Рейнбоу Рауэлл

Верность

Серия «Золотая коллекция Рейнбоу Рауэлл»

Rainbow Rowell

ATTACHMENTS

Дизайн обложки – Анастасии Чаругиной

Copyright © 2025 by Rainbow Rowell

© К. Попова, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 18.08.1999, 9:06

Тема: Ну и где ты?

Ты что, умрешь, если появишься здесь до полудня? Моя жизнь катится под откос, а ты… насколько я тебя знаю, ты только что проснулась. Вероятно, ешь овсянку и смотришь «Шоу Салли Джесси Рафаэль»[1]. Когда придешь, сразу же напиши мне.

Даже не вздумай читать комиксы.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошо, готова сначала выслушать тебя, а потом взяться за комиксы, но давай быстрее. Мы с Дереком постоянно спорим о том, где конкретно в Канаде происходит действие «К лучшему или к худшему»[2], возможно, сегодня я докажу, что права.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, я беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Что? Почему ты считаешь, что беременна?

<<Дженнифер – Бет>> В прошлую субботу я выпила три коктейля.

<<Бет – Дженнифер>> Вероятно, нам стоит поговорить о пестиках и тычинках. Потому что все происходит немного по-другому.

<<Дженнифер – Бет>> Всякий раз, когда я слишком много пью, мне начинает казаться, будто я забеременела. Думаю, причина в том, что я редко употребляю алкоголь, а значит, в тот единственный раз, когда решу расслабиться, забеременею. Три часа беспечности, и теперь мне предстоит провести остаток жизни в борьбе с фетальным алкогольным синдромом плода[3].

<<Бет – Дженнифер>> Не думаю, что он называется именно так.

<<Дженнифер – Бет>> Ребенку достанутся маленькие, широко посаженные глаза, а все в супермаркете будут смотреть на меня и шептать: «Посмотрите на эту ужасную пьяницу. Она не смогла прожить без “Зимы”[4] жалкие девять месяцев. Какая трагедия».

<<Бет – Дженнифер>> Ты пьешь «Зиму»?

<<Дженнифер – Бет>> Да, отлично освежает.

<<Бет – Дженнифер>> Ты не беременна.

<<Дженнифер – Бет>> Нет, беременна.

Обычно за два дня до месячных у меня на лице появляются воспаления, а еще тянет низ живота. Но моя кожа чиста, как попка младенца. А вместо спазмов и боли я чувствую нечто необычное в области матки. Словно чье-то присутствие.

<<Бет – Дженнифер>> Предлагаю позвонить в медцентр и сказать, что ты ощущаешь что-то в области матки.

<<Дженнифер – Бет>> Учти, я не впервые боюсь беременности. Признаю, мысли об этом практически являются частью моего предменструального синдрома, но говорю тебе, сейчас совсем другое дело. Я чувствую себя иначе. Как будто тело говорит: «Началось».

А еще не могу перестать волноваться о том, что будет дальше. Сначала тошнота. Затем я потолстею. А после умру от аневризмы в родильной палате.

<<Бет – Дженнифер>> ИЛИ… а потом ты рожаешь прекрасное дитя. (Видишь, как ты обманом заставила меня подыграть тебе с этой выдумкой по поводу беременности?)

<<Дженнифер – Бет>> ИЛИ… а потом я рожаю прекрасного ребенка, которого буду крайне редко видеть. Почти все время он находится в детском саду, где за ним приглядывает рабыня с мизерной зарплатой, которую он считает матерью. Вечером, после того как ребенок засыпает, мы с Митчем стараемся ужинать вместе, но оба очень устаем.

Я начинаю дремать в тот момент, когда он рассказывает мне, как прошел день, но Митч чувствует облегчение: ведь ему все равно не до разговоров. В полной тишине он ест бургер «Неряшливый Джо»[5] и думает о новой стройной учительнице старших классов, которая преподает социологию. Она носит черные туфли-лодочки, колготки телесного цвета и юбки из вискозы, скользящие по бедрам всякий раз, когда она садится.

<<Бет – Дженнифер>> Что думает Митч? (О новых ощущениях в твоей матке. Не о новой учительнице социологии.)

<<Дженнифер – Бет>> Считает, что я должна сделать тест на беременность.

<<Бет – Дженнифер>> Хороший парень. Возможно, такому разумному парню, как Митч, было бы лучше с этой учительницей социологии. (Она бы никогда не приготовила на ужин «Неряшливый Джо».) Но думаю, он застрял с тобой, особенно теперь, когда на подходе особенный ребенок.

Глава 2

– Линкольн, ты ужасно выглядишь.

– Спасибо, мам. – Приходилось верить ей на слово. Сегодня он не смотрелся в зеркало, как и вчера. Линкольн потер глаза и провел пальцами по волосам, пытаясь пригладить их… или, может, просто привести в порядок. Возможно, ему стоило расчесаться вчера ночью, когда он вышел из душа.

– Серьезно, взгляни на себя. И посмотри на часы. Уже полдень. Ты только что проснулся?

– Мам, моя смена заканчивается в час ночи.

Мать нахмурилась и вручила ему ложку, как будто сейчас для Линкольна не было ничего важнее.

– Держи, – сказала она, – помешай бобы. – Затем включила миксер и продолжила, перекрикивая шум: – Я все еще не понимаю, чем ты там занимаешься! И разве это нельзя делать при дневном свете? Нет, милый, неправильно, ты поглаживаешь их. Надо перемешивать по-настоящему.

Линкольн принялся за дело еще усерднее. На кухне пахло ветчиной, луком и еще чем-то сладким. Из-за этого аромата у него заурчало в животе.

– Я же тебе говорил, – громче ответил Линкольн, стараясь, чтобы мама услышала его, – кто-то должен присутствовать в офисе! На случай, если возникнут проблемы с компьютером, и… я не знаю…

– Чего ты не знаешь? – Мама выключила миксер и посмотрела на сына.

– Ну… они считают, если я буду работать по ночам, то не смогу сблизиться с кем-то.

– Что?

– Если бы я познакомился с кем-то поближе, – сказал он, – я мог бы…

– Говори и мешай.

– Если бы я узнал кого-то получше, – проговорил Линкольн, продолжая орудовать ложкой, – не смог бы оставаться беспристрастным и следить за соблюдением правил.

– Мне очень не нравится, что ты читаешь чужие письма. Особенно ночью, в пустом здании. Никто не должен заниматься подобным. – Мама окунула палец в густую жидкость и облизала, а потом протянула миску Линкольну. – Вот, попробуй… Что это за мир, если в нем есть такая профессия?

Линкольн провел пальцем по краю емкости и поднес его к губам. Глазурь.

– Чувствуешь вкус кленового сиропа?

Линкольн кивнул.

– На самом деле здание не пустое, – ответил он. – В редакции работают люди.

– Ты разговаривал с ними?

– Нет. Но я читал их электронные письма.

– Так быть не должно. Как люди могут самовыражаться в подобном месте? Понимая, что кто-то следит за их мыслями.

– Я не слежу за их мыслями, а просматриваю компьютеры, которые принадлежат компании. И все в курсе происходящего… – Бесполезно пытаться объяснить это маме. Она даже никогда не видела электронное письмо.

– Дай мне ложку, – вздохнула она, – ты испортишь всю партию.

Линкольн подчинился и сел за кухонный стол, поближе к тарелке с дымящимся кукурузным хлебом.

– Однажды у нас был почтальон, – начала мама, – помнишь? Который читал наши открытки? И всегда комментировал. «Вижу, твой друг хорошо проводит время в Южной Каролине». Или: «А вот я никогда не бывал у горы Рашмор»[6]. Должно быть, все почтальоны читают открытки. Да и другие работники почты. У них низкооплачиваемая работа. Но этот почти гордился тем, что делал… практически злорадствовал. Думаю, он сказал соседям, что я подписалась на «Мисс»[7].

– В моем случае дело обстоит иначе, – возразил Линкольн, снова потирая глаза. – Я читаю лишь для того, чтобы понять, не нарушают ли сотрудники правила. Я не рыскаю в их дневниках: ничего похожего.

Но мама не слушала.

– Ты же давно не ел? Кажешься голодным. Если хочешь знать правду, ты выглядишь уставшим… вон, милый, подай мне тарелку.

Линкольн встал и протянул ей тарелку, но мать схватила его за запястье.

– Линкольн… что у тебя с руками?

– А что такое?

– Посмотри на пальцы, они серые.

– Это чернила.

– Что?

– Чернила.

Когда во время учебы в старших классах Линкольн работал в «Макдоналдсе», там всюду было растительное масло. Приходя вечером домой, он чувствовал себя так, будто искупался в нем. Масло попадало на кожу, волосы, а на следующий день испарялось вместе с потом, пропитывая школьную одежду.

В «Курьере» вместо масла были чернила. Несмотря на уборку, все поверхности покрывала серая пленка. Включая текстурированные стены и акустические панели на потолке, которые тоже окрасились в этот цвет.

Суть в том, что ночные редакторы работали с газетами, вышедшими сразу из-под пресса. Сотрудники оставляли отпечатки пальцев на клавиатурах, столах и напоминали Линкольну кротов. Серьезные люди в очках с толстыми стеклами и серой кожей. «Наверное, все дело в освещении», – думал он. Может, он и не узнал бы их при свете дня. Когда мир наполняют другие краски.

Естественно, и они бы его не признали. Большую часть рабочего времени Линкольн проводил в ИТ-отделе внизу, где примерно пять лет назад располагалась фотолаборатория с двумя дюжинами флуоресцентных ламп.

Постоянное пребывание среди горящих ламп и серверов обеспечивало непрекращающуюся головную боль.

Линкольну нравилось, когда его вызывали в редакцию, чтобы перезагрузить компьютер или разобраться с принтером. Отдел новостей располагался в просторном, открытом помещении с длинной стеной, состоящей сплошь из окон. Здесь всегда кто-то находился. Работающие вечерами редакторы, как и он, задерживались допоздна. Они обычно сидели в одном конце комнаты, прямо под телевизорами, выстроенными в ряд. Две женщины всегда держались вместе, недалеко от принтера, обе молодые и привлекательные.

(«Да, – решил Линкольн, – можно одновременно и быть хорошенькой, и походить на крота».) Ему стало интересно, когда же ходят на свидания те, кто работает по ночам? Вероятно, днем?

Глава 3

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 20.08.1999, 10:38

Тема: Мне неприятно спрашивать, но…

Мы перестали притворяться, что ты беременна?

<<Дженнифер – Бет>> Не раньше, чем через сорок недель. Возможно, уже тридцать восемь…

<<Бет – Дженнифер>> Значит, мы не можем обсуждать что-то другое?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, мы должны разговаривать о других вещах. Я стараюсь не зацикливаться.

<<Бет – Дженнифер>> Отличный план.

Хорошо. Итак, прошлой ночью мне позвонила младшая сестра. Она выходит замуж.

<<Дженнифер – Бет>> И что, ее муж не возражает?

<<Бет – Дженнифер>> Моя другая младшая сестра. Кайли. Ты познакомилась с ее парнем… женихом, Брайаном, в доме моих родителей на День поминовения[8]. Помнишь? Мы смеялись над его татуировкой литературного братства «Сигма Чи» на лодыжке…

<<Дженнифер – Бет>> Точно, Брайан. Я помню. Он нам нравится, верно?

<<Бет – Дженнифер>> Очень. Он великолепен. Я бы не отказалась, если бы моя будущая дочь встретила такого парня на вечеринке, где «Маргариту»[9] смешивают прямо у людей во рту.

<<Дженнифер – Бет>> Это шутка про фетальный алкогольный синдром плода?

В том, что свадьба состоится, виноваты твои родители. Они назвали твою сестру Кайли. Она с самого рождения была обречена выйти замуж за дерзкого симпатичного будущего врача.

<<Бет – Дженнифер>> Будущего юриста. Но Кайли думает, что в конечном итоге он возглавит компанию отца, которая занимается поставками сантехники.

<<Дженнифер – Бет>> Могло быть и хуже.

<<Бет – Дженнифер>> Вряд ли могло быть лучше.

<<Дженнифер – Бет>> Ох. Мне жаль. Я только сейчас поняла, что это плохая новость. Что сказал Крис?

<<Бет – Дженнифер>> Что и всегда. Мол, Брайан – всего лишь марионетка. А Кайли слишком часто слушает Дэйва Мэтьюса[10]. Кроме того, он заявил: «Сегодня вечером у меня репетиция, поэтому не жди, эй, дай мне, пожалуйста, альбом тех ребят “Зиг Загз”[11], ты участвуешь в свадебной церемонии? Круто, по крайней мере, я увижу тебя в одном из платьев, как у Скарлетт О’Хара. Иди-ка сюда, сексуальная подружка невесты. Ты послушала пленку, которую я оставил тебе? Дэнни говорит, я заглушаю его бас-гитару, но, господи, я ведь делаю ему одолжение».

А потом он сделал мне предложение. В вымышленном мире.

В реальном мире Крис никогда не сделает предложение. И я не могу решить, то ли считать его придурком, то ли идиотка здесь я, раз так сильно этого хочу. И я не могу обсудить с ним тему брака, потому что он скажет, что планирует жениться. В скором времени. Когда встанет на ноги, а группа станет популярной. И он не желает быть для меня обузой, не хочет, чтобы я его содержала…

Прошу, не напоминай, что я уже содержу его, потому что это лишь отчасти правда.

<<Дженнифер – Бет>> Отчасти? Ты платишь его долю аренды.

<<Бет – Дженнифер>> Да, я плачу за квартиру. Даже если бы я жила одна, мне в любом случае пришлось бы оплачивать аренду… А еще счета за газ, кабельное и все остальное. Если бы он съехал, я бы не сэкономила ни цента.

Кроме того, я не против оплачивать большинство счетов сейчас и не буду возражать продолжать после того, как мы поженимся.

(Папа всегда оплачивал мамины счета, и никто не называет ее тунеядкой.)

Проблема не в том, кто оплачивает счета, а в том, что пора бы вести себя как взрослый. В мире Криса для парня вполне приемлемо жить с девушкой, пока он работает над музыкальными демо. Но не слишком круто гнаться за мечтой играть на гитаре, пока твоя жена вкалывает на настоящей работе.

Если у тебя есть жена, значит, ты взрослый. Но Крис не хочет им быть.

А может, как раз я не хочу, чтобы он повзрослел.

<<Дженнифер – Бет>> И в какой роли ты его видишь?

<<Бет – Дженнифер>> Большую часть времени? Думаю, мне нужен длинноволосый музыкант. Парень, который привык будить меня в два часа ночи, чтобы прочитать стихотворение, которое только что написал у меня на животе. Я хочу мальчика со сверкающими глазами.

<<Дженнифер – Бет>> Если бы Крис нашел настоящую работу, вряд ли смог бы писать стихотворения на твоем животе в два часа ночи.

<<Бет – Дженнифер>> Точно.

<<Дженнифер – Бет>> И ты считаешь, что все в порядке?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Я буду примерять очередное платье подружки невесты. Без бретелей, Кайли уже выбрала. И еще буду долго хандрить. Но думаю, мне грех жаловаться, верно? Я хочу Криса.

А он хочет подождать. И даже в этом случае он все еще нужен мне. Поэтому я не стану ныть.

<<Дженнифер – Бет>> Конечно, ты можешь поныть. Куда без этого. Но есть и хорошая новость: ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Ты тоже. Сделай тест.

Глава 4

Просто для протокола – его собственного, который он вел мысленно, – Линкольн никогда бы не стремился получить эту должность, если бы в объявлении было написано: «Требуется человек, который согласен читать чужие электронные письма. Вечерняя смена».

В объявлении «Курьера» говорилось: «Вакансия сотрудника службы интернет-безопасности на полный рабочий день. Зарплата от сорока тысяч. Медицинская страховка со стоматологией».

Сотрудник службы интернет-безопасности. Линкольн представлял, как он настраивает брандмауэры, тем самым защищая газету от опасных хакеров, а не рассылает уведомление каждый раз, когда кто-то из бухгалтерии отправляет непристойную шутку коллеге за перегородкой.

Вероятно, «Курьер» был последней газетой в Америке, предоставившей своим журналистам доступ в интернет только сейчас. По крайней мере, так считал Грег – босс Линкольна и Глава ИТ-отдела.

Грег до сих пор вспоминал, как репортеры пользовались электрическими пишущими машинками.

– Я не забыл те времена, – говаривал он, – ведь они были не слишком давно, в девяносто втором. Мы перешли на компьютеры, потому что больше не смогли заказывать ленту, серьезно.

Грег сказал, что вся эта история случилась вопреки воле руководства. По мнению издателя, предоставив сотрудникам доступ в сеть, людей могли буквально поставить перед выбором: трудиться им или же предпочесть работе просмотр порно.

Но отсутствие в офисе интернета стало попросту нелепым.

Когда в прошлом году газета запустила веб-сайт, репортеры не смогли прочитать свои истории в сети. Вдобавок все хотели отправлять в редакцию письма по электронной почте, даже третьеклассники и ветераны Второй мировой войны.

К тому моменту, когда Линкольн начал работать в «Курьере», эксперимент с интернетом длился уже третий месяц. Теперь для каждого служащего настроили внутреннюю электронную почту. Ключевые работники и почти все сотрудники отдела новостей имели доступ к интернету.

По мнению Грега, все шло довольно хорошо.

Но высшее руководство считало, что творился полный хаос.

Многие занимались шоппингом и сплетничали, регистрировались на онлайн-форумах и присоединялись к виртуальным футбольным лигам. Кто-то играл в азартные игры. Были и еще кое-какие «неприличные» занятия.

– Но дела обстоят неплохо, – возражал Грег. – Таким образом мы сможем избавиться от чокнутых.

По мнению начальства Грега, хуже всего в доступе к интернету являлось то, что теперь невозможно было понять, кто в офисе усердно работал, а кто проходил онлайн-тест «Какая я собака?»

И как следствие… Линкольн.

В свой самый первый вечер на работе Линкольн помог Грегу загрузить в сеть новую программу под названием «ВебШарк»[12]: она должна была отслеживать действия сотрудников в интернете и в корпоративной сети.

Каждое электронное письмо и посещенный сайт. Каждое слово.

И Линкольн должен был проверять «ВебШарк».

Какой-то человек с особо непристойными мыслями (возможно, Грег) установил фильтры для почты.

Существовал целый список красных флажков: непристойные слова, оскорбления на расовой почве, имена руководителей, такие слова, как «секретно» и «тайна».

Именно последнее слово, «тайна», в течение первого часа работы «ВебШарк» вывело из строя сеть, пометив и сохранив все входящие и исходящие письма отдела рекламы.

Программа отмечала большие вложения, подозрительно длинные тексты, слишком частые письма… Ежедневно на защищенный почтовый ящик отправлялись сотни потенциально запрещенных электронных посланий, а в обязанности Линкольна входило отслеживание каждого из них.

А значит, и чтение, чем он и занимался. Но ему эта работа не нравилась.

Линкольн не мог признаться матери, но такое занятие казалось неправильным, он как будто подслушивал. А он был не из тех людей, которым нравится подобное… Его девушка, Сэм, то есть его бывшая, всегда заглядывала в аптечки других людей.

– Средство от кашля, – сообщала она в машине по дороге домой. – И простые пластыри. А еще что-то похожее на чеснокодавилку.

Линкольну не нравилось даже пользоваться чужими ванными комнатами.

Существовала целая сложная процедура, которую он должен был соблюдать, если поймает кого-то на нарушении установленных в редакции газеты правил. Но в основном нарушения предполагали лишь письменное предупреждение, и многие провинившиеся получали обычное стандартное сообщение.

Однако первая серия предупреждений помогла настолько хорошо, что Линкольну едва ли удавалось найти, чем заняться. Программа «ВебШарк» по-прежнему продолжала помечать письма, примерно по несколько десятков в день, но почти каждый раз тревога оказывалась ложной. Похоже, это не особо заботило Грега.

– Не волнуйся, – заявил он Линкольну в первый день, когда «ВебШарк» не выявила ни одного настоящего нарушителя. – Тебя не уволят. Людям наверху нравится то, что ты делаешь.

– Я ничего не делаю, – ответил Линкольн.

– Конечно, делаешь. Ты тот парень, который читает чужую электронную почту. Они боятся тебя.

– Кто боится? Кто эти «они»?

– Все. Ты что, шутишь, все здесь только и болтают о тебе.

– Они боятся не меня, а того, что их поймают.

– Что их поймаешь ты. Одного лишь знания, что ты по ночам копаешься в папках «Отправленные», достаточно, чтобы заставить работников исполнять правила.

– Но я не копаюсь в почте сотрудников.

– А мог бы, – заметил Грег.

– Мог бы?

Грег вернулся к своему прежнему занятию, подозрительно похожему на взлом ноутбука.

– Послушай, Линкольн, я уже говорил тебе. Кто-то все равно должен присутствовать в офисе ночью. Ответить на звонок и сказать: «Техподдержка». Я в курсе, что ты сидишь без дела и у тебя мало работы. Мне без разницы. Разгадывай кроссворды. Выучи какой-нибудь язык. У нас была девушка, которая вязала крючком…

Линкольн не вязал крючком, но он читал. Он приносил комиксы, журналы и книги. А иногда, если было не поздно и он чувствовал себя одиноким, звонил сестре.

Но в основном просто лазил по сети.

Глава 5

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 25.08.1999, 10:33

Тема: Просто тест. На случай реальной чрезвычайной ситуации…

Они пришли. Возвращайся к своим привычным делам.

<<Бет – Дженнифер>> Они?

<<Дженнифер – Бет>> Ну, в общем… подтверждение того, что ты не беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Подтверждение? Ты имеешь в виду месячные? В твоем календаре красные дни? Сейчас… как раз то самое время? Почему ты говоришь так, словно снимаешься в рекламе женских прокладок?

<<Дженнифер – Бет>> Я пытаюсь проявлять осторожность. Не хочу, чтобы сработал один из тревожных сигналов, и какой-нибудь цепной пес компании пришел в бешенство лишь из-за того, что я написала электронное письмо на эту тему.

<<Бет – Дженнифер>> Даже представить не могу, чтобы какое-либо из слов-индикаторов опасности имело отношение к менструации.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, тебя ничего не беспокоит?

<<Бет – Дженнифер>> Твои месячные?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, я насчет письма, которое мы получили. Где нас предупреждали не писать электронные письма на личные темы. В нем еще говорилось, что нас могут уволить за нецелевое использование компьютеров.

<<Бет – Дженнифер>> Дергаюсь ли я из-за того, что плохие парни из «Трона» читают нашу электронную почту? Э-э-э… нет. Проверка безопасности и прочая ерунда направлены не на таких, как мы. Они пытаются поймать извращенцев. Любителей смотреть порно онлайн, игроков в блэкджек, корпоративных шпионов…

<<Дженнифер – Бет>> Наверняка такие слова в списке опасных. Извращенцы. Порно. Шпионы. Держу пари, само слово «индикатор опасности» тоже.

<<Бет – Дженнифер>> Мне плевать, что они читают нашу почту. Давай, «Трон»! Попробуй. Попытайся отнять у меня свободу самовыражения. Я журналист. Борец за свободу слова. Я руководствуюсь Первой поправкой[13]. И устроилась на эту работу не ради низкой зарплаты и плохой медицинской страховки. Я здесь ради правды, радости и открытия закрытых дверей!

<<Дженнифер – Бет>> Борец за свободу слова, понимаю. За что борешься? За право дать «Билли Мэдисону»[14] пять звезд?

<<Бет – Дженнифер>> Эй, я не всегда была капризным кинокритиком. Не забывай, что я два года освещала жизнь в Норт-Хейвенбруке. Два года на передовой. Я залила чернилами целый пригород и надрала Бобу Вудворду задницу.

К тому же если бы могла, я бы поставила «Билли Мэдисону» шесть звезд. Ты знаешь, как я отношусь к Адаму Сэндлеру – и что я даю бонусные звезды за песни «Стикс»[15]. (Две звезды, если это «Отступник»[16].)

<<Дженнифер – Бет>> Ладно. Сдаюсь. Будь про́клята политика компании в отношении интернета. Прошлой ночью у меня начались месячные.

<<Бет – Дженнифер>> Произнеси это громко, с гордостью. Мои поздравления.

<<Дженнифер – Бет>> Но вот в чем дело…

<<Бет – Дженнифер>> В чем?

<<Дженнифер – Бет>> Когда они начались, я не почувствовала привычного облегчения и тоски по «Зиме».

В смысле я ощутила облегчение – ведь, не считая употребления алкогольных коктейлей, не думаю, что за последние шесть месяцев ела что-то с фолиевой кислотой, возможно, я даже предпочитаю продукты, которые высасывают кислоту из организма, так что я определенно выдохнула с облегчением – но с не восторгом.

Я спустилась к Митчу, чтобы сообщить ему новость. Он работал над диаграммами – как правило, в таких случаях я не прерываю его, но у меня была весомая причина.

«Просто чтобы ты знал, – начала я, – у меня месячные».

Он отложил карандаш и выдал:

«Оу».

(Просто «Оу».)

Когда я поинтересовалась, почему он так отреагировал, Митч ответил, что думал: возможно, на этот раз я действительно забеременела… что было бы здорово.

«Ты же понимаешь, я хочу детей», – добавил он.

«Верно, – ответила я. – Когда-нибудь».

«Когда-нибудь в ближайшее время», – продолжил он. «Со временем, в один прекрасный день. Когда мы будем готовы».

Митч вернулся к своим графикам. Он не злился, не сходил с ума. Но казался грустным, что гораздо, гораздо хуже.

Поэтому я переспросила:

«Когда мы будем готовы, точно?»

И он ответил…

«Я готов хоть сейчас, Дженни, как и был готов в прошлом году, но, похоже, что ты, возможно, никогда не будешь готова. Ты даже не хочешь готовиться. Ведешь себя так, будто беременность – болезнь, которую можно подхватить в общественных туалетах».

<<Бет – Дженнифер>> А что ответила ты?

<<Дженнифер – Бет>> А что я могла сказать? Я-то не готова. И не исключено, вводила его в заблуждение каждый раз, когда использовала выражения «когда-нибудь» и «в конце концов». Не вижу себя в роли матери…

Но я также не представляла, что могу выйти замуж, пока не встретила Митча.

Я всегда думала, что меня увлечет идея завести ребенка, я заражусь желанием от Митча и однажды утром проснусь с мыслью: «В таком чудесном мире можно родить ребенка».

Что, если этого никогда не случится?

Вдруг он решит прекратить ждать и найдет совершенно нормальную женщину, которая – вдобавок к тому, что от природы худая и никогда не прибегала к рецептурным антидепрессантам – захочет как можно скорее забеременеть от него?

<<Бет – Дженнифер>> Как Барби с постоянной овуляцией.

<<Дженнифер – Бет>> Да.

<<Бет – Дженнифер>> Как вымышленная новая учительница социологии.

<<Дженнифер – Бет>> Да!

<<Бет – Дженнифер>> Такого не будет.

