Александр Агарев

Фрол Козлов. На взлете. Неизвестные страницы биографии государственного и политического деятеля Ф.Р. Козлова, нашего земляка из Касимовского района Рязанской области

К 105-летию Фрола Романовича КОЗЛОВА

Агарев Александр Федорович – доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории России Рязанского государственного университета имени С. А. Есенина, заслуженный работник высшей школы Российской Федерации.

Автор книг «Уроки власти», «Трагическая авантюра», «Суровая правда», «Узел истины», «Преемник Хрущева», «Рязанская история в событиях и лицах» (в соавторстве) и других.

© Агарев А.Ф., 2013

© Соколов Н.В., Соколова О.Н., художественное оформление обложки, 2013

© «Русское слово», 2013

© Издательство «Зёрна», 2025

Предисловие

«Европейцам нужна дурная Россия, варварская, чтобы «цивилизовать» ее по-своему; угрожающая своими размерами, чтобы ее можно было расчленить; завоевательная, чтобы организовать коалицию против нее; реакционная, религиозно разлагающаяся, чтобы вломиться в нее с пропагандой реформаций или католицизма; хозяйственно несостоятельная, чтобы претендовать на ее «неиспользованные» пространства, на ее сырье, или, по крайней мере, на выгодные договоры и концессии».

И. Ильин

Победа советского народа над фашистской Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. явила всему миру его мужество и стойкость, силу духа, решительность и жертвенность. На алтарь Отечества страна положила миллионы человеческих жизней. Священный подвиг советского народа незабываем. Поэтому и праздник Великой Победы – 9 мая «со слезами на глазах».

Мир, спасенный от фашистской чумы, лишь спустя годы узнал, что наши «доблестные союзники» – США и Англия, когда СССР сокрушал на полях сражений дивизии и полки нацистского вермахта, «плели тайный сговор» за его спиной, готовы были объединиться с недобитыми фашистами, чтобы стереть с лица земли социалистическую державу.

Союзнические отношения оборвались после речи У. Черчилля (в марте 1946 г.) в американском городе Фултоне. России, внесшей в разгром фашизма наибольший вклад, пригрозили уничтожением. Атомные бомбы, сброшенные американцами на японские города Хиросиму и Нагасаки, стали предупреждением, дескать, глядите, кто в мире хозяин. Глядели, но сдавать завоеванные позиции не собирались. В неимоверно тяжелых условиях советский народ поднимал из руин промышленные предприятия, научно-исследовательские центры, вынужден был создавать новые виды оружия, средства его доставки – реактивные самолеты, многоступенчатые ракеты, комплексы ПВО.

Мысли об этом не покидали меня, когда я работал над книгой «Преемник Хрущева»[1] о партийно-государственном деятеле Ф.Р. Козлове. В годы войны Фрол Романович Козлов работал в Ижевске, после войны – в Куйбышеве, курируя оборонную промышленность. Книга вышла в свет в 2011 году, а следом, роясь в архивах, я неожиданно «набрел» на неизвестные ранее материалы, касающиеся биографии Ф.Р. Козлова. Что было делать? Отложить их в «долгий ящик», ожидая переиздания книги, или «оформить», «сгруппировать», чтобы издать небольшую монографию. Подумал, прикинул и собрался реализовать второй вариант под символическим названием «Фрол Козлов. На взлете». Архивные документы, ранее неизвестные, высвечивают, на мой взгляд, образ Ф.Р. Козлова, крупного государственного и политического деятеля, еще глубже, и во многом с неожиданной стороны. Они заставляют задуматься о том, с каким напряжением физических и духовных сил, с каким волевым подъемом в послевоенные годы наш народ ставил порушенную экономику «на крыло», чтобы спустя 12 лет (1957 г.) запустить в космос первый в мире искусственный спутник Земли, построить первую в мире атомную электростанцию, находясь за «железным занавесом» создать ядерный щит, сдерживая вероятных агрессоров от безумных помышлений нарушить границы, мирное небо советской державы.

Прежде чем приступить к изложению темы данной работы, сочту целесообразным познакомить читателя с краткой биографией Фрола Романовича Козлова.

Биографическая справка Козлова Фрола Романовича

Фрол Романович родился в 1908 году. По окончании семилетки пятнадцатилетним подростком Фрол устроился чернорабочим на Касимовскую фабрику «Красный текстильщик». Окончив ФЗУ, работал мастером в чесальном цехе. Вступил в комсомол. Общительного, энергичного паренька вскоре избрали секретарем комсомольской организации фабрики. В 1928 году Ф.Р. Козлов поступает учиться на рабфак, затем – в Ленинградский политехнический институт. По окончании вуза он – инженер Ижевского металлургического завода, начальник смены, затем блюминга. Энергичного организатора производства, активного общественника избрали секретарем парткома предприятия. В 1940 году Ф.Р. Козлова коммунисты избирают секретарем Ижевского горкома партии. Фрол Романович проявил большие организаторские способности при переводе промышленности города на оборонные рельсы, в обеспечении фронта различными видами качественного оружия.

Только один из заводов, несмотря на военное лихолетье, дал в 1943 г. фронту дополнительного вооружения на 8 стрелковых дивизий и 80 авиационных полков. Во Всесоюзном социалистическом соревновании прокатный цех металлургического завода удостоился звания «Лучший прокатный цех наркомата», а трест «Ижевскстрой» признали лучшим в системе Наркомстроя СССР. В успехах ижевских тружеников тыла была большая заслуга городской парторганизации и ее секретаря. На организаторские способности, хозяйскую хватку Ф.Р. Козлова обратили внимание в Кремле, и в 1944 году его пригласили на работу в ЦК ВКП(б). В 1944–1947 гг. он ответственный организатор, инспектор Управления кадров ЦК ВКП(б).

После Великой Отечественной войны, победы над гитлеровской Германией настала пора восстанавливать народное хозяйство, модернизировать производство, упорядочить партийно-государственную систему, переводить ее на мирное строительство. В связи с послевоенными задачами Ф.Р. Козлова направили в Куйбышев, где в 1947–1949 гг. он был вторым секретарем Куйбышевского обкома ВКП(б), потом его перевели в Ленинград, где он несколько месяцев был парторгом ЦК партии на Кировском машиностроительном металлургическом заводе Министерства транспортного машиностроения. А с 7 декабря 1949 по 25 января 1950 года он второй секретарь Ленинградского горкома ВКП(б); с 25 января 1950 по июль 1952 г. – первый секретарь Ленинградского городского комитета КПСС. С июля 1952 по апрель 1953 года – второй секретарь Ленинградского обкома КПСС, с 25 ноября 1953 по 24 декабря 1957 г. – первый секретарь Ленинградского обкома КПСС. В 1957 году Верховный Совет РСФСР утверждает Ф.Р. Козлова Председателем Совета Министров Российской Федерации. С 19 декабря 1957 г. по 31 марта 1958 г. он председатель Совета Министров РСФСР, с 27 февраля 1956 по 12 ноября 1958 г. – член бюро ЦК КПСС по РСФСР, с 31 марта 1958 по 4 мая 1960 гг. – первый заместитель председателя Совета Министров СССР, с 4 мая 1960 по 16 ноября 1964 г. – секретарь ЦК КПСС (по одному из источников, он курировал оборонную промышленность). С ноября 1964 г. Ф.Р. Козлов на пенсии. Он был депутатом Верховного Совета СССР 3, 4, 5, 6 созывов, членом Президиума Верховного Совета СССР в 1954–1958 гг. и в 1962–1965 гг. Ему присвоили звание Героя Социалистического Труда (1961 г.). Он был награжден четырьмя орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Отечественной войны 2-й степени, орденом Красной Звезды и многими другими наградами. Урна с его прахом установлена в Кремлевской стене на Красной площади в Москве.

Глава 1

Сверхзадача – построить реактивный бомбардировщик Ту-4

Создав атомную бомбу, США претендовали на ведущую роль, глобальное первенство и влияние в мире. Без сомнения, они этого не скрывали, им хотелось как можно скорее уничтожить победоносный дух советской державы. Об их планах я скажу чуть позже, а пока хочу пояснить, при каких условиях у нас создавали ядерное оружие возмездия, средства его доставки до территории вероятного противника, в частности, тяжелые реактивные бомбардировщики.

В авиастроении, например, форсированными темпами разрабатывали реактивный бомбардировщик Ту-4, причем с учетом опыта фашистской Германии.

Ту-4, выпущенный на Куйбышевском авиазаводе

Не все «технические секреты» гитлеровского рейха вывезли американцы из поверженной Германии. К советским конструкторам тоже попали чертежи и образцы оружия, над которым «бились» немецкие специалисты. И их ноу-хау, как нынче говорят, пригодились и нам в авиастроении, при создании ракетной техники. В нашем авиапроме кроме наших специалистов работали одни – по добровольному согласию, другие, скрепя сердце, потому что им некуда было деваться на родине.

Ф.Р. Козлов – 2-й секретарь Куйбышевского обкома партии, 1947 г.

Но прежде, говоря о немецких специалистах, их роли в «рождении» реактивного самолета Ту-4, расскажу о предыстории их появления на куйбышевской земле, где в ту пору вторым секретарем обкома ВКП(б) был Ф.Р. Козлов, который по партийной линии курировал производство новой авиационной техники. Это важно, потому что тема, касающаяся немцев и членов их семей, долгие десятилетия была под запретом, под грифом «совершенно секретно».

Сведения и документы о научно-техническом опыте фашистской Германии, заимствованном нами в области авиастроения и ракетной техники, тщательно скрывались. На предприятиях, где они работали, техническую документацию, делопроизводство засекретили. Нынче, когда многие секреты сняты, есть возможность, заглянуть в подлинные документы, изучая их, представить сложные и драматические события, ибо они касались многих человеческих судеб. Документы свидетельствуют, что советские отраслевые министерства, Академия наук СССР, военные «спецы» получили от правительства, его первых лиц, задание изучить и использовать немецкие достижения в науке и технике. И мая 1945 года уже было принято такое решение. В тесном сотрудничестве спецслужбы, армейская разведка, конструкторы и ученые выявляли, оценивали, изучали новейшие немецкие технологии в области вооружения. У членов компетентных комиссий сложилось мнение, что при освоении высоких технологий вполне можно и нужно воспользоваться помощью и самих немцев. Соответствующие советские эксперты и комиссии начали тесно сотрудничать с немецкими специалистами. В советской зоне оккупации Германии сформировали совместные предприятия, на которых вопреки союзническому договору возобновили разработку авиационных газотурбинных двигателей.

Уже осенью 1946 г. в ракетно- и самолетостроительных ОКБ задействовали более 15000 немецких специалистов.1 Суть советской «конфигурации» немецкой науки и производства сформулировал нарком, министр вооружения СССР Д.Ф. Устинов: «Наша промышленность не должна начинать с нуля и с пустыми руками, ей следует возродить все, что было создано в Германии. Мы обязаны восстановить немецкую технику, прежде чем начнем создавать свою новую».2

Кроме этого, Москва приняла решение перебазировать из Германии в СССР ОКБ, занимающееся самолето-двигателестроением. Обязали это сделать в течение октября 1946 г. «Переселенцев» принял завод в поселке Красная Глинка, что в Куйбышевской области. Туда перебазировали ОКБ из города Дессау, чтобы наладить разработку и производство реактивных двигателей. Организовали на заводе два конструкторских бюро. В их состав вошли специалисты из Германии: по газовым турбинам типа «Юнкере» (главный конструктор доктор Шайбе), по газовым турбинам типа БМВ (главный конструктор доктор Престель).

В Советский Союз перевезли 1400 немецких специалистов и 3500 членов их семей. Переезд готовили тщательно, без лишнего шума, западные «слухачи» даже не ворохнулись, остались в неведении, что советская сторона заимствует немецкие технологии вооружения. Официально СССР опирался на закон СКС № 25 от 29 апреля 1946 г. Он гласил, что на немецкой земле запрещено проводить исследования и опыты в военных целях. Заместитель Главноначальствующего Советской военной администрацией в Германии (СВАГ) по делам гражданской администрации генерал-полковник И.А. Серов предупреждал, что из-за этого могут возникнуть неприятности.

Их первые вспышки проявились спустя год. Думается, что скорее всего их причиной стала известная речь У. Черчилля в Фултоне.

Поэтому Совет Министров СССР принял принципиальное решение: перевезти немецких специалистов, представляющих интерес для советской стороны. В рамках секретной акции вывезли почти 2000 человек, около 5000 членов их семей/

Оглядываясь на минувшие годы, хочу отметить и еще один момент. В основе решения об «эвакуации» всех работ по военной тематике, в том числе по реактивной технике, имелись и политические мотивы. На встрече Сталина, Рузвельта и Черчилля в Крыму в феврале 1945 г. было принято обязательство «…изъять или уничтожить всё германское военное оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю германскую промышленность, которая могла бы быть использована для военного производства». Воссоздание в советской зоне Германии авиационных заводов и КБ, безусловно, являлось нарушением этого договора. Но это было сделано для обеспечения безопасности нашей страны, ведь союзники-то вынашивали планы ее уничтожения. Авиационные центры в оккупационной зоне, конечно, противоречили соглашению о взаимном контроле над научными исследованиями на территории Германии. Вот что И.А. Серов докладывал И.В. Сталину:

«29 апреля на заседании Союзного Контрольного Совета в Берлине по предложению Главнокомандующего американскими войсками в Германии генерала Макнерни был принят и подписан четырьмя Главнокомандующими: английским фельдмаршалом Монтгомери, американским генералом Макнерни, генералом армии Соколовским и французским генералом Кельцем закон № 25 «О контроле над научными исследованиями», согласно которому все военные исследовательские организации должны быть распущены, а постройки военного характера должны быть уничтожены или вывезены.

В приложении «а» к этому закону перечислены «запрещенные прикладные научно-исследовательские работы», в числе которых в параграфе 3 перечислены: «ракетные двигатели, пульсирующие двигатели и газовые турбины». В связи с проводимыми в Германии мероприятиями согласно постановлению Совета Министров этот закон может вызвать для нас дополнительные трудности…»

Несмотря на все меры конспирации, о существовании авиационных ОКБ было известно на Западе. По сообщению того же Серова, в июне 1946 г. заместитель Главнокомандующего американскими войсками в Германии генерал Клей в беседе с маршалом Соколовским «поднял вопрос о том, что необходимо принять решение в Контрольном Совете о посылке специальной комиссии во все зоны оккупации Германии для контроля над военным производством».

Документы свидетельствуют, что вывозили оборудование из Германии планомерно, чтобы обеспечить немецких рабочих всем необходимым.4

Сложной оказалась и жилищная проблема. Но и ее решили. Построили для них финские домики.

Финские домики в квартале № 7

(ныне ул. Парижской Коммуны)

Немецким специалистам установили достаточно высокие оклады. Для их детей организовали школу, в которой обучалось около 300 человек – с первого по восьмой классы. Директор школы и заведующий учебной частью были куйбышевцы, 16 учителей – немецкие специалисты и их жены.

В повседневной и производственной жизни они умело и рационально организовывали свой труд, проявляли исключительную самодисциплину, бережно относились к казенному имуществу, имели высокую культуру.

Здание средней школы № 27

Педагогический коллектив немецкой школы № 88. Директор школы Найговзен. Начало 1950-х гг.

Автор неизв. немецкий специалист

Урок учителя физики инженера Йозефа Моля в 8 классе немецкой школы № 88. Начало 1950-х гг.

Автор неизв. немецкий специалист

В целом взаимоотношения между советскими и немецкими специалистами были уважительными и дружественными, сотрудничество – конструктивным.

Но, как свидетельствуют архивные документы, были среди них и такие немецкие специалисты, кто с неохотой трудился на «чужую державу», не проявлял инициативы в научных открытиях и оригинальных технических решениях. Они, не скрывая, выказывали негативное отношение к «советским порядкам». Взаимоотношения советских и немецких специалистов, рабочих порой складывались непросто. Сказывался национальный менталитет, но, главным образом, мешала и сложившаяся в годы войны враждебность друг к другу.

Советские и немецкие специалисты. Начало 1950-х гг.

Привезенные из Германии специалисты, да и члены их семей на протяжении более чем десятилетия были под воздействием человеконенавистнической нацистско-германской пропаганды. Некоторые входили в члены НСДАП. Материальное и социальное положение многих при гитлеровском режиме было стабильным и обеспеченным. Иные специалисты превозносили порядки идеального, по их убеждениям, фашистского вермахта.

Куйбышевцы-заводчане воспринимали таких немцев, как «живое воплощение» врагов, вероломно напавших на СССР, стремившихся поработить советский народ. Из памяти не исчезали жестокость и насилие гитлеровцев к мирному населению на оккупированных территориях.

Многие куйбышевцы-заводчане либо сами, либо члены их семей воевали, лицом к лицу сталкивались с врагом, видели его зверства. Отсюда и понятна настороженность во взаимоотношениях, отмечаемая в архивных документах. Иначе, видимо, не могло и быть.

Еще до приезда немецких специалистов на общезаводском закрытом собрании завода № 2 секретарь партийного комитета Г. Пузин говорил: «В будущем в работе коллектива нашего завода будут некоторые особенности, т. к. мы будем работать совместно с немецкими специалистами – бывшими врагами. Мы должны работу поставить так, чтобы в кратчайший срок перенять у них технику…»

Директор завода Н. Олехнович продолжил: «Обращаю внимание коммунистов на поднятие революционной бдительности. Прибывающий спец-контингент на 50 % состоит из бывших членов фашистской партии. В финских домиках будут жить инженеры русские и немецкие. Разницы в снабжении между иностранными и русскими работниками завода не будет»5.

Николай Михайлович Олехнович – директор Государственного завода № 2 Министерства авиационной промышленности СССР. 1940-е гг. Автор неизв.

Отношения наших специалистов и немецких ограничивались, как правило, контактами лишь на производстве. Например, немец Курт Пфлюгель писал в дневнике «Путь на Волгу», опубликованном в книге «Немецкие авиационные специалисты в г. Куйбышеве в первые послевоенные годы (1946–1953): «Нас считали ядовитыми, заразными. Работа велась в коллегиальной форме путем обсуждения конкретных вопросов. Многие наши рабочие и инженеры теряли хладнокровие и резко высказывались. Русские не оставались в долгу. Все это не способствовало налаживанию отношений. Частное общение с немцами в квартирах было запрещено. На работе мы были хорошими знакомыми, но на улице нас не замечали, проходили мимо без единого слова приветствия, без кивка, холодные как лед… Мы, немцы, чувствовали себя инородными телами, и обращались с нами соответственно».

Сходное настроение отмечали и В.Н. Орлов, и М.Н. Орлова, авторы книги «Генеральный конструктор Н.Д. Кузнецов и его ОКБ»: «…в нерабочее время у нас не было общения с немцами, соответствующие органы этого не рекомендовали, а мы еще помнили 30-е годы и не входили в контакт с немцами. В первое время немцы предлагали такое общение, но потом поняли и уже не стремились к общению».6

Иногда проявлялась открытая взаимная враждебность. Передо мной приказы директора завода от 8 февраля 1947 г. Читаю, что слесарь Хенце Эгон пытался в обеденный перерыв выйти с завода ранее положенного времени. При задержании на проходной вахтером Хоревой он толкнул ее в грудь, пытался ударить кулаком, но охранница Мордвинова ему помешала. Рассматривая действия Хенце как хулиганские, директор завода приказал арестовать его на трое суток, удержать из зарплаты за дни ареста. А вот другой документ: бригадир цеха Арндт Герман ударил кулаком по лицу ученика слесаря Данилова А.Д. за самовольно взятый молоток, несмотря на то, что тот перед ним извинился.

Нередко конфликты возникали на межнациональной почве, особенно в местных продовольственных магазинах. Иной раз проявлялась и «криминальная окраска». К слову, немецкий токарь Морец пытался продать на рынке свою лимитную карточку. Привлек к соучастию токаря Карпухина В.П. Их задержала милиция. Последовали меры наказания: за попытку продажи лимитной карточки Морецу и за пособничество Карпухину объявили выговоры. Кроме того, Мореца лишили лимитной карточки на «7 второй квартал.7

Но, как бы там ни было, все же постепенно взаимоотношения обретали более-менее ровный характер.

В ту пору забота о налаживании спокойной атмосферы на заводах, где работали немецкие специалисты, у второго секретаря Куйбышевского обкома партии Ф.Р. Козлова была на первом месте. Она была поручена партией, и обсуждению не подлежала. Четко и ясно звучало: «использовать опыт немцев».

Приходилось разбираться в сложностях взаимоотношений немецких и русских специалистов. Почему они возникают? Ответ скоро последовал. Дело заключалось в том, что немецкие специалисты руководили производством при весьма сложной подчиненности. Языковой барьер мешал действенному контролю на производстве. Русских специалистов по выпуску именно реактивных двигателей не было. Это затрудняло решение производственных задач. Большинство работников ОКБ – немцы. Например, в опытно-конструкторском бюро из 127 человек их было 100 человек, а наших – 27. Вполне понятно, это беспокоило руководство области, тем более, что в 1947 году ОКБ не выполняли намеченных заданий. Мало было наших инженеров и техников, к тому же они не имели опыта в реактивном двигателестроении. Это обстоятельство затрудняло выполнение поставленных задач, ускоренное перенятие опыта у немцев по проектированию реактивных двигателей. Отсутствовал и компетентный контроль за качеством и сроками выполнения утвержденной производственной тематики.8

У меня, автора этих строк, имелась уникальная возможность заглянуть в протокол собрания партийно-хозяйственного актива опытного завода когда обсуждали итоги работы и ставили задачи на 1948 год. Вне всякого сомнения, что его Ф.Р. Козлов читал, ведь он отвечал лично за «оборонный участок работы». Приведу слова заместителя главного конструктора ОКБ Семенова Е.М.:

«Состав конструкторского бюро, имея в виду немецких специалистов, неоднороден и это вносит основные трудности в работу. Немцы не проникнуты высокими идеями и целями, для них важны деньги…Мы должны заставить немцев делать все, что нам нужно. Для некоторых из них следует пересмотреть зарплату. Для этого необходимо пригласить на наш завод компетентную комиссию, которая смогла бы установить квалификацию каждого, включая также и руководящих работников».

Главный технолог завода советский специалист Матеранский, говоря о причинах невыполнения производственного задания, отметил, что «их надо искать в людях». Это самое главное. И привел пример. В ОКБ – главный конструктор – немец, заместитель – русский. Влияния русских специалистов в ОКБ никакого нет. Отсюда и последствия. Некоторые русские руководители не решаются возражать немецким специалистам, которые считают, что они привезли самую лучшую технику и не нуждаются в том, чтобы им делали замечания в каких-то вопросах технологии. Высказался главный технолог и насчет того, что иные «немцы занимаются вымогательством у нормировщиков. Два часа работают, а требуют платить за 12–13 часов». (После на заводе ввели группы нормирования). Начальник ОТК Пермяков в свою очередь говорил, что тематический план не выполнен из-за низкой квалификации русских рабочих. Загляните в чертежное хозяйство, – отметил он, – там чертежи полунемецкие и полурусские. Бывает, что на одну и ту же деталь 3–4 чертежа.

Бюро переводов отсутствует, поэтому много времени уходит на переводы».

Начальник производства Кузнецов М.Е. особое внимание в выступлении уделил тому, чтобы четче организовать работу в ОКБ, эффективней использовать квалификацию немецких специалистов. Мы должны заставить их работать в полную силу, говорил он, «выжать» из них все полезное, а нынче положение такое, что начальники цехов к ним приспосабливаются.

Следует привести и слова секретаря парткома Савенкова о том, что, работая «в специфических условиях» с немецкими специалистами, которые в большинстве занимают командные посты, надо «быстрее познавать, что не знаем, но после того, как овладеешь тем, что не мог делать, своим стахановским трудом надо показать им, как надо работать. Руководить немецкими специалистами, когда мало знаешь, надо руководить умеючи. Авторитетом будешь пользоваться тогда, когда будешь знать не меньше немецкого специалиста».9

Все сказанное не осталось пустым звуком.

ЦК ВКП(б) постановлением (14 июля 1947 г.) обязал Министерство авиационной промышленности организовать изучение русского языка немецкими специалистами, работающими на предприятиях МАП. Предложил обкомам ВКП(б) развернуть политико-воспитательную работу среди немецких специалистов и разъяснять им вопросы внутренней и внешней политики, положение в послевоенной Германии, достижения советской науки, культуры и искусства. Для этого рекомендовалось подобрать высококвалифицированных лекторов и докладчиков, владеющих немецким языком.10 Ведущих инженеров, техников и мастеров обязывали овладевать немецким языком.11

Не могу пройти мимо факта, связанного с началом изучения русского языка. В одном ОКБ вывесили на немецком языке объявление, провокационное, по мнению администрации завода. В нем было написано: «Сдавшие русский язык на оценку «хорошо» – поедут в Сибирь, на оценку «удовлетворительно» – останутся на «Глинке» и на оценку плохо – будут отправлены обратно в Германию».

И еще факт. Он отражает подписку на государственный заем в 1948 году. По мнению директора завода Н. Олехновича, при этом наблюдалось «организационное сопротивление реакционной части руководителей из немецких специалистов к важной политической кампании».

По прошествии десятков лет, снятии политических штампов, думается, полезно прочитать уникальный документ, свидетельствующий о послевоенном лихолетье. Он глубоко проясняет обстановку.

Информация парторга на опытном заводе о ходе подписки на Государственный заем восстановления и развития народного хозяйства

«7 июня 1948 г.

Секретно

По предложению секретаря Куйбышевского обкома ВКП(б) тов. А.М. Пузанова о проведении подписки на заем среди немецких специалистов партийный комитет опытного завода поручил директору завода тов. Олехновичу, как члену парткома, провести расширенное совещание с руководящим составом завода.

Совещание было проведено (04.05.1948 г.), на нем присутствовали все главные конструкторы, руководители отделов и групп ОКБ, начальники и заместители начальников цехов.

