции я уже знал, так как мне он успел рассказать это ещё при встрече в личной библиотеке. Однако остальные слушали с заметным интересом.

Пока шла лекция, я обдумывал дальнейшие нововведения в наш тайный клуб. Идей было много, осталось найти время, чтобы всё это реализовать.

Когда все разошлись, взволнованный старик подошёл ко мне.

— Николай, я так хочу вас поблагодарить, — заявил он. — Вы просто смогли дать мне новую жизнь! Я столько времени просидел в этой тайной библиотеке, бесконечно накапливая эти знания. А теперь у меня есть возможность ими поделиться, да ещё и с такими благодарными слушателями. Спасибо вам.

— Рад, что смог помочь, — кивнул я. — Вы теперь — незаменимый член «Тайного братства лекарей». Даже не думайте, что ваше участие ограничилось одной прочитанной лекцией.

— Уже думаю над следующим материалом, — довольно кивнул он.

Завтра предстоял довольно сложный день, поэтому я направился в общежитие, намереваясь как следует отдохнуть. Но возле здания я почувствовал, что за мной кто-то наблюдает.

Внимательно осмотрелся по сторонам и заметил фигуру человека, который прятался за кустами.

— Я вас вижу! — громко сказал я. — Что вам нужно?

Он вышел из своего укрытия и снял капюшон, в котором пытался спрятать своё лицо. Преподаватель по алхимии.

— Поговорить, — заявил Сергей Станиславович.

Глава 7

Я не ожидал увидеть здесь Сергея Станиславовича. Всё, что он хотел, мы уже обсудили возле полицейского участка. Тогда он обвинил меня в том, что его сын оказался за решёткой.

Затем я узнал, что он подал прошение о возвращении Артёма в род. А после всё наше общение было сугубо на учебные темы касаемо баллов рейтинговой системы.

Но сейчас он явно поджидал меня не для того, чтобы обсудить те самые баллы.

— О чём вы хотели поговорить? — с интересом спросил я.

— Давайте… не здесь, — ответил Сергей Станиславович. — Тут недалеко есть круглосуточное кафе. Там можно поговорить без лишних свидетелей.

Отказываться у меня причин не было. Поэтому я кивнул, и мы отправились в кафе.

Преподаватель заказал себе чашку кофе, но я решил воздержаться от кофеина перед сном. Иначе точно потом не усну, а завтра важный день.

— Я бы хотел, чтобы вы сразу перешли к сути, — сказал я. — У меня много дел, чтобы сидеть в кафе полночи.

— Да, хорошо, — ответил он, нервно отпивая из чашки. — Я хочу поговорить с вами о своём сыне.

Ожидаемо, других тем для разговора и быть не могло.

— По-моему, мы уже всё обсудили, — заметил я.

— Я был с вами не слишком-то вежлив, — не поднимая глаз, отозвался Сергей Станиславович. — Но теперь, в спокойной обстановке, я надеюсь вы выслушаете меня. Артём — это мой единственный сын. Мой наследник и моя гордость.

— Которого вы выгнали из рода, — спокойно напомнил я.

Он сам мне об этом рассказывал. За многочисленные нарушения законов, которые сильно отражались на репутации рода.

— Он уже снова принят в род, — заявил преподаватель. — Так что дело его будет рассматриваться в другом суде. У нас есть все шансы на признание его невиновным, но вы должны дать показания. Господин Аверин, вам просто нужно сказать, что Артём был там по принуждению. Что оказывал вам помощь при раскрытии лаборатории. Что на самом деле он ничего этого не хотел.

— Но это неправда, — ответил я. — Он напрямую заявил, что занимался всем этим по своей воле для получения дохода. Да он в той лаборатории был главным, это скорее второй паренёк действовал по указке.

— Да поймите вы, чёрного рынка вообще больше нет! — воскликнул Сергей Станиславович. — Полиция провела расследование и обнаружила, что ниша запрещённых зелий теперь пустует. Не знаю, что там произошло у их руководства, но это факт.

Отлично, весь мой план с Олегом Николаевичем сработал как надо. Я смог узнать об этом из совсем уж неожиданного источника. Но, думаю, я всё равно позову его на свой приём в честь нового титула. Просто поговорить.

— Это хорошие новости, — кивнул я. — Но к чему вы привели этот аргумент?

— К тому, что в итоге страдать за всё будет только мой сын! — ответил преподаватель. — И его друг. А остальные просто ушли от ответственности. Вы думаете, это справедливо?

Теперь я понял, какая развернулась дилемма. Я полностью свернул весь чёрный рынок запрещённых зелий, как и планировал. Но получилось так, что все остальные работники этой сферы действительно избежали наказания. Кроме тех, кого удалось накрыть в той самой подпольной лаборатории под академией.

По справедливости, конечно же, стоило бы наказать всех причастных к этому. Но это невозможно. Даже если бы я пошёл другим путём и долго и мучительно выискивал все подпольные лаборатории и других торговцев — организатор всего этого вышел бы сухим из воды, у него слишком много влияния. Поэтому я и решился на другой план, с помощью которого полностью покончил с этим бизнесом.

И теперь Сергей Станиславович просит, чтобы и его сын ушёл от наказания.

Я обдумал всё это. Артём торговал именно в академии. Из-за его зелий чуть не произошло несколько несчастных случаев. Тот раз, когда София пыталась мне подсунуть приворотное зелье, например.

Отравление Валентина, отравление Владимира… Слишком много случаев, когда могли пострадать знакомые и близкие мне люди.

Поэтому я не согласен на такое предложение. Артём должен ответить за свои поступки.

— Их двоих взяли в лаборатории, обустроенной прямо под академией, — проговорил я. — Они торговали запрещёнными зельями прямо у нас, продавая их студентам. И в своих делах они не раскаиваются. Может быть, справедливее было бы, если бы выловили всех подобных преступников. Но это никак не отменит того, что они должны за это ответить.

— Артём раскаивается! — воскликнул Сергей Станиславович. — Он добрый, хороший мальчик…

— Не сомневаюсь, что вы на самом деле так думаете, — прервал я его хвалебные отзывы. — Но это не так. Я разговаривал с ним и раскаяния никакого не увидел.

Преподаватель замолчал и задумчиво отпил успевший остыть кофе.

— Что вам стоит просто помочь ему избежать тюрьмы? — спросил он. — Я всегда шёл вам навстречу и помогал с научными работами. Просто немного измените свои показания, и мой сын будет на свободе. Суд над аристократами предусматривает такой вариант, наш адвокат сказал, что это сработает.

Теперь пытается надавить на жалость. Помощь Сергея Станиславовича в написании научных работ была весьма посредственной. Он просто ставил нужные подписи, приписывая себе соавторство и половину дохода. Так что это ещё вопрос, кто кому помогал.

— Я не буду врать при даче показаний, — ответил я.

— Может, вам нужны деньги? — решил попробовать ещё один вариант Сергей Станиславович. — Скажите, сколько? Мы сможем договориться…

А вот и подкуп. Уверен, следующим его шагом станет попытка меня запугать.

— Мне не нужны деньги, — ответил я. — Моё решение не изменится.

— Тогда вам следует знать, что просто так я это не оставлю, — злобно процедил преподаватель. — Я обязательно найду способ вам отомстить, клянусь своей жизнью!

Как я и думал, вот пошли и угрозы.

— Если это всё, о чём вы хотели поговорить, тогда всего доброго, — я поднялся из-за стола. — Больше нам говорить не о чем.

Ответа не последовало, и я покинул кафе. Так, произошёл очень интересный момент. Преподаватель прямо заявил, что собирается мне мстить. До этого момента моим главным подозреваемым в будущем предательстве был как раз Олег Николаевич. Но я не учёл, что злость рассерженного отца может быть в разы сильнее. А уж не он ли в будущем организует моё предательство?

Надо иметь это в виду.

Ведь моё сознание не просто так перенеслось именно в это время. Я мог выбрать любой момент своей жизни, но раз оказался именно здесь — значит, именно последние события важны. В них стоит искать главный ответ.

На следующий день мы с Анастасией отправились на выставку «Живые полотна». Девушка предвкушала это мероприятие и всю дорогу до выставки рассказывала мне во всех красках особенности таких картин. Насколько я понял, полотна называются «живыми», так как изображения на них могут двигаться. Но это ещё не всё, движения изображения сопровождаются звуками и даже запахами.

Пишут такие картины очень известные художники со всего мира особой магией и специальными красками. Их очень мало — всего девять человек.

— Спасибо вам ещё раз за приглашение, — улыбнулась Анастасия, когда мы подъехали к выставке. — Я и не думала, что смогу сюда попасть. Это же мечта, настоящие произведения искусства!

— Рад, что смог вас порадовать, — кивнул я. — Тогда пойдёмте ими любоваться.

Мы зашли внутрь, сдали верхнюю одежду в гардероб и оказались в просторном зале, где были выставлены картины. Людей вокруг было ну очень много. Казалось, что все жители Санкт-Петербурга решили посмотреть на эти самые «Живые полотна».

Девушка взяла меня под руку, и мы пробрались к первой картине, пейзажу «Шёпот леса». На ней был изображён густой лес. Деревья покачивались, словно от ветра. Был слышан лёгкий шелест листьев и пение птиц.

— Всегда любила природу, — проговорила Анастасия. — Тем более психологи всегда советуют прогулки на природе как способ отвлечься от проблем.

— А если мы смотрим на картину с лесом, это считается за прогулку на природе? — улыбнулся я.

Девушка звонко рассмеялась моей шутке и хотела что-то ответить, но меня отвлекла какая-то возня и ругань за нашими спинами.

— Вам здесь не место! Вдруг это вообще заразно! Вы похожи на гигантскую жабу! — истерично кричала какая-то аристократка.

— Точно, первый раз в жизни вижу такое уродство, — поддакнул ей мужской голос.

Я обернулся и увидел небольшую толпу аристократов, окруживших какую-то женщину. Та низко опустила голову, не зная, как ей реагировать.

— Что здесь происходит? — решительно подошёл я к ним.

— Да вот, пришла тут одна, — поджала губы та самая истеричная аристократка. — Чтобы народ распугать, видимо.

— Я не хотела, — почти беззвучно проговорила та женщина, на которую все и ополчились.

Я подошёл к ней и смог рассмотреть её ближе. Теперь понятно, почему её назвали «жабой». Шея женщины была резко увеличена и выступала спереди огромным опухолевидным образованием.

Диагноз понятен сразу, но я на всякий случай перепроверил его диагностической магией. Зоб, вызванный аутоиммунным тиреоидитом.

— Давайте отойдём, — предложил я женщине. — Я лекарь, не волнуйтесь.

Она кивнула, но не столько из-за того, что хотела осмотра лекаря, сколько из-за желания скрыться от этой разгневанной толпы. Аристократы бывают жестокими.

Я отвёл женщину в сторону, где ещё до этого заприметил несколько лавочек. Меня тут же догнала и Анастасия, которая присела рядом.

— Давно это началось? — спросил я у женщины.

— Да, наверное, — рассеянно ответила она. — Сначала я и внимания не обращала. Но она всё росла и росла. И вот уже стыдно стало кому-то показываться и что-то с этим делать. Сидела дома, надеялась, что сама пройдёт. А тут эта выставка, и я так хотела на неё попасть… Видимо, зря. Теперь слухи пойдут по всему городу.

Женщина всхлипнула и замолчала. Краем глаза я увидел, как Анастасия без слов принялась за свою задачу и начала воздействовать на женщину психологической магией. Я мог бы сделать это и сам, но её вмешательство освободило меня от лишнего расхода магической энергии.

— А другие симптомы беспокоят? — увидев, что женщина немного успокоилась, спросил я.

— Ну, в горле как будто ком стоит, как бы странно это ни звучало, — ответила она. — Ещё слабость постоянная. Постоянно в жар кидает, даже когда вокруг прохладно. Сонливость страшная, спать постоянно хочется.

Все классические признаки. Сейчас у пациентки тиреотоксическая фаза, когда щитовидная железа начинает неконтролируемо продуцировать гормоны. Это приводит ко всем описанным женщиной симптомам.

У аутоиммунного тиреоидита существует также несколько форм. Латентная форма, когда симптомы отсутствуют. Гипертрофическая форма, которая как раз у этой пациентки. И атрофическая, когда щитовидная железа, наоборот, уменьшается в размерах.

По лечению всё довольно сложно. Полностью заболевание не излечивается, но с ним вполне можно жить.

В случае с этой женщиной нужна, во-первых, хирургическая операция для уменьшения щитовидной железы. Кроме того, нужна специальная диета. И приём алхимических препаратов, к сожалению, пожизненный. В данном случае это препарат из красильного дрока и лекарственной жерухи. Существовал и альтернативный препарат из сахаристой ламинарии и пузырчатого фикуса, но он действовал хуже и нравился мне меньше.

Я принялся расписывать на листочке всё лечение, попутно думая, как точно уговорить пациентку на операцию.

— У вас аутоиммунный тиреоидит, который сопровождается увеличением щитовидной железы, — начал объяснять я. — Заболевание полностью не лечится, но контролируется. Я расписал вам лечение, которого нужно придерживаться. Кроме того, раз в год всё равно нужно показываться лекарю, чтобы он контролировал ваше состояние. Лучше выберите одного, которому доверяете.

— Я вам доверяю, — тут же заявила женщина. — Можно к вам ходить?

— Можно, но я ещё не закончил обучение, — улыбнулся я. — Поэтому пока что лучше выбрать кого-то другого.

— Нет, я всё равно хочу к вам, — заупрямилась она.

Приятно, кажется, у меня только что появился первый личный пациент. До этого я просто имел дело с различными заболеваниями, разбирался в них и всё. А здесь мне предстоит вести пациентку, это новый уровень.

— Хорошо, — кивнул я. — Я напишу здесь свой номер телефона. Но кроме всего этого, сам зоб можно вылечить только оперативным путём.

— Я боюсь операций, — испуганно ответила она. — Без этого никак?

Я собрался было воздействовать психологической магией, но молча сидевшая рядом Анастасия снова меня опередила. А у нас сложилась отличная команда.

— К сожалению, нет, — мягко сказал я. — Вам нечего бояться, операцию хирурги делают под анестезией, и вы ничего не почувствуете. Это улучшит качество вашей жизни, и вы избавитесь от образования на шее. Я могу подсказать одну больницу, где работает отличный хирург. Или можете выбрать самостоятельно.

— Если вы говорите, что надо… Я согласна, — кивнула женщина. — В какую?

Я дал ей адрес той самой больницы, где работал Колесов Василий Иванович. Лучшего хирурга, чем он, я ещё не встречал. А возможно, он даст и мне присутствовать на этой операции, подобных в моей практике ещё не было.

Женщина поблагодарила меня, взяла все бумажки и ушла с выставки. Я не был полностью уверен, что она придёт на операцию. Но сделал всё, что мог. Теперь всё зависит от неё.

— Поражаюсь вам, — восхищённо проговорила Анастасия. — Даже на выставке смогли помочь человеку, у которого есть заболевание. Это дорогого стоит.

— Минутная пауза перед следующей картиной, — улыбнулся я. — Пойдёмте.

Пока мы брели по выставке, я задумался о ещё одном своём навыке, который так и не развил. Чтение мыслей. В последнее время я больше не слышал мысли других людей, даже в толпе. Это явно не просто так. Мог ли этот навык как-то утратиться из-за того, что я им не пользовался?

В тайной библиотеке я не смог ничего найти по этой технике. И учителя себе тоже так и не нашёл. Ну не просить же Олега Николаевича после всех этих событий!

А навык между тем очень и очень полезный. Надо придумать план, как именно его развить.

— Как вы думаете, о чём он думает? — спросила вдруг Анастасия.

Как это она вообще догадалась, о чём я сейчас думал? И сразу же понял, что спрашивает она про картину.

Мы стояли возле следующего полотна, которое называлось «Невысказанные мысли». Вот это совпадение!

На нём был изображён мужчина, смотревший куда-то в сторону. Его лоб периодически нахмуривался и было слышно его дыхание.

— О смысле жизни, наверное, — пожал я плечами. — Мы точно не можем знать.

— Да, хотя некоторые очень продвинутые психологи умеют читать мысли людей, — сказала девушка. — Правда, не у всех, а только у психологически сломленных.

Так значит, мой навык, который я теперь утратил, был развит на максимальном уровне! Читать мысли у всех людей подряд в принципе невозможно.

— Занимательно звучит, — ответил я. — А в Санкт-Петербурге есть такие психологи?

— Я точно не знаю, — пожала она плечами, — один или два должны быть. Если вам интересно, то разузнаю точнее.

— Было бы здорово, — улыбнулся я.

Мы просмотрели «Буйство стихий», «Сад сезонов» и ещё несколько полотен, и на этом закончили посещение выставки. После чего я сводил девушку перекусить в один из ресторанов, а затем довёз до дома.

— Спасибо за чудесную субботу, — улыбнулась она. — Я очень хорошо провела время.

— Я рад, — кивнул я. — Вам спасибо за чудесную компанию.

Она отправилась домой, а я поспешил в наш семейный особняк. Сегодня мне предстоял ещё званный ужин с моими баронами.

Когда я прибыл в особняк, там уже заканчивались последние приготовления. Мать находилась на кухне, раздавая указания. В зале был накрыт огромный стол, и суетились новые слуги.

— Николай, здравствуй! — увидел меня отец. — Ну как тебе подготовка?

— По высшему разряду, — улыбнулся я. — Приглашения всем разослали?

— Да, и все ответили согласием, — кивнул он. — Ещё я приобрёл автомобиль, «Богатырь». Осталось только найти водителя, и у нас будет личный транспорт.

Прекрасные новости, а то на постоянных такси разориться можно, несмотря на два бизнеса!

— Гости прибудут где-то через час, — посмотрев на часы, добавил отец. — Я специально дал тебе побольше времени, чтобы ты точно успел.

— Я уже привык везде пытаться успеть, — усмехнулся я. — Ну хорошо, пока успею подготовиться.

Я закончил со всеми приготовлениями, и гости начали собираться. Первым прибыл как раз барон Шапов со своей женой.

— Господин Аверин, — поклонился он мне, — рад представить вам свою супругу, Ольгу.

— Добро пожаловать, — кивнул я. — Как продвигаются дела в магазине?

— Уже со всем разобрался, благодарю, — ответил Шапов. — Нашёл две кандидатуры на должность консультирующего лекаря. Завтра с утра они придут на собеседование, и вы сможете с ними поговорить.

— Отлично, — ответил я. — Кто-то из них определённо должен подойти.

И это освободит мне целое воскресенье. Мне нравилось возиться с различными случаями, однако сейчас надо было сосредоточиться на других делах. Выяснить, почему мой друг меня предаст, например.

Шаповы отошли, а ко мне подошёл поздороваться второй барон. Они прибыл с супругой и сыном возраста примерно Анны. Сестра явно его знала, а потому быстро увела куда-то в сторону. Супруга барона была в положении и поддерживала большой живот.

— Добрый вечер, господин Аверин, — поклонился мужчина. — Меня зовут Анохин Антон Борисович, а это моя супруга, Юлия. Я теперь официально отношусь к вам и являюсь вашим бароном.

Юлия попыталась сделать официальный книксен, но с её животом вышло это не очень изящно.

— Очень приятно, — кивнул я. — Чем вы занимаетесь?

— Я владею баром «Вкусные иллюзии», здесь неподалёку, — ответил он. — Буду рад видеть вас там в любое время.

Я не особо-то любил ходить по барам, но кивнул. По крайней мере, этого барона не требовалось никуда трудоустраивать или платить пособие. Кажется, только Шапов создал мне такие проблемы.

Однако знакомство с третьим и последним бароном показало мне, что я ошибался. Он пришёл один, без семьи.

— Бобров Геннадий Романович, — представился он. — А вы, как я понимаю, наш новый граф, господин Аверин?

— Да, — кивнул я. — Расскажите, чем вы занимаетесь?

— Сначала я задам вопросы, — нагло заявил он. — Например, почему вы только сейчас объявили об ужине? И почему вы собрали нас дома, а не в каком-то приличном заведении?

Воу, знакомство не заладилось с самого начала. В каждом слове чувствуется агрессия по отношению ко мне. Причиной может быть банальная зависть, а может быть и нечто другое…

— Сначала вы ответите на мои вопросы, — холодно проговорил я. — Ведь я являюсь вашим графом, а не наоборот. Так что советую вам разговаривать более вежливо.

Во всех других ситуациях в жизни бы так не сказал. Наоборот, я всегда был за равноправное общение, независимо от титула. Но этого Боброва нужно было сразу поставить на место.

— Я мог бы стать графом, — заявил Бобров. — У меня было для этого всё. Верой и правдой я служил предыдущему графу. Мой бизнес процветает. Но тут появились вы, и внезапно я должен подчиняться вам.

Вот оно в чём дело. Этот Бобров просто претендовал на вакантное графское место. Ну что тут сказать, не повезло ему.

— Всё так и есть, — ответил я. — Я теперь ваш граф, и вы должны подчиняться мне. Вы же не хотите лишиться своего титула?

— Вы не посмеете! — выкрикнул тот. — Я сделаю так, что все бароны не будут с вами общаться.

— Но пока что, как я вижу, общаются, — я приподнял одну бровь и указал на остальных гостей. — Так что сомневаюсь, что ваши угрозы хоть что-то значат.

— В любом случае, я не хочу здесь больше оставаться, — сказал тот. — Вы меня увидели, я вас тоже. Всего доброго!

— До свидания, — невозмутимо сказал я.

Я ещё найду способ с ним разобраться, но не хочется портить мой официальный вечер.

— По-моему всё идёт хорошо, — неуверенно шепнул мне отец, подходя ко мне. — Конечно, непривычно, что теперь мы выше всех их титулом. Но вечером все довольны. Кроме барона Боброва, который почему-то ушёл.

— Дела, сказал, возникли, — чуть усмехнулся я. — Я разберусь. Ещё нам надо приготовить приём среди других графов. Для этого уже придётся снять какой-нибудь зал. И денег потребуется гораздо больше, надо всё сделать по правилам.

— Когда запланируем? — сразу же серьёзным тоном уточнил отец.

— Думаю, на следующую субботу, — ответил я. — Подготовить всё успеем. Дольше лучше не тянуть, правилами это не ограничено, но кто-то может посчитать такое знаком неуважения.

— Хорошо, — кивнул отец. — Я займусь организацией, если ты не против. У тебя и других дел много.

Я теперь был главой рода, поэтому отец и спрашивал у меня таким образом разрешения.

— Да, хорошо, — спокойно ответил я. — Только список гостей я составлю лично.

Поговорив с отцом, я принялся вести непринуждённую беседу с бароном Анохиным. И вскоре нас неуверенно прервала его супруга.

— Простите, господа, — взволнованно произнесла она. — Но я, кажется, рожаю.

Глава 8

Барон Анохин выпучил глаза и сильно побледнел.

— Как это рожаешь⁈ — воскликнул он. — У тебя же только-только тридцать восьмая неделя, а врач сказал ждать роды на тридцать девятой!

— Он сам так захотел, — выдохнула она. — Я тут ни при чём.

Так, ситуацию надо решать быстро.

Во-первых, удостовериться, что роды действительно начались. Возможно, это просто тренировочные схватки. Такие бывают и у первородящих, и у повторнородящих. Причём у женщин, которые рожают не в первый раз, такие схватки возникают за несколько дней до родов. Так что это очень даже возможно.

Далее, если это всё-таки роды — время всё равно ещё есть. Это только в фильмах показывают, как женщина начинает рожать, и через десять минут малыш уже появляется на свет. Всегда смешил этот момент, он присутствует даже в около медицинских фильмах.

На деле всё, разумеется, не так. Повторные роды длятся от трёх часов с момента начала схваток. Так что время, чтобы вызвать скорую и довезти до родильного дома, есть.

Родильные дома в нашем мире представляли те же самые больницы, где работали и лекари, и хирурги. Хирурги занимались родами через кесарево сечение, а лекари контролировали естественный ход родов.

— Схватки начались? — быстро спросил я. — Как часто и сколько длятся? Воды отошли?

— Воды отошли, — кивнула Юлия. — Схватки раз в три минуты, длятся по минуте.

А вот это уже плохо. Это означает, что раскрытие матки практически полное. Учитывая, что это вторые роды — времени остаётся мало.

А также это означает, что схватки у неё начались чуть ли не до начала моего приёма.

— Юля, почему ты молчала? — удивился её супруг. — Когда мы собирались, ты ничего не сказала!

— Я не хотела портить вечер, — смущённо ответила она.

Удивительное благородство, которое в данной ситуации вообще не в тему!

— Вызовите скорую, — приказал я Анохину. — Юлия, нам придётся рожать дома. Не переживайте, я лекарь, всё пройдёт хорошо.

Не так я представлял себе свой первый официальный приём в качестве графа.

Я провёл Юлию в одну из комнат на первом этаже, являющуюся гостевой спальней. Условия не такие стерильные, как в родовой палате, но ничего. Распорядился слугам о нескольких предметах, необходимых мне: чистые полотенца, перчатки и стерильные пелёнки. Да, в доме семьи лекарей они, к счастью, оказались.

Анохин остался дожидаться скорую, а я расположил Юлию и принялся к осмотру с помощью диагностической магии. Так, состояние у неё хорошее, самостоятельные роды выдержит. Первые роды, насколько показала моя магия, прошли без разрывов и других травм.

— Так, раскрытие полное, при следующей схватке начнём потуги, — заявил я. — Готовьтесь.

Юлия быстро закивала, стараясь беречь силы. Я продолжил сканирование диагностической магией и при первых признак схватки скомандовал:

— Давайте!

На пятой потуге показалась головка ребёнка, а ко мне в комнату прибежали запоздавшие лекари со скорой помощи.

Прибежали как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать уже само рождение малыша, которое произошло при следующей схватке.

— Мальчик! — объявил я Юлии, бережно заворачивая малыша в стерильную пелёнку.

Один из прибывших лекарей оказался хирургом, так что он сразу отсоединил пуповину, а второй забрал малыша, чтобы оценить его состояние и обтереть его предоставленными пелёнками.

Я же проконтролировал рождение последа. Это завершающий период родов, который длится не более пятнадцати минут. Важно убедиться, что послед вышел целиком, иначе его придётся удалять хирургическим путём. К счастью, и этот период родов прошёл гладко.

— Вы отлично справились, — проговорил я Юлии. — Теперь надо отдохнуть.

Лекари загрузили её в машину, и вместе с малышом они отправились в родильный дом. Пару дней её теперь будут наблюдать, а затем выпишут домой.

Барон Анохин, который все роды нервничал в коридоре, кинулся ко мне.

— Господин Аверин, спасибо вам огромное! — со слезами на глазах произнёс он. — Вы не представляете, как я вам благодарен.

— Ваша супруга большую часть работы проделала сама, — улыбнулся я. — Но лучше быо ей сразу сказать, что у неё начались роды. И нам не пришлось бы импровизировать.

— Я просто ей говорил, что этот приём очень важен, — объяснил Анохин. — Так как мы познакомимся с новым графом. Вот она и подумала, видимо… Что лучше молчать о схватках.

Я вымыл руки и переоделся, а также дал слугам распоряжения по уборке в комнате. После чего мы продолжили вечер, разумеется, теперь празднуя и рождение второго сына у барона Анохина.

Вечер в итоге прошёл отлично и вышел довольно запоминающимся. Не думал, что мне представится возможность принять роды, но и с этой задачей справиться получилось отлично.

Утром в воскресенье я отправился в наш алхимический магазин. Сегодня надо было провести собеседование для двух консультирующих лекарей, и если кто-то из них мне понравится — уже можно взять его на стажировку. Барон Шапов сегодня попросил выходной, слишком уж сильно он вчера праздновал. Впрочем, я и так планировал отработать день сам, поэтому без проблем его отпустил.

Первым сюрпризом в магазине стал Егор. Я так и не смог выкроить время, чтобы его встретить из больницы, поэтому видел его впервые после операции. Выглядел он отлично, и улыбка просто не сползала с его нового лица без шрама.

— Николай Владимирович, здравствуйте! — воскликнул он, как только я появился в торговом зале. — Специально взял себе дневную смену, чтобы показаться вам. Хотя Василий Иванович сказал мне, что вы присутствовали на операции, в сознании вы меня ещё не видели.

— Здравствуй, Егор, — улыбнулся я. — Ну как тебе твоё новое лицо?

— Ох, я даже не могу описать, насколько я вам благодарен! — ответил продавец.

Уже второй раз слышу эту фразу за выходные. Приятно, как ни крути.

— От меня перестали шарахаться люди, а жена не перестаёт задаривать комплиментами, — добавил Егор. — Я очень вам признателен!

— Надеюсь, ты не бросишь из-за этого работу? — улыбнулся я.

— Что вы! — замахал тот руками. — Да и в мыслях не было. Я теперь предан вам ещё больше, чем раньше!

— Рад слышать, — кивнул я.

Возле кабинета меня ждали уже двое кандидатов на новую должность. Один из них был на несколько лет старше меня, а другому — около сорока лет.

Я открыл кабинет и пригласил первого из них зайти. Им оказался как раз старший кандидат.

— Доброе утро, — сдержанно кивнул он. — Пчелин Виталий Ильич, сорок два года, прибыл на собеседование.

В его походке, а также манере общения явно угадывалось какое-то военное прошлое.

— Расскажите о себе, — проговорил я, присаживаясь за свой стол. Точнее, это теперь был общий стол меня и барона Шапова. И его даже в большей степени. Но других кабинетов в магазине организовать не получится, так что придётся работать как есть.

— Работал полевым лекарем, — ответил Пчелин. — Затем был отправлен в отставку из-за контузии. Сейчас получаю пенсию, но дома не могу сидеть. Поэтому ищу работу.

Я проверил его диагностической магией, а заодно и психологической. Со стороны психоэмоционального состояния всё было в порядке, а вот последствия контузии были. Причём их уже не убрать даже лечебной магией, прошло слишком много времени.

Главное последствие — Пчелин не слышал на одно ухо. Поэтому-то его речь и была чуть громче, чем у большинства людей. Шрамов не было, значит, полевые хирурги быстро разобрались с ситуацией. Но глухоты он всё равно не избежал.

— Где учились? — спросил я.

— В нашей Санкт-Петербургской лекарской академии, — отчитался он. — Я патриот своего города.

Я задал ему несколько рабочих вопросов, и на все он ответил правильно. Однако меня немного смущала его манера речи, как бы это не отпугнуло покупателей, тем более аристократов. Они настолько нежные создания, что грубую военную речь могут воспринять в штыки.

— Спасибо за разговор, я вам перезвоню и сообщу о своём решении, — завершил первое собеседование я.

Пчелин встал, чуть было не отдал мне честь, но в последний момент спохватился и просто сдержанно поклонился. Затем он покинул кабинет, и ко мне зашёл следующий кандидат, молодой парень.

— Здравствуйте, — поклонился он. — Меня зовут Малышев Никита Аристархович, мне двадцать пять лет.

Двадцать пять лет — значит он только-только выпустился из лекарской академии. Скорее всего, этим летом.

Невысокий парень в круглых очках и с рыжеватыми волосами. Выглядит очень неуверенно, хоть и пытается это скрыть.

Я предложил ему присесть, одновременно изучая его психологической магией. Точно, неуверенность, тревога, страх. Как будто не на собеседование пришёл, а на дуэль какую-то.

— Расскажите о себе, — снова попросил я.

— Ну, я закончил лекарскую академию в нашем городе, — неуверенно начал он. — И теперь ищу работу. А мне везде отказывают. Вот, решил у вас попробовать.

Ох, ну кто отвечает на собеседовании подобным образом! Конечно, Егор тоже мне упоминал, что ему отказывали в трудоустройстве, но там ситуация была совсем другой!

— Какой препарат назначается при хроническом гастрите? — задал я тестовый вопрос.

— Там… настой из ромашки и мяты, кажется, — запинаясь, ответил Никита. — Нет, стойте, там ещё укроп. Да, ромашка, мята, укроп. Хотя можно ещё солодку…

Причём я уверен, правильный ответ он знает. Но из-за своей неуверенности в себе дать мне его не может.

— Симптомы сахарного диабета второго типа? — задал я следующий вопрос.

— А я… правильно ответил? — неловко спросил тот.

— Почти, — неопределённо ответил я. — Отвечайте на следующий вопрос.

Малышев что-то неловко пробубнил про жажду, сухость во рту и частое мочеиспускание. Вроде бы по существу, но опять-таки, настолько неуверенно, что впору мне самому начать сомневаться в этих симптомах.

Я задал ещё несколько вопросов, и на все Малышев отвечал подобным образом.

— Я вам перезвоню и скажу о своём решении, — проговорил я.

— Хорошо, я буду ждать, — безо всякой надежды в голосе заявил тот и, попрощавшись, покинул мой кабинет.

Итак, новая дилемма. Барон Шапов говорил мне, что найти работника на эту должность не так-то просто. Оно и понятно, лекари предпочитали работать в частных клиниках или вообще в домах у состоятельных аристократов. В худшем случае — поликлиники и больницы. А здесь — алхимический магазин. Многие просто-напросто не представляют, в чём здесь могут заключаться их обязанности.

Но это не означало, что нужно брать на работу кого попало. И вот, у меня две кандидатуры. Мужчина с контузией, обладающий хорошими знаниями, но имеющий военное прошлое. Что будет обеспечивать огромное количество трудностей при работе с клиентами. Всё-таки подход здесь несколько отличается от обычного приёма в поликлинике, например.

И молодой парень, настолько неуверенный в себе, что ни на один вопрос не смог ответить точно и без заиканий. Хотя отвечал более-менее правильно.

Кого из них выбрать — сложный вопрос. Я принялся расписывать на листе бумаги плюсы и минусы каждого соискателя. Но от этого дела меня в скором времени отвлёк Егор.

— Николай Владимирович, там посетитель, — заявил он. — Требует консультирующего лекаря. Я отвёл его в кабинет для приёма.

— Уже иду, — привычно кивнул я.

Пациентом оказался мужчина лет пятидесяти, простолюдин, с яркими признаками злоупотребления алкоголем. Но в данный момент он был трезвым, и алкоголем даже не пахло.

— Здравствуйте, — кивнул я. — Меня зовут Николай Владимирович, я консультирующий лекарь. Слушаю вас.

— Ох, Николай Владимирович, на вас вся надежда, — проговорил мужчина. — Фёдор я. Был уже в нескольких поликлиниках, лекари рукой машут. Мол, пить надо меньше. А я завязал, вот честное слово. Уже месяц как в завязке.

— Какие у вас жалобы? — уточнил я.

А то пока он начнёт во всех красках доказывать, что завязал с алкоголем — пройдёт пол дня.

— Башка болит постоянно, — ответил Фёдор. — Ой, голова то есть. Слабость вечная, устаю от всего на свете. Засыпать очень плохо стал и по ночам просыпаюсь по несколько раз. А мне так нельзя, с таким букетом меня на работу никто не примет!

— Лекари вам ставили какие-то диагнозы? — задал я следующий вопрос.

Было бы странно, если бы человеку, страдающему алкоголизмом, не выставили других диагнозов. Обычно их там много, хронический панкреатит, зачастую цирроз, гастрит. Это только некоторые из них.

— Да, пакреантит мне говорили, или как-то так, — исковеркав слово, отозвался мужчина. — Выписали препараты, диету. Так и сказали — пить бросить. И я бросил, честное слово!

Ох, сейчас по второму кругу пойдём.

Я активировал диагностическую магию и принялся тщательно сканировать пациента. Панкреатит действительно был, но вне обострения. Печень, на удивление, оказалась в полном порядке. Лёгкий гастрит в желудке, но такие симптомы явно не из-за него.

Так, проверю головной мозг. Странно, там тоже всё в порядке. Никаких признаков начинающегося делирия, например, или энцефалопатии.

