Валентин Александрович Рунов

Штурмы городов

Светлой памяти моего учителя и видного военного историка

Р.М. Португальского посвящается

© Рунов В.А., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2022

Сайт издательства www.veche.ru

Введение

Бой в городе, а тем более в крепости – самый тяжкий, нередко кровопролитный вид боевых действий войск…

Постарайтесь избегать его…

Сунь-Цзи – китайский военный теоретик и полководец VI–V веков до н. э., автор трактата «О военном искусстве»

Ни один вид военных действий не требует более талантливого управления со стороны подчиненных начальников и примеров личной доблести, чем действия в тесном пространстве и рукопашные схватки, которые неизбежно имеют место при уличных боях…

Всякий командир, втянутый в уличный бой без предварительного изучения обстановки и особенностей его ведения, может легко потерпеть неудачу.

Из инструкции для младших офицеров английской армии

Бой в городе нашел широкое применение в военном деле с древнейших времен как способ овладения укрепленными пунктами (городами) и крепостями, занятыми вражескими гарнизонами. Города-крепости до XVIII века сооружались на сравнительно небольшой площади, окружались крепостной стеной (оградой) с башнями. С XVI века к укреплениям городов-крепостей прибавились бастионы, земляные валы и глубокие рвы, которые нередко заполнялись водой. В XIX веке укрепление города-крепости расширялось за счет сооружения впереди крепостной ограды одного-двух поясов фортов (фр. fort – фортификационные сооружения открытого (полевого) или закрытого (долговременного) типа). В конце XIX – начале XX столетия несколько крепостных сооружений стали объединяться в укрепленный район, в границах которого мог оказаться и город.

Примеров обороны и штурма городов-крепостей в истории очень много. И это не удивительно. Сторона, подвергшаяся нападению и не имевшая сил для полевого сражения, предпочитала обороняться в городах-крепостях, куда также в поисках спасения стягивалось окрестное население. В этом случае другая сторона была вынуждена брать город-крепость штурмом. Со временем оборона и штурм крепостей стали яркими страницами в книге истории военного искусства, к которым нередко сводились результаты всей войны, а имена военачальников, удержавших или овладевших городом-крепостью были навсегда вписаны в эту книгу.

Из древней истории читателю известен штурм египтянами крепости Кадеша в 1312 году до н. э. Типичными становятся осада, блокада и штурм крепостей воинами Двуречья, Древней Индии и Древнего Китая, древней Греции и древнего Рима – позже турками, англичанами, французами, немцами, русскими.

Гарнизоны крепостей по численности были самыми разнообразными: от 60—100 человек до 115 тысяч (Бауцен, Наполеоновские воины), 165 тысяч (Адрианополь, гражданская война в Римской империи), 180 тыс. (Белград, австро-турецкая война 1717 года). Штурмовавшие войска имели, как правило, численное двух-трехкратное превосходство. В ряде случаев силы были примерно равными. Так, в ходе русско-турецкой войны 1787–1791 годов 15-тысячный отряд под командованием Г.А. Потемкина 17 декабря 1788 года штурмом овладел крепостью Очаков, гарнизон которого насчитывал несколько более 15 тыс. солдат и офицеров. 1 августа 1789 года 25-тысячный русско-австрийский отряд под руководством А.В. Суворова штурмом овладел крепостью Фокманн, разбив 30-тысячный гарнизон Осман-паши. 22 декабря следующего года русские войска под командой А.В. Суворова, имея 33,5 тысячи человек, штурмом овладели крепостью Измаил с гарнизоном 35 тысяч человек.

Осада городов и крепостей нередко продолжалась довольно значительное время. Город Александрия, столица Египта, выдержала в 642 году 14-месячную осаду мусульман. Крепость Амида в 359 году с 60-тысячным римским гарнизоном – 73-дневную осаду персов царя Шатура. Лишь на 143-е сутки капитулировала турецкая Плевна в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Более года осаждали египтяне гарнизон крепости Махдистов Хартум в Судане в 1884–1885 годах. Турецкая крепость Карс была взята штурмом в 1855 году после пятимесячной осады. Порт-Артур выдержал 7-месячную осаду японцев. 240 суток готовили немцы атаку осажденной крепости Тамбург во время Второй мировой войны. В течение двух лет оборонял гарнизон крестоносцев крепость Акра в 1189–1191 годах. Лишь с помощью подошедшего отряда англичан под командованием короля Ричарда Львиное Сердце гарнизон крепости вынужден был сдаться христианам. 900 дней и ночей был блокирован во Второй мировой войне Ленинград.

В то же время в целом ряде случаев на осаду и штурм крепости затрачивали от двух до пяти суток. Примером этого может стать штурм 20 июля 1736 года корпусом генерал-фельдмаршала П.П. Ласси крепости Азов с захватом пленных более 4000 человек. В ходе семилетней войны войска генерал-фельдмаршала А.Б. Бутурлина 21 сентября 1761 года овладели крепостью Швейдниц (2600 пленных), отряд генерал-поручика П.А. Румянцева 5 декабря – крепостью Кольберг (5000 пленных) а 16 сентября 1770 года после трехдневной осады корпус генерал-поручикп П.И. Багратиона овладел турецкой крепостью Бендеры. Противник потерял более 5000 убитыми и почти 11 000 пленными.

Восемь раз был осажден Рим галлами, византийцами. Шесть раз осаждался племенами христиан, мусульманами, французами город-крепость Акра, столько же раз арабами, французами, крестоносцами, турками – Константинополь (Царьград), Стамбул. Русский город Смоленск пять раз осаждался поляками, шведами, французами, немцами. Осаждающие войска в ходе осады несли нередко большие потери: Смоленск (в 1812 году) – более 20 тысяч, Семид – 30 тысяч, Андрианополь – 34 тысячи, Порт-Артур – 58 тысяч, Акра – 120 тысяч, Севастополь – более 150 тысяч.

Как свидетельствует исторический опыт, города и крепости на протяжении многих тысячелетий являлись оборонительным сооружениями, которые довольно часто подвергались нападению. Причин тому было несколько. Во-первых, города (крепости) находились, как правило, на пересечении путей (маршрутов) сообщения между отдельными княжествами, странами и регионами. Они господствовали над местностью. В них находились крупные военные гарнизоны, производственно-торговые базы. Центрами городов служили замки и цитадели правителей, от которых зависело решение многих политических и экономических вопросов. Поэтому успешный штурм крепости нередко служил переломным моментом в кампании (войне), оказывал морально-психологическое воздействие на жителей близрасположенных районов. Масса пленных превращалась в рабов, являясь основной рабочей силой победителей, которые также получали доступ к другим материальным ценностям. Правило отдавать город на разграбление победителям на несколько дней существовало не одно столетие.

По мере смены общественного строя, развития экономики, в том числе военной, роль и место городов и крепостей в решении задач вооруженной борьбы изменялись. На поле боя появились массовые армии, огнестрельное оружие большой мощности, а с начала XX века – бронемашины, танки, авиация, воздушно-десантные войска. Вместе с тем города, средневековые крепости, многие из которых приобрели статус укрепленных районов, по-прежнему оставались узлами дорог, железнодорожных магистралей, центрами промышленного производства, в том числе военного, административными объектами. Именно этим объясняется та ожесточенность, с которой велись боевые действия воюющих сторон по обороне и штурму городов в 1941–1945 годах.

В первый период Великой Отечественной войны германские войска оккупировали сотни советских городов. Во многих из них шли тяжелые многодневные бои. 6 декабря 1941 года противник захватил Елец, 9 декабря части 148-й стрелковой дивизии 13-й армии (командующий генерал-майор А.М. Городнянский) нанесли поражение Елецкой группировке противника, штурмом овладели городом, важным железнодорожным узлом, в том числе крепостными сооружениями начала XII века. 8 ноября 1941 года соединенные группы армии «Север» противника овладели предместьем Тихвина, стремясь выйти к реке Свирь на соединение с финской армией и тем самым полностью блокировать Ленинград. Советские войска ожесточенно сопротивлялись, а 9 декабря соединения 4-й отдельной армии под командованием генерала армии К.А. Мерецкова выбили фашистов из города, отбросив их за Волхов. Особое мужество и профессионализм проявили воины 65-й стрелковой дивизии, командовал которой будущий Маршал Советского Союза П.К. Кошевой.

Первыми городами, которые были освобождены от оккупации войсками Западного фронта в ходе Смоленского сражения, стал Рогачев. Это произошло 13 июля 1941 года. 16 июля советские войска освободили город Сальцы, 19 июля – Ярцево, 21 июля – Великие Луки, 6 сентября – Ельню. Правда, все эти города пришлось спустя полтора года освобождать вторично.

Всего же в годы Великой Отечественной войны Советские Вооруженные Силы освободили от оккупации 727 городов Советского Союза, а также 484 города девяти европейских стран – Австрии, Болгарии, Венгрии, Германии, Норвегии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии. Значительное их число было захвачено с ходу при проведении наступательных операций, более 80 городов (городов-крепостей) – штурмом, часть из которых после многодневной и даже многомесячной осады. Город-крепость Кёнигсберг, к примеру, был блокирован 29 января 1945 года, штурм начался 6 апреля, а гарнизон крепости капитулировал 9 апреля. 2 мая 1945 года завершился штурм столицы Германии – города Берлина.

Штурм города требовал особого военного искусства. Он мог осуществляться с ходу, то есть без предварительной подготовки, что было довольно редким явлением. Чаще штурму предшествовали блокада – изоляция гарнизона города путем нарушений его внешних связей на суше, в воздухе и на море (если укрепление приморское) с целью истощения противника и принуждения его к капитуляции, а также осада – способ военных действий по овладению городом (крепостью), заключающийся в его окружении, возведении осадных укреплений, подготовке осадной артиллерии, осадной техники (катапульт, «воронов», таранов), различного рода башен, лестниц, в проведении подкопов. Наиболее решительный этап последующих действий наступающих войск – «постепенная» (от рубежа к рубежу) или «ускоренная» атака (термин А.В. Суворова) всех привлекаемых сил и средств.

После того как наступавшие войска, преодолев сопротивление противника на подступах к городу, врывались на его улицы, начинался бой непосредственно в городе. С боем приходилось продвигаться по улицам, преодолевая многочисленные завалы, брать кварталы и отдельные дома, превращенные в крепости, нередко вести бой за каждый этаж многоэтажных домов, сражаться в подвалах. При этом нужно понимать, что при бое в городе можно применять далеко не все средства вооруженной борьбы, действовать крупными соединениями, создаются большие трудности в вопросах управления войсками, в их материальном обеспечении. Поэтому штурм городов и ведение боевых действиях в городе выделены в особый раздел военного искусства, которым должны владеть командиры, штабы и войска.

* * *

Когда я поступил на учебу в Военную академию имени М.В. Фрунзе, в конце первого курса мне предложили разработать курсовую работу на тему «Особенности ведения боевых действий соединениями 5-й ударной армии при овладении Берлином». Тема показалась мне легкой, и я быстро написал эту курсовую работу. Но мой руководитель профессор кафедры истории военного искусства полковник Р.М. Португальский остался очень недоволен представленной ему работой. Он объяснил, что вместо выявления особенностей военного искусства я ограничился только описанием хода боев на основе имевшейся литературы. Пришлось всю работу начинать с начала, предварительно разобравшись, что следует понимать под особенностями ведения боевых действий соединениями при подготовке и в ходе штурма города. И только благодаря терпению и помощи руководителя мне удалось успешно решить поставленную задачу. Позже под руководством Р.М. Португальского я написал еще несколько курсовых работ, дипломную работу, защитил диссертацию, затем мы уже в соавторстве написали более пятнадцати книг. К большому сожалению, в середине августа 2010 года Ричард Михайлович ушел из жизни, и отечественная военно-историческая наука лишилась еще одного прекрасного ученого-исследователя, равного которому в нашей стране осталось очень мало.

Р.М. Португальский родился в 1932 году в Ленинграде. Ребенком пережил блокаду этого города. В 1944 году был направлен на учебу в Горьковское суворовское училище. Затем закончил Ленинградское военное училище, стал офицером. Но любовь к отечественной истории всегда жила в сердце этого человека. Поэтому, воспользовавшись возможностью, он заканчивает заочно исторический факультет Ленинградского государственного педагогического университета. Но историком сразу стать не довелось. Строевая служба отнимала фактически все время, постоянно требуя совершенствования профессиональных знаний. Ричард Михайлович успешно заканчивает Военную академию имени М.В. Фрунзе, несколько лет служит на командных и штабных должностях. И только в 1972 году ему удается стать преподавателем на кафедре истории военного искусства Военной академии имени М.В. Фрунзе. Последующие 20 лет жизни, педагогической и научной деятельности этого человека были неразрывно связаны с этой кафедрой. Он защищает кандидатскую и докторскую диссертации, становится доцентом, а затем профессором, назначается начальником кафедры. Ему присваивается почетное звание заслуженного деятеля науки Российской Федерации.

Р.М. Партугальский не просто именитый ученый и педагог. Он становится создателем школы подготовки профессиональных кадров военных историков: под его научным руководством десятки учеников защищают кандидатские, а два человека – докторские диссертации. Параллельно Ричард Михайлович постоянно трудится над созданием научных трудов, книг и статей, общее число которых перевалило за 300. Некоторые из его книг были опубликованы в Болгарии, Венгрии, Германии, Польше, Чехословакии, США.

Мне повезло также работать в соавторстве с Р.М. Португальским с 1987 года. Первые наши совместные работы были посвящены отдельным проблемам военного искусства, которые в течение определенного отрезка времени получили довольно динамичное развитие. Позже мы начали писать работы по конкретным войсковым операциям и боям, начали анализировать деятельность командующих и командиров при подготовке операций и руководству ими в ходе военных действий. Увлеклись персоналиями и малоизвестными страницами отечественной военной истории. Мы планировали совместно разработать и данную книгу, но, к сожалению, Ричард Михайлович не успел до конца выполнить эту работу.

Время летит вперед неудержимо, и жизнь, как и история, не терпит сослагательных наклонений. Проходят годы, уходят люди. Ушел из жизни и прекрасный военный историк Р.М. Португальский. Но остались его многочисленные ученики и книги, которые и являются лучшим памятником и памятью об этом замечательном человеке.

Несмотря на то что проблемой, связанной с военным искусством при штурме городов в годы Великой Отечественной войны мы с Р.М. Португальским начинали заниматься вместе, существовали серьезные расхождения по пути решения этой проблемы в области военного искусства. Я был убежден, что штурмовать крупные города не нужно ввиду сложности организации и ведения уличных боев, потери драгоценного времени и ратовал за их блокаду малыми силами, освободив главные для развития наступления в глубину. Но Ричард Михайлович считал, что штурм некоторых городов необходим по политическим, оперативно-тактическим и морально-психологическим причинам. Но при этом он настаивал на соблюдении специфических приемов и способов применения сил и средств при выполнении оперативных и боевых задач.

Спорить на эту тему можно было долго и не прийти к окончательному согласию. Но сама жизнь решила этот вопрос за нас. В конце декабря 1994 года российские войска без должной подготовки ринулись на штурм города Грозного. В результате этого они понесли большие потери и надолго застряли в этом городе. Как выяснилось, политическая воля оказалась сильнее человеческой логики и элементарных требований военного искусства.

В современных руководящих документах разных стран имеется раздел «Бой в городе». В этом разделе достаточно подробно изложены требования к подготовке и ведению операций и боев с целью овладения крупными населенными пунктами и промышленными районами. Эти требования разработаны военными специалистами на основании большого ранее накопленного опыта, как удачного, так и неудачного. К сожалению, в мирное время этот опыт изучается недостаточно глубоко, а в реальной боевой обстановке командующие и командиры нередко повторяют ошибки 70-летней давности, понапрасну теряя людей и боевую технику.

В этой книге я не ставлю перед собой задачу научить, как нужно правильно штурмовать города. В новых условиях не всегда применим опыт далекого прошлого. Я только хочу рассказать любознательному читателю о том, как штурмовались города в годы Великой Отечественной войны, с какими трудностями они сталкивались при решении этой задачи и какие тактические приемы применялись для достижения победы в городском бою.

Современная война существенно отличается от той, которую довелось пережить человечеству в 1939–1945 годах. Практическое отсутствие сплошных фронтов, масштабное ведение партизанских и террористических действий и, главное, тесное сочетание сторонами военных, экономических, политических и идеологических форм борьбы способствуют превращению огромных территорий в сплошную зону конфликта. Но даже в этих условиях города и крупные населенные пункты продолжают сохранять свое значение и остаются теми важными точками, за которые ведется упорная борьба. Уже одно это сохраняет актуальность данной темы и в современных условиях, делая ее предметом дальнейшего изучения, осмысления и постоянных воинских тренировок.

Часть первая

В боях Великой Отечественной

Состояние советской теории по вопросу штурма города накануне войны

После завершения Первой мировой и Гражданской войн в составе РККА оказалось большое количество старых военных специалистов, которые имели хорошее образование и обширный боевой опыт. Некоторые из них работали в Военной академии РККА (в последующем Военная академия имени М.В. Фрунзе), которая в 20-е и первой половине 30-х годов являлась не только высшей кузницей командных кадров для РККА, но и колыбелью отечественной военной науки. В ее стенах постоянно велись научные дискуссии по вопросам наиболее эффективного применения сил и средств в операции и бою в современных условиях. В ряду этих актуальных вопросов стоял и вопрос, связанный с боем в городе.

К этому вопросу сразу же вырисовалось два радиально противоположных мнения. Одни считали, что штурм города не рационален ввиду больших потерь, а оборона его всегда необходима. Они предлагали, при выходе войск к городу, организовать его блокаду и вести обстрел тяжелой артиллерией до сдачи гарнизона. Другие же полагали, что падение крупного города отрицательно повлияет на общее моральное состояние войск противника, и считали, что штурм его необходим.

В результате научных дискуссий было решено, что решение о штурме города будет приниматься в зависимости от обстановки, а оборона его всегда будет рассматриваться, как эффективное средство срыва наступления противника. Поэтому во Временном полевом уставе РККА, часть 2 (дивизия – корпус) 1925 года содержалась специальная большая глава № 12 «Бой в больших городах», в которой было помещено восемь разделов.

1. Общие положения.

2. Особенности организации и состава отрядов для уличного боя.

3. Особенности оперативного плана о оперативных перебросках для боя в больших городах.

4. Особенности разведки в уличных боях.

5. Особенности связи в уличных боях.

6. Особенности передвижения в больших городах.

И далее следовало два больших раздела:

7. Особенности наступательных действий в больших городах (атака города, атака улиц, атака дома, закрепление).

8. Особенности обороны в больших городах (оборона города, оборона улиц, оборона дома).

В начале главы «Особенности наступательных действий в больших городах» говорилось о том, что «ни блокада города, ни бомбардировка сами по себе не могут принудить мужественных защитников города к немедленной сдаче. Только решительно проведенная и тщательно подготовленная атака может сломить сопротивление противника».

Но ниже содержалось предупреждение о том, что «следует избегать сложных маневров для занятия города. Атаковать большой город сразу со всех сторон вряд ли будет целесообразно и потребует огромных сил». Поэтому рекомендовалось для атаки главными силами выбирать «один или два наиболее существенные сектора, прикрывающие жизненно важные пункты города. Против остальных секторов ведутся демонстративные действия и усиленное наблюдение».

Само наступление (атака) на город должно было подразделяться на две части. В первой предусматривалось под прикрытием артиллерийского огня осуществить прорыв внешнего пояса обороны города и создание плацдарма для последующего наступление в его пределах. Во второй – развитие наступления с захваченного и закрепленного плацдарма по избранным секторам колоннами батальонного состава по параллельным направлениям или по улицам, сходящимся к центру города.

При этом указывалось, что «когда фронтальное наступление одной из колонн остановлено, то необходимо предпринимать обходное движение по соседним улицам. Не следует упорствовать в атаках на отдельные оборонительные пункты: лучше будет их временно блокировать, возложив их захват на резервы, а самим решительно пробиваться к центру. Захват центра и наиболее важных пунктов большого города решит судьбу отдельных упорно обороняющихся точек».

В первом разделе Полевого устава было записано, что «уличные бои превосходят полевые своей длительностью и по своему характеру приближаются к характеру боев в горах и на позициях, ибо основным моментом в этих боях является атака и оборона закрытых теснин, либо атака и оборона отдельных укрепленных пунктов».

Далее Полевой устав предупреждал, что «городские постройки представляют ряд неудобств для боя. В больших городах очень затруднен обзор местности, наблюдение за противником, управление войсками, организация связи, развертывание войск в боевой порядок и организация взаимодействия». В то же время он говорил о том, что «городские каменные постройки дают полную защиту от ружейного огня, защищают до некоторой степени от артиллерийских снарядов, а при известном приспособлении и от отравляющих веществ. Они дают гарнизону убежище от непогоды, полностью укрывают его от взоров воздушной разведки и тем самым облегчают использование в уличных боях принципа внезапности».

В этом Полевом уставе устанавливалось, что основным родом войск для боев в больших городах является пехота, усиленная пулеметами и поддерживаемая артиллерией непосредственной поддержки и огнеметами. Конница пригодна только для блокады города, борьбы на его окраинах, связи и патрулирования. Артиллерия, ведущая огонь с закрытых огневых позиций навесным огнем, должна уступить место артиллерии, ведущей огонь прямой наводкой.

В Уставе говорилось о том, что низшей тактической единицей, способной выполнять боевую задачу вдоль одной улицы, является стрелковая рота, усиленная взводом минометов, отдельными орудиями полковой артиллерии и ранцевыми огнеметами. Стрелковый батальон, усиленный легкой и гаубичной батареями, бронеавтомобилями, танками, самокатчиками и эскадроном конницы, мог выполнять задачу на участке, состоящем из двух-трех улиц. Полку и дивизии для боя в городе должны придаваться бронепоезда, отдельные команды тяжелых минометов, огнеметов, авиации.

Независимо от размера тактического соединения для ведения боя в городе должны были создаваться ударные (штурмовые) группы или отряды. Красноармейцы, входящие в эти формирования, не должны быть перегружены боевым снаряжением и вооружены винтовками, револьверами и специальными гранатами большой мощности (гранаты конструкции Новицкого). Считались полезными дымовые завесы. Отряды и группы должны были снабжаться шанцевым инструментом, подрывными средствами, световыми патронами и прожекторами. Каждый командир должен был иметь план города. Из числа местных жителей подбирались проводники.

При подготовке к бою в городе командир должен был тщательно ознакомиться с его историческими и статистическими особенностями. Особое внимание следовало обратить на водопровод, электрические, железнодорожные, телеграфные, телефонные станции, расположение складов боеприпасов, военных заводов, казарм, мастерских, правительственных зданий, систем снабжения города продовольствием. Затем требовалось детально изучить общий план города, направление улиц, характер построек, наличие садов, площадей, бульваров.

В результате первоначальной подготовки командир должен был составить план города, на котором обозначить существующие опорные пункты, расположение важнейших зданий, складов, вокзалов и другие важные объекты.

При наличии всех этих разумных рекомендаций в Полевом уставе также содержались и рекомендации чисто политического характера. Так, от командиров, чьи войска предназначались для штурма города, требовалось «наступательные действия на город при возможности сочетать с взрывом противника изнутри». Это означало, что в городе обязательно будут находиться дружественные пролетарские силы, готовые помочь Красной армии в борьбе с буржуазией. Было необходимо своевременно наладить связь с этими силами и подбить их на восстание, а затем оперативно использовать результаты этого народного восстания. Указывалось, что «наибольший эффект производят войска, если они появляются перед восставшим городом на рассвете. Если при этом у противника слабы разведка и охранение, то возможен внезапный захват нами города».

Далее в Полевом уставе РККА 1925 года рассматриваются особенности организации разведки и связи в уличных боях, особенности передвижения в больших городах. Подробно описывается организация атаки улиц, отдельных домов, порядок закрепления захваченных участков города или важных объектов.

В целом проблеме подготовки и ведения боевых действий с целью овладения крупным городом в этом Полевом уставе было отведено более 19 страниц, а сами эти мероприятия были рассмотрены с большой подробностью. Кроме того, в Полевом уставе РККА 1925 года содержалась достаточно обширная глава «Особенности оборонительных действий в больших городах», изучение которой должно было помочь наступающей стороне уяснит характер, сильные и слабые стороны обороны противника.

В том же 1925 году издается наставление «Боевая служба пехоты. Руководство для командного состава РККА», в котором содержится специальный раздел «Уличный бой». В этом наставлении в сокращенной форме были изложены основные положения Полевого устава РККА 1925 года. При этом в начале главы указывалось, что «борьба за крупные населенные пункты может иметь место при двух положениях:

а) когда овладение городом в силу тех или других условий становиться задачей начальника;

б) когда борьба ведется в самом городе в условиях гражданской войны.

Но, как видно, тема, связанная со штурмом крупных городов, быстро начала терять свою актуальность. В Боевом уставе пехоты РККА 1927 года содержится глава «Особенности боя за населенные пункты и лесах, горах, на речных переправах и зимой. В этой главе содержался небольшой раздел «Бой за населенные пункты (города)», объемом всего в две страницы. В этом разделе порядок подготовки и ведения боя в городе были рассмотрены только в общих фразах, без детализации отдельных положений.

В Полевом уставе РККА 1929 года небольшой раздел «Бой в городе» на двух страницах был рассмотрен в главе «Действия в особых условиях». При этом подготовка и действия войск при штурме города были изложены очень коротко. Зато говорилось о том, что предварительная «разведка города имеет целью выяснить политическое состояние городского населения и возможность привлечения к активной борьбе рабочих; возможность и целесообразность использования в качестве опорных (с тактической стороны) пунктов рабочих районов». И только после этого следовало выяснять состав и боеспособность частей противника, места расположения в городе важных объектов и составлять план города.

Во Временном полевом уставе РККА (ПУ-36) в главе «Действия в особых условиях» имелся раздел «Бои за населенные пункты», в котором вопросы, связанные с подготовкой и ведением штурма города, были изложены всего на одной странице. Особенности боя в большом городе в этом документе вообще на рассматривались.

В сокращенном Боевом уставе пехоты РККА (БУП-40), часть 2 (рота, батальон, полк) от января 1940 года (160 страниц) в главе «Стрелковая рота» содержались разделы «Наступление на населенный пункт» и «Стрелковая рота в обороне населенного пункта», в главе 3 «Стрелковый батальон» – разделы «Наступление на населенный пункт» и «Оборона населенного пункта». Но в главе «Стрелковый полк» вопросы, связанные с наступлением на населенный пункт и обороной населенного пункта вообще не рассматривались.

Начавшаяся Вторая мировая война, бои немецких войск с целью овладения Варшавой, штурм «Линии Маннергейма» советскими войсками наглядно показали, что вопросы, связанные с боевыми действиями в городе в руководящих документах РККА рассмотрены крайне слабо. Для устранения этого недостатка по линии Генерального штаба и штаба Ленинградского военного округа была создана специальная комиссия, которая несколько месяцев работала в войсках Северо-Западного фронта. По завершении этой работы были разработаны дополнения и изменения к существовавшему Боевому уставу (БУ-40).

В расширенном проекте Боевого устава пехоты Красной армии, часть 2 (рота, батальон, полк) 1940 года (367 страниц) в главе «Стрелковая рота» содержатся разделы «Штурмовая группа», «Наступление стрелковой роты на населенный пункт» и «Стрелковая рота в обороне населенного пункта». В разделе «Штурмовая группа» говориться о том, что каждый стрелковый взвод (рота) должен быть подготовлен к действиям в качестве штурмовой группы. При этом стрелковый взвод должен был усиливаться станковыми пулеметами, отдельными орудиями сопровождения, танками (в том числе огнеметными), саперами с взрывчатыми веществами для подрыва дотов и дзотов, химиками с дымовыми шашками или химическим танком.

Далее говорилось, что штурмовые группы являются составной частью боевого порядка стрелковых рот. Они должны следовать во втором эшелоне подразделений и вводиться в бой по решению командира роты или батальона. Довольно подробно описывался порядок действий штурмовых групп при решении различных боевых задач, главным образом при штурме дотов и дзотов. Порядок действий штурмовых групп при бое в городе в этом разделе не рассматривался.

В главе «Стрелковый батальон» имели место разделы «Наступление стрелкового батальона на населенный пункт» и «Оборона стрелкового батальона в населенном пункте». В главе «Стрелковый полк» – «Наступление стрелкового полка на населенный пункт» и «Стрелковый полк в обороне населенного пункта».

При этом в разделе «Стрелковый полк в обороне населенного пункта» предупреждалось, что населенные пункты с каменными и глинобитными строениями часто включаются в оборону и усиливают сопротивляемость войск, особенно в противотанковом отношении. Поэтому при наступлении на крупный населенный пункт командир полка должен понимать то, что, стремясь снизить эффективность артиллерийского огня и ударов авиации, противник будет стремиться к тому, чтобы передний край обороны выдвинуть вперед или отнести несколько вглубь населенного пункта.

Раздел, связанный с наступлением на населенный пункт полка, предписывал, что «бой за населенные пункты ведется в тесном взаимодействии с войсками, действующими вне их. С фронта населенный пункт сковывается частью сил, а главный удар наносится в направлении, примыкающем к населенному пункту, с тем чтобы после прорыва на этом направлении окружить и захватить населенный пункт.

Это означало, что Полевой устав пехоты РККА – главный руководящий документ по организации боя для роты, батальона и полка – фактически запрещал лобовой штурм населенного пункта и требовал овладевать им после установки полной блокады. В то же время в данном документе был расписан порядок осуществления штурма блокированного города и действий сил и средств на его улицах.

Таким образом, в предвоенные годы советская теория в области подготовки и ведения боевых действий с целью овладения городами претерпела достаточно много различных преобразований. Наиболее полно этот вопрос рассматривался во Временном полевом уставе РККА, часть 2 (дивизия – корпус) 1925 года. Но в последующие годы эта проблема постепенно теряет свою актуальность и доходит до того, что руководящие документы ей посвящают всего несколько страниц общих рассуждений. И только начало Второй мировой войны заставило советское военное руководство более глубоко и детально взглянуть на этот вопрос.

Немецкий опыт штурма городов

Руководство Германии, готовясь к началу Второй мировой войны, прекрасно понимало, что при проведении масштабных войсковых операций остро встанет вопрос блокады и штурма отдельных городов, крупных населенных пунктов и созданных на их базе укрепленных районов.

Уже в первые дни наступления немецких войск в Польше остро встал вопрос о захвате ими города Познани. 2 сентября А. Гитлер потребовал начать интенсивную бомбардировку этого города силами 7-й авиационной дивизии. На город была нацелена ударная группа 10-й немецкой армии, туда начала подтягиваться крупная группировка артиллерии. Но 3 сентября вопрос о лобовом штурме Познани был снят с повестки дня.

– Я не хочу ради этого города жертвовать жизнями немецких солдат, – заявил фюрер. – На пути победного наступления немецких войск еще будет очень много городов. Все они падут от страха перед немецким оружием, а не от длительной осады и классического штурма, на которые у нас попросту нет времени.

Но избежать штурма отдельных укрепленных районов не удавалось. Держалась в обороне крепость Ломжа, линия дотов с бронеколпаками на рубеже Новогруд, Визна. Немецкие войска были вынуждены штурмовать эти укрепления с ходу. И хотя при прорыве сопротивление польских войск было незначительным, Гитлер не одобрил наступательной инициативы своих генералов.

16 сентября в Генеральном штабе сухопутных войск Германии встал вопрос, что делать со столицей Польши Варшавой, кольцо вокруг которой было практически замкнуто. Одни генералы выдвигают предложение о штурме Варшавы, но это предложение отклоняется другими. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Ф. Гальдер высказывает предложение:

– Уморить Варшаву голодом! Нам некуда торопиться, так как войска, стоящие перед Варшавой, в другом месте нам не требуются.

А. Гитлер, который вначале был сторонником решительного штурма, выслушав доводы, приказал блокировать этот город войсками, но воздержаться от его штурма. После этого в Варшаву был направлен парламентер, который потребовал сдачи города без боя. Поляки постарались затянуть с переговорами. Понимая это, немецкое командование решило нанести по Варшаве авиационные удары, подвергнуть город обстрелу артиллерией, а 20 сентября начать штурм восточных предместий (Прага) сухопутными войсками.

20 сентября немецкие войска достигли Львова, где встретились с советскими войсками, начавшими «освободительный поход» на польские районы Западной Белоруссии и Западной Украины с востока. Вступление в войну Советского Союза и его удар по Польше в значительной степени подорвал боевой дух поляков, который и без того не был высоким. По всей территории Польши началась массовая сдача польских войск в плен, многие военнослужащие самовольно оставляли свои части и растворялись среди местного населения. Но Варшава, артиллерийский обстрел которой продолжался, все еще не собиралась сдаваться.

Но так долго продолжаться не могло. 26 сентября в штаб фон Бока прибыл парламентер из Варшавы с письмом от польского генерала Ромеля. Поляки просили о перемирии на 24 часа для вывода из города гражданского населения, которое немцами было отклонено. Фон Бок потребовал присылки польского офицера для переговоров о сдаче города и одновременно приказал усилить обстрел его артиллерией. На город с самолета немцами были сброшены агитационные листовки, обещавшие солдатам в случае сдачи быстрое возвращение домой, а офицерам – сохранение холодного оружия. На утро следующего дня был намечен массированный удар по Варшаве с воздуха.

В 9 часов 27 сентября Варшава капитулировала.

Таким образом, блокада, удары авиации и обстрел Варшавы немецкими войсками продолжался около 10 дней. Штурма города не производилось.

10 октября, обсуждая проблемы, связанные с наступлением на Антверпен, немецкое командование вынуждено было решать вопросы возможной осады и штурма этого города. Ф. Гальдер в воем Военном дневнике об этом пишет: «Сколько продержится окруженный город (месяц или два), никакого значения не имеет. Политические причины, вынуждавшие быстро действовать против крепостей на Востоке, здесь отсутствуют. На Западе следует действовать обдумано. Для окружения лучше всего подходят войска второй или третьей категории. «Каждый солдат, оставленный на фронте для сдерживания противника, окруженного нашими войсками, – это потерянный солдат».

И несколько ниже: «Не использовать танковые соединения против городов. Наибольший эффект от них – в открытом поле при внезапном и массированном использовании. Беспокоит опасность распыления сил в бельгийских городах, в первую очередь – в бесчисленных промышленных центрах».

Данная запись говорит о многом. Во-первых, она свидетельствует об отрицательном отношении командования вермахта к штурму городов и укрепленных районов при том, что остаются в силе требования к осуществлению их блокады. Также немаловажным являются взгляды на использование танковых войск при бое в городах и других населенных пунктах (укрепленных районах).

После вторжения немецких войск в Голландию Антверпен продержался всего один день, а 18 мая 1940 года был занят противником. Французы не смогли организовать оборону своей столицы, и 14 июня немецкие войска вступили в Париж. Среди немецкого руководства и высшего генералитета утвердилось мнение, что непреступных крепостей для германских войск не существует.

Разрабатывая план агрессии против СССР, Генеральный штаб сухопутных войск Германии сделал все возможное, чтобы на направлениях главных ударов групп армий не оказалось крупных городов. Безусловно, абсолютно избежать этого не удалось. Поэтому для командующих армиями, нацеленными для наступления на направлении расположения городов, крупных населенных пунктов и укрепленных районов, были разработаны специальные инструкции, предписывавшие, как нужно действовать на данных направлениях. В них, в частности, указывалось, что города нужно блокировать пехотными частями, подвергать ударам авиации и артиллерии и охватывать подвижными (танковыми и моторизованными) частями.

Одним из первых городов-крепостей, вставших на пути наступления немецких войск на территории СССР, был Брест, – центр Брестского укрепленного района. Первые известия о Брестском укреплении относятся к 1019 году, он упоминается в «Повести временных лет». С тех пор Брестская крепость неоднократно принимала на себя удары различного противника. В одних случаях она захватывалась врагами, в других – вражеские лавины разбивались о ее стены. Позже в окрестностях крепости возник город Брест-Литовский. В Первую мировую войну Брест-Литовская крепость и сам город никакой роли в обороне русских войск не сыграли и были без боя заняты германскими войсками. Немецкая оккупация Брест-Литовска продолжалась до февраля 1919 года, затем оказался на территории вновь образованной Польши. В августе 1920 года, после провала наступления войск Западного фронта (командующий М.Н. Тухачевский) Брестская крепость стала тюрьмой для 19 тысяч красноармейцев, захваченных в плен поляками. Большинство из них там же и погибли от голода, холода и издевательств.

13 сентября 1939 года к Бресту подошли немецкие войска и открыли артиллерийский огонь по крепости и городу. Но штурмовать крепость немцы не собирались, их танк начали обходить Брест с северо-востока. 14 сентября 3-я танковая дивизия перерезала железную дорогу с Бреста на Кобрин и Барановичи. В полдень того же дня 10-я танковая дивизия заняла никем не оборонявшийся город Брест и железнодорожный вокзал. 20-я моторизованная дивизия выдвинулась к крепости по правому берегу Буга. Крепость оказалась в плотном кольце блокады.

После этого немецкая пехота, при поддержке огнем артиллерии и танков, начала штурм крепости. Поляки упорно сопротивлялись. Непреодолимой преградой оказались польские танки, заблокировавшие ворота крепости своими корпусами и пушечно-пулеметным огнем. За танками на расстоянии до 150 метров были установлены зенитные орудия, выведенные на горизонтальный огонь прямой наводкой. Несколько немецких танков на подступах к крепости подорвались на минах, пехота расстреливалась из пулеметов, установленных в бойницах крепости. Немцы были вынуждены отступить.

Командир 10-й танковой дивизии генерал Штумф, части которой штурмовали Брестскую крепость, узнав о неудаче первой атаки был разъярен упорством поляков. Но подчиненные командиры восприняли это, как недоверие, и во второй половине дня возобновили штурм крепости. Кроме пехоты в наступление было двинуто около 80 танков. Но и эта атака была отбита.

Вечером того же дня в район Бреста прибыл командир танкового корпуса генерал Г. Гудериан. Он организовал штурм по всем правилам. Германские войска обладали превосходством в силах и средствах, поляки не могли противопоставить им ничего существенного. Против 154 танков и 260 немецких орудий поляки имели 18 полевых орудий, 8 зениток и полтора десятка противотанковых ружей.

Всю ночь на 15 сентября немецкие орудия вели обстрел крепости. Ранним утром после массированной артиллерийской и авиационной подготовки подразделения 20-й моторизованной и 10-й танковой пошли на штурм. Защитники крепости продолжали оказывать упорное сопротивление. Местами доходило до рукопашных схваток. Бой продолжался весь день. Попытки германского командования поддержать свои войска ударами с воздуха не увенчались успехом: завидев самолеты, защитники Бреста уходили в казематы, войска настолько перемешались, что немецкие летчики нередко наносили удары по своим подразделениям. Штурм 15 сентября также захлебнулся на гребне крепостных валов.

Г. Гудериан приказал прекратить штурмы и подвергнуть защитников крепости систематическим артиллерийским и авиационным ударам. Эти удары продолжались всю ночь и утром 16 сентября. Только в 10 часов штурмовые отряды 20-й моторизованной и 10-й танковой дивизий вновь начали наступление. Германская пехота поднялась на гребень валов, но атака вновь захлебнулась, так как не был выполнен приказ наступать непосредственно за огневым валом артиллерии.

Генерал Г. Гудериан, узнав об очередной неудаче, лично прибыл к крепости и после уточнения задач и вопросов взаимодействия отдал приказ начать новый штурм. Но и этот штурм захлебнулся. Пехота отошла с большими потерями. Выстрелом польского снайпера был убит адъютант командира корпуса подполковник Браух. Но и положение оборонявшихся было тяжелым: потери убитыми и ранеными достигли 40 процентов, заканчивались снаряды и гранаты, многие укрепления были превращены в руины, была нарушена связь с польским командованием, находившимся в Пинске.

В 17 часов 16 сентября на совещании у коменданта крепости было решено прекратить сопротивление и прорываться из Бреста через еще свободный путь на Тересполь, Кодень. Выход войск был начат ночью. Но именно в эту ночь немецкое командование решило начать новый штурм крепости. Вырываться пришлось с боями, оставив заслоны.

В первой половине 17 сентября в цитадель по неразрушенному мосту ворвались подразделения 76-го пехотного полка. Со стороны города в крепость пошли части 20-й моторизованной дивизии. Брестская крепость, которая сопротивлялась четверо суток, пала. Потери обеих сторон в этом сражении остались неизвестными. Но известно, что в районе крепости в немецкий плен попало 988 польских солдат и офицеров.

Но Брест по секретному протоколу должен был находиться на территории Советского Союза, войска которого в то время продвигались к городу с востока, совершая «освободительный поход» в Западную Белоруссию. 21 сентября советские войска вошли в Брест, и в 16 часов на улице Люблинской унии состоялся совместный парад советских и немецких войск. В Брест из Иванцевичей переместился штаб 4-й армии Белорусского военного округа, который 11 июля 1940 года был преобразован в Западный особый военный округ.

Летом 1940 года началось строительство 62-го Брестского укрепленного района. Долговременные сооружения возводились по восточному берегу Западного Буга непосредственно вдоль границы на виду у немецких пограничных застав. Полоса предполья, вследствие того что сооружения строились по берегу реки, не создавались. Подобное расположение дзотов не позволяло подступы к ним прикрыть минными полями и провести предварительную пристрелку из вмонтированных в них орудий.

К 21 июня 1941 года в Брестском укрепленном районе было забетонировано 128 долговременных огневых точек, из которых 11 находились в районе города и крепости Брест. В брестской крепости и возле нее размещались части 6-й и 42-й стрелковых дивизий 28-го стрелкового корпуса (командир генерал-майор В.С. Попов), а также части окружного подчинения.

Город Брест, состоявший в основном из строений частного сектора, особого интереса в плане обороны не представлял. Брестская крепость как фортификационное сооружение давно утратила свое значение. Ее постройки, частично восстановленные после событий сентября 1939 года, использовались для размещения войск и складов в мирное время. Оборона крепости не предусматривалась. В случае начала военных действий гарнизон Бреста должен был выходить в районы сосредоточения или занимать оборону на подготовленных позициях в Брестском укрепленном районе. В условиях внезапного нападения выход войск из крепости становился нереальным. Для того чтобы покинуть крепость, войскам требовалось не менее четырех часов времени.

Но немецкое командование, имевшее опыт штурма Брестской крепости в 1939 году, более тщательно готовилось к овладению этой твердыней. Так, генерал Г. Гудериан в своей книге «Воспоминания солдата» пишет: «Крепостью Брест-Литовск (Брест) с ее старыми укреплениями, отделенной от нас реками Западный Буг и Муховец, а также многочисленными наполненными водой рвами, могла овладеть только пехота. Танки смогли бы взять ее только внезапным ударом, что мы и попробовали сделать в 1939 году. Но в 1941 году условий для этого уже не было.

Поэтому я решил танковыми дивизиями форсировать Западный Буг по обе стороны Брест-Литовска, а для наступления на крепость попросил подчинить мне пехотный корпус… 4-я армия должна была также временно придать мне для обеспечения форсирования реки Западный Буг несколько пехотных и прежде всего артиллерийских частей… Я не рассчитывал на немедленное падение крепости Брест-Литовск…»

По воспоминания свидетелей, к 22 июня Брестская крепость, как и сам город Брест, к обороне не готовились. Тот же генерал Г. Гудериан пишет: «Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе Брестской крепости, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они производила развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за последние недели. Перспектива сохранения момента внезапности была настолько велика, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом».

Наступление немецких войск для советского командования на тактическом уровне было внезапным. Немецкая бомбардировочная и штурмовая авиация нанесли по Бресту бомбо-штурмовой удар.

Танковые соединения танковой группы Г. Гудериана сразу же начали охватывать Брестский укрепленный район с севера и юга. Непосредственно на Брест и Брестскую крепость двинулся 12-й армейский корпус генерала Вальтера Шрота. Непосредственно штурм Брестской крепости был поручен штурмовым отрядам 45-й Верхне-Австрийской дивизии, которая была усилена тремя артиллерийскими полками, девятью тяжелыми мортирами калибра 210 мм и девятью тяжелыми минометными батареями «Небельверфер», в составе которых было 54 280-мм минометов, способных стрелять 45,4-кг минами. Кроме того, для стрельбы по Брестской крепости заранее были доставлены две 126-тонные 600-мм осадные артиллерийские системы «Карл», стрелявшие фугасными и бетонобойными снарядами весом 1,7 и 2,2 тонны. Вполне понятно, что потери среди советских войск и разрушения в Брестской крепости уже в первые часы войны были огромными. Уже к 7 часам утра части 45-й и 34-й немецких пехотных дивизий заняли Брест, а остатки войск 4-й армии к исходу дня были отброшены на 25–40 километров от государственной границы. Крепость к 9 часам утра была полностью блокирована противником.

На Брестскую крепость был обрушен шквал артиллерийского огня. Артиллерия стреляла по рубежам. По каждому рубежу огонь велся в течение 4 минут, затем переносился на следующий огневой рубеж, находившийся на удалении в 100 метров. За таким огневым валом двигались штурмовые группы, созданные на базе подразделений 130-го и 135-го пехотных полков, усиленные подразделениями 81-го саперного батальона.

Казалось, наступление такого порядка не может встретить сильное сопротивление. Немецкие войска ворвались в крепость. Но внутри бои приняли ожесточенный характер. Более того, отдельные группы советских подразделений даже контратаковали врага. Но с самого начала оборона распалась на отдельные очаги без единого руководства, без связи и без взаимодействия. Первый отпор противнику был не чем иным, как стихийной реакцией на врага, и не носил характер подготовленной обороны.

Бой продолжался. Для преодоления сопротивления защитников крепости немецкое командование было вынуждено применить самоходные орудия, которые, войдя внутрь цитадели, начали расстреливать отдельные огневые точки. Практически в конце первого дня штурма Брестская крепость была занята противником, но официально она продолжала сражаться до конца июля 1941 года.

Потери немцев при штурме Брестской крепости были большими. Они потеряли более 1500 солдат и офицеров. В районе Бреста было оборудовано первое на советской земле немецкое кладбище, где было захоронено 482 солдата и офицера. Но потери советских войск убитыми и пленными в районе Бреста были намного большими.

Но надо понимать, что после 22 июня ни классического штурма, ни классической обороны этой твердыни уже не велось. Несколько уцелевших красноармейцев и командиров, укрывшись на день в подвалах, вечером выходили из своих убежищ и стреляли в немецких часовых. Генерал Вальтер фон Унгу, назначенный комендантом Бреста 30 июля, принимая дела, вынужден был отметить: «В общем-то, это – пустынные груды развалин, дымящиеся и зловонные, где все еще велся ружейно-пулеметный огонь от оставшихся советских солдат».

26 августа 1941 года во время поездки на Восточный фронт Брестскую крепость посетил А. Гитлер в сопровождении Геринга, Риббентропа, Кессельринга и гостей – Б. Муссолини и начальника итальянского Генерального штаба У. Кавальеро. Фюреру демонстрировали свезенную в крепость трофейную технику. Сопровождавший высокую делегацию генерал Клюге рассказал историю крепости и подробности ее последнего штурма. Гитлер слушал рассказ внимательно, а в конце заметил:

– Гудериан зря не отговорил нас от штурма Бреста. Эти развалины не стоят того, что за них заплатила немецкая армия. Достаточно было обойти город и блокировать крепость малыми силами. Авиация и артиллерия – вот средство против городов. Войска же должны стремиться вперед, развивая успех на тех направлениях, где нет брестских крепостей.

И это соответствовало действиям немецких войск на всех направлениях летом 1941 года. Советские войска также не стремились оборонять города. Без боя были сданы врагу ряд прибалтийских городов, Минск, Львов…

Оборона Одессы, в честь которой была отлита специальная медаль «За оборону Одессы», вовсе не означала ведение оборонительных боев в самом этом городе. Оборонялся район Одессы, а сам город фактически был оставлен без боя. 8 августа Одесса была объявлена на осадном положении, бои на ее подступах начались 10 августа, а 30 сентября Ставка ВГК разрешила эвакуацию одесского оборонительного района. 16 октября последний корабль покинул одесский порт, и румынские войска вошли в город.

И все же героическая оборона Одесского оборонительного района стала яркой страницей в истории Великой Отечественной войны. Медалью «За оборону Одессы» было награждено свыше 29,5 тысяч человек. 1 мая 1945 года указом Президиума Верховного Совета СССР городу Одессе было присвоено почетное звание Город-герой.

В конце июля 1941 года немецкие войска подошли к Смоленску. Советские войска также не стали оборонять этот город и отошли в восточном направлении, организовав артиллерийский обстрел Смоленска. Свидетель этого генерал Гудериан пишет: «Вечером под артиллерийским огнем противника я пробрался через Смоленск на командный пункт группы в Хохлово, расположенное юго-западнее города… Город Смоленск мало пострадал в результате боевых действий. Захватив старую часть города на южном берегу Днепра, 29-я мотодивизия, имея задачу установить связь с Готом (3-я танковая группа. – Авт.) перешла реку Днепр и овладела промышленным районом города, расположенном на северном берегу реки.

В начале сентября 1941 года, продолжая наступление на правом крыле советско-германского фронта, немецкие войска развернули боевые действия за Днепропетровск, который обороняли части 15-й и 261-й стрелковых дивизий. Наличие каменных заводских построек и каменных зданий в пригородах Днепропетровска, а также глубокая река Самара, перпендикулярно делившая полосу боевых действий, – все эти обстоятельства определили сложный позиционный характер боев, как борьбу за отдельные небольшие тактические пункты. В этих условиях обе стороны, проявляя упорство, вели кровопролитные и затяжные бои с большими потерями. Но и Днепропетровск был оставлен советскими войсками без ведения уличных боев.

Затем без боя 19 сентября был оставлен советскими войсками город Киев. Правда, центральная часть этого города, состоявшая из каменных зданий, предварительно советскими войсками была подготовлена к взрыву, который унес жизнь многих немецких солдат и офицеров, оказавшихся в это время в Киеве.

Долгое время советское руководство не решалось пропагандировать оборону Киева, как достижение советского военного искусства. Но прошли годы, и мнение начало постепенно меняться. В 1961 году городу Киеву было присвоено почетное звание «Город-герой» и учреждена специальная медаль «За оборону Киева». Этой медалью было награждено свыше 102 тысяч человек.

4 октября 4-я танковая дивизия 2-й танковой группы захватила Орел, который являлся важным железнодорожным узлом и узлом шоссейных дорог. Советские войска не смогли организовать оборону этого города. Командующий 2-й танковой группой генерал Гудериан пишет: «Захват города произошел для противника настолько неожиданно, что, когда наши танки вступили в Орел, в городе еще ходили трамваи. Эвакуация промышленных предприятий, которая обычно тщательно подготавливалась русскими, не могла быть осуществлена. Начиная от фабрик и заводов до самой железнодорожной станции, на улицах повсюду лежали станки и ящики с заводским оборудованием и сырьем».

Но попытка командования группы армий «Центр» с ходу овладеть Тулой успеха не имела. Генерал Гудериан пишет: «29 октября наши головные танковые подразделения достигли пункта, отстоявшего в 4 км от Тулы. Попытка захвата города с хода натолкнулась на сильную противотанковую и противовоздушную оборону и окончилась провалом, причем мы понесли значительные потери в танках и офицерском составе…

Ввиду невозможности взять Тулу с фронта генерал барон фон Гейер предложил обойти город с востока. Я согласился с этим предложением».

В последующем бои велись в окрестностях Тулы. Попытки овладеть самим городом предпринимались незначительными силами, и в общей картине боевых действий особого значения не имели.

Долгое время подвиг обороны Тулы советское руководство оставляло без внимания. Только в 80-е годы этому городу было присвоено почетное звание «Город-герой».

В последующий месяц советские войска без боя оставили большое количество городов и крупных населенных пунктов. Основные силы группы армий «Север» вышли на подступы к Ленинграду, группы армий «Центр» устремились к Москве, группы армий «Юг» двигались через Донбасс в направлении Ростова-на-Дону.

12 октября 1941 года поступила секретная директива командующему группы армий «Центр» за подписью А. Гитлера, в которой, в частности, указывалось:

«Фюрер решил, что капитуляция Москвы не должна быть принята, если даже она будет предложена противником. Моральное обоснование этого мероприятия совершенно ясно в глазах всего мира. Так же, как и в Киеве, для наших войск могут возникнуть чрезвычайные опасности от мин замедленного действия. Поэтому необходимо считаться в еще большей степени с аналогичным положением в Москве и Ленинграде… Необходимо иметь в виду серьезную опасность эпидемий. Поэтому ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города.

Всякий, кто попытается оставить город и пройти через наши позиции, должен быть обстрелян и отогнан обратно. Небольшие незакрытые проходы, предоставляющие возможность для массового ухода населения во внутреннюю Россию, можно лишь приветствовать. И для других городов должно действовать правило, что до захвата их следует громить артиллерийским обстрелом и воздушными налетами, а население обращать в бегство.

Совершенно безответственно было бы рисковать жизнью немецких солдат для спасения русских городов от пожаров или кормить их население за счет Германии. Чем больше населения советских городов устремиться во внутреннюю Россию, тем сильнее увеличится хаос в России и тем легче будет управлять оккупированными восточными районами и использовать их…»

От своих принципов А. Гитлер отступил, когда его войска подошли к крупному волжскому городу и промышленному центру Сталинграду. Этот город фюрер приказал взять штурмом. И.В. Сталин в свою очередь приказал всеми силами защищать город, носящий его имя. Был издан известный приказ Народного Комиссара Обороны Союза СССР № 227, более известный как приказ «Ни шагу назад», грозивший за отступление расстрелом. Началась грандиозная битва за Сталинград, ставшая одной из самых ярких страниц Великой Отечественной и всей Второй мировой войны.

О Сталинграде написано очень много. Различные авторы красочно описывают отдельные бои, им посвящены разделы из мемуаров многих видных военачальников. В свет вышла книга историка Энтони Бивора, ставшая бестселлером в США, Великобритании и других странах западной Европы.

10 сентября 62-я армия с боями отошла в город. Обороняющиеся советские войска закрепились в каменных и бетонных строениях, которые представлялись им хорошими укрытиями от огня противника.

Одним из таких очагов сопротивления стал элеватор. Описывая бой за элеватор, Э. Бивор, в частности, пишет:

«Ожесточенное сражение развернулось на огромном зернохранилище, ниже по течению реки. Быстрое продвижение танкового корпуса генерала Гота отрезало эту естественную крепость русских от основных сил. Защищали хранилище солдаты 35-й гвардейской дивизии, силы которых были уже на исходе… Германская артиллерия стала крушить бетонное сооружение…

К вечеру 20 сентября у русских кончились все боеприпасы, оба пулемета были уничтожены. Немцы же, напротив, получили танковое подкрепление. Из-за пыли и дыма внутри элеватора ничего не было видно, защитники могли только перекрикиваться. Ворвавшись в хранилище, немцы стреляли на голос…»

И несколько ниже:

«Упорная оборона русскими центра города стоила немцам немало потерь. Гарнизоны Красной армии, состоявшие из солдат разных дивизий, стояли на смерть, несмотря на голод и жажду. Ожесточенное сражение развернулось в здании универмага на Красной площади, служившего штабом 1-му батальону 40-го гвардейского полка. Еще одним редутом стал небольшой склад. В находившемся неподалеку от склада трехэтажном здании красноармейцы держались пятеро суток…

Самым серьезным достижением немцев стал прорыв к центральному причалу. Теперь германская артиллерия могла обстреливать основные переправы через Волгу… Главная железнодорожная станция за пять дней пятнадцать раз переходила из рук в руки. В итоге германским солдатам достались лишь жалкие развалины…

В самом Сталинграде зародился новый вид боя – в развалинах жилых домов. Обгоревшие танки, цистерны, проволока, ящики из-под снарядов смешались с кроватями, лампами, прочей домашней утварью… Бои велись в полуразрушенных, полузасыпанных комнатах и коридорах многоквартирных домов, где еще можно было увидеть вазу с цветами или раскрытую тетрадь с домашним заданием, оставленную ребенком на столе.

Заняв наблюдательный пост где-нибудь на верхнем этаже, артиллерист-наводчик устраивался на взятом из кухни табурете и при помощи перископа принимался искать цели. В отличие от артиллеристов немецкие пехотинцы стремились уклониться от боев в развалинах. Они считали, что ближний бой противоречит всем правилам военного искусства…

В конце сентября ожесточенное сражение развернулось за развалины большого кирпичного дома на берегу Волги. Дом имел четыре этажа на стороне, обращенной к реке, и три – на противоположной. Можно сказать, что он представлял собой слоенный пирог: на верхнем этаже – немцы, этажом ниже – русские, на первом – опять немцы. Зачастую противники даже не могли распознать друг друга, так как их форма была сплошь покрыта серовато-коричневой пылью.

Немецкие генералы, конечно, не могли предугадать, что ждет их дивизии в разрушенном городе… И все же 6-я армия нашла возможность еще больше усилить натиск на русских, возродив штурмовые отряды, впервые примененные в январе 1918 года. Эти отряды представляли собой группы из десяти человек, которые были вооружены пулеметами, огнеметами и имели запас негашеной извести для «очистки» бункеров, подвалов и колодцев канализации».

Немецкое наступление на северный промышленный район города, начатое 27 сентября, встретило ожесточенное сопротивление. Заводы «Красный Октябрь», «Тракторный» и «Баррикадный» превратились в неприступные крепости, штурм которых приводил к огромным потерям.

10 октября немецкие войска начали атаки против защитников заводов «Тракторный» и «Баррикады». Ожесточенные бои разгорелись 14 октября. В 8 часов утра после мощной артиллерийской и авиационной подготовки на фронте около 4 километров в наступление перешли две пехотные и две танковые дивизии.

Главный удар немецкие войска нанесли в направлении тракторного завода, который оборонялся войсками трех стрелковых дивизий (112-я, 37-я гвардейская и 308-я). В 11 часов пехота противника с 50 танками прорвали оборону советских войск на стыке 112-й и 37-й гвардейских стрелковых дивизий. На следующий день бои велись уже на территории тракторного завода. Несмотря на ожесточенное сопротивление советских войск, к исходу 11 октября немецким войскам удалось овладеть тракторным заводом и в полосе примерно 2,5 километров выйти на этом направлении к Волге.

Таким образом, обстановка в районе заводов «Тракторный», «Баррикады» и «Красный Октябрь» для советских войск создалась крайне неблагоприятная. Советское командование было вынуждено направить в район завода «Баррикады» дополнительно 138-ю стрелковую дивизию полковника И.И. Людникова, части которой прибыли туда в течение 16 и 17 сентября и сразу же подключились к обороне.

Дивизия вела упорные оборонительные бои на занимаемых рубежах до 20 октября. Германское командование также продолжало атаки, усилив группировку своих войск. Наконец-то ударами в южном и восточном направлениях немецким войскам удалось вклиниться в оборону дивизии и продвинуться на 200–300 километров. Но этот успех им достался дорогой ценой: на поле боя осталось свыше 800 трупов солдат и офицеров и 12 сожженных танков.

11 и 12 ноября немецкие войска развернули наступление во всей полосе обороны 62-й армии. Особенно ожесточенные бои развернулись в районе завода «Баррикады». К концу 11 ноября им удалось преодолеть оборону советских частей и на участке шириной в 500 метров прорваться к Волге. В последующие дни атаки продолжались на разных направлениях, но ни одна из них не достигла поставленных целей. Плацдарм 138-й стрелковой дивизии полковника И.И. Родимцева, размеры которого сократились до 700 метров по фронту и 400 метров в глубину, ликвидировать так и не удалось.

Во время боев в Сталинграде обеими сторонами была развернута настоящая снайперская война. Сегодня трудно сказать, кто ее начал и кто был победителем. Перед фронтом наступления немецких войск действовали сотни советских снайперов. Охота за головами стала своеобразным хобби. За каждых 40 убитых немцев советский снайпер получал медаль «За отвагу». Самым известным сталинградским снайпером стал Зайцев, который к 7 ноября убил 149 немцев.

Наступление немецких войск на Сталинград провалилось. Причин этому было несколько.

Во-первых, огромные потери в рядах войск, ведущих наступление. К середине ноября 1942 года штаб 6-й армии с горечью констатировал, что батальоны понесли потери более чем на 40 %, а большинство рот насчитывает не более 50 человек. Огромными были потери немецких войск в танках и другой боевой технике. Потери советских войск также были значительными, но с поразительным упорством они восполнялись за счет резервов, которые сосредоточивались на восточном берегу Волги.

Во-вторых, сказалось несовершенство немецкой тактики уличных боев. Немецкое командование пришло к тому, что нужно действовать штурмовыми группами, в состав которых включали пехоту, огнеметчиков и саперов. Танки, как правило, действовали самостоятельно, полевая артиллерия в город не вводилась, ведя огонь с закрытых огневых позиций, расположенных на его окраинах. Все это нередко приводило к нарушению взаимодействия сил и средств, низкой эффективности артиллерийского огня и снижению темпов наступления.

В-третьих, в лучшем виде было представлено оборонительное упорство советских войск, готовность солдат и офицеров вести бой в любых условиях, несмотря на огромные потери. Приказ оборонять город Сталина до последнего, действовал в самой прямой и жесткой форме. Ветераны говорили, что люди, направляемые в Сталинград с левого берега Волги, мысленно прощались с жизнью, мысленно ставя задачу продать ее как можно дороже. Поэтому, оказавшись в городе, бойцы и командиры думали не о том, как выжить, а только о бое, о нанесении потерь противнику. В штыковые атаки поднимались даже люди, до того практически не бывавшие в бою. Немецкие солдаты называли защитников Сталинграда сумасшедшими фанатиками и, как правило, отступали прежде, чем доходило до рукопашной схватки.

В целом оборона Сталинграда впервые остро поставила перед обеими сторонами вопрос о подготовке и ведении уличных боев. Немецкому командованию не удалось решить эту проблему положительно. Оборонявшаяся советская сторона смогла выдержать яростный удар противника и устоять в условиях, не поддающихся соотношению с человеческими силами. Не зря в память об этих событиях и для отличия советских воинов уже в конце декабря 1942 года Президиумом Верховного Совета СССР была учреждена специальная медаль «За оборону Сталинграда», которой было награждено более 750 тысяч человек. 1 мая 1945 года Сталинграду было присвоено почетное звание «Город-герой».

Таким образом, в начале Второй мировой и Великой Отечественной войн немецкое командование получило достаточно богатый опыт штурма крупных городов и определенный опыт ведения уличных боев. Однако этот опыт отчасти был односторонним. Ряд городов сдались противнику без боя. Другие – после массированных ударов авиации и обстрела артиллерией. Третьи – после установления жесткой блокады и развития наступления в глубину. Лобовые штурмы городов в это время практически не проводились.

Первый опыт лобового штурма города и ведения уличных боев был получен немецкими войсками в Сталинграде. Но эти бои показали, в целом, неготовность вермахта к организации и ведению боев такого рода. Учиться пришлось уже на месте и ценой больших потерь. Были сделаны определенные положительные шаги в совершенствовании тактики уличного боя, войска перешли к действиям штурмовыми группами смешанного состава, широко развернулись снайперская и минная войны. Появились инструкции ведения боя в городе и специальные новые средства вооруженной борьбы. Но все это не обеспечило германскому командованию достижение желаемого результата.

Первые уроки

С первых дней фашисткой агрессии были выявлены немалые сложности ведения наступательного боя в городе. Советские войска несли большие потери. Так, при бое за одно из административных зданий в Смоленске 20 июля 1941 года безвозвратные потери 480-го стрелкового полка от огня пулеметов противника, установленных в каменных зданиях и подвалах превысили 80 процентов.

Дело в том, что наступление стрелковых подразделений в городе значительно отличалось от наступления в обычных условиях. Это обусловливалось, прежде всего, ограниченными возможностями применения сил и средств, стесненностью обзора и обстрела, разобщенностью подразделений, сложностями управления, незначительными возможностями маневра. Огонь орудий и танков по противнику, находившемуся в каменных постройках, был мало эффективен. Существенным своеобразием характеризовалась и оборона противника. Многочисленные каменные здания с бронированными подвалами, заводские и фабричные корпуса облегчали ему создание устойчивой обороны. На улицах, площадях и в садах устраивались баррикады и завалы. Все кварталы готовились к круговой обороне. Соответствующим расположением огневых средств готовился фланкирующий и косоприцельный огонь вдоль улиц и переулков. Дома минировались, подготавливались к взрыву с целью устройства завалов на перекрестках. Огневые позиции артиллерии обычно находились в подвалах больших зданий и полуподвальных помещениях. Минометы располагались на огневых позициях за высокими стенами домов. Боевые порядки противника характеризовались глубоким эшелонированием сил и средств.

Одной из первых успешных наступательных операций советских войск по освобождению оккупированных фашистами городов стала операция 24-й армии, в итоге которой ее соединения овладели Ельней – старинным русским городом (известен с 1150 года), расположенным на реке Десна, районным центром Смоленской области.

Из сводки Совинформбюро от 6 сентября 1941 года

«На смоленском направлении бои за город Ельню закончились разгромом дивизии СС, 15, 137, 178, 292, 268-й пехотных дивизий противника.… Наши войска заняли город Ельню».

Решением Савки ВГК 30 июля был образован Резервный фронт (командующий генерал армии Г.К. Жуков, начальник штаба генерал-майор П.И. Ляпин, с 10 августа генерал-майор А.Ф. Анисов). Ему была поставлены задача уничтожить ельнинскую группировку противника, которая насчитывала около 70 тысяч солдат и офицеров, 500 орудий и минометов, около 40 танков, и создавала угрозу флангам и тылу советских войск, действующих на вяземском направлении.

Штаб фронта после всестороннего изучения обстановки разработал план разгрома фашистской группировки, оборонявшейся в ельнинском выступе. Замысел операции предусматривал встречными ударами с севера и юга под основание выступа прорвать оборону врага и, развивая наступление, окружить основные силы 20-го армейского корпуса. Одновременно планировалось рассечение вражеской группировки ударом с востока и уничтожение ее по частям.

Таким образом, учитывая конфигурацию линии фронта, в основу замысла операции в районе Ельни была положена решительная форма оперативного маневра – двусторонний охват с целью окружения и разгрома врага по частям. Осуществление операции возлагалось на 24-ю армию (командующий генерал-майор К.Н. Ракутин, начальник штаба генерал-майор А.К. Кондратьев).

Генерал К.И. Ракутин во исполнение оперативной директивы фронта после уяснения задачи и оценки обстановки 26 августа принял решение и поставил задачи командирам соединений. Прорыв обороны противника предусматривалось осуществить силами 9 дивизии из 13, имевшихся в армии (четыре дивизии оборонялись на рубеже реки Ужа). В составе этих сил насчитывалось около 60 тысяч человек, около 800 орудий и минометов. Создавались две ударные группы в составе 5 дивизий – северная (две стрелковые и одна танковая дивизии) и южная (стрелковая и моторизованная дивизии).

Ударные дивизии должны были нанести встречные удары под основание выступа в общем направлении на Выс. Леонов на глубину до 10 километров. Решающая роль в достижении цели операции принадлежала северной ударной группе дивизий. 107-я стрелковая дивизия (командир полковник П.В. Миронов) была усилена 275-м корпусным, 573 пушечным и 544-м гаубичным (без одного дивизиона) артиллерийскими полками, двумя батареями ракетных установок (БМ-13). Дивизия действовала в полосе 4 км, прорывая оборону на участке 2 км. 102-я танковая дивизия (командир полковник И.Д. Илларионов и 100-я стрелковая (командир генерал майор И.Н. Руссиянов) дивизии наступали соответственно в полосах до 4 и 8 км, осуществляя прорыв на участках 1,5 и 3 км. Всего в северной группе имелось около 400 орудий и минометов.

Южная ударная группа в составе 303-й стрелковой и 106-й моторизованной дивизий получила на усиление около 100 орудий и минометов. Главная роль отводилась 303-й стрелковой дивизии (командир полковник Н.П. Руднев), которой были приданы: стрелковый полк из 106-й дивизии, два дивизиона 488-го корпусного артиллерийского полка, 24-й минометный батальон, батарея реактивных установок (БМ-13), а в последующем и 103-й отдельный танковый батальон. Она наступала в полосе 8 км, прорывая оборону на участке 3 км. 106-я моторизованная дивизия (командир полковник А.Н. Первушин) имела полосу наступления около 10 км, участок прорыва – 2 км.

Важная роль отводилась центральной группе, в состав которой входили 19-я (командир генерал-майор Я.Г. Котельников) и 309-я (командир полковник Н.А. Ильянцев) стрелковых дивизий. Они должны были, наступая с востока на Ельню, рассечь окружаемые войска на части и во взаимодействии с другими дивизиями уничтожить их. Эти соединения имели полосы наступления шириной соответственно до 6 и 4 км, осуществляя прорыв на участках 3 и 2 км. Однако для выполнения поставленных задач сил и средств в этой группе было явно недостаточно. Она насчитывала всего около 100 орудий и минометов, а танков вообще не имела.

Следовательно, соотношение сил было примерно равным: в людях – 1,1: 1 в пользу противника, по артиллерии – 1,6: 1 в пользу 24-й армии. Танки с обеих сторон применялись ограниченно. На период операции в армии создавалась артиллерийская группировка, состоявшая из армейской группы дальнего действия (АДД) и групп поддержки пехоты (ПП) в дивизиях. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью один час.

В 7 часов 30 августа ударные группированные армии устремились в атаку. Враг ожесточенно сопротивлялся. В последующие два дня противник предпринял шесть контратак, стремясь не допустить развития наступления и удержать горловину ельнинского выступа.

Вспоминает генерал армии Г.К. Жуков.