Из русских руководителей присутствовали: директор завода, главный инженер, председатель завкома профсоюза, начальник ОКБ-3, заместитель главного конструктора ОКБ-2, помощник директора, помощник директора по спецвопросам и русский переводчик.

Перевод сообщения о займе делал немецкий специалист Поль Георг.

После подробного сообщения тов. Олехновича о выпуске займа, его назначении и условиях выпускаемого займа со стороны присутствовавших было задано много вопросов.

Основным был вопрос о сроке пребывания в СССР. Спрашивали так:

1. Если заем выпускается на срок в 20 лет, то не означает ли это, что, подписавшись на заем, мы даем обязательство прожить в СССР этот срок?

2. Что будет с теми, кто не подпишется? (Лайперт).

3. Не пропадут ли деньги, выплаченные по займу, в случае возвращения их в Германию?

Было также много вопросов и жалоб на плохое снабжение, беспорядки в магазинах. По окончании совещания тов. Олехнович оставил главных конструкторов доктора Шайбе, дипломированного инженера Престеля, доктора Аертеса, дипломированного инженера Мюллера, переводчика Поля и спросил их, на какую же сумму каждый из них подпишется.

На вопрос директора они воздержались дать конкретный ответ и попросили разрешения ответить позже, предварительно посоветовавшись с женами.

03.05.1948 г. после передачи по радио сообщения о выпуске займа по всем цехам и отделам были проведены митинги, на которых присутствовали советские и немецкие специалисты. После сообщений уполномоченных и перевода сообщений на немецкий язык выступали немецкие руководители.

Некоторые из них, например, доктор Шайбе, инженер Престель призывали подписаться из чувства лояльности, другие, например, заместитель начальника цеха Ляме и заместитель главного технолога Прюсс, начальник цеха Штойк призывали подписаться из чувства солидарности.

Выступивший на митинге в ОКБ-3 доктор Пфайфер, призывая всех немецких специалистов последовать примеру русских, заявил: «Мы живем в Советском Союзе неплохо, условия нам созданы достаточно хорошие. Условия для работы тоже есть, и наш долг подписаться на заем той страны, в которой мы живем».

В ходе подписки конструктор технологического отдела Вайденхаммер заявил: «Ко мне, как к немецкому специалисту советское государство отнеслось исключительно хорошо, дало хорошую работу и домик с приусадебным участком. В ответ на все это я подписываюсь с желанием на 1500 руб. при окладе 2100 руб.».

Немецкие руководители инструментального цеха заместитель начальника цеха Иоганнес и старший мастер Панек на митинг не явились.

В ходе подписки отдельными работниками выдвигались следующие мотивы для отказа от подписки или в оправдание подписки на малую сумму:

1. Отсутствие договора о сроке пребывания их в СССР (с находящимися специалистами в США и Франции, по их словам, такие договоры уже заключены);

2. Нет отпусков в Германию, как обещали;

3. Боязнь преследования за помощь СССР подпиской на заем после возвращения их в Германию (как, по их словам, это делается сейчас против тех, кто подписывался на заем при Гитлере), а так же боязнь наказания со стороны американцев и англичан, когда они в будущей войне победят СССР (высказывание старшего мастера Бана, и некоторых других работников);

4. Обижены тем, что русское население в очередях называет их свиньями, фашистскими мордами, некоторые из них рассматривают демонстрацию антифашистских фильмов как натравливание русского населения на немцев;

5. «Принципиально у нас не укладывается в голове, почему мы добровольно должны помогать СССР» (доктор Шайбе и переводчик Поль);

6. «Привезли нас в СССР под автоматом, чувствую себя здесь пленным и помогать СССР не буду». (Куниш – механик отдела);

7. На призывы последовать примеру подписавшихся заявляли: «Я – индивидуалист и подписка моих товарищей не имеет для меня значения»;

8. «Нас обманули русские офицеры, когда вывозили в СССР, сказав, что в СССР у вас будут условия лучшие, чем в Германии» (Поль);

9. По своим политическим убеждениям не могу подписаться (Шульце – начальник группы ОКБ-1);

10. Низкая зарплата, которой не хватает, чтобы сносно жить и оказывать помощь родным, живущим в Германии (Эндерлен (ОКБ-1), Дайнхард и др.). Инженер Глюк заявил при этом, что он не привык, как русские, венгры, румыны, болгары и некоторые немцы есть сухой хлеб. Я избалован и не могу урезывать свой рацион. Я мало получаю, мне не хватает». Зарплата Глюка – 3000 руб. (семья 3 человека);

И. Молодежь (Ааас и Кремцов – монтажный цех) высказала следующее: «Мы, молодые люди, а нам не дают свободы гулять с русскими девушками. Или скажите, когда мы отсюда уедем, или дайте возможность свободно гулять с русскими»;

12. Инженер Готман (механический цех) подписался на 25 % оклада, заявив при этом: «Если бы это было для Германии, то я бы подписался на большую сумму»;

13. Слесарь Фестер (механический цех) от подписки категорически отказался, заявив: «Я социалист с 1929 г., но никогда не подписывался ни на какой заем в Германии и здесь не буду»;

14. В механическом цехе был случай грубого, дерзкого и злобного отказа от подписки по политическим мотивам со стороны заведующего складом Барона, который заявил: «Принципиально не хочу помогать Советскому Союзу», скорчив при этом надменную и злобную гримасу. В оформлении подписки начальником цеха ему было отказано. Хотя, спустя один день, с его стороны была попытка подписаться.

В этом цехе из 61 работающего немца подписалось 51 человек. Другие не подписались по причине материальных затруднений (болезнь, тяжелое материальное положение родных, живущих в Германии);

15. Фридрих Вильгельм, конструктор технологического отдела, заявил: «Я – капиталист и подписываться на советский заем не желаю, т. к. это несовместимо с моими убеждениями, и восстановление хозяйства Советской России меня не интересует». При вторичной беседе на следующий день подписался на 1000 руб. при зарплате в 2000 руб.;

16. Инженер Векверт, руководитель группы ОКБ-2, заявил следующее: «Я немец в советской стране, я несвободен, поэтому дружеских чувств к

советскому государству у меня быть не может. Лояльность к советскому государству я показываю своей добросовестной работой. В политических и других мероприятиях советского государства участвовать мне не позволяет моя совесть, и я не хочу этого делать. Поэтому не заставляйте меня лицемерить перед вами, настаивая на моей подписке на заем». Высказали солидарность с Веквертом работники ОКБ-2 Майер Г., Фуге, Вестермайер.

В ходе подписки была высказана жалоба на отсутствие профсоюзной организации среди немецких специалистов;

17. Слесарь инструментального цеха Куль заявил: «Я болен и не знаю, что будет с моей женой и ребенком, если я умру. Я только знаю, что ей помогать не будут, поэтому и я не буду помогать».

18. При проведении подписки в отделе главного металлурга отдельными работниками были высказаны следующие замечания:

а) Доктор Анспах Г.: «Коммунизм и фашизм в принципе одно и то же. Идейных сторонников подписки среди нас не найдете. Лично я не хочу быть в противоположном вам лагере, вполне доказываю свою лояльность 50%й подпиской на заем»;

б) доктор Лоренц М.: «Доказывая свою лояльность, я подписываюсь на 50 % зарплаты. Подписываться на большую сумму сейчас не буду, т. к. не хочу быть примером для своих соотечественников в сторону ухудшения их материального обеспечения». Доктор Лоренц М. подписался на 100 % оклада зарплаты после подписки остальными;

в) доктор Шнец X.: «Я в Германии никогда не принимал участия в займах, лотереях и прочих, считаю это выражением политики. Я человек техники и не хочу заниматься политикой, эти два понятия несовместимы». Шнец подписался на 37,5 %, выражая этим, по его словам, лояльность;

г) инженер Кюне Г: «Основа каждого государства – здоровая семья, не хочу ухудшать положение моей семьи, т. к. по возвращении в Германию мне придется отвечать за мою добровольную подписку на заем. Кроме того, мое имущество сильно пострадало от войны». Подписался на 25 %;

д) Инженер Гетц Г: «Я немец и не хочу нести ответственность перед будущим правительством Германии за добровольную помощь СССР». От подписки категорически отказался;

е) Инженер Пель В.: «Я здесь пленный, сижу за невидимой колючей проволокой и считаю, что по Потсдамскому соглашению я не имею права идти против своей страны, я здесь живу без всякой помощи, у меня больная мать, которой не оказывается необходимая медицинская помощь. На заем принципиально подписываться не буду»;

ж) Лаборант Брауне Г: «Меня насильно привезли из Германии, сорвали сдачу экзамена на аттестат зрелости и поступление в университет. На заем подписыватъся не буду, т. к. я немец, здесь я в плену, лишен всего и могу заниматься только математикой и спортом». От подписки отказался;

з) Начальник фотолаборатории Зайферт Г.: «Я был солдатом, воевал на Кубани, за это понес ответственность как за свое обдуманное и сознательное действие. Больше не хочу нести ответственность за свои поступки, а поэтому ничего добровольно здесь делать не буду. На заем не подпишусь даже под дулом револьвера, т. к. я немец. Меня насильно сюда привезли, и не может быть лояльных отношений»;

и) Лаборантка Готман М.: «Мои подруги учатся в Германии, а я этой возможности не имею, т. к. меня насильно привезли сюда. Подписываюсь на 25 %, а больше считаю принципиально неправильным».

Некоторые специалисты, например, доктор Шайбе, переводчик Поль, инженеры Клаус и Тойер, подписавшись на часть своей зарплаты, сделали на подписных листах приписки следующего содержания: «Это (т. е. подписка на заем) не означает, что я согласен с моим насильственным приездом в СССР». Комиссией содействия государственному кредиту и сберегательному делу в подписке на заем Шайбе, Полю, Клаусу и Тойеру отказано на основании того, что подписка на заем в Советском Союзе проводится добровольно, без принуждения.

Об отказе в подписке на заем указанным специалистам было объявлено директором завода в присутствии русского и немецкого руководства завода. После объявления об отказе в подписке Шайбе и другим доктор Лертес в беседе с главным конструктором ОКБ-2 Престелем в присутствии заместителя главного конструктора тов. Квасова, объясняя отсутствие коллективности среди немцев, сказал: «В Америке, где живет много немцев, дом немца, в отличие от дома американца, всегда огорожен глухим забором (как пример индивидуализма). В Германии есть поговорка: «Легче блох удержать в открытой корзине, чем добиться единства действий у немецкого народа».

На следующий день после отказа в подписке Поль подал заявление тов. Олехновичу, в котором сообщил, что он отказывается быть посредником, т. е. отказывается от обязанностей, которых на него никто не возлагал.

Парторг ЦК ВКП(б)

на опытном заводе № 2 Н. Савенков^12».

Из представленной информации следует, что некоторые руководители отделов категорически отказывались от подписки на заем, а за ними – и их подчиненные. Кроме этого, среди немецкого «спецконтингента» неожиданно распространили слух о скором возвращении их обратно в Германию. Будто бы специалистов отправят из Куйбышева в ночь с 15 на 16 сентября 1948 г. Немцы упаковывали чемоданы, свертывали вещи для погрузки, всю ночь не спали. Наутро же все были разочарованы, что не поедут на родину, надо как обычно выходить на работу. Были среди немецких специалистов и такие, кто отказывался брать социалистические обязательства, участвовать в соревновании. Делали они это, как отмечали руководители завода, вполне преднамеренно, чтобы подорвать производительность труда, ставить палки в выполнение тематического производственного плана.13

Надо, на мой взгляд, учитывать при этом и такой факт, как соотношение русских и немецких инженерно-технических кадров в конструкторских бюро. Оно характеризовалось следующими цифрами: если за 100 % принять наличие куйбышевских специалистов, то немецких имелось: в ОКБ-1 – 463 %, ОКБ-3 – 153 %, технологическом отделе – 130 %. И, главное, тематический производственный план составляли на основе предложений немецких специалистов.

Логично и вполне закономерно, что в Куйбышевский обком партии, лично к Ф.Р. Козлову регулярно поступала информация о настроениях «спецконтингента».

Глава 2

«Сделать или умереть» – девиз Фрола Козлова, секретаря Куйбышевского обкома КПСС

Я судьбе благодарен. Собирая архивные материалы, открывающие непознанные факты и события в жизни Ф.Р. Козлова на ответственных участках партийно-государственного руководства, оборонных предприятиях, я познакомился с людьми, которые хранят память о нем, хотя многие лично и не были с ним знакомы. Слушая их волнующие воспоминания, у меня возрастала уверенность, что я на верном пути, ведь новые факты вырисовывали биографию нашего знаменитого земляка подробнее, глубже и ярче.

Без сомнения, этому способствовали и архивные документы, с которыми я познакомился. Сожалею, что не все они рассекречены, находясь за семью печатями от дотошных историков. Потому в биографии Ф.Р. Козлова еще остаются «темные» и «белые» пятна.

Но я счастлив. Я дышал воздухом городов, где он работал, где он ходил и ездил по улицам. Я имею в виду города Ижевск и Самару. Ездил я туда, чтобы воочию убедиться, какой напряженной и сверхответственной была работа в тяжелейшие годы Великой Отечественной войны, когда фронт и тыл ковали Великую Победу над гитлеровским фашизмом. Ф.Р. Козлов, а ему в ту пору стукнуло всего-то тридцать лет с «хвостиком», нес на своих плечах партийно-государственную ответственность, которую без ложного пафоса можно называть ответственностью за судьбу Родины. Она в годы войны зависела от каждого честного человека, от суровой дисциплины. Крутые меры руководства, естественно, напрямую зависят от личных качеств и убеждений человека, от его совести, духовного склада, отношения к народным чаяниям и надеждам.

Вот туда я и заглянул, изучая архивные материалы, опираясь на воспоминания людей минувшего века, когда кадровая волна вынесла Ф.Р. Козлова на XXX пленум Куйбышевского обкома партии. Но прежде все же хочу остановиться на воспоминаниях Героя Социалистического Труда Ионова Виктора Петровича и его отца – Петра Андреевича.

Виктор Петрович Ионов родился в 1934 году в г. Ижевске. Закончил институт, работал на заводе. Дети его – сын Андрей Викторович – стал инженером, дочь – Ирина Викторовна освоила профессию инженера-строителя. Они получили высшее образование в советской стране, трудились на ее благо, как и отец, который в 1960 году встречался с Ф.Р. Козловым в его рабочем кабинете в Кремле. Поводом для встречи послужила необходимость приобретения для завода «Ижмаш» современных металлообрабатывающих станков. Администрация завода, чтобы ускорить дело, обратилась к Ф.Р. Козлову, с уверенностью, что только он поможет их приобрести. Ведь Козлов был «своим», он в довоенное время работал на «Ижмаше» инженером, начальником смены, начальником блюминга, секретарем парткома завода.

В.П. Ионов в то время был начальником цеха на заводе «Ижмаш». Его и командировали в Москву «выбивать» новейшие технические средства, чтобы обновить производство.

В 9 часов утра, как он рассказывал, в кремлевской приемной его встретил секретарь и проводил в кабинет Ф.Р. Козлова. Виктор Петрович обстоятельно объяснил хозяину кабинета, какое оборудование нужно заводу. Шлифовальные станки тогда были на вес золота. Ф.Р. Козлов внимательно его выслушал, потом загадочно как-то на него поглядел и спрашивает: «Петр Ионов тебе не родственник ли?» – «Это мой отец», – ответил Виктор Петрович. Прямо тут же Ф.Р. Козлов написал распоряжение о поставке шлифовальных станков заводу «Ижмаш».

Виктор Петрович вышел из его кабинета – дрожь в коленках, но домой, на завод летел как на крыльях.

В.П. Ионов – Герой Социалистического Труда

Есть в его воспоминаниях и другой факт: Ф.Р. Козлов не любил тех, кто хитрит. Однажды на совещании оружейников в г. Туле одному из высокопоставленных руководителей за обман он объявил выговор. Особенно презирал интриги… Он, технически грамотный человек, не интересовался, кто и как женился, где крестился, поэтому однажды, когда на одном из заводов кто-то из членов проверочной комиссии высказал недовольство, что в цехе нет «биде», Ф.Р. Козлов не дал в обиду начальника цеха, отметив, что у него в цехе – чистота, есть душ. Будет и все остальное, что нужно». Его прямолинейные и резкие суждения, видимо, не каждому из его коллег-партийцев приходились по душе.

Он чуял дыхание оборонного производства, видя как напряженно работают люди. Не отказывал им в какой-либо просьбе, выполнял данные обещания. Будучи секретарем горкома партии, постоянно посещал производственные коллективы. Ничто не проходило мимо его внимательного взгляда.

Виктор Петрович Ионов высказал о нем свое мнение: «По-русски широкий человек, грамотный, совестливый, культурный, вежливый. Запомнил его девиз: «Надо сделать или умереть».

А вот что я узнал из воспоминаний Петра Андреевича – отца Виктора Петровича, 1908 года рождения, который работал на Ижевском заводе сталеваром, когда начальником цеха там был Ф.Р. Козлов. Про Козлова говорили: «Это лучший инженер. Металлургическое дело знает досконально, решает сложные производственные задачи. Жестко руководит. Если кто попадется пьяный – выгонит с треском. Ответственный человек и строгий к разгильдяям, нарушителям трудовой и производственной дисциплины».

Встреча проф. Агарева А.Ф. (справа) с Героем Социалистического Труда Ионовым В.П. (слева) и ветеранами завода Ижмаш в музее

Многие ветераны единодушно отмечали, что когда Ф.Р. Козлов в годы войны был секретарем горкома партии, «все вопросы решались». Трапицина Надежда Владимировна, бывший директор музея Ижевского металлургического завода, при разговоре со мной, правда, добавила скорбную «новость», дескать, один приезжий профессор из Москвы (его сын учился с сыном Ф.Р. Козлова) говорил, что Козлов умер не от тяжёлой болезни, а застрелился. Подтверждения тому я нигде не обнаружил, но слухи и предположения не всегда врут, что-то спустя годы подтверждается, хотя сейчас не об этом. Архивные материалы возвращают меня к годам, когда Ф.Р. Козлов был на посту второго секретаря Куйбышевского обкома партии.

25~27 марта 1947 года XXX пленум областной партийной организации обсудил мероприятия по выполнению Постановления ЦК ВКП(б) «О мерах подъема сельского хозяйства в послевоенный период». Коммунисты признали, что партийные, советские и сельскохозяйственные органы неудовлетворительно занимаются производством зерна. Рассмотрели организационные вопросы; утвердили вторым секретарем обкома ВКП(б) т. Козлова Ф.Р, ввели его в состав членов пленума и бюро обкома партии.14

Его перевод из Москвы, ранее работавшего инспектором Управления кадров ЦК ВКП(б), явление в общем-то вполне ординарное. Такой была практика подбора и расстановки партийных и советских кадров. Но все обстояло несколько иначе. В этом меня убеждают документы, хранящиеся в Самарском архиве социально-политической истории. Они дают представление, насколько широкие обязанности и полномочия имели партийные руководители. Трудно иной раз было понять, за какой курируемый ими социально-экономический участок они несут большую ответственность, за какие партийные и государственные обязанности головой отвечают. На пленуме обкома партии утвердили ответственных лиц за машиностроительную и оборонную промышленность, животноводство и растениеводство, сельское хозяйство, энергетику, образование и другие отрасли.

Письма, телеграммы, отчеты, заявления в приемную второго секретаря обкома партии Ф.Р. Козлова (их более 600 за 1947–1949 гг.) 15 свидетельствуют, что они поступали из разных ведомств и отраслей народного хозяйства, от председателей колхозов и министров, секретарей первичных партийных организаций, секретарей ЦК ВКП(б), рационализаторов и изобретателей, генеральных конструкторов, от генералов и рядовых солдат. Надо отметить, что их количество перекрывает переписку первого секретаря Куйбышевского обкома партии А.М. Пузанова. Разумеется, я не берусь судить о ее содержании, глубоко не изучал. У меня же сложилось убеждение, что Ф.Р. Козлова направили в Куйбышев для усиления партийно-хозяйственной деятельности. Не думаю, что тогда «сработал» стереотип, дескать, человек, присланный из Москвы, решит все местные проблемы.

Это подтверждают наказы избирателей Ф.Р. Козлову: организовать площадки во дворах и скверах, благоустроить дороги на Поляне Фрунзе, которые находились в самом безобразнейшем виде, несмотря на то, что там расположены все здравницы. Избиратели просили также ответить на хлебный вопрос – об отмене карточек и продаже коммерческого хлеба; почему электросвет дают утром, до 8 часов, и вечером, с 5 до 12 часов вечера; почему на Зубчаниновку сократили два поезда и в результате рабочие опаздывают на работу? Почему по детским карточкам не выдают белый хлеб? Когда будет разрешен свободный наем на работу? Когда отпустят мобилизованных в годы войны? Почему план хлебозаготовок выполнен Куйбышевской областью, а в свободной продаже муки нет? Избиратели спрашивали у Козлова, будет ли разрешен вопрос с питанием. Будут ли хлеб и овощи в государственной продаже? Напоминали о необходимости открытия в городе музея, библиотеки, книжного магазина, об улучшении телефонной связи города с районами. Были и просьбы асфальтировать район, поддерживать чистоту, расширить сеть школ, создать фонд для остро нуждающихся детей, открыть мастерские для пошива, проводить озеленение и благоустройство, открыть стадион, вечерний институт, каток, лыжные станции, спортивные площадки, начать ремонт родильного дома. Много и других просьб от избирателей получал Ф.Р. Козлов.16

Разбивка и планировка сквера на пл. Куйбышева, полив и уборка площади

Строительство стадиона в парке

Стадион «Динамо». Матч на первенство страны по футболу между командами «Крылья Советов» (Куйбышев) и «Динамо» (Ленинград)

Вопросы и наказы ему присылали не под диктовку, а в рукописном виде. Явное свидетельство о конфиденциальности обращений, о надежде на их решение. Писали сельчане, люди всех рангов. Их доля составляет примерно 10 процентов.

Участники юношеской лыжной секции ДСО «Динамо» на тренировке.

Начало 1950-х гг.

7 августа 1947 г. секретарь Хворостянского РК ВКП(б) Куйбышевской области Орлов и председатель райисполкома Лобашкин направили в адрес Ф.Р. Козлова телеграмму, в которой убедительно просили оказать помощь в вывозке хлеба из глубинных населенных пунктов района. На ней краткая резолюция: «т. Костянову П.А., т. Тибуткину П.В., переговорите с Облисполкомом, что предпринять по телеграмме, и окажите помощь району, дайте ответ. Козлов».

19 августа заведующий сельхозотделом обкома партии П. Костянов в справке доложил, что для вывоза зерна из глубинных пунктов Хворостянского района организована автоколонна Союззаготтранса из 15 автомашин, перебрасываются из Сызрани еще 15 автомашин Автотреста, тов. Орлов извещен.

26 июля 1947 г. на телеграмме секретаря Чапаевского горкома партии Каткова с просьбой выделить Тымловскому элеватору дизельное топливо рукой Ф.Р. Козлова написано: «Прошу решить этот вопрос, (указаны фамилии должностных лиц). Исполнить и дать ответ». Через три дня, что вопрос решен, ему письменно доложил инструктор сельхозотдела Обкома партии М. Шейман.17

Всё это, на мой взгляд, характерные примеры ответственности Ф.Р. Козлова за порученное дело. Подтверждается его решительность без проволочки избавиться от возникшей проблемы, его знание и понимание обстановки в районах области. Он не ограничивался областными ресурсами в «латании хозяйственных дыр». Писал требовательные, обоснованные письма в Совет Министров СССР, в союзные министерства и ведомства, областные комитеты партии других регионов страны.

Например, 7 августа 1947 г. обратился к секретарю Ленинградского обкома партии т. Попкову П.С. насчет приобретения радиоприемников и культтоваров, необходимых для села в уборочную кампанию. Второго секретаря Ленинградского обкома партии Я.Ф. Капустина просит, чтобы дирекция завода «Русский дизель» отгрузила в аварийном порядке элеватору станции Сургут Куйбышевской железной дороги необходимые детали для их дизеля. Вопрос был решен^18.

Заблуждаются, конечно, те, кто уверен, что при партийно-административной системе все решалось по команде, точно и в срок, без промедления и пререканий. Далеко не так. У меня нет цели «копаться» в механизмах централизованного управления, задача иная – поглядеть как бы со стороны на действия Ф.Р. Козлова в послевоенной обстановке. Шло восстановление народного хозяйства. Какие он использовал методы и способы для решения партийных и многообразных производственных задач. Дела не вели спонтанно. Планы, обязательства, контроль – все было.

Вот план оргмероприятий по подготовке к уборке урожая и хлебозаготовкам (в 1947 г.). Он подписан Ф.Р. Козловым.

В нем: проведение партийных пленумов горкомов и райкомов, оказание помощи селу, областные совещания агитаторов, председателей сельских советов, подбор и посылка в районы парторгов комбайновых бригад, уполномоченных обкома партии, проведение радиосовещания со всеми категориями руководящего состава на селе, мобилизация в городах области специалистов и населения на уборку урожая, автотранспорта. Все как и полагается – круг взаимообязанности и взаимопомощи.

Но началась уборка, и возникла сложная ситуация. В чем она проявилась? Во-первых, постановление Совета Министров СССР (5 июля 1947 за № 2316) обязывало мобилизовать автотранспорт на уборку урожая, но некоторые предприятия и учреждения от этого освобождались. Список такой имелся и в Куйбышевском обкоме партии. В нем указаны предприятия и организации: МВД, МГБ, министерства черной и цветной металлургии, угольной и нефтяной промышленности, главгазпрома, военных и военно-морских предприятий, тяжелой индустрии, транспортной конторы.