<<Дженнифер – Бет>> Почему?

<<Бет – Дженнифер>> По той же причине, по которой Митч летом пытается выращивать гигантские тыквы – хотя ваш двор слишком мал, кишит жуками и там недостаточно солнца. Митч не ищет легких путей. Он намерен потрудиться, чтобы получить то, о чем действительно мечтает.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, он дурак. Причем дурак, чьи семена никому не нужны.

<<Бет – Дженнифер>> Дело в другом. Суть в том, что он дурак, который не откажется от тебя.

<<Дженнифер – Бет>> Не уверена, что ты права, но вроде бы теперь мне лучше. Стало быть, хорошая работа.

<<Бет – Дженнифер>> Всегда пожалуйста.

(Ты знаешь, что я имею в виду: в любое время после 10:30 или около того, да?)

<<Дженнифер – Бет>> Ага.

Глава 6

Согласно списку сотрудников компании, Дженнифер Скрибнер-Снайдер была выпускающим редактором.

А вот Бет Фримонт Линкольн знал. Во всяком случае, знал о ней. Он читал ее рецензии фильмов.

Бет была забавной, и обычно Линкольн с ней соглашался. Из-за нее он ходил смотреть «Темный город», «Не будите спящую собаку» и «Бэйба»[17].

К тому времени, когда Линкольн сообразил, что не отправил предупреждение Бет Фримонт и Дженнифер Скрибнер-Снайдер – после бог знает скольких нарушений, трех… полдюжины? – он не мог вспомнить, почему так поступил. Может, как раз потому, что он не всегда понимал, какое правило нарушают девушки. Наверное, причина в том, что они казались совершенно безобидными. И милыми.

И он не мог послать им предупреждение, не сегодня. Не сейчас, когда они на самом деле переживали, что им могут прислать письмо. Странно, правда? Знать, что кто-то прочитал сообщения, в которых вы обсуждали, читает ли кто-то личную электронную переписку. Тут и страдающий паранойей человек мог бы задуматься, а вдруг все остальное, о чем он беспокоился, тоже правда?

И тогда он бы предположил: «А что, если они хотят поймать меня?»

Линкольн не хотел быть плохим парнем из «Трона».

И еще… Кроме того, ему вроде как нравились Бет и Дженнифер, насколько он мог судить по содержанию их писем, вернее, только части посланий.

Он еще раз перечитал сообщения. Слово «задница» совершенно точно было в списке запрещенных. Как и «блэкджек». И «порно». Линкольн не был уверен насчет «извращенцев» или «менструации».

Поэтому уничтожил файлы и отправился домой.

* * *

– Не надо собирать мне обед, – сказал Линкольн матери, даже несмотря на то, что ему нравилось, когда она готовила для него. Вернувшись домой, он практически отказался от фастфуда.

На кухне всегда была еда: что-то пеклось, жарилось, тушилось или остывало на тарелке. Мама вечно пихала ему контейнеры, когда он уходил на работу.

– Я не занимаюсь твоим обедом, – заметила она. – Я собираю тебе ужин.

– Но ты не обязана, – возразил Линкольн. Он ничего не имел против того, чтобы жить с матерью, но ведь даже в этом случае важно соблюдать границы. И позволять ей всякий раз готовить – для него это уж слишком.

Мама начала планировать свои дни так, чтобы иметь возможность покормить Линкольна.

– Верно, я не обязана, – подтвердила она, протягивая сыну пакет с продуктами: внутри звякнула тяжелая стеклянная форма для выпечки.

– Что ты приготовила? – спросил Линкольн.

В воздухе витал запах корицы.

– Курицу тандури[18]. Наверное. В смысле у меня нет тандури или тандыра, одной из тех печей, и у меня не оказалось достаточного количества йогурта – как думаешь, они используют йогурт? Я взяла сметану. И паприку. Возможно, получился куриный паприкаш… Я понимаю, что не обязана готовить тебе ужин, но мне хочется. Я чувствую себя лучше, когда ты ешь – когда ты ешь настоящую еду, а не то, что продают в упаковке. Я очень беспокоюсь. Ты не спишь и никогда не бываешь на солнце…

– Я сплю, мам.

– Днем. А люди должны просыпаться с солнцем, вбирать витамин Д и отдыхать ночью, в темноте. Когда ты был ребенком, я даже не разрешала тебе спать с ночником, помнишь? Свет мешает выработке мелатонина.

– Хорошо, – ответил Линкольн. Он не мог припомнить, когда выигрывал в споре с мамой.

– Линкольн, что еще за «хорошо»?

– Это значит «ладно», типа, я тебя слышу.

– Ах вот как. Тогда не говори ерунду. Возьми курицу, Линкольн. И съешь ее.

– Так и сделаю. – Линкольн прижал пакет к груди и улыбнулся. Он пытался выглядеть как человек, о котором не стоит беспокоиться. – Конечно, мам, – добавил он. – Спасибо.

* * *

Когда Линкольн вошел в ИТ-отдел, Грег уже ждал его. Из-за серверов в помещении всегда было на несколько градусов холоднее, что создавало освежающую прохладу. Хотя воздух все равно ощущался липким.

– Привет, республиканец, – сказал Грег, – я тут поразмыслил над тем, что ты недавно говорил, мол, у тебя мало работы, и кое-что придумал.

– Отлично, – искренне обрадовался Линкольн.

– Ты можешь начать архивировать и сжимать все файлы пользователей за последние шесть месяцев, – предложил Грег, явно считая идею вдохновляющей.

А вот Линкольн считал иначе.

– Зачем мне заниматься файлами? – спросил он. – Пустая трата времени.

– По-моему, ты искал какое-нибудь занятие.

– Ну, я… Вообще-то я ничего не искал. Мне просто казалось неправильным получать деньги ни за что.

– А теперь дело обстоит иначе, – настаивал Грег. – Я разыскал для тебя занятие.

– Да, но архивация и сжатие файлов… на это могут уйти годы. И задача не такая уж необходимая.

Грег надел ветровку и собрал стопку папок. Он уходил пораньше, чтобы отвести ребенка к ортодонту.

– А тебе трудно угодить, да, Линкольн? Вот почему у тебя нет женщины.

«Откуда он знает, что у меня нет подружки?» – недоумевал Линкольн.

Остаток ночи он архивировал и сжимал файлы назло Грегу. (Хотя босс даже не заметил бы, что работа сделана, не говоря уже о том, что здесь явно замешана злость.)

Линкольн сидел за компьютером и думал об увольнении. Если бы в ИТ-отделе был кто-нибудь, кто принял бы его заявление, он мог бы уйти прямо сейчас.

Было почти десять, когда он вспомнил о курице тандури, которую приготовила мать.

Крышка контейнера, лежавшего под столом Линкольна, случайно открылась, и на ковре красовалась лужица ярко-оранжевого соуса. Если бы Кристи, девушка, которая трудилась в ИТ-отделе на месте Линкольна днем, увидела такое, она бы жутко разозлилась.

Кристи оставила Линкольну записку с просьбой прекратить есть на рабочем месте. Девушка утверждала, что вся клавиатура покрыта крошками.

Линкольн отнес курицу в комнату отдыха на втором этаже. Почти никто не пользовался помещением по ночам – редакторы ели за своими столами, – но тут все равно было оживленнее, чем в пустом ИТ-отделе.

Линкольну нравились торговые автоматы, и иногда время его перерыва совпадало с перерывом уборщиков. Но не сегодня. Комната пустовала.

В кои-то веки Линкольн обрадовался одиночеству. Он взял пластиковую вилку и, присев за столик в углу, начал есть курицу, даже не потрудившись ее разогреть.

Затем в комнату вошли два человека, мужчина и женщина. Они о чем-то спорили, но вполне мирно.

– Отдай должное нашим читателям, – сказала женщина, размахивая перед мужчиной свернутым спортивным разворотом и прислоняясь к кофемашине.

– Не могу, – ответил он, – я встречал слишком многих из них. – Мужчина был одет в поношенную белую рубашку и широкий коричневый галстук. Он выглядел так, словно не переодевался и как следует не высыпался со времен президента Картера.

Женщина казалась гораздо моложе. У нее были выразительные глаза, широкие плечи и ниспадавшие до середины спины волосы. На нее было приятно смотреть.

Да и все они выглядели замечательно. Линкольн не мог вспомнить, когда в последний раз смотрел женщине в глаза.

Женщине, которая не была его матерью. Или сестрой Ив.

Ведь тогда отсутствует риск случайного визуального контакта. Линкольн ненавидел это чувство – в банке, в лифте, – когда случайно смотришь кому-то в глаза, и она чувствует себя обязанной показать тебе, что твое внимание ей неинтересно. Иногда они так и делали, демонстративно отводили взгляд еще до того, как он осознавал, что уставился на них.

Однажды, случайно столкнувшись взглядом с женщиной поверх бензоколонки, Линкольн извинился. А она притворилась, что не слышит, и сделала вид, будто его там нет.

– Если не найдешь девушку, – как обычно, продолжала угрожать Ив, – я начну знакомить тебя с милыми лютеранскими девчонками. Закоренелыми лютеранками. Прямо из официальной религиозной организации – из Миссурийского синода.

– Ты не станешь, – ответил Линкольн. – Если кто-нибудь из твоих церковных друзей познакомится с мамой, твоей репутации конец. Никто не захочет сидеть рядом с тобой на занятиях для взрослых по изучению Библии.

Тем временем женщина в комнате отдыха засмеялась и покачала головой.

– Ты просто упрямишься, – проговорила она, настолько поглощенная дискуссией, что наблюдение за ней казалось безопасным занятием. На ней были выцветшие джинсы и зеленый пиджак, который задрался, когда она наклонилась за кофе.

Линкольн отвел взгляд.

«Линкольн, с тобой все в порядке, – заверяла его сестра. – Ты ходил на свидания. У тебя была девушка. В тебе нет ничего такого, что изначально мешает встречаться с кем-то».

«Задумывалось как воодушевляющая речь? А я слышу лишь одно: что-то мешает встречаться с кем-то».

Линкольн ходил на свидания. Встречался с девушкой. Он видел женскую спину.

На концертах, футбольных матчах и вечеринках он стоял, положив руку на поясницу девушки, а именно Сэм, и скользил пальцами под ее свитером.

Линкольн чувствовал, что ему позволена такая интимность, когда прикасался к ней вот так, пока никто не обращал внимания.

Линкольн не избегал свиданий. Он ходил на одно три года назад. Сестре друга нужна была пара для свадьбы. Весь вечер она протанцевала с приятелем жениха, который оказался ее троюродным братом, в то время как Линкольн съел ровно тринадцать мятных конфет с крем-сыром.

Но он точно не боялся снова завязывать отношения, просто не мог вообразить подобную ситуацию. Он даже видел себя в будущем: вот, спустя год, находится где-то, в каком-то уютном месте, и его рука лежит на пояснице девушки.

Но знакомиться, сделать нечто, чтобы понравиться спутнице… для такого он не годился.

«Я не верю в эту чушь, – сердилась Ив. – Ты общался с Сэм. Заставил ее влюбиться в тебя».

Фактически дело обстояло иначе. Он даже не заметил Сэм, пока та не начала тыкать Линкольна в плечо на уроке географии в десятом классе.

– У тебя очень красивая осанка, – заметила она. – Ты в курсе, что у тебя есть родинка на затылке? Я часто смотрю на твой затылок, – продолжала Сэм. – Вероятно, если бы ты попал в аварию, я бы смогла опознать тело. Если бы твоя шея не пострадала.

Услышав это, Линкольн покраснел.

На следующий день Сэм заявила, что от него пахнет персиками. Она была громкой. И забавной.

Хотя не столько забавной, сколько громкой.

И с легкостью могла посмотреть в глаза – прямо у всех на виду – и сказать:

– Нет, правда, Линкольн, ты пахнешь персиками. – А потом рассмеяться.

Он снова покраснел, а она любила смущать Линкольна и наслаждалась тем, что у нее получалось.

Когда Сэм пригласила его на бал выпускников, Линкольн подумал, что это шутка, ведь девушка будет весь вечер дразнить его перед своими друзьями. Но все равно согласился.

А она повела себя иначе.

Когда они оставались наедине, Сэм действовала вообще по-другому. Тише – ну, немного тише, – и он мог рассказывать ей все что угодно. Даже что-то важное. Ей нравилось говорить на разные темы. Она была искренней и энергичной.

Линкольн не делал ничего, чтобы Сэм влюбилась в него. Она все сделала сама.

И он любил ее в ответ.

Когда Линкольн взглянул в сторону кофемашины, мужчина в мятой рубашке и женщина с веснушками уже исчезли.

Глава 7

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 30.08.1999, 11:04

Тема: Кто вообще способен хорошо выглядеть в платье без бретелек?

И речь не о стандартном платье без бретелек. О платье-футляре без бретелек. Как такое вообще возможно?

<<Дженнифер – Бет>> Мм… Джоан Коллинз. Линда Картер. Шанайя Твейн…[19]

<<Бет – Дженнифер>>

1. Ты что, смотришь только кабельное? Или хоть иногда включаешь какое-нибудь игровое шоу вроде «Проще простого»?

2. Окажись эти милые дамы рядом с подружками моей сестры, их можно было бы принять за хиппи.

Девчонкам по двадцать, а их бедра явно кричат о преимуществе юности.

Типа: «Может, я и не извергаю съеденное на ужин в братстве, зато соседка по комнате вызывает у себя тошноту, а я люблю одалживать у нее джинсы».

Пожалуй, я бы смогла надеть платье-футляр без бретелек… например, однажды в восемьдесят девятом, но тот день был давным-давно.

<<Дженнифер – Бет>> Десять лет назад.

<<Бет – Дженнифер>> Спасибо за помощь. О, и я рассказывала, что они, вероятно, выберут особую тему для свадьбы? Жених Кайли хочет что-то связанное с новым тысячелетием.

<<Дженнифер – Бет>> И что это значит?

<<Бет – Дженнифер>> Если бы я знала… Было бы хорошо надеть серебристый комбинезон.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, сестра разрешит тебе накинуть палантин, свитер или что-нибудь в этом роде, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошая идея. Может, я сумею уговорить Гвен надеть что-то подобное, тогда буду не одна такая.

<<Дженнифер – Бет>> Твоя другая сестра? Гвен? Она не крошечная студентка, так что ты будешь не единственной подружкой невесты реального размера.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, ты права. Точно. Не понимаю, почему я расстраиваюсь. Просто платье, просто свадьба. Я действительно рада за Кайли. Как и за тебя, и за любую женщину, которая счастлива в браке.

За исключением того, что не рада за себя. Я вроде как хочу, чтобы вы все исчезли. Когда Кайли продемонстрировала мне кольцо – платина, почти полтора карата, – мне очень захотелось сказать о нем что-нибудь гадкое.

Кому в принципе нужно такое большое кольцо? Я тебя спрашиваю. Именно из-за таких драгоценностей наши бабушки считали Элизабет Тейлор развратницей.

А потом я и впрямь сказала кое-что гнусное, довольно много плохих слов.

Мы были в свадебном магазине на нашей первой примерке (да, уже), и я заявила, что серовато-зеленый похож на цвет грязной воды в аквариуме. А от синтетического крепа как будто разит потом еще до того, как его надеваешь.

И когда Кайли сообщила нам о свадебной песне, конечно, они ее выбрали, и, естественно, захотели именно «Как прекрасен мир» Луи Армстронга[20], – я объявила, это все равно что купить рамку для фотографий и никогда не заменить прилагающийся к ней изображение модели на личное фото.

<<Дженнифер – Бет>> Ой. Ты по-прежнему участвуешь в церемонии?

<<Бет – Дженнифер>> И все еще подружка невесты.

Никто не слушал мои придирки. Кайли примеряла вуали, а остальные девчонки были слишком заняты подсчетом ребер друг друга, чтобы даже смотреть на меня.

Выходя из того свадебного салона, я чувствовала себя ничтожеством. Мне стала стыдно за ту сцену. И я злилась, что никто ничего не заметил. Мне даже хотелось поджечь что-нибудь, просто чтобы привлечь к себе внимание. И внезапно идея показалась очень заманчивой…

Поджечь. Что-то из синтетического крепа.

Я не могла спалить платье Кайли – пока нет, еще недель десять, а то и двенадцать оно будет недоступно, – но у меня целый шкаф, полный ненужных тряпок. Наряды для выпускного. Платья подружек невесты. Я уже готовилась сгрести их в охапку и выбросить в мусорный контейнер возле дома. А потом поджечь с помощью сигареты, будто я крутая девчонка из «Смертельного влечения»…[21]

Но я не смогла. Ведь я совсем не такая. Не героиня Вайноны Райдер ни в одном из фильмов с ее участием. Например, Джо из «Маленьких женщин»[22] никогда бы не стала раскладывать платья на кровати и примерять одно за другим…

Включая и то с открытыми плечами, которое я надевала на свадьбу брата двенадцать лет назад. Бирюзовое (в восемьдесят седьмом это был серовато-зеленый) с пышными рукавами и персиковыми розочками на талии. Естественно, оно оказалось чересчур узким, и, конечно, оно не застегивалось – потому что мне не шестнадцать.

Вот тогда-то меня и осенило, да, мне уже не шестнадцать.

И я говорю об этом не как о чем-то само собой разумеющемся, а как в песне «Джек и Диана»[23]. Типа: О да, жизнь продолжается даже после того, как ты перестал получать от нее удовольствие.

А я не тот человек, который сумел бы застегнуть молнию на старом бирюзовом платье. Тот человек думал, что надеть уродливый наряд в самый счастливый день чужой жизни – только начало: очередь, в которой нужно постоять, чтобы получить свой счастливый день.

Но нет никакой очереди. Есть только сцена в зале ожидания из «Битлджуса»[24]. (Еще один фильм, где я не Вайнона).

Когда Крис вернулся домой, мои вещи были разбросаны по всей гостевой спальне. Я попыталась придумать нормальную причину, почему надела пыльное платье подружки невесты и расплакалась. Но от Криса несло сигаретами, и он сразу решил принять душ, поэтому мне не пришлось ничего объяснять – что было еще более печально, ведь на самом деле я хотела, чтобы меня пожалели.

<<Дженнифер – Бет>> Я жалею тебя.

<<Бет – Дженнифер>> Правда?

<<Дженнифер – Бет>> Честное слово. Я думаю, ты жалкая. В хорошем смысле. Мне почти неловко читать твои письма, когда ты в таком состоянии.

<<Бет – Дженнифер>> Ты точно знаешь, как утешить. В следующий раз скажешь, что когда-нибудь из меня получится прекрасная невеста…

<<Дженнифер – Бет>> Обязательно. Непременно. Конечно, так и будет. И к тому времени, как Крис решится задать вопрос, уверена, будет модно жениться в серебристых комбинезонах.

Глава 8

– Не все ли равно, что они платят тебе просто за просиживание часов в офисе? – спросила у Линкольна сестра.

Он позвонил Ив, потому что ему было скучно. Линкольн уже прочитал все, что было в папке «ВебШарк». А кое-что даже дважды…

Снова Бет и Дженнифер. Он не отправил им предупреждение. Опять. Ему начинало казаться, что он знает их, как будто девушки из «Курьера» – его друзья-коллеги. Странная ситуация. Еще одна причина бросить работу.

– А мне все равно, – заверил он Ив.

– Думаю, ты лукавишь. Ты позвонил мне, чтобы пожаловаться.

– Я не жалуюсь, – выпалил Линкольн.

– Предполагалось, что это простая работа. Ты говорил, что хочешь должность, на которой не придется много думать, и тогда ты сможешь направить все силы на поиск решения, чем заниматься дальше.

– Правда.

– Тогда какое тебе дело, если они платят за безделье? По-моему, просто идеально. Используй время, чтобы прочитать «Какого цвета Ваш парашют?»[25]. Начни работать над пятилетним планом. – Сестра повысила голос, перекрикивая какой-то шум.

– Ты пылесосишь?

– Я уничтожаю пыль, – сказала она.

– Перестань, звучит слишком вычурно.

– Я и есть вычурная.

– Все равно звучит слишком пафосно, – заспорил Линкольн. – Я забыл, о чем говорил.

– Ты ныл, что тебе платят за ничегонеделание. – Ив выключила пылесос.

– Получать зарплату за безделье это как видеть постоянное напоминание о том, что я сижу сложа руки, – признался Линкольн. – И такое времяпрепровождение отнимает больше энергии, чем ты думаешь. Я постоянно чувствую себя уставшим.

– Как ты вообще можешь такое ощущать? Каждый раз, когда я звоню, ты спишь.

– Ив, я нахожусь в офисе до часу ночи.

– Но к полудню ты уже должен проснуться.

– Когда прихожу домой в половине второго, я еще бодр. Поэтому пару часов вожусь с компьютером, засыпаю примерно в четыре, а встаю в час или чуть позже. А потом следующие три размышляю о том, что у меня мало времени до того, как надо снова собираться на работу. Я смотрю повторы «Квантового скачка»[26] и еще немного ковыряюсь с техникой. Затем отправляюсь в «Курьер». А потом все заново. Повтор.

– Линкольн, как ужасно. Чудовищно. Ты должен уволиться.

– Я должен уволиться… – повторил он за Ив. – Но если останусь, то смогу съехать от мамы.

– Когда?

– Как только захочу. Мне хорошо платят.

– Тогда не увольняйся, – решительно заявила Ив. – Съезжай от мамы. Найди новую работу. И напиши заявление.

Он знал, что сестра так и скажет. Она считала, все проблемы Линкольна исчезнут, если он переедет из дома матери. «У тебя никогда не будет собственной жизни, пока ты живешь там», – говорила брату Ив всякий раз, когда ей выпадала подобная возможность.

Она бы посоветовала Линкольну сохранить работу и на мясокомбинате, если бы это означало, что он получит собственную квартиру.

Но Линкольн не был уверен, что вообще хочет что-то менять. Ему нравился родной дом, где все казалось привычным. Линкольн занимал верхний этаж, у него даже имелась собственная ванная. И обычно он не возражал против компании мамы. Но ему хотелось, чтобы иногда она давала ему немного больше пространства.

Свободного пространства.

– Разве тебе не противно говорить людям, что ты до сих пор живешь с матерью? – не унималась Ив.

– Кто спрашивает меня, где я живу?

– Новые люди.

– Я ни с кем особо не знакомлюсь.

– Конечно, ты и не познакомишься, если продолжишь жить дома с мамой.

– А кого я встречу, когда съеду в отдельное жилье? Думаешь, я стану болтаться у бассейна? Завязывать разговор в тренажерном зале?

– Возможно, – ответила сестра. – Почему бы и нет? Ты умеешь плавать.

– Мне не по душе многоквартирные дома. Не нравятся ковры, маленькие бетонные балкончики и шкафы.

– Что не так со шкафами?

– Они сделаны из оргалита и пахнут мышами.

– Отвратительно, Линкольн, в каких квартирах ты в принципе бывал?

– У меня есть друзья, которые там живут.

– Видимо, те квартиры достаточно мерзкие.

– Берлоги одиноких парней. Ты не представляешь, какие они.

Ив съехала, когда ей исполнилось девятнадцать. Сестра вышла замуж за Джейка, парня, с которым познакомилась в местном колледже. Он был на десять лет старше и служил в военно-воздушных силах. Джейк купил дом в стиле ранчо в пригороде, а Ив покрасила каждую комнату в разные оттенки кремового.

В детстве, по выходным, Линкольн часто ночевал у сестры. Ему было одиннадцать, Ив отвела ему отдельную комнату.

– Тебе здесь всегда рады, – говорила она. – В любой момент. Живи столько, сколько захочешь. Это и твой дом, Линкольн.

Линкольну нравилось оставаться у Ив и Джейка, но у него никогда не возникало чувства, будто ему нужно бежать туда сломя голову.

И почему ему надо сбежать от матери, как это сделала Ив? Он не понимал, почему между близкими столько злобы, и не узнавал маму такой, какой она представала в историях, которые рассказывала Ив.

– У мамы никогда не было кальяна, – перечил он Ив.

– Да-да, был. Сделан из бутылки газировки «Доктор Пеппер», и она держала его на кофейном столике.

– Теперь я точно знаю, что ты врешь. Мама никогда бы не стала пить «Доктор Пеппер».

* * *

Когда на следующий день Линкольн пришел на работу, Грег спорил с кем-то по телефону. Босс нанял стороннего консультанта, чтобы он занялся проблемой перекодировки дат, и теперь тот говорил, что не сможет посетить «Курьер» до начала февраля. Грег назвал парня мошенником и одноглазым цыганом, а затем повесил трубку.

– Я могу помочь с перекодировкой дат, – предложил Линкольн. – Раньше я немного программировал.

– Да, – закивал Грег, – ты, я… парочка учеников восьмого класса из специализированной школы… Я уверен, все будет хорошо. – Он выключил компьютер, выдернув шнур питания из розетки, и Линкольн вздрогнул. – Несмотря на всю злость, я бессилен и мечусь как крыса в клетке, – пожаловался Грег, взяв бумаги и куртку. – Увидимся завтра, республиканец.

Хм. Программирование. Исправление ошибок. Не самые любимые занятия Линкольна, но лучше, чем архивация файлов. По крайней мере, существовала проблема, требующая решения. И на это уйдет несколько месяцев, возможно, даже меньше.

Он проверил папку «ВебШарк». Всего два красных флажка, а значит, Линкольна ждало меньше пяти минут нормальной работы, после чего он должен как-то продержаться до конца смены. Он уже решил отложить свои прямые обязанности на более позднее время.

На сегодняшний вечер у него имелись другие задачи.

Ну… они включали в себя составление генерального плана. В тот день он встал рано, в полдень, и отправился в библиотеку, чтобы посмотреть книгу о парашютах, о которой упоминала Ив. Сейчас она лежала в рюкзаке вместе с распечаткой свежих объявлений о работе, желтым маркером, блокнотом десятилетней давности, журналом «Энтертейнмент уикли» и сэндвичем с индейкой: от него исходил такой вкусный запах, что Линкольну было трудно думать о чем-то ином.

К семи часам он покончил с сэндвичем и журналом.

Затем подумывал, может, просмотреть объявления или почитать «Какого цвета Ваш парашют?», однако потянулся за блокнотом.

Линкольн положил его на стол и внимательно пролистал страницы, просматривая заметки о войне за независимость США и черновик эссе о романе «О дивный новый мир»[27].

Линкольн знал, что искать надо где-то посередине, вот оно… Почерк Сэм. Фиолетовые чернила. Слишком много заглавных букв.

СПИСОК ТОГО, В ЧЕМ ХОРОШ ЛИНКОЛЬН

* * *

Она составила список в выпускном классе, когда Линкольн пытался выбрать специальность. Он уже знал, в какой университет пойдет – в тот же, который выбрала для себя Сэм.

Мать хотела, чтобы он учился поближе к дому. Линкольну предложили стипендию в университете штата, расположенном в сорока пяти минутах от дома, но Сэм никогда бы не стала там учиться. Она хотела отправиться в крупное, значимое и ДАЛЕКОЕ заведение.