«Особенно мужественно дрались наши 19, 100 и 107-я дивизии. Я видел с наблюдательного пункта комдива 107-й дивизии П.В. Миронова, незабываемую картину ожесточенного боя стрелкового полка, которым командовал И.М. Некрасов. Полк И.М. Некрасова стремительно захватил деревню Волосково, но оказался в окружении. Он сражался трое суток. При поддержке других частей 107-й дивизии, артиллерии и авиации полк не только прорвал окружение, но и смял противостоящего врага, захватив при этом важный опорный пункт – железнодорожную станцию…»

Перелом наступил по мере поступления в распоряжение командующего войсками фронта четырех авиационных полков, немедленно приступивших к огневой поддержке наступавших. Командующий войсками фронта передал командующему армией два полка прибывшего пополнения, которые нанесли удар по противнику в полосе 100-й дивизии. В полосе 102-й танковой дивизии по решению генерала К.И. Ракутина в бой был введен полк 127-й стрелковой дивизии, оборонявшейся на реке Ужа.

Успешное наступление соединений армии продолжалось. Дни ельнинского выступа были сочтены. А Гитлер все еще тешил себя надеждой переломить ход событий. Он направляет в группу армий «Центр» главнокомандующего сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Вальтера фон Браухича. Главком летит в сопровождении начальника своего штаба Франца Гальдера, который затем фиксирует в дневнике:

«2 сентября 1941 года, 73-й день войны.

8.00–18.00—Вылет вместе с главкомом в штаб группы армий «Центр». В результате обсуждения был сделан вывод о том, что следует отказаться от удержания дуги фронта у Ельни. Командующий группой армий (генерал-фельдмаршал фон Бок) докладывает о тяжелых потерях в личном составе».

В подтверждение доклада фон Бока Гальдер в дневниковой записи от 3 сентября приводит цифры общих потерь за период с 22 июня по 31 августа 1941 года: «Ранено 10 080 офицеров, 292 741 унтер-офицер и рядовой; убито – 4000 офицеров, 83 483 унтер-офицера и рядовых; пропал без вести – 371 офицер, 19 317 унтер-офицеров и рядовых. Всего 409 998 человек. Общая цифра потерь составляет 11,05 процента средней численности сухопутных войск на Восточном фронте, которая равна 3,78 млн человек».

К исходу дня 3 сентября северная и южная группы сузили горловину ельнинского выступа до шести – восьми километров. Генерал Ракутин доносит в штаб фронта: разбиты 10-я танковая, 17-я моторизованная и 15-я пехотная дивизии противника, полк «Фюрер» из дивизии СС «Рейх». Командование группы армий «Центр» вводит в бой новые пехотные дивизии – 157, 178, 268, 292-ю. Особенно ожесточенными были бои на флангах. Это и понятно, враг всеми силами стремился не дать окончательно сжать горловину выступа, избежать окружения. Для усиления темпа наступления командующий армией вводит в бой свой резерв – 6-ю дивизию ополчения, до этого передислоцированную в район Дорогобужа. Она начала наступление севернее Ельни. Первым вступил в бой 1293-й стрелковый полк под командованием полковника Н.А. Оглоблина. Преодолевая упорное сопротивление врага, он вышел к деревне Костино. Здесь его воины отразили четыре контратаки гитлеровцев, затем сами ринулись в атаку, обратили их в бегство и заняли южные подступы к Ельне. 1297-й полк вел бои западнее этого районного центра.

5 сентября. 76-й день войны. Из дневника Ф. Гальдера: «Наши части сдали противнику дугу фронта у Ельни».

Действительно, батальон 688-го мотополка 103-й стрелковой дивизии с рассвета 5 сентября под командованием капитана Н.И. Щербакова вышел на северо-западные окраины города. К исходу этого дня 100-я стрелковая дивизия заняла Чапцово (севернее Ельни), а 19-я стрелковая дивизия с юго-востока ворвалась в Ельню. «Ваш приказ о разгроме ельнинской группировки противника и взятие города Ельня выполнен», – докладывал Г.К. Жуков Верховному Главнокомандующему. Пяти фашистским дивизиям был нанесен значительный урок. Потери их в живой силе составили до 45 тыс. человек.

Освобождение Ельни обогатило опыт советских войск в ведении боевых действий в городе. Характерно, что уже в конце сентября Генеральным штабом была разработана и издана «Инструкция по ведению боя в населенном пункте».

7 сентября в честь победы под Ельней командующий войсками Резервного фронта Г.К. Жуков издал приказ, в котором, в частности, писал:

«В ожесточенных боях с немецко-фашистскими войсками бойцы, командиры и политработники 24-й армии показали высокие образцы доблести, мужества и бесстрашия. Славные красные воины геройски защищали честь и свободу нашей Родины, на деле показали свою беззаветную преданность советскому народу. Блестящая победа, одержанная частями 24-й армии, вдохновляет всю Красную армию, весь советский народ на новые подвиги в борьбе за полный разгром и уничтожение ненавистного врага. Опыт ряда боев еще раз показывает безусловное преимущество нашей Красной армии над немецко-фашистской армией… Военный совет фронта поздравляет вас с блестящей победой и призывает к новым боевым подвигам».

Вполне естественно, что к Ельне было приковано внимание журналистского корпуса. Вот что писал английский журналист А. Верт: «Эта неделя, проведенная на Смоленщине, подействовала на меня в известной мере ободряюще, но в то же время оставила впечатление трагедии. Исторически то была одна из стариннейших русских земель, чуть не самое сердце древней Руси… Трагичной была вся полностью разрушенная территория Ельнинского выступа, где все города и деревни были уничтожены, а немногие уцелевшие жители ютились в погребах и землянках… И все же это была не просто первая победа Красной армии над немцами, но и первый кусок земли во всей Европе – каких-нибудь 150–200 квадратных километров, быть может, – отвоеванный у гитлеровского вермахта».

…Около тридцати областных и районных центров было освобождено Красной армией в ходе контрнаступления и наступательных операций на западном направлении (5 декабря 1941—20 апреля 1942 года). В их числе Елец, Калинин, Клин, Волоколамск, Руза, Можайск. Задачи решались за счет искусного использования неблагоприятных для ведения противником воздушной разведки погодных условий, темного времени суток, крупных лесных массивов, позволяющих производить скрытно от врага перегруппировки, его дезинформации, соблюдения маскировочной дисциплины, смелых и даже дерзких действий войск.

Первым был освобожден город Михайлов – древнее крепостное сооружение XVI века, расположенное на реке Проня. Это был довольно редкий случай, когда войска вступали в сражение с ходу, не занимая исходного положения. Принимая такое решение, командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф.И. Голиков стремился достичь максимальной внезапности. Получив данные от разведки, что город обороняет до полка 10-й моторизованной дивизии, которая располагалась отдельными небольшими гарнизонами с минимальным охранением, генерал Ф.И. Голиков поставил задачу овладеть городом выдвигавшимся 328-й и 330-й стрелковыми дивизиями, а также преданному 330-й стрелковой дивизии танковому батальону.

В 19 часов 6 декабря командир 330-й стрелковой дивизии полковник Г.Д. Соколов решил (доложив командующему армией), не дожидаясь подхода 328-й стрелковой дивизии, внезапным ударом в ночь на 7 декабря штурмом овладеть городом Михайлов. По его решению 1113-й стрелковый полк, усиленный группой танков и одним артиллерийским дивизионом, получил задачу наступать на Михайлов с востока; 1111-й стрелковый полк, также усиленный танками и артиллерийским дивизионом, должен наступать на город с севера; 1109-й стрелковый полк с частями усиления наносил удар с северо-запада с целью отрезать противнику пути отхода на юго-запад. В 20 часов 6 декабря 1111-й и 1113-й полки, имея впереди разведку и группы саперов, разминировавших проходы в минных полях, незаметно для противника сосредоточились в 4 км от Михайлова. Ночью была произведена рекогносцировка, уточнены маршруты движения частей, назначены сигналы взаимодействия. Артиллерия и минометы были установлены на заранее подготовленных позициях.

В 24 часа 6 декабря артиллерия внезапно открыла огонь по врагу, после артиллерийской подготовки пехота стремительно перешла в атаку. Деморализованное охранение противника начало отходить к городу, что позволило советским частям быстро подойти к его окраинам. Для обнаружения их гитлеровцы подожгли на северной окраине города крайние дома, а на восточной зажигательными снарядами противотанковых орудий – скирды соломы. Подразделения 1111-го стрелкового полка, наступавшие под огнем, вынуждены были преодолевать пространство ползком. Артиллерия, находясь в боевых порядках пехоты, прямой наводкой уничтожала огневые точки противника. Уже к 2 часам 7 декабря части дивизии ворвались на окраины города, поэтому противник не мог открыть по ним артиллерийский огонь, так как опасался обстрелять свои войска. В рядах врага началась паника. Это облегчило разгром гарнизона Михайлова. Разбитые остатки противника бежали на юго-запад.

К 7 часам утра 7 декабря город Михайлов был полностью занят частями 330-й стрелковой дивизии. В 8 часов 7 декабря к южной окраине города подошел 1105-й стрелковый полк 328-й стрелковой дивизии. Противник оставил на поле боя только убитыми до 250 солдат и офицеров. Дивизия захватила 550 автомашин, свыше 30 орудий и много другого военного имущества. Достижение внезапности удара по противнику и умелые действия войск ночью решили успех этого боя. Следует отметить разумную инициативу командира 330-й дивизии, который вместо вспомогательной задачи (содействия 328-й дивизии в овладении Михайловым) выполнил основную – освободил город.

В то же время южнее Дмитрова и северо-западнее Москвы советские войска также отбросили ослабленного противника и к 11 декабря выдвинулись к рубежу Истры. В результате этого вражеское командование вынуждено было отвести главные силы 3-й танковой группы на рубеж Клин, Солнечногорск, Истринское водохранилище, Истра. На этом рубеже вражеское командование, пытаясь сохранить за собой железную дорогу Москва – Ленинград, решило остановить продвижение советских войск.

Однако, преодолевая сопротивление врага, войска 30-й армии (командующий генерал-майор Д.Д. Лелюшенко) 14 декабря вплотную подошли к окраинам Клина с севера и северо-востока, а войска 1-й ударной армии (командующий генерал-лейтенант В.И. Кузнецов), освободив 8 декабря Яхрому, к 14 декабря вышли в район юго-западнее Клина. Таким образом, группировка немецко-фашистских войск в районе Клина оказалась в очень тяжелом положении. Остро встал вопрос об обороне Клина.

Но на поверку этот город, практически полностью состоявший из деревянных и глинобитных зданий, не мог стать крупным узлом обороны на пути наступления советских войск. Тем не менее, они попытались организовать оборону города, основываясь на имевшихся каменных зданиях и укрепив его окраины.

Об освобождении города Клин вспоминает командующий 30-й армии генерал Д.Д. Лелюшенко.

«Сразу же после полуночи 14 декабря наша армия, уплотнив боевые порядки на ударном направлении, всеми силами вновь перешла в наступление. Через два часа 1233-й стрелковый полк полковника В.И. Решетова из 371-й стрелковой дивизии, поддержанный 930-м артиллерийским полком майора Б.П. Бесединского, ворвался в Клин с северо-востока. Спустя полчаса достигла юго-восточной окраины города 348-я стрелковая дивизия. Головным шел 1172-й стрелковый полк майора И.П. Захарова, затем 24-я кавалерийская, которой командовал полковник А.Ф. Чудесов, и морские бригады 1-й ударной армии.

Всю ночь шло сражение за этот важный узел шоссейных и железных дорог. Танковые бригады совместно с моторизованным и мотоциклетным полками сомкнули кольцо вокруг клинской группировки гитлеровцев, перерезав шоссе, идущее на запад, и вышли на тыловые коммуникации неприятеля. Враг попал в ловушку. Поле боя было усеяно трупами гитлеровских солдат и офицеров. В глубоком снегу повсюду виднелись брошенные орудия, танки, автомашины.

В ходе наступления на Клин наша авиация сделала около 2 тыс. самолето-вылетов и нанесла огромные потери неприятелю. 14 декабря командир эскадрильи 521-го истребительного авиационного полка 43-й авиадивизии капитан Клещев уничтожил на аэродроме три вражеских самолета Ю-87. Затем он встретился в воздухе с семью истребителями противника. Смело вступил с ними в бой, двух сбил и вернулся на поврежденном самолете на свою базу.

Ожесточенный бой за Клин шел в течение суток. Фашисты стремились вырваться из окружения, сражались с упорством обреченных, но их попытки были тщетны! Повлиять на ход событий они уже не могли. К утру 15 декабря советские войска полностью очистили Клин».

Избегая полного уничтожения, противник в ночь на 15 декабря частью сил спешно стал отходить на запад. 15 декабря в 2 часа ночи войска 30-й армии вступили в Клин и завершили разгром частей противника, попавших в оперативное окружение. Значительную роль в разгроме клинской группировки сыграла авиация. Она наносила удары по опорным пунктам, отступающим войскам и нарушала работу тыла противника. Разгром клинской группировки противника имел большое значение для развития наступления всех армий правого крыла Западного фронта.

Упорные бои развернулись на солнечногорском направлении. Здесь 20-я армия нанесла удар в районе Красной Поляны. Бои за этот населенный пункт начались 4 декабря 1941 года и длились несколько дней. Краснополянский узел сопротивления прикрывал Солнечногорск с юго-востока. В результате ударов 331-й стрелковой дивизии и 28-й стрелковой бригады гарнизон противника был выбит из Красной Поляны в ночь на 8 декабря 1941 года. Солнечногорск был обойден по бездорожью и лесам с запада и юга. Этот маневр для противника был неожиданным и закончился успехом для советских войск. 11 декабря 31-я танковая бригада (передовой отряд 20-й армии) и 64-я стрелковая бригада, энергично преследуя отходившие части противника, с ходу захватили Солнечногорск. Преследуемые частями 20-й и 1-й ударной армий немецко-фашистские войска отступили за Истринское водохранилище.

Таким образом, в ходе Московской битвы советские войска в очередной раз столкнулись с трудностями, связанными с подготовкой и ведением боя за крупные населенные пункты, превращенные противником в очаги сопротивления. Лобовые атаки этих населенных пунктов, как правило, не давали существенных результатов и вели к большим потерям. Более результативными были операции, основанные на обходе и блокаде населенных пунктов с последующим штурмом последних. При этом особенно важное значение приобретали артиллерийская и авиационная подготовка штурма города, а также правильные действия войск на его улицах.

Штурм Великих Лук

29 ноября 1942 года в районе города Великие Луки было завершено окружение порядка 8–9 тысяч немецких солдат и офицеров, на вооружении которых имелось 100–120 артиллерийских орудий различных систем, 10–15 танков и штурмовых орудий.

В систему великолукского узла обороны входили не только сам город, но и ряд окрестных населенных пунктов. Основным был сплошной рубеж обороны, который проходил по примыкавшим к городским окраинам и железнодорожному узлу поселкам Зенцы, Курьяниха, Гнилка, Шутова, Алигродово, Ново-Селеново, Таращанка, Мишнева-Бово, Безымянный и совхоз Богдановский. Все эти поселки были приспособлены к круговой обороне и связаны между собой огнем. Кроме огневых точек, оборудованных в различных постройках, здесь имелось много блиндажей и дзотов с покрытием в 2–3 наката бревен толщиной 30–40 см. С северо-запада все подступы к Великим Лукам прикрывал опорный пункт, расположенный на высоте, которая господствовала над окружающей местностью, с юга – деревня Никулино и совхоз Богдановский, расположенные на возвышенности и также превращенные в опорные пункты. Дзоты выдерживали прямое попадание снарядов калибра 152 мм, а окопы в траншеях для стрелков были защищены броневыми плитами. Оборонительные сооружения дополнялись большим количеством минных полей и проволочных заборов.

Внутри города Великие Луки были приспособлены для обороны крепость, железнодорожный узел, а также тактически выгодно расположенные крупные каменные здания – церкви, заводы, фабрики, школы, бани, некоторые жилые дома. Все подвальные помещения в этих зданиях были оборудованы для размещения орудий и минометов. Угловые дома превращены в блокгаузы, и из них простреливались прилегающие улицы. На чердаках высотных зданий и церквей были оборудованы наблюдательные пункты и пулеметные гнезда. Начальником гарнизона был командир 277-го пехотного полка 83-й пехотной дивизии подполковник фон Засс.

Под Великими Луками в середине декабря для штурма города были сосредоточены 257-я, 357-я, 7-я (эстонская) стрелковые дивизии 3-й ударной армии Калининского фронта. Еще две эстонские стрелковые дивизии из состава 8-го эстонского стрелкового корпуса (командир генерал-майор Л.А. Пэри) находились в резерве армии. Командующим армией был генерал К.Н. Галицкий.

Для уничтожения великолукского гарнизона советское командование решило нанести два удара. Главный с северо-запада и запада с целью расколоть силы противника на части должны были наносить 257-я и 357-я стрелковые дивизии. Вспомогательный – с юга – один полк 7-й стрелковой дивизии. Штурм было решено начать 12 декабря. Для штурма 257-й стрелковой дивизии придавалось 10 танков Т-34, минометный полк и две батареи пушечного артиллерийского полка (всего 154 орудия и миномета калибра 76 мм и выше). 357-й стрелковый полк получал на усиление 12 танков Т-34 и 3 танка КВ, три артиллерийских дивизиона (202 орудия и миномета). 7-я стрелковая дивизия имела на своем вооружении 179 орудий и минометов. О количестве личного состава советских войск, участвовавших в штурме Великих Лук, судить сложно. Но известно, что только 7-я стрелковая дивизия насчитывала в своем составе около 10 тысяч человек, а весь 8-й эстонский стрелковый корпус – 37,3 тысяч человек.

Кроме того, для штурма города была развернута армейская артиллерийская группа в составе двух пушечных артиллерийских дивизионов (18 орудий) и девяти дивизионов «катюш». Всего же артиллерийская группировка войск, предназначенных для захвата города, насчитывала 566 орудий и минометов.

Таким образом, при штурме Великих Лук советские войска превосходили немецкие по личному составу примерно в 5–6 раз, по танкам в 2,5 раза, по количеству орудий и минометов – не менее чем в 5 раз. Наступать, по теории военного искусства, при таком соотношении сил и средств было вполне возможно.

Перед началом наступления пехоты и танков было решено в течение 2 часов и 15 минут провести артиллерийскую подготовку и бомбовый удар авиацией с воздуха. Наступление войск поддерживать штурмовой авиацией. Наступление вести штурмовыми группами, в состав которых должны были входить танки.

Но планы советского командования из-за сплошного тумана пришлось изменить и перенести начало наступления на 13 декабря. Но и утро 13 декабря также выдалось туманным. Но на этот раз наступление решили не откладывать.

В 12 часов начался заключительный мощный огневой налет всей артиллерии, после чего она перенесла огонь в глубину обороны противника. В атаку двинулись танки, каждый из которых тащил за собой прицеп с десантом (тяжелые сани с устроенными на них двойными деревянными щитами, между которыми плотно были набиты камни и песок). В санях за щитами, которые защищали от пуль, осколков снарядов и мин, прятались пехотинцы и пулеметчики. За танками двинулись вперед штурмовые отряды, затем главные силы атакующих батальонов.

Сначала атакующие двигались быстро. Но вскоре, в связи с усилившимся ответным огнем противника, продвижение замедлилось. Тут же выяснилось, что в результате проведенной артиллерийской подготовки не удалось полностью разрушить оборонительные сооружения немцев, состоявшие их проволочных заграждений, минных полей, рвов и эскарпов, дзотов и блиндажей. Часть из них приходилось брать штурмом уже после подхода штурмовых групп.

Когда наступающие достигли города и завязали уличные бои, темпы продвижения советских войск еще более уменьшились. Кроме штурмовых отрядов пришлось вводить в бой и стрелковые роты. Бой шел на каждой улице, практически за каждый дом. Немцам удалось подбить несколько танков. Местами они даже переходили в контратаки, усиленные танками. Выбитые из зданий, немцы тут же занимали оборону в траншеях, которыми они заранее изрыли весь город и которые служили для них укрытиями и ходами сообщения. Было немало случаев, когда одни и те же объекты по несколько раз переходили из рук в руки. Вспыхивали рукопашные схватки, в ход шли штыки и ручные гранаты.

К вечеру 13 декабря одному из полков 357-й стрелковой дивизии удалось прорваться к реке Ловать и захватить мост. Но противник контратакой смог вернуть мост. После этого советские бойцы организовали новую атаку и снова захватили мост. В течение короткого времени мост еще несколько раз переходил из рук в руки, и только к ночи он был закреплен войсками 357-й стрелковой дивизии, захватившими небольшой плацдарм на восточном берегу реки.

В этот день части 7-й эстонской стрелковой дивизии, также начав наступление на противника на широком фронте в 18 километров, овладели населенным пунктом Божно и вышли на подступы к населенным пунктам Ново-Селенино, Таращанка и Богдановский.

Таким образом, в первый день штурма был достигнут определенный успех. Полностью выполнила поставленную задачу 257-я стрелковая дивизия. Действия 257-й и 7-й эстонской стрелковых дивизий были несколько не завершенными. В первой выявилась недостаточная подготовка штурмовых отрядов и плохое взаимодействие между ними. Вторая не смогла качественно организовать наступление, прежде всего, в вопросах эффективности артиллерийской подготовки, в результате чего ряд огневых точек противника оказались не подавленными. Не лучшим образом сработала и армейская артиллерийская группа, которая не выполнила поставленные перед нею огневые задачи.

Также негативно сказалось и отсутствие единого командования всеми войсками, осуществлявшими штурм Великих Лук. Командующий армией при фронте наступления в 180 километров был вынужден отвлекаться и на другие направления, в результате чего решения при штурме принимались не оперативно. А в это время противник упорно стремился деблокировать окруженный гарнизон ударами из вне.

14 декабря бои за Великие Луки разгорелись с новой силой. Очищая от врага улицу за улицей, квартал за кварталом, штурмовые отряды к исходу дня овладели почти всей левобережной частью города, за исключением крепости. Некоторые штурмовые отряды смогли преодолеть реку и расширить плацдарм на ее правом берегу. Так, 948-й стрелковый полк 257-й стрелковой дивизии овладел зданием винного завода.

Вечером того же дня было решено послать парламентеров к командиру вражеского гарнизона с предложением прекратить боевые действия в 14 часов следующего дня. Но с утра 15 декабря бои велись с прежним ожесточением. Ровно в назначенное время стрельба с советской стороны была прекращена и к крепости направились парламентеры. Но комендант немецкого гарнизона капитулировать категорически отказался. Позже стало известно, что именно в этот день Гитлер по радио приказал гарнизону Великих Лук обороняться до последнего, обещая помощь.

Бои возобновились с новой силой. Фюрер лично следил за их ходом. С целью поднять дух оборонявшихся не только было заявлено о скорой помощи, но и осуществлено награждение наиболее отличившихся солдат и офицеров железными крестами и «остмедалями». Многим из них был обещан отпуск после снятия напряженного положения. Начальник гарнизона подполковник фон Засс был награжден Рыцарским крестом, который был доставлен ему в Великие Луки специальным самолетом, и получил обещание, что после окончания боев город будет назван его именем.

Обещания фюрера имели определенную силу. Группировка немецких войск пыталась пробиться к Великим Лукам с юго-запада и даже несколько потеснила оборонявшиеся там войска 3-й ударной армии. Но командование фронта за счет усиления войск армии на этом направлении несколькими стрелковыми дивизиями и 36-й танковой бригадой предотвратило угрозу более глубокого прорыва. Противник был остановлен на расстоянии всего 8 километров от города.

Бои в городе продолжались. Туда были дополнительно направлены 249-я эстонская стрелковая дивизия и 47-я механизированная бригада. С учетом потерь немецких войск, соотношение сил в пользу советского командования еще более усилилось. После улучшения погоды в воздухе постоянно господствовала советская авиация.

Новый этап наступления был начат 25 декабря. В 13 часов после артиллерийской подготовки в атаку пошла пехота. Танки огнем и гусеницами прокладывали ей дорогу. Артиллеристы обеспечивали поражение выявленных целей, ведя огонь прямой наводкой.

28 декабря части 257-й стрелковой дивизии ворвались в северную и центральную часть города. К этому же времени к центру, наступая с юга, вышла 47-я механизированная бригада. К вечеру только четыре квартала отделяли бригаду от передовых частей 257-й стрелковой дивизии. Противник оборонялся упорно, время от времени переходя в контратаки. Бой шел за каждое здание и каждый этаж.

Наиболее ожесточенный характер приняла борьба в последние дни 1942 года, 30 и 31 декабря. Теснимые с трех сторон, остатки немецкого гарнизона медленно отходили из центра города на восток, к железнодорожному узлу, где были заранее подготовлены укрепления и который так и не могли за все это время занять части 7-й эстонской дивизии. 257-я стрелковая дивизия и 47-я механизированная бригада наконец-то «полностью овладели центром города, захватив там более 300 пленных. 357-я стрелковая дивизия добила остатки противника в юго-западной части города, продолжая блокировать его части, засевшие в крепости. 249-я и 7-я эстонские стрелковые дивизии овладели южной и юго-восточной окраинами». Таким образом, к исходу 31 декабря город был занят советскими войсками за исключением крепости и района железнодорожного узла, которые стали ключевыми точками его обороны.

После этого снова была предпринята попытка обратиться к немецкому коменданту гарнизона Великих Лук с предложением о сдаче. Ответа не последовало.

С утра 1 января 1943 года командующий 3-й ударной армией приказал начать уничтожение остатков немецкого гарнизона в Великих Луках. К 3 января воины 47-й механизированной бригады с трудом смогли овладеть зданием вокзала и пристанционными постройками, а 4 января завязали бои за водокачку и остальную территорию железнодорожной станции. Туда же подошли и части 7-й эстонской дивизии. Все туже стягивалось кольцо вокруг небольшой группы немцев, оборонявшейся в районе железнодорожной станции и паровозного депо.

С утра 4 января противник возобновил попытки прорыва в Великие Луки с юго-западного направления. В бой были брошены до двух полков пехоты с 50 танками. Их удар пришелся по полку 360-й стрелковой дивизии, имевшему в то время в строю всего около 400 бойцов. Не выдержав этого удара, полк отошел на 3 километра. Также противнику удалось окружить один из батальонов другого полка этой дивизии.

Командующий армией приказал срочно направить на угрожаемое направление 33-ю танковую бригаду и развернуть ее до рассвета за боевыми порядками 360-й стрелковой дивизии. В 3-ю ударную армию «по пути» срочно выехал представитель Ставки Г.К. Жуков, который направлялся для координации действий Ленинградского и Волховского фронтов, которые должны были прорвать блокаду Ленинграда. Он приказал командующему фронтом генералу М.А. Пуркаеву усилить армию К.Н. Галицкого еще одной-двумя дивизиями за счет соседних армий.

– Сами наступать на противника не будем, – решил Жуков. – Так мы израсходуем лишь резервы, а противник в ответ на наш удар выставит сильный заслон и будет в другом месте прорываться. Поэтому нужно и резервы, и части, снятые с других участков, эшелонировано поставить перед фронтом наступающих немецких дивизий. Пусть они сами разобьются о нашу оборону. В этом случае их потери будут несравнимо большими. Да и в город им так не прорваться. А с остатками немецкого гарнизона надо кончать…

Во второй половине 5 января немецкие войска еще несколько потеснили части 360-й стрелковой дивизии и ворвались в деревню Борщанка. Врага удалось остановить, но вернуть село не удалось. В это время советскому командованию стало известно о прибытии под Великие Луки новой 331-й пехотной дивизии немцев, которую посетил командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Клюге и лично поставил задачу не позднее 10 января прорваться в город и деблокировать окруженную там группировку.

Командующий 3-й ударной армией принял решение в северо-западную часть города вывести 47-ю механизированную бригаду и развернуть ее фронтом на запад. Одновременно на юго-западной окраине города заняли оборону два полка 357-й стрелковой дивизии, используя для этого ранее отбитые у немцев укрепления. Таким образом, группировка сил и средств в направлении ожидаемого удара противника была значительно усилена. В последующие четыре дня, несмотря на прибытие свежих сил, все атаки противника с запада с целью деблокады Великих Лук были отбиты.

10 января в расположении 3-й ударной армии снова появился генерал армии Г.К. Жуков, который решил взять на себя управление войсками на завершающей стадии операции за Великие Луки. Вместе с командующим армией он направился в штаб 357-й стрелковой дивизии, где заслушал решение ее командира по штурму крепости.

– План хорош, – одобрил Г.К. Жуков. – Доля риска в нем, конечно, есть, но без риска не обойтись. А как готовитесь к штурму?

Командир полка доложил, что созданы штурмовые группы, в которые включены саперы. Перед началом атаки по крепости нанесет удар эскадрилья штурмовиков. Весь личный состав проинструктирован о порядке действий и прошел определенную подготовку.

– Сколько времени уйдет на подготовку? – поинтересовался Жуков.

– Дня четыре, – робко ответил командир дивизии.

– Хорошо. Пусть готовятся к штурму крепости. А вы, командарм, обратите внимание на отражение удара из вне, – посоветовал он Галицкому.

В течение двух дней ожесточенные бои велись на внешнем фронте окружения. Противнику удалось, нанося удар с юго-запада, занять деревни Копытово и Липенку. В результате расстояние, отделявшее его от Великих Лук, сократилось до 3,5–4 километров. К исходу 12 января наступление немцев на этом направлении было остановлено. Но бои здесь не утихали еще два дня.

В эти дни произошло событие, которое бывший командующий 3-й ударной армией генерал К.Н. Галицкий в соей книге «Годы суровых испытаний» называет авантюрой. Немецкое командование, не оставив идеи прорыва в Великие Луки, из остатков 8-й танковой дивизии сформировали особый отряд в составе 20 танков. Закрасив на броне этих танков кресты и нарисовав звезды, поставив впереди колонны три трофейных советских танка, они в районе деревни Маленка вечером 13 января начали свою «авантюру». Прикрывшись дымовой завесой и воспользовавшись перегруппировкой советских войск, они на предельной скорости, не открывая огня, устремились к городу. Особому танковому отряду удалось проскочить через боевые порядки 360-й стрелковой дивизии, но на них обратили внимание бойцы 357-й стрелковой дивизии, находившейся за первой и занимавшие оборону на окраине города. Начался бой. 12 танков противника было подбито, но 8 все же прорвались в город и вошли в крепость.

«Трудно сказать, чего этим хотел достичь противник, – пишет К.Н. Калицкий. – Подогреть дух остатков частей фон Засса или дать прессе Гебельса возможность трубить о «соединении» деблокирующих войск с гарнизоном Великих Лук. Ведь на большее ему рассчитывать не приходилось».

Безусловно, деблокада Великих Лук в полном смысле этого слова не удалась. Но внезапный танковый прорыв противника свидетельствовал о многом. Если бы такое осуществили советские танкисты, это было бы названо удачной военной хитростью и беспримерным подвигом, безусловно, героический поступок немецких танкистов был расценен как бессмысленная авантюра.

К. Типпельскирх в последующем писал: «С величайшим трудом ценой огромных потерь… немецкие дивизии сумели вбить клин глубиною 10 километров и шириной 3 километра в оборону русских прикрывающих сил. 12 января их главные части, совершенно истощенные и обескровленные, остановились, не дойдя всего 3 километра до западной окраины города».

Таким образом, в результате месяца кровопролитных боев немецким войскам удалось, постепенно прогрызая оборону советских войск со средним темпом примерно 400 метров в сутки, на узком участке шириной до 3 километров продвинуться на глубину 10–12 километров и выйти на ближние подступы к Велики Лукам. При этом ударная вражеская группировка постоянно находилась под угрозой фланговых ударов, но советское командование по какой-то причине не предприняло этих ударов. Более того, небольшой группе танков все же удалось прорваться в осажденную крепость, усилив и подняв моральный дух ее гарнизона.

Настало время штурма великолукской крепости и уничтожения остатков немецкого гарнизона, продолжавшего обороняться в районе железнодорожного вокзала.

Крепость представляла собой старинное каменное сооружение, расположенное в западной части города на возвышенности. Вокруг крепости тянулся земляной вал, состоявший из двух ярусов. Первый из них, служивший как бы основанием для второго, имел высоту до 11 метров с наклоном в 50–70 градусов. Второй, столь же крутой, возвышался еще на 10 метров над площадкой первого. По его гребню располагались окопы со стрелковыми ячейками и пулеметными гнездами. Внутри крепости на площади 200 на 350 метров было расположено несколько каменных зданий: церковь, тюрьма, три жилых дома. В их подвалах защитники крепости укрывались во время бомбежки и артиллерийского обстрела.

Первая попытка штурма крепости была предпринята частью сил 357-й стрелковой дивизии, усиленной 7 танками 3 января. Атака началась в 15 часов после артиллерийской подготовки, но успеха не имела. Тем не менее в крепость удалось прорваться двум тяжелым танкам КВ. Но так как пехота была отсечена ружейно-пулеметным огнем, танки отошли на исходные позиции.

Через три часа началась вторая атака крепости. На этот раз внутри валов прорвался только один тяжелый танк. Пехота снова была отсечена. Но на этот раз танк был подбит, загорелся, после чего был направлен в находившееся внутри крепости озеро, где и затонул вместе с экипажем.

После этого на штурм крепости советское командование не решалось в течение 12 дней. Новый штурм крепости начался только 15 января в 11 часов утра. К тому времени разведке удалось вскрыть все огневые точки противника. Непосредственно перед атакой была проведена 25-минутная артиллерийская подготовка и нанесен бомбово-штурмовой удар.

Были применены и «ампулометы» – сводная рота в составе 17 расчетов. Из наклонно смонтированной трубы, смонтированной на санях, сжатый газ выталкивал стеклянную ампулу с горючей смесью, которая по крутой траектории летела на расстояние 300–350 метров. Разбиваясь при падении, ампула создавала небольшой очаг пожара. Всего по крепости в течение двух часов было выпущено 1620 ампул.

Но и после такого мощного огневого воздействия гарнизон крепости продолжал обороняться. Атаки советских войск с запада и с юга успеха не имели. Только с востока одному из штурмовых отрядов удалось прорваться в крепость. Туда были направлены дополнительные силы. Советские артиллеристы смогли втащить на вал крепости орудия и открыли огонь по крепостным строениям прямой наводкой. К артиллеристам присоединились и ампулометчики. Под прикрытием этих средств в полдень в крепость смогли проникнуть штурмовые группы с других направлений.

Остатки гарнизона крепости, отойдя в каменные здания, продолжали сопротивление. Бой продолжался до рассвета 16 января, и только около 7 часов утра начал стихать. Над великолукской крепостью был поднят красный флаг. В крепости было обнаружено 336 убитых вражеских солдат и офицеров, 235 человек было взято в плен. Также было захвачено 9 танков, орудия, минометы и другое военное имущество. О потерях советских войск при штурме крепости автор книги «скромно» умалчивает.

Штурм обороны противника в районе вокзала начался 14 января одновременно со всех сторон. С запада на Кирьяниху наступали части 257-й стрелковой дивизии. Противник здесь оборонялся в развалинах частных домов и имел несколько дзотов. С северо-востока и с юга надвигались части 7-й и 249-й эстонских стрелковых дивизий. 15 января были захвачены пригород Кирьяниха, паровозное депо и здание железнодорожного вокзала. Но добиться полного успеха и в этот день советские войска не смогли.

Решающим днем стало 16 января. В 12 часов 7-я эстонская стрелковая дивизия овладела находившимся около железнодорожной станции зданием городской больницы, где было взято в плен, по уверению К.Н. Галицкого, более 600 солдат и офицеров противника. В это же время 249-я эстонская стрелковая дивизия заняла последние укрепления немцев в районе железнодорожного депо, взяв в плен 260 человек.

Но и после этого в распоряжении противника оставалась последняя точка обороны – бетонированный подвал, окруженный дзотами, находившийся в нескольких сотнях метров восточнее железнодорожного вокзала. В нем с небольшой группой солдат и офицеров находился комендант крепости подполковник фон Засс.

Для уничтожения последнего очага сопротивления противника в составе 249-й эстонской стрелковой дивизии был создан специальный штурмовой отряд в составе 30 пехотинцев и саперов с артиллерийской батареей. Атака началась в полдень 16 января. Было уничтожено несколько огневых точек и взято в плен 8 человек. Но уничтожить последний очаг сопротивления врага не удалось. Находившиеся в подвале немцы не желали сдаваться.

Было решено на крыше подвала установить два мощных заряда взрывчатки, которые один за другим были подорваны в 15 часов 30 минут. Только после этого остатки немецкого гарнизона Великих Лук капитулировал. Из полуразрушенного подвала было извлечено 52 оглушенных и раненых солдат и офицеров во главе с комендантом фон Зассом. После войны бывший комендант по приговору советского суда был повешен на центральной площади Великих Лук.

Таким образом, бои за овладение городом Великие Луки войска 3-й ударной армии вели более двух с половиной месяцев, с 20 ноября 1942 года по 16 января 1943 года, в условиях существенного превосходства советских войск в силах и средствах. Но многократные попытки штурма города срывались по различным причинам, прежде всего из-за стойкости его гарнизона и попыток деблокады окруженных. Бои в самом городе также носили ожесточенный характер и потребовали много времени. В результате этих боев город Великие Луки был взят советскими войсками. По архивным данным в период боев было уничтожено более 5 тысяч и взято в плен 4 тысячи солдат и 80 офицеров противника, а также захвачено 113 орудий, 87 минометов, 20 танков и штурмовых орудий, много других трофеев.

Борьба за Великие Луки стала одним из первых примеров боев советских войск за сильно укрепленный город. Позже эти бои получили название «Сталинградской битвы в миниатюре» и вошли в советскую летопись Великой Отечественной войны, как одна из успешных операций. За героизм и мужество, проявленное в Великолукской операции, более 10 тысяч бойцов и командиров были удостоены высоких правительственных наград. 57-я стрелковая дивизия была переименована в гвардейскую.

Завершая освобождение родины

После успешного завершения Сталинградской и Курской битв советские войска начали бои за освобождение временно оккупированной врагом территории, устремившись к Днепру. В сводках Информбюро ежедневно звучали названия освобожденных городов и крупных населенных пунктов. Многими из них удавалось овладеть только после проведения специальной операции, а то и штурма. В результате боев были освобождены Великие Луки, Воронеж, Курск, Белгород, Орел, Краснодар, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, Чернигов, Вязьма, Харьков, Донецк, Полтава, Кременчуг, Запорожье, Черкассы, Гомель, столица Украины – Киев, тысячи районных центров. Искусство овладения каждым из них имело как общие черты, так и особенности, вытекающие из специфики обстановки, степени подготовки города к обороне, тактики противника, наличия сил и средств.

…Тяжелые бои развернулись еще на дальних подступах к областному центру, крупному железнодорожному узлу древнему Орлу, крепостные сооружения которого сохранились с XVII века. Двухлетняя оккупация этого города позволила германскому командованию провести комплекс мероприятий по подготовке его к обороне, оборудовав четыре внешних и три внутренних оборонительных рубежа с высокой плотностью различного рода инженерных сооружений. Центральным опорным пунктом стал кремль и крепостная стена XVII века. Задача по освобождению Орла была поставлена Ставкой ВГК в рамках Орловской наступательной операции (условное наименование «Кутузов»). В ней участвовали войска Западного (командующий генерал-полковник В.Д. Соколовский), Брянского (командующий генерал-полковник М.М. Попов) и Центрального (командующий генерал армии К.К. Рокоссовский).

К концу июля 61-я армия (командующий генерал-полковник П.А. Белов) при содействии 11-й гв. армии и 4-й танковой армии разгромили боевую группировку противника. 3, 63 и 48-я армии освободили Мценск и Становой, тем самым блокировали Орел, выйдя на дальние подступы к городу. Штурм города Орел был возложен на 3-ю (командующий генерал-лейтенант А.В. Горбатов) и 63-ю (командующий генерал-лейтенант В.Я. Колпакчи) армии.

В ночь на 4 августа передовые части этих армий подошли к городу. Первыми на окраинах Орла завязали ожесточенные бои 5-я (командир полковник П.Т. Михалицин), 129-я (командир полковник И.В. Панчук) и 380-я (командир полковник А.Ф. Кустов) стрелковые дивизии. На рассвете 4 августа, преодолев ожесточенное сопротивление фашистских войск, в Орел с востока ворвались 1260-й (командир майор П.М. Плотников) и 1262-й (командир майор Н.А. Малашин) стрелковые полки 380-й стрелковой дивизии. С юго-востока в город прорвались части 5-й и 129-й стрелковых дивизий. В Орел проник второй батальон 190-го стрелкового полка 5-й стрелковой дивизии, которым командовал майор В.Д. Денисов. Совместно с полками 380-й стрелковой дивизии с беззаветным мужеством и храбростью сражались за освобождение Орла танкисты 17-й гвардейской танковой бригады полковника Б.В. Шульгина. В соединениях создавались штурмовые отряды, в батальонах – штурмовые группы.

Вспоминает начальник штаба 63-й армии генерал В.А. Белявский.

«В те дни мы видели перед собой очень сильного, искусного в тактике врага, который оказывал жесткое сопротивление в обороне, организовывал бесчисленные контратаки и, надо заметить, умело отходил. Оставляя один рубеж, противник основными силами занимал новый, как правило, с сетью опорных пунктов на высотах и в населенных пунктах. Одновременно он оставлял крепкие арьергарды. Они не только сдерживали продвижение советских войск, но часто переходили и в контратаки, используя в качестве своеобразных засад небольшие группы танков и самоходных орудий. Нередко при отходе враг минировал пути продвижения наших войск, что в условиях бездорожья сделать было не так уж трудно. Не снижалась активность и его авиации».

В течение 4 августа в восточной части Орла шли уличные бои. Неприятельские войска, теснимые к центру города, взрывали и поджигали административные и жилые здания, производственные корпуса, во многих из них устанавливали мины замедленного действия. К вечеру 4 августа, сломив сопротивление врага, части 63-й армии овладели восточной частью Орла, вышли к Оке и на плечах отступающего противника приступили к форсированию реки. Жители Орла всемерно помогали своим освободителям – сообщали об удобных проходах в тыл оборонявшимся частям противника, добывали данные о его обороне, содействовали воинам в переправе через Оку.

В ночь на 5 августа бои шли в западной части города. Здесь гитлеровцы не могли оказать длительного сопротивления, так как с севера и северо-востока к городу подошли части 269-й и 308-й стрелковых дивизий 3-й армии. 339-й стрелковый полк 308-й стрелковой дивизии форсировал Оку северо-западнее Щехотихино и, развивая наступление, ворвался на северную окраину Орла. К 3 час. 5 августа подразделения полка овладели улицами Пионерской и Садовой и продвинулись к аэродрому. В это же время 347-й стрелковый полк 308-й стрелковой дивизии овладел северо-западной окраиной Орла.

На рассвете 5 августа Орел был полностью освобожден.

Освобождение Орла имело широкий международный резонанс. В еженедельных сводках о военных действиях на всех театрах, публиковавшихся в «Бюллетене победы», военное министерство США отмечало: «Русская армия после продолжительных напряженных боев захватила важный опорный пункт вермахта в Центральной России – Орел… Потеря гитлеровскими войсками этого центра снабжения и узла коммуникаций является крупным поражением немцев. Русские контратаки в настоящее время перерастают в общее наступление Красной армии».

Широкий отклик победа советских войск нашла в английской печати. 6 августа военный историк и теоретик Лиддел Гарт писал: «Занятие русскими Орла, расположенного севернее Курска, является величайшей победой за время войны… и психологическое воздействие этой победы на немцев будет ужасающим».

В те же дни больших успехов достигли войска Степного фронта под командованием генерала армии И.С. Конева. С утра 5 августа начались напряженные бои за Белгород.

Противник превратил Белгород в сильный узел сопротивления. Вокруг города был создан оборонительный обвод с густой сетью дзотов и огневых точек в каменных строениях. Только противотанковых рвов на окраинах города было отрыто более 10 км. Подступы к оборонительному обводу прикрывались минными полями. Кварталы города были приспособлены для ведения уличных боев. В руках противника находились высоты Меловых гор, и нашим войскам пришлось наступать по болотным низинам, которые были заранее пристреляны немецкой артиллерией. Очень трудная задача стояла перед 89-й гвардейской стрелковой дивизией полковника М.П. Серюгина, наступавшей на Белгород с севера. Ей предстояло фронтальным ударом вдоль узкой полосы железной дороги, справа и слева от которой расстилались топкие болота, штурмом овладеть железнодорожной станцией.

Дорогу советской пехоте прокладывали артиллерия и авиация. Бомбардировщики, штурмовики, истребители 5-й воздушной армии – командующий генерал С.К. Горюнов – непрерывно висели над позициями противника, засыпали их бомбами, расстреливали из пушек и пулеметов. Шквал огня и стали смешал с землей долговременные укрепления. Не выдержав натиска советских воинов, гитлеровцы стали отходить к городу.

Преодолев оборону противника на северных подступах к Белгороду, соединения 69-й армии завязали бои на его окраинах. Продвижение войск 7-й гвардейской армии, форсировавших Сев. Донец, еще более усилило угрозу вражескому гарнизону с востока. Дело в том, что в полосе наступления 7-й гвардейской армии передний край обороны немецко-фашистских войск проходил по западному берегу Сев. Донца. Он господствовал над восточным, что давало противнику возможность просматривать расположение советских войск на глубину 8—10 км. Это, естественно, затрудняло скрытный подход к реке наступающих соединений.

Удары советских войск после ожесточенных боев разрушили немецкую оборону не только на северных и восточных подступах к Белгороду. Еще более опасное положение сложилось для группировки противника на западных подступах к городу. Здесь в качестве подвижной группы 53-й армии активно действовал 1-й механизированный корпус генерал-лейтенанта М.Д. Соломатина. К 9 часам утра 5 августа бригады первого эшелона корпуса переправились через р. Везелка и, отражая сильные контратаки противника, стали обходить Белгород с запада.

Вражеский гарнизон в городе оказался глубоко охваченным с обоих флангов.

Первым в Белгород ворвались подразделения 270-го гвардейского стрелкового полка (командир подполковник Н.Э. Прошунин) 89-й гвардейской стрелковой дивизии, за ними – полки 305-й стрелковой дивизии (командир полковник А.Ф. Васильев). С востока в город вступили части 111-й дивизии (командир подполковник А. Н. Петрушин) 7-й гвардейской армии. Штурмовые отряда и группы 93-й гвардейской дивизии под командованием полковника А.Ф. Васильева атаковали опорные пункты противника в центре города. Артиллерия своим огнем проделывала проходы в крепостных стенах Кремля, где сосредоточился противник силой до отдельного полка. В полдень по вражеской группировке нанесла массированный удар авиация.

К 18 часам 5 августа город Белгород был полностью очищен от противника. Немецкие войска, бросая боевую технику и раненых, поспешно отступали на юг. К этому времени части 1-го механизированного корпуса уже перехватили железную и шоссейную дороги на Харьков, и противник был вынужден отходить по долине Сев. Донца под воздействием советской авиации и артиллерии.

Родине был возвращен один из древнейших русских городов, чья история неразрывно связана с возникновением и обороной русского государства. Еще в XVI веке Белгород был важной русской военной крепостью и центром так называемой Белгородской линии – оборонительного рубежа Московского государства. Эта линия обороны стояла около двух столетий, до тех пор пока границы земель государства не передвинулись далеко на юг. Прошли века, и равнины под Белгородом не только вновь стали ареной ожесточенной вооруженной борьбы, но и великой славы русского оружия.

Военный корреспондент Ю. Жуков писал вечером 5 августа из Белгорода: «Перед нами Белгородский вокзал, так хорошо знакомый всем, кому приходилось в мирные годы ездить поездом на крымские или кавказские курорты. Мы все помним, какой это был чистенький аккуратненький вокзал, какой порядок царил в его залах, как гостеприимно встречали пассажиров в его буфете. Сейчас здесь все мертво. Трещит под ногами битое стекло. Тянет гарью и пороховым дымом. Лежат на перроне еще не убранные трупы. Среди скрученных взрывами рельсов зияют свежие воронки. За вокзалом горят дома, подожженные отступающими фашистами… Мы в Белгороде, старом русском городе, стоящем на подступах к украинской земле, которая ждет не дождется своих освободителей. Впереди – долгая и трудная военная страда. И гвардейцы полка, которые пришли сюда с боями из-под самого Сталинграда, не собираются здесь делать передышку».

В конце сентября 1943 года войска фронтов, действовавших на южном и юго-западном направлениях, устремились к Днепру. Путь войскам Степного фронта к этой водной преграде преграждала расположенная на реке Ворскла Полтава, известная как крепость с XV века, крупнейший железнодорожный узел и промышленный центр. Советским войскам овладеть Полтавой с ходу не удалось.

Вспоминает командующий войсками Степного фронта генерал И.С. Конев.

«…Предстояли нелегкие бои. Необходимо было форсировать Ворсклу и преодолеть развитую систему обороны врага у самой реки на ее правом берегу. Задержка армии у Полтавы нас не устраивала, поскольку сбивался темп продвижения на правом, основном крыле фронта. Сама сложившаяся обстановка требовала быстрейшего выхода к Днепру в район Кременчуга. 22 сентября пришлось выехать в войска А.С. Жадова, непосредственно наступавшие на Полтаву. С А.С. Жадовым мы прибыли в 95-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которой командовал генерал-майор Н.С. Никитченко.

Осмотрев местность, мы убедились, что в полосе наступления 33-го гвардейского стрелкового корпуса генерала М.И. Козлова создалась очень сложная обстановка. Наиболее трудная задача выпала на долю 95-й гвардейской стрелковой дивизии. В полосе наступления этой дивизии вдоль правого берега реки раскинулась низина, которая упиралась в высоту с обрывистым скатом, где противником были установлены пулеметы, орудия прямой наводки и штурмовые орудия. Встретившись с Н.С. Никитченко на его НП, мы обсудили план действий и поставили задачу к рассвету 23 сентября освободить Полтаву. При этом мы понимали, какие трудности предстоит преодолеть частям 95-й дивизии, поэтому аналогичную задачу поставили 97-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием полковника И.И. Анциферова. От обеих соединений требовались тщательная подготовка штурма, умелая организация боя, а главное – могучий боевой дух, обеспечивающий преодоление всех трудностей при выполнении боевого приказа. 21 и 22 сентября командирами и политработниками, партийными и комсомольскими организациями была проведена большая работа по мобилизации всего личного состава дивизий на выполнение поставленных задач. Одновременно велась усиленная подготовка штурмовых отрядов 5-й гвардейской и 53-й армий. Решались вопросы в материальном и техническом отношениях, боевые задачи поводились до каждого бойца…

Войска 53-й армии с рассвета 22 сентября атаковали вражеские позиции на правом берегу Ворсклы и успешно продвигались вперед.

К вечеру 22 сентября они овладели правым берегом реки на участке Черов, Климовка, Восточная Козуба и продолжали теснить противника в восточном направлении.

Первыми в город прорвались разведчики 95-й гвардейской стрелковой дивизии во главе со старшим лейтенантом Скачко и разведчики 84-й стрелковой дивизии сержант Мухин и рядовой Коншалов. Группа Скачко к 3 часам достигла Октябрьского парка. Разведчик Иван Белых водрузил Красное знамя на старинном памятнике участникам исторической битвы под Полтавой – обелиске Славы. Мухин и Коншалов достигли центра города и на одном из зданий также водрузили Красное знамя. Вслед за разведчиками в город с разных сторон ворвались специально подготовленные штурмовые отряды 95-й гвардейской, 84-й стрелковой и 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизий.

Прорвавшись к центру города, командир 201-го стрелкового полка 84-й стрелковой дивизии майор М.Ж. Ермишин водрузил Красное знамя на одном из уцелевших зданий центральной площади Полтавы. Отличились подразделения майора М.Я. Пономарева, капитана Н.Г. Яшникова и многие другие. В упорных уличных боях части этих дивизий к утру 23 сентября очистили Полтаву от немецко-фашистских захватчиков…»

Спустя сутки войска Западного фронта освободили Смоленск и Рославль.

Из приказа Верховного Главнокомандующего

генералу армии В.Д. Соколовскому

«Войска Западного фронта, продолжая успешное наступление, форсировали реку Днепр и после упорных боев сегодня, 25 сентября, штурмом овладели крупным областным центром городом Смоленск – важнейшим стратегическим узлом обороны немцев на Западном направлении.

Сегодня же войска Западного фронта после двухдневных ожесточенных боев сломили сопротивление противника и овладели оперативно важным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев на могилевском направлении – городом Рославль…».

Начавшаяся в конце августа битва за Днепр набирала силу. В ней приняли участие войска Центрального, Воронежского, Степного, Юго-Западного и Южного фронтов (с 20 октября 1943 года Белорусского и четырех Украинских фронтов). Советские войска освободили Сураж, Кременчуг, Запорожье, Мелитополь, Днепропетровск, Киев, Житомир. В начале декабря основные усилия войск 2-го Украинского фронта были направлены на разгром группировки противника в районе Александрии. 6 декабря войска фронта после ожесточенных боев овладели городом. Противник пытался задержать продвижение советских войск на подступах к Знаменке.

В связи с успешным наступлением войск 2-го Украинского фронта (командующий маршал И.С. Конев) на александрийском направлении и активными действиями войск левого крыла фронта на криворожском направлении противник был вынужден снять часть сил с черкасского направления и перебросить их для усиления своей александрийской группировки. В полосе 52-й армии были оставлены обескровленные части 72-й пехотной и часть сил 3-й танковой дивизий, остатки танкового полка танковой дивизии СС «Викинг» и 217-го полка 57-й пехотной дивизии.

Учитывая сложившуюся обстановку, командующий 52-й армией генерал-лейтенант К.А. Коротеев 6 декабря принял решение продолжать наступление с ближайшей целью овладения г. Черкассы, после чего развивать успех на Смелу. Наступление было намечено на 9 декабря. В соответствии с приказом командующего 52-й армией № 0023/оп от 6 декабря войска армии должны были, нанося главный удар в направлении юго-восточной окраины Черкасс, овладеть городом, после чего развивать наступление на Смелу. Решение задачи по разгрому противника в Черкассах и овладению городом возлагалось на соединения 73-го стрелкового корпуса. 78-й стрелковый корпус основными силами 373-й стрелковой дивизии должен был содействовать наступлению 73-го корпуса со стороны Днепра. С юга наступление ударной группировки армии обеспечивалось силами 62-й гвардейской стрелковой дивизии, которая получила задачу сменить на участке Дубиевка, выс. с отм. 111,5, 29-й гвардейский полк 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, прочно оборонять этот рубеж и по мере продвижения 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии наступать своим левым флангом в направлении отметки 98,4. Резерв командующего армией составлял один батальон 186-го полка 62-й гвардейской стрелковой дивизии.

Армейская артиллерийская группа в составе 568-го пушечного артиллерийского полка и 17-го гвардейского минометного полка должна была подавить артиллерию противника в районе Кирилловки, на южной окраине Черкасс и в районе Змогайловки и не допустить подхода резервов противника со стороны Белозерье, Степанки и Змогайловки. 33-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, составлявшая противотанковый резерв командующего армией, должна была подготовить и занять основными силами три противотанковых района. Один полк этой бригады предназначался для создания противотанкового района с задачей не допустить прорыва пехоты и танков противника с направлений хутор Кирилловка, кирпичные заводы.

Перед 5-й воздушной армией была поставлена задача, нанося бомбовые и штурмовые удары по войскам и оборонительным объектам противника, поддержать наступление 52-й армии на Черкассы и вести разведку за подходом резервов противника. Основными объектами для действий бомбардировочной авиации являлись живая сила и огневые средства противника в опорных пунктах, артиллерия на огневых позициях, а также важнейшие цели в городах Черкассы, Смела и железнодорожная станция Бобринская. В соответствии с планом артиллерийского наступления на артиллерийскую подготовку атаки отводилось 30 минут, из которых в течение первых пяти минут орудия и минометы всех калибров должны были участвовать в огневом налете по переднему краю обороны противника. В последующие пятнадцать минут артиллерия и минометы привлекались для ведения прицельного огня по заранее намеченным и вновь выявленным огневым точкам и живой силе противника. Атаке должен был предшествовать десятиминутный огневой налет по переднему краю и обратным скатам высот в расположении опорных пунктов противника. Артиллерийская поддержка атаки должна была проводиться методом последовательного сосредоточения огня. Значительная часть артиллерии выделялась в качестве орудий сопровождения в боевые порядки пехоты и танков. В течение 6–8 декабря войска частью сил вели бой на окраине города и главными силами готовились к решающему его штурму.

В подразделениях проводились партийные и комсомольские собрания, на которых были подведены итоги проделанной работе, отмечены ее недостатки и обсуждены конкретные задачи коммунистов и комсомольцев в предстоявшем штурме. Многие коммунисты получили партийные поручения по проведению бесед с прибывшим пополнением о способах борьбы с танками противника, об особенностях уличных боев, о действиях в составе штурмовых групп и др. Были проведены также беседы об укреплении воинской дисциплины, о бдительности и сохранении военной и государственной тайны. Большая работа проводилась по доведению боевой задачи до личного состава и по формированию и сколачиванию штурмовых групп, в состав которых в числе других включались опытные солдаты сержанты и офицеры из числа коммунистов и комсомольцев. Авиация продолжала наносить удары по войскам противника в районе железнодорожной станции, в юго-восточной части Черкасс, в районах хуторов Кирилловка и Даниловка.

К утру 9 декабря войска армии заняли исходное положение для наступления. В 8 часов 30 минут утра после 30-минутной артиллерийской подготовки начался штурм города.

С первых минут боя противник на всех участках наступления наших войск оказал упорное сопротивление. Наиболее ожесточенный характер носили бои в районе железнодорожной станции. Отражая яростные контратаки пехоты и танков врага и медленно продвигаясь, очищая от противника кварталы города, части 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии к исходу дня овладели железнодорожной станцией. Один полк этой дивизии, тесня противника в южном направлении, вышел на линию «Сар» (1,5 км юго-западнее станции), выемка с отметкой —1,5, обезопасив тем самым наступавшие на город главные силы армии от возможных ударов противника с юга. Части 254-й стрелковой дивизии вели наступление непосредственно в городе. Очистив от противника ряд кварталов, дивизия отразила во второй половине дня две сильные неприятельские контратаки. Одновременно с частями 254-й стрелковой дивизии в городе вели бои 294-я и 373-я стрелковые дивизии. Два полка 294-й стрелковой дивизии, наступая вдоль улиц в юго-восточном направлении.

Закрепившись на достигнутых рубежах, войска одновременно осуществляли перегруппировку, завершив ее в ночь на 13 декабря.

В 9 часов 13 декабря войска армии начали вторично штурм города. 294-я стрелковая дивизия, захватив несколько домов на окраине города, к 15 часам вклинилась в глубину обороны противника. Пехотинцы врывались в дома и, применяя гранаты и автоматическое оружие, очищали их от врага. Артиллеристы в упор расстреливали контратакующие танки противника. Минометчики метким огнем поражали следовавшую за танками пехоту. 7-я гвардейская воздушно-десантная дивизия в начале штурма продвижения не имела. Все, чем располагал противник на данном участке, было брошено на помощь черкасскому гарнизону. Враг пытался любой ценой затянуть бои и удержаться в городе. Необходимы были меры, которые обеспечили бы успешное завершение штурма. С этой целью командующий армией возложил на командующего артиллерией армии задачу держать под непрерывным огнем места скопления вражеских сил. Авиация должна была контролировать основные коммуникации противника. Для покрытия некомплекта в боевых подразделениях, понесших значительные потери, был направлен личный состав тыловых подразделений. К исходу дня 7-я гвардейская воздушно-десантная дивизия достигла юго-восточной окраины города и завершила очищение от гитлеровцев еще четырех кварталов. Сводный батальон 254-й стрелковой дивизии выбил противника с занимаемых позиций вдоль железнодорожной насыпи и, преодолев к 22 часам несколько неприятельских заслонов, создал благоприятные условия для перехода в наступление в полосе 254-й дивизии. 373-я стрелковая дивизия своим 1235-м полком с батальоном 1237-го стрелкового полка отбила все контратаки противника и в течение дня овладела тремя кварталами. Окончательно утратив веру в возможность удержать свои позиции в городе, противник стал отводить войска через Змогайловку на Смелу.

В 2 часа 30 минут 14 декабря штурм города завершился полным освобождением его от фашистских захватчиков. Закрепившись в нем частью сил, войска армии перешли к преследованию врага в направлениях на Смелу и Красную Слободу. Столица нашей родины Москва салютом приветствовала войска, овладевшие городом Черкассы.

Из директивы Ставки Верховного Главнокомандования

командующим войсками 1-го и 2-го Украинских фронтов

на проведение Корсунь-Шевченковской операции

от 12 января 1944 года

«Группировка противника, продолжающая оставаться в районе Звенигородка, Мироновка, Смела, связывает действия смежных флангов 1-го и 2-го Украинских фронтов и задерживает выдвижение их к реке Южный Буг… Ставка Верховного Главнокомандования ставит перед 1-м и 2-м Украинскими фронтами ближайшую задачу: окружить и уничтожить группировку противника в звенигородско-мироновском выступе путем смыкания левофланговых частей 1-го Украинского фронта и правофланговых частей 2-го Украинского фронта где-нибудь в районе Шпола, ибо только такое соединение войск 1-го и 2-го Украинских фронтов даст им возможность развить ударную силу для выхода на реку Южный Буг. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. 1-му Украинскому фронту главные усилия 27-й армии, 5 гв. тк и части сил 40-й армии направить на овладение рубежом Тальное, Звенигородка с последующим выдвижением подвижных частей на Шпола…

2. 2-му Украинскому фронту главные усилия 52-й армии, 4-й гвардейской армии, части сил 53-й армии и не менее двух мехкорпусов направить на овладение рубежом Шпола, Новомиргород и соединение в районе Шпола с войсками 1-го Украинского фронта.

3. Главные усилия авиации обоих фронтов направить на содействие войскам в выполнении этой задачи.

4. Иметь в виду, что уничтожение звенигородско-мироновской группировки противника резко улучшает наше оперативное положение на стыке фронтов, сразу значительно усиливает оба фронта и облегчает выход наших войск на реку Южный Буг…»

Весна 1944 года. Советские войска успешно решали задачи по освобождению Правобережной Украины. Ожесточенное сопротивление противника встретили соединения 1-го Украинского фронта (командующий маршал Г.К. Жуков) при подходе к древней крепости Каменец-Подольск (Каменец-Подольский). Командующий войсками фронта возложил задачу с ходу овладеть городом на часть сил 4-й танковой армии (командующий генерал-лейтенант Д.Д. Лемошенко). Город был атакован с трех сторон с рассвета 25 марта.

В ходе штурма Каменец-Подольска особенно отличилась 29-я гвардейская Унечская мотострелковая бригада под командованием полковника М.С. Смирнова. Она первой форсировала р. Смотрич. Впереди действовала мотострелковая рота старшего лейтенанта М.И. Козлова. Ее гвардейцы сержанты Гуляев, Чекушев, Марченко, ефрейтор Горкотин и рядовой Свинцов атаковали и перебили охрану на Турецком мосту, не дав возможности врагу взорвать его. Тогда же поддерживавший мотострелков старший лейтенант Герой Советского Союза Владимир Зинченко раздавил своим танком прямо на мосту три зенитных вражеских орудия, в этом бою он пал смертью храбрых. Саперы младшего лейтенанта Соколова под огнем врага разминировали мост. Минометчики под командованием старших лейтенантов И.С. Самыкина и В.А. Гусева не допустили вражеские подразделения к Турецкому мосту, нанеся им тяжелые потери.

В ту же ночь воины 61-й Свердловской гвардейской бригады под командованием полковника Н.Г. Жукова форсировали р. Смотрич вброд. На участке несколько севернее Турецкого моста они в упор расстреляли восемь орудий, девять танков и разгромили до полка вражеской пехоты. Успешно действовала и 16-я гвардейская механизированная бригада под командованием подполковника В.Е. Рывжа. Она с ходу захватила восточную окраину Каменец-Подольска и местечко Китай-город. Отсюда враг меньше всего ожидал удара.

26 марта 17-я гвардейская механизированная бригада полковника Медведева, усиленная артиллерией и саперами, стремительно вышла к р. Днестр в районе Жванец – Хотин, разгромила до двух полков пехоты, уничтожила свыше 2 тыс. автомашин, скопившихся у переправы через Днестр, и захватила мост через эту реку. Врагу были нанесены крупные потери, захвачено много боевой техники и пленных. К исходу дня город был полностью очищен от врага.

Спустя четыре месяца танкистам 4-й танковой и 3-й гвардейской танковой (командующий генерал-лейтенант П.С. Рыбалко) армий вновь придется сперва блокировать, а затем совместно с 60-й армией (командующий генерал-полковник П.А. Курочкин) штурмовать крупный населенный пункт, важнейший железнодорожный узел западной Украины город Львов, основанный как крепость еще в начале XIII века.

В течение трех суток 24, 25 и 21 июля шли ожесточенные бои на подступах к Львову. Враг, опираясь на подготовленные в инженерном отношении позиции и используя выгодный для обороны рельеф местности, пытался задержать развитие успеха советских частей. 26 июля войска 60-й армии овладели рядом опорных пунктов и завязали бои в предместьях Львова. Части 4-го гвардейского танкового корпуса под командованием генерала П.П. Полубоярова, действуя вдоль шоссе Миклашув – Львов, в 23 часа 26 июля ворвались на восточную окраину города, где соединились с 10-м гвардейским танковым корпусом 4-й танковой армии.

К исходу 26 июля в штабе 1-го Украинского фронта стало известно, что немецкое командование приступило к отводу войск львовской группировки на юго-запад. Чтобы избежать разрушения города, на рассвете 27 июля перешли в наступление на Львов войска 3-й гвардейской танковой армии с запада, а 60-я армия силами 23-го стрелкового корпуса атаковала с севера, 28-м корпусом – с востока и 106-м – с юго-востока; 10-и гвардейский танковый корпус 4-й танковой армии продолжал вести напряженные бои в городе. Южнее Львова наступала 38-я армия. Разгорелись довольно ожесточенные бои, как в центре, так и на окраинах. Штурмовые отряды совместно с танкистами при поддержке артиллерии к рассвету 27 июля полностью освободили город.

Большие усилия пришлось приложить советским войскам при освобождении столицы Литвы города Вильнюса (до 1939 года – Вильно) с его крепостными сооружениями XIV–XV веков.

8 июля 1944 года войска 5-й армии (командующий генерал-лейтенант Н.И. Крылов) совместно с 3-м гвардейским механизированным корпусом, подошедшими с юго-востока частями 5-й гвардейской танковой армии (командующий генерал-лейтенант танковых войск П.А. Ротмистров) вышли к внешнему оборонительному рубежу литовской столицы. Одновременно, обходя город с севера и юга, части армии передали железные дороги, идущие из Вильнюса на Лиду и Гродно, поставив тем самым вильнюсский гарнизон немцев под угрозу окружения. Положение противника ухудшалось к полудню 9 июля, когда воины 3-го гвардейского кавалерийского корпуса штурмом овладели городом Лидой.

Шесть суток шли ожесточенные бои за Вильнюс. Дело в том, что его удержанию немецкое командование придавало большое значение. Он являлся важным опорным пунктом на подступах к Восточной Пруссии, обеспечивал правый фланг северной группировки вермахта. Кроме того, пытаясь задержать наступление Красной армии на центральном направлении, противник упорной обороной хотел выиграть время, чтобы привести в порядок свои части, подвести резервы, создать фронт обороны по рубежу Лида, Вильнюс. Лесисто-озерный характер местности, наличие большого количества водных преград (реки Вилия, Маречанка, Дзишва) способствовали организации здесь нового оборонительного рубежа.

Немцы ещё задолго до подхода советских передовых частей начали строить в районе Вильнюса оборонительные сооружения. Усиленно укреплялся и сам город. Гарнизон Вильнюса состоял из остатков 14-й, 299-й пехотных, 221-й и 391-й охранных дивизий, подразделений 170-й пехотной дивизии, 765-й и 671-й горно-стрелковых бригад, 712-го гренадерского, 9-го полицейского полков, 11, 12, 16-го сапёрных батальонов, 236-го охранного, 644-го строительного батальонов, нескольких маршевых и учебных подразделений. Кроме того, уже в процессе боёв немцы выбросили в помощь вильнюсскому гарнизону до 600 парашютистов из состава 6-го полка 2-й авиадесантной дивизии, спешно переброшенного на самолётах из Германии. Многочисленная нумерация остатков разбитых соединений и частей, собранных для обороны Вильнюса, свидетельствовала о том, какие тяжёлые потери понёс противник в ходе наступления Красной армии. Общая численность немецкого гарнизона в городе достигала 12–15 тыс. человек. Противник имел танки, артиллерию и самоходные орудия.

Однако немцам не удалось в полной мере использовать оборонительные рубежи, оборудованные на подступах к городу. Стремительное продвижение 3-го гвардейского механизированного корпуса и передовых отрядов 5-й армии, уже 7 июля прорвавшихся на окраины Вильнюса, – лишили возможности противника вести оборонительные бои в полевых условиях и вынудили его к тяжёлым уличным боям. В то же время выход 8 июля правого фланга 72-го стрелкового корпуса северо-западнее Вильнюса на рубеж Подберезье, западнее Реша и перехват частями 65-го стрелкового корпуса всех путей, идущих из города на юго-запад и запад, изолировали вражескую группировку и нарушили возможность её взаимодействия с войсками, оборонявшимися на остальном фронте.

9 июля левофланговые части 72-го стрелкового корпуса (215-я стрелковая дивизия), продолжая бои в северной и северо-западной частях города, вышли непосредственно на северный берег р. Вилия западнее Вильнюса. Одновременно 97-я стрелковая дивизия 65-го корпуса переправилась в районе Понары на северный берег реки. В результате этого немецкий гарнизон оказался окружённым. В тот же день части 72-го и 65-го стрелковых корпусов, действуя совместно с 3-м гвардейским механизированным корпусом и сжимая противника с севера, востока и юга, овладели всей северной, восточной и южной частями города. Части 5-й гвардейской танковой армии ещё накануне захватили железнодорожную станцию и аэродром.

Бои продолжались в центре города и в западной его части.