Самоходный комбайн С-4, изготовленный в Куйбышевской области на Сызранском заводе, – первенец первой послевоенной сталинской пятилетки

Насчитывалось 1117 «освобожденных» автомашин. Насыщенной тогда была промышленная инфраструктура области. «Освобожденные» автомашины нужны были предприятиям, как воздух. Но в них нуждалось и село, особенно в страдную пору. Ситуация противоречивая! Тяжелейшая послевоенная обстановка. Ф.Р. Козлов пишет министру автомобильной и тракторной промышленности СССР т. Акопову С.А.: «В течение 15 лет промышленные здания завода «Автотрактордеталь» в г. Куйбышеве не ремонтировались, некоторые цеха находятся в аварийном состоянии. Для ремонта корпусов требуется выделить средства на капитальный ремонт зданий в сумме 300 тысяч рублей».

На уборке урожая

В другом письме, адресованном министру сельского хозяйства, Ф.Р. Козлов просит выделить для области машины, но получает отрицательный ответ заместителя министра т. Косова: «Выделить дополнительное количество автомашин не представляется возможным».19

Разворачивается уборка хлеба, чтобы вывозить зерно, нужны автомашины. Куйбышевский областной комитет партии принимает постановление (И июля 1947 г.) о мобилизации автотранспорта. И в тот же день на стол секретаря обкома партии Ф.Р. Козлова ложится письмо директора «Главособунивермага» Капитонова: просит отменить мобилизацию автомашин.

На письме лаконичная резолюция Козлова: «Послать обязательно на хлеб».20

Аналогичное письмо (12 июля 1947 г.) от директора института «Гипровостокнефть» Осипова: «Прошу освободить от поставки автомашины для хлебоуборочной и хлебозаготовительной кампании». На нем размашистая надпись Козлова: «Будем направлять».

Таких писем десятки. Ф.Р. Козлов не на всех ставил резолюцию, порой ограничивался указанием: «В дело». Разумеется, это не означало, что он отстраняется от проблемы, нет, он продолжал оказывать помощь селу. Это подтверждают доклады с мест. Секретарь Колдыбанского райкома партии т. Матвеев сообщает в телеграмме: «…ваше указание о хлебозаготовках обсуждено на бюро райкома партии, в колхозы направлено 22 уполномоченных с конкретными заданиями тчк члены бюро райкома посланы в колхозы с заданиями…» Перечислены фамилии партийцев с конкретными контрольными цифрами в центнерах, которые должны выдать колхозы. На телеграмме Ф.Р. Козлов пишет: «В дело». Интересна, на мой взгляд, телеграмма из того же района, от председателя колхоза тов. Позднякова: «Обещание десятого закончить косовицу не выполнил. Комбайны «Сталинец» среднем убирают четыре га день. График хлебосдачи ежедневно срывается».21

Председатель колхоза счел нужным лично сообщить об этом секретарю обкома партии Ф.Р. Козлову. Писали и докладывали о ходе уборки урожая начальники и рядовые труженики. Вот документ, характеризующий доверительное отношение рядовых сельчан к «высокому» партийному начальству: «Вашу телеграмму получил зпт благодарю за внимание тчк сегодня приступил уборке ржи тчк свое обязательство выполню тчк Комбайнер Ревин».

Из Сергиевского района старший агроном доложил Ф.Р. Козлову, что посев закончен.22

Можно по-разному относиться к эпистолярному жанру, но в данном случае нет заискивания перед начальством, в них – искренние чувства, стремления и желания, зов сердца. Сельчане превыше всего ценят внимание к ним, заботу о них, что до сих пор актуально. Решения, принимаемые для поддержки сельчан, обходились без волокиты, потому что они опирались на знание реальной социально-экономической обстановки в области, в каждом районе, в каждом хозяйстве. В этом деле Ф.Р. Козлову помогали все партийные структуры. Инструкторский корпус, например, готовил справки.

Вот что докладывал инструктор т. Огарков о ходе уборочных работ в колхозах Алексеевского и Утевского районов: «Вяло развертываются уборочные работы. Во многих колхозах, несмотря на наличие больших массивов созревших хлебов, косовица вручную и простыми машинами не организована, напряжения среди колхозников не чувствуется и большинство их отсиживается дома, а те, кто работает, выходят на работу поздно и кончают рано. Так, в колхозах им. Кирова и им. Сталина в ожидании возможности комбайновой уборки косовица вручную совсем не организована, в то время как для ручной уборки имеются большие массивы ржи и ячменя. В этих колхозах на работу выходят в 9—10 часов утра и уже в 6 часов вечера все работы заканчиваются».

Далее переживающий за уборку хлеба от зари и до зари инструктор повествует, что районное руководство (секретарь райкома ВКП(б) т. Обидин, председатель райисполкома т. Шабалдин) благодушно относятся к развертыванию уборочных работ, не создают напряжения с первых дней уборки, самоуспокаиваясь тем, что еще мало «массивов созревших хлебов».

По району «с 17 по 20 июля убрано вручную и простыми машинами всего лишь 102 га».

В справке инструктора обозначены и просьбы районного руководства. Необходимо обеспечить бесперебойное снабжение горючим. Не хватает керосина, лигроина и дизельного топлива. Нет полотна на хедер комбайна; нужны фары для работ в ночное время; надо выделить промтовары для поощрения отличившихся на уборке урожая. И еще просьба: «уменьшить график хлебопоставок в июле за счет перекрытия в августе».

В Утевском районе те же самые проблемы, но расширен «ассортимент» просьб: нет весов и разновесов, сортировочных машин; нуждаются в лекторе, штатной единице для местного радиовещания. А директор Кулешовской МТС, депутат Верховного Совета РСФСР т. Тришин просит «оказать содействие в получении легковой машины».23

Подобная информация стекалась к Ф.Р. Козлову изо всех районов области. Ее надо было оперативно «переварить», обобщить факты и действовать, бить «в точку», чтобы разрядить ту или иную ситуацию без лишней нервотрепки, помочь людям трудиться производительно, сохраняя душевное спокойствие.

Но безрадостную картину в сельском хозяйстве тогда улучшить не удалось не только в Куйбышевской области, но и в масштабе всей страны. Усилия, направленные на быстрейшее восстановление разрушенного войной народного хозяйства, сковывала международная обстановка. Она осложнилась после того, когда США сбросили атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки. Американцы, помахивая «ядерной дубинкой», наращивали численность стратегической авиации. Они опережали Советский Союз по количеству самолетов, способных на дальние расстояния доставлять к целям ядерные бомбы. Начался длительный период «холодной войны» и «железного занавеса».

В марте 1946 г., выступая в американском городе Фултоне, У. Черчилль призвал создать «братскую ассоциацию народов, говорящих на английском языке», сколотить военный блок против СССР. Нашей стране, пережившей страшную войну, навязывалась безумная гонка вооружений, чтобы поставить ее на колени. Советской разведке удалось добыть секретные планы атомной бомбардировки, вторжения и оккупации СССР. Первый план был подготовлен еще в ноябре 1945 года под названием «Тоталити», два других – «Чарсеотеер» и «Флитвуд» – в 1948 году, а самый чудовищный «Дропшот» – в 1949 году.

План «Дропшот» предусматривал в течение трех месяцев сбросить на 100 советских городов 300 атомных бомб и 20 тысяч тонн обычных бомб. «После этого предполагалась оккупация СССР американскими войсками».24

Кроме военных действий против СССР был еще разработан и план Маршалла, который предусматривал развал страны экономически, лишить ее самостоятельности в решениях внутренней и внешней политики, чтобы исполнять все указания «американского обкома». Бывшие союзники в годы войны теперь ставили нам грозные «палки в колеса», чтобы держава-победительница замерла в своем развитии за «железным занавесом». Но лучшие умы нашей страны, политики и ученые, государственные деятели сплачивали народ на ускоренное послевоенное восстановление, на обеспечение безопасности страны. Одним из тех, кто отдавал все силы решению этих ответственных задач, был Фрол Романович Козлов.

Глава 3

Обкомовский «штаб» по созданию новой авиатехники оперативен

История создания реактивного самолета Ту-4 необычна. Закончилась война. Чем заменять прежние типы боевых самолетов? Знакомство с английскими и американскими самолетами, поставлявшимися нам по ленд-лизу, мы, разумеется, имели. Это были хорошие, но рядовые машины, по конструкции ничем в принципе не отличающиеся от наших отечественных. Но поражало совершенство их навигационного оборудования. Ничего подобного наша промышленность выпускать в годы войны не могла. Все опытные предприятия переключились на увеличение выпуска вооружения для фронта. Действовал один и, в общем-то, справедливый лозунг: «Все для фронта, все для победы!» В том, что мы отстали от Запада в отдельных направлениях авиапромышленности, Сталин усмотрел преступную недальновидность главкома ВВС маршала А.А. Новикова и наркома авиапромышленности А.И. Шахурина. Их отстранили от должностей и репрессировали. «Врагов народа» нашли, но делу это не помогло.

«Справка

На собрании избирателей 9 февраля 1946 года по случаю предстоящих выборов в Верховный Совет СССР Сталин, говоря об итогах минувшей войны, о том, что советская система выстояла, а потом неожиданно, уже в конце речи, заявил: «Говорят, что победителей не судят (весёлое оживление, аплодисменты), что их не следует критиковать, не следует проверять. Это неверно. Победителей можно и нужно судить (оживлённые возгласы, аплодисменты), можно и нужно критиковать и проверять. Это полезно не только для дела, но и для самих победителей (одобрительные возгласы, аплодисменты), меньше будет зазнайства, больше будет скромности (оживлённые возгласы, аплодисменты)».

Чуть позже, в апреле того же года, Сталин известил членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК, руководство Вооружённых Сил и авиационной промышленности о разоблачении крупного антигосударственного заговора, в результате которого в годы войны «фронт получал недоброкачественные самолёты… и расплачивались за это своей кровью наши лётчики».

Получив от министра государственной безопасности СССР генерал-полковника В.С. Абакумова протоколы с «признаниями» Шахурина, Новикова и Шиманова о том, что Маленков, зная о непорядках в авиации, не сигнализировал об этом в ЦК ВКП (б), Сталин провёл через Политбюро решение о выводе Маленкова из Секретариата ЦК. Мотивировал отставку тем, что тот «как шеф над авиационной промышленностью и по приёмке самолётов, над военно-воздушными силами», морально отвечает за все безобразия, вскрытые в работе этих ведомств.

Приведу выдержки из выступлений на суде.

Шахурин: «Я совершил приписываемые мне преступления в погоне за выполнением плана и графика, в погоне за количественными данными. Имея сигналы с фронтов Отечественной войны о дефектности наших самолетов, я не ставил в известность председателя Государственного комитета обороны, и в этом самое мое тяжкое преступление».

Репин: «Фронт требовал самолетов, а дефекты устранялись на месте».

Шиманов: «Вместо того, чтобы доложить народному комиссару, что самолеты разваливаются в воздухе, мы сидели на совещаниях и писали графики устранения дефектов на самолетах. Новиков и Репин преследовали лиц, которые сигнализировали о том, что в армию поступают негодные самолеты. Так, например, пострадал полковник Кац».

Селезнев: «Масса моторов выходила из строя. Беру на себя вину, что военпреды сдавали в части формально «годные», а на самом деле дефектные самолеты».

Новиков: «Командовал ВВС с апреля 1942 года по март 1946 года. Порочная система приемки самолетов существовала до меня. На фронтах ощущался недостаток в самолетах, и это обстоятельство меня вынудило не реагировать на различного рода дефекты. К тому же я не инженер, в силу чего ряд технических вопросов я просто недоучитывал».

Григорьян: «Будучи заведующим отделом ЦК ВКП(б) по авиационному моторостроению, я знал, что бывший нарком авиационной промышленности Шахурин в погоне за количественными показателями выполнял планы выпуска авиационной техники, не обеспечивая ее надлежащего качества. Я виноват в том, что зная, что Шахурин выпускал и поставлял на вооружение ВВС бракованные самолеты и моторы, не принимал мер к пресечению этой деятельности».

Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Шахурина – к семи годам, Репина – к шести, Новикова – к пяти, Шиманова – к четырем, Селезнева – к шести, Будникова и Григорьяна – к двум годам тюремного заключения.

Наложили арест на имущество, принадлежащее осужденным. Гражданский иск определили – 500 тысяч рублей. По ходатайству военной коллегии Президиум Верховного Совета СССР лишил Шахурина, Репина, Новикова и Селезнева воинских званий и правительственных наград.25

Недовольство Сталина было столь велико, что даже спустя пять лет он, выступая (30 апреля 1951 года) перед руководителями оборонной промышленности, напомнил: «Шахурин и Новиков ведомственные интересы ставили выше государственных, загубили дело и после них пришлось много работать, чтобы наладить производство реактивных самолётов».

Бесспорно, всегда полезно оглянуться на минувшие годы, особенно политикам и историкам, потому что они восстанавливают факты и события, освобождая их от грязного идеологического тумана. Попытаюсь, как говорят авиаторы, изменить угол атаки, сделать «подъем» над плоскостью минувших лет, чтобы приблизиться «к реактивной теме». Хочу сказать тем, кто еще не знает, что когда была война между Японией и США, бывали случаи, что подбитые американские бомбардировщики Боинг В-29 «Суперфортресс» не дотягивали до своих баз на Филиппинских островах. Президент США Рузвельт обратился к Сталину с просьбой, чтобы в таких случаях американским пилотам разрешено было приземляться на аэродромы Владивостока. Разрешение американцы получили. Так у советской стороны оказалось три подбитых В-29.

С началом «холодной войны» Сталин высказал мысль, а не следует ли «воспроизвести» самолеты, подобные В-29, в нашей стране? С авиаконструкторами Туполевым, Ильюшиным и Мясищевым провели беседы. Ильюшин от задания отказался, сославшись на то, что большегрузные самолеты не разрабатывал. Мясищев и Туполев согласились.

Решение партии и правительства, подписанное Сталиным, обязывало Туполева «скопировать» В-29. Всем наркоматам, ведомствам, НИИ, ОКБ, заводам и предприятиям СССР предлагалось воспроизвести все то, из чего состоял В-29: материалы, приборы, агрегаты… Единственное, что прямо предписывалось: американскую дюймовую систему мер заменить метрической. Два исполнительных параграфа гласили: «Туполеву – через год выполнить всю необходимую для постройки и эксплуатации самолетов документацию».

Министр авиационной промышленности М.В. Хруничев (Приказ № 784 от 27 ноября 1947 года) установил очередность и сроки освоения выпуска самолета Ту-4.

Утраченное время, ускользая от нас, расставляет темные и бледные точки над минувшими событиями и фактами, которые дают пищу для выводов и размышлений историкам. Я тоже заглянул в прошлое, чтобы объективно оценить вклад старших поколений в развитие и укрепление обороноспособности страны, ведь вместе с ней мужал Ф.Р. Козлов, обретая организаторский и управленческий талант. Суровое время вело его по путям-дорогам, сопровождая эхом Февральской и Октябрьской революций, событий 1917 года, Гражданской и Великой Отечественной войн. Не забывались предвоенные годы, а после войны от руководства Куйбышевского обкома партии требовалась большая организаторская работа. Рождался новый тип самолета – Ту-4. Нужно было осваивать изготовление новых материалов, приборов, навигационных систем, всё то, что наша промышленность прежде не выпускала. Мы отставали от мировых стандартов авиастроения, но творческий и технический потенциал набирал силу. Конструкторы и ученые, окрыленные творческими идеями, внедряли невиданные технологии в металлургической, химической, электро- и радиотехнической отраслях, станкостроении и приборостроении.

Огромной политической волей, недюжинным организаторским талантом нужно было обладать, чтобы энергично и мощно, ликвидируя бюрократические барьеры, переводить разрушенную войной экономику страны на совершенно иную основу. Воображения мало, чтобы мысленно всё это представить. Миллионы людей в городах и селах мужественно и самоотверженно делали свое будничное дело. Малое и большое, во имя укрепления послевоенного мира. Чтобы не было войны. Архивные документы хранят об этом непредвзятую объективность. Между строк угадывается патриотический дух, энтузиазм, вера в светлое будущее. Невероятная сопротивляемость трудностям и невзгодам просматривается во всех общенародных делах. Иначе не скажешь.

Митинг трудящихся г. Куйбышева

Носовая часть Ту-4

Знамя победителя социалистического соревнования

Документы социально-политической истории Самарской области не оставляют сомнений, что Ф.Р. Козлов превратил Куйбышевский обком партии в штаб для заводов и институтов, работающих над созданием реактивного самолета Ту-4. В этом участвовало более 900 заводов, КБ и НИИ различных наркоматов. По масштабам эту программу можно сравнить с созданием ядерной бомбы и баллистических ракет. Именно под Ту-4 создавалась первая советская ядерная бомба РДС-1 массой 5 тонн.

Здание областного комитета партии, г. Куйбышев

Конференцзал обкома КПСС

Огромные усилия прилагались для создания тяжелого реактивного бомбардировщика. Только за 1947 г. второй секретарь обкома Ф.Р. Козлов написал и подписал более двухсот (за три года около тысячи) различных документов (письма, телеграммы) по самым разным адресам. Главное в них требование – обеспечить выполнение заданий по строительству и оснащению новейшего самолета. Устранялись проблемы по разработке конструкции самолета, совершенствования технологических процессов, внедрения прочных металлических и композитных материалов, радионавигационного оборудования, приборов, автоматики. Но еще большее внимание Ф.Р. Козлов уделял решению текущих вопросов на предприятиях. Он бывал всюду, где нужна была помощь, где следовало «нажать», имея право решающего голоса. Нет завода или района, с которыми бы он не имел тесного контакта. Использовал и испытанную форму повышения ответственности, как заслушивание руководителей в обкоме партии, проведение оперативных совещаний.

Освоение серийного производства самолета Ту-4 не обошлось без перестраивания основных цехов в целях освоения новых технологий, замены морально и физически изношенных станков. Устанавливали оборудование, демонтированное на заводах Германии. Многие документы, характеризующие материально-техническую базу авиационных заводов той поры, до сих пор еще находятся под «грифом секретности». Когда я ездил в Самару, беседовал с людьми, задавал неудобные вопросы насчет Ф.Р. Козлова, как жили и трудились, то улавливал во взглядах тихую настороженность, как будто всё это остается секретом и государственной тайной.

Не удивительно! Например, в ОКБ А.Н. Туполева к схеме подвески и управления ядерной бомбой не допускали даже руководителя бригады Л.Л. Кербера, заместителя главного конструктора. Все секреты «спецсамолета» в полном объеме знала лишь сотрудница, проектировавшая соответствующую систему.26 Но, тем не менее, я прочитал очень интересные, на мой взгляд, документы:

Письмо директора Государственного Союзного завода секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б) тов. Козлову Ф.Р. (17 сентября 1948 года).

Замечу – это предприятие выпускало пропеллеры. Письмо адресовано в министерство авиационной промышленности.

«1. В течение почти трех лет трест № И не построил заводу ни одного квадратного метра жилой площади, несмотря на то, что в 1946–1947 гг. имел в плане по 1000 кв. метров, в 1948 г. тресту также включена в программу достройка заводского квартала с площадью 1000 кв. метров. До сентября месяца трест все обещал приступить к строительству, а уже в сентябре заявил, что строить не будет.

Положение с жилплощадью усугубилось тем, что в течение 1947 года завод вынужден был освободить два помещения в г. Куйбышеве (по улице Фрунзе помещение, занятое управлением ж.д. округа и клубом им. Революции 1905 года) общей площадью 2761 кв. метр. Проживающие в этих домах 857 человек были переселены в порядке уплотнения в остальные наши дома.

Учитывая исключительно тяжелое положение с жильем, просим обязать стройтрест построить в 1948 г. 1000 кв. метров жилой площади.

2. Промышленные корпуса заводов, построенных в 1941–1942 гг., сданные в эксплуатацию незаконченными, в настоящее время пришли в состояние, не гарантирующее безопасность эксплуатации. Особенно в плохом состоянии металлоконструкции перекрытий и кровля.

Металлоконструкции – фермы, прогоны, связи перекрытий и колонны покрылись значительным слоем коррозии.

Во многих местах кровля просела вместе с утеплителем железобетонного перекрытия.

Для проведения ремонта промзоны завода необходимо отремонтировать кровлю, пришедшую в полную негодность. Во время выпадения осадков термический цех вынуждены останавливать, так как работать в нем в это время опасно для жизни.

Просим оказать содействие заводу в получении материалов, необходимых для ремонта:

Нефтебитума или рубероидной клебемассы – 81,4 тн.

Рубероида – 16872 кв. м.

Цемента – 27,5 тн.

Лака асфальтового – 17 тн.

Краски терт. – 350 кг.

Олифы – 166 кг.

Для нормальной работы завода, обеспечения всех перевозок: ввозки дров и других материалов, необходимо в этом году выделить заводу шесть грузовых автомашин, также авторезину на все старые машины.

В течение ряда лет завод изготавливает большое количество сельхоздеталей по плану обкома ВКП(б). Фонды на металл для производства сельхоздеталей не выделяются.

Из-за отсутствия металла выпуск большинства сельхоздеталей прекращен.

Просим оказать помощь в выделении заводу фондов по прилагаемому расчету.

И.о. директора завода Державцев секретарь парткома Силантьев^27»

А вот справка, которая информирует Ф.Р. Козлова о ходе выполнения мероприятий по жилищному строительству в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР от 16 июня 1947 г. за № 3837-1924с и Приказом Министра авиационной промышленности от 8 декабря 1947 г. за № 806с по Государственному Союзному опытному заводу № 2. Подписали ее директор завода Н. Олехнович и зам. директора по капитальному строительству Завгородний.

Завод изготавливал реактивные двигатели, а жилищная проблема для его коллектива оставалась нерешенной, отсюда и понятна обеспокоенность о строительстве жилья.

Второй секретарь обкома партии Ф.Р. Козлов писал прошения-обращения в вышестоящие органы собственноручно. О чем это говорит? О его компетенции, ответственности, личном примере в работе, что было важно в сложный послевоенный период.

Для иллюстрации приведу письмо Министру авиационной промышленности Союза СССР т. М.В. Хруничеву. В нем напоминание о распоряжении Совета Министров СССР о планах ввода в эксплуатацию жилой площади для авиационных заводов. Однако, пишет далее Козлов, Ваш заместитель т. Зорин и начальник Глававиастроя т. Елисеев дали указание 11-му тресту при сдаче заводам импортных домов засчитывать в объем жилой площади всю полезную площадь. В связи с таким указанием заводы не дополучат в 1949 году жилой площади. Куйбышевский Обком ВКП(б) просит отменить указание тт. Зорина и Елисеева и обязать Стройтрест № И сдавать жилые дома заводам по вводимой в эксплуатацию жилой площади. Второй секретарь обкома КПСС Козлов Ф.Р. стремился помочь и строителям, несмотря на то, что было много претензий к тресту № И. Что это за организация? Она предназначалась для строительства предприятий авиапрома, жилых домов и культурно-бытовых объектов. Ее значимость Ф.Р. Козлов обрисовал в письме под грифом «секретно» заведующему отделом пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) тов. Шепилову Д.Т.:

«В городе Куйбышеве располагается крупный строительно-монтажный трест № 11 Министерства авиационной промышленности, который выполняет большой объем работ по промышленному, жилищному и культурно-бытовому строительству для авиационных заводов Кировского района. На стройках треста и его подсобных предприятиях занято свыше 5000 человек рабочих, инженерно-технических работников и служащих, в числе которых 313 коммунистов и 210 комсомольцев». Далее он излагает просьбу: «Учитывая особую ответственность задач, стоящих перед коллективом и партийной организацией треста по выполнению строительной программы, а также настоятельную необходимость обобщения положительного опыта работы и распространения его на все строительные площадки, Куйбышевский обком партии просит Вас разрешить выпуск многотиражной газеты при партийном комитете 11-го треста тиражом 2000 экземпляров, с выпуском один раз в неделю.

Типографская база для выпуска многотиражной газеты имеется (15 апреля 1949 г.)».

Среди документов на имя второго секретаря обкома партии Ф.Р. Козлова, а также и от него, много телеграмм (правительственных, секретных и особо секретных, особой важности, срочных, личных и других). В 1948 г. на его стол их легло более 200. На большинстве из них, видимо, лицами, ответственными за доставку подобной почты, написано «Доложено лично т. Козлову».

Хочу отметить, что на каждой телеграмме есть та или иная резолюция Ф.Р. Козлова. Короткая, но конкретная. Казалось бы, что из них можно почерпнуть? Короткие фразы через «тчк» и «зпт». Да еще изложены они эзоповским языком. Но их изучение с заглядом в энциклопедию и специальные словари, на географические карты дают ценную информацию. Во-первых, видишь и поражаешься масштабами работ и их направленностью, во-вторых, – методам руководства в сложных социально-экономических условиях, в-третьих, самое главное, что они доказывают государственное мышление, глубокое знание текущей обстановки, решительность и ответственность человека, его прозорливость.

Приведу ответ на телеграмму, поступившую от секретаря МГК ВКП(б) Фирюбина. Он информирует Ф.Р. Козлова о задержке поставок изделия 91 заводу Воронина, просит принять срочные меры по отгрузке.

Ответ – телеграмму написал лично Ф.Р. Козлов.

«Москва Секретарю МГК ВКП(б) товарищу Фирюбину Заводу Воронина изделие 91 отгружено тчк девятнадцатого марта вагоном 415162 тридцать штук тчк и апреле самолетом пятого зпт девятого зпт двенадцатого – двадцать одна штука тчк

Задание апреля завод Кошевого выполнит досрочно Телеграмма отправлена 15 апреля 1948 года».

Со снятием «грифа секретности» стало возможным узнать, кто и что выпускал: о чем шла речь в телеграммах. На заводе им. П.А. Воронина делали самолеты МиГ-9 и МиГ-15. Аналогичные самолеты делал и Куйбышевский авиационный завод № 1. Понятно, что речь идет о комплектущих изделиях, без которых невозможно собирать самолеты. Именно этим можно объяснить, что телеграмму пишет секретарь обкома партии.