Сканирование заняло несколько минут. Обычно проблему я нахожу куда быстрее, но тут случай довольно необычный. И в итоге диагноз мне удалось поставить только благодаря знаниям из прошлой жизни. В академии это заболевание, а точнее, группу заболеваний, нам только предстоит изучить на шестом курсе.

— У вас недостаток витамина группы Б, — объявил я. — А точнее, тиамина. Называется «бери-бери».

— Что брать? — ни слова не понял Фёдор.

— Это заболевание, — вздохнул я. — Возникает из-за недостатка витамина тиамин в организме. Причины могут быть разными, и ваш алкоголизм так же, как и панкреатит, сыграли в этом немаловажную роль. А ещё, я практически уверен, проблема в питании. Вы же говорили, что вас посадили на диету.

«Бери-бери» переводится как «большая слабость». Заболевание впервые открыли в странах, где основным продуктом питания был рис. Рис не содержит тиамина, и у людей начали массово проявляться подобные симптомы. Это даже начало считаться эпидемией, пока не удалось выяснить, что причина в недостаточности тиамина.

Заболевание встречается редко, но в данном случае просто сложились несколько факторов. Фёдор простолюдин, тем более на диете, уверен, что по витаминам диету никто не балансировал. Кроме того, панкреатит привёл к нарушению всасывания питательных веществ в кишечнике. А алкоголь, как вишенка на торте, окончательно закрепил этот дефицит.

И неважно, что пить Фёдор бросил месяц назад. Заболевание развивается долго. Нам повезло, что мы поймали его на ранней стадии, пока не начались более серьёзные симптомы.

— Витамина какого-то не хватает? — понял, наконец, Фёдор. — А что же делать?

— Лечить, — ответил я. — Сейчас всё напишу.

Для начала я направил в его организм некоторое количество лечебной магии, чтобы немного «привести его в порядок». Кроме того, более подробно расписал ему диету, учитывая все заболевания в его организме. Ну и выписал настойку на основе чечевицы, семян подсолнечника и дрожжей. Странное сочетание, но магически выращенные чечевица и подсолнечник сделают своё дело.

Фёдор неумело раскланялся и побежал к Егору покупать настойку. А я вернулся в свой кабинет, к своим размышлениям о консультирующем лекаре. Такие ситуации, как с Фёдором, заставляют проявлять неординарный подход и искать проблему глубже, чем кажется на первый взгляд.

С этим, как ни странно, лучше бы справился Малышев. Он только закончил академию, и знания должны быть более свежими. Пчелин же работал на фронте, и скорее всего лекарские знания у него сократились до самого минимума, неотложных ситуаций.

С другой стороны, Пчелин уверен в себе, а это очень важное качество для лекаря. Эх, вот бы их соединить, отличный бы консультирующий лекарь вышел!

И тут мне пришла в голову одна идея. А что, если их действительно соединить? Не в прямом смысле, разумеется. Работа нужна и тому и другому, а значит, их можно трудоустроить в комплекте. Но зарплату платить каждому поменьше, чем за ставку, разумеется.

Идея безумная, но может быть, это ещё и поможет каждому из них научиться чему-то новому. И компенсирует их слабые стороны.

Я решительно набрал им двоим, и через полчаса они уже были у меня в кабинете.

— Я готов взять вас на работу, — объявил я. — Но с одним условием. Работать вы будете в команде, все смены отрабатывать вдвоём.

— Как это? — нерешительно уточнил Малышев.

— Очень просто: вдвоём работать с каждым пациентов, — ответил я. — Все решения принимать вместе. Если один из вас не согласен работать так — то я не возьму и другого.

Они нерешительно переглянулись между собой. Разумеется, им было страшно. Впервые друг друга видят и тут выясняют, что им надо работать вместе. Или вообще не получат работу.

— Я согласен, — первым отозвался Пчелин. — Буду рад поработать с этим молодым человеком.

— Я тоже согласен, наверное, — проговорил Малышев. — Хоть это и непривычно… будет.

— Отлично, — подытожил я. — Сейчас я покажу вам магазин, расскажу обязанности, и у вас начнётся стажировка. Будет проходить две недели, и я точно определю, подходите ли вы нашему магазину.

Я провёл их по всем помещениям, рассказал все тонкости работы и оставил их в кабинете приёма, чтобы они познакомились поближе.

Идея, конечно, необычная, но почему бы не попробовать? Если я пойму, что меня что-то не устраивает — то просто не буду их принимать после стажировки.

Я написал в общий чат магазина о нововведениях и отдельно сообщил об этом барону Шапову. Поручил ему тщательно следить за моим созданным тандемом.

Остаток рабочего дня я сам следил за ними, периодически давая им задания и выпуская осматривать пациентов. И с удовольствием подметил, что сработались они очень хорошо. И действительно как-то гармонично дополняли друг друга.

После рабочего дня я отправился в общежитие, надо было сделать домашнее задание и немного отдохнуть перед предстоящей неделей.

Понедельник начался с занятия по заболеваниям пищеварительной системы, которое я ждал с нетерпением. Интересно, насколько сильно поменяется стиль преподавания Леонида Трофимовича.

Первые изменения мы с однокурсниками заметили сразу же. Когда мы пришли в аудиторию, преподаватель уже был там. Причём без телефона. Начало уже неплохое!

Перешёптываясь между собой, все расселись по местам, и он приступил к занятию.

— Доброе утро, господа, — бодро проговорил Леонид Трофимович. В голосе больше не было слышно этой бесконечной усталости и пофигизма. — Сегодня я решил снова обсудить с вами тему гастрита. Ведь на прошлом занятии мы её не разобрали.

Большинство однокурсников в шоке уставились на меня с немым вопросом «Как ты это сделал?» Ловкость рук, господа, и немного психологической магии.

— Гастриты — это группа заболеваний желудка, характеризующаяся его воспалением, — продолжил преподаватель. — Для начала, кто может назвать причины таких заболеваний?

— Чаще всего это неправильное питание, — ответил Дмитрий Рудаков. — Мне с детства говорили, что от неправильного питания возникает гастрит.

— Это распространённая причина, но далеко не основная, — возразил Леонид Трофимович. — Хотя это распространённое заблуждение. У кого ещё есть версии?

Какие кардинальные перемены произошли! Всё-таки я был прав, желание учить действительно было в преподавателе. Хоть и не совсем честный ход, но результат выше всех ожиданий!

— Хеликобактер, — ответил я. — Бактерия, которая вызывает хроническое воспаление.

— Верно! — бодро воскликнул тот. — Но господин Рудаков был прав, неправильное питание может быть предпосылкой к развитию гастритов. Как и стрессы, и вредные привычки.

— Леонид Трофимович, а почему вы решили внезапно провести занятие? — вдруг спросил Максим Елисеев. — Если прямо заявляли, что вам это неинтересно.

Чёрт бы его побрал! Я ведь специально созывал собрание, устраивал голосование, чтобы не было вот таких вот неудобных вопросов! Но нет, Елисеев не мог промолчать.

— Я… не понимаю о чём вы, господин Елисеев, — ответил Леонид Трофимович. — Наверное, я не так вас понял или плохо себя чувствовал. Но я не мог такое сказать.

— Могли, — поддержал Елисеева его друг. — Вы так нам и сказали, что вам нужно продержаться здесь год и получить научную степень. А на нас вам плевать. И это очень даже нас устраивало.

— Господа, по-моему, мы с вами всё обсуждали, — стараясь сохранить спокойный тон, проговорил я. — И решили, что так будет лучше. Так что ваши расспросы совершенно не к месту.

— А что, Аверин, вы что-то от нас пытаетесь скрыть? — нахально заявил Елисеев. — Мы ничего такого не сказали, просто поинтересовались одним важным вопросом.

Леонид Трофимович, слушая нашу перепалку, внезапно схватился за голову и уселся прямо на пол.

— Что с вами? — бросился я к нему. Остальные неуверенно замерли, но несколько студентов тоже подбежали со всех сторон.

— Всё казалось правильным, но сейчас… Я вспомнил, я так говорил. Но я так не считаю, — бессвязно ответил тот. — Я что, схожу с ума?

Я активировал психологическую магию и увидел сильную дестабилизацию в его психоэмоциональном фоне. Которая произошла как раз из-за этих расспросов.

Если ничего не сделать — он действительно может сойти с ума.

Глава 9

Я читал про такие побочные эффекты в книге в тайной библиотеке, когда выискивал эту технику. Встречаются они довольно редко и происходят из-за резкой смены жизненных целей и приоритетов.

Грубо говоря, Леонид Трофимович до этого не осознавал, насколько сильные изменения произошли у него в голове. Думаю, ему наверняка говорили что-то подобное знакомые или коллеги, но он просто пропускал это мимо ушей.

Сейчас же, когда ему принялись это говорить несколько человек, причём так настойчиво — произошёл диссонанс. Он вспомнил конкретные свои слова и конкретную точку зрения и не может осознать, почему она так внезапно поменялась.

Это и сбивает его с толку. Мыслительные процессы сейчас двигаются во все стороны, и единственным логическим объяснением для него считается, что он сошёл с ума.

И сейчас он правда может сойти с ума, если я экстренно что-то не сделаю.

— Может, позвать лекарей? — взволнованно уточнил Юрий Колесов.

— Я разберусь, — коротко ответил я. — Только надо успокоить остальных.

Я не смогу разорваться на части и одновременно успокаивать однокурсников, и оказывать первую помощь Леониду Трофимовичу. Хотя с Елисеевым я потом поговорю отдельно. Он уже перешёл своим поведением все границы.

— Я понял, — кивнул Колесов.

Он, Дмитрий Рудаков и несколько других студентов отправились разговаривать с остальными, а я сосредоточился на преподавателе.

Так, надо активировать психологическую магию. Но не успел я этого сделать, как чётко начал слышать мысли преподавателя: «Как я мог так говорить, если я так не считаю? А когда я передумал? Мне что-то внушили? Я схожу с ума».

Плохой признак, психологическая нестабильность уже достигает своего пика. Так, прежде всего надо развеять все негативные эмоции. Страх, неуверенность, практически паника. Я принялся за дело.

После этого нашёл ту установку, которую закрепил в голове в прошлый раз, и усилил её. Она должна стать доминирующей, иначе Леонид Трофимович может посчитать это каким-то временным помутнением сознания.

И затем я добавил ещё парочку установок, которые бы связали весь мыслительный процесс воедино. В прошлый раз я этого не сделал, но, как оказалось сегодня на практике, зря.

В итоге я сделал так, что осознание Леониду Трофимовичу якобы пришло внезапно. И что он понял, что так будет правильнее. Логичные пункты, но лучше их прямо «прописать» в его голове.

— Что со мной произошло? — очнулся преподаватель. — Почему я на полу?

— Вам стало плохо, — мне даже врать почти не пришлось. — Голова, наверное, закружилась. Или переволновались от чего-либо. Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — кивнул тот. — Наверное, вы правы. Перенервничал, в голове была какая-то… каша. Но сейчас мне значительно лучше.

Я ещё раз проверил его психоэмоциональное состояние и убедился, что теперь всё в порядке. Но сегодня преподавателю лучше отдохнуть.

— Господа, прошу прощения, переутомился, — объявил преподаватель всем студентам, которые наблюдали за всей этой картиной. — На сегодня закончим, продолжим в следующий раз.

— Вам точно не нужно позвать лекаря? — уточнил Рудаков.

— Точно, я сам же лекарь, — усмехнулся Леонид Трофимович. — До среды.

Он покинул аудиторию под напряжённое молчание. Однако я теперь был спокоен, дестабилизации больше не произойдёт. И риска сойти с ума тоже больше нет. То, что я перестал слышать его мысли — отличное тому доказательство.

Дверь за ним закрылась, и однокурсники уставились на меня с разным выражением лиц.

— Итак, больше тему изменений в нашем преподавателе поднимать нельзя, — холодно заявил я. — Мы решали это совместно и сошлись на большинстве голосов. Поэтому я не вижу ни единого повода вести себя подобным образом.

— Мы просто решили уточнить, — нагло усмехнулся Елисеев. — И почему это сильно изменило Леонида Трофимовича? Может быть, вы вообще сделали с ним что-то запрещённое?

— Я с ним поговорил, и он пересмотрел свои взгляды на жизнь, — спокойно ответил я. — Это не является ничем запрещённым. Но подобные разговоры явно теперь будут для него не сильно приятными.

Остальные закивали, явно соглашаясь с моей точкой зрения. Даже друзья Елисеева наконец задумались над моими словами.

Они не могли точно понять, как можно заставить человека изменить свое мнение простым разговором. Но на мое счастье, уточнять не стали.

— С вами, Максим, я хочу поговорить отдельно, — заявил я. — Давайте выйдем на улицу.

— О чём это? — напрягся Елисеев. — Я… занят сейчас!

Он мгновенно испугался. Но изо всех сил пытается это не показывать.

— Вы не можете быть заняты, ведь сейчас у нас должно быть занятие, которое сорвалось по вашей милости, — парировал я. — Так что пойдёмте.

Он неохотно поднялся с места, и мы вышли на улицу. Остальные разбрелись по своим делам, хотя многим и было интересно, о чём мы будем разговаривать.

— Итак, — проговорил я. — Нам уже давно пора было провести этот разговор. Вы обращаетесь ко мне без уважения. Участились случаи вашего недовольства всем на свете. И ваши истерики по каждому поводу начинают утомлять.

— Не понимаю, о чём вы, — попытался включить дурачка Максим. — Я просто сказал, что такие перемены в преподавателе выглядят очень странно.

— Нет, вы не просто это сказали, — вздохнул я. — Вы сделали это специально, несмотря на то, что я даже созывал собрание. Таким образом вы решили унизить преподавателя. Но я говорю не только про этот случай. Вы всё чаще своим поведением переходите все границы. Ваши непонятные угрозы, наезды.

Елисеев занервничал ещё больше. Вид у него был такой, словно он готов сбежать от меня в любой момент. Но выбора у него не было, приходилось продолжать со мной разговаривать.

— Я… не угрожал вам, — неуверенно заявил он.

— А как это тогда назвать? — приподнял я бровь. — Вы были готовы вызвать меня на дуэль за якобы флирт с вашей невестой. Вы саботируете мои выступления и сорвали занятие, оскорбив преподавателя. Как мне ко всему этому относиться? Или вы правда думали, что я буду и дальше закрывать на это глаза?

Ради интереса я проверил Елисеева психологической магией. Что ж, испугался он очень сильно. Даже искусственное нагнетание страха не нужно, он и так почти на максимуме.

А на что же ещё он рассчитывал? Что я и дальше буду молча терпеть все его выходки? Не по адресу.

— Я приношу вам свои извинения, — промямлил тот. — Я… не подумал.

Он действительно думал, что это прозвучит, как разумное объяснение его действий? Просто «я не подумал». Гениально.

Можно вызвать его на дуэль, но смысла в этом особого не будет. Я и так знаю, что легко смогу его победить. А мозгов у него от этого не прибавится, уже пробовали.

— Значит так, — холодно проговорил я. — Мне плевать на ваши оправдания. Я просто предупреждаю, что больше я такого не потерплю. Слишком уж снисходительным был всё это время. Так что больше никаких выпадов в мою сторону, ни явных, ни скрытых. Иначе мне придется принимать кардинальные меры. Вы меня поняли?

— Да, — быстро закивал тот. — Я больше… не буду.

Как будто вернулся в прошлое и поговорил с Уваровым. Такие детские высказывания я обычно слышал от него. Я усмехнулся про себя, и разговор был окончен.

Максим труслив, и теперь он не позволит себе никаких скандалов или возмущений. И друзей своих подначивать не будет. А значит, Леонид Трофимович спокойно будет преподавать.

После обеда и занятия по алхимии я встретился с Тарасом, и мы отправились на мой завод. Пора было приступать к научной работе, которую я обещал ещё до осенних каникул.

Первым делом показал Тарасу обустройство завода и рассказал про основные цеха. Слушал он с интересом, не каждый день доводится побывать на таком предприятии. Я даже задумался, что подобные экскурсии можно организовать и для остальных членов тайного клуба.

Затем я оставил его в лаборатории и попросил Платона Владиславовича провести экскурсию там. А сам направился решить некоторые накопившиеся проблемы.

В частности, меня очень интересовало состояние оранжереи. Когда я пришёл туда, Олег Иванович был на месте и суетился возле растений.

— Добрый вечер! — окликнул я его. — Как вы себя чувствуете?

— Николай Владимирович, здравствуйте, — радостно ответил тот. — Прекрасно, моя магия вернулась, и я снова могу работать с растениями. Мой коллега очень помог в течение нескольких дней, и ему удалось спасти большую часть нашей оранжереи.

— Хорошие новости, — кивнул я. — Значит, убытки будут не такими уж большими. Но всё равно, Олег Иванович, эта ситуация должна научить вас, что магический центр лучше не перенапрягать.

На первый раз я не стану выписывать штрафы и списывать убытки с Олега Ивановича.

Хотя я прекрасно понимаю мага природы. Будь моя воля — я бы тоже сутками напролёт отдавал всю магию для лечения других людей. Однако я прекрасно помню, чем чревато расходование всей магии. Потом остаёшься без неё вовсе.

— Я это уже понял, — ответил тот. — Обещаю, теперь буду осторожнее.

После оранжереи я заглянул к своему управляющему, и он показал мне бумаги о точном количестве убытков. Не так и много, даже учитывая оплату трёхдневного труда этого мага земли и все потерянные растения. Я ожидал худшего.

Закончив со всеми организационными делами, я вернулся в лабораторию. Платон Владиславович уже закончил экскурсию, и Тарас с нетерпением ожидал меня.

— Лаборатория просто на высшем уровне! — восторженно заявил он. — Гораздо круче, чем в нашей академии.

— Я рад, что вам понравилась, — улыбнулся я. — Ну что, рассказывайте о своей идее.

Тарас откашлялся и взволнованно начал рассказывать свою концепцию.

— Меня очень интересует тема лёгочных заболеваний, — начал он. — А особенно бронхиальная астма.

Начало мне уже нравится. За основную тему он взял лёгочное заболевание, которое полностью неизлечимо, а потому надо строго контролировать с помощью алхимических препаратов. Я помню, что таким заболеванием страдают сёстры Черновы. София тогда испытала приступ на приёме, вдохнув цветочной пыльцы.

Повезло, что у неё с собой оказался порошок из цветков мать-и-мачехи.

— Я много читал о влиянии тимьяна на бронхолёгочную систему, — продолжил Тарас. — Тимьян обладает бронхолитическим эффектом, помогает эвакуировать слизь и мокроту, а также обладает антисептическими свойствами.

— Всё верно, — удовлетворённо заметил я. — И вы хотите создать новый препарат для астматиков на основе тимьяна?

— Да, причём он подойдёт не только людям с бронхиальной астмой, — Тарас вдохновился моим одобрением и начал говорить более бодро. — Но и при хронической обструктивной болезни лёгких, например. Его можно будет использовать в периоды обострений.

Этот препарат может стать отличным прорывом в сфере алхимии. Тарас потрудился на славу, не зря я предложил ему заняться этой работой.

Был риск, что он отнесётся к этому с недостаточной ответственностью, но такого, к счастью, не произошло.

— Идея отличная, — кивнул я. — А что вы планируете добавить к тимьяну в комбинацию?

Одного растения будет мало для достижения полного эффекта. При терапии лёгочных заболеваний чаще всего использовалась комбинация.

— Комбинировать надо с мать-и-мачехой, — заявил Тарас. — Этот препарат используется в монотерапии, но в тандеме с тимьяном он будет действовать совершенно по-другому.

А вот здесь ошибка. Тимьян и мать-и-мачеха не достигнут взаимной синергии, то есть усиления друг друга. Наоборот, мать-и-мачеху используют только в качестве отдельного препарата.

— Мать-и-мачеха не подходит для этой цели, — спокойно ответил я. — У неё совсем другие свойства. Порошок из неё способен снимать краткосрочные признаки, а мы говорим о более серьёзном препарате, который будет применяться в периоды обострений.

— И мать-и-мачеха отлично для этого подходит, — заупрямился Тарас. — Николай, я проводил все расчёты. И читал описания этих растений. Тем более, я учусь уже на шестом курсе, а значит, знаний на эту тему у меня больше.

А вот и первый конфликт. То, чего я опасался, но всё же надеялся, что такого не будет. Тарас не видит во мне достаточный авторитет, чтобы прислушиваться к моим словам.

На этом этапе можно было бы прекратить с ним научную работу, заявив, что если он не доверяет моему мнению — то у нас не получится совместного проекта. Однако я решил действовать иначе.

Просто один раз наглядно докажу его неправоту. Если он сделает правильные выводы — то мы продолжим проект. Если нет — тогда прекратим.

— Давайте решим этот конфликт эмпирическим путём, — проговорил я. — Проведём несколько экспериментов по взаимодействию этих трав.

— А можно? — удивлённо спросил Тарас.

— Конечно, — кивнул я. — Для чего ещё нужна лаборатория? Сделаем пару тестов.

Я сходил за ингредиентами, и мы принялись за дело. Работа увлекла на следующие несколько часов. Сделав все расчёты, мы провели несколько экспериментов, которые показали, что эти два растения никак не взаимодействуют между собой.

— Вы были правы, — сконфуженно произнёс Тарас, убедившись, что схема нерабочая. — Прошу у вас прощения. Я больше не буду ставить ваши слова под сомнение.

— Рад слышать, — кивнул я. — Для этого я и проводил этот эксперимент.

— Но тогда получается, что я не придумал других составляющих, — признался Тарас. — И научную работу написать не получится.

Выглядел он очень подавленным. Но я за время работы уже успел продумать, какое растение взять в придачу к тимьяну.

— Мы возьмём корень первоцвета, — ответил я. — Они должны хорошо взаимодействовать вместе, обеспечивая отхаркивающий, бронхолитический и противовоспалительный эффекты. И лучше создать новый препарат в виде сиропа, так эффект будет более выраженный.

— Я про это даже не думал, — восхищённо выдохнул Тарас. — Но это, получается, уже не моя разработка…

— Вовсе нет, — подбодрил я его. — Идея изначально ваша, и проделанная вами подготовительная работа очень восхищает. Я просто кое-что доработал, как и положено старшему руководителю.

— Значит, вы продолжите со мной работать? — с надеждой уточнил Тарас. — Я больше не буду спорить, обещаю.

Выводы он всё-таки сделал, а значит, я в нём не ошибся.

— Буду, — заверил я его. — Но на сегодня закончим. Уже довольно поздно.

Он удивлённо посмотрел на часы.

— Уже одиннадцать вечера! — воскликнул он. — А я даже не заметил, как время прошло.

— С интересной работой всегда так, — усмехнулся я. — Продолжим с вами в четверг. А завтра планирую новое собрание тайного клуба.

Тарас уехал в общежитие, я же закончил кое-какие дела и тоже отправился в академию.

Утром следующего дня мне позвонил майор полиции Фёдоров Валерий Иванович.

— Доброе утро, господин Аверин, — произнёс он. — Сегодня в шесть вечера состоится суд над господином Артёмом Сергеевичем. Мне велено вызвать вас для дачи показаний.

— Доброе утро, — ответил я. — Я думал, делом занимаются уже другие органы из-за того, что Артёма снова взяли в род.

— Было подано прошение об этом, но суд отказал, — объяснил майор полиции. — Что-то там по временным рамкам не совпало, нам самим только вчера сообщили.

Значит, когда Сергей Станиславович разговаривал со мной об этом — он ещё не знал этой детали. Был уверен, что суд над его сыном будет проходить по правилам аристократов, и тогда у Артёма действительно были бы большие шансы избежать наказания.

Самый простой способ было бы дать взятку, но у преподавателя в академии просто не оказалось таких денег.

Теперь все его планы стали рушиться, ведь в конце концов суд отказался возвращать Артёма в род. А у него на этом была построена вся защита.

— А почему тогда такая поспешность, что суд уже сегодня? — спросил я. — Я думал, документы будут готовиться дольше.

— Нам надо побыстрее закончить с этим делом, такое распоряжение сверху, — торопливо пояснил Фёдоров. — Вся эта ситуация с чёрным рынком…

Я понял, на что он намекал. Полиция должна показать, что с делом они разобрались. Так как весь чёрный рынок теперь не существовал, оставалось только наказать единственных пойманных виновных. Как раз Артёма и его помощника.

— Хорошо, я приду, — коротко сказал я.

Сегодня, наконец, полностью закончится вся эта история. Хотя один момент мне всё-таки интересно будет прояснить, но это я сделаю на графском приёме, который пройдёт уже в эту субботу.

В обеденный перерыв я занялся составлением списка гостей для приёма, а затем отослал его отцу. Он пообещал заняться рассылкой приглашений.

Отдельно я решил пригласить Владимира, отношения с котором после того разговора стали хуже. Я нашёл его на обеде, угрюмо хлебающего суп.

— Привет, — подсел я рядом. — В эту субботу у меня официальный приём для графов и членов их семей в честь моего нового титула. Решил пригласить тебя лично.

— Здорово, — оживился он. — А графа Чернова позвал? Мария будет?

— Будет-будет, — улыбнулся я. — Приглашение адресовано всей семье.

— Тогда я точно приду, — пообещал он. — Круто, у моего друга первый собственный приём! Надо подумать, что надеть.

Вот так он уже больше похож на моего прежнего лучшего друга. И одновременно с этим ещё больше не верится, что он в будущем может меня предать.

Отдельно я также пригласил Анастасию. Феликсу Юсупову я тоже отправил приглашение, но её я пригласил как свою спутницу, а не как гостя из рода Юсуповых. Девушка с радостью согласилась.

С фехтования я отпросился пораньше, привёл себя в порядок и отправился в суд. Как я понял, второго члена лаборатории судили отдельно, и сегодня предстояло разобраться только с Артёмом. В первом ряду я сразу же увидел Сергея Станиславовича, который напряжённо следил за залом. Наши взгляды пересеклись, и он сразу же отвёл глаза.

— Прошу всех встать, суд идёт! — произнесла секретарь судебного заседания.

Я был в суде впервые, но примерно представлял, какая именно предстоит последовательность действий. Все поднялись со своих мест, и появился судья.

— Слушается дело об участи господина Стрезова в незаконном производстве и распространении запрещённых зелий, — проговорил он. — Истец, начинайте.

Со стороны обвинителей поднялся прокурор, отвечающий за это дело. Он выступал в роли обвинителя, его задача — доказать вину Артёма.

— Благодарю, ваша честь, — кивнул он. — Итак, некоторое время назад была раскрыта подпольная лаборатория чёрного рынка по производству запрещённых зелий. Располагалась она на территории учебного заведения, лекарской академии, чьим выпускником является подсудимый. В ходе расследования удалось доказать его причастность не только к изготовлению зелий, но и к их распространению среди студентов и других господ города.

— Он не виноват, его подставили! — в отчаянии выкрикнул Сергей Станиславович.

— Тишина в зале, — судья стукнул деревянным молоточком. — Сторона защиты, ваше слово.

Артёма представлял адвокат, которого преподаватель явно нанял на все свои последние деньги.

— Во-первых, хочу заявить, что Артём является представителем аристократического рода Стрезовых, — начал он. — Главой рода было подано прошение о возвращении моего клиента в род, однако прошение было отклонено. Однако прошу учитывать это в ходе дела. Далее, все эпизоды торговли запрещёнными зельями были подтверждены только свидетельскими показаниями. Никаких других доказательств в виде фото, видео или документов этому нет.

— Протестую! — воскликнул прокурор. — Свидетельские показания могут считаться достоверными для суда.

— Все свидетели врут, любой адвокат это докажет, — самодовольно усмехнулся защитник.

— Протест отклонён, — кивнул судья.

А дело гораздо запутаннее, чем я думал изначально. Всех этих тонкостей я, разумеется, не знал. Это была не моя сфера. Всё, что известно мне, это с какой магией чаще всего работают адвокаты, прокуроры и судьи.

Адвокаты чаще всего владеют психологической магией или же её сокращённой версией — возможностью видеть эмоции других людей, но не управлять психологическим состоянием. Это называется «зрение правды».

Прокурор зачастую обладает способностью «глаз правды». Он не может с точностью определить, когда ему врут, но может чувствовать недосказанность или сокрытие чего-то. Это не всегда имеет отношение к делу, так что способность сильно ограничена.

Судья чаще всего обладает способностью «аура спокойствия и порядка». Он может создавать в зале суда ауру, которая благоприятствует спокойному процессу. Насколько я понял, пока что такая способность применена не была, или же на Сергея Станиславовича она не подействовала должным образом.

— Мой клиент действительно участвовал в изготовлении запрещённых зелий, — продолжил адвокат. — Однако делал он это не по своей воле. Его заставили выполнять все эти действия с помощью магии гипноза.

— Кто именно его заставил? — спросил судья.

В зале воцарилась тишина. Неужели они всё-таки докопались до участия Олега Николаевича?

— На этот вопрос я не смогу ответить, — заявил адвокат. — Однако я приглашаю в зал первого свидетеля со стороны защиты. Опытный психолог, которая даст психологическую картину моему клиенту.

— Протестую! — снова воскликнул прокурор. — Психологическая картина была сформирована при расследовании, результаты есть в деле.

— Это независимый эксперт, ваша честь, — спокойно возразил адвокат. — Который просто даст ещё одну оценку. Нельзя забывать о влиянии разной магии в нашем мире.

— Протест отклонён, — кивнул судья. — Зовите.

Сидящие в зале дружно развернулись к дверям. Они открылись, и в зал суда вошла… Варвара Александровна.

Глава 10

Я даже глазам своим сначала не поверил. Это действительно была Варвара Александровна, наш преподаватель из академии. И она — независимый эксперт, который выступает на стороне защиты?

Очень сильно сомневаюсь, что эксперт она действительно независимый. Велика вероятность, что её подкупил Сергей Станиславович.

Точно, она упоминала мне, что у неё проблемы с деньгами. «Женщинам всегда нужно больше, чем мужчинам», кажется, с такой формулировкой. И предлагала написать научную работу, вписав её в соавторы…

Я отказался, и вполне вероятно, что она пришла с этой просьбой к преподавателю по алхимии. И он решил использовать это в свою пользу. И вот она стоит в зале суда, готовая защищать Артёма.

Варвара Александровна прошлась по залу и заняла место свидетеля.

— Меня зовут Варвара Александровна, — представилась она. — Психолог с десятилетним стажем. Юрист по второму образованию. Меня пригласили, чтобы дать психологическую характеристику подсудимому.

— Приступайте, — кивнул судья.

Женщина вытянула вперёд правую руку и тут заметила меня в зале. Она едва заметно вздрогнула и постаралась сразу же отвести взгляд. Явно не ожидала меня здесь увидеть.

Скорее всего, Сергей Станиславович даже не посвятил её в детали дела. Лишь попросил прийти и дать характеристику, которая будет его устраивать.

Она прикрыла глаза, и в тот же момент я почувствовал, как она пытается воздействовать на меня. Интересный ход, хотела таким образом вывести меня из строя? Только непонятно, по своей ли воле, или такие указания ей тоже поступили.

Впрочем, ей в любом случае это не удалось. Я обладал достаточной силой воли, чтобы противостоять подобным психологическим трюкам.

Она поморщилась, пару раз попробовала повторить, но результата так и не добилась. А затем открыла глаза. Даже не попыталась направить магию на Артёма!

— Я закончила, — объявила она. — Молодой человек очень раскаивается в содеянном. Он грустит и переживает, что из-за его действий пострадали другие. Я смогла определить, что выполнял все действия он не по своей воле, а по принуждению. А сам он просто молодой парень, который оказался не в то время и не в том месте.

Какая трогательная характеристика. Правда, в ней нет и доли правды. Я лично проверил психоэмоциональный статус Артёма, и там не было ничего, хоть отдалённо напоминающего раскаяние. Да и с действием по принуждению всё сложно. Если они намекают на гипноз, то он не мог работать так долго. И любой психолог это знает.

Всё, что сделал в том случае Олег Николаевич — это заставил дать клятву о неразглашении. Чтобы его ни в коем случае не смогли выследить. А работать на себя он не заставлял, эта была идея самого Артёма.

Если бы я правда увидел, что он об этом сожалеет — я бы ещё подумал, что, возможно, ему надо дать второй шанс. Однако он, наоборот, гордился этим. Каждым из своих поступков.

— Разрешите вопрос свидетелю, ваша честь, — поднялся прокурор.

— Разрешаю, — кивнул судья.

— Как именно, по-вашему, принудили господина Артёма? — спросил он.

Отличный вопрос, как раз то, о чём я и сам подумал. Прокурор явно профессионал своего дела.

— Гипнозом, — уверенно ответила Варвара Александровна.

— Сколько действует гипноз? — он посмотрел ей прямо в глаза, стало ясно, что он использует свою магию.

— Около трёх часов, — призналась женщина. — Но… Возможно, Артём подвергался гипнозу каждые три часа!

Ну да. Человек, стоящий за всем чёрным рынком, объезжал всех своих работников каждые три часа, принуждая их работать на него.

— Даже ночью? — уточнил прокурор. — Этот таинственный человек, который заставлял работать Артёма, должен был это делать регулярно. Иначе у Артёма появилось бы свободное окно, чтобы сбежать или рассказать обо всём полиции.

— Его могли запугать… — неуверенно ответила Варвара Александровна.

— К этой свидетельнице вопросов больше нет, — оборвал её прокурор.

Он бросил короткий взгляд на присяжных, намекая, чтобы они сделали свои выводы. Вообще присяжные не всегда присутствуют на судах. Я точно не знаю, по каким именно правилам они выбираются и на каких заседаниях принимают участие. Не изучал этот вопрос из-за ненадобности.

Но если присяжные есть на заседании — то вердикт выносится именно ими. А судья просто оглашает готовое решение. Поэтому очень важно убедить именно их.

Так как Артёма не вернули в род, судили его как простолюдина. Соответственно и в присяжные были набраны обычные простолюдины.

После Варвары Александровны настала очередь стороны обвинения вызывать свидетеля. Этим первым свидетелем оказался ректор нашей академии.

— Расскажите нам, знали ли вы о подпольной тайной лаборатории? — начал прокурор. — И что вы знаете о подсудимом?

— Нет, — покачал головой ректор. — Я понятия не имел, что на территории академии скрывается такая преступная организация. Её разоблачение стало для меня настоящим открытием. Что касается Артёма, он являлся студентом нашей академии. Был очень способным молодым человеком, особенно увлекался алхимией. Но из-за его ссоры с отцом…

— Протестую, — вскочил на ноги адвокат. — Это не имеет отношения к делу.

— Сергей Станиславович Стрезов заявлен как свидетель стороны защиты, так что их отношения причастны к делу, — возразил прокурор.

Поскольку Артёма не приняли обратно в род, отец мог выступать как свидетель.

— Протест отклонён, — кивнул судья. — Продолжайте, свидетель.

— Из-за ссоры с отцом алхимию Артём изучал самостоятельно, — закончил свою мысль ректор. — На момент выпуска из академии он, насколько я знаю, ещё был в роду. Однако приводы в полицию у него были регулярные за мелкие хулиганства.

— Значит, несмотря на все его заслуги, положительным студентом его трудно было назвать? — уточнил прокурор.

— Да, проблем он приносил много, — кивнул ректор. — Поэтому я не удивился, узнав, что он причастен ко всей этой истории с запрещёнными зельями.

— Вопросов больше нет, ваша честь, — кивнул прокурор.

Дальше вопросы к свидетелю должна была задать сторона защиты. И я уже примерно представлял, какие именно вопросы там будут.

— Господин ректор, разве в ваши обязанности не входит также следить за студентами? — спросил адвокат.

— У нас не школа, а высшее учебное заведение, — ответил ректор. — И это просто невозможно — уследить за всеми.

— Однако если студент проблемный, к нему и отношение должно быть особое? — приподнял одну бровь адвокат.

Решил надавить на недостаточную компетентность ректора. Хотя тут я как раз на стороне академии, мы действительно уже не в школе и должны сами отвечать за свои поступки.