И он хотел поехать с ней. Всякий раз, когда мать заговаривала о стипендии, о том, как хорош государственный кампус, а Линкольн может приходить домой, чтобы заняться стиркой… он думал о Сэм, как она загружает чемоданы в отцовский минивэн и направляется на запад, словно последний луч закатного солнца.

И вообще-то, он был в состоянии самостоятельно стирать свои вещи в любом месте.

Поэтому он позволил Сэм узнавать информацию про университеты. Она собирала брошюры и по выходным ездила смотреть кампусы.

– Я хочу жить рядом с океаном, Линкольн, понимаешь? Мечтаю почувствовать энергию приливов и отливов. Я хочу выглядеть как одна из тех девушек, которые родились у океана, их волосы развеваются на ветру, а на щеках всегда румянец. А ведь еще есть горы: желаю рядом хотя бы одну, разве я прошу слишком многого? И деревья. Необязательно целый лес, я согласна на рощу. Пейзаж. Да, мне нужен пейзаж!

«Достаточно пищи для размышлений», – подумал Линкольн.

Сэм выбрала университет в Калифорнии – поближе к океану, не особо далеко от гор. Территория кампуса засажена деревьями, и, конечно же, у них имелась сильная образовательная программа в области театрального искусства. Линкольна тоже приняли в это учебное заведение и предложили половину стипендии.

– Технически, – объяснил он матери, – стипендия такая же, какую дает университет штата.

– Да, – ответила она, – но плата за обучение в четыре раза выше.

– Но платить-то не тебе, – возразил он.

– Как грубо.

– Я не хотел, чтобы прозвучало грубо. – На самом деле он действительно устыдился.

Линкольн знал: маме неловко из-за того, что она не могла оплатить обучение. Но он знал, что иногда ей бывает не по себе. Обучение было его выбором. Теперь она ожидала, что сын лично оплатит университет. Однажды так уже было – с приставкой «Нинтендо».

– Если хочешь, можешь получить ее, но будь готов потратиться. Копи деньги.

– У меня их нет, – ответил Линкольн: тогда он учился в девятом классе.

– И радуйся, Линкольн. Деньги – ужасная вещь. Они стоят между тобой и твоими желаниями, и людьми, которых ты любишь.

– Как деньги могут встать между всем этим, мам? И при чем тут люди?

– Они прямо сейчас встают между нами.

Однако в вопросе Калифорнии мать беспокоилась не из-за стоимости обучения. Она не хотела, чтобы он уезжал, не желала отпускать сына. Незачем Линкольну жить так далеко. И продолжать отношения с Сэм.

Матери не нравилась Сэм.

Мама считала девушку эгоистичной и коварной. («Как говорится, чья бы корова мычала», – фыркала Ив.) А еще чрезмерно громкой. Нахальной. А также склонной к резким суждениям. Она жаловалась, когда Линкольн проводил слишком много времени в доме Сэм, но когда он привел ее домой, стало еще хуже. Что бы та ни делала – поправила шкафчик со специями, включила лишнюю лампочку, говорила, что терпеть не может зеленый перец, блюда с грецкими орехами или голливудскую актрису Сьюзан Сарандон, – все раздражало мать.

– Линкольн, она всегда такая?

– Какая?

– Ее всегда так много?

– Да, – сказал Линкольн, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни единой нотки удовольствия: ведь это могло выдать его с головой. – Всегда.

Мать Линкольна терпела Сэм около года. Потом начала убеждать сына, что он еще очень молод и потому ему рано связывать себя серьезными отношениями. Она попросила его повременить и подумать о том, чтобы встречаться с другими девушками.

А потом мама заявила:

– Линкольн, это как покупка рубашек. Допустим, ты пришел в магазин, но ты не покупаешь первую, которую примерил, даже если она тебе понравилась. Ты продолжаешь просматривать другие. И ты должен убедиться, что нашел вещь, которая подходит тебе лучше всего.

– Но, мама, что, если первая рубашка – самая лучшая? И вдруг к тому моменту, как я закончу мерить другие, она исчезнет? И я больше никогда ее не найду?

Мать не привыкла, чтобы сын спорил с ней.

– Дело не в рубашках, Линкольн. – Разговаривая с ним, мать всегда называла его по имени.

Все остальные поступали так, лишь когда пытались привлечь внимание Линкольна.

А мама словно мысленно аплодировала себе за то, что «придумала» столь замечательное имя или – и это более вероятно – просто пыталась напомнить сыну, что именно она так его назвала. Ведь он появился на свет благодаря ей.

Однажды, в неспокойные подростковые годы, будучи в отношениях с Сэм, он накричал на мать:

– Ты меня не понимаешь!

– Ничего подобного, Линкольн, – ответила она. – Я твоя мать. Никто никогда не знает тебя так, как я. И никто никогда не будет любить тебя так, как я.

Сэм доказала, что мать Линкольна ошибалась. После чего все же подтвердила ее правоту. Но прежде, еще до того, как все это случилось, Сэм села на его кровать с желтым блокнотом бренда «Мид» и сообщила:

– Линкольн, ты должен выбрать специальность.

– Нет, ты ее выбираешь, – заметил он. Положив голову Сэм на колени, он продолжил читать книгу в мягкой обложке: что-то связанное с мечами и королевами гоблинов.

– Линкольн. Серьезно. Ты должен определиться с профессией. Так надо. Давай сконцентрируемся. Чем ты хочешь заниматься дальше?

Он отложил книгу и улыбался Сэм до тех пор, пока она не улыбнулась в ответ.

– Тобой, – сказал он, дотрагиваясь большим пальцем до ее подбородка.

– Я не могу быть твоей специальностью.

Он вернулся к мечам и гоблинам.

– Тогда я разберусь позже.

Сэм забрала у него книгу.

– Пожалуйста, можем мы поговорить без шуток?

Он вздохнул и сел рядом.

– Согласен. Начинай.

– Отлично, – усмехнулась она, порадовавшись, что добилась своего. – А теперь подумай над вопросом: чем ты хочешь зарабатывать на жизнь?

– Не знаю.

– Как думаешь, чем бы ты мог заниматься?

– Ну… я…

– Что у тебя хорошо получается? И не отвечай, что не знаешь.

Линкольн промолчал. Сэм перестала улыбаться.

– Ладно, – заявила она. – Мы составим список. – Она открыла блокнот и написала заголовок.

СПИСОК ТОГО, В ЧЕМ ХОРОШ ЛИНКОЛЬН

– Предлоги «висяки», – хмыкнул он. – Сомнительное начало.

Но Сэм продолжала писать.

1. Грамматика.

– И орфография, – добавил он. – В пятом классе я выиграл конкурс на знание орфографии.

2. Орфография.

3. Математика.

– У меня не очень с математикой.

– А вот и нет, – возразила она. – Ты хорош в математике.

– Я достаточно хорош, чтобы учиться в продвинутом классе, но не особо разбираюсь в углубленной математике. У меня четыре по предмету.

Сэм подчеркнула слово «Математика».

– Что еще? – спросила Сэм.

– Мне все это не нравится, – пробормотал Линкольн.

– Что. Еще. – Сэм ткнула его в грудь концом фиолетовой ручки.

– Наверное… История. Да. Я ее знаю.

4. История.

– И физика, – сказала она, – и обществознание. Я видела твой табель.

– Теперь из-за тебя я думаю, что знаю уже шесть предметов, хотя, по сути, все сводится к одному. – Линкольн взял ручку.

Перечеркнув список Сэм, он написал на полях:

1. Школа.

Сэм забрала ручку.

2. Порча идеальных списков.

Линкольн снова потянулся за ручкой.

– Нет, – покачала головой Сэм, – это не твой список. А мой.

– Я не против. – Он потянулся за книгой и приобнял Сэм за талию, прижимая к себе.

Она продолжила писать, а он – читать. Примерно через час он проводил Сэм до машины. Вернувшись в комнату, Линкольн обнаружил блокнот на подушке.

СПИСОК ТОГО, В ЧЕМ ХОРОШ ЛИНКОЛЬН

1. Школа.

2. Порча идеальных списков.

3. Избегание проблемы.

4. Не тревожится о том, о чем ему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО следует тревожиться.

5. Не переживает о том, о чем и правда не должен.

6. Сохраняет спокойствие.

7. Переворачивает страницу одной рукой.

8. Любит читать.

9. И писать.

10. Практически все, что связано со СЛОВАМИ.

11. И почти все, что связано с ЧИСЛАМИ.

12. Предугадывает желания учителей.

13. Угадывает мои желания.

14. ВТОРАЯ БАЗА (ХА).

15. Смеется над моими шутками.

16. Запоминает анекдоты.

17. Запоминает слова песен.

18. Поет.

19. Оживляет компьютеры/распутывает ожерелья.

20. Объясняет непонятные вещи/подсказывает правильную схему проезда.

21. Садится за руль в плохую погоду.

22. Дотягивается до нужных ему вещей.

23. Всегда готов помочь.

24. Милый.

25. Заставляет меня чувствовать себя забавной.

26. Благодаря ему я чувствую себя очаровательной.

27. Обаятельный.

28. Заставляет меня чувствовать себя важной.

29. И любимой.

30. Слушает меня тогда, когда никто другой уже не может.

31. Смотрит на меня так, будто знает что-то, чего не знаю я.

32. Знает то, чего я не знаю.

33. УМНЫЙ.

34. ЧУТКИЙ.

35. ДОБРЫЙ.

36. ХОРОШИЙ.

На следующее утро, приехав, чтобы подвезти его в школу, Сэм сказала Линкольну, что выбрала для него специальность.

– Американистика, – объявила она.

– Что?..

– Это обо всем, что произошло в Америке. И о том, что есть сейчас. А еще сюда включена поп-культура. Как будто нужные знания и события собрали воедино и придали им особый смысл.

– Звучит увлекательно, – ответил он.

– Не насмехайся, – насупилась она.

– Даже не думал. Но специальность и правда увлекательная. Просто прекрасно, Сэм.

Стоял февраль, и Сэм была одета в розовый пуховик и белый шарф. Линкольн потянул шарф вниз, чтобы поцеловать девушку.

– Идеально подходит для меня, – добавил он.

* * *

В августе того же года семья Сэм устроила для нее прощальную вечеринку всего за несколько дней до того, как она вместе с Линкольном уехала в Калифорнию. Ее родители купили фейерверки и взяли напрокат караоке-центр.

Вечеринка была в самом разгаре, когда около полуночи Линкольн заснул в шезлонге.

Он не знал, который час, когда Сэм втиснулась рядом с ним. От нее пахло теплом и гарью от фейерверков.

– Попрощалась? – спросил он.

Она кивнула.

– И за тебя тоже. Ты целовал всех прямо в губы. Было немного неловко.

– Покажи.

Сэм быстро чмокнула его – она казалась странно взволнованной, словно нервничала.

– Все в порядке? – спросил Линкольн.

– Мм… Думаю, да. Не знаю. Боже, я не понимаю, кто я такая. – Она встала с шезлонга и прошлась по веранде родительского дома, собрала грязные пластиковые стаканчики, а затем снова поставила их на пол. – Я… чувствую себя… готовой.

– Готовой для чего? – Линкольн выпрямился и старался следить за тем, что она говорит. Луна светила не очень ярко, и он не мог как следует разглядеть лицо девушки.

– Готова к тому, что жизнь изменится, – ответила Сэм. Присев на стол для пикника, она начала вертеть в руках серпантин. – Я чувствую, что это уже произошло. Например, я считала, что мне будет очень грустно прощаться. Полагала, буду постоянно плакать, но нет. Мне совсем не хотелось плакать. Наоборот, захотелось петь. Я почувствовала, что, боже… да, до свидания! Не скатертью дорога, а именно до свидания. Я готова познакомиться с новыми людьми, – продолжала она, подбрасывая ленты в воздух. – Через два дня я буду в месте, где никого не знаю. Там будут совершенно новые, незнакомые люди. Столько возможностей. Просто масса. Я не знаю истории их жизни. Никто не будет доставать меня.

Линкольн подошел к столу для пикника и сел возле Сэм.

– В течение тридцати шести часов.

– И что ты имеешь в виду?

– Лишь то, что ты очень чувствительна и напряжена.

Сэм вздернула подбородок.

– Возможно, это скоро изменится. Я тоже буду совершенно новой. Может быть, тогда я буду терпеливее.

– Возможно. – Он обнял ее. Сэм была маленькой, как Дюймовочка.

– Разве ты не чувствуешь, Линкольн? Что все меняется?

Линкольн сжал ее крепче.

– Не все.

* * *

Линкольн доставал блокнот «Мид» дюжину раз, начиная со старшей школы. Он вынимал его каждый раз, когда менял специальность, начинал новую программу или заканчивал обучение.

Линкольн продолжал надеяться, что заметит в списке нечто, что упускал прежде, какую-то существенную правду о себе. Подсказку о том, что должен делать. Или не делать. Почему он застрял на пункте девятнадцать, уткнувшись в подпункт про оживление компьютеров? Потому что человек не мог зарабатывать на жизнь, распутывая ожерелья? Почему он не мог застрять на номере двадцать девять? Или даже двадцать семь?

Всякий раз, когда Линкольн просматривал список, он всегда больше думал о Сэм, чем о собственной карьере.

В ту ночь он не взялся ни за объявления, ни за книгу, ни за свой план.

Глава 9

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 01.09.1999, 13:14

Тема: Не хочешь посидеть где-нибудь сегодня вечером?

Мне нужно отдохнуть от Митча. Он все еще подавлен результатом нашего успешного использования противозачаточных средств.

<<Бет – Дженнифер>> Не могу. Я наконец-то посмотрю «С широко закрытыми глазами»[28].

<<<Дженнифер – Бет>> Фу. Мне не нравится Том Круз.

<<Бет – Дженнифер>> Мне тоже. Но обычно мне по душе фильмы с Томом Крузом.

<<Дженнифер – Бет>> И мне… Хм, а может, и я симпатизирую Тому Крузу. Но не в восторге, что меня вынуждают считать его привлекательным. Я не согласна.

<<Бет – Дженнифер>> Никто так не делает. Это ложь, подпитываемая американскими СМИ. Том Круз и Джулия Робертс.

<<Дженнифер – Бет>> Мужчины не западают на Джулию Робертс?

<<Бет – Дженнифер>> Не-а. Их пугают ее зубы.

<<Дженнифер – Бет>> Приятно знать.

Глава 10

Когда в четверг утром Линкольн спустился вниз, мать склонилась над кухонным столом и соскребала лимонно-зеленую краску с ящика комода. Чешуйки усеяли весь стол и пол. И ее волосы. От такого у Ив обычно начиналась мигрень.

– Разве ты только что не покрасила комод? – спросил Линкольн.

– Да… покрасила. – Она нахмурилась, глядя на ящик.

– Почему ты счищаешь краску?

– Предполагалось, что это будет «Тропинка на лугу». По крайней мере, так написано на образце краски. Но нет, это никакая не «Тропинка на лугу», а лайм.

– На образце больше походило на «Тропинку на лугу»?

– Естественно. Как раз и было написано «Тропинка на лугу», выглядело соответствующе. Но посмотри на цвет, явно лайм.

– Мам, можно задать вопрос?

– Конечно. В духовке – печенье и подливка из окорока. Я принесу тебе, ладно? Хочешь меда? У нас есть свежий мед от местных пчел, ты ведь знаешь, что лучше есть мед, который дают здешние пчелы?

– Никогда не думал об этом… – ответил Линкольн, стараясь говорить терпеливо.

– Почему у тебя не было девушки, кстати, милый, уже долгое время? Со времен Сэм, верно? Но, честно говоря, тогда бы стало понятно, откуда появилась Сэм.

– И каким образом это касается Сэм?

– Она ведь была не очень женственной, правда?

– Она была очень женственной.

Мать поморщилась и пожала плечами.

– Мне казалось, она больше похожа на мальчика. У нее не было груди.

Линкольн прижал ладонь к глазам.

– У нее была грудь.

– В самом деле, – ровным голосом добавила мать. У нее была манера говорить «в самом деле» безо всякого намека на вопрос. А скорее бросая вызов.

– Я в порядке.

– Конечно, Линкольн.

– Я всего лишь собирался спросить тебя, считаешь ли ты Тома Круза привлекательным, потому что я не нахожу Джулию Робертс симпатичной, и мне интересно, возможно, это большая ложь, подпитываемая медиа.

– Джулия Робертс не кажется тебе симпатичной? Хм. В самом деле…

* * *

В пятницу Линкольн встал поздно. Он посмотрел последнюю половину «Квантового скачка», помог маме передвинуть диван, а затем встретился с сестрой в торговом центре, чтобы помочь той выбрать новый мобильный телефон.

Когда они съели хот-доги на фуд-корте, Линкольн показал Ив книгу, которую взял в библиотеке.

– Ну, – спросила она, – какого цвета твой парашют?

– Зеленый, – наугад сказал он. Наверняка так и было на самом деле.

Ив обрадовалась прогрессу и настояла на том, чтобы купить брату апельсиновый сок. Но потом вспомнила, что Линкольн зарабатывал больше, чем она сейчас, и заявила, чтобы он купил ей сок.

В ту ночь на работе он чувствовал себя так, словно надел чужие брюки. Чрезмерно узкие. Не стоило заказывать два хот-дога, а лучше вообще начать заниматься спортом. Возможно, ему удастся пронести в офис какой-нибудь тренажер. Что поместится в рюкзак? Гантели? Эспандер-бабочка? Мамин мини-фитбол для йоги?

На ужин Линкольн съел три упаковки йогурта из автомата и четыре часа играл в «Тетрис» на компьютере. А может, он мог пронести и свою приставку «Плейстейшен».

Перед глазами мельтешили падающие кубики из «Тетриса», когда он, наконец, проверил папку «ВебШарк».

Глава 11

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 03.09.1999, 13:14

Тема: Ближайшие выходные

Ну что, все фильмы этой недели вышли в среду, так что сегодня у меня нет дел, а у Криса концерт. Тебе все еще нужно отдохнуть от своего классного мужа? Хочешь, встретимся? Посмотрим кино или займемся чем-нибудь еще?

<<Дженнифер – Бет>> Зачем тебе смотреть новинки, если у тебя есть свободный вечер? Я же не сочиняю заголовки в свой выходной. (Хотя исправляю грамматические ошибки, что нервирует Митча.)

Я бы с удовольствием посмотрела фильм, но сегодня первый домашний матч «Викингов школы Норд-Хай». Уверена, Митч уже достал синюю с золотым толстовку, которую купил мне на день рождения. Весь вечер буду сидеть на холодном жестком сиденье и наблюдать, как муж распевает «Текилу»[29] и скандирует речевку «Да здравствуют золотые викинги». (И странным образом наслаждается этим.)

Слушай, не хочешь составить нам компанию? Я говорю про игру. Я даже одолжу тебе что-нибудь из одежды викингов – как насчет шлема с рогами?

<<Бет – Дженнифер>> А знаешь, почему я скажу «нет»? Может, как раз потому, что я слишком классная, чтобы сидеть рядом с кучей детишек?

Впрочем… Мне кажется, было бы забавно. Буду строить глазки симпатичным старшеклассникам.

<<Дженнифер – Бет>> Только старшеклассницы считают их симпатичными. Видимо, причина во флуоресцентных лампах, которые висят в классах. На самом деле парни очень худые, прыщавые, а еще у них гигантские ноги. Почему бы тебе не пойти на концерт к Крису?

<<Бет – Дженнифер>> Я больше не хожу на его концерты. Понимаю, что ты захочешь узнать причину, поэтому отвечу сразу.

Учась в универе, я не пропускала ни одного концерта. Я вполне могла потратить час на то, чтоб нанести подводку себе, а потом еще один час на то, чтобы подвести глаза Крису. Затем приходила в клуб пораньше, помогала ребятам подготовиться и терпела выступления первых двух групп. И стояла обязательно в первом ряду слева, чтобы, когда Крис отрывался от гитары, всегда оказаться в центре его поля зрения. Как Кортни Кокс в клипе «Танцы в темноте»[30]. Это была нирвана, еще до той «Нирваны»[31].

Но вот я получила должность в отделе досуга. Все друзья Криса прознали о моей работе и начали болтать со мной до концертов, чтобы отдать демо-кассеты, попутно притворяясь, что я им нравлюсь.

И тут Стеф и Крис поссорились из-за того, что я работаю в «Курьере»…

К тому же в выходные по вечерам я часто задерживаюсь в офисе, так что…

Проще в вечер концерта оставаться дома и ждать Криса.

<<Дженнифер – Бет>> Что за ссора? И разве Крис не скучает по твоему присутствию на выступлениях? (Ты никогда не говоришь об университете. Представляю, как ты визжала, настоящая фанатка.)

<<Бет – Дженнифер>> Я много рассказываю об универе. Разве нет? Мне нравилось, и я хотела бы вернуться в то время.

А ссора была глупой: Стеф считал, что о группе чаще писали бы в прессе, если бы я не работала в «Курьере».

<<Дженнифер – Бет> О-о-о, ненавижу Стефа. Он прям мужская ипостась Йоко Оно[32].

И вообще-то, ты мало рассказываешь о годах, которые провела в университете. Я даже не в курсе, как вы с Крисом познакомились.

<<Бет – Дженнифер>> Полностью согласна по поводу Йоко. Хотя он считает себя Полом Маккартни. Но Пол добрый человек. И однолюб.

<<Дженнифер – Бет>> А еще рыцарь.

<<Бет – Дженнифер>> И борец за права животных! Стеф похож на Пола Маккартни лишь тем, что тоже кое-что покуривает.

Ты знаешь, как я познакомилась с Крисом. В студенческом клубе.

<<Дженнифер – Бет>> Ага. Точно. Но я говорю не о месте знакомства, а о том, как все произошло.

Мне интересно, была ли это любовь с первого взгляда. Кто первый обратил внимание на другого. Короче, все подробности.

И ты не ответила на вопрос: разве он не скучает по тебе на концертах?

<<Бет – Дженнифер>> Честно говоря, думаю, ему легче, если я не прихожу посмотреть, как он играет. Остальные участники группы отвязные и одинокие. Я мало пью и совсем не курю, а еще не могу не прокомментировать их совершенно незрелое поведение и сальные шуточки. Фактически я порчу им имидж.

<<Дженнифер – Бет>> Вообще-то было бы странно ожидать, что группа под названием «Сакаджавея»[33] станет поддерживать свободомыслящих женщин.

<<Бет – Дженнифер>> Ты всегда так говоришь.

<<Дженнифер – Бет>> Нет, я упомянула об этом лишь раз и не могу не повторить. («Содержательная», вот как бы я назвала свою группу.)

<<Бет – Дженнифер> Я бы окрестила твою группу «Жалкая».

В любом случае спасибо за приглашение на игру, но, думаю, сегодня вечером я выберусь в кино. (И тебе достанется больше старшеклассников.) В дешевом кинотеатре показывают «Матрицу». И мне правда нравится ходить в кино по выходным. Своего рода способ расслабиться. В такие моменты мне не надо концентрироваться на деталях или критически мыслить.

Возможно, после я даже загляну в бар и послушаю «Сакаджавею», а то благодаря тебе чувствую себя никудышной девушкой.

<<Дженнифер – Бет>> Тогда не забудь как следует подвести глаза и встать поближе к сцене.

<<Бет – Дженнифер>> Не уверена, но, может, я и последую твоему совету.

Глава 12

В выходные Линкольну захотелось куда-нибудь сходить. Действительно выбраться из дома.

Обычно по субботам он играл в «Подземелья и драконы». Еще со времен университета Линкольн встречался с ребятами – их компания не менялась: те же пять-шесть человек.

Ив считала, что такая привычка тоже не давала ему двигаться вперед.

– Как будто ты и не пытаешься знакомиться с девушками, – говорила она.

– Девушки тоже играют в «Подземелья и драконы», – утверждал Линкольн.

По крайней мере, одна. Кристин всегда была единственной девушкой в их компании. Сразу после университета она вышла замуж за Дэйва, здоровенного парня, которому нравилось быть хозяином Подземелья, и игра навсегда переместилась в их гостиную.

– Почему бы тебе и твоим друзьям не заняться чем-то еще? – предложила сестра. – Например, пойти куда-нибудь, где можно пообщаться с девушками?

– Не вариант, – сказал Линкольн. – Остальные парни женаты.

Ну, кроме Троя. И даже Линкольн понимал – такого парня, как Трой, не стоит брать с собой, когда собираешься знакомиться с девушками.

Трой думал, что все вокруг – без исключения – хотели обсуждать «Вавилон-5»[34]. У него была густая желтая борода и очки в металлической оправе, какие обычно носят учителя математики, а еще он любил кожаные жилеты.

Возможно, Ив права. Пожалуй, Линкольну пора заняться чем-то другим.

В пятницу он позвонил Трою и сообщил, что не сможет подвезти его на игру (приятель считал наличие собственной машины лишним).

А потом Линкольн позвонил Джастину.

Вот Джастин был именно тем, кого можно взять с собой туда, где принято знакомиться с девушками.

Линкольн и Джастин вместе учились в старших классах. Они играли в гольф в школьной команде и были в паре на занятиях по химии. Когда на втором курсе университета – кажется, это был как раз второй курс, – Линкольн перевелся в Небраску, – они оказались в одном общежитии.

Джастин сразу же познакомил Линкольна со своими друзьями по университету. Обычно они зависали друг у друга в комнатах, играли в приставку и заказывали пиццу. Иногда посещали соревнования по женской гимнастике. Время от времени кто-нибудь приносил ящик пива.

Друзья Джастина были не из тех парней, общения с которыми стал бы искать Линкольн, но они без вопросов приняли его в компанию, и он был им благодарен. Он стал каждый день носить бейсболку и научился играть в «Соник».

На следующий год парни сняли квартиру за пределами кампуса. Линкольн остался в общежитии, ведь стипендия покрывала оплату проживания. И он видел ребят гораздо реже… Он не разговаривал с Джастином по крайней мере года два, и именно столько времени прошло с тех пор, как он в последний раз бывал в баре.

– Легендарный Линк! Приятель. Как дела, злой гений?

– Знаешь, да как обычно. – Линкольн позвонил Джастину в больницу, где тот работал в отделе маркетинга.

Линкольн не понимал, зачем больнице нужен отдел маркетинга: кому рекламировать клиники, больным людям?

– Все еще учишься? – спросил Джастин.

– Нет, закончил… снова. Вернулся в город, живу с мамой, ну… пока.

– Ой, парень, добро пожаловать домой. Давай встретимся и наверстаем упущенное. Скажу честно, мне нужна компания. Ты женат?

– Нет, до брака мне далеко.

– Отлично. Клянусь, все остальные паршивцы бросили меня на произвол судьбы. Что прикажешь мне делать, ходить по барам одному? Как какой-нибудь извращенец? Я тусовался с младшим братом, но удовольствие сомнительное. Он одалживает деньги, и ему всегда достается девушка. У маленького гаденыша все еще есть волосы.