А вот другая телеграмма, отправленная на имя Ф.Р. Козлова главным конструктором летно-испытательного института (г. Жуковский). Она тоже заслуживает внимания.

Здание авиазавода № 1, г. Куйбышев (Самара)

В одном из цехов завода № 1

Доработка самолета МиГ-15 № 101003 (СВ) в опытном производстве ОКБ-155

«Куйбышев секретарю обкома партии Козлову из Стаханово 21 февраля 1948 г.

Воздействуйте директора завода 207 отгрузку нормалей ЛИИ фонду третьего зпт четвертого квартала тчк на наши телеграммы немедленной отгрузки завод не отвечает

Знаменский».

Невозможно сразу понять, о чем идет речь. Постараемся разобраться.

Начнем с адресата. Стаханово – поселок в Московской области (г. Жуковский). Там по инициативе А.Н. Туполева был создан летно-испытательный институт. Туда после облета на заводских аэродромах, в том числе и куйбышевских, перегоняли самолеты, где их доводили до «точки» и сдавали заказчику. Чтобы сократить сроки серийного производства дальних бомбардировщиков, заводу № 18 нужна была вся нормализованная оснастка (нормали, детали установленного заводского образца, нормализованный авиационный крепеж). Его выпускал завод № 207. Потому и был так категоричен главный инженер института М. Знаменский.

Последовало воздействие. Груз нормалей незамедлительно отправили самолетом, об этом уведомил телеграммой М. Знаменского исполняющий обязанности директора завода Гоман.

Создавали самолет Ту-4 по американскому образцу не в одном, не в двух-трех опытных экземплярах, а сразу малой серией.

МиГ-15 в сборочном цехе завода № 1

МиГ-15, произведенный на Куйбышевском авиазаводе № 1 в 1949 году, летает до сих пор

Несмотря на послевоенные трудности, завод в установленные сроки освоил изготовление всех агрегатов. В 1948 году начались государственные испытания сразу трех реактивных Ту-4. Они продолжались почти восемь месяцев.

Глава 4

Так ставили «на крыло» Ту-4

В самолетостроении нет мелочей. Многократный запас прочности закладывается во все системы оборудования и конструкции: фюзеляжа и крыльев, шасси. Для этого проводятся различные аэродинамические испытания, тщательно «формируют» оснастку самолета. Она, как говорят авиаторы, включает более четырех тысяч наименований.

Вполне можно представить, читая архивные документы, в каких неимоверно трудных условиях люди «ставили на крыло» реактивный бомбардировщик Ту-4. Яростно, хладнокровно, целеустремленно их одолевали, продвигаясь к намеченной цели. Но лаконичен и сух на этот счет язык директора завода № 18, который сообщает в Куйбышевский обком партии: «Совершенно недостаточно настойчиво ведется борьба с дефектами на сборке и в агрегатных цехах. ГК БЦК цехов профилактическую работу проводят слабо, что приводит к большому количеству дефектов на сборке. Достаточно сказать, что при осмотре машины в целом по всем группам БЦК пишет от 1700 до 2000 дефектов. При предъявлении машины военному представителю обнаруживается много дефектов – от 500 до 600». Примером несерьезного отношения к устранению дефектов, сообщает директор, является сдача одной из машин по бомбовому вооружению. Военному представителю ее представляли семь раз, но и после этого обнаружили восемь неустраненных дефектов.28

Бюро областного комитета ВКП(б) 20 августа 1948 г. заслушало вопрос по выпуску заводом № 18 самолетов Ту-4. Отметили недостатки, причины их возникновения, рекомендован метод устранения.

Задержка развертывания производства была связана с многочисленной номенклатурой деталей. Их наименование доходило до 30 тысяч, и 5–6 тысяч наименований имели материалы. Все это вызвало заминку на производстве в агрегатных цехах.

Областной комитет партии, правда, отметил, что в течение 1948 года завод напряженно работал на «оснащение». Почти каждый цех наряду с основной технологической программой имел задание по оснастке. 5000 человек трудились на этом важном участке. Расходовали 10 000 тонн металла, выпускали 80 000 наименований оснастки.

Ее изготавливали таким образом, чтобы обеспечить взаимозаменяемость агрегатов между заводами и внутри завода.

Но, к сожалению, многие детали подгоняли вручную. Кустарный метод увеличивал трудоемкость, снижал качество. На полное оснащение одного Ту-4 было затрачено около 6 млн. часов, т. е почти полгода.

Министр Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганин и министр авиационной промышленности М.В. Хруничев докладывали Сталину, что для ускорения серийного выпуска дальних бомбардировщиков необходимо, не дожидаясь государственных испытаний, приступить к отработке технической документации, разработке технологических «связок», изготовлению инструментов и всей нормализованной оснастки. Соответствующему заводу на проведение этой работы требовалось 6–8 месяцев.29

Для ее организации приложили немало усилий. На основе архивных документов, чтобы не быть голословным, я выявил основные звенья, чтобы, ухватившись за одно из них, вытянуть всю организаторско-управленческую цепочку. Второму секретарю Куйбышевского обкома партии, нашему земляку Ф.Р. Козлову, пришлось не только искать виновных, давать «жгучие» советы, находясь в эпицентре сложного авиационного производства. Заглянем в интересный и важный документ – письмо директора завода № 18 Белянского. Он сообщает в обком партии, что строительство самолётов Ту-4 (1 марта 1949 года) находится в следующем состоянии:

«Собрано и выкачено на аэродром 4 самолёта Ту-4, на первой и второй машинах произведено по два программных полёта.

Машина № 3 подготовлена к программным полётам, которые будут производиться с 5 марта с.г.

Машина № 4 готовится к программным полётам. Полёты будут также произведены в ближайшие дни. В сборочном цехе монтируется 7 машин».

Однако в марте сдать их не удалось. Подвела комплектация: соответствующие заводы не поставили радиостанции, двигатели, механизмы, радиоприемники. Директор далее пишет, что:

«…на готовых изделиях, установленных на самолёты, не устранены дефекты, замеченные правительственной комиссией при испытаниях самолётов в Государственном Научно-исследовательском институте Военно-Воздушных Сил. Поставщики затягивают устранение дефектов на неопределённое время, особенно заводы:

1) г. Москва, завод № 43 Министерства Авиапромышленности – стрелковые установки;

2) г. Ленинград, завод № 218, Министерства Авиапромышленности – вычислители;

3) г. Ленинград, завод № 283, Министерства Авиапромышленности – радиолокаторы.

4) Завод ощущает особую нужду в следующих материалах, из-за которых нормальная работа завода нарушается, в результате чего целый ряд готовых агрегатов не укомплектован отдельными деталями и узлами, как то:

а) отсутствует оргстекло (плексиглас), размеры 10 мм, 16 мм и 18 мм;

б) машины № 4 и последующие машины не укомплектованы блистерами и стёклами фонаря самолёта;

в) из-за отсутствия пренит-графита не производится монтаж антиобледенителей машины № 5;

г) текстолит листовой марки ПТК от 2 до 50 мм.

Для выполнения программ по выпуску самолётов в 1-ом квартале 1949 года и первом квартале 1950 г. и наращивания мощностей заводу необходимо выделить на 3-й квартал 1949 г. для изготовления дублёров:

железо сортовое – 900 тонн, швеллера и балки – 1000, железо листовое – 600, трубы обсадные – 190, трубы тонкостенные – 30000 метров, трубы газовые – 80 тонн».

Надо отдать должное директорам авиационных заводов. Они били тревогу, проявляли инициативу, не боясь, что она будет наказуема. Просили вышестоящих руководителей помочь справиться с правительственным заданием. Например, и.о. директора завода № 2 Кучеренко направил письмо:

«Заместителю министра авиционной промышленности

Зорину В.А.

Копия: секретарю Куйбышеского обкома ВКП/б/

Пузанову А.М.

Секретарю Кировского райкома ВКП(б)

Зазнову

На протяжении 1946—47–48 гг., генеральный подрядчик по строительству Опытного завода № 2 – Трест № И систематически не выполняет плана работ по реконструкции завода. В ряде случаев это оправдывалось нехваткой у него производственных возможностей. В большинстве случаев невыполнение программы строительства может быть объяснено определенной тенденцией руководства Треста № И побудить завод вести работы хозяйственным способом и отказаться от услуг Треста.

Эта направленность и обязанная с этим практика ведения работ Трестом № 11 поставила завод в исключительно тяжелое положение.

В силу этого завод до настоящего времени не имеет базы по испытанию объектов тематического плана и лишен возможности удовлетворить острую нуждаемость работников коллектива в жилой площади.

Дальнейшая работа завода в целом с его конструкторским бюро лимитируется отсутствием испытательной станции.

Утвержденный Министерством срок предъявления к 1/VI – с.г. на государственные испытания одного из главнейших объектов тематического плана заводом не может быть выполнен из-за неготовности 1-ой очереди испытательной станции (в составе 1-ого бокса и кабины наблюдения).

Неоднократно специальными указаниями министра авиационной промышленности товарища Хруничева М.В. устанавливались сроки окончания этого объекта и в 1947 и в 1948 годах. Однако со стороны Треста № 11 не было проявлено понимания всей важности выполнения этих работ и до настоящего времени испытательная станция не готова и указание Министра не выполнено. Если со стороны руководства Треста № 11 не будут приняты немедленные меры к окончанию и вводу в эксплуатацию 1-ой очереди испытательной станции к 1 мая с.г., заводу угрожает реальная опасность срыва важнейшего государственного задания.

Руководство Треста № И всячески уклоняется от выполнения других работ по заводу, включенных ему в план 1949 года.

Это касается достройки 4-х этажного жилого дома, устройства линии электропередачи для энергоснабжения и реконструкции линии водозабора.

Каждая из указанных работ имеет для завода жизненно важное значение.

Особенно остро стоит вопрос с энергосбережением завода, который требует безотлагательного разрешения. Энергоснабжение завода, ранее производилось от трансформаторной подстанции, находящейся на балансе завода № 4 УМТС МВД СССР, который предупредил, что указанная подстанция переносится на территорию завода № 4 и Опытный завод № 2 проблему энергоснабжения своего завода должен решить самостоятельно.

В силу чего прошу Ваших категорических указаний руководству Треста № И.

1. Немедленно удовлетворить неотложные нужды завода в достройке испытательной станции, в энергоснабжении и водоснабжении завода, а также в достройке жилдома.

2. Укомплектовать строительный участок потребной рабсилой и материальными ресурсами для безусловного выполнения плана строительных работ по заводу в сроки, вытекающие из тематического плана завода.

3. Что строительные работы по опытному заводу № 2 являются элементами плана Треста № И и что в 1949 году последний несет полную ответственность за выполнение строительного подряда на площадке опытного завода № 2».

Иногда данный «письменный» метод срабатывал. Чаще же всего подобные «прошения» переадресовывали Ф.Р. Козлову «на рассмотрение». Он в свою очередь давал указание подчиненным подготовить предложения. Руководители авиационных заводов это поняли и напрямую обращались к «спасителю», Ф.Р. Козлову. В связи с этим приведу письмо все того же директора авиазавода № 18 Белянского в его адрес.

«Секретарю Куйбышевского областного

Комитета ВКП(б)

Товарищу Козлову Ф.Р.

Прошу Вас при посещении Центрального Комитета ВКП (б) и Министерства Авиационной промышленности оказать нам помощь в решении следующих вопросов:

1. Завод не имеет полигона для отстрела с самолетов Ту-4 в воздухе с высоты 9000 метров. Для указанного отстрела требуется площадь размером 25 километров на 15 километров. Нами этот вопрос ставился перед министром Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганиным и перед министром авиационной промышленности М.В. Хруничевым.

Необходимость полигона в районе г. Куйбышева связана с тем, что отработка стрелкового вооружения на дальних полигонах, расположенных в районах гор. Москвы, потребует значительного использования моторесурсов моторов, стоимость которых на одну машину исчисляется в 800 тыс. рублей, что явно нерационально. Кроме того, отладка стрелкового вооружения на расстоянии 1000 километров от завода приведет к удлинению сроков сдачи самолетов и ухудшению качества, что мы и наблюдаем в течение 2-х лет на заводе № 22, который до сих пор не имеет своего полигона и до сих пор не отработал ни одной стрелковой установки, годной для эксплуатации в Советской Армии.

2. Для окончания реконструкции завода по существующим корпусам и приобретения недостающего оборудования требуется 10 миллионов рублей. Нам же отпущено всего 500 тысяч рублей, причем эти сведения мы получили только в апреле.

За период первого квартала нами истрачено на цели реконструкции существующих корпусов и приобретение оборудования 2,5 миллиона рублей. Кроме того, нам необходимо закончить мастерскую для консервации и расконсервации оружия и чистки его, холодильную установку для проверки агрегатов самолета в минусовых температурах, построить газонаполнительную установку, механизировать (построить грузоподъемные механизмы) цехи с деталями и агрегатами, имеющими большой вес, закончить мастерскую для испытания бензобаков, расширить существующие лаборатории, построить навесы для хранения штампов кузнечного цеха и произвести другие работы, связанные с жизненной необходимостью для нормального и культурного производства самолетов Ту-4.

Кроме того, требуется приобрести значительное количество оборудования, на что уже у нас имеются наряды, но мы не в состоянии оплатить их из-за отсутствия денег. В частности, необходимы специальные станки для производства сверловочных и зенковочных работ в заготовительных цехах, мощная высокочастотная установка для термообработки, хонинговальные станки для изготовления шасси, специальные фрезерные станки, станки для гнутья профилей, клепальные прессы для механизации клепальных работ и т. д.

Заводу также необходимы 2,5 миллиона рублей на нижелимитные затраты для закупки лабораторного оборудования и инструмента стоимостью свыше 200 рублей, со сроком службы свыше одного года. На указанные приобретения отпущено 400 тысяч рублей, из которых 150 тысяч рублей по указанию Министерства выделяются для работ по охране труда и технике безопасности, а остальные деньги будут использованы на приобретение трактора для аэродрома, автомашин, автобуса и других видов транспорта, в том числе и автокрана для обслуживания самолетов Ту-4 на аэродроме.

Из вышеуказанного видно, что мы не имеем возможности сейчас ничего приобрести, несмотря на сложность машины и колоссальную потребность в инструменте и лабораторном оборудовании.

3. Опыт завода № 22 и небольшой опыт, который мы имеем по отработке машин в зимнее время в условиях аэродрома, говорит о том, что без доводочного ангара нормально строить машины Ту-4 невозможно, так как в процессе отработки машин выявляется необходимость закатки их в помещение, приспособленное для производства работ со сложной аппаратурой, что надежно сделать нельзя в условиях осеннего и зимнего времени на аэродроме.

Постановлением Правительства за № 3992–1364 от 10 декабря 1947 года за подписью товарища Сталина было предложено Министерству товарища Юдина изготовить металлоконструкции для этого ангара, смонтировать их, а Министерству авиапромышленности произвести строительные работы в 1949 году.

В плане 1949 года эта работа отсутствует. Для этой цели необходимо 3,5 миллиона рублей, 1500 тонн металла для Министерства товарища Юдина и включение этого объекта в народнохозяйственный план 1949 года с вводом его в эксплуатацию в 1950 году.

4. Несмотря на отпущенные Министерством авиапромышленности деньги на достройку наладочных площадок объемом в 40 тысяч квадратных километров, в плане ЦУКАС эта работа отсутствует. Необходимо включить в план ЦУКАС указанную работу, так как задержка со строительством наладочных площадок лишит завод возможности производить отладку и сдачу самолетов по бою. В настоящее время на отладочной площадке мы имеем возможность отрабатывать только три самолета, что явно недостаточно.

В связи с тем, что мы используем взлетно-посадочную полосу, которая должна в этом году ЦУКАСом уширяться и наращиваться, необходимо заменить металлическую соединительную часть между полосами № 2 и № 3 длиной 340 метров на бетон, после чего мы сможем дать возможность ЦУКАС производить работы по уширению и наращиванию основной взлетно-посадочной полосы. Указанная работа (замена металла на бетон в соединительной части между полосами № 2 и № 3) в плане ЦУКАС отсутствует. Эту работу нужно производить параллельно с устройством наладочных площадок. Нерешение этого вопроса сорвет создание нормального аэродрома с бетонным покрытием, который способен будет выдержать многократные полеты самолетов Ту-4 с полным боевым весом».

При такой вот производственной напряженности формировался и ковался оборонный щит нашей страны за «железным занавесом», поставленным Западом во главе с США.

Причины по задержке выпуска самолета Ту-4 второй секретарь обкома партии Ф.Р. Козлов устранял настойчиво. Письма и телеграммы летели от него в самые разные организации и инстанции. Он не перекладывал ответственность на директоров заводов. Обобщая текущий производственный материал», в нужный момент активно включал «влиятельные рычаги» управления. Прочтем хотя бы письмо Министру авиационной промышленности СССР товарищу Хруничеву М.В.:

«На Куйбышевских заводах авиационной промышленности, особенно на заводах имени Ворошилова и имени Фрунзе, создалось крайне неблагополучное положение с финансированием капитального строительства. Выделенные лимиты на первый квартал 1949 года не покрывают задолженности заводов за выполненные работы и полученное оборудование в 1948 году. Заводы не имеют средств для оплаты работ, выполняемых 11-м трестом в первом квартале 1949 года.

В связи с этим 11-й трест испытывает чрезвычайные трудности с выдачей заработной платы рабочим, задолженность составляет около миллиона рублей, не оплачивает счета поставщикам за материалы, задолженность банкам по ссудам около 10 миллионов рублей.

Куйбышевский обком ВКП(б) просит вас рассмотреть и решить вопрос о финансировании капитального строительства на заводах имени Ворошилова и имени Фрунзе. О принятых мерах просьба сообщить обкому ВКП(б).

Секретарь обкома ВКП(б) Козлов»30.

Не правда ли, странная ситуация, секретарь обкома «вымаливает» деньги. Но ожидать их и ничего не делать, было не в его правилах. Изыскивались и внутренние резервы. В первую очередь, конечно, устранялись причины срыва госзаказа. Он же полностью зависел от куйбышевских авиазаводов. Так, получив указание от секретаря обкома партии А.М. Пузанова готовить заседание бюро обкома с вопросом о состоянии производства самолетов, Ф.Р. Козлов поручил своим помощникам разобраться в истинных причинах срыва планов.

Интересный аналитический материал, например, представил инженер-полковник Романов с завода № 18.

Первый тезис в нем, был таким: «Преобладает формализм в организации повседневной работы». Далее он по полочкам раскладывал, что производство самолетов Ту-4 задерживается «подчас от не зависящих от завода причин», но мешают и «свои объективные тормоза». Руководители цехов и отделов скрывают внутреннюю неорганизованность, неоперативность. На самолетах не устраняются дефекты, выявленные на государственных испытаниях. Один из них должны устранять смежники, «дорабатывая» агрегаты на самолетах. Этого можно ждать пассивно, а можно активно – делать все, что в силах завода, «памятуя о том, что выпуск самолетов могут задержать» не только крупные вопросы, но и так называемые, «повседневные», которые подчас бывают не видны, или их просто не хотят видеть. К таким вопросам, в первую очередь, необходимо отнести повседневную организацию работы, отношение к определению готовности самолета для передачи его на эксплуатацию в строевые части. Такие цехи, как № 7 (окончательной сборки) и № 5 (аэродром) свою работу строят, исходя из интересов своего цеха, они по-своему признают готовность самолета, их представление о готовности самолета формальное, лишь бы всеми правдами и неправдами зафиксировать выполнение возложенных на них работ». Аналитический материал инженера изобилует множеством конкретных «хвостиков», которые отрицательно влияли на подготовку самолета к полету, выполнение тематической программы, устранение дефектов, «выявленных в процессе отработки и облета».

Подобные «внутренние материалы» специалистов авиастроения дали возможность бюро обкома партии увидеть, что не все заводские звенья (начальники цехов, начальники отделов, секретари парторганизаций) действуют слаженно в борьбе «за сдачу боеготового самолета», по-настоящему не включились в эту работу. Они, без сомнения, проясняли ситуацию, всем становилось ясно, что выполнение государственной программы по созданию бомбардировщика Ту-4, «поставке его на крыло» – дело не только директора завода, но и всего коллектива, в котором не последнюю роль играл и немецкий «фактор», так называемый «спец-контингент».

Глава 5

С «оборонного заказа» не спускали глаз. Приступили к выпуску истребителя МиГ-15

Когда срывались сроки поставки комплектующих агрегатов, приборов, деталей для оснастки самолета Ту-4, обстановка, конечно, накалялась до предела. Анализ планового графика проводился всегда тщательно. Иначе было нельзя, ведь США намечали сроки войны против СССР. Надо было спешить, невзирая на хозяйственные и организационные неурядицы, оснащать Вооруженные Силы новым мощным оружием для нанесения удара возмездия. Америку охватил шок, когда в августе 1949 года у нас произвели взрыв первой атомной бомбы. Поутихло стремление американцев размахивать «ядерной дубинкой».

Куйбышевский обком партии, где работал Ф.Р. Козлов, не спускал глаз с выполнения оборонного госзаказа. Жёстко руководили партийцы. Приведу такой пример. При анализе выполнения программы первого квартала 1949 года всплыли количественные данные о нерешенных вопросах. Шесть из них «висело» на одном заводе, восемнадцать – на Главном конструкторе, сорок – на поставщиках. Зачитали распоряжение министра авиационной промышленности М.В. Хруничева, в котором были указаны конкретные сроки поставки оборудования от поставщиков, озвучили список заводов для устранения дефектов готовых изделий, выявленных при испытании самолетов Ту-4. Пути и методы избавления от рассматриваемых проблем были весьма характерны. Определили, во-первых, вести доработки в течение недели; во-вторых, дополнительные доработки проводить круглосуточно, как аварийные работы, в-третьих, представителей поставщиков доставить на завод с запасными частями.

Учли и роль социалистического соревнования. Решили «не только вести работы по доводке машин Ту-4 одновременно с заводом № 22 И ЛИИ, но и перегнать их, добиваясь опережения в сдаче машин заказчику».

Уплотнению графика способствовал и приказ министра авиационной промышленности М.В. Хруничева «О переводе заводов на двухсменную работу», чтобы более рационально использовать производственные площади, оборудование, увеличить выпуск самолетов и двигателей. В первую очередь перевели аэродромный цех, испытательные станции, сборочные, агрегатные, механические и заготовительные участки. В связи с этим жарким и напряженным выдался июнь 1949 года, особенно первая половина месяца, когда производственные коллективы испытывали повышенное организационное и психологическое напряжение. Сроки поджимали. Не зря же директор завода Белянский просил побудить руководителей Волгина и Боронникова перестроить работу на корпусе № 106 таким образом, чтобы он был сдан в эксплуатацию 1 августа 1949 года. На его письме Ф.Р. Козлов написал: «Тов. Евсееву. Для принятия мер. 14 июля подготовить и провести совещание с исполнителями на заводе».

Следует отметить и такой факт, что директора заводов два раза в месяц информировали Ф.Р. Козлова о положении дел, указаниях, поступивших к ним, минуя обком партии. Вот, например, справка директора завода Ельшина. Он сообщает Ф.Р. Козлову, что телеграммой за подписью заместителя министра тов. Дементьева П.В. был вызван 20 мая в Москву, где получил устное задание на изготовление шасси для самолета МиГ-15, что подписан приказ о количестве и сроках их сдачи в 1949 году: выпустить 300 комплектов. На освоение изделия дали короткий срок. Сложность заключалась в том, что завод прежде не делал сварных изделий. В справке сообщается, что подготовка к производству комплектов шасси проведена: «издан приказ по заводу о подготовке производства и о порядке запуска в производство нового изделия», «определен объем и очередность составления технологии и конструирования оснастки», «утверждена номенклатура», «составлен проект организации нового слесарно-сварочного цеха и рентгеновской лаборатории», «укомплектованы технологический и конструкторский отделы».

Директор перечисляет и многие другие организационные мероприятия, а после указывает, что «широкому развороту подготовки производства к запуску шасси МиГ-15 мешают следующие факты:

1. До сих пор не подписан приказ по Министерству, идущий в развитие ранее изданного приказа Министра и определяющий кто, когда и чем должен обеспечить завод на новое изделие.

Без этого приказа завод не получает:

а) материалы на изделие,

б) материалы на оснастку,

в) деньги на освоение реконструкций и подготовку кадров,

г) оборудование,

д) технико-экономические показатели.

2. Завод почти не имеет сварщиков, а по атомно-водородной сварке нет ни одного человека.

3. До сих пор большая группа самых квалифицированных рабочих работает на заводе № 1.

4. До сих пор нет определенной ясности с программой по винтам на 2-е полугодие.

5. Завод не имеет некоторого необходимого количества специального оборудования, которое трудно достать в ближайшее время.

Для улучшения освоения нового изделия прошу Вашей помощи в возврате с завода № 1 всех рабочих завода № 35».

И далее директор добавляет: «и впредь ежемесячно или два раза в месяц буду информировать о ходе освоения выпуска шасси».

Справка

Слово «МиГ» за рубежом было синонимом советского истребителя. Он появился в конце 1950 года, когда американцы в Корее столкнулись в воздушном бою с первым советским массовым реактивным истребителем МиГ-15. По всем основным характеристикам он превосходил реактивный истребитель МиГ-9. Уже в августе 1948 г. Совет Министров СССР принял решение о запуске этого самолета в серию. Серийное производство разворачивалось на заводах Куйбышева, Новосибирска и Москвы. Решение о запуске в производство истребителя МиГ-15 позволяло скорее перевооружить части ВВС на «новую матчасть», а с другой стороны – вызвало проблемы у серийных заводов, так как постоянно вносимые изменения в конструкцию самолета приводили к частым переделкам, а то и к списанию в утиль «агрегатов технологической оснастки».