Чтобы оказать помощь окружённым в районе Вильнюса войскам, немцы в ночь на 9 июля сняли с других участков фронта севернее Вильнюса группу до полка мотопехоты со 150 танками и самоходными орудиями и бросили её на Мейшагола и Евье с задачей прорвать кольцо окружения. Одновременно вражеская авиация стремилась нанести бомбовый удар по боевым порядкам наших войск и по переправам через реки Вклейка и Вилия. В течение 9, 10 и до половины дня 11 июля шли ожесточённые бои в районе Мейшагола. 63-я и 277-я стрелковые дивизии 72-го корпуса, заняв оборону на рубеже Подберезье, Шведы, отбивали атаки противника. В помощь им была выдвинута противотанковая истребительная бригада и полки самоходной артиллерии.

Обстановка, создавшаяся в связи с подтягиванием немцами новых сил на вильнюсском направлении, требовала немедленного вывода подвижных соединений из города и развёртывания главных сил 5-й армии севернее р. Вилия. 9 июля командующий войсками 3-го Белорусского фронта генерал армии И.Д. Черняховский приказал: для окончательного уничтожения вильнюсского гарнизона немцев и овладения городом оставить две дивизии; основными же силами 5-й армии с утра 11 июля перейти в наступление с задачей разгрома мейшагольской группировки противника. 3-й гвардейский механизированный корпус, переданный с 24 часов 9 июля в оперативное подчинение командующего 5-й армией, было приказано переправить на северный берег р. Вилия и сосредоточить северо-западнее Реша для удара на Мейшагола. 5-я гвардейская танковая армия также была выведена из Вильнюса и сосредоточилась в районе Рудзишки, Ландворово в готовности для действий в обход Мейшагола с юго-запада.

В течение 11 и 12 июля частями 72-го стрелкового и 3-го гвардейского механизированного корпусов мейшагольская группировка была разбита и отброшена на северо-запад. Войска правого фланга 5-й армии заняли Мейшагола и вышли на рубеж северо-западнее Мейшагола, Евье. Одновременно 45-й стрелковый корпус, наступавший юго-западнее Вильнюса, своим левым флангом достиг Сумелишки, Высокий Двор.

Тем временем борьба в самом Вильнюсе продолжалась. Части 65-го стрелкового корпуса, блокируя и уничтожая вражеские очаги сопротивления, продвигались к центральной части города. Советская авиация, поддерживая действия наземных частей, подвергала сокрушительным ударам вражеский гарнизон. За 12 июля бомбардировщики 1-й воздушной армии сделали 370 самолето-вылетов, сбросив только на основной очаг сопротивления противника в районе тюрьмы около 90 т авиабомб. Используя удары авиации, наши части к утру 13 июля заняли центральную часть города и разъединили немецкий гарнизон на две основные группы. Первая продолжала оказывать сопротивление в районе Лукишки, имея главный опорный пункт в тюрьме, вторая – оборонялась в районе обсерватории.

Утром 13 июня противник тремя группами общей численностью до 1000 человек пытался прорваться по северному берегу реки Вилия в северо-западном направлении, но наткнулся на части 45-го стрелкового корпуса и был почти полностью уничтожен. В середине дня был предпринят решительный штурм последних очагов сопротивления и к 17 часам город был полностью очищен от вражеских групп.

В тот же день противник предпринял ещё одну попытку оказать помощь своему вильнюсскому гарнизону. Сосредоточив на узком участке до 40 танков и 100 автомашин с мотопехотой из состава 6-й танковой, 221-й охранной дивизий, 16-го полицейского, 5-го и 6-го авиадесантных полков, немцы перешли в наступление в районе северо-западнее Евье. Воспользовавшись разрывом между передовыми частями 72-го и 45-го стрелковых корпусов, выдвигавшимися на фронт Жосли, Егеляны, Ужугость, противник захватил Евье и частью сил прорвался на Рыконты. Для ликвидации прорвавшейся группировки был выдвинут в район Рыконты 29-й танковый корпус 5-й гвардейской танковой армии. 72-й стрелковый корпус своим левым флангом занял рубеж по южному берегу реки Вилия фронтом на юг и юго-запад. В то же время правофланговые части 45-го стрелкового корпуса выдвинулись на участок южнее Рыконты фронтом на север. 14 июля группировка противника была охвачена в районе Рыконты и уничтожена.

В конце 1944 года советские войска приступили к освобождению оккупированных фашистами городов за пределами страны.

В сентябрьские дни 1944 года Красная армия вышла на восточные границы Югославии. Две братские армии, находясь друг от друга за тысячи километров, свыше трех лет вели напряженную героическую борьбу против общего врага – фашизма. Теперь они встретились на земле Югославии и вели совместную борьбу.

Войска 3-го Украинского фронта, Народно-освободительной армии Югославии и Отечественного фронта Болгарии с 28 сентября по 20 октября провели Белградскую операцию. Стремительными были действия воинов 64-го стрелкового корпуса 57-й армии, которым командовал генерал-лейтенант И.К. Кравцов. Применяя обходные маневры, он быстро продвигался вперед. Высокие организаторские качества и личное мужество проявил командир 214-го гвардейского стрелкового полка 73-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии майор Н.И. Ященко. В журнале боевых действий записано, что полк продвигался узким ущельем, прокладывая себе путь по каменистому дну реки через вздыбленные камни и скалы. Ни бездорожье, ни работа в холодной воде, ни большая физическая усталость личного состава не могли замедлить продвижение вперед.

Воины 4-го механизированного корпуса, которым командовал генерал-майор танковых войск В.И. Жданов, всего за сутки совершили 120-километровый марш и преодолели Восточно-Сербские горы. Сломив сопротивление противника в Моравской долине, советские танкисты вместе с воинами 1-го Пролетарского корпуса Народно-освободительной армии Югославии 12 октября овладели населенным пунктом Топола и, посадив на танки югославских воинов, устремились на Белград. После ожесточенных семидневных уличных боев при активном содействии населения 20 октября столица Югославии обрела свободу. Действия советских и югославских войск поддерживала 17-я воздушная армия, которой командовал генерал-полковник авиации В.А. Судец. Советские летчики буквально висели над дорогами, по которым отходил противник. Мастерами воздушных боев, штурмовых и бомбовых ударов показали себя воины 617-го штурмового и 166-го гвардейского штурмового авиационных полков.

Январь 1945 года. Обойдя противника, продолжавшего упорно цепляться за укрепления в районе Инстербурга, Гумбиннена и в полосе Мазурских озер, с севера и юга советские войска создали выгодные условия для окружения главных сил группы армий «Центр». Немецко-фашистское командование, видя угрозу окружения, в ночь на 22 января начало отвод своих войск с рубежа Гумбиннен, Августов, Ломжа на запад. Чтобы не выпустить немецко-фашистские войска из Восточной Пруссии, командующий 2-м Белорусским фронтом генерал армии К.К. Рокоссовский основные силы повернул на север для удара в направлении Остероде Эльбинг. Начались наступательные операции советских войск на территории Восточной Пруссии.

Таким образом, 1943 год для Красной армии стал первым победным годом. Он начался разгромом противника под Сталинградом, вошел в историю Курской битвой, завершился успешным выходом советских войск к Днепру и захватом плацдармов на его западном берегу. В 1944 году советские войска продолжили и завершили освобождение Родины. Были освобождены Правобережная Украина, Молдавия, проведена крупнейшая Белорусская стратегическая наступательная операция.

В ходе проведенных операций и боев были освобождены от врага сотни городов и крупных населенных пунктов, тысячи сел и деревень. Большинство из них враг отдавал только после упорного оборонительного боя. Поэтому проблема штурма городов и крупных населенных пунктов в то время для советского командования стала одной из самых актуальных.

В то же время нужно понимать, что упорная оборона многих советских городов, окраины которых на многие километры были застроены домами частного сектора, не представлявшими собой ценности для оборудования узлов сопротивления, была сильно затруднена. К тому же советское командование в то время предпочитало широкий обход узлов сопротивления противника их лобовой атаке. Поэтому нередко противник покидал города после сопротивления на их окраинах и до уличных боев доходило крайне редко.

Прорыв в Восточную Европу

Наиболее сложно решались задачи наступавшими войсками при штурме так называемых городов-крепостей на территории Польши и Восточной Пруссии. «Каждый бункер, каждый квартал немецкого города и каждая немецкая деревня, – подчеркивалось в приказе Гитлера, – должны превратиться в крепость, у которой противник либо истечет кровью, либо гарнизон этой крепости в рукопашном бою погибнет под ее развалинами… В этой суровой борьбе за существование немецкого народа не должны щадиться даже памятники искусства и прочие культурные ценности. Ее следует вести до конца».

Идеологическая обработка сопровождалась репрессиями военного командования. В войсках под расписку был объявлен приказ, который требовал удержать Восточную Пруссию во что бы то ни стало. Для укрепления дисциплины и вселения всеобщего страха в армии и тылу с особой жестокостью выполнялась директива Гитлера о смертной казни «с безотлагательным приведением в исполнение смертных приговоров перед строем». Этими мерами фашистскому руководству удалось заставить солдат сражаться с отчаянием обреченных.

…3 февраля 1945 года завершилась одна из крупнейших наступательных операций Великой Отечественной войны. Однако в тылу 1-го Белорусского фронта две довольно сильные по составу группировки противника – гарнизоны городов – крепостей Шнейдемюля (Пиле) и Познани.

26 января 2-я гвардейская танковая армия вышла на дальние подступы к Шнейдемюлю, городу, расположенному в системе так называемого предполья пограничных укреплений Германии в восточной части Нормандии. По данным разведки, его гарнизон составляли три отдельных пехотных полка, артиллерийский полк, батальон «Алярм» (местной нацистской организации), саперный полк, три батальона фольксштурма, противотанковый дивизион, до 60 танков и штурмовых орудий. Общая численность гарнизона достигала 12 тысяч человек.

Город был подготовлен в инженерном отношении к круговой обороне, имел четыре оборонительных обвода и цитадель. На улицах и площадях оборудовались траншеи полного профиля, готовились баррикады и завалы. Огневые позиции артиллерии находились в подвалах больших зданий и полуподвальных помещениях. Основу обороны составлял пехотный батальон, оборонявший один-два квартала (250–300 м по фронту), имея в первой линии две роты, во втором эшелоне – одну. Рота, имея шесть – восемь ручных пулеметов, двадцать – тридцать ручных противотанковых ружей «панцерфауст», обороняла группу домов. Взвод, располагая двумя-тремя ручными пулеметами и десятью ружьями «панцерфауст», оборонял один-два дома. Отделение, вооруженное ручным пулеметом и четырьмя-пятью ружьями «панцерфауст», обороняло одну-две квартиры в доме. Пехотная рота, выделенная во второй эшелон батальона, располагалась в подготовленных к обороне зданиях внутри квартала.

27 января 2-й гвардейской танковой армии было приказано, «обходя Шнейдемюль с юга, с ходу прорвать Померанский оборонительный район и, обходя с севера Мезерицкий укрепленный район, выйти к реке Одер». Задача овладения Шнейдемюлем возлагалась на подходящие соединения 61-й и 47-й армий. Однако все попытки в течение последующих трех дней прорвать внешний оборонительный рубеж города-крепости не увенчались успехом ввиду того, что соединениям этих армий пришлось отражать контратаки моторизованной бригады «Нидерланд» и 8-й полицейской дивизии южнее и восточнее Шнейдемюля. Ведя наступление на север, войска 47-й и 61-й армий во взаимодействии с 12-м гвардейским танковым корпусом 2-й гвардейской танковой армии 1 февраля окружили противника в Шнейдемюле. Соединения 1-й армии Войска польского, 47-й армии и 2-го гвардейского кавалерийского корпуса завершили прорыв позиций Померанского вала и развернули бои к западу от него. К 3 февраля армии правого крыла фронта вышли на рубеж севернее Быдгоща, Флатов. На рассвете 3 февраля задачу по разгрому гарнизона Шнейдемюля получил командующий 47-й армией генерал-майор Ф.И. Перхорович. В состав группировки по блокированию и последующему разгрому противника в Шнейдемюле выделялись следующие силы и средства: 125-й стрелковый корпус (командир генерал-майор А.М. Андреев) в составе 60, 185 и 260-й стрелковых дивизий, которыми командовали полковники В.Г. Чернов, М.М. Музыкин, И.Р. Шаргородский, 334-го тяжелого танкового полка (командир подполковник Ф.А. Гаращенко), 1892-го самоходно-артиллерийского полка (командир подполковник С.Н. Коросылий). Командующему армией была подчинена 22-я артиллерийская дивизия прорыва (командир генерал-майор Д.С. Зражевский) в составе пушечной, гаубичной, тяжелой гаубичной бригад, а также 32-я минометная бригада под командованием полковника Л.Н. Лихачева и 41-я гвардейская минометная бригада (командир полковник Е.И. Карелин).

Авиационную поддержку осуществляли 3-й бомбардировочный авиационный корпус генерал-майора авиации А.З. Каравацкого, 6-й истребительный авиационный корпус генерал-майора авиации И.М. Дзусова, две авиационные бомбардировочные и одна истребительная авиационная дивизии, а также 4-я польская смешанная авиационная дивизия полковника А.С. Фомейко.

На подготовку штурма города-крепости выделялось десять суток. В стрелковых дивизиях создавались штурмовые отряды и группы. Основой штурмового отряда был стрелковый батальон. Он усиливался танковой ротой или батареей САУ, артиллерийским дивизионом, минометной батареей, огнеметным и саперным взводами, взводом противотанковых ружей, отделением химиков. Штурмовая группа формировалась на базе стрелковой роты. Она получала на усиление танковый взвод, минометную роту, артиллерийскую батарею, огнеметное отделение, два-три химика. 5 февраля генерал Ф.И. Перхорович провел в специально оборудованном городке показательное занятие, на котором присутствовали командиры полков и батальонов, частей усиления. Подобные занятия он приказал провести во всех созданных штурмовых отрядах и группах.

В последующие дни на макете города были отработаны вопросы взаимодействия, организации огневого поражения противника артиллерией и авиацией. Все командиры, до командира роты включительно, получили планы Шнейдемюля с единой нумерацией кварталов и важнейших объектов города. Много потрудились инженерные подразделения, командиры которых провели занятия во всех стрелковых батальонах и артиллерийских дивизионах. Генерал Д.С. Зражевский вместе с начальником артиллерии корпуса полковником М.И. Саковым отработали вопросы применения орудий и минометов при проведении артиллерийской подготовки и ведении боя в городе. Особенно тщательно согласовывались действия с авиацией.

Большую работу с личным составом провели политработники. Ее формы были самые радикальные: индивидуальные беседы, собрания, митинги, выпуск газет и листовок. Сложные задачи решали тыловые части, обеспечивавшие воинов боеприпасами и продуктами.

Штурм города был назначен на 12 февраля. Ему предшествовал удар авиации. В нем участвовало более 300 самолетов. С рассвета началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся 90 минут. В 8 часов (время начала завтрака у противника) в атаку устремились штурмовые отряды и группы по всему внешнему оборонительному обводу. Их активно поддерживали артиллерия и авиация, господствующая в воздухе.

Из отчета штаба артиллерии 125-го стрелкового корпуса:

«…Штурм начался огнем обеспечивающих средств, которые подавляли заранее определенные им цели, особенно важные задачи возлагались на орудия, выдвинутые на прямую наводку. Артиллерия штурмовых отрядов (45-мм, 76-мм полковые и дивизионные пушки) применялась для уничтожения долговременных огневых точек противника. 45-мм пушки могли вести огонь с верхних этажей захваченных зданий. Они использовались для уничтожения не укрытой наблюдаемой живой силы, танков, самоходной артиллерии, а также для отражения контратак, стрельбы по окнам и амбразурам… Достаточно эффективно использовалась в составе штурмовых отрядов и артиллерия более крупных калибров. Обычное кирпичное здание 122-мм снарядом с дистанции 300–400 м пробивалось насквозь. Полное разрушение двух-трехэтажного здания достигалось 15–20 снарядами. Практиковалось при этом, что 122-мм гаубицы выводились на огневые позиции (ввиду низкой их маневренности) обычно ночью. Они чаще всего устанавливались за баррикадами напротив объекта штурма. Перемещение же их в ходе дневного боя допускалось как исключение. 152-мм пушки-гаубицы и 203-мм гаубицы, как более тяжелые системы, использовались на прямой наводке, в основном для разрушения особо прочных сооружений противника, а также тех зданий, которые не могли быть разрушены артиллерией меньших калибров и инженерными средствами. Бетонобойные снаряды этих систем могли не только подавлять огневые точки противника, но и проделывать проломы в зданиях для продвижения пехоты».

Танки двигались в боевых порядках пехоты, поддерживая ее огнем вдоль улиц, по окнам и бойницам домов. Дистанции между ними избирались такими, чтобы обеспечивалась помощь огнем впереди идущему танку. В интересах обеспечения машин от забрасывания из верхних этажей гранатами и бутылками с горючей смесью все люки танков закрывались. Огнеметные танки под прикрытием артиллерии выжигали противника, засевшего в постройках и укрытиях. Самоходные артиллерийские установки огнем с места разрушали деревянные и каменные здания, подготовленные противником к обороне, баррикады. Для обеспечения танков в бою к каждому из них прикреплялась группа автоматчиков и саперов (3–5 человек), которая путем наблюдения выявляла огневые точки противника и производила целеуказания ракетами. Саперы производили разминирование дорог, расчищали проходы взрывчаткой в баррикадах и каменных стенах. Непосредственно за каждым танком на расстоянии 50—100 м двигались одно-два противотанковых орудия прямой наводки, которым указывала цели группа пехоты, прикрепленная к танкам, обеспечивая продвижение танков. Зачастую орудия прямой наводки на новые огневые позиции подтягивались танками.

Применение танков в уличном бою в большинстве случаев обеспечивало возможность стрельбы по бункерам и подвалам, что играло основную роль в штурмовке домов и объектов (возможность большого угла склонения пушки). Управление танками в бою производилось пешими посыльными с наблюдательных пунктов батальонов, рот и телефонной связью с наблюдательных пунктов полков. Отсутствие радиостанций в танках затрудняло управление.

Стрелковые подразделения под прикрытием огня приданных и поддерживающих средств выдвигались к атакуемому зданию, врывались в него через двери, окна и проломы в стенах, уничтожая противника огнем и гранатами. Нередко бой в здании превращался в рукопашные схватки. С завязкой боя внутри здания огневые средства переносили огонь на верхние этажи, чердачные помещения и на соседние здания с целью воспрепятствовать отходу противника и проведению ими контратак. Бой внутри здания велся до полного уничтожения или пленения находившегося в нем противника. Специально назначенные группы бойцов, действующие быстро и решительно, последовательно очищали от противника каждую комнату, квартиру и этаж. Все запертые двери выламывались или подрывались. Переход с одного этажа на другой осуществлялся группами бойцов по лестницам или через проломы в потолочных перекрытиях. При продвижении по лестнице группы переходили с одной площадки на другую броском, предварительно обстреляв ее и, если нужно, забросав гранатами. Особое значение приобретали применение ручных гранат, ведение огня в упор, рукопашные схватки. В результате этого бой становился особенно ожесточенным. На первый план выдвигались физическая сила, ловкость каждого бойца, а также спаянность и четкость действий всей штурмовой группы.

Командир штурмовой группы (отряда) управлял подразделениями с наблюдательного пункта, расположенного в непосредственной близости от атакуемого объекта. Здесь же находился представитель танкового полка (батальона). Рядом с ними располагались огневые средства подгруппы обеспечения. Связь с подразделениями, ведущими бой внутри здания, поддерживалась через связных и сигналами. Командиры взводов и отделений находились со своими подразделениями и непосредственно руководили их боем. После боя захваченное здание осматривалось от подвала до чердака в целях очистки его от уцелевших групп противника и разминирования. Затем принимались меры по закреплению захваченного объекта: выставлялись наблюдатели, организовывалась система огня для отражения возможных контратак противника.

Враг отчаянно сопротивлялся. Бои продолжались как днем, так и ночью. Лишь к рассвету 14 февраля над цитаделью взвился красный флаг. Как свидетельствуют трофейные документы, в бою за Шнейдемюль было уничтожено более 8 тысяч солдат и офицеров вермахта. В плен попало около 700 человек. Москва салютовала победителям двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Большей масштабностью боевых действий характеризовались бои за Познань – город, расположенный на западном берегу реки Варта. Познань – древнейший город Великой Польши, который в X–XI веках служил резиденцией польских князей, а с 1815 года был центром Познанского Великого княжества. После познанского восстания 1918–1919 годов Познань вошла в состав воссозданного Польского государства.

Строительство этого города-крепости относится к 1870–1872 годам. Тогда же были возведены основные оборонительные сооружения старого крепостного типа и построена сама крепость. В XX столетии, в период Первой мировой войны, затем в 1939 году и особенно в годы Великой Отечественной войны эти сооружения непрерывно совершенствовались и дополнялись новыми применительно к требованиям современной обороны. Он имел развитую систему оборонительных сооружений внутри и вне города и мощную крепость «Цитадель» в северной своей части и являлся крупнейшим узлом сопротивления противника. Познанская Цитадель не без оснований считалась неприступной: за всю историю ее существования никому не удавалось овладеть ею, проникнуть за ее стены, опоясанные широким и глубоким рвом.

22 января к Познани вышли соединения 1-й гвардейской танковой армии 1-го Белорусского фронта. Остро встала проблема овладения этим городом, в котором находился крупный гарнизон противника, а сам город был подготовлен к упорной обороне.

Вспоминает ее командующий генерал-полковник танковых войск М.Е. Катуков.

«…Еще на подходе к Познани наши разведчики во главе с полковником А.М. Соболевым провели тщательную разведку этого города-крепости. Они захватили в плен немецкого подполковника Флакке, заместителя командира укрепленного района. Он начертил подробный план крепости Познань со всеми ее фортами, железобетонными капонирами и другими фортификационными сооружениями.

Круговая оборона Познани состояла из трех обводов. Первый проходил по окраине города, второй – по улице Пильна до Зокач и третий, центральный, включал старую часть города и цитадель. По окраинам города все здания были приспособлены к обороне: в стенах пробиты бойницы, окна заложены мешками с песком, подвалы соединены ходами сообщения. Гарнизон крепости, по словам Флакке, насчитывал 20 тысяч человек. Впоследствии выяснилось, что в крепости засело 65 тысяч гитлеровцев.

– Познань, – охотно рассказывал Флакке, – главный узел обороны по рубежу Варты. Западнее проходит еще один – по реке Обра, еще дальше – мощный укрепленный район, называемый Мезеритцким. Междуречье Варты и Одера сплошь состоит из оборонительных сооружений и именуется укрепленным четырехугольником.

Познань была типичной танковой «душегубкой». На ее узких, хорошо подготовленных к обороне улицах немцы выбили бы у нас все машины. Поэтому я приказал командирам 11-го гвардейского танкового корпуса и 8-го гвардейского механизированного корпуса А.Х. Бабаджаняну и И.Ф. Дремову обойти Познань с севера и юга, замкнув кольцо, перерезать все коммуникации и не дать уйти на запад гитлеровскому гарнизону. 25 января бригады обоих корпусов в третий раз форсировали Варту и окружили Познань. Вокруг города танкисты И.Ф. Дремова захватили несколько аэродромов, на которых стояло огромное количество самолетов.

Когда мне сообщили их число – 700, я усомнился. Такого количества самолетов мы еще не захватывали.

– Не преувеличивают ли дремовцы? – высказал я свое сомнение начальнику штаба генералу М.А. Шалину. – Знаете, бывает в горячке. Давайте уменьшим цифру хотя бы до пятисот.

Как я и предполагал, ошеломляющая цифра трофейных самолетов произвела соответствующее впечатление в Москве. Ставка направила для проверки этого необычного сообщения специальную комиссию, и та подтвердила первоначальную цифру: трофейных самолетов действительно оказалось свыше 700».

24 января к Познани вышел передовой отряд 69-й армии под командованием генерал-майора С.А. Тихончука в составе 68-й танковой, 12-й самоходно-артиллерийской бригады, 370-й стрелковой дивизии и части сил 8-й истребительной противотанковой бригады. Гарнизон Познани подчинен непосредственно рейхсфюреру С.С. Гиммлеру. С внешней стороны город опоясывали восемнадцать фортов, удаленных друг от друга на один – полтора километра. Внутри города были четыре форта типа цитадели, но меньших размеров. Цитадель являлась ядром крепости и была удалена от внешних фортов на пять – восемь километров. В разрывах между фортами находились свыше пятидесяти дотов и дзотов. Впереди фортов по всему внешнему обводу города проходил старый противотанковый ров. Все это образовывало, по выражению начальника штаба армии генерала В.А. Белявского, довольно мощное оборонительное поле.

Попытка с ходу овладеть Познанью соединениями 69-й, 1-й гвардейской танковой и подошедшей 8-й гвардейской армий не увенчалась успехом. С 26 января уничтожение гарнизона города-крепости командующий войсками 1-го Белорусского фронта возложил на 8-ю гвардейскую армию в составе 29-го гвардейского стрелкового корпуса (27, 74, 82, 39-я гвардейские стрелковые дивизии) и 28-го гв. стрелкового корпуса (30 гв., 117 и 312-я стрелковые дивизии), 11-й гв. танковой бригады, трех отдельных танковых, пяти отдельных самоходно-артиллерийских полков, четырех артиллерийских дивизий прорыва, двух зенитно-артиллерийских дивизий, а также артиллерийских и инженерных частей. Поддержка с воздуха возлагалась на соединения 16-й воздушной армии (бомбардировочный, штурмовой, истребительный авиационные корпуса, две штурмовые, пять истребительных и смешанная авиационные дивизии).

О последующих событиях в районе Познани повествует командующий 8-й гвардейской армией генерал В.И. Чуйков:

«Первым делом уничтожили группировку противника. Нам стало известно, что гарнизон города вместе с батальонами фольксштурма насчитывал до 60 тысяч человек. Впоследствии комендант Познани генерал Маттерн показал, что гарнизон города состоял из двух юнкерских школ, запасного учебного дивизиона штурмовых орудий, одиннадцати батальонов внутренней охраны, частей аэродромного обслуживания, учебного авиаполка, двух офицерских школ, двух саперных батальонов, боевой группы «Ленцер» из местных эсэсовцев, семнадцати рот, сформированных из солдат-отпускников и солдат 10-й моторизованной, 192, 6 и 45-й пехотных дивизий, разгромленных в предыдущих боях. Всей этой группировкой командовал полковник Коннель. Он принял гарнизон от генерал-майора полиции Маттерна, отстраненного от этой должности за неимением боевого опыта. Маттерн оставался в Познани, помогая новому коменданту крепости. Накануне нашего подхода к познанским укреплениям Коннель получил звание генерала.

Круговая оборона города разбивалась на четыре участка – «Восток», «Юг», «Запад», «Север». Восточным участком командовал сам Коннель, южным – майор Холдфельд, западным – бывший заместитель начальника 5-й офицерской школы майор Эверест, северным – майор Шрез.

Исполняя волю Гитлера, командование гарнизона решило удерживать город до последнего солдата. Кроме фортов, дотов, дзотов, к ведению уличных боев приспосабливались жилые дома и другие постройки. В городе находилось много складов с вооружением, различными боеприпасами и продовольствием, что позволяло гарнизону вести длительные бои в условиях полного окружения.

Приспосабливая крепость к тактике современной войны, немецкие военные специалисты на танкоопасных направлениях вокруг города отрыли противотанковые рвы, создали полевые огневые позиции с расчетом прострела дорог и подступов к противотанковым рвам. Вдоль дорог противник оборудовал огневые точки, расположенные в шахматном порядке. В них устанавливались противотанковые орудия и станковые пулеметы. Так, на шоссе Курник – Познань па протяжении 4 километров мы обнаружили до 40 пулеметных ячеек. За ячейками располагались огневые позиции для противотанковых орудий с круговым обстрелом. Все полевые сооружения связывались общей системой огня с фортами крепости, расположенными вокруг города…

…Атака с севера 23 января частями 39-й гвардейской стрелковой при мощной поддержке всей имеющейся артиллерии особого успеха не имела. С запада мы атак не вели, сознательно оставляя здесь выход, надеясь, что противник воспользуется им и двинется из крепости. Но наши расчеты не оправдались: враг не собирался покидать город. Мы поняли, что за Познань придется драться. Предстояло провести перестройку боевых порядков, возродить Сталинградские штурмовые группы и отряды. Стрелки, саперы, огнеметчики, разведчики, танкисты, артиллеристы, входившие в штурмовые группы, получали свои специфические задачи и в тесном взаимодействии уничтожали тот или иной вражеский очаг сопротивления.

28 января мы повторили штурм. Кроме четырех дивизий и средств усилений 8-й гвардейской армии, в нем приняли участие две дивизии, переданные в мое подчинение из 69-й армии. Чтобы избежать лишних потерь, гитлеровцам накануне штурма был предъявлен ультиматум следующего содержания:

«К офицерам и солдатам окруженного гарнизона города Познань. Город Познань окружен, и для вас нет выхода из него. Я, генерал Чуйков, предлагаю вам немедленно сложить оружие и сдаться в плен. Я гарантирую вам жизнь и возвращение на родину после войны. В противном случае вы будете уничтожены и по вашей вине вместе с вами погибнут многие жители города Познань. Поднимите белые флаги и смело идите в направлении наших войск».

Белых флагов мы не увидели. Пришлось убеждать противника силой оружия. Артиллерия и авиация наносили удары по крепостным сооружениям (городские строения мы не трогали). Танки действовали вместе со стрелковыми подразделениями. Мы не жалели снарядов из захваченных трофейных запасов. Все наземные сооружения форта «Цитадель» были сметены с лица земли. Гарнизоны фортов забились в подземные казематы. Наши штурмовые группы и отряды получили на усиление батареи тяжелых орудий калибром 152 и 203 миллиметра.

К 5 февраля штурмовые группы полностью очистили от противника жилые районы города. Цитадель, восточная часть района Шулинг, Хвалищево и Гловио оставались еще в осаде. В этот день стало известно, что у соседа справа – 61-й армии – в районе крепости Шнайдемюль (Пиле) оружейный гарнизон противника внезапно ночью всеми силами атаковал блокирующие войска. На ликвидацию этой вылазки из 8-й гвардейской армии была взята 11 – я танковая бригада. Для предотвращения подобных попыток со стороны познанского гарнизона противника мы усилили ночные действия штурмовых групп, а выходы из фортов и равелинов плотно перекрыли огнем артиллерии.

После 12 февраля главное внимание было приковано к Цитадели – центру обороны познанского гарнизона. По мере приближения наших войск к этому центру упорство сопротивления противника возрастало. Можно подумать: зачем нужно было упорно драться за Цитадель, не лучше было бы ее блокировать и брать измором? Дело в том, что рядом с Цитаделью находился узел железных дорог, который был крайне необходим для подвоза снабжения всех войск фронта. Поэтому штурм Цитадели продолжался до полной ликвидации в ней противника.

В самой Цитадели укрывалось около 12 тысяч солдат и офицеров во главе с двумя комендантами – экс-комендантом генералом Маттерном и матерым нацистом генералом Коннелем. Она размещалась на холме, господствовала над городом. Форты и равелины были укрыты трехметровым слоем земли. Подступы к внутренним фортам и равелинам прикрывались широким и глубоким рвом. Этот ров простреливался фланговым огнем из казематов через бойницы, невидимые со стороны наступавших. Стены рва высотой 5–8 метров были выложены кирпичом. Танки не могли преодолеть это препятствие. На помощь им подтянули тяжелые орудия. С дистанции триста метров они били по Цитадели. Но даже 203-миллиметровые снаряды, ударяясь в стены, особого разрушения не производили, а, попадая в насыпи над перекрытиями фортов и казематов, оставляли только воронки.

Общий штурм, начавшийся 18 февраля, длился четверо суток безостановочно, днем и ночью. В дело были пущены огнеметы. Однако подавить огневые точки с помощью ранцевых огнеметов не удавалось. Огнеметчики не смогли подползти к краю рва, а струя огнесмеси, пущенная с расстояния 20–25 метров, практических результатов не дала. Тогда было принято решение применить бочки с взрывчаткой. Под прикрытием огня пехотинцев 5–6 саперов ползком выкатывали такую бочку к краю рва, поджигали запал и сталкивали ее в сторону амбразур. Взрыв оглушал фашистских пулеметчиков. Пользуясь ослаблением огня, саперы спускали лестницы в ров и наводили переправу. Пехотинцы по лестницам взбирались на крепостной вал и окапывались на его южном склоне, а местами и на самом гребне.

В 16 часов 19 февраля саперам поставили задачу перекинуть через крепостной ров мост, по которому могла бы пройти полковая артиллерия. Мост на козловых опорах решили построить против проломов в стене и в валу, пробитых артиллерией большой мощности. С наступлением темноты саперы поднесли ко рву заранее заготовленные части моста, но вскоре работа прервалась, так как противник непрерывно обстреливал пролом фаустпатронами и пулеметами. Быстро принимается новое решение. В результате мощного взрыва на время замолк редут № 1. Этим воспользовались саперы. В темноте они соорудили мост. Правда, просуществовал он недолго. Противник разрушил его. К утру 21 февраля мост был восстановлен. В полдень приступили к постройке тридцатитонного моста для танков…

Был канун Дня Красной армии. Несмотря на тяжелые бои, у людей было предпраздничное настроение, оно поддерживалось предчувствием близкой победы. Вечером 22 февраля в одной из комнат городского театра собрались командиры корпусов и дивизий.

В это время командира 74-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Баканова вызвали к телефону. Вернувшись, он доложил, что звонили от центральных ворот Цитадели. Туда прибыли парламентеры. Баканов попросил разрешения съездить и принять их. Вскоре он сообщил, что гарнизон крепости сдается и что возле него находится бывший комендант крепости генерал Маттерн. Спустя четверть часа в комнату, в которой мы заседали, пыхтя, как паровоз, и еле втиснувшись в дверь, вошел генерал-майор Маттерн. Это была туша пудов на восемь. Отдышавшись, он передал мне записку от коменданта крепости генерала Коннеля, который просил советское командование оказать помощь раненым.

– А где сам Коннель?

– Застрелился.

Когда я спросил, как себя чувствует генерал Маттерн, он пожал плечами:

– Мне что, я не член нацистской партии, зря не стал бы проливать кровь, зная безнадежность сопротивления. Гитлеру капут!

Маттерн рассказал, что из 60 тысяч немецких солдат и офицеров, находившихся в Познани, осталось боеспособных около 12 тысяч. Они сдаются на милость победителя. Всего же в боях за Познань пленено было 23 500 солдат и офицеров. Захвачены были большие трофеи.

В день славного двадцатисемилетия Красной армии – 23 февраля 1945 года – столица нашей Родины отметила победу советских войск в Познани 20 залпами из 224 орудий.

Итак, завершились последние бои и сражения на территории, где войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов при содействии объединений 20-го Белорусского и 4-го Украинского фронтов была успешно проведена Висло-Одерская операция».

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА КОМЕНДАНТА КРЕПОСТИ ПОЗНАНЬ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА Э. МАТТЕРНА

9 марта 1945 г.

Эрнст Маттерн (Егnst Маttern) родился в 1890 г. в Пруссии, профессиональный военный, образование – среднее, женат, имеет детей. На военную службу вступил в 1907 г. Окончил унтер-офицерскую школу. В войне 1914–1918 гг. участвовал в качестве унтер-офицера. Звание лейтенанта получил в 1919 г. С 1920 по 1934 г. служил в полицейских частях. В 1934 г. получил звание майора и был на командной работе в пехотных частях. В 1937 г. – командир запасного полка в Бреславле. В 1940 г. получил звание полковника и назначен начальником военно-технической школы. В 1941 г. командовал 183 пп 63 пд на советско-германском фронте и был ранен. В 1942 г. – командир запасного полка (112-го зап. полка) во Франции. В 1943 г. – командир учебного лагеря «Вартелагер». С октября 1944 по 31 января 1945 г. – комендант крепости Познань. Звание генерал-майора получил в октябре 1944 г.

«Вопрос: При каких обстоятельствах вы сдались в плен?

Ответ: К исходу дня 22.2.1945 г. мой участок обороны оказался полностью изолированным. Телефонная связь оборвалась, радиосвязи не было. Я дважды посылал связных к коменданту крепости генерал-лейтенанту Гоннель, но они не могли пройти, так как все проходы были либо заняты русскими, либо завалены, либо просматривались и простреливались. Боеспособных людей у меня оставалось всего около 120 человек. Была масса раненых. Начинались пожары, которые нельзя было тушить, в частности из-за отсутствия воды. Я решил капитулировать и на рассвете послал своего адъютанта с белым флагом, поручив передать русскому командованию, что я нахожусь в лазарете не потому, что я болен, а как знак того, что прекратил сопротивление и что отдаю себя в распоряжение русского командования. О решении генерал-лейтенанта Гоннель капитулировать я узнал лишь в плену. Я полагаю, что капитуляция участка обороны началась независимо от этого решения. Штурм, предпринятый русскими 22.2.1945 г., сломил у наших солдат и офицеров волю к сопротивлению.

Вопрос: Ваше мнение о перспективах войны?

Ответ: Война проиграна. Это особенно ясно стало для меня после того, как русские вышли на р. Одер. Сейчас происходит добивание лежачего. Собственно говоря, проигрыш войны стал несомненен после выхода русских на р. Вислу, но тогда, т. к. никто из немцев не хотел поражения, в сердцах у всех еще таилась надежда на то, что действительно русских удастся удержать на р. Висла и добиться компромиссного мира. Грозные предвестники поражения появились, впрочем, еще раньше. Уже в 1942–1943 гг. Так, например, в это время во Франции, кроме частей, расположенных на побережье, все жили под гипнозом того, что Россия осталась такой же слабой, какой была до 1917 года, а может быть, стала еще слабее. Здесь, как и всегда, недооценка сил противника привела к самым катастрофическим результатам. Помимо этого, нам не имело смысла начинать войну с Россией, так как это означало войну на два фронта, что не могло не привести к поражению. Но в источнике войны с Россией лежали не военные, а политические соображения, и это не могло привести к добру. Сейчас для каждого немца ясно, что больше воевать с Россией он никогда не захочет».

…Февраль 1945 года. Нижнее-Силезская наступательная операция войск 1-го Украинского фронта (командующий войсками маршал И.С. Конев). Вспоминает член Военного совета фронта генерал-полковник Константин Васильевич Крайнюков.

«В ходе Нижнее-Силезской наступательной операции мы стремились не только и не столько окружить группировку немцев в районе Бреслау, сколько прорвать и сокрушить оборону врага на одерском рубеже; далее – стремительным броском достичь реки Нейсе и выйти на южные подступы к Берлину. Эту большую и трудную задачу войска фронта выполнили успешно.

Но надо честно признаться, что неприятельские крепости сильно мешали нам, усложняя выполнение главной боевой задачи. Мы прекрасно знали намерения немецко-фашистского командования и не поддавались на его уловки, наращивали удары на главном операционном направлении. И все же 40-тысячной группировке противника в Бреслау отчасти удалось растянуть наш фронт и на некоторое время задержать продвижение 5-й гвардейской и 21-й армий. Я уже не говорю о 6-й армии под командованием генерала В.А. Глуздовского, которой пришлось непосредственно заниматься осадой и штурмом города-крепости Бреслау, вести там очень тяжелые уличные бои…

Штаб 6-й армии, возглавляемый генерал-майором Ф.Д. Кулешовым, разработал указания по ведению уличных боев. Документ был размножен типографским способом и разослан во все части. В нем отмечалось, что наступательный бой в крупном городе является одним из самых сложных и требует всесторонней подготовки, тщательной разведки. Он складывается из ряда отдельных атак, в ходе которых небольшие подразделения, штурмовые группы и отряды решают самостоятельные задачи, захватывая те или иные объекты. В городском бою основной тактической единицей стал штурмовой отряд. Его состав: стрелковый батальон, две 152-мм самоходно-артиллерийские установки, или два танка ИС, или же два 203-мм орудия, одну батарею 76-мм орудий, группу разрушения в составе 14–16 саперов с 800–900 килограммами взрывчатки, группу поджога в составе 12–15 бойцов, вооруженных ранцевыми огнеметами, а также группу задымления – 3 человека с дымсредствами».

Справедливости ради надо признать, что первые дни штурма Бреслау прошли неудачно для советских войск, которые понесли большие потери, но не овладели ни одним вражеским опорным пунктом. Маршал И.С. Конев приказал прекратить штурм, приступить к осаде города-крепости.

В частях и соединениях проводились тактические занятия, боевые стрельбы. Особое внимание уделялось сколачиванию штурмовых отрядов и групп. Поделились боевым опытом участники боев в Тернополе, Перемышле. В многотиражках печатались выдержки из выступлений генерала В.И. Чуйкова.

«Тактика штурмовой групп основана на быстроте действий, натиске, широкой инициативе и дерзости каждого бойца. Гибкость в тактике необходима этим группам, потому что, ворвавшись в укрепленное здание, попав в лабиринт занятых противником комнат, они встречаются с массой неожиданностей. Здесь вступает в силу неумолимое правило: успевай поворачивайся! На каждом шагу бойца подстерегает опасность. Не беда – в каждый угол комнаты гранату, и вперед! Очередь из автомата по остаткам потолка; мало – гранату, и опять вперед! Другая комната – гранату! Поворот – еще гранату! Прочесывай автоматом. И не медли!

Уже внутри самого объекта противник может перейти в контратаку. Не бойся! Ты уже взял инициативу, она в твоих руках. Действуй злее гранатой, автоматом, ножом и лопатой. Бой внутри дома бешеный».

Василий Иванович эмоционально и образно описал полный неожиданностей бешеный бой в зданиях, где в каждой комнате и на каждой лестничной клетке, буквально на каждом шагу солдата подстерегают опасности; и атакующий боец должен прокладывать себе путь огнем и гранатой, ножом, штыком, лопатой. Но советские войска, штурмовавшие Бреслау, имели более совершенную боевою технику, более мощное вооружение, чем защитники Сталинграда. Это внесло определенные коррективы и в тактику городского боя.

Таким образом, осада Бреслау не была пассивной. Артиллерия наносила удары по врагу. Непрерывно действовали и штурмовые группы. Такая активность достигалась за счет резервных штурмовых групп и вторых эшелонов. Это сильно изматывало и изнуряло противника, понижало его боеспособность. Решительные наступательные действия наземных войск были подкреплены массированными ударами авиации. Желая избежать кровопролития, советское командование предъявило ультиматум. Мы предполагали, что гитлеровские генералы попытаются скрыть от солдатской массы документ, содержавший в своей основе гуманные предложения. Советское командование гарантировало жизнь и безопасность всем прекратившим сопротивление немецким солдатам, офицерам и генералам.

Как стало известно позднее, генерал-фельдмаршал Шернер, возглавлявший группу немецко-фашистских армий «Центр», по радио категорически запретил командующему обороной Бреслау генералу от инфантерии К. Никгофу принимать ультиматум и вступать с нами в какие-либо переговоры. Нацистский генерал-фельдмаршал Ф. Шернер, замысливший облегчить участь своей группировки, приказал гарнизону крепости Бреслау прорываться на юг, на соединение с его войсками. Он даже обещал нанести встречный удар силами 17-й немецкой армии. Гитлеровцы предприняли несколько разведывательных попыток, однако безуспешно.

Верил ли Шернер в успех прорыва? На этот вопрос трудно ответить. Вначале 40-тысячный гарнизон Бреслау обрек на смерть Адольф Гитлер. Потом его мерзкое дело продолжил Шернер. И он предпочел бросить в мясорубку тысячи немецких солдат, лишь бы не допустить их сдачи в плен.

Тем временем срок ультиматума истек. С рассвета 6 мая советские войска после 81 суток осады всей своей мощью устремились на врага. В 18 часов 45 минут крепость капитулировала. Число пленных превысило 38 тысяч солдат и офицеров. Безвозвратные потери советских войск составили более 800 человек.

Таким образом, уже вступив на территорию Восточной Европы, советские войска получили новую серьезную проблему, связанную со штурмом городов-крепостей, основу которых составляли древние оборонительные сооружения и каменные здания. В таких городах противник получал возможность обороняться не только в крупном каменном сооружении, но и в каждом здании. Возникла необходимость подготовки и ведения уличных боев, потребовавшая особой тактики действий штурмовыми отрядами и штурмовыми группами. Данная тактика предъявляла повышенные требования к вопросам организации и ведения боя, к поддержанию взаимодействия между войсками, действующими на разобщенных направлениях, и управлению разнородными силами.

Штурм Будапешта

Наступила последняя военная осень 1944 года. Красная армия успешно наступала на всем советско-германском фронте. 23 сентября 1944 года передовые части левого крыла 2-го Украинского фронта (командующий генерал-полковник Р.Я. Малиновский) вступили на территорию Венгрии в районе города Баттонья (95 км восточнее реки Тиса у города Сегед). Они пытались развить наступление в глубь страны, но, столкнувшись с упорнейшим противодействием противника, продвигались медленно. К концу месяца советским войскам удалось расширить прорыв до 80 км, продвинуться от 5 до 20 км и овладеть городами Элек и Мако. Но на большее у них не хватало сил.

Венгрия была одним из союзников Германии во Второй мировой войне, до декабря 1944 года являлась королевством без короля. Государством управлял временный правитель, бывший контр-адмирал М. Хорти, провозглашенный в 1920 году регентом. В 1939 году Венгрия присоединилась к Антикоминтерновскому пакту, а затем и к Берлинскому пакту 1940 года, участвовала в расчленении Чехословакии, в нападении на Югославию и СССР. За верность Третьему рейху Венгрия получила часть Словакии, Закарпатскую Украину, Северную Трансильванию и часть Югославии.

С приближением Красной армии к территории Румынии правители Венгрии начали проводить политику балансирования, рассчитанную на поддержку США и Англии в случае проигрыша войны Германией. Берлин, чтобы предотвратить эти колебания, 19 марта 1944 года отдал приказ своим войскам оккупировать Венгрию. В Будапешт прибыл немецкий посол Э. Везенмайер, ставший, по сути, полновластным гитлеровским наместником в стране.

К Будапешту были подтянуты верные Хорти войска, нащупывалась возможность установления контактов с советскими передовыми частями и совместных действий армий против гитлеровцев. 15 октября 1944 года М. Хорти выступил по национальному радио и объявил о выходе страны из войны, о заключении Венгрией предварительного перемирия и о назначении нового командующего венгерской армией.

Однако планам вывода Венгрии из войны не суждено было сбыться. Нацисты, стремясь предотвратить потерю последнего серьезного союзника и опираясь на близкую им партию «Скрещенные стрелы», решили осуществить государственный переворот и установить фашистский прогитлеровский режим. В первой половине дня 15 октября особый отряд гестапо во главе с матерым диверсантом О. Скорцени под предлогом встречи с югославскими партизанами заманил в ловушку Хорти-младшего, который был вывезен из страны, а затем попал в концлагерь Маутхаузен. Сын Хорти стал орудием шантажа и давления на 76-летнего регента. Почти одновременно с этой акцией начальник генштаба вермахта направил ультиматум начальнику генштаба венгерской армии с требованием немедленно отменить недавно изданный приказ венгерским частям об открытии линии фронта перед советскими войсками.

16 октября 1944 года, спасая свою жизнь и жизнь своей семьи, М. Хорти подписал в королевском дворце документ об отречении от власти и передаче поста главы государства гитлеровскому ставленнику – отставному полковнику генштаба, главарю венгерских фашистов Ф. Салаши. Хорти же вместе с семьей был вывезен в Германию, где содержался под «охраной» гестапо.

Акция по выводу Венгрии из войны была недостаточно подготовлена в военном и организационном отношениях: ни заявление Хорти по радио, ни приказ по войскам не содержали указаний на конкретные действия. Для большинства сторонников разрыва с Германией события 15 октября явились неожиданностью. И хотя эти события, как говорилось в одном из полицейских донесений, «привели в движение организации Сопротивления в Будапеште», объединявшие «большую часть рабочих, круги левой ориентации и те общественные силы, которые считают нецелесообразным продолжение войны», силы венгерских антифашистов оказались слишком слабыми и раздробленными, чтобы оказать достойное сопротивление гитлеровцам и путчистам.

К решительным и самостоятельным действиям не удалось прибегнуть даже таким преданным сторонникам выхода Венгрии из войны, как командующие 1-й и 2-й венгерскими армиями. Генерал Л. Вереш оказался арестованным спустя несколько часов после начала путча. Такая же участь ожидала и генерала Б. Далноки Миклоша. Однако в это время он вместе с начальником своего штаба находился на переговорах в расположении штаба 4-го Украинского фронта. Поэтому Миклош оттуда обратился к своим солдатам, призывая их повернуть оружие против немцев. Однако на этот призыв откликнулось всего около 10 тысяч солдат.

Салашистский путч, установление открытого фашистского режима и меры «по наведению порядка» привели к аресту тысяч антифашистов из самых различных групп населения. Особым преследованиям подвергались коммунисты, левые социал-демократы и деятели профсоюзов. Ф. Салаши, именовавший себя «вождем партии», исполнял все желания гитлеровцев. Он пообещал Гитлеру выставить до полутора миллионов солдат, обязал все население с 14 до 70 лет принудительно трудиться для военных нужд.

Опираясь на салашистов, немцам удалось быстро сменить неугодных им командующих армиями, командиров соединений и частей, установить контроль над венгерскими вооруженными силами и провести тотальную мобилизацию. Это вызвало усиление сопротивления венгерских войск на фронте. Одновременно Гитлер перебросил части четырех танковых дивизий к Будапешту. Столь жестокое отношение Германии к своему последнему сражавшемуся союзнику в Европе обусловливалось не только военно-политическими, но и экономическими соображениями. Дело в том, что после потери Плоешти и Румынии 80 % нефти в рейх поступало из венгерских и австрийских источников. Без этой нефти Германия не смогла бы продолжать войну.

В целях предотвращения прорыва Красной армии в Венгрию, Австрию и Южную Германию, а также для обеспечения вывода немецких войск из Греции, Албании и южных районов Югославии гитлеровское командование срочно создавало оборону на границе Венгрии с Румынией и Болгарией. Эта задача была возложена на войска группы армий «Юг» под командованием генерала Г. Фриснера (с 28 декабря генерала О. Велера) и часть сил группы армий «Ф» (командующий фельдмаршал М. Вейхс). В эту группировку входили 6-я и 8-я немецкие, 2-я и 3-я венгерские армии, располагавшие 3500 орудиями и минометами, 300 танками и 550 самолетами.

Одновременно гитлеровское командование срочно возводило оборонительные сооружения на путях возможного наступления Красной армии. Войска и местное население вдоль границы и в глубине страны строили несколько рубежей обороны: первый – на границе, второй – на западном берегу Тисы и третий – на правом берегу Дуная. В систему последнего включались и укрепления, созданные на подступах к Будапешту. А к юго-западу от венгерской столицы возводилась «линия Маргариты» по рубежу: озеро Балатон и Веленце до излучины Дуная у города Виц, далее до чехословацкой границы эта линия состояла из трех полос обороны. Так основательно готовилась территория последней союзницы Третьего рейха в Европе к отражению ударов Красной армии, войска которой приближались к границам Венгрии.

Чтобы не допустить Красную армию в Венгрию, немецкое командование планировало нанести ряд контрударов. В директиве германского Генерального штаба сухопутных войск от 30 сентября перед группой армий «Юг» была поставлена задача ударом из района Дебрецена разгромить советские войска, вышедшие к румыно-венгерской границе на участке между Орадя и Мако и достичь такого рубежа, который мог бы быть удержан в течение зимы незначительными силами. После этого предполагалось провести перегруппировку войск для нанесения удара в южном направлении с целью захвата выходов из Южных Карпат. Такими действиями мыслилось закрыть русским частям путь в Северную Трансильванию и Средне-Дунайскую низменность.

В сложившейся обстановке были уточнены задачи и советским войскам. 3 октября Ставка ВГК приказала 2-му Украинскому фронту нанести удары в северном и северо-западном направлениях в обход венгерского города Дебрецен с запада и востока.

Одновременно Ставка передала в состав фронта 46-ю армию, а также усилила его войска механизированным и двумя кавалерийскими корпусами, артиллерийской дивизией прорыва, авиацией и маршевым пополнением.

Командующий 2-м Украинским фронтом маршал Р.Я. Малиновский, получив указания Ставки, сразу же приступил к подготовке первой наступательной операции на территории Венгрии, получившей название Дебреценской и проводившейся без всякой оперативной паузы. По замыслу главный удар наносился в центре фронта силами 53-й общевойсковой, 6-й гвардейской танковой, 1-й румынской армий и конно-механизированной группы генерала И.А. Плиева из района южнее Орадя, Баттонья в направлении Дебрецена. Войска правого крыла фронта продолжали наступать в тыл восточнокарпатской группировки противника, а левого крыла – обеспечивали наступление главных сил фронта с юга.

К началу операции войска 2-го Украинского фронта превосходили противника: в людях – в 3 раза, в орудиях и минометах – в 2,9, в танках и САУ – в 2,5 и в самолетах – в 2 раза. Но, несмотря на столь значительное преимущество, их ожидало немало трудностей: на ряде участков им предстояло наступать в условиях горно-лесистой местности, вести бои в населенных пунктах с прочными каменными строениями, превращенными в мощные узлы обороны.

Дебреценская операция началась 6 октября 1944 года. В ходе ее успешно действовали 53-я армия генерала И.М. Манагарова и конно-механизированная группа генерала И.А. Плиева. Они уже в первый день прорвали главную полосу обороны и к исходу третьего дня наступления продвинулись на 100 км на север. Действия же 6-й гвардейской танковой армии генерала А.Г. Кравченко оказались крайне неудачными. Наступая в первом эшелоне, она встретила очень сильное сопротивление противника, потеряла значительное число танков и целую неделю не могла продвинуться к г. Орадя. В такой обстановке маршал Р.Я. Малиновский был вынужден отвлечь главные силы генерала Плиева от задачи наступления на Дебрецен. Он круто повернул их на юго-восток. К исходу 12 октября группа Плиева во взаимодействии с 33-м стрелковым корпусом овладела городом Орадя – мощным опорным пунктом врага на дебреценском направлении.

К этому же времени советские войска очистили венгерское левобережье Тисы к югу от Дебрецена, освободили Сегед и Клуж. Продвигаясь в направлении Сату-Маре, Чоп, они содействовали наступлению 4-го Украинского фронта в Карпатах. 20 октября войска центра 2-го Украинского фронта овладели Дебреценом. Передовые части группы Плиева вышли на р. Тиса и перерезали пути отхода 1, 2 венгерским и 8-й немецкой армиям.

Чтобы избежать окружения, противник силами двух танковых корпусов нанес контрудар по флангам группы Плиева и перерезал ее коммуникации южнее Ньиредьхазы. После тяжелых пятидневных боев советские войска оставили Ньиредьхазу и 27 октября соединились с основными силами фронта.

К исходу 28 октября войска под командованием маршала Р.Я. Малиновского, преодолев сильное противодействие немецко-венгерских соединений, на правом крыле приблизились к Тисе, на центральном участке вышли на восточный берег реки, а на левом крыле форсировали ее. При этом в междуречье Тиса – Дунай был захвачен крупный плацдарм – около 120 км по фронту и от 20 до 100 км в глубину. В течение 23 дней они продвинулись на 130–275 км и создали предпосылки для наступления на Будапешт. Взаимодействуя с соединениями венгерской армии, советские войска разгромили 10 вражеских дивизий, взяв в плен более 42 тысяч человек. Потери 2-го Украинского фронта в Дебреценской операции составили свыше 84 тысяч человек.

Выход советских соединений в район Дебрецена вынудил гитлеровское командование начать отвод своих войск перед центром и левым крылом 4-го Украинского фронта в Карпатах. Здесь с частью штаба перешел на советскую сторону командующий 1-й венгерской армией генерал Б. Миклош, который отдал приказ подчиненным ему частям прекратить сопротивление и поднять белый флаг.

По предложению Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко с приказом Миклоша через линию фронта были направлены десять пленных венгерских офицеров. Однако надежды Ставки ВГК на перемирие и выход Венгрии из войны не оправдались. В двадцатых числах октября советская разведка получила достоверные сведения о карательных мерах Гитлера, предпринятых к Венгрии, о смещении Хорти, о приказе войскам венгерской армии назначенного на его место Салаши сражаться до последнего с советскими войсками. И этот приказ строго выполнялся. Исходя из этого, Ставка ВГК приказала советским войскам «действовать на поле боя против венгерских войск так, как и против немецких».

В условиях, когда наступавшая с востока и юга Красная армия продвигалась к центру страны, действовавшие в подполье патриотические силы развернули подготовку к общенациональному восстанию. 9 ноября 1944 г. был образован Освободительный комитет венгерского национального восстания (ОКВНВ). Его возглавил известный антифашист Э. Байчи-Жилински, которому удалось бежать из фашистской тюрьмы. С участием военных был разработан план восстания, который предусматривал изгнание фашистов из страны при поддержке Красной армии. Намечалось также создание независимой и демократической Венгрии, осуществление коренных социальных преобразований и установление тесного сотрудничества с СССР.

К середине ноября, несмотря на критику коммунистов, входивших в Венгерский фронт, план восстания был готов. Был образован специальный военный штаб ОКВНВ, налаживались необходимые связи, создавались соответствующие армейские и полицейские, а также рабочие отряды, прежде всего в столице, особое внимание уделялось установлению тесных контактов с командованием 2-го Украинского фронта.

19 ноября 1944 года Байчи-Жилински подготовил также специальное послание для высшего советского руководства, в котором предлагалось согласовать следующие проблемы: 1) открытие фронта перед советскими войсками; 2) переход венгерских частей на сторону Красной армии и формирование из них отдельной армии с венгерским командованием, которая в дальнейшем приняла бы участие в совместных боях против гитлеровцев в рамках действия советской армии; 3) включение в состав венгерской освободительной армии военнопленных; 4) создание рабочих отрядов и партизанских формирований из числа добровольцев, их вооружение; 5) установление необходимой связи между советскими войсками и венгерскими повстанческими частями в районе Будапешта.

Однако нацистам удалось напасть на след руководителей готовившегося восстания. 22 ноября 1944 года его штаб был арестован. 6–8 декабря 1944 года главные «зачинщики» – Э. Байчи-Жилински и его 10 товарищей, в том числе генерал Я. Кишш, полковник генштаба В. Тартшаи, полковник Е. Надь и др., предстали перед военно-полевым судом. Названные лица были приговорены к смертной казни, которая и свершилась, а остальные – к 10–15 годам тюремного заключения.

Так был положен конец планам венгерского антифашистского восстания. В дальнейшем обезглавленное национальное антифашистское движение при отсутствии другой авторитетной, влиятельной, организующей и мобилизующей силы могло опираться в основном лишь на разрозненные небольшие группы вооруженного сопротивления, а также на партизанскую борьбу, организованную главным образом командованием Красной армии с привлечением венгров, прошедших спецподготовку в антифашистских школах партизанской борьбы на территории СССР. С августа 1944 года эти школы отправили в Венгрию более 10 смешанных советско-венгерских парашютных отрядов для развертывания партизанского движения на местах. Только одна такая школа в Обарове (затем переведенная в Святошино под Киевом) до конца 1944 года подготовила 660 венгерских партизан-«профессионалов», знающих и подрывную работу.

Наиболее ощутимые удары по противнику наносили партизанские отряды и соединения на территории Венгрии под командованием Ф. Патаки, Д. Усты, Ш. Ногради и другие.

В промышленном регионе Мишкольц-Диошдьер, а также в районе Будапешта, в горняцких поселках вокруг Нограда, Дорога и Табани успешно боролись партизанские группы, отряды и соединения гражданского подчинения. Как впоследствии писал генерал-полковник вермахта Г. Фриснер, венгерские партизаны, действовавшие на востоке и северо-востоке страны, вызывали особое беспокойство у немцев. Вспоминая о боях за город Мишкольц, он отмечал: «Когда начались бои на подступах к этому крупному промышленному городу, свыше 20 тысяч местных рабочих подняли восстание… Очевидно они хотели передать промышленные предприятия в советские руки, по возможности в неповрежденном виде. По ночам они организовывали налеты на наши позиции…»

Кроме того, в боях под Мишкольцем, по данным командования Красной армии, плечом к плечу с советскими воинами участвовало около 600 венгерских партизан. Сопротивление населения немцам проявилось не только в защите промышленных предприятий от демонтажа, от вывоза заводского оборудования в Германию, но и в саботаже, неявке на призывные пункты и в активных действиях диверсионных групп.

Боевые действия Красной армии, развернувшиеся на востоке и юге страны, воспринимались населением как неизбежные меры по очищению страны от оккупантов. Оно жило верой в скорейшее окончание войны и поэтому встречало советские войска как освободителей, но вместе с тем испытывало чувство страха и беспокойства. Командование Красной армии в специальном воззвании заверило население, что она вступает на венгерскую землю не как завоевательница, а как освободительница венгерского народа от немецко-фашистского ига, что Красная армия не преследует иных целей, кроме разгрома гитлеровских войск, не намерена ломать местные порядки и устанавливать свои, гарантирует неприкосновенность частной собственности и сохранение местных органов власти и т. д. Это успокаивало и обнадеживало население.

Вместе с тем в восточных областях страны после их освобождения имели место факты сбора и вызова мужского населения в возрасте от 15 до 55 лет якобы для «трехдневных восстановительных работ», что, однако, завершилось их депортацией в СССР. Такая участь постигла около 40–60 тыс. человек, большинство из которых так и не возвратилось домой. Слухи об этом просочились через линию фронта, что было использовано гитлеровской пропагандой для подогревания страстей и давало повод говорить либо о выселении оказавшегося за линией фронта населения в Сибирь, либо об уничтожении людей, остающихся «в зоне у красных». Опасаясь подобной судьбы, на начальном этапе боев за Венгрию около половины граждан таких крупных городов, как Ньиредьхаза, Дебрецен и Сегед, перед приходом частей Красной армии покинули свои родные места и эвакуировались в центральные районы страны, отступая перед линией фронта. Вскоре, однако, массовый уход из городов прекратился, когда стало очевидным неминуемое поражение гитлеровцев и была усилена разъяснительная работа среди населения. Она проводилась как советскими политорганами, так и привлеченными для налаживания мирной жизни возвратившимися из СССР на родину представителями компартии.

Отправленная еще Хорти в Москву венгерская делегация во главе с Г. Фараго 11 декабря 1944 года вновь подписала предварительные условия перемирия. В освобожденном Дебрецене было создано на многопартийной основе Временное национальное собрание Венгрии и образовано Временное правительство страны во главе с генералом Б. Миклошем, принявшее «Программу демократического восстановления Венгрии». Это произошло не только с ведома, но и при непосредственном участии советских властей. Заместитель наркома иностранных дел СССР Деканозов рекомендовал 6 декабря члену Военного совета 2-го Украинского фронта генерал-полковнику И.З. Сусайкову и политическому советнику при уполномоченном правительства СССР в Венгрии Г.М. Пушкину «в качестве заместителя председателя Временного национального собрания иметь абсолютно надежного человека, чтобы влиять на весь ход работы собрания». В записке на имя Сталина тот же Деканозов сообщал 22 декабря: «Состав венгерского правительства и текст правительственной декларации приняты в полном соответствии с намеченными нами проектами».

Временное правительство, в состав которого вошли представители 4 партий (коммунистической, социал-демократической, независимой партии мелких сельских хозяев и национальной крестьянской) и известные в стране личности, в том числе высшие хортистские офицеры, перешедшие на сторону советских войск, в частности Г. Фараго, 28 декабря объявило войну Германии. В тот же день в Москву отправилась делегация, которая 20 января 1945 года от имени нового правительства подписала соглашение о перемирии. В соответствии с этим документом Венгрия обязалась оказать материальное и вооруженное содействие в деле разгрома фашизма, выплатить репарации в пользу СССР, Чехословакии и Югославии, нести расходы по содержанию Союзной контрольной комиссии (СКК) и выполнять все ее указания и распоряжения.

В связи с подписанием соглашения представитель советского командования, изучавший ситуацию на месте, в мае 1945 года сообщил в Москву следующее: «Важнейшим фактором, повлиявшим на политическое настроение населения, является ожидавшееся, а затем подписанное соглашение о перемирии между Советским Союзом и Венгрией. Сам по себе факт заключения этого соглашения вызвал всеобщее одобрение. Условия перемирия расцениваются населением как тяжелые, но справедливые и выполнимые. Исключение составляют пункты соглашения о репарациях и о Северной Трансильвании. Многие венгры считают, что при создавшемся в стране экономическом положении Венгрия не в силах уплатить 300 миллионов американских долларов или что она сможет выплатить эту сумму лишь в том случае, если ей будет оказана помощь извне. Высказывается также мнение, что вопрос о Северной Трансильвании должен быть пересмотрен со временем в пользу Венгрии». Такая оценка ситуации и настроения населения достаточно точно отражала действительность.

Создание Временного правительства должно было содействовать процессу освобождения еще оккупированных немцами территорий страны. С завершением Дебреценской операции Ставка приказала маршалу Малиновскому незамедлительно начать наступление на венгерскую столицу силами 46-й армии. Р.Я. Малиновский в телефонном разговоре с И.В. Сталиным для лучшей подготовки Будапештской операции просил оттянуть ее начало на несколько дней, но «Верховный Главнокомандующий, ссылаясь на политические условия, настоял на немедленном наступлении».

В районе венгерской столицы противник создал хорошо оборудованный в инженерном отношении рубеж обороны. Оборонительные сооружения полудугами прикрывали город с востока и упирались флангами в Дунай. По данным советской разведки Будапешт был подготовлен к длительной осаде, в его районе сосредоточились основные силы группы армий «Центр» и части венгерских войск. У них имелись значительные запасы вооружения, боеприпасов, продовольствия, медицинского и другого имущества.

Для координации плана овладения Будапештом Маршал С.К. Тимошенко пригласил командующих фронтами. Выслушав их предложения, Тимошенко решил:

– Будапешт будем обходить с юга и севера, нацеливая для фронтального удара минимальные силы. Настолько мне известно, предстоящие переговоры Сталина и Молотова с Черчиллем и Иденом в Москве потребуют скорейшего решения венгерской проблемы. Поэтому рассчитывать на длительную подготовку к операции не приходится. Необходимо резко активизировать наступление в полосе 4-го Украинского фронта, особенно в стыке с 40-й армией. Местность и погода мало благоприятствуют этому. Нужно максимально использовать авиацию, в том числе и для доставки войскам различных грузов.

29 октября 46-я армия под командованием генерала И.Т. Шлемина прорвала оборону и, введя механизированные корпуса, начала стремительное продвижение. К исходу 3 ноября введенные в сражение 4-й и 2-й гвардейские механизированные корпуса В.И. Жданова и К.В. Свиридова находились всего в 15 км от Будапешта, но войти с ходу в город не смогли. Выстояла вражеская оборона. Кроме того, немецкое командование быстро перебросило к Будапешту три танковые и одну моторизованную дивизии, которые, заняв оборонительные обводы, смогли остановить продвижение советских войск.

4 ноября Ставка ВГК потребовала от Малиновского ускорить вывод войск фронта на правый берег Тисы, чтобы разгромить будапештскую группировку противника ударами с севера, северо-востока и юга. Выполняя эти указания, войска фронта 11 ноября возобновили наступление. Оно продолжалось 16 дней. Однако рассечь и разгромить будапештскую группировку восточнее города не удалось. Вторая попытка овладеть Будапештом оказалась неудачной.

24 ноября С.К. Тимошенко направил в Ставку ВГК объяснительную о причинах задержки советских войск у Будапешта. Он обвинил командование 2-го Украинского фронта в нерациональном распылении сил по нескольким направлениям, что мешало им сосредоточить усилия на решении главной задачи.

Ставка согласилась с доводами Тимошенко и 26 ноября потребовала от командующего войсками 2-го Украинского фронта создать на решающем направлении значительное превосходство сил над противником, сосредоточив здесь артиллерийские дивизии прорыва и танковые соединения. Более активные задачи по разгрому венгерской группировки были поставлены и войскам 3-го Украинского фронта. Самому Тимошенко были даны указания: «В связи с тем, что 4-й Украинский фронт не выполняет поставленных задач, а его наступление облегчило бы наступление войск 2-го Украинского фронта, Ставка предлагает вам немедленно выехать к Петрову и заставить его выполнить поставленную задачу.

Операцию 2-го Украинского фронта намечалось начать 5 или 6 декабря. Это стало достоянием противника. Буквально через день после приказа маршала Р.Я. Малиновского на организацию наступления генерал Фриснер в директиве командующему 6-й армией, констатируя начавшуюся перегруппировку советских войск, отмечал «изменение оперативных замыслов русского командования» и его намерение «форсировать Дунай между Будапештом и озером Балатон в северном направлении».

5 декабря 1944 года 2-й Украинский фронт возобновил свое наступление. В течение восьми дней войска центра и левого крыла пытались окружить противника путем обхода с севера и юго-запада. При этом подвижные соединения фронта достигли пограничной с Чехословакией р. Ипель, совместно с 7-й гвардейской армией генерала М.С. Шумилова вышли на левый берег Дуная у г. Виц (20 км севернее Будапешта) и, наступая от Вица в южном направлении, преодолели первую и вторую полосы внешнего обвода Будапешта. Одновременно 46-я армия форсировала Дунай в 15 км к югу от Будапешта и захватила плацдарм размером 14 км по фронту и 10–16 км в глубину. Но из-за недостатка сил и ожесточенного сопротивления противника выйти к венгерской столице с юго-запада не смогла. Таким образом, и третья попытка овладеть Будапештом успеха не имела.