– На самом деле именно поэтому я и звоню, – сказал Линкольн, испытывая облегчение от того, что Джастин взял инициативу в свои руки. – Теперь я часто работаю по ночам, мне трудно выбираться куда-то, но я подумал, что мы могли бы попытаться встретиться, может быть…

– Договорились, старик. Ты работаешь завтра вечером?

– Нет. Вечер как раз свободен.

– Я заеду за тобой в девять, нормально? Твоя мама живет там же?

– Да, да, – ответил Линкольн, улыбаясь в трубку. – То же место и дом. Увидимся в девять.

* * *

Джастин подъехал на самом большом спортивном внедорожнике, который когда-либо видел Линкольн. Ярко-желтом. С тонированными стеклами.

Джастин высунулся из окна со стороны водителя и крикнул:

– Мужик, давай, ты едешь спереди.

На заднем сиденье уже сидели трое или четверо парней. Линкольну показалось, что один из них – как раз упомянутый младший брат. Он был похож на Джастина, но немного выше и моложе.

Сам Джастин не сильно изменился со времен старшей школы и университета. Невысокий парень с морщинами вокруг глаз и светло-каштановыми волосами.

Чистая рубашка поло. Практичные джинсы. Опрятная бейсболка. В комнате в общежитии у него имелось какое-то хитроумное приспособление, которое идеально загибало козырек кепки.

– Только посмотри на себя, – улыбаясь, сказал Джастин. Он мог улыбаться и разговаривать, даже не вынимая изо рта сигарету. – Просто, черт подери, погляди на себя!

– Рад тебя видеть, – пробормотал Линкольн, но так тихо, что его было не слышно сквозь грохот музыки в автомобиле.

«Ганз-Н-Роузиз», песня «Добро пожаловать в джунгли»[35]. Линкольн не заметил динамики, но ему казалось, что он расположился прямо на них.

– Что? – крикнул Джастин, высовываясь из окна, чтобы выдохнуть дым. Он всегда был крайне щепетилен в этом вопросе. Если кто-то сидел за столом напротив, Джастин всегда выпускал дым в другую сторону.

– Где динамики? – громко спросил Линкольн. – В сиденьях?

– Черт, да. Огонь, правда? Как будто Эксл Роуз поет у тебя прямо в заднице.

– Разбежался! – заорал какой-то парень, сидевший на пассажирском месте.

Джастин поднял средний палец и продолжил говорить:

– Не обращай внимания на придурков! Пришлось взять их с собой, сегодня я трезвый водитель. Но не волнуйся, они не испортят нам вечер, пусть потусуются в детской секции.

– Все нормально, – ответил Линкольн.

– Что?

– Все нормально! – Линкольн и не переживал, пока нечего было портить.

Они въехали в пригород и остановились у торгового центра напротив заведения под названием «Стальная гитара».

– Разве здесь играют не кантри? – спросил Линкольн.

– Раньше играли, когда было модно танцевать в одну линию. Теперь они проводят эту ерунду раз в неделю. Вроде бы по четвергам.

– А в другие дни?

– Как обычно. Раз туда заглядывают девушки, значит, зайдем и мы.

В заведении оказалось полно народу. Танцпол был забит, играл оглушительный хип-хоп – самый уродливый вид этого жанра, в котором поется о крутых тачках.

Джастин нашел высокий столик рядом с танцполом и махнул официантке с патронташем, где выстроились рюмки. К ее поясу были прикреплены бутылки со спиртным, похоже, довольно тяжелая ноша.

– Два ликера «Егермейстер», мисс, – сказал Джастин. – Спасибо. – Он толкнул шот в сторону Линкольна и поднял свой. – За тебя, Линкольн. Выпускник!

Линкольн чокнулся с другом и залпом выпил шот.

– Я думал, ты трезвый водитель, – удивился Линкольн.

– Так и есть. – Джастин закурил новую сигарету.

– Мне казалось, это означает, что нельзя пить.

– Нет, это значит, нельзя напиваться. Или ты надираешься рано, чтобы успеть протрезветь… – Джастин попросил еще две порции и уже осматривал бар.

Зал был большим, как пещера, и выкрашенным в черный цвет. Где-то стоял генератор тумана, и повсюду виднелись черные светильники. Над танцполом висела дорогая на вид, выполненная из металла скульптура гитары.

Здесь были только девушки. В основном одиночки или с подругами. В середине отмечали девичник и танцевали по кругу. Музыка казалась не самой подходящей, под нее можно было лишь кивать и пожимать плечами. Все участницы выглядели так, словно слушали один и тот же печальный рассказ. «Да, понимаю, да, просто ужасно. Да, какой ужас, да».

Некоторые забрались на черные платформы в задней части танцпола, и теперь их освещал ряд зеленых мигающих огней. Девушки двигали бедрами в такт друг другу и выгибали спины. Не самое приятное зрелище – все равно что мастурбировать в биотуалете.

Джастин понаблюдал за ними.

– Какая мерзость, – проговорил он, качая головой. – Когда мы росли, девушки не извивались так даже с парнями… Посмотри туда! – оживился Джастин, указывая на столик у двери. – Совсем другое дело. Чувство собственного достоинства не позволяет им устраивать пошлое шоу, но они не настолько горды, чтобы отказаться от нашей выпивки.

Джастин направился туда, и Линкольн последовал за ним. Они остановились у столика, за которым устроились две молодые светловолосые женщины, также кивающие в такт музыке. При таком освещении Линкольн не мог определить, сколько им лет. Он вообще с трудом различал их черты лица. Обе блондинки выглядели молодо и были одеты в одинаковые наряды для субботнего вечера – майка, лифчик с яркими бретельками. Небрежная объемная укладка и светло-бежевая помада довершали образ каждой.

– Привет, – поздоровался Джастин, – не возражаете, если мы присоединимся к вам? Мой друг Линкольн угощает.

Девушки улыбнулись и отодвинули черные рюкзачки в сторону. Линкольн сел на свободное место и улыбнулся девушке рядом. Как ни странно, он не нервничал. Он был так далек от всего этого, что и бар, и незнакомка казались ему ненастоящими. Определенно менее настоящими, чем женщины, которые, как он чувствовал, сторонились его на улице и в коридорах. Кроме того, рядом находился Джастин – он снова взял инициативу в свои руки, растопил лед и заказал напитки.

Как он справлялся с «Егермейстером»? И сколько шотов выпил Линкольн? Два? Три? По меньшей мере, три.

– Я Лайза, – представилась девушка, протягивая маленькую ухоженную руку.

– Линкольн, – продолжая улыбаться, ответил он. – Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

– Твой друг уже сделал заказ.

– О да, точно, прости…

– Но я не против сигареты, если у тебя есть.

– Извини, – стушевался он, – я не курю.

– Не переживай. Я тоже. В смысле курю, но только когда бываю в баре или на вечеринке, или еще где-нибудь. Ненавижу запах сигарет. Но если от меня все равно будет пахнуть дымом, думаю, можно и мне выкурить одну.

– У моего друга они есть… – Линкольн повернулся к Джастину, который вместе с другой девушкой уже направлялся на танцпол. Черт. На самом деле Линкольну не хотелось танцевать.

– Не беспокойся, – заметила Лайза.

– Хочешь потанцевать? – спросил Линкольн.

– Вроде как да. А ты?

– А я не очень. Ты не возражаешь?

– Совсем нет, – заверила Лайза. – Там даже невозможно разговаривать.

А вот теперь Линкольн сильно занервничал. Без Джастина он стал чувствовать себя менее уверенно.

– Итак, – спросил он девушку, – кем ты работаешь?

– Я стоматолог-гигиенист. А ты?

– Моя работа связана с компьютерами.

Девушка заулыбалась и кивнула.

– Компьютеры, – протянула она, – как здорово. – А затем отвела взгляд.

Они допили напитки, и Линкольн заказал еще, просто чтобы было чем заняться. Надо поужинать. Жаль, в баре уже не играют кантри, ведь обычно в таких заведениях на столиках стоят блюдца с арахисом, верно? Или это бывает только в кино, когда актеру дают что-то, чтобы занять руки…

Тем временем Лайза рвала свою подставку для стакана на мелкие кусочки и шептала рэп в такт музыке.

Линкольн подумал, что лучше бы встать и дать девушке шанс встретить кого-то другого. Она определенно могла бы пообщаться с кем-то еще. Она хорошенькая… возможно. Зеленоватое освещение вкупе с полумраком придавали ее коже болезненный вид.

Как и всем остальным присутствующим.

– Не самое подходящее место, чтобы познакомиться с кем-то, – промямлил Линкольн.

– Что? – Лайза наклонилась ближе.

– Не самое лучшее место для знакомств, – сказал он погромче.

Лайза потягивала напиток через крошечную соломинку. Продолжая держать ее во рту, замерла и посмотрела на Линкольна так, словно пыталась решить, уйти прямо сейчас или подождать подругу. Возможно, ей пришлось бы запастись терпением: Джастин с девушкой уже покинули танцпол и стояли в углу.

Когда луч прожектора описал круг, Линкольн увидел, как они целуются. Джастин до сих пор держал в руке зажженную сигарету и бутылку пива.

– Прости, – добавил Линкольн. – Я имею в виду не тебя, говорю, что это место вообще не подходит для знакомств.

Лайза по-прежнему щурилась.

– Тебе здесь нравится?

– Нормально. – Она пожала плечами. – Как и в любом другом баре.

– Точно, они все ужасные.

– Сколько ты выпил? – поинтересовалась она. – Ты из тех, кто любит напиваться и жаловаться на жизнь?

– Не знаю, я редко напиваюсь. И, по-моему, тут невозможно не грустить.

– Мне вовсе не грустно, – возразила Лайза.

– Просто ты не обращаешь внимания! – Линкольн уже кричал, чтобы его можно было услышать сквозь шум, и поэтому его слова прозвучали так зло: – В смысле, посмотри вокруг, вслушайся в музыку!

– Тебе не нравится рэп? По четвергам здесь играют кантри.

– Нет, – ответил Линкольн, качая головой. Он злился, однако не на Лайзу, а на ситуацию в целом. – Дело не в музыке, – объяснил он. – Ты ведь пришла сюда, чтобы с кем-то познакомиться? Встретить парня?

– Да.

– Парня, я правильно понял?

Лайза посмотрела на свой бокал.

– Верно.

– И вот когда ты думаешь об этом парне… которым, кстати, мы оба знаем, я не являюсь, и представляешь встречу, она происходит в таком месте, как «Стальная гитара»? В таком мерзком? Громком? Ты хочешь, чтобы от него пахло «Егермейстером» и сигаретами? А мелодией для вашего танца стала песня о стриптизершах?

Девушка оглядела бар и снова пожала плечами.

– Возможно.

– Возможно? Нет, конечно же, ты хочешь другого.

– Не надо говорить мне, чего я хочу, – огрызнулась Лайза, роясь в рюкзачке подруги в поисках сигареты.

– Ты права, – извинился Линкольн. – Прости.

Девушка нашла сигарету, сунула ее в рот и продолжала держать, не прикуривая.

– Где еще мне знакомиться с парнем? – спросила она, наблюдая за танцующими. – В саду, что ли?

– Вполне подходящий вариант, – сказал Линкольн. – Я бы с радостью заплатил за вход в сад для одиноких.

– Звучит как мероприятие, которое организуют в церкви моей мамы. – Она опять принялась копаться в рюкзачке подруги. – Вот если бы я встретила парня, ну, того самого парня, меня бы не волновало, где я нахожусь или как он пахнет. Я бы просто была, типа, счастлива… Послушай, – вставая, проговорила Лайза, – было приятно с тобой познакомиться. Но мне нужен огонь для сигареты.

– О… мм… хорошо. – Начав подниматься, Линкольн ударился головой о неоновую вывеску с рекламой пива и сел обратно. – Я тоже рад знакомству. – Он понимал, что ему надо извиниться еще раз, но не стал. Как и наблюдать за тем, как Лайза уходит.

* * *

Час спустя, когда Джастин вернулся, Линкольн все еще сидел за столом.

– Мужик, сделай одолжение. Я слишком набрался и не могу сесть за руль, отвезешь мой грузовик домой?

– Э-э-э, я не уверен, что спра…

– Линк, серьезно, – Джастин положил ключи на стол, – я пойду домой с Деной.

– А как же другие парни и твой брат…

– Да вроде они ушли.

– Что?

– Заберу грузовик завтра. Запри двери и оставь ключи под ковриком.

– Я правда не думаю… – Линкольн взял ключи и хотел попытаться вернуть их Джастину.

Но тот уже исчез.

* * *

Когда на следующий день Линкольн спустился на кухню, Ив сидела за столом.

Линкольн провел ночь на заднем сиденье машины Джастина, а когда рассвело, поехал домой. Шея до сих пор ныла после неудобной позы, а во рту оставался привкус солода и несвежего мяса.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он сестру.

– И тебе доброе утро, солнышко. Я привезла мальчиков, чтобы они поиграли с бабушкой.

Линкольн обвел взглядом кухню, затем плюхнулся на стул рядом с сестрой.

– Они на заднем дворе, строят форт, – пояснила Ив. – На плите яичные рулеты, еще есть жареный рис, ты голоден?

Линкольн кивнул, но не пошевелился. Молча сидел и думал о том, что сделает, когда наберется сил, чтобы встать. Наверное, вернется в постель. Самое первое и самое важное.

– Боже, – пробормотала сестра, поднимаясь, чтобы сделать ему завтрак. – Видимо, у тебя выдалась тяжелая ночь. – Стоя у плиты и помешивая рис, Ив походила на младшую версию матери – однако чуть потрепанную временем. В тридцать шесть Ив выглядела как мать в сорок пять.

«Вместе с ответственностью приходят морщины», – говорила сестра, когда родительницы не было рядом.

«Разве Ив не кажется уставшей?» – спрашивала мама, когда дочь не находилась поблизости.

– По словам мамы, ты приехал домой в семь утра, – сообщила Ив, протягивая ему тарелку. – Кстати, она злится.

– Почему?

– Ты не звонил, а она полночи не спала и ждала тебя.

Линкольн откусил кусочек, а потом прожевал и проглотил, ожидая реакции желудка.

– Что в яичных рулетах? – спросил он.

– Полагаю, козий сыр и, возможно, лосось.

– Они и впрямь вкусные.

– Знаю, – согласилась сестра, – я съела четыре. А теперь прекрати тянуть время и рассказывай, где провел ночь.

– Я ходил в бар с Джастином.

– Познакомился с кем-нибудь?

– Честно? – уточнил Линкольн с набитым ртом. – Да.

– Так ты был с девушкой?

– Нет. Я выпил, поэтому спал на заднем сиденье машины Джастина. На подъездной дорожке еще стоит желтый внедорожник?

– Нет. – Похоже, Ив расстроилась.

– Почему ты так смотришь на меня? – Линкольн почувствовал себя лучше. Возможно, он даже примет душ, а уж потом рухнет на кровать. – Ты действительно предпочла бы услышать, что я всю ночь кувыркался с девушкой, с которой познакомился в «Стальной гитаре»?

– Ты ходил в бар, где играют кантри?

– Кантри там только по четвергам.

– Ох… ладно. – Ив взяла яичный рулет с тарелки брата. – Но ты мог бы сказать, что целую ночь напролет разговаривал с девушкой, с которой познакомился в «Стальной гитаре». Такой вариант меня бы тоже порадовал.

– Хорошо, – ответил Линкольн, поднимаясь со стула, чтобы взять добавки, – в следующий раз так и скажу.

Глава 13

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 06.09.1999, 10:14

Тема: ДА ЗДРАВСТВУЮТ ЗОЛОТЫЕ ВИКИНГИ!

Знаю, как внимательно ты читаешь спортивный раздел, так что, вероятно, уже в курсе, как в пятницу вечером «Викинги школы Норд-Хай» разгромили «Юго-восточных кроликов». Единственное, что мы не осветили в репортаже, – как сплотилась оборона «Викингов», когда группа поддержки заиграла «Вжик!»[36]. Ты пропустила классный вечер.

<<Бет – Дженнифер>>

1. Почему все школы в этом городе называют так? Они что, умрут, если назовут какое-то из заведений в честь Кеннеди, Авраама Линкольна или бывшего генсекретаря ООН Бутроса-Гали?

2. Митч заставляет их исполнять песню из альбома «Качок джемует»?[37] И как ему не стыдно?

<<Дженнифер – Бет>> Ну ведь это футбол. Кроме того, детям она нравится. И ведь получается действительно мило, тубы исполняют часть «Вжик!». А как твои выходные? Зашла к Крису? Его группа исполняла что-то из «Качка»?

<<Бет – Дженнифер>> Ага, ты должна услышать его гитарное соло в «Тутси Ролл»[38]. Шучу. Мои выходные прошли хорошо. В пятницу вечером я действительно заглянула на концерт «Сакаджавеи» и в итоге осталась до конца. Они сыграли несколько песен, которые я раньше не слышала.

<<Дженнифер – Бет>> А Крис удивился, заметив тебя?

<<Бет – Дженнифер>> Не-а.

<<Дженнифер – Бет>> Не-а? Какая скромница. Я все думаю, почему ты не рассказываешь мне, как вы познакомились. Наверняка в этой истории есть что-то постыдное. Он был женат? Вы родственники?

<<Бет – Дженнифер>> Отвечу положительно на оба вопроса.

<<Дженнифер – Бет>> Ну вот опять. Уклончивый ответ.

<<Бет – Дженнифер>> Прости. Я просто… Я знаю, как ты относишься к Крису. (Как все относятся к Крису.) И кажется странным рассказывать о нем слезливые романтические истории. Я ведь чувствую твое пренебрежение.

<<Дженнифер – Бет>> И что, по-твоему, за ним скрывается? И кто такие все?

<<Бет – Дженнифер>> Он тебе не нравится. А все – это все. Мои родители. Братья и сестры. Ты. Я упоминала тебя?

<<Дженнифер – Бет>> Нечестно! Мне нравится Крис.

<<Бет – Дженнифер>> Но ты думаешь, что я могу найти кого-то получше.

<<Дженнифер – Бет>> Не совсем. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива, чего пока нет и в помине. Поэтому мне необходимо понять, что делает тебя несчастной. И полагаю, иногда причина в Крисе.

<<Бет – Дженнифер>> Иногда ты несчастна из-за Митча.

<<Дженнифер – Бет>> Правда.

<<Бет – Дженнифер>> Ты думаешь: «Но…»

<<Дженнифер – Бет>> Прости. Не хочу, чтобы ты считала, будто не можешь делиться со мной подробностями ваших с Крисом отношений, будь они романтичные, слезливые или какие-то еще. Я с тобой как открытая книга, а наличие кого-то, кому можно открыться, дает колоссальную поддержку.

Кроме того, может, если бы ты сообщила мне сентиментальные подробности о Крисе, я бы поняла, почему ты миришься с теми моментами, на которые я закатываю глаза.

<<Бет – Дженнифер>> А это мысль.

<<Дженнифер – Бет>> Итак…

<<Бет – Дженнифер>> Итак?

<<Дженнифер – Бет>> Итак, расскажи что-нибудь романтичное. Например, как вы познакомились. Однажды, давным-давно, на семейном торжестве, я встретила женатого мужчину…

<<Бет – Дженнифер>> Ты не обязана любить его только потому, что мы дружим. До тех пор пока тебе нравлюсь я, у нас полный порядок.

<<Дженнифер – Бет>> А я хочу, чтобы он тоже мне нравился.

<<Бет – Дженнифер>> Мне не следовало говорить, что Митч делает тебя несчастной. Мне нравится Митч. Прости.

<<Дженнифер – Бет>> Без проблем. Но ты права, иногда Митч причина моей грусти, хоть я не злюсь на него. Однажды на семейном торжестве…

<<Бет – Дженнифер>> Ладно. Идет. Мы с Крисом познакомились в студенческом клубе.

<<Дженнифер – Бет>> Да неужели?

<<Бет – Дженнифер>> Мы оба занимались там с 9:30 до 11:30 во время перерыва между лекциями.

Я и раньше видела Криса в кампусе. На нем всегда была желтая толстовка и огромные наушники. Типа тех, что буквально заявляют: «Да, может мой владелец и относится к одежде несерьезно. Возможно, сегодня он не причесался и даже не вымыл голову. Но он произносит слово “музыка” с большой буквы М».

Ты уже закатываешь глаза?

<<Дженнифер – Бет>> Шутишь? Я люблю истории про любовь. Продолжай.

<<Бет – Дженнифер>> Итак, я заметила его еще до этого. Он носил прическу как у Эдди Веддера[39]. Рыжевато-каштановые, спутанные волосы. Длинные. А еще был слишком худым (намного худее, чем сейчас), и с постоянными синяками под глазами. Как будто слишком крут, чтобы есть или спать.

Я подумала, он настоящий романтик.

Мысленно назвала его Парень в наушниках и не могла поверить своему счастью, когда узнала, что мы занимаемся в клубе в одно и то же время.

Ну ладно, я училась. А он обычно доставал книгу и читал. И я никогда не видела у него в руках учебник.

Иногда он просто сидел с закрытыми глазами и, постукивая ногой, слушал музыку. Из-за него у меня стали появляться непристойные мысли.

<<Дженнифер – Бет>> Теперь ты не остановишься! Нельзя просто бросить «непристойные мысли» и замолчать.

<<Бет – Дженнифер>> Иначе никак. Только что пришла Пэм. Закрывается старый кинотеатр «Индиан-Хиллз». Один из последних в стране, где используют систему «Синерама»[40]. Поверить не могу, что они хотят закрыть это место. (Я видела там все четыре фильма «Звездные войны». Черт возьми, мне нужно досмотреть весь комплект.) Пэм хочет, чтобы к утру я подготовила статью на эту тему. В общем, у меня дедлайн, как у настоящего репортера. И совершенно нет времени на романтические истории.

<<Дженнифер – Бет>> Ладно, ты свободна. На сегодня. Но обязательно закончишь рассказ.

<<Бет – Дженнифер>> Непременно, обещаю.

Глава 14

Линкольн вообще не собирался посылать предупреждение Дженнифер Скрибнер-Снайдер и Бет Фримонт. Он мог признаться в этом самому себе.

Он совершенно точно не планировал отправлять предупреждение.

Обе девушки нравились ему. Он считал их милыми, умными и забавными. И действительно, иногда, читая переписку, он громко смеялся. Ему нравились их легкие взаимные поддразнивания и безграничная забота друг о друге. Линкольну тоже хотелось иметь на работе друга, с которым можно было бы общаться именно так.

Хорошо. Итак, вот как обстояли дела. Он не собирался посылать им предупреждение, следовательно, исходя из вышесказанного… С юридической точки зрения и с точки зрения морали у него не было причин продолжать читать их переписку.

Линкольн постоянно повторял, что это нормально – выполнять такую работу (вполне обычное дело – быть профессиональным шпионом и своеобразным наблюдателем), до тех пор, пока в этом нет нездорового интереса.

До того момента, пока ему не стало нравиться подслушивать и следить.

Но теперь он наслаждался происходящим. Линкольн надеялся, что письма Бет и Дженнифер попадут в фильтр, а еще поймал себя на том, что улыбается каждый раз, когда видит их имена в папке «ВебШарк». Иногда, когда выдавался спокойный вечер, он дважды перечитывал послания.

Пару раз ему в голову даже приходила мысль, что при желании он может в любое время открыть их личные папки и прочитать письма.

Не то чтобы он хотел или планировал провернуть подобное. Такой поступок можно было бы посчитать поистине странным.

«Все уже довольно странно», – подумал Линкольн.

Ему следовало перестать читать их письма. Если он не собирался посылать предупреждение, то ему надо остановиться.

«Ладно, – решился Линкольн, – пора заканчивать».

Глава 15

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Вт., 07.09.1999, 9:56

Тема: Хорошая история

И даже на первой полосе. Сразу видно руку мастера.

<<Бет – Дженнифер>> Что ж, спасибо. Было очень интересно снова поработать с редакторами новостей. Они жутко напряженные, я прямо-таки почувствовала себя Лоис Лейн[41].

<<Дженнифер – Бет>> А обычно ты чувствуешь себя крутым кинокритиком Роджером Эбертом? Эй, угадай, кто написал для тебя заголовок?

<<Бет – Дженнифер>> Раз ты упомянула об этом, замечу, что он получился очень продуманным, даже содержательным. Должно быть, дело рук Чака.

<<Дженнифер – Бет>> Смешно.

<<Бет – Дженнифер>> У нас отличная команда. Нам стоит объединить усилия и… создать газету или что-то в этом роде.

<<Дженнифер – Бет>> Сегодня за завтраком Митч прочитал твою статью и сильно разозлился. Он любит кинотеатр и шесть раз смотрел там «Балбесов»[42]. (В седьмом классе его подружка была влюблена в Кори Фельдмана.) Он сказал, что благодаря «Синераме» любой фильм кажется хорошим.

<<Бет – Дженнифер>>

1. В седьмом классе у Митча была девушка? Ну-ну, рассказывай!

2. Надеюсь, он не намекает, что «Балбесы» – плохой фильм: я люблю Марту Плимптон, а Кори Фельдман просто великолепен. Он не заслуживал критики, которую получил. Ты видела «Останься со мной»? А «Предместье»? «Лис и пес»?[43]

3. Мне нравится представлять, как вы, ребята, вместе читаете газету за завтраком. Мило, по-домашнему.

<<Дженнифер – Бет>> Сегодняшнее утро точно прошло иначе.

Я читала страницу новостей, где наткнулась на историю об одной матери: сын связал ее, потому что она не купила ему приставку.

И я такая: «Господи, еще одна причина не заводить детей».

А Митч фыркнул – на самом деле фыркнул) – и проговорил: «Ты их где-то записываешь? Все причины, по которым нам не стоит иметь детей?»

Я заявила, что не надо грубить.

А он возразил: «Нет, как раз ты не груби. Я в курсе, что ты не готова к детям. Необязательно постоянно давить на больное».

«А что, для тебя это болезненная тема?» – уточнила я.

Митч сразу же пожаловался, что устал, а я должна просто забыть об этом разговоре.

«Люблю тебя, – добавил он, – а теперь мне пора на работу».

Я ответила, что не надо бросать эту фразу так, будто ему не терпится сбежать.

А он спросил: может тогда лучше уйти без слов: «Люблю тебя»?

Я заметила: «Предпочитаю услышать эти слова, зная: ты любишь меня настолько сильно, что не можешь не сообщить об этом. И мне не нравится, когда ты уходишь из дома, продолжая злиться».

Митч объяснил, что сердится не на меня, а на ситуацию. Всю эту ситуацию с детьми. Или, скорее, отсутствие таковой.

Но ведь дело во мне.

Поэтому я настаивала: «Ты злишься на меня».

«Хорошо, – согласился он, – ты права. Но я люблю тебя. А сейчас мне нужно на работу. Пока».

Я начала переживать, что по дороге он попадет в аварию. Тогда я до конца жизни буду сожалеть о том, что не сказала: «Я тоже тебя люблю».