Куйбышевский завод был ведущим в производстве истребителей МиГ-15. Он, помимо серийного выпуска самолетов, оказывал техническую помощь ведомым заводам. Так, например, в течение первого «серийного года» каждому из них выдали все чертежи, технические записки, «отработанный технологический процесс», чертежи спец-оснастки и другую техдокументацию. Кроме этого, оказал помощь в изготовлении плазово-шаблонной оснастки, в обеспечении штамповками, поковками, отдельными узлами и агрегатами реконструкции, перепланировке и дооборудовании ряда цехов и участков. Все это делалось потому, что большинство предприятий не имело достаточного количества квалифицированных кадров, конструктивные изменения внедряли за короткое время. Например, исходя из сроков, установленных на внедрение крыльев повышенной жесткости и фактического получения техдокументации, завод № 126 на освоение имел всего две недели! Кроме того, внедрение конструктивных изменений в сроки, одинаковые с ведущим заводом, приводило к тому, что техническая документация от него запаздывала и ведомые заводы использовали непроверенную и неотработанную документацию, что порождало конструктивные неувязки, вызывало переделки узлов и деталей, а то и списание их в утиль. Естественно, это тормозило работу, повышало себестоимость из-за брака, приводило к перерасходу материалов.

О возникновении всякого рода недоразумений и говорить не приходится. Но как ни бились руководители заводов, чтобы пересмотреть сроки внедрения конструктивных изменений, как ни умоляли установить «один источник технической документации», в министерстве авиационной промышленности их так и не услышали.

МиГ-15

Архивные документы доносят поразительные факты. От них не отмахнешься. Они требуют осмысления. Куйбышевский завод № 1 им. Сталина был ведущим в выпуске самолетов МиГ-15. В мае 1948 года он получил задание построить первые пять самолетов. Сроки сжатые. Работы начались с июля. К сентябрю собрали первые агрегаты. В течение октября на госиспытаниях были выявлены некоторые «казусы», что потребовало значительных переделок. Доработку провели в ноябре, что приостановило накопление заделов, снизило темпы работ по сдаче деталей, достигнутые в сентябре. Тем не менее, в декабре завод собрал пять машин. Облетал их, укомплектовал запчастями и предъявил ВВС для оформления по боеготовности. ВВС от приемки отказались, ибо были решены не все вопросы, возникшие во время облета самолетов. Завод не смог их решить. В 1949 году, свернув производство МиГ-9 (за исключением запчастей), завод полностью перешел на выпуск МиГ-15, сдал ВВС 509 боеготовых самолетов. Качество их неуклонно возрастало. За это коллектив завода № 1 в 1949 году получил благодарность от И.В. Сталина.

Размышляя над документами, представляя обстановку тех лет, убеждаешься, что принимаемые волевые решения без соответствующей проработки проектной и сметной документации, конечно, усложняли производственный процесс. А чтобы он не срывался, большая ответственность ложилась на партийное руководство Куйбышевской области, директорский корпус. Вопросы организации управления и производства для второго секретаря обкома партии Ф.Р. Козлова являлись насущными и весьма серьезными. От их оперативного решения зависела нормальная работа коллективов заводов.

Их специфика заключалась в том, что основными кадрами ОКБиИТР производственных цехов, квалифицированных рабочих отдела главного технолога, испытательных станций и лабораторий являлись немецкие специалисты, перевезенные из Германии «вместе с трофейными заводами». Между проектировщиками реактивных двигателей существовала «тихая» конкуренция и «молчаливый» антагонизм. Эти явления требовали от руководства, в частности, от Ф.Р. Козлова, создания благоприятной системы управления, что способствовало нормальным взаимоотношениям между ОКБ, не вызывало «открытого» антагонизма между немецкими и советскими специалистами. Их конструкторские усилия воплощались в реальные изделия, самолеты обретали крылья. В апреле 1949 года куйбышевские авиастроители доработали 20 бомбардировщиков Ту-4. В мае правительственная комиссия отобрала четыре из них, ставших эталоном для повторных, контрольных, и государственных испытании.91

Не могу пройти мимо такого важного направления, как обеспечение самолетов множеством вращающихся механизмов, где главная «деталь» – подшипники – «разного калибра».

Обком партии и лично Ф.Р. Козлов решали и эту проблему.

«Секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б)

Тов. Козлову.

В целях создания мощности кузнечного цеха ГПЗ-9, обеспечивающего выпуск подшипников ГПЗ-9 и ГПЗ-4 в количествах, заданных постановлением Совета Министров Союза ССР № 347-121с от 28 января 1949 г., в настоящее время разработано и утверждается проектное задание на реконструкцию ГПЗ-9.

Проектное задание предусматривает расширение кузнечного цеха на выпуск поковок подшипниковых колец в соответствии с утвержденной мощностью.

Имеющиеся горизонтально-ковочные машины «Газенклевер» с дефектными станинами (наличие трещин) в целях доведения их мощности до номинальной намечено модернизировать с заменой чугунных станин на стальные.

В настоящее время Ново-Краматорским заводом отлито для ГПЗ-9 четыре станины: 2 шт. для машин 7, 1 шт. для 5 и 1 шт. для 4.

В соответствии с постановлением Совета Министров Союза ССР от 28.12.1948 г. Ново-Краматорский завод указанные отливки четырех станин должен обработать и отправить ГПЗ-9 в 1 и 2 кварталах 1949 г.

В настоящее время – одна для машины 4 – закончена обработка.

Вопрос об изготовлении следующих станин в количестве 15 шт. в соответствии с постановлением Совета Министров СССР «О развитии подшипниковой промышленности» от 28 января 1949 г. находится на разрешении в Госплане СССР

Для модернизации узлов горизонтально-ковочных машин, центральная ремонтная база Главподшипника на ГПЗ-1 изготавливает комплекты деталей.

В течение 1948 года ГПЗ-9 уже модернизировал пять машин из 21, подлежащей модернизации. Сейчас работа по модернизации машин продолжается и в течение 1949 г. должна быть закончена.

Заместитель министра автомобильной и тракторной промышленности СССР Ю. Коган 1 марта 1949 г.»32 Взяв на себя функции «ядра политической системы», партийные органы и их руководители стали и ее же добровольными заложниками.

Выполнение хозяйственно-экономических и управленческих задач требовало вмешательства и второго секретаря обкома партии. Разумеется, вмешательство вмешательству – рознь. Тут вполне уместна известная фраза: «главное не навредить».

Вот, например, письмо от 4-го Государственного Ордена Ленина подшипникового завода: секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б), Тов. Козлову Ф.Р.

В нем отмечено, что Постановление Совета Министров СССР за № 347-121с от 28.01.1949 года, пункт 18, обязывает Трест «Куйбышевгоргаз» в 1-м квартале 1949 года подключить к действующему газопроводу первую очередь газификации 4-го Государственного ордена Ленина подшипникового завода, с расходом газа 20 тыс. куб. м. в сутки.

Просьбу о подключении к сети газификации первой очереди Трест «Куйбышевгоргаз» (т. Сугробов) не выполняет. Далее текст:

«Прошу Вашего вмешательства с указанием тресту «Куйбышевгоргаз» о присоединении нашей газификации первой очереди в первом квартале с/г в соответствии с решением Правительства СССР.

Зам. директора завода Малкин»

Ф.Р. Козлов без промедления отреагировал на письмо, дал поручение т. Ефремову разобраться и доложить. Но вскоре потребовалось и очередное вмешательство. Письмо, адресованное зав. отделом тяжелой промышленности обкома ВКП(б) тов. Ефремову М.Т, легло на стол Ф.Р. Козлову. В нем сообщалось, что газопровод, идущий с Безымянки до станции ГРЭС по старой части города, является крайне перегруженным и по этой линии газ подается в объеме 120–130 тыс. кубометров в сутки, причем, к нему подключено большое количество школ, больниц и, в том числе 3 хлебозавода, кондитерская фабрика и Куйбышевская ГРЭС. Если дать возможность подключить подшипниковый завод, мы вынуждены будем отключить целый ряд абонентов.

В соответствии с указанием секретаря обкома партии тов. Пузанова, руководителей подшипникового завода с 1947 года просим принять долевое участие в строительстве второго газопровода высокого давления в город, однако они вместо строительства принимают обратные меры, чтобы ничего не делать и встают на более легкий путь, добиваясь перед правительством подключения завода к действующему газопроводу, пренебрегая интересами города.

Управляющий трестом «Куйбышевгоргаз»

Сугробов».33

Городские власти, естественно, отстаивали интересы города. Писали письма-обоснования в вышестоящие инстанции, например, заместителю министра автотракторной промышленности тов. Когану, в котором сообщают:

«Исполком городского Совета депутатов трудящихся ставит вас в известность, что все действующие газовые сети, расположенные в районе завода, максимально перегружены, пропустить требуемое количество газа не могут, временно можно подключить только жилые здания, принадлежащие заводу, с расходом газа на бытовые нужды, не превышающим 1,5–2 тыс. кубометров в сутки.

Подключение всего завода вызовет необходимость отключения большей части, находящейся на газоснабжении, отопительных жилых домов, школ, больниц, детских учреждений, бань и других зданий города. Поэтому обеспечить требуемое заводу количество газа можно только после сооружения газопровода высокого давления, в строительстве которого должен принять участие и подшипниковый завод.

Председатель Исполкома Куйбышевского городского Совета депутатов трудящихся

П. Сурин».34

Итог противостояния можно узнать из справки заместителю заведующего отделом тяжелой промышленности обкома ВКП(б) Мазохе 11 марта 1949 г., адресованной секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б) тов. Козлову Ф.Р.

Справка

«Дирекция 4 ГПЗ, не желая принимать деловое участие в строительстве второго газопровода от Безымянки до города, игнорируя интересы города, добилась решения Правительства, обязывающего трест «Куйбышевгоргаз» подключить завод к действующему газопроводу с подачей 20 тыс. куб.м. газа в сутки. Этот газопровод в настоящее время сильно перегружен, к нему подключены все городские потребители газа: хлебозаводы, школы, бани, кондитерская фабрика, ГРЭС, и др. предприятия.

При подключении к газопроводу 4 ГПЗ нужно будет отключить целый ряд жилых домов, больниц, школ и других зданий города.

Для обеспечения газоснабжения 4 ГПЗ нужно построить второй газопровод от Безымянки до города, в строительстве которого должен принять участие и 4 подшипниковый завод».

Таким образом, сам собою напрашивается вывод, что в первую очередь тогда решали проблемы, связанные с самолетостроением. Об этом свидетельствует и письмо, в котором речь идет на первый взгляд о сугубо гражданской продукции, о тракторах.

«Секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б)

тов. Козлову,

Директору завода № 35 ст. Безымянка.

Согласно решению обкома ВКП(б) 9-ГПЗ обязан изготовлять поковки венец шестерни № 112, шестерни № 122, №-А37-4, вал № 1211/1250 к тракторам в 1 и 2 кварталах 1948 года. Сталь для указанной цели должен поставлять завод № 35.

Своим письмом за № 2275 от 27/ХИ-47 г. мы просили завод № 35 срочно доставить сталь. Однако завод не только не поставил нам сталь, а даже не ответил на посланное ему письмо. Во избежание срыва изготовления поковок к тракторам прошу вас обязать директора завода № 35 срочно поставить металл для выполнения вышеуказанной задачи обкома ВКП(б).

Директор завода /Дундуков/»

В условиях секретного производства, разумеется, в открытых источниках категорически запрещалось упоминать о каком-либо военном заказе. Свидетельством тому может служить реакция на статью в газете «Правда» со стороны партийной власти.

«Главному редактору газеты «Правда»

Товарищу Поспелову П.Н.

Газета «Правда» 2-го февраля 1949 года в передовой статье «Важное задание работникам промышленности» отметила, что Куйбышевские 4-й и 9-й подшипниковые заводы работают неритмично и не выдерживают графиков отгрузки подшипников для машинно-тракторных станций. (Примеч. автора. Разумеется, речь идет о поставках подшипников в первую очередь на авиазаводы, так как в сельскохозяйственном производстве преобладал в ту пору больше ручной труд.)

В порядке контроля за выполнением постановления Совета Министров об изготовлении и отгрузке запасных частей на ремонт тракторов, бюро обкома ВКП(б) 7 января с/г. заслушало этот вопрос и приняло постановление «О выполнении плана производства и отгрузки запасных частей для ремонта тракторов и сельхозмашин 4-м и 9-м ГПЗ, заводами КАТЭК и «Трактородеталь».

В результате подшипниковый завод № 9 в январе выполнил повышенный план производства подшипников, отгружено на ремонт тракторов 130 тыс. подшипников, или 40 % квартального плана.

Подшипниковый завод № 4 отгрузил 234056 штук подшипников, также 40 % квартального плана.

Вопрос о неритмичном выпуске и отгрузке подшипников машинно-тракторным станциям обсужден на партбюро ГПЗ-9 и на парткоме ГПЗ-4. Графики производства и отгрузки подшипников взяты под контроль.

Секретарь обкома ВКП(б) /Козлов/»

Следующий документ, а его получили все без исключения, тоже подтверждает факт, что все, как и в годы войны, было подчинено решению в первую очередь оборонных вопросов.

«Секретарю Хворостянского райкома ВКП(б)

Тов. Анфимову.

В соответствии с постановлением Совета Министров Союза ССР от 28 января 1949 года и решением исполкома Облсовета депутатов трудящихся от 16 февраля 1949 года строительно-монтажному тресту «Подшипникстрой» разрешен организованный набор рабочих по Вашему району в количестве 100 человек.

Обком ВКП(б) поручает Вам оказать необходимую помощь представителю треста «Подшипникстрой» в проведении оргнабора и транспортировке рабочих до ближайшей станции.

Секретарь Куйбышевского

обкома ВКП(б) /Козлов/»

Можно вполне предположить, что секретарь обкома партии Ф.Р. Козлов имел все полномочия заниматься первым делом самолетами, и, видимо, любой ценой. Иначе, как рассматривать факт, что от 50 до 80 процентов сельхозработ выполняли вручную, а обком мобилизует сельчан работать на шарикоподшипниковый завод и другие предприятия, связанные с авиапромом. Подобная ситуация, видимо, отбила охоту у сельчан писать письма, слать телеграммы секретарю обкома Ф.Р. Козлову, сообщая о своих успехах, каких-либо личных или коллективных просьбах. Не сомневаюсь, эта «вынужденная» отчужденность от нужд и проблем сельских тружеников его волновала и беспокоила, но наипервейшие задачи были по созданию оборонной мощи страны. Секретные планы англо-американского штабного комитета, добытые советскими разведчиками, говорили о том, что самое удобное, наилучшее время для развязывания войны против СССР, ее начало – 1952–1953 годы. Это обязывало, оставляя прорехи в народном хозяйстве, направлять усилия на развитие военно-промышленного комплекса, в том числе и авиастроения.35

Глава 6

Забота о кадрах

Оскудело село, когда десятки и сотни девчат и парней добровольно «мобилизовывались» на работу на оборонные куйбышевские предприятия строить самолеты. Они отрывались от земли, теряли с ней «пуповинную» родовую связь, но, тем не менее, со временем становились квалифицированными работниками, учились в техникумах и вузах, занимали руководящие посты.

В послевоенные годы повсюду была острая нужда в кадрах – способных, творчески активных, технически грамотных. Они составляли «золотой фонд» на предприятиях. Беда, конечно, была в том, что война повыбила людей, ведь в 1947 году Куйбышевский авиапром остро нуждался в русских специалистах, руководящих кадрах, знающих специфику опытных производств реактивных двигателей. Значительная часть инженерно-технических работников, оставшихся после ликвидации агрегатного завода № 145, никогда не работала на опытных заводах, в серийном моторостроении, рабочие имели в основном низкую квалификацию. Вот что, в частности, сообщает в объяснительной записке 24 января 1948 г. директор опытного завода № 2 о работе ОКБ-1, ОКБ-2, ОКБ-3 и лаборатории измерительных приборов:

«Коллектив советских инженеров и техников представляет собой молодых специалистов, закончивших учебные заведения главным образом в 1947 году и не имеющих практических знаний в области проектирования реактивных двигателей. Эти обстоятельства явились причиной ряда изменений, имевших место на протяжении года на заводах в системе организации управления и производства.

О необходимости насыщения и включения в состав конструкторских бюро, производственных цехов руководящих должностей советских специалистов руководство заводов многократно ставило вопрос перед Куйбышевским обкомом партии, министерством».

Характерный пример, на мой взгляд, и письмо директора индустриального института Воскобойникова секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б) Ф.Р. Козлову. Он пишет, что решением бюро обкома ВКП(б) от 6 июня 1947 года Куйбышевский индустриальный институт обязан был освободить 3-й этаж областной партийной школы к 5 июля 1947 года. Она была единственным местом, где размещались 18 аудиторий. Если освободить 3-й этаж, поясняет директор, то институт остается только с 7-ю аудиториями. В них должны заниматься 60 групп: 1600 студентов.

Используя семь аудиторий даже круглосуточно, невозможно обеспечить занятия 60 групп, ведь в каждой группе они продолжаются, как минимум, 6~8 часов.

Для нормальной работы контингента института в 2000 человек нужно было иметь 32800 кв. метров полезной площади. Институт же, включая и 3-й этаж партийной школы, располагал всего 5978 кв. метрами.

Учебно-производственная площадь составляла 18 %. В тяжёлое положение попадал институт, лишившись 3-го этажа в партийной школе, он свернул бы свои учебные программы.

Директор индустриального института бил тревогу и насчет жилищных условий, ведь из-за них институт лишился таких профессоров, как доктор физико-математических наук, член корреспондент Академии наук М.Г. Крейн, доктор физико-математических наук Геронимус, доктор технических наук Г.Ф. Кнорре, доктор технических наук Г.И. Штурман, доктор технических наук Тамарин и других. Как ни протестовал Куйбышевский обком ВКП(б) и институт, они были переведены Министерством высшего образования во втузы Москвы и Украины, где каждому из них дали квартиру из 3-х—4-х комнат. В институте осталось всего 3 профессора. Выдержка из письма директора института Воскобойникова:

«По таким специальностям, как высшая математика, физика, теоретическая механика, общая химия, сопротивление материалов, ни в одном из вузов г. Куйбышева нет ни одного профессора, хотя потребность в таковых исключительно большая.

Куйбышевскому индустриальному институту неоднократно предоставлялась возможность пригласить профессоров, в частности, в настоящее время подали заявления несколько человек – профессор, доктор технических наук Медведев на заведование кафедрой сопротивления материалов, Министерством Высшего образования перевод санкционирован, последнему нужна квартира из 3-х комнат.

Подал заявление на заведование кафедрой математики, известный не только в нашем Союзе, но и за границей профессор, доктор физико-математических наук Гагаев, ему также нужна отдельная квартира.

Дал согласие на переезд в Куйбышев профессор, доктор физико-математических наук в качестве заведующего кафедрой физики – Соколов.

Подали заявление профессор Тельный на заведование кафедрой электропривода и профессор Кастрин по специальности технология нефти, но для всех нужны квартиры.

Без пополнения профессорами институт, естественно, не может нормально работать, а сделать что-либо, в частности, для изыскания квартир своими силами, нет никакой возможности.

До начала нового учебного года осталось всего около двух месяцев, за это время институт должен провести необходимый ремонт зданий, укомплектоваться кадрами, подготовить общежития для студентов и иметь ясную картину, какими же площадями он будет располагать в будущем учебном году.

К сожалению, институт в настоящее время поставлен в такие условия, что неизвестно, как нужно планировать новый учебный год, где нужно производить ремонт и какими учебно-производственными площадями он будет располагать в будущем учебном году».

Ф.Р. Козлов не упускал из поля зрения вопрос о подборе кадров. Министру высшего образования СССР Кафтанову С.В. он пишет: «Ваш заместитель тов. Топчиев 20 октября 1947 года предложил директору Куйбышевского индустриального института им. В.В. Куйбышева откомандировать профессора Одельского Эммануила Хацкелевича в распоряжение Белорусского Политехнического Института. Профессор Одельский Э.Х. работает в Куйбышевском Индустриальном институте с 1 октября 1941 года и является на сегодняшний день единственным профессором по теплотехническим специальностям. Наряду с педагогической работой профессор Одельский Э.Х. вел большую работу в городе и области по оказанию помощи промышленности. Отзыв профессора Одельского, безусловно, отразится на качестве подготовки специалистов, выпускаемых Куйбышевским Индустриальным институтом.

Прошу оставить профессора Одельского Э.Х. на постоянной работе в г. Куйбышеве. Обком партии создаст профессору Одельскому Э.Х. необходимые жилищные условия.

Секретарь Куйбышевского обкома ВКП(б)

/Козлов/»

Заботился Ф.Р. Козлов не только о профессорах, но и о студентах, без которых, как никто другой, он понимал, – создание современных самолетов невозможно. Молодые специалисты были исключительно востребованы. Министру высшего образования СССР товарищу Кафтанову

с. в. он подробно излагает суть дела: «На заводе имени Ворошилова Министерства авиационной промышленности СССР работают студенты 5-го курса Куйбышевского индустриального института: т. Любарский С.П. – инженером по наладке сложных импортных электросварочных машин, т. Уздяев Г.Г. – начальником участка электроизмерительной лаборатории, т. Гецелев З.Н. – начальником электроизмерительной лаборатории, т. Аистов В.М. – начальником смены электроцеха. Завод этим студентам предоставил все возможности для глубокого изучения дисциплин по их специальности, и они вполне освоили свои участки работы.

Учитывая острую потребность завода имени Ворошилова в кадрах таких специальностей, а также то, что указанные студенты являются постоянными жителями города Куйбышева, Обком ВКП(б) просит Вас при распределении специалистов, оканчивающих Куйбышевский индустриальный институт в 1949 году, направить т. т. Любарского, Уздяева, Гецелева и Аистова на завод имени Ворошилова.

Секретарь Куйбышевского Обкома ВКП(б)

/Козлов/»

И надо сказать, на заводы направили многих молодых специалистов, закончивших высшие учебные заведения и техникумы. Девиз «Кадры решают все» тогда был очень актуальным. Потребность в них была большая, поэтому использовались все возможности, чтобы обеспечить производство кадрами.

Обращение директора завода имени Фрунзе к секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б) Ф.Р. Козлову: «В соответствии с решением бюро обкома ВКП(б) от 2 января 1949 года Куйбышевский Горком ВКП(б) предлагает откомандировать в распоряжение Горкома в порядке спецнабора зам. главного механика завода им. Фрунзе тов. Мерькова Василия Ильича.

В настоящий момент, как вам известно, наш завод выполняет важное правительственное задание, в подготовке которого на отдел главного механика возложены весьма сложные ответственные задания, в связи с чем освободить от работы на заводе т. Мерькова не представляется возможным.

Сообщая о вышеизложенном, прошу Ваших указаний Куйбышевскому Горкому ВКП(б) об оставлении тов. Мерькова В.И. для дальнейшей работы на нашем заводе».

Ф.Р. Козлов дал указание оставить Мерькова на заводе.

Еще аналогичный пример.

«Секретарю Куйбышевского областного комитета ВКП(б)

Товарищу Козлову Ф.Р.

Сталинский районный комитет ВКП(б) представил кандидатуру инженера, члена ВКП(б) завода тов. Калеева А.Ф. для посылки на учебу в институт Внешней торговли без уведомления нас. Мы были поставлены в известность об этом лишь после того, как тов. Калеев оформился в Обкоме ВКП(б). Вполне представляя необходимость подбора в указанное учебное заведение коммунистов-инженеров, удовлетворяющих определенным требованиям, которым, вероятно, соответствует тов. Калеев, мы все же вынуждены просить вас вывести кандидатуру тов. Калеева из направляемых в ИВТ по следующей причине: тов. Калеев, окончивший военно-механический институт по профилю – проектирование и производство трубок и взрывателей, работает на заводе в должности начальника конструкторского бюро по проектированию и отработке новых образцов трубок и взрывателей для Военно-Воздушных Сил и Военно-Морских Сил.

Он ведет отработку 3-х новых изделий, весьма актуальных для Вооруженных Сил, данную заводу по постановлению Совета Министров СССР. В его ведении находится также освоение двух новых для завода изделий, которые проходят период становления на массовое производство и 4 изделий валового производства, чертежи на которые подвергаются периодической обработке по линии улучшения боевой работы и уменьшения себестоимости их.

Заменить тов. Калеева другим специалистом не представляется возможным, так как на заводе инженеры, окончившие специальный институт по проектированию и производству боеприпасов, занимают ответственные административно-технические должности, а новых пополнений инженерами данного профиля не предвидится.

Директор завода – (Родионов).

Парторг ЦК ВКП(б) (Матейко)»

С доводами руководителя завода Ф.Р. Козлов, видимо, согласился и кандидатуру Калеева отклонил. Об этом он сообщил директору завода, снял беспокойство по поводу «расставания» с квалифицированным специалистом. Между тем на повестку дня выдвигалось и задание по созданию уже более совершенного бомбардировщика дальней авиации. Для него нужно было создавать мощный двигатель. Нашли талантливого конструктора на Уфимском авиационном заводе.

Со свойственной ему оперативностью Ф.Р. Козлов отправляет телеграмму:

«Гор. Уфа Б.А.С.С.Р.

Секретарю Башкирского Обкома ВКП(б)

товарищу Вагапову С. А.

Куйбышевский Обком ВКП(б) просит Вас выслать характеристику на члена ВКП(б) тов. Кузнецова Н.Д., ранее работавшего на заводе № 26 в должности

главного конструктора.

Секретарь Обкома ВКП(б) Ф. Козлов

(16 июля 1949 г.)»36

Вскоре Главным конструктором союзного опытного завода № 2 был назначен Н.Д. Кузнецов, переведенный из Уфы. Энергичный и грамотный специалист с готовностью взялся за сложный проект, изготовление реактивного двигателя мощностью 12000 л.с. А.Н. Туполев, имея это в виду, на приеме у Сталина сказал: «Теперь я знаю, как сделать заданный Вами самолет». ОКБ поручили разработку и постройку бомбардировщика Ту-95 с дальностью полета 15000 км.37

Николай Дмитриевич Кузнецов – главный конструктор Государственного союзного опытного завода № 2 с 15 апреля 1949 г. 1940-е гг.