— Отношение ко всем одинаковое, — ответил ректор. — Мои студенты — это совершеннолетние аристократы. Я не отвечаю за их жизнь помимо учёбы. Они могут поступать, как пожелают. Скорее, этот вопрос надо задавать родителям детей. Если ребёнок недостаточно самостоятелен для взрослой жизни — то это проблемы в воспитании.

— Вопросов больше нет, — поспешно проговорил адвокат.

Ректора отпустили, и судья объявил перерыв. Слушание длилось уже больше часа, и всем хотелось немного размять ноги и передохнуть.

После перерыва свидетеля снова вызвала сторона защиты. На этот раз им оказался как раз Сергей Станиславович.

В этом плане им как раз на руку сыграло то, что Артёма не приняли в род. Если бы он был членом рода Стрезовых, то его отец не смог бы выступать в качестве свидетеля.

— Расскажите о вашем сыне, — попросил адвокат.

— Артём очень добрый молодой человек, — поспешно начал преподаватель алхимии. — Он всегда интересовался алхимией и делал в ней большие успехи. Характер у него с детства очень покладистый, наверное, поэтому он так легко поддаётся чужому влиянию.

— Он мог бы умышленно причинить кому-то вред? — спросил адвокат.

— Нет, что вы, — замахал руками Сергей Станиславович. — Его наверняка заставили участвовать во всём этом. Артём бы никогда не пошёл на это сам.

Пока преподаватель отвечал на вопросы, я просканировал Артёма психологической магией снова. В этот раз ведущей эмоцией оказался гнев.

Он до сих пор злится на отца за то, что тот выгнал его из рода. Помнится, при нашем с ним общении он не хотел иметь с отцом ничего общего. Однако теперь ситуация изменилась. Он осознал, что самостоятельно ему с этими проблемами не справиться. Поэтому снисходительно разрешил ему помочь.

Переживаний у него я снова не заметил. Кажется, он уверен, что его не накажут.

После вопросов адвоката наступила очередь прокурора.

— Господин Стрезов, по какой причине вы изгнали сына из рода? — спросил он.

— Протестую! К делу не относится! — воскликнул адвокат.

Прокурор лишь глянул на него, приподняв одну бровь. Глупый протест.

— Протест отклонён, — заявил судья.

— Я изгнал его из рода за неподобающее поведение, — ответил преподаватель. — Как уже говорилось ранее, он часто попадал в полицию за разные хулиганства. Это плохо влияло на наш род. Разумеется, я не хотел этого. И недавно попытался принять его обратно, но…

— Вы пытались принять его в род после того, как его задержали, — подметил прокурор, снова глядя прямо в глаза мужчине. — Хотя изгнали из рода как раз за правонарушения. Где здесь логика?

— Он мой сын! — воскликнул Сергей Станиславович. — Моё решение о возвращении его в род никак не связано с тем, что его арестовали.

— Свидетель лукавит, ваша честь, — объявил прокурор.

— Моё решение частично было связано с этим, — тут же исправился Сергей Станиславович. — Но не было целиком принято по этой причине.

Перефразировал очень хорошо. С такой формулировкой прокурор не сможет подкопаться.

Я проверил психологической магией и преподавателя. Сильный страх, тревога и растерянность. Как я и думал.

Жаль, что сам я официально не психолог. И мне даже нельзя сообщить о попытке Варвары Александровны воздействовать на меня лично. Я не смогу этого доказать.

— Здесь обсуждалось влияние родителей на ребёнка, — продолжил прокурор. — Разве не было вашей обязанностью сделать так, чтобы сын вырос порядочным аристократом?

— Иногда дети поступают не так, как хочется их родителям, — ответил преподаватель. — Но от этого мы не перестаём их любить. Я любящий отец и не позволю, чтобы моего сына посадили в тюрьму.

— Даже если по его вине страдали люди? — приподнял бровь прокурор.

— Он всего лишь производил зелья, не по своей воле! — ответил Сергей Станиславович. — Он не виноват.

— Вопросов больше нет, ваша честь, — проговорил прокурор.

Я смотрел на пристяжных, пытаясь угадать их мысли. Прочитать я их не мог, психологически они все были абсолютно стабильными людьми. Эмоции прочитал ещё до этого, но по ним сложно было судить об окончательном решении. Кто-то испытывал злость, кто-то грусть.

Воздействовать на них психологической магией было нельзя, все они находились под защитой от любой магии. Это был особый артефакт, встроенный в их лоджию. Специально разработанный для судов и один из немногих разрешённых.

Снова был объявлен перерыв, после которого должен был выступить ещё какой-то свидетель защиты и я. По правилам после перерыва я остался в коридоре ждать приглашения.

Наконец, меня пригласили в зал, и я занял место у стойки свидетелей.

— Господин Аверин, расскажите, как именно вы обнаружили тайную лабораторию, — начал прокурор.

— Однажды я стал свидетелем попытки продажи запрещённого зелья одному студенту, — начал я. — После того, как я попытался помешать этому, тот торговец бросил на землю какой-то порошок и словно испарился. Я много думал об этом и понял, что такой магии не существует. И тогда я решил изучить то место, где произошла эта ситуация. Там я нашёл секретный проход в подземную лабораторию.

— Что вы делали дальше? — спросил прокурор.

— Спустился вниз, чтобы изучить это место, — ответил я. — Полиции я не позвонил сразу же, так как хотел сначала убедиться, что это действительно как-то связано с рынком запрещённых зелий. Внизу я обнаружил лабораторию, где находились Артём и ещё один молодой человек. Я связал их, выбрался наверх и вызвал полицию.

— Они оказывали вам сопротивление? — задал следующий вопрос прокурор.

— Артём да, а второй молодой человек, Роман, перепугался и упал в обморок, — спокойно ответил я. — В процессе я также понял, как именно торговец скрывал свою внешность. Он делал это с помощью специального артефакта, медальона невзрачности.

— И именно из-за этого медальона остальные не могли опознать его внешность, ваша честь, — добавил прокурор. — Он представлен как улика к делу.

— Протестую! — выкрикнул адвокат. — Достоверно этого не доказать, это лишь предположение следствия.

Если так судить, то практически ничего в этом мире нельзя доказать достоверно. Сомнению можно подвергнуть любой факт.

— Мы получили заключение об этом артефакте, ваша честь, — сказал прокурор. — Так что это вполне доказанный факт.

— Протест отклонён, — кивнул судья.

— Господин Аверин, до этого вы тоже сталкивались с этим торговцем, — сказал прокурор. — Но полиция не смогла доказать его виновность. При каких обстоятельствах была эта встреча?

— Он пришёл ко мне в алхимический магазин с предложением о сотрудничестве, — честно ответил я. — Я отказался и вызвал полицию. Но его пришлось отпустить, так как было невозможно доказать его причастность ко всем преступлениям.

— И, насколько мне известно, на вашем заводе также была попытка свершить диверсию? — уточнил прокурор.

— Да, — кивнул я. — Меня пытались подставить, обвинив, что мой завод как раз и занимается запрещённым производством. Однако обыск не дал нужных результатов, и обвинения были сняты.

— Значит, поступки Артёма не ограничивались одним только производством, — подметил прокурор. — Ведь после всего вы его опознали?

— Да, — коротко ответил я.

— Вопросов больше нет, — кивнул прокурор.

Следующим меня должен был опросить адвокат. Со мной ему было сложнее всего, ведь я, по сути, главный свидетель. Мои показания стали основными, на них построено всё дело. Я помогал и в задержании, и в расследовании.

— Господин Аверин, вы не смогли опознать в том торговце, с которым несколько раз сталкивались, Артёма, пока не узнали его личность, — проговорил адвокат. — Тогда как вы можете доказать, что далее вы действительно опознали его, а не просто использовали причастность Артёма как личную месть?

— Месть? — переспросил я.

— Да, — довольно кивнул адвокат. — Нам известно, что с отцом моего клиента, господином Стрезовым, вы много работали над различными алхимическими проектами. Вполне вероятно, что на этой почве у вас возник конфликт. И вы решили отомстить, обвинив сына своего преподавателя в преступлениях.

— У нас не было конфликтов, — возразил я.

— Отец моего клиента утверждает, что были, — заявил адвокат. — Вы увидели фотографию его сына и решили повесить на него вообще все преступления. А то, что он по счастливой случайности оказался причастен к этой истории, сыграло вам на руку.

— Протестую, — заявил прокурор. — Это ваши домыслы.

— Это одна из возможных теорий, — ответил адвокат.

— Протест принят, домыслы, — заявил судья.

— Я опознал Артёма, потому что узнал его после фотографии, — спокойно сказал я. — Артефакт действует именно таким способом, и эта информация наверняка есть в экспертизе об артефакте. А ссор у нас действительно не было до того момента, пока я не задержал его сына. Тогда он начал требовать, чтобы я дал ложные показания, и я отказался.

— Вопросов больше нет, — поспешно заявил адвокат, опасаясь, что я скажу ещё что-то лишнее.

Меня вывели из зала, и затем там произошёл опрос ещё двух свидетелей. После чего всех остальных запустили внутрь, а присяжные удалились для вынесения вердикта.

Адвокат, да и сам Артём, выглядели далеко не так уверенно, как в начале заседания. Всё пошло не по их плану, и они уже не были уверены в своём выигрыше.

Ведь они пытались добиться признания почти полной невиновности.

Вообще подобные заседания зачастую длятся несколько дней, а то и недель. В этот же раз всё впихнули в один день. Как я и думал, дело хотят побыстрее закрыть.

Присяжные раздумывали около получаса. Затем они вернулись и передали конверт с решением судье.

— Всем встать, — объявила секретарь. — Сейчас будет зачитан приговор.

— По решению суда присяжных подсудимый приговаривается к двадцати годам заключения в тюрьме общего режима, без права на досрочное освобождение, — зачитал судья. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— Артём! — выкрикнул Сергей Станиславович.

— Суд окончен, — добавил судья и ударил деревянным молоточком.

Двадцать лет… О мерах пресечения наказания я тоже знаю мало, но всё-таки срок очень серьёзный. Тем более, тюрьма общего режима, даже не тюрьма для аристократов. Несладко там ему придётся.

— Это всё вы, — подошёл ко мне преподаватель по алхимии. — Клянусь, вы за это заплатите. Из-за вас мой мальчик… Вы ещё ответите за свой поступок.

Он ушёл, не дождавшись моего ответа. Итак, я всё больше убеждаюсь, что предательство Владимира в будущем связано именно с этой историей. Вполне вероятно, что моему другу подмешают какое-нибудь зелье, из-за которого он и решится на предательство.

Только почему это произойдёт спустя столько времени? Да, сейчас преподаватель сильно злится и постоянно говорит о мести.

Но ведь предательство произойдёт лет через десять. Вряд ли он всё это время будет готовиться. Кто-то должен был спустить курок. Эти события с разницей в десять лет должны быть как-то связаны, если моя теория верна.

В раздумьях я покинул суд и отправился в общежитие. Сегодня по плану должно было быть собрание тайного клуба, и на него я более-менее успевал.

Лекцию снова читал Август Маркович, так что моё участие особо и не требовалось. Рассказывал он довольно интересно, но я не мог выкинуть из головы все размышления о прошедшем суде.

После собрания я направился к себе и неожиданно встретил возле комнаты Владимира.

— Привет, — неловко улыбнулся он. — А я к тебе.

— Заходи, — устало кивнул я, открывая дверь в комнату.

Владимир зашёл внутрь и по привычке уселся на кровати.

— Слушай, я уже узнал про суд… из своих источников, — начал он. — И поэтому решил тебя поддержать. Мы ведь всё ещё друзья?

— Друзья, — подтвердил я. — Но я в порядке, не меня же судили.

— Не скажи, тебе пришлось давать показания против сына преподавателя, — возразил Владимир. — И эти показания повлияли на общее решение присяжных. Так что представляю, как это тяжело.

— Спасибо за поддержку, — улыбнулся я.

Как убрать эту постоянную настороженность из головы? Не хочу прекращать нашу дружбу, но постоянно думаю, что в будущем мой друг меня предаст. И пусть не по своей воле, всё равно ощущение не из приятных.

— Я узнал, что его отправят в тюрьму для простолюдинов, — проговорил Владимир. — Не самое приятное место. Я был там один раз.

— Ты был в тюрьме? — удивился я. — Зачем?

— Я никому об этом не рассказывал, — чуть замялся Владимир. — Расскажу тебе, чтобы показать, что я тебе полностью доверяю.

Я кивнул и приготовился внимательно слушать.

— В общем, в детстве у меня был один друг, Владислав, — начал тот. — Мы с ним довольно хорошо общались… Но затем он связался с плохой компанией, и у него начались проблемы с законом. Мой отец запретил поддерживать с ним общение, однако я всё равно иногда с ним виделся. Он был старше меня на пять лет, и казался мне таким взрослым и крутым.

Владимир мрачно усмехнулся и ненадолго замолчал. А у меня появилось стойкое ощущение, что он рассказывает мне что-то очень важное, что связано с будущим предательством. Пока не понимал, что именно, но интуиция моя не врёт.

— В конце концов, отец выгнал его из рода, — продолжил друг. — А вскоре его поймали и посадили в эту самую тюрьму. Я навещал его один раз, но он велел мне больше там не появляться. Мрачное местечко.

— А за что именно его задержали? — спросил я.

— Убийство, — чуть помолчав, ответил Владимир. — Он убил одного простолюдина. Причину я не знаю.

Значит, в этой тюрьме сидят преступники даже с такими серьёзными преступлениями!

— Владислав сказал, что больше ему никогда не выйти из тюрьмы, — грустно закончил Владимир. — И больше я к нему не ездил.

— Мне очень жаль, — я похлопал его по плечу. — Но если он правда совершил убийство, то он должен быть в тюрьме.

— Я и не спорю, — усмехнулся Владимир. — Но он уже не в тюрьме.

— В каком смысле? — не понял я. — Освободили досрочно?

Друг снова ненадолго замолчал. Я слышал от него эту историю впервые, и давалась она ему явно тяжело. Психоэмоциональный фон Владимира был полон тоски и грусти.

— Его убили, — проговори он. — Другой заключённый забил его до смерти. Охрана ничего и сделать не успела.

И я внезапно осознал, что в этом и есть связь между всем этим. Пока эта теория казалась мне самой реалистичной.

Артёма ведь тоже могут убить в тюрьме. Только не сейчас, а через несколько лет. И я должен этому помешать.

Ведь иначе Сергей Станиславович будет мстить именно за смерть сына. Используя при этом моего друга…

От авторов:

Дорогие друзья! Мы постепенно подходим к завершению серии. Осталось совсем немного. Хотим сделать хороший финал, а на это потребуется чуть больше времени. Нам важно, чтобы вы остались довольны окончанием истории. А потому дальше до конца тома главы будут выходить через день.

Соответственно, следующая глава выйдет послезавтра.

Глава 11

Владимир закончил свой рассказ и молча уставился в одну точку. Эта история далась ему нелегко.

Я же осмысливал всё услышанное. Вот она, та самая связь, которую я искал. Спусковой механизм. Уверен, он именно в этом.

Если Артёма тоже убьют в тюрьме, Сергей Станиславович может совсем обезуметь от горя. И тогда он точно решит отомстить. Если развивать эту теорию ещё дальше, то убить Артёма может тот самый заключённый, что убил и друга Владимира.

И преподаватель по алхимии легко сможет манипулировать этим фактом, заставляя моего друга поступать определённым образом.

Эту теорию надо проверить. И если ничего не изменится, тогда буду копать дальше.

— А известно, кто именно убил Владислава? — спросил я у Владимира.

— Я не знаю, — отозвался тот. — Мне незачем было это узнавать. Тем более, отец даже не знает, что я продолжал с ним общаться. А самому такую информацию не раздобыть.

Насколько я знаю, брат Святослава теперь работает охранником в тюрьме. В качестве наказания. Но он наверняка работает в тюрьме для аристократов, а значит, выяснить нужную мне информацию этим путём нельзя.

Нужно придумать другой план.

— Мне жаль, — проговорил я. — Ужасная история.

— Спасибо за поддержку, — кивнул Владимир. — Я хотел сказать, что знаю, каково это — терять друга. И не хочу потерять ещё одного.

— Я тоже этого не хочу, — ответил я.

И я сделаю всё, чтобы этого не произошло.

— Спокойной ночи, — поднимаясь, проговорил друг.

— Спокойной ночи, — отозвался я.

Он ушёл, а я ещё раз обдумал всю эту историю. Ниточку надо искать в тюрьме, но пока что у меня нет достойного плана, как именно действовать. Кроме того, вся моя теория — это лишь предположения. Вот бы узнать точно, произойдёт ли что-то подобное…

А ведь есть один вариант! Стеллаж в тайной библиотеке, показывающий книги из будущего. Там должны быть информационные сводки. И пусть у меня будет лишь минута, прежде чем текст исчезнет — я по крайней мере смогу проверить, действительно ли произойдёт что-то подобное.

План, наконец, появился, и я отправился спать.

Утром в среду я пошёл на долгожданную конференцию. Она проходила одним днём и на этот день меня официально освободили от занятий.

Конференция проводилась в самом престижном конференц-центре «Алхимические сады», располагающимся на Невском проспекте. Я прибыл довольно рано, и гости только-только начинали собираться.

Зал был украшен на славу, гораздо изящнее, чем на всех приёмах, на которых мне удалось побывать. Столы с закусками, множество стендов, украшения на стенах. Чтобы рассмотреть хотя бы декор — уйдёт минимум полдня!

Возле входа я получил программку с запланированными событиями. Сама конференция длилась всего один день, а в следующие несколько дней всем гостям из других стран организовали экскурсию по городу. В этом я уже принимать участие не буду, разумеется.

Все доклады проходили одновременно в четырёх секциях, по одной на каждое направление магии. И я пожалел, что не смогу разделиться на четыре части и послушать их все. Темы звучали очень интересно.

Однако заявлен я как лекарь-лечебник, поэтому мне придётся выбрать именно секцию лечебной магии.

Первый доклад читал мужчина-лекарь из Италии, разумеется, с помощью специального артефакта, который переводил его речь на русский язык. Благодаря этому не требовался переводчик, а речь передавалась очень точно, безо всякого акцента.

— Доброе утро, уважаемые коллеги, — начал он. — Меня зовут Эммануэль Кавалли, и я лекарь-лечебник из гордого красивого города Рима.

Рим действительно должен быть очень красивым городом. Когда разберусь со всеми своими проблемами, обязательно надо там побывать.

— Тема моего доклада — это эфирные имплантаты, — продолжил Эммануэль. — Такую же тему читает мой коллега в секции хирургии, хотя сами доклады у нас отличаются. Хочу рассказать про настоящий прорыв в лекарском деле — потенциальную возможность заменять полностью повреждённые органы и ткани с помощью искусственных имплантатов!

А звучит действительно как настоящий прорыв. На данный момент таких технологий не существовало — полностью заменять повреждённые органы и ткани.

Существуют заболевания, которые при отсутствии должного лечения приводят к полной потере органа. И хотя без некоторых, например, желчного пузыря можно жить — качество жизни всё равно меняется.

Если же эта разработка себя оправдает, то после удаления желчного пузыря пациенту можно будет имплантировать искусственный орган, который будет брать на себя все функции утраченного.

И это у меня в голове возник самый простой пример, а так, эта разработка может принести куда больше пользы!

— Лекарство в наш век достигло небывалых высот, — начал свой доклад Эммануэль. — Диагностика сложнейших заболеваний, регенерация тканей, множество алхимических препаратов, которые выходят чуть ли не каждый день. Однако большой проблемой до сих пор оставалась утрата органа. Что делать, если орган утрачен или критически повреждён? Я и мои коллеги из Италии разработали концепцию эфирных имплантатов.

Его помощник достал из сумки какую-то полупрозрачную массу в колбе, похожую на желе, и продемонстрировал всем слушателям.

— Концепция абсолютно новая, — продолжил Эммануэль. — Эта масса — высокотехнологичный продукт, полученный на основе некоторых биоматериалов и алхимических зелий. Она улавливает колебания в биополе и подстраивается именно под тот орган, которого не достаёт в организме. И начинает работать за него. Нервная система пациента начинает считать этот имплантат своим собственным органом. Продукт вживляется хирургическим путём, встраиваясь в нервную, кровеносную, лимфатическую системы. И функционирует.

— Возможны ли случаи отторжения? — спросил один из слушателей лекции.

— К сожалению, да, — неохотно признался тот. — Эту проблему мы пока что решаем. Иммунная система человека воспринимает такой имплантат как чужеродный и начинает его отторгать. Но если отключить иммунную систему…

Сделать человеку искусственный иммунодефицит. Да уж, зря я так рано обрадовался. Разработка очень интересная, но абсолютно недействующая на настоящий момент. Чтобы обойти иммунную систему человека, им предстоит ещё много работы.

Остальные слушатели разделяли моё мнение и остаток лекции Эммануэля уже слушали не так внимательно.

Следующим докладчиком оказалась женщина из Японии, которую звали Танака Аканэ.

— Здравствуйте, уважаемые коллеги, — женщина сделала традиционный японский поклон, который смотрелся весьма чудно для остальных членов конференции. — Я расскажу про новую лекарскую технику, разработанную японскими учёными. Называется она «Эхо здравия».

Стоп, звучит очень знакомо. Такое же название было у авторской техники Александра Сергеевича, про которую он рассказывал нам в тайном клубе. Возможно, просто совпадение…

— Эта техника позволяет вернуть состояние организма назад во времени, — объяснила женщина. — С помощью эха здравия на пациента проецируются воспоминания об идеальном состоянии его организма.

Нет, это не совпадение. Александр Сергеевич рассказывал нам о ней точно такими же словами, и суть была именно в этом. Тогда тут возможно два варианта. Либо эта техника украдена у нас, либо Александр Сергеевич сам лично её продал.

Больше склоняюсь ко второму варианту. Как работник министерства магии он мог использовать этот ход для налаживания международных связей. Что ж, это его дело.

Дальше выступление содержало полный пересказ техники Александра Сергеевича, так что я особо не слушал. С интересом осматривал других гостей, многие из которых записывали все полученные сведения в блокноты, которые выдали всем участникам конференции.

Следующим докладчиком был Ксавьер Дюпон из Франции, он подготовил доклад на тему магических заболеваний.

— Как всем, должно быть, известно, магические заболевания стали встречаться всё чаще, — начал он. — Наша задача как лекарей научиться вовремя их распознавать и знать основные принципы лечения. Тема эта довольно обширная, и я пройдусь только по основным её аспектам.

— Простите за вопрос, речь пойдёт именно о заболеваниях при использовании магии, или же ваш доклад охватывает магических паразитов, проклятия и всевозможные подобные недуги? — спросил один из слушателей.

— Только о магических заболеваниях при использовании магии, — отозвался Ксавьер. — В нашей стране нет проблем с проклятиями и магическими паразитами. Всё это было уничтожено ещё очень давно.

Ложь. В это я никогда не поверю. Ради интереса проверил докладчика психологической магией и увидел знакомую дымку тревоги. Которая, впрочем, была почти у всех присутствующих.

Все так или иначе сталкивались и с проклятиями, и с магическими паразитами. Но такую информацию приходится скрывать, ведь по официальным данным этого всего в мире уже не существует.

И Российская Империя не исключение. Эпизод с тем магическим червём, которого я лично помогал оперировать, в итоге замяли. И в официальную программу ничего подобного не добавили.

Да и проклятие Константин Евгеньевич скрывал всеми силами, лишь бы не узнало министерство. К сожалению, с этой системой я бороться пока что не могу. Хотя кое-что могу начать уже на своём уровне, например, рассказывать про всё это на собраниях тайного клуба.

— Любое магическое заболевание — это нарушение целостности магического центра пациента, — продолжил Ксавьер. — Слишком быстрое использование магии или, наоборот, её чрезмерное накопление могут оказывать губительное воздействие на самого мага. Распространены они по всему миру, однако общая статистика по миру — меньше одного процента от всех известных заболеваний.

И снова я в этом сомневаюсь. Распространены они довольно сильно, я сам несколько раз сталкивался с подобными случаями. Но это тоже по какой-то причине скрывают. Хорошо, что хоть решили экспериментальный курс в лекарских академиях ввести!

Дальше Ксавьер привёл несколько примеров, которые я уже проходил на занятиях по магическим заболеваниям, и лекция была окончена.

Доклады в секции лечебников оказались разочаровывающе скучными. Я решил прогуляться по другим точкам конференции и набрёл на круглый стол для алхимиков. Здесь общение шло не в форме докладов, а в форме обсуждения, и было гораздо интереснее.

Сам не заметив, я быстро вовлёкся в разговор, обсуждая преимущества различных трав, их взаимодействие между собой и вероятные побочные эффекты. В итоге до самого завершения конференции я торчал именно там. Даже записал себе пару новых нюансов, которых не знал до этого.

В целом, конференция оказалась скучнее, чем я предполагал, но гораздо лучше поездки в лабораторию на стажировку. Несколько новых идей я оттуда всё же вынес, да и просто поговорить с лекарями других стран было очень интересным опытом.

После конференции отправился в тайную библиотеку, чтобы проверить свою теорию. Та самая полка, на которой можно было найти книги из будущего. В прошлый раз я не сильно в ней разбирался, только заметил, что текст исчезает очень быстро. Поэтому у меня будет очень мало времени.

Также не факт, что такое событие в будущем в принципе опишут в книге, ведь Артём так и остаётся простолюдином после изгнания из рода.

Однако мне повезло. Я нашёл нужную мне книгу со сводками новостей из жизни аристократов. И успел быстро прочитать заголовок: «Барон Стрезов оплакивает своего сына». Дата совпадает!

Текст в скором времени исчез, но мне больше ничего не нужно было. Главное, что моя теория подтвердилась.

Итак, Артёма убьёт сокамерник прямо в тюрьме. И Сергей Станиславович решит мне отомстить. Для этого он использует моего друга Владимира. Скорее всего, он обманет его, заявив, что мстить они будут этой самой тюрьме. А в итоге каким-то образом заставит подставить меня.

Вывод — надо всеми силами не допустить убийство Артёма. А для этого первым делом надо подробнее узнать про тюрьму, в которую его отправили.

Я принялся искать в тайной библиотеке информацию о нашей тюрьме для простолюдинов. Она была одна и называлась «Железные своды».

Описание было не слишком приятным. Тюрьма для простолюдинов имела колоссальные различия с исправительным учреждением для аристократов. Это было угрюмое, мрачное место, почти целиком состоящее из серого камня. Одиночных камер там не было, заключённые жили группами человек по десять. А в одиночестве можно было посидеть лишь в карцере, но условия там были ещё хуже.

Сложных механизмов магической защиты тоже не было, поскольку в основном в тюрьме были простолюдины. А для магов ограничивались браслетами, которые сдерживали их магию.

Охранниками также работали простолюдины, в основном бывшие военные. Им было по большей части всё равно, что происходит между заключёнными, вмешивались они только в самых крайних случаях.

Жуткое место, если обобщить. Но мне надо туда попасть и внутри провести более точное расследование. Лучше заняться этим сейчас, чтобы предотвратить такой ужасный исход для всех.

Поэтому я решил завтра же посетить эту тюрьму. У меня был один план, как именно действовать дальше.

Следующий день снова начался с занятия по заболеваниям пищеварительной системы. Леонид Трофимович чувствовал себя значительно лучше, по крайней мере, никаких психоэмоциональных сдвигов у него больше не было.

— Доброе утро, господа, — бодро начал он. — Сегодня мы разбираем новую тему, язвенную болезнь желудка.

Помню одно из своих столкновений с этим заболеванием. Тогда меня пытались отчислить из академии, разорвав мой целевой договор. И мне пришлось сдавать на базе гатчинской больницы что-то вроде экзамена.

Тогда я провёл одну из первых самостоятельных операций и помог пациенту с кровотечением, как раз из-за язвы.

— Как понятно из названия, это болезнь, при которой в желудке образуются язвы, — чуть усмехнулся преподаватель. — Кто может назвать его причины?

В этот раз однокурсники прислушались к моему разговору и больше не задавали преподавателю неудобных вопросов. Елисеев вообще сидел тише воды ниже травы, боясь лишний раз пересекаться со мной взглядами.

— Опять-таки, инфекционный фактор является основным, — ответил я. — Бактерия хеликобактер пилори, если точнее. На втором месте — приём некоторых алхимических препаратов, чаще всего обезболивающих. И на третьем месте другие заболевания пищеварительной системы, например, цирроз печени.

— Всё верно, — кивнул преподаватель. — Даже по значимости вы расположили все факторы правильно.

— Леонид Трофимович, а зачем нам изучать это заболевание, если оно хирургическое? — спросил Дмитрий Рудаков.

И снова он с этой темой. Такое ощущение, что он прямо-таки боится не запомнить новое заболевание и всеми силами вечно ищет причину его не изучать. Обычно подобные споры у него возникают с преподавателем по кожным заболеваниям, но вот он уже добрался и до Леонида Трофимовича.

Но меня, по крайней мере, радовало, что обстановка на занятиях теперь адекватная. Никто больше не припоминает преподавателю его прошлые слова.

— Это заболевание не всегда лечится хирургическим путём, — спокойно ответил Леонид Трофимович. — Хирурги проводят операции только при наличии осложнений. Прободения язвы, её пенетрации или массивном кровотечении, например. В других случаях заболевание лечится лекарями-лечебниками.

— Неужели с помощью антибактериальных препаратов? — удивился Юрий Колесов. — Раз в основном причина возникновения — это бактерия.

— В том числе, — кивнул преподаватель. — Лекари для лечения используют несколько препаратов, обязательно в комплексе. Один препарат не сможет справиться с заболеванием. Используется антибактериальный препарат, висмут и препарат для желудка. Кроме того, часто назначают отвар чаги, из-за его антисептических свойств. Но давайте не прыгать, мы ещё не обговорили симптомы и какой специфический патологический поток при этом заболевании.

— Да симптомы везде одинаковые, — буркнул один из однокурсников. — Боль в животе, тошнота, отсутствие аппетита. Зачем они вообще нужны, если всё равно диагностической магией ставится диагноз.

И снова железная логика моих однокурсников. На самом деле, разница очень большая: искать диагностической магией вслепую или уже заподозрить диагноз — и просто его подтвердить с помощью магии. Расходы самой энергии при этом очень различаются. Если у тебя всего один-два пациента за день — это не сильно и чувствуется. Но когда целая очередь из пациентов — начинаешь экономить каждую крупицу магии.

— Боли в животе бывают разные, — подметил Леонид Трофимович. — При язвенной болезни они возникают в эпигастральной области и под мечевидным отростком. При этом могут иррадиировать в левую половину тела, левую лопатку и левое плечо. Что может напоминать инфаркт миокарда. Кроме того, существует зависимость этих болей от приёмов пищи. Боль возникает после еды и нарастает в течение часа. Это очень важный симптом, запомните его!

Мы обговорили остальные симптомы, а также поток при этом заболевании, и занятие было закончено. Ни в какое сравнение не идёт с тем, как у нас проходили пары до этого! И Леонид Трофимович выглядит довольным, и однокурсники разобрались в теме. Отлично!

После обеда и занятия по общему лекарскому делу меня разыскал Тарас, чтобы напомнить о научной работе. Мы договаривались продолжить её в четверг, и ему уже не терпелось начать.

Я отправил его на завод, чтобы он начинал без меня, пообещав приехать попозже. У меня было ещё одно важное дело… И я поехал в тюрьму.

Здание находилось на окраине Санкт-Петербурга. Сделано это было специально, чтобы лишний раз показать простолюдинам, что бывает за преступления.

Угрюмое, обнесённое огромным забором с металлической проволокой и с двумя охранниками у ворот.

— Вы к кому, господин? — спросил у меня один из них, когда я оказался перед воротами.

— К Цветкову Денису Михайловичу, директору тюрьмы, — уверенно заявил я.

Директор тюрьмы был аристократом, но такие должности почти никогда и не занимали простолюдины.

— Вам назначено? — приподнял он бровь.

— Нет, но вопрос срочный, — заявил я. — Мне надо с ним поговорить.

Охранники неуверенно переглянулись между собой. Спорить с аристократом, тем более графом — затея не самая лучшая. С другой стороны, просто так пропустить меня они тоже не могли. Ведь их работа — не пускать на территорию посторонних.

— Я сейчас позвоню в приёмную, — наконец сказал один из них.

Он чуть отошёл и быстро принялся звонить. Через пару отрывистых «да» и «понял», он вернулся ко мне.

— Можете зайти, — кивнул он. — Наш охранник с той стороны ворот проводит вас до нужного места.

Видимо, начальник тюрьмы тоже решил не спорить с графом. Кто знает, какой вопрос я хочу с ним обсудить. Не пускать меня было бы просто невежливо.

Тем более, что сам Цветков, насколько я разузнал, являлся бароном.

Угрюмый охранник за воротами молча довёл меня до главного здания, где находился начальник тюрьмы. Я зашёл внутрь и без проблем нашёл нужный мне кабинет.

— Добрый вечер, — поздоровался я, входя в кабинет. — Меня зовут Аверин Николай Владимирович, я пришёл с вами поговорить.

— Здравствуйте, господин Аверин, — почтенно кивнул Цветков. — Проходите, присаживайтесь.

Начальник тюрьмы был очень худым и высоким мужчиной, с лысеющей головой и в больших очках. Забавно, я представлял себе его совсем по-другому.

— Могу я узнать, какой вопрос вы бы хотели обсудить? — спросил он.

— Я учусь в лекарской академии Санкт-Петербурга, на лекаря-лечебника, — ответил я. — И хотел бы пройти у вас стажировку, примерно месяц.

— Стажировку? У нас? — у Дениса Михайловича чуть очки с носа не свалились от удивления. — Господин Аверин, вы уверены?

Представляю его удивление. Подобные места никто и никогда в принципе не выбирает в качестве места стажировки. На них не распределяют на практике. А тут посреди года приходит студент и просит стажироваться в тюрьме.

— Да, — спокойно кивнул я. — У вас же есть лекарь, который лечит заключённых. Я бы хотел поработать вместе с ним, научиться новому. Стажировка не оплачивается, так что вам не надо беспокоиться по этому поводу.

— Да я не поэтому удивлён, — поспешно сказал директор. — Просто такое место для юного аристократа… Это первый случай на моей практике.

— Именно здесь можно столкнуться с интересными случаями и действительно чему-то научиться, — пожал я плечами.

И вычислить будущего убийцу Артёма.

— Ну, я даже не знаю, — замялся Цветков. — Просто понимаете…

В этот момент его прервал один из охранников, ворвавшийся в кабинет.

— Господин, там двое заключённых сильно подрались! — воскликнул он. — Один другого сильно так побил, он без сознания лежит. А лекарь наш уже домой ушёл!

— Самое время показать вам, что я умею, — заявил я, поднимаясь со стула.

Глава 12

Директор заметно растерялся, не зная, как реагировать на моё заявление. Однако спустя пару секунд размышлений он всё-таки кивнул. И сам поднялся с места, чтобы лично посмотреть, как я буду оказывать лекарскую помощь.

Мы вышли из кабинета небольшой делегацией, спереди — охранник, посередине — я, а сзади — директор.

Идти пришлось в соседнее здание, где был оборудован кабинет лекарского приёма. Пострадавшего уже перенесли туда, в сознание он так и не пришёл.

Технику для оказания лекарской помощи я уже продумал. Тут как раз можно будет воспользоваться «Эхом здравия» и вернуть организм пострадавшего в то состояние, которое было до драки.

«Эхо здравия» уже озвучили на конференции, а значит, она больше не была тайной. И использование этой техники только покажет мой профессионализм. Кроме того, в таких ситуациях такой метод будет самым оптимальным.

Пациент лежал в кабинете лекарского приёма на кушетке. Молодой мужчина, лет тридцати. Судя по внешнему виду, попал сюда совсем недавно. Кожные покровы чистые, тюремная роба совсем новая.