В это время войска маршала Ф.И. Толбухина заканчивали перегруппировку с белградского на будапештское направление. Их полное сосредоточение в районе городов Байя, Махач, Сомбор (135–180 км южнее Будапешта) было завершено к 25–26 ноября. Параллельно с процессом перегруппировки фронт частью сил форсировал Дунай в районе сосредоточения и захватил важный плацдарм. Опираясь на него, 57-я и 4-я гвардейская армии генералов М.Н. Шарохина и Г.Ф. Захарова 27 ноября перешли в наступление, освободили задунайскую часть Венгрии и югославскую территорию в междуречье Дуная, Дравы и к 9 декабря достигли рубежа оз. Веленце, оз. Балатон, г. Барч (80 км южнее оз. Балатон). Этим была создана реальная возможность для нанесения удара в тыл будапештской группировки врага с запада. В целях подготовки такого удара маршал Толбухин приказал войскам фронта закрепиться на достигнутых рубежах перед вражеской оборонительной линией «Маргарита».

К рассматриваемому моменту германское командование за счет резерва ОКХ, новых формирований и перегруппировки увеличило состав группы армий «Юг» с 38 до 51 дивизии и бригады. И тем не менее неприятель уступал советским войскам в силах и средствах. Так, ударная группа 3-го Украинского фронта превосходила противника в людях – в 3,3 раза, в орудиях – в 4,8, в танках и САУ – в 3,5 раза.

Одновременно возросли темпы сооружения оборонительных линий, тянувшихся с севера на юг. Особенно большое внимание уделялось сооружению укрепленных позиций в районе самого города Будапешта, так называемой линии Атиллы. Ее строительство началось еще в августе 1944 года и продолжалось почти до января 1945 года. Были построены три оборонительные полосы подковообразной формы, которые прикрывали Будапешт с востока. Концы «подков» упирались в Дунай севернее и южнее города.

Первая полоса проходила на удалении 25–30 километров от Дуная и состояла из 3–5 сплошных траншей, соединенных между собой ходами сообщения. Перед этой полосой на всем протяжении были установлены проволочные заграждения, на значительном протяжении вырыты противотанковые рвы и установлены минные поля.

Вторая полоса проходила на удалении 5—12 километров от первой и состояла из одной – трех сплошных линий траншей, прикрытых проволочными заграждениями, а на отдельных участках и минными полями. Третья полоса, проходившая по пригородам Будапешта, включала от 3 до 6–7 линий траншей, плотно прикрытых проволочными заграждениями и минными полями. Кроме того, для обороны противник широко использовал каменные сооружения и полотно железнодорожных путей. Таким образом, ему удалось создать восточнее города сплошную зону оборонительных сооружений глубиной 25–30 километров.

Оценивая состав и распределение немецких и венгерских войск по направлениям, советское командование пришло к выводу, что противник намеревается не только удержать за собой Будапешт, но и не допустить Красную армию в Чехословакию и Австрию. В такой обстановке 12 декабря Ставка ВГК решила войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов прежде всего разгромить будапештскую группировку и овладеть г. Будапешт. С этой целью она приказала маршалу Малиновскому передать в распоряжение маршала Толбухина 46-ю армию со средствами усиления и поставила обоим фронтам задачи по подготовке к совместным действиям.

Суть замысла заключалась в том, чтобы силами двух фронтов прорвать оборону противника севернее и юго-западнее Будапешта и, наступая навстречу друг другу, окружить вражескую группировку, а затем одновременными ударами с запада и востока овладеть городом.

Проанализировав полученные разведывательные данные, командующий войсками 2-го Украинского фронта по согласованию с маршалом С.К. Тимошенко и Ставкой ВГК перенес сроки перехода в наступление.

По указанию Ставки (директива от 12 декабря 1944 года) войска 2-го и 3-го Украинских фронтов должны были нанести фронтальные удары по обороне противника на двух участках – севернее и юго-западнее Будапешта – развить прорыв танковыми соединениями навстречу друг другу и, применяя оперативный охват и обход, окружить будапештскую группировку противника. Одновременно они должны были нанести удары навстречу друг другу смежными объединениями и овладеть Будапештом. Наступление планировалось начать 19–20 декабря.

Таким образом, разгром будапештской группировки противника предполагалось осуществить путем ее окружения и последующего уничтожения силами двух фронтов. Командующий 2-м Украинским фронтом должен был ударной группой фронта в составе двух танковых армий и конно-механизированной группы генерала Плиева нанести удар из района Шахы с задачей выйти на северный берег Дуная и не допустить отхода вражеской группировки на северо-запад. 3-й Украинский фронт должен был силами двух общевойсковых армий, двух механизированных, одного танкового и одного кавалерийского корпусов нанести удар из района озера Велице на север, выйти на южный берег Дуная и отрезать пути отхода противника на запад.

Наступление, начавшееся 20 декабря, развивалось успешно. В полосе 2-го Украинского фронта 6-я танковая армия, прорвав самостоятельно оборону противника, начала стремительно продвигаться в северо-западном направлении.

Но и противник на успех советских войск реагировал довольно быстро. 21 декабря он нанес контрудар танками и пехотой в общем направлении на Шахи. В ударе, продолжавшемся также 22 и 23 декабря, участвовали части трех танковых дивизий (порядка 125 танков). Одновременно с этим контрударом фашисты также перешли в наступление на второстепенных направлениях. Прорвав фронт правофланговых соединений 7-й гвардейской армии, группировка противника к исходу 22 декабря вышла танковыми частями в район, откуда за два дня до этого началось наступление 6-й гвардейской танковой армии.

Но, нанося контрудар, противник подставил под удар свой левый фланг. Этим воспользовался командующий 2-м Украинским фронтом. 21 декабря он приказал командующему 6-й гвардейской танковой армией, прикрывшись частью сил с севера, главными силами нанести удар на юг, вдоль восточного берега реки Грон с тем, чтобы во взаимодействии с 7-й гвардейской армией окружить и уничтожить группировку противника в междуречье Ипель и Грон.

22 декабря танковая армия вышла в тыл ударной группировки противника. Ее крутой поворот на юг придал очень острый характер борьбе, развернувшейся в междуречье. Советские танкисты, уничтожая живую силу и боевую технику противника, упорно продвигались в указанном направлении и 26 декабря подошли к устью реки Грон. В этот же день с юга в этот район вышли подвижные войска 3-го Украинского фронта. Произошло соединение войск обоих фронтов на линии внешнего фронта окружения будапештской группировки врага.

27 декабря завершилось окружение частей противника, действовавших в междуречье Грон и Ипель. В последующие три дня эта группировка, состоявшая из четырех полков пехоты и насчитывавшая до 70 танков, была полностью уничтожена.

В результате основной операции, когда к исходу 26 декабря войска 2-го и 3-го Украинских фронтов соединились у Эстергома (35 км северо-западнее Будапешта), было завершено окружение 188-тысячной группировки врага (около 10 дивизий и ряд частей родов войск). Невыполненной оставалась лишь задача овладения западной частью венгерской столицы, которую противник превратил в мощный укрепленный район.

А. Гитлер, будучи недовольным действиями генералов И. Фриснера и К. Фретера, 24 декабря командующим группой армий «Юг» назначил генерала О. Велера, а командующим 6-й армией – генерала танковых войск М. Балка. При этом происходило постоянное усиление группировки войск группы армий «Юг». Если к началу Дебреценской операции войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов противостояли 4 танковые и 3 моторизованные дивизии, то к концу 1944 года против них действовало уже 13 танковых и 2 моторизованные дивизии.

28 декабря новый командующий группой армий «Юг» в оперативной директиве, указав, что надо ожидать дальнейшего наступления советских войск по обе стороны Дуная на запад, а также против 8-й армии, определил дальнейшие задачи своих объединений. 2-я танковая армия должна была создать глубокую оборону «от линии переднего края до позиции Маргариты» и «воспрепятствовать вражескому прорыву в направлении нефтяного района». Армейская группа «Балк» должна была до прибытия подкреплений воспрепятствовать прорыву советских войск южнее и севернее Дуная. Гарнизону Будапешта предлагалось «держаться до момента освобождения от осады».

29 декабря командование обоих фронтов во избежание дальнейшего кровопролития и разрушения Будапешта предъявило окруженным войскам ультиматум о капитуляции. Однако вражеское командование не только отвергло этот гуманный акт, но и распорядилось убить парламентеров – капитанов М. Штейнмеца и И.А. Остапенко, совершив вопиющий акт бесчестья и попрания международного права о неприкосновенности парламентеров. Тогда советские войска приступили к ликвидации окруженного противника. Но этот процесс оказался длительным.

Германское командование, сосредоточив близ Будапешта почти половину всех танковых и моторизованных дивизий, имевшихся на советско-германском фронте, в период с 2 по 26 января нанесло три сильных контрудара по войскам 3-го Украинского фронта.

В развернувшихся ожесточенных сражениях войска маршала Толбухина, несмотря на превосходство немецких войск в танках, не только остановили их наступление, но и отбросили на исходные позиции. Значительную роль в этом сыграл умелый маневр советских войск, быстрое создание новых оборонительных рубежей на путях распространения противника и наступление войск правого крыла 2-го Украинского фронта в направлении на Комарно, в тыл контрударной группировки противника.

Непосредственно в городе бои вела специально созданная будапештская группа войск, которую возглавил генерал И.М. Афонин (с 22 января генерал И.М. Манагаров). В ее состав входили четыре стрелковых корпуса обоих фронтов и до 18 января один румынский армейский корпус. Бои за освобождение восточной части города (Пешта) шли с 27 декабря по 18 января, а западной его части (Буды) – с 20 января по 13 февраля. Условия штурма тяжелым испытанием легли на жителей Будапешта. Находившийся в осажденной столице командир 9-го корпуса СС, характеризуя их настроение, с опасением записал в свой дневник 10 января следующее: «Гражданское население находится в чрезвычайно взбудораженном состоянии. Люди практически не получают еды, крупные кварталы города оставлены без воды, освещения… нарастает недовольство».

Хотя наступление советских войск развивалось медленно, положение окруженного противника становилось все хуже и хуже. Если вначале ежедневно для него 40–45 самолетов доставляли необходимые грузы, то с 20 января снабжение было сорвано советской авиацией.

В ночь на 21 января Ставка ВГК прислала телеграмму, в которой говорилось: «Возложить на маршала Тимошенко координацию действий войск 2-го и 3-го Украинских фронтов». После этого действия этих двух объединений стали более согласованными и эффективными. Противник, зажатый в Будапеште, непрерывно подвергался огню артиллерии и ударам авиации, периодически его оборону прощупывала разведка и расшатывали действия небольших отрядов пехоты. Вести боевые действия в таких условиях становилось все труднее и труднее.

4 февраля перед рассветом командующему обороной Будапешта генерал-лейтенанту Пфефферу-Вильденбруху принесли телеграмму. Он надеялся, что Берлин дал разрешение на капитуляцию окруженной группировки. Но вместо этого прочитал, что «в связи с успехами немецких войск под Будапештом» фюрер присвоил ему звание генерал-полковника войск СС и наградил дубовыми листьями к Рыцарскому кресту. Высоких наград были удостоены и другие офицеры будапештской группировки.

Это казалось злобной насмешкой над людьми. Командующий сразу же вспомнил о случае повышения в воинском звании генерала Паулюса, окруженного с 6-й армией под Сталинградом, о других нелогичных поступках фюрера. Но ничего поделать ни с капризами Гитлера, ни с реальной обстановкой он уже не мог.

13 февраля на холме Буды, в районе замка и королевского дворца, прозвучали последние выстрелы. Командующий обороной венгерской столицы, потеряв всякие надежды, приказал выбросить белый флаг из подвала военного училища, где находились остатки его штаба. Последняя твердыня в Юго-Восточной Европе пала под ударами советского оружия. Противник в Будапеште потерял до 50 тысяч убитыми и 138 тысяч пленными.

Будапештская операция завершилась. В ходе этой операции советские войска продвинулись от 120 до 240 км, освободили около 45 % территории Венгрии (а с учетом Дебреценской операции – 74 %) и создали условия для дальнейшего наступления в Чехословакии.

Важнейшим итогом данной операции явилось и то, что советские войска заставили немецкое командование перебросить на южный фланг советско-германского фронта большое количество соединений, особенно танковых и моторизованных, которые были крайне необходимы ему для отражения наступления Красной армии на варшавско-берлинском направлении в январе – феврале 1945 года.

Дорогой ценой были достигнуты эти результаты. Людские потери советских войск составили 320 082 человека, из которых 80 082 – безвозвратные (с учетом» Дебреценской операции соответственно 404 092 и 99 739 человек). Кроме того, в ходе боев они потеряли 1766 танков и САУ, 4127 орудий и минометов, 293 боевых самолета.

Население венгерской столицы, пережившее не только фашистскую оккупацию, но и 108 тяжелых дней блокады, с облегчением, хотя и с противоречивыми чувствами, встречало советских солдат. Сказывалось влияние фашистской пропаганды, наводившей страх на население и рисующей советских воинов в образе «красных дьяволов», а также слухов о сталинских лагерях и деятельности НКВД. В то же время информация о том, что «среди русских освободителей есть венгры», перешедшие на их сторону, вселяла в людей надежду.

В боях за освобождение Буды принимало участие немало венгерских солдат и офицеров, которые добровольно перешли на сторону советских войск. Согласно воспоминаниям генерала С.М. Штеменко у этих венгерских солдат-добровольцев «слова не расходились с делом». Именно из их числа, по неполным данным, около 600 человек пали смертью храбрых в боях за освобождение Будапешта от оккупантов. Остальные венгерские добровольцы – в общей сложности около 3200 человек – составляли основу Будайского добровольческого полка под командованием полковника О. Варихази.

Уничтожение немецкой группировки в венгерской столице ускорило процесс изгнания из страны гитлеровских оккупантов, усилило брожение в венгерской армии, переход ее солдат к партизанам или на сторону Красной армии. Общая численность венгров, которые с оружием в руках воевали на стороне советских войск против немцев, по оценкам венгерских историков, составила примерно 6–6,5 тысячи человек.

Но не стоит забывать, что вместе с германскими войсками против Красной армии сражались около 11 дивизий 1-й и 3-й венгерских армий. Массовая сдача в плен их солдат и офицеров началась лишь с завершением освобождения территории Венгрии. Например, только с 28 по 30 марта в приграничных с Австрией районах было взято в плен 45 тысяч венгров. Венгрия фактически оставалась союзницей Германии до тех пор, пока Красная армия не овладела полностью ее территорией.

Спустя три дня после взятия Будапешта Ставка ВГК поставила 2-му и 3-му Украинским фронтам новые задачи. Войска маршала Малиновского должны были нанести удар в общем направлении на Братиславу, Вену, а 3-й Украинский фронт – не позже 15-го дня операции выйти на австрийско-венгерскую границу, разбив группировку противника севернее оз. Балатон. В дальнейшем фронту предстояло содействовать войскам маршала Малиновского и совместно с ними овладеть Веной.

Однако в разработанный Ставкой ВГК план пришлось вносить коррективы, так как противник предпринял контрнаступление в районе озера Балатон. Оборона советских войск в районе этого озера стала очередной яркой страницей истории Великой Отечественной войны.

Придавая контрнаступлению в районе озера Балатон большое значение, немецкое командование перебросило туда с запада 6-ю танковую армию СС, на вооружении которой имелось значительное количество танков «Пантера», «Тигр» и «Королевский тигр», штурмовых орудий и противотанковых орудий на самоходных лафетах. Всего же перед 3-м Украинским фронтом действовало более 30 дивизий, в том числе 11 танковых, 3 боевые группы и моторизованная бригада. В них насчитывалось свыше 430 тыс. солдат и офицеров, более 5600 орудий и минометов, около 900 танков и штурмовых орудий и 850 самолетов. Сосредоточивая такие силы, немецкое командование надеялось, отбросив 3-й Украинский фронт за Дунай, обезопасить промышленные районы Австрии и Южной Германии, сохранить Венгрию в качестве союзника, отвлечь внимание советского командования от центрального направления.

3-й Украинский фронт, имея более 400 тыс. человек, около 7 тысяч орудий и минометов, 400 танков и САУ, построил оборону на четырех полосах. Делая основную ставку на огневое поражение наступавших войск, советское командование создало достаточно высокие оперативные плотности противотанковой артиллерии (18 орудий на 1 км фронта), минных заграждений (до 270 противотанковых и 2500 противопехотных мин на 1 км).

Наступление противника началось в ночь на 6 марта. Главный удар был нанесен по войскам 4-й гвардейской и 26-й армий, оборонявшимся между озерами Веленце и Балатон. Сосредоточив мощный бронированный кулак (на отдельных направлениях было брошено до 60 танков на 1 км участка прорыва), враг пытался расчленить советские войска и выйти к Дунаю.

Оборонявшиеся войска встретили натиск немецко-венгерских соединений мощным огнем артиллерии и ударами авиации. За 6 марта авиация 17-й воздушной армии произвела 368 самолето-вылетов, в том числе 227 – по танковым дивизиям противника. Как только определилось направление его главного удара, командующий войсками фронта усилил своим резервом и частями 4-й гвардейской армии полосу обороны 26-й армии. Ценой больших потерь немцам и венграм в первый день наступления удалось вклиниться в оборону этой армии до 3–4 км. В последующие дни ожесточенность боев не снижалась.

Жаркие схватки с врагом шли в воздухе. 9 марта группа из семи Як-3 во главе с командиром эскадрильи капитаном А.И. Колдуновым вступила в бой с двумя группами немецких самолетов. В них было 10 «фокке-вульфов» и 8 «мессершмиттов». Сбив 5 вражеских самолетов, советские летчики не допустили ударов с воздуха по позициям 135-го стрелкового корпуса и в полном составе вернулись на аэродром.

Восемь дней противник таранил оборону войск 3-го Украинского фронта, а на девятый – ввел в сражение свой последний резерв – 6-ю танковую дивизию. Атаки танковой группировки, в которой насчитывалось до 300 танков и штурмовых орудий, следовали одна за другой еще в течение двух суток. Воины 27-й армии сдержали ее натиск и вынудили прекратить атаки. За 10 дней наступления ударная группировка противника, действовавшая восточнее оз. Балатон, смогла преодолеть главную и местами вторую оборонительные полосы, продвинувшись на 20–30 км. Южнее оз. Балатон с 6 по 20 марта вражеские войска вклинились в оборону 57-й армии всего лишь на 6–8 км. Совершенно безуспешными оказались их попытки прорваться через реку Драва на северо-восток. Соединения 1-й болгарской и 3-й югославской армий вместе с советскими частями отбили удар войск группы армий «Е».

Отражение контрнаступления противника в районе озера Балатон явилось последней крупной оборонительной операцией советский войск. Армии 3-го Украинского фронта во взаимодействии с болгарскими и югославскими войсками сорвали замысел немецкого руководства. В этих боях было продемонстрировано качественное превосходство советских танковых войск, вооруженных лучшими в мире танками ИС-2, Т-34 и самоходными артиллерийскими установками типа Су-100. За время контрнаступления противник потерял свыше 40 тыс. солдат и офицеров, более 300 орудий и минометов, около 500 танков и штурмовых орудий, свыше 200 самолетов. Потери советских войск составили 32 899 человек.

Бои в районе озера Балатон были еще в полном разгаре, когда командующие войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов получили директиву о переходе в наступление. С учетом сложившейся обстановки было изменено направление главного удара: если раньше планировалось нанести его к северу от Дуная, то теперь войскам предстояло развернуть наступление к югу от этой реки.

16 марта, т. е. на следующий день после завершения оборонительной операции, 3-й Украинский фронт перешел в наступление. Преодолевая сильное сопротивление противника, его войска продвинулись на 3–7 км. Чтобы ускорить разгром танковой группировки противника между озерами Веленце и Балатон, Ставка ВГК передала в распоряжение Ф.И. Толбухина 6-ю гвардейскую танковую армию, изъяв ее из 2-го Украинского фронта. Самолеты 17-й воздушной армии наносили удары по колоннам противника на дорогах, по его узлам связи, оборонительным сооружениям и аэродромам. В эти же дни ряд ударов по важным вражеским объектам нанесла и союзная авиация, выведя, в частности, из строя на 70 % нефтеочистительные заводы в Комарно.

Развивая наступление, войска под командованием маршала Толбухина 22 марта с боем взяли город Секешфехервар. Однако окружить и уничтожить 6-ю танковую армию СС они не могли. Ценой больших потерь противнику удалось вывести большую часть ее сил и средств из образованного советскими войсками оперативного мешка. А 46-я армия этого фронта окружила в районе Товароша 17-тысячную группировку врага и совместно с десантом Дунайской военной флотилии и 23-м танковым корпусом 26 марта завершила ликвидацию противника, отбив сильные контратаки его на внешнем фронте окружения. Развивая достигнутый успех, войска 46-й армии и правого крыла 3-го Украинского фронта к 26 марта прорвали оборону противника между Дунаем и оз. Балатон, преодолели горы Вертешь и Баконь и, продвинувшись на глубину до 80 км, создали условия для наступления на Вену.

Итак, военные действия на территории Венгрии завершались. Близился конец и самой войны. Что же дало участие в ней венгерского государства, сражавшегося на стороне Третьего рейха практически до полной потери своей территории? Каковы главные итоги войны для венгерского народа? Их коротко можно свести к следующему. Страна вновь лишилась тех территорий, которые были переданы ей державами оси, и потеряла 40 % своего национального богатства. Только в современных границах Венгрия потеряла около 1 млн человек, в том числе 160 тыс. убитых на фронте, 280 тыс. погибших в плену, около 100 тысяч гражданского населения, 350 тысяч уничтоженных в концлагерях евреев и цыган. Кроме того, еще около 350 тысяч венгров покинули пределы страны перед наступлением советских войск.

Штурм Кёнигсберга

В результате успешных операций, проведенных летом и осенью 1944 года, войска Красной армии вышли на широком фронте к границам Восточной Пруссии. На первом этапе Восточно-Прусской наступательной операции 3-й Белорусский фронт во взаимодействии с частью сил 1-го Прибалтийского фронта (43-я общевойсковая и 3-я воздушная армии) в период с 13 по 26 января 1945 года провели Инстенбургско-Кёнигсбергскую и Млавско-Эльбингскую наступательные операции и, развивая успех, к 10 февраля рассекли группу армий «Север» на три изолированные группировки: хайльсбергскую, кёнигсбергскую и земляндскую.

С середины февраля начался новый этап наступательных действий советских войск в рамках Восточно-Прусской операции. Выполнение основных задач Ставкой Верховного Главного Командования было возложено на войска 1-го Прибалтийского (генерал армии И.Д. Черняховский) и 3-го Белорусского (генерал армии И.Х. Баграмян) фронтов.

После гибели И.Д. Черняховского с 21 февраля должность командующего 3-м Белорусским фронтом занял Маршал Советского Союза А.М. Василевский. 24 февраля 1-й Прибалтийский фронт был реорганизован в Земляндскую группу войск и включен в состав 3-го Белорусского фронта. В состав объединенного 3-го Белорусского фронта вошли 2-я и 11-я гвардейские, 43, 39, 5, 50, 31, 28, 3, 48-я общевойсковые, 1-я и 3-я воздушные армии. Генерал И.Х. Баграмян был назначен командующим войсками Земляндской группы войск и одновременно заместителем командующего войсками 3-го Белорусского фронта.

В период с 13 по 29 марта советские войска, предназначенные для ликвидации хейльсбергской группировки, расчленили и разгроми противостоявшие им вражеские войска и заняли Хейльсбергский укрепленный район, уничтожив более 93 тысяч и пленив 46,5 тысячи солдат и офицеров противника. После этого на очередь дня встала новая задача – разгромить кёнигсбергскую группировку противника.

Крепость Кёнигсберг существовала около семи столетий, постоянно совершенствуя свою оборонительную систему. 22 (11) января 1758 года он без боя был взят русскими войсками. Тогда прусское население, приведенное к присяге на русское подданство еще Апраксиным, не противилось русским войскам.

В апреле 1945 года обстановка была другой. Кёнигсберг обороняла часть сил немецкой оперативной группы «Земланд» и гарнизон, в состав которого входили 4 пехотные дивизии, несколько отдельных полков и батальонов фолькштурма. Всего до 130 тысяч человек, около 4 тысяч орудий и минометов, 108 танков и штурмовых орудий, 170 самолетов.

Система обороны Кёнигсберга включала:

Внешний оборонительный обвод (частично преодоленный советскими войсками в январских боях) и три позиции. Крепость представляла собой комплекс фортификационных сооружений различных эпох. Тесным кольцом окружали город 15 старинных каменных фортов.

Устройство форта (только немного отличались друг от друга). Пятиугольник площадью 7—10 гектар с тремя подземными этажами. Стены и верхние перекрытия – кирпичные двухметровой толщины, а сверху еще метровый слой бетона. Все это венчает земляная «подушка» густо поросшая деревьями и кустарником. Каждый форт окружал высокий вал, бетонированные откосы которого спускались в заполненный водой ров шириной от 15 до 30 метров. Все форты были подготовлены к круговой обороне и кроме оборонительных сооружений имели прочные казармы, электростанцию, госпиталь, склады боеприпасов и продовольствия, а также гарнизон численностью 250–300 человек. Все сооружения фортов соединялись подземными ходами и потернами (закрытый ход сообщения в виде коридора под землей).

Форты были связаны в единую огневую систему с артиллерийскими орудиями, пулеметами и огнеметами, расположенными на первой позиции. Крепостные орудия были способны стрелять 300-килограммовыми снарядами на дальность до 30 километров. В промежутках между фортами размещалось до 609 дотов и дзотов.

Вторая позиция, проходившая по окраине Кёнигсберга, включала приспособленные для обороны прочные каменные здания, баррикады, железобетонные огневые точки, минные поля. Она имела глубину до 2 километров и состояла из трех траншей. Первая траншея проходила по пригороду. К началу марта вокруг города были выкопаны противотанковые рвы, общая длина которых превышала 50 километров. Противотанковую оборону создавали также десятки тысяч мин, фугасов, многотонных гранитных глыб, железобетонных надолбов. Против пехоты была в несколько рядов натянута колючая проволока.

Третья позиция (внутренний оборонительный обвод) была оборудована на расстоянии пяти километров от переднего края второй позиции вокруг исторического центра города на склонах так называемого Литовского вала. Там находилось 9 старых, но мощных кирпичных фортов, построенных около ста лет назад на месте городских стен. Они образовывали замкнутое кольцо, окруженное по внешней стороне глубоким рвом с отвесными земляными краями. К воротам фортов были переброшены мосты, впереди которых, как правило, высились толстостенные кирпичные копониры. А внутри круга, образованного укреплениями Литовского вала, плотно прижавшись друг к другу, стояли многоэтажные дома центральной части города, превращенные в опорные пункты. Улицы, прежде всего те, которые вели в центр города, были забаррикадированы. Все дома – опорные пункты были связаны между собой траншеями и ходами сообщения.

В самом центре города на высоком правом берегу реки Прегель высился Королевский замок – мощная цитадель, вмещавшая гарнизон из нескольких тысяч человек.

К штурму Кёнигсберга привлекались войска 39-й (генерал-лейтенант И.И. Людников), 43-й (генерал-лейтенант А.П. Белобородов, 50-й (генерал-лейтенант Ф.П. Озеров) и 11-й гвардейской (генерал-лейтенант К.Н. Галицкий) армий.

43-я армия в составе 54, 90 и 13-го стрелковых корпусов (девять стрелковых дивизий), а также 153-я танковая бригада, пять самоходных артиллерийских полков, 3-я артиллерийская дивизия прорыва в составе шести артиллерийских бригад, две артиллерийские пушечные бригады, тяжелая минометная бригада, два отдельных артиллерийских дивизиона особой мощности, армейская пушечная артиллерийская бригада, армейский истребительно-противотанковый артиллерийский полк, две гвардейские минометные бригады и два гвардейских минометных полка (БМ-21 «катюши» и БМ-31), 50-я армия в составе 81, 124 и 69-го стрелковых корпусов со средствами усиления.

Всего в составе советской группировки было 187 тысяч человек, 5200 орудий и минометов, 538 танков и САУ. Кроме того, в конце марта из резерва Ставки прибыли дополнительно три отдельных дивизиона особой мощности, каждый из которых имел по шесть 305-мм гаубиц, и 1-я гвардейская морская железнодорожная артиллерийская бригада (пять батарей, четыре 180-мм и одна 130-мм пушка). В результате из артиллерии большой и особой мощности имелось 12 152-мм пушек, 4 180-мм пушек, 94 203-мм гаубиц, 12 210-мм пушек, 18 280-мм мортир и 18 305-мм гаубиц).

С воздуха данную группировку обеспечивали 1-я (генерал-полковник Т.Т. Хрюкин) и 3-я (генерал-полковник Н.Ф. Папивнин) воздушные армии, а также соединения дальних бомбардировщиков 18-й воздушной армии (главный маршал авиации А.Е. Голованов). Кроме того, в интересах этих войск действовали ВВС Балтийского флота, 5-й гвардейский и 5-й бомбардировочный авиационные корпуса РВГК (2400 самолетов). Общее руководство столь крупными силами авиации осуществлял командующий ВВС Красной армии главный маршал авиации А.А. Новиков.

Замысел советского командования предусматривал овладение Кёнигсбергом «звездным штурмом» – одновременными ударами с нескольких направлений. С северо-запада должны были наносить удар 43-я и 50-я армии, с юга – 11-я гвардейская армия. С востока предусматривалась только активная блокада города частью сил 50-й армии (324-я и 110-я стрелковые дивизии 69-го стрелкового корпуса). Армии должны были прорвать внешний пояс обороны противника и к исходу первого дня наступления выйти к городу. Затем, к исходу третьего дня операции, овладеть городом.

Корпуса армий должны были в первый день прорвать внешний обвод крепости на глубину до 4 километров, овладеть пригородом и завязать бои непосредственно за город. В течение последующих двух дней войска 43-й армии должны были разгромить противника в северной части города и выйти на реку Пренгель, где соединиться с наступавшими с юга войсками 11-й гвардейской армии. Дивизии первого эшелона корпусов получили ближайшую задачу на глубину до 2,5 километра, задачу дня – до 4–4,5 километра.

В плане реализации замысла советского командования предусматривалось решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов. Так, 43-я армия должна была силами шести дивизий прорвать оборону противника на участке 5 километров. 50-я армия получила задачу силами четырех стрелковых дивизий прорвать оборону на участке 4 километра. Это значит, что при штурме Кёнигсберга стрелковая дивизия на участке прорыва действовала на фронте порядка 800 метров. Стрелковые полки (в составе двух батальонов) прорывали оборону противника на фронте 300–400 метров.

Определение столь узких участков прорыва для соединений обусловливало огромную концентрацию сил и средств. В армиях на участках прорыва плотности составляли: 0,7–0,8 километра на одну стрелковую дивизию, 27 танков и САУ на 1 километр участка прорыва, плотности артиллерии колебались от 150 до 260 и даже больше орудий и минометов калибра 76 мм и выше на 1 километр фронта.

Высокие плотности сил и средств предопределили своеобразное оперативное построение и боевой порядок войск. Было решено оперативное построение армий иметь в один эшелон с выделением резерва. Корпуса строили свой боевой порядок в два эшелона: две дивизии в первом, одна – во втором. Ввод в бой вторых эшелонов корпусов предполагался на второй-третий день операции в ходе боев за город. Для наращивания сил и средств в ходе прорыва первой позиции боевой порядок стрелковых дивизий и стрелковых полков строился в два эшелона.

Первый эшелон каждого полка (двухбатальонного состава) должен был действовать в качестве штурмового отряда. Батальон второго эшелона также готовился как штурмовой отряд. В состав каждого штурмового отряда, кроме стрелкового батальона, включали взвод полковой батареи (две 76-мм пушки), гаубичную и две пушечные батареи дивизионной артиллерии, рота 82-мм минометов и батарея 102-мм минометов, 4–5 самоходные артиллерийские установки СУ-122, 2–3 танка Т-34. Штурмовым отрядам из состава полковых артиллерийских групп выделялось по одному дивизиону. Кроме того, действия отрядов поддерживались огнем одного-двух дивизионов полковой артиллерийской группы. В отдельных случаях штурмовому отряду придавались 152-мм и 203-мм орудия, а также 160-мм минометы.

Для решения отдельных боевых задач или действий на самостоятельных направлениях в составе штурмовых отрядов создавались штурмовые группы. Основу каждой штурмовой группы составляли от взвода до роты пехоты, одно-два орудия или миномета, действия группы нередко поддерживались танком или самоходной артиллерийской установкой СУ-122, а также огнем артиллерии полковой артиллерийской группы.

К действиям в составе штурмовых отрядов и групп широко привлекались инженерные войска фронта. В состав каждого штурмового отряда было включено по одной саперной роте, в состав каждой штурмовой группы – по одному саперному взводу. Кроме того, в каждом корпусе создавалась группировка саперных сил (до пяти саперных рот), перед которой ставилась задача проведение инженерной разведки, оборудование исходного района, снятие своих минных полей, проделывание проходов в минных полях противника, сопровождение пехоты и танков в наступлении.

В качестве элементов оперативного построения в масштабе фронта были созданы: фронтовая группа артиллерии дальнего действия в составе пяти бригад для борьбы с артиллерией противника в полосах действий 43-й и 50-й армий; группа артиллерийской блокады района Кёнигсберга 9234 орудия, в том числе более половины 100-мм и выше; группа железнодорожной артиллерии Балтийского флота в составе 1-й гвардейской морской железнодорожной бригады.

В корпусах были созданы группы артиллерии разрушения (до пяти дивизионов каждая) из 152-мм и 305-мм орудий.

Большое внимание уделялось инженерному обеспечению штурма крепости. Корпусам придавалось большое количество инженерных частей и подразделений. Так, 13-й гвардейский стрелковый корпус, который должен был наступать на участке прорыва 43-й армии, имел 14 саперных рот, что составляло в среднем семь рот на 1 километр прорыва.

Генерал И.Х. Баграмян позже вспоминал:

«…Самая, пожалуй, трудная миссия выпала на этот раз на долю начальника инженерных войск генерала В.В. Косырева. Ведь в обеспечении преодоления таких укреплений, которые были созданы вокруг города и в самом городе, инженерные войска должны были сыграть не менее важную роль, чем авиация и артиллерия. Силы были выделены немалые: десять инженерно-саперных, три штурмовые инженерно-саперные, две моторизованные инженерные и одна понтонная бригады. И это не считая тех штатных саперных подразделений, которые имелись в корпусах и дивизиях. Значительную часть этих сил пришлось включить в состав 26 штурмовых отрядов и 104 групп.

Инженерным войскам предстояла гигантская работа как в период подготовки штурма, так и в его ходе. Помимо проведения тщательной инженерной разведки обороны противника надо было подготовить массу дорог, мостов и колонных путей, построить пункт базирования торпедных катеров на побережье Земландского полуострова, эстакады для спуска бронекатеров, доставленных по железной дороге на реку Прегель, выбрать исходный плацдарм для войск, предназначенных для штурма города, преодолеть под огнем противника сотни проходов в минных и проволочных заграждениях.

С началом штурма инженерные войска должны были разминировать и восстанавливать пути для продвижения танков, артиллерии и других видов боевой техники, а затем разминировать улицы города и построить переправы через реку Прегель и многочисленные глубокие каналы. И вся эта работа была тщательно спланирована и своевременно выполнена. Важная роль принадлежала и химическим войскам, боевое применение которых планировал генерал-майор М.Ф. Доронин со своим отделом. Для обеспечения штурма было выделено три батальона химической защиты, семь отдельных огнеметных батальонов, рота фугасных огнеметов и пять отдельных рот ранцевых огнеметов. Огнеметные подразделения были распределены по штурмовым отрядам и штурмовым группам».

В период подготовки наступления исключительно большое внимание уделялось артиллерийской разведке. К 2 апреля все форты, около 900 дотов, 180 укрепленных зданий и 106 наблюдательных пунктов противника были обнаружены и изучены артиллерийскими офицерами. Каждый командир батареи имел перспективную фотопанораму закрепленного за подразделением сектора разведки и обстрела.

Артиллерийское наступление состояло из четырех периодов: период разрушения (три дня), артиллерийская подготовка атаки, артиллерийская поддержка атаки, артиллерийское сопровождение пехоты и танков в глубине обороны противника.

В период разрушения в течение четырех суток артиллерия большого калибра фронта, флота и корпусные группы разрушения вели огонь по городу, разрушая доты, прочные здания, баррикады. За день-два до начала периода разрушения гаубичная артиллерия калибра 122 и 152-мм должна была произвести огневое вскрытие всех долговременных сооружений (огнем расчистить маскировку и разрушить земляной слой прикрытия). Авиация в этот период бездействовала из-за плохой погоды.

Для разрушения фортов, железобетонных огневых сооружений и бетонированных убежищ привлекались орудия калибром от 203 до 305-мм. На каждый форт, как правило, выделялся артиллерийский дивизион, который в течение трех судок вел огонь по 5–6 часов в день. На каждый форт расходовалось от 360 до 440 снарядов. В результате в доты попадало от 90 до 200 снарядов. Несмотря на это, часть этих оборонительных сооружений к началу штурма разрушены не были.

В 9 часов началась артиллерийская подготовка в полосе 11-й гвардейской армии, а час спустя – в полосах 43-й и 50-й армий. Она планировалась продолжительностью 180 минут. Из них артиллерия работала два часа на разрушение, 20 минут отводилось на огонь орудий прямой наводкой, 35 минут на подавление и уничтожение живой силы и огневых средств противника. Завершалась огневая подготовка 5-минутным мощным огневым налетом.

Поддержка атаки пехоты и танков осуществлялась двойным огневым валом на глубину 2 км. Было намечено 11 основных и 10 промежуточных рубежей. Сопровождение боя пехоты и танков в глубине должно было осуществляться методом последовательного сосредоточения огня по ранее намеченным объектам и целям.

Для выполнения задач артиллерийского наступления артиллерия уже 28 марта заняла огневые позиции и приступила к доразведке и плановой пристрелке намеченных целей. Однако непосредственно перед началом штурма крепости поиски разведчиков и разведка боем до 5 апреля были запрещены. Разведка велась только наблюдением.

Для полного вскрытия обороны противника, а также для того, чтобы убедиться, что он занимает первую траншею, 5 апреля была проведена разведка боем силами от взвода до роты от каждой стрелковой дивизии первого эшелона. В ходе разведки боем некоторые подразделения ворвались в первую траншею противника, находившуюся за противотанковым рвом. Это позволило саперам в течение ночи навести через ров 60-тонные мосты для танков.

В то же время, в связи с захватом передовыми подразделениями первой траншеи противника, артиллерийская подготовка атаки была сокращена с трех до двух часов.

Штурм крепости начался 6 апреля в 10 часов утра с артиллерийской подготовки атаки. Ее эффективность была настолько высокой, что артиллерия противника даже через 2 часа после окончания артиллерийской подготовки атаки не могла вести прицельный огонь по советским войскам. Авиация из-за неблагоприятных погодных условий в этот день практически не работала.

В 12 часов пехота и танки вслед за двойным огневым валом двинулись на штурм крепостных укреплений. Сопротивление гарнизонов фортов было относительно слабым. Штурмовые отряды и группы просачивались между фортами и дотами, окружали и блокировали их со всех сторон.

Но в глубине обороны враг оказал упорное сопротивление. Яростные контратаки предпринимались при малейшем продвижении наступавших. К исходу дня 43, 50 и 11-я гвардейская армии прорвали укрепления внешнего обвода обороны Кёнигсберга, вышли на его окраины и очистили от войск противника в общей сложности 102 квартала. Соединения 39-й армии, прорвав внешний оборонительный обвод, достигли железной дороги на Пиллау и перерезали ее западнее Кёнигсберга. Немецко-фашистское командование к западу от крепости ввело в бой 5-ю танковую дивизию, отдельные пехотные и противотанковые части. Метеорологические условия исключили участие в боевых действиях бомбардировочной авиации и значительной части штурмовиков. Поэтому воздушная армия фронта, совершив за первые два часа штурма лишь 274 самолето-вылета, не смогла помешать выдвижению и вводу в бой резервов противника.

Непосредственно в полосе наступления 43-й армии находилось 4 форта: № 5 «Шарлоттенбург», № 5 А, 6 и 7. Части этой армии первыми ворвались в город. Но фашисты оказали ее войскам упорное сопротивление, время от времени проводя контратаки.

К вечеру 6 апреля оборонительная позиция противника была прорвана. Часть фортов и дотов были уничтожены, другие блокированы. Гарнизоны фортов «Канитц» и «Лендорф» капитулировали не дожидаясь штурма. Советские войска вышли к окраинам города (оборонительная позиция № 2) и завязали ночные бои, которые отличались особой жестокостью.

К утру 7 апреля войска всех трех армий овладели семью фортами первой позиции и очистили от противника более сотни кварталов на городских окраинах. В этот день погода улучшилась и авиация начала действовать с полным напряжением сил. Только в период с 13 часов 30 минут до 14 часов 30 минут 516 дальних бомбардировщиков Ил-4 из состава 18-й воздушной армии сбросили на город 550 тонн бомб. Всего же за этот день на Кёнигсберг было совершено 4758 самолето-вылетов и сброшено 1658 тонн бомб.

Войска медленно продвигались в глубь города, частью сил решая задачи на первой позиции. Противник отчаянно сопротивлялся. Только в течение 7 апреля им было произведено 35 контратак, в основном против войск 43-й и 39-й армий. Несмотря на это, советским войскам к исходу дня удалось захватить несколько важных объектов, в том числе один из самых мощных фортов – «Король Фридрих Вильгельм III» (форт № 5), который сопротивлялся особенно упорно. Впоследствии за героизм, проявленный при штурме этого форта, 15 солдат и офицеров были удостоены звания Героя Советского Союза.

С утра 8 апреля штурм возобновился с новой силой. К середине дня, соединившись в районе Амалиенау, войска 11-й гвардейской и 43-й армий отсекли северо-западную часть города. После этого соединения 11-й гвардейской армии сломили сопротивление противника в южной части города и завязали бои в его центре.

Особенно большую роль сыграли штурмовые группы, ранее прошедшие специальную подготовку. Группы автоматчиков просачивались между домами, проникали в тыл противнику, вели разведку и до подхода основных сил штурмового отряда блокировали отдельные улицы. Орудия сопровождения, действуя попарно, вели огонь прямой наводкой, уничтожая огневые средства в зданиях и разрушая баррикады на улицах. Передвигались скачками: в то время, когда одно орудие вело огонь по противнику, второе совершало перемещение на новые огневые позиции.

Танки и САУ двигались за пехотой на удалении 150—22 метров. Как только пехота встречала сопротивление противника, они выдвигались вперед, вели огонь по вновь обнаруженным целям или разрушали баррикады.

В 15 часов соединения 11-й гвардейской армии ворвались на площадь перед Королевским замком. Артиллерия открыла по замку огонь прямой наводкой, а в воздухе над ним появились тучи советской авиации. Самолеты 18-й воздушной армии совершили массированный налет на крепость. Под прикрытием 232 истребителей они разрушали крепостные оборонительные сооружения, огневые позиции артиллерии и уничтожали войска противника. Неоднократным массированным налетам авиации флота и 4-й воздушной армии подверглась и база Пиллау, где находились военные корабли и транспорты врага. Всего за третьи сутки штурма было советской авиацией совершено 6000 самолето-вылетов и сброшено 2100 бомб разного калибра. Поздно вечером в полосе наступления 50-й армии сдался последний форт внешнего оборонительного обвода Кёнигсберга – «Гнейзенау».

В этот день наступавшие войска действовали преимущественно штурмовыми отрядами и группами. Вся дивизионная артиллерия была придана штурмовым отрядам. Непрерывно росло число орудий сопровождения. Например, если в 43-й армии 6 апреля их было 188, то к исходу 8 апреля – 312. Кроме того, в уличных боях для стрельбы прямой наводкой широко применялись одиночные реактивные снаряды. С этой целью в гвардейских минометных бригадах были созданы по 2–3 штурмовые группы по 12 человек каждая. Стрельба реактивными снарядами М-31 велась прямо из укупорки, которая устанавливалась напротив объекта, подлежавшего разрушению.

В этот день гарнизону Кёнигсберга через парламентеров было предложено сложить оружие, однако немецкое командование не приняло этого предложения и подчиненные им войска продолжали сопротивление. Более того, была предпринята попытка силами отдельных частей гарнизона Кёнигсберга прорваться на запад в полосе 43-й армии, которая была пресечена. Также не увенчалась успехом и попытка противника деблокировать город ударом 5-й танковой дивизии с Землянского полуострова.

9 апреля в 9 часов 30 минут советские войска вновь открыли шквальный огонь артиллерии по кварталам и объектам, которые все еще продолжал удерживать противник. С воздуха по ним наносились удары авиации. Не выдержав этого напора, отдельные группы немецких войск в разных местах города начали сдаваться в плен. Вскоре этот процесс стал массовым. В 21 час в бетонном каземате бомбоубежища акт о безоговорочной капитуляции гарнизона подписал комендант крепости генерал О. Ляш. Над фортом «Дердона» взвился советский флаг.

Вспоминает генерал И.Х. Баграмян.

«К вечеру 9 апреля вся северо-западная, западная и южная части Кёнигсберга были в наших руках. Противник продолжал из последних сил удерживать лишь самый центр и восточную часть города.

Наконец комендант Кёнигсберга принял первое за последние два дня боев разумное решение. Он выслал к нам парламентеров с сообщением о прекращении дальнейшего сопротивления. В 18 часов 30 минут генерал К.Н. Галицкий доложил маршалу А.М. Василевскому о прибытии в штаб 11-й гвардейской стрелковой дивизии представителей коменданта полковника Хевке и подполковника Кервина. А.М. Василевский распорядился послать с ними наших представителей в штаб генерала О. Лаша для принятия капитуляции. В качестве парламентеров в расположение противника пошли начальник штаба 11-й гвардейской стрелковой дивизии подполковник П.Г. Яновский, капитаны В.М. Шпитальник и А.Е. Федорко. С опасностью для жизни они пробрались к бывшей Университетской площади по заваленным обломками, подбитой техникой и заминированным улицам. В 21 час 30 минут генералу О. Лашу был вручен ультиматум советского командования, и он после некоторых колебаний подписал письменный приказ своим войскам о прекращении сопротивления.

На рассвете из центра города потянулись первые колонны пленных. Возвратившись на командный пункт фронта, я застал там группу фашистских генералов, которых возглавлял высокий и худощавый комендант павшего Кёнигсберга Отто О. Лаш. Подавленные столь неожиданным для них падением неприступной, по их мнению, крепости, они с мрачным видом ожидали встречи с А.М. Василевским, который выразил желание допросить руководителей фашистской обороны. Когда я вошел в кабинет командующего войсками фронта, там уже собрались Главный маршал авиации А.А. Новиков, генералы В.Е. Макаров, А.П. Покровский и другие. Маршал Советского Союза А.М. Василевский обменивался с ними впечатлениями о ходе штурма Кёнигсберга. Я с удовольствием присоединился к беседующим и с восхищением услышал из уст начальника штаба фронта о результатах нашей победы».

В ходе Кёнигсбергской операции было уничтожено около 42 тысяч вражеских солдат и офицеров, взято в плен почти 92 тысячи человек, в том числе 1800 офицеров и 4 генерала во главе с комендантом крепости генералом О. Лашем. Было захвачено 2023 орудия, 1652 миномета и 128 самолетов.

В связи со взятием Кёнигсберга Москва салютовала воинам 3-го Белорусского фронта 24 артиллерийскими залпами из 324 орудий. За штурм этой крепости около 200 советских воинов были удостоены звания Героя Советского Союза. В их числе были командующий войсками 43-й армии генерал А.П. Белобородов, командующий 11-й гвардейской армией генерал К.Н. Галицкий, командующий 1-й воздушной армией генерал Т.Т. Хрюкин, командующий 3-й воздушной армией генерал Н.Ф. Папивнин, командир 36-го стрелкового корпуса генерал П.К. Кошевой, командир 5-й гвардейской стрелковой дивизии генерал Г.Б. Петерс, командир 18-й гвардейской стрелковой дивизии генерал Г.И. Карижский, командир 91-й гвардейской стрелковой дивизии полковник В.И. Кожанов и многие другие.

Из приказа Верховного Главнокомандующего

командующему войсками 3-го Белорусского фронта

Маршалу Советского Союза А.М. Василевскому

«Войска 3-го Белорусского фронта после упорных уличных боев завершили разгром кёнигсбергской группы немецких войск и сегодня, 9 апреля, штурмом овладели крепостью и главным городом Восточной Пруссии Кёнигсберг – стратегически важным узлом обороны немцев на Балтийском море.

За день боев к 20 часам войска фронта взяли в плен свыше27 000 немецких солдат и офицеров, а также захватили большое количество вооружения и разного военного имущества. Остатки кёнигсбергского гарнизона во главе с комендантом крепости генералом от инфантерии Ляшем и его штабом сегодня в 21 час 30 минут прекратили сопротивление и сложили оружие…»

Праздничным салютом отметила Москва подвиг героев. 97 частям и соединениям, непосредственно штурмовавшим главный город Восточной Пруссии, было присвоено почетное наименование Кёнигсбергских. 9 июня 1945 года для награждения всех непосредственных участников штурма Указом Президиума Верховного Совета СССР была учреждена медаль «За взятие Кёнигсберга». Всего этой медалью было награждено более 750 тысяч человек (в четыре раза больше, чем было в составе группировки войск, штурмовавших город). В боях за Кёнигсберг советские войска потеряли убитыми более 60 тысяч человек, более сотни тысяч получили ранения. Сам А.М. Василевский за взятие Кёнигсберга был награжден орденом «Победа».

* * *

Таким образом, падение крепости Кёнигсберг фактически предопределило успешный исход наступательной операции советских войск в Восточной Пруссии, которая стала первой крупной операцией в полководческой деятельности Маршала Советского Союза А.М. Василевского.

Кёнигсбергская наступательная операция советских войск характеризовалась одновременным ударом трех армий по сходящимся направлениям и решительным массированием сил и средств на направлениях главных ударов. Огромная роль в достижении успеха штурма принадлежала применению артиллерии всех калибров, авиации и инженерных войск.

Особенностью применения артиллерии стала организация артиллерийской блокады Кёнигсберга, в результате которой были разрушены и уничтожены многие важные объекты в обороне противника. Характерным для этой операции стало массовое применение артиллерии большой и особой мощности (152-мм пушек Бр-2 и 305-мм гаубиц Бр-18).

Большой вклад в подавлении противника в крепости внесла авиация. Так как поражать точечные цели было очень трудно, в основе тактики действий штурмовиков лежал принцип длительного воздействия на противника. Для этого одна волна самолетов постоянно сменялась другой волной, а удары с воздуха наносились только по разведанным площадям и по целеуказаниям с земли. Для этого с момента вылета летчики постоянно держали радиосвязь с авианаводчиками и делали по несколько заходов, чтобы убедиться в правильности выхода на заданную цель. Все важные цели заранее были пронумерованы, и в ходе боя летчики только получали короткие команды: «Работайте по цели № 245».

Группы штурмовиков, посылавшиеся для сопровождения пехоты, ведущей уличные бои, состояли из 4–6 самолетов Ил-2. Получив задачу, командир выводил группу на боевой курс и строил в боевой порядок «тупой клин». За 5–7 километров до подхода к линии фронта командир группы связывался по радио с авианаводчиком и уточнял боевую задачу и сигналы обозначения переднего края своих войск. После этого штурмовики делали первый «холостой» заход на цель, а удар наносили, как правило, со второго захода.

В основе тактики действий наземных войск лежали действия штурмовыми отрядами и штурмовыми группами, которые формировались на основе разнородных сил и средств. Перед началом наступления формировались по одному штурмовому отряду на каждый полк дивизий первого эшелона и по две штурмовые группы на каждый полк второго эшелона. Состав штурмовых отрядов и групп был указан в приказе по части и за весь период боевой подготовки не менялся. Во всех дивизиях были оборудованы учебные поля по схеме обороны противника в полосах предстоящих действий, на которых происходила подготовка личного состава. Штурм отдельных каменных сооружений (зданий) отрабатывался в поселках и на хуторах, где имелись такие здания.

В бою штурмовой отряд двигался следующим порядком. Впереди двигались танки. За танками следовала стрелковая рота и два взвода саперов, которые несли штурмовые мостики и их устанавливали. Между взводами находились 76-мм орудия полковой артиллерии, а на флангах стрелковой роты – огнеметчики и 76-мм орудия дивизионной артиллерии. За первым эшелоном двигались 5 122-мм самоходных орудий. Несколько позади на флангах – по одному 122-мм орудию дивизионной артиллерии. За самоходными орудиями двигалась вторая стрелковая рота, построенная в одну линию. В резерве оставались взвод автоматчиков и взвод саперов. Минометы и артиллерийский дивизион располагались на закрытых огневых позициях.

Штурмовая группа действовала следующим порядком. Впереди двигался танк. За ним справа и слева шли два стрелковых взвода с взводом саперов в своих боевых порядках. На флангах находилось по одному 45-мм орудию и огнеметчики, а между стрелковыми взводами – 76-мм орудие полковой артиллерии. Третий взвод с 76-мм орудием полковой артиллерии двигался за одним из взводов первой линии в готовности нарастить усилия группы на решающем направлении.

Говоря о штурме Кёнигсберга, вопрос следует разделить на две составные части. В первой части – тактические вопросы: мужество и героизм отдельных воинов, военное искусство командиров подразделений, частей, соединений. Эта часть не вызывает никаких сомнений, и низкий поклон всем участникам штурма вражеской твердыни.

Вторая часть – вопрос стратегии уровня – намного сложнее. Он связан с рациональностью штурма крепости Кёнигсберг за месяц до окончания Великой Отечественной войны, в то время, когда победа Красной армии уже была совершенно очевидной, союзники не планировали захват Восточной Пруссии, а сам Кёнигсберг уже был блокирован войсками 3-го Белорусского фронта.

На стратегическом уровне этот вопрос лежал чисто в политической и конъюнктурной плоскости. Сталину нужны были очередные громкие победы, и взятие крепости Кёнигсберг (оплота прусского милитаризма) должно было стать такой победой.

В числе полководцев завершающего периода войны должны были быть только преданные И.В. Сталину люди. Именно поэтому на должность командующего 3-м Белорусским фронтом после гибели И.Д. Черняховского в феврале 1945 года был назначен А.М. Василевский, который до того времени с начала войны работал в Генеральном штабе, а с 1942 года в должности начальника Генерального штаба. За это время он настолько хорошо сработался с И.В. Сталиным, что всего за три года с генерал-майора вырос до Маршала Советского Союза. Также не следует забывать, что А.М. Василевский, как и И.В. Сталин, до революции окончил духовное училище, и Иосиф Виссарионович хорошо помнил об этом.

Теперь о самом А.М. Василевском. Получив на завершающем этапе войны под командование 3-й Белорусский фронт, нацеленный против Восточной Пруссии, Александр Михайлович решил в полной мере проявить свои полководческие качества.

Штурм Пиллау

После потери Кёнигсберга гитлеровское командование все еще пыталось удержать Земландский полуостров. К 13 апреля здесь оборонялись восемь пехотных и танковая дивизии, а также несколько отдельных полков и батальонов фольксштурма, входивших в оперативную группу «Земланд», в составе которой имелось около 65 тыс. человек, 1,2 тыс. орудий, 166 танков и штурмовых орудий.

Из обращения советского командования к командованию Земландской группировки.

«…Вам хорошо известно, что вся немецкая армия потерпела полный разгром… Русские – под Берлином и в Вене. Союзные войска – в 300 км восточнее Рейна. Союзники – уже в Бремене, Ганновере, Брауншвейге, подошли к Лейпцигу и Мюнхену. Половина Германии – в руках русских и союзных войск. Одна из сильнейших крепостей Германии Кёнигсберг пала в три дня. Комендант крепости генерал пехоты Лаш принял предложенные мною условия капитуляции и сдался с большей частью гарнизона. Всего сдалось в плен 92 000 немецких солдат, 1819 офицеров и 4 генерала…

Немецкие офицеры и солдаты, оставшиеся на Земланде! Сейчас, после Кёнигсберга – последнего оплота немецких войск в Восточной Пруссии, ваше положение совершенно безнадежно. Помощи вам никто не пришлет. 450 км отделяют вас от линии фронта, проходящей у Штеттина. Морские пути на запад перерезаны русскими подводными лодками. Вы – в глубоком тылу русских войск. Положение ваше безвыходное. Против вас – многократно превосходящие силы Красной армии. Сила на нашей стороне, и ваше сопротивление не имеет никакого смысла. Оно приведет только к вашей гибели и к многочисленным жертвам среди скопившегося в районе Пиллау гражданского населения…

Чтобы избежать ненужного кровопролития, я требую от вас: в течение 24 часов сложить оружие, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Всем генералам, офицерам и солдатам, которые прекратят сопротивление, гарантируется жизнь, достаточное питание и возвращение на родину после войны. Всем раненым и больным будет немедленно оказана медицинская помощь. Я обещаю всем сдавшимся достойное солдат обращение… Если мое требование сдаться не будет выполнено в срок 24 часа, вы рискуете быть уничтоженными. Немецкие офицеры и солдаты! Если ваше командование не примет мой ультиматум, действуйте самостоятельно. Спасайте свою жизнь, сдавайтесь в плен».

Срок, предоставленный А.М. Василевским противнику, истекал в полночь 12 апреля по московскому времени. Один день и две ночи ждали мы, – пишет И.Х. Баграмян, что блокированные на полуострове фашисты образумятся. Под утро 13 апреля А.М. Василевский отдал приказ: «Атаковать и уничтожить противника».

Для ликвидации вражеских войск на полуострове командование 3-го Белорусского фронта выделило 2-ю гвардейскую, 5, 39, 43 и 11-ю гвардейскую армии. К операции привлекалось свыше 111 тыс. солдат и офицеров, 5,2 тыс. орудий и минометов, 451 установка реактивной артиллерии, 324 танка и самоходно-артиллерийские установки. Главный удар в направлении на Фишхаузен должны были нанести 5-я и 39-я армии, чтобы рассечь войска противника на северную и южную части и в последующем уничтожить их совместными усилиями всех армий. Для обеспечения ударной группировки с флангов 2-я гвардейская и 43-я армии готовились к наступлению вдоль северного и южного побережья Земландского полуострова, 11-я гвардейская армия составляла второй эшелон. Краснознаменный Балтийский флот получил задачу обеспечить приморский фланг 2-й гвардейской армии от возможных обстрелов врага и высадки десантов с моря, огнем корабельной и береговой артиллерии содействовать наступлению вдоль побережья, а также сорвать эвакуацию вражеских войск и техники морем.

В ночь перед наступлением 1-я и 3-я воздушные армии нанесли серию массированных ударов по боевым порядкам войск противника, оборонительным сооружениям, портам и узлам коммуникаций. Утром 13 апреля после часовой артиллерийской подготовки войска 3-го Белорусского фронта при поддержке авиации перешли в наступление. Враг, опираясь на систему полевых инженерных сооружений, оказал необычайно упорное сопротивление. Многочисленные контратаки его пехоты поддерживались не только огнем полевой артиллерии, но и артиллерии надводных кораблей и самоходно-десантных барж.

Медленно, но неуклонно продвигались на запад советские войска. Несмотря на сильную и непрерывную боевую поддержку авиации, совершившей в первый день операции 6111 самолето-вылетов, главной ударной группировке удалось продвинуться всего на 3–5 км. Тяжелые бои продолжались и на следующий день. Особенно упорным было сопротивление противника перед центром и левым крылом фронта. Однако, опасаясь расчленения, гитлеровское командование с 14 апреля начало постепенно отводить свои части к Пиллау. Воспользовавшись этим, советские войска атаковали его позиции на всем фронте. Наибольшего успеха добилась 2-я гвардейская армия.

Ее соединения 15 апреля очистили от противника всю северо-западную часть Земландского полуострова и устремились вдоль восточного побережья Балтийского моря к югу. К концу дня под натиском советских войск рухнула оборона, преграждавшая путь на косу Пиллау. В ночь на 17 апреля двойным ударом с севера и востока соединения 39-й и 43-й армий овладели городом и портом Фишхаузен.

Остатки группировки противника (15–20 тыс. человек) отошли в северную часть косы Пиллау, где закрепились на заранее подготовленном оборонительном рубеже. 2-я гвардейская армия, ослабленная в предыдущих боях, не смогла с ходу прорвать его оборону и приостановила наступление.

С большим напряжением вели боевые действия 1-я и 3-я воздушные армии, совершавшие ежесуточно около 5 тыс. самолето-вылетов. Силы флота прикрывали приморский фланг наступавших войск, нарушали эвакуацию личного состава и боевой техники противника морем, потопили несколько кораблей и транспортов, десантных барж и подводных лодок. Командующий фронтом принял решение ввести в сражение 11-ю гвардейскую армию. Сменив в ночь на 18 апреля войска 2-й гвардейской армии к западу от Фишхаузена, соединения 11-й гвардейской армии в первый же день провели разведку боем, а утром 20 апреля после артиллерийской подготовки атаковали противника. Шесть дней шли бои на подступах к Пиллау, одному из опорных пунктов Восточной Пруссии. Лесистая местность косы в сочетании с инженерными сооружениями повышала устойчивость обороны противника, а небольшая ширина суши (2–5 км), полностью исключавшая маневр, вынуждала наступавших проводить лобовые атаки. Только к исходу 24 апреля 11-я гвардейская армия прорвала 6-километровую зону оборонительных позиций, прикрывавших подступы к Пиллау с севера.

25 апреля советские войска ворвались на его окраины. К вечеру над городом взметнулся красный флаг. Последний узел сопротивления врага в юго-западной части Земландского полуострова был ликвидирован.

* * *

После взятия Пиллау в руках гитлеровцев оставалась лишь узкая коса Фрише-Нерунг. Задачи по форсированию пролива и ликвидации этих войск командующий фронтом возложил на 11-ю гвардейскую армию при поддержке сил Юго-Западного морского оборонительного района. В ночь на 26 апреля передовые соединения армии под прикрытием огня артиллерии и авиации форсировали пролив. В это же время стрелковый полк 83-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии, сводный полк 43-й армии вместе с полком 260-й бригады морской пехоты силами флота были высажены на западное и восточное побережье косы Фрише – Нерунг. Совместными усилиями они захватили северный участок косы. Соединения армии закрепились на достигнутом рубеже. В центре и в южной части косы Фрише-Нерунг, а также в устье реки Висла оказывали упорное сопротивление остатки некогда сильной восточнопрусской группировки. 9 мая более 22 тыс. солдат и офицеров врага сложили оружие.

Разгром противника на Земландском полуострове стал финалом всей Восточно-Прусской операции, в результате проведения которой было уничтожено и разгромлено 42 вражеские дивизии.

Немногим более ста дней и столько же ночей продолжалась Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция Советских Вооруженных Сил, осуществленная с 13 января по 26 апреля 1945 года войсками 3-го Белорусского (командующий генерал армии И.Д. Черняховский, с 20 февраля Маршал Советского Союза А.В. Василевский, член Военного совета генерал-лейтенант В.Е. Макаров, начальник штаба генерал-полковник А.Н. Покровский) и 2-го Белорусского (командующий Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, член Военного совета генерал-лейтенант Н.Е. Субботин, начальник штаба генерал-лейтенант (с 17 февраля генерал-полковник) А.Н. Боголюбов) фронтов, а также частью сил 1-го Прибалтийского фронта (командующий генерал армии И.Х. Баграмян, член Военного совета генерал-лейтенант М.В. Рудаков, начальник штаба генерал-полковник В.В. Курасов). Операции содействовали корабли Краснознаменного Балтийского флота (командующий вице-адмирал Н.К. Смирнов, начальник штаба контр-адмирал А.Н. Попов). Действия сухопутных и морских сил поддерживала авиация дальнего действия – 18-я воздушная армия (командующий главный маршал авиации А.Е. Голованов, начальник штаба генерал-лейтенант авиации Н.В. Перминов).

Это была одна из крупнейших операций Великой Отечественной войны, в результате которой в окружении оказалось 32 дивизии противника, насчитывавших до 320 тысяч солдат и офицеров. За время боевых действий Красная армия полностью уничтожила более 25 вражеских дивизий, 12 дивизий потеряли от 50 до 75 процентов. Вермахт лишился 120 тысяч убитыми и пропавшими без вести, 194 тысячи – пленных. Боевые действия проходили в полосе в 455 км на глубину свыше 200 км. В рамках этой стратегической наступательной операции были успешно осуществлены Инстербургско-Кёнигсбергская, Миавско-Эльбитская, Кёнигсбергская и Земландская операции. Основные силы 2-го Белорусского фронта с 10 февраля приступили к проведению Восточно-померанской операции.

Штурм Шнейдемтале

В итоге многодневных сражений плацдарм был расширен до 44 километров. С него и началось наступление ударной группировки 1-го Белорусского фронта на Берлин. К этому времени на правом крыле фронта сопротивление врага значительно возросло. Авиационная и войсковая разведка установила подход и сосредоточение в Померании значительных вражеских сил.

Для ликвидации нависавшей с севера опасности нужны были быстрые и решительные действия. Уже 2 февраля 1-я гвардейская танковая армия получила приказ Военного совета фронта передать свои участки на Одере соседним войскам и форсированным маршем перегруппироваться на север в район Арнсвальде. Туда же перегруппировались 9-й танковый и 7-й гвардейский кавалерийский корпуса, большое количество артиллерийских, инженерных частей и материальных средств. Угроза контрнаступления немецких войск из Восточной Померании день ото дня возрастала.

31 января Военный совет 1-го Белорусского фронта направил Верховному Главнокомандующему донесение следующего содержания:

«В связи с резким отставанием левого крыла 2-го Белорусского фронта от правого фланга 1-го Белорусского фронта ширина фронта к исходу 31 января достигла 500 км… противник безусловно предпримет активные действия против растянувшегося правого фланга 1-го Белорусского фронта. Прошу приказать К.К. Рокоссовскому немедленно наступать 70-й армией в западном направлении, хотя бы на уступе за правым флангом 1-го Белорусского фронта» (ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2707. Д. 194. Л. 48).

8 февраля Ставка ВГК поставила задачу 2-му Белорусскому фронту перейти в наступление, разгромить противника в Восточной Померании и овладеть городами Данциг и Выдым на побережье Балтийского моря. Войска 1-го Белорусского фронта приступили к подготовке Восточно-Померанской операции.

3 февраля 1945 года, несмотря на то что Висло-Одерская наступательная операция практически завершилась, в тылу 1-го Белорусского фронта еще оставались две довольно сильные по составу группировки противника – гарнизоны городов-крепостей Шнейдемюля (Пиле) и Познани.

На дальние подступы к Шнейдемюлю – городу, расположенному в системе так называемого предполья пограничных укреплений Германии в восточной части Нормандии, 2-я гвардейская танковая армия вышла еще 26 января. Но осуществить с ходу штурм этого города она не смогла. По данным разведки его гарнизон составляли три отдельных пехотных полка, артиллерийский полк, батальон «Алярм» (местной нацистской организации), саперный полк, три батальона фольксштурма, противотанковый дивизион, до 60 танков и штурмовых орудий. Общая численность гарнизона достигала 12 000 человек.

Сам город был подготовлен в инженерном отношении к круговой обороне, имел четыре оборонительных обвода и цитадель. На улицах и площадях были подготовлены баррикады и завалы. Огневые позиции артиллерии находились в подвалах больших зданий и полуподвальных помещениях. Основу обороны составлял пехотный батальон, оборонявший один-два квартала (250–300 м по фронту), имея в первой линии две роты, во втором эшелоне – одну. Рота, имея шесть – восемь ручных пулеметов, двадцать – тридцать ручных противотанковых ружей «Панцерфауст», обороняла группу домов. Взвод, располагая двумя-тремя ручными пулеметами и десятью ружьями «Панцерфауст», оборонял один-два дома. Отделение, вооруженное ручным пулеметом и четырьмя-пятью ружьями «Панцерфауст», обороняло одну-две квартиры в доме. Пехотная рота, выделенная во второй эшелон батальона, располагалась в подготовленных к обороне зданиях внутри квартала (Сборник материалов по изучению опыта войн. № 25. М., 1947. С. 62).

27 января 2-й гвардейской танковой армии было приказано «обхода Шнейдемюль с юга, с ходу прорвать Померанский оборонительный район и, обходя с севера Мезерицкий укрепительный район, выйти к реке Одер» (ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2307. Д. 189. Л. 73).

Задача овладения Шнайдемюлем возлагалась на подходящие соединения 61-й и 47-й армий. Однако все попытки в течение последующих трех дней прорвать внешний оборонительный рубеж города-крепости не увенчались успехом ввиду того, что соединениям этих армий пришлось отражать контратаки моторизованной бригады «Нидерланд» и 8-й полицейской дивизии южнее и восточнее Шнейдемюля.

Ведя наступление на север, войска 47-й и 61-й армий во взаимодействии с 12-м гвардейским танковым корпусом 2-й гвардейской танковой армии 1 февраля окружили противника в Шнейдемюле. Соединения 1-й армии Войска Польского, 47-й армии и 2-го гвардейского кавалерийского корпуса завершили прорыв позиций Померанского вала и развернули бои к западу от него. К 3 февраля армии правого крыла фронта вышли на рубеж севернее Быдгоща, Флатов.

На рассвете 3 февраля задачу по разгрому гарнизона Шнейдермюля получил командующий 47-й армией генерал-майор Ф.И. Перхорович. В состав группировки по блокированию и последующему разгрому противника в Шнейдермюле выделялись следующие силы и средства: 125-й стрелковый корпус (командир генерал-майор А.М. Андреев) в составе 60, 185 и 260-й стрелковых дивизий, которыми командовали полковники В.Г. Чернов, М.М. Музыкин, И.Р. Шаргородский, 334-го тяжелого танкового полка (командир подполковник Ф.А. Гаращенко), 1892-го самоходно-артиллерийского полка (командир подполковник С.Н. Коросылий). Командующему армией была подчинена 22-я артиллерийская дивизия прорыва (командир генерал-майор Д.С. Зражевский) в составе пушечной, гаубичной, тяжелой гаубичной бригад, а также 32-я минометная бригада под командованием полковника Л.Н. Лихачева и 41-я гвардейская минометная бригада (командир полковник Е.И. Карелин).