Через 10 лет, когда Н.С. Хрущев возглавлял советское руководство, состоялось знаменитое совещание генеральных конструкторов авиационной промышленности. На нем Никита Сергеевич объявил, что авиация как транспортное средство, исчерпала себя, что в недалеком будущем мы будем летать на ракетных комплексах, а авиационные ОКБ необходимо ориентировать на ракеты. А.Н Туполев был категорически против такого решения, на что Хрущев заметил: «Ну, Туполев – старый человек, ему трудно изменить направление, пусть остается в авиации, а остальные должны быть подключены или переключены на ракетные дела».

Выступал на совещании и Н.Д. Кузнецов. Он сказал, что ОКБ, которым он руководит, уже подключили к этим работам и ОКБ проектирует двигатель для ракетного комплекса ГР-1. ЦК КПСС подготовил проект постановления по развитию ракетостроения. Генерального конструктора Н.Д. Кузнецова и его ОКБ «переключили» на работы по ракетным двигателям. Проект постановления готовил секретарь ЦК КПСС, курирующий оборонную промышленность, Ф.Р. Козлов. Неделю потратил Н.Д. Кузнецов, убеждая записать в готовом постановлении слово «подключить», а не «переключить».

Если бы осталось слово «переключить», то через некоторое время разработку авиационных двигателей закрыли бы, но Н.Д. Кузнецов со свойственной ему прозорливостью, основанной на глубоком анализе развития авиации, понимал, что в таком случае может произойти крупная стратегическая ошибка, которая нанесет ущерб коллективу и стране в целом. Это же постановление содержало решение о создании экспериментально-испытательной базы ЖРД.

Личные вещи главного конструктора Николая Кузнецова на его рабочем столе

От эпизода к эпизоду в биографии Ф.Р. Козлова на посту секретаря Куйбышевского обкома партии открывались мне факты, которые убеждали, – как непросто и сложно «вписываться» в рамки партийно-государственного руководства! Иногда ему приходилось «перекраивать» себя, и не для того, чтобы удержаться на руководящем посту, а во имя служения народу, судьбу которого искалечила война. Но она же открыла и высокие нравственные качества, патриотические чувства в человеке, не затушевывала идеалы морали и совести.

О Главном конструкторе Николае Кузнецове написано много книг

Глобус в рабочем кабинете Н.Д. Кузнецова

Редакция газеты «Волжская коммуна» (Орган Куйбышевского обкома и горкома ВКП(б), Областного и городского Советов депутатов трудящихся) получила письмо о поведении директора завода Дубовикова. Главный редактор газеты Н. Страхов (10 июля 1948) письмо направил секретарю обкома ВКП(б) т. Козлову для сведения:

«Мы считаем, что работники «Волжской коммуны» обратят серьезное внимание на то, что происходит на заводе. 19 июня сего года в 12 часов ночи во вторую смену является в цех директор завода т. Дубовиков в совершенно пьяном виде и в сопровождении главного инженера завода т. Захаркина, главного технолога т. Благоволина начал производить хулиганские выходки, срывать с девушек косынки, обзывать неприличными словами, ругаться, оскорблять рабочих ребят т. Самыкина и других такими словами, что ни один рабочий этого никогда не сделает, а т. Зенина, как мастера участка, который должен воспитывать молодежь в советском духе на производстве, его при всех рабочих и при девушках, стал всячески поносить и кричать: «Тебе цех метлой подметать, а не мастером быть». А мы, рабочие, учимся у мастеров, они нас воспитывают, не знаем, как больше удивляться, что директор завода воспитывает своих младших помощников слышать и принимать оскорбления, да еще при нас, при рабочих. Если бы не пришел на смену нач. смены т. Саяпин и не принял бы меры, не знаем, что могло дальше произойти: наверное, драка директора завода с рабочими. А сопровождающий его инженер вместо того, чтобы увести директора и не допустить его в пьяном виде в цех, велел начальнику смены т. Григорьеву спрятаться, а то, мол, и тебя будет ругать. Грубость директора завода проявилась и при проведении подписки на заем, который в нашей стране происходит на добровольных началах и по сознанию самого народа, а у нас на заводе происходит наоборот, наносят разные оскорбления, обзывают вредителями, и кем только не обзывал тт. Волынкина, Осипова, Такмалина, Семыкина и других товарищей…Нет, товарищи, так не пойдет, завод не один у нас, мы место найдем и на других заводах, но не позволим, чтобы нас пьяный директор ругал и оскорблял матом, потому что мы народ советский и будем жить по-советски».

На письме Ф.Р. Козлов оставил надпись: «Тов. Худобину (секретарь обкома партии по кадрам) надо организовать проверку этого факта. (12 июня 1948 г.)».

Через две недели он получил ответ: «Произведенной по Вашему указанию проверкой установлено, что в основном приведенные в письме факты имели место, и что т. Дубовиков Б.А., главный инженер завода т. Захаркин и главный технолог завода т. Благоволин после окончания областной партийно-технической конференции пошли по цехам завода. В смене т. Григорьева директор обнаружил грубое нарушение правил техники безопасности – девушки работают на токарных автоматах и револьверных станках в неправильно завязанных косынках и совсем без них. Это и послужило причиной его гнева, проявившегося в грубой форме, и т. Дубовиков это не отрицает.

Обычно он – тактичен и внимателен, а на этот раз начальник смены т. Григорьев предпочел не попадаться на его глаза и спрятался.

Установить, был ли т. Дубовиков пьян, не представляется возможным, поведение и походка т. Дубовикова были обычными.

По словам очевидцев, после партийно-технической конференции т. Дубовиков пил пиво, а по свидетельству т. Захаркина «находился во взвинченном состоянии». При проведении подписки на 3-й Государственный заем восстановления и развития народного хозяйства СССР, т. Дубовиков с ведома секретаря парткома завода т. Зыкова «применял неправильные методы», принуждал высокооплачиваемых рабочих к подписке, угрожал переводом на низкооплачиваемый труд.

На руководящей работе он давно завоевал прочный авторитет. Внимательный и опытный хозяйственник».

Произошедшее, как подчеркнуто в тексте, т. Дубовиков переживает глубоко, посчитал «возможным рекомендовать парткому завода не ставить вопрос о письме в «Волжскую коммуну» на обсуждение, однако указать на необходимость усиления политико-массовой работы в цехах».

На справке инструктора сектора промкадров обкома ВКП(б) Михайлова Ф.Р. Козлов написал: «Тов. Бенукович (секретарь обкома партии).

Вызовите т. Дубовикова и строго укажите ему, что директору завода хамить с рабочими не полагается и чтобы он прекратил выпивки, иначе он директором завода не будет».38

Какие выводы можно сделать? Во-первых, завод авиационный. Обо всем, что там происходило, докладывали Ф.Р. Козлову. Во-вторых, рассмотрение «сигналов» снизу не игнорировали, не откладывали в долгий ящик, не клали под сукно, принимали конкретные меры. В-третьих, резолюция, наложенная Ф.Р. Козловым, позволяет отметить, что он не был схоластиком, соблюдал партийные принципы, которые обязывали строго спрашивать за выполнение порученного дела, за недисциплинированность наказать и т. д. и т. п.

Несомненно, что первенствовали интересы производственные, но «срабатывали» и моральные принципы, нравственная порядочность. Видимо, он понимал, что во «взвинченное состояние» директора вполне могли ввести производственные задачи, поставленные перед ним. Обстановка в цехах была напряженная. Строили, преодолевая трудности и неувязки, стратегический бомбардировщик дальнего действия Ту-4.

В марте 1973 года в статье, посвященной памяти А.Н. Туполева, в журнале Английского Королевского авиационного общества(почетным членом которого он был), сказано, что постройка Ту-4 не была актом копирования американского В-29. Она дала мощный импульс советской авиапромышленности. Он вывел ее на передовые технические рубежи создания самолетов, силовых установок и оборудования, что позволило советскому авиапрому построить газотурбинные самолеты и компенсировать технологическое отставание.

Аппаратура и агрегаты, изготовляемые для Ту-4, устанавливались и на других самолетах. Они служили образцами технического новаторства и совершенства авиационной промышленности, к развитию которой, как видим, непосредственное отношение имел и Ф.Р. Козлов, второй секретарь Куйбышевского обкома ВКП(б).

Глава 7

Разумно использовали опыт немецких специалистов

Верно говорят люди, чья жизнь тесно связана с авиацией, что самолет, когда «выкатывают» из цеха, надо научить летать. Готовясь к каждому испытательному полету, надо все его системы тщательно проверить. Выявленные дефекты нужно устранять на «земной тверди», а не в воздухе, там самолет не остановишь, там он может свалиться в штопор, попав в вибрирующие объятия флаттера, развалиться на куски но «почуяв» нормальный угол атаки, когда обтекаемый воздух создает надежную подъемную силу, продолжить полет.

Все системы и агрегаты самолета «притираются» при испытательных полетах, а при сборке фюзеляжа и крыльев, системы оснастки, реактивного двигателя «притирались» друг к другу и люди, разные характером, но делающие общее дело – самолет Ту-4.

Немецкие специалисты, несмотря на непростую производственную «притирку», все же проявили свое трудолюбие, честность, участвовали в трудовом соревновании, в целом оставили о себе хорошее впечатление. Они проявили свою природную прагматичность.

Немецкие специалисты – участники трудового соревнования, награжденные Почетной грамотой заводского комитета профсоюза. Слева направо: Фридрих Кройцбург, Герберт Клен, Пауль Куммер, Теодор Халаски, Георг Пайскер.

Начало 1950-х гг. Автор неизв. немецкий специалист

Ну, и, конечно, проявили они свойственную им расчетливость, педантичность, ведь главный вопрос они ставили ребром: «Как долго мы будем пребывать в СССР?» Многие жаловались на бесправное положение, называли себя «военнопленными», «живой репарацией», высказывали недовольство. Немало они написали заявлений и обращались в обком партии, пеняя на жилищно-бытовые условия, социальное обеспечение, организацию труда и отдыха.

На редкость удивительный документ мне удалось обнаружить в архиве: письмо заместителя главного металлурга доктора Хейнца Анспаха в Президиум Верховного Совета СССР. Оно дополняет картину производственного процесса, когда создавали новый бомбардировщик, не украшая военно-промышленную экономику. По-разному можно оценивать письмо. На мой взгляд, не вызывает сомнения, что писал его человек смелый, искренне переживающий за порядок на производстве. Но прежде чем перейти к тексту письма, обратимся к автобиографии доктора Хейнца Анспаха. Она написана на куйбышевской земле и довольно кратко:

«Родился 10 февраля 1911 г. в Вурцене. В 1930 г. окончил гимназию и университет в Лейпциге. 15 декабря 1938 г. защитил докторскую диссертацию по специальности металлург. В том же году женился. Была дочь, но после непродолжительной болезни умерла в 1945 г. С 1940 г. работал на фирме «Юнкере» на заводе в г. Дессау, до отправки в Советский Союз».

А теперь прочтем письмо.

О чем писал Анспах? Его волновал вопрос об отправке обратно в Германию. При этом он делает солидное обоснование: «С ноября 1946 г. я, немецкий специалист, работаю на заводе № 2. До июля 1948 г. я был начальником технологического отдела. В апреле 1946 г. мне было дано задание составить технологию сложного большого литья и руководить работами по изготовлению модели и самого литья. Мне удалось выполнить это требование в поставленные сроки, за что мне была выплачена личная премия в сумме 3000 рублей с одновременным назначением меня начальником литейного цеха, который было намечено расширить.

После приемки литейного цеха было начато освоение большого литья. Приказом по заводу был отмечен достигнутый успех с занесением благодарности в мое личное дело. Три дня спустя моя зарплата была понижена с 4000 рублей на 1000 рублей. Тогда я думал, что понижение зарплаты было произведено без ведома руководства завода и опротестовал это решение письменно в дирекции завода. Два месяца я не получал ответа, а затем обратился лично, добился уменьшения сокращения моей зарплаты с 1000 до 500 рублей.

После первых успехов начали безгранично расти требования к литейному цеху. Вследствие чего возникли задержки сроков выпуска продукции и брака вследствие наличия недостаточной технической квалификации работников литейного цеха. В конце мая руководство завода сочло необходимым привлечь меня к ответственности. На совещании, которое длилось около часа, я должен был защищаться перед директором завода, главным инженером, начальником производства и начальником отдела кадров, владея еще тогда плохо русским языком без переводчика. Главный металлург, который единственно мог бы оценить трудности, не был привлечен к совещанию. Несмотря на мои обоснованные доводы мне был объявлен выговор и понижена зарплата на 25 % в течение трех месяцев.

В конце 1949 г. начальником литейного цеха был назначен зам. начальника 4-го отдела, причем мне неоднократно было выражено мнение, что руководство завода довольно моей работой, а вышеизложенное мероприятие обусловлено растущим числом русских работников в литейном цехе. Моя зарплата 3500 рублей была мне гарантирована, а я был разжалован до зам. начальника цеха.

В течение дальнейшей работы мне и начальнику литейного цеха было сделано много выговоров ввиду невыполнения работ в сроки, которые, по моему мнению, являются несправедливыми, так как назначение сроков не учитывает совершенно возможностей и условий работы литейного цеха. Например, литейный цех до сегодняшнего дня не имеет склада для изделий, не располагает достаточным складом материалов. Кроме этого, отсутствует какое-либо помещение для сохранения формовочного песка, помещение для тех. бюро цеха, цех не располагает достаточно большой площадкой. Производство элерона не отвечает требованиям техники безопасности и др. Дирекции завода эти условия работы известны, но недостатки не устраняются с заявлением, что отсутствуют материальные средства для расширения цеха.

На днях главным инженером было дано указание, чтобы я вместе с одним технологом в две смены занимался надзором производства. По-видимому, думают, исходя из очевидно неправильных предпосылок, наверстать упущенное, более сильным использованием рабочей силы. Используя дневной свет, мы проводим все более сложные работы только днем, а ночью, почти без исключения, серийные детали при меньшем количестве рабочих. Таким образом, руководство ночной сменой равносильно обязанности мастера.

Если по всему предыдущему опыту о трудовом удовлетворении не может быть и речи, то последнее мероприятие превращает мою работу в муку. Мне просто непонятно, по каким соображениям привлекают меня, как доктора технических наук к надзору ночной смены.

Кроме этого, хочу отметить, что я еще ни разу не смог получить отпуска по графику. Всегда только после длительных переговоров удавалось мне получить отпуск осенью или зимой.

Учитывая факт, что в Германской Демократической Республике имеется острая потребность в специалистах литейщиках, считаю необоснованным держать меня дальше здесь на посту, на котором я выполняю второразрядные работы.

Поэтому прошу Вас покорно выслать меня со следующим транспортом в Германию.

Особенно хочу подчеркнуть, что я, после изучения советской литературы по литейному делу, с уважением отношусь к достигнутым в этой области достижениям и ни в какой мере не обобщаю местных условий».

Думаю, что второй секретарь обкома партии Ф.Р. Козлов, прочтя письмо немецкого металлурга, понял его правильно и адекватно отреагировал, так как сам был профессиональным металлургом, а поднятые в письме проблемы знал не понаслышке, познал на собственном опыте.

К сожалению, нельзя проследить «судьбу» письма. Известно лишь, что его рассматривали в обкоме партии, о чем свидетельствуют соответствующие пометы. Есть и такая: «В личное дело Анспаха». Это и дало возможность через годы прочитать столь интересный документ. Хочу отметить, что проблема возвращения немецких специалистов на родину в Германию была решена положительно. Разумеется, кого-то задержали и подольше, из-за производственной необходимости, – перевода на другие заводы.

В качестве примера о разумном подходе к использованию опыта немецких специалистов сошлюсь на немецкого инженера Клауса Герберта. Он имел трех детей. Через год после прибытия в Куйбышев он обратился к директору опытного завода № 2 с просьбой о переводе его в отдел ОКБ-1 «Аэродинамика». Просьбу обосновал тем, что это для него возможность не потерять квалификацию. Его просьбу удовлетворили.

Первый заместитель технического руководителя ОКБ-1 по конструкции двигателей, бывший начальник конструкторского отдела ОКБ-1, дипломированный инженер Фердинанд Бранднер. Конец 1940-х гг. Автор неизв.

В создании первого в СССР турбовинтового двигателя ТВ-12 мощностью 12500 л.с. принимали участие немецкие специалисты в 1951–1953 гг.

Еще через год он обратился к директору, чтобы ему повысили зарплату.

Обоснованная, на мой взгляд, была просьба. В ней переплетались одинаковые человеческие требования и чувства, будь то немец или русский. Все стремились заработать денег побольше, принести пользу общему делу, себя проявить и показать. К тому же, не только Клаус имел на иждивении детей и жену.

Он пишет, что будучи дипломированным инженером, получает 2500 рублей, самый низкий оклад по сравнению со всеми дипломированными инженерами ОКБ-1, что его работа в группе термодинамики такая же ценная, как и других инженеров. Заканчивал свою просьбу он словами: «Я был бы Вам благодарен за положительное и быстрое решение. С совершенным почтением Клаус».

Есть на письме и короткая приписка, сделанная доктором Фогтсом. «Господин Клаус самостоятельно проводит термодинамические проектные расчеты. Он очень прилежен и ревностно относится к работе. Я полностью поддерживаю его просьбу».

Есть и резолюция:

«Главному бухгалтеру. Установить с 1 апреля 1948 г. оклад для дипломированного инженера Клауса Г. в размере 3500 рублей в месяц.

Директор завода Н. Олехнович».39

Глава 8

Русский язык изучали все

Областной комитет партии, учитывая особенности немецкого спецконтингента, большое внимание уделял массовой политической работе. Основными ее формами являлись лекции и доклады, беседы в цехах и отделах, распространение газет и журналов на немецком языке, изучение русского языка и привлечение немцев к участию в разных мероприятиях. Лекторы читали доклады на темы: «30 лет Октябрьской социалистической революции», «О пятилетием плане восстановления и развития народного хозяйства СССР», «Борьба за мир и демократию», «Сталинская конституция», «Советские профсоюзы», «О международном положении» и другие. Средняя посещаемость, когда лекторы выступали, составляла 120–170 человек. Но бывало, что присутствовало и 20–30 человек. Это объясняется тем, что выступали преподаватели пединститута, владеющие немецким языком, но не настолько, чтобы убедительно ответить на «коварные» вопросы слушателей:

1. «Англия и Франция берут кредит у США, а Советский Союз – у кого?»

2. «Германские заводы перевезли в СССР в счет репарации. Можно ли заводы оставить в Германии, а продукцию, даваемую этими заводами, вывозить в СССР в счет репарации?»

3. «Почему социализм приходит через нищету?»

4. «Почему восстанавливается промышленность РУРА?»

5. «Почему Англия и США не хотят единства Германии?»

6. «Сейчас обвиняют социалистов, что они допустили войну. Неправда, социалисты были против войны».

7. «Почему же не проводится решение Совета Министров иностранных дел о создании единой Германии?»

8. «Почему в русской зоне оккупации Германии немцы живут плохо?»

9. «Почему советская зона оккупации зависима от СССР?»

10. «В советской зоне оккупации существуют советские тресты, отсюда зависимость советской зоны оккупации от СССР?»

И. «Какое положение в настоящее время в Берлине?»

12. «Какими мерами и способами германский народ должен бороться с англо-американскими оккупантами, чтобы выгнать их из Германии?»

13. «Как будет обстоять дело с подданством? К какому подданству мы будем принадлежать?»

14. «Немецкие специалисты, проживающие в СССР, будут ли принадлежать к Демократической Республике Германии?»

15. «Будет ли обмен послами между Германией и СССР?»

16. «Как будет решаться вопрос о нашем отъезде в Германию?»

17. «Будет ли у Германской Демократической Республики своя армия?»

18. «Почему полякам отдали часть германской территории?»

19. «Наши границы существуют 700 лет, почему на них претендует Польша, считая их своими землями?»

20. «Можно ли переезжать из Западной зоны Германии на территорию Демократической Республики?»

21. «Будет ли пересмотрена граница с Польшей?»

22. «Почему западная зона не выплачивает репарации СССР?»

23. «Долго ли нас будут держать как пленных, и когда будут даны нам права как немецких специалистов?»

24. «Когда поедем домой в Германию?»

25. «Специалисты работают плохо, потому что приходится уделять внимание, а именно: нужно припасти дрова, продукты, строить квартиры и прочее, а в Германии этими вопросами мы не занимались – квартиры были хорошие, дрова, электроосвещение, вода и прочее, всего было достаточно и на месте».40

Немецкие специалисты на занятиях политического кружка. Начало 1950-х гг. Автор неизв.

Управленческий поселок. Вид с Волги. 1950 г., фото немецкого специалиста

Сложность заключалась в том, что лекции не писали, проводили в устной форме. Без их письменного изложения было трудно проконтролировать, правильный ли еде-лан перевод, хотя заведующий лекторской группой обкома ВКП(б) тов. Филиппов и не разрешал читать лекции без написанного текста.

Была группа докладчиков – 10 человек из числа советских работников, владеющих немецким языком, но они надеялись на партком, когда он подберет материал, переведет его на немецкий язык и даст добро на выступление. Газетами и журналами немецких специалистов обеспечивали по линии ВЦСПС, некоторые имели и индивидуальную подписку. ВЦСПС выписывал 140 экземпляров «Теглихе Рундшау», 140 экземпляров «Нойес Дойчланд», 70 экземпляров «Иллюстрирте Рундшау». По индивидуальной подписке немцы получали 48 экземпляров журнала «Новое время», 35 экземпляров «Советская литература», 21 экземпляр журнала «Советская женщина».

Немецкие специалисты, владеющие русским языком, не проходили мимо библиотеки, были ее читателями. Ее книжный фонд имел 230 томов на немецком языке. С интересом немцы читали художественные произведения русских классиков, в том числе Горького, Толстого, советских писателей Островского, Фадеева и других. Политическую литературу редко читали.

Среди немцев русский язык начали изучать 406 человек, а закончили учебу 252, другие отсеялись. 31 сдали экзамены на «отлично», 61 – «на хорошо», 96 – на «удовлетворительно», 23 – на «слабо» 23 – не аттестованы. Для спецконтингента показывали кинофильмы с озвученным переводом, немецкие фильмы, демонстрируемые в СССР. В кино семьями смотрели фильмы «Суворов», «Иван Грозный», «Клятва», «Богема», «Суд народа» и многие другие. Особый восторг у немцев вызывали советские фильмы: «Волга-Волга», «Сказание о земле Сибирской». Они посещали театры, вечера танцев, занимались в кружках художественной самодеятельности, участвовали в спортивных соревнованиях.41

Репетиция оркестра танцевальной музыки.

Конец 1940-х гг. Автор неизв.

Все это, разумеется, не уменьшало тоску по Родине. Оттуда, издалека, за сотни европейских и российских километров, каждая травинка и каждый камушек доносили до них тоскливое эхо вынужденной разлуки. Это, пожалуй, для немецкого спецконтингента была самая ноющая моральная и нравственная рана. Она постоянно тревожила душу. Увеселительные концерты и вечера мало успокаивали. Раздумья обо всем, что с ними происходило, обостряли мысли о событиях в Германии, о том, как сложится их жизнь, когда они вернутся туда, откуда их «выдернула» всесильная рука победителя над фашизмом.

Немецкие специалисты – участники мужского хора. Хор организован в июне 1950 г.

Музыкальный оркестр немецких специалистов. Руководитель Вили Роземан. Конец 1940-х гг. Автор неизв.

Первая футбольная команда немецких специалистов. Начало 1950-х гг. Автор неизв.

Школьный хор в немецкой школе № 88. Начало 1950-х гг. Автор неизв.

Победный финиш Бертольда Лаудана во время спортивных соревнований. Начало 1950-х гг. Автор неизв.

Прыжок в высоту (1,75) Ганеля Виллибальда во время спортивных соревнований. Начало 1950-х гг.

Автор неизв.

Они знали себе цену, анализируя ход мировых событий, читая газеты и журналы, слушая торопливых лекторов, знали, что возврата в прошлое не состоится, а будущее пугало их неопределенностью. Какой учинят спрос за то, что они работали не все по своей воле в СССР, строили военные самолеты, что происходило в их жизни? Многое они обсуждали в семейном кругу, о многом раздумывали в одиночестве. Они не скрывали своих биографий. В некоторые из них мне пришлось заглянуть, как в зеркало, помутневшее от жизненных трещин.

Глава 9

Предложения парторга опытного завода № 2 Н. Савенкова

Углубляясь в материалы, окутывающие неизвестные страницы биографии Ф.Р. Козлова, всё время думаю: какую огромную и тяжелую организационную ношу надо было выдерживать, чтобы «втянуть» немецких специалистов в активную работу по авиастроению. Приходилось считаться с их оторванностью от родины, с их искренними чувствами верности гражданскому долгу, а также и с внутренней сопротивляемостью некоторых из них, ощущающих чуждость ко всему советскому, что их окружает.

Не все принимали разумно поверженность в войне нацистской Германии, свою личную «побежденность». С этим тоже приходилось столкнуться, направляя их знания и опыт на творческое и полезное дело для обороны нашей страны. Не все глядели в глаза исторической правде, иным и мысль непокорная не давала покоя, мол, США вот-вот должны разбить СССР, у них же в руках атомное оружие.

Русские специалисты и руководители цехов снисходительно прощали им их человеческие заблуждения, сочувствовали оторванности от немецкой земли, благодарили за опыт, который у них перенимали.