Первым делом я осмотрел его сам. На лице и теле многочисленные гематомы и ушибы. Били его, конечно, сильно.

Далее активировал диагностическую магию и начал осматривать повреждения точнее. Перелом нижней челюсти, сотрясение головного мозга, ушибы печени и селезёнки… Обширный список, однако.

Но это всё как раз поправимо. А вот застарелые хронические заболевания, которые удалось выявить у мужчины, вроде хронического панкреатита — «Эхо здравия» не исправит. К сожалению, это всё придётся оставить на местного лекаря. Хотя не уверен, что здесь в принципе как-то лечат подобное. Это же тюрьма, а не санаторий.

— Как давно произошла драка? — спросил я у охранника.

— Около получаса назад, — отчитался он. — Точнее не скажу.

Этого хватит. Я активировал технику «Эхо здравия» и считал у пациента его «здоровые эхо» за час до драки. А затем принялся проецировать их на мужчину.

На моих глазах гематомы принялись исчезать. Внутренние повреждения я не мог контролировать в процессе, поэтому воспользовался диагностической магией повторно, как только закончил воздействовать техникой «Эхо здравия». И убедился, что все внутренние повреждения также залечены.

Спустя пару минут заключённый пришёл в себя и удивлённо осмотрелся по сторонам.

— Что произошло? — в ужасе спросил он.

— Вам надо полежать ещё минут десять, — обратился я к нему. А затем повернулся к охраннику: — Всё, моя работа здесь закончена.

— Спасибо, господин, — кивнул удивлённый охранник, который вообще не понял, кто я и почему ни с того ни с сего какой-то аристократ решил полечить заключённого. Да ещё и вылечил его, причём так быстро.

Обратно мы с директором возвращались в кабинет в полном молчании. Он сел за свой стол и ещё пару минут о чём-то думал, глядя в одну точку.

— Как вы смогли вылечить заключённого так быстро? — наконец спросил он. — И ещё так… качественно. Что он пришёл в себя, а на теле исчезли все синяки.

— Использовал одну из новейших техник, — спокойно ответил я. — Её изобрели совсем недавно, поэтому в обиходе лекари пока что мало ей пользуются. Но в данном случае это был оптимальный вариант, повреждений было много, поэтому обычной лекарской магией я бы не справился.

— Скажу честно, я не ожидал такого результата, — признался директор. — И после этого я просто не вправе отказывать вам в стажировке. Даже не так, я готов просто умолять вас, чтобы вы стажировались у нас. Лекари очень нужны в подобных местах, драки и прочие конфликты — не редкость. Да и помимо побоев, болеют заключённые часто. А в наши обязанности входит их лечение. Однако я вынужден ещё раз спросить, точно ли вы согласны на всё это?

— Да, — с готовностью кивнул я. — Однако к стажировке у меня есть условия, раз я буду ей заниматься на добровольных началах.

Условия я обдумал ещё по пути сюда. Стажировку нужно будет совмещать с учёбой, бизнесом, семейными делами и проблемами. Но это делать мне не привыкать.

— Какие? — встревоженно уточнил Цветков.

Даже не представляю, каких именно условий он так испугался.

— Свободный график, — тут же ответил я. — Я буду составлять себе его сам. У меня есть два бизнеса, которыми нужно заниматься, и учёба в академии. Так что проводить здесь каждый день я не смогу, и посещения мои будут свободными. Однако, чтобы сохранять саму суть слова «стажировка», в совокупности я отработаю сто часов. Этого достаточно для того, что вы зачли мою работу?

— Хорошо, с этим никаких проблем нет, — кивнул Денис Михайлович. — Что ещё?

— Второе условие я думал обсудить с лекарем, который будет моим руководителем, но могу обговорить и с вами, — сообщил я. — Кроме лечения заключённых мне для стажировки пригодятся профилактические осмотры и ведение карт таких осмотров. Для этого я выберу себе нескольких пациентов, за которыми буду наблюдать в течение всей стажировки.

Профилактические осмотры действительно существовали, так что предложение моё прозвучало абсолютно обычным. Выбирать наблюдаемых я буду очень тщательно.

Мне нужно следить за самыми агрессивными и буйными заключёнными. И постараться любой ценой выяснить, кто из них потенциальный убийца Артёма.

Задачка не из лёгких. На руку мне играет то, что тюрьма не для аристократов, а значит, на её территории никак не глушат магию. Я могу свободно использовать психологическую магию в неограниченном количестве, добиваясь своей цели.

— Я согласен, — ответил Денис Михайлович. — Условия вполне реальные и осуществимые. Я составлю договор о стажировке, и вы сможете его подписать в ваш следующий визит.

— Он состоится завтра, — заявил я. — В шесть вечера я приду на стажировку и буду дежурить всю ночь. Нехорошо, что на ночь у вас не остаётся дежурного лекаря.

— У нас он всего один, и то всё порывается уволиться, — вздохнул Цветков. — Ваша помощь во всех смыслах как нельзя кстати. Тогда завтра зайдите сперва ко мне.

— Договорились, — кивнул я.

Денис Михайлович выдал мне временный пропуск, чтобы я мог спокойно попасть к нему завтра, и пообещал на следующий день предоставить постоянный. На этом мой визит был окончен.

Обратный путь до ворот я проделал в сопровождении всё того же молчаливого охранника. Покинув тюрьму, направился на свой завод. Опаздывал уже на полтора часа, провозился в тюрьме дольше, чем планировал. Зато пока что всё шло строго по моему плану.

Приехав на завод, сразу же направился в лабораторию. Сегодня Платона Владиславовича уже не застал, и Тарас был на месте один.

— Добрый вечер, — окликнул я его. — Ну что, как продвигается работа?

— Даже не заметил, как вы пришли, — подняв голову от бумаг, усмехнулся Тарас. — Всё отлично, теоретически уже рассчитал, в каких количествах брать тимьян и корень первоцвета. Вот.

Он протянул мне свои расчёты, и я бегло с ними ознакомился. Работу он проделал хорошую, все вычисления были выполнены правильно.

— Соотношение верное, — кивнул я. — Надо провести пару лабораторных тестов, чтобы убедиться в их синергии. То есть во взаимном усилении.

— Да, я тоже об этом думал, — кивнул Тарас. — Просто решил не проводить эксперименты до вашего прихода. Всё-таки вы мой научный руководитель.

Правильное решение. Тем более, что и лаборатория моя, а Платон Владиславович уже ушёл. Лучше самому контролировать все тесты.

Мы прошли к другому столу, и я принялся готовить все ингредиенты. Тарас крутился рядом, периодически задавая уточняющие вопросы. Высушенные растения нужно было растолочь, залить специальной жидкостью и нагреть на горелке. Последний пункт был очень важен, так как нагревать надо было постепенно.

— Разрешите, я попробую? — попросил Тарас. — Я никогда ещё не проводил такой эксперимент, и мне хочется лично испытать все его фазы.

— Хорошо, — кивнул я. — Только увеличивайте пламя постепенно, иначе всё содержимое колбы выплеснется наружу.

Тарас кивнул и начал аккуратно нагревать наш образец.

— Кажется, получается, — радостно заявил он мне. И в этот момент из-за отвлечения он слишком сильно прибавил пламя, и нагретое содержимое выплеснулось во все стороны, в том числе и на его руки.

— Ай-яй-яй, горячо! — застонал он, отдёргивая пальцы.

Я быстро оценил ситуацию, прежде всего на вероятность возникновения пожара. Такой не было, пламя потухло само. Даже колба не лопнула, что говорило о качественных материалах, из которых она изготовлена.

Затем я принялся осматривать ожоги Тараса. Тут выбор техники для лечения тоже был очевиден, и я быстро залечил ожоги «Эхом здравия».

— Простите, пожалуйста, Николай, — сконфуженно проговорил Тарас. — Вроде бы всё хорошо получалось, а потом резко вышло из-под контроля.

— Ничего, зато будет дополнительным уроком, — убедившись, что его рука в порядке, подбодрил его я. — Во время экспериментов не стоит отвлекаться, это может привести и к более серьёзным последствиям.

— Я уже понял, — горько усмехнулся он. — Спасибо, что так быстро меня вылечили. Это та самая техника из тайного клуба, верно?

— Да, «Эхо здравия», — кивнул я.

Хотя теперь она уже не является тайной. За один только вечер пришлось использовать её два раза подряд. И, чувствую, во время стажировки в тюрьме она тоже мне не раз пригодится.

Я приготовил повторный эксперимент и, несмотря на протесты Тараса, всё равно поручил нагревать ему.

— Я же всё испортил в прошлый раз, — переживал он. — И сейчас могу испортить.

— Теперь вы сделали нужные выводы, и всё должно получиться, — спокойно ответил я. — Начинайте.

Всё-таки в данной ситуации я беру на себя ещё и роль преподавателя. И мне важно, чтобы Тарас не боялся совершать ошибки, а умел их исправлять.

Со второго раза у него всё получилось отлично.

— Я справился! — обрадовался он. — Спасибо вам большое за доверие!

Я кивнул и принялся за последующие этапы. По итогу теория подтвердилась, и компоненты действительно взаимодействовали между собой отлично.

— Теперь всё это нужно также оформить письменно, — проговорил я. — Это самая важная часть любой научной работы. Требуется тщательно расписать, как именно принимать препарат, почему именно так, как он действует, как выводится из организма. Возможные эффекты от передозировки, вероятные побочные эффекты. В общем, работы ещё очень много.

— И не думал, что придумывать новый препарат так сложно, — вздохнул Тарас. — Но я готов. Когда продолжим?

А вот это хороший вопрос. Ближайшие дни у меня теперь расписаны на кучу других дел, и я пока не представлял, когда смогу выкроить себе ещё вечер.

Стажировка в тюрьме, субботний приём с графами, магазин, дела по заводу. Ух, тут уже и так даже мой энергетический препарат с трудом справится.

— Я сообщу, — ответил я. — На ближайшей встрече тайного клуба смогу сказать точно.

— Хорошо, — коротко кивнул он.

Как обычно, Тарас отправился в академию сразу, а я сначала задержался и проверил, как идут дела на заводе. Пришлось потратить время на разбор кое-каких документов, и в общежитие я вернулся уже в час ночи. Ничего, мне не привыкать жить с недосыпом.

В пятницу после занятий снова отправился в тюрьму. Сегодня мне предстоял первый день моей стажировки. Меня без проблем запустили по временному пропуску, и я сразу направился к директору.

— Добрый вечер, господин Аверин, — поздоровался Денис Тимофеевич. — Рад, что вы всё-таки пришли.

— Добрый вечер, — удивлённо кивнул я. — Мы же с вами договаривались, что сегодня будет первый день.

— Я знаю, просто подумал, что вы в итоге откажетесь, — признался директор. — Всё-таки не верилось мне до конца, что граф захочет лично стажироваться в тюремном лазарете.

— Я не передумал, — заверил я его. — Договор готов?

— Да-да, всё готово, только подписать, — торопливо закивал директор.

Я подписал все документы, забрал свой пропуск и отправился в лазарет. Сегодня местный лекарь должен был меня дождаться и кратко ввести в курс дела.

— Добрый вечер, — поздоровался я, входя в комнату лекарского приёма. — Меня зовут Николай Аверин, я ваш новый стажёр.

Лекарь ждал меня за столом. Невысокий мужчина в белом халате и с очень жиденькими усами над верхней губой.

— Точно, мне директор говорил. Но я подумал, что это шутка, — усмехнулся он. — Меня зовут Кустов Андрей Семёнович, я штатный лекарь, как вы уже поняли. Так себе работа, но увольняться мне не дают по кое-каким причинам.

— Приятно познакомиться, — кивнул я, слегка удивлённый таким своеобразным приветствием.

— И даже не спросите, почему уволиться не могу? — прищурился Андрей.

Ему явно было скучно тут работать, поэтому он так наслаждался возможностью хоть с кем-то поговорить.

— Это не то, чтобы моё дело, — спокойно ответил я. — Но, если хотите поделиться — пожалуйста.

— Не хочу, — заявил Кустов. — Это и правда моё личное дело.

Ох, ну и странный он тип!

— Расскажете мне о том, как устроен здесь процесс работы? — спросил я, чтобы сменить эту странную тему.

— Да всё просто, — махнул рукой Андрей. — Охранники приводят заключённого, который болеет. Или приносят, тут как пойдёт.

Он громко рассмеялся собственной шутке, и мне пришлось подождать пару минут, пока он успокоится.

За это время я на всякий случай проверил его психологической магией, а то мало ли… Но признаков психических заболеваний не обнаружил, его и правда так рассмешила собственная шутка.

Наверное, так меняется склад ума, чтобы проще было работать в подобном заведении. Других объяснений у меня нет.

— Так вот, больше половины обычно халявщики, — отсмеявшись, продолжил Кустов. — Которые хотят просто в больнице полежать, ну, то есть в её подобии. Она у нас прямо здесь же, соседняя комната. Там четыре койки всего, поэтому туда строгий отбор идёт.

Он снова рассмеялся и даже принялся бить ладонью об стол.

— Давайте ближе к сути, — не выдержал я.

— Ну, задача лекаря таких халявщиков вылавливать и прогонять, — ответил Андрей. — Кто и правда болеет — тех лечить. Но сразу говорю, препараты алхимические у нас строго ограничены, выдаём только самое необходимое и в самом крайнем случае.

Он указал рукой на шкафчик, где хранились алхимические препараты. Именно шкафчик, по габаритам на шкаф он не тянул. И это — на всю тюрьму? Суровые здесь правила.

Я придерживался мнения, что тюрьма необходима для переосмысления своих поступков. А не для убийства людей, пусть и не прямым, но-таки изощрённым способом. А все эти истории даже заставили меня задуматься о благотворительном проекте по снабжению препаратами тюрьмы.

Хотя, скорее только эту тюрьму. Уверен, в аристократской версии всё гораздо лучше.

— Повязки и бинты часто пригождаются, хирурга чтобы залечивать раны у нас в тюрьме нет, — продолжил рассказ Кустов. — Если что-то прям серьёзное — вызываем скорую помощь и отвозим заключённого в больницу на операцию. Под конвоем, конечно же. Одним днём оперируют, возвращают, и уже заслуженно он на пару дней занимает койку в стационаре.

— Патологоанатом есть? — спросил я.

— А зачем он? — удивился Кустов. — Никому не интересно, от чего помер тот или иной заключённый. Вы бы ещё про психолога спросили!

Теперь я куда лучше понимаю удивление директора по поводу моей стажировки. Я много читал про эту тюрьму, но все источники и близко не отражали реальный расклад вещей!

— Психолог должен быть, — проговорил я. — Насколько я читал, психолог должен проводить плановые беседы со всеми заключёнными, чтобы те точно осознавали свои ошибки.

— А у меня второй лекарь должен быть, чтобы мы работали по сменам, — махнул рукой Кустов. — Только я один тут пашу как конь. Так что нет, никакого психолога у нас нет.

Теперь понятнее, почему случаются такие происшествия с убийствами других заключённых. Если бы работал штатный психолог — этого можно было избежать.

— Давайте, ещё о чём-нибудь спросите, — зевнув, проговорил Кустов. — Интересно поговорить хоть с кем-то, кроме постоянных зеков.

— Вы ничего не рассказали про отчётность, — ответил я. — Какие мы ведём записи, где хранятся лекарские карты…

Лекарская карта — это документ любого пациента, в который записывают всю информацию о перенесённых заболеваниях. Также в них упоминаются перенесённые операции, наличие аллергий на алхимические препараты и другие важные вещи.

— Я же говорю, интересно с вами разговаривать, — снова развеселился Кустов. — Лекарские карты, скажете тоже. Вся наша отчётность — сколько препаратов мы потратили за месяц. Чем меньше, тем лучше. Вот и всё.

Понятно, окончательная вера в хоть какую-то организацию лекарской помощи полностью уничтожена.

— Тогда вопросов больше нет, — пожал я плечами. — Я готов приступать к стажировке. Как именно её устроим, какие будут правила?

— Сегодня мне сказали, что вы прибыли на всю ночь, — ответил Кустов. — Я останусь с вами, посмотрю за работой, буду подсказывать, если надо. А в следующие разы, когда вы будете приходить на стажировку — у меня будут выходные, и будете здесь сами справляться. Ну я на связи буду, конечно.

Ага, как же. Что-то мне подсказывает, что он намертво отключит телефон, как только оставит меня здесь одного. Но меня это не пугает, как раз наоборот, я буду только рад наличию такой свободы действий.

Я кивнул, и в этот момент в кабинет постучали.

— А вы везучий случай, Николай, — Кустов не прекращал веселиться. — Только заступили на стажировку, и сразу же появился пациент! Ну давайте, покажите мне, чему вас там успели научить в академии.

Всё, что надо, я показал уже вчера, но спорить с Кустовым не стал. Лишние конфликты мне ни к чему, к тому же он говорил это без издёвки, а скорее с каким-то ненормальным весельем.

Охранник ввёл в кабинет заключённого, мужчину лет сорока, и молча встал рядом с ним.

— Добрый вечер, — поздоровался я с пациентом. — Что вас беспокоит?

— Сидеть в тюрьме ему надоело, по воле скучает, — тут же съехидничал Кустов.

— Я сейчас не с вами разговариваю, — холодно проговорил я. — Если поручили пациента мне — то и не отвлекайте.

Он тут же замолчал, явно не ожидая от меня такой реакции.

— Болит у меня, когда в туалет хожу, — слегка шепелявя, проговорил заключённый. — Ну, по-маленькому то бишь. Зудит там, жжёт, измучился весь. А ещё жёлтое что-то оттуда… Ну, выходит, в общем. Постоянно!

Шепелявил он из-за отсутствия двух зубов в ротовой полости. Представляю, какой букет заболеваний я увижу, когда включу диагностическую магию.

И это ещё один очень сложный нюанс, который я понял ещё вчера. У заключённых редко бывает только одно заболевание, чаще всего их гораздо больше. Но вылечить всё в таких условиях невозможно. Придётся действительно фокусироваться только на жалобах и лечить основное заболевание.

Я активировал диагностическую магию и довольно быстро подтвердил предполагаемый заранее диагноз. Бактериальный уретрит.

Мочеиспускательный канал воспалился из-за инфекции. Наличие инфекции в этой ситуации неудивительно, всё-таки условия здесь далеко не стерильные.

Как именно попала инфекция — это другой вопрос, обычно это не так-то просто. Обычно такое бывает после длительной катетеризации мочевого пузыря, например. Или после полового акта с болеющим партнёром. Но уточнять лишнюю информацию не буду, моя задача — вылечить имеющееся заболевание.

Уретрит был довольно запущенным, по всему видно, что заключённый долго терпел эти симптомы.

— У пациента бактериальный уретрит, — объявил я. — Нужны антибактериальные препараты, на семь дней.

Часть симптомов я всё равно убрал лечебной магией, хотя озвучивать этого не стал. Ну не могу я просто оставлять человека в страданиях, он прежде всего пациент, а потом уже заключённый!

— Надо перепроверить, — важно заявил Кустов, подходя к пациенту.

Он проверил пациента диагностической магией и довольно кивнул.

— Верно, в этот раз не симулянт, — радостно объявил он. — Только антибактериальных препаратов у нас мало. Максимум на три дня ему выделю.

— Три дня — это мало, — возразил я. — Инфекцию это не убьёт, а бактерии обретут резистентность к лечению. И в дальнейшем на них не будет действовать этот препарат.

— Я уже объяснял, что препаратов у нас мало, — заявил Андрей. — И расходовать их надо экономно. Мы не можем позволить себе выделять каждому пациенту по целой пачке.

— Но ведь это совсем разные вещи — расходовать экономно или впустую! — возмутился я.

Ситуация меня уже откровенно злила.

— За три дня тоже можно убить инфекцию, — упёрся Кустов. — И незачем перегружать и без того ослабевший иммунитет дополнительными препаратами!

— За три дня невозможно разобраться с настолько запущенной инфекцией, — ответил я. — Вы поручили этого пациента мне, значит, и решение останется за мной.

— Нет, — злобно заявил Кустов. — Вы оспорили моё мнение как вашего руководителя. Это значит, что я отказываю вам в стажировке!

Глава 13

Настроение у Кустова резко изменилось, с ненормально весёлого на злое.

Подозреваю, что тут всё не так просто, как кажется. Слишком уж он нервничает из-за этих препаратов…

— Во-первых, на стажировку меня принимали не вы, — ответил я. — А директор тюрьмы. Ему я уже показал, на что именно я способен. Пока вас даже не было на рабочем месте, я разрулил ситуацию. Во-вторых, что-то мне подсказывает, что проблема с препаратами вовсе не в том, в чём вы мне её описали. Заказом препаратов наверняка занимается лекарь. Которому очень просто положить излишки себе в карман…

— Вы на что это намекаете? — взвился Кустов.

— О, так вы решили, что это намёк, — спокойно ответил я. — Я говорил прямо. Я считаю, что вы крадёте препараты из общей казны. И именно поэтому так настойчиво говорите мне про экономию.

Конечно, никаких доказательств этого у меня не было. Однако, проверив Кустова психологической магией, я обнаружил у него страх. И именно из-за страха у него и началась эта реакция «бей», вследствие чего он стал на меня нападать.

Значит, я всё-таки оказался прав. Разумеется, проблема со снабжением тюрем тоже есть, я в этом не сомневался. Однако даже с учётом маленького поступления препаратов Кустов всё равно умудрялся красть их.

— Ваши обвинения основаны на пустом месте, — заявил Кустов. — Я не намерен продолжать этот разговор. Я уже сказал, что никакой стажировки не будет.

— Уважаемые, — напомнил о себе заключённый, про которого в порыве спора Кустов вообще, кажется, забыл, — а мне уже можно идти?

— Можно, — кивнул я. — Сейчас я выдам антибактериальный препарат на первый приём. Будете приходить раз в день, и я буду выдавать его семь дней, как положено.

Просто дать ему с собой всю упаковку я, разумеется, не мог. Это было запрещено правилами, и мне это было понятно самому. Кто знает, что заключённый может сделать с лекарствами в свободном доступе?

Поэтому придётся ему принимать их при мне, причём лекарь должен лично контролировать этот приём.

Я выдал ему первую таблетку и стакан воды и проследил, чтобы пациент действительно её проглотил.

— Завтра вечером необходимо привести этого заключённого в это же время, — обратился я к охраннику. — Для следующего приёма.

— Хорошо, — коротко кивнул он.

— Почему вы здесь командуете? — возмутился Кустов. — Я же уже сказал, вы не будете здесь стажироваться!

— А я уже ответил вам, что это не вам решать, — отрезал я. Затем снова повернулся к охраннику: — Можете идти.

Охранник кивнул, и они с заключённым удалились. Мы с Кустовым снова остались вдвоём.

— Итак, — начал я. — Я продолжу свою стажировку здесь, и это вы никак не исправите. Договор уже подписан, и нравится вам это или нет, я теперь являюсь стажёром в этой тюрьме.

— Но я не… — начал возмущаться Кустов.

— Хотите вы этого или нет — это уже ваши личные проблемы, — перебил его я. — Далее, я легко могу доказать, что вы действительно крадёте препараты. Я владею единственным алхимическим заводом в городе и могу посмотреть по всем документам, в каком количестве препараты поставляются сюда. И если эта информация дойдёт до директора — у вас будут проблемы.

Кустов сильно побледнел. До этого он и не догадывался, что у него стажируется владелец алхимического завода. И сейчас, когда до него постепенно стал доходить смысл моих слов, ему стало по-настоящему страшно.

— Я предлагаю вам компромисс, — продолжил я. — Я не буду рассказывать об этом вашему начальству. А вы прекратите этим заниматься. И лечить пациентов мы будем как положено, а не абы как.

— И вы правда не расскажете обо всём этом? — удивился Андрей.

— Правда, — кивнул я. — Я не хочу, чтобы у нас с вами были конфликты. Считайте это дружеским жестом.

А я буду приглядывать за ним, чтобы он действительно держал слово. Проверить реальные поставки препаратов я действительно могу очень просто, и Кустов это уже понял.

Хотя мою идею с благотворительным фондом я всё равно не отмёл. Этот проект всё равно реализую.

— Я согласен, — заявил Кустов. — Спасибо вам, Николай. И простите меня за… резкую реакцию.

— Забыли, — кивнул я.

Хотя сам ничего не забыл. Я буду за ним присматривать, чтобы убедиться, что он действительно выполняет условия нашего договора.

Кустов немного помялся и решил неловко переключить тему.

— Значит, вы действительно сторонник теории резистентности бактерий к препаратам? — спросил он.

Если честно, вопрос меня даже шокировал. Это не просто теория, это доказанный факт! Я думал, что эти высказывания были направлены только на возможность сэкономить препараты, а оказалось, Кустов в принципе так думал.

— Это не теория, — спокойно сказал я. — Так действительно всё и работает. При необоснованном назначении антибактериальных препаратов или при недостаточно длинном курсе бактерии приобретают устойчивость к ним. И тогда усложняется лечение такой инфекции.

— Я думал, что это ещё не доказано, — признался Андрей. — Бактерия же глупая, она не может понять, что на неё действует антибактериальный препарат.

Хочется ответить: «Это вы глупый!» Но это будет грубо.

— Это происходит благодаря мутации микроорганизма, — терпеливо пояснил я. — Бактерия контактирует с конкретным препаратом. Если он её не убивает — она приобретает механизмы резистентности к нему. Это доказанный факт, не теория.

Ещё около часа мне пришлось во всех подробностях объяснять этот механизм Кустову. Он слушал внимательно и иногда задавал уточняющие вопросы. Плюсы от этого разговора тоже были, у меня увеличился магический центр. Это происходило каждый раз, когда я обучал кого-то лекарской магии, и это было значительным преимуществом.

За ночь приводили ещё двух заключённых, которые как раз оказались «халявщиками». Нет, заболевания я действительно у них выявил, однако жаловались они совсем на другое, да и заболевания были вялотекущими. Однако я всё равно немного подлечивал их своей магией, пока Кустов с ними общался. Не мог иначе.

С утра моя первая ночь стажировки закончилась, и я отправился в наш родовой особняк. Надо было немного отдохнуть, а вечером уже предстоял официальный приём с графами.

— Хорошо, что ты приехал, Николай! — накинулся на меня отец, стоило мне появиться на пороге дома. — У нас проблемы.

— Что случилось? — встревоженно спросил я.

— Владелец зала, который мы арендовали для сегодняшнего приёма, отказал нам, — выдохнул отец. — Я не знаю, что теперь делать.

Это не то что проблемы, это прямо-таки катастрофа! Все гости уже приглашены, всё уже распланировано, и тут такое.

— Так, давай сядем в гостиной, и ты мне объяснишь подробнее, — ответил я.

Мы уселись на диван, и я попросил у одного из слуг принести мне кофе. Сон снова откладывался на неопределённое количество времени, поэтому кофе мне точно не помешает.

— По твоим указаниям мы арендовали шикарный зал для приёмов — «Дворянская плаза», — начал объяснять отец. — Они взяли деньги и заверили, что предоставят нам его на сегодняшнюю дату. Однако сегодня с утра мне неожиданно позвонили, заявили, что у них какой-то форс-мажор, и они не смогут нас принять!

— А деньги? — уточнил я.

— Сказали, что возврату не подлежат, — вздохнул отец. — Мол, в случае чрезвычайных ситуаций они не возвращаются. И теперь я не знаю, что и делать! Во всех приглашениях, которые мы разослали гостям из твоего списка, указан именно этот зал!

Да тут тогда дело не только в приглашениях. Можно было бы подыскать новое место, разослать новые приглашения, время ещё есть. Но они ещё и деньги за него не вернули! А аренда такого зала — это недешёвое мероприятие.

— Я поеду к ним, — заявил я, допив кофе. — И разберусь на месте.

— Новый зал искать? — уточнил отец.

— Запасной можно, но я думаю, что решу проблему с этим, — ответил я. — На всякий случай подыщи другой вариант, но пока ни о чём не договаривайся и приглашения не меняй.

Я решительно вышел на улицу и хотел уже по привычке вызвать такси, но тут ко мне подошёл какой-то незнакомый мужчина.

— Доброе утро, господин Аверин, — поклонился он. — Я ваш новый водитель, Алексей. Вам куда-то надо ехать?

Точно, отец говорил, что приобрёл автомобиль и нанял личного водителя. Со всеми моими проблемами это совершенно вылетело из головы.

— Доброе утро, — кивнул я. — Да, отвезите меня в «Дворянскую плазу».

Мы сели в автомобиль и отправились в место назначения. Добрались гораздо быстрее, чем я ожидал. Я сказал Алексею дождаться меня и решительно зашёл внутрь.

— Чем могу помочь? — услужливо спросил молодой человек в костюме и белых перчатках. Какой-то работник зала, возможно, администратор.

— У меня мероприятие прямо сегодня, — ответил я. — Но так получилось, что не смогу его провести в своём особняке. Может быть, вы сможете мне помочь? Готов заплатить вдвое больше, чем в прейскуранте.

— О, разумеется, — расплылся в улыбке администратор. — Как раз на сегодня зал у нас свободен, и мы готовы предложить его вам.

Попался на такую простенькую проверку! Нечисто тут с этой отменённой арендой, я это понял с самого начала.

— А теперь проводите меня к директору, — холодно произнёс я. — Хочу узнать, по какому поводу он отменил мою аренду на сегодня, так ещё и предлагает этот зал для других приёмов.

— Вы… Вы господин Аверин? — побледнел администратор. — А… Я, наверное, не так вас понял. На сегодня зал закрыт, и…

— Хватит, — жестом прервал я его. — Ваша легенда уже сломалась. Проводите. Меня. К директору.

Выхода у него не оставалось, и он торопливо повёл меня куда-то наверх, в кабинет директора, попутно бормоча какие-то извинения. Я мало его слушал, понятно, что он просто исполнитель. А распоряжение для подобного поступило свыше.

— Господин Беляев, к вам тут пришёл молодой господин Аверин, и я… — открыв дверь в кабинет, торопливо начал администратор.

— И я дальше разберусь сам, — я прошёл мимо него и закрыл дверь перед его носом. — Доброе утро, господин Беляев.

— Вы как тут очутились? — испугался тот. — Я же сказал по телефону, из-за форс-мажора…

Устал я уже слушать про этот несуществующий форс-мажор!

— Прекратите, — прервал я его. — Мне только что ваш администратор предложил арендовать зал. Я только что осмотрел сам зал, и он в полном порядке. Вы правда думаете, что ваша гениальная задумка до сих пор под вашим контролем?

Директор замолчал, и его глаза забегали из стороны в сторону.

— Теперь потрудитесь мне объяснить, что происходит, — проговорил я, присаживаясь напротив. — Учтите, я очень хорошо распознаю, когда люди мне врут.

— Мне… Я… В общем, так распорядились… Нам поступило такое распоряжение… Отказать… И я… В общем, отказал, — сбивчиво попытался объяснить он.

— Вам отдали распоряжение отказать мне в аренде зала, а вы решили на этом ещё и подзаработать, оставив себе всю оплату, — усмехнулся я. — Это и так понятно. Не рассчитывали, что я приеду разбираться, но вот он я. Меня интересует, кто конкретно отдал вам такое распоряжение?

Беляев снова замолчал, явно не ожидая, что я уже и так догадался до всего его плана. Мне нужно было знать, кто конкретно решил так меня подставить.

— Я не думаю, что могу сообщить вам его имя, — опустив глаза, ответил директор.

— Вы сообщите мне его имя, а затем я всё-таки проведу в вашем зале свой запланированный приём. Иначе мне придется передать эту ситуацию на разбирательство в правоохранительные органы. Ответ вашего человека я записал на камеру, да и наш с вами разговор на диктофон, — спокойно ответил я и достал из кармана телефон, чтобы выключить запись. — Приглашения уже разослали, и всё уже готово. Так что отменяйте эту вашу идею по аренде зала кому-то другому и начинайте готовить его к празднику.

— Но он тоже мне… — сказал было Беляев.

Тоже заплатил. Но это не мои проблемы.

— Разберётесь с ним самостоятельно, — ответил я. — Это уже ваши дела. Мне нужно лишь его имя.

— Не под запись.

— Всё выключено.

Разбирательства директору были не нужны, поэтому он пошёл мне навстречу.

— Граф Чернов, — выдавил из себя директор.

Интересно, на него я даже не думал изначально. Он даже есть в списке приглашённых! Интересно будет узнать его мотив.

— Рад, что вы согласны на сотрудничество, — усмехнулся я. — Итак, приём состоится в шесть вечера. Не забудьте всё подготовить к этому времени.

— Всё будет по высшему разряду, — испуганно закивал директор.

Граф Чернов. Отношения с ним не заладились с самого начала, но до этого на подобные пакости он не решался. Интересно, что же стало мотивацией в этот раз.

Что ж, узнаю это на самом вечере, ведь он в числе приглашённых. Наверняка ждёт, что я отменю праздник или пришлю другой адрес. Но придётся ему прийти сюда, ведь иначе это будет считаться оскорблением.

Алексей довёз меня до дома, где с нетерпением дожидался отец.

— Николай, все приличные залы заняты, — печально произнёс он. — Будем переносить приём?

— Я уже договорился с «Дворянской плазой», проведём вечер там, как изначально договаривались, — успокоил я его.

— Они же сказали, что не смогут принять нас в своём зале, — удивился отец. — Там же что-то случилось!

— Произошла накладка, — ответил я. — Зал функционирует, и нас они примут. Поэтому приглашения менять не надо, переносить приём тоже. Это некрасиво с точки зрения этикета. Так что спокойно готовься к вечеру.

— Хорошо, — растерянно кивнул отец.

Разобравшись со всеми проблемами, я всё-таки смог выкроить себе несколько часов для сна, чтобы не выглядеть на своём первом приёме слишком уж помятым.

Ближе к вечеру принял душ, собрался, и мы поехали всей семьёй в арендованный зал. Добрались специально раньше начала мероприятия, чтобы проконтролировать там всю подготовку.

Зал успели украсить, и выглядел он просто великолепно. Директор явно отдал распоряжение сделать всё по высшему уровню, чтобы загладить свою вину. На кухне уже трудились нанятые повара, в дверях стоял гвардеец со списком гостей. Первый приём должен был пройти хорошо, если, конечно, не возникнет никаких проблем.

Первые гости стали появляться ровно с шести вечера. Отдельно здороваться с каждым графом было необязательно, однако я всё равно старался со всеми перекинуться парой слов.

Вечер я начну со своей речи, где представлюсь сразу всем, но лучше произвести хорошее впечатление ещё до начала праздника.

Заметив, что прибыли граф Юсупов с Анастасией, я сразу же направился к ним. Анастасия была сегодня моей спутницей, я приглашал её отдельно.

— Добрый вечер, господин Юсупов, — первым поздоровался я с графом. — Здравствуйте, Анастасия, прекрасно выглядите.

Девушка сегодня была ну в очень красивом бальном платье, явно сшитым на заказ. Чёрные волосы она оставила распущенными, и они падали локонами ей на спину. Явно старалась произвести на меня впечатление.

— Добрый вечер, — отозвался Феликс. — Поздравляю вас с новым титулом. Даже не мог подумать, что лекарь, который помог мне с моим недугом, так скоро станет графом. И будет кавалером моей дочери на балу.

— Благодарю, — кивнул я.

— Рада вас видеть, Николай, — подала, наконец, голос Анастасия. — Спасибо за приглашение. Зал выглядит просто восхитительно.

— Хотя обычно такие приёмы проводят у себя в особняке, — добавил Феликс. — Но у вас, как я понимаю, там бы не хватило места.

Странно, ранее таких замечаний я от него не слышал. Но это как раз просто объяснить, Анастасия явно рассказала ему про наши свидания и встречи, и теперь он смотрит на меня как на потенциального жениха. И любой аристократ в его глазах будет недостойным руки его дочери.

А моя задача — убедить его в обратном.