Авиационную поддержку осуществляли 3-й бомбардировочный авиационный корпус генерал-майора авиации А.З. Каравацкого, 6-й истребительный авиационный корпус генерал-майора авиации И.М. Дзусова, две авиационные бомбардировочные и одна истребительная авиационная дивизии, а также 4-я польская смешанная авиационная дивизия полковника А.С. Фомейко.

На подготовку штурма города-крепости выделялось десять суток. В стрелковых дивизиях создавались штурмовые отряды и группы. Основой штурмового отряда был стрелковый батальон. Он усиливался танковой ротой или батареей САУ, артиллерийским дивизионом, минометной батареей, огнеметным и саперным взводами, взводом противотанковых ружей, отделением химиков. Штурмовая группа формировалась на базе стрелковой роты. Она получала на усиление танковый взвод, минометную роту, артиллерийскую батарею, огнеметное отделение, два-три химика. 5 февраля генерал Ф.И. Перхорович провел в специально оборудованном городке показное занятие, на котором присутствовали командиры полков и батальонов, частей усиления. Подобные занятия он приказал провести во всех созданных штурмовых отрядах и группах.

В последующие дни на макете города были отработаны вопросы взаимодействия, организации огневого поражения противника артиллерией и авиацией. Все командиры, до командира роты включительно получили планы Шнейдермюля с единой нумерцией кварталов и важнейших объектов города. Много потрудились инженерные подразделения, командиры которых провели занятия во всех стрелковых батальонах и артиллерийских дивизионах. Генерал Д.С. Зражевский вместе с начальником артиллерии корпуса полковником М.И. Саковым отработали вопросы применения орудий и минометов при проведении артиллерийской подготовки и ведении боя в городе. Особенно тщательно согласовывались действия с авиацией.

Большую работу с личным составов провели политработники. Её формы были самые радикальные: индивидуальные беседы, собрания, митинги, выпуск газет и листовок. Сложные задачи решали тыловые части, обеспечившие воинов боеприпасами и продуктами.

Штурм города был назначен на 12 февраля. Ему предшествовал удар авиации. В ней участвовало более 300 самолетов. С рассвета началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся 90 минут. В 8 часов (время начала завтрака у противника) в атаку устремились штурмовые отряды и группы по всему внешнему оборонительному обводу. Их активно поддерживала артиллерия и авиация, господствующая в воздухе.

Из отчета штаба артиллерии 125-го стрелкового корпуса:

«…Штурм начался огнем обеспечивающих средств, которые подавляли заранее определенные им цели. Особенно важные задачи возлагались на орудия, выдвинутые на прямую наводку. Артиллерия штурмовых отрядов (45-мм, 76-мм полковые и дивизионные пушки) применялась для уничтожения долговременных огневых точек противника. 45-мм пушки могли вести огонь с верхних этажей захваченных зданий. Они использовались для уничтожения неукрытой наблюдаемой живой силы, танков, самоходной артиллерии, а также для отражения контратак, стрельбы по окнам и амбразурам…

Достаточно эффективно использовалась в составе штурмовых отрядов и артиллерия более крупных калибров. Обычное кирпичное здание 122-мм снарядом с дистанции 300–400 м пробивалось насквозь. Полное разрушение двух-трехэтажного здания достигалось 15–20 снарядами. Практиковалось при этом, что 122-мм гаубицы выводились на огневые позиции (ввиду низкой их маневренности) обычно ночью. Они чаще всего устанавливались за баррикадами напротив объекта штурма. Перемещение же их в ходе дневного боя допускалось как исключение. 152-мм пушки-гаубицы и 203-мм гаубицы, как более тяжелые системы, использовались на прямой наводке, в основном для разрушения особо прочных сооружений противника, а также тех зданий, которые не могли быть разрушены артиллерией меньших калибров и инженерными средствами. Бетонобойные снаряды этих систем могли не только подавлять огневые точки противника, но и проделывать проломы в зданиях для продвижения пехоты» (ЦАМО РФ. Ф. 241. Оп. 2597. Д. 9. Л. 64).

При штурме города танки двигались в боевых порядках пехоты, поддерживая ее огнем вдоль улиц, по окнам и бойницам домов. Дистанции между ними избирались такими, чтобы обеспечивалась помощь огнем впереди идущему танку. В интересах обеспечения машин от забрасывания из верхних этажей гранатами и бутылками с горючей смесью все люки танков закрывались. Огнеметные танки под прикрытием артиллерии выжигали противника, засевшего в постройках и укрытиях. Самоходные артиллерийские установки огнем с места разрушали деревянные и каменные здания, подготовленные противником к обороне, баррикады.

Для обеспечения танков в бою к каждому из них прикреплялась группа автоматчиков и саперов (3–5 человек), которая путем наблюдения выявляла огневые точки противника и производила целеуказания ракетами. Саперы производили разминирование дорог, расчищали проходы взрывчаткой в баррикадах и каменных стенах. Непосредственно за каждым танком на расстоянии 50—100 м двигались одно-два противотанковых орудия прямой наводки, которым указывала цели группа пехоты, прикрепленная к танкам, обеспечивая продвижение танков. Зачастую орудия прямой наводки на новые огневые позиции подтягивались танками. Применение танков в уличном бою в большинстве случаев обеспечивало возможность стрельбы по бункерам и подвалам, что играло основную роль в штурмовке домов и объектов (возможность большого угла склонения пушки). Управление танками в бою производилось пешими посыльными с наблюдательных пунктов батальонов, рот и телефонной связью с наблюдательных пунктов полков. Отсутствие радиостанций в танках затрудняло управление.

Стрелковые подразделения под прикрытием огня приданных и поддерживающих средств выдвигались к атакуемому зданию, врывались в него через двери, окна и проломы в стенах, уничтожая противника огнем и гранатами. Нередко бой в здании превращался в рукопашные схватки. С завязкой боя внутри здания огневые средства переносили огонь на верхние этажи, чердачные помещения и на соседние здания с целью воспрепятствовать отходу противника и проведению ими контратак. Бой внутри здания велся до полного уничтожения или пленения находившегося в нем противника. Специально назначенные группы бойцов, действующие быстро и решительно, последовательно очищали от противника каждую комнату, квартиру и этаж. Все запертые двери выламывались или подрывались. Переход с одного этажа на другой осуществлялся группами бойцов по лестницам или через проломы в потолочных перекрытиях. При движении по лестнице группы переходили с одной площадки на другую броском, предварительно обстреляв ее и, если нужно, забросав гранатами. Особое значение приобретало применение ручных гранат, ведение огня в упор, рукопашные схватки. В результате этого бой становился особенно ожесточенным. На первый план выдвигались физическая сила, ловкость каждого бойца, а также спаянность и четкость действий всей штурмовой группы.

Командир штурмовой группы (отряда) управлял подразделениями с наблюдательного пункта, расположенного в непосредственной близости от атакуемого объекта. Здесь же находился представитель танкового полка (батальона). Рядом с ними располагались огневые средства подгруппы обеспечения. Связь с подразделениями, ведущими бой внутри здания, поддерживалась через связных и сигналами. Командиры взводов и отделений находились со своими подразделениями и непосредственно руководили их боем. После боя захваченное здание осматривалось от подвала до чердака в целях очистки его от уцелевших групп противника и разминирования. Затем принимались меры по закреплению захваченного объекта: выставлялись наблюдатели, организовывалась система огня для отражения возможных контратак противника.

Враг отчаянно сопротивлялся. Бои продолжались как днем, так и ночью. Лишь к рассвету 14 февраля над цитаделью взвился красный флаг. Как свидетельствуют трофейные документы, в бою за Шнейдемюль было уничтожено более 8 тысяч солдат и офицеров вермахта. В плен попало около 700 человек. Москва салютовала победителям двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Штурм Вены

Поражение немецко-фашистских войск в Западной Венгрии создало благоприятные условия для наступления 2-го Украинского фронта, находящегося севернее Дуная.

40-я армия, действуя совместно с 4-й румынской армией, ускорили наступление в горах Словакии и к 4 апреля овладели крупным населенным пунктом Гандлова. 25 апреля перешли в наступление войска 53-й и 7-й гвардейской армий, также 1-й румынской армии. Сломив сопротивление противника, они 4 апреля овладели крупным населенным пунктом Чехословакии – городом Братислава. К тому времени войска 46-й армии уже овладели крупным промышленным центром Венгрии – городом Дьер. В последующие дни армии развили наступление южнее Дуная и вышли на подступы к столице Австрии – городу Вене.

К Вене отступили остатки разбитых соединений противника, которые быстро были переформированы в боевые единицы. Туда были направлены резервы. Немецкое командование стремилось во что бы то ни стало удержать Вену с тем, чтобы не допустить продвижение советских войск в южные районы Германии. Всего в районе Вены неприятелю удалось сосредоточить до восьми расчетных дивизий. Основные силы этих войск прикрывали подступы к городу с юга, где имелось большое количество противотанковых средств, инженерных заграждений и других искусственных и природных препятствий. На улицах города сооружались баррикады. Для борьбы с советскими танками была приспособлена зенитная артиллерия и заранее устроены многочисленные танковые засады.

Советское командование приняло решение бросить на Вену с юга 4-ю гвардейскую армию и 1-й гвардейский механизированный корпус 3-го Украинского фронта, с юго-запада – 6-ю гвардейскую танковую армию и 39-й гвардейский стрелковый корпус. Действия наземных войск с воздуха должна была поддержать фронтовая авиация и часть авиации ВГК. Также туда были направлены боевые катера и другие суда Дунайской речной флотилии. Остальные войска должны были продолжать наступление в восточные районы Австрии. Таким образом, по общей обстановке на советско-германском фронте и соотношению сил и средств судьба немецких войск, находившихся в Вене, практически заранее была предрешена. В то же время командующий венским гарнизоном упорно продолжал отклонять предложения о добровольной капитуляции.

В штабе 3-го Украинского фронта также не было единодушного мнения в отношении необходимости штурма Вены. Ряд генералов и офицеров считали, что Вена представляет собой исторический памятник общечеловеческого значения, и в связи с близким окончанием войны достаточно ограничиться установлением ее полной блокады, без разрушения огнем артиллерии и ударами авиации. Но Москва требовала самых решительных действий.

5 апреля советские войска без оперативной паузы начали наступление на Вену. На южной окраине города они встретили упорное сопротивление противника и успеха в первый день не добились.

Юго-западнее Вены оборона немецких войск оказалась менее сильной. Наступавшие там части 38-го гвардейского стрелкового корпуса за день боя продвинулись на 16–18 километров и практически вышли к окраинам города. Командующий фронтом решил немедленно использовать достигнутый успех. В течение ночи туда перегруппировалась 6-я гвардейская танковая армия, которая также получила задачу обойти Вену с запада и северо-запада.

6 апреля соединения 4-й гвардейской армии усилили натиск на противника и ворвались на южную окраину города. Начались уличные бои, которые сразу же приобрели очень ожесточенный характер. Противник, заранее подготовивший для обороны практически все сооружения, имевшие значение в тактическом плане, упорно оборонял каждый дом, а будучи не в состоянии держаться скрытно уходил в другой, также подготовленный для обороны.

В этих условиях особое значение имели согласованные действия стрелковых подразделений, танковых экипажей, орудийных расчетов и саперов, составлявших основу штурмовых отрядов и штурмовых групп. Каждый дом, не то что каждый квартал, приходилось брать штурмом. Артиллеристы были вынуждены на руках втаскивать орудия на вторые этажи домов, в проломы стен и вести оттуда огонь прямой наводкой. Нередко возникала необходимость стрелять из орудий по наклонной траектории, к чему оказались не готовы многие из расчетов. Танкисты встретили огонь вражеских истребителей танков, вооруженных фауст-патронами, которые неожиданно появлялись на их пути, стреляли с фланга или даже с тыла. Пехотинцам приходилось наступать через минные поля, разбирая баррикады, преодолевая завалы и участки, прикрытые колючей проволокой.

7 апреля соединения 6-й гвардейской танковой армии обошли Вену с запада и северо-запада, а затем устремились в центр города, сметая на своем пути многочисленные огневые точки и очаги сопротивления противника. 8 апреля передовые танковые части, сопровождавшиеся пехотой, достигли центра города, где соединились с войсками 4-й гвардейской армии. Венская группировка противника оказалась расчлененной и зажатой с трех сторон.

Немецкое командование поняло, что дальнейшая оборона Вены обречена на неудачу, и решило осуществить прорыв оставшихся войск из города. В руках противника оставался всего лишь один мост через Дунай, который можно было использовать для отступления в северо-западном направлении. Немецкое командование стремилось любой ценой сохранить и удержать этот мост, тем более что соединения 46-й армии запаздывали с выходом к Вене с северо-востока.

В этих условиях советское командование решило поручить захват моста катерам Дунайской военной флотилии. Внезапно появившись на Дунае, поддерживаемые ударами авиации и огнем артиллерии, катера смогли приблизиться к мосту и высадить десант силами до усиленного батальона. Десантники сразу же начали атаку на мост, перебили его охрану и быстро овладели объектом. Единственный путь для отступления защитникам Вены был отрезан.

Уличные бои продолжались. Остатки немецкого гарнизона сражались с отчаянным упорством. Бой за город потерял свое четкое очертание. Нередко в захваченных ранее зданиях или кварталах бой неожиданно вспыхивал с новой силой. Приходилось многократно и по несколько раз прочесывать одни и те же объекты, забрасывать гранатами подвалы. Только к исходу 13 апреля бои в Вене начали стихать и советским войскам удалось установить контроль над городом.

В ходе штурма Вены дальнейшее развитие получила тактика боев за крупные города. Совершенствуя опыт борьбы, приобретенный в Будапеште, советские войска в боях за Вену широко применяли штурмовые отряды и группы, основным ядром которых являлись стрелковые подразделения. Атака штурмовых групп сопровождалась огнем орудий, выделенных для стрельбы прямой наводкой. Самоходно-артиллерийские установки, поддерживавшие штурмовые группы, действовали в тесном контакте с пехотой и артиллерией. Саперы, находившиеся в штурмовых группах, проделывали проходы в баррикадах, каменных стенах, а также оборудовали переходы через каналы и противотанковые рвы. Согласованные действия войск обеспечили разгром противника и овладение Веной за девять дней, т. е. в более короткие сроки, чем это было в других операциях Великой Отечественной войны.

Падение Вены стало важнейшей составной частью Венской наступательной операции советских войск, важнейшим итогом которой стал разгром немецкой группы армий «Юг». По советским данным в ходе этой операции советские войска взяли в плен 130 тысяч солдат и офицеров противника, захватили и уничтожили 1300 танков и штурмовых орудий, более 2250 полевых орудий. Фашистская Германия лишилась венгерской нефти и индустриальных районов Австрии, что еще больше ухудшило ее положение.

О потерях советских войск в ходе Венской операции долгое время не сообщалось. Только после выхода в свет в 1993 году труда «Гриф секретности снят» стали известны людские потери войск 3-го Украинского фронта, которые составили убитыми, ранеными и пропавшими без вести почти 33 тысячи человек. 2-й Украинский фронт в ходе этой операции потерял почти 6 тысяч человек. Дунайская военная флотилия человеческих жертв за всю операцию не понесла.

О потерях сторон непосредственно при штурме Вены отечественные источники умалчивают. Можно предположить, что они были далеко не в пользу советских войск. Но в последующем, с учетом пленения большого количества солдат и офицеров противника, советским командованием было решено, что понесенные потери вполне оправданы. Уцелевшим советским офицерам и солдатам были щедро вручены ордена, а 9 мая 1945 года учреждена специальная медаль «За взятие Вены». Всего этой медалью было награждено более 270 тысяч человек.

Штурм Берлина

Русские войска штурмовали Берлин и брали город несколько раз. Во время Семилетней войны 28 сентября 1760 года корпус генерал-поручика Захара Григорьевича Чернышова (1722–1784) овладел Берлином. В плен было взято 4 тысячи прусаков. Но русские войска, пробыв в Берлине четыре дня и взяв контрибуцию, оставили этот город при приближении войск Фридриха. Спустя полвека, 27 февраля 1813 года, во время Заграничного похода русских войск, генерал от инфантерии Витгенштейн Петр Христофорович (1765–1843) овладел Берлином.

К началу 1945 года советско-германский фронт и рубеж, занимаемый англо-американскими войсками, разделяло более тысячи километров. Причем Берлин находился как раз посередине. Однако спустя месяц положение кардинально изменилось. В ходе стремительного наступления Красная армия вторглась в пределы Германии и к концу января вышла на ближайшие подступы к Берлину, до которого ей оставалось преодолеть всего 60 километров.

Англо-американские войска смогли начать наступление только 8 февраля, когда они оправились от внезапного и мощного контрудара немцев в Арденнах. В начале апреля западные союзники, окружив рурскую группировку противника, находились от столицы Германии на удалении 300 км.

Вполне понятно, что по политическим мотивам и Красная армия, и англо-американские войска стремились овладеть Берлином первыми. В таком состязании не было никакой военной необходимости. Главная причина имела совсем другую подоплеку, хотя границы оккупационных зон Германии были уже согласованы главами правительства СССР, США и Великобритании на Крымской конференции. Согласно ее решениям, западная граница советской зоны оккупации должна была проходить в 150 километрах западнее от Берлина, который также надлежало поделить между союзниками.

Идея упредить Красную армию в овладении германской столицей принадлежала британскому премьер-министру У. Черчиллю. Свои соображения по этому поводу он изложил еще осенью 1944 года и, несмотря на изменившуюся обстановку, продолжал отстаивать их и весной 1945 года. 1 апреля Черчилль настойчиво убеждал президента США Рузвельта: «Если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения».

Главнокомандующий союзными войсками в Западной Европе генерал Д. Эйзенхауэр имел все основания считать, что «с военной точки зрения будет неправильно при данной стадии развития операции делать Берлин главным объектом наступления, особенно ввиду того, что он находится в 35 милях от рубежа расположения русских».

Д. Эйзенхауэр еще 28 марта направил Сталину личное послание, в котором излагал план своих дальнейших действий. Он рассчитывал в конце апреля, а может быть, и ранее, разгромить окруженного в Руре противника и продолжать наступление с целью рассечения всех его сил путем соединения с советскими войскам. Главный удар предполагалось нанести в направлении Эрфурт, Лейпциг, Дрезден, где и намечалась встреча с Красной армией. В послании Д. Эйзенхауэра ни слова не говорилось о Берлине, хотя на Крымской конференции сообщалось, что именно сюда будут наступать англо-американские войска.

Советское же командование в эти дни завершало планирование Берлинской наступательной операции. На заседании Ставки ВГК 1 апреля в присутствии командующих 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами обсуждался ее замысел. Мощными ударами 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов намечалось прорвать оборону противника на реках Одер и Нейсе, окружить и уничтожить основные силы берлинской группировки и, выйдя на Эльбу, соединиться с наступающими с запада союзниками.

Одобрив замысел, И.В. Сталин потребовал подготовить операцию в максимально короткие сроки. Он приказывал начать ее не позднее 16 апреля, а завершить через 12 дней.

Именно в этот же день, после совещания, И.В. Сталин ответил на послание Д. Эйзенхауэра от 28 марта. Он сообщал, что этот план целиком совпадает с планами командования Красной армии. При этом И.В. Сталин заверил союзника, что Берлин якобы уже утратил свое прежнее стратегическое значение и поэтому для взятия его советское командование выделяет лишь второстепенные силы, а главный удар нанесет на другом направлении с целью соединения с англо-американскими войсками. Далее он указал, что наступление главных сил начнется приблизительно во второй половине мая. «Впрочем, – писал он осмотрительно, – этот план может подвергнуться изменениям в зависимости от изменений обстановки».

В какой-то мере последнее дополнение должно было оправдать две сознательно допущенные советским лидером неточности: во-первых, для наступления на Берлин выделялись главные силы советских войск, а не второстепенные; во-вторых, согласно только что намеченному сроку оно должно было начаться на целый месяц раньше.

Германское командование стремилось любой ценой сдержать наступление Красной армии в надежде выиграть время для заключения сепаратного мира с западными державами. Такая политика, рассчитанная на раскол антигитлеровской коалиции, после Крымской конференции глав правительств трех великих держав стала абсолютно нереальной. В опубликованном коммюнике об итогах работы этой конференции Рузвельт, Сталин и Черчилль, заявили: «Нацистская Германия обречена. Германский народ, пытаясь продолжать свое безнадежное сопротивление, лишь делает для себя тяжелее цену своего поражения».

Однако А. Гитлера волновала не судьба германского народа, а сохранение фашистского режима. Все его помыслы о сепаратном мире были устремлены на запад. На восточном фронте он потребовал от вермахта, наоборот, усилить сопротивление. В специальных указаниях национал-социалистической партии от 3 апреля говорилось: «Наш взор должен быть обращен только на восток, независимо от того, что будет происходить на западе. Удержание Восточного фронта является предпосылкой к перелому в ходе войны!»

При организации обороны на советско-германском фронте германское командование основные силы сосредоточило на берлинском направлении. Спешное оборонительное строительство здесь началось в январе 1945 года, когда советские войска еще только рвали оборону на Висле. Интенсивность его нарастала за счет привлечения местного населения, иностранных рабочих и даже военнопленных, хотя использование последних на объектах военного значения международными законами было категорически запрещено.

Основой обороны противника на берлинском направлении являлся рубеж вдоль Одера и Нейсе. Наиболее сильные рубежи и на большую глубину немцы создали против 1-го Белорусского фронта, войска которого ближе всех подошли к Берлину. За одерско-нейсенским рубежом немцы оборудовали Берлинский оборонительный район, который состоял из трех кольцевых обводов вокруг столицы.

Берлинское направление обороняли войска групп армий «Висла» и «Центр» под командованием генералов Г. Хейнрици и Ф. Шернера. 5 апреля Гитлер присвоил последнему звание генерал-фельдмаршала. Войска, сосредоточенные на этом направлении от Балтики до Карпат, насчитывали около 1 миллиона личного состава, 1,5 тысячи танков и штурмовых орудий, 10,4 тысячи орудий и минометов. Их поддерживали основные силы люфтваффе в количестве 3,3 тысячи боевых самолетов, в том числе 120 только что появившихся реактивных истребителей Ме-262.

Советским войскам предстояла тяжелая борьба, особенно 1-му Белорусскому фронту. Против Кюстринского плацдарма на р. Одер, захваченного войсками этого фронта, на участке 44 км генерал Хейнрици сосредоточил 14 дивизий. В среднем на каждый километр приходилось 60 немецких орудий и минометов, 17 танков и штурмовых орудий. Самый мощный узел сопротивления на пути к Берлину немцы оборудовали на Зееловских высотах. Их крутые, изрезанные оврагами склоны, которые возвышались над широкой долиной Одера в 10–12 км от Кюстринского плацдарма, танки могли преодолеть только по дорогам. Фронту предстояло прорвать подготовленную и заранее занятую войсками оборону противника общей глубиной около 100 км. В то же время 2-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам противостояли значительно меньшие силы, оборона которых имела глубину не более 40 километров.

Наступление советских войск осложняли весеннее половодье и распутица. В первую очередь это касалось 2-го Белорусского фронта, который должен был начинать прорыв обороны с форсирования Одера. Река здесь имела два рукава, Ост-Одер и Вест-Одер, разделенные двухкилометровой поймой. Залитое половодьем междуречье допускало движение только по дамбам. Для 1-го Белорусского фронта значение Одера как водной преграды снижалось наличием Кюстринского плацдарма. Однако на коротком пути к Берлину его войскам нужно было продвигаться по густонаселенной местности со множеством каменных построек. В полосе предстоящих действий 1-го Украинского фронта основными естественными преградами были реки Нейсе и Шпрее, не говоря уже о сплошных лесных массивах.

Разгром мощной группировки противника на берлинском направлении в сжатые сроки требовал больших усилий. Кроме войск трех фронтов к проведению Берлинской операции привлекались часть сил 18-й воздушной армии дальней авиации, войск противовоздушной обороны страны, Балтийского флота и Днепровская военная флотилия. Всего в составе ударной группировки советских войск насчитывалось 2,5 миллиона человек личного состава, 41,6 тысячи орудий и минометов, 6250 танков и самоходных артиллерийских установок, 7,5 тысячи боевых самолетов. Никогда еще за всю войну столь большое количество сил и средств не сосредоточивалось для наступления в такой узкой полосе, общая ширина которой составляла всего 385 километров.

В результате решительной концентрации сил и средств советское командование на берлинском направлении добилось существенного превосходства над противником. Они превосходили вражеские войска в личном составе в два с половиной раза, по численности артиллерии и танков – в четыре, а самолетов – более чем вдвое.

Основная роль в предстоящей операции отводилась 1-му Белорусскому фронту. Его войсками командовал Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, который одновременно являлся заместителем Верховного Главнокомандующего вооруженными силами СССР И.В. Сталина. Наступая по кратчайшему пути на столицу рейха, войска фронта наносили три удара. На направлении главного удара, который Г.К. Жуков планировал с Кюстринского плацдарма, наступали четыре общевойсковые и две танковые армии. Они уже на шестой день операции должны были взять Берлин. Севернее и южнее плацдарма наносили удары по две общевойсковые армии. Отрезая противника от Берлина, они должны были на одиннадцатый день операции выйти к Эльбе на соединение с союзниками.

С войсками маршала Г.К. Жукова тесно взаимодействовали 1-й Украинский и 2-й Белорусский фронты, возглавляемые маршалами И.С. Коневым и К.К. Рокоссовским. 2-й Белорусский фронт должен был ударом трех армий из района южнее Штеттина отсечь противника от Берлина в Западной Померании и уничтожить его. Войскам И.С. Конева предстояло нанести два удара: главный – силами трех общевойсковых и двух танковых армий южнее Берлина, а вспомогательный – двумя армиями на Дрезден. При этом, на всякий случай, Ставка приказала И.С. Коневу предусмотреть поворот танковых армий на север, чтобы в случае необходимости помочь войскам 1-го Белорусского фронта в овладении Берлином.

Такое решение вполне устраивало И.С. Конева. «Разумеется, это было моим страстным желанием, – писал он после войны об ударе на Берлин. – Не боюсь в этом признаться и сейчас».

Однако и командующий 1-м Белорусским фронтом Г.К. Жуков делиться славой в овладении столицей Германии с соседом не хотел. Вернувшись из Москвы, он изменил задачу танковым армиям, которые согласно только что полученной директиве Ставки от 2 апреля должны были обходить Берлин с севера. Жуков приказал 1-й гвардейской танковой армии наступать южнее города, чтобы уже на второй день выйти к нему, а затем на западной окраине соединиться со 2-й гвардейской танковой армией, которая наносила главный удар севернее столицы. С военной точки зрения изменение задачи танковой армии было вполне обоснованным. Она могла быстрее общевойсковых армий выйти на южную окраину Берлина и лишить гарнизон противника возможности получать помощь с юга. С политической точки зрения Г.К. Жуков стремился помешать танковым армиям 1-го Украинского фронта выйти к городу и ввязаться в бои за Берлин.

И.В. Сталин, хорошо понимавший сложившуюся интригу и желая поддержать своего любимца, утвердил новое решение командующего. «Действуйте, как считаете нужным, вам на месте виднее», – заявил он Г.К. Жукову, когда тот изложил свои доводы».

Задачи фронтам Ставка ВГК поставила 2–6 апреля. До начала наступления оставалось совсем немного времени, а работа предстояла огромная. Главная трудность заключалась в создании ударных группировок. Дело в том, что основные силы фронтов находились в стороне от намеченных ударов. Из Восточной Пруссии в состав 1-го Украинского фронта прибывало две армии, которые, следуя в железнодорожных эшелонах, еще не подошли. В особенно сложных условиях оказался К.К. Рокоссовский: 2-му Белорусскому фронту предстояло перегруппировать войска из-под районов Данцига и Гдыни на расстояние 300 км и, сменив армии правого крыла 1-го Белорусского фронта, занять исходное положение для наступления в низовьях Одера. К 16 апреля 2-й Белорусский фронт никак не поспевал выйти в новые районы. Жуков лично докладывал об этом Сталину. «Ну что ж, – ответил Верховный, – придется начать операцию, не ожидая действий фронта Рокоссовского. Если он запоздает на несколько дней – не беда».

1-му Белорусскому и 1-му Украинскому фронтам было приказано перейти в наступление 16 апреля, а 2-му Белорусскому – 20 апреля 1945 года. И в целом к назначенным срокам войска завершили подготовку наступления.

В то же время нужно отметить, что 28-я и 31-я армии 1-го Украинского фронта находились еще на подходе. Также не успели полностью сосредоточиться в новых районах и некоторые части двух других фронтов. Все опаздывающие соединения и части пришлось выделить во второй эшелон и резерв фронтов, а операцию начинать, не дожидаясь их подхода.

Сжатые сроки подготовки наступления отразились и на других вопросах: разведке противостоящего противника, всестороннем обеспечении наступления и, в первую очередь, на тыловом обеспечении войск. В ходе их предыдущего наступления, которое осуществлялось почти непрерывно уже более двух месяцев, большая часть войсковых материальных запасов была израсходована. Пополнить их было очень непросто: склады фронтов и армий отстали, тыловые коммуникации растянулись, движение по частично разрушенным железным и шоссейным дорогам восстанавливалось очень медленно.

Командующие фронтами и штабы сделали все возможное, чтобы устранить в кратчайшие сроки имеющиеся недостатки. К середине апреля были созданы необходимые материальные запасы, хотя предстоящее наступление с реки Эльбы обеспечивалось боеприпасами лишь с учетом планируемых поставок.

Войскам оставалось только их своевременно получить и распределить по соединениям и частям. Для облегчения подвоза фронтовые и армейские базы были сосредоточены непосредственно у Одера, что не требовало их перемещения до конца операции. Перед наступлением все фронтовые госпитали были освобождены от не подлежащих лечению во фронтовом тылу больных, а армейские госпитали были подготовлены к перемещению и быстрому приему раненых.

Кропотливая работа велась и среди личного состава. Все воины, от маршала до солдата включительно, хорошо понимали, что война подходит к концу. Вполне понятное стремление каждого остаться живым до долгожданной победы. Двинуть такие войска в наступление было очень непросто. Также большое значение имело и то, что войска, понесшие большие потери в предыдущих сражениях, начали получать пополнение в основном за счет призванных из Прибалтики, западных районов Украины и Белоруссии, с Молдавии, только что освобожденных от германской оккупации. Они долгое время (более трех лет) находились в фашистской оккупации, были плохо обучены военному делу, в довершение слабо владели русским языком. К тому же среди этой категории населения было немало тех, чьи семьи в 1940 году пострадали от советской власти, а также люди, служившие и работавшие на немцев. Все это негативно сказывалось на моральном духе и качестве боевой подготовки войск.

Для быстрой постановки в строй прибывшего пополнения по приказу вышестоящего командования была организована специальная работа. Вновь прибывших воинов командиры дивизий и начальники политотделов встречали лично. Сразу же проводились митинги, на которых ветераны поздравляли новичков со вступлением в ряды фронтовиков, призывали множить боевые традиции части. В торжественной обстановке вручалось оружие. Боевой дух всего личного состава поддерживался письмами родственников и земляков, которые призывали солдат и офицеров быстрее разгромить врага и живыми вернуться домой.

Важное значение для подготовки и ведения операции также имел и тот факт, что боевые действия велись на германской территории, где требовалось найти четкую грань между мирным населением и врагом, который еще недавно оккупировал советскую землю, творя на ней неслыханные злодеяния. Важно было направить вполне естественный и справедливый гнев советских воинов к оккупантам на выполнение боевых задач, не допустив в то же время бесчинств в отношении местных жителей.

Организовать и провести соответствующую воспитательную работу оказалось непросто. В разгар подготовки наступления на Берлин газета «Красная звезда» 11 апреля опубликовала статью популярного советского писателя И. Эренбурга. В ней он призывал беспощадно мстить всем немцам. Через несколько дней «Правда» указала на ошибочность взглядов писателя. Однако в сознании советских воинов стремление мстить немцам преобладало, и быстро побороть его было очень трудно. В памяти и перед глазами многих остались тысячи сожженных городов и сел, загубленные жизни родных, близких, погибшие товарищи по оружию, еще болели собственные раны, нанесенные врагом.

Как и всегда, было решено главный упор сделать на коммунистов. Но большие потери, понесенные в предыдущих боях, привели к распаду многих партийных организаций. Были предприняты все возможные меры к их восстановлению. Практиковалось вступление в партию не только по одному человеку, но и группами, облегченный процесс приема. В результате этого только за месяц – с 15 марта до 15 апреля – партийные организации трех фронтов приняли в свои ряды более 17 тысяч солдат и офицеров. Безусловно, эти люди, пройдя дополнительную коммунистическую агитацию, должны были показывать своим товарищам личный пример в бою.

Усиленное внимание уделялось советской атрибутике. Так, в армиях 1-го Белорусского фронта готовились специальные Государственные флаги СССР размером 1,5 на 3 м. Каждая армия, наступавшая на Берлин, изготовила один такой флаг, предназначался он для водружения на поверженном здании парламента Третьего рейха – рейхстаге. Но командующие армиями также спешили проявить инициативу. Известно, что в 3-й ударной армии решили заготовить девять знамен, по числу входящих в ее состав стрелковых дивизий. В свою очередь корпуса, дивизии, полки и даже подразделения имели свои красные флаги. Лучшим воинам поручалось установить их на объекте, захваченном у противника, что в ходе войны стало традицией. За установку флага был обещан орден, что являлось хорошим моральным стимулом.

Пока советские войска завершали подготовку к Берлинской операции, западные союзники стремительно продвигались на восток. 11 апреля бронетанковые дивизии 9-й американской армии генерала У. Симпсона начали выходить к Эльбе. До столицы Германии оставалось немногим больше 100 км. Оторвавшись от главных сил, подходившие к реке дивизии испытывали недостаток горючего. Генерал уверял, что если ему в течение двух суток подвезут запасы, он через 24 часа, опередив русских, будет в Берлине.

Об инициативе командующего 9-й армией доложили генералу Д. Эйзенхауэру, но главнокомандующий отклонил предложение. 15 апреля он писал в Вашингтон: «Хотя и верно то, что мы захватили небольшой плацдарм за Эльбой, однако следует помнить, что на эту реку вышли только передовые части; основные же силы пока находятся далеко позади».

Реально оценивая обстановку, Д. Эйзенхауэр, как главнокомандующий, отдавал себе отчет, что необходимых сил для овладения Берлином у него пока нет. Его доклады президенту США и премьер-министру Англии четко опирались на математические расчеты и пестрели обоснованными выводами. Тем не менее У. Черчилль смирился с этим лишь после того, как Красная армия прорвала оборону немцев на берлинском направлении.

До начала общего наступления 1-й Белорусский фронт провел разведку боем. Выделенные для этого батальоны из состава дивизий первого эшелона, усиленные танковыми ротами и батареями самоходных артиллерийских установок (САУ), при поддержке артиллерии и авиации с утра 14 апреля атаковали с Кюстринского плацдарма позиции противника. За два последующих дня они продвинулись на 5 километров. В результате действий этих батальонов было установлено, что противник решил упорно не оборонять первую позицию, а все свои основные силы сосредоточил на второй и третьей позициях. В результате этого хорошо спланированная артиллерийская подготовка советских войск стала неэффективной, так как должна была прийтись по практически пустому месту.

Но наступавшие батальоны также быстро потеряли свою ударную силу. Поэтому в 15 часов 14 апреля после 15-минутного огневого налета по главной полосе обороны в бой были введены стрелковые полки дивизий первого эшелона. В частности, в полосе 5-й ударной армии в бой было брошено 8 стрелковых полков, усиленных 106 танками и САУ и поддержанных всей артиллерией армии. Эти полки к средине 15 апреля овладели первой позицией, а на отдельных направлениях вклинились во вторую.

Набольшего успеха достигли передовые части 8-й гвардейской армии генерала В.И. Чуйкова. Сдержать их натиск 20-я моторизованная дивизия немцев не смогла. Взбешенный полученным об этом известием, Гитлер назначил расследование. Не дожидаясь его результатов, он приказал отобрать у всего личного состава провинившейся дивизии ордена и другие знаки отличия до тех пор, пока солдаты и офицеры не заслужат их вновь. Однако важно другое: германское командование приняло разведку боем за наступление главных сил и считало, что оно отражено. Но то было заблуждение и неправильная оценка обстановки.

16 апреля за два часа до рассвета войска маршала Г.К. Жукова начали наступление основными силами фронта. После короткой, но мощной артиллерийской подготовки пехота и танки двинулись на вражескую оборону. С началом атаки на участках прорыва были включены 143 зенитных прожектора. На каждом километре участка прорыва сокрушительный огонь вели в среднем около 300 орудий и минометов, атаковали более 40 танков непосредственной поддержки пехоты.

Использование прожекторов для ослепления противника последующими историками ставится в заслугу Г.К. Жукову. Но мало кто из них задумывался о том, что эти прожекторы, закрепленные стационарно, уже через несколько минут начали светить в спину наступающим войскам, а сами наступавшие быстро создали своеобразный экран из поднятой пыли. На фоне этого экрана силуэты танков, САУ и людей просматривались очень четко, и вражеским стрелкам и артиллеристам не представляло особого труда вести прицельную стрельбу.

Правда, некоторые утверждают, что ослепительный свет прожекторов немцы приняли за новое оружие. Противник был так ошеломлен, что смог организовать сопротивление только на рассвете.

Особой силы сопротивление противника достигло в середине дня 16 апреля, когда атакующие войска 1-го Белорусского фронта подошли к Зееловским высотам, где немцы сосредоточили основные усилия. Здесь атака стрелковых дивизий быстро захлебнулась, и нужно было принимать новое решение, для продолжения наступления.

К.К. Жуков имел для развития успеха две танковые армии. Но он планировал ввести эти армии после того, как пехота овладеет этим мощным противотанковым препятствием. Однако усилий первого эшелона фронта для прорыва обороны на высотах оказалось недостаточно. К тому же война подходила к концу, и Георгий Константинович жалеть людей ради успеха задуманной операции не собирался. Позже он напишет в своих известных мемуарах: «При подготовке операции мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону… Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя». Но немного ниже он, желая разделить ответственность с другими, добавляет: «Думаю, что если не публично, то в размышлениях наедине с самим сотой ответственность за недостаточную готовность к взятию Зееловских высот в армейском масштабе возьмут на себя и соответствующие командующие армиями».

И еще ниже: «Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина можно было бы осуществить несколько иначе».

Маршалу было хорошо известно, что история не терпит сослагательных наклонений и что расскаивание его позднее. Но он все же не мог не остановиться на этом моменте, вызывающем много споров у историков.

Во второй половине дня 16 апреля были введены в сражение 1-я и 2-я гвардейские танковые армии генералов М.Е. Катукова и С.И. Богданова. Танки могли продвигаться только по дорогам, вдоль которых противник создал сильную противотанковую оборону, для чего широко использовал скорострельные зенитные пушки, снятые с противовоздушной обороны Берлина.

Несмотря на все усилия, в первый день советские войска выполнить задачу не сумели. Высоты были взяты лишь на второй день. Потери же советских войск 16 апреля были значительными.

Ожесточенная борьба по прорыву одерского оборонительного рубежа, общая глубина которого достигала 30 км, продолжалась. Каждый день наступление начиналось после сильной артиллерийской подготовки и шло при непрерывной поддержке огнем артиллерии и ударами авиации. Танковые и стрелковые соединения совместными усилиями упорно прогрызали мощную оборону врага. Только на четвертый день, к исходу 19 апреля, главная ударная группировка 1-го Белорусского фронта прорвала одерский рубеж. При этом танковые армии, которые по замыслу Г.К. Жукова должны были на второй день наступления выйти к Берлину, не сумели оторваться от пехоты и следовали непосредственно в боевых порядках войск. До столицы им оставалось 30 километров.

В своих воспоминаниях маршал Г.К. Жуков по поводу низких темпов наступления продолжает каяться и винить обстоятельства. В частности, он пишет, что «в районе Зееловских высот противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко врывшись в землю особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации».

Удар с Кюстринского плацдарма наносили 3-я и 5-я ударные, 8-я гвардейская, 47-я армии генералов В.И. Кузнецова, Н.Э. Берзарина, В.И. Чуйкова и Ф.И. Петровича. К концу 60-х годов, когда были опубликованы мемуары Георгия Константиновича, в живых остался один Чуйков, который уже не смог, или не пожелал, перечить бывшему командующему 1-м Белорусским фронтом. Поэтому Берлинская операция до сих пор воспринимается так, как ее описал Г.К. Жуков.

Сам Г.К. Жуков всегда отличался особой жесткостью в вопросах управления войсками. В Берлинской операции он требовал не прекращать наступление ни днем, ни ночью. Командиры дивизий, корпусов и даже командующие армиями получили его приказ перенести свои наблюдательные пункты в боевые порядки частей и соединений, а ради быстрого выполнения поставленных задач резервов не жалеть.

Но на практике все это мало отразилось на ходе операции. Войска, особенно наступавшие впереди танковые армии, несли большие потери. Во 2-й гвардейской танковой армии 18 апреля был тяжело ранен командир 12-го гвардейского танкового корпуса генерал Н.М. Теляков, погиб командир 48-й гвардейской танковой бригады полковник В.И. Макаров, которого всего две недели назад поздравляли с присвоением звания Героя Советского Союза. Значительно больше гибло солдат, сержантов и младших офицеров.

Медленное продвижение войск 1-го Белорусского фронта беспокоило Ставку. Из Москвы требовали ускорить темпы наступления. Жукову пришлось выслушивать и упреки И.В. Сталина. «Вы напрасно ввели в дело 1-ю гвардейскую танковую армию на участке 8-й гвардейской армии (то есть для обхода Берлина с юга. – Авт.), а не там, где требовала Ставка», – резко отчитывал Верховный своего заместителя.

Некоторые историки считают, что данный упрек в адрес Г.К. Жукова был несправедлив уже потому, что и севернее Берлина дела шли не лучше. Севернее Кюстринского плацдарма 61-я и 1-я польская армии генералов П.А. Белова и С.Г. Поплавского за четыре дня вклинились в оборону противника всего на 8 км, а наступавшие южнее плацдарма 69-я и 33-я армии под командованием генералов В.Я. Колпакчи и В.Д. Цветаева – всего лишь на 6 км.

1-й Украинский фронт перешел в наступление одновременно с 1-м Белорусским. В ночь на 16 апреля была проведена разведка боем, с рассветом началась артиллерийская и авиационная подготовка атаки, а также постановка плотной дымовой завесы. Передний край обороны немцев задымлялся не только в 90-километровой полосе, где наступала ударная группировка 1-го Украинского фронта, но и на остальном 300-километровом рубеже. Такая огромная дымовая завеса за годы войны применялась впервые. С одной стороны, она имела цель прикрыть переправу войск через р. Нейсе, а с другой – помешать противнику определить направление ударов фронта.

В ходе мощной артиллерийской подготовки, которая длилась почти два с половиной часа, советская пехота переправилась через Нейсе и атаковала противника. Уже через час были наведены тяжелые мосты и на помощь пехоте пришли танки непосредственной поддержки пехоты.

Враг яростно оборонялся, бросив на помощь своей пехоте три танковые дивизии и танкоистребительную бригаду. Но и маршал И.С. Конев также постоянно наращивал усилия. В сражение были введены 4-й гвардейский и 25-й танковые корпуса, которыми командовали генералы П.П. Полубояров и Е.И. Фоминых. Затем, из-за того, что эти корпуса имели слишком мало танков, в бой пришлось ввести также передовые отряды 3-й и 4-й гвардейских танковых армий.

К исходу дня 3-я и 5-я гвардейские танковые армии вместе с 13-й армией под командованием генералов В.Н. Гордова, А.С. Жадова и Н.П. Пухова прорвались на глубину 13 км. При этом пришлось преодолевать не только сопротивление противника, но и лесные массивы, в которых от ударов авиации и огня артиллерии возникли пожары. Хуже шло дело на дрезденском направлении. Наступавшая там 52-я армия генерала К.А. Коротеева вместе со 2-й польской армией генерала К.К. Сверчевского сумели на небольшом участке вклиниться в оборону врага лишь на 4–5 километров.

17 апреля командующий 1-м Украинским фронтом усилил свою главную ударную группировку, введя в сражение 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии. Сломив сопротивление противника, танкисты генералов П.С. Рыбалко и Д.Д. Лелюшенко с ходу форсировали Шпрее и на следующий день завершили прорыв оборонительного рубежа, имевшего глубину до 40 километров.

Напряженные бои разгорелись на дрезденском направлении. Обеспокоенный прорывом обороны на реке Шпрее, командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. Шернер сосредоточивал в районе Герлица девять дивизий. Контрударом на север по левому флангу главной ударной группировки 1-го Украинского фронта он стремился задержать ее наступление на Берлин.

Не дожидаясь пока сосредоточатся все дивизии контрударной группировки, генерал-фельдмаршал приказал уже 18 апреля нанести намеченный удар. Командующий 52-й армией генерал Коротеев вынужден был прервать наступление и отражать натиск противника.

Но надолго изменить обстановку контрудар не смог. Под прикрытием 52-й армии 2-я польская армия продолжила наступление. К этому времени в состав 1-го Украинского фронта начали также прибывать соединения 28-й армии, и И.С. Конев приказал ее командующему генералу А.А. Лучинскому выдвигаться на главное направление.

Учитывая, что после форсирования Шпрее на пути войск 1-го Украинскского фронта к Берлину противник крупных резервов не имел, а 1-му Белорусскому фронту еще предстояло прорываться через прочную оборону, Ставка решила повернуть танковые армии 1-го Украинского фронта на столицу. Соответствующие указания И.С. Конев получил еще 17 апреля и сразу же поставил задачу командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями: после преодоления Шпрее развивать наступление на Берлин, чтобы в ночь на 21 апреля ворваться на его южные окраины. Задача предстояла нелегкая: до Берлина по прямой было 120 километров, а это расстояние нужно было преодолеть с боями всего за двое суток.

Получив соответствующую команду, танковые армии Рыбалко и Лелюшенко 18 апреля форсировали Шпрее и устремились на север. Стремясь во что бы то стало первым ворваться в Берлин, И.С. Конев основные надежды возложил на многоопытного командарма Рыбалко. Для обеспечения быстрого выполнения поставленной задачи командующий фронтом усилил 3-ю гвардейскую танковую армию зенитной артиллерийской дивизией, артиллерийским корпусом прорыва, истребительным авиакорпусом.

21 апреля в полосе наступления 3-й гвардейской танковой армии И.С. Конев ввел в сражение прибывшую 28-ю армию, усилив ее артиллерийской дивизией. Для быстрой переброски стрелковых частей в распоряжение командующего 28-й армией генерала А.А. Лучинского был выделен автотранспорт.

На пути танкистов генерала П.С. Рыбалко к Берлину оказался населенный пункт Цоссен. Здесь глубоко под землей располагался главный командный пункт вермахта, где размещались штаб оперативного руководства во главе с генералом А. Йодлем и штаб сухопутных войск, возглавляемый генералом Г. Кребсом. При появлении советских танков личный состав обоих штабов в спешке покинул Цоссен и эвакуировался в Берлин.

Несмотря на быстрое продвижение, 3-я гвардейская танковая армия не смогла выполнить поставленную задачу в указанный срок. Лишь вечером 22 апреля, т. е. с опоздание почти на сутки, передовые танковые бригады подошли к Берлину. Однако преодолеть канал с ходу не удалось: оборона южной окраины города оказалась сильной.

Упорно продвигались к Берлину и войска 1-го Белорусского фронта. Получив сообщение о наступлении на столицу танковых армий 1-го Украинского фронта, маршал Г.К. Жуков вечером 20 апреля направил командующим 1-й и 2-й гвардейскими танковыми армиями срочную директиву. Им ставилась «историческая задача: первыми ворваться в Берлин и водрузить Знамя Победы». Для выполнения этой задачи требовалось выделить с каждого корпуса по лучшей бригаде и «не позднее 4 часов утра 21 апреля любой ценой прорваться на окраину Берлина и немедля донести для доклада Сталину и объявления в прессе».

Однако войскам 1-го Белорусского фронта к городу удалось прорваться только к вечеру, когда к северо-восточной окраине уже вышла 2-я гвардейская танковая армия, а вместе с ней и стрелковые соединения 3-й и 5-й ударных армий. Наступавшая на южном фланге главной ударной группировки 1-го Белорусского фронта 1-я гвардейская танковая армия отстала. До столицы этим войскам оставалось еще до 20 километров.

Такими результатами боевых действий Жуков был недоволен. «Оборона Берлина организована очень слабо, – убеждал он командармов в телеграмме от 22 апреля, – а операция наших войск по взятию города развивается очень медленно». Командующий фронтом требовал организовать круглосуточное наступление. Отставшей 1-й гвардейской танковой армии было приказано переправиться через Шпрее на участке 8-й гвардейской армии и не позднее 24 апреля овладеть на юго-востоке столицы Темпельхофом.

В целом к исходу 22 апреля над противником, оборонявшимся в Берлине и южнее, нависла угроза окружения. Всего 40 километров разделяли войска 1-го Белорусского фронта, обходящие Берлин с севера, от войск 1-го Украинского фронта, наступавших на столицу с юга. Ставка ВГК требовала от Г.К. Жукова и И.С. Конева ускорить окружение берлинской группировки.

24 апреля 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии 1-го Белорусского фронта встретились с 3-й гвардейской танковой и 28-й армиями на юго-восточной окраине Берлина. На следующий день 2-я гвардейская танковая и 47-я армии, обойдя столицу севернее соединились с 4-й гвардейской танковой армией 1-го Украинского фронта западнее Берлина. Группировка противника численностью более 500 тысяч человек была не только окружена, но и рассечена на две части: одна осталась в Берлине, другая – южнее города.

2-й Белорусский фронт к 20 апреля завершил подготовку к наступлению. К исходу 19 апреля его войска полностью очистили междуречье между Ост- и Вест-Одером и, наведя мосты через восточный рукав, заняли исходное положение для форсирования Вест-Одера. Основную часть артиллерии пришлось оставить перед Ост-Одером. Затопленное междуречье не позволило разместить артиллерию ближе, что затрудняло эффективную поддержку атаки переднего края, который проходил за основным, западным рукавом Одера.

Как и планировалось, наступление главных сил 2-го Белорусского фронта началось 20 апреля. Согласно новой задаче, полученной Рокоссовским два дня назад, его войска должны были после форсирования Одера не позднее 22 апреля нанести удар в юго-западном направлении на Берлин, чтобы помочь маршалу Жукову в овладении столицей.

В 50-километровой полосе южнее Штеттина наступали 65, 70 и 49-я армии, которыми командовали генералы П.И. Батов, B.C. Попов и И.Т. Гришин. Каждая армия прорывала оборону на узком участке от 4 до 6 км, где и сосредоточивались почти все силы. Севернее Штеттина оборонялась 2-я ударная армия. Ее задача состояла в том, чтобы демонстрировать форсирование Одера и не допустить переброски войск противника на направление, где наносился главный удар.

Несмотря на то что армии имели по девять стрелковых дивизий, против которых оборонялась всего одна немецкая пехотная дивизия, 20 апреля только 65-й и 70-й армиям удалось захватить на левом берегу Вест-Одера три небольших плацдарма глубиной до полутора километров. При этом 49-я армия, где Рокоссовский сосредоточивал основные силы, преодолеть реку не сумела. Генерала Гришина подвела разведка: не разобравшись в хитросплетении рукавов и каналов, она неправильно определила основное русло реки, а значит, и передний край обороны противника. Результат оказался плачевным: авиация и артиллерия нанесли удары по пустому месту, а двинувшиеся в атаку подразделения попали под губительный огонь противника. 49-я армия форсировала Одер только 25 апреля.

21 апреля Рокоссовскому пришлось перенести основные усилия ударной группировки фронта на правый фланг в полосу 65-й армии, которая добилась большего успеха. Маневр осуществлялся перенацеливанием ударов 4-й воздушной армии, перегруппировкой артиллерии и переправочных средств. Уже к вечеру на участке форсирования 65-й армии через Вест-Одер было наведено шесть паромных переправ для грузов до 16 т. Возможности армии резко возросли. К тому же через восточный рукав к этому времени были наведены переправы, выдерживающие 30–50 т, что позволило перебрасывать тяжелую технику, включая танки. 24 апреля через Одер была переправлена вся армия.

Генерал X. Мантейфель – командующий 3-й немецкой танковой армией, которая оборонялась против войск 2-го Белорусского фронта, бросил к участку прорыва 65-й армии все резервы. При поддержке артиллерии крепости Штеттин они непрерывно контратаковали советские войска. Отражая эти удары, особенно отличился стрелковый батальон майора В.Д. Мячина, который всего год назад надел погоны младшего лейтенанта. 22 и 23 апреля Мячин лично семь раз водил роты в атаку. За умелое командование батальоном при захвате и удержании плацдарма причем с малыми потерями, за личное мужество и героизм командиру батальона было присвоено звание Героя Советского Союза. На груди талантливого офицера к орденам Красной Звезды, Отечественной войны, Александра Невского и Суворова прибавилась высшая награда Родины – орден Ленина и Золотая Звезда Героя.

23 апреля по каналам междуречья удалось провести тяжелые понтоны и собрать через Вест-Одер мост грузоподъемностью 60 т. Противник открыл по нему ураганный артиллерийский огонь. Хотя ряд понтонов был поврежден, мост удалось быстро восстановить, а батареи немцев, обстрелявшие его, были уничтожены. Советские танки начали переправу без особых помех противника.

25 апреля 1-й гвардейский танковый корпус генерала М.Ф. Панова, вступив в сражение на участке 65-й армии, завершил прорыв главной полосы обороны. Достичь большего успеха ему не удалось: сопротивление противника, усиленного резервами, нарастало. В тот день более значительным оказалось продвижение 70-й армии, наступавшей в центре ударной группировки фронта. Воспользовавшись тем, что противник бросил основные силы против 65-й армии, стрелковые дивизии 70-й армии вырвались вперед и к исходу дня продвинулись более чем на 20 км. Теперь путь им преграждала река Рандов, по которой проходила вторая полоса обороны немцев. Левофланговая 49-я армия преодолела Одер, используя переправы соседней армии, и к вечеру продвинулась на 5–6 км.

К этому времени удар войск 2-го Белорусского фронта для помощи в овладении Берлином уже не требовался. Оценивая решение Сталина повернуть войска этого фронта на Берлин, Жуков писал: «Есть такая пословица: «Поспешишь – людей насмешишь». Так и получилось с этой директивой Ставки».

25 апреля маршалу К.К. Рокоссовскому было приказано действовать в общем направлении на северо-запад, прижимая противника к морю. Началась новая наступательная операция этого фронта.

Наступление Красной армии на Берлин изменило обстановку на западном фронте. 15 апреля командующий группой армий «Б» фельдмаршал В. Модель, войска которого были окружены в Руре, после долгих раздумий приказал солдат старших и младших возрастов, только что призванных в армию, распустить по домам, остальным с 17 апреля сопротивление прекратить и сдаваться в плен или пробиваться из окружения. Однако прорваться стремились немногие. 20 апреля началась массовая сдача в плен. Сам Модель на следующий день застрелился. Западный фронт вермахта прекратил существование.

21 апреля Эйзенхауэр направил через военную миссию США в Москве начальнику Генерального штаба Красной армии генералу А.И. Антонову информацию о своих планах и предложил рубеж рек Эльба и Мульде для соединения англо-американских войск с советскими. Антонов ответил согласием.

О возможности встречи с войсками западных союзников маршалы Жуков, Конев и Рокоссовский были предупреждены еще 20 апреля, когда им сообщили согласованные с союзниками сигналы для взаимного опознавания. Согласно полученным указаниям, командующие армиями должны были при встрече по договоренности со старшим начальником войск союзников установить временную линию, исключавшую их перемешивание.

Первая встреча произошла 25 апреля на р. Эльбе. Как сообщал в тот день Антонову начальник штаба 1-го Украинского фронта генерал И.Е. Петров, в районе Торгау в 15 часов передовые подразделения 58-й гвардейской стрелковой дивизии встретились с разведывательными группами американской 69-й пехотной дивизии.

Момент был поистине исторический: почти год, громя общего врага, продвигались навстречу друг другу союзные армии и наконец соединились. Москва отметила важное событие традиционным салютом: прогремели 24 артиллерийских залпа из 324 орудий. До сих пор так отмечалось освобождение столицы союзной республики или государства. А поздравительный приказ Сталина был адресован не непосредственному виновнику торжества – войскам 1-го Украинского фронта, как это обычно делалось, а всей действующей армии. По этому же поводу 27 апреля было опубликовано обращение Сталина к Красной армии и войскам союзников. Аналогичным образом поступили У. Черчилль и Г. Трумэн, ставший после смерти Рузвельта президентом США.

Несмотря на то что событие на Эльбе оценивалось главами союзных держав как рассечение войск Германии на две части, имело оно чисто символический характер. С войсками 1-го Украинского фронта встретились только разведывательные подразделения 1-й американской армии. Ее главные силы находились на взаимно обусловленном рубеже р. Мульде, что в 50 км западнее Эльбы. Главные же силы 1-го Украинского фронта вышли к Мульде позднее, в начале мая, готовясь к проведению Пражской операции.

Вслед за первой встречей последовали взаимные визиты. 26 апреля командир 58-й гвардейской стрелковой дивизии генерал В.В. Русаков принимал командира 69-й пехотной дивизии генерала Э. Рейнхардта. На следующий день командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г.В. Бакланов встречал командира 5-го армейского корпуса генерала К. Хюбнера. Больше всего убеленных сединами американцев удивила и восхитила молодость советского генерала, которому в ту пору шел тридцать пятый год. 30 апреля генерал А.С. Жадов, командующий 5-й гвардейской армией, устроил прием в честь генерала Э. Ходжеса, командующего 1-й американской армией. Двумя днями раньше на приеме у маршала Конева командующий 12-й группой армий США генерал О. Брэдли заявил: «Наш народ всегда с восхищением следил за боями и победами славной Красной армии, и мои солдаты и офицеры стремились подражать боевому примеру, который подавали им войска 1-го Украинского фронта».

Ответные визиты наносили советские военачальники. Повсеместно воины союзных армий, с трудом еще сознавая окончание так опостылевшей всем войны, встречались как братья по оружию.

Гитлер и его приближенные до последнего момента надеялись, что встречное наступление Красной армии и англо-американских войск приведет к вооруженному столкновению, а вслед за этим и распаду союза трех великих держав. Однако их расчеты не оправдывались; никаких боевых стычек между союзниками не произошло, и, следовательно, последние иллюзии нацистского руководства на благополучное для себя окончание войны рухнули безвозвратно.

После 25 апреля основная задача войск 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов заключалась в разгроме группировок противника, окруженных в Берлине и южнее его. По совету своего верного соратника генерала А. Йодля А. Гитлер решил повернуться спиной к англо-американским войскам, а все усилия сосредоточить на удержании Берлина.

Еще 20 апреля фюрер намеревался вылететь в Южную Германию и оттуда руководить продолжением войны. Однако через день его планы кардинально изменились: он решил лично возглавить оборону столицы и в случае неудачи здесь же умереть. В тот же день диктатор провел со своими приближенными последнее совещание, после которого они направились в войска для организации помощи Берлину. Туда же стягивались и войска. Так, 12-я армия, которая до этого держала оборону вдоль Эльбы против американских войск, спешно перебрасывалась на восток. Она получила приказ пробиться навстречу войскам 9-й и 4-й танковой армий, окруженным южнее Берлина, чтобы отрезать армии 1-го Украинского фронта, ворвавшиеся в столицу с юга. Затем соединившиеся немецкие армии должны были наступать на север и разорвать кольцо окружения берлинского гарнизона.

С севера же на помощь фашистской столице направлялась армейская группа обергруппенфюрера СС Ф. Штейнера. Предполагалось, что претворению в жизнь этого замысла будут способствовать и действия герлицкой группировки, которая продолжала наносить удары по войскам 1-го Украинского фронта, наступавшим на Дрезден.

Прекращая сопротивление на западе, Гитлер намеревался создать благоприятную почву для соглашения с англо-американским руководством. Как заявил генерал Йодль начальнику штаба люфтваффе генералу К. Коллеру в личной беседе 23 апреля, «совсем безразлично, что при этом предпримут американцы на Эльбе. Может быть, удастся доказать этим, что мы хотим воевать только против Советов».

Окруженные южнее Берлина войска противника, основу которых составляла 9-я армия под командованием генерала Т. Буссе, насчитывали до 200 тыс. человек, более 300 танков и штурмовых орудий, свыше 2 тыс. орудий и минометов. Взявшие в кольцо эту группировку войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов превосходили ее по личному составу почти в полтора и по артиллерии в четыре раза. Танков у той и другой стороны было поровну, ибо основные силы танковых войск обоих советских фронтов сражались за Берлин.

В очень сложном положении оказался 1-й Украинский фронт. Его войскам предстояло действовать одновременно на четырех направлениях: наступая на север, штурмовать Берлин; не допустить прорыва из окружения 9-й армии на запад; сорвать наступление 12-й армии на восток; отразить контрудар герлицкой группировки с юга. Штурм Берлина и разгром 9-й армии предстояло осуществлять в тесном взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом, войска которого, кроме того, обходя столицу с севера, выходили на Эльбу.

Сложность предстоящих задач, решаемых двумя фронтами, требовала четкого и оперативного взаимодействия. Между тем наступление войск на берлинском направлении по-прежнему координировал И.В. Сталин. Но так как Верховный находился в это время в Москве, его реакция на изменения обстановки не могла быть своевременной. Поэтому в ряде случаев командующие фронтами, а порой и армиями, зачастую действовали самостоятельно.

Несмотря на отсутствие единого руководства, операция по окружению и уничтожению окруженного противника развивалась успешно. Командование 1-го Украинского фронта не только предвидело, но и вовремя вскрыло подготовку 9-й армии немцев к прорыву на запад. И.С. Конев уделил основное внимание организации обороны на участке, где генерал Буссе готовил удар. Так, задача была поставлена 3-й гвардейской армии, а также 28-й и 13-й армиям, которые выделили для обороны по одному стрелковому корпусу.

Перейдя к обороне фронтом на восток, эти войска спешно оборудовали три оборонительные полосы общей глубиной до 20 км. Одновременно 3, 69 и 33-я армии и 2-й гвардейский кавалерийский корпус 1-го Белорусского фронта получили задачу ударами с севера востока расчленить и во взаимодействии с войсками 1-го Украинского фронта уничтожить группировку немцев южнее Берлина.

Против 12-й армии противника предстояло действовать 4-й гвардейской танковой и 13-й армиям, которые продолжали наступать в общем северо-западном направлении, находясь к исходу 25 апреля в 50 километрах западнее окруженных сил врага.

Для поддержки войск маршал И.С. Конев выделил шесть авиационных корпусов, что составляло три четверти всех сил 2-й воздушной армии. В полосе 1-го Белорусского фронта главные силы авиации поддерживали войска, которые штурмовали Берлин. В интересах армий, наносивших удары по 9-й армии противника, Г.К. Жуков выделил всего три штурмовые авиационные дивизии.

В ночь на 26 апреля немцы, используя лесные массивы, скрытно сосредоточили на узком участке пять дивизий, но уже на рассвете воздушная разведка 1-го Украинского фронта вскрыла их. Командир 4-го бомбардировочного корпуса генерал П.П. Архангельский сразу же поднял в воздух 70 бомбардировщиков, которые нанесли удар. Противник был ослаблен, но все же перешел в наступление и атаковал еще не успевшие окопаться советские войска.

Удар пришелся как раз в стык двух дивизий 21-го стрелкового корпуса генерала А.А. Яманова. Немцы наступали колоннами. В голове двигались танки, которые буквально таранили боевые порядки оборонявшихся войск. Как показали взятые в плен, их гнала вперед не только угроза расстрела за невыполнение боевой задачи, но и страх перед ужасами сибирской каторги, усиленно раздуваемый фашистской пропагандой. Уже через три часа после начала атаки ударная группа противника прорвалась на глубину 10–15 км.

В ожесточенных боях особое упорство проявил батальон 293-го гвардейского стрелкового полка под командованием капитана И.М. Филипповского. Позиции батальона атаковало около двух батальонов пехоты при поддержке шести танков и штурмовых орудий. 26 апреля противник пытался прорваться восемь раз, но безуспешно. Когда подошла помощь, капитан поднял роты в атаку. Только в плен они захватили 450 немцев. За умелое командование, личное мужество и героизм капитан И.М. Филипповский был удостоен звания героя Советского Союза, а многие офицеры и солдаты батальона награждены орденами и медалями.

Прорванный фронт окружения удалось восстановить благодаря контрудару 25-го танкового корпуса, которым командовал генерал Е.И. Фоминых. В отражении попыток немцев вырваться из окружения большую роль сыграла 2-я воздушная армия генерала С.А. Красовского. Особенно напряженно работали экипажи самолетов 1-го и 2-го гвардейских штурмовых авиакорпусов. Группами восемь-десять штурмовиков они наносили непрерывные удары. Немецкие солдаты не выдерживали налетов и разбегались по горящему лесу.

Войска 1-го Белорусского фронта теснили 9-ю армию Буссе с севера. Утром 27 апреля навстречу им перешла в наступление 3-я гвардейская армия 1-го Украинского фронта под командованием генерала В.Н. Гордова.

Возраставшая опасность уничтожения, следовавшие один за другим грозные приказы А. Гитлера гнали окруженную группировку немцев на запад, навстречу 12-й армии. В свою очередь, фельдмаршал В. Кейтель и генерал Йодль, на которых фюрер возложил организацию встречного наступления, требовали от обеих армий самых решительных действий.

Зажатую в кольцо в другом месте 9-ю армию генерала Буссе и попавшие в окружение дивизии 4-й танковой армии советские войска сжимали со всех сторон. В довершение к этому они подвергались сильным ударам авиации. Задыхаясь в дыму лесных пожаров, немцы отчаянно стремились вырваться из этого ада. Ночь на 27 апреля Буссе использовал для подготовки нового прорыва, а с утра предпринял очередную атаку. Наиболее результативным для оставшихся в окружении германских войск оказался день 29 апреля: они сумели на узком шестикилометровом участке прорваться на 25 километров. Но предпринятые контрудары советских войск при поддержке авиации заставили противника остановить дальнейшее продвижение. Прорвавшиеся части были окружены в трех изолированных друг от друга районах. До соединения с 12-й армией оставалось менее 30 километров.

12-я армия генерала В. Венка перешла в наступление 25 апреля. Но оно продолжалось недолго. 5-й гвардейский механизированный и 102-й стрелковый корпуса генералов И.П. Ермакова и И.М. Пузикова отразили удар. Уже через день активность противника резко снизилась.

По категорическому требованию Кейтеля и Йодля Венк ввел в сражение последние оставшиеся в резерве две дивизии и 29-го предпринял еще одну попытку прорваться к 9-й армии. Но и она не увенчалась успехом. 2-я воздушная армия генерала С.А. Красовского нанесла удар такой силы, что от дальнейшего наступления Венку пришлось отказаться. На следующий день Кейтель признал, что попытка деблокировать Берлин ударами извне окончательно провалилась, о чем он вынужден был доложить Гитлеру.

Тем не менее 20 тысяч солдат и офицеров противника упорно пробивались из окружения для соединения с армией Венка. В ночь на 1 мая они вышли в тыл 5-го гвардейского механизированного корпуса, который оборонялся против 12-й армии. Между выходящими из окружения и армией Венка оставалось всего 3–4 километра.

В этой обстановке корпус генерала Тимакова занял круговую оборону. На помощь ему командующий 4-й гвардейской танковой армией бросил все свои резервы. Разгорелись ожесточенные бои. Стремясь не допустить соединения противника, советские войска напрягали все силы. Даже раненые не покидали боевые порядки.

Решающую роль сыграли штурмовики 1-го гвардейского авиационного корпуса генерала В.Г. Рязанова. Совместными усилиями танкистов и летчиков противник был разбит.

1 мая 9-я армия и попавшая в окружение части 4-й танковой армии противника прекратили сопротивление и выбросили белый флаг. В этом окружении немцы потеряли 60 тысяч убитыми, а 120 тысяч человек сдались в плен. Лишь немногим удалось прорваться на запад. В качестве трофеев советским войскам достались более 300 танков и штурмовых орудий, 500 пушек и минометов, свыше 17 тысяч автомобилей и много другого имущества.

Одновременно войска 1-го Украинского фронта отражали контрудары герлицкой группировки немцев. 19 апреля ее девять дивизий нанесли удар по 52-й и 2-й польской армиям, наступавшим на дрезденском направлении, потеснив их на 20 км к северу.

В помощь войскам, отражавшим контрудар, маршал И.С. Конев направил соединения 5-й гвардейской армии, в том числе успевший выйти к Эльбе 4-й гвардейский танковый корпус генерала П.П. Полубоярова. На поддержку войск была выделена штурмовая и истребительная авиация, а с 22 апреля и часть бомбардировщиков. Отражая контратаки противника, советские войска перешли к обороне и к исходу 24 апреля остановили его дальнейшее продвижение.

Стремясь облегчить положение Берлина, А. Гитлер потребовал от командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Шернера возобновить наступление герлицкой группировки. С утра она опять предприняла контрудар. Атаки немцев продолжались до конца апреля, когда противник полностью исчерпал свои наступательные возможности. После этого, вклинившись почти на 35 километров, герлицкая группировка перешла к обороне. Выйти на тыловые коммуникации 1-го Украинского фронта, как предполагал фельдмаршал Шернер, она не смогла.

Главная задача 1-го Белорусского фронта, вместе с которым действовала часть войск 1-го Украинского, заключалась в штурме Берлина. Еще в начале марта А. Гитлер объявил его городом-крепостью.

Оборона Берлина готовилась тщательно. На окраинах пригородов и в парках были отрыты траншеи и установлены проволочные заграждения. На улицах и площадях имелось большое количество противотанковых заграждений и препятствий (баррикад, заборов, противотанковых рвов, надолбов, ежей из рельс и др.). Все каменные дома были превращены в опорные пункты. Кроме того, для обороны города широко использовались подземные коммуникации (метро, канализация). Наиболее прочно к обороне готовился район правительственных зданий, многие из которых были заминированы.