А еще я намеренно не приняла таблетку фолиевой кислоты после завтрака – назло нам обоим.

<<Бет – Дженнифер>> Когда ты начала принимать фолиевую кислоту?

<<Дженнифер – Бет>> После того как в последний раз испугалась, что забеременела. Думала, тогда у меня будет меньше поводов для беспокойства. Как думаешь, стоит позвонить Митчу и извиниться?

<<Бет – Дженнифер>> Да.

<<Дженнифер – Бет>> Но я не хочу. Он первый начал.

<<Бет – Дженнифер>> Возможно, твои тревоги по поводу беременности начинают сказываться на нем.

<<Дженнифер – Бет>> Наверняка. И я не виню его. Но я не умею извиняться и в конечном итоге все порчу. Я попрошу прощения и буду вести себя очень мило, а когда он забудет про ссору, напомню: «И все же ты первый начал».

<<Бет – Дженнифер>> Какой ужас, этого делать точно не надо. Именно таким образом поступила бы твоя мать.

<<Дженнифер – Бет>> Ту фразу она мне и говорила примерно миллион раз.

Мне в наследство досталась склонность к похожему поведению. Я генетически запрограммирована быть ужасным человеком.

К слову о моей матери, в прошлые выходные я сдуру сболтнула ей, что мы с Митчем поругались из-за детей. И она вздохнула – ты же слышала, как у нее это получается? Похоже на сдувающийся воздушный шарик, а потом ответила: «С этого и начинаются проблемы. Тебе лучше следить за своей речью».

Мама, конечно, имеет в виду развод. Она уверена, что такую судьбу я унаследовала от нее вместе с ровными зубами и неумением извиняться. Она просто сидит, ждет и будто тыкает в мой брак зубочисткой, приговаривая: «Почти готово!»

А я такая: «Правда, мам? Все начинается с ругани? А я-то думала, все началось с моей учительницы третьего класса».

(Именно она и стала первопричиной развода родителей. Хотя можно утверждать, что разлад начался в день их свадьбы по залету, и роман отца с миссис Гранди был скорее симптомом, чем болезнью.)

После той отвратительной едкой колкости мы с мамой повздорили, я выдала еще больше гадостей, и в конце концов она сообщила: «Дженнифер, можешь говорить что хочешь, но мы обе знаем, кто соберет осколки, когда брак развалится».

Я повесила трубку, а Митч, который случайно зашел в комнату, но не понимал, из-за чего мы с мамой сцепились, прокомментировал: «Не надо с ней так. Она твоя мать».

Не могла же я ответить: «Но она думает, что ты меня бросишь, и уже приняла твою сторону на случай развода».

Поэтому я лишь нахмурилась.

А позже, в воскресенье, мама позвонила снова и вела себя как ни в чем не бывало. Она хотела, чтобы я отвезла ее в торговый центр, и настояла на том, чтобы купить мне красный свитер в сети «Сирс». Вероятно, все закончится тем, что в следующий раз, когда она не сможет использовать карту «Сирс», я возмещу стоимость вещи.

<<Бет – Дженнифер>> Тот самый свитер, который на тебе сегодня? Ты нашла его в «Сирс»? Он классный.

<<Дженнифер – Бет>> Не отвлекай меня. (Спасибо. Ты правда так думаешь?)

<<Бет – Дженнифер>> Мама у тебя чокнутая. Твой брак не имеет ничего общего с ее супружеством, как и твоя жизнь. К тому моменту, когда ей исполнилось столько, сколько сейчас тебе, она уже побывала замужем, развелась и осталась с десятилетним ребенком.

<<Дженнифер – Бет>> Знаю, однако мать любит переворачивать все с ног на голову. Она считает, что я поздний цветок и мне необходимо слишком много времени для того, чтобы разрушить свою жизнь, а у нее заканчивается терпение.

Помню, как мне стукнуло девятнадцать (в этом возрасте у мамы уже была я), и я подумала: «Ух ты, а я молодец. Дожила до девятнадцати, так и не забеременела». Как будто подобная проблема вообще существовала. Тогда я еще даже не целовалась с парнем.

<<Бет – Дженнифер>> Неужели? Сколько тебе было, когда ты впервые поцеловалась?

<<Дженнифер – Бет>> Двадцать. Какой позор. Парни не горят желанием целоваться с толстушками.

<<Бет – Дженнифер>> Не-а. А как же мужики из «Шоу Джерри Спрингера»…[44] и еще президент Клинтон…

<<Дженнифер – Бет>> Скажем так: никто из тех, с кем бы я хотела пойти на свидание, не желал целовать полную девушку.

<<Бет – Дженнифер>> Держу пари, именно ты никому не давала шанса. Митч говорит, ты практически отгоняла его палкой.

<<Дженнифер – Бет>> Я пыталась спасти его.

<<Бет – Дженнифер>> И как ему удалось покорить твое сердце?

<<Дженнифер – Бет>> Он не оставлял меня в покое. Продолжал сидеть позади меня на совместной лекции по поэзии и спрашивать, есть ли у меня планы на обед. Как будто мне хотелось, чтобы мускулистый блондин смотрел, как я ем.

<<Бет – Дженнифер>> Представляю его! Деревенский парень с широкими сексуальными плечами… на нем одна из тех шляп, которые обычно носят фермеры, и джинсы в обтяжку.

Помнишь, в универе были популярны наклейки на бампер с надписями вроде: «Девушки без ума от задниц в джинсах “Вранглер”»?

<<Дженнифер – Бет>> Да. Вот воспоминания, из-за которых я жалею, что не поступила в университет за пределами штата.

Например, в какой-нибудь колледж в Филадельфии. Или в Нью-Джерси.

<<Бет – Дженнифер>> Но, если бы ты выбрала колледж в Нью-Джерси, никогда бы не встретила Митча. А еще не устроилась бы на работу в газету «Курьер» и не познакомилась со мной.

<<Дженнифер – Бет>> Митч говорит, что ему было суждено встретиться со мной. Якобы даже если бы я вернулась и жила другой жизнью, все равно в конечном итоге вышла бы за него замуж.

<<Бет – Дженнифер>> Видишь? Он совсем не похож на твоего отца. Он замечательный. Жаль, что мы не дружили в университете. Кстати, а почему мы не общались?

<<Дженнифер – Бет>> Наверное, как раз потому, что я была толстой.

<<Бет – Дженнифер>> Не глупи. Вероятно, потому, что мое время и мысли занимал Крис, и мне было не до новых друзей.

<<Дженнифер – Бет>> Полагаю, причина в том, что я оказалась завалена работой в «Дейли». И я толком не знала никого из тех, кто изучал журналистику, пока не начала общаться с друзьями Митча по духовому марширующему оркестру.

<<Бет – Дженнифер>> Но я специализировалась на журналистике. И тоже не уделяла ей должного внимания, поскольку была чрезмерно увлечена своей влюбленностью. Кроме того, я никогда не работала в студенческой газете.

<<Дженнифер – Бет>> Поверь, ты ничего не потеряла. Тот еще террариум, полный пьяных змеюк.

Кстати… если уж речь зашла об университете, у меня нет никаких статей для редактирования, а ты греешься в лучах славы блестящей сенсации на первой странице… Самое время, чтобы закончить рассказ «Соблазнение Бет».

<<Бет – Дженнифер>> Скорее, «Соблазнение Криса».

<<Дженнифер – Бет>> «Соблазнение Мальчика в наушниках». Желтая толстовка на обложке – и непристойные мысли уже тут как тут…

<<Бет – Дженнифер>> Хм. Хорошо. Мы встретились в студенческом клубе. Он всегда сидел в углу, а я – через один ряд, немного сбоку. Я взяла за правило уходить с занятий пораньше, чтобы успеть навести красоту и выглядеть непринужденно к тому времени, когда он войдет.

Он никогда не смотрел на меня, к счастью, как и на кого-то другого, – и никогда не снимал наушники. Я часто фантазировала, что он слушает… вдруг этот трек станет песней для нашего первого танца на свадьбе… еще я задумывалась, что мы предпочтем: традиционную фотографию или черно-белую… Вероятно, черно-белый вариант – как в журналах. Множество слегка нечетких непринужденных снимков, на которых мы обнимаемся и романтично смотрим вдаль.

Конечно, у Мальчика в наушниках был отсутствующий взгляд, моя подруга Линн сказала, что причина в его привычке завтракать с Мэри Джейн[45].

<<Дженнифер – Бет>> А потом…

<<Бет – Дженнифер>> Я в курсе, о чем ты сейчас думаешь. Не можешь поверить, что я осознанно могла связаться с наркоманом.

<<Дженнифер – Бет>> Я осознанно связалась с парнем, который играет на трубе. Продолжай.

<<Бет – Дженнифер>> Сначала я была уверена, что он почувствует притяжение между нами. Я хотела его так сильно, что чувствовала, как мое сердце с каждым ударом тянется к нему. Это судьба. Он был магнитом, а я – сталью!

Все началось в сентябре. В октябре какой-то парень прошел мимо и назвал его Крис. (Наконец-то я узнала имя. Проговори его громко – и заиграет музыка. Скажешь мягко, прозвучит почти как молитва.)

Однажды в ноябре, во вторник вечером, я увидела его в библиотеке, а затем провела там следующие четыре вечера вторника, надеясь, что это закономерность. Но ошиблась.

Иногда я позволяла себе следовать за ним на его занятия в половине двенадцатого в Эндрюс-холле, после чего бежала через весь кампус, чтобы успеть на свою лекцию в Темпл-билдинг.

К концу семестра я уже давно упустила момент, когда можно было бы завязать с ним непринужденный разговор… и перестала пытаться установить зрительный контакт. Даже начала встречаться с одним парнем из братства «Сигма Эпсилон», с которым познакомилась на социологии.

Но я не могла отказаться от привычки в половине одиннадцатого ходить на своего рода свидание с Мальчиком в наушниках. Я знала, что после рождественских каникул расписание изменится и все закончится, поэтому думала подождать до этого момента и двинуться дальше.

<<Дженнифер – Бет>> Мне нравится твой рассказ, ты меня убедила, что надежда и впрямь умерла. Хитроумный ход.

<<Бет – Дженнифер>> Тогда моя надежда действительно умерла.

Но… за неделю до этого я примчалась в клуб в привычное время и обнаружила, что Крис сидит на моем месте. Наушники висели у него на шее, и он смотрел, как я иду к нему. По крайней мере, мне показалось, что он наблюдает за мной. Никогда раньше, ни разу, он не смотрел на меня, и, размышляя об этом, я покраснела.

До того как я успела придумать, куда сесть, он заговорил со мной.

<<Дженнифер – Бет>> Он заявил: «Прекрати преследовать меня, ты, психопатка»?

<<Бет – Дженнифер>> Нет.

Он сказал: «Привет».

Я ответила: «Привет».

И он такой: «Послушай… – У него были зеленые глаза, и он чуть щурился, когда говорил. – В следующем семестре в половине одиннадцатого у меня лекции, и… вероятно, нам стоит подготовиться и обсудить этот вопрос».

Я замерла, просто потеряла дар речи.

А потом спросила: «Ты шутишь?»

«Нет, – ответил он. – Я приглашаю тебя на свидание».

«Тогда я говорю “да”».

«Отлично, – продолжил он, – предлагаю поужинать. Ты по-прежнему можешь сесть напротив, будто это очередное утро вторника. Но с хлебными палочками».

«Теперь ты точно прикалываешься надо мной».

«Да, – улыбался он. – Теперь да».

Вот так все и случилось. Мы встретились в ближайшие выходные. И в следующие. И после этого. И каждое свидание было безумно романтичным.

<<Дженнифер – Бет>> Круто. Класс. А он догадался, что ты долгое время наблюдала за ним?

<<Бет – Дженнифер>> Думаю, да. Это ведь Крис. Он никогда не спешит. И не раскрывает свои карты. Всегда первым вешает трубку.

<<Дженнифер – Бет>> В смысле всегда первым вешает трубку?

<<Бет – Дженнифер>> Например, когда мы только начали общаться по телефону, он всегда отключался первым. Когда мы целовались, он неизменно отстранялся первым. Я буквально сходила с ума. Казалось, я слишком сильно хотела его, а из-за подобного поведения желала его еще больше.

<<Дженнифер – Бет>> Похоже на мучения.

<<Бет – Дженнифер>> Чудесные мучения. Приятно желать чего-то настолько сильно. Я думала о нем так, как обычно думаешь об ужине, когда не ел полтора дня. Словно готов душу за него продать.

<<Дженнифер – Бет>> Никогда не голодала столько времени.

<<Бет – Дженнифер>> Даже когда болела гриппом или чем-нибудь еще?

<<Дженнифер – Бет>> Может, только раз. А что было с тем парнем из братства «Сигма Эпсилон»?

<<Бет – Дженнифер>> Боже, получилось ужасно! Я забыла о нем и только к полудню воскресенья вспомнила, что надо расстаться с ним. То есть все это время у меня фактически было два бойфренда. Нет, тогда я не называла Криса своим парнем. Не хотела спугнуть его. Первый год оказался странным. Я чувствовала себя так, словно на меня села бабочка. Думала, если пошевелюсь или хотя бы сделаю вдох, Крис исчезнет.

<<Дженнифер – Бет>> Потому что он всегда отстранялся первым?

<<Бет – Дженнифер>> Да, а еще по другим причинам. Я никогда не знала, когда увижу его снова или когда он позвонит. Могла пройти неделя – и от него никакой весточки. Потом я обнаруживала подсунутую под дверь комнаты бумажку. Или текст песни, написанный на спичечном коробке.

Или Криса собственной персоной, который в среду вечером подпирал стену, ожидая, когда я вернусь с занятий по экономике. Он мог остаться на пятнадцать минут. А мог уйти ночью, когда я спала. Иногда уговаривал меня пропустить лекции до конца недели. Бывало, мы не покидали комнату до утра субботы, опустошая мои запасы сальсы, фруктового мороженого и диетической «Колы».

Он заставлял меня переживать. Я часто выглядывала в окно, пытаясь увидеть его или призвать силой мысли. Брала напрокат фильмы о девушках, которые краснели и, нервничая, жевали волосы.

И никогда в жизни я не была так счастлива.

<<Дженнифер – Бет>> Похоже, я поняла, почему мы не дружили в университете. Ты была немного пугающей.

<<Бет – Дженнифер>> Не пугающей. Целеустремленной.

<<Дженнифер – Бет>> Пугающе целеустремленной.

<<Бет – Дженнифер>> Я была сосредоточена и знала, чего хочу от жизни. Криса. И было легко, ведь я не отвлекалась ни на что другое. Никаких скучных второстепенных линий. Разве между тобой и Митчем все обстояло иначе?

<<Дженнифер – Бет>> О нет.

В смысле… я определенно была по уши влюблена. Но, если уж на то пошло, он увлекся сильнее, и, вероятно, именно поэтому мы до сих пор вместе. Я оказалась неуверенной в себе и нуждалась в том, чтобы Митч открыто проявлял эмоции: выбил мою дверь и завалил комнату цветами.

<<Бет – Дженнифер>> Он и правда так поступил?

<<Дженнифер – Бет>> Да. Он купил гвоздики, но и они считаются цветами.

<<Бет – Дженнифер>> Хм. Думаю, в теории звучит замечательно. Но в действительности меня ужасно тянуло к Крису, хотя он не делал ничего подобного. Он никогда бы не совершил чего-то романтического в традиционном смысле слова. И не только потому, что вел себя не как все: его порывы сильно отличались от порывов любого другого парня.

Это все равно что встречаться с человеком, который упал на землю откуда-то из другого мира.

<<Дженнифер – Бет>> Я рада, что ты наконец-то все рассказала. Мне было неприятно чувствовать, что есть важная часть твоей жизни, которой мы не касаемся.

С учетом всего, что я сегодня узнала, думаю, тебе не стоит волноваться: я не сбегу вместе с Крисом. И уж точно не напьюсь и не начну к нему приставать. Такой парень довел бы меня до ручки.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошо, что мы поговорили. Но не могу обещать тебе того же. Митч – красавчик.

<<Дженнифер – Бет>> Ну вот, теперь я закатываю глаза.

Глава 16

Должно быть, они примерно одного с ним возраста. Дженнифер, Бет и ее парень. Двадцать восемь или около того. Возможно, они вместе учились в университете.

После того как Сэм порвала с ним, Линкольн перевелся в государственный университет и долгое время учился, получил еще несколько степеней. Может, он мельком видел Бет в кампусе.

Вполне достаточно информации, чтобы остановиться. Линкольн знал, что должен был делать.

Надо было удалять переписку Бет и Дженнифер, как только письма появлялись в «ВебШарк». Но… он медлил. Стоило Линкольну открыть письма, как истории поглощали его.

«Я увлекся», – подумал Линкольн, когда второй раз прочитал о том, как Бет познакомилась со своим парнем, после чего провел несколько минут, размышляя об этом, раздумывая и гадая, как они выглядели…

Как выглядела именно она…

«Меня затягивает, – решил Линкольн. – Это ведь плохо, правда? Но, возможно, не так уж и плохо…»

Глава 17

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пт.,10.09.1999, 13:23

Тема: Запеканка с селедкой

Надо запретить есть в офисе рыбу. Клянусь, всякий раз, когда моя смена совпадает со сменой Тони, я возвращаюсь домой и воняю рыбой. Я в курсе, что он из Род-Айленда, где люди сутками напролет поглощают морепродукты, но он должен понимать: не всем нравится ужасный «аромат».

<<Бет – Дженнифер>> Я видела, как ты лопаешь рыбные палочки. И попкорн из креветок. Не в офисе.

<<Дженнифер – Бет>> В обоих блюдах имеется корочка. Я предпочитаю обработанную до неузнаваемости рыбу и никогда не стану есть ее на работе. Я даже не готовлю здесь попкорн. Не люблю вынуждать других нюхать мою пищу.

<<Бет – Дженнифер>> Ты такая заботливая.

Готова поменять воняющего рыбой Тони на любящего подстричь ногти Тима.

<<Дженнифер – Бет>> А разве ты не украла его кусачки для ногтей?..

<<Бет – Дженнифер>> Конечно, но теперь у него есть новые. Не уверена, что беспокоит меня сильнее… постоянное щелканье кусачек или понимание, что рабочее место парня усеяно крошечными кусочками ногтей.

<<Дженнифер – Бет>> Если нам вдруг понадобится образец его ДНК для теста на отцовство или заклинания вуду, мы знаем, где искать.

<<Бет – Дженнифер>> Если нам когда-нибудь понадобится образец ДНК Тима для теста на отцовство, одну из нас явно пора столкнуть с высокой скалы.

Слушай, а помнишь, как приходилось сбегать с рабочего места, чтобы поболтать как сейчас?

<<Дженнифер – Бет>> Вряд ли раньше мы вели подобные разговоры. Я ведь никогда не осмеливалась заглядывать в обитель репортеров, только если разузнала действительно классную сплетню или срочно требовалось что-то обсудить.

<<Бет – Дженнифер>> А еще в том случае, если кто-нибудь приносил печенье.

Помнишь даму, которая сидела в углу и всегда приносила печенье? Что с ней случилось?

<<Дженнифер – Бет>> Которая освещала работу мэрии? Я слышала, ее уволили, когда обнаружилось, что у нее в сумочке лежит заряженный пистолет.

<<Бет – Дженнифер>> Кажется не очень справедливо, она ведь носила его в сумочке, а не вытаскивала на всеобщее обозрение.

<<Дженнифер – Бет>> Вау. Ты готова ради вкусняшек и душу продать?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. (Да, если это сахарное печенье с корицей.)

Глава 18

В тот день Грег представил Линкольна студентам, которых он нанял для участия в проекте «Новое тысячелетие»[46]. Их было трое: один из Вьетнама, другой из Боснии и третий из пригорода.

Линкольн не знал, сколько им лет, но они явно были намного моложе его.

– Они как интернациональная ударная группа, – сказал Грег, – а ты их командир.

– Я? – удивился Линкольн. – Что именно это значит?

– Ты должен убедиться, что они и правда заняты делом, – пояснил Грег. – Если бы я знал что-то о программировании, стал бы их командиром лично. Уж поверь мне, я бы не отказался от такого шанса.

Ребята сидели за столиком в углу. В основном они работали в перерывах между занятиями, поэтому, приходя в офис, Линкольн старался пообщаться с ними. Он не стремился раздавать распоряжения: казалось, студенты уже знали, что нужно делать. В остальное время они почти не разговаривали ни с Линкольном, ни друг с другом.

Примерно через неделю Линкольн начал подозревать, что они взломали брандмауэры, а потом запустили на компьютерах программы мгновенного обмена сообщениями и «Нэпстер»[47]. Он предупредил Грега, но тот ответил, что ему плевать, лишь бы первого января у него еще оставалась работа.

Никто из ударной группы не был подключен к внутреннему почтовому серверу компании, поэтому за ребятами не следили.

Иногда Линкольн размышлял, а не просматривает ли кто-нибудь его собственную почту. «Возможно, Грег», – подумал он, но на самом деле это не имело значения, ведь босс был единственным, кто отправлял ему письма.

Глава 19

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Ср., 22.09.1999, 14:38

Тема: Уиу-уиу! Уиу-уиу!

<<Дженнифер – Бет>> Что это такое?

<<Бет – Дженнифер>> Сирена, подтверждающая наличие поблизости милого очаровательного парня.

<<Дженнифер – Бет>> Больше похоже на звуки, издаваемые птицей.

<<Бет – Дженнифер>> Где-то рядом работает симпатичный милый парень.

<<Дженнифер – Бет>> Шутишь? Да быть такого не может.

<<Бет – Дженнифер>> Понимаю тебя, сначала у меня появились те же мысли. Предположила, что он, должно быть, не местный, возможно, техник или консультант… и продолжила вести наблюдение, а уж потом, получив неоднократные подтверждения, забила тревогу и включила сирену.

<<Дженнифер – Бет>> Эту сирену при приближении красавчика ты придумала с подругами в восьмом классе? И еще вопрос: подтверждения от кого?

<<Бет – Дженнифер>> От меня. Я узнаю симпатичного парня, как только увижу его. Помнишь, я рассказывала тебе о славном курьере? (И я придумала сирену минуту назад, поскольку в ней возникла надобность.)

<Дженнифер – Бет>> А курьер был милым.

<<Бет – Дженнифер>> Потому-то он недолго здесь и продержался. Милые люди быстро уходят, не представляю, почему – может, это место проклято?

<<Дженнифер – Бет>> Но ты очень милая.

<<Бет – Дженнифер>> О-о-о… была. В прошлом. До того как попала на здешнюю фабрику по уничтожению миловидности. Оглянись вокруг. Мы, журналисты, – народ простой.

<<Дженнифер – Бет>> Мэтт Лауэр[48] вовсе не такой.

<<Бет – Дженнифер>> Спорный вопрос. И поверить не могу, что ты начала прямо с Мэтта Лауэра. Ты видела Брайана Уильямса?[49] Да и вообще, телевизионные журналисты не в счет: это их работа. А вот у газетчиков нет причин выглядеть красиво. Читателям без разницы, симпатичный ты или нет.

Особенно моим читателям. Большую часть времени в кинотеатрах темно.

<<Дженнифер – Бет>> Теперь, когда ты упомянула об этом, я поняла, что, собираясь на работу, уже три года не красила губы.

<<Бет – Дженнифер>> Ты в любом случае слишком хороша для редакции.

<<Дженнифер – Бет>> Перестань меня нахваливать. Лучше расскажи о том очаровательном милом парне, которого ты себе выдумала.

<<Бет – Дженнифер>> Да особо и нечего рассказывать, однако он реален и невероятно привлекателен.

<<Дженнифер – Бет>> Невероятно?

<<Бет – Дженнифер>> Очень-очень высокий и, кажется, совсем не хлюпик. Ты буквально ощущаешь его присутствие еще до того, как увидишь, поскольку он загораживает свет.

<<Дженнифер – Бет>> Вот так ты его и заметила?

<<Бет – Дженнифер>> Нет, в первый раз я заметила его, когда он шел по коридору. А затем у питьевого фонтанчика – и подумала: «Вот он, высокий парень… просто пьет воду. У него красивые темно-русые волосы и черты лица, как у героев остросюжетных фильмов».

<<Дженнифер – Бет>> Объясни.

<<Бет – Дженнифер>> Мужественный. Широкоплечий. Чем-то напоминает актера Харрисона Форда. Вполне подходит на роль того, кто будет вести переговоры об освобождении заложников или убегать от взрыва.

Как считаешь, возмутительно, что будучи в серьезных отношениях, я глазею на парней у питьевого фонтанчика?

<<Дженнифер – Бет>> Нет. Ты ведь не высматривала его специально, просто так получилось. Как бывает, когда видишь летящего голубя.

<<Бет – Дженнифер>> Голубя с классной задницей.

<<Дженнифер – Бет>> Ну и с чего ты упомянула о его частях тела?

<<Бет – Дженнифер>> Чтобы досадить тебе. Я даже не взглянула на его задницу, вообще никогда не смотрю на мужские задницы.

<<Дженнифер – Бет>> Я возвращаюсь к работе.

<<Бет – Дженнифер>> Похоже, ты немного раздражена. Все в порядке?

<<Дженнифер – Бет>> В полном.

<<Бет – Дженнифер>> Видишь, о чем я? Ты сердишься.

<<Дженнифер – Бет>> Ладно, не в порядке, но мне стыдно говорить об этом.

<<Бет – Дженнифер>> Тогда не говори: напиши.

<<Дженнифер – Бет>> Только если позже ты не будешь мне ни о чем напоминать. А то я уже давно кажусь себе неуравновешенной.

<<Бет – Дженнифер>> Не буду. Клянусь. Чтоб мне провалиться и все такое.

<<Дженнифер – Бет>> Хорошо, но ситуация действительно глупая. Даже глупее, чем обычно. Вчера вечером я забежала в торговый центр, гуляла одна, пыталась не тратить деньги и не думать о вкусной булочке синнабон с корицей… и вдруг обнаружила, что прохожу мимо детского отдела «Гэп». Я никогда там не была, поэтому решила заглянуть. Забавы ради.

<<Бет – Дженнифер>> Точно, забавы ради. Ну еще бы. Конечно. И…

<<Дженнифер – Бет>> И вот хожу я по детскому отделу «Гэп», изучаю крошечные брючки капри и свитера, которые стоят больше, чем… Не знаю, но больше, чем следовало бы. И вижу нелепую крошечную шубку. Такая могла бы понадобиться ребенку, чтобы пойти на балет. В Москве. В начале двадцатого века. В тон к мелкому жемчугу.

Смотрю я на эту нелепую шубу, а ко мне подходит консультантка и говорит: «Разве она не милая? Сколько лет вашей дочери?»

А я такая отвечаю: «О нет. У меня нет дочки. Пока нет».

Она: «Когда ждете пополнение?»

И я: «В феврале».

<<Бет – Дженнифер>> Вау.

<<Дженнифер – Бет>> Ага. Взяла и просто-напросто соврала. О том, что беременна. Если бы я залетела, то не бродила бы по детскому отделу «Гэп», а сидела бы в темной комнате и рыдала.