— Есть много причин, почему я выбрал именно этот зал, — ответил я. — Прежде всего, я хотел, чтобы мой первый приём прошёл роскошно. И для этого арендовал самый дорогой зал в городе. А теперь прошу меня извинить, надо поздороваться и с другими гостями.

Анастасия взяла меня под руку, и мы удалились, оставив Феликса в одиночестве.

Представляю, как ему тяжело наблюдать, как единственная дочь взрослеет и превращается во взрослую женщину. Так что его эмоции вполне понятны, ему бы хотелось, чтобы она подольше оставалась с ним. Тем более что растил он её самостоятельно.

Я поздоровался ещё с несколькими гостями и заприметил графа Чернова. Что ж, пора мне с ним поговорить.

Но не успел я пройти и пары шагов, как у меня зазвонил телефон. Звонил Кустов, лекарь из тюрьмы. Извинившись, я отошёл от Анастасии и взял трубку.

— Добрый вечер, — проговорил я. — Сейчас не самое удачное время для разговора, я занят.

— Николай, тут беда! — испуганно воскликнул тот. — Ко мне привели сразу трёх пациентов, и я обнаружил у них туберкулёз. Нужна ваша помощь!

Как же не вовремя…

Глава 14

Туберкулёз лёгких — это серьёзное инфекционное заболевание, которое передаётся воздушно-капельным путём. В обычной жизни заболеть им не так-то просто, контакт с возбудителем ещё не приводит к заболеванию. Факторы риска — это плохие социально-бытовые условия, сахарный диабет, иммуносупрессия, недостаточное питание. И заключённые всегда первые в этом списке.

Сейчас надо проверять всех, находящихся в исправительном учреждении, на наличие туберкулёза, выявить всех больных и заниматься их лечением. И Кустов один со всем этим не справится. Но у меня сейчас приём, и уйти тоже не представляется возможным.

— Изолируйте их в отдельной палате и начинайте осмотр других заключённых, — ответил я. — Я приеду как только смогу.

— Побыстрее, — жалобно попросил Кустов и отключился.

Сейчас идеальный момент съехидничать и заявить ему, что не зря я остался на стажировке. Он так хотел меня выгнать, а теперь, думаю, очень рад, что этого не произошло. Но начать работу ему всё равно придётся самостоятельно.

Я вернулся к Анастасии, она взяла меня под руку, и мы направились поприветствовать графа Чернова. Прибыл он снова без супруги, но с дочерями. Мария и София ещё не успели разойтись по своим кавалерам и стояли рядом с ним.

— Добрый вечер, — поклонился я. — Рад приветствовать вас на своём приёме.

— Добрый вечер, — граф Чернов чуть скривился, но постарался сделать это незаметно. — Поздравляю… с новым титулом. Очень рад за вас.

— О, приятно слышать, — с лёгким, чуть заметным сарказмом, ответил я. — Как добрались?

Именно граф Чернов попытался испортить мне мой приём. И мне предстояло выяснить, по какой причине он решил так поступить.

— Хорошо, — процедил тот. — Зал просто отличный, и украшения, и еда, и музыка.

— Да, это точно, — кивнул я. — Арендовать этот зал было не так-то просто. Мероприятие было на гране срыва, когда кто-то решил перекупить его для своих нужд. Но мне удалось всё исправить. Думаю, если бы вы сюда не смогли попасть — вы бы очень сильно расстроились.

Попутно я проверял Чернова с помощью психологической магии и наблюдал, как эмоции сменяют одна другую. Гнев, страх, тревога…

— Я рад, что вам удалось всё исправить, — осторожно ответил он. — Думаю, стоит наказать директора «Дворянской плазы» за эти хитросплетения.

— Он всего лишь исполнитель, — пожал я плечами. — Действовал по указке другого аристократа. Мне больше интересно, зачем этот аристократ решил так поступить. Кстати, имя его я тоже узнал.

Чернов испугался ещё сильнее, а на его лбу выступили заметные капельки пота.

— Нам надо поговорить наедине, — быстро заявил он своим дочерям. — Оставьте нас.

Анастасия вопросительно взглянула на меня, и я тоже кивнул ей, показывая, что на несколько минут надо оставить меня для приватного разговора с Черновым.

После того, как девушки ушли, Чернов перевёл взгляд на меня.

— Вы узнали имя? — переспросил он. — И… что теперь?

— Теперь я ещё раз убедился, что именно этот человек попытался это подстроить, — спокойно ответил я. — Слишком уж он нервничает. А ведь у меня не было абсолютно никаких доказательств. И теперь я хочу узнать у него, зачем он вообще всё это затеял.

Чернов растерялся, осознав, что сдал себя практически самостоятельно. Ведь у меня действительно не было никаких доказательств, кроме слов директора этого здания. А он легко мог обмануть меня.

— Что ж… Если вы такой умный, Николай, то и сами можете догадаться, почему этот человек так поступил, — проговорил граф Чернов.

Он всё ещё очень сильно боялся. Но страх этот был вовсе не из-за того, что я его раскрыл. Он боялся за свою репутацию. Ведь если эта история всплывет — это будет целый скандал в аристократическом обществе.

— У меня есть несколько идей, — пожал я плечами. — Но лучше расскажите вы.

— «Чистая кровь», — заявил он. — Вам что-то говорит это движение?

Ещё как. Это было устаревшее убеждение многих аристократов. В том числе и графа Елисеева.

Примеров таких я видел уже множество. Аристократы считают себя во много раз лучше простолюдинов и относятся к последним с презрением. Отдельные магазины для тех и для других, отдельные общественные места. Некоторые аристократы идут ещё дальше, например, вообще считают выше своего достоинства разговаривать с простолюдинами.

Это была не новость. Я знал и аристократов, которые были полной противоположностью, например, тот же граф Щербатов, который вообще играл роль работника завода безо всяких стереотипов в голове.

— Я знаю об этом направлении, — кивнул я. — Но при чём тут я и мой приём?

— Вы происходите из рода простолюдинов, — заявил граф Чернов. — Ваш прадед был простолюдином, а потом ему дали титул. Это случается не так-то часто, но должно не случаться вовсе. Чистая кровь хочет добиться полного разделения аристократов и простолюдинов. Последние больше не смогут получить титулы за свои якобы заслуги. Ведь они и так должны служить нам, в этом их суть.

Мерзко его слушать, однако. И ещё хуже, что думает так не он один. Аристократическое общество разделено на две половины, и такие взгляды поддерживают многие.

— Причём тут мой приём? — повторил я. — Прадеду дали титул уже давно, и несколько поколений род Авериных — это аристократический род.

— Мелкие бароны меня и не интересуют, — поджал губы Чернов. — Они мелкие мошки и особо ни на что не влияют в мире. Однако вы умудрились получить графский титул. И теперь занимаете одно положение в обществе со мной. С родом Черновых, которые владеют таким титулом уже много поколений.

— И это повод портить мне приём? — приподнял бровь я.

А дело тут не в какой-то личной неприязни. Просто граф Чернов в принципе не может переносить, когда кто-то другой получает новый титул. Это направление «Чистой крови» стало в его голове практически фанатичным убеждением. И любой титул для простолюдина для такого фанатика — это кощунство и надругательство над традициями.

— Это повод показать вам, что ваш титул ещё ничего не решит, — заявил граф Чернов. — Потому что только те графы, которые заслуженно имеют такой титул, могут контролировать город.

— Но вы не показали мне никакого контроля, — слегка усмехнулся я. — Приём всё равно состоялся, так что все ваши старания пошли насмарку.

— Это просто было… предупреждение, — запнувшись, ответил граф. — Чтобы вы поняли.

Он сам даже до конца не придумал, что я должен понять. И теперь его просто разрывает на две части. Одна часть сейчас жутко боится за свой титул и репутацию, а другая — ненавидит меня всем сердцем.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что такие уловки со мной не пройдут, — ответил я. — Я всегда добиваюсь своего, поэтому вы только зря потратили деньги и своё время. Личную неприязнь можете испытывать ко мне сколько хотите, мне на это всё равно. Но подобные вещи я буду пресекать на корню. И да, в этот раз я не буду об этом никому рассказывать. Дам вам шанс всё обдумать. Но если подобное повторится ещё раз — ваша репутация будет безнадёжно испорчена.

— Я не боюсь ваших угроз, — произнёс Чернов.

Врёт, боится. Ещё как боится. Репутация для аристократа даже важнее собственных убеждений.

Тем более, император вовсе не придерживается идеи «Чистой крови».

— Разговор окончен, — подытожил я и ушёл, оставив графа Чернова в одиночестве.

Гости уже практически собрались и пора было выступить с речью. Меня волновал вопрос, что в тюрьме сейчас чрезвычайная ситуация, а я ничем не могу помочь. Придётся мчаться туда на всех парах сразу после приёма.

— Николай, здравствуй! — замахал мне рукой Владимир. — Бегаю, ищу тебя по всему залу. Еле нашёл!

— Рад, что ты пришёл, — улыбнулся я. — Уже встретил Марию?

— Марию, Елисеева и ещё кучу знакомых людей, — отчитался тот. — Ты, конечно, с размахом тут всё устроил!

— Первый приём же, — ответил я. — Слушай, рад тебя увидеть, но мне пора на парапет, произносить речь.

— Конечно, — Владимир расстроился, но виду постарался не подавать. — Увидимся!

Он явно чувствует себя не в своей тарелке. Ощущает вину после того разговора, но никак не может понять, в чём именно он виноват. А я не могу ему объяснить, ведь то, в чём он виноват, он ещё не совершил. Ну и сложная ситуация.

Я добрался до постамента и взял в руки микрофон.

— Добрый вечер, уважаемые господа, — начал я.

Гости мгновенно перестали разговаривать и устремили на меня взгляды.

— Рад приветствовать вас на торжественном приёме, который я организовал в честь получения нового титула, — продолжил я. — Это большая честь для меня, род Авериных теперь стал графским родом!

Гости принялись аплодировать, а я использовал это время, чтобы осмотреть присутствующих психологической магией. Кто-то радовался, кто-то злился, некоторые испытывали отвращение или разочарование. В общем, отношение ко мне у всех разное, причём даже у незнакомых лично графов.

— Решение это было принято Его Императорским Величеством, и, признаюсь, это было неожиданно для меня, — продолжил я, когда аплодисменты стихли. — И я принял этот титул, но не как награду за прошлое, а как ответственность за будущее. Я планирую делать всё, что в моих силах, чтобы этот мир стал лучше. Спасибо всем за внимание!

Зал снова громыхнул аплодисментами, я чинно поклонился и спустился с постамента.

— Великолепная речь, Николай, — подлетела ко мне Анастасия, ожидавшая меня внизу. — Никогда раньше не слышала ничего подобного!

— Спасибо, — улыбнулся я.

— Я ещё хотела извиниться за своего отца, — призналась девушка. — Он с самого начала относился к этому приёму как-то скептически. Даже не хотел ехать, но я его уговорила, это же некрасиво было бы… И при вашем разговоре он вёл себя очень странно.

— Всё в порядке, — заверил я её. — Я знаю, в чём причина, и я с этим разберусь.

Выбор спутницы жизни сделан окончательно, но, естественно, всё не будет так просто. Теперь надо показать советнику князя Меншикова, что со мной Анастасия будет счастлива.

Объявили первый танец, и я незамедлительно пригласил девушку. Дальше вечер пошёл по стандартной программе. Танцы, общение с другими гостями, угощения.

Отец тоже выступил с речью, где заявил, как сильно он мной гордится. Некоторых гостей его речь тронула до слёз.

Конфликтов более не возникало, по крайней мере, открытых. Уверен, за моей спиной далеко не все аристократы говорят обо мне в положительном ключе. Но тут ничего не сделать, такой уж мир интриг.

Андрей, приглашённый на праздник, вёл себя в этот раз отлично, что не могло не радовать. Всё-таки я рад, что удалось его переубедить уходить из рода. Это было бы ни к чему.

— Господин Аверин, — из размышлений после очередного танца меня вывел граф Шувалов. — Рад вас видеть! Поздравляю с новым титулом.

— Спасибо, — кивнул я. — Как продвигается ваш бизнес?

— Телохранители ещё проходят курсы подготовки, — отчитался он. — Но моим проектом уже заинтересовался сам император!

После многочисленных покушений это неудивительно. Императору телохранители нужны как никому больше.

— Препараты приходят в срок? — уточнил я.

— Да, с этим никаких проблем нет, — Шувалов чуть замялся, но всё-таки решился на следующий вопрос. — А… увеличение скидки возможно?

И снова он об этой теме. В тот раз Андрей по своей неопытности наобещал графу гигантскую скидку, из-за которой завод бы работал чуть ли не в убыток себе. Мне удалось провести переговоры с Шуваловым и сократить скидку до разумной величины. Однако он решил вновь попытать счастья.

— Я уже объяснял вам, что и так предоставил вам максимально возможную скидку, — спокойно ответил я. — Увеличить её ещё просто невозможно.

— Но вы тогда были ещё сыном барона, а теперь вы граф, — аккуратно ответил Шувалов. — Значит, и деньги у вас теперь будут совсем другие…

Решил использовать мой новый титул для своей выгоды. Но ничего не получится.

— Моё решение не изменится, — ответил я. — Скидка будет ровно такой, как прописана в договоре.

— Понял, — разочарованно кивнул Шувалов. — Не смею больше задерживать.

Обиделся. Но пусть обижается сколько хочет, я и так пошёл ему навстречу.

Я поговорил ещё с несколькими гостями, а затем увидел в толпе Олега Николаевича. Всё-таки пришёл! Хотя я уже определил, что будущее предательство никак не связано с ним, поговорить с ним мне всё равно очень хотелось.

— Добрый вечер, — подошёл я к нему. — Рад, что вы откликнулись на моё приглашение.

— Поздравляю вас с новым титулом, — кивнул Олег Николаевич. — Отличный вечер.

Пока он говорил, я очень быстро проверил его психологической магией. Он был вполне спокоен, ни тревоги, ни страха, ни каких-либо ещё негативных эмоций. Но это логично, он ведь уверен, что я не в курсе его подпольного закрытого бизнеса.

— Благодарю, — кивнул я. — Как у вас дела на работе?

Официально он работал в совете психологов.

— Отлично, — отозвался он. — Сейчас я сконцентрировался именно на своей сфере. Другие… проекты я закрыл.

Никак воздействовать на него психологической магией я не смогу, он это раскусит сразу же. Поэтому и заставить его говорить правду не получится.

Однако выглядел он совершенно спокойно, не злился и не пытался как-то меня унизить. Думаю, он всё-таки даже не осознал, что ту установку в его голову послал я.

— И ни о чём не жалеете? — уточнил я.

Приходилось говорить с ним вот такими туманными формулировками.

— Нет, — пожал он плечами. — Так даже лучше. Знаете, вы правильно сказали в своей речи. Надо делать что-то, чтобы мир становился лучше. Иногда об этом так легко забыть в погоне за своими целями. Но это очень важно.

— Рад это слышать, — кивнул я. — Хорошего вечера.

Разговор меня очень порадовал. Насколько я мог судить, Олег Николаевич не врал. Возможно, он действительно даже рад закрытию своего чёрного бизнеса. Очень хотелось в это верить.

Вечер продлился почти до полуночи. Гости не прочь были и ещё повеселиться, однако мне пришлось объявить, что аренда уже заканчивается, поэтому я завершаю мероприятие.

Хотя аренду можно было бы и продлить, но меня всё это время ожидал Кустов. Я пообещал ему помочь и не мог оставить в такой тяжёлой ситуации.

Так что когда гости разъехались по домам, я попросил отца проконтролировать уборку зала и передать его администратору, а сам поспешил в тюрьму. Даже Анастасию проводить не получилось, лишь посадил её в их личный автомобиль вместе с графом Юсуповым, который демонстративно мало со мной разговаривал.

В тюремном лазарете я встретил уставшего Кустова, который как раз закончил осматривать ещё одного заключённого.

— Чисто, — выдохнул он. — Николай, как же хорошо, что вы пришли! Я уже и не надеялся. Думал, помру тут один. Уводите заключённого, — махнул он охраннику.

— Рассказывайте обстановку, — приказал я.

— Десять пациентов выявил, они все в стационаре, — отчитался тот. — Хотя там всего шесть коек, так что они просто сидят там. Ждут. Проверил уже треть заключённых, устал как собака.

Десять пациентов. Итак, в первую очередь надо проверить всех остальных, чтобы в тюрьме не началась эпидемия. А потом заняться имеющимися пациентами. Работы предстоит очень много.

— Не будем терять времени, — заявил я. — Пусть охранники водят сразу по несколько заключённых, так мы разберёмся с этим быстрее.

В идеале было бы ещё и сканировать их психологической магией, ведь это отличный шанс выявить потенциального убийцу. Но так у меня точно не хватит магии в моём центре. Поэтому придётся отложить план с поиском будущего убийцы Артёма и сфокусироваться на борьбе с туберкулёзом.

Следующие четыре часа прошли в бесконечной диагностике в поисках новых пациентов. Совместными усилиями мы выявили ещё пять человек. Остальные были здоровыми.

Ну, не совсем здоровыми, но точно без туберкулёза.

Закончив с последней партией, Кустов без сил растёкся на стуле.

— Что теперь делать? — жалобно спросил он.

— Лечить имеющихся пациентов, — спокойно отозвался я. — Долго и муторно.

Туберкулёз лёгких — это очень тяжелая инфекция. Сопровождается это заболевание кашлем, кровохарканьем, одышкой, температурой и сильной слабостью. И лечится такое заболевание очень долго, больше года.

Пациентам предстоит принимать антибактериальные препараты в очень больших количествах. Такие пациенты буквально горстями едят таблетки. Первые пару месяцев обычно лечатся они стационарно, а затем амбулаторно.

Это в обычных условиях. Как всё это устроить в условиях тюремного заключения — предстояло ещё придумать.

— Как вы себе это представляете? — заныл Кустов. — В тюрьме нет такого количества коек для пациентов. Нет лекарей. Ничего нет. А про препараты я так вообще молчу. В этот раз я серьёзно, у нас нет такого количества антибактериальных препаратов!

Он намекнул на то, что в этот раз это не связано с его воровством. Охотно верил, препараты для лечения туберкулёза очень специфические, и было бы наоборот удивительно, если бы они были в наличии.

Значит, пора воплощать в жизнь мою задумку с благотворительным проектом для тюрьмы. Нельзя же просто оставить этих людей умирать, я же лекарь!

— Давайте решать всё постепенно, — проговорил я. — Теперь тщательно осмотрим наших больных, у них могут быть разные стадии и разные формы туберкулёза. Составим полную картину ситуации.

Кустов без сил кивнул, и мы отправились в соседнюю комнату — импровизированную больницу. По сути, просто большая комната с шестью кроватями, без окон и с охраной у двери.

Охранников было выделено четверо, они молчаливо стояли по периметру комнаты, наблюдая за порядком.

Мы с Кустовым снова разделились и принялись осматривать каждого пациента.

Но не успел я начать свой осмотр, как сзади послышался какой-то шум. Я обернулся к пациенту Кустова, чтобы как раз увидеть, как тот падает в обморок.

— Николай! — в ужасе выкрикнул Андрей. — У меня тут пациент… Надувается!

Глава 15

Я сразу же подбежал к Кустову и больному.

Пациент надувается — довольно интересная формулировка. Но, осмотрев его, я понял, в чём дело.

Кожа на шее, руке и грудной клетке начала надуваться из-за накопления воздуха под ней. Подкожная эмфизема. А причиной стало одно из осложнений туберкулёза — спонтанный пневмоторакс.

Это состояние, когда воздух из плевральной полости начинает попадать в окружающие ткани. Сопровождается болью, одышкой, подкожной эмфиземой, зачастую обмороками.

Я просканировал заключённого диагностической магией и точно подтвердил диагноз. К этому времени он уже пришёл в себя и занял вынужденное положение на здоровом боку.

— Всё будет в порядке, мы вам сейчас поможем, — ободряюще сказал я ему.

— Что-то меня тошнит, — простонал Кустов за моей спиной и со всех ног убежал в уборную. Оставив меня одного со всеми пациентами!

Впрочем, сейчас мне это было даже на руку. Пациенту необходимо выполнить дренирование, вставив плевральный дренаж в грудную клетку. Это поможет эвакуировать весь скопившийся воздух, и лёгкое снова расправится. Сейчас оно сжалось примерно наполовину, отсюда и большая часть симптомов.

Дренирование проводят хирурги с помощью магии. Поэтому незачем Кустову вообще знать, что я сейчас собираюсь это сделать.

Я быстро сбегал в наш кабинет за дренажом, который, к счастью, оказался в наличии, и вернулся к пациенту.

— Анестезии здесь нет, поэтому придётся немного потерпеть, — сказал я ему. — Но совсем недолго, после этого станет легче.

Тот покорно кивнул, и я принялся за дело. Второе межреберье, среднеключичная линия, небольшой разрез, а затем установка дренажа. Воздух принялся покидать грудную полость с небольшим свистом. Отлично!

Весь процесс занял минут десять. Кустов за это время так и не вернулся, так что я спокойно извлёк дренаж и соединил ткани в месте разреза.

— Действительно получше, — выдохнул заключённый.

Теперь надо будет контролировать его диагностической магией несколько дней, чтобы убедиться, что лёгкое точно вернулось к обычному состоянию. Мгновенно это не происходит.

Я вернул дренаж в кабинет, а затем снова отправился к этому пациенту. Итак, спонтанный пневмоторакс. Причина довольно очевидна, туберкулёз лёгких. Теперь следует определить его форму.

В академии подобную тему мы будем проходить только на пятом курсе, поэтому меня в который раз выручают собственные знания из прошлой жизни. Я снова активировал диагностическую магию, теперь уже для определения формы туберкулёза.

Диссеминированный туберкулёз в подострой форме. Далеко не самая лёгкая форма. А точнее — одна из самых тяжёлых.

Такой вид туберкулёза характеризуется формированием множества очагов воспаления в лёгочной ткани. Клиническая картина маскируется под обычный бронхит, у пациента возникает кашель, общая слабость, снижение работоспособности, иногда небольшая температура. И в условиях тюремного заключения эти симптомы выявить вовремя просто невозможно. Уверен, заключённый и сам ни с чем особо не связывал это состояние.

И в итоге это привело к осложнению — спонтанному пневмотораксу.

— Я в порядке, я вернулся, — оповестил меня Кустов. — Прошу прощения, Николай. Нехорошо стало.

Он прервался на полуслове, уставившись на пациента, который больше не был надутым и чувствовал себя значительно лучше.

— Это как? — выдавил из себя Андрей Кустов.

— Технику одну применил, — отмахнулся я. — Это сейчас не важно. У пациента был спонтанный пневмоторакс на фоне диссеминированного туберкулёза. Надо срочно осмотреть остальных пациентов и определить их формы и возможность осложнений.

— Я больше не могу, — заныл Кустов. — Энергии осталось всего треть от запаса!

— Я поделюсь, — отозвался я. — У меня ещё три четверти.

Очень пригодились бесконечные тренировки по увеличению магического центра. Я передал Кустову часть энергии, и он заметно оживился.

— Приступим, — кивнул он.

Мы снова разделились и принялись осматривать пациентов. У двух моих следующих заключённых оказались самые лёгкие, очаговые формы без каких-либо осложнений. Такой вид туберкулёза чаще всего протекает незаметно. Лёгкий кашель, незначительные боли в боку. Лечится эта форма также чуть легче, чем все остальные.

Третий мой пациент сразу же поразил своей худобой. Точнее, это уже была не просто худоба, а состояние, близкое к анорексии. По внешнему виду — точь-в-точь мой знакомый скелет Игорь, обтянутый кожей!

— Почему вы раньше к лекарю не обратились? — спросил я у заключённого. — Если видели, что с вами происходит что-то нехорошее.

— Обращался я, — буркнул заключённый. — Говорил так, мол, и так, аппетиту нету, тошнит. А он мне в ответ: «Халявщик ты, не выдумывай».

Ох, об этом я потом отдельно поговорю с Кустовым. Симулянтов тут хватает, я это уже определил опытным путём. Но это не означает, что надо пренебрегать своими лекарскими обязанностями. Этого пациента можно было выявить гораздо раньше. Я ещё могу понять ситуацию с предыдущими заключёнными, симптомы неспецифические, и они могли сами не обращаться к лекарям. Но здесь — совсем другой случай.

Тем более, что туберкулёз не возникает внезапно, он развивается постепенно, зачастую не один месяц.

— Какие ещё симптомы есть? — спросил я у заключённого.

— Да каких только нет, — махнул он рукой. — В жар кидает постоянно. Дохаю, как собака. Сплю плохо, ем мало. А, и дышать мне тяжко.

Я активировал диагностическую магию, уже заранее догадываясь об одном из самых неблагоприятных осложнений. Так и есть, казеозная пневмония.

Это сложная форма туберкулёза. Одной из её особенностей является массивное бактериовыделение в окружающую среду. Вполне вероятно, что этот заключённый и стал источником заболевания для остальных пациентов.

Развивается эта форма достаточно быстро, ей может предшествовать другой вид туберкулёза. Массивное воспаление лёгочной ткани, с участками некроза. И очень часто осложняется это всё дело анорексией, как в данном случае.

Лечится эта форма чуть ли не дольше всех, больше двух лет. И при этом прогноз всегда остаётся очень серьёзным. Такому пациенту, кроме антибактериальных препаратов, необходимо будет принимать иммуностимуляторы. Питание должно будет быть высококалорийным. Не представляю пока, как всё это организовать в условиях тюремного заключения.

Я осмотрел оставшихся пациентов, у одного оказался инфильтративный туберкулёз, у другого снова очаговый. После этого мы вновь собрались с Кустовым на лекарский консилиум.

Каждый по очереди перечислил выявленные формы и осложнения. В половине пациентов Кустова осложнений больше ни у кого не оказалось.

— Я выявил казеозную пневмонию, — поделился я. — Пациент упомянул, что приходил к вам с жалобами на снижение аппетита. Но вы не восприняли его всерьёз и отправили восвояси.

— Ну вы же видели, сколько их приходит каждый день, — снова заныл Кустов. — Просмотрел, видимо. Что делать-то теперь будем?

— Очаговые и инфильтративные формы можно лечить без условий стационара, — ответил я. — Будут приходить каждый день за препаратами и для контроля состояния. Бактериовыделений при этих формах нет, так что это неопасно для остальных заключённых. В стационаре оставим двоих с диссеминированным туберкулёзом и одного с казеозной пневмонией.

— Никто не даст нам столько препаратов, — в который раз ответил Кустов. — Неужели я непонятно выразился?

— Напишите заявку директору. Сейчас вместе составим список, — ответил я.

Мы отдали распоряжения охранникам, кого из заключённых можно уводить, а кого оставить в стационаре под наблюдением, и отправились в кабинет. Это ещё хорошо, что другие заключённые сегодня нас не беспокоят! А то был бы настоящий хаос.

Мы обговорили, какие именно препараты и нововведения понадобятся. Затем Кустов принялся составлять заявку, а я задумался о заводе.

Пора уже попробовать притворить в жизнь мой благотворительный проект. Заявку мы составим, но не факт, что директор её подпишет. К здоровью заключённых здесь весьма спорное отношение. Из-за чего я каждый раз испытываю сильный внутренний диссонанс.

Кроме того, помимо препаратов нужно было внести кое-какие изменения в стационар и обеспечить пациентов хорошим рационом. А это сразу же наведёт директора на вопрос: а зачем им вообще тюрьма, если она превратится в курорт? Сложно…

Когда Кустов закончил с заявкой, мы с удивлением отметили, что уже наступило утро. Он направился к директору, а я сразу же поехал на свой завод.

— Мне нужно ещё оборудование! — услышал я возмущённый голос Платона Владиславовича за дверью кабинета управляющего.

— Я и так организовал вам отличную лабораторию, сейчас нет дополнительных средств, — отвечал Филипп Михайлович.

Ох, стоило только прийти — и попал на какой-то очередной скандал. Я вздохнул и решительно открыл дверь.

— Что происходит? — спросил я.

— Николай Владимирович, мне нужна климатическая камера и инкубатор, я на пороге открытия нового антибактериального препарата, — заявил Платон Владиславович. — А Филипп Михайлович отказывает в финансировании.

— Потому как сейчас нет доступных средств! — ответил управляющий. — За время существования лаборатории ещё ни один ваш проект не принёс нам прибыли. Мы финансируем воздух, который только просит и просит ещё денег!

— Научные открытия так просто не делаются! — возмутился учёный.

Они вот-вот порвать друг друга готовы. Хотя я понимаю точку зрения каждого, это ещё не повод так ссориться. И мне, как директору завода, придётся принять решение, кто же из них прав в этой ситуации.

— Тихо, — прикрикнул я. — Платон Владиславович, мой управляющий прав, сейчас нет средств для финансирования нового оборудования. Пока что вам придётся заниматься другими проектами. А вы, Филипп Михайлович, не отзывайтесь так о работе нашего сотрудника. Научные открытия действительно так просто не делаются. И ему нужно время.

— Николай Владимирович, но я хочу заниматься именно этим исследованием, — робко произнёс учёный.

— Я прекрасно вас понимаю, — кивнул я. — Однако в данный момент это невозможно. А вы не самозанятый учёный, а сотрудник моего завода. Поэтому вам придётся придерживаться определённых правил.

— Понял, — разочарованно кивнул тот.

Он ушёл, и управляющий шумно выдохнул.

— Вовремя вы пришли, Николай Владимирович, — заявил он. — Спасибо. Платон Владиславович работал сегодня всю ночь и поджидал меня с самого утра у кабинета, чтобы обсудить этот вопрос.

— Мне тоже надо с вами кое-что обсудить, — заявил я. — Я хочу организовать благотворительный проект по снабжению алхимическими препаратами тюрьмы.

— Ох, вы меня без ножа решили зарезать, — застонал Филипп Михайлович. — У завода дела идут хорошо. Но не настолько прекрасно, чтобы создавать благотворительные проекты!

Разумеется, я изучал всю документацию по заводу. Доход сейчас действительно меньше, чем ожидалось. На это повлияло много факторов сразу: заключение договора с новой лабораторией, обустройство своей лаборатории, инцидент с погибшими растениями.

Однако благотворительный фонд мы всё равно можем организовать. Можно замахнуться и основать его не только на базе завода, а подключить даже алхимические магазины, например.

Мой алхимический магазин вполне это потянет. Правда, тогда открытие второго филиала снова придётся отложить на неопределённый срок. Сложная ситуация со всех сторон.

Я не могу оставить заключённых без алхимических препаратов. И почти наверняка уверен, что заявку директор не одобрит. У них самих финансирование очень ограничено.

— Надо что-то придумать, — заявил я. — Этот проект мне очень важен. Поэтому я и пришёл к вам посоветоваться, а не сразу ставить перед фактом.

— Я это очень ценю, — приободрился Филипп Михайлович, который был очень падок на лесть. Когда я его хвалил, он готов был сделать что угодно. Такая черта сохранилась у него после всех его ошибок, когда я уже грозился его уволить. — Дайте мне время до завтра, и я придумаю, как найти деньги!

— Финансирование также предоставит мой алхимический магазин, — добавил я. — В этот же проект можно привлечь сторонние лица. Аристократы очень любят благотворительность.

Участие во всевозможных благотворительных акциях всегда придаёт аристократу статусности. Даже проект Игоря в итоге стал очень популярным, хотя изначально Святослав относился к нему очень скептично. Надо только организовать хорошую программу, чтобы люди сами хотели жертвовать деньги.

— Хорошо, — кивнул Филипп Михайлович. — Всё сделаем!

Я оставил его работать, сделал обход по заводу и направился в алхимический магазин. Даже странно было, что теперь по воскресеньям я там не работал. Хотя сегодня всё равно решил провести день там и понаблюдать за созданным тандемом из двух лекарей. Испытательный срок у них ещё не окончен.

В магазине поздоровался с Василием, который работал сегодня в дневную смену, и отправился в свой кабинет, где работал барон Шапов.

— Господин Аверин, доброе утро, — бодро поприветствовал меня он. — Вы как раз вовремя, у меня отличные новости!

— Рассказывайте, — кивнул я, располагаясь на стуле.

— Во-первых, прошли те две недели испытательного срока, который вы мне давали, — заявил барон Шапов. — что скажете, будете меня принимать на основную работу?

Хорошие новости только для самого управляющего. Хотя до конца он не знает, будут ли они хорошими или нет.

Я задумался. За время его работы был один инцидент с увольнением Василия, но Шапов быстро понял свою ошибку. Других проблем не возникало, все распоряжения он выполнял точно, документацию вёл хорошо. Так что я решил взять его.

— Принимаю, — кивнул я. — Сегодня же подпишу приказ о вашем назначении.

— А я уже подготовил, — тут же ответил Шапов. — Ну… Чтобы вас в случае чего не отвлекать.

Оперативно. Я усмехнулся, ознакомился с документом и подписал его.

— Поздравляю вас, — кивнул я. — Это и правда оказалось хорошей новостью. Но может быть, вы хотели обсудить что-то ещё?

Забавно, он решил начать обсуждение именно с себя, ведь если бы я не принял его в должность — смысл ему говорить о других вещах.

— Я тщательно подсчитал все имеющиеся финансы, — проговорил Шапов. — И мы можем позволить себе открытие нового филиала. Я уже нашёл несколько подходящих зданий, можем посмотреть их хоть сегодня!

— Новый филиал — это отлично, — задумчиво кивнул я. — Но я собираюсь спонсировать нашими деньгами ещё и собственный благотворительный фонд.

Я кратко рассказал своему управляющему идею, и он на удивление горячо её поддержал.

— Наш магазин сможет выделить деньги и на это, — заверил он. — Но новый филиал нам тоже необходим. Покупателей уже очень много, всё чаще здесь скапливаются очереди. А люди не очень-то любят терять время в очередях.

— Я и сам давно думаю о новом филиале, — кивнул я. — Тогда давайте посмотрим варианты.

Я вызвал личного водителя, и мы с бароном Шаповым отправились смотреть здания для будущих магазинов моей сети.

Первые два здания я отмёл практически сразу. Маленькая площадь, несоответствие нормам Роспотребнадзора, неудобное расположение.

Шапов заметно приуныл, расстроенный, что не смог подобрать хорошие варианты. Но когда мы приехали по третьему адресу, я понял, что этот вариант подходит отлично.

Здание было в соседнем районе и удовлетворяло по всем параметрам. Хорошее, светлое, с большими витринами, на оживлённой части улицы.

Мы зашли внутрь, где нас уже поджидал агент нынешнего владельца.

— Добрый день, господа, — широко улыбнулся он. — Я покажу вам это здание. Владелец сейчас в другом городе, поэтому он поручил все показы и организацию продажи мне.

— Тогда давайте начнём, — проговорил я.

— Подождите буквально одну минуту, — попросил агент. — Меня попросил показать здание ещё один господин, и он как раз сейчас должен подъехать.

Понятное дело, что на такой хороший вариант будет много желающих.

— О, а вот и он! — воскликнул агент.

Я развернулся и увидел графа Елисеева.

— Снова вы, — шумно выдохнул он. — Учтите, здание я вам не уступлю!

Глава 16

На лице у Елисеева отражался целый спектр разных эмоций. Да и в его психоэмоциональном фоне тоже. Раздражение, гнев, страх, удивление.

— Добрый день, господин Елисеев, — в ответ на его фразу я с ним поздоровался. Чем ещё больше выбил его из колеи.

— Добрый ли? — буркнул он. — Снова вы. Я это здание присмотрел первым!

— Вы же приехали сюда позже, чем я, — подметил я.

Это не было соревнованием на скорость, но Елисеев слишком уж агрессивно наступал на меня, поэтому надо было чем-то ответить.

— Я попал в пробку, — недовольно ответил он. — Но изначально я увидел здание первым. У меня и так бизнес весь разваливается по вашей милости. Это здание мне необходимо для нового проекта, который может спасти мою сеть магазинов!