А в Куйбышевский обком партии поступали письма с просьбой укрепить ОКБ своими, русскими конструкторами. Например, парторг Н. Савенков (21 января 1949 г.) отмечал: «Опытно-конструкторские бюро, где сконцентрированы немецкие инженерно-технические силы, самое слабое звено», и просил убрать с завода вместе с семьями целую группу немецких конструкторов.42

Повод для этого имелся. Завод обязан был спроектировать, построить и запустить в эксплуатацию турбореактивный двигатель «012-Б» и «ТВ-022», но из-за дефектов, например, отрыва лопатки не прошел государственные испытания. Государственная комиссия предложила довести двигатель «012-Б» до надежного состояния, а потом испытать.

Выявленные дефекты – это была недоработка конструкторского бюро, где значилось 160 немецких специалистов. Они составляли ядро инженерно-технического коллектива, а в прошлом многие из них состояли в нацистской партии, занимали руководящие должности. Реакционная группа стягивала к себе немецких специалистов, наиболее враждебных к советскому образу жизни. Такими были доктор Шайбе Альфред – технический руководитель ОКБ, Поль Георг – начальник испытательного отдела и технический переводчик, доктор Лерртес Петер – бывший главный конструктор ОКБ-3, Кницер Мальте – инженер ОКБ и доктор философии Швабе Гергорд – инженер ОКБ. Они разлагающе влияли на других немецких коллег.

Парторг Н. Савенков высказал свою категоричную, точку зрения, что «они не представляют большой ценности для завода, их отсутствие не повлияет на работу ОКБ, что без советского главного конструктора невозможно заставить немецких специалистов работать на полную мощность и своевременно решать сложные технические вопросы, встречающиеся при доводке и проектировании двигателей. Технический руководитель доктор Шайбе не соответствует тому, чтобы и в дальнейшем возглавлять опытное конструкторское бюро».

Навряд ли можно согласиться с категоричным утверждением парторга, что «они не представляют большой ценности для завода», но во многом он был прав. Обратимся хотя бы к характеристикам некоторых из круга «спецконтингента».

Из характеристики немецкого специалиста, руководителя группы технической документации ОКБ опытного завода № 2 Мальте Книппера

Книппер Ганс Мальте Фридрих Вольфганг, рождения 1907 г., окончил инженерную школу в Германии, состоял в штурмовых отрядах «СА», владеет, кроме немецкого языка, английским, французским, итальянским. От гитлеровского правительства имеет награды.

На заводе фирмы «Юнкере» работал с 1934 г. Вначале инженером внешней службы, а с 1942 г. – руководителем отдела внешней службы. Бывал в командировках в Японии, Индии, Америке, Румынии, Венгрии, Италии, СССР, Испании, Греции, Франции, Швеции, Китае, Африке, Голландии, Бельгии. С ноября 1946 г. работает руководителем группы технической документации ОКБ завода № 2. Заработная плата – 2200 руб. в месяц. За время работы на заводе с положительной стороны ни в чем себя не проявил, формально исполнителен, без инициативы. Настроение к Советскому Союзу враждебное, отношение к русскому населению враждебно-пренебрежительное. За нанесение побоев русскому трехлетнему ребенку был осужден к исправительно-трудовым работам сроком на 6 месяцев. Пользуется доверием и поддержкой руководителя ОКБ доктора Шайбе.

Из характеристики немецкого специалиста, главного конструктора ОКБ-3 опытного завода № 2 доктора Петера Лертеса

Лертес Петер, рождения 1891 г., по национальности немец, имеет высшее образование, окончил университет, имеет ученую степень доктора, физик, член нацистской партии с 1933 г. От гитлеровского правительства имеет награды: железный крест 2 класса, почетный крест, крест за военные заслуги 1 и 2 класса. В предприятии фирмы «Аскания» работал техническим директором с 1943 г., членом правления фирмы. Технический руководитель ОКБ-3 завода № 2. Заработная плата – 7000 руб. в месяц, с августа снижена до 4500 руб. Проявил себя как человек, не желающий работать в Советском Союзе, конструкторское бюро не направлял на усовершенствование и разработку новых конструкций. От руководства ОКБ отстранен. Однако, имея единомышленников, старается тормозить работу ОКБ, распускает всевозможные слухи. Авторитета не имеет не только среди русских инженеров, но и большой части своих соотечественников. К Советскому Союзу настроен враждебно.

Из характеристики немецкого специалиста, руководителя отдела летных испытаний ОКБ опытного завода № 2 Георга Поля

Поль Георг, рождения 1906 г., по национальности немец, имеет высшее образование, окончил высшую техническую школу в Дрездене, награжден гитлеровским правительством орденом «За военные заслуги» 2 класса. Владеет немецким, русским и французским языками.

Поль родился в г. Москве в семье адвоката, проживал там до октября 1921 г., затем вместе с родителями выехал в Германию. Учился в высшей технической школе, обучался испытанию опытных самолетов всех классов, с 1935 г. работал летчиком-испытателем в Рехлине, на заводах фирмы «Юнкере». Там же руководил испытательным отделом. С ноября 1946 г. руководитель отдела летных испытаний ОКБ завода № 2. Заработная плата – 3800 руб. Фактически Поль – технический переводчик, качество работы, как переводчика, хорошее.

К Советскому Союзу настроен враждебно. Самые незначительные затруднения, встречающиеся в работе, во взаимоотношениях с русскими, использует для нарастания враждебности и недовольства среди немцев. Имеет большое влияние на немецких специалистов.

На этом можно было бы и закончить знакомство с характеристиками, с «прикосновением» к основным вехам биографий из среды «спецконтингента». Но, мне кажется, стоит еще сделать несколько «резких сочных мазков», чтобы «нарисовать картину», хотя бы в воображении, морально-психологического климата, который присутствовал в коллективах ОКБ, в цехах, где обретали крылья реактивный бомбардировщик Ту-4, насыщенный конструкторскими мыслями, теплотой умелых рабочих рук, а следом за ним и истребители МиГи.

Разгонное творческое движение напрягало умы и поднимало их на высоту новейших технологических достижений, выводило на руководящие посты наших молодых специалистов, которые и немцам «натирали нюх», самородков-изобретателей и рационализаторов, вчерашних сельских парней, мобилизованных на предприятия авиастроения.

Все это происходило на глазах Ф.Р. Козлова. Он посещал заводы, как бывший опытный металлург влиял на организационные и производственные процессы, видел, в каком кипящем людском котле, как в домне, выплавляются «будущие летающие изделия», «ставятся на крыло», где есть место победителям и «побежденным». Поэтому обратимся еще раз к фактам из биографий немецких специалистов.

Из характеристики немецкого специалиста, технического руководителя ОКБ-1 опытного завода № 2 доктора Альфреда Шайбе

Доктор Шайбе Альфред, рождения 1896 г., по национальности немец, имеет высшее образование. Окончил две высших технических школы. Член нацистской партии. Имеет награды: Железный крест 1 класса, Железный крест 2 класса, орден Альбрехта 2 класса, крест «За военные заслуги» 2 класса.

Работал на заводах фирмы «Юнкере». Технический руководитель ОКБ завода № 2. Заработная плата – 7000 руб. За время работы ни в чем себя не проявил. Хорошо владеет теорией термодинамических расчетов, но не обладает организаторскими способностями. Малоинициативен, не пользуется авторитетом среди русских специалистов, многих немецких работников. Являлся негласным руководителем для всех немецких специалистов в вопросах третейского суда, кассы взаимопомощи.

Из характеристики немецкого специалиста, заместителя начальника отдела ОКБ опытного завода № 2, доктора философских наук Герхарда Швабе

Швабе Гёрхард, рождения 1904 г., по национальности немец, имеет высшее образование, окончил университет, имеет ученую степень доктора философских и естественных наук.

В Германии Швабе Герхард работал учителем математики, служил в армии, в артиллерии, в чине старшего лейтенанта. В 1944 г. попал в американский плен, из которого в июле 1946 г. был отпущен, после чего работал математиком на фирме «БМВ». Заместитель начальника отдела термодинамики ОКБ завода № 2. Заработная плата – 3200 руб. в месяц.

Формален. Задания выполняет аккуратно, но ведущей роли не проявляет, видимо, не желает проявлять. К Советскому Союзу относится враждебно, все русское высмеивает.

Своим поведением показал, что он способен на любую провокацию. Выпрыгнул из окна квартиры спецкоменданта, куда пришел сам для решения некоторых вопросов. Объясняя такое поведение, заявил: «Я боялся, что меня будут бить». С провокационной целью возбудил ходатайство о наказании русских рабочих, которые, якобы, его ребенка ударили ломом по голове. Факт не подтвердился. Все это делалось с целью посеять враждебные отношения и недовольство (среди немцев).

Обращение доктора А. Шайбе в Президиум Совета Министров СССР с просьбой о помиловании немецкого специалиста Г. Ледермана, осужденного за попытку нелегального перехода через границу

«30 марта 1949 г.

Секретно

Происшествие особой важности вынуждает меня в качестве представителя одного коллектива немецких специалистов в первый раз после нашего перемещения в СССР обратиться со следующей просьбой в Совет Министров СССР

Немецкий специалист Ледерман за попытку нелегального перехода через советскую границу был решением Куйбышевского областного суда приговорен к 3-м годам лишения свободы. Этот инцидент представляет собой единичный случай, причем Ледерман по своей молодости не отдавал себе полного отчета о возможных последствиях своего поступка. Кроме того, ему также, как и всем остальным немецким специалистам, было совершенно неясным его правовое положение в Советском Союзе…»

Далее в обращении доктора А. Шайбе излагается просьба о помиловании.

Можно только догадываться, какие чувства испытывал Ф.Р. Козлов после чтения подобных документов. Первое, наверно, что приходило на ум, отправить всех немцев в Германию, чего они сами хотят. Но с кем тогда выполнять приказ: «Сделать Ту-4»? Надо сказать, тогда многие понимали, что без немцев нам не обойтись. И далеко не все из них были нацистами. Большинство немцев работали на совесть и враждебности к нашей стране не проявляли. К тому же агрессивный Запад нарушал мирные планы нашей страны. Необходимо было обеспечить ее безопасность. Подстрекательная речь Черчилля, произнесенная им в Фултоне, втягивала Россию в гонку вооружения с США. Всем была памятна отповедь Сталина на речь Черчилля, напечатанная в газете «Правда» (1946 г.). Без сомнения, немцы, посетители заводской библиотеки, читали в «Правде» слова Сталина: «По сути дела, г. Черчилль стоит на позициях поджигателей войны. И г-н Черчилль здесь не одинок – у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки». Запад, по сути дела, представил России ультиматум. Сталин это понял, не поддался на шантаж, выбрал путь противоборства, заявив: «Гитлер начал дело развязывания войны с того, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Г-н Черчилль начинает дело развязывания войны тоже с расовой теории, утверждая, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными нациями, призванными вершить судьбы всего мира… По сути дела г-н Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война… Несомненно, что установка г-на Черчилля есть установка на войну, призыв к войне с СССР… Нации проливали кровь в течении пяти лет жестокой войны ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство Гитлеров господством Черчиллей».

Глава 10

Проблемы, проблемы… как они решались

В предыдущей главе, где приведены характеристики некоторых немецких специалистов, указано, что их беспокоил не только вопрос о сроках пребывания в СССР, но и о зарплате. Весомый факт. Никому не хочется, чтобы финансы «пели романсы», не подкрепляли материальное положение трудящегося человека, имеющего, тем более, семью, детей.

От профессионального вклада, от способностей, зарплата, конечно, зависит, но зависит она и от скупых экономистов, которые планируют финансовые фонды, распределяют их по отраслям.

Не всегда эти фонды «укладывались» в заводские технологии справедливо. К тому же низовое начальство, начиная от бригадира и кончая администрацией предприятия, находило «зацепки» – дисциплина, качество и т. п. и т. д., чтобы урезать заработок.

Передо мной характерный документ: «Письмо руководства опытного завода № 2 секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б) Ф.Р. Козлову о пересмотре лимитов по численности и фондам заработной платы». Отправлено оно (И апреля 1949 г.) под грифом «Совершенно секретно». В нем указывается, что план опытных и научно-исследовательских работ, лимиты по численности работающих и фондам заработной платы, не увязаны с объемом труда «по тематической разработке». Приводится расчет: потребность рабочих – 1560 человек, а утвержденный лимит – 1334. Лимит по инженерно-техническим специалистам 700 человек, а их – 735. Значит, надо сократить более тридцати человек.

Заместитель директора завода В. Бережной, заместитель секретаря парткома И. Русских сообщают: «сокращать немецких ИТР мы не можем, уменьшить численность ИТР можно только за счет сокращения наших ИТР, что совершенно невозможно, ибо насыщенность советскими ИТР, особенно в ОКБ, лабораториях и без того недостаточная.

В ОКБ руководящие работники, немецкие специалисты, имеют секретарей-машинисток, с которыми они приехали из Германии, их тоже сокращать мы не можем.

Просим оказать содействие в пересмотре лимитов по численности и фондам заработной платы. Сокращение «излишнего персонала против утвержденных лимитов еще больше усугубит положение завода».43

По укреплению нашими кадрами ОКБ-1 и ОКБ-3 пришлось специальное постановление вынести на бюро Обкома ВКП(б). Это значит, что Ф.Р. Козлов занимался этим делом.

Еще один документ, затрагивающий животрепещущую проблему. (Далее в сокращении).

«Государственный Союзный Опытный завод № 2 Секретарю Куйбышевского обкома ВКП(б)

Тов. Козлову Ф.Р.

…Значительная часть детей и членов семей низкооплачиваемых категорий работников завода, в основном погибших воинов и инвалидов Отечественной войны, в настоящее время не имеет работы.

Кроме того, дети немецких специалистов в количестве 58 человек, достигшие возраста от 17 до 22 лет, хотят работать, но нет возможности их принять на работу, т. к. лимиты по численности и фондам заработной платы недостаточные».

Письмо поступило в обком партии 13 апреля 1949 г. Ф.Р. Козлов наложил категоричную резолюцию: «т. Беникович, составить письмо тов. Хруничеву, сегодня».

Отметка о выполнении стоит: «Письмо передано т. Козлову. Беникович 14 апреля 1949 г.»

Подобная оперативность подтверждает, что Козлов Ф.Р. был решительным и энергичным человеком. Его энергия, собранность, оперативность при решении возникающих проблем и преодолении трудностей, его государственное мышление совпало с годами окрыленности советской эпохи, в которой он жил и работал на благо народа.

В ноябре 1949 года на VI Пленуме обкома партии он был освобожден от должности в связи с переходом на другую работу: в г. Ленинград. Перемещение сделано, мне думается, не без ведома И.В. Сталина. Он умел оценивать, подбирать, расставлять и воспитывать руководителей партийного авангарда, отвечая на историческую необходимость вызова времени: «Кадры решают все!»

Дом в г. Куйбышеве, ныне Самаре, в котором жил Фрол Романович Козлов

Так выглядит вход в здание бункера Сталина в г. Куйбышеве, ныне Самара

Подъезд дома, в котором жил Ф.Р. Козлов

Ил-2, изготовленный на Куйбышевском авиационном заводе, готов к отправке на фронт

Мемориальная доска в честь директора завода № 1 В.Я. Литвинова

Памятная табличка Жезлову М.С. – первому директору завода в г. Куйбышеве (был директором с 1941 до 1950 года)

На центральной площади г. Куйбышева, 1949 г.

Здание дворца Культуры металлургов, г. Куйбышев

Санаторий для куйбышевских авиастроителей

Послесловие

Иду по улице. Снежно. Небо чистое: по его голубизне пушится «лыжня», скользящая за реактивным самолетом. Он пронзает небесное пространство, как серебряная игла. Острую «заточку» она приобрела на земле, в цехах авиационных заводов. Смотрю ввысь, провожаю «иглу» глазами; вот и растворился серебряный блеск, исчез в бездонной голубизне. Гул реактивного лайнера унесся за небесный горизонт.

За ним, там, где он сливается с землей, скрываются «истоки реактивного взлета» советской авиации. Она «ковалась» в послевоенные годы, в том числе и на куйбышевских заводах, что в какой-то мере приоткрыли нам новые архивные документы, касающиеся биографии Ф.Р. Козлова, человека широкой русской души, талантливого партийно-государственного руководителя. Предполагаю, что со временем они займут свое место в переизданной книге «Преемник Хрущева», ведь такие люди, как Ф.Р. Козлов, осваивали жизненное пространство не «на бреющем полете», а на взлете ввысь, смелом и решительном. Они честно служили Родине и народу. Устремляясь в будущее, мыслили по-государственному, масштабно, увлекали многотысячные коллективы трудиться на благо России, создавая задел ее безопасности на десятилетия вперед.

Архивные документы дали мне возможность заглянуть в первые послевоенные годы, когда «созревала» знаковая значимость личности Ф.Р. Козлова, когда он работал в Куйбышеве вторым секретарем обкома партии, но был, по сути дела, на передовом рубеже отечественного авиапрома.

Одним словом, поставленную задачу, которая стояла передо мной, я по мере моих сил и возможностей постарался выполнить. Постарался, как мог, «освоить» материал, отражающий наитруднейшую обстановку, когда создавали, «учили летать» реактивные самолеты. В тот напряженный период крепчало и зрело государственное мышление Ф.Р. Козлова. Надеюсь, что в архивах удастся обнаружить еще и более яркие «рассекреченные документы», подтверждающие мою точку зрения.

Источники, литература

1 Советская военная администрация в Германии. 1945–1949. Справочник. (Отв. Ред. Я. Фойтцик), М., 2009, с. 398.

2 СВАЕ Указ. Соч. С. 399.

3 СВАЕ Указ. Соч. С. 400.

4 Филиал Российского государственного архива научно-технической документации (далее РГАНТД). Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д. 1,4, 29, 89,134.

5 Самарский областной государственный архив социально-политической истории (далее СОГАСПИ). Ф. 1843. Оп. 1. Д. 69. Л. 37–38.

6В.Н. Орлов, М.В. Орлова. Генеральный конструктор Н.Д. Кузнецов и его ОКБ. Изд-во «Волга Дизайн». Самара. 2011. С. 24.

7 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 1–6. Д. 2. Л. 76,142. СОГАСПИ. Ф. 1843. Оп. 3. Д. 7. Л.

8 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д.10. Л. 114–131.

9 СОГАСПИ. Ф. 1843. Оп. 3. Д. 71. Л. 1–6.

10 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д. бсс. Л. 27 с.

11 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 1–6. Д. 3. Л. 81.

12 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 27. Д. 21. Л. 45–49.

13 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д. 30. Л. 52–69.

14 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 12. Д. 153 Л. 1-36.

15 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 195. Л. 1-178.

16 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199 Л. 162–164.

17 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 153–161.

18 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 42,178.

19 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 32–34,130.

20 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 45.

21 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 154,160.

22 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 32,160.

23 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 119–121.

24 О. Платонов. «Война против России». М., «Алгоритм». 2006 г.

25Г.В. Костырченко. История авиационного дела 1946 года.

26 Легенды и мифы отечественной авиации/Сборник статей. Редактор-составитель А.А. Демин. Выпуск 1. – М., Фонд содействия авиации «Русские Витязи», 2009. – С. 247.

27 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 81–82.

28 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 64. Д. 22. Л. 141–147.

29 См.: Военно-Воздушные Силы России. Неизвестные документы. 1931–1967 гг. М., 2003. С. 16–17.

30 СОГАСПИ. Оп. 64. Д. 22. Л. 10.

31Якубович Н.В. Боевые самолеты Туполева ⁄ Николай Якубович. – М.; Эксмо: Яуза, 2012. С. 240–255.

32 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 64. Д. 22. Л. 64.

33 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 64. Д. 22. Л. 73.

34 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 64. Д. 22. Л. 74.

35 Я.С. Феклисов. За океаном и на острове. Записки разведчика. М„1994. С. 117–118.

36 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 78.

37 Туполев. Полет в будущее. Т. 1. Очерки по истории создания и развития ОКБ А.Н. Туполева. М., Изд-во Полигон-Пресс. 2009. С. 15.

38 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 38. Д. 199. Л. 62–66.

39 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 1–6. Д. 7. Л. 61.

40 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д. 30. Л. 52–69.

41 СОГАСПИ. Ф. 1843. Оп. 3. Д. 70. Л. 47, 69–72.

42 СОГАСПИ. Ф. 656. Оп. 64. Д. 22. Л. 224–226.

43 РГАНТД. Ф. Р-187. Оп. 2–6. Д. 34. Л. 12–13.

Биографические справки

Абакумов Виктор Семенович (1908–1954) – член партии с 1930 г. В 1938–1941 гг. – начальник УНКВД Ростовской области, в 1941–1943 гг. – заместитель наркома внутренних дел СССР и начальник управления особых отделов НКВД СССР, в 1943–1946 гг. – начальник Главного управления контрразведки «Смерш» НКО СССР, одновременно зам. наркома обороны СССР, в 1946–1951 гг. – министр государственной безопасности СССР. В июле 1951 г. арестован, в декабре 1954 г. расстрелян по приговору военной коллегии Верховного суда СССР.

Браун Вернер фон (1912–1977) – немецкий конструктор ракетно-космической техники, один из руководителей исследовательского ракетного центра в Пенемюнде (1937–1945) в Германии. С 1945 г. Главный конструктор американских ракет и космических кораблей «Редстоун», «Юпитер», ракеты-носителя серии «Сатурн». (10).

Булганин Николай Александрович (11.06.1895— 24.02.1975) – член Политбюро (Президиума) ЦК с 18.02.1948 по 05.09.1958 г., (кандидат в члены Политбюро ЦК с 18.03.1946 по 18.02.1948 г.), член Оргбюро ЦК с 18.03.1946 по 16.10.1952 г. Член ЦК в 1937–1961 гг. (кандидат в члены ЦК в 1934–1937 гг.). Член партии с 1917 г. Родился в г. Нижнем Новгороде в семье служащего. Русский. Окончил реальное училище в 1917 г. В 1918–1922 гг. работал в ВЧК, с 1922 г. – на хозяйственной работе. В 1927–1931 гг. – директор Московского электрозавода, в 1931–1937 гг. – председатель исполкома Московского городского Совета, в 1937–1938 гг. – председатель Совета Народных Комиссаров РСФСР, в 1938–1941 гг. – заместитель председателя СНК СССР, в 1938–1940 гг. и в 1940–1945 гг. – председатель правления Государственного банка СССР, в 1941–1943 гг. – член Военного совета Западного фронта, в 1943–1944 гг. – член Военного совета 2-го Прибалтийского фронта, в 1944 г. – член Военного совета 1-го Белорусского фронта, в 1944–1946 гг. – заместитель наркома обороны СССР, в 1944–1945 гг. – член Государственного Комитета обороны, в 1945 г. – член Ставки Верховного Главного командования. В 1946–1947 гг. – первый заместитель министра Вооруженных Сил СССР, в 1947–1950 гг. – заместитель председателя СМ.

Дементьев Петр Васильевич (24.01.1907—14.05.1977) – член ЦК в 1956–1977 гг. (кандидат в члены ЦК в 1952–1956 гг.). Член партии с 1938 г. Родился в селе Убей Казанской губернии в семье учителя. Русский. Окончил Военно-воздушную академию им. Жуковского в 1931 г.

С 1931 г. – на инженерно-технических должностях на предприятиях авиационной промышленности. В 1941–1946 гг. – первый заместитель наркома авиационной промышленности СССР, в 1946–1953 гг. – заместитель министра авиационной промышленности СССР, в 1953–1957 гг. – министр авиационной промышленности СССР, в 1957–1963 гг. – председатель Государственного комитета СМ СССР по авиационной технике – министр СССР, в 1963–1965 гг. – председатель Государственного комитета СССР по авиационной технике – министр СССР, в 1965–1977 гг. – министр авиационной промышленности СССР. Депутат Верховного Совета СССР 4, 5, 6, 7, 8, 9 созывов. Генерал-полковник – инженер (1976). Дважды Герой Социалистического Труда (1941, 1977). Лауреат Сталинской премии (1953). Награжден 9 орденами Ленина. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Кафтанов С.В. (1905–1978) – в 1937–1946 гг. председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР, одновременно в 1941–1945 гг. уполномоченный ГКО по науке, в 1946–1951 гг. министр высшего образования СССР, в 1951–1957 гг. первый заместитель министра культуры СССР, в 1957–1962 гг. председатель Госкомитета по радиовещанию и телевидению при СМ СССР, В 1962–1973 гг. ректор московского химико-технического института им. Д.И. Менделеева, с 1973 г. на пенсии. – (45, 61).