Для ведения обороны Берлин был разделен на восемь секторов, каждый из которых оборонялся гарнизоном численностью от 15 до 25 тысяч человек. Оборона каждого здания и прилегавшей к нему местности возлагалась на конкретные подразделения.

Всего же окруженный гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тысяч человек, 3 тысячи орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Г. Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города-крепости. В составе его ближайших помощников было много известных военачальников, многие из которых поклялись умереть, но не сдать город.

Окружившие столицу войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов имели около 464 тысяч солдат и офицеров, 14,8 тысячи орудий и минометов, почти 1500 танков и самоходных артиллерийских установок. В ходе штурма города к ним присоединились еще 12,5 тысячи польских воинов.

В результате, советские войска превосходили противника в полтора раза, в артиллерии и танках – в 5–6 раз. Такого превосходства было бы вполне достаточно для разгрома врага в полевых условиях, но не в городе, где применение танков, естественно, затруднено, а укрытые в каменных зданиях живая сила и огневые средства имеют большие преимущества перед наступающими.

22 апреля адмирал К. Дениц, который должен был возглавить войска, находящиеся в Северной Германии, получил от А. Гитлера телеграмму следующего содержания: «Битва за Берлин – решающая для судеб Германии. Все остальные задачи имеют второстепенное значение. Отложить все мероприятия военно-морских сил, поддержать Берлин переброской в город войск воздушным путем, по воде и суше.

Для поднятия боевого духа немецких войск на следующий день по радио было передано заявление И. Геббельса, который сообщал, что руководство обороной Берлина взял на себя сам фюрер и заверил, что это придаст битве за столицу европейское значение. По его словам, на оборону города выступило все население, а члены партии, вооруженные панцерфаустами, автоматами и карабинами, заняли посты на перекрестках улиц.

Между тем в сложившейся обстановке дальнейшее сопротивление в Берлине не имело никакого смысла. Немецкая армия была обречена. Еще до окружения в городе кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, а 21 апреля остановились все предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. С выходом советских войск на окраины города гарнизон и жители лишились продовольственных складов. Населению на неделю выдали на человека по 800 грамм хлеба, 800 грамм картофеля, 150 грамм мяса и 75 грамм жиров. Жизнь города была парализована, начался голод. Дальнейшее сопротивление вело только к разрушению столицы и огромным жертвам, в том числе и среди мирных жителей.

Во избежание напрасного кровопролития командование 1-го Белорусского фронта 23 апреля предложило гарнизону Берлина сдаться. Но ответа не последовало.

Днем 25-го и в ночь на 26 апреля более 2 тысяч самолетов 16-й и 18-й воздушных армий, которыми командовали генерал С.И. Руденко и Главный маршал авиации А.Е. Голованов, нанесли по городу три массированных удара.

Утром четыре общевойсковые армии и столько же танковых армий обоих фронтов, наступая с севера, востока и юга, начали штурм Берлина. Удары наносились на узких участках общего 100-километрового фронта окружения города. Вклинившись в глубину, советские войска отсекали один квартал за другим и нарушали стройную систему обороны противника.

Основную роль в уничтожении врага в зданиях играли штурмовые группы и отряды, которые состояли из пехоты, усиленной танками, артиллерией, саперами и огнеметчиками. Пехота при их поддержке врывалась в здание и, продвигаясь с одного этажа на другой, уничтожала засевших там солдат. Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед.

Из-за того что Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем экипажи подбирались лучшие из лучших. Точными ударами они обеспечивали штурм наиболее прочных зданий. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем. Прославленный летчик майор И.Н. Кожедуб сбил над Берлином свои последние два из 60 уничтоженных им за войну самолетов, за что был награжден третьей Золотой Звездой Героя Советского Союза. Среди сбитых здесь самолетов оказался и реактивный самолет-истребитель Ме-262.

Нельзя не сказать об отряде глиссеров Днепровской военной флотилии, который был придан 5-й ударной армии. До реки Шпрее десять маленьких кораблей отряда доставили на автомобилях. Спущенные на воду в ночь на 23 апреля, они под ураганным огнем перебросили на занятый противником берег передовые подразделения 230-й и 301-й стрелковых дивизий. Захваченный плацдарм позволил начать паромную переправу. Буксируя паромы, моряки перебросили через Шпрее 27 танков, 600 орудий и минометов. Всего за три дня отряд доставил на другой берег более 16 тыс. человек.

Подвиг всего личного состава отряда был отмечен наградами, а 9 воинам присвоено звание Героя Советского Союза. К сожалению, к концу переправы живых в отряде осталось всего 16 человек, а из них лишь 2 Героя – командир отряда лейтенант М.М. Калинин и командир катера старшина Г.П. Казаков. Остальные погибли, в том числе Герои Советского Союза матросы Н.А. Баранов, А.Е. Самофалов, В.В. Черинов, которым не исполнилось и девятнадцати лет.

Как всегда, труднее всего пришлось пехоте. Кто еще, кроме пехотинцев, мог врываться в здания и уничтожать противника в подвалах и подземных коммуникациях? Без пехоты даже танкам опасно было продвигаться по улицам. Дело в том, что немцы широко применяли фаустпатроны. Пользоваться этим простым противотанковым средством были обучены даже подростки из фольксштурма; стреляло оно всего на 30 м, но пробивало броню до 200 мм. На узких улицах города фаустпатроны стали грозой танков. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в Берлине потеряла 204 танка. Половина их оказалась подбитой фаустпатронами. Вот почему танкисты предпочитали наступать под прикрытием автоматчиков, в задачу которых входило уничтожение засевших в домах стрелков, вооруженных фауспатронами.

В то же время танковые армии, имея в своем составе небольшое количество мотопехоты, не могли одновременно обеспечивать сопровождение наступающих по городу танковых подразделений и создавать штурмовые группы для захвата зданий. Пришлось выделить для совместных действий со 2-й гвардейской танковой армией 1-ю польскую дивизию, а 3-ю гвардейскую танковую армию сопровождали три стрелковые дивизии 28-й армии. 1-я гвардейская танковая армия наступала совместно с 8-й гвардейской армией. При этом каждый корпус генерала М.Е. Катукова продвигался с одним из стрелковых корпусов генерала В.И. Чуйкова. Такое взаимодействие решило проблему.

Однако вскоре возникли новые трудности: все войска устремились к центру Берлина – к рейхстагу. Естественно, полосы действий войск, в том числе и танковых армий, сужались, и им негде было развернуться. В это время танковая бригада наступала вдоль какой-нибудь улицы, ширина которой позволяла пройти, как правило, двум-трем развернутым в линию танкам и за ними – трем-четырем самоходным артиллерийским установкам. Остальные стояли, неся напрасные потери.

Советскому командованию наряду с руководством боевыми действиями пришлось взять на себя заботу о местном населении. Эти обязанности были возложены на командующего 5-й ударной армией генерала Н.Э. Берзарина, назначенного военным комендантом Берлина. Комендатуры создавались во всех только что взятых районах города. Так как в городе возник голод, тыловые органы фронтов и армий организовали выдачу продуктов горожанам. Советские солдаты и сами делились пищей с детьми, женщинами и стариками.

26 апреля от группировки, окруженной в Берлине, удалось отсечь Потсдам – пригород столицы. На следующий день 47-я армия генерала Ф.И. Перхоровича совместно с соединениями 2-й и 4-й гвардейских танковых армий уничтожила отрезанные там немецкие войска.

В самом Берлине благодаря ударам с севера и юга противник оказался зажатым в узкой, не более 2–4 км, полосе, вытянутой с запад на восток почти на 20 км. К вечеру 28 апреля противник был рассечен на три части. Сообщение между ними сохранялось только по подземным коммуникациям. Чтобы советские войска не смогли использовать метро, А. Гитлер приказал открыть шлюзы на Шпрее, хотя он не мог не знать, что будет затоплен участок метро между Лейпцигер-штрассе и Унтер-ден-Линден, где на станциях укрывались тысячи берлинцев.

В 22 часа генерал Вейдлинг доложил А. Гитлеру, что боеприпасов осталось приблизительно на два дня боя, и что, по его мнению, дальнейшее сопротивление бесполезно. Генерал предложил план прорыва остатков немецких частей на запад, к англо-американским войскам. «Фюрер долго размышлял, – рассказывал уже в плену Вейдлинг. – Он расценивал обстановку как безнадежную». Мысль о прорыве А. Гитлер отклонил.

Советские войска упорно пробивались к рейхстагу. С севера через реку Шпрее к рейхстагу продвигалась 3-я ударная армия генерала В.И. Кузнецова. С юго-востока через плотно застроенную часть города наступали гвардейцы 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий. Генерал В.И. Чуйков поставил корпусам задачу: 28 апреля выйти в район рейхстага и во что бы то ни стало взять его. С юга продвигалась 3-я гвардейская танковая армия 1-го Украинского фронта. Ее 9-й механизированный корпус генерала И.П. Сухова только что вышел к Ландвер-каналу. Утром 29 апреля он должен был форсировать его, а затем по Геринг-штрассе двинуться к рейхстагу.

В соответствии с директивой Ставки ВГК от 23 апреля разграничительная линия между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами на севере заканчивалась Ангальтским вокзалом, расположенным в центральной части города в 2 километрах южнее рейхстага. 28 апреля войска 1-го Белорусского фронта овладели вокзалом.

Это являлось нарушением установленной границы, так как вокзал входил в полосу наступления 1-го Украинского фронта. В нем еще больше, чем командование 1-го Белорусского фронта, были повинны Генеральный штаб и Ставка, которые не сумели обеспечить на должном уровне взаимодействие двух фронтов, направив их на одну и ту же цель. Основная причина перемешивания войск заключалась в несвоевременном разграничении районов действий фронтов.

С началом Берлинской операции граница между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов была определена всего-навсего на глубину 50 километров – до Люббена. Несмотря на то что войска маршала Конева ворвались в Берлин 21 апреля, Ставка установила разграничительную линию между фронтами в городе только 23 апреля. Трудности не замедлили сказаться. И.С. Конев и Г.К. Жуков начали получать от своих войск одно донесение за другим о том, что собственная авиация наносит по ним удары. Разобраться, авиация какого фронта виновата в этом, в тех условиях было невозможно.

Назначенная 23 апреля разграничительная линия, упорядочив действия войск на суше, не устранила неразберихи в воздухе. По мере продвижения к центру Берлина она нарастала. Летчики нередко ошибались. Как докладывало командование 3-й гвардейской танковой армии, 16-я воздушная армия, входившая в состав 1-го Белорусского фронта, нанесла случайный удар по 6-му гвардейскому танковому корпусу, причинив ему серьезный урон. Случалось, что танкистов генерала П.С. Рыбалко бомбила авиация своего же фронта. Дело доходило до того, что генерал П.С. Рыбалко попросил И.С. Конева совсем убрать авиацию. Когда все войска устремились к рейхстагу, даже артиллерия иногда обстреливала своих соседей.

28 апреля, наступая на запад южнее Ландвер-канала, 29-й гвардейский стрелковый корпус 8-й гвардейской армии пересек железные дороги, которые идут на север к Ангальтскому и Потсдамскому вокзалам. При этом продвижение 9-го механизированного корпуса армии генерала Рыбалко на север, вдоль железных дорог, к Ландвер-каналу пришлось как раз по тылам 8-й гвардейской армии. Последствия продвижения войск перпендикулярно друг другу могли быть непредсказуемыми.

В 20 часов 45 минут И.С. Конев направил Г.К. Жукову телеграмму: «По донесению Рыбалко армии Чуйкова и Катукова получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала и таким образом режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу изменить направление наступления армий Чуйкова и Катукова». Копия телеграммы тут же была передана в Москву начальнику Генерального штаба генералу А.И. Антонову.

Получив телеграмму командующего 1-м Украинским фронтом, Г.К. Жуков доложил И.В. Сталину, что наступление частей И.С. Конева по тылам 8-й гвардейской и 1-й гвардейской танковой армий создало путаницу и перемешивание частей, что крайне осложнило управление боем. Затем он сделал вывод, что «дальнейшее их продвижение в этом направлении может привести к еще большему перемешиванию и затруднит управление».

Г.К. Жуков просил установить новую разграничительную линию между фронтами или заменить войска И.С. Конева в Берлине войсками 1-го Белорусского фронта. Буквально через несколько минут Москва установила такую разграничительную линию, которая требовала вывода армий Рыбалко и Лучинского из города на запад.

В результате этого за разграничительной линией, которая устанавливалась с 24 часов 28 апреля, оказался 9-й механизированный корпус, продолжавший по-прежнему наступать к рейхстагу. Но, получив директиву Ставки, И.С. Конев приказал П.С. Рыбалко отвести войска. «Он (генерал Рыбалко. – Авт.) буквально должен был пересилить себя, чтобы выполнить мой приказ, – вспоминал маршал Конев после войны. – И я не склонен его осуждать за эти хорошо понятные мне личные переживания».

Первой к рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. От моста до рейхстага оставалось каких-нибудь 500 м, но они оказались необычайно трудными.

Фашисты обороняли рейхстаг буквально из последних сил. Площадь перед зданием занимали отборные подразделения СС и батальон фольксштурма. Предыдущей ночью сюда для подкрепления прибыли три роты морской школы из Ростока. Почти 5 тысяч немецких солдат и офицеров, сосредоточенных у стен рейхстага, боевые действия которых поддерживали три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион.

В инженерном отношении оборона готовилась также достаточно тщательно. Система обороны на подступах к зданию включала три линии траншей, прикрытых минными полями и противотанковым рвом, наполненным водой. На наиболее важных направлениях было сооружено 15 железобетонных дотов. Ходы сообщения связывали траншеи с подвалами рейхстага, где были сосредоточены большие запасы оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия.

Штурм Рейхстага начался перед рассветом 30 апреля. К зданию германского парламента устремились 150-я и 171-я стрелковые дивизии, которыми командовали генерал В.М. Шатилов и полковник А.И. Негода. Наступавшие были встречены морем огня из различных видов оружия, и вскоре атака захлебнулась.

Первая попытка овладеть зданием с ходу окончилась неудачей. Началась тщательная подготовка штурма. Для поддержки атаки пехоты только для ведения огня прямой наводкой было сосредоточено 135 орудий, танков и самоходных артиллерийских установок. Еще десятки пушек, гаубиц и реактивных установок вели огонь с закрытых позиций. С воздуха штурмующих поддерживали эскадрильи 283-й истребительной авиации дивизии полковника С.Н. Чирвы.

В 12 часов началась артиллерийская подготовка. Через полчаса пехота пошла на штурм. До намеченной цели ей осталось преодолеть всего 250 метров, и казалось, что успех уже обеспечен. «Вокруг все ревело и грохотало, – вспоминал полковник Ф.М. Зинченко, полк которого входил в 150-ю стрелковую дивизию. – Кому-то из командиров и могло показаться, что его бойцы если еще не достигли, то вот-вот достигнут заветной цели… Вот и полетели по команде донесения. Ведь всем так хотелось быть первыми!..»

Генерал В.М. Шатилов сначала по телефону, а затем и письменно сообщил командиру 79-го стрелкового корпуса генералу С.Н. Перевёрткину, что в 14 час 25 минут стрелковые батальоны под командованием капитанов С.А. Неустроева и В.И. Давыдова ворвались в рейхстаг и водрузили на нем знамя. В данное время подразделения продолжают очищать здание от немцев.

Столь долгожданная весть понеслась дальше – в штабы 3-й ударной армии и 1-го Белорусского фронта. Об этом сообщило советское радио, а следом и зарубежные радиостанции. Военный совет 1-го Белорусского фронта приказом от 30 апреля уже поздравил воинов с одержанной победой, объявил благодарность всем солдатам, сержантам, офицерам 171-й и 150-й стрелковой дивизий и, разумеется, генералу С.Н. Перевёрткину и обязал Военный совет армии представить наиболее отличившихся к наградам.

После получения известия о падении рейхстага к нему устремились военные кинооператоры, фотокорреспонденты, журналисты, среди них известный писатель Б.Л. Горбатов. Увиденное разочаровало: штурмующие батальоны по-прежнему вели бои на подступах к зданию, где не было ни одного советского солдата и ни одного флага.

Третья атака началась в 18 часов. Вместе с атакующими батальонами 674,1 и 380-го стрелковых полков, которыми командовали подполковник А.Д. Плеханов, полковник Ф.М. Зинченко, наступали две группы добровольцев, возглавляемые адъютантом командира 79-го стрелкового корпуса майором М.М. Бондарем и командиром батареи управления командующего артиллерией корпуса капитаном В.Н. Маковецким. По инициативе командования и политотдела корпуса эти группы были созданы специально для водружения над рейстагом изготовленных в корпусе флагов.

Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов С.А. Неустроева, В.И. Давыдова, старшего лейтенанта К.Я. Самсонова и группы добровольцев ворвались в здание, о чем Ф.М. Зинченко доложил генералу В.М. Шатилову. Тот всю вторую половину дня неоднократно требовал ворваться в рейхстаг и, что его больше всего беспокоило, водрузить на нем знамя. Доклад обрадовал командира дивизии и одновременно огорчил: знамя все еще не было установлено. Генерал приказал очистить здание от противника и «немедленно установить на его куполе знамя Военного совета армии!» Чтобы ускорить выполнение задачи, командир дивизии назначил Ф.М. Зинченко комендантом рейхстага.

Однако полковник Ф.М. Зинченко понимал, как он писал уже после войны, «что ни за вечер, ни в течение ночи рейхстаг полностью не очистить, но знамя должно быть установлено любой ценой!..» Он приказал до наступления темноты отбить у противника как можно больше комнат, а затем дать личному составу отдых.

Для водружения знамени Военного совета армии, врученного полку еще 26 апреля, командир выделил группу во главе с политработником батальона лейтенантом А.П. Берестом. Входившие в нее сержанты М.А. Егоров и М.В. Кантария в ночь на 1 мая водрузили флаг на рейхстаге. Через два дня он был заменен большим красным стягом.

Снятый флаг 20 июня специальным рейсом самолета с воинскими почестями отправили в Москву. Он стал почитаться как Знамя Победы, которое в настоящее время хранится в Центральном музее Вооруженных сил России.

Также нужно отметить, что кроме знамени Военного совета армии на здании рейхстага было укреплено много других флагов. Первый флаг водрузила группа капитана В.Н. Макова, которая атаковала вместе с батальоном Неустроева. Возглавляемые капитаном добровольцы старшие сержанты А.П. Бобров, Г.К. Загитов, А.Ф. Лисименко и сержант М.П. Минин сразу же бросились на крышу рейхстага и укрепили флаг на одной из скульптур правой башни дома. Произошло это в 22 часа 40 минут, что на два-три часа раньше водружения флага, которому историей суждено было стать Знаменем Победы.

Большая группа воинов была представлена к наградам, а вся группа капитана В.Н. Макова по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званию Героя Советского Союза. Однако приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 года их удостоили только орденом Красного Знамени. Такую же награду получили М.А. Егоров и М.В. Кантария, а звание Героя им было присвоено вместе с командирами штурмовавших рейхстаг батальонов В.И. Давыдовым, С.А. Неустроевым и К.Я. Самсоновым только через год – 8 мая 1946 года, к первой годовщине Победы над фашистской Германией.

В конце апреля имперскую канцелярию, в подземном убежище которой укрывался Гитлер, с внешним миром соединяла только радиосвязь. Фюрер, все еще надеясь на помощь извне, то и дело запрашивал, когда же войска деблокируют столицу. Наконец, 30 апреля пришел ответ. Кейтель радировал, что 9-я армия Буссе из окружения так и не вырвалась, а 12-я армия Венка наступать на Берлин не может. Потеряв всякую надежду на спасение, Гитлер в 15 часов 30 минут (по среднеевропейскому времени) застрелился. Позже появились ряд «трудов», посвященных чудесному спасению фюрера, но ни один из них не опирался на научную основу.

В ночь на 1 мая в расположение войск 8-й гвардейской армии прибыл немецкий офицер-парламентер с пакетом, адресованным советскому командованию. В нем содержалась просьба установить время и место перехода линии фронта начальником Генерального штаба сухопутных войск вермахта генералом Г. Кребсом для сообщения особой важности. Просьба была удовлетворена, и в 3 часа Кребс был доставлен к командующему армией генералу В.И. Чуйкову. Начальник Генерального штаба сообщил о самоубийстве А. Гитлера, о составе нового правительства Германии и передал обращение Геббельса и Бормана к Главному Командованию Красной армии с просьбой о временном прекращении боевых действий в Берлине и о начале мирных переговоров между Германией и СССР.

Сообщение было передано маршалу Г.К. Жукову, который в свою очередь доложил о нем в Москву, выделив для переговоров с германским руководством в Берлине своего заместителя генерала В.Д. Соколовского. Вскоре позвонил И.В. Сталин: «Передайте Соколовскому, никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести».

Ответ И.В. Сталина был доведен до генерала Кребса, который в 9 часов отбыл к немецким войскам для передачи ответа советского командования. В 18 часов пришел ответ с отклонением безоговорочной капитуляции гарнизона.

Кстати, ожесточенности сопротивления противника переговоры не убавили, после отказа капитулировать советские войска усилили удары по врагу. 2 мая в первом часу ночи по московскому времени радиостанция 79-й гвардейской стрелковой дивизии, входившей в состав 8-й гвардейской армии, приняла радиограмму на русском языке: «Просим прекратить огонь. К 12 часам 50 минутам (ночи. – Авт.) по берлинскому времени высылаем парламентеров на Потсдамский мост».

В указанное время на мост прибыл немецкий офицер, который от имени генерала Вейдлинга заявил о готовности берлинского гарнизона прекратить сопротивление. Утром 2 мая Вейдлинг и группа подчиненных ему офицеров сдались в плен. По словам генерала, такое решение он принял самостоятельно, когда узнал, что Геббельс отравился.

Вейдлингу было предложено отдать письменный приказ о капитуляции подчиненных ему войск гарнизона, что он и сделал. Вскоре по просьбе советского командования аналогичный приказ отдал от имени германского правительства заместитель Геббельса Г. Фриче.

Приказы о капитуляции по усилительным радиоустановкам передавались немецким войскам. Началась массовая сдача в плен. 2 мая сдались 134 700 человек. Среди них были солдаты и офицеры из различных частей и различных родов войск, военные чиновники, работники военной полиции.

Тем не менее отдельные вооруженные группы фашистов продолжали вопреки приказам пробиваться на запад. Самых крупных было две: одна (численностью около 17 тысяч человек) прорвалась из Берлина, другая (до 30 тысяч солдат и офицеров) – из Шпандау. Вместе с ними из окружения выходили около 300 видных функционеров нацистской партии.

Советское командование приняло необходимые меры для воспрещения выхода этих групп. На путях их движения было спланировано огневое поражение артиллерией и атаки танковых войск. В результате обе группы оказались расчлененными на части и в тот же день были разгромлены.

Итак, Берлин пал. Колонны пленных уныло двигались по улицам поверженной столицы. Впереди колонн шли генералы и офицеры. Многие из пленных были ранеными, и их поддерживали товарищи. На колонны пленных молча смотрели уцелевшие жители Берлина, стремясь увидеть своих родных и близких. А рядом – толпы ликующих советских воинов, бурно празднующих свою победу. Обычная картина финала любой войны…

* * *

Берлин пал, но война еще продолжалась. С 26 апреля 2-й Белорусский фронт наступал в северо-западном направлении, стремясь прижать 3-ю танковую армию генерала X. Мантейфеля к Балтийскому морю. Маршал К.К. Рокоссовский наращивал силу ударов по противнику. Кроме трех его армий в наступление перешла также 2-я ударная армия генерала И.И. Федюнинского. Вступили в сражение переправившиеся через Одер все танковые, механизированный и кавалерийский корпуса. При поддержке 4-й воздушной армии генерала К.А. Вершинина они стремительно продвигались в глубину.

Навстречу войскам К.К. Рокоссовского наступала 21-я группа армий союзных войск. Командовал ею британский фельдмаршал Б. Монтгомери. В конце апреля английские войска форсировали Эльбу и, не встречая сопротивления, быстро пошли на восток. 3 мая им без боя сдался гарнизон Гамбурга. С утра 5 мая прекратили боевые действия немецкие войска и силы флота в Голландии и Дании, на северо-западе Германии и островах Северного моря.

Однако против Красной армии вермахт продолжал борьбу. Командующий группой армий «Висла», куда входила и 3-я танковая армия, получил приказ ставшего преемником Гитлера адмирала Деница вести боевые действия так, чтобы как можно больше своих сил отвести на запад, за линию Демиц, Висмар, т. е. в зону боевых действий английских и американских войск.

2-й Белорусский фронт следовал за 3-й танковой армией по пятам, хотя при отходе противник минировал дороги и взрывал мосты. Упорным сопротивлением на подготовленных по рекам, каналам и в межозерных дефиле оборонительных рубежах он стремился задержать преследующих.

Но советские войска продолжали наступление. 2-я ударная и 65-я армии 2 мая вышли на побережье Балтийского моря. 70-я и 49-я армии, преследуя дивизии 3-й танковой и только что сформированной 21-й армий, наступали на запад. До соединения с группой армий фельдмаршала Монтгомери советским войскам оставалось всего 20–30 км.

Главные силы Монтгомери в это время наступали на север, к Балтийскому морю. Для прикрытия с востока фельдмаршал выделил один американский корпус 4 мая советские войска на рубеже Висмар, Шверин, Демиц соединились с союзниками, но противник куда-то бесследно исчез. Выяснилось, что еще два дня назад командующие 3-й танковой и 21-й армий вермахта генералы Мантейфель и К. Типпельскирх установили контакт с американцами. В самый последний момент, когда советские войска должны были вот-вот подойти, обе немецкие армии перешли линию американского фронта и сложили оружие. При этом Мантейфель со своей 200-тысячной группировкой сдался одной американской пехотной дивизии.

Важно то, что за весь период боевых действий 2-й Белорусский фронт не позволил противнику перебросить под Берлин ни одной дивизии. Даже те части, которые германское командование уже начало передвигать из-под Данцига к столице, были скованы и разгромлены.

Войска 1-го Белорусского фронта, которые в период штурма Берлина обходили его с севера и с юга, теперь продвигались к Эльбе. 2 мая передовые отряды 61-й армии генерала П.А. Белова встретились южнее Виттенберга с 84-й пехотной дивизией американских войск. В период с 4 по 7 мая на Эльбу вышли, соединившись с 9-й американской армией, 1-я польская и 47-я армии. Отступавшая под их натиском 12-я армия генерала Венка после предварительных переговоров с американцами переправилась на западный берег реки и сдалась им. По словам Типпельскирха, тогда «удалось спасти примерно 100 тыс. человек от русского плена».

Еще южнее, сменив войска 1-го Украинского фронта, рубеж реки Эльбы заняли 3, 69 и 33-я армии 1-го Белорусского фронта. К реке Мульде вышли, соединившись с главными силами 1-й американской армии, две стрелковые дивизии 13-й армии 1-го Украинского фронта, в то время как его главные силы со 2 мая перемещались на юг, готовясь для наступления на Прагу.

Советским войскам, проводившим Берлинскую операцию, существенную помощь оказал Балтийский флот, которым командовал адмирал В.Ф. Трибуц. 22 апреля народный комиссар Военно-Морского Флота адмирал Н.Г. Кузнецов потребовал от В.Ф. Трибуца сразу же после завершения разгрома немцев в Кёнигсберге и Данциге поддержать наступление войск 2-го Белорусского фронта вдоль морского побережья. В.Ф. Трибуц стремился воспретить эвакуацию германских войск из Восточной Пруссии и Курляндии в порты западной части Балтийского моря. Для выполнения поставленных задач флот использовал военно-воздушные силы, торпедные и сторожевые катера, тральщики и развернутые на позициях подводные лодки. Как и прежде, крупные надводные корабли оставались в Кронштадте, лишенные возможности из-за сложной минной обстановки выйти из Финского залива в открытое море.

В начале мая авиация Балтийского флота нанесла массированные удары по военно-морской базе противника в Свинемюнде. Успех превзошел все ожидания: потоплен германский линкор «Шлезиен», уничтожены и повреждены шесть транспортов, три эскадренных миноносца, несколько тральщиков и сторожевых катеров. Войска 2-го Белорусского фронта, используя удары флота, 5–6 мая овладели Свинемюнде и островом Рюген.

Вечером 7 мая командующие советскими фронтами, действовавшими против Германии, получили директиву Ставки ВГК, в которой указывалось, что германские вооруженные силы как на западном, так и на восточном фронтах 8 мая с 23 часов среднеевропейского времени согласно достигнутому в Реймсе соглашению должны капитулировать. Ставка приказывала любыми средствами известить об этом командование и войска противника, потребовать от них сложить оружие и сдаться в плен, а в случае продолжения сопротивления – нанести решительные удары. Правда, в полосе 1-го и 2-го Белорусских фронтов сопротивляться было уже некому. От капитуляции уклонялись лишь группировка противника, сосредоточенная в Южной Германии и Чехословакии, а также военно-морские силы вермахта на Балтийском море.

Итак, Берлинская операция успешно завершилась. 1-й и 2-й Белорусские и 1-й Украинский фронты поставленную перед ними задачу выполнили. С 16 апреля по 8 мая, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, они овладели Берлином и соединились с англо-американскими войсками. За такой короткий срок Красная армия разгромила 93 германские дивизии, большое количество отдельных полков и батальонов; было захвачено около 480 тысяч военнопленных, 11 тысяч орудий и минометов, более 1,5 тысячи танков и штурмовых орудий, 4,5 тысячи боевых самолетов. Столь высокой результативности не достигалось ни в одной из проведенных ранее операций Великой Отечественной войны.

Берлинская операция содержит много поучительного и по праву составляла отечественную военную гордость. Если под Сталинградом разгром 300-тысячной группировки противника потребовал более двух месяцев, то на уничтожение полумиллионной группировки, окруженной в Берлинской операции, советскому командованию потребовалось только семь суток.

Тем не менее оценка Берлинской операции содержит немало преувеличений, навеянных эйфорией победного завершения войны. Прежде всего, необходимо помнить, что общая военно-политическая обстановка, в которой проводилась операция, была особенно благоприятной. Германия вела вооруженную борьбу на два фронта, отражая одновременно удары с востока и запада. Ей, оставшейся в одиночестве, теперь противостояли державы, которые обладали сильной экономикой, огромными людскими ресурсами, могучими вооруженными силами.

И при всем этом войска трех советских фронтов и силы Балтийского флота за три недели наступления потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 361 367 человек. Фронты потеряли 2108 орудий и минометов, 1997 танков и самоходных артиллерийских установок, 917 боевых самолетов.

Берлинская операция занесена в книгу рекордов Гиннесса как самое кровопролитное сражение современности. В нем с обеих сторон участвовало 3,5 миллиона человек, 52 тысячи орудий и минометов, 7750 танков и 11 тысяч самолетов.

Разумеется, столь огромные потери советских и польских войск – это следствие прежде всего отчаянного сопротивления немцев. Слишком велик был их страх, что пришло время держать ответ за многочисленные злодеяния, совершенные на оккупированной территории СССР.

Однако и действия Красной армии страдали недостатками. Это, прежде всего, спешка с началом наступления, вызванная политическими мотивами: стремлением опередить англо-американских союзников в овладении Берлином. Неудачным оказался лобовой удар 1-го Белорусского фронта по Берлину, что привело к необходимости прорывать оборону противника в самом сильном месте.

Признавая недостатки в наступлении на Берлин, маршал Г.К. Жуков писал в своих мемуарах: «Взятие Берлина следовало бы сразу, и в обязательном порядке, поручить двум фронтам: 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому… Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1-му Белорусскому фронту, ycилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми aрмиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями».

Но надо понимать, что такое усиление 1-й Белорусский фронт мог получить только за счет 1-го Украинского фронта, то есть за счет И.С. Конева, который сам тоже хотел взять германскую столицу. Но И.С. Конев спустя 20 лет после войны признавал, что после окружения Берлина никакой надобности в помощи 1-му Белорусскому фронту в штурме города не было.

Несмотря на все последующие разговоры и исследования, падение Берлина стало венцом в войне с фашистской Германией. Советские воины вошли в этот город победителями, а над рейхстагом был поднят красный флаг. В ознаменование этого события была учреждена медаль «За взятие Берлина». Вручили ее непосредственным участникам штурма города – 1082 тыс. солдат, сержантов и офицеров Красной армии и Войска польского.

За Берлинскую операцию в 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах ордена и боевые медали получили 1141 тыс. воинов. Г.К. Жуков стал трижды Героем Советского Союза, И.С. Конев и К.К. Рокоссовский были удостоены второй Золотой Звезды. Почетное наименование Берлинских было присвоено 187 частям и соединениям.

Но даже после того, как советские войска успешно штурмовали Берлин, на территории Германии еще оставались города, превращенные в сильные опорные пункты, гарнизоны которых не собирались сдаваться. Одним из таких городов был Шпандау.

О том, как капитулировал гарнизон цитадели Шпандау, рассказал в одном из очерков, помещенных в книге «Великая Отечественная война в письмах» капитан запаса В.С. Галл, в то время офицер политотдела 47-й армии.

«…Конец апреля 1945 года. Войска 47-й армии 1-го Белорусского фронта освободили один из западных пригородов Берлина и с боями продвигались в направлении на Бранденбург. В тылу армии осталась цитадель Шпандау, так как взять с ходу ее не удалось, и наступавшие части обошли крепость. Существенного влияния на развитие дальнейших событий она уже не имела. Но ее орудия держали под обстрелом мост через реку Хафель, по которому непрерывным потоком двигались наши войска, военная техника, машины с боеприпасами. Требовалось захватить цитадель. За ее стенами находились не только 24 гитлеровских офицера и свыше 200 солдат, но и их семьи, а также сотни местных жителей, главным образом старики, женщины и дети.

– Засевшие в крепости фашисты не могут не понимать, что оказались в безвыходном положении. Чтобы избежать неоправданных потерь, командующий армией принял решение склонить их к капитуляции без боя, – сказал начальник политического отдела полковник М.X. Калашник. – Это задание в основном возлагаем на офицеров отделения майора Гришина. 29 апреля в крытом кузове мощной громкоговорящей установки мы поехали в Шпандау. День выдался пасмурным и холодным. Через окошко виднелись развалины Шарлоттенбурга, заводские корпуса Сименсштадта. Война близилась к концу, и каждый из нас думал о своем…

Агитмашина въехала в Шпандау. Городок походил на другие предместья Берлина: невысокие дома, узкие улочки, на окраине небольшой лес. За ним находилась цитадель, а дальше – река. Здесь, в лесу, мы и приступили к работе. На удобном месте установили машину репродукторами в сторону крепости и начали передачу: «Солдаты и офицеры! Цитадель окружена советскими войсками. Помощи вам ждать неоткуда. Дальнейшее сопротивление бессмысленно. Крепостные стены не спасут вас от верной гибели. Ваше единственное спасение – капитуляция. Высылайте парламентеров!»

Это обращение нашего командования мы передавали на немецком языке в течение нескольких часов, делая небольшие паузы. Во время пауз ждали, не появятся ли парламентеры. Но их не было. Перед микрофоном выступали также местные жители – родственники солдат гарнизона. Они призывали своих мужей, братьев и отцов к немедленной капитуляции, чтобы избежать напрасного кровопролития. Когда и это не принесло желаемого результата, группа немецких женщин попросила разрешения пойти им самим к цитадели, поговорить с комендантом и офицерами и уговорить их сдаться. Получив одобрение полковника М. Калашника, майор В. Гришин дал согласие. Женщины, взяв с собой письма от бургомистра и других граждан Шпандау с просьбой о капитуляции, отправились с белым флагом. Вместе с ними пошел уполномоченный Национального комитета «Свободная Германия» Ганс Ульмер. Делегаты вернулись расстроенные: почти час они беседовали через амбразуры с офицерами крепости, передали им письма, но не добились успеха.

С рассвета следующего дня решили сделать еще одну попытку избежать штурма. Майор Гришин и я, взяв белый флаг, отправились в путь. Чем ближе подходили к крепости, тем лучше ее видели. Потемневшие от времени башни, стены, амбразуры. Имелся и ров, правда, без воды. Через него перекинут мостик, хотя и неподъемный. По этому мостику мы подошли к массивным воротам цитадели. Они забаррикадированы, перед ними стоял «тигр». Ствол его орудия разворочен, гусеницы разбиты, броня покрыта ржавчиной.

Никто нас не окликнул, мы никого не видели, только заметили, что в бойницах и амбразурах повернулись в нашу сторону стволы автоматов и пулеметов. Так как «языковая» часть переговоров лежала на мне, я должен был приступить к делу.

– Халло! – громко произношу перед огромными воротами, чертыхнувшись про себя, что навстречу нам никто не вышел.

– Что вам нужно? – откуда-то сверху отозвался голос.

– Хотим переговорить с комендантом.

– Подождите.

Через несколько минут на непропорционально маленьком балконе, расположенном над воротами, появились два немецких офицера.

– Я комендант цитадели, – сказал один из них. – Что вам угодно?

Балкончик высоко. Чтобы продолжать разговор, необходимо запрокидывать голову и чуть ли не кричать. Это неудобно да и унизительно.

– Нашу беседу целесообразнее вести в лучших условиях.

Комендант молча кивнул и так же молча подал кому-то знак рукой. На балкон вышли двое солдат, что-то приладили у перил, и вдруг к земле полетела веревочная лестница. По ней один за другим спустились оба офицера.

– Комендант крепости полковник профессор Юнг.

– Заместитель коменданта подполковник Кох, – представились они.

Мы назвали себя. Напомнив о близком окончании войны, о том, что советские войска под Бранденбургом, разъяснили бессмысленность сопротивления гарнизона цитадели, а также изложили условия капитуляции (сохранение жизни, медицинская помощь больным и раненым, достаточное питание).

Юнг и Кох отошли в сторону и стали тихо совещаться. Мы могли теперь детальнее рассмотреть их. Полковник – пожилой, почти старик. Морщинистое лицо. Из-под фуражки с высокой тульей видны коротко остриженные седые волосы. За стеклами очков в железной оправе тусклые серые глаза. Вокруг шеи излишне просторный ворот шинели, обвисшие узкие плечи. Все это плохо гармонировало с серебристым витьем его погон. Видимо, полковник – не кадровый военный.

Кох несколько ниже и моложе. Шинель сидела как влитая на его коренастой фигуре. На полных глянцевых щеках играл румянец. Цепкие, словно ощупывающие все карие глаза.

Офицеры подошли к нам. Полковник хмурился.

– Я согласился бы капитулировать на условиях, предложенных вашим командованием, – сказал он. – Но есть приказ фюрера: если комендант осажденной крепости или командир окруженного соединения самовольно сдастся в плен, то любой подчиненный ему офицер может и обязан его расстрелять и возглавить оборону. Поэтому мое единоличное решение капитулировать не принесло бы пользы, – он горько усмехнулся, – ни вам, ни мне. Предлагаю, чтобы мой заместитель сообщил всем офицерам гарнизона ваши условия капитуляции и возвратился с их решением.

Вскоре подполковник Кох вернулся. Офицеры цитадели согласия на капитуляцию не дали.

– Если к 15 часам не получим от вас ответа на предложение капитулировать, мы начнем штурм крепости, – заявил майор Василий Григорьевич Гришин.

Вскоре майор Гришин и я прибыли в Шпандау, доложили командованию армии о результатах переговоров. Мне приказали вернуться к назначенному месту встречи и ждать парламентеров. Это на той же опушке леса, у тех же окопов.

Так как все наши попытки склонить гарнизон цитадели сложить оружие были в основном известны бойцам, они задавали много вопросов, интересуясь подробностями переговоров. Кто-то даже завел спор с сослуживцем, стоило ли тратить столько усилий, когда еще неизвестно, чем все кончится, не проще бы без всяких проволочек выбить немцев. Я отвечал почти машинально: сказывалась усталость и в то же время не покидала тревога за исход дела.

Постепенно все примолкли, стали готовиться к бою. До 15 часов оставались считанные минуты, когда один из солдат взволнованно сообщил:

– Товарищ капитан, идут!

Выбрался из окопа, пошел навстречу. Это полковник Юнг и подполковник Кох с белым флагом.

– Прошу сообщить вашему командованию, господин капитан, – сказал Юнг, – что гарнизон цитадели решил капитулировать.

Спустя некоторое время через разбаррикадированные ворота в крепость вошли подразделения 605-го стрелкового полка, и наши автоматчики начали уводить солдат и офицеров сложившего оружие гарнизона к сборному пункту для военнопленных.

К майору Гришину и ко мне подошли комендант и его заместитель.

– Мы хотели бы попрощаться с вами, – сказал Кох на чистом русском языке. Заметив наше удивление, пояснил: – Несколько лет я жил в Санкт-Петербурге и немного говорю по-русски.

Тогда мы поняли: неспроста подполковник в течение нашего недавнего визита в цитадель находился всегда рядом. Хорошо, что мы не обронили ни одного лишнего слова!..

Во дворе много женщин, детей, стариков. Изо дня в день годами геббельсовская пропаганда внушала им ненависть к Советской Армии, и теперь они со страхом смотрели на наших солдат.

Через рупор мы дважды передали приказание:

– Гражданское население может покинуть крепость и идти домой. Радость преобразила лица мирных немцев. Шумной толпой они устремились к воротам. От нее отделилась молодая женщина с ребенком на руках, остановилась перед Гришиным. В глазах – счастливые слезы.

– Я знаю, вы приходили уговаривать наших офицеров сдаться. Вы спасли им, нашим детям, всем нам жизнь. Этого мы не забудем!

Оказывали сопротивление и гарнизоны других городов. Другие, оказавшись в блокаде, также какое-то время не сдавались, надеясь на чудо. Но, как известно, чуда не случилось.

Ночной штурм города

Как свидетельствует опыт Великой Отечественной войны, высокой результативностью характеризовался ночной штурм города. Это вынужден был признать и противник. Бывший референт Генерального штаба сухопутных войск фашистской Германии генерал Э. Миддельдорф отмечал, в частности: «Русские сделали из своего богатого опыта ведения ночных действий правильные выводы. Они стали проводить ночное наступление с постановкой войскам задач, как правило, на значительную глубину… Это часто приносило им успех».

Следует подчеркнуть, что широкое применение ночных действий, их перерастание из тактических рамок в оперативные стало новым явлением в военном искусстве. По статистике отмечено за годы войны более 40 случаев (таблица) ночных штурмов городов с удачным для советских войск исходом. Характерно также, что отмеченная практика проявилась уже в первый год войны. Так, в условиях ограниченной видимости 9 декабря 1941 года воины 348-й стрелковой дивизии освободили старинный русский город Рогачево, 19 декабря в ходе Калужской операции соединения 49-й армии (командующий генерал-лейтенант И.Г. Захаркин) штурмом овладели городом Таруса. В ночь на 28 декабря 1943 года воины 8-го гвардейского корпуса под командованием генерала С.М. Кривошеина в ходе Житомирско-Бердичевской операции освободили от оккупации город Казатин. В результате ночного штурма соединений 3-й и 1-й гвардейских танковых армий к рассвету 27 июля 1944 года приобрел свободу город-крепость Перемышль (Пшемыслы). Советские войска ночным штурмом овладели такими крупнейшими административными центрами, как Харьков, Запорожье, Чернигов, Киев, столицами Венгрии и Австрии Будапештом и Веной.

В организации ночного боя, в том числе и штурма населенных пунктов, просматривается целый ряд особенностей.

Командующий (командир), получив задачу, обычно принимал решение по карте, после чего выезжал (если позволяло время, то неоднократно) на местность, стремясь засветло провести разведку с командующими соединений (частей), а также приданных и поддерживающих средств, начальниками родов войск и служб. При наличии раведка времени проводилась с нескольких точек. Особое внимание уделялось выявлению наиболее уязвимых мест в обороне противника, начиная с наиболее отдаленных от города, возможных подходов к крепостным сооружениям, пунктов боевого охранения противника. На местности командующий намечал сектора, командиры соединений и частей – объекты атаки и направления выдвижения к ним, устанавливал исходные рубежи для развертывания, определял порядок ведения разведки препятствий на пути движения в целях их заблаговременного устранения. Здесь же устанавливались рубежи и районы, по которым будет вести огонь артиллерия. В конце рекогносцировки командир ставил подчиненным боевые задачи, отдавал боевой приказ.

Перечень наиболее крупных населенных пунктов, освобожденных и захваченных советскими войсками в результате ночного штурма

Бой ночью тщательно планировался. «Командир полка, отмечалось в Боевом уставе пехоты, – разрабатывает подробный план ночной атаки, предусматривающий разведку, охранение, уничтожение препятствий, меры по сохранению направления атаки, задачи батальонам (ротам), связь, порядок сближения и атаки, огневой поддержки, а также действий после овладения позициями противника.» Командир батальона обязывался не позднее чем за полтора часа до наступления темноты поставить на местности задачи командирам рот, командирам приданных к поддерживающих средств, сообщить им план ночной атаки. На штаб дивизии (полка) возлагалась задача по организации взаимодействия, наблюдения, комендантской службы, освещения местности, доведения сигналов и способов опознавания своих войск.

Штабы корпусов и армий отрабатывали рекомендации по применению световых сигналов ночью, план взаимодействия с авиацией, указания по подготовке войск к боевым действиям ночью. Штабы артиллерии вели расчеты ослепления наблюдательных пунктов и огневых средств противника, связисты – порядок применения сигнальных, подвижных, радио- и проводных средств.

Готовились к ночному бою войска. С личным составом проводились тренировочные занятия. В связи с тем, что ночь на воинов оказывала большое психологическое воздействие, способствуя усилению их впечатлительности и нервозности, активизировалась воспитательная работа. Ряд специальных мероприятий проводился по подготовке боевой техники и оружия: на танки и самоходно-артиллерийские установки наносились опознавательные знаки, они загружались трассирующими пулями и осветительными средствами.

…Лето 1943 года. Битва под Курском. Отразив удары противника, советские войска на южном Курском выступе приступили к осуществлению Белгородско-Харьковской наступательной операции. Ее кульминационным пунктом для войск Степного фронта (командующий генерал армии И.С. Конев) стал штурм Харькова – крупнейшего промышленного и административного центра Украины. На подступах к нему противник создал сильные рубежи обороны, а вокруг города – укрепленный обвод с развитой системой опорных пунктов. Город был приспособлен также к обороне. Все это предопределяло крайне ожесточенный характер борьбы. Это прекрасно понимал командующий фронтом.

«Мы начали тщательно готовиться… Вместе с командующим артиллерией фронта, танкистами, авиаторами… изучали наиболее выгодные подступы к городу… прикидывали, откуда и какими силами лучше нанести удар. Оценивая местность, характер укреплений противника, намечали маневр своими войсками, место, где целесообразно сосредоточить главную ударную силу артиллерии, где удобнее нанести танковый удар, куда нацелить авиацию… Требовалось учесть все положительное и отрицательное, найти верный ключ к успеху… Я наконец пришел к окончательному решению: наиболее выгодное направление для нанесения главного удара является северо-западное, где находится 53-я армия… Здесь наилучшие подступы к городу, лес, командные высоты, с которых хорошо просматривается весь Харьков».

На основе замысла командующего детализировался план операции. Шла интенсивная подготовка войск и штабов. В подразделениях и частях проводилась политическая работа. Прошли партийные собрания. На повестке дня стоял вопрос – задачи коммунистов в бою. Участником одного из них стал командующий войсками фронта И.С. Конев. Оно проходило в стрелковом батальоне 89-й гвардейской стрелковой дивизии. «Долг партийной организации и членов партбюро, – сказал, выступая на нем, парторг майор Татульян, – состоит в том, чтобы разъяснить каждому воину значение нашей боевой задачи, внушить веру в успех нашего дела, решимость драться самоотверженно, самим показать образец дисциплины и воинского мастерства». Коммунистам быть впереди – такова суть постановления партийного собрания, на котором поделился своим опытом с коммунистами и Иван Степанович.

Напряженность обстановки нарастала. К исходу 22 августа 5-я гвардейская танковая и 53-я армии охватили Харьков с юго-запада и запада, а 7-я гвардейская армия продолжала сжимать кольцо с востока и юго-востока. В распоряжении противника, который к этому времени подвел из резерва две дивизии, оставались лишь железная и шоссейная дороги, идущие из Харькова на юг.

О проблемах, вставших в эти завершающие часы сражения за Харьков перед командованием Степного фронта, писал в своих воспоминаниях И.С. Конев. «Можно было, конечно, бросить силы, достаточные для того, чтобы перерезать этот коридор, окружить врага в городе и там его добивать… – отмечал И.С. Конев. – Уничтожение такой крупной группировки в укрепленном городе потребовало бы много времени и жертв. Могло быть и второе решение – штурмовать город, выбить из него противника и довершить разгром остатков вражеских соединений за городом».

С каждым часом положение харьковской группировки врага становилось все более грозным. Полная бесперспективность дальнейшей борьбы за город, опасность окружения войск были столь очевидны, что единственным шансом спасения от полного истребления стало их быстрое отступление на юг. К этому времени у гитлеровского руководства уже окончательно исчезла и всякая надежда на успешное развитие контрудара ахтырской группировки на Богодухов. Во второй половине дня 22 августа немецко-фашистское командование было вынуждено начать отход из района Харькова. Оценивая это решение, командующий группой армий «Юг» Манштейн в работе «Утерянные победы» писал: «Угрожающе надвигалась опасность окружения армии Кемпфа в районе Харькова… Командование группы не собиралось в бою за Харьков жертвовать армией. Харьков был сдан для того, чтобы высвободить силы для обоих угрожаемых флангов армии Кемпфа и предотвратить ее окружение».

Чтобы не дать возможности противнику вывести из-под ударов советских соединений войска, оборонявшие Харьков, командующий войсками Степного фронта отдал приказ о ночном штурме города.

Вспоминает начальник штаба фронта генерал-лейтенант М.В. Захаров.

«Для нас, участников боев за Харьков, на всю жизнь останется памятной ночь с 22 на 23 августа 1943 года. Перед нами открылась панорама ночного города, освещенного вспышками, взрывами, пожарами и сотрясаемого страшным орудийным гулом. Огромные массы войск были сосредоточены на сравнительно небольшой территории, прилегающей к Харькову. Воины нашего фронта прекрасно понимали, что начинается решающий этап победоносного наступления на харьковском направлении – штурм города. Мы знали, что в городе томятся наши братья – советские люди, перенесшие все страдания гитлеровской оккупации».

В боях на улицах Харькова участвовали соединения 53, 69 и 7-й гвардейской армий. С запада в город ворвались 89-я гвардейская Белгородская (командир генерал-майор М.П. Серюгин) и 107-я стрелковая (командир полковник П.М. Бежко) дивизии 53-й армии. С севера и северо-востока противника теснили войска 69-й и 7-й гвардейской армий. Соединения 7-й гвардейской армии начали наступление действиями передовых отрядов, а в 2 часа ночи 23 августа армия перешла в общее наступление. Одними из первых ворвались в город подразделения 1243-го стрелкового полка 375-й стрелковой дивизии (командир полковник П.Д. Говоруненко) 69-й армии. Вскоре за ними вступили в город и другие части этой дивизии. Противник, отводя главные силы на заранее подготовленный рубеж, прикрывал отход сильными арьергардами, поддерживая их артиллерийским и минометным огнем.

Фашистские головорезы в эти последние часы пребывания в Харькове произвели многочисленные поджоги в городе, и он одновременно запылал во многих местах. Сотни промышленных и гражданских сооружений были взорваны гитлеровцами. В ночной темноте, освещенной заревом многочисленных пожаров, вспышками взрывов, советские воины вели последний бой за Харьков. Проявляя мужество и отвагу, они обходили укрепленные позиции противника, просачивались в его оборону и смело атаковали вражеские гарнизоны с тыла. Ни мины, ни проволочные заграждения, ни многочисленные пожары и завалы на улицах, ни другие препятствия не могли остановить советских воинов. Уже в ходе боев инженерные войска приступили к разминированию города.

К 12 час. 23 августа Харьков был полностью очищен от немецко-фашистских войск. Жители города восторженно встречали воинов-освободителей. Большая часть немецкой группировки, оборонявшей город, была уничтожена. Остатки ее отступали, преследуемые советскими войсками, за реки Мерефа и Мжа. Противником была брошена масса боевой техники.

Так блистательной победой Красной армии закончилась одна из героических страниц истории Великой Отечественной войны – длительная и упорная борьба за важнейший политический, экономический и стратегический центр на юге страны. В ходе войны Харьков четыре раза переходил из рук в руки. 23 августа 1943 года он навсегда был возвращен Отечеству. 26 августа «Правда» писала: «Немцы сами назвали Харьков восточными воротами на Украину, замком на дверях Украины, ключом к Украине. Победа Красной армии взломала немецкий замок, распахнула ворота и открыла просторы украинской земли перед советским освободительным оружием. Под Харьковом разгромлены отборные немецкие дивизии, потерпел крушение гитлеровский план использования Украины как базы для снабжения разбойничьей немецкой армии. Заря освобождения Украины ярко разгорается над Днепром. Чутко прислушиваются измученные, исстрадавшиеся советские люди и на левом, и на правом его берегах к радостным вестям, идущим с Востока».

От советского информбюро

Оперативная сводка от 23 августа

«Сегодня наши войска в ожесточенных боях сломили сопротивление противника и штурмом овладели городом Харьков. Советские дивизии ворвались в Харьков с запада, с севера и востока. Завязались ожесточенные уличные бои. Наши штурмовые отряды выбили немцев из укрепленных домов и оборонительных сооружений. Сегодня днем советские войска разгромили немецкий гарнизон, оборонявший Харьков, и полностью овладели городом. Противник понес огромные потери и отступает под ударами наших войск. Захвачено много трофеев.

Западнее Харькова наши войска продолжали вести бои с крупными силами немецкой пехоты и танков. Советские бойцы отбили все контратаки противника и истребили до 2000 вражеских солдат и офицеров, подбили и сожгли не менее 40 немецких танков. На другом участке бойцы Н-ского соединения, преодолевая сопротивление противника, продвинулись вперед и заняли 15 населенных пунктов. В боях за эти пункты уничтожено не менее двух батальонов немецкой пехоты. Захвачено у противника 25 орудий, 32 миномета, 162 пулемета и другие трофеи.

Наши летчики в воздушных боях в течение дня сбили 18 самолетов противника. Кроме того, огнем зенитной артиллерии сбито 11 немецких самолетов».

Наступление Красной армии, начавшееся в июле 1943 года контрударом в районе Орла и Белгорода, в сентябре продолжало успешно развиваться. Для немцев создавалась угроза потери Донецкого бассейна и левобережной Украины. Между тем Донбасс, как крупнейшая угольно-промышленная база, имел для врага огромное значение, а степные районы левобережной Украины являлись важнейшим источником продовольственных ресурсов. Поэтому немецкое командование, не считаясь с потерями, требовало от своих войск во что бы то ни стало задержать продвижение Красной армии и не допустить ее подхода к Днепру. Войска Юго-Западного и Южного фронтов (командующие войсками генералы Н.Ф. Ватутин и Р.Я. Малиновский), неотступно преследуя немцев и нанося им огромные потери в живой силе и технике, успешно продвигались на запад. 22–23 сентября войска Юго-Западного фронта вышли к Днепру между Днепропетровском и Запорожьем, а войска, действовавшие на левом крыле фронта, встретили резко возросшее сопротивление немцев на подступах к запорожскому плацдарму.

Запорожский плацдарм занимал полосу 40 км по фронту и 18–20 км в глубину. Внешний обвод плацдарма доходил до 60 км, прикрывая город полукольцом с севера, востока и юга. Размеры плацдарма позволяли сосредоточить в нём группировку войск в 10–15 дивизий, оснащённых мощной техникой.

Оборона плацдарма опиралась на два оборонительных рубежа. Первый из них, являясь главной позицией обороны немцев, составлял внешний обвод плацдарма и проходил по линии река Вильная, Васильевский, станция Янцево, Григорьевка, Мало-Екатериновка. От восточных окраин Запорожья передний край рубежа был удалён на 12–18 км. У переднего края проходил сплошной противотанковый ров шириной 5–6 м и глубиной до 3–4 м. На отдельных участках этот ров был затоплен водой. Непосредственно за противотанковым рвом начинался передний край главной оборонительной полосы с глубоко развитой системой дзотов, непрерывных траншей, бомбоубежищ и блиндажей. Огневые точки, дзоты и блиндажи располагались в шахматном порядке на глубину в 1,5–2 км; на отдельных, наиболее важных, участках насыщенность ими доходила до 20–25 сооружений на 1 км фронта. Немцы построили здесь особо прочные подземные убежища типа «катакомб», глубина которых доходила до 7 м. Некоторые убежища были рассчитаны на то, чтобы вместить несколько сот человек. Наиболее важные направления на внешнем обводе были усилены проволочными заграждениями и широко развитыми минными полями. Фланги рубежа прикрывались на севере Днепром и на юге днепровскими плавнями. Северный фас обвода был усилен затопленной долиной р. Вильная.

Перед внешним обводом на несколько километров вперёд было создано предполье, куда были вынесены сильные опорные пункты, разбросанные на всю глубину его. Все населённые пункты на подступах к внешнему обводу были приспособлены к круговой обороне.

Второй рубеж, составляя внутренний оборонительный обвод, примыкал непосредственно к восточным окраинам Запорожья и его предместий. Передний край проходил по линии: южнее Павло-Кичкасс, восточная окраина Запорожья, балка Виноградная, севернее Балабино. Для обороны плацдарма противник сосредоточил шесть пехотных дивизий (123, 125, 294, 304, 333, 335), 16-ю танковую дивизию, отдельный танковый батальон и другие средства усиления. Группировка насчитывала 35 тысяч личного состава, 590 орудий, 415 минометов, 200 танков и штурмовых орудий.

Днем 13 октября на передовом наблюдательном пункте командующего фронтом состоялось заседание Военного совета, на котором рассматривался вопрос о ночном штурме Запорожья.

«Ночной штурм, – вспоминал Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский, – в котором участвовало бы такое большое количество войск, проводился впервые в Великой Отечественной войне. Это обстоятельство смущало некоторых участников Военного совета, и, когда был отдан приказ о ночном штурме Запорожья, на наблюдательном пункте, где шел оживленный обмен мнениями, воцарилась томительная тишина. Наконец ее нарушил уверенный голос командующего 8-й гвардейской армией генерала В.И. Чуйкова: «Решение правильное. Возьмем Запорожье». Его поддержали командиры подвижных корпусов, а затем все присутствующие здесь генералы и офицеры».

Выделенные для ночного штурма Запорожья три армии (3-я и 8-я гвардейские, 12-я армия). 1-й гвардейский механизированный и 23-й танковый корпуса превосходили противника в живой силе в 2,2 раза, в артиллерии – в 2,1 раза, в танках и САУ – в 1,6 раза.

Войскам были поставлены следующие задачи: «наступая с 22 часов с трех направлений: с северо-востока, востока и юго-востока, ночью решительно штурмовать город и к рассвету 14 октября овладеть им, ликвидировав запорожский плацдарм. КП и НП были максимально приближены к войскам, чтобы четко управлять ими, не допустить перемешивания частей, поскольку пехота и танки ночью наступали по сходящимся направлениям. Управление войсками осуществлялось путем личного общения и через офицеров связи. Направление атаки и взаимодействие пехоты с танками осуществлялось посредством трассирующих пуль и ракет.

Все части, участвовавшие в штурме, были подготовлены к боевым действиям ночью. Обучались умению в темноте быстро наступать, смело и бесшумно атаковать, неотступно преследовать врага. Ночные учения относились ко всем родам войск; этим действиям учились и танкисты и артиллеристы. Учили войска глубокому проникновению с боем в тыл противника, умению пользоваться для сохранения направлений створными световыми сигналами, а для целеуказания – ракетами и трассирующими пулями. Войска осваивали световые и звуковые сигналы взаимодействия, учились определять в темноте своих. Занятия велись напряженно, в усиленном темпе. Для обучения всех войск командующие армиями и командиры соединений производили частую смену резервных полков частями с переднего края.

Большая роль в ночном штурме Запорожья отводилась 23-му танковому корпусу под командованием генерала Е.Г. Пушкина. Экипажи танков изучили направление атак на местности, для боев в городе были выделены специальные танковые десанты и штурмовые группы. Саперы подготовились к преодолению войсками противотанкового рва.

Для организации взаимодействия с пехотой был отработан совместный план наступления. Стрелковые дивизии должны были продвигаться за танковыми бригадами и развивать и закреплять их успех. На организацию взаимодействия в 23-м корпусе отводилось 5 часов светлого времени и 2 часа темного. На местности были установлены общие ориентиры и определен порядок освещения. Направление атак танковых частей решено было протрассировать колышками с белыми стрелками, хорошо видимыми мочью. Каждой танковой роте выделялся колонновожатый из офицеров стрелковых войск. На танковые подразделения назначались десанты, а каждому танку придавалось по два-три бойца, которые охраняли машины от истребителей противника и обеспечивали целеуказание. Для лучшего опознания танки и САУ имели на бортах и сзади опознавательные знаки в виде геометрических фигур, нанесенных белой краской.

Выход танков на установленный рубеж сигнализировался стоп-сигналами и кратковременным свечением фар на ходу. Пехота сигнализировала о выходе на рубеж светом карманных фонарей. Целеуказание осуществлялось в основном трассирующими пулями и снарядами. Ракеты применялись только для освещения противника и препятствий, а также путей их обхода. Было установлено, что до подхода к противотанковому рву танки движутся в боевых порядках пехоты, а после его преодоления с десантом они должны будут стремительно продвигаться вперед, ведя за собой пехоту. Чтобы не перестраивать войска, полосы наступления ночью оставались прежними. Много внимания уделялось разведке и морально-политической подготовке личного состава. 13 октября на юго-восточных подступах к городу была проведена разведка боем. В этот же день вышли специальные боевые листовки с призывом: «Гвардейцы! Вперед на штурм города!»

Итак, не давая противнику передышки, которую он мог использовать для закрепления на промежуточных опорных пунктах или на внутреннем оборонительном обводе плацдарма, командующий фронтом решил закончить ликвидацию плацдарма ночным штурмом, проведанным одновременно всеми войсками, действовавшими против плацдарма, с привлечением 23-го танкового и 1-го гвардейского механизированного корпусов.

Войскам были поставлены следующие задачи, которые они должны были разрешить ночным штурмом. 12-й армии (командующий генерал-майор А.И. Данилов), 8-й и 3-й гвардейским армиям (командующие генерал-лейтенанты В.И. Чуйков и Д.Д. Лелюшенко) в 22 часа 13 октября приступить к штурму внутренних укреплений плацдарма по всему фронту, не дать противнику закрепиться на внутреннем оборонительном обводе, овладеть Запорожьем и сбросить врага в Днепр. 1-й гвардейский механизированный корпус (командир генерал И.Н. Руссиднов) получил задание в 22 часа 13 октября атаковать противника с рубежа Люцерновский, к рассвету 14 октября захватить Запорожье и плотину Днепрогэс, не позволив противнику взорвать её. 23-му танковому корпусу было приказано атаковать противника с рубежа кол. Ново-Еленовка, Ново-Александровка и к рассвету захватить южную часть Запорожья. 17-й воздушной армии (командующий генерал В.А. Судец) была поставлена задача в ночь на 14 октября бомбить переправы противника у Запорожья и поддержать наступление 12-й и 8-й гвардейской армий.

Основной задачей артиллерии было сопровождение пехоты и танков колёсами, уничтожение огнём прямой наводкой сопротивляющихся опорных пунктов и групп противника. С этими целями для стрельбы прямой наводкой в войска было выделено большое количество орудий, в том числе 122- и 152-мм самоходные орудия.

В 22 часа 13 октября войска франта перешли в наступление. Противник снял с северной части города танки, действовавшие: против частей 12-й и 8-й гвардейской армий и направил их против 39-й Чаплинской танковой бригады в центр города. Завязался тяжёлый танковый бой внутри города, в результате которого противник, понеся большие потери, вынужден был отойти вначале на северную окраину города и затем, под прикрытием своих противотанковых орудий, расставленных на углах и перекрёстках улиц, а также на площадях города, отошёл к переправам. К 18 часам в руках противника оставалась только северная часть города, за которую вели упорные бои соединения 12-й армии. Войска 8-й и 3-й гвардейских армий начали наступление также ровно в 22 часа 13 октября. Части 12-й армии при поддержке большого количества орудий различного калибра, стрелявших прямой наводкой, уже к 4 часам 14 октября заняли опорные пункты противника в поселках Средний, Северный и Зеленый. Вступив в район заводов и заводских поселков, войска продолжали наступление.

На фронте наступления 8-й гвардейской армии после десятиминутной артиллерийской подготовки решительной и стремительной атакой оборона противника была сломлена, и стрелковые части, продвигаясь вслед за танками 1-го гвардейского механизированного корпуса, отбрасывали противника к Запорожью. Ещё до наступления рассвета 14 октября части 8-й гвардейской армии подошли к восточной окраине Запорожья. Войска 3-й гвардейской армии во взаимодействии с танковыми бригадами 23-го танкового корпуса успешно развивали наступление, к 6.00 овладели всей южной частью города.

О событиях той ночи повествует генерал Д.Д. Лелюшенко.

«Атаки столь крупными силами противник, конечно же, не ожидал. Танкисты корпуса Е.Г. Пушкина совместно с 59-й гвардейской стрелковой дивизией Г.П. Карамышева и 266-й стрелковой дивизией К.Г. Ребрикова преодолели противотанковый ров, захватили населенные пункты Степное и Мокрая и устремились к городу. Но на пути оказался сильный узел сопротивления в районе поселка Южное. С ходу овладеть им не удалось. Тогда, применяя умелый маневр, 39-я танковая бригада полковника С.И. Беспалова во взаимодействии с 3-й танковой бригадой полковника И.А. Девятко 23-го танкового корпуса и пехотой 59-й гвардейской и 266-й стрелковых дивизий овладели этим поселком, обходя его с юга.

Теперь открывались ворота в город, но вблизи Запорожья протекали две речки: Московка и Мокрая. Форсирование их представляло нелегкую задачу. Пойма была заболочена. Танковой бригаде полковника С.И. Беспалова в тесном взаимодействии с 59-й дивизией удалось преодолеть обе водные преграды ночью в течение двух часов. Впереди шла боевая машина лейтенанта П.В. Качимского (водитель старший сержант Б.М. Романчук) с отделением саперов на броне танка. Они смело ворвались в боевые порядки противника и на его плечах с зажженными фарами пересекли по мостам обе речки. Беглым огнем из пушки и пулемета поддерживал их танк лейтенанта Канцеляристова, наступавший за ними. Смелые разведчики тогда же были награждены».

Вскоре началась стремительная атака южной окраины города силами 23-го танкового корпуса, 59-й гвардейской и 266-й стрелковых дивизий. Утром 14 октября к центру города прорвалась 59-я гвардейская стрелковая дивизия вместе с танками корпуса Е.Г. Пушкина, а за ними наступали главные силы 3-й гвардейской армии – 32-й и 34-й гвардейский стрелковые корпуса.

На фронте наступления 12-й армии особенно напряжённые бои развернулись в заводском пригороде Вознесенка. Здесь штурмовые отряды вели горячие уличные бои с группами пехоты противника, яростно отбивавшимися в заводских зданиях и домах рабочих посёлков. Вражеские гарнизоны городских опорных пунктов, прикрывая отход своих частей через плотину Днепрогэса, старались держаться как можно дольше. Однако лишь незначительным разрозненным группам неприятеля удалось проскочить по плотине Днепрогэса на западный берег Днепра. До вечера советские войска продолжали ликвидацию небольших вражеских групп, засевших в некоторых опорных пунктах и не сдававшихся в плен.

Из приказа Верховного Главнокомандующего

генералу армии Р.Я. Малиновскому

«Войска Юго-Западного фронта, продолжая успешные наступательные действия, сломили ожесточенное сопротивление противника и сегодня, 14 октября, штурмом овладели крупным областным и промышленным центром Украины городом Запорожье – важнейшим транспортным узлом железнодорожных и водных путей и одним из решающих опорных пунктов в нижнем течении Днепра…»

Осенью 1943 года вермахт, предпринимая все возможные меры, чтобы осуществить планомерный отход из Левобережной Украины, одновременно создать неприступный «Восточный вал» («Ostuall), основная часть сооружений которого проходила по Днепру. Задача эта была не из легких. Все более частыми становились самовольное оставление рубежей обороны, заторы на дорогах, перемешивание отходящих колонн, неразбериха на переправах. Участник тех событий бывший командир 48-го танкового корпуса генерал Меллентин писал: «Сплошного фронта больше не существовало, и подвижные части русских уже действовали в нашем глубоком тылу. Мы должны были как можно быстрее отойти к Днепру и поэтому шли на большой риск и возможные тяжелые жертвы. Мы не могли прекращать нашего отхода в дневное время, так как положение было слишком серьезным, и те, кто отставал или попадал под удары авиации, были предоставлены самим себе».

Во второй половине сентября темпы и размах наступления советских войск продолжали нарастать. Наиболее успешно оно развивалось в полосе Центрального и Воронежского фронтов (командующие генералы армии Р.Я. Малиновский и Н.Ф. Ватутин), усиленных резервами Ставки ВГК, – на киевском и гомельском направлениях. Разрыв фронта на стыке групп армий «Центр» и «Юг» все более расширялся. Усилия немецко-фашистского командования восстановить непосредственную связь между ними не привели к успеху.