— Я уже объяснял вам, что ваши проблемы с бизнесом со мной никак не связаны, — ответил я. — Это называется конкуренция. При этом с моей стороны конкуренция всегда честная, это как раз-таки вы всеми силами пытались вести нечестную игру.

— Больше я ничего подобного не делал, — испугался тот.

Вспомнил наш предыдущий разговор, когда я пригрозил ему, что если ещё хоть одна подобная выходка с его стороны случится — ему очень не понравятся последствия.

— Я этого и не говорил, — пожал я плечами. — Но если мы с вами за честную конкуренцию, ваши слова о том, что вы увидели это здание первым, а значит, оно ваше — не имеют смысла. Мы же даже его ещё не посмотрели.

— Я и смотреть не буду, — заявил Елисеев. — Я сразу готов его взять!

Ох, ну он и упёрся. Я просто так ему тоже не готов уступать, это здание единственное, которое устроило меня для нового филиала. Просто договориться с Елисеевым не получится, он упёрся, несмотря на то, что у него этих зданий полно во всём городе. Он мне теперь не отдаст его принципиально.

— А я бы посмотрел, — отозвался я. — Мне важно, чтобы помещение устроило меня по всем параметрам.

— Я сейчас всё покажу, господин Аверин, — закивал агент, молча наблюдавший за нашей перепалкой.

Елисеев гордо остался стоять в первой комнате, а мы с бароном Шаповым и агентом принялись осматривать здание. Надо сказать, мой управляющий к этим просмотрам тоже подготовился. Он бегал со своими записями и проверял, удовлетворяет ли здание всем нормам.

Это здание подходило идеально. Я твёрдо решил, что мой второй филиал будет именно здесь.

Осмотрев все комнаты, мы вернулись к Елисееву, который так и стоял, сложив руки перед грудью.

Удивительно! Вроде взрослый человек, аристократ… А ведет себя как ребенок. Как с таким отношением он вообще построил бизнес? Хм, как помню, там всё держится на советниках. Но не будет же граф отправлять их здание купить. Хотя, возможно, стоило так и сделать, и мы бы избежали этого цирка.

— Мне подходит это здание, — сказал я агенту. — Я готов его арендовать.

— Я уже сказал, что первым его заприметил, и арендую его тоже я, — процедил Елисеев.

— Господа, — примирительно проговорил агент. — Не ссорьтесь, прошу вас. Раз возникла такая ситуация, решать этот вопрос будет сам хозяин здания. Я свяжусь с ним и попрошу его приехать в наш город. Его присутствие всё равно будет необходимо для подписания всех бумаг. И окончательный выбор тогда будет за ним.

Логично, что агент не захотел связываться с двумя аристократами, тем более графами.

— Мне подходит, — кивнул я. — Тогда сообщите, когда состоится встреча.

— И мне тоже, — тут же заявил Елисеев. — Уж владельца я смогу убедить, что здание должно достаться мне.

Самонадеянно. Он рассчитывал воспользоваться своим положением в обществе и тем фактом, что графскую должность он занимает гораздо дольше, чем я. Соответственно и связей у него больше.

Подкупать владельца он не станет, побоится. Поэтому в этот раз соревнование действительно будет честным.

Мы попрощались и отправились назад в наш магазин.

— Господин Аверин, — нерешительно обратился ко мне Шапов. — Может, мне стоит подыскать ещё варианты? Господин Елисеев настроен серьёзно, и так просто он не уступит. Уверен, он будет предлагать владельцу большую сумму, чем указана изначально. И владелец клюнет на это. А наши средства не позволяют платить больше, у меня всё рассчитано именно с изначальной ценой. Иначе придётся отменять благотворительный фонд.

— Я нацелен именно на этот вариант, — ответил я. — И тоже настроен серьёзно. Да, перекупить мы не сможем, но я найду другие способы убедить владельца.

В крайнем случае можно воспользоваться психологической магией. Но делать этого мне не хотелось, лучше добиться этого здания честным путём. И пара идей уже была.

— Хорошо, — кивнул Шапов. — Тогда оставляем этот вариант как основной.

Перед уходом я заглянул в кабинет лекарского приёма, где как раз дежурили Пчелин и Малышев. Когда я зашёл, они сидели в разных частях кабинета, как-то демонстративно друг с другом не разговаривая.

— Добрый день, господа, — кивнул я им. — Как продвигается ваша стажировка?

— Виталий Ильич не знает элементарных вещей из курса академии, — первым ответил Малышев. — Я удивлён, как он вообще работал лекарем.

Неуверенность в его голосе всё ещё присутствовала, но куда менее заметная, чем раньше.

— Никита Аристархович собирается с духом по пятнадцать минут, чтобы вообще подойти к пациенту, — не остался в долгу и Пчелин. — Я начинаю разговор, опрашиваю, а он подключается только где-то в конце. В армию бы его, научился бы уму-разуму! Так ещё и старших поучает.

Вот и начались первые конфликты. Но я был к этому готов, хоть созданный тандем идеально компенсирует недостатки в каждом из лекарей, вместе им ещё только предстоит научиться работать.

— Господа, прекратите свои жалобы, — проговорил я. — Я уже объяснял вам, по отдельности вы работать не будете, по крайней мере, сейчас. Или работаете в паре, или не работаете вообще. А учитывая, что у вас всё ещё идёт стажировка, вы даже ещё не работаете здесь официально.

— Простите, — первым выдавил из себя Малышев. — Мне очень нужна эта работа. Просто иногда бывает… трудно.

— Приношу свои извинения, — кивнул Пчелин. — Не привык к такому, обещаю исправиться.

Работа им действительно нужна, ни у первого, ни у второго нет альтернативных вариантов. Да и ко мне пока что очередь из консультирующих лекарей не стоит. Хотя со временем я рассчитываю, что они смогут исправить свои недостатки и превратятся в двух полноценных лекарей. Всё-таки мне персонал и для второго филиала понадобится.

— Значит так, — решительно проговорил я. — Так как вы коллеги, то должны помогать друг другу. Никита Аристархович, в свободное от пациентов время вы будете проводить Виталию Ильичу теоретические занятия, восполняя его пробелы в знаниях. Скорее — пробелы в памяти, всё-таки в академии он всё это изучал. Просто начал забывать из-за ненадобности. Сами продумайте, как именно проводить эти занятия, но пробелы должны быть закрыты.

— Я буду преподавателем, — неожиданно обрадовался Малышев. — Всегда хотел попробовать!

Заодно это будет тренировать и его магический центр.

— А вы, Виталий Ильич, будете преподавать Никите Аристарховичу лекарскую этику и деонтологию, — развернулся я к Пчелину. — Рассказывайте ему, как общаться с пациентами. Только помните, что наши покупатели — это не военные. Хотя, насколько я мог судить по вашей работе с ними, проблем с этим нет.

— Сделаю, — серьёзно кивнул Пчелин. — Расскажу обо всех приёмах, которыми владею сам.

— Отлично, — заключил я. — Помогайте друг другу, это в ваших же интересах.

Закончив со своими лекарями, я отправился обратно в тюрьму. На ночь в этот раз я оставаться не планировал, но хотел подежурить вечер. Там меня встретил измученный Кустов.

— Николай, вы вернулись! — в его голосе было столько неподдельной радости. — Я сходил к директору, но, разумеется, все наши требования он не удовлетворил. Сказал, на это нет бюджета.

Ещё бы. Мы тут захотели превратить тюрьму чуть ли не в противотуберкулёзный диспансер.

— Но что-то он одобрил? — поинтересовался я, устало присаживаясь на стул напротив. Уже которые сутки почти без сна и отдыха, даже несмотря на энергетический препарат, отняли очень много сил.

— Часть препаратов, — Кустов протянул мне список. — И малую часть из дополнительных мелочей, вроде новых одеял в стационар.

Я взял у него список и изучил одобренные препараты. Были одобрены почти все антибактериальные, но в гораздо меньшем количестве, чем мы запрашивали. Этого хватит менее, чем на две недели лечения. А вместе с тем новую заявку можно будет подавать только через месяц.

— Значит, всё-таки придётся рассчитывать на благотворительный фонд, — подытожил я. — Я уже занят его формированием, как раз за это время всё должно получиться.

— Вы думаете, что кто-то захочет заниматься благотворительностью для тюремных заключённых? — с сомнением протянул Кустов. — Я поражён вашей верой в людей, но большинству на это всё равно.

Включая и самого Кустова. Хотя я отметил, что его взгляды начали меняться под моим влиянием. С самого начала он вообще не был заинтересован в лечении заключённых, сейчас же он всё больше начинает этим загораться.

Это приятный бонус ко всем моим основным целям.

— Захотят, — уверенно кивнул я. — Я и сам хочу и уже запланировал часть средств потратить на это дело. Оформлением фонда занимается мой управляющий, он всё сделает в лучшем виде. Так что наши пациенты не останутся без лечения, питания и всего необходимого.

— Но понравится ли это директору? — снова с сомнением протянул Кустов.

— Если что — я поговорю с ним сам, — решительно ответил я.

Пациенты остаются пациентами даже в тюрьме. Это мой принцип, и он нерушим. Я кардинально не согласен с мнением, что таких людей не нужно лечить. Ведь тюремное заключение направлено на осмысление своих ошибок, а не на разрушение своего здоровья.

— Кстати, сегодня была ещё одна драка, — вспомнил Андрей, устало помассировав виски. — Одного заключённого избили, но не так сильно, как в ваш первый визит. Я оказал ему всю необходимую помощь. Самое главное, что драку устроил тот же самый заключённый, Петухов. Его за прошлый инцидент сажали в карцер на двое суток, а он вышел и снова устроил драку.

Карцер — это своеобразная тюрьма в тюрьме. Туда сажают заключённых за какие-то провинности и нарушение режима. Условия там ещё строже, чем в самой тюрьме.

Но главное сейчас другое. Обе драки начал один и тот же заключённый. Это не просто совпадение.

— А сейчас этот заключённый снова в карцере? — поинтересовался я.

— Да, — кивнул Кустов. — На этот раз его отправили туда на пять дней.

После того, как его выпустят, мне просто необходимо с ним поговорить. Как раз пригодится та моя программа по осмотру случайных заключённых, которую я предлагал директору. Будет странно, если я решу поговорить только с Петуховым. Попрошу вызвать мне нескольких людей. Артёма, кстати, тоже — хочу убедиться, что его здоровье в порядке.

— Давайте посмотрим, как наши пациенты, — предложил я. — Препараты привезут завтра?

— Да, — кивнул Кустов. — Пойдёмте.

Мы осмотрели пациентов, которых расположили в нашем стационаре. Состояние у всех было стабильным, кроме того, я дополнительно полечил всех лечебной магией. Запасы у меня ещё были, и лучше поддержать организмы, пока не пришла поставка с препаратами.

Затем мы вернулись в кабинет и до вечера принимали других заключённых вместе. Их было всего четверо, двое симулянтов и двое — с обычными признаками простуды.

В десять вечера я отправился в академию. Организм требовал хорошего сна, особенно после всех событий этих дней.

Утро понедельника началось с занятия по заболеваниям пищеварительной системы. Леонид Трофимович с нетерпением дожидался нас в кабинете. Я регулярно проверял преподавателя психологической магией, но его состояние было стабильно хорошим. Более того, ему самому нравился весь процесс преподавания, что лишний раз показывало мне, что принятое решение было верным.

— Доброе утро, господа, — бодро начал он. — Я подготовил для вас очень интересную тему и даже нашёл пациента с подобным заболеванием. И прежде чем мы разберём саму патологию, я предлагаю вам попробовать определить её самим.

На сегодняшнее занятие он не задавал никакого домашнего задания, так что новую тему никто из нас не знал. Мне нравились такие пары, когда получалось не только разбирать теорию, но и взаимодействовать с пациентами.

— Если мы не изучали тему, то как мы сможем определить заболевание? — возмутился один из однокурсников.

— Вы можете опросить пациента и определить потоки, характерные для некоторых симптомов, — ответил Леонид Трофимович. — Мы с вами многие из них уже изучали. Это поможет вам предположить, какое именно заболевание есть у пациента. Иногда в лекарской практике вы можете не вспомнить какой-то характерный поток, и тогда диагноз ставится именно таким способом.

Он открыл дверь в аудиторию, и к нам зашёл пациент, мужчина лет сорока, простолюдин. Явно какой-то рабочий.

Ох, чувствую, сейчас будет новая порция возмущений.

— Леонид Трофимович, — прямо-таки одновременно с моими мыслями заявил Елисеев. — Я не буду осматривать этого мужчину.

— Почему? — не понял преподаватель.

— Я не могу говорить причину прямо при самом пациенте, я всё-таки воспитанный аристократ, — гордо ответил Максим. — Попросите его выйти.

Можно мне, пожалуйста, разрешение, чтобы встать и прямо сейчас разбить Максиму нос? Понятное дело, что я так не сделаю, но очень хочется. Особенно видя растерянное лицо пациента, которому от всей этой ситуации ну очень неприятно.

— Иван Васильевич, можете ещё немного подождать в коридоре, пожалуйста, — вежливо обратился к нему Леонид Трофимович.

Он сделал это явно не потому, что решил послушаться Елисеева, а чтобы можно было решить конфликт без пациента. Тот кивнул и послушно вышел.

— Я вас слушаю, — холодно отчеканил преподаватель, обращаясь к Максиму.

— Он же явно какой-то простолюдин, — поджал губы Елисеев. — Работяга. Я буду работать только с аристократами, как раз чтобы избежать таких пациентов. Поэтому я отказываюсь осматривать этого человека.

Как я и думал. Неприязнь к простолюдинам достигла у Елисеевых апогея. У Максима это явно от отца, который даже алхимические магазины разделил, одни для аристократов, другие для простолюдинов.

— Вы не можете от этого отказаться, — ответил Леонид Трофимович. — Это программа моего занятия, и вы будете делать так, как я скажу.

— Я не буду разговаривать с простолюдином, — упёрся Елисеев. — Это выше моего достоинства.

— Вы наоборот сейчас выставляете себя совсем без достоинства, — проговорил я. — Он является пациентом, и его положение в обществе вообще не имеет значения.

Не мог больше выслушивать эти речи от Елисеева. Противно даже от слов.

— Но я не собираюсь, будучи лекарем, принимать простолюдинов!

— Вот когда станете лекарем — можете делать что угодно, — ответил Леонид Трофимович. — А пока что слушайте распоряжение вашего преподавателя.

Максим нехотя кивнул, больше не найдя аргументов для спора. Леонид Трофимович выглянул и запустил пациента назад.

Мы по очереди просканировали пациента диагностической магией и позадавали некоторые вопросы. Я сразу определил и сам диагноз, у него была грыжа пищеводного отверстия диафрагмы.

Это заболевание, при котором некоторые органы, которые в норме располагаются под диафрагмой, смещаются в грудную полость. Например, нижний отдел пищевода и часть желудка. Сопровождается это заболевание болью за грудиной, изжогой, икотой, затруднением глотания.

Возникает оно при ситуациях, сопровождающихся систематическим или внезапным повышением внутрибрюшного давления. Например, при тяжёлом физическом труде, что явно послужило причиной и в этом случае.

Отвечать первым я не стал, так как знал об этом заболевании благодаря своему прошлому опыту. Поэтому дал шанс догадаться другим.

И довольно быстро правильный ответ дал Юрий Колесов.

— Всё верно, — довольно кивнул Леонид Трофимович. — Какие потоки уловили?

— Поток, характерный для изжоги, — тут же ответил Рудаков. — Поэтому я подозревал гастроэзофагеальную рефлюксную болезнь.

— Она тоже присутствует, — кивнул преподаватель. — Сопровождает основное заболевание. Какие ещё?

— Дисфагию, — ответил Владимир. — Нарушение глотания.

Ещё несколько человек назвали характерные симптомы, и Леонид Трофимович довольно кивнул.

Он отпустил пациента, обговорил с нами принципы лечения и другие особенности заболевания, и занятие было окончено.

После занятия я зашёл в свою комнату, чтобы разослать всем приглашения на встречу тайного клуба. И с удивлением обнаружил на столе конверт, явно присланный магической почтой.

Отправителем числился «Совет малого дворянства», который регулировал отношения между графами и баронами.

«На ваше имя подана жалоба от барона Боброва Виталия Романовича. Просьба явиться в наш филиал для разрешения конфликта». Ниже был адрес и завтрашняя дата.

Глава 17

С бароном Бобровым отношения у нас не заладились ещё на том вечере для баронов, который я устроил. Он вёл тогда себя совершенно наглым образом, а затем просто удалился с вечера. И вот, оказывается, он не успокоился и решил подать на меня какую-то жалобу.

Что ж, скрывать мне нечего, так что спокойно приду на эту встречу.

Я отложил это письмо, разослал участникам тайного клуба приглашения на новое собрание и отправился на обед.

Вечером, как обычно в полночь, я отправился в тайный клуб. До этого времени удалось немного поспать и сделать всё домашнее задание. Хоть я и граф, глава рода и владелец сразу двух разных бизнесов — учёба никуда не делась.

В тайный клуб я пришёл первым, так как хотел обсудить с Августом Марковичем тему сегодняшней встречи. Занятие сегодня мы проведём с ним совместно. Наконец все собрались, и я торжественно вышел на постамент.

— Приветствую всех на очередном собрании тайного клуба, — начал я. — Я много думал, какую тему рассказать вам сегодня. Хочется обсудить очень многое, а встречи проходят не так уж и часто. И выбор мой пал на родовые проклятия.

— Их ведь уже нет, — удивился Антон. — Министерство магии разобралось со всеми родовыми проклятиями, которые существовали в нашем мире, и теперь они под запретом.

— К сожалению, это не так, — отозвался я. — От нас просто скрывают их наличие. Семьи, на которых всё ещё остались проклятия, боятся рассказать об этом. А Министерство магии скрывает подобные случаи.

Я лично сталкивался с родовым проклятием у семьи Константина Евгеньевича. Рассказывать об этом я не собирался, это было личное дело его рода. Однако обсудить эту тему стоило, я уверен, есть и другие семьи, которые стесняются подобных вещей и не рассказывают об этом.

— Я таких проклятий тоже немало повидал, — проговорил призрак. — В мой век их ещё только-только начали снимать, и вокруг царил бардак. Последствия великой войны родов. Я даже производил артефакты, защищающие от таких проклятий. А вот артефакты, снимающие их, сделать невозможно.

— Но при чём здесь лекарское дело? — спросил один из студентов. — Этим же занимаются другие маги.

— Вовсе нет, — возразил я. — Зачастую родовые проклятия — это как раз-таки заболевания. Которые передаются из поколения в поколение. Так что вполне вероятно, что такой пациент и придёт к лекарю. Он может уже даже не знать про родовое проклятие, но если вы этого не определите — то пациенту уже не помочь.

Я много думал об этом. Если проклятие, например, передаётся через несколько поколений, то в семье о нём могут попросту забыть. И потом, когда кто-то из семьи заболеет, даже не понять, что это оно.

На мой взгляд, подобные темы очень важно было обсуждать на занятии по магическим заболеваниям. Однако Министерство магии и Министерство образования считали иначе. Они твёрдо поддерживали уверенность, что подобное уже не встречается. Вымершие заболевания, как чёрная оспа, например.

— Итак, родовое проклятие — это магическое воздействие, которое прикреплено к конкретному роду, — начал я. — Как я уже и сказал, чаще всего оно проявляется каким-либо заболеванием. Важно не путать это с генетическими заболеваниями, которые тоже передаются из поколения в поколение, но не имеют ничего общего с родовыми проклятиями.

— Чаще всего родовые проклятия насылаются другими родами, — подхватил Август Маркович. — Но существуют и другие способы его приобретения. Например, проведение запрещённых ритуалов.

Вроде того, что пытался провести Иван. Надо будет при случае поинтересоваться у Святослава, разобрался ли он с Верой, которая призвала себе дух мужа и не отпускала его долгое время.

— Проявляются родовые проклятия по-разному, — продолжил я. — Поэтому столкнуться с ними может маг любой области. Это могут быть психические расстройства, физические заболевания, угасание магического центра.

— Многие психические расстройства являются семейными, — проговорил Сергей, один из членов тайного клуба с факультета психологии. — Та же шизофрения передаётся по наследству, хоть и не всегда.

— Да в том и вся соль, что надо определить, нет ли у пациента родового проклятия, — шикнул на него Тарас. — Слушайте внимательно, не отвлекайте!

Тему я подобрал удачно, все слушали меня с большим интересом. Каждый хотел высказаться, но больше вопросов задавать пока не решались.

— Передаётся это проклятие очень часто через артефакт, — сказал Август Маркович. — К любому родовому артефакту можно присоединить подобное проклятие. Это стало одной из причин, почему и артефакты стали запрещать. Хотя они могли принести много пользы.

Старик сказал это с лёгкой грустью в голосе. Он потратил на изготовление артефактов всю свою жизнь, а их в итоге то запрещают, то используют совсем не для благих намерений.

— Также привязка может быть к магическому центру, но это встречается реже, — добавил я. — Сделать это гораздо сложнее.

— А в чём тогда вообще проблема? — удивился Антон. — Достаточно просто уничтожить все родовые артефакты, и всё.

— Если бы я был жив, то умер бы от ваших слов, молодой человек, — укоризненно произнёс призрак. — Родовой артефакт — это не просто безделушка. Это целое наследие! Передающееся из поколения в поколение. Означающие память. Да как вы вообще такое могли сказать!

Август Маркович махнул рукой и обиженно уплыл куда-то в угол комнаты.

— Родовые артефакты имеют очень большую ценность, — кивнул я. — Их нельзя просто взять и все уничтожить. Даже несмотря на то, что Министерство магии их запретило, подобные вещи хранятся в многих семьях, хоть и тайно.

Несколько участников тайного клуба тут же подтвердили, что в их семьях такие есть.

— Вам стоит извиниться перед нашим призраком, — вздохнув, добавил я.

Пришлось взять небольшой перерыв, за время которого Антон отправился извиняться перед Августом Марковичем.

Этим перерывом воспользовался Тарас, чтобы узнать у меня, когда мы продолжим научную работу. В итоге мы договорились на вечер среды, ведь завтра у меня встреча в совете графов и баронов.

— Поговорим о диагностике, — продолжил я, когда призрак, наконец, вернулся к нам. — Диагностировать родовое проклятие можно только путём определения закономерности заболевания в роду. Другими словами, только изучив семейный анамнез. К сожалению, это единственный способ.

— Это же издевательство, а не способ, — поразился один из студентов. — Да многие пациенты знать не знают, чем там болели у него в семье!

— Тем более несколько поколений назад, — горячо поддержал Антон. — И если мы определим, что заболевание было и раньше, надо проверять артефакт?

— Всё так, — кивнул призрак. — Такой артефакт будет испускать специфические потоки, которые могут уловить лекари-лечебники. Если выяснится, что заболевание психическое — пациента отправляют к психологу. Хирургическое — к хирургу. И так далее.

Я был согласен с тем, что диагностика очень уж сложная. Это делает выявление родовых проклятий практически невозможным.

Неудивительно, что они поэтому до сих пор и остаются. То же проклятие семьи Константина Евгеньевича удалось снять только благодаря их пророчеству и тому факту, что они чётко знали и о его наличии, и о том, какой артефакт связан с проклятием.

— Снять проклятие может только очень хороший лекарь, — проговорил я. — Это происходит путём напитывания артефакта лекарской магией. Или воздействия лекарской магией напрямую на искажённый магический центр. И стоит помнить, что хоть это и снимет проклятие с рода — заболевание у пациента останется, и его придётся лечить отдельно.

— Я всё равно в шоке, что нет других способов диагностики! — воскликнул Антон. — Ну неужели ничего не смогли придумать?

И тут у меня родилась очередная авантюрная идея.

— Можем придумать мы сами, — заявил я.

В помещении тайного клуба резко воцарилась тишина. Были бы на улице — сверчков бы услышали.

— Как это… сами? — первым подал голос Тарас.

— Вот так, совершим научное открытие тайного клуба, — ответил я. — Мы здесь не только для обмена знаниями. Мы здесь для магических открытий и свершений. Я предлагаю всем нам решить эту проблему. Тем более наш помощник — это мастер артефактов. И он может что-то подсказать.

— Я уже думал об этом, но в одиночку не смог решить такую проблему, — признался Август Маркович. — Однако наработки у меня остались.

Замешательство на лицах членов тайного клуба стало перерастать в заинтересованность. Идея им явно понравилась, хоть и было боязно приступать к чему-то подобному.

— Ну смелее, — подбодрил я их. — За нами будущее лекарского дела. Есть задача — решим её!

— Да! — выкрикнул Тарас. — Я с вами!

Вслед за ним остальные студенты начали соглашаться один за другим. В итоге идею поддержали все.

— Тогда на следующем собрании и начнём, — улыбнулся я. — Все идеи, мысли по этой теме горячо приветствуются. Если найдёте какую-то информацию — всё несите сюда. Собрание окончено.

Когда все разошлись, ко мне аккуратно подплыл призрак.

— Вы уверены, что такое вообще выполнимо? — спросил он. — Не хочу ничего плохого сказать, но ведь они ещё студенты. А вы предлагаете им нечто подобное.

— Надо верить в них, — ответил я. — Они самые умные студенты в академии. Я уверен, что всё получится. Не без вашей помощи, конечно. Так что тоже начинайте свой мозговой штурм.

Старик кивнул и направился к своим книгам. Я же отправился к себе в комнату.

Однако спать мне не хотелось. После собрания тайного клуба я заразился настроением свершить какой-то прорыв в лекарском деле. Уверен, кроме всего прочего, это ещё и поможет мне стать лекарем императора.

И я вспомнил про ту самую книгу, автором которой значился я. Улавливание патологических потоков, предшествующих началу заболевания.

Раз уж я её напишу в будущем — то пора бы её начать! Я решительно уселся за стол и принялся обдумывать эту тему. Итак, диагностической магией можно регистрировать патологические потоки конкретного заболевания или симптомов. Например, поток, характерный для изжоги.

А что, если продвинуть эту магию ещё дальше? Начать регистрировать патологические потоки, характерные для причин возникновения потоков?

Например, научиться регистрировать поток, характерный для малейшего повышения сахара в крови. Это называется преддиабет, и его очень легко пропустить. Ведь обычно поток регистрируется, только когда развивается сам диабет.

Регистрировать поток, характерный для конкретного вируса или бактерии. До того, как в организме развилась инфекция.

Увлечённый этой мыслью, я принялся продумывать тактику регистрации таких потоков. Должно получиться…

Спать в итоге так и не лёг. Всю ночь провёл за размышлениями, расчётами и записями. Но оно того стоило. Магический центр ко всему прочему снова увеличился, ведь он расширялся при любых лекарских открытиях.

Из минусов — очередная ночь без сна. Но мне не привыкать.

Утром за завтраком Владимир с удивлением наблюдал, как я прихлёбываю кофе из огромной кружки.

— Ты чем это всю ночь занимался? — ехидно спросил он.

— Не тем, чем ты подумал, — усмехнулся я. — Работал.

— Да может, я так и подумал, — заявил друг. — Хотя кого я обманываю… Слушай, меня тут один вопрос очень мучает. Если ты теперь сам глава рода, то ты и решаешь, с кем заключить помолвку?

Кто о чём, а у моего друга одна больная тема. Однако я рад, что он снова стал похож сам на себя после того нашего разговора.

— Да, так и есть, — кивнул я. — Хотя даже если бы я не был главой рода, вряд ли бы согласился на брак против своей воли.

Не в моих это принципах, чтобы мне навязывали ещё и личную жизнь. И, думаю, отец прекрасно это понимал.

— Так и какие у тебя мысли по этому поводу? — прищурился Владимир. — Когда наша Юсупова станет Авериной?

Когда я разберусь с твоим предательством, предотвращу смерть Артёма в тюрьме и перепишу своё будущее.

— Точно не в ближайшие месяцы, — вслух усмехнулся я. — Успеешь подготовиться.

— На свадьбе закачу тебе лучшее выступление капустника, — пообещал Владимир, со смехом доедая завтрак.

После всех занятий я отправился в совет графов и баронов. Возглавлял его совет магистров — несколько опытных графов преклонного возраста, которые попали сюда благодаря своим заслугам перед Российской Империей.

Всего их было трое: граф Биркин, граф Герасимов и граф Ломоносов. Последний был представителем рода Ломоносовых, чей предок являлся знаменитым учёным.

— Добрый вечер, господа, — поклонился я им. — Граф Аверин прибыл для урегулирования конфликта.

— Здравствуйте, господин Аверин, — кивнул мне граф Герасимов. — Присаживайтесь. Ознакомьтесь для начала с самой жалобой, пока мы дожидаемся самого барона Боброва.

Опаздывает на разбор своей же жалобы, гениально. Я принял лист бумаги, где была изложена суть претензии, и принялся читать.

«Суть жалобы — оскарбительное поведение со стороны новоиспечённого графа Аверина. Я присутствовал на приёме, устроеном господином Авериным в честь получения нового титула. Однако вместо положенного приветствия и почтительного отношения ко мне, граф Аверин демонстративно меня игнарировал, пресекал все попытки диалога, и кажется, даже посмеивался надо мной за моей спиной. Это не просто личное оскорбление, а принебрежение ко всему институту дворянства, который является неотъемлемой частью нашей феодальной системы. Прошу Совет рассмотреть мою жалобу и вынести решение, которое востановит справедливость. С глубочайшим уважением к совету, барон Бобров».

Ох, сколько же здесь ошибок! Он бы хотя бы словарём воспользовался, раз жалобу в совет отправляет.

Пока я дочитывал, появился и сам Бобров, усевшийся на стул рядом.

— Что скажете, господин Аверин? — спросил у меня граф Герасимов.

— Касаемо орфографических ошибок или сути жалобы? — не сдержался от усмешки я. — А то я бы порекомендовал своему барону взять пару уроков по грамоте.

— Вот видите! — завопил Бобров, но граф Ломоносов остановил его величественным жестом.

— Вообще-то, господин Бобров, в этом граф Аверин прав, — заявил он спокойным тоном. — Ваше письмо содержит в себе огромное количество ошибок. Мне и самому это очень резало глаза.

Бобров пристыженно замолчал, не найдясь с ответом.

— Если мне надо прокомментировать суть жалобы, то это — ложь, — коротко добавил я. — Я приглашал барона Боброва на свой приём, это правда. Я устраивал его для знакомства со всеми своими баронами. Он открыто заявил мне, что сам претендовал на место графа и недоволен моим титулом. После чего поспешил удалиться с приёма.

— Вы пригрозили мне, что лишите меня титула! — снова воскликнул Бобров.

— После вашей такой же угрозы в мой адрес, — спокойно парировал я. — Особенно мне понравилась ваша часть жалобы про «насмешки за спиной». Вы не пробыли на приёме и пяти минут, и это подтвердят все остальные гости. Откуда же вы можете знать, что там происходило?

— Потому что я вижу вас насквозь, — заявил Геннадий Бобров. — И вы недостойны занимать такой титул.

Обида из-за того, что графский титул не достался ему, привела его аж в этот совет. Но он толком не продумал суть своих обвинений. Или надеялся, что совет не станет рассматривать этот случай лично.

— У меня есть видеозапись нашего разговора, — проговорил я. — Которая подтвердит все мои слова.

— Вы не имели права снимать без моего согласия! — взвизгнул Бобров.

— Я имел право снимать у себя дома, — пожал я плечами. — Помнится, вам не очень понравился тот факт, что приём проводится на дому. Мне же это теперь пригодится.

Разумеется, я мухлевал. Никакой видеосъёмки я не вёл, и таких доказательств у меня не было. Однако этого хватило, чтобы окончательно добить Боброва.

— Господин Бобров, всё действительно было именно так? — приподнял бровь граф Герасимов.

— Это не имеет отношения к делу, — выпалил Бобров. — Меня оскорбили, и вы должны с этим разобраться.

— Так если речь идёт про оскорбление, можете вызвать меня на дуэль, — предложил я. — Хоть это не практикуется между представителями разных титулов, я могу сделать исключение.

Бобров окинул меня взглядом, остановившись на долю секунду на уровне накаченных рук, и помотал головой.

— В таком случае, что вы от нас хотите, господин Бобров? — поинтересовался граф Биркин. — Я даже не смог до конца понять суть вашей жалобы. Мы собрались здесь, так как думали, что речь действительно идёт о серьёзном происшествии. А по факту вы лишь тратите наше время.

— Я хочу себе титул графа, — заявил Бобров. — Я много работал ради этого и заслужил его честно.

Значит, он рассчитывал, что из-за этой жалобы титул у меня отберут и отдадут ему? А в итоге только продемонстрировал всем свою безграмотность.

— Вы уже и так подавали заявку, — вздохнул граф Ломоносов. — И не прошли некоторые проверки. Так что ваша жалоба ничего не изменит. Тем более, как я понял, она сфабрикована. Что тоже играет не в вашу пользу.

— Господи Аверин, вы можете быть свободны, — добавил граф Биркин. — Приносим извинения за зря потраченное время.

— Я хочу отказаться от этого барона, — спокойно ответил я. — Закон предусматривает такое. Пусть его передадут другому графу.

Я не буду молча терпеть подобное. Сначала эта истерика на приёме, теперь жалоба. Я предложил урегулировать это другим путём, но Бобров отказался. А держать у себя в подчинении такого человека нет никакого желания.

Геннадий Бобров в удивлении уставился на меня. А чего он ожидал?

— Вы уверены, господин Аверин? — спросил граф Ломоносов. — В таком случае у вас останется всего два вассала. По правилам их должно быть не меньше трёх, и нам придётся прикреплять к вам другого барона.

— Я уверен, — коротко кивнул я.

— В таком случае, заполните заявление, и мы рассмотрим его в течение семи дней, — граф Герасимов протянул мне бланк, и я заполнил его под удивлённое молчание Боброва.

После чего я отдал заявление и молча покинул их комнату. С Бобровым дальше пусть разбираются без меня.

Я же отправился в тюрьму, на очередную стажировку. Рассчитал, что моего главного подозреваемого, драчливого заключённого, выпустят из карцера только завтра. Но нужно уже воплощать мой план по осмотру заключённых, чтобы просьба привести именно Петухова не выглядела странно.

Кустов очень обрадовался моему приходу и, быстро отчитавшись о состоянии пациентов, радостно отправился домой.

— Приведите ко мне заключённого Стрезова Артёма для планового осмотра, — приказал я охраннику, как только остался один.

Тот кивнул и молча удалился за заключённым. Вскоре молодой человек уже сидел передо мной.

Общаться придётся при охраннике. Будет странно, если я попрошу того выйти. Но насколько я успел понять, охранники здесь не из болтливых. И уж точно не будут прислушиваться к разговору и что-то докладывать.

— Опять ты, — закатил глаза Артём. — Преследуешь меня?

— Не «ты», а «вы», — строго ответил я. — Мы с вами на брудершафт ещё не пили.

— Ты засадил меня в тюрьму, это покруче любых брудершафтов, — мрачно усмехнулся Артём. — Так что мы, считай, уже перешли на «ты».

Какой же он упёртый! Но тут моя позиция принципиально твёрдая.

— Нет, — отрезал я. — Разговаривайте со мной, как полагается. Иначе наш разговор будет окончен.

— А минусы где? — усмехнулся Артём.

— Я не смогу проследить за вашим здоровьем, — пожал я плечами. — Вы хоть и тоже лекарь, но психолог. И диагностической магией не владеете. Да и вообще из-за браслета пользоваться магией не способны. Насколько я помню, вы приговорены к двадцати годам. Это не пожизненный срок, поэтому не стоит пренебрегать своим здоровьем.

Артём на пару минут замолчал, обдумывая мои слова. Он был не глупым молодым человеком, поэтому сейчас явно взвешивал в голове все плюсы и минусы.

— У нас здесь другой лекарь, — наконец проговорил он. — Я вообще не понимаю, как вы тут оказались. Но вряд ли это надолго.