А леди из «Гэп» говорит: «Что ж, тогда для следующего сезона вам понадобится шубка подходящего размера для малыша от шести до двенадцати месяцев, а этот вариант как раз отличное предложение. Мы буквально сегодня уценили их.

И я согласилась, что шуба из искусственного меха всего за 32,99 доллара – весьма заманчиво.

<<Бет – Дженнифер>> Ты купила детскую одежду? Что думает Митч?

<<Дженнифер – Бет>> Ничего! Я спрятала шубу на чердак и чувствовала себя так, будто избавляюсь от трупа.

<<Бет – Дженнифер>> Вау. Не знаю, что сказать. Значит, ты стала открыта к идее завести ребенка?

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, я стала здравомыслящей. Видимо, дело в моем психозе. Я до сих пор боюсь забеременеть, но теперь покупаю одежду для ребенка, которого опасаюсь заводить, и, знаешь, это девочка.

<<Бет – Дженнифер>> Вау.

<<Дженнифер – Бет>> Именно.

Глава 20

Где-то после полуночи Линкольн подошел к комнате, где находился отдел новостей. В офисе почти никого не было.

Лишь несколько редакторов ночной смены занимались подготовкой свежего выпуска утренней газеты. Кто-то сидел за столом и, продираясь сквозь помехи переговоров на полицейской частоте, работал над кроссвордом.

Линкольн двинулся в другой конец длинной комнаты, где, как он предполагал, располагался персонал отдела развлечений. Там, в кабинках, было полно постеров фильмов, листовок с концертов, промофото и игрушек.

Линкольн остановился у принтера и приподнял крышку, сделав вид, что чем-то занят. Какой стол он искал? Наверное, тот, что с наклейками «Ар-И-Эм»?[50] Вероятно, не стол с маленьким мультяшным Бартом Симпсоном и коллекционными фигурками из «Чужого»… но, кто знает… Может быть.

Стала бы Бет ставить сюда перекидной календарь с кошками? А цветок в горшке? Постер фильма «Песочный человек»? Удостоверение для прессы на концерт Мэрилина Мэнсона?

Постер «Песочный человек».

Линкольн кинул взгляд на отдел новостей. Отсюда он едва мог видеть редакторов, а это означало, что они вряд ли могли за ним следить.

Он шагнул к рабочему месту Бет, вернее, к той кабинке, которая, как он думал, была ее кабинкой.

Итак… «Песочный человек». И постер «Академии Рашмор»[51]. Листовка с рекламой концерта «Сакаджавеи» в Сокол-холле трехлетней давности. Орфографический словарь. Словарик французского языка. Три книги Леонарда Малтина[52]. Приз Высшей школы журналистики. Пустые кофейные чашки. Обертки от конфет. Фотографии.

Линкольн сел за стол и начал неуклюже двигать компьютерную мышь.

Фото. Одно сделали на концерте: парень играет на гитаре. Очевидно, ее бойфренд, Крис. На другом снимке тот же парень сидит на пляже. На следующем – одет в костюм. Даже без инструмента он выглядел как рок-звезда. Стройный и немного сутулый. Никакой настоящей улыбки. Взгляд всегда направлен куда-то в сторону от камеры. Лохматый. Похож на хулигана. Красивый.

Кроме того, на столе имелись семейные фотографии: похожие на ангелов темноволосые младенцы и хорошо одетые взрослые, но, судя по всему, Бет среди них не было.

Женщины не подходили по возрасту или стояли рядом с мужьями.

Линкольн посмотрел на парня на фотографии. На его полуулыбку и острые скулы. На сутулую спину. Он выглядел так, словно у него в заднем кармане лежала карточка «Выпущен на свободу из тюремного заключения».

Любая девушка простит мужчину с такой внешностью. И будет прощать снова и снова.

Линкольн оставил мышь в покое и вернулся в ИТ-отдел.

Точнее, неуклюже попятился. В затемненных окнах офиса он видел свое блеклое отражение. Он казался себе грузным и невзрачным. Несуразным. Толстым. Мрачным.

Не стоило ему так поступать. Сидеть за ее столом.

Линкольн считал, что это неправильно, он будто перешел некую границу.

Бет была забавной. Умной. Интересной. И с такой работой становилась еще более интересным человеком. Подобную должность могла бы занимать героиня из какого-нибудь кино, например, из романтической комедии с Джоном Кьюсаком[53] в главной роли.

Линкольну хотелось посмотреть, как она выглядит. Он хотел увидеть, где она сидела, когда писала то, что он позже читал.

Но Линкольна обрадовало, что он не нашел ее фотографии. Ему хватило изображений людей, которых она любила.

Теперь он понял, что никоим образом не вписывается в ее общество.

* * *

– Я считал, если вернусь домой, – сказал Линкольн сестре, когда она позвонила на следующий день, – то у меня будет собственная жизнь.

– Ты что, слабоумный?

– Я думал, ты перестала употреблять термин «слабоумный», чтобы дети не нахватались от тебя всяких словечек.

– Я не могу молчать, потому что сейчас ты говоришь как идиот. С чего ты вообще это взял? И причем тут возвращение домой? Ты никуда и не съехал!

– А вот и нет. Десять лет назад я уехал в университет.

– И каждое лето возвращался домой.

– Не каждое. Иногда я учился и в летнем семестре.

– Неважно, – заметила сестра. – С чего ты взял, что начнешь жить нормально, когда ты живешь с мамой?

– Ну, я же закончил учиться. Все мои друзья как-то обустроились, когда получили дипломы. Именно тогда они нашли работу и создали семьи.

– И…

– Похоже, я упустил возможность, – сказал Линкольн.

– Какую именно?

– Возможность устроить свою жизнь. Наверное, это надо было делать где-то между двадцатью двумя и двадцатью шестью годами, а теперь уже слишком поздно.

– Ничего подобного, – возразила Ив. – Ты стараешься, Линкольн. У тебя есть работа, ты копишь деньги, чтобы съехать от мамы. Встречаешься с людьми. Недавно ты провел время в баре…

– Но тогда был не вечер развлечений, а настоящий кошмар. На самом деле с тех пор, как я ушел из университета, моя жизнь напоминает катастрофу.

– Ты не ушел из университета, – заявила сестра, и Линкольн представил, как Ив закатила глаза. – Ты получил степень магистра. Еще одну степень, между прочим.

– Все рассыпалось в прах, когда я решил, что моя жизнь недостаточно хороша.

– Она и была такой, Линкольн, – проговорила Ив.

– Мне она казалась вполне неплохой.

– Тогда зачем ты так сильно старался изменить ее?

* * *

В тот субботний вечер Линкольн впервые за месяц захотел сыграть в «Подземелья и драконы».

Кристин открыла ему дверь и усмехнулась.

– Линкольн, привет! – Она была невысокой, пухлой блондинкой, носила ребенка в чем-то похожем на слинг, и, когда обняла Линкольна, малыш оказался зажат между ними.

– Мы думали, ты променял нас на кого-то поинтереснее, – сказал выходящий из-за угла Дэйв.

– Так и есть, – подтвердил Линкольн. – Я нашел группу более крутых геймеров.

– Мы все знали, что рано или поздно это произойдет, – заметил Дэйв, хлопая Линкольна по спине и приглашая войти в дом. – Без тебя игра превратилась в сплошной хаос. На прошлой неделе мы пытались убить твоего персонажа, наказав тебя за то, что ты нас бросил, но Кристин нам не позволила, поэтому мы оставили его в яме. Возможно, она полна змей, но вопрос тебе стоит отдельно обсудить с Ларри. Он Мастер подземелий на этой неделе.

– Мы только начали игру, – встряла Кристин, сопровождая Линкольна в гостиную. – Надо было позвонить, тогда мы бы дождались тебя.

– Да, точно, – закивал сидящий за столом Трой. – Тогда мне не пришлось бы преодолевать двенадцать миль[54] на велосипеде.

– Трой, я же предупредил, что заеду за тобой, – подал голос Ларри: ему перевалило за тридцать, он был немного старше остальных. Семейный человек и отставной капитан ВВС, работа как-то связана с искусственным интеллектом.

– В твоей машине воняет, словно там валяются коробки из-под сока, – скривился Трой.

– Ты хоть представляешь, как пахнет от тебя? – спросил Ларри.

– Это сандаловое дерево, – ответил Трой.

– От тебя несет, как от торгового зала обувного магазина «Пьер Уан», – улыбнулся Линкольн, найдя свое место в углу, которое ребята приберегли для него.

Дэйв протянул Линкольну кусок пиццы.

– Так обычно и пахнет от мужчин, – не унимался Трой.

– Я не говорил, что мне не нравится, – фыркнул Линкольн.

Услышав это, Рик рассмеялся. Он был бледным, худым и всегда носил только черное, включая кожаные браслеты на запястьях. Если бы не Рик, Линкольна можно было бы считать самым застенчивым в этой компании.

Линкольн оглядел собравшихся за столом и задумался. Кто он в таком случае?

Если Дэйв – Сильный, Кристин – Девушка… А Ларри – Серьезный (и Пугающий, и тот, кто наверняка состоит в Секретной команде) … Если Рик был Застенчивым, Трой – Странным, а Тедди, хирург-ординатор, похож на отца главного героя из трилогии «Назад в будущее»… значит, Тедди действительно может оказаться Занудой (Целителем).

Но кто же тогда Линкольн?

Все прилагательные, которые приходили в голову (пропащий, хилый, живущий с матерью), приводили его в уныние.

Поэтому Линкольн довольствовался тем, что являлся одним из них. Находился в доме, где у него всегда имелось место за столом, а все давно знали, что он не любит оливки в пицце и всегда были рады его видеть.

Поняв, что переписывает заглавную песню к сериалу «Чирс»[55], Линкольн решил перестать думать и начал просто играть.

* * *

Игра продолжалась семь часов. Главной задачей сделали спасение персонажа Линкольна – законопослушного доброго гнома по имени Смов Девятикиллер. Они победили гнусную ведьму ветра. И заказали еще пиццы. Трехлетний сын Дэйва и Кристин заснул на полу во время просмотра «Истории игрушек»[56].

После окончания игры ребята ушли. Но Линкольн остался.

Дэйв открыл окно, все сели на диван и, вдыхая прохладный чистый воздух, слушали «музыку ветра» Кристин.

– Знаешь, чем нам стоит заняться сейчас? – спросил Дэйв, почесывая чуть отросшую щетину.

– Чем? – спросил Линкольн.

– Сыграть в «Монополию».

Кристин бросила в мужа подушку.

– Боже, нет, ни за что!

Дэйв поймал подушку.

– Линкольн хочет сыграть в «Монополию». По глазам вижу.

– А я думаю, он хочет рассказать, чем занимался в последнее время. – Кристин с теплотой улыбнулась Линкольну. Такой она всегда и была – доброй и приветливой.

Однажды, еще учась в университете, они поцеловались в комнате Линкольна в общежитии, это случилось до того, как Кристин начала встречаться с Дэйвом.

Линкольн предложил помочь ей подготовиться к выпускному экзамену по физике. Кристин не нужна была физика, она хотела преподавать английский. Но она призналась, что не собирается жить в мире, которого не понимает, и ей надо разобраться с центробежной силой и гравитацией.

Сказав это, она сбросила сандалии и села по-турецки на кровать Линкольна. А затем поправила свои длинные вьющиеся волосы, которые едва ли расчесывала.

Кристин добавила, что Линкольн объяснил все намного лучше, чем профессор физики, суровый мужчина с европейским акцентом, которого, казалось, оскорблял каждый ее глупый вопрос.

Линкольн заверил Кристин, что ее вопросы вовсе не глупые, и она обняла его.

А он поцеловал ее. Ощущения были такие, будто он коснулся губами чего-то теплого.

– Мило, – проговорила Кристин, когда он отстранился.

Линкольн гадал, желала ли она повторить поцелуй. Она улыбалась и выглядела счастливой, но это ничего не значило.

Кристин всегда выглядела счастливой…

– Ну что, как считаешь, ты готова к экзамену? – спросил он.

– Давай еще раз пробежимся по моменту силы.

– Конечно, – согласился Линкольн, – идет.

Кристин улыбнулась чуть шире. Они вернулись к нужной теме, и в итоге на выпускном экзамене по физике она получила «хорошо».

Иногда Линкольн жалел, что не продолжил целовать ее тем вечером. Было бы очень легко любить Кристин, встречаться с ней. Никогда не пришлось бы повышать на нее голос. А она бы ни на что не злилась и не стала бы огрызаться.

Но когда несколько месяцев спустя она начала встречаться с Дэйвом, Линкольн не ощутил ни капли ревности. Рядом с парнем Кристин сияла. Порой Дэйв был довольно напряженным, иногда весьма настойчиво высказывал свою точку зрения и вел себя грубо даже спустя две недели после того, как чей-то персонаж из игры победил его в бою на мечах. Но если Кристин находилась поблизости, он казался великодушным и спокойным.

Линкольну нравился их захламленный, но уютный дом, неопрятные дети, гостиная с чрезмерным количеством ламп и подушек, то, как голоса пары смягчались, когда они разговаривали друг с другом.

– Думаю, – заметил Линкольн, – если мы начнем играть в «Монополию» прямо сейчас, я засну до того, как твой банк разорится.

– Это значит «да»? – спросил Дэйв.

– Это значит «нет», – выпалила Кристин. – Линкольн, тебе лучше остаться на ночь. Ты слишком устал, чтобы садиться за руль.

– Да, Линк, – поддержал жену Дэйв, – на завтрак мы приготовим блинчики с черникой.

Линкольн не сопротивлялся. Он спал на диване, а когда проснулся, помог Кристин испечь блины и поспорил с Дэйвом о сюжете фантастического романа, который они читали. После завтрака друзья заставили его пообещать прийти на игру на следующей неделе.

– Нам нужно наверстать упущенное, – объяснила Кристин.

– Да, – оживился Дэйв, – ты еще не рассказал нам о своей работе.

* * *

Выходные получились классными. Когда Линкольн пришел в офис в понедельник вечером, он пребывал в отличном настроении и не чувствовал себя одиноко.

Он практически светился от счастья, когда позвонила сестра.

– Ты вычитал что-нибудь еще из книги про парашюты? – поинтересовалась она.

– Нет, я боюсь.

– Чего именно?

– Книги, – ответил Линкольн. – И будущего.

– И ты решил оставить все как есть?

– Нет, я стараюсь сфокусироваться по-настоящему.

– На чем?

– На ближайшем будущем, – ответил он. – Я в состоянии справиться с ним. Например, сегодня планирую почитать что-нибудь ради удовольствия. Завтра за обедом выпью пива. В субботу поиграю в «Подземелья и драконы». А в воскресенье, возможно, пойду в кино. Таков мой план.

– Но это не план.

– А вот и нет. Мой именно таков. И мне он нравится.

– Но это даже не пункты! Никто не поставит себе целью чтение или заказ пива за ланчем. Человек занимается подобными мелочами, когда у него есть время между заранее намеченными важными делами, в перерыве, понимаешь?

– Но не я, – возразил Линкольн. – Это мой план.

– Ты просто даешь задний ход.

– А может, плыву по течению.

– Ладно, но у меня уже нет ни минуты, – сказала Ив. – Позвони в выходные.

– Хорошо, выделю для тебя время в плотном графике.

* * *

Из-за проблемы с новым тысячелетием Линкольну приходилось больше работать – он помогал с программным кодом и пытался следить за группой Грега, – однако каждую ночь у него оставались свободные часы.

В пятницу вечером, когда Линкольн заверял себя, что ему крупно повезло получать деньги за перечитывание цикла «Основание»[57], он и сам почти в это поверил.

Люди всегда жаловались на отсутствие времени и средств, а у Линкольна было в избытке и того и другого.

Линкольн мог позволить себе очень многое из желаемого. А чего он хотел на самом деле? Покупать новые книги, когда их издадут в твердом переплете. Не думать о том, сколько наличных в кошельке, когда заказываешь ужин. Может, новые кроссовки… И нет вообще ничего такого, на что у него не хватало времени.

Ну правда, разве есть у него причина для грусти? О чем еще ему мечтать?

Он буквально слышал, как Ив говорит: «О любви. О смысле в жизни».

Любовь. Смысл жизни. Но подобное невозможно спланировать, оно внезапно случается и все. А что, если этого не произойдет? Неужели тогда придется всю жизнь тосковать?

Жить в ожидании счастья?

Вечером Линкольн получил письмо от Дэйва, где тот писал, что субботняя игра «Подземелья и драконы» отменяется. Один из детей заболел ротавирусом: Линкольн даже не слышал о таком диагнозе. Он представил вирус с вращающимися лопастями и двигателем. Дэйв упомянул, что из-за сильной рвоты им пришлось обратиться в отделение неотложной помощи, а Кристин до смерти испугалась.

«Вероятно, мы возьмем перерыв и на следующие выходные», – написал Дэйв.

«Без проблем, – ответил Линкольн. – Надеюсь, ребенку лучше. Отдохните подольше».

Бедный малыш. И бедняжка Кристин.

«Ничего страшного», – подумал Линкольн. План легко изменить. В выходные можно сходить в кино. Почитать комиксы. Или, возможно, позвонить Джастину.

В папке «ВебШарк» его ждало двадцать три послания, помеченные красными флажками. Наверняка среди них даже были те, которыми Линкольну стоило заняться.

Он кликнул на папку, сказав себе, что, пожалуй, еще часок поработает, ведь именно за это ему и платят.

И, предвкушая чтение новых историй, открыл первое письмо.

Глава 21

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Чт., 30.09.1999, 15:42

Тема: Если бы ты была супергероем…

И могла выбрать любое альтер эго, какое пожелаешь, что бы ты предпочла? Неужели тебя бы привлек образ Кларка Кента[58], который работает в газете (это кажется отстойным, потому что приходится носить очки и делать вид, что не можешь летать)?

Почему бы не притвориться богатым плейбоем вроде Бэтмена? Или Черной пантерой[59] – вождем маленькой, но значимой нации?

Зачем довольствоваться жизнью с вечно горящими сроками, получать дерьмовую зарплату и иметь дело с постоянно недовольными редакторами?

<<Дженнифер – Бет>> Я думала, мы договорились не ругаться в переписке.

<<Бет – Дженнифер>> Мы решили, что, вероятно, было бы неплохо перестать ругаться в электронных письмах, но…

<<Дженнифер – Бет>> Еще думаешь о Лоис Лейн?

<<Бет – Дженнифер>> Вроде того. В смысле, я понимаю, почему Лоис Лейн посещала школу журналистики. Я знаю таких, как она. Они хотят что-то изменить, открыть великие истины. Везде суют свой нос. Но Кларк Кент… почему не Кларк Кент, сексуальный ведущий прогноза погоды?

Или Кларк Кент, мэр Цинциннати?

<<Дженнифер – Бет>> Разве ты не упускаешь суть? Кларк Кент не ищет славы. Он не хочет, чтобы люди смотрели на него. Если бы они действительно пригляделись, то обнаружили бы, что он просто Супермен в очках.

Кроме того, находясь в редакции, он первым получает важные новости.

Откуда ему узнавать, что Джокер кого-то снова атаковал: из купленной газеты? Еще и на следующий день?

<<Бет – Дженнифер>> Отлично подмечено. Особенно для того, кто не в курсе, откуда вообще взялся Джокер.

<<Дженнифер – Бет>> Особенно для того, кому до этого нет никакого дела. Надеюсь, ты ошибаешься насчет того, что для всех, кто не умеет летать и носит очки, жизнь полный отстой. Ведь в офисе практически все такие.

Над чем работаешь?

<<Бет – Дженнифер>> Мы все носим очки. Ничего себе!

Еще одна история, связанная с «Индиан-Хиллз». Я не столько работаю, сколько жду звонка. Оказывается, больница по соседству с кинотеатром еще несколько месяцев назад купила землю.

Они собираются построить там парковку. Интересно, когда представитель больницы перезвонит мне и объявит: «Без комментариев».

И тогда я напишу: «Сотрудники больницы отказались комментировать покупку». А потом смогу пойти домой.

Знаешь, как скучно сидеть и ждать, пока кто-нибудь перезвонит, чтобы официально ничего не сказать? Не думаю, что Супермен стал бы терпеть такое. Он мог бы потратить время на поиск заблудившихся бойскаутов и закрытие жерла вулкана гигантскими валунами.

<<Дженнифер – Бет>> Супермен работает в газете, потому что пытается сблизиться с Лоис Лейн.

<<Бет – Дженнифер>> Наверняка он делает в два раза больше, чем она.

Глава 22

В пятницу утром Линкольн получил весеннее расписание городского университета.

На кафедре антропологии преподавал профессор, который специализировался на изучении Афганистана. Почему бы не взять несколько лекций? У Линкольна было много времени днем, и он всегда мог заниматься на работе. Он бы с удовольствием учился прямо в офисе.

– Что это за бумаги? – спросила мать, увидев расписание.

– Я думал, что положил его в рюкзак. – Линкольн взял брошюру у нее из рук. – Серьезно, мам, что ты забыла в моих вещах? Мою почту ты тоже читаешь?

– Тебе никто не пишет. – Она скрестила руки на груди. Было невозможно обижаться на нее, ведь мама всегда предъявляла претензии первой. – Я проверяла, нет ли у тебя грязных контейнеров, – объяснила она. – Значит, ты снова идешь учиться?

– Не сразу. – Осенний семестр уже начался.

– Даже не знаю, что я чувствую по этому поводу, Линкольн. Думаю, у тебя могут возникнуть трудности. С обучением.

– У меня никогда не было проблем с учебой, – возразил он, чувствуя, как неубедительно звучит фраза, осознавая, что отказываться разговаривать – вовсе не то же самое, что избегать неприятной темы целиком.

– Ты понимаешь, что я имею в виду, – проговорила она и погрозила ему грязной ложкой. – Под проблемой, Линкольн. Как те женщины, которые увлекаются пластической хирургией. Они продолжают делать операции, пытаясь стать еще лучше, но всегда есть предел. Они уже не могут выглядеть лучше, потому что даже не похожи на себя. И по-моему, дело просто в том, чтобы выглядеть по-другому. Как-то раз я листала журнал и наткнулась на фото женщины, которая напоминала кошку. Ты видел? Она богатая. Полагаю, из Австрии.

– Нет, – ответил Линкольн.

– И она выглядит несчастной.

– Хорошо, – тихо пробормотал он, засовывая расписание обратно в рюкзак.

– Хорошо?

– Ты не хочешь, чтобы я снова учился или делал пластическую операцию, чтобы стать похожим на кошку или кота. Я понял, мам. Принято к сведению.

– Ну а тебе не нравится, чтобы я открывала твой рюкзак…

– Да, именно.

– Отлично, – кивнула мама, направляясь на кухню. – Принято к сведению.

* * *

В «Курьере» начались еженедельные собрания по подготовке к встрече миллениума, на котором полагалось присутствовать всем руководителям, включая Грега. Каждый раз он должен был отчитываться о степени готовности отдела к возможной проблеме, и обычно после собраний у него повышалось давление и краснело лицо.

– Не представляю, Линкольн, чего они от меня ждут. Я ведь обычный человек. Издатель считает, что я должен был предвидеть сложности, связанные с датировками и компьютерами. На прошлой неделе он накричал на меня, поскольку я давно отправил наши старые пишущие машинки в церкви в Сальвадоре. Даже несмотря на то, что три года назад совет директоров вручил мне за это награду. Она висит у меня в кабинете… И думаю, я только что уговорил их купить резервные генераторы.

Линкольн попытался убедить Грега, что наверняка в ночь наступления нового года не случится ничего плохого. И добавил: даже если будут проблемы с кодом, что маловероятно, компьютеры не зависнут и не самоликвидируются.

– «Бегство Логана»[60] просто фантастический фильм, – подытожил он.

– Тогда почему я чувствую себя слишком старым для такой ерунды? – спросил Грег.

Услышав это, Линкольн рассмеялся. Если бы он чаще работал с Грегом, пожалуй, не тратил бы столько времени на размышления об увольнении.

Глава 23

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Чт., 07.10.1999, 9:27

Тема: Еще одна чудесная история

Из-за твоих жалоб на прошлой неделе я снизила ожидания. Но посмотри на себя – первая полоса, над сгибом. Гигантская фотография, хорошая вводная часть, отличный финал. Мне особенно нравится цитата протестующего: «Если бы на углу 84-й и Уэст-Додж стоял Тадж-Махал, его все равно снесли бы ради парковки».

<<Бет – Дженнифер>>

1. Перестань, ты слишком меня нахваливаешь. Прямо как моя мама.

2. А протестующий был очень милым. Красивые рыжие волосы. Студент-фармацевт, не меньше. (Теперь я говорю как моя мать.) Мы поболтали о том, что город буквально молится на удобные парковки. Я сказала, что в конце концов мы снесем все интересные здания и запустим шаттлы в Де-Мойн и Денвер. В итоге экономика будет завязана на парковках. Он посчитал мое замечание забавным. А затем, когда я попросила его номер телефона на случай, если у меня вдруг появятся дополнительные вопросы, он попросил мой (!!!!).

<<Дженнифер – Бет>> Что? Это случилось вчера? И ты молчишь? Если бы симпатичный рыжеволосый студент-фармацевт обратил на меня внимание, я бы сразу же рассказала тебе. Но вряд ли такое вообще возможно. Мне никто не свистит вслед, даже строители.

<<Бет – Дженнифер>> Но ты всем своим видом показываешь: «Не подходи». Кроме того, любой, кто приблизится на расстояние десять футов[61], заметит у тебя на пальце гигантский камень.

<<Дженнифер – Бет>> А еще потому, что я невысокая и невзрачная. И что ты ответила противнику строительства парковки?

<<Бет – Дженнифер>>

1. Если продолжишь наговаривать на себя, я умолчу о своих романтических злоключениях. Придется прочитать о них на форуме журнала «Пентхаус», как и всем остальным.

2. Я повела себя странно. Солгала ему.

<<Дженнифер – Бет>> Ты не говорила, что у тебя есть парень?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Я заявила, что у меня есть жених.

Я ответила: «Извини, не могу. Я помолвлена».

А он уставился на мою руку и покраснел. (Какой восхитительный румянец!)

И я такая: «Я оставила кольцо на раковине».

Я чувствовала себя так, как ты в детском отделе «Гэп», когда покупала крошечную шубку. Просто придумывала на ходу. На самом деле получилось еще более жалко, ведь ты даже не хочешь ребенка. А я мечтаю, чтобы мне сделали предложение.

И, давай посмотрим правде в глаза, отчаянно этого желаю.

Прошлой ночью, когда Крис пришел домой и забрался в постель, я не могла смотреть ему в глаза. Во-первых, потому, что какая-то часть меня действительно хотела дать этому парню мой номер.

И во‑вторых, потому, что я соврала.