Войска правого крыла Центрального фронта форсировали Десну и 16 сентября освободили Новгород-Северский. Немецкая оборона на Десне рухнула, и командование вермахта уже не могло, опираясь на этот оборонительный рубеж, нанести удар во фланг и тыл советских войск, наступавших на гомельском и киевском направлениях. Войска левого крыла Центрального фронта продолжали развивать наступление к Днепру. Им предстояло еще форсировать Десну южнее Чернигова. Для захвата переправ через реку создавались передовые отряды из подвижных подразделений, усиленных артиллерией и инженерными подразделениями. В ночь на 19 сентября войска Центрального фронта форсировали Десну восточнее и юго-западнее Чернигова. Захватив плацдармы на правом берегу, главные силы 13-й армии продолжали развивать наступление к Днепру, а частью сил обходить Чернигов с востока и запада. С северо-востока к городу с боями продвигались соединения 61-й армии (командующий генерал-полковник П.А. Белов) и 7-й гвардейский кавалерийский корпус.

К исходу 20 сентября, сломив после двухдневных боев упорное сопротивление противника, войска 28-го стрелкового корпуса (командир генерал-майор А.Н. Нечаев) вплотную подошли к Чернигову: 148-я стрелковая дивизия (командир генерал-майор А.Я. Мещенко) с востока, а 181-я стрелковая дивизия (командир генерал-майор А.А. Сараев) – с юга. 211-я стрелковая дивизия (командир генерал-майор В.Л. Можлиновский) перерезала черниговское шоссе на участке Михайло-Коцюбинское – Андреевка. Однако выйти к железной дороге и окончательно отрезать черниговской группировке врага пути отхода на запад ей не удалось. 77-я гвардейская стрелковая дивизия (командир генерал-майор А.М. Астапов) 61-й армии, имевшая задачу отсечь черниговской группировке гитлеровцев пути отхода на север, сделать этого не смогла.

В ночь на 21 сентября непосредственно в районе Чернигова оборонялись основные силы 203-й охранной дивизии, отдельные подразделения 2-й и 12-й танковых дивизий, а также различные тыловые и специальные части и подразделения противника. Севернее Чернигова действовали главные силы 12-й немецкой танковой и 1-й венгерской пехотной дивизий, а западнее – 2-я танковая дивизия. Сохраняя в своих руках коммуникации в северном и северо-западном направлениях, немецко-фашистское командование продолжало упорное сопротивление в районе Чернигова, стремясь как можно дольше удержать его, сковать здесь советские войска и тем самым создать более благоприятные условия для отхода своих главных сил за Днепр.

В создавшейся обстановке необходимо было в минимально короткий срок завершить разгром черниговской группировки противника и освободить город Чернигов. Поэтому командир 28-го стрелкового корпуса принимает решение овладеть Черниговом ночным штурмом. В 15.00 он поставил задачи командирам 148, 181 и 211-й стрелковых дивизий, командиру 129-й отдельной танковой бригады майору А.М. Савченко (резерв корпуса), командирам 874-го истребительно-противотанкового полка подполковнику А.П. Федорову, 476-го минометного полка майору В.Г. Гладких, 1287-го зенитного артиллерийского полка подполковнику Остроглазову. Предоставив подчиненным время для подготовки ночного штурма, генерал А.Н. Нечаев согласовал с командующим 16-й воздушной армией генерал-лейтенантом Руденко вопрос авиационного обеспечения, к которому привлекались 20-я гв. штурмовая авиационная дивизия, 273-я истребительная авиационная дивизия, 6-й истребительный авиационный корпус и 271 авиационная дивизия ночных бомбардировщиков.

После короткого огневого налета в 1.00 21 сентября 148-я и 181-я стрелковые дивизии приступили к штурму. 148-я стрелковая дивизия начала штурм с форсирования р. Стрижень, на западном берегу которой противник занимал подготовленную оборону. Ожесточенный бой на переправах через эту речку шел несколько часов. Только около 4.00 части дивизии ворвались в Чернигов и завязали уличные бои. В ходе их особенно успешно действовала штурмовая группа в составе 1-й стрелковой роты 654-го стрелкового полка под командованием старшего лейтенанта И.Л. Быковского. В период штурма путь роте преградил сильно укрепленный опорный пункт гитлеровцев (крахмальный завод), подступы к которому были заминированы. Оборонял его довольно значительный гарнизон, располагавший несколькими артиллерийскими орудиями. Попытка овладеть этим опорным пунктом с ходу не удалась. Тогда командир роты, сковав частью сил противника с фронта, использовал ночные условия, чтобы главными силами совершить смелый обходный маневр с целью выхода противнику в тыл. Подвергшись внезапному удару с тыла и не зная истинной численности действовавшего перед ним советского подразделения, ошеломленный противник поспешно прекратил сопротивление и оставил опорный пункт, которым рота Быковского овладела почти без потерь.

Преодолевая упорное сопротивление противника, части 148-й стрелковой дивизии к рассвету полностью овладели восточной частью Чернигова и вышли на соединение с наступающими с юга полками 181-й стрелковой дивизии. К этому времени ее 292-й стрелковый полк уничтожили вражескую группировку в юго-западной части города, овладев вокзалом. 129-й отдельный танковый батальон перерезал шоссе, идущее из Чернигова на запад. 288-й стрелковый полк во взаимодействии с 887-м полком 211-й стрелковой дивизии к рассвету перешел в преследовании противника в западном направлении.

Одновременно с севера к Чернигову с боями подходила 77-я гвардейская стрелковая дивизия. Почувствовав угрозу окружения, вражеский гарнизон начал поспешное отступление в северо-западном направлении. Свой отход противник осуществлял под прикрытием сильных арьергардов, борьба с которыми в северной части города продолжалась ещё несколько часов. К полудню 21 сентября 1943 года город Чернигов был полностью освобожден советскими войсками.

В результате 3-дневных боевых действий 28-й стрелковый корпус во взаимодействии с левофланговыми соединениями 61-й армии осуществил разгром черниговской группировки противника. В ходе боевых действий с 19 по 21 сентября 1943 года частями корпуса были разгромлены две танковые и одна пехотная дивизия противника, а также несколько его отдельных частей. Было уничтожено более 2 тыс. гитлеровцев, до 30 танков и штурмовых орудий, 10 самолетов, 58 орудий и минометов, 5 бронемашин, а также много другой боевой техники и вооружения. Превышало 100 человек количество пленных, трофеями стали 51 орудие и миномет, около 80 пулеметов, до 120 тонн горючего, свыше 500 тонн продовольствия и 260 вагонов с различными воинскими грузами.

Соединения 28-го стрелкового корпуса приобрели значительный опыт по форсированию крупных водных преград с ходу и овладению городом. Как показала практика боевых действий, успешное решение задачи по форсированию Десны было обусловлено следующими факторами: заблаговременной подготовкой войск к форсированию еще на подходе к водной преграде; тщательной организацией разведки противника и реки на широком фронте; высылкой передовых отрядов с целью захвата и удержания плацдармов до подхода главных сил; правильным выбором участков форсирования, направления главного удара и решительным массированием сил на этом направлении; стремлением к надежному подавлению противника огнем артиллерии, особенно выделенной для ведения огня прямой наводкой; широким использованием подручных средств в условиях отсутствия достаточного количества табельных; достижением внезапности форсирования при осуществлении его на широком фронте, с применением дымов на отдельных участках; непрерывностью форсирования днем и ночью; своевременным развитием успеха на том направлении, где он обозначился, за счет быстрой перегруппировки войск с других направлений.

В боях за Чернигов обращает на себя внимание выбор способа разгрома противника в городе путем двухстороннего охвата его группировки с одновременной подготовкой и осуществлением штурма в ночных условиях. Выход советских войск на фланги противника сыграл решающую роль в исходе борьбы за Чернигов, а ночной штурм обеспечил им достижение внезапности действий.

Еще в конце сентября 1943 года войска 1-го Украинского фронта под командованием генерала армии Н.Ф. Ватутина овладели плацдармами на правом берегу Днепра севернее и южнее Киева. Дважды (с 12 по 15 и с 20 по 23 октября) они предпринимали наступление с целью овладеть столицей Украины. Главный удар наносился с Букринского (южного) плацдарма, вспомогательный – с северного (Лютежского) плацдарма. Обе операции не получили развития. Тогда у командующего войсками фронта возникла идея нанести удар с севера, где войска 38-й армии (командующий генерал Н.Е. Чибисов) сумели к этому времени значительно рассчитать плацдарм для создания крупной ударной группировки. Генерал Н.Ф. Ватутин доложил полный вариант решения Верховному Главнокомандующему.

В ночь на 25 октября поступила директива Ставки ВГК командующему 1-м Украинским фронтом следующего содержания: «…Ставка приказывает произвести перегруппировку войск 1-го Украинского фронта с целью усиления правого крыла фронта, имея ближайшей задачей – разгром киевской группировки противника и овладение Киевом».

В документе указывалось, как именно усилить правое крыло и создать на лютежском плацдарме перевес в силах и средствах. Ставка предложила перевести с Букринского плацдарма на участок севернее Киева 3-ю гвардейскую танковую армию, использовав ее здесь совместно с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом. Верховное Главнокомандование требовало провести переброску войск незаметно для противника, применив средства маскировки.

По замыслу Ставки соединения, оставшиеся на Букринском плацдарме, также должны были вести наступательные действия и притянуть на себя как можно больше сил противника, а при благоприятных условиях прорвать оборону врага и двигаться вперед. Директива содержала конкретные указания и по поводу усиления правого крыла фронта стрелковыми дивизиями. К перегруппировке приказано было приступить немедленно, а наступление начать 1–2 ноября 1943 года.

Ответственность за своевременную перегруппировку и сосредоточение войск на Лютежском плацдарме возлагалась на заместителя командующего войсками фронта генерал-полковника А.А. Гречко.

Вспоминает член Военного совета фронта генерал К.В. Крайнюков.

«Для подготовки операции отводилось всего лишь 7–8 суток. Дорог был каждый день, каждый час. И уже в ночь на 26 октября началась крупная перегруппировка войск. На Букринском плацдарме незаметно снимались с позиций танковые бригады и артиллерийские части. Вместо убывших боевых машин расставлялись макеты танков, оборудовались ложные огневые позиции батарей и дивизионов. Войска и штабы уходили с плацдармов, а многие радиостанции на прежнем месте продолжали вести обычный радиообмен. Оставшиеся в районе Букрина артиллерийские подразделения стремились поддерживать прежний режим огня. Войска на плацдарме продолжали оборонительные инженерные работы, углубляя траншеи, совершенствуя позиции.

Создавалась видимость, что все идет прежним чередом. А на самом деле с Букринского плацдарма на север двинулись 3-я гвардейская танковая армия, 7-й артиллерийский корпус прорыва, 23-й стрелковый корпус, а также минометные и инженерные части. Войска шли ночами, в кромешной темноте, под проливным дождем, по раскисшим полевым дорогам. Немало трудностей представляли и переправы через реки. Так, например, соединениям 3-й гвардейской танковой армии, совершившим почти 200-километровый марш вдоль линии фронта, пришлось дважды переправляться через Днепр и один раз через Десну, преодолеть немало других препятствий».

С рассвета 3 ноября войска 1-го Украинского фронта с Лютежского плацдарма перешли в наступление. Двумя сутками раньше с Букринского плацдарма противника атаковали соединения 27-й и 40-й армий. Немецкое командование, приняв этот удар за главный, срочно перегруппировало сюда танковую дивизию СС «Райх», находившуюся в резерве генерал-фельдмаршала Э. Манштейна. На это и делало расчет командование 1-го Украинского фронта.

4 ноября бой принял напряжённый характер. В этот день погода ухудшилась, пошел моросящий дождь, из-за тумана видимость не превышала 1–3 км. Все это затрудняло использование артиллерии и совершенно исключило применение авиации. Дороги для автотранспорта стали труднопроходимыми. Противник ввел в бой силы двух танковых и одной моторизованной дивизий и предпринимал непрерывные контратаки. Чтобы увеличить темпы наступления, командующий фронтом ввел в сражение танковую армию, 6-й гвардейский танковый корпус которой действовал совместно с пехотой, завершая прорыв обороны врага. Командующий 38-й армией ввел в сражение все части 5-го гвардейского танкового корпуса. Ожесточенные бои не прекращались ни днем, ни ночью.

Крупных успехов в ночных боях достигли танковые соединения. С зажженными фарами, воющими сиренами, ведя интенсивный огонь из пушек и пулеметов, они прошли через боевые порядки пехоты противника и стремительно атаковали его. Этот оригинальный прием ночной атаки танковыми частями в сочетании со смелым маневром по лесным дорогам оказал ошеломляющее действие на противника, который, не оказывая серьезного сопротивления, начал отходить к городу. Преследуя врага, части 7-го гвардейского танкового корпуса к утру 5 ноября вышли в район Святошино и продолжали наступление на Васильков. В сражение был введен кавалерийский корпус. 38-я армия, преодолев сопротивление противника на окраинах Киева, во второй половине дня завязала бои в центральных кварталах города. Всю ночь в Киеве шли ожесточенные бои. В полночь подразделения 51-го стрелкового и 5-го гвардейского танкового корпусов прорвались к центру города.

Из приказа Верховного Главнокомандующего

генералу армии Н.Ф. Ватутину

«Войска 1-го Украинского фронта в результате стремительно проведенной операции со смелым обходным маневром сегодня, 6 ноября, на рассвете, штурмом овладели столицей Советской Украины городом Киев – крупнейшим промышленным центром и важнейшим стратегическим узлом обороны немцев на правом берегу Днепра. Со взятием Киева нашими войсками захвачен важнейший и наивыгоднейший плацдарм на правом берегу Днепра, имеющий важное значение для изгнания немцев из Правобережной Украины».

Немецко-фашистское командование было ошеломлено силой удара советских войск. К исходу 6 ноября штаб главного командования сухопутных войск германской армии отмечал: «Существующая в настоящее время обстановка в районе Киева свидетельствует о наличии крупной неприятельской операции прорыва, которая будет иметь решающее значение для всего Восточного фронта. Очаг главной опасности на участке группы армий «Юг» находится в районе Киева».

В ходе операции войска 1-го Украинского фронта нанесли тяжелое поражение 4-й танковой армии противника. Они уничтожили и захватили в плен более 41 тыс. солдат и офицеров, 1,2 тыс. орудий и минометов, 600 танков и штурмовых орудий, 90 самолетов и много другой боевой техники. План немецко-фашистского командования удержаться на Днепре в районе Киева провалился. За 10 дней наступления войска фронта продвинулись до 150 км, освободили столицу Украины, важные железнодорожные узлы и населенные пункты. На правом берегу Днепра в районе Киева был создан плацдарм до 150 км в глубину и более 500 км по фронту, сыгравший огромную роль в освобождении Правобережной Украины. Своим наступлением войска 1-го Украинского фронта сорвали контрнаступление немецко-фашистских войск на кировоградском направлении.

Боевые действия советских войск с начала 1944 года развернулись под Ленинградом, на Новгородском направлении, в Белоруссии и в Прибалтике.

Из приказа Верховного Главнокомандующего

генералу армии Л.А. Говорову

«Войска Ленинградского фронта, перейдя в наступление из районов Пулково и южнее Ораниенбаума, прорвали сильно укрепленную, глубоко эшелонированную, долговременную оборону немцев и за пять дней напряженных боев продвинулись вперед на каждом направлении от 12 до 20 километров и расширили прорыв на каждом участке наступления до 35–40 километров по фронту.

В результате произведенного прорыва войска фронта 19 января штурмом овладели городом Красное Село, превращенным немцами в крепость, и таким же мощным опорным пунктом обороны противника и важным узлом дорог – Ропша. В ходе наступления нашими войсками нанесено тяжелое поражение семи пехотным дивизиям немцев и захвачена большая группа вражеской тяжелой артиллерии, систематически обстреливавшей город Ленинград».

С первых дней боев по ликвидации блокады Ленинграда особенно ожесточенные сражения развернулись на подходе к городу Красное Село. Здесь на Вороней горе, противник создал сильный узел сопротивления, своеобразную крепость в системе инженерных сооружений, созданных в районе Красного Села, Дудергофа, Тайцы.

Был отдан приказ на штурм Вороньей горы, без которого невозможно было продвижение вперед. Задача возлагалась на воинов 63-й гвардейской стрелковой дивизии, прославившихся при обороне Ханко летом 1941 года и прорыве блокады Ленинграда зимой 1943-го. Задача, как справедливо считал командир полковник А.Ф. Щеглов, была не из легких. Дело в том, что северные скаты оседланной врагом высоты были круты настолько, что напоминали стены средневековой башни; с запада же к высоте прижималось Дудергофское озеро, а железная дорога, идущая из Ленинграда на Гатчину, простреливалась не только ружейно-пулеметным, но и плотным артиллерийским огнем из дотов, прикрываемых минно-взрывными заграждениями. В довершение ко всему противник взорвал плотину южнее Красного Села, и вода затопила местность, примыкающую к высоте.

Выслушав мнения командиров полков и начальников служб, полковник Щеглов заключил:

– С севера вдоль реки пойдет рота автоматчиков под командованием капитана В.Г. Массальского. Ее задача: под прикрытием темноты просочиться в тыл противника и дезорганизовать его управление. Главный удар нанесет 188-й стрелковый полк при поддержке танковой бригады с юго-востока. Два других полка атакуют противника с фронта после того, как танкисты овладеют западными скатами горы. Они и завершат разгром противника. Артиллерийскую подготовку проведем на рассвете.

Штурм Вороньей горы начался в ночь на 19 января. Первыми по топкому болоту, по пояс в воде, устремились на врага воины-автоматчики под командованием гвардии капитана В.Г. Массальского. Командир роты понимал, что противник может быстро захлопнуть своеобразные «ворота», окружить и уничтожить его подразделение. Опасность была слишком реальной. Однако другого пути решения боевой задачи не было. Единственным помощником автоматчиков стало с этого момента их воинское мастерство, а союзником – темнота. Каждый метр на подступах к горе брался с величайшим трудом и каждый час боя рождал новых героев. Шесть воинов – старшие сержанты И. Бурмистров, А. Лапшин, С. Прокопенко, сержант Н. Гвоздев, ефрейтор М. Захаров во главе с лейтенантом В. Сергеевым— прорвались в тыл врага и оказались отрезанными от главных сил. Но не растерялись. Устроив засаду, воины расстреляли из пулеметов и автоматов десяток фашистов, гранатами подорвали трактор-тягач, легковую машину и расчет орудия противника… Настал момент, когда гвардейцы оказались в плотном кольце. Начался бой – неравный, жестокий, смертельный. Троим удалось пробиться на запад, трое других – И. Бурмистров, С. Прокопенко и В. Сергеев – пали смертью храбрых. Они бились до последнего патрона, до последней гранаты, до последнего вздоха….

В четвертый раз был ранен гвардии капитан В.Г. Массальский. Но продолжал руководить боем. И не только руководил, но и лично уничтожил четверых фашистов. Автоматчики пробились к вражеским дотам и блокировали их. В своеобразный коридор устремились десантники на танках. Их поддерживали самоходно-артиллерийские установки. Воины взбирались по обледенелым склонам и забрасывали врага гранатами.

Чуть рассвело и на опорные вражеские пункты был нанесен удар тридцати бомбардировщиков. Артиллерия произвела огневой налет. В атаку устремились подразделения 190-го и 192-го стрелковых полков. Особенно эффективными были действия штурмовых групп – стрелковых взводов, усиленных танками. Им приданы были также саперы. К утру 19 января вражеский гарнизон на Вороней горе был окружен и уничтожен. Противник оставил Красное Село. Открылся путь на Ропицу, на соединение со 2-й ударной армией, наступавшей с Ораниенбаумского плацдарма. 20 января после упорных боев и штурма многочисленных опорных пунктов противника окруженный противник был уничтожен. Одновременно советские войска перешли в наступление на Новгород. К концу января войска Ленинградского фронта (командующий – генерал армии К.А. Мерецков при активной поддержке авиации генерала А.Е. Голованова освободили города крепостного типа Тосно, Любань, Чухода, Новосолокольники. Блокада Ленинграда была полностью снята. Советские войска вступили в Таллин, штурмом освободили крепость.

Открывался путь в Белоруссию и Прибалтику…

Из хроники последующих событий.

«…24 января 1944 года.

Войска Ленинградского фронта, продолжая успешное наступление, в результате умелого обходного маневра и стремительной атаки с фронта овладели городом Пушкин (Царское Село) и городом Павловск (Слуцк) – крупными железнодорожными узлами и мощными опорными пунктами обороны немцев.

«Войска Ленинградского фронта, развивая наступление, в ночь на 26 января штурмом овладели городом и крупным железнодорожным узлом Гатчина (Красногвардейск), превращенным немцами в крепость с развитой системой долговременных оборонительных сооружений.

24 февраля 1944 года.

Командир 3-го гвардейского механизированного корпуса генерал В.Т. Обухов поставил задачу командиру 9-й гвардейской механизированной бригады полковнику П.И. Горячеву с ходу атаковать районный центр Сенно.

Вспоминает командир 3-го гвардейского механизированного корпуса генерал В.Т. Обухов.

«…Для обороны Сенно немецко-фашистское командование использовало батальон пехоты, усиленный полевыми орудиями, тремя самоходными установками, несколькими танками и батареей минометов. Это, видимо, было все, что сумел собрать противник в течение ночи. Как опорный пункт Сенно был подготовлен к обороне заранее. Вдоль дорог, идущих к этому населенному пункту, были воздвигнуты деревоземляные заборы толщиной до 1,5 м с приспособлением для ведения огня из амбразур. Впереди них была вырыта сеть окопов с ходами сообщения, подходы к которым прикрывались проволочными заграждениями. В глубине населенного пункта, в районе церкви, гитлеровцы создали узел обороны с круговым сектором обстрела, прилегающие каменные здания они приспособили для длительной уличной борьбы. В целом опорный пункт, созданный в Сенно, прикрывал пути на северо-запад, запад и юго-запад. При обороне Сенно выгодные условия для противника создавались тем, что местность вдоль дорог заболоченная. Учитывая это, противник расположил свои огневые средства с таким расчетом, чтобы простреливать все подступы к населенному пункту, особенно открытые пространства и дороги.

В бою за овладение Сенно принял участие передовой отряд, выделенный из состава 9-й гвардейской мехбригады, – мотострелковый батальон, усиленный танками 45-го танкового полка, двумя батареями 1823-го полка самоходных орудий СУ-85, минометной батареей и артиллерийским дивизионом бригады.

Используя ночную темноту, танковые подразделения обошли Сенно, выйдя к его южной, восточной и западной окраинам. Перед рассветом минометчики и артиллеристы произвели внезапный огневой налет на противника. Под прикрытием огня устремились в атаку танки и самоходные орудия, на которых находился десант автоматчиков. Атакующие подразделения с трех сторон ворвались в населенный пункт и завязали уличные бои. Два взвода первой танковой роты 45-го танкового полка обошли Сенно с запада и вышли на пути отхода противника. Последний пытался отойти на восток, но тут попал под удар передового отряда 8-й гвардейской мехбригады. Бросив обозы и технику, часть гитлеровцев разбежалась по лесам, а остальные были уничтожены или попали в плен.

Внезапность и стремительность атаки при поддержке массированного огня артиллерии и минометов обеспечили быстрый захват такого важного опорного пункта, как Сенно. Героизм и отвагу в этом бою проявили все гвардейцы, находившиеся в составе передового отряда и те, кто затем прибывал в этот район…»

28 июня 1944 года (из сообщения Совинформбюро).

Войска 2-го Белорусского фронта, форсировав Днепр на участке протяжением 120 километров, прорвали вторую оборонительную полосу немцев, подготовленную по западному берегу реки, и к рассвету 28 июня штурмом овладели крупным областным центром Белоруссии городом Могилев – оперативно важным узлом обороны немцев на минском направлении, а также с боями заняли города Шклов и Быхов.

29 июня 1942 года.

Войска 1-го Белорусского фронта, сломив сопротивление окруженной бобруйской группы немецких войск в ночь на 29 июня штурмом овладели городом и крупной железнодорожной станцией Бобруйск – важным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев, прикрывающим направления на Минск и Барановичи.

Войска 3-го Белорусского фронта при содействии войск 1-го Белорусского фронта в результате глубокого обходного маневра сегодня, 3 июля, штурмом овладели столицей Советской Белоруссии городом Минск – важнейшим стратегическим узлом обороны немцев на западном направлении.

19 июля 1944 года.

Войска 3-го Прибалтийского фронта, форсировав реку Великая, прорвали сильно укрепленную, развитую в глубину оборону немцев южнее города Остров и за два дня наступательных боев продвинулись вперед до 40 километров, расширив прорыв до 70 километров по фронту. В ходе наступления войска фронта заняли более 700 населенных пунктов…»

21 июля 1944 года.

Войска 3-го Прибалтийского фронта в результате умелого обходного маневра в сочетании с фронтальной атакой сегодня, 21 июля, штурмом овладели городом Остров – крупным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев, прикрывающим пути к центральным районам Прибалтики…

23 июля 1944 года.

Войска 3-го Прибалтийского фронта, сегодня, 23 июля, штурмом овладели городом и крупным железнодорожным узлом Псков – мощным опорным пунктом обороны немцев, прикрывающим пути к южным районам Эстонии…

25 августа 1944 года.

Войска 3-го Прибалтийского фронта, продолжая наступление, сегодня, 25 августа, штурмом овладели городом и крупным узлом коммуникаций Тарту (Юрьев-Дерпт) – важным опорным пунктом обороны немцев, прикрывающим пути к центральным районам Эстонии…

19 сентября 1944 года.

Войска 3-го Прибалтийского фронта, перейдя в наступление, прорвали оборону противника и сегодня, 19 сентября, овладели городом и крупным железнодорожным узлом Валга – мощным на рижском направлении.

8 октября 1944 года.

Советские войска блокировали столицу Советской Латвии. Почти две недели продолжалась ее осада. Враг отчаянно сопротивлялся.

13 октября 1944 года (из сообщения Совинформбюро).

Войска 3-го Прибалтийского фронта при прямом содействии войск 2-го Прибалтийского фронта, развивая успешное наступление сегодня, 13 октября, штурмом овладели столицей Советской Латвии городом Рига – важной военно-морской базой и мощным узлом обороны немцев в Прибалтике.

С середины февраля 1945 года войска 2-го Белорусского фронта, продвигаясь с упорными боями по 15–20 км в сутки, к 23 января перехватили почти все пути отхода противника за Вислу. В распоряжении противника оставалась последняя магистраль – автострада Кёнигсберг – Эльбинг. Для завершения окружения восточно-прусской группировки 5-я гвардейская танковая армия (командующий генерал-полковник танковых войск В.Т. Вольский), наступавшая в голове ударной группировки 2-го Белорусского фронта, 23 января нанесла удар одним танковым корпусом на Эльбинг, а главными силами продолжала наступление на север к заливу Фриш-Гаф.

Наступление танковых войск было дерзким и стремительным. Так, передовой отряд 31-й танковой бригады, выдвигавшийся на Эльбинг, отбрасывая вражеские части, в 21 час 23 января достиг внешних укреплений города. Продвижение советских танков было настолько внезапным, что вражеский гарнизон города вначале даже не оказал организованного сопротивления танкистам. Командир передового отряда капитан В.Д. Дьяченко решил внезапной атакой ворваться в город и, уничтожая на своем пути сопротивлявшегося противника, проскочить через него на север и выйти к заливу Фриш-Гаф. Получив приказ, танки на большой скорости и с зажженными фарами двинулись вперед. В городе поднялась паника, отдельные вражеские орудия и пулеметы открыли беспорядочный огонь. Однако к 23 часам передовой отряд, не потеряв ни одного танка, прошел через весь город и, быстро продвигаясь на север, достиг побережья залива Фриш-Гаф севернее Эльбинга. К 26 января к заливу Фриш-Гаф на фронте 15–20 км вышли и главные силы 5-й гвардейской танковой армии. Пути отхода немецко-фашистских войск из Восточной Пруссии за Вислу были отрезаны.

Март 1945 года, Верхняя Силезия.

В результате шестидневных боев войска 1-го Украинского фронта (командующий маршал И.С. Конев) успешно выполнили поставленную перед ними задачу по окружению и уничтожению вражеской группировки в районе юго-западнее Оппельна. 20 марта, заканчивая ликвидацию окруженной группировки немецко-фашистских войск, они одновременно приступили к перегруппировке своих сил для развитая наступления с целью выхода на рубеж Мюнстарберг, Патшкау, Троппау. Боевые действия 21-й армии (командующий генерал-полковник Д.Н. Гусев) с целью выхода на указанный рубеж начались 22-го и закончились 31 марта. В этот период особенно ожесточенные бои развернулись на нейссенском и ратиборском направлениях.

На подступах к Нейссе наши войска, ломая вражеское сопротивление, 23 марта вышли к городу и завязали бои. Борьба за этот крупный населенный пункт крепостного типа продолжалась не только днем, но и ночью. Бои шли за каждый квартал, за каждый дом. Немецко-фашистские войска, оборонявшие город, усилили старые крепостные сооружения новыми оборонительными постройками. На улицах города были возведены баррикады, противотанковые заборы. Вдоль каменных оград проходили траншеи. В подвалах домов были оборудованы пулеметные и артиллерийские огневые точки. Преодолевая все препятствия под сильным огнем противника, части 72-й стрелковой дивизии под командованием генерала И.И. Ястребова 24 марта продолжали продвигаться к центру города и к исходу дня полностью овладели этим сильным опорным пунктом вражеской обороны и узлом железных и шоссейных дорог. Захват Нейссе был облегчен тем, что части 229-го стрелковой дивизии (командир полковник А. Пыпырев) и 26-го отдельного тяжелого танкового полка (командир подполковник С.Н. Саенко), наступавшие на город с севера, в результате смелого маневра овладели железнодорожным мостом через реку Нейссе. Этот мост был использован советскими войсками для форсирования реки и для стремительного прорыва к центру города. Двумя днями позднее советские войска вошли в город Штрелен.

После овладения Нейссе советские войска продолжали наступать в направлении Патшкау и, преодолевая упорное сопротивление врага, к исходу 27 марта вышли к реке Била, где и закрепились в соответствии с указаниями командующего войсками фронта.

Апрель 1945 года.

Ставка ВГК поставила командующему 4-м Украинским фронтом генералу А.И. Еременко задачу «нанести главный удар 60-й и 38-й армиям, усиленными двумя артиллерийскими дивизиями прорыва и 31-м танковым корпусом….овладеть городами Онава и Моравса-Острави в дальнейшем наступать на Оломоуц навстречу войскам 2-го Украинского фронта.»

Нужно помнить, что в приграничной северо-восточной зоне Чехословакии в течение 1933–1938 гг. строился с помощью французских военных инженеров укрепленный район, предназначенный для противодействия немецко-фашистским войскам, если они попытаются захватить Моравско-Остравский промышленный район и всю Чехословакию, об оккупации которой Гитлер открыто говорил со времени своего прихода к власти в Германии. Но уже в 1938 году, когда Чехословакию возглавило профашистское правительство, сооружение укрепрайона было прекращено, он остался недостроенным и в 1939 году по воле мюнхенских «миротворцев» был сдан гитлеровцам без единого выстрела. С весны 1944 года немцы стали восстанавливать и модернизировать заброшенный укрепрайон. Там были поставлены новые орудия. Троппау и Моравская Острава – главные города, которые особенно прикрывались противником на направлении предстоящего нашего удара, – были превращены гитлеровцами в мощные узлы сопротивления. Кроме того, севернее этих городов, по левым берегам Опавы и Одера, на десятки километров тянулись полевые укрепления, связанные между собой единой огневой системой.

С востока и северо-востока подходы к Моравской Остраве прикрывались двумя оборонительными рубежами. Первый проходил по восточному и западному берегам реки Ольша – от Богумина на Цешин и Скочув – и состоял из укреплений полевого типа, сплошных траншей в одну-две линии, противотанкового рва и долговременных точек типа железобетонных колпаков и дотов. Общая глубина обороны достигала 6—10 километров. Второй рубеж пролегал в нескольких километрах восточнее Моравской Остравы, огибал город с северо-востока, перерезая реку Опава, выходил на ее правый берег и следовал далее примерно на километр к югу от города. Оба рубежа представляли собой систему мощных дотов, расположенных в две, а на отдельных направлениях – в три и четыре линии, с промежутками между дотами от 120 до 700 метров. Доты по качеству постройки и мощи вооружения относились к типу первоклассных сооружений.

Вспоминает начальник штаба фронта генерал-полковник Л.М. Сандалов.

«Утром 30 апреля после артиллерийской подготовки наши войска начали штурм Моравской Остравы. 101-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта А.Л. Бондарева и 1-я чехословацкая танковая бригада 38-й армии овладели пригородом Витковице и завязали бой за юго-западную часть Моравской Остравы. Первой ворвалась в город чехословацкая танковая бригада под командованием майора В. Янко.

Два корпуса 1-й гвардейской армии вступили в город с запада и северо-запада. 127-й легкий горнострелковый корпус генерал-майора Г.А. Жукова вместе со 2-й гвардейской воздушно-десантной дивизией, наносившие удар с запада, форсировали Одер и заняли пригород Марианские Горы. К полудню он и другие соединения армии освободили и центральную часть Моравской Остравы. Там особенно отличились воины 318-й горнострелковой дивизии, ведомые храбрым опытным командиром Героем Советского Союза генерал-майором Василием Федоровичем Гладковым. В дальнейшем корпус генерала Жукова вышел к реке Остравице и вместе с десантниками дивизии полковника С.М. Черного приступил к ее форсированию. 107-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Д.В. Гордеева в жарких схватках с врагом овладел северной частью Моравской Остравы. В этих боях прекрасно действовали бойцы 167-й стрелковой дивизии полковника Ивана Семеновича Гречкосия, моего однокурсника по Военной академии им. М.В. Фрунзе. Это соединение первым ворвалось в северные кварталы города. Затем части корпуса генерала Гордеева и 127-го легкого горнострелкового корпуса завершили освобождение восточной части Моравской Остравы.

К 18 часам 30 апреля город был полностью очищен от гитлеровцев войсками 38-й и 1-й гвардейской армий, действия которых успешно поддерживали авиаторы 8-й воздушной армии, и в их числе летчики 1-й чехословацкой авиадивизии. Впереди был путь на Прагу…»

Таким образом, бой за город ночью в годы Великой Отечественной войны позволяет добиться внезапности и становится действенным средством решения этой задачи с минимальной потерей сил и средств. Во многих случаях он завершается удачно. В то же время и противник, по мере накопления опыта, усиливает оборону городов ночью, выдвигая в предместья и даже в предполье дополнительные войска, производя минирования, готовя другие препятствия. В связи с этим быстрый штурм города становится практически невозможным, возникает необходимость предварительной блокады, плановой осады и решительного штурма с проведением уличных боев со всеми вытекающими из этого проблемами.

Выводы из исторического опыта

Великая Отечественная война потребовала пересмотра многих предвоенных теорий военного искусства, в том числе и в области подготовки и ведения штурма города.

В начале сентября 1941 года советские войска испытали определенные трудности при освобождении города Ельни. И уже в конце сентября Генеральным штабом была разработана и издана «Инструкция по ведению боя в населенном пункте». Затем эту проблему поднял видный военный ученый полковник З. Гареев, опубликовавший в ноябрьском (1941 года) номере журнала «Военная мысль» статью «Борьба за населенные пункты». В своей основе эта статья в более развернутом виде трактовала положения Боевого устава 1940 года, используя для этого некоторые выкладки из Полевого устава РККА 1925 года.

В следующем месяце в том же журнале вышла в свет статья бригадного комиссара А. Кадишева «Некоторые вопросы тактики уличного боя». Он в начале статьи он писал, что борьба за населенные пункты на современном этапе Великой Отечественной войны приобрела исключительное значение ввиду того, что немецко-фашистские войска упорно стремятся удержать за собой захваченные ими советские города и села. Наступающим советским войскам сплошь и рядом, освобождая эти населенные пункты, приходится выбивать оккупантов из каждого здания.

В последующем автор достаточно детально останавливается на особенностях тактики ведения уличного боя. Он указывает, что лобовая атака внутри городских укреплений при отсутствии в рядах наступающих войск танков, бронеавтомобилей и артиллерии влечет большие потери и нередко завершается неудачно. Автор предлагает начинать наступление огнем артиллерии с целью разрушения и уничтожения огневых точек и укреплений противника, а впереди атакующей пехоты должны двигаться танки и бронемашины. Наступление в городе должно вестись поэтапно, от захвата одного объекта к другому, передвижение войск – скачками от одного укрытия к другому. При этом создаваемые в отвоеванных зданиях огневые точки должны обеспечивать дальнейшее продвижение своих сил. Довольно подробно были рассмотрены приемы боя при овладении улицей и отдельным зданием, ведения боя внутри многоэтажного здания и другие вопросы.

В самом конце 1941 года в журнале «Военная мысль» была опубликована статья А. Кадишева «Некоторые вопросы тактики уличного боя». В основу этой статью легли обобщенные материалы, полученные в результате первых боев начавшегося контрнаступления под Москвой и, по сути дела, были для советских бойцов и командиром хоть и «сырым», но последним бесценным опытом в решении столь сложной задачи.

В начале 1942 года в журнале «Военный вестник» была опубликована статья «Бои за населенные пункты», несколько месяцев спустя – статья З. Гареева «Особенности управления боем за населенный пункт». В том же году Н. Павлов там же публикует статью «Конница в борьбе за населенные пункты».

В 1943 году остро поднимается вопрос о рациональности использовать танки в бою за населенные пункты. Признанным специалистом в данной области стал И.Г. Зиберов. Его первые статьи по вопросу организации штурма населенных пунктов с использованием танков начали появляться в военной печати уже в 1942 году. В 1943 году И.Г. Зиберов издал брошюру «Бой танков и мотопехоты за населенный пункт». В конце того же года в журнале «Военная мысль» была опубликована статья П. Мировицкого «Танки в общевойсковом бою за населенный пункт», а также статьи героя Сталинграда генерала В.И. Чуйкова «Тактика штурмовых групп в городском бою» и «Штурмовая группа – главное звено городского боя».

В 1944 году в журналах «Военный вестник», «Военная мысль» и «Журнал бронетанковых и механизированных войск» вышли в свет статьи И. Кузнецова «Бой подвижного отряда за населенный пункт в тылу противника», О. Лосика «Танковая бригада в бою за Минск», С. Мельникова «Боевые действия мелких танковых групп по освобождению Киева», П. Пустовойтова «Наступление на населенный пункт», М. Рахова «Бои за населенные пункты», С. Хмелева «Бой за населенный пункт».

Обобщенные материалы всех этих статей, тщательно исследованные и проверенные на практике, стали основой для создания новых Боевых и Полевых уставов, разработки новых наставлений и инструкций, которые позволили советским войскам осуществить успешный штурм ряда городов-крепостей на завершающем этапе Великой Отечественной войны.

Ожесточенность борьбы за город всегда носила закономерный характер. Дело в том, что потеря противником города обычно причиняла ему немалый экономический ущерб, особенно если город – узел железных дорог и других путей сообщений, административный и культурный центр страны, снижала политико-моральное состояние армии и населения страны. Кроме того, ряд факторов обусловливали особенности подготовки и ведения этой борьбы.

Индустриальные районы, как правило, были насыщены большим количеством предприятий промышленности, переработки природного газа, нефтепродуктов и др. В связи с этим подготовка и характер военных действий войск в них имели особенности, обусловленные специфическими условиями данных районов. И прежде всего – быстрой приспосабливаемостью населенных пунктов к обороне. Объясняется это наличием в них прочных каменных и железобетонных построек, различного рода сооружений, которые в короткие сроки могут быть использованы для ведения боевых действий. Промышленные объекты, жилые кварталы, подземные сооружения обеспечивают лучшее, чем в полевых условиях, укрытие войск и техники, ограничивают мобильность наступающих соединений, затрудняют проведение ими маневра, скрытных перегруппировок, расчленяют операцию на бои, носящие локальный характер, дают обороняющимся возможность вести длительные боевые действия.

Опыт свидетельствует, однако, что оборона в городе имеет и ряд слабых сторон, которые необходимо учитывать наступающим в своих интересах. Она стабильна, не обладает необходимой гибкостью. Из-за сложности маневра силами и средствами обороняющийся не всегда в состоянии с достаточной быстротой и эффективностью реагировать на действия наступающего. В наши дни опорные пункты и узлы сопротивления, созданные в прочных зданиях и сооружениях, могут уничтожаться управляемым оружием.

В годы Второй мировой войны основу обороны крупных городов и примыкающих к ним районов обычно составляли узлы сопротивления и опорные пункты. Узел включал один или несколько кварталов, опорный пункт – несколько зданий. Магистральные улицы и подступы к мостам прикрывались противотанковыми препятствиями, в том числе рвами, заполненными водой, дотами и дзотами, баррикадами, надолбами, бронеколпаками и др. Мосты готовились к подрыву (в Берлине в 1945 году из 42 мостов противником было подорвано 34). При организации обороны использовались подземные коммуникации: метро, канализационная система, бомбоубежища и т. п.

О масштабах использования различного рода сооружений в крупных городах свидетельствуют данные таблицы. Характеризуя их качественную сторону, необходимо подчеркнуть, что форты городов Познани и Кёнигсберга, например, представляли собой подземные сооружения, окруженные рвом шириной 8—10 м и глубиной до 3 м, с кирпичными стенами (1,8–2 м) и бойницами. Железобетонный бункер в Берлине вмещал от 300 до 1000 человек, имея пять-шесть этажей. На вооружении большинства из них было более 30 орудий калибра до 150 мм.

Оборонительные сооружения, подготовленные противником в некоторых городах в 1941–1945 годах

Другая особенность, оказывавшая влияние на подготовку и ведение боевых действий в индустриальных районах – состав гарнизонов городов, готовившихся к обороне. Как следует из данных табл. 2, они достигали 200 тыс. человек. Наличие в городах складов с вооружением, боеприпасами, продовольствием, а также ремонтных предприятий и квалифицированных рабочих позволяло вести длительные бои в условиях полного окружения. Характерно, что еще в декабре 1942 года гитлеровским командованием был отдан приказ с требованием все более или менее значительные населенные пункты обеспечить запасами всех видов довольствия не менее чем на восемь недель. Гарнизон Познани, например, имел запасы воды, продовольствия, медикаментов и боеприпасов на полтора-два месяца, Берлина – на 30 суток.

Состав гарнизонов противника, оборонявших некоторые города в ходе второй мировой войны

В результате в годы Второй мировой войны борьба за города носила крайне ожесточенный характер, требуя больших затрат сил, средств и времени. Она часто была со значительными потерями наступавших в личном составе, технике и вооружении. Так, больше месяца гитлеровцы удерживали город Кан – ключевой пункт в районе вторжения англо-американских войск – летом 1944 года. Для осады французского города-порта Бреста командование союзников вынуждено было выделить три пехотные дивизии. Потребовалось более суток, чтобы заставить гарнизон этого города 19 сентября 1944 года капитулировать. Потери наступавших достигли 10 тыс. солдат и офицеров. Характерно, что в близрасположенных городах Лориане и Сен-Назаре фашисты оборонялись до конца войны. 8 ноября 1944 года началось наступление 3-й армии союзников в Саарском промышленном районе. Мец был окружен. Однако его гарнизон капитулировал лишь спустя полмесяца, некоторые же форты продолжали сопротивление почти до середины декабря. Хорошо известно также, что Одесса и Киев оборонялись советскими войсками 73 дня, Сталинград – 163, Севастополь – 250, Ленинград – 900 суток. Для разгрома противника в Будапеште потребовалось 49 суток, в Вене – около месяца в Познани – месяц.

Прошедшие войны богаты практикой решения задач ведения боевых действий в индустриальных районах с овладением городами. В годы Второй мировой войны советские войска освободили 727 городов Советского Союза, оккупированных фашистами, вернули стране Донбасс, Харьковский промышленный район, штурмовали 484 города девяти европейских (Австрии, Болгарии, Венгрии, Германии, Норвегии, Польши, Румынии, Чехословакии, Югославии) и двух (Китай, Корея) азиатских стран. Англо-американские войска провели ряд наступательных операций в промышленных районах Франции, Италии и Германии. Боевые действия по захвату городов велись в локальных войнах на Ближнем Востоке во Вьетнаме, на Кипре, в Анголе и Эфиопии, в ряде других районов мира. Анализ этого опыта позволяет выявить наиболее важные особенности подготовки и ведения операций и боев в густонаселенных районах.

Подготовка боевых действий.

Одной из особенностей подготовки наступательных операций и боев в индустриальных районах, особенно штурма городов-крепостей, была в прошлом и остается ныне, как считают многие зарубежные военные специалисты, поэтапное планирование предстоящих боевых действий. Исходя из того, что в отмеченных условиях в основе решения командующего закладывается идея обхода промышленного района, содержанием первого этапа операции может стать изоляция главными силами противостоящей группировки противника и расчленение ее. Развитие наступления первого эшелона в глубине – второй этап ведения боевых действий. Самостоятельным этапом правомерно выделять уничтожение противника, оборонявшего города в тылу наступающих войск.

Особая тщательность организации боевых действий с учетом особенностей местности, необходимость специальной подготовки войск – следующая характерная черта подготовки операции. «Опыт боев в крупных городах, – подчеркивалось в Указаниях войскам 1-го Белорусского фронта от 13 февраля 1945 года, – показал, что в этих условиях планированием действий войск необходимо до мельчайших подробностей изучить город, характер прилегающей местности, расположение противника, занимающего внешний обвод и сам город».

Практика подготовки наступательных операций по овладению Берлинским, Будапештским, Венским промышленными районами свидетельствует, что для планирования боевых действий в густо застроенных районах штабы должны располагать данными о планировке промышленных комплексов и городов, конфигурации и размерах, качестве и плотности построек, наличии подземных сооружений, характеристике рек, каналов и мостов, численности населения, его отношении к наступающим войскам, составе, боевых возможностях и политико-моральном состоянии обороняющегося гарнизона. Накануне штурма Кёнигсберга в 11-й гвардейской, а Берлина – в 5-й ударной армиях эти данные поступали от всех видов разведки, анализировались и обобщались, наносились на крупномасштабные карты и планы.

«Наша разведывательная авиация, – отмечал маршал Г.К. Жуков, – шесть раз производила съемку Берлина, всех подступов к нему и оборонительных полос. По результатам съемок, трофейным документам и опросам пленных составлялись подробные схемы, планы, карты… Инженерные части изготовили точный макет города с его пригородами, который был использован при изучении вопросов, связанных с организацией наступления, общего штурма Берлина и боев в центре города».

При подготовке операций (боевых действий) командующие объединениями, командиры соединений и частей, согласование усилий сил и средств, привлекаемых к ведению боевых действий в густонаселенных районах, стремились осуществлять на местности или ее макете. Характерен в этом отношении опыт организации штурма Харькова в августе 1943 года. «Мы начали тщательно готовиться к предстоящим тяжелым сражениям за Харьков, – вспоминал маршал И.С. Конев. – Вместе с командующим артиллерией фронта, танкистами, авиаторами, командующими армиями… командирами дивизий мы изучали наиболее выгодные подступы к городу… Оценивая местность, характер укреплений противника сосредоточить главную ударную силу артиллерии, где удобнее нанести танковый удар, куда нацелить авиацию. Это был сложный процесс… Так в раздумьях и сомнениях рождался окончательный план взятия Харькова, вырабатывалась идея операции».

Подобным же образом решалась и задача при организации боевых действий при подготовке штурма Кракова, Будапешта, Вены и многих других крупных городов. Для отработки вопросов взаимодействия при штурме Кёнигсберга, например, штаб Земляндской группы войск изготовил макет города в масштабе 1: 3000. Он был сделан с ярко выраженным рельефом местности, оборонительными сооружениями и постройками, точно соответствовал плану этого административного центра Восточной Пруссии. На макете проводились занятия с командирами соединений и частей, которые должны были штурмовать город. Перед началом наступления всем офицерам до командира взвода включительно был выдан план Кёнигсберга с единой нумерацией кварталов и важнейших объектов, что значительно облегчало управление войсками в ходе боя.

Опыт прошедших войн убедительно свидетельствует, что при организации боевых действий в индустриальных районах большое внимание должно уделяться созданию вторых эшелонов и резервов, способных решать задачи блокирования городов и уничтожения их гарнизонов, а также формированию штурмовых отрядов и групп. Их подготовка к ведению боевых действий в условиях ближнего боя, требующих высокой физической натренированности, умения владеть автоматом, гранатой и холодным оружием, находилась под постоянным контролем командиров и штабов. Задача решалась на тактико-строевых занятиях, учениях и специальных тренировках.

При подготовке наступательных операций в индустриальном районе необходимо учитывать специфику материально-технического обеспечения. Она выражается в повышенном расходе боеприпасов (по опыту боев в Познани в феврале 1945 года почти в четыре раза больше, чем в полевых условиях), а также в разобщенности боевых действий (в отдельных зданиях, сооружениях, опорных пунктах и узлах сопротивления). Отмеченные особенности обусловливают, в частности, необходимость передачи значительной части материальных запасов в части подразделения, планирования подвоза многих видов материальных средств непосредственно в войска, ведущие боевые действия.

Организуя воспитательную работу, командирам исходя из опыта Великой Отечественной войны, следует иметь в виду, что противник будет максимально использовать имеющиеся возможности по мобилизации личного состава гарнизонов населения городов на оказание сопротивления наступающим войскам. В окружении Бреслау, например, с помощью всех средств широко пропагандировалась речь Геббельса, произнесенная им 12 марта 1945 года и направленная на тотальную мобилизацию всего населения. Особенно выделялось положение о том, что «…это война не на жизнь, а на смерть. Если нация до последнего мальчика и девочки проникнется этим духом, она непобедима». В эти же дни в блокированном Кёнигсберге «фюрер» города – генерал Вагнер, обращаясь к населению по радио, говорил: «Отныне мы бешеные. Будем драться с яростью фанатика. Наш девиз – национальное бешенство.»

Не останавливалось фашистское руководство и перед жестокими репрессиями в отношении местного населения, не щадили в том числе и земляков.

«Штурм города и подготовка к штурму города – очень сложный вопрос, который требует много времени, – отмечалось на военно-научной конференции Московского военного округа в 2009 году. – Поэтому она начинается заблаговременно, обычно вместе с подготовкой разгрома войск противника, оборонявшегося на подступах к городу (внешний обвод). Нужно иметь в виду, что в городе оборона восстанавливается быстрее, чем полевая оборона и поэтому всякое промедление приносит лишь вред наступающему. Поэтому начавшееся на подступах к городу наступление должно продолжаться непрерывно и перерасти в штурм города. Во всех случаях следует нацелить вторые эшелоны на ввод их в бой вслед за прорывом внешнего обвода. Практика показала, что на внешнем обводе в силу упорного сопротивления противника и мощных укреплений бои могут принять затяжной характер, что неизбежно повлечет потери и утомление частей, ведущих бой. Поэтому опыт показывает, что в этих условиях лучше сделать небольшую передышку и подготовить войска к решительному штурму, подтянуть огневые средства и боеприпасы и заново организовать взаимодействие родов войск…» Сведения о казнях с целью устрашения гарнизона и населения освещались с помощью газет, листовок, радио. Имела место практика направления в гарнизоны эсэсовцев с задачей усиления контроля за поведением солдат в бою.

С учетом отмеченного возрастет роль контрпропаганды. Центр воспитательной работы должен перемещаться в части и подразделения, штурмовые отряды и группы. Задачи целесообразно решать как осуществлением организационных мероприятий, так и агитационно-пропагандистских (индивидуальные и групповые беседы, митинги, популяризация передового опыта), в том числе среди личного состава противника и населения блокированного города. Большое внимание необходимо уделять оказанию помощи командирам и штабам в организации тренировок, учений и других видов занятий с учетом специфики предстоящих боевых действий.

Особенности ведения операции и боев.

Исторический опыт свидетельствует, что в наступательных операциях в индустриальных центрах со стороны командующих (командиров) проявлялось стремление к их обходу и изоляции. Основные силы наступающих войск решали в первую очередь задачи захвата и удержания пунктов (районов), господствующих над путями подхода к густо застроенным районам и крупным городам. Именно так действовали объединения 1-го Украинского фронта при освобождении Силезского промышленного района в январе 1945 года, а также англо-американские войска с подходом к Рурскому и Саарскому промышленным районам. Характерно, что в ходе Висло-Одерской операции (январь – февраль 1945 года) Красная армия, стремительно наступая на запад, блокировала в индустриальных районах Польши около пятнадцати оперативно-тактических группировок фашистских войск, насчитывавших почти 300 тыс. солдат и офицеров.

Большим разнообразием характеризовались в годы Второй мировой войны способы ведения борьбы за города. Значительная часть из них захватывалась с ходу, нанесением стремительных ударов передовыми или главными силами наступающих войск (Каменец-Подольский, Ченстохов, Лодзь, Бромберг, Оппельн). Там, где противнику удавалось заблаговременно подготовиться к обороне, наступавшие главными силами обходили вражеские гарнизоны, частью сил блокировали их, ставя в невыгодные условия, вынуждали противника поспешно оставлять обороняемые им объекты, или ударами с нескольких направлений рассекали и уничтожали его до того, как ему на помощь могли подойти подкрепления (Гумбинен, Эльбин, Торн). Крупные промышленные, административные и политические центры, которые противник стремился удержать с привлечением больших сил, наступавшие войска блокировали, осаждали и штурмовали эти города (Будапешт, Кёнигсберг, Вена, Берлин). Нередко для этого привлекалась лишь часть сил, чаще всего вторые эшелоны и резервы (Познань, Шнайдемюль, Глогау, Бреслау). Применялся и ночной штурм города (Харьков, Запорожье в 1943 году). На приморском направлении активно действовали флоты и флотилии.

Основные показатели, характеризующие наступление стрелковой дивизии при штурме городов в 1945 году

Основные показатели, характеризующие боевые действия дивизии в городе по опыту Великой Отечественной воины, представлены в таблице. Их анализ показывает, что при ведении боев в городе наиболее типичными являлись относительно узкие полосы, сравнительно низкие темпы наступления. Силы и средства чаще всего эшелонировались в глубину. Глубина задач как ближайших, так и последующих была значительно меньше, чем в полевом бою. Характерно, что дивизии усиливались большим количеством танков, САУ, орудий и минометов. Ряд особенностей прослеживается и в применении родов войск, а также видов вооруженных сил.

Ряд особенностей следует учитывать в применении различных родов сухопутных войск.

Мотострелковые соединения, исходя из опыта Второй мировой и локальных войн, менее других стеснены в маневре при ведении боевых действий в густо застроенных районах. Их личный состав способен по траншеям и канавам, через проломы в стенах зданий, по канализационным трубам, подземным ходам сообщения проникать всюду, откуда им удобно поражать обороняющиеся войска. Они наиболее эффективно могут использовать имеющиеся укрытия от оружия массового поражения. Современное вооружение мотострелковых войск позволяет создавать высокие плотности огня из стрелкового оружия. Безоткатные орудия и гранатометы способствуют решению задач борьбы с бронированными целями противника, разрушению оборонительных сооружений и зданий с толщиной стен 60–90 см.

Учитывая, что при ведении наступления в индустриальных районах резко возрастает самостоятельность боевых действий частей и подразделений, необходимо привлечь внимание читателя к тактике боя в городе периода Великой Отечественной войны. Ее особенность проявлялась главным образом в том, что задача разгрома противника в узлах сопротивления и опорных пунктах чаще всего решалась штурмовыми отрядами и группами. Оставшийся противник в тылу ликвидировался вторыми эшелонами. Основу штурмового отряда составлял обычно стрелковый или танковый батальон штурмовой группы – стрелковое подразделение (взвод, рота), усиленное саперами (от отделения до взвода), подразделениями огнеметчиков, орудийными и пулеметными расчетами, танками и самоходно-артиллерийскими установками. Подгруппа разрушения вела разведку объектов, подходов к ним, проделывала проходы в минно-взрывных заграждениях. Огневая подгруппа подавляла противника в оборонительных сооружениях и соседние огневые точки. Подгруппа разрушения, оснащенная удлиненными, сосредоточенными и кумулятивными зарядами, дымовыми шашками и гранатами, разрушала сооружения. Ядро, состоявшее из стрелков и автоматчиков, выполняло задачу по обеспечению подхода подгруппы разрушения, а также уничтожения противника.

Практика создания штурмовых отрядов и групп нашла применение и в локальных войнах, в частности, в арабо-израильской войне 1973 года. Вместе с тем, как подчеркивают зарубежные военные специалисты, в последнее время все больше внимания уделяется действиям обходящих отрядов, диверсионно-разведывательных групп, войск специального назначения. Успех боя за город Хоремшехр, например, в ходе ирано-иракской войны был в основном предрешен организованными и инициативными действиями небольших по составу групп автоматчиков, просочившихся в тыл противника. Они нападали на командные пункты, взрывали склады, сеяли панику среди населения осажденного города.

Опыт боев в крупных городах в прошедших войнах позволяет делать вывод о том, что танковые соединения не всегда способны эффективно решать задачи в столь специфических условиях обстановки. Это обусловливается трудностями ориентирования и поддержания взаимодействия с мотострелковыми войсками, плохой видимостью в бою из-за пожаров, дыма и пыли. Маневр и обзор был весьма ограничен. Сложно было вести огонь по зданиям из-за малых углов встреч и максимальных углов возвышения. Противник же, оснащенный противотанковым оружием различных видов, довольно успешно вел борьбу с танками наступавших: 3-я танковая армия в боях за Харьков (январь 1943 года) потеряла 280, 2-я гвардейская танковая армия в боях за Берлин 204 танка, в том числе более ста от огня фаустников. Большой ущерб наступавшим танковым частям в боях за города в войне на Ближнем Востоке, в зоне Персидского залива, в Афганистане, Чечне и Ингушетии был нанесен огнем ПТУР.

Именно поэтому в годы Второй мировой войны маневр танковых объединений и соединений в обход крупного города рассматривался как наиболее целесообразная форма боевых действий. Так решались задачи танковыми армиями Красной армии при освобождении Киева, Львова и других промышленных центров. Подобный подход прослеживается и в локальных войнах. С целью захвата Фомагусты, например, танковые колонны турецких войск в августе 1974 года обошли город с севера и юга, блокировали его с запада, а мотострелковые части при поддержке авиации овладели этим административным центром Кипра. При вынужденных же действиях в городе наиболее рациональным способом решения задач зарекомендовала себя практика создания штурмовых отрядов.

Одной из особенностей применения в борьбе за города артиллерии, исходя из опыта Великой Отечественной войны, было то, что накануне штурма чаще всего проводилась короткая по времени (20–30 минут) артиллерийская подготовка с высокой интенсивностью огня. Практика же осуществления длительной артиллерийской подготовки (в боях за Бреслау в марте 1945 года до трех часов) с небольшим расходом боеприпасов (0,2 боекомплекта) хорошего результата не давала. Особенность применения артиллерии выражалась и в том, что большая ее часть (до 30 %), вплоть до тяжелых систем (калибром 152 и 203 мм) использовалась для ведения огня прямой наводкой. Весьма эффективно применялись для разрушения особо прочных оборонительных сооружений противника реактивные установки: в боях за Берлин ими было разрушено 120 зданий, являвшихся очагами сопротивления, подавлено сотни огневых точек.

Значительная часть артиллерии действовала в составе дивизионных и полковых артиллерийских групп. Их огневые позиции располагались обычно несколько ближе к переднему краю, чем в обычных условиях: минометные батареи в 1,5 км, гаубичные и пушечные – в 2–4 км. Орудия прямой наводки и 82-мм минометы находились в боевых порядках войск. Наблюдательные пункты командиров дивизионов и батарей в большинстве случаев размещались совместно с наблюдательными пунктами командиров штурмовых отрядов, а командиров артиллерийских частей и соединений – рядом с наблюдательными пунктами командиров стрелковых дивизий. Все это позволяло повысить результативность боевого применения артиллерии в условиях города.

Некоторые особенности при ведении боевых действий в индустриальных районах с овладением крупными городами прослеживаются в применении специальных войск.

Расширяется круг задач, решаемых инженерными войсками. К числу важнейших из них правомерно отнести: ведение инженерной разведки, оборудование исходного района, проделывание проходов в различного рода сооружениях, заготовка средств для штурма, борьба с пожарами. Особое место занимает подземно-минная борьба. Одну из подземно-минных атак провели, к примеру, саперы 62-й армии в Сталинграде осенью 1942 года. Их удар был нацелен на крупный опорный пункт, из которого гитлеровцы обстреливали берег Волги. Был оборудован колодец глубиной 5 м. Из него прорыли минную галерею длиной 43 м под здание, занятое противником. В камеру заложили 3 тонны взрывчатки. Мощный взрыв полностью разрушил вражеский опорный пункт, похоронив под его развалинами сотни солдат и офицеров. Почти аналогичным образом действовали саперы 309-й стрелковой дивизии в боях за Бреслау, прорыв галерею в 20 м между кварталами городского центра. В ходе штурма Берлина воинами инженерных войск решались и другие задачи: они отключали электростанции и электросети, выводили из строя водопроводные и канализационные сооружения, оборудовали переправы через реки и каналы.

Особенности наступления в застроенных районах, большой объем специальных работ требует значительно большего, чем в полевых условиях, усиления мотострелковых и танковых соединений инженерными войсками. Об этом свидетельствует и опыт Великой Отечественной войны. Так, 18-й гв. стрелковый корпус при штурме Будапешта имел сорок три саперные роты. 235-я стрелковая дивизия в бою за Кёнигсберг была усилена 16-й штурмовой инженерно-саперной бригадой. В 8-й гв. армии при ведении боевых действий в Берлине плотность саперных рот составляла 12–15 на километр. Основной формой их действий становилось решение задач в составе штурмовых отрядов и групп. Находясь в их боевых порядках, они устраняли всевозможные препятствия, блокировали и уничтожали доты и дзоты, проделывали проходы в заграждениях.

В годы Второй мировой войны, в последующих локальных войнах в боях за города широкое применение нашли огнеметно-зажигательные средства. В боях за Бреслау, например, огнеметчики сожгли 160 вражеских объектов. Весьма эффективно стало применение огнеметов ночью в боях за Познань для уничтожения противника в укрепленных зданиях, подвалах и подземных сооружениях, поджога отдельных объектов и заграждений. Огнеметчики, по опыту боев в Берлине, кроме ранцевых и фугасных огнеметов, как правило, оснащались средствами дымопуска. Они использовались для ослепления точек противника, скрытия маневра, обеспечения форсирования – при форсировании канала Тельтов 26 апреля 1945 года дымовая завеса держалась с 7 часов утра до полудня. Как учит опыт, при штурме города целесообразно применять один из трех тактических приемов использования дымов. Первый – постановка небольших (50 —200 м) фронтальных дымовых завес с целью «ослепления» опорных пунктов и огневых точек противника, маскировки атак. Второй – постановка дымовых завес на флангах штурмового отряда для отвлечения внимания противника от атакующей группы. Суть третьего способа – задымление всего простреливаемого пространства с помощью разбросанных на местности дымовых шашек и гранат.

Опыт свидетельствует, что в индустриальных районах усложняется применение технических средств связи. Вследствие большого количества помех и сильной экранизации мощность радиостанций снижается в 4–5 раз. При ведении боевых действий в Берлине, в результате резкого уплотнения боевых порядков в эфире, на одной волне работало до тридцати абонентов. Отсутствие посадочных площадок почти исключало использование самолетов связи. Все это обусловливает необходимость комплексного применения средств связи (радио, проводных, подвижных, сигнальных), приближения пунктов управления к войскам, ведущим боевые действия, создание вспомогательных пунктов управления, ретрансляционных центров и постов, более тщательного оборудования узлов и линий связи в инженерном отношении.

Особенности применения авиации вызываются сложностью ориентирования, малой эффективностью при ведении боя в городе огня стрелково-пулеметного вооружения самолетов и бомб малого калибра. Опыт боевых действий в Ливане в 1982 году свидетельствует также о том, что массированные удары бомбардировочной авиации с целью массового разрушения объектов, далеко отстоящих от атакующих войск, не давали ожидаемого эффекта. Гарнизоны этих объектов обычно уходили в убежище, а по окончании налета быстро восстанавливали систему огня. Поэтому удары бомбардировочной и штурмовой авиации целесообразно направлять в первую очередь по тем объектам обороны, которые подлежат немедленной атаке, и по отдельным жизненно важным сооружениям города.

Заслуживают внимания политические приемы действий авиации, применявшиеся в годы Великой Отечественной войны, когда для поддержки войск, ведущих бой в городе, чаще всего использовались группы штурмовиков по 4–6 самолетов. С момента взлета и до посадки они непрерывно держали связь с радиостанциями наведения. Перед началом атаки за один-два «холостых» захода летчики определяли линию боевого соприкосновения с противником, отыскивали заданную цель и по сигналу командира атаковали ее с высоты 600–100 метров. Как это следует из данных таблицы, в боях за города авиация чаще всего применялась массированно.

Характеристики ударов, нанесенных советской авиацией по Кёнигсбергской группировке противника в 1945 году

Так, 6 апреля 1945 года 516 тяжелых бомбардировщиков нанесли удар по сооружениям Кёнигсберга, сбросив 3700 авиационных бомб весом 550 тонн. На следующий день авиация совершила 4758 самолето-вылетов, сбросив 1658 тонн бомб. 8 апреля было произведено еще 6 тысяч самолето-вылетов. При штурме Познани бомбардировщики сделали 1834 самолето-вылета, сбросив на противника 558 тонн бомб. В ходе боев за Берлин 25 и 26 апреля 16-я и 18-я воздушные армии нанесли удары по оборонительным сооружениям столицы фашистской Германии, в которых участвовало 2049 самолетов.

Как в годы Второй мировой войны, так и в локальных войнах в ряде случаев проведению наступательных операций в индустриальных районах способствовал военно-морской флот. При штурме Кёнигсберга, например, использовалась авиация Краснознаменного Балтийского флота, его артиллерия участвовала в разрушении дотов и дзотов, вела массированный огонь по батареям, фортам противника, обстреливала железнодорожный узел и порт, препятствовала эвакуации войск, нанося удары по кораблям и судам в Кёнигсбергском канале. Флот осуществил, кроме того, высадку двух морских десантов. Тогда же, в апреле 1945 года, для срыва замысла немецко-фашистского командования, пытавшегося вывести из Вены на северный берег Дуная остатки разбитых войск, советское командование осуществило с помощью Дунайской военной флотилии высадку десанта в составе усиленного батальона, который захватил единственный уцелевший мост и удерживал его в течение трех суток.

Довольно часто использовался военно-морской флот в боях за города в ходе войны в Корее (1950–1953 гг.). Соединения 7-го флота США высаживали десанты в Иньчхон, Йондок и Сеул, осуществляли авиационную и артиллерийскую поддержку сухопутных войск, штурмовавших Ухончжинь. Авианосная авиация англо-французского флота подвергла бомбардировке Каир, Суэц, Исмаилию и Порт-Саид во время агрессии в 1956 году, а флот США многие северовьетнамские города в 60-е годы. Морской десант в составе батальонов «Командос» и морской пехоты сыграл решающую роль в захвате турецкими войсками Киренеи (на Кипре) в 1974 году. Израильские силы флота в 1973 году высадили морской десант, который штурмом овладел городами Айн-Сухао и Рас-Абу-Дары.

Попытка применить воздушно-десантные войска для содействия в боях за города соединениям и частям сухопутных войск была сделана во Второй мировой войне, в частности, союзным командованием высадкой в сентябре 1944 года частей 82-й и 101-й воздушно-десантных дивизий в районе Неймегена и Арнема. Решить свои задачи десанту, однако, не удалось. Более успешно действовали воздушно-десантные войска в локальных войнах. В декабре 1948 года голландские колонизаторы, например, высадили воздушный десант в столице Индонезии Джакарте, пленив руководителей Индонезийской Республики. Англо-французское командование использовало воздушно-десантные войска совместно с морским десантом для захвата в 1956 году Порт-Саида и Порт-Фуада. Высадкой десанта американское командование пыталось овладеть Плайя-Хироном в 1961 году. Турецкое командованием применило воздушные десанты в боях за Никозию в 1974 году.

Часть вторая

Повторение пройденного

Первый штурм Грозного

После овладения Берлином в мае 1945 года советской, а затем и российской армиям в течение почти 50 лет не доводилось осаждать и штурмовать города. Было даже время, когда к вопросу штурма городов и других укрепленных районов в советском военном искусстве относились крайне отрицательно. Многие ведущие военные теоретики считали, что в новых условиях высокоманевренных боевых действий город легче обойти, а его гарнизон вынудить к капитуляции, чем ввязываться в кровопролитные уличные бои, неся большие потери и теряя темпы наступления. Вероятно, они были правы. Но среди высшего генералитета были и такие, которые ради звучного доклада о взятии очередного города были готовы жертвовать всем, и прежде всего подчиненными. Поэтому с началом Первой чеченской войны судьба Грозного как бы с самого начала была предрешена. В воспаленных умах некоторых политиков и военачальников была мечта о падении чеченской столицы и российском триколоре, развивающемся над президентским дворцом.

Сами чеченцы, по-видимому, знали об этом и сдавать Грозный не собирались. Город был превращен дудаевцами в мощный укрепленный район.

По данным федеральной разведки, для обороны Грозного чеченским командованием была создана достаточно сильная группировка войск. По подсчетам в ее составе насчитывалось до 10 тысяч боевиков, около 60 орудий и минометов, 30 пусковых установок реактивных систем залпового огня «Град», 50 танков, более 100 БМП и БТР, около 150 зенитных средств и большое количество ручных гранатометов. Кроме того, на стороне чеченцев действовали отряды ополченцев. А нередко и «дикие» отряды, которые никому не подчинялись и действовали сами по себе.

Для размещения этих сил и средств в Грозном были созданы три оборонительных рубежа: внутренний – радиусом от 1 до 1,5 км вокруг «президентского дворца»; средний – на удалении до километра от внутреннего рубежа в северо-западной части города и до 5 км в его юго-западной и юго-восточной частях; внешний – проходивший в основном по окраинам города и был вытянутый в сторону Долинского.