Я подметил, что он всё-таки начал называть меня на «вы». Маленькая победа в нашем диалоге.

— Я здесь стажируюсь, — ответил я. — И пробуду ещё какое-то время. Помимо этого, я создаю благотворительный фонд, чтобы заключённых лечили должным образом. Мне небезразлично здоровье людей.

— Но безразлична моя жизнь, раз вы всё-таки упекли меня в тюрьму, — ответил Артём. — Вы же могли дать мне шанс.

— Вы нарушили закон и должны понести наказание за это, — спокойно сказал я. — Это не моя вина.

Артём поджал губы, но не нашёлся, что возразить.

— Зачем вы вызвали меня в лекарский кабинет? — сменил тему он.

— Чтобы проверить ваше здоровье, — отозвался я. — Мне нужно провести профилактический осмотр нескольких заключённых, и я решил заодно проведать вас.

— Хорошо, — он оборвался на полуслове, словно хотел ещё что-то сказать, но передумал. Я решил не давить на него, а занялся осмотром.

Его состояние было в абсолютном порядке. Логично, он только недавно попал в тюрьму, да и организм у него молодой. Но лишний раз перепроверить не мешало.

— Николай, — вдруг шёпотом проговорил он. — У меня здесь большие проблемы. Мне угрожают, и я не знаю, что с этим делать.

Глава 18

Вот оно! Это ещё раз подтвердило мою изначальную теорию, Артёму действительно грозит опасность. Только в этот раз я контролирую ситуацию, а значит, смогу с этим разобраться.

— Расскажите поподробнее, — ответил я Артёму.

Он красноречиво бросил взгляд на охранника, показывая, что не хочет обсуждать при нём свои проблемы.

Отправить охранника в коридор — дело довольно рискованное. Однако я справлялся с Артёмом при задержании, а значит, смогу это сделать и сейчас.

— Можете оставить нас ненадолго? — обратился я к охраннику. — Мне нужно провести кое-какие манипуляции.

— Не положено, — мотнул головой он.

— В виде исключения, — проговорил я. — А я взамен помогу вам решить проблемы с вашим шейным отделом позвоночника.

Я успел просканировать его диагностической магией и выявил подобную проблему. Однако охранник этого даже не заметил, потому уставился на меня с удивлением.

— Откуда вы узнали? — спросил он.

— Я всё-таки лекарь, — ответил я. — Мне нужно десять минут наедине с пациентом. Поверьте, вы и сами не хотите видеть, что здесь будет происходить.

— Только в виде исключения, — согласился он. — Никому ни слова.

Я кивнул, и он вышел из кабинета, оставляя нас вдвоём. Я повернулся к Артёму и заметил, с каким испугом он смотрит на меня.

— Какие ещё… манипуляции? — выдохнул он. — Вы что это собрались со мной делать?

Ох ты ж… Я это сказал, только чтобы убедить охранника, но Артём принял это за чистую монету. До какой же степени он напуган?

— Да я просто хочу поговорить, — успокоил я его. — Не переживайте, это был просто отвлекающий манёвр. Со здоровьем у вас всё хорошо, и никакие манипуляции вам не требуются.

Артём чуть выдохнул, но поглядывал всё равно с опаской.

— Расскажите про угрозы, — напомнил я ему.

— А вам не страшно оставаться со мной наедине? — вдруг прищурился он. — Сейчас возьму стул, задвину вам по голове, и…

— И что? — заинтересованно спросил я. — Окон здесь нет, охранник в коридоре. Какой дальше план?

Артём смутился, поняв, что его угроза не сработала. Зато наконец перестал бояться загадочных манипуляций.

— Я расскажу, — сказал он. — Отцу на свиданиях я не стал говорить, не хочу его тревожить лишний раз. Он и так сам не свой.

Я отметил, что отношения у Артёма с отцом явно налаживаются. Это хороший признак, означающий путь его исправления. А в этом вся суть тюремного наказания.

— Знаете ли вы, какие касты людей существуют среди заключённых? — спросил он.

— Нет, с таким сталкиваться не приходилось, — честно ответил я. — Думал, что такого уже не существует в тюрьмах.

— В тюрьмах для аристократов, может, и нет, а в тюрьмах для простолюдинов — ещё как, — объяснил Артём. — Итак, есть блатные. Это люди, которые дольше всех сидят в тюрьме и устанавливают здесь свои порядки. У них есть лидер — пахан. Он сотрудничает с директором тюрьмы, как там его, Цветковым.

— Как именно сотрудничает? — спросил я.

— Цветков говорит, какие именно правила надо установить среди заключённых, а взамен блатные, и пахан, в частности, получают какие-то поощрения, — объяснил Артём. — Алкоголь, например. С помощью блатных поддерживается порядок в тюрьме, хотя их любят далеко не все. Ещё есть мужики — это нейтральная и самая многочисленная группа. Они не имеют право голоса, не вмешиваются в дела блатных, но и не прислуживают им.

— И вы относитесь к этой группе? — спросил я.

— Всё не так просто, — усмехнулся Артём. — Идём дальше. Есть барыги, которые с помощью своих связей могут достать всё, что угодно, и торгуют этим прямо на зоне. Чаще всего они прислуживают блатным.

Тюрьма — это целый микромир. Есть своя власть, свои продавцы, свои титулы. Даже не представлял, что меня со всем этим столкнёт жизнь.

— И ещё есть козлы, — добавил Артём. — Козлами в нашей тюрьме считают бывших аристократов, изгнанных из рода. У нас их не так много, по правде говоря.

Тот самый друг Владимира — Владислав, как раз тоже был бывшим аристократом. И сейчас, когда я начал вспоминать, осознал, что на том заключённом, которого избили в драке, был браслет. Значит, он тоже был бывшим аристократом.

— Значит, вас тоже отнесли к этой группе? — спросил я.

— Точно, — кивнул Артём. — Руководство тюрьмы не лезет в наши разборки. Ну, за нарушение режима сажают в карцер, да и только. Так вот, один из блатных очень сильно не любит козлов. И всячески пытается показать своё превосходство. По слухам, он уже забил до смерти одного из них. И останавливаться на этом не хочет.

— Ему же наверняка что-то было за такой случай, — удивился я. — Ну не знаю… Отправили в карцер на долгое время?

Я осознал, что раз заключённый уже в тюрьме, то ему практически ничего не страшно. Смертной казни у нас нет, а увеличения срока он может и не бояться, если ему здесь так нравится. С учётом того, что он занимает должность блатного, он может и не стремиться выйти на волю.

— Ну да, отсидел в карцере месяц, — пожал плечами Артём. — Он сидит в тюрьме за убийство, ему дали пожизненный срок. Поэтому увеличить его просто невозможно, его даже не судили повторно. Сейчас вот он снова сидит за избиение козла.

— Петухов? — задал я главный вопрос.

Глаза Артёма в изумлении округлились.

— Откуда вы узнали? — спросил он.

— Уже приходилось лечить пациента после его драки, — объяснил я.

Значит, обращаться к руководству — это не вариант. Директор не сможет ничего толком сделать, а менять налаженную систему он явно не собирается.

— Да, это он, — кивнул Артём. — Я решил рассказать вам, потому что… Сам не знаю почему…

Видимо, Артем уже в отчаянии, раз решил обратиться за помощью к своему врагу.

— Я подумаю, что можно с этим сделать, — пообещал я Артёму.

Прямо просить помощи он не стал, слишком гордый для этого. Но мне это было и не нужно, я изначально планировал помочь ему здесь выжить. Чтобы в итоге не умереть самому.

Артём кивнул, и я заметил благодарность в его глазах. Как раз вернулся охранник и увёл Стрезова обратно в камеру. А вскоре вернулся, уже в качестве моего пациента.

— Замучила уже эта шея, — пожаловался он, присаживаясь на место для пациентов. — Голову повернуть толком не могу. Так ещё и голова стала кружиться постоянно.

Я уже проверял его диагностической магией, но сейчас сделал это повторно и более тщательно. Так и есть — остеохондроз шейного отдела позвоночника. Заболевание, при котором происходят изменения позвонков и межпозвоночных дисков. Это происходит из-за перегрузки какого-либо отдела позвоночника.

Дело в том, что люди — это прямоходящие существа. Поэтому нагрузка на позвоночник у нас в разы выше, чем у животных. Это и приводит чаще всего к возникновению остеохондроза.

Заболевание очень распространено, оно встречается практически у каждого человека. У некоторых раньше, у некоторых позже.

В нашем случае у охранника заболевание именно шейного отдела. Это приводит к пережатию позвоночной артерии, которая питает кровью головной мозг. Из-за недостаточного поступления крови головной мозг начинает чувствовать гипоксию, что и приводит к головокружениям.

Я подробно описал охраннику суть его заболевания.

— Так это не лечится? — почесав затылок, уточнил он.

— Полностью нет, — ответил я. — Однако купируются обострения.

Лечить такое заболевание лекари ещё не научились. Для этого нужно разве что проводить операции по замене межпозвоночных дисков, но до этого технологии ещё не дошли.

— Вам нужно будет две недели пропить отвар из амаранта, мелиссы, цветов топинамбура, корней лопуха и корней пырея, — проговорил я. — Сейчас распишу вам схему приёма и рецепт. И на время обострений лучше снижать нагрузку на этот отдел позвоночника. Больше отдыхайте, по возможности.

— О, а жена хотела на выходной следующий к её родителям поехать, — обрадовался тот. — Теперь скажу, что не смогу, лекарь запретил.

Я усмехнулся про себя таким странным отношениям, но ничего не сказал. Тщательно расписал всё лечение, и довольный охранник ушёл.

После его ухода воцарилось небольшое затишье, и я уже собирался вызвать к себе другого заключённого для профилактического осмотра. Но тут в дверь постучали, и появился ещё один охранник.

— Господин лекарь, — неловко пробасил он, — мне тут Генка сказал, что вы и охранникам помогаете.

Кажется, теперь у меня добавятся ещё и пациенты из числа персонала. Хотя я ничего не имею против, мой принцип — помогать всем, кому могу.

— Рассказывайте, — кивнул я.

— Да, может, глупая жалоба, — проговорил он. — Но у меня в ногах тяжесть постоянно какая-то. Как будто свинцом их накачал. А по вечерам после смены ещё и боль появляется. Все говорят, мол, из-за того, что работа на ногах постоянная. Я и не ходил к лекарям. А тут подумал, может, лучше спросить.

Я активировал диагностическую магию и просканировал нового пациента. Варикозная болезнь. Заболевание, характеризующееся истончением венозных стенок и увеличением просвета вен.

Он прав, возникло это заболевание именно из-за его стоячего и ходячего образа жизни. Другими причинами обычно является беременность, избыточный вес или неправильное питание.

— У вас варикозное расширение вен, — начал объяснять я. — Из-за слабых сосудистых стенок кровь течёт не только вверх, но и вниз. Из-за этого кровь застаивается, вены расширяются и начинают выпирать.

— У меня сильные ноги, — буркнул охранник. — Я спортом постоянно занимаюсь!

— Я говорю не про силу мышц, а про силу сосудистых стенок, — объяснил я. — Их вы накачать силовыми нагрузками никак не можете. И начинает развиваться варикозная болезнь вен. Развивается она поэтапно, сначала наступает стадия компенсации, при которой обычно жалоб нет. Организм подключает все силы, чтобы избежать развития заболевания. Затем ей на смену приходит стадия субкомпенсации, которая сейчас и у вас. Жалобы на тяжесть и боль в ногах, иногда отёки стоп. Если и дальше игнорировать жалобы, наступает декомпенсация. Добавляется кожный зуд, экземы, дерматиты. Зачастую ещё и язвы.

— Не хочу я язвы! — испугался охранник. — Что нужно делать?

Интересная тенденция, что уже второй раз за вечер сталкиваюсь с заболеваниями, которые возникают из-за тяжёлой стоячей работы. Наверное, до этого охранники даже не думали, что сами могут обратиться к лекарю за помощью.

— Так как ситуация ещё не запущена, будем лечить консервативно, — ответил я. — Ногам нужно давать больше отдыха. Спите с приподнятым ножным концом.

— Вверх их задирать? — снова почесал затылок охранник.

— Нет, просто подкладывать под них подушку или валик из одеяла, — вздохнул я. — И я выпишу вам флеботоник, хороший препарат, который должен нормализовать работу клапанного аппарата вен. Настойка из экстракта конского каштана.

Я принялся расписывать все рекомендации. Если консервативное лечение не поможет — придётся уже отправлять пациента к хирургам. Запущенные случаи такого заболевания лечатся хирургическим путём, изменённые вены удаляются из организма.

Охранник забрал бумажку с рекомендациями, поблагодарил меня и убежал дальше работать.

За ночь заключённых ко мне больше не приводили, зато пришлось принять ещё трёх охранников с разными жалобами. Слухи обо мне расползлись быстро.

Утром на смену мне пришёл отдохнувший Кустов, и я отправился в академию. С утра у нас стояло занятие по магическим заболеваниям.

Когда мы зашли в аудиторию, то сразу обратили внимание на сидящего рядом с Виктором Александровичем молодого мужчину. Одет он был в толстый свитер с воротом, поверх которого была ещё и куртка. Несмотря на это он дрожал от холода. Кожа была неестественно бледной, почти синюшной. Наш новый пациент на сегодня, сразу видно.

— Доброе утро, господа, — начал Виктор Александрович. — Сегодня я планировал рассказать вам другую тему, но планы пришлось изменить. Ко мне обратился мой друг, Максим Юрьевич. Он только что вернулся из командировки в Антарктику и обратился ко мне за помощью.

— Он маг льда? — уточнил Дмитрий Рудаков.

— Да, проводит кое-какие исследования на севере, — кивнул преподаватель. — Любезно согласился продемонстрировать нам своё заболевание.

По логике я уже определил, что это конкретно за заболевание. По аналогии со всеми болезнями стихийников — перенапряжение магического центра. Которое привело к работе магии против самого мага.

— Заболевание называется «синдромом ледяного истощения», — произнёс Виктор Александрович. — Возникает оно из-за перегрузки магического центра, и…

В этот момент дверь резко распахнулась, и в аудиторию вбежала Варвара Александровна.

— Максим, почему мне ничего не сказал! — воскликнула она, не обращая никакого внимания на всех остальных. — Что с тобой?

— Кхм, Варвара, у нас тут занятие, — тактично напомнил Виктор Александрович.

— И ты решил использовать нашего друга как выставочный образец! — накинулась она на него. — Это неэтично.

Спорный вопрос. Я уже много думал об этом. С одной стороны, пациентам конечно же не очень нравится, когда их демонстрируют студентам, чтобы те оттачивали лекарские навыки. Но с другой стороны, если этого не делать — то как студенту-лекарю вообще учиться?

И странно, что преподаватель академии по этике заявляет, что это неэтично. А тем более, врывается в кабинет посреди занятия.

— Мы не сможем ничему научиться, если не будем видеть реальных пациентов, — спокойно проговорил я. — Тем более, Максим Юрьевич сам согласился помочь.

— И не стоит портить нам занятие, — добавил Виктор Александрович. — Вечером поговорим.

— А Максим придёт к нам на ужин? — капризно поинтересовалась женщина.

Варвара Александровна не меняется.

— Приду, — заверил её наш пациент. — До вечера.

Она, наконец, покинула аудиторию, и Виктор Александрович выдохнул с заметным облегчением.

— Так вот, — собравшись с мыслями, продолжил он. — Первый симптом при данном заболевании — невозможность пользоваться магией. Магия холода оседает внутри тела, из-за чего появляется чувство озноба. Хотя в обычных условиях маги льда легко переносят низкие температуры. Ну и появляется бледный оттенок кожи, как вы сами можете видеть. Попробуйте назвать мне лечение.

— Отказ от использования магии, прежде всего, — ответил я. — И тепловые процедуры для восстановления организма. Я бы ещё согревающие сборы рекомендовал, облепиховый чай с имбирём, например.

— О, про такой чай вы мне ничего не говорили, Виктор Александрович, — подметил пациент. — Умолчали о способе лечения?

Виктор Александрович нахмурился. Занятие не задалось у него с самого начала, а тут и я ненароком подлил масла в огонь. Хотя я не сказал ничего такого.

— Про согревающие напитки в лекарских рекомендациях ничего нет, — процедил преподаватель. — Согревание идёт путём принятия ванн и использования тёплой одежды. Горячие напитки могут повредить магический центр.

Он всякий раз очень болезненно переносил, когда я оказывался прав. Взять хотя бы тот случай с объявленным карантином. На деле это оказалось совсем другое заболевание, и Виктор Александрович очень расстроился.

— Горячие напитки никак не повлияют на магический центр, — спокойно возразил я. — Пищеварительная система не связана с магической. В обычной жизни такие люди вполне нормально едят горячую пищу.

— Всё равно этого нет в рекомендациях, — отрезал преподаватель. — А самодельными схемами лечения лучше не пользоваться.

Краем глаза я отметил, что пациент быстренько записал себе что-то в телефон. Скорее всего, название того чая, про который я сказал. Что ж, доказывать свою правоту преподавателю бессмысленно, главное, что это может помочь пациенту.

Мы обсудили, какой при этом заболевании патологический поток, и по очереди уловили его у Максима Юрьевича. После чего пациент, незаметно подмигнув мне, удалился.

До конца занятия мы обсудили парочку других заболеваний у магов льда. После чего Виктор Александрович снова попросил меня задержаться.

В прошлый раз он обсуждал со мной помолвку на его сестре, но в этот раз подобное произошло явно из-за этого случая.

— Николай, — проговорил он, — почему вы каждый раз пытаетесь меня подставить?

— Вы о чём это? — не понял я.

— Вы постоянно пытаетесь мне показать, насколько я некомпетентный преподаватель, — заявил Виктор Александрович. — И мне это не нравится.

У него довольно сложный характер. Я помню, как резко изменилось его поведение после тех пакостей Кирилла. Тогда мне пришлось провести с ним разговор, чтобы вразумить его. Ведь все остальные однокурсники были ни в чём не виноваты.

А теперь вот новая проблема.

— Это не так, — спокойно ответил я. — Просто уточнил дополнительный способ лечения. Я не пытаюсь как-то принизить вас и ваш преподавательский статус.

— А у меня именно такое впечатление, — упрямо заявил Виктор Александрович. — Я всё понимаю, вы лучший студент академии. Главный помощник, спаситель, и всё прочее. Но преподаватель тут я, а не вы.

— Ваше впечатление обманчиво, — пожал я плечами. — Подставлять я вас не пытался, да и не собираюсь. Если это всё — то мне пора идти.

Ответа я решил не дожидаться, потому как выслушивать по третьему кругу эти обвинения мне не хотелось. Свою точку зрения я ему донёс, а дальше пусть обижается сколько угодно.

После занятий я отправился на завод. Сегодня мы запланировали доделать с Тарасом научную работу.

Ехать на собственном автомобиле было очень приятно. Я сидел и раздумывал о текущих событиях. Артём рассказал мне об угрозах другого заключённого, который до этого уже убил одного сокамерника. И теперь угроза висит над самим Артёмом.

Но почему это происходит так быстро? Ведь по моим изначальным воспоминаниям все эти события происходили только через десять лет.

Вывод напрашивался сам собой. Благодаря полученному опыту и достижениям в этом мире, я как-то ускорил весь процесс. Я раньше получил графский титул, император раньше меня заметил, и всё стало происходить гораздо быстрее. Возможно, это повлияло и на моё окружение, и в итоге угроза моей жизни теперь ожидается куда раньше, чем в прошлой жизни.

Значит, очень вовремя я принялся за решение всех этих проблем. Если бы тянул — то потом могло бы оказаться слишком поздно.

Приехав на завод, первым делом я пошёл к управляющему, разузнать про свой благотворительный фонд.

— Добрый вечер, господин Аверин, — кивнул Филипп Михайлович. — Так и знал, что вы сегодня приедете. Все документы готовы, фонд можно открывать.

— Прекрасные новости, — довольно кивнул я. — Надо провести рекламную компанию, чтобы фонд точно заметили. Возможно, провести даже благотворительный приём с этой целью.

Аристократы это очень любят. Возможность отдохнуть на балу и при этом заняться благотворительностью.

— Займусь, — ответил Филипп Михайлович. — Николай Владимирович, я ещё с вами личный вопрос хотел обсудить…

— Слушаю, — отозвался я.

— Мне прислали письмо из совета графов и баронов, — проговорил управляющий. — Они предлагают мне стать вашим бароном. А к моему нынешнему графу присоединят какого-то барона Боброва. Я хотел узнать, что вы думаете по этому поводу?

Как интересно сложилась судьба! Отношения с Филипом Михайловичем у нас складывались долго и сложно, но в итоге мы смогли прийти к взаимному доверию. Поэтому лучшего барона я и пожелать не мог. Тем более, что он и так уже работает под моим началом.

— Я буду только рад, — искренне ответил я. — Но решать вам.

Управляющий просиял на моих глазах.

— Тогда я соглашусь, — поспешно сказал он. — Я и так согласился бы. Ну, то есть, с вашего разрешения, конечно. Спасибо!

Новость была приятная. С ним отношения гораздо лучше, чем с бароном Бобровым.

Закончив разговор с управляющим, я провёл обход и быстро разобрался с кое-какими делами. А затем пришёл в лабораторию.

Чтобы застать в самом разгаре очередной спор.

— Вы, молодой человек, украли мою идею, — заявил Платон Владиславович. — Это я сейчас работаю над улучшением препаратов для лёгочных заболеваний.

— Но у нас с вами кардинально разные работы, — робко возразил Тарас. — Я не думаю, что в этом вообще какая-то проблема.

Ох, да почему хоть один день не может пройти без каких-то скандалов!

— Что здесь происходит? — подошёл я к ним.

— Молодой человек рассказал мне о вашей наработке, — со мной Платон Владиславович говорил с заметно меньшим раздражением в голосе. — Вы изготавливаете препарат от бронхиальной астмы. Но и я сейчас работаю над подобным проектом! Значит, этот молодой человек как-то украл мою идею.

— Тарас предложил тему проекта ещё до того, как я вообще показал ему лабораторию, — спокойно ответил я. — Так что было бы логичнее предположить, что это, наоборот, вы украли его идею.

Вообще-то так я тоже не думал, однако учёный что-то уж слишком возмущался.

— Я? — удивлённо переспросил Платон Владиславович. — Зачем мне это, Николай Владимирович? Я никогда не делал ничего подобного, все мои проекты я продумываю сам!

— Так и Тарас никогда не делал ничего подобного, — пожал я плечами. — А теперь вы решили его обвинить непонятно в чём.

— Вы правы, — вздохнул Платон Владиславович. — Приношу свои извинения, молодой человек. Я погорячился.

Он поспешно вышел из лаборатории.

— Ну что, приступим? — обратился я к Тарасу.

— Николай, тут такое дело, — он спрятал взгляд и выдавил из себя, — я действительно украл эту идею.

Глава 19

Да что ж ты будешь делать! Защищал Тараса, только чтобы он сказал через пять минут, что действительно украл идею.

— У Платона Владиславовича? — тяжело вздохнул я.

— Нет, — помотал головой Тарас. — Антон рассказывал мне про вашу стажировку и про проекты, которые велись в той лаборатории. И рассказал про проект нового препарата от бронхиальной астмы. И задумке, что препарат должен был быть в виде сиропа. И о тимьяне в его составе…

Ещё хуже. Тарас украл эту идею из лаборатории… И решил выдать за свою.

— Как раз после каникул вы и рассказали мне свою концепцию, — припомнил я. — Сказали, что вас интересует тема лёгочных заболеваний. И рассказали про свойства тимьяна. Получается, всё это вы просто узнали от Антона, который был на стажировке?

— Да, — понуро кивнул Тарас. — Второй компонент Антон не запомнил, и я попытался подобрать его сам… Но ничего не вышло.

— А какой был во всём этом смысл? — уточнил я. — Если лаборатория уже ведёт подобные разработки, препарат выйдет гораздо раньше, чем мы закончим работу!

— Я думал, можно будет обвинить их в краже моей идеи, — отозвался Тарас. — Но сегодня вы так меня защищали… Что мне стало стыдно. И я решился вам признаться.

Это правильный поступок, но сделать его нужно было гораздо раньше.

— Надеюсь, вы понимаете, что я не стану с вами больше работать, — спокойно проговорил я. — Готов был помочь вам и создал все необходимые условия для этого. Чтобы вы в итоге признались, что идея эта не ваша.

— Николай, — голос у Тараса задрожал. — Но я очень хотел сделать какое-то открытие. И потом, это бы повлияло на моё будущее трудоустройство… Но вы сказали, что идея должна быть моя.

— Да, потому что в этом вся суть таких открытий! — возразил я. — Нельзя просто брать чужие идеи и пытаться выдать их за свои. Почему мне вообще приходится объяснять вам такие вещи?

Чувствую сильную злость и разочарование. Я тратил столько своего времени на Тараса, стараясь помочь ему. Это была одна из причин, почему я обустроил на заводе лабораторию, чёрт возьми! И что в итоге?

— Может, мы сможем доделать эту работу раньше, чем лаборатория? — с робкой надеждой уточнил Тарас.

— Вы издеваетесь? — вздохнул я. — Мы не будем с вами продолжать эту работу. Более того, я вообще не буду больше с вами работать. Этот случай показал мне, что вы не заслуживаете доверия, которое я вам оказывал.

Я давал ему шанс. Отговорил его от приёма запрещённых зелий и всячески помогал ему. Однако Тарас поступил подло, поэтому выход здесь был только один.

— Попрошу покинуть мою лабораторию, — спокойно добавил я.

Тарас бросил на меня ещё один печальный взгляд и послушно вышел из лаборатории. Возможно, он хотел извиниться, но не придумал, как это сделать.

— Что случилось, Николай Владимирович? — подошёл ко мне Платон Владиславович, который как раз вернулся в лабораторию и видел конец этой сцены.

— Рабочие трудности, — ответил я. — Ничего такого.

Я не стану распространяться о поступке Тараса, это бесчестно. Но и работать с ним больше не буду. Я решительно собрал все наши записи и утилизировал их. Зря потраченное время, которое в очередной раз показало, что доверие очень сложно заслужить и очень легко потерять.

Так как вечер у меня был выделен как раз на эту работу, он неожиданно освободился. И я потратил его на продолжение собственного проекта о регистрации патологических потоков, предшествующих заболеваниям. В этой работе я очень продвинулся, идея была действительно стоящей, оставалось только всё это изложить в письменном виде.

Закончив, я отправился в академию. Хоть одну ночь надо поспать, как нормальный человек.

Утро четверга началось со старой доброй традиции.

— Я тут такое узнал! — воскликнул Владимир. — Это супер-пупер новости, прямо свежайшие!

— Рассказывай, — усмехнулся я, с наслаждением отхлёбывая кофе.

— Это касается рейтинговой системы, — друг понизил голос, переходя на заговорческий шёпот. — Короче, ты же знаешь, что первые итоги подведут уже через месяц, в конце семестра. Так вот, сейчас лидируют три человека. Ты — один из них, немного обгоняешь всех остальных, но те двое наступают тебе на пятки.

— Это не новость, — пожал я плечами. — Дмитрий Романович говорил об этом на общем собрании. Ты как раз дремал рядом со мной, пока он это озвучивал.

— Ничего я не спал, всё слушал, — шикнул Владимир. — Слушай дальше! От этого результата будет зависеть и лучший курс, и лучший поток! Сейчас все идут примерно вровень, так что от тебя зависит судьба всего нашего курса!

— Всё равно так себе новость, — отозвался я. — Это всё и так понятно.

— Да ты не перебивай, и я к сути подойду, — сурово сдвинул светлые брови Владимир. — Так как победитель может быть только один, то академия решила провести олимпиаду. Межакадемическую. В которой вы втроём, три лидера, будете участвовать. И на эту олимпиаду прибудут очень важные гости. По какой-то причине эту олимпиаду считают очень важной.

Возможно, даже сам император. Он упоминал мне нечто подобное. Он выбирает себе избранника, и хоть я один из кандидатов, окончательно он ещё меня не выбрал. Всё-таки я всего лишь студент третьего курса.

— И когда планируется эта олимпиада? — спросил я.

— А вот это ты узнаешь у ректора, — невозмутимо ответил Владимир. — Он тебя вызвал к себе.

— А с этого начать нельзя было? — вздохнул я, поднимаясь из-за стола. — Ты как обычно.

— Зато ты пойдёшь к нему во всеоружии! — крикнул мне в спину друг. — Не благодари!

Я махнул на него рукой и поспешил к ректору. Меня уже ожидали, сам ректор и двое других студентов. Видимо, те самые мои конкуренты.

Видел я их первый раз. Первый — очень высокий и худой молодой человек с рыжими волосами. Такой цвет волос был редкостью и сразу привлекал к себе внимание.

Другая — девушка, наоборот очень миниатюрная, ниже меня чуть ли не на голову и довольно пухлая. Смотрелись они вдвоём довольно комично.

— Доброе утро, Николай, — кивнул мне ректор. — Знакомьтесь, это Сабуров Марк, студент шестого курса хирургического потока. И Пенкина Вера, студентка пятого курса лечебного потока.

На лечебном потоке, как и на хирургическом, девушки практически не учились. Как-то так получалось, что практически все они учились на психологическом потоке. Я знал одно исключение, Марию Чернову, которая училась на патологоанатомическом.

С хирургическим мне вообще почти не приходилось взаимодействовать. Какой-то самый тихий и незаметный поток. Поэтому я был приятно удивлён, что один из лидеров нашей академии — именно будущий хирург.

— Николай Аверин, третий курс лечебного факультета, — кивнул я им.

— Ух ты, не знала, что третий участник будет с третьего курса, — писклявым голосом произнесла Вера. — Не думаю, что нам честно соревноваться с ним. Мы же явно знаем больше, правда, Марк?

— Нет, — отрезал Сабуров.

Из этого короткого диалога я подчерпнул довольно много информации. Например, что эта Пенкина — не самый приятный человек. А Сабуров — не самый многословный.

— Недооценивание противника — это самая банальная ошибка в любых соревнованиях, — спокойно ответил я. — Не совершайте её.

Пенкина покраснела от злости и даже сжала маленькие кулачки. Явно не ожидала такого ответа.

— Кхм, так вот, — обратил на себя внимание ректор. — Вы трое являетесь кандидатами на звание лучшего студента академии. Мы давали дополнительное время, в надежде, что кто-то из вас выберется вперёд по баллам. Но вы продолжаете идти вровень. И тогда нам поступило распоряжение о проведении местной олимпиады, за победу в которой начисляется сто баллов. А это автоматическая победа в рейтинге.

Думаю, что если император действительно будет выбирать себе личного лекаря из имеющихся кандидатур, я остаюсь лучшим вариантом. Хирургов в личные лекари практически не берут, исключение — странный выбор Пановых из Гатчины. А женщин лекарями в принципе брать не особо любят.

Однако я должен показать, и в первую очередь себе, что я действительно достоин первого места рейтинга. Это было очень важно для меня.

— В чём будет заключаться олимпиада? — поинтересовался я.

— Вопросы и задания ещё составляются, — ответил ректор. — На олимпиаду прибудут важные гости, поэтому показать себя вы должны во всей красе.

— А когда она будет? — пропищала Вера. — Надо подготовиться!

— На подготовку времени крайне мало, — заявил ректор. — Олимпиада состоится завтра в девять утра. На завтрашний день вы снимаетесь с занятий.

Вот это оперативность! Интересно, к чему такая срочность? Думаю, это связано с тем, что именно завтрашняя дата удобнее всех для «важных гостей».

Ещё будет довольно интересно узнать, как именно составят олимпиаду, учитывая разные курсы и разные направления. Молчаливый Марк с хирургического потока, и наши вопросы ему не подойдут.

— Как завтра? — всплеснула пухлыми руками Вера. — А как же я успею всё повторить?

Что она собралась успевать, если нам даже задания не сказали?

— В этом и суть олимпиады, что мы будем оценивать ваши знания, а не подготовку, — пояснил ректор. — Завтра в девять утра вы должны явиться в главный корпус. Где проходят все приёмы в нашей академии. Олимпиаду мы проведём там.

Ради трёх человек задействуют гигантский корпус для праздников. Планируется точно что-то грандиозное.

— Также можете пригласить родных, друзей, — добавил ректор. — Это очень важное событие, завтра узнаете почему. На этом всё, можете идти.

Втроём мы покинули кабинет ректора и разошлись по своим занятиям. Вера напоследок кинула на меня злобный взгляд, непонятно на что вообще злясь. И я отправился на занятие по микробиологии.

— Ну, что там было? — подлетел ко мне Владимир после занятия.

— Завтра пройдёт олимпиада, — отозвался я. — На звание лучшего студента академии. В девять утра в главном корпусе.

— Это ж здорово, поздравляю, — обрадовался он. — Я буду за тебя болеть!

— А лично будешь? — улыбнулся я. — Сказали, можно позвать друзей.

Друг просиял от гордости.

— Конечно буду! — воскликнул он. — Правда, завтра же занятия… Да пофиг, пропущу! Я обязательно приду!

Я улыбнулся в ответ. Уже совсем скоро я разберусь с будущим убийцей Артёма и перепишу историю. И тогда у меня останется такой верный друг, а это дорогого стоит.

Владимир ускакал по своим делам, я же позвонил отцу и пригласил на завтрашнюю олимпиаду свою семью. Тот тоже с радостью согласился, заверив, что прибудут все.

После этого я решил позвать ещё одного очень важного человека. Анастасию. Девушка взяла трубку после первого же гудка.

— Николай, рада вас слышать, — прощебетала она. — Если вы звоните пригласить меня на завтрашнее мероприятие, то я с радостью приду!

— Откуда вы узнали? — поинтересовался я.

— Слухи быстро расходятся, — усмехнулась девушка. — Но вообще, информатор просил его не выдавать. Он планирует что-то грандиозное, но это сюрприз.

Ох уж этот информатор Владимир! Только что с ним разговаривал, а он уже успел что-то с кем-то запланировать.

— Я вам ещё кое-что хотела сказать, — проговорила Анастасия. — Мой отец приглашает вас сегодня на ужин. Я понимаю, что вы будете готовиться к олимпиаде…

— Не буду, — прервал я её. — Нам не дали никаких заданий, так что готовиться мне не к чему. Я с удовольствием приду.

— Тогда в семь вечера, в нашем особняке, — обрадовалась девушка. — За мной заезжать не надо, я буду уже там. Буду вас ждать!

Я подозревал, что нечто подобное случится. Правда, думал, это всё-таки произойдёт после решения всех моих основных проблем. Но уж как сложилось.

После занятия по общему лекарскому делу я связался с Андреем, чтобы пригласить его лично. Он также очень обрадовался за меня, но добавил, что декан вряд ли отпустит его с занятий.

Что ж, тогда надо поговорить с деканом! Время до ужина ещё было, и я решительно направился в патологоанатомический корпус.

Где, кроме Константина, встретил ещё и Святослава. На этот раз без его верного сопровождающего скелета.

— Добрый вечер! — поздоровался я. — Куда подевался Игорь?

— Николай, приятный сюрприз, — голос некроманта был как обычно мрачным, но я научился распознавать в его тоне радостные нотки. — Занимается своим фондом, занятой совсем стал. А мне и лучше, отдохну хоть немного от него. Зашёл посмотреть, как ведёт Константин мои дела.

— Константин справляется прекрасно, совсем не обязательно его контролировать, — буркнул Константин. — Николай, что вы хотели?

— Чтобы вы отпустили моего брата на завтра, — ответил я. — У меня важное мероприятие.

— Слышал я про олимпиаду, — отозвался Константин. — Но отпустить студента я не могу. Не для того я становился деканом, чтобы позволять такие вольности.

Доиграется он сейчас!

— Вы стали деканом совершенно непонятным путём, на который мы со Святославом любезно закрыли глаза, — проговорил я. — Но это совсем не значит, что мы забыли события той ночи. Поэтому для вашего же блага не ссориться со мной и отпустить моего брата на мероприятие.