<<Дженнифер – Бет>> Не зацикливайся на этом. Ты была польщена, он тебе понравился. Вполне естественная реакция. Могу судить по тому, что пишут в журналах типа «Гламур» и говорят в эфире всяких ток-шоу, а не из личного опыта.

Крис заметил, что ты старалась не встречаться с ним взглядом?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Крис заснул еще до того, как я успела спросить про репетицию. Когда целую ночь напролет машешь палкой, не остается сил ни на что другое.

<<Дженнифер – Бет>> Фу. Это эвфемизм для слова мастурбация?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Думаю, это эвфемизм для «играл на электрической гитаре». Или идиома. Не знаю. Ты правда считаешь, «мастурбация» – одно из запрещенных слов?

<<Дженнифер – Бет>> Ну, сейчас и не важно. Если нас уволят из-за того, что ты продолжаешь дразнить дракона, тебе придется поддерживать меня и мою привычку заглядывать в дорогой детский отдел «Гэп».

<<Бет – Дженнифер>>

1. Дразнить дракона. Очередной отсыл к мастурбации?

2. И ты все еще ходишь в детский «Гэп»?

<<Дженнифер – Бет>>

1. Ха.

2. Да-да. В прошлые выходные купила ярко-зеленый зимний комбинезон с варежками в тон за 3,99 доллара!

<<Бет – Дженнифер>> Зеленый – разумный выбор, как для воображаемой девочки, так и для мальчика.

Но для воображаемых детей время года вообще не играет никакой роли.

<<Дженнифер – Бет>> Точно. Я больше не сворачиваю во взрослый отдел «Гэп». Когда ты воображаемая мать, трудно найти время для себя.

<<Бет – Дженнифер>> Могу себе представить.

<<Дженнифер – Бет>> И о чем будет завтрашняя статья об «Индиан-Хиллз»?

<<Бет – Дженнифер>> Не будет никакой истории.

<<Дженнифер – Бет>> А лучше бы была. В утреннем выпуске тебе выделено пятнадцать дюймов[62].

<<Бет – Дженнифер>> Вот черт.

Глава 24

Вот во что превратилась личная жизнь Линкольна. Он читал письма, в которых женщины обсуждали других мужчин, других привлекательных мужчин. Богов гитары, героев боевиков и рыжеволосых.

Той ночью, после того как он уничтожил письма Бет и Дженнифер и покинул редакцию, Линкольн выехал на окружавшее город скоростное шоссе. Стоило оказаться на этой дороге, и можно было сколько угодно бесцельно мчаться вперед, никуда не съезжая.

Они с Сэм обычно так и поступали, когда им не хотелось находиться рядом с родителями или сидеть в забегаловке. Линкольн вел машину, а Сэм опускала окно и прислоняла голову к двери, подпевая радио.

Ей нравилось слушать шоу под названием «Разговоры перед сном» на радиостанции, где играли легкий рок. Это было шоу по заявкам. Люди звонили диджею в прямом эфире и заказывали песни. Они всегда просили что-нибудь сентиментальное, композиции, которым уже тогда было лет десять или пятнадцать. «Эйр Саплай», Элтон Джон и «Брэд»[63].

Сэм любила подшучивать над словами посвящения, но редко меняла станцию.

Она подпевала, и они болтали. Линкольну было легко вести разговор за рулем, возможно, именно потому, что не нужно смотреть в глаза, кроме того, у него появлялась возможность чем-то занять руки. Темная, пустынная дорога, из динамиков доносятся песни о любви, а в окно задувает ветер.

– Линкольн, – спросила его Сэм однажды вечером, в разгар лета перед выпускным годом, – как думаешь, мы когда-нибудь поженимся?

– Надеюсь, – прошептал он. Но Линкольн даже не задумывался о браке, лишь размышлял о том, что не хотел бы жить без Сэм. А еще о том, насколько счастливым стал благодаря ей и хотел оставаться таким же счастливым до конца своих дней.

Если свадьба гарантировала ему сохранение этого ощущения, он определенно согласен на брак.

– Разве не романтично, – говорила Сэм, – жениться на школьной возлюбленной? Когда люди спросят нас, как мы познакомились, я отвечу: «Мы начали встречаться в старших классах. Я увидела его и сразу все поняла». И они удивятся: «Разве вы никогда не думали, каково это – быть с кем-то другим?» А ты возразишь… Ну же, Линкольн, давай.

– Я скажу: «Нет».

– Не очень-то романтично.

– Но это не их ума дело.

– Тогда ответь мне, – продолжала Сэм, отстегивая ремень безопасности и обнимая Линкольна за талию, – задумывался ли ты, каково было бы встречаться с кем-то другим.

– Сначала пристегнись, – заметил он, и Сэм послушалась. – У меня и мыслей таких ни разу не возникало, потому что мне уже известно, каково это.

– И откуда? – поинтересовалась Сэм.

– Знаю и все.

– И на что это похоже?

– Не настолько волнующе, – хмыкнул он.

– Не настолько волнующе?

Линкольн быстро посмотрел на сидевшую боком Сэм и сжал руль.

– Но так и должно быть. Я очень сильно люблю тебя. Когда вижу тебя, кажется, что сердце увеличивается в размерах. Невозможно любить кого-то сильнее, тогда я бы просто-напросто умер. И не смог бы любить кого-то менее интенсивно, ведь я бы понимал, что этого недостаточно. А если бы я влюбился в другую девушку, постоянно бы сравнивал свои чувства к ней и к тебе.

Сэм оттянула ремень, подвинулась и положила голову Линкольну на плечо.

– Хороший ответ.

– И правдивый.

– Но что, если… – Теперь ее голос стал женственным и мягким. – К примеру, кто-нибудь спросит, задумывался ли ты когда-нибудь, каково было бы… заниматься сексом с кем-то еще.

– Кто станет спрашивать об этом?

– Гипотетически.

– Я даже не представляю, каково быть с тобой, – спокойно ответил Линкольн без тени недовольства.

– Пока.

– Пока, – согласился он, сосредоточившись на дороге, педали газа и дыхании.

– Но… разве ты не будешь смотреть на других девушек и гадать, а вдруг что-то упускаешь?

– Нет, – ответил он.

– Нет?

– Конечно, ты хочешь большего, чем односложный ответ. Дай мне минуту, не хочу, чтобы прозвучало глупо или отчаянно.

– Отчаянно? Ты чувствуешь отчаяние? – Теперь Сэм крепко прижималась к Линкольну и целовала его в шею.

– Ну… да. Словно я на грани. Как будто могу убить нас обоих. Я не могу… когда ты так делаешь, мне хочется закрыть глаза, а мы почти у съезда. Не мешай мне вести машину, подожди еще немного, Сэм. Пожалуйста.

Сэм откинулась на спинку сиденья.

– Нет, продолжай ехать дальше.

– Почему?

– Хочу, чтобы ты не увиливал и ответил на вопрос.

– Нет, – уперся Линкольн. – И я никогда не буду гадать, каково это – заниматься сексом с кем-то другим по той же причине, по которой не собираюсь целовать кого-то еще. Ты единственная девушка, к которой я когда-либо прикасался. И я чувствую, что так и должно быть. Стоит мне дотронуться до тебя, и тело… вибрирует. Звенит. Как колокольчик или что-то в этом роде. Если бы я касался других девушек, возможно, почувствовал бы нечто, похожее на шум. Но не как с тобой. И что произойдет, если я продолжу с ними, а потом… снова попытаюсь с тобой? Может, я больше не смогу услышать этот звук, ощутить его. Хотя звучит слишком неправдоподобно.

– Я люблю тебя, Линкольн, – шепнула Сэм.

– Я тоже люблю тебя, – ответил он.

– И я тебя.

– А я тебя, – вновь сказал он.

– А я тебя.

– Остановись, хорошо?

Ночью ничего не случилось. Все произошло позже, тем же летом. Они находились в машине, и, несмотря на неловкость и дискомфорт, Линкольн был счастлив.

– Только ты, – пообещал он. – Всегда будешь только ты.

* * *

Теперь место «Разговоров перед сном» заняла новая передача, где люди рассказывали свои истории любви, а ведущая, женщина по имени Алексис, выбирала подходящую песню.

Вне зависимости от ситуации Алексис всегда ставила какой-нибудь современный хит. Что-нибудь из творчества Мэрайи Кэри или Селин Дион[64].

Послушав Алексис пару минут, Линкольн выключил радио и опустил стекло. Уперевшись головой в дверь, он вытянул руку навстречу ветру и катался вокруг города, пока пальцы не замерзли и не онемели.

Глава 25

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Чт., 14.10.1999, 11:09

Тема: Наконец-то октябрь!

Ура! Ура!

<<Дженнифер – Бет>> Наконец-то? Уже прошла половина октября. Да и вообще, что такого в этом месяце?

<<Бет – Дженнифер>> Как что такого? Октябрь. Мой любимый месяц. От которого, кстати, осталась еще половина. Для некоторых это время печали.

Как там поет Боно: «Октябрь, деревья без листьев стоят…»[65]

А я ощущаю все иначе. Воздух наполнен прохладой, от которой у меня сжимается сердце и шевелятся волосы. Кажется, в каждом моменте есть нечто важное. В октябре я словно звезда собственного фильма, даже мысленно слышу саундтрек – прямо сейчас звучит «Сюита: голубоглазая Джуди»[66] – и я верю, что вырасту.

Я родилась в феврале, но оживаю в октябре.

<<Дженнифер – Бет>> У тебя крышу снесло.

<<Бет – Дженнифер>> Ага, ветром сдуло.

Октябрь, осыпь меня листьями! Закутай в вельвет и корми гороховым супом. Октябрь, заполни мои карманы крошечными шоколадными батончиками и вырежи свою улыбку на тысяче тыкв.

Осень! Чайник теплого чая! Какая благодать!

<<Дженнифер – Бет>> Я люблю шоколадные батончики.

<<Бет – Дженнифер>> Счастливого октября!

<<Дженнифер – Бет>> Ладно, и тебе счастливого октября! Почему бы и нет?

Есть ли другие причины для твоего непомерно хорошего настроения? Что-то, но не связанное с осенью?

<<Бет – Дженнифер>> Вроде нет. Вчера у меня был крайне дерьмовый вечер. Я ходила с Крисом на вечеринку «Сакаджавеи», но, думаю, именно благодаря этому у меня сегодня такое классное настроение. Проснувшись утром, я поняла, даже если жизнь не сахар, октябрь все еще на месте и приносит радость.

<<Дженнифер – Бет>> Кто устраивает вечеринку в среду вечером?

<<Бет – Дженнифер>> Музыканты.

<<Дженнифер – Бет>> Разве большинство из них не работает днем?

<<Бет – Дженнифер>> Нет, они заняты по ночам, иногда по вечерам. Только их девушки должны вскакивать рано утром, хотя напоминание о том, что тебе нужно вставать и не стоит развлекаться так, как в молодости, – это вообще кощунство, недопустимое для подружки музыканта.

<<Дженнифер – Бет>> И что еще бывает с такими подружками?

<<Бет – Дженнифер>> Как только ты собираешься уйти и тащишь за собой бойфренда, каждый второй парень, оставшийся на вечеринке, великодушно благодарит даму сердца за то, что она не такая обломщица.

Она же, в свою очередь, чувствует себя особенной и любимой, а на следующее утро, мучаясь от головной боли и совершенно измученная, плетется на работу, на шее у нее висит медиатор, и она похожа на альбатроса.

<<Дженнифер – Бет>> Ты обломщица?

<<Бет – Дженнифер>> О, еще хуже. Кайфоломщица мифических масштабов. Для начала, я не позволяю им веселиться в моей квартире. И я рано ухожу со всех вечеринок, где-то до полуночи, давно перестала притворяться, что бодрствование до рассвета, курение и выпивка никак не влияют на мой организм.

Если бы я осталась, было бы не лучше. И нельзя вежливо отказаться от участия в их загулах. Ведь они считают, что таким образом я осуждаю их.

Прошлый вечер выдался особенно плохим. Стеф высказал мне все в лицо. Он напился и, по всей видимости, пытался произвести впечатление на какую-то девушку, которую подцепил на шоу.

«Бет… – начал он, – почему ты перестала веселиться?»

Я проигнорировала Стефа, что ему сильно не понравилось.

«Серьезно, Бет, ты изменилась. Раньше ты была классной».

«Я не изменилась. И никогда не была классной».

«Неправда. Когда Крис стал везде таскаться с тобой, мы все обзавидовались. У тебя были длинные волосы, ты носила обтягивающие футболки с лого “Хюскер Ду”[67], напивалась и не спала по ночам, переписывая наши припевы».

Он вел себя очень мерзко.

1. Намекал, что когда-то я ему нравилась.

2. Напомнил, как раньше пялился на мою грудь.

3. Усиленно пытался заставить меня оскорбить его, при этом не обидев Криса. То есть я ведь могу и заявить: «Просто я повзрослела» или «Больше нечего переписывать, вы уже шесть лет играете одинаковые песни».

Поэтому я ответила: «Угомонись, Стеф, я устала».

А он притворился, что жалеет меня и предложил отправиться домой, чтобы утром я не чувствовала себя уставшей. А я выдала, что кинокритики никогда не являются на работу раньше полудня. Таково правило профсоюза.

«Думаю, именно поэтому ты и изменилась, Бет. Дело в твоей работе: критики как паразиты. Они живут за счет творчества других, а сами ничего не приносят в этот мир. Они похожи на бесплодных женщин, которые крадут чужих детей на парковках продуктовых магазинов. Те, кто не может делать, – учат, а те, кто не способен учить, – критикуют».

Как раз в тот момент, когда он стал разглагольствовать, один из других парней решил прервать Стефа.

«Эй, Крис, ты не собираешься защищать свою девушку?»

А Крис ответил: «Бет не нужна моя защита. Поверь, она настоящая валькирия».

В некотором роде из-за этих слов мне стало лучше. Значит, Крису нравится моя независимость. Но в то же время я не возражала против защиты. Кроме того, разве валькирии не крадут души павших воинов? Или просто сопровождают их на небеса, в Валгаллу или еще куда-нибудь? В любом случае это не делает меня воином. Может, валькирия – очередной паразит, отражающий славу душ, на которые она претендует.

Не знаю, в общем, я бы предпочла услышать от Криса что-нибудь другое.

Мне хотелось, чтобы он сказал: «Отвали, Стеф».

Или: «Бет не рыба-прилипала, зацепившаяся за мою лодку. Она – ветер под моими крыльями. И без нее такие прямолинейные фильмы, как “Армагеддон” и “Я все еще знаю, что вы сделали прошлым летом”[68], ранили бы души десятков невинных жертв, наших друзей и соседей. У нее важная творческая работа».

Или: «Хватит, я ухожу из этой дурацкой группы. Вернусь в университет, я всегда хотел стать стоматологом».

<<Дженнифер – Бет>> Что? Правда, без шуток?

Если бы Крис восстановился в универе, чтобы стать зубным врачом, ты бы наверняка его бросила.

<<Бет – Дженнифер>> Я бы не стала так поступать!

<<Дженнифер – Бет>> Но я не представляю тебя замужем за стоматологом: они ведь носят удобную обувь и от них всегда немного пахнет фтором.

<<Бет – Дженнифер>> А я сразу воображаю себе эту картину… У него была бы уютная маленькая практика по соседству, в приемной лежали бы выпуски журналов о гитарах. Иногда после обеда я заходила бы его повидать, а он бы снимал белую медицинскую маску, чтобы поздороваться со мной. Наши дети дрались бы из-за пары гигантских зубов, и его милая, похожая на бабушку ассистентка давала бы каждому ребенку по леденцу без сахара…

<<Дженнифер – Бет>> Подожди минутку. Дети?

<<Бет – Дженнифер>> Ясное дело! Мальчик и девочка. Может, близнецы. С его вьющимися волосами и моим умом.

<<Дженнифер – Бет>> А твоя работа?

<<Бет – Дженнифер>> Шутишь? Я замужем за дантистом.

<<Дженнифер – Бет>> А твоя фантазия с мужем-дантистом происходит где-то в семьдесят третьем году?

<<Бет – Дженнифер>> Я всегда думала, пока дети будут маленькими, я посижу дома. Если они, конечно, появятся на свет, а я вообще смогу себе все это позволить. Мама оставалась с нами – и получилось хорошо. Полагаю, я вполне способна пару лет побыть домохозяйкой.

<<Дженнифер – Бет>> Хм… Кажется, я бы не отказалась пару лет побыть домохозяйкой, но без детей.

<<Бет – Дженнифер> В смысле ты просто хочешь постоянно находиться в четырех стенах?

<<Дженнифер – Бет>> И заниматься всякими домашними делами. Что-нибудь мастерить.

<<Бет – Дженнифер> Что конкретно?

<<Дженнифер – Бет>> Я бы вязала свитера крючком и делала вычурные фотоальбомы. Можно даже купить клеевой пистолет.

<<Бет – Дженнифер>> Если бы матери могли нас услышать, они бы пожалели о победе сексуальной революции.

<<Дженнифер – Бет>> Моя не принимала участие в сексуальной революции. Она и не понимает, что та случилась. Отец ушел двадцать лет назад, а она все еще твердит, что мужчина – глава семьи.

<<Бет – Дженнифер>> Значит, ты выросла в семье без головы?

<<Дженнифер – Бет>> Точно. С матерью-домохозяйкой без мужа.

<<Бет – Дженнифер>> Разговоры о твоей маме меня угнетают. Пожалуй, вернусь к фантазиям о муже-дантисте.

<<Дженнифер – Бет>> А я к своей работе.

<<Бет – Дженнифер>> Обломщица.

Глава 26

Судя по всему, Бет и Дженнифер напрочь забыли о правилах и ограничениях. Они вообще забыли о цензуре. Бет была настолько беспечна, что некоторые из ее писем другим коллегам тоже оказывались в папке «ВебШарк».

Бет.

Даже себе Линкольн не мог объяснить, почему она так важна для него. Обе девушки были забавными, любознательными и очень остроумными. Но Бет действовала более тонко, даже изысканно.

Когда Линкольн читал ее почту, ему казалось, будто он видит Бет, а еще слышит ее смех, хотя он до сих пор не знал, как она выглядит.

Ему нравилось, как тактично вела себя Бет, когда Дженнифер говорила об их с Митчем браке.

Линкольна восхищала манера Бет шутить, рассказывая о родственниках, начальстве и самой себе. Он старался не восхищаться тем, что она могла цитировать диалоги из «Охотников за привидениями»[69], тем, что ей нравились кунг-фу боевики и она могла перечислить первоначальный состав Людей Икс[70] – ведь именно по этим причинам парень из какого-нибудь фильма Кевина Смита[71] мог влюбиться в девушку.

Влюбиться…

Он влюблялся? Или ему всего-навсего скучно?

Временами, когда смена Линкольна заканчивалась, может, раз или два в неделю, он проходил через отдел новостей мимо рабочего места Бет, просто чтобы посмотреть на скопление кофейных чашек и блокнотов. Ему требовались доказательства того, что она реальна.

Обычно к часу ночи уходили все, включая редакторов, и офис освещали лишь уличные фонари. Если Линкольна и мучила совесть, он говорил, что в его действиях нет ничего плохого. По крайней мере, пока что он не пытался увидеть саму Бет. И он продолжал повторять – это все равно что влюбиться в девушку из сериала, вернее, из радиопостановки. Нечем гордиться, но вполне невинно.

Обычный способ скоротать длинные ночные смены.

В некоторые вечера, такие как, например, сегодня, он позволял себе на мгновение задержаться у стола Бет.

Кофейная чашка. Недоеденный швейцарский шоколад «Тоблерон». Кучка скрепок. И кое-что новенькое: прикрепленный над монитором флаер. Ярко-розовый с изображенной мультяшной гитарой – группа «Сакаджавея», «Ранч Боул», суббота, вечер.

Вечер ближайшей субботы.

Ого.

* * *

Джастин с радостью согласился пойти на концерт: он всегда был готов развлечься. Друг предложил заехать за Линкольном, но тот ответил, что им, вероятно, лучше встретиться уже в баре.

– Мужик, я понимаю, ты предпочитаешь не быть обязанным кому-либо, а я не собираюсь тебя напрягать.

Итак, они были в «Ранч Боул» примерно за полчаса до выхода «Сакаджавеи». Джастину заведение явно не понравилось. Грязно, тесно, ни столиков, ни фирменных блюд, а чтобы добраться до барной стойки, приходилось протискиваться чуть ли не за сцену.

Толпа состояла в основном из мужчин, а группа на сцене – «Резорвайн»[72], если верить надписи на ударной установке, – играла так, словно кто-то исполнял альбом «Бисти Бойз»[73] с помощью циркулярного станка.

Они нашли место у стены, где можно было спокойно постоять, но Джастин сразу же заговорил о том, что ему пора уходить. Он был настолько удручен, что даже не стал заказывать выпивку.

– Линкольн, да ладно, здесь слишком депрессивно. Прямо как на кладбище. Хуже. Долбаное кладбище домашних животных. Мужик, пойдем, и до конца ночи вся выпивка за мой счет.

В конце концов крупный парень во фланелевой рубашке, который стоял рядом, не выдержал и обратился к Джастину:

– Между прочим, некоторые хотят послушать музыку.

– И это твоя собственная дурацкая проблема, – стиснув зубы, парировал Джастин, а затем выдохнул дым.

Линкольн схватил друга за рукав и оттащил в сторону.

– Чего ты испугался? – недоумевал тот. – Ты же сам как кирпичная стена и вполне можешь одолеть этого парня.

– Не буду я никого бить. Я тоже хочу послушать музыку, точнее, следующую группу. Я думал, тебе нравится металл.

– Никакой это не металл, – возразил Джастин, – а какая-то хрень.

– Подожди полчаса, – попросил Линкольн. – И тогда пойдем куда скажешь.

Группа с ужасной музыкой закончила свое выступление, и участники «Сакаджавеи» начали настраивать инструменты. Среди них было легко отыскать парня Бет. Вживую он выглядел столь же хорошо, как и на фотографиях на ее столе.

Стройный растрепанный мужчина – впрочем, и остальные парни в группе предпочитали длинные волосы. Все носили обтягивающие брюки и свободные, расстегнутые рубашки.

– Что за чертовщина, – прокомментировал Джастин.

Состав зрителей изменился. Здоровяки отправились к бару, а на их месте очутились компании девушек. Девушки в джинсах с низкой посадкой, у кого-то пирсинг на языке и татуировки с изображением бабочек.

– А любительницы пирсинга откуда взялись? – спросил Джастин.

Свет погас, и сет «Сакаджавеи» начался со стремительного гитарного соло.

Теснясь ближе друг к другу, девушки приближались к сцене. Как и Линкольн, большинство смотрели только на гитариста. Но и солист – Линкольн подумал, что это и есть Стеф, – привлекал девчонок. Он урчал, как Роберт Плант[74], и топал ногой, как Мик Джаггер[75].

К концу первой песни Стеф начал вытаскивать фанаток на сцену и прижимать к своей стойке для микрофона. Но Крис вел себя иначе: он был сосредоточен на гитаре. Время от времени он смотрел на зрительниц и улыбался, как будто только что заметил их.

И девушкам это нравилось.

– Пойдем, – объявил Линкольн другу. Теперь и он сомневался, почему пришел сюда. Что именно он хотел увидеть? Из-за концерта он пропустил свою игру.

– Отвали, – сказал Джастин. – Парни классно играют.

Линкольн признавал, что группа действительно умела завести публику и отлично играла. Если вам нравится подобного рода музыка. Сексуальный, резкий психоделический рок. Они с Джастином остались до конца шоу. Когда шоу закончилось, Джастин решил отправиться в ресторан «Вилладж Инн», находившийся через дорогу. Двадцать минут он говорил о концерте, а следующие два часа – о девушке, той самой, с которой отправился домой в ту ночь, когда они с Линкольном наведались в «Стальную гитару».

Ее звали Дена, и она работала стоматологом-гигиенистом. С тех пор они виделись почти каждый вечер, и теперь Дена хотела, чтобы их отношения стали эксклюзивными, что, по мнению Джастина, просто глупо: ведь у него все равно не хватало времени, чтобы встречаться с кем-то еще.

Но вынужденные моногамные отношения, как утверждала Дена, отличались от официальных. Первые, заявляла она, означают, что, если у Джастина есть пятнадцать минут свободного времени и подходящая партнерша, он по-прежнему может заниматься сексом с кем угодно.

– Чертовски правильно, – закивал Джастин. Ему не нужна девушка. Ему претила идея встречаться только с одним человеком – почти так же сильно, как была ненавистна мысль о том, чтобы делить Дену с кем-то еще.

Слушая друга, Линкольн съел два куска пирога со взбитыми сливками.

– Если бы ты действительно хотел встречаться с другой девушкой, – проговорил Линкольн наконец, размышляя, не съесть ли третий кусочек, – ты бы так и делал. А не сидел бы в ресторане, разглагольствуя о Дене.

Джастин на мгновение задумался.

– Ты настоящий злой гений, – сказал он, хлопнул Линкольна по руке и вскочил на ноги. – Мужик, спасибо. Я позвоню.

Линкольн остался в ресторане, чтобы допить кофе и подумать, неужели вселенная подарила Джастину возможность встретить в «Стальной гитаре» истинную любовь только для того, чтобы наказать Линкольна за утверждение, будто Купидону никогда не пробраться мимо местного вышибалы?

В три утра, когда в «Вилладж Инн» почти не осталось посетителей, Линкольн собрался уходить. В ресторане было практически пусто, лишь он да одинокий мужчина сидел в угловой кабинке, на голове – наушники, в руках – книга в мягкой обложке.

Даже ранним утром, в пропахнувшем беконом помещении Крис выглядел безупречно. Официантка, разливавшая кетчуп по бутылкам, глазела на него, но он, казалось, совсем не замечал этого.

Глава 27

– Ты бывал в отделе новостей? – спросил Грег у Линкольна, когда тот пришел на работу в понедельник днем.

– Нет. – Как Грег узнал? И что именно он узнал? Стоп, подождите, ничего. Нечего узнавать. – Прости, – продолжил Линкольн. – Что?

– Что? Ну, отдел новостей, – сказал Грег. – Ты ведь раньше бывал там, верно?

– Да, – ответил Линкольн.

– Ладно, отлично. И ты в курсе, где сидят редакторы?

– Да, я полагаю.

– Мне нужно, чтобы ты установил новые блоки. – Грег указал на коробки с компьютерами и протянул Линкольну листок бумаги.

– Сейчас?

– Да. Я предупредил ребят, что ты придешь, и поэтому рассадили людей по разным кабинетам.

Линкольн погрузил коробки на тележку и поднялся на лифте в отдел новостей. В четыре часа дня офис выглядел совершенно иначе. Повсюду были сотрудники: они что-то печатали, разговаривали или сновали по помещению. Сложно представить, что написание и редактирование статей могло породить столько шума. Звонки телефонов, гул телевизоров, детский плач…

Что? В одном конце комнаты собралось немало людей, все они причитали и суетились вокруг детской коляски. А маленький мальчик сидел на столе и играл со степлером.