На внутреннем рубеже оборона чеченских формирований основывалась на узлах сопротивления, созданных вокруг «президентского дворца» с использованием капитальных каменных строений. Их нижние и верхние этажи были приспособлены для ведения огня из стрелкового оружия и противотанковых средств. Вдоль проспектов Орджоникидзе, Победы и улицы Первомайской были подготовлены позиции для ведения огня артиллерии и танков прямой наводкой.

Основу среднего рубежа обороны составляли опорные пункты в начале Старопромысловского шоссе, узлы сопротивления у мостов через реку Сунжа, в микрорайоне Минутка, на улице Сайханова и подготовленные к подрыву или поджогу нефтепромыслы, нефтеперерабатывающие заводы, а также химический завод.

Внешний рубеж обороны состоял из опорных пунктов, оборудованных на автомагистралях Грозный – Моздок, Долинский – Катаяма – Ташкала, в восточных микрорайонах Нефтянка, Ханкала и Старая Сунжа и южном – Черноречье.

О том, как составлялся план войсковой операции по овладению Грозным, до сих пор остается тайной. В официальных документах можно найти следующее: «На втором этапе операции (трое суток, с 7 по 9 декабря) под прикрытием фронтовой и армейской авиации выдвинуться к Грозному по пяти маршрутам, окружить город, создать два кольца блокирования: внешнее – по административной границе республики и внутреннее – вокруг города… На третьем этапе (четверо суток, с 10 по 13 декабря) группировка войск, наступая с севера и юга, действуя совместно со спецподразделениями МВД и ФСК, должна очистить президентский дворец в Грозном, здания правительства, телевидения, радио и иные важные объекты».

Таким образом, мы видим, что по плану войсковой операции федеральные войска должны были блокировать Грозный в течение трех суток, а овладеть этим крупным городом – за четверо суток. На всю операцию отводилась неделя.

Я недостаточно крупный военный специалист, чтобы с точки зрения военного искусства оценивать качество этого плана. Поэтому хочу сослаться на книгу «Тяжелые звезды», написанную генералом армии А.С. Куликовым, который в то время был главнокомандующим Внутренними войсками:

«С точки зрения сегодняшнего дня установленные замыслом сроки кажутся совершенно невыполнимыми. Но в комплексе событий, происходящих в первой декаде декабря 1994 года, когда все действительно происходило очень быстро, все споры о сроках руководством операции воспринимались очень болезненно, поскольку противоречили той идеологии быстрых побед, которая господствовала в умах высших офицеров из Генштаба и Министерства обороны. Более того – они могли вызвать неудовольствие политического руководства, которое психологически было просто не готово к затяжному военному конфликту…»

Считаю, что лучше объяснить сложившуюся ситуацию трудно.

Для действий против Чечни были созданы четыре группировки войск: «Север» под командованием генерал-майора К. Пуликовского; «Северо-Восток» под командованием генерал-лейтенанта Л. Рохлина; «Запад» под командованием генерал-майора В. Петрука и «Восток» под командованием генерал-майора Н. Стаськова. Для их комплектования потребовалось привлечение дополнительных сил. Начиная с 21 декабря в Чечню в спешном порядке перебрасываются сводные формирования Ленинградского, Приволжского, Уральского и Сибирского военных округов. Благодаря этому, группировка федеральных войск на подступах к Грозному увеличилась до 38 тысяч человек. На их вооружении находилось 230 танков, 454 БМП и 388 орудий и минометов. Превосходство над противником было 2,5-кратное по личному составу, пятикратное по танкам и БМП, более чем шестикратное по артиллерии, абсолютное по авиации.

Анализ решения на ввод войск в Грозный, принятого на заседании Совета безопасности Российской Федерации 26 декабря 1994 года, показывает, что оно также не было лишено недостатков. Один из очевидных просчетов – недооценка возможного уровня вооруженного противодействия со стороны чеченцев в городе. Однако именно в Грозном был сосредоточен основной состав дудаевской группировки. Кроме того, на момент штурма Грозного он не был полностью блокирован, и к боевикам беспрепятственно поступали пополнение и оружие из различных районов Чечни. Иными словами, оборонявшие Грозный чеченцы имели как полную свободу маневра, так и источники пополнения.

Наступление федеральных войск на Грозный началось рано утром 31 декабря 1995 года, в канун дня рождения министра обороны П.С. Грачева. Было это совпадением, военной хитростью или проявлением подхалимажа генералов к своему начальнику – судить сложно. А.С. Куликов пишет, что лично был свидетелем, как один из генералов, получивших боевую задачу до 3 января, пообещал Грачеву выполнить ее 31 декабря. Сам Грачев поощрительно отнесся к обещаниям этого «стахановца» на человеческой крови.

Правда, позже генерал армии А.С. Куликов в защиту А.С. Грачева написал следующее: было бы неверным считать, что штурм города, когда бы он ни состоялся, являлся лишь продуктом волевых решений генерала армии Павла Грачева или командования Объединенной группировки: 26 декабря на заседании Совета безопасности РФ было принято решение о вводе войск в Грозный, что следовало расценивать как боевой приказ, не подлежащий обсуждению».

Первоначально наступление на Грозный складывалось для российского командования весьма удачно. Внезапное для дудаевцев начало наступательных действий российских войск обеспечило на северном направлении возможность выхода 1-го батальона 81-го мотострелкового полка к железнодорожному вокзалу. К 13.00 он был уже занят. В 15.00 2-й батальон этого полка и сводный отряд 20-й мотострелковой дивизии блокировали «президентский дворец». 131-я бригада, наступая по улице Маяковского и не встретив организованного сопротивления, также сумела выйти в район железнодорожного вокзала.

О том, что действия российских войск 31 декабря в Грозном были для Дудаева внезапными, подтверждали в последующем даже его полевые командиры. Промежуточные оборонительные рубежи ими, по их же собственным признаниям, на момент ввода федеральных войск в город не были заняты.

Правда, не на всех направлениях действия войск были успешные. Не выполнила поставленную задачу восточная группировка войск, возглавляемая заместителем командующего ВДВ генерал-майором Н. Стаськовым. Один из ее полков, наступая вдоль железной дороги, вошел в город. Но затем, углубившись на три-четыре квартала, он был остановлен завалами и огнем противника из стрелкового оружия и гранатометов.

Решением генерала Стаськова направление выдвижения полка было изменено. Но и это не дало положительных результатов. Во втором микрорайоне он напоролся на подготовленный опорный пункт дудаевцев и был блокирован. В течение ночи с 31 декабря на 1 января полк, отбивая атаки боевиков, понес большие потери. Затем он по команде генерала Квашнина отошел в ранее занимаемый район.

На западном направлении группировка войск генерал-майора В. Петрука также не смогла выполнить поставленную задачу. Особенно серьезные ошибки были допущены командиром 19-й мотострелковой дивизии полковником Г. Кандалиным. Значительно медленнее, чем требовала обстановка, выдвигался на усиление западной группировки один из полков этой дивизии под руководством заместителя командующего СКВО по боевой подготовке генерал-лейтенанта С. Тодорова.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в целом дудаевцы достаточно организованно встретили российские войска в городе и остановили их наступление на ряде направлений. В этой связи успешный прорыв отдельных подразделений и частей к вокзалу и президентскому дворцу может выглядеть, как заранее подготовленная ловушка.

Едва ли не самой трагической страницей боев за Грозный для федеральных войск стал разгром 31 декабря 1994 года – 1 января 1995 года 131-й отдельной Майкопской мотострелковой бригады и 81-го мотострелкового полка.

В 7 часов утра 31 декабря бригада начала выдвижение и четыре часа спустя вошла в город с севера. В 13 часов ее первый батальон достиг железнодорожного вокзала, куда вскоре был подтянут и второй батальон. Войска двигались в походных колоннах, разведка противника не велась, необходимых мер предосторожности практически не предпринималось. И не удивительно – боевики никакого сопротивления не оказывали.

Сравнительно легкий успех не насторожил командира бригады. Более того, он позволил личному составу, оставив боевую технику, пойти погреться в здание вокзала и другие здания. Сама техника на привокзальной площади стояла в походном порядке, дежурные силы и средства назначены не были.

Многократное нарушение законов военного искусства привело к самым плачевным результатам. Подразделения Майкопской мотострелковой бригады были внезапно атакованы боевиками одновременно с различных направлений. Боевая техника, скопившаяся на привокзальной площади, в упор расстреливалась из гранатометов. Живая сила уничтожалась пулеметным и автоматным огнем. Выборочно по наиболее важным целям работали снайперы. Практически одновременно запылали многие боевые машины, бездыханными упали на землю десятки людей.

Уцелевший личный состав укрылся в здании вокзала и открыл беспорядочный ответный огонь, расходуя носимый запас боеприпасов. К яликам с патронами, которые находились в боевых машинах, прорваться сквозь плотный огонь боевиков было практически невозможно. Немногие уцелевшие офицеры пытались хоть как-то организовать оборону, обеспечить доставку боеприпасов. Это им удавалось с огромным трудом. Необстрелянные солдаты, оказавшись под смертоносным огнем противника, плохо слушались команд командиров. Инстинкт самосохранения нередко господствовал над чувством долга.

Придет время отчитываться за бойню в районе грозненского вокзала и гибель ни в чем не повинных мальчишек, и власти начнут в факте бессмысленной гибели Майкопской мотострелковой бригады искать положительные моменты. Кто-то из журналистов по заказу сочинит рассказ о том, как рядовой Иванов стойко в течение нескольких часов отражал атаки противника. Кто-то даже постарается поднять авторитет командира бригады, утверждая, что тот руководил боем, будучи раненым в обе ноги. Это привычный прием для того, чтобы сгладить истинные оценки произошедшего и выдать преступную халатность за героизм.

Утром первого дня нового 1995 года командир гибнущей Майкопской бригады по радио попросил вышестоящего начальника поддержать остатки его части, погибавшей в районе железнодорожного вокзала, ударами боевых вертолетов. Но в этой просьбе ему почему-то было отказано – видимо, не было под рукой свободных вертолетов или не подвезли для них горючего. Вместо «вертушек» на помощь окруженным был направлен 81-й полк 19-й мотострелковой дивизии под командованием полковника Андреевского.

Характерная черта русского человека – упорно наступать на одни и те же грабли и получать по лбу. 81-й мотострелковый полк без предварительной разведки и без сопровождения боевыми вертолетами (другие средства огневой поддержки в условиях города малоэффективны) рванул на помощь Майкопской бригаде. Но, едва втянувшись в город, в 11 часов 1 января он был блокирован и также в упор расстрелян дудаевцами.

Столь же неудачной была попытка деблокировать окруженные войска силами батальона 137-го парашютно-десантного полка. Его командиру непосредственно перед выходом был выдан план города в одном экземпляре, по которому при свете переносной лампы ставилась задача ротам и взводам.

Затем началось выдвижение в условиях туманной ночи. Впереди идущую машину не было видно на расстоянии 20 метров. На маршруте не было ни блокпостов, ни комендантской службы, ни проводников. Поэтому колонна сразу же «заблудилась», а затем оказалась разорванной на две части. Одна из ее частей в районе Дома печати попала в засаду и потеряла 4 боевых машины, 14 человек убитыми и 7 ранеными.

Между тем надежда на деблокаду окруженной Майкопской бригады ударом извне постепенно угасла. Политики и старшие воинские начальники солдатской кровью расписывались за свои ошибки, а окруженным в районе вокзала бойцам и командирам оставалось только уповать на Бога и собственные силы, которых становилось все меньше и меньше…

Около 24 часов ночи остатки бригады при поддержке двух танков попытались выйти из города вдоль железной дороги. Через час связь с ними была потеряна. Как потом выяснилось, группа была окружена на одной из привокзальных улиц и почти полностью уничтожена. Позже, уже после освобождения вокзала федеральными войсками, был найден труп комбрига Майкопской полковника И. Савина, расстрелянного в упор. Рядом труп медика. А вокруг – трупы десятков солдат и офицеров, на площади – десятки единиц сожженной боевой техники.

В этот страшный день 1 января 1995 года только 131-я отдельная мотострелковая бригада потеряла убитыми 25 офицеров и прапорщиков, 60 солдат и сержантов, еще 72 военнослужащих пропало без вести. Если же к этому прибавить потери частей, пытавшихся деблокировать окруженных товарищей, то счет уже пойдет на сотни. Всего в новогоднюю ночь на улицах Грозного погибли или пропали без вести около полторы тысячи солдат и офицеров федеральных войск.

Несколько иначе развивались события в группировке войск «Северо-Восток», возглавляемой генералом Л. Рохлиным. При выдвижении к центру города по всему маршруту было организовано наблюдение и разведка. На каждом занятом рубеже устанавливались блокпосты. Принятые меры позволили подразделениям группировки войск «Северо-Восток» избежать внезапного нападения со стороны незаконных вооруженных формирований и закрепиться в районе больничного комплекса, в центре города.

Генерал А.С. Куликов пишет:

«Каждому командиру в уличном бою воздается все разом и строго по заслугам. Уж если есть у Рохлина ум, знания, интуиция и природная осторожность, точно так идут по городу и его бойцы: медленно, аккуратно и очень расчетливо… Впереди, спешившись, движется небольшая штурмовая группа мотострелков и только за ней несколько танков и БМП. В этом союзе людей и бронемашин есть своя логика и взаимные обязанности: пехота, вскрывая вражеские позиции, охраняет танки, которые до поры до времени движутся на недосягаемом для гранатометчиков расстоянии. Но достаточно одного автоматного выстрела по штурмовой группе, либо просто нехорошего предчувствия, чтобы вывести танк на прямую наводку и разметать орудийным огнем любое препятствие на пути. Вот так, благодарно прикрывая друг друга, проходят квартал за кварталом люди и техника, и эта тактика, именуемая «сталинградской», снова доказывает, что является лучшей, когда приходит время брать город».

Также А.С. Куликов отмечает, что «движению бронетанковых колонн по улицам Грозного было организовано классическое противодействие: сначала уничтожались головная и замыкающие машины в колонне, после чего из окружающих домов открывался многоярусный (поэтажный) огонь по остальной, «запертой» бронетехнике. На нескольких направлениях после проведенной артподготовки и без того узкие улицы города теперь напоминали старые каменоломни, где огрызающимся огнем танки и БТРы зачастую не могли совершать спасательный маневр и вырваться из засады. Но и там, где по основным магистралям танки и БМП прорвались в центр города, они, лишенные поддержки мотострелков, в большинстве своем были уничтожены из противотанковых гранатометов с близкого расстояния.

В некоторых случаях экипажам танков удавалось через бетонные заборы вырваться с простреливаемых гранатометами улиц в достаточно широкие внутренние дворы и организовать круговую оборону. Вот эти очаги обороны чеченцам подавить не удалось…

Однако страх и чувство безысходности, которые испытывает в неясной, противоречивой обстановке почти любой человек, поначалу лишали боеспособности целые подразделения. К сожалению, произошло то, чего я так боялся накануне штурма: радиосвязь была практически парализована из-за царившей в эфире неразберихи, а между подразделениями почти не было взаимодействия. В ряде случаев из-за потери управления федеральные войска наносили удар по своим же подразделениям. Так, авиацией был уничтожен авангард из пяти машин 104-й воздушно-десантной дивизии. К сожалению, были потери и от собственных мотострелков. Необученные новобранцы в сложной обстановке терялись и вели огонь во все стороны, иногда и по своим».

Группировка войск «Запад» при выдвижении к центру города встретила сильное сопротивление со стороны боевиков. Часть сил этой группировки была блокирована незаконными вооруженными формированиями, и под их огнем федеральные войска вынуждены были выходить из города. Будучи не в состоянии преодолеть сопротивление противника, части и подразделения группировки войск «Запад» закрепились на западной окраине города.

На восточном направлении федеральные войска были остановлены завалами, интенсивным огнем боевиков из стрелкового оружия и гранатометов. Понеся потери в живой силе и технике, по команде руководства они также прекратили наступление и были отведены в ранее занимаемые районы.

Таким образом, в первые дни боевых действий федеральные войска понесли значительные потери в живой силе и технике и не смогли блокировать дудаевцев в центре города, как это предусматривалось замыслом операции. Только подразделения группировки войск «Северо-Восток» смогли войти в Грозный и удержать свои позиции в центре города, несмотря на то, что боевики сконцентрировали против них лучшие свои силы.

Первоначальные неудачи в боях за Грозный были обусловлены рядом причин. Одна из них в том, что частям и подразделениям не ставилась конкретная боевая задача, их командиры были в полном неведении относительно замысла старшего начальника, зачастую не имели даже самых поверхностных сведений о противнике и возможном характере его действий. Усугубилось это представлениями об отрядах дудаевцев, бытовавшим среди командного состава федеральных сил накануне штурма, как о бандитском сброде, не способном организованно противостоять регулярным войскам. Следствием всего этого стала поверхностная оценка обстановки и действия, не отвечавшие конкретно складывавшимся условиям.

Другая причина заключалась в том, что командирами частей и подразделений в ходе боевых действий в городе недостаточно уделялось внимание организации и поддержанию взаимодействия между мотострелковыми, танковыми подразделениями и артиллерией, а также с подразделениями, действовавшими на блокпостах и соседних направлениях. Личный состав атаковавших подразделений зачастую не информировался о том, какой объект (здание) уже захвачены федералами, а какой – нет. Вследствие этого имелись случаи ведения огня по своим войскам. Боевая техника использовалась неэффективно и в условиях города действовала без должного прикрытия со стороны мотострелков. Выдвижение частей и подразделений осуществлялось в колоннах, допускалось большое скопление боевых машин на узких улицах города в условиях ограниченного маневра.

Управление подразделениями в ходе боя осуществлялось по радиосетям чаще всего открытым текстом и на одной радиочастоте для всех участвовавших сил и средств. Это очень засоряло эфир и приводило к тому, что радиосвязь из-за царившего эфирного хаоса в ответственные моменты боя оказывалась парализованной. Более того, радиопереговоры без использования документов скрытого управления войсками позволяли противнику дезинформировать федеральные войска, определять места расположения пунктов управления и выводить их из строя.

Имела место и такая причина, как нерешительность командного состава западной и восточной группировок войск. Это позволило незаконным вооруженным формированиям массировать свои усилия против частей и подразделений, вышедших к центральной части города. К числу просчетов в работе командиров следует также отнести недостаточное внимание, а порой и пренебрежение вопросами разведки противостоявшего противника, пассивность в сборе необходимой информации.

На начальном этапе боевых действий отрицательно сказалась нерешенность вопросов защиты военнослужащих от «психологического прессинга» с противодействовавшей стороны, нейтрализации воздействия средств массовой информации и работы с местным населением. Все эти факторы в той или иной мере снижали морально-психологическую готовность личного состава федеральных войск. Значительная его часть личного состава высказывала сомнения в способностях своих подразделений и себя лично выполнять поставленные боевые задачи.

Военные неудачи, как обычно, привели к поиску виновных. Были произведены замены в составе высшего руководства войсками. Командующим группировкой войск «Запад», вместо отстраненных генерал-майора В. Петрука и генерал-лейтенанта С. Тодорова, был назначен генерал-майор И. Бабичев, а командиром 19-й мотострелковой дивизии стал полковник В. Приземзлин. На северном направлении с целью создания единого руководства две группировки войск были объединены в одну – «Север» под общим командованием генерал-лейтенанта Льва Рохлина.

На четвертый день штурма, 3 января, в связи с тем, что обстановка по-прежнему оставалась во многом не ясной, было решено провести совещание в самом Грозном. Было решено, что самым удобным местом для такого совещания является передовой командный пункт генерал-лейтенанта Л. Рохлина, располагавшийся на консервном заводе. Практически через дорогу от него, на территории молокозавода, располагался командный пункт внутренних войск. Так что далеко ходить не приходилось, что в условиях интенсивной работы чеченских снайперов было небезопасно. Из Моздока туда направились командующий Объединенной группировкой генерал А. Квашнин, командующий внутренними войсками генерал А. Куликов, начальник Главного разведывательного управления генерал В. Коробейников и генерал М. Егоров.

Генералы, приземлившись на окраине Грозного на вертолете, для следования в город пересели на бронетехнику и под охраной двинулись вперед. В районе кладбища генеральская колонна была обстреляна боевиками из засады, был подбит один из бронетранспортеров сопровождения.

А. Куликов вспоминает: «На совещании, куда мы спешили, удалось решить те проблемы, которые позволили в дальнейшем наладить управление войсками и перейти к иной тактике штурма, когда бы полностью исключалось массированное применение бронетехники. Упор делался на переход к классической схеме уличных боев, когда сначала создавались опорные пункты в многоэтажных зданиях и лишь потом начиналось движение вперед, но силами небольших и мобильных штурмовых групп, поддерживаемых снайперами. Огонь танков и ствольной артиллерии, двигавшихся следом за пехотой, в соответствии с этой тактикой, корректировался теми, кто вел бой и видел противника собственными глазами».

Таким образом, только после неудачного завершения первого штурма Грозного военачальники вспомнили о существовании некоторых прописных истин военного искусства, которым их учили в военных академиях. По произведенным новым подсчетам в качестве оправдания произошедшей военной неудачи было заявлено, что российскому командованию, исходя из состава группировки дудаевцев в городе и его оперативного оборудования, для штурма Грозного необходимо было иметь федеральную группировку численностью как минимум 50–60 тысяч человек. Это должно было обеспечить четырехкратное превосходство над противником и позволить вести наступление в условиях города. (Кстати, военная наука для ведения наступления в таких условиях требует шести – восьмикратного превосходства). У российского же командования по состоянию на 3 января 1995 года в городе находилось не более 5 тысяч человек и еще несколько десятков человек беспомощно топталось на подступах к Грозному.

Вновь проявилось отсутствие должного планирования и качественной подготовки операции, ставших главными причинами последующих военных неудач и неоправданных жертв.

Войсковое командование требовало значительного и быстрого наращивания группировок войск. Но не только оперативных, но и войсковых резервов не было. В Грозный в срочном порядке были отправлены 165-й полк морской пехоты Тихоокеанского флота и по сводному батальону морской пехоты Северного и Балтийского флотов. Вполне понятно, что морские десанты в Грозном высаживать не собирались. Просто в Сухопутных войсках не хватало солдат. Да и в частях морской пехоты с людьми было не густо. Для комплектования подразделений морских пехотинцев пришлось основательно «почистить» экипажи боевых кораблей.

Для борьбы с мелкими группами боевиков и выполнения специальных задач в Чечню прибыла бригада специального назначения. Наконец-то в оперативных и войсковых штабах начали уделять более серьезное внимание организации и ведению разведки. Был проведен ряд контрразведывательных операций и выявлена густая шпионская сеть в тылу федеральных войск.

С прибытием в состав группировки свежих сил, а также в результате перегруппировки федеральные войска в последующем продолжали боевые действия в Грозном, нацелив их на овладение зданиями республиканских органов власти и расширение зоны своего контроля.

5 января 129-й мотострелковый полк, осуществив обходный маневр, вышел к северной окраине Грозного, а затем выбил отряды боевиков из военного городка на восточном берегу реки Сунжа. На следующий день этот полк одним батальоном, сломив ожесточенное сопротивление дудаевцев, занял военный городок № 86, расположенный в центре города. Под контроль российских войск были взяты три моста через Сунжу. Это обеспечило условия для более активных действий в восточной части чеченской столицы.

В то время когда простые российские парни гибли на улицах Грозного, политики в Москве вели свою сложную игру. В самый разгар ожесточенных боев в Грозном Правительство России по поручению Президента предложило чеченским боевикам в период с 8 по 10 января прекратить огонь, оставить позиции, сдать оружие и боевую технику, возвратить пленных. Пока чеченцы «думали» принимать ли им этот ультиматум, командование федеральных сил получило приказ о прекращении огня и наступательных действий на те же сроки.

Приказ Москвы о временном прекращении боевых действий вызвал недоумение у солдат и офицеров, которые расценили его не иначе, как очередное предательство столичных чиновников. Но военные, по своему обыкновению, ослушаться приказа Верховного главнокомандующего не посмели. В результате боевики получили очередной подарок в виде передышки и за несколько суток смогли перегруппировать силы и укрепить оборону. Затем таких «перемирий» еще будет несколько, и каждая из таких передышек стоила сотен жизней российских солдат, но ни одна из них не дала желаемого политического результата.

По истечении первого «перемирия» бои разразились с новой силой. Чеченцы в Грозном отчаянно сопротивлялись, федеральные войска упорно штурмовали один опорный пункт за другим. Уличные бои не стихали ни днем, ни ночью.

13 января батальон морской пехоты получил задачу осуществить штурм комплекса зданий Совета министров Чеченской Республики. Он представлял собой «подкову», образуемую множеством строений с внутренним двором в середине. Открытая сторона комплекса выходила к Президентскому дворцу. Северная часть комплекса удерживалась боевиками, в южной находились десантники. В зданиях кварталов, примыкавших к комплексу с запада и востока, также находились боевики. К моменту подхода морской пехоты парашютно-десантный батальон уже дважды безуспешно пытался овладеть кварталом и понес большие потери.

Морским пехотинцам на подготовку к бою было отведено всего 40 минут. В исходном районе были выданы боеприпасы и продовольствие на трое суток, все командиры получили карты. Однако эти карты были изготовлены в 1975 году и очень мало отражали действительное состояние местности. К тому же произведенные разрушения сильно меняли ландшафт, создавая массу завалов и других препятствий.

Тем не менее, начав наступление с наступлением темноты, морские пехотинцы смогли приблизиться к зданию Совета министров. Перед их глазами предстала тяжелая картина прошедшего боя: все здания комплекса были повреждены снарядами, десантники выносили своих убитых и раненых, в строю в десантных ротах оставалось всего по 10–15 бойцов. Морских пехотинцев никто не ждал. О месте нахождения своего командира десантники ничего толком сказать не могли. Позже выяснилось, что к тому времени в живых оставался только командир воздушно-десантного батальона, а все остальные офицеры управления были убиты или ранены.

С трудом удалось по радио связаться с командиром воздушно-десантного батальона и уяснить обстановку. Только после этого морские пехотинцы в полной темноте начали продвижение внутри здания. Попытки включить электрические фонари немедленно вызывали огонь чеченских снайперов. Несмотря на все эти трудности, одной из рот удалось подняться на несколько этажей и начать спуск вниз по другой лестнице. Но в это время в здании начался пожар. Одновременно боевики атаковали морских пехотинцев, действуя из подвала и другого крыла здания. Начался ожесточенный бой, и трудно было понять, на чью сторону склоняется победа.

Только с подходом свежих сил 19 января подразделения 20-й гвардейской Волгоградской дивизии из корпуса Л. Рохлина овладели зданием Верховного совета Чеченской Республики и «президентским дворцом», водрузив над ним Государственный флаг Российской Федерации. Об этой «победе» радостно сообщили все российские средства массовой информации. Наверное, многими в Кремле это было воспринято точно так же, как водружение Красного знамени над Рейхстагом в мае 1945 года.

Но победу праздновать было рано, а до полного разгрома отрядов боевиков в Грозном еще было далеко. Чеченцы в городе воевали умело, используя особую тактику, военную хитрость и делая ставку на консерватизм русского командования. Выбив войска из какого-нибудь дома, они оставляли там пять-шесть человек, а остальных отводили в тыл. Через некоторое время этот дом штурмовался федеральными войсками после солидной артподготовки. Захватив здание, наступавшие обнаруживали там несколько трупов, и сами переходили к обороне объекта силами до роты. Это скопление войск чеченцы вновь использовали в своих интересах. Подтянув ранее отошедший отряд к зданию, они бросались на штурм после выстрелов по окнам «фугасами». Эти «фугасы», изобретенные командиром абхазского батальона, представляли собой две тротиловые шашки по 400 грамм, прикрепленные к головной части гранаты от РПГ-7 Д. Реактивный двигатель гранаты легко и достаточно точно посылал смертоносный заряд на несколько сот метров, где затем происходил взрыв огромной силы, от которого гибли собранные в доме люди. Уцелевших добивали ворвавшиеся в здание чеченцы.

«Фугасы» эффективно использовались и для уничтожения бронетехники. При их попадании в броне образовывалась огромная дыра и происходила детонация боекомплекта, находившегося внутри боевой машины. Подрыв боевой машины и гибель ее экипажа была неминуемой. Были и другие приемы нестандартной войны, которые быстро осваивались противником, но крайне медленно изучались русским командованием. В результате гибли люди, уничтожалась боевая техника, пополнялась кровавая бухгалтерия войны.

С середины января командование Объединенной группировки приступило к планированию завершающего этапа операции в Грозном. Наконец-то было осуществлено блокирование города с ранее открытого южного и юго-восточного направлений, откуда продолжалась «подпитка» незаконных вооруженных формирований личным составом, оружием и боеприпасами.

Исходя из характера предстоящих боевых действий, восточная группировка была переименована в группировку войск «Юго-восток». Ее возглавил заместитель командующего войсками Приволжского военного округа генерал-лейтенант В.И. Попов. Замыслом операции предусматривалось частью сил этой группировки после маневра с северного направления заблокировать важнейшие транспортные коммуникации, захватить господствующие высоты и завершить полную блокаду Грозного с юга.

В дальнейшем предусматривалось, используя успех частей на восточном берегу реки Сунжа, разновременными действиями штурмовых отрядов группировок войск «Север», «Запад» и «Юго-восток» по сходящимся направлениям разгромить все оставшиеся отряды боевиков в Грозном и установить полный контроль федеральных сил над этим городом.

Завершающий этап операции по разгрому незаконных вооруженных формирований в Грозном начался с утра 3 февраля. Двумя полками группировки войск «Юго-восток» был осуществлен маневр из района Ханкалы на юг и юго-восток чеченской столицы. 324-й мотострелковый полк оседлал дорогу Пригорное – Гикаловский, чем обеспечил выдвижение 245-го мотострелкового полка и части тыла с боеприпасами. Затем 245-й мотострелковый полк блокировал дорогу южнее Гикаловского и перекрыл направления Шали – Грозный и Хасавюрт – Грозный. В это же время войска группировок «Север» и «Запад» разновременными атаками штурмовыми отрядами по сходящимся направлениям приступили к ликвидации боевиков в зданиях, примыкающих к площади «Минутка». Одновременно частями генерал-майора И. Бабичева были захвачены плацдармы на восточном берегу реки Сунжы и осуществлен выход с боем к улице Сайханова.

В течение 5–7 февраля бои в чеченской столице продолжались. Действиями штурмовых отрядов 106-й воздушно-десантной дивизии из района площади Павла Мусорова были захвачены больница, несколько высотных зданий и заблокирован район площади «Минутка» с запада. Группировка войск «Север», наступавшая в направлении проспекта Ленина, заняла комплекс зданий на площади Борьбы. Затем ее штурмовые отряды из района трамвайного парка осуществили обходный маневр и заняли высотные здания на улице Гудермесская. В результате всех этих действий было завершено блокирование района площади «Минутка» с северо-восточного и восточного направлений.

В последующие четверо суток войска группировки «Юго-восток», усиленные 166-й мотострелковой бригадой, оседлали дорогу Алхан-Юрт – Чечен-Аул и воспрепятствовали отходу боевиков на Новые Промыслы. А в ночь на 21 февраля федеральными войсками были заняты господствующие высоты в районе Новых Промыслов. В результате этих действий Грозный был окончательно блокирован со всех направлений, а остатки отрядов Дудаева полностью окружены в районах Новых Промыслов, Алды и Черноречье.

К концу февраля 1995 года федеральные войска овладели большей частью Грозного, за исключением района Черноречья, а также некоторыми населенными пунктами южнее и восточнее чеченской столицы. Оперативная изоляция Грозного быстро дала свои результаты. 6 марта, без сопротивления со стороны боевиков, части внутренних войск МВД ликвидировали последний плацдарм дудаевцев в Грозном в районе Черноречья.

Таким образом, войсковая операция по овладению городом Грозным, продолжавшаяся более двух месяцев, наконец-то завершилась успешно. Так на практике было «реализовано» заявление российского министра обороны П.С. Грачева о его возможностях овладеть Грозным одним воздушно-десантным полком за сутки. На операцию ушло намного больше времени, а воздушно-десантный полк превратился в целую армию.

На первом этапе вместо специальной операции по овладению крупным населенным пунктом федеральные войска в Грозном вели планомерные военные действия с использованием всего арсенала имевшихся сил и средств и, только испытав ряд крупных неудач, перешли к специальным действиям штурмовыми группами. В результате ожесточенных уличных боев некогда красивый город был превращен в руины. Обезумевшие от страха, чудом уцелевшие жители Грозного в российских военнослужащих не увидели своих освободителей: российские снаряды разрушали их дома, пули, выпущенные россиянами, находили самые неожиданные цели, порой не щадя женщин, стариков и детей. Потерь во время ожесточенных боев никто не считал, и для скольких россиян и чеченцев Грозный стал общей могилой, сегодня с точностью сказать трудно.

Штурм Аргуна и Гудермеса

После падения Грозного усилия федеральных войск были сосредоточены в районе населенного пункта Аргун. По утверждению российского командования, этот город, расположенный на восточном берегу одноименной реки и являющийся крупным железнодорожным узлом, оборонялся группировкой до двух тысяч человек, имевшей десять танков, столько же артиллерийских орудий и около двадцати минометов. Блокада Аргуна с запада, севера и юга была установлена в конце февраля 1995 года. Но операция по штурму города по какой-то причине постоянно откладывалась. В результате мятежники получили возможность подвести в город дополнительные силы и укрепить восточный берег реки Аргун и городские окраины различными инженерными сооружениями. Из простого населенного пункта Аргун превратился в настоящую крепость, штурм которой не мог обойтись без многочисленных человеческих жертв.

Операция по овладению Аргуном началась ночью 22 марта. Подошедшие федеральные войска неожиданно для чеченцев форсировали реку на двух участках. После этого подразделения 506-го мотострелкового полка охватили город с юга и запада. С севера сводный полк 106-й воздушно-десантной дивизии взял под контроль трассу Ростов – Баку. Все господствующие высоты вокруг города были заняты подразделениями морской пехоты Тихоокеанского флота.

На вторые сутки операции батальон мотострелкового полка Уральского военного округа, обойдя Аргун с востока, замкнул кольцо окружения. Одновременно силами двух бригад внутренних войск был создан внутренний фронт окружения и начаты бои по ликвидации мятежников, находившихся в городе.

На третий день дудаевцы предприняли попытку деблокировать Аргун ударами отрядов со стороны Гудермеса и Шали. Но обе атаки были отражены на дальних подступах к городу ударами авиации и огнем артиллерии.

Наконец было объявлено, что 23 марта Аргун взят федеральными войсками «на три дня раньше, чем предусматривалось планом». Ни о каком штурме города речь не шла, получалось, что боевики сдали его практически без сопротивления. Само российское командование объявило, что при взятии Аргуна федеральные войска потеряли три человека убитыми и девять человек ранеными. После этого впору было писать новый труд о военном искусстве при штурме хорошо укрепленных и насыщенных войсками противника городов.

После овладения Аргуном федеральное командование сосредоточило свои основные силы на подступах к Гудермесу, также превращенному боевиками в мощный узел сопротивления.

Основу Гудермесского узла сопротивления составляли оборонительные позиции в северном и западном пригородах города и в районе Джалки, а также подготовленные для ведения обороны здания в черте самого города. Передовые позиции боевиков были оборудованы по западному берегу реки Сунжа, в районах Брагуны и Дарбанхи. Наиболее тщательно готовились опорные пункты в районах моста через реку Черная (2 км юго-западнее Джалки), горы Гайран-Корт (3 км южнее Гудермеса), водохранилища на северо-западной окраине города и железнодорожного вокзала. Всего в составе гудермеской группировки боевиков, по данным федеральной разведки, было сосредоточено до 2300 человек личного состава, на вооружении которых, кроме стрелкового оружия, находилось три танка, четыре боевых машины пехоты, четыре орудия и миномета, три реактивных системы залпового огня БМ-21 и до шести зенитных пулеметных установок. Оборонять город такими силами и средствами можно было достаточно долго.

Операция по овладению Гудермесом планировалась и производилась по уже ранее отработанной схеме. Ее замыслом предусматривалось три этапа действий федеральных сил: на первом – создание ударных группировок и занятие ими исходных районов; на втором – выдвижение войск и блокирование города; на третьем – разоружение отрядов боевиков в самом городе силами внутренних войск. Наступление войск должно было начаться с мощной артиллерийской подготовки продолжительностью до 30 минут, а последующее наступление сопровождалось огнем артиллерии и ударами авиации на всю его глубину.

Федеральное командование явно торопилось. В результате этой спешки времени для занятия войсками исходного положения и подготовки их к боевым действиям было крайне недостаточно. После завершения 24 марта операции в Аргуне, группировки войск уже к 26–27 марта должны были занять новые исходные районы для наступления на Гудермес и Шали.

Активные действия войск по блокированию Гудермеса начались с утра 28 марта, после проведения артиллерийской подготовки.

Неожиданным для противника оказался выход федеральных войск к южным подступам Гудермеса. Боевики ожидали наступление на город со стороны ранее взятого войсками Аргуна через проход в Терском хребте – «Гудермесские ворота». Другие подходы к городу считались недоступными для войск, поэтому основные силы боевиков были сосредоточены именно со стороны «Гудермесских ворот».

Но их ожидания не оправдались. Сводный полк 76-й воздушно-десантной дивизии, используя район, оборонявшийся подразделениями 131-й отдельной мотострелковой бригады северо-восточней Октябрьского, преодолел заболоченную местность и с ходу овладел господствовавшими высотами на Терском хребте южнее Гудермеса. Захват и удержание высот десантниками были обеспечены заранее спланированным огнем артиллерии. Преодолеть заболоченную и сильно пересеченную местность удалось благодаря комбинированному построению колонны: колёсную технику поставили между гусеничными машинами и прикрепили к ним буксирами. Танки и боевые машины, форсируя болото, тянули за собой колесные машины, которые без этого могли увязнуть в грязи.

В результате умелых действий федерального командования уже к 29 марта Гудермес был блокирован федеральными войсками: с востока и юго-востока сводным полком 76-й воздушно-десантной дивизии, с юга батальоном 276-го мотострелкового полка, а ещё ранее 129-м мотострелковым полком и 74-й отдельной мотострелковой бригадой с запада и северо-запада. Блокированы были боевики и в районе Джалка.

Затем началась операция по зачистке блокированного города, которая проводилась силами внутренних войск. Их отдельные отряды с соблюдением всех мер предосторожности медленно обходили одну улицу за другой, заходя в каждый дом, проверяя чердаки и подвалы. В это время специальные группы и бронемашины контролировали все важные городские перекрестки. К исходу дня город был освобождён от боевиков.

Успешное овладение городом во многом было обеспечено качественной организацией разведки, которая постоянно велась за районом боевые действий с воздуха и с господствовавших высот. Полученные данные о противнике позволили артиллерии своевременно уничтожить или подавить огневые точки боевиков как на окраине, так и непосредственно в черте города.

На этом бои в районе Гудермеса закончены не были.

18 декабря начали операцию по блокированию Гудермеса, захваченного боевиками Салмана Радуева тремя днями раньше. В начале этой операции федеральные войска образовали кольцо окружения вокруг этого населенного пункта, в котором были оставлены коридоры для выхода мирных жителей. По ним в течение пяти часов из Гудермеса на Корцалой двигался непрерывный поток беженцев и выезжали машины, набитые людьми, груженные домашним имуществом. По обочинам дороги шли пешеходы, вели и несли детей, тащили за собой груженные санки. Им навстречу двигались колонны бронетехники и «Уралов». В небе шныряли штурмовики и боевые вертолеты.

Во второй половине дня со стороны Гудермеса начали доноситься орудийные залпы, разрывы бомб и снарядов, пулеметная трескотня. Постепенно над городом встало облако черного дыма. Федеральные силы перешли в решительное наступление.

Но боевики С. Радуева не стали оборонять Гудермес до последнего человека. Верные своей тактике, немного постреляв, 24 декабря они ушли из города через многочисленные разрывы в боевых порядках федеральных войск. В результате проведенной акции погибли 267 жителей города и 31 российский военнослужащий. Точных сведений о потерях среди боевиков, как обычно, не поступило.

Взятие Гудермеса федеральным руководством было представлено, как большая очередная победа. Действия же боевиков в Гудермесе подверглись резкой критике со стороны Дудаева. В одном из радиоперехватов звучали гневные слова генерала, обращенные к провинившемуся родственнику: «Гудермес должен был стать победой! А вы – собаки и скоты, потому что ушли из Гудермеса. Я даю вам последнюю возможность оправдаться». Тогда федеральное командование не могло представить, что кроется за этими словами.

В начале августа 1996 года крупные силы чеченцев снова развязали бои в Гудермесе.

Штурм Шали и Шатоя

Менее успешно развивались события в районе Шали. Часть подразделений 506-го мотострелкового полка с утра 28 марта, используя результаты артиллерийской подготовки, смогли в короткие сроки выйти к северо-восточной окраине города. Однако подразделения, выдвигавшиеся для блокирования Шали с восточного направления были остановлены внезапным огнем боевиков с подготовленных позиций. Основными причинами срыва выполнения задач подразделениями 506-го мотострелкового полка явились низкая организация разведки в ходе выдвижения, беспечность, допущенная в вопросах маскировки элементов боевого порядка и командных пунктов, а также неумение командиров своевременно вызывать и управлять огнем штатной, приданной и поддерживавшей артиллерии. Кроме того, в ходе выдвижения подразделений полка на рубежи блокирования имело место пренебрежение сигналами взаимного опознавания. Как следствие, один из батальонов подвергся удару звена боевых вертолетов и понес потери в личном составе.

Только с утра следующего дня после 12-минутного огневого налета подразделения при поддержке авиации захватили позиции боевиков и блокировали город с востока. К тому времени также удалось блокировать его и с запада и юго-запада. Однако с юго-востока подступы к городу оставались открытыми. Это позволило боевикам часть сил отвести через Сержень-Юрт в Веденский район.

Полностью блокировать Шали удалось лишь к исходу 31 марта. В последующие дни внутренние войска провели детальную зачистку населенного пункта, работая по той же схеме, что и в Гудермесе.

Намного сложнее развивались события вокруг Шатоя, который также бал заблаговременно превращен боевиками в опорный пункт. По замыслу операции штурм города должен был осуществиться совместными усилиями войск с различных направлений при одновременной изоляции района от подхода подкреплений противника с юга.

Операция по овладению Шатоем началась с того, что 11 июня северо-восточнее населенного пункта был высажен воздушный десант силами до батальона 7-й воздушно-десантной дивизии, который смог захватить несколько господствующих высот. Двумя днями позже к Шатою подошли и востока с севера подразделения двух мотострелковых полков.

Операция началась 19 июня. Почти сразу же выявились отступления от ранее утвержденного плана. Так, мотострелковый полк, наступавший с севера, несмотря на наличие головной походной заставы, попал в засаду, устроенную боевиками. Было подбито несколько БМП, погибли и получили ранения люди. Остальные вышли с «огневого мешка» в обратном направлении и поспешно закрепились на господствующих высотах.

После первой неудачи командир полка решил наступать на Шатой с другого направления. Под прикрытием ночи, совершив 30-километровый марш по раскисшим от дождя дорогам, подразделения полка к утру вышли к городу с запада и заняли господствующую высоту. Туда же были выведены подразделения другого мотострелкового полка, а также сводного полка 104-й воздушно-десантной дивизии. Ночью усиленный парашютно-десантный батальон с вертолетов высадился восточнее и южнее Шатоя, блокировав его с этого направления. Лишь после этого наступление, проведенное на Шатой в ночь на 20 июня, оказалось успешным.

Но и на этот раз дудаевцам удалось избежать разгрома. После короткого огневого боя они оставили населенный пункт и ушли в горы, прихватив с собой все тяжелое вооружение и боеприпасы. Только после этого над Шатоем был поднят российский флаг. В связи с этим встает вопрос о качестве блокады города, которая на практике оказалась исключительно «дырявой».

Снова Грозный

6 марта чеченские боевики внезапно атаковали шесть блокпостов в Грозном и ворвались в город. По подсчетам федерального командования со стороны северного Старопромысловского района наступало более сотни дудаевцев, отряды по 70–80 человек действовали со стороны Заводского района и с южного направления. Были захвачены два районных отдела милиции со всем имевшимся в них оружием и боеприпасами, после чего активные бои развернулись в районе площади «Минутка» и у тоннеля, расположенного неподалеку от центра города.

Как всегда, российские военачальники оказались неподготовленными к неожиданному нападению и не смогли в короткие сроки уничтожить или хотя бы изолировать противника. Дудаевцы чувствовали себя хозяевами положения, скрываясь в развалинах домов и действуя небольшими группами. Их снайперы метким огнем уничтожали одного россиянина за другим, сами при этом оставаясь невредимыми. Боевая техника расстреливалась из гранатометов или подрывалась на минах.

На следующий день, продолжая бои в городе, дудаевцам удалось захватить в заложники 84 российских строителя, прибывших на восстановление Грозного, а также вывести из строя ряд объектов народного хозяйства, в том числе три водозабора. Был взорван мазутопровод на ТЭЦ, в результате чего начался сильный пожар, тушить который из-за непрекращавшейся перестрелки долго не решались.

Последующие дни стали в Грозном днями снайперской войны. Выстрелы звучали по всему городу, в отдельных районах полыхали пожары. За первые четыре дня федеральные войска потеряли 38 человек убитыми, более полусотни ранеными. В качестве «утешения» федеральное командование объявило, что в первые дни боев в Грозном с оружием в руках полегло около 170 боевиков.

Только к середине марта бои в Грозном стали постепенно стихать. Дудаевцы либо уходили из города, либо, припрятав оружие, превращались в «мирных» жителей. Расследование того, как столь значительные силы могли попасть в охраняемый город, результатов не дало.

В начале августа 1996 года крупные силы чеченцев снова развязали бои в Грозном, где, по утверждению федерального командования, «внезапно» оказалось не менее трех тысяч боевиков. Чеченцы одновременно атаковали важные объекты в пяти местах города, включая центр.

Один из чеченских отрядов под руководством Шамиля Басаева попытался захватить здания Дома правительства, МВД и ФСБ Чечни, но попытка не удалась. Зато в результате пожара «погибли» документы о расходовании огромных денежных сумм, поступивших из России на восстановление разрушенного войной хозяйства республики. Кроме того, в руки сепаратистов попали большие суммы денег, хранившихся в местном отделении банка, а также железнодорожный состав с оружием и боеприпасами, накануне прибывший в город.

С началом боев в Грозном на сторону боевиков перешло много чеченских милиционеров, вооруженных табельным оружием. Хорошо зная город и расположение важных объектов, они стали проводниками и наводчиками. Милицейские комендатуры сдались сепаратистам и в других городах мятежной республики. Это в очередной раз показало полную несостоятельность расчетов Москвы на местные чеченские кадры.

События в Грозном потребовали вмешательства российского правительства. 12 августа в Чечню впервые вылетел секретарь Совета безопасности А.И. Лебедь. Ночью того же для в селении Старые Атаги он встретился с начальником штаба сепаратистов Асланом Масхадовым. Переговоры вести было трудно. К тому времени только армейские части в боях в чеченской столице потеряли 96 человек убитыми, 275 ранеными, 30 пропавшими без вести, а также 5 танков, 16 БМП и БТР, 3 артиллерийские системы. Конца боям не было видно. Но А.И. Лебедь, по указанию Москвы, как видно, всеми силами искал выхода из создавшегося положения.

А между тем бои в Грозном не стихали, а потери сторон неумолимо росли. К 21 августа, по данным чеченских властей, в Грозном погибло около 300 мирных жителей и более тысячи получили ранения. Потери федеральных сил убитыми и ранеными превысили тысячу человек, достоверных сведений о потерях среди боевиков не было.

Постоянно поступавшая с различных источников информация о потерях среди федеральных войск нервировала российскую общественность. В Кремле решили «сдать» народу очередного виновного. Прибывший в Чечню секретарь Совета безопасности отстранил от командования войсками генерала К.Б. Пуликовского. Его место занял генерал Вячеслав Тихомиров.

На следующий день в Новых Атагах А.И. Лебедь вновь встретился с А. Масхадовым. На этот раз было подписано «Соглашение о неотложных мерах по прекращению огня и боевых действий в Грозном и Чеченской Республике». Согласно этому Соглашению с 12 часов 23 августа боевые действия должны были прекратиться. Тогда же должен был начаться вывод федеральных войск из Грозного и некоторых южных районов республики. В это день было официально объявлено, что, начиная с 6 августа 1996 года только в Грозном погибли 406, получили ранения 1264 и пропали без вести 130 российских военнослужащих.

Наступили условленные сроки, но чеченцы не спешили выполнять обещания. В то же время они старались всеми силами захватить как можно больше оружия и боеприпасов. Так, 24 августа в Грозном боевики остановили колонну внутренних войск и разоружили 58 военнослужащих. На следующий день отряд из 400 боевиков при поддержке бронетехники заблокировал комендатуру в Старопрмысловском районе столицы и потребовал от военнослужащих сдать оружие, боеприпасы и покинуть город. Таким же образом была разоружена комендатура федеральных сил в Аргуне. По всему было видно, что сепаратисты с пользой для себя используют очередную паузу в боевых действиях, сохраняя при этом контроль над занятыми районами.

Штурм Кизляра

9 января 1996 года около 6 часов утра группа чеченцев примерно в 360 человек во главе с Салманом Радуевым как всегда «неожиданно» ворвалась в дагестанский город Кизляр. На подходе к нему они разгромили милицейский блокпост. Одного из милиционеров убили, двух других взяли в плен. Затем двинулись на полевой аэродром внутренних войск, где сожгли два вертолета. Затем они вошли в город и закрепились в больнице, согнав туда из близлежащих домов до тысячи заложников.

Федеральные и местные власти, как и летом 1995 года в Буденновске, оказались совершенно не готовыми к нападению чеченцев. О численности дудаевцев, напавших на Кизляр, в течение двух дней ходили самые различные слухи. Сам С. Радуев в интервью журналистам заявил, что в его распоряжении имеется 500 человек. Это не соответствовало истине. В город на автобусе и КамАЗе прибыло не более 50 человек. Правда, там к ним присоединилось еще до 200 человек, проникших в Кизляр заранее. Таким образом, командир террористов назвал цифру, в два раза превышавшую действительность. Но федеральные власти в нее охотно поверили.

Вечером того же дня в России и за ее пределами по телевидению был продемонстрирован «строгий» разбор Президентом случившегося в присутствии силовых министров. Почему-то в качестве основного виновника был представлен директор Федеральной пограничной службы генерал А.И. Николаев. Разгневанный глава государства желал знать, каким образом столь крупный отряд чеченцев мог проникнуть на территорию соседней республики и захватить столь крупный город? Николаев виновато молчал, видимо, позабыв или постеснявшись напомнить главе государства и Верховному главнокомандующему о том, что главной задачей пограничных войск является оборона внешних границ государства, а не границ между его субъектами. Поэтому на строгий вопрос Президента ни тогда, ни после вразумительного ответа, как обычно, не прозвучало…

Генерал А.С. Куликов в своей книге «Тяжелые звезды» пишет:

«Как мне было известно, начиная с 23 декабря в высших эшелонах власти (Верховный главнокомандующий, премьер-министр, министр обороны) циркулировало донесение начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба генерала Федора Ладыгина, где сообщалось о планах террористов нанести удар по этому городу. Подтверждение этому я нашел в книге «Эпоха Ельцина», написанной группой бывших помощников президента и изданной в 2001 году: «Еще 25 декабря поступила оперативная информация, что бандформирование «Одинокий волк» под командой С. Радуева готовится к нападению на Кизляр. Сообщение отправили наверх, но ему не придали значения. К тому времени, перестраховываясь, с мест посылали любую непроверенную информацию, большинство этих данных не подтверждалось, но каждый руководитель мог найти за соответствующее число подходящее донесение и прикрыть себя: «Мол, мы предупреждали».

Между тем российское руководство требовало от силовых министров решительных действий. К исходу дня в Кизляр в срочном порядке было собрано 739 военнослужащих внутренних войск и 857 сотрудников милиции. Они ждали указаний правительства, которое на этот раз решило проявить «характер» и не вступать напрямую в переговоры с террористами. Ведение переговоров поручалось властям Дагестана и командованию федеральными войсками в Чечне.

Поздно вечером председателю Госсовета Республики Дагестан Магомед-Али Магомедову удалось встретиться с главарями террористов Салманом Радуевым и Султаном Гелисхановым. В ходе переговоров главари боевиков потребовали обеспечения беспрепятственного возвращения их людей в Чечню. В качестве доказательства честности своих намерений к полуночи они освободили из больницы большую группу женщин и детей.

Местные российские власти и на этот раз действовали по ранее отработанному в Буденновске сценарию. К утру 10 января по требованию боевиков к больнице были поданы 11 автобусов и 3 КамАЗа. В 6.45 чеченцы, посадив в автобусы около 160 заложников, покинули Кизляр. Конечным пунктом движения колонны они назвали населенный пункт Новогрозненский, расположенный в 50 км к востоку от Грозного.

После отъезда автобусов с боевиками Кизляр подвел итоги трагедии. Из числа гражданского населения было убито 24 человека, несколько ранено. Потери федеральных войск в этом городе составили 9 человек убитыми и 42 ранеными. Было объявлено, что сами боевики в Кизляре потеряли 29 человек убитыми.

Бои за Первомайское

Поначалу выход боевиков происходил почти по буденновскому сценарию. Колонна беспрепятственно достигла чеченской границы в районе Первомайского. Но, как оказалось, федеральные власти на этот раз решили действовать более решительно. Неожиданно колонна с боевиками была обстреляна с боевых вертолетов. После этого дудаевцы приняли решение вернуться в Первомайское и закрепиться в этом населенном пункте.

Находившееся там подразделение из 36 новосибирских омоновцев, охранявших этот населенный пункт, как всегда оказались неготовыми к встрече с противником. Явно струхнув, они не только не заняли ранее отрытые окопы, но и не оказали боевикам никого сопротивления. Сдав оружие по первому требованию чеченцев, омоновцы, «как жертвенные овцы», залезли в автобусы. Количество заложников увеличилось еще на 36 человек. Позже они так же безропотно рыли новые окопы и ходы сообщения, совершенствуя теперь уже чеченскую оборону Первомайского. Позже появилась версия, что новосибирские омоновцы сдались в обмен на обещание С. Радуева отпустить пленных женщин и детей. Возможно, так оно и было, но А.С. Куликов, всегда защищавший своих подчиненных, ничего не пишет об этом.

Позже выяснилось, что решение об уничтожении банды террористов любой ценой было принято властями незадолго до того, как автобусы с заложниками доехали до Первомайского. Колонна автобусов уже была в пути, когда 150 десантников, расположенных в Чечне, получили приказ готовиться к вылету в сторону Первомайского. Им ставилась задача блокировать и уничтожить автобусы, как только они пересекут границу с Чечней. Предварительно по колонне должна была ударить штурмовая авиация, затем – нанести удар вертолеты, а уже десантникам предстояло добить тех, кто уцелеет. О заложниках речь не шла, так как предполагалось, что террористы должны будут оставить их в Дагестане. Но этой операции не суждено было свершиться.

Федеральные власти вновь оказались не способными предусмотреть развитие ситуации. Их растерянность превратилась в затяжную паузу, которая продолжалась 12, 13 и 14 января, позволившую дудаевцам улучшить свою оборону в Первомайском. Но стоять на смерть в этом населенном пункте они не собирались. Террористы надеялись, что федеральные власти не станут рисковать жизнями заложников и пропустят их в Чечню. Поэтому они больше заботились о политической рекламе, чем об обороне Первомайского. Об этом свидетельствует тот факт, что вечером того же дня были отпущены семь высокопоставленных добровольцев-заложников от властей Дагестана. Вернувшись в Махачкалу, некоторые из них начали по местному телевидению обличать российские власти в беспомощности и продажности. Под воздействием этих выступлений настроение дагестанцев начало быстро меняться. Не только в столице, но и в горных аулах зазвучали антироссийские лозунги…

Затем в Первомайском началась эпопея с освобождением женщин и детей. Чеченцы вроде бы отпускали женщин, но те сами не хотели уходить без своих мужей. На просьбу руководителей Дагестана предоставить им несколько минут для переговоров с пленными женщинами С. Радуев ответил отказом.

– Заложники заслужили большой плюс перед Аллахом, помогая борьбе за независимость Чечни. Для них это как бы возможность искупления грехов, – заявил руководитель террористов.

Нужно признать, что нерешительность федерального командования способствовала не только укреплению дудаевской обороны в Первомайском, но и снижению морально-боевого духа российских войск, располагавшихся на подступах к этому населенному пункту. Средства массовой информации сообщали, что солдаты были слишком голодными и замерзшими, чтобы думать о Радуеве. С каждым днем и часом они все больше думали о еде и тепле. Руководители операции нисколько не заботились о своих подчиненных – десантникам за трое суток ни разу не доставили горячей пищи, кончились сухие пайки. На третьи сутки солдаты и спецназовцы начали охоту на разбежавшихся из Первомайского коров, коз, гусей, кур. С наступлением темноты оголодавшие воины из подразделений, менее удачливых в охоте, отправлялись к ближайшим селениям, покинутым жителями, и тащили оттуда все, что можно съесть или использовать в качестве одеяла. «Деды» из махачкалинского батальона внутренних войск быстро нашли общий язык с мужчинами, оставшимися охранять свои дома, и выпивали вместе с ними «за победу над Радуевым». Дисциплина в рядах федеральных сил стремительно падала.

Я не берусь ни подтверждать, ни оспаривать эту информацию. Но я знаю, что нахождение зимой в открытом поле практически без дела большого количества солдат мало способствует сохранению воинской дисциплины.

С утра 15 января по решению командования федеральные войска начали штурм Первомайского. После малоэффективной артиллерийской подготовки и авиационной поддержки девять штурмовых групп пошли на штурм Первомайского. Он развивался крайне медленно – никто не хотел выходить на открытую местность, все ограничивались перестрелкой с больших расстояний. К 16 часам стало ясно, что операцию не удастся завершить в течение светового дня, в течение которого лишь немногим удалось достичь окраин Первомайского. Боевики же смогли организованно отойти в центральную и южную части села, где оказали упорное сопротивление. В очередной раз расписавшись в своем бессилии, федеральное командование поздно вечером 15 января прекратило штурм Первомайского и отвело войска на исходные рубежи для перегруппировки.

«К сожалению, воевавшим весь день бойцам негде даже по-человечески отдохнуть, – сокрушается генерал А.С. Куликов. – Спят в открытом поле, в ирригационных каналах, в неотапливаемых автобусах».

Штурм Первомайского проводился одновременно с попыткой склонить дудаевцев к сдаче путем переговоров. Для их ведения в район боевых действий прибыли директор Федеральной службы безопасности Российской Федерации Михаил Барсуков, министр внутренних дел России Анатолий Куликов и министр внутренних дел Дагестана Магомед Абдуразанов. Однако С. Радуев от капитуляции отказался.

В это же время состоялся радиоперехват разговора террористов со штабом Дудаева. Чеченский главарь предупредил своего подчиненного: «Не ведите долгих переговоров, каждое слово, каждая интонация – против вас. Подготовьте милиционеров к расстрелу и предупредите их об этом. Даже можно некоторых расстрелять… Держите жесткую позицию. К вам идут на помощь… Считайте себя смертниками. Готовьтесь предстать перед Аллахом. Забудьте обо всем земном, тогда вам будет легче. Исходите из самого худшего».

После расшифровки этого радиоперехвата бесцельность ожидания переговоров стала очевидной. К исходу дня в окрестностях Первомайского были сосредоточены значительные силы федеральных войск. В их составе находилось боле двух тысяч человек личного состава, танк, 80 единиц бронетехники, 32 орудия и миномета, 3 установки «Град», 16 огнеметов. По расчетам, этих сил было вполне достаточно, чтобы не допустить прорыва террористов и обеспечить их быстрое уничтожение в населенном пункте.

На следующий день, 16 января, штурм Первомайского начинается как бы с чистого листа. В 11 часов по населенному пункту был нанесен мощный огневой удар боевыми вертолетами. Следом подразделения федеральных сил атаковали чеченский блокпост, расположенный на южной окраине села. Хотя данный блокпост и был взят, но и в этот день разгромить дудаевцев в Первомайском также не удалось. Слабым утешением для федералов стало освобождение четырех десятков заложников, притом что в руках террористов оставалось еще более сотни несчастных.

О бое, произошедшем в этот день, генерал А.С. Куликов пишет:

«Наибольшего успеха снова удается достичь на правом фланге атакующих подразделений «Витязя». Его бойцы вторично захватывают юго-восточный квартал Первомайского, выходят к центральной улице и натыкаются на второй рубеж обороны: окопы полного профиля, отсечные позиции, умело оборудованные в домах огневые точки. Против них применяется ствольная артиллерия. Хорошо гаубицы, а вот 85-мм противотанковые пушки – кроме дырок в саманных стенах, другого урона противнику нанести не в состоянии. Бронетехники в прикрытии нет. Особую опасность представляют чеченские снайперы, выбивающие из атакующих рядов в первую очередь командиров… Все попытки прорвать 16 января вторую линию обороны не имеет успеха. Это самый кровавый день штурма: потери федеральных войск составляют 15 человек ранеными и убитыми. В 17.00 дан общий отбой и наши подразделения снова покидают село».

Сами террористы действовали более умело. Среди ночи 18 января группа террористов открыла огонь с южной и юго-западной окраин Первомайского. В это же время со стороны Советского, в тыл российским войскам ударил отряд дудаевцев, пришедший из Чечни через Нижний Герзель. Завязался огневой бой, который федеральное командование приняло за подготовку прорыва террористов. Все силы были брошены на угрожаемое направление.

Реально же прорыв готовился с северо-западной стороны населенного пункта. Там в три часа ночи другая группа чеченцев, пустив впереди заложников, внезапно атаковала растерявшихся от неожиданности солдат. В результате скоротечного рукопашного боя около 60 чеченцев во главе с Салманом Радуевым прорвали слабое кольцо окружения. Они ушли на территорию Чечни, уводя с собой группу заложников. Большая их часть была возвращена только 24 января и опять-таки за определенные уступки со стороны федерального руководства.

Настало время подвести итоги трагических событий, произошедших в Первомайском. По словам российского Президента, в этом населенном пункте было уничтожено 153 и пленено 30 террористов. Потери федеральных войск при штурме станицы составили 26 человек убитыми и 93 ранеными. О потерях среди заложников и местных жителей, как обычно, не сообщалось.

Таким образом, в ходе Первой чеченской войны федеральное командование постоянно предпринимало усилия для овладения городами и крупными населенными пунктами на территории Чечни. При этом на первом этапе боевых действий такие операции и бои готовились и проводились плохо. Наступление нередко начиналось без детальной разведки противника и характера его обороны, без должной подготовки войск к прорыву обороны противника и ведению боя в самом населенном пункте. Частыми были нарушение управления и отсутствие взаимодействия между разнородными силами и средствами. Это стало причиной неудачного исхода одних операций и низкой эффективности других.

На втором этапе войны часть ошибок и просчетов, допущенных российским командованием при штурме городов и крупных населенных пунктов, удалось исправить. Улучшилось качество подготовки войск к операции, усилилась предварительная разведка противника. В ходе штурма войска начали действовать штурмовыми группами, в состав которых, кроме пехоты, входили боевые машины, саперы, снайперы. Улучшилось управление и взаимодействие сил и средств. В результате этого операции стали более результативными.

В то же время опыт войны показал, насколько сложно вести штурмовые операции в условиях городов и крупных населенных пунктов, которые боевики заблаговременно превращали в мощные районы или узлы обороны, приспособленные для боев партизанского характера. Трудности усиливались и в связи с тем, что в городах и населенных пунктах, обороняемых боевиками, находилось большое количество мирного населения. Также российскими войсками было допущено много ошибок при обороне некоторых городов и населенных пунктов.

Заключение

Исторический опыт, и прежде всего опыт Великой Отечественной войны свидетельствует, что бои за города становятся важнейшей составной частью операций и боев как в наступлении, так и в обороне. При этом было доказано, что при организации и ведении наступательных операций на города (в индустриальных районах), имеющих высокую плотность застройки, прочные кирпичные, железобетонные и иные сооружения, легко приспосабливаемые к обороне, имеется ряд особенностей. Они обусловливаются тем, что промышленные объекты, жилые кварталы, подземные сооружения обеспечивают лучшее, чем в полевых условиях, укрытие войск и техники, ограничивают мобильность наступающих соединений, разбивают операцию на бои, носящие локальный характер, создают обороняющимся возможность вести длительные боевые действия.

Опыт учит, что главная особенность замысла операции боя в рассмотренных условия выражается в стремлении наступающих обойти индустриальные районы и крупные города. При невозможности этого должно предусматриваться создание двух группировок войск: первой – для захвата ключевых позиций вокруг района (крупного города) и его изоляции, второй – для овладения городами, расположенными в индустриальном центре (кварталами большого города). Успех овладения заблаговременно подготовленным к обороне и заранее занятым войсками городом (городом-крепостью) во многом определяются, исходя из опыта, своевременной изоляцией блокированного гарнизона от других группировок и резервов противника, прорывом внешних и внутренних обводов обороны города на различных направлениях.

Важнейшая особенность ведения боевых действий в городе – использование различных родов сухопутных войск и специальных войск в тесном взаимодействии, в виде штурмовых отрядов и групп, а также применение морских и воздушных десантов. Виды вооруженных сил (авиация, флот) также можно использовать в интересах войск, участвующих в штурме города. При этом было доказано, что бой на улицах города с использованием тяжелых артиллерийских орудий, танков и другой боевой техники должен быть либо тщательно подготовлен, либо же является неэффективным.

Всему этому въедливые педагоги многие годы учили своих слушателей в военных академиях. Правда, не помнится, чтобы в 70-е и 80-е годы были проведены хотя бы одни крупные войсковые учения, связанные со штурмом большого города. Советское руководство настаивало на том, что войска нужно учить действовать на больших европейских или азиатских просторах, ведя маневренные действия на большую глубину с использованием, при необходимости, результатов массированных ядерных ударов. Но при этом о том, что эти удары должны были наноситься по жизненно важным центрам сосредоточения, коммуникаций и управления противника, какими, безусловно, могли стать города и другие крупные населенные пункты, почему-то «стыдливо» умалчивалось. Теоретически и практически не отрабатывалась командирами, штабами и войсками тактика ведения уличного боя.

Все это в конечном счете привело к тому, что при штурме Грозного в конце 1994 – начале 1995 года многие наработки отечественного военного искусства были не учтены. Это стало причиной больших человеческих жертв, потерь в боевой технике и, главное, невыполнения войсками поставленных перед ними задач. Потребовалось еще много времени, новые жертвы и потери для того, чтобы добиться поставленной цели.

А затем были Украина, Сирия… И снова, как и прежде, в боевых сводках звучали названия городов, и снова затяжные бои за их обладание, новые жертвы, прежние и новые ошибки. Многовековая проблема не сходит с повестки дня военного искусства, и заниматься ею приходится снова и снова.

Военная история не терпит сослагательных наклонений. Каждая операция и бой – индивидуальны и требуют всестороннего учета обстановки, тщательной разведки противника, критической оценки возможностей своих войск, деловых качеств подчиненных командиров, морально-боевого духа бойцов. Штурм города всего этого требует вдвойне. И памятники, установленные погибшим советским солдатам на территории нынешней Калининградской области, территории других европейских государств, не только свидетельствую перед потомками о тех победах, которые одержал советский солдат над противником в Великой Отечественной войне, но и о многих нерешенных проблемах военного искусства, которые остаются актуальными и в настоящее время.

Иллюстрации

Немцы на позициях во время боев за Великие Луки

Бои на одной из улиц г. Великие Луки

Немецкая 6-я армия движется на Сталинград

Советские солдаты ведут бой в руинах сталинградских домов

Торжественное вручение «Меча Сталинграда» в посольстве СССР в Тегеране

Медаль «За оборону Сталинграда»

Бойцы РККА и польские солдаты на улице освобожденной Варшавы

Парад 1-й армии Войска Польского в освобожденной Варшаве

Колонна советских солдат на марше. Варшава. 1945 г.

Медаль «За освобождение Варшавы»

Бойцы 3-го Белорусского фронта бегут в атаку на улице Кёнигсберга

Красноармейцы на разрушенной улице взятого Кёнигсберга

Танки Т-34-85 3-го Белорусского фронта в центре Кёнигсберга

Медаль «За взятие Кёнигсберга»

Горящий собор Святого Стефана в Вене

Колонна советских танков Т-34-85 в пригороде Вены

Советские солдаты на площади Марии Терезии в Вене

Бойцы и командиры Красной армии со знаменем на крыше здания в захваченной Вене

Медаль «За взятие Вены»

На улицах Будапешта. Октябрь 1944 г.

Артиллеристы у 76-мм дивизионной пушки ЗиС-3 на улице Будапешта

Сержант Костерев и младший сержант Пертяков устанавливают флаг над Будапештом

Медаль «За взятие Будапешта»

Ополченец фольксштурма в окопе под Берлином

Советский тяжелый танк ИС-2 на улице горящего Берлина

Красноармейцы и немецкие военнопленные на улице Берлина

Советские офицеры с картой возле колонны танков Т-34-85 на улице Берлина

Советские бойцы со знаменем и танки ИС-2 на улице Берлина

Медаль «За взятие Берлина»

В Грозном. 1996 г.

После боев в Грозном

Content

Валентин Александрович Рунов
Штурмы городов

Введение

Часть первая В боях Великой Отечественной

Состояние советской теории по вопросу штурма города накануне войны

Немецкий опыт штурма городов

Первые уроки

Штурм Великих Лук

Завершая освобождение родины

Прорыв в Восточную Европу

Штурм Будапешта

Штурм Кёнигсберга

Штурм Пиллау

Штурм Шнейдемтале

Штурм Вены

Штурм Берлина

Ночной штурм города

Выводы из исторического опыта

Часть вторая Повторение пройденного

Первый штурм Грозного

Штурм Аргуна и Гудермеса

Штурм Шали и Шатоя

Снова Грозный

Штурм Кизляра

Бои за Первомайское

Заключение

Иллюстрации