— Я трудоустроился честным путём, — пискнул тот. — Иван заставлял меня…

— Это неправда, и вы сами прекрасно это знаете, — отрезал я.

Константин заметно испугался.

— Пусть идёт, я не буду ставить ему пропуски, — отозвался он. — Только не трогайте моё место декана.

— Для этого я и пришёл посмотреть, как вы ведёте документацию, — мрачно отозвался Святослав. — Нашёл уже несколько ошибок, а ведь я только начал проверять.

Сегодня явно не его день. Константин засуетился, принявшись копаться в своих бумагах. Я воспользовался этим, чтобы поговорить с верховным некромантом.

— Вы поговорили с Верой? — спросил я.

— Да, — печально кивнул тот. — Принял все нужные меры, и она отпустила Ивана. Теперь, кажется, она меня ненавидит.

— Вы поступили правильно, — проговорил я.

Хотя Веру можно понять. Это была единственная возможность видеть своего супруга. Пусть и уже умершего. Но это у неё тоже отняли.

Времени уже не оставалось, так что я оставил Святослава и Константина одних разбираться в их делах и поспешил в особняк Юсуповых.

На этот раз прибыл сюда я уже на личном автомобиле, да ещё и с новым титулом. По сути, мой титул теперь такой же, как и у господина Юсупова. Хотя положение в обществе всё равно разное, он — советник князя, а я — студент лекарской академии.

Дворецкий проводил меня в гостиную и через минуту позвал графа Юсупова.

— Добрый вечер, господин Юсупов, — вежливо поклонился я. — Большое спасибо за приглашение. А где Анастасия?

— Скоро подойдёт, — отозвался Феликс. — Сначала я хотел поговорить с вами наедине. Какие у вас планы на мою дочь? Планируете ли вы помолвку?

Уже третий человек, который решил заговорить со мной о помолвке. Забавно, как все резко начали заниматься сватовством.

— Не исключаю такой вариант, — спокойно ответил я. — Но точно не сегодня.

— Вот это я и хочу с вами обсудить наедине, — заявил Юсупов. — Вас не смущает, что Анастасия старше и уже заканчивает лекарскую академию? И ей придётся ждать ещё несколько лет, пока вы, наконец, не сможете начать её обеспечивать?

Аргументы он подготовил слабые, конечно.

— Вас не смущает, что я уже зарабатываю, владея двумя бизнесами? — приподнял я бровь. — Кроме того, ваша дочь совсем не из тех, кто будет сидеть дома без дела.

— А то, что она старше вас? — снова повторил Феликс.

— На три года, — напомнил я. — Почему меня вообще должно это смущать?

— Я состою в совете князя Меньшикова, — проговорил Юсупов. — И могу найти для своей дочери более подходящую партию, чем вы.

Если я действительно стану лекарем императора — то вряд ли.

— Я думаю, надо учитывать и мнение самой Анастасии, — спокойно ответил я. — Всё-таки это ей жить с человеком всю жизнь.

— Решать всё равно буду я, — заявил Юсупов. — Она моя единственная дочь. Да, вы помогли мне тогда, установили правильный диагноз. Но это ещё не даёт вам права…

— Вы не можете диктовать мне мои права, — спокойно прервал я его. — Я являюсь главой своего рода. По титулу мы с вами равны. Анастасия мне нравится, поэтому я действительно думаю о помолвке. Но сегодня вы пригласили меня на ужин, так давайте его не портить.

Феликс бросил на меня недовольный взгляд, но тут в гостиную вбежала Анастасия.

— Николай, так рада вас видеть! — воскликнула она. — Спасибо, что пришли. Наш повар сегодня приготовил целый пир!

— Прекрасно выглядите, — улыбнулся я. — Тогда не будем заставлять еду ждать.

Анастасия схватила меня под руку и принялась что-то рассказывать про свою учёбу. Феликс понуро поплёлся за нами в одиночестве, и в этот момент его даже было как-то жалко.

— Отец, а ещё Николай завтра будет участвовать в олимпиаде на звание лучшего студента академии, — поделилась девушка, когда нам подали закуски. — Он и меня позвал посмотреть.

— Интересно, — глаза у Юсупова зажглись. — Кажется, князю Меньшикову тоже приходило приглашение.

Вроде бы обычная олимпиада, но судя по уровню гостей, это действительно нечто грандиозное.

— Я тоже приду, — с вызовом добавил он. — Поддержать… Николая.

Я быстро прочитал скрытый подтекст в его словах. Это будет проверка. Ведь если я стану победителем в олимпиаде — то я лучший студент академии. По крайней мере в этом году.

Я не собираюсь побеждать только для того, чтобы что-то доказать Феликсу. Но это будет приятным бонусом.

— Буду рад вас видеть, — кивнул я.

Анастасия и не заметила этого напряжения, продолжив рассказывать какие-то свои новости. Остаток ужина прошёл без каких-либо словесных перепалок, только Феликс продолжал периодически жечь меня взглядом.

— Тогда до завтра, молодой человек, — заключил он после ужина.

— Всего доброго, — я вежливо поклонился, попрощался с Анастасией и покинул дом Юсуповых.

А завтра планируется знаменательный день. Победа в олимпиаде почти наверняка повлияет на мой будущий статус. Кроме того, это отразится и на моей личной жизни.

Но до всего этого мне нужно сделать ещё одно дело. Поэтому я отправился не домой, а в тюрьму. Петухова уже должны были выпустить из карцера.

— Николай, каждый раз ваш приход — это праздник для меня, — радостно заявил Кустов, стоило мне только войти в кабинет.

Он быстро вскочил и начал собираться домой.

— Добрый вечер, — усмехнулся я. — Как пациенты?

— Препараты на сегодня всем раздал, чувствуют себя сносно, — отчитался он. — Но у нас запасов всего на шесть дней осталось.

— Скоро будет новая поставка, — заверил я его. — Фонд уже учреждён, со дня на день начнёт функционировать. Так что без лечения пациенты не останутся.

— Ну и чудно, — ответил Кустов. — Ну всё, мне пора, хорошей стажировки!

Он пулей вылетел в коридор, даже не дожидаясь ответного прощания. И в следующую же секунду в дверь раздался стук. Кто-то под дверью поджидал всё это время?

— Господин лекарь, — неуклюже заглянул в дверь охранник. — Мне сказали, что вы… помогаете.

Ну и формулировка!

— Проходите, — кивнул я. — Что вас беспокоит?

— Ну, это… — он так и остался стоять, только закрыл за собой дверь. Первая деталь — вынужденное положение. — Сидеть мне больно, — подтвердил он мои мысли. — А ещё чешется там… И кровь периодически… оттуда.

Говорить про эту проблему пациентам так же неловко, как и в принципе это переживать. Я не стал больше мучить охранника и активировал диагностическую магию.

Геморрой, как я и думал. Образование геморроидальных узлов в заднем проходе. Очень распространённое заболевание, особенно из-за сидячего образа жизни. Этот охранник наверняка сидит где-нибудь на вахте, поэтому ничего удивительного.

У этого заболевания есть несколько стадий, в зависимости от тяжести. Сейчас у пациента первая стадия, и очень повезло, что заболевание поймали так рано. В более поздних стадиях лечение хирургическое, по аналогии с варикозным расширением вен нижних конечностей. Ведь по сути — это одно и то же.

— У вас геморрой, — объявил я. — Лечить будете консервативно, сейчас распишу как.

— Позор-то какой, — выдохнул охранник. — Господин лекарь, а вы можете… не говорить никому?

— Лекарская тайна будет соблюдена, — заверил я его. — Не переживайте.

Я принялся расписывать рекомендации по образу жизни, специальную диету, настойку из экстракта конского каштана и облепиховые свечи. Полностью это геморрой не вылечит, но будет снимать обострения.

— Вы точно никому не скажете? — на всякий случай решил переспросить охранник.

— Точно, — заверил я. — Не переживайте на этот счёт.

Он взял листок с назначениями, несколько раз поблагодарил и убежал на вахту. Я проверил состояние пациентов, которые лежали в стационаре, пересчитал запас алхимических препаратов и решил, что пора уже вызывать Петухова.

Поэтому я выглянул в коридор и попросил охранника его привести, якобы на профилактический осмотр.

Вот сейчас всё и решится!

Глава 20

Этой встречи я ждал уже очень долго. И всё это время продумывал, как именно построить разговор и как действовать. В итоге план был готов.

Петухова ввели в кабинет сразу двое охранников, один остался у двери, второй — встал рядом с ним. Это был очень высокий и широкий мужчина лет сорока, с полностью бритой головой и шрамом на лице.

Хотя шрамы сейчас почти не встречаются, уверен, он оставил его специально. Думал, что так его лицо будет выглядеть более угрожающим.

— Меня хотел видеть лекарь? — хрипло поинтересовался он. — Ещё один зажравшийся аристократ, который думает, что ему всё можно.

Но настолько сильной неприязни к аристократам я ещё не встречал.

— Мне нужно провести профилактический осмотр, — спокойно сказал я. — И поговорить.

— Надо же, честь какая, — хрипло рассмеялся тот. — Да вы всю жизнь на таких, как мы, как на грязь смотрите. Гордитесь своими деньгами, а сами их на наших же спинах зарабатываете.

— Я никогда не смотрел на простолюдинов подобным образом, — пожал я плечами. — Вам не стоит судить всех аристократов, они бывают разные. Как и простолюдины.

Я видел, насколько этот Петухов озлоблен на весь мир. Жизнь его не сложилась, и он решил, что проще будет винить в этом аристократов. Вот почему он обрушил на них свою ненависть в тюрьме.

— Все вы одинаковые, — хрипло отозвался заключённый. — Всем вам с пелёнок в голову втемяшивают, что вы лучше. Благородная кровь. Ненавижу вас!

Он резко дёрнулся на меня, намереваясь ударить. Охранник, стоящий рядом, в первую секунду даже не успел среагировать, настолько внезапным был этот выпад.

Я ловко увернулся и одним отточенным движением заломил ему руку. Петухов тут же взвыл от боли.

— Вот видите, — спокойно проговорил я, когда заключённого перехватил охранник. — Я решил показать вам своё доверие и позволил сидеть без наручников. Но вы тут же попытались на меня напасть. Если хотите перемен в этом мире, начинать нужно с себя.

На Петухове защёлкнули наручники, и он злобно на меня уставился.

— Господин лекарь, нападение на аристократа — это ещё одна посадка в карцер, — проговорил один из охранников. — Нам его уводить?

— Мы ещё не договорили, — ответил я. — Дайте нам ещё время.

— Решили ещё поиздеваться? — тут же сказал Петухов. — Ну да, когда ещё получится такое удовольствие получить, да? Заключённый, никому не нужный простолюдин.

Я уже перестал его слушать. Времени было мало, надо было сконцентрироваться на самом главном.

Прежде всего — просканировать диагностической магией. Всё-таки я верен своему слову, и если я сказал, что будет профилактический осмотр — я его проведу.

К счастью, никаких острых патологий я не выявил. Даже с желудочно-кишечным трактом проблем не было. Наверное, это связано как раз с его положением в тюрьме. Блатные питаются лучше, чем остальные заключённые.

После этого я активировал психологическую магию. Вокруг Петухова было настолько ярко-красная дымка злости и гнева, что даже жутко становилось. Если бы у него был сейчас в руках автомат, он бы без раздумий расстрелял меня, всех охранников, а затем вышел бы в поиске других аристократов.

Я много думал, как именно мне нужно действовать с его головой. Никакая установка гипнозом здесь не поможет. Мне нужно абсорбировать всю его ненависть и запечатать её. Только так я смогу сохранить жизни не только Артёму, но и многим другим аристократам, пусть и изгнанным из рода.

Но закапсулировать такую мощную установку в голове — это очень сложный процесс. Можно сравнить, например, с любовью к какому-то делу.

Предположим, тот же Олег Иванович, который работает на моём заводе. Он маг земли и безумно обожает растения. И занимается этим всю жизнь. Если ему попробовать закапсулировать эту установку в голове — это почти наверняка не выйдет. Слишком уж она сильная.

А вот если человек впервые попробовал, например, пончик со сгущёнкой. Он ему понравился, но установка ещё слишком слабая. И это легко можно убрать.

Здесь же ненависть к аристократам была во много раз сильнее, чем любовь к растениям у Олега Ивановича. По силе она почти была равна моей любови к лечению людей. Но это — мой единственный вариант.

Не убивать же Петухова!

И я принялся за дело. Психологический коридор, поиск всех этих мыслей и установок, их капсуляция. Процесс похож на стирание воспоминаний, но всё же отличается.

Почти сразу же я стал чувствовать сильное сопротивление. Обычно простолюдины вообще не могут сопротивляться магии, но Петухов — прямо какое-то исключение!

Не обращая внимания на то, как быстро опустошается мой запас магического центра, я усиленно выполнял свою задумку.

И лишь когда понял, что у меня осталось около десяти процентов — дело было сделано. Вся установка, связанная с негативом к аристократам — была надёжно закапсулирована.

Я убрал психологический коридор и без сил опустился на стул. Повезло, что магии хватило. Если бы я потратил ещё хоть немного — вызвал бы перегруз магического центра, и он бы потом восстанавливался несколько дней. Такое уже было после того, как я снял проклятие с семьи Константина Евгеньевича.

С тех пор мои запасы выросли, и сегодня это оказалось очень кстати.

— Я закончил, — объявил я. — Можете его уводить.

В карцер его, разумеется, всё равно определят. Нападение на лекаря — это не шутки. Но это и к лучшему, за время его одиночных посиделок всё должно окончательно встать на свои места в его голове.

Петухов выглядел ну очень растерянным. Это неудивительно, у него там весь взгляд на жизнь изменился.

Охранники тут же его увели, а я устало прикрыл глаза. И сам не заметил, как вырубился на несколько часов. Настолько сильно вымотала меня вся эта процедура.

К счастью, больше пациентов мне не приводили. И я успел более-менее восстановить запасы, правда, всего наполовину. Нужно будет плотно позавтракать, ведь с утра меня ожидает ещё и олимпиада. Уверен, на неё потребуется много сил.

С утра мне позвонил Филипп Михайлович.

— Доброе утро, Николай Владимирович, не разбудил вас? — спросил он.

— Нет, всё в порядке, — успокоил я его. — Что случилось?

— В фонд уже начали поступать деньги, — радостно оповестил управляющий. — Не только с вашего магазина. Другие аристократы стали активно жертвовать, я даже не ожидал такого ажиотажа!

А я ожидал. Как я и думал, аристократам очень нравится идея заниматься благотворительностью. Так они ощущают свою важность.

— Вы являетесь распорядителем фонда, — ответил я. — Так что распределяйте средства, чтобы в тюрьму поступали все необходимые препараты. Список я вам выдавал.

— Всё будет в лучшем виде! — радостно отозвался тот. — Ещё Платон Владиславович тут закончил какую-то научную работу, по договору часть денег, полученных за этот проект, тоже отходит нам! Так что новости сегодня только хорошие.

— Рад слышать, — я отключился, и в кабинет как раз зашёл Кустов.

Я кратко рассказал ему про фонд и поспешил в академию. Где набрал себе тройную порцию завтрака для восстановления магических сил.

— Ты как с голодного края, — усмехнулся Владимир. — Неужели так перед олимпиадой волнуешься?

— Просто есть хочу, — усмехнулся я. — Обед, скорее всего, пропущу.

— Да там такая олимпиада планируется, что лучше заранее подкрепиться, — согласился друг. — Хотя мне Мария ещё бутерброды принесёт.

Представил себе картину, как куча важных лиц наблюдает за олимпиадой, а рядом мой друг точит бутерброд. Стало очень смешно.

— Мария тоже придёт? — удивился я.

— Ой, ты ничего не слышал, — тут же замахал руками Владимир. — Это сюрприз. Давай, кушай, короче, увидимся на олимпиаде.

Не дожидаясь новых вопросов, он тут же куда-то умчался. В его стиле.

Я позавтракал и поспешил в свою комнату. Время осталось как раз для того, чтобы принять душ и переодеться.

Уже в дверях меня настиг новый телефонный звонок, на этот раз от другого моего барона, Шапова.

— Николай Владимирович, доброе утро, — бодро отозвался тот. — Я хотел коротко отчитаться по делам магазина.

— Доброе утро, только быстрее, — сказал я. — Я спешу.

— Елисеев сам решил отдать нам то здание, — выпалил Шапов. — Он заявил, что у него поменялись планы.

На деле же он просто испугался необходимости представлять свой проект перед хозяином здания, я уверен. Ох, а так храбрился при осмотре, что он здание мне не уступит. Даже немного обидно, что в итоге всё разрешилось так просто.

С другой стороны — сейчас совсем не до этого, и так проблем хватает.

— Рад это слышать, — ответил я. — Тогда занимайтесь документами, оформляйте здание, ищите сотрудников. Вы знаете, что делать.

— А управляющего… тоже искать? — осторожно спросил Шапов.

— Умножьте свою зарплату на два и не ищите, — улыбнулся я. — Вы отлично справляетесь со своими обязанностями.

Хотя разногласия в самом начале у нас и были, но мы их успешно преодолели. Барон Шапов очень облегчил мне жизнь своим появлением. В чём-то он даже был похожим на меня, такой же напористый и целеустремлённый.

— Вы не пожалеете, — я хоть и не видел сейчас Шапова, но уверен, он просиял. — Я всем займусь! А вам удачи на олимпиаде!

Даже он уже в курсе! Не пойму, Владимир решил оповестить об этом весь город? Хотя Шапову наверняка просто сказал мой отец.

— Спасибо, — коротко отозвался я и положил трубку.

Что ж, значит, большая часть текущих проблем решена. Остаётся только олимпиада. И я направился в главный корпус академии.

Людей собралось ну очень много. Столько зрителей я видел разве что на дне открытых дверей.

Была организована отдельная вип-ложа, с местами для знати. Там уже восседал князь Меньшиков со своей супругой. Кроме него, я заметил там ещё князя Щербатова, графа Юсупова и ещё несколько лиц. Императора среди них не было, но уверен, он тоже прибудет.

Остальные места были заняты зрителями. Я принялся выискивать свою семью и услышал оклик Владимира. Нашёл его глазами и понял, о каком сюрпризе он мне говорил.

Мой друг притащил почти всех, чтобы меня поддержать. Мне махали руками Дмитрий Рудаков, Фёдор Черкасов, Мария и София Черновы, Анастасия. Неуклюже махнул рукой Максим Елисеев.

Мои родители, сестра, Андрей. Егор и Александр из магазина. Платон Владиславович с лаборатории.

Время ещё было, и я подошёл к ним.

— Ты как всё это организовал? — поинтересовался я у друга.

— Ну, тебе нужна поддержка, — почесал он затылок. — Так что я решил, что людей много не бывает. Связался с твоим отцом, он пригласил народ из магазина. Этот твой с завода сам на меня вышел, там больше никто не смог — работы много, так что он что-то типа представителя. Ну, а друзья и сами решили прийти.

— Мне очень приятно, — улыбнулся я. — Теперь точно надо победить!

— Мы будем болеть за тебя! — заорал друг, словно был на футбольном матче.

Он отошёл, а ко мне подошла смущённая Анастасия.

— Отец предлагал мне сесть в вип-ложе, но я решила здесь, — улыбнулась она. — Со всеми. Николай, я буду болеть за вас.

— С такой поддержкой я легко одержу победу, — ответил я. — тем более, на кон поставлено гораздо больше, чем звание лучшего студента академии.

— О чём вы? — удивилась девушка.

Думаю, скажу ей уже после олимпиады. Решение окончательное и самое что ни есть правильное.

— Узнаете, — подмигнул я ей. — Мне пора.

Я коротко поздоровался с семьёй и отправился на постамент. Там уже дожидались двое других участников, Пенкина Вера и Сабуров Марк.

— Приветствую, — кивнул я им. — Желаю всем удачи, и пусть победит сильнейший.

— Удачи, — коротко отозвался Марк.

— Она вам не помешает, я готовилась всю ночь, — вредно отозвалась Вера.

Такая маленькая и такая противная. Как это ей удаётся?

На сцену вышел ректор нашей академии и взял в руки микрофон.

— Приветствую всех на нашей олимпиаде, — проговорил он. — Сегодня мы определим, кто же из этих трёх талантливых молодых людей является лучшим студентов лекарской академии. Но для начала, прошу всех поприветствовать нашего самого главного гостя, который решил лично посмотреть это событие.

Все обернулись к входным дверям, из которых в следующее мгновение появился император Николай Третий в сопровождении двух гвардейцев. У многих от удивления чуть челюсть на пол не упала.

В том числе и у Веры, которая так уставилась на императора, словно призрака увидела.

Николай Третий невозмутимо прошёл на сцену и взял микрофон.

— Приветствую всех, — начал он. — Эта олимпиада не просто покажет, кто в вашей академии является лучшим студентом. Она ещё и определит окончательного кандидата на должность моего личного лекаря. Я уже давно ищу, кто же займёт это место. Сейчас у меня есть лекарь, но он уже давно просит отпустить его на пенсию.

— Я сейчас в обморок упаду, — жалостливо прошептала Вера. — Лекарь императора!

— Негласное соревнование я провожу давно, — продолжил Николай Третий. — Я выбирал лучшую лекарскую академию по всей Российской Империи. А теперь в этой академии я выберу лучшего лекаря.

Понятно, что лекарь у императора отнюдь не один. Их выбирают из лучших сотрудников клиник. В этот раз решили выбрать кандидата до того, как он устроится в какое-либо заведение.

Это отличная возможность. Пройти весь путь от начала до конца при дворе императора. Там можно будет поучиться у других лучших лекарей. Таким образом, император сам вырастит себе лекаря с таким же потенциалом.

Точно, помню эти безумные соревнования с Московской академией. Они всеми силами пытались тогда нас потопить, даже прислали к нам шпиона — Кирилла Уварова. Вот только ничего у них не вышло.

— Пусть победит сильнейший! — закончил император и чинно прошёл в свою ложу.

— Да-да, именно такой особый приз мы и подготовили лучшему студенту академии, — подтвердил ректор. — Изначально соревнования должны были пройти в конце учебного года, но Его Императорское Величество решил, что лучше сделать это побыстрее. Предупреждая ещё один вопрос, один из наших участников, Марк Сабуров, студент хирургического потока. Но награда у него такая же, если он победит — то станет личным хирургом императора. Этот вопрос был обговорён отдельно.

Хотя должность «личный хирург императора» и звучит донельзя странно. Что он вообще должен делать, оперировать постоянно? Но это не моё дело.

Я всё равно должен победить.

— Олимпиада будет состоять из трёх этапов, — продолжил ректор. — Все задания составлены таким образом, чтобы все студенты были в равных условиях.

В этот момент я заметил, что в конце зала появились новые зрители. Поддержать меня пришли Святослав с Игорем. Скелет был одет в бежевый плащ, а на черепушку натянул шляпу. Издалека и не поймёшь, что это скелет.

Кроме них, я неожиданно обнаружил госпожу Акулову с мужем. Она без умолку что-то шептала супругу на ухо, и он покорно кивал. Моих друзей со стажировки, в том числе Антона. Сегодня сюда и правда пришли все! Не удивлюсь, если где-то в стенах и Август Маркович прячется.

— Первое задание на знание анатомии, — заявил ректор. — Каждому из вас будет предоставлена коробка с искусственными костями и органами. Вам необходимо собрать макет организма человека. На время! Кто справится быстрее — тому бонусные баллы.

Очень логичное и интересное задание. Анатомию человека обязан знать любой лекарь, даже психолог. Это самая базовая основа всего. И то, что так легко забывается.

Нам вынесли коробки, и первое задание началось.

Я анатомию знал очень хорошо. Тем более, в начале этого года её пришлось пересдавать, когда нашему курсу объявили переэкзаменовку. Поэтому подошёл к этому заданию спокойно.

Марк явно тоже не волновался. Спокойно и уверенно он принялся с костей, чтобы составить скелет человека.

А вот Вера запаниковала так, что выронила несколько фрагментов и начала суетливо подбирать их по сцене.

Интересно, если я попрошу подняться сюда Игоря и покажу скелет на его примере — это даст мне новые баллы? Сильно сомневаюсь, но было бы забавно.

Довольно быстро я понял, что задание это ещё и с подвохом. Некоторые детали в коробке были лишними, их положили, чтобы запутать участников. Меня таким не проведёшь.

Мы с Марком закончили задание практически одновременно. Вера задержалась на пять минут, но всё-таки уложилась во времени.

— Первый этап завершён, — объявил ректор. — Свои баллы вы сможете узнать, только когда подведут итоги. А у нас тем временем следующее задание — ситуационная задача. Для зрителей это задание покажется самым скучным, но оно всё-таки очень важно для полной оценки студента.

Живых пациентов решили не звать. Хотя это и понятно, хирурги не обладают диагностической магией. А задачу можно составить под любой тип лекарской магии.

Нам раздали бланки, и время пошло. А задачу подготовили не такую уж и простую. По условиям у пациента была куча разных патологий, и всё это нужно было выследить, чтобы одними препаратами не навредить другим препаратам.

С этой задачей я, наоборот, справился позже всех. Слишком уж увлёкся расписыванием лечения. Мы сдали бланки проверяющей комиссии, среди которой я увидел Сергея Александровича и нескольких других преподавателей.

— Результаты узнаете в конце, — снова произнёс ректор. — А у нас осталось третье задание. И оно довольно необычное.

Я оглядел зал. Думал, что зрители уже заскучали, пока мы решали задачи, однако все выглядели очень заинтересованными. А Владимир с друзьями успели развернуть какой-то самодельный плакат «Вперёд, Николай Аверин». Он в своём репертуаре.

— Вам нужно выступить по очереди с коротким докладом на тему «каким лекарем я себя вижу», — произнёс ректор. — На подготовку у вас пятнадцать минут. Время на выступление — по пять минут на человека. Очередность выберем сами.

Ух ты, вот это необычное задание для завершения олимпиады. К такому действительно невозможно подготовиться. Обычно все ждут от олимпиад каких-то заданий, связанных с лекарским делом. А тут нужен творческий подход.

Пенкина тут же принялась что-то строчить в листок, ни минуты не думая. Вот это она нервная, конечно.

Марк расхаживал из стороны в сторону, периодически тоже что-то записывая. Я же вообще не стал ничего писать. Мне показалось, что такая речь должна идти от души.

Спустя отведённое время мы вышли на сцену, и ректор объявил очерёдность. Первым выступал Марк, за ним Вера, и замыкал я.

Сабурову передали микрофон, и он вышел вперёд.

— Сегодня я поделюсь с вами, каким лекарем я себя вижу, — начал Марк. — Я хочу стать лекарем, который никогда не перестаёт учиться. Считаю это самым главным качеством. Хоть я и учусь на хирургическом факультете, учиться мне постоянно есть чему. Наша академия дает нам фундамент, но мир лекарской помощи постоянно меняется, открываются новые знания, новые методы. Я обязуюсь быть неутомимым учеником, готовым осваивать новые горизонты, чтобы принести наилучшее исцеление своим пациентам. Кроме того, я хочу стать лекарем, который всегда верит в исцеление. Верит в то, что даже в самых трудных ситуациях есть надежда. И эта надежда, подкрепленная знаниями, умениями и добрым сердцем — вот что я хочу нести людям. Спасибо.

— Спасибо, Марк, — ректор тайком утёр слёзы. Расчувствовался. — Следующая — Пенкина Вера.

Девушка неуверенно вышла вперёд и дрожащими руками взяла микрофон.

— Моя цель — стать лекарем, который не боится признавать свои ошибки, — начала она. — Ведь ошибки — это путь к совершенству. Я хочу стать той, которая проводит профилактику заболеваний так же усердно, как и лечение. Ведь заболевание всегда легче предотвратить, чем вылечить.

И моя почти законченная работа о регистрации потоков, предшествующих заболеваниям, точно в этом поможет.

— Я верю, что истинное исцеление начинается тогда, когда мы относимся к пациенту с эмпатией, когда мы готовы услышать не только о боли, но и о страхах, надеждах, о том, что действительно важно для человека, — сказала Вера. — Поэтому хочу стать лекарем, который умеет слушать. Спасибо.

Её речь получилась довольно сумбурной, но всё равно очень трогательной.

— Спасибо, Вера, — кивнул ректор. — Следующий — Николай Аверин.

— Я вижу себя лекарем, который помогает людям, — произнёс я. — И я уже на пути становления таким лекарем. Который старается помочь всем, как бы он ни устал. Который ищет новые пути для лечения. Тот, кто никогда не опускает руки. Но самое главное, я вижу себя лекарем, который всегда помнит, почему он здесь. Не ради славы, не ради статуса, а ради того, чтобы помочь людям. И я обязательно стану таким лекарем, ведь свой путь я уже начал. Спасибо.

Моя речь вышла короче, чем у остальных участников, но зал просто взорвался аплодисментами. Ректор уже достал из кармана платок, чтобы стереть новые выступившие слёзы. Краем глаза я заметил одобрение в глазах высших гостей, сидящих в вип-ложе.

— Спасибо, Николай, — выдавил из себя растрогавшийся ректор. — Теперь дайте мне десять минут, и я объявлю победителя.

Мы спустились со сцены, и ко мне подошла Вера.

— Это было… сильно, — призналась она. — Николай, я вела себя не самым лучшим образом. И я хочу извиниться. Думаю, вы заслуживаете быть лучшим студентом академии, как никто другой.

— Согласен, — коротко кивнул Марк.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Но я всегда за честную конкуренцию. И сейчас мы узнаем, кто же победил в этой олимпиаде.

Нас снова вызвали на сцену, и ректор гордо взял микрофон.

— И победителем сегодняшней олимпиады, лучшим студентом академии и кандидатом на пост личного лекаря императора становится… — он сделал драматическую паузу, — Николай Аверин! Поздравляю!

— Поздравляю! — раздался громкий крик из зала, принадлежащий Владимиру.

Ректор передал мне микрофон, чтобы я сказал пару слов.

— Это честь для меня, — произнёс я. — Олимпиада была не простой, и мои конкуренты действительно заслуживали победы так же, как и я. Эта победа многое для меня значит. Но она не является конечной точкой, скорее — она новый стимул. Стимул для новых достижений. Спасибо всем, кто пришёл меня поддержать, моей семье, друзьям и знакомым.

Зал снова взорвался аплодисментами, и на этом олимпиада подошла к концу. Начался банкет, организованный ректором в честь этого события.

— Я в вас не сомневался, Николай, — подошёл ко мне Николай Третий. — К сожалению, больше я оставаться тут не могу, дела. Но хочу заявить вам, что вы окончательно утверждены в должность моего личного лекаря. Как только закончите обучение, конечно же.

— Вашему лекарю придётся ещё три года ждать, — улыбнулся я.

— Ничего, зато замена будет самая достойная, — заявил император. — Всего доброго, Николай. Не прощаемся.

Он удалился, а ко мне подбежала Анастасия.

— Николай, поздравляю вас! — воскликнула она. — Я в вас не сомневалась. Сейчас отец подойдёт, тоже хочет вас поздравить.

— Я уже тут, — отозвался из-за её спины Феликс Юсупов. — Поздравляю, господин Аверин. Я вас недооценивал. Победа была блистательной.

Он тяжело вздохнул, и я понял, что он согласен на мой следующий шаг. Теперь у него не было выбора.

— Анастасия, вы станете моей женой? — обратился я к девушке.

— Да, — закивала она. — Ещё как стану!

— Вот это ты жук, — раздался за моей спиной голос Владимира. — За каких-то пол дня заполучил место лекаря императора, звание лучшего студента и красавицу в невесты. Может, теперь и я тебе уже не нужен?

— Нет, — усмехнулся я. — Нашей дружбе теперь, наоборот, ничего не угрожает.

Эпилог

Десять лет спустя.

Я стоял в выделенной мне комнате, ожидая, когда меня вызовут в тронный зал. Сегодня Николай Третий должен вручить мне медаль «За верную службу Императорскому Величеству». Высшая награда в Российской Империи.

Моя супруга Анастасия, вместе с нашим сыном Владимиром, должны сидеть в зале. Как и мой друг Владимир, в честь которого я и назвал ребёнка.

Пока я ожидал, когда меня вызовут, в голове проносились воспоминания этих лет.

Академию я закончил с отличием и сразу же отправился на службу к императору. От моего целевого договора в итоге пришлось отказаться, хоть это и было очень сложное для меня решение. Я выплатил им гораздо большую сумму, чем подразумевал разрыв целевого договора.

Мой алхимический магазин «Мастерская зелий Авериных» разросся до целой сети, которая начала охватывать и другие города. Елисеев почти полностью ушёл с рынка, разорившись.

Завод продолжил функционировать, как и прежде. Только пришлось его расширить, а лабораторию перенести в новое здание.

Научную работу о регистрации патологических потоков, предшествующих заболеванию, напечатали вскоре после моей победы на олимпиаде. Это был настоящий прорыв в лекарском деле, и теперь все активно используют эту методику. В итоге количество пациентов довольно сильно сократилось.

Андрей занял место в совете некромантов и всё-таки женился на дочери графа Шувалова. Пришлось ему в этом помочь, и только когда я убедился, что намерения у него серьёзные — организовал этот брак.

Августа Марковича приняли в основной штат преподавателей академии. Пришлось представить его ректору и убедить, что он окажет сильную помощь академии. Теперь призрак преподаёт историю лекарского дела.

Тайный клуб продолжил существовать, я и сам там периодически бываю, обучая новое поколение лекарей.

Анна поступила в лекарскую академию, на первый курс. Родители взяли долгий отпуск для путешествий по Российской Империи.

Артёму всё-таки вернули статус дворянина и перевели его в другую тюрьму. Этому тоже поспособствовал я, решив, что так будет правильнее.

Олег Николаевич предпринял ещё одну попытку организации чёрного рынка, но в этот раз нам удалось прикрыть всех его сотрудников и его самого. Сотрудников отправили в тюрьму для простолюдинов, Олега Николаевича казнили.

Петухов перестал затевать драки в тюрьме, его характер сильно изменился после того нашего разговора. Простолюдинам не предусмотрена смертная казнь, но за все его поступки, пожизненное заключение — самое то.

Благотворительный фонд, созданный мной, продолжает функционировать. Так что лечение в тюрьмах теперь самое качественное. Кустову наконец-то нашли помощника, и теперь они прекрасно справляются со всем вдвоём.

Варвара Александровна в итоге вышла замуж за Сергея Александровича. Оказалось, что эти двое небезразличны друг другу.

Всё встало на свои места.

— Господин Аверин, — заглянул ко мне в комнату один из помощников императора. — Вас уже ждут.

Я кивнул и вышел вслед за ним. В тронном зале сегодня был огромный праздник, праздновалось двадцатилетие правления Николая Третьего. Сам император, постаревший за это время, но в полном здравии благодаря моим стараниям, восседал на троне.

Я поклонился ему, как требовали того манеры, и он почтенно кивнул мне.

— Медаль «За верную службу Императорскому Величеству» вручается…– ведущий сделал паузу, совсем как ректор на той самой олимпиаде десятилетней давности. — Николаю Аверину, Лекарю Его Величества!

От авторов:

Дорогие друзья! Благодарим вас, что были с нами на протяжении этой замечательной истории! Она подошла к концу, но впереди нас с вами ждёт ещё много интересных серий.

И одну мы уже начали. Постарались учесть все прошлые ошибки.

История про попаданца, который устроился интерном в лучшую клинику столицы! Однако кандидатов на эту должность пять, а работу получит только один. Герою нужно доказать на деле, что он «гений медицины», как его называли в прошлой жизни. Мир магии, Российская Империя, интриги в клинике. И поиск эликсира бессмертия…

Познакомиться с новым произведением можно по ссылке ниже. Мы будем вам рады!

https://author.today/reader/476116

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Лекарь Его Величества. Том 5

Content

Лекарь Его Величества. Том 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Nota bene