Кузнецов Николай Дмитриевич (1911–1995) – выдающийся конструктор авиационных, ракетных и наземных двигателей, действительный член АН СССР И РАН (1974), генерал-лейтенант инженерно-технической службы (1968), дважды Герой Социалистического Труда (1957, 1981). Основатель и первый председатель Совета директоров Самарского научного центра РАН. Лауреат Ленинской премии (1957), премии Совета Министров СССР (1984), Почетный гражданин города Куйбышева (1982), Человек Самарской губернии (2000). С сентября 1943 г. – первый заместитель главного конструктора Уфимского авиационного завода № 26. Непосредственно участвовал в создании авиационного поршневого двигателя М-107А (ВК-107А), ВК-108 и ВК-109. С 31 июля 1946 г. назначен главным конструктором завода. В 1946–1949 гг. на заводе внедряли в производство трофейный немецкий турбореактивный двигатель Юмо-004 под индексом РД-10, вели разработки новых двигателей РД-12 и РД-14. Работы были прекращены в связи с закрытием ОКБ. 15 апреля 1949 г. Н.Д. Кузнецов назначен главным конструктором Государственного союзного опытного завода № 2 по разработке и производству опытных реактивных двигателей в Куйбышеве. Основное внимание коллектива было сосредоточено на совершенствовании турбовинтового двигателя ТВ-022 (на базе Юмо-022) мощностью 5000 л.с. В октябре 1950 г. двигатель ТВ-022, созданный при непосредственном участии немецких специалистов, прошел государственные испытания. Модифицированным вариантом ТВ-022 стал двигатель ТВ-2, затем был ТВ-2Ф. Параллельно началась разработка нового турбовинтового двигателя ТВ-10 мощностью 10000 л.с. для стратегической авиации. В феврале 1955 г. совершил первый полет стратегический самолет Ту-95 № 2 с четырьмя кузнецовскими двигателями ТВ-12 мощностью уже 12000 л.с. На серийных самолетах Ту-95 стояли двигатели мощностью 12500 л.с. С 20 декабря 1956 г. Н.Д. Кузнецов – Генеральный конструктор. Модифицированные двигатели НК-12МВ устанавливались на стратегических бомбардировщиках Ту-95, пассажирских самолётах Ту-114, самолетах дальней радиолокационной разведки Ту-126 и противолодочных Ту-142. Для военно-транспортного самолета Ан-22 («Антей») был разработан двигатель НК-12МА с винтами АВ-90 увеличенного диаметра по сравнению с винтами АВ-60, которые применялись на самолетах Ту, а для экраноплана «Орленок» – двигатель НК-12МК. Двигатели НК-12МП (в начале 1980-х годов) установлены на стратегических ракетоносцах Ту-95МС. В 1950-е годы был разработан первый в СССР и самый мощный двухконтурный двигатель с титановыми сплавами в компрессоре и форсажной камерой в наружном контуре ТРДДФ НК-6 для сверхзвукового самолета. Но довести до серии двигатель не удалось в связи с неготовностью самолета. В 1960-е годы был спроектирован двигатель НК-144 с тягой на взлетном режиме 17500 кгс для первого в мире сверхзвукового пассажирского самолета Ту-144. В 1969 г. запущен в серийное производство двигатель НК-22 для стратегических бомбардировщиков Ту-22М2. Под руководством Н.Д. Кузнецова коллективом завода было создано 57 оригинальных и модифицированных двигателей для пассажирских, военно-транспортных и военных самолетов. Созданы турбореактивные двухконтурные трехвальные двигатели – НК-25 для стратегического бомбардировщика Ту-22МЗ и НК-32 для стратегического ракетоносца Ту-160, на котором установлено 44 мировых рекорда. В 1960 г. был создан двигатель НК-9 – первый в мире кислородно-керосиновый ЖРД. Он предназначался для первой ступени межконтинентальной баллистической ракеты ГР-1 С.ГТ. Королева. Для второй ступени был разработан двигатель НК-9В. В 60-е годы были разработаны двигатели – НК-15, НК-15В, НК-19, НК-21 для ракеты-носителя Н-1, предназначенной для полета человека на Луну. В 1971–1972 гг. успешно прошли испытания модификации двигателей НК-33, НК-43, НК-39, НК-31. Лунная программа была свернута, приказано было уничтожить двигатели НК-31,НК-33, НК-39, НК-43 для ракеты-носителя Н-1. Но двигатели были законсервированы и в настоящее время очень актуальны. Н.Д. Кузнецов создал двигатели НК-8-4 и НК-8-2У для самолётов Ил-62 и Ту-154. Он был одним из первых отечественных генеральных конструкторов, который применил криогенное горючее (жидкий водород) и сжиженный природный газ в авиационных ГТД (НК-88, НК-89). В 80-е годы разработан двигатель НК-86 для первого отечественного аэробуса Ил-86. Н.Д. Кузнецов и его коллектив предложили концепцию высокоэкономичного турбовентиляторного двигателя НК-93 сверхвысокой степени двухконтурности для самолетов большой пассажировместимости. Одной из последних разработок, выполненных под руководством Н.Д. Кузнецова, является проект 40-тонного двигателя НК-44 для самолета Ту-304. Продлевая жизнь двигателям, отработавшим свой ресурс в воздухе, Н.Д. Кузнецов создал двигатели для наземного использования. Это двигатели для привода нагнетателей газоперекачивающих агрегатов и электрогенераторов (НК-12СТ, НК-14СТ, НК-16СТ, НК-36СТ, НК-38СТ, НК-37).

Литвинов Виктор Яковлевич (1910–1983), организатор авиационной промышленности, генерал-майор инженерно-авиационной службы, Дважды Герой Социалистического Труда (1945, 1960), Лауреат Государственных премий (1946, 1950), директор авиационного завода № 1 НКАП, директор завода «Прогресс». В 1930 г. после окончания Таганрогского индустриального техникума по разнарядке Авиатреста СССР переведен в Москву на завод № 1 имени Авиахима. На этом заводе проработал более 30 лет, прошел путь от техника-конструктора до руководителя предприятия. В октябре 1941 г. – завод эвакуирован в г. Куйбышев. Уже в декабре 1941 г. был построен полностью на новом месте новый самолет-штурмовик Ил-2. В июле 1944 г. В.Я. Литвинов становится директором завода. В середине 1950-х годов завод передан в новое ведомство, началось внедрение новой техники и технологии для серийного выпуска межконтинентальных баллистических ракет. 12 апреля 1961 г. ракета, собранная именно на заводе в Куйбышеве, вывела в космос Ю. А. Гагарина. В 1962 г. Литвинов был назначен председателем Куйбышевского совнархоза, а через три года – заместителем министра общего машиностроения. Министерство отвечало за выпуск ракетной и космической техники.

Маленков Георгий Максимилианович (08.01.1902— 14.01.1988) – член Политбюро (Президиума) ЦК с 18.03.1946 по 29.06.1957 г. (кандидат в члены Политбюро ЦК с 21.02.1941 по 18.03.1946 г.), член Оргбюро ЦК с 22.03.1939 по 16.10.1952 г., член Секретариата ЦК с 22.03.1939 по 06.05.1946 г. и с 01.07.1948 по 14.03.1953 г. Член ЦК в 1939–1957 гг. Член партии с 1920 г. Родился в г. Оренбурге в семье служащего. Русский. Окончил 3 курса Московского высшего технического училища в 1925 г. В 1919–1921 гг. на политработе в Красной Армии, участник Гражданской войны. В 1925–1927 гг. – технический секретарь Оргбюро ЦК ВКП(б), в 1927–1930 гг. – технический секретарь Политбюро ЦК ВКП(б), в 1930–1934 гг. – заведующий агитационно-массовым отделом Московского комитета ВКП(б), в 1934–1939 гг. – заведующий Отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), в 1939–1946 гг. – секретарь ЦК ВКП(б), В 1939–1946 гг. – начальник Управления кадров ЦК ВКП(б), в 1941–1945 гг. – член Государственного комитета обороны СССР, в 1944–1953 гг. – заместитель председателя Совета Народных Комиссаров (Совета Министров) СССР, в 1946–1947 гг. – председатель Специального комитета по реактивной технике при СМ СССР, в 1948–1953 гг. – секретарь ЦК ВКП(б), в 1953–1955 гг. – председатель Совета Министров СССР, в 1955–1957 гг. – заместитель председателя Совета Министров СССР, министр строительства электростанций СССР, в 1957–1961 гг. – директор Усть-Каменогорской ГЭС и Экибастузской ТЭЦ. С 1961 г. на пенсии. Депутат Верховного Совета СССР 1, 2, 3, 4 созывов, член Президиума ВС СССР в 1938–1950 гг. Генерал-лейтенант (1943). Герой Социалистического Труда (1943). Похоронен в Москве на Новокунцевском кладбище.

Молотов (Скрябин) Вячеслав Михайлович (09.03.1890—08.11.1986) – член Политбюро (Президиума) ЦК с 01.01.1926 по 29.06.1957 г. (кандидат в члены Политбюро ЦК с 16.03.1921 по 01.01.1926 г.), член Оргбюро ЦК с 01.01.1926 по 21.12.1930 г., член Секретариата с 16.03.1921 по 21.12.1930 г. Член ЦК в 1921–1957 гг. (кандидат в члены ЦК в 1920–1921 гг.). Член партии с 1906 г. (в 1962 г. исключен, восстановлен в 1984 г.). Родился в слободе Кукарка Нолинского уезда Вятской губернии в семье приказчика. Русский. Окончил Казанское реальное училище в 1908 г., учился в Петербургском политехническом институте. Почетный член АН СССР в 1946–1959 гг. Подвергался арестам и ссылке за революционную деятельность. В 1918 Г. – председатель Петроградского района и нарком народного хозяйства Северной области, в 1918–1919 гг. – уполномоченный ЦК РКП(б) и ВЦИК в Поволжье, в 1919–1920 гг. – председатель исполкома Нижегородского губернского Совета, в 1920 г. – секретарь Донецкого губкома КП(б) Украины, в 1920–1921 гг. – секретарь ЦК КП(б) Украины, в 1921–1930 гг. – секретарь ЦК ВКП(б), в 1928–1929 гг. – секретарь Московского комитета ВКП(б), В 1930–1941 гг. – председатель Совета Народных Комиссаров СССР, в 1930–1937 гг. – председатель Совета труда и обороны СССР, в 1939–1949 гг. – нарком иностранных дел СССР, в 1941–1942 гг. – заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР, в 1942–1946 гг. – первый заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР, в 1941–1945 гг. – заместитель председателя Государственного комитета обороны СССР, член Ставки Верховного Главного командования, в 1946–1953 гг. – заместитель председателя Совета Министров СССР; в 1953–1957 гг. – первый заместитель председателя Совета Министров СССР, в 1953–1956 гг. – министр иностранных дел СССР, В 1956–1957 гг. – министр государственного контроля СССР, В 1957–1960 ГГ. – посол СССР в Монголии, в 1960–1962 гг. – постоянный представитель СССР В МАГАТЭ. С1962 г. на пенсии. Член ЦИК СССР, член Президиума ЦИК СССР в 1929–1931 гг. (кандидат в члены Президиума ЦИК СССР в 1924–1927 гг.). Депутат Верховного Совета СССР 1,2,3,4 созывов. Герой Социалистического Труда (1943). Награжден 4 орденами Ленина. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Мясищев В.М. (1902–1978) – авиаконструктор, в 1937–1938 гг. главный конструктор ОКБ завода № 84 Наркомата авиационной промышленности СССР, в 1938 г. арестован, в заключении работал в ЦКБ – 29 НКВД СССР, в 1943–1945 гг. главный конструктор завода № 22 Наркомата авиационной промышленности СССР, в 1946–1951 гг. заведующий кафедрой, декан самолетостроительного факультета Московского авиационного института, в 1951–1960 гг. главный (генеральный) конструктор ОКБ – 23 Министерства авиационной промышленности СССР (Госкомитета СМ СССР по авиационной технике), в 1960–1967 гг. начальник ЦАГИ Госкомитета СССР по авиационной технике, с 1966 г. генеральный конструктор Экспериментального машиностроительного завода Министерства авиационной промышленности СССР. Генерал-майор инженерно-авиационной службы. (5).

Новиков В.Н. (1907—?) – в 1941–1947 гг. – заместитель наркома (министра) вооружения СССР. С 1948 г. член Комитета по радиолокации при СМ СССР, одновременно в 1948–1953 гг. директор НИИ-61 Министерства оборонной промышленности СССР, в 1953–1954 гг. начальник главного управления Министерства оборонной промышленности СССР, В 1954–1955 гг. заместитель министра авиационной промышленности СССР, в 1955–1957 гг. первый заместитель министра общего машиностроения СССР, в 1957–1958 гг. председатель Ленинградского совнархоза – министр РСФСР, в 1958–1960 гг. первый заместитель председателя СМ РСФСР, одновременно председатель Госплана РСФСР, в 1960–1962, 1965–1980 гг. заместитель председателя СМ СССР, одновременно в 1960–1962 гг. председатель Госплана СССР, в 1962–1974 гг. председатель Комиссии Президиума СМ СССР по вопросам СЭВ, с 1980 г. на пенсии. Генерал-майор инженерно-артиллерийской службы. (27).

Попков Петр Сергеевич (23.01.1903—01.10.1950) – кандидат в члены ЦК в 1939–1949 гг. Член партии с 1925 г. Родился в селе Колисеево Владимирской губернии в семье рабочего. Русский. Окончил Ленинградский институт инженеров коммунального строительства В 1937 Г. С 1925 г. на комсомольской и хозяйственной работе в Ленинграде. В 1938–1939 гг. – первый заместитель председателя исполкома Ленинградского городского Совета, в 1939–1946 гг. – председатель исполкома Ленинградского городского Совета, в 1946–1949 гг. – первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), в 1949 г. – аспирант АОН при ЦК ВКП(б). Депутат Верховного Совета СССР 2 созыва, член Президиума ВС СССР В 1946–1949 гг. Награжден 2 орденами Ленина. Репрессирован, расстрелян.

Поспелов Петр Николаевич (20.06.1898—21.04.1979) – кандидат в члены Президиума ЦК с 29.06.1957 по 31.10.1961 г., член Секретариата ЦК с 05.03.1953 по 04.05.1960 г. Член ЦК с 1939–1971 гг. Член партии с 1916 г. Родился в г. Конаково Тверской губернии в семье служащего. Русский. Окончил Институт красной профессуры в 1930 г. Доктор исторических наук, профессор. Академик АН СССР (1953). С 1918 г. на профсоюзной и партийной работе. В 1931–1934 гг. – член редколлегии и заведующий отделом газеты «Правда», в 1934–1939 гг. – член КПК при ЦК ВКП(б), В 1937–1940 гг. – заместитель заведующего отделом ЦК ВКП(б), заместитель начальника Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), в 1940–1949 гг. – главный редактор газеты «Правда», в 1949–1952 гг. – директор Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б), в 1952–1953 гг. – заместитель главного редактора газеты «Правда», в 1953–1960 гг. – секретарь ЦК КПСС, в 1960–1961 гг. – член Бюро ЦК КПСС по РСФСР, в 1961–1967 гг. – директор Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР 2, 3, 4, 5, 6 созывов. Герой Социалистического Труда (1958). Награжден 6 орденами Ленина. Лауреат Сталинской премии (1943). Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Самолет-снаряд V-1 (Фау-1) – система оружия дальнего действия, первоначально получила название «Физелер» Fi-103. V – начальная буква немецкого слова «Vergeltung» («возмездие»). Самолет-снаряд «Фау-1» в техническом отношении был точной копией морской торпеды. После пуска такого снаряда он летел с помощью автопилота по заданному курсу и на заранее определенной высоте. На самолете-снаряде был установлен пульсирующий воздушно-реактивный двигатель.

Серов И.А. (1905–1990) – в 1939 г. начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР, затем заместитель начальника ГУГБ НКВД СССР, в 1939–1941 гг. нарком внутренних дел Украинской ССР, в 1941 г. первый заместитель наркома государственной безопасности СССР, в 1941–1954 гг. заместитель, первый заместитель наркома (министра) внутренних дел СССР, одновременно в 1944–1945 гг. заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом, в 1945–1946 гг. заместитель Главнокомандующего Советской военной администрации в Германии по гражданским делам, в 1954–1958 гг. председатель КГБ при СМ СССР, в 1958–1963 гг. начальник Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных Сил СССР. Генерал армии. В 1963 г. понижен в звании до генерал-майора. В 1963–1965 гг. помощник командующего Приволжским ВО по вузам, с 1965 г. в отставке. (1).

Соколовский Василий Данилович (1897–1968) – военачальник, Маршал Советского Союза (1946). В 1946–1949 гг. – главнокомандующий Группой советских войск в Германии. В 1949–1952 гг. – первый заместитель министра Вооруженных Сил СССР. В 1952–1960 гг. – начальник Генерального штаба – первый заместитель министра обороны СССР. С 1960 г. в группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Член ЦК КПСС В 1952–1961 ГГ.

Туполев Андрей Николаевич (29.10.1888, село Пустомазово Тверской губернии – 23.12.1972, Москва), авиаконструктор, академик АН СССР (1953), генерал-полковник, инженер (1968), трижды Герой Социалистического Труда (1945,1957,1972), четырежды лауреат Сталинской премии (1943, 1948, 1949, 1952). Образование получил в МВТУ (1918), ученик Н.Е. Жуковского. В 1922 г. в Центральном аэрогидродинамическом институте (ЦАГИ) создал и возглавил конструкторское бюро (КБ). С 1930 г. – главный конструктор. Разработал фронтовой бомбардировщик Т-2, торпедные катера Е4, Г-5 и т. д. Всего под его руководством создано более 100 видов военных и гражданских самолетов, в т. ч. АНТ-25, Ту-104 (первый реактивный пассажирский), Ту-114, Ту-144 (сверхзвуковой пассажирский). С 1956 г. – генеральный конструктор КБ. В 1957 получил Ленинскую, в 1972 г. – Государственную премии.

Устинов Дмитрий Федорович (1908–1984). Государственный деятель. Маршал Советского Союза (1976). В 1941–1953 гг. – нарком, министр вооружения СССР. В 1953–1957 гг. – министр оборонной промышленности СССР. В 1957–1963 гг. – заместитель председателя Совета Министров СССР, председатель Комиссии Президиума Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам. С 1963 г. – первый заместитель председателя Совета Министров СССР и председатель ВСНХ СССР. В 1965–1976 гг. – секретарь ЦК КПСС. В 1976–1984 гг. – министр обороны СССР. Член ЦК КПСС в 1952–1984 гг. Член Политбюро ЦК в 1976–1984 гг.

Фирма «Юнкере». В 1895 г. Гуго Юнкере, немецкий авиаконструктор и промышленник, основал в Дессау (Германия) завод газовой аппаратуры, на базе которого в 1917 г. создал фирму «Юнкере». В 1915–1916 гг. на фирме созданы первые в мире металлические самолеты со свободнонесущими крыльями. В 1919 г. Юнкере совместно с О. Ройтером создал первый цельнодюралевый пассажирский 6-местный низкоплан Ю-13 (Ф-13), получивший широкое применение во многих странах, в т. ч. в СССР. В дальнейшем фирма «Юнкере» строила спортивные и транспортные самолеты (С-38, Ю-90 и др.), с 1929 г. также дизельные авиадвигатели. В начале 1930-х годов фирма «Юнкере» перешла под контроль государства и выпускала в основном военные самолеты (Ю-86, Ю-87, Ю-88) и двигатели. После Второй мировой войны военный комплекс Юнкерса был ликвидирован, а уцелевшие предприятия присоединили к концерну «Мессершмитт-Вёльков – Блом».

Фирма «БМВ». «Bayerische Motoren Werke» (BMW), немецкая автомобильная компания создана в годы Первой мировой войны после объединения двух мюнхенских компаний – «Рапп Моторенверке» (Rapp Motorenwerke) и «Густав Отто Флюгмашиненфабрик» (Gustav Otto Flugmaschinenfabrik). Первая из них пыталась выпускать авиадвигатели, а другая – самолеты. Сначала фирму называли «Байрише Флюгцойгверке» (Bayerische Flugzeugwerke), а с 1917 года – «Байрише Моторенверке» (Bayerische Motorenwerke) – «Баварский моторный завод», или сокращенно БМВ. В первые годы своего существования она выпускала только авиационные двигатели, разработанные Максом Фрицем (Max Friz). По Версальскому договору Германии было запрещено выпускать наступательное вооружение, в том числе и военные самолеты: фирма перешла на выпуск двигателей для грузовиков, легких судов и мотоциклов. Однако работы над авиационными двигателями тайно продолжались. В 1930-х годах заключается секретное соглашение с Россией о поставке ей самых современных авиационных двигателей. Большинство советских рекордных полетов выполнены на самолётах, оснащенных моторами «БМВ». С началом Второй мировой войны выпуск автомобилей приостановлен и приоритет отдан авиационным двигателям. В 1944 г. «БМВ» первой в мире налаживает выпуск реактивного двигателя.

Фирма «Аскания-Верке» («Askania Werke AG») в Берлине, Мариендорфе. Завод занимался производством авиационных и морских навигационных приборов, в т. ч. оптических. Производил также кинокамеры, применявшиеся для съемки художественных фильмов. Опытный завод фирмы «Аскания-Верке» в Берлине-Фриденау занимался производством приборов автоматического управления самолетами, прецизионных приборов, дистанционных компасов и электрических приборов.

Хруничев М.В. (1901–1961). В 1938–1939 гг. заместитель наркома оборонной промышленности СССР, в 1939–1942 гг. заместитель наркома авиационной промышленности СССР, В 1942–1946 гг. первый заместитель наркома боеприпасов СССР, в 1946–1953 гг. нарком (министр) авиапромышленности СССР, в 1953–1955 гг. первый заместитель министра среднего машиностроения СССР, В 1955–1957 гг. заместитель председателя СМ СССР, в 1957–1961 гг. заместитель председателя Госплана СССР – министр СССР, с 1961 г. заместитель председателя СМ СССР – председатель Госкомитета по координации научно-исследовательских работ СССР. Генерал-лейтенант инженерно-технической службы. (1, 2, 4, 8,10, И, 12,13,14).

Юдин П.А. (1902–1956) – в 1939 г. заместитель наркома топливной промышленности СССР, в 1939–1946 гг. первый заместитель наркома по строительству СССР, в 1946–1950 гг. нарком (министр) строительства предприятий тяжелой промышленности СССР, с 1950 г. министр промышленности строительных материалов СССР. (4).

Список сокращений

Б-29 – американский бомбардировщик времен Второй мировой войны

«БМВ» – Баварский моторный завод

«Bayerische Motoren Werke» (BMW) – немецкая автомобильная компания

ВВС – Военно-Воздушные Силы

ГР-1 – глобальная ракета

ЖРД – химический ракетный двигатель, использующий в качестве ракетного топлива жидкости, в том числе сжиженные газы. По количеству используемых компонентов различаются одно-, двух- и трёхкомпонентные

ЖРД ИТР – инженерно-технические работники

КБ – конструкторское бюро

кбм – кубометр, кубический метр

кв. – квадратный

ЛИИ – Летно-исследовательский институт имени М.М. Громова

ЛИС – летно-испытательная станция

л. с. – лошадиная сила

м – метр

м^2 – метр квадратный

МАП – Министерство авиационной промышленности СССР

МВ – Министерство вооружений СССР

МВД – Министерство внутренних дел СССР

МГБ – Министерство государственной безопасности СССР

МиГ – марка самолетов конструкторов А.И. Микояна и М.И. Гуревича

Минавиапром – Министерство авиационной промышленности СССР

МОП – Министерство оборонной промышленности СССР

нарком – народный комиссар

Наркомат – народный комиссариат

НИИ – научно-исследовательский институт

НК – марка двигателей конструктора Н.Д. Кузнецова

НКАП – Народный комиссариат авиационной промышленности СССР

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел СССР НКТП – Народный комиссариат тяжелой промышленности СССР

НКФ СССР – Народный комиссариат финансов СССР

НКЮ СССР – Народный комиссариат юстиции СССР

НОП – Народный комиссариат оборонной промышленности СССР

НСДАП – Национал-социалистическая немецкая рабочая партия

ОАО – открытое акционерное общество обслужив. – обслуживающий ов – особой важности

ОТК – отдел технического контроля

ПВО – противовоздушная оборона ПО – производственное объединение

По – марка самолетов конструктора Н.П. Поликарпова РГАСПИ – Российский государственный архив социально-политической истории

РД – реактивный двигатель

РДС-1 – первая советская атомная бомба

РДС – радиолокационная станция

ПОС – автоматический прибор для посадки самолета

СВАГ – Советская военная администрация в Германии

СДПГ – Социал-демократическая партия Германии

СЕПГ – Социалистическая единая партия Германии

СПК СССР – Совет народных комиссаров СССР

СНТК имени Н.Д. Кузнецова – Самарский научно-технический комплекс имени Н.Д. Кузнецова Совнархоз – Совет народного хозяйства

СОГАСПИ – Самарский областной государственный архив социально-политической истории

Союз ССР, СССР – Союз Советских Социалистических Республик

ТВ – турбовинтовой

ТВД – турбовинтовой двигатель

ТС-1 – турбостартер (первый)

ТУ – технические условия

Ту – марка самолетов конструктора А.Н. Туполева

Фау-1 (V-1) – беспилотный самолет-снаряд

Филиал РГАНТД – Филиал Российского государственного архива научно-технической документации в г. Самаре

ЦК ВКП(б) – Центральный Комитет Всесоюзной коммунистической партии (большевиков)

ЦК КПСС – Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза

ЦАГИ – Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н.Е. Жуковского

ЦИАМ – Центральный научно-исследовательский институт авиационного моторостроения имени П.И. Баранова

ЦИЛ – Центральная измерительная лаборатория

ЦКБ – Центральное конструкторское бюро

ЦСКБ – Центральное специализированное конструкторское бюро

ч – час

ЦУКАС – центральное управление капитального аэродромного строительства

ЭСУ – электрическое снарядное управление (автоматическое электроснарядное управление)

Як – марка самолетов конструктора А.С. Яковлева

Sip – координатно-расточной станок.

Примечания

1

Александр Агарев «Преемник Хрущева». – Рязань, «Русское слово», 2011.

Content

Александр Агарев
Фрол Козлов. На взлете. Неизвестные страницы биографии государственного и политического деятеля Ф.Р. Козлова, нашего земляка из Касимовского района Рязанской области

Предисловие

Биографическая справка Козлова Фрола Романовича

Глава 1 Сверхзадача – построить реактивный бомбардировщик Ту-4

Глава 2 «Сделать или умереть» – девиз Фрола Козлова, секретаря Куйбышевского обкома КПСС

Глава 3 Обкомовский «штаб» по созданию новой авиатехники оперативен

Глава 4 Так ставили «на крыло» Ту-4

Глава 5 С «оборонного заказа» не спускали глаз. Приступили к выпуску истребителя МиГ-15

Глава 6 Забота о кадрах

Глава 7 Разумно использовали опыт немецких специалистов

Глава 8 Русский язык изучали все

Глава 9 Предложения парторга опытного завода № 2 Н. Савенкова

Глава 10 Проблемы, проблемы… как они решались

Послесловие

Источники, литература

Биографические справки

Список сокращений

Примечания