Линкольн начал отсоединять кабели и распутывать провода. Он старался ни на кого не смотреть. Видимо, Дженнифер находилась в офисе вместе с другими редакторами. Возможно, она все еще здесь. Может, это даже ее рабочее место. Нет, если только, судя по постерам, она не одержима баскетбольной командой из Канзаса.

Что Линкольн вообще знал о Дженнифер? Девушка замужем, но реально ли по ее внешнему виду понять, что она состоит в браке? Еще она считала себя полной… это можно сказать о любой из присутствующих.

А если Бет где-то рядом? Ходит поблизости. Общается с редактором. Сюсюкается с ребенком.

«Нет, – мысленно приказал себе Линкольн, – не смотри».

Установка новых компьютеров заняла примерно три часа. Пока Линкольн работал, отдел новостей опустел, превращаясь в привычное безлюдное помещение. Становилось все тише. Стемнело. Сотрудники в галстуках уступили место служащим в мятых футболках и шортах.

Один из ночных редакторов, блондинка с высоко завязанным хвостиком и милыми голубыми глазами, принесла банановый хлеб и предложила Линкольну кусочек.

Он поблагодарил ее, а затем, не оглядываясь, направился в такой же пустой ИТ-отдел.

Глава 28

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 18.10.1999, 16:08

Тема: Знаешь, это не детский сад…

а редакция.

<<Бет – Дженнифер>> К чему ты клонишь – что мне следует оставить попытки вздремнуть? Или не следует пользоваться поильником? Но с этим уже ничего не поделаешь.

<<Дженнифер – Бет>> Я намекаю на то, что не должна слушать детский лепет и другие непонятные звуки, когда пытаюсь редактировать колонку «Дорогая Эбби»[76].

<<Бет – Дженнифер>> Почему ты ее редактируешь? Разве ее не присылают в готовом виде?

<<Дженнифер – Бет>> Но кому-то ведь надо придумать заголовок. Как следует просмотреть текст и убедиться, что слова и абзацы на месте. Материалы появляются в газете отнюдь не по мановению волшебной палочки. Отсюда и столько редакторов.

<<Бет – Дженнифер>> Редакторов, да? Ох, точно… ты права. Они повсюду. Что это за место? Рай?

<<Дженнифер – Бет>> Ха.

<<Бет – Дженнифер>> Ты должна была ответить: Айова.

<<Дженнифер – Бет>> Возможно, в следующий раз.

Почему сотрудники приезжают на работу с детьми? Офис для них не приспособлен. В «Курьере» нет игрушек или пеленальных столиков. Питьевые фонтанчики рассчитаны только на рост взрослого человека.

Мы тут работаем. Люди приезжают сюда, чтобы сбежать от своих отпрысков – и подальше от любых разговоров о детях. Если бы нам хотелось работать с малышней, мы бы устроились в начальную школу или кукольный театр, а в карманах бы всегда носили мятные конфеты на палочках.

Это редакция. Разве ты видишь где-нибудь поблизости конфеты? Нет, вот и ответ.

<<Бет – Дженнифер>> Когда злишься, ты говоришь стихами. Очаровательно.

<<Дженнифер – Бет>> А ты сегодня прям хохотушка, все шутишь и смеешься.

<<Бет – Дженнифер>> Кстати, об очаровательном: на прошлой неделе я снова видела Моего милого парня.

<<Дженнифер – Бет>> Уверена? Я не слышала сирену. И еще, когда он успел стать Твоим милым парнем?

<<Бет – Дженнифер>> Так ведь никто больше на него не претендовал. Он определенно работает в отделе рекламы, где я с ним и столкнулась.

<<Дженнифер – Бет>> Что ты там делала? Отдел же в другой части здания.

<<Бет – Дженнифер>> Искала симпатичных парней. Кроме того, у них в офисе установлен единственный в здании автомат, в котором можно купить рутбир[77]. Парень сидел за милым столом, что-то печатал на милом компьютере и выглядел супермило.

<<Дженнифер – Бет>> Отдел рекламы, говоришь? Почти не сомневаюсь: они зарабатывают больше, чем мы.

<<Бет – Дженнифер>> Возможно, они просто так выглядят.

И он совсем не похож на рекламщика. Он не из тех улыбчивых мужиков в костюмах, как у героев фильма «Американцы»[78]. И вряд ли использует средство для укладки волос.

<<Дженнифер – Бет>> Хочу его увидеть. Как насчет перерыва на рутбир?

<<Бет – Дженнифер>> Как не любящий детей человек может наслаждаться рутбиром?

Глава 29

Бет была там. За своим столом. В одной комнате с ним, в одно и то же время.

Думала о ком-то другом. О ком-то, кто работает в отделе рекламы, не меньше. Линкольн ненавидел парней, которые работали в том отделе. Всякий раз, когда в «ВебШарк» попадало сообщение с непристойной шуткой, отправитель оказывался работником отдела рекламы.

Менеджеры по продажам. Линкольн их на дух не переносил.

За исключением Джастина.

Но, честно говоря, если бы он не знал Джастина, то, вероятно, невзлюбил бы и его.

Однажды Линкольн восстанавливал жесткий диск на одном из компьютеров в отделе рекламы. Работа заняла несколько часов, и на следующий день, когда Линкольн надел толстовку, она все еще пахла, будто ее искупали в «Драккар Нуар»[79].

«Неудивительно, что мама смотрит на меня с подозрением».

«Ревную, – подумал он, проходя тем вечером мимо стола Бет – куча кофейных чашек, конфеты на Хэллоуин, компакт-диск-плеер. – Я действительно ревную».

И даже не к ее парню. Линкольн понимал, что Крис находится совсем в другой лиге, и не мог ему завидовать. Но какой-то пижон из отдела рекламы, тип, который пытается увеличить продажи и звонит клиентам с предложениями…

Линкольн взял маленький шоколадный батончик и разорвал упаковку.

Пока он распутывал провода в офисе редакции, Бет находилась совсем рядом. Если бы посмотрел в ее сторону, смог бы узнать, как она выглядит.

Глава 30

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Вт., 26.10.1999, 9:45

Тема: Думаю, я беременна

На этот раз я не шучу.

<<Бет – Дженнифер>> Тебя что, облучили? Съела много тунца? Увлекаешься успокоительными?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, честно говоря, дело не в паранойе. Кажется, я правда беременна.

<<Бет – Дженнифер>> Потому что твои месячные запаздывают на три минуты. А может, потому что за последний час ты дважды ходила в туалет. Или опять чувствуешь что-то в матке.

<<Дженнифер – Бет>> Потому что у меня был незащищенный секс во время овуляции.

<<Бет – Дженнифер>> Шутишь? Меня снимает скрытая камера? Кто ты и что ты сделала с моей подругой?

Дженнифер Скрибнер-Снайдер, которую я знаю и люблю, никогда бы публично не призналась, что у нее вообще был секс, и, конечно, не стала бы пятнать свою репутацию, чтобы запросто объявить об этом.

И она бы никогда не начала предложение со слов «потому что». Где моя скромная невысокая подруга?

Что ты с ней сделала?

<<Дженнифер – Бет>> У меня нет времени подбирать выражения.

<<Бет – Дженнифер>> И почему? Какой у тебя срок?

<<Дженнифер – Бет>> Четыре дня.

<<Бет – Дженнифер>> Как точно, хорошо, что не до минуты. Откуда ты вообще знаешь, что беременна? И с чего взяла, что у тебя была овуляция? Ты одна из тех, кто чувствует движение яйцеклеток?

<<Дженнифер – Бет>> Я уверена насчет овуляции: я же купила монитор фертильности.

<<Бет – Дженнифер>> Сдается мне, на твои следующие заявления я буду только и делать, что переспрашивать.

<<Дженнифер – Бет>> Я подумала, что, если буду знать, когда у меня овуляция, в это время смогу избегать интимных контактов (кстати, в последнее время у меня не было такой проблемы).

Итак, четыре дня назад я поняла, что у меня овуляция. В тот день я почти не разговаривала с Митчем. Он уехал в школу, пока я еще спала.

Вечером, когда я вернулась домой после работы, он был наверху, играл на тубе. Я могла бы подняться и сообщить, что я дома, но не стала. Я даже не окликнула его, чтобы узнать, не хочет ли он сэндвич с сыром на гриле.

Когда он пришел в спальню, я уже лежала и смотрела повтор сериала «Фрейзер»[80]. Я наблюдала, как он готовится ко сну, а он все молчал. Не похоже, что злился, скорее, просто игнорировал меня, будто я мусор, который валяется на дороге, а он в это время сидит за рулем.

И вдруг я подумала: «Брак – самое важное, что есть у меня в жизни. А счастливая семейная жизнь важнее всего остального – отличной работы, хорошего дома, права голосовать, да чего угодно. Если нежелание иметь ребенка разрушает мои отношения, у меня будет ребенок. У меня будет десять детей. Я сделаю то, что должна».

<<Бет – Дженнифер>> Что по этому поводу думает Митч?

<<Дженнифер – Бет>> Не знаю. Я не сказала ему об овуляции. Он удивился, что мы не использовали защиту.

<<Бет – Дженнифер>> Ладно, значит, ты, вероятно, беременна. А может, и нет.

<<Дженнифер – Бет>> По-твоему, я бесплодна?

<<Бет – Дженнифер>> Нет, я говорю, что у тебя еще есть как минимум месяц на размышления о том, действительно ли ты хочешь забеременеть. У большинства пар не получается с первого раза. Не факт, что четыре дня назад ты сделала окончательный выбор, предрешивший твою судьбу.

<<Дженнифер – Бет>> Надеюсь, что сделала, хочется поскорее разобраться с вопросом.

<<Бет – Дженнифер>> Предлагаю записать эту мысль на карточке, чтобы потом не забыть вставить в детский альбом. Сколько ждать, чтобы узнать наверняка?

<<Дженнифер – Бет>> Недолго. Современные сверхчувствительные тесты определяют беременность на ранней стадии.

<<Бет – Дженнифер>> И что, какого результата мы ждем, положительного или отрицательного?

<<Дженнифер – Бет>> Просто держи за меня кулачки.

<<Бет – Дженнифер>> Именно так я всегда и делаю.

Глава 31

– Давно не слышала, чтобы ты жаловался на работу, – заметила Ив. – Теперь она тебе нравится?

После посещения церковной воскресной службы она привела мальчиков на бранч. Мать Линкольна приготовила картофельную запеканку с яйцами, индейкой, помидорами, грибами, зеленью одуванчика и тремя видами сыра.

– Отличная работа, – ответил Линкольн, откусывая кусок.

– И не очень скучная? – спросила Ив.

– Думаю, я начинаю к ней привыкать, – сказал он, прикрывая рот.

– Все еще ищешь что-нибудь с более удобным графиком?

Линкольн пожал плечами.

– Если решу вернуться в университет, этот график будет удобнее.

Ив нахмурилась. Сегодня днем сестра была особенно нервной. Когда она вошла в дом, мать спросила внуков, хорошо ли они пообщались с Высшими Силами.

– Иисус, – поправила Ив. – Мы называем Его Иисусом.

– Всего лишь одно из имен, на которые Он откликается, – заявила мать.

– Итак, – продолжала Ив, обращаясь к Линкольну и накалывая гриб на вилку, – полагаю, ты накопил достаточно денег, чтобы снять жилье поближе к кампусу.

– Отсюда тоже удобно добираться, – спокойно заметил он.

Мама стала накладывать добавку.

Линкольн видел, что мать пребывает в смятении. С одной стороны, ей по-прежнему не нравилось, что он снова собрался учиться, а с другой – она не выносила, когда Ив издевалась над братом.

– Почему они так делают? – спросила мать, хмуро глядя на внуков.

Мальчики раскладывали свои порции запеканки по кучкам.

– Как? – уточнила Ив.

– Почему они балуются?

– Им не нравится, когда еда касается друг друга, – объяснила Ив.

– Как это? – не поняла мама.

– Мальчикам не нравится, когда разные продукты соприкасаются или когда они перемешаны.

– И как ты подаешь им еду, в формах для льда?

– Бабушка, мы всегда едим только два блюда, – ответил шестилетний Джейк-младший, старший сын Ив.

– И что именно?

– Хот-доги и макароны, – ответил Джейк. – Или гамбургеры с кукурузой.

– Не люблю, когда в моем гамбургере кетчуп, – вставил четырехлетний Бен.

– Здорово, когда кетчуп налит сбоку, – согласился Джейк.

– Превосходно, – пробормотала мама Линкольна, забирая их тарелки и перекладывая еду в свою. – Вы еще голодны? У меня есть фрукты, например, бананы. Хотите?

– Ты остаешься здесь? – Ив вновь набросилась на Линкольна. – Продолжишь жить с мамой?

– Пока да, – признался он.

– Линкольну в этом доме всегда рады, – заметила мать.

– Я и не сомневаюсь, – фыркнула сестра. – Всегда рады дать возможность чахнуть тут до конца жизни.

Линкольн отложил вилку.

– Бабушка, – встрял Бен, – этот банан грязный.

– Это не грязь, – возразила она.

– Он коричневый, – добавил мальчик.

– У бананов бывает такой цвет.

– Бананы желтые, – заспорил Джейк.

– Линкольн здесь не чахнет!

– Но и не живет, – парировала Ив.

– Не указывай мне, как воспитывать сына.

– Ему двадцать восемь, – не унималась Ив. – Ты сделала свое дело. Он вырос.

– Как Иисус, – выпалил Джейк.

– Не как Иисус, – поправила Ив.

Линкольн встал из-за стола.

– Кто-нибудь хочет еще сока? Бен? Джейк?

Племянники проигнорировали его.

– Невозможно перестать воспитывать детей, – продолжала мать. – Вот увидишь, Ив.

– Иисус умер, когда ему было тридцать три, – сообщил Джейк.

– Перестань говорить об Иисусе, – пожурила его Ив.

– Иисус! – выдал Бен.

– Я все еще ваша мама. Нравится вам это или нет, я еще не закончила воспитывать вас обоих.

– Ты даже не начинала воспитывать меня, – усмехнулась Ив.

– Ив… – Линкольн поморщился.

– Мальчики, можете идти. – Ив посмотрела на сыновей.

– Я хочу есть, – захныкал Бен.

– А можно мы поедем в ресторан «Вендис»? – спросил Джейк.

– Ну давай, объясни, как быть хорошей матерью, – настаивала родительница.

– Вот что я тебе скажу, – начала Ив. – Мои мальчики будут жить собственной жизнью. Встретят свою любовь, женятся и съедут. И я не стану внушать им, будто они должны всегда находиться подле меня.

– Я никогда так себя не вела.

– Ты ходила со мной в сад в течение первого месяца. И оставалась рядом.

– Ты сама меня попросила!

– Мне было пять, – перебила Ив. – Следовало отказать мне.

– Ты боялась.

– Мам, повторяю, мне было пять лет.

– Линкольна я отправила, лишь когда ему исполнилось семь, и получилось лучше. Он был готов проводить время в обществе детей.

Верно. Линкольн был готов к садику. Он уже умел читать, знал сложение и вычитание. В итоге пропустил первый класс.

– Господи! – Ив стукнула вилкой по столу. – Ты сама себя слышишь?

– Не упоминай имя Иисуса, мамочка, – прошептал Бен.

– Ладно, парни, – проговорил Линкольн, – пойдемте выйдем на улицу. Как насчет того, чтобы поиграть в футбол?

– Ты очень плохо играешь в футбол, – выпалил Джейк.

– Знаю, – кивнул Линкольн. – Вот вы меня и научите.

Окна кухни были открыты: даже после того, как Линкольн вывел племянников во двор, он слышал крики женщин.

– Еда соприкасается! – громко возмущалась мать. – Подумаешь, еда касается другой еды!

Примерно через двадцать минут Ив выскочила через заднюю дверь и велела мальчикам попрощаться с бабушкой. Сестра Линкольна выглядела расстроенной и сердитой, а еще плакала.

– Мы едем в «Вендис», – обратилась она к Линкольну, – хочешь с нами?

– Нет, я сыт.

– Я не стану извиняться за все то, что наговорила, – выдала она. – Но я не врала, ты здесь чахнешь.

– Может, ты и права, – ответил Линкольн. – А возможно, я просто становлюсь более зрелым.

Ив с силой захлопнула заднюю дверь.

Глава 32

Когда в понедельник Линкольн пришел на работу, Грег отвел его в сторону, чтобы поговорить о проекте «Новое тысячелетие».

– Похоже, они усердно работают? – спросил Грег, оглядываясь на подростков. – В смысле, трудятся в поте лица.

Линкольн решил не сообщать Грегу, что ударная группа иногда засиживалась допоздна, играя в «Дум» прямо в присутствии «командира». Можно было подумать, что они готовы предложить ему присоединиться.

– Они слишком тихие, – продолжал Грег, и Линкольн кивнул. – Иногда я смотрю на них, на коды на экранах, и вспоминаю момент, когда мне удалили аппендикс, и я проснулся на операционном столе… Имею в виду, от них чего угодно можно ожидать.

– Думаю, они пишут код, – сказал Линкольн.

– Гребаное новое тысячелетие, – выругался Грег.

Глава 33

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 10.11.1999, 10:11

Тема: Положительный

Вчера вечером я сделала тест, и с тех пор мне кажется, что меня вот-вот вырвет…

Не потому, что у меня токсикоз, думаю, для него еще слишком рано.

<<Бет – Дженнифер>> Божечки, поздравляю!!! Поздравляю! Боже мой!!!

<<Дженнифер – Бет>> Мне не до поздравлений, честно. Я же говорю, мне кажется, меня сейчас стошнит. А что, если я совершила огромную ошибку? Стоило увидеть синюю полоску, я сразу же вспомнила, как сильно не хочу иметь детей: их нужно укачивать и все такое…

<<Бет – Дженнифер>> Мы говорим о потенциальной ситуации или просто рассуждаем?

<<Дженнифер – Бет>> Потенциальной. Разве я не похожа на будущую мамочку?

<<Бет – Дженнифер>> Не глупи. Ты будешь отличной мамой, просто замечательной. Митч знает?

<<Дженнифер – Бет>> Я сказала ему ночью. Он в полном восторге. Серьезно, так счастлив, что чуть не заплакал. А еще постоянно обнимал меня. Пугающая реакция.

<<Бет – Дженнифер>> Наоборот, милая.

<<Дженнифер – Бет>> Заявляет женщина, внутри которой не сидит паразитирующий организм.

<<Бет – Дженнифер>> Говоришь так, будто у тебя глисты.

<<Дженнифер – Бет>> Подожди, скоро он начнет толкаться.

<<Бет – Дженнифер>> Ты уже сообщила родителям?

<<Дженнифер – Бет>> Митч позвонил своим. Они жутко обрадовались. А вот матери я не скажу. Никогда и ни за что.

<<Бет – Дженнифер>> Она и сама все поймет, когда станет заметно.

<<Дженнифер – Бет>> Или поморщится и заявит, что я толстая.

<<Бет – Дженнифер>> Ну а я очень рада за тебя! И страшно счастлива. Я определенно устрою вечеринку в честь малыша.

<<Дженнифер – Бет>> Звучит ужасно.

<<Бет – Дженнифер>> Ужасно круто. К тому времени, когда у тебя родится ребенок, я стану экспертом по семейным праздникам. В ближайшие шесть недель мне нужно посетить три свадебных вечеринки сестры, и я организую одну из них.

<<Дженнифер – Бет>> Три вечеринки? Не слишком много?

<<Бет – Дженнифер>> Одна – лично для невесты.

<<Дженнифер – Бет>> О, ненавижу такие. Если личная, то зачем вообще гости? Кто хочет открывать подарки с нижним бельем перед друзьями и родственниками?

<<Бет – Дженнифер>> Вполне безобидный вариант. Двоюродная сестра на своей вечеринке получила секс-игрушки. А еще подружки невесты заставили ее примерять новое нижнее белье, чтобы она могла устроить показ мод. Моя тетя все время повторяла: «Секси, секси!»

<<Дженнифер – Бет>> Зачем ты мне это рассказала? Теперь буду морщиться до конца дня.

<<Бет – Дженнифер>> На вечеринке, за которую отвечаю я, все будет устроено более изящно. У нас намечается чаепитие, и я сделаю маленькие сэндвичи.

<<Дженнифер – Бет>> Люблю сэндвичи к чаю.

<<Бет – Дженнифер>> Еще бы! Знаешь… я бы могла устроить чаепитие на твоей вечеринке по случаю рождения ребенка.

<<Дженнифер – Бет>> И никаких игр?

<<Бет – Дженнифер>> Но без них никуда. Это даже не обсуждается. Но никакого сексуального нижнего белья, обещаю.

<<Дженнифер – Бет>> Я подумаю.

Хватит обо мне и о растущем паразите. Как твои дела?

<<Бет – Дженнифер>> Ты не можешь сообщить мне, что беременна, а потом сменить тему.

<<Дженнифер – Бет>> Все и так будут обсуждать это со мной в ближайшие девять месяцев.

Да что там – до конца моей жизни.

Пожалуйста, давай сменим тему? Как ты? И Крис?

<<Бет – Дженнифер>> Крис… Крис. Полагаю, у него сейчас стадия отдаления. Он часто уезжает, а когда возвращается домой, настолько громко включает стерео, что даже не поговоришь. Или сидит в спальне с гитарой. Я спрашиваю его, не хочет ли он прогуляться, а он отвечает, что у него не то настроение.

Иногда бывает и так: я прихожу домой после работы, а его уже нет.

<<Дженнифер – Бет>> Ты переживаешь?

<<Бет – Дженнифер>> Не очень.

<<Дженнифер – Бет>> Не думаешь, что он с кем-то встречается?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Но, может, стоит об этом поразмыслить.

Просто временами он становится таким: ему как будто нужно отстраниться. Я сравниваю это состояние с зимой. Ведь в январе и феврале солнце не исчезает и не изменяет нам с другой планетой. Мы все еще видим его на небе, хотя оно светит меньше.

<<Дженнифер – Бет>> Окажись я в подобной ситуации, точно сошла бы с ума. Я бы вышла из себя – или забеременела, чтобы как-то расшевелить его.

<<Бет – Дженнифер>> Злость точно не поможет. И я не представляю, что будет, если я залечу. Вероятно, тогда он бросит меня.

<<Дженнифер – Бет>> Не говори так. Он тебя не оставит.

<<Бет – Дженнифер>> На самом деле, полагаю, он поступил бы именно так. Или стал бы ждать, что я избавлюсь от ребенка.

<<Дженнифер – Бет>> Ужас.

<<Бет – Дженнифер>> Думаешь? Ты ведь понимаешь, каково это – не хотеть детей… желать, чтобы твои отношения оставались в определенном статусе. И вряд ли Крис считал бы себя ответственным за то, что я забеременела. Он бы сказал, что это мое дело, мой выбор.

<<Дженнифер – Бет>> Давай снова сменим тему.

<<Бет – Дженнифер>> С удовольствием. Поздравляю!!!

Глава 34

К этому моменту Линкольн видел парня Бет уже десяток раз. После первого концерта Джастину так понравилось творчество «Сакаджавеи», что теперь всякий раз, когда группа выступала, он звал Линкольна с собой. Дена, девушка Джастина, тоже приходила вместе с ними. После шоу все обычно заходили в «Вилладж Инн».

Они заказывали пироги, а затем Линкольн и Дена слушали Джастина, который восторгался игрой группы.

– Черт, не пойму, почему парни еще не стали рок-звездами? – всегда спрашивал он. – Почему их не показывают по «Эм-ти-ви» вместо этой фигни типа «Бэкстрит Бойз»?[81]

Линкольн пожал плечами.

– Смотрите, – сказала Дена, кивая в сторону секции для курящих, – гитарист снова на месте.

Крис сидел в кабинке, ел завтрак и читал.

– Почему у такого парня нет девушки? – спросила Дена.

– Может, у него есть девушка, – возразил Линкольн.

– Сомневаюсь, – парировала Дена. – Парень, у которого есть подружка, не станет в одиночестве проводить вечер пятницы в «Вилладж Инн».

– Наверное, он пытается привлечь поклонниц, – предположил Джастин.

– Нет, он всегда один, – не согласилась Дена.

– Если бы я выглядел как он, – проговорил Джастин, набив полный рот безе, – каждую ночь зажигал бы с новой девушкой.

– Ты бы делал так в любом случае, – закатывая глаза, ответила Дена, – даже если бы твоя внешность не изменилась.

– Ты права, – закивал Джастин. – А если бы походил на него, каждую ночь веселился бы сразу с двумя девушками.

– Возможно, у него есть девушка, – настаивал Линкольн.

– Тогда я ей сочувствую, – призналась Дена.

– Или он вообще женат, – сказал Джастин.

– Тогда мне жаль его вторую половину, – вздохнула Дена.

– Завтра они снова выступают, – сообщил Джастин. – Мы должны прийти.

– Но я играю в «Подземелья и драконы», – вспомнил Линкольн.

– К слову о том, чем заняться, когда у тебя нет подружки, – усмехнулся Джастин.

Он всегда подшучивал на тему того, что Линкольну надо чаще выходить в люди и бывать среди женщин, хотя бы пробовать и пытаться.

Возможно, Джастин делал так потому, что в школе знал Сэм и помнил те дни, когда Линкольн был единственным парнем, рядом с которым всегда находилась красивая девушка.

«На мой вкус, она немного слишком болтлива, – выдал как-то раз Джастин во время тренировки по гольфу. – Но точно горячее, чем молочный коктейль с перцем халапеньо».

После Калифорнии, когда Линкольн поступил в государственный университет на год позже всех остальных, Джастин никогда не спрашивал, что случилось с Сэм. Однажды вечером, когда они ели пиццу из сети «Папа Джонс» и наслаждались шестью упаковками энергетика «Доктор Диабло», Линкольн даже пытался рассказать Джастину о случившемся, но тот прервал его.

«Мужик, отпусти ситуацию. Скатертью дорога».

Глава 35

В конце концов, Линкольн так и не рассказал никому о том, что произошло в Калифорнии. Хотя мать постоянно спрашивала об этом, а потом вообще выяснила все с мамой Сэм, которую встретила в продуктовом.

Он не обсуждал ситуацию, ведь тогда получилось бы, что он признал реальность случившегося. А еще, конечно, люди посчитали бы, что не произошло ничего ужасного. Обычная подростковая история о разбитом сердце. Они бы говорили, что самое печальное в этом – пропуск учебного семестра и потеря стипендии. Именно так посчитал бы любой сторонний наблюдатель.

Линкольн никогда, ни разу, не откровенничал с мамой, потому что знал, она окажется крайне довольна тем, что оказалась права.

Когда он уехал в университет, первое время она звонила ему дважды в неделю.

– Я не бывала в Калифорнии, – ворчала она.

– Мам, я в порядке. Кампус отличный. Здесь безопасно.

– Я не знаю, как там все устроено, – продолжала она. – Поэтому не могу представить тебя в кампусе. Пытаюсь думать о тебе и посылать позитивную энергию, но понятия не имею, в какую сторону ее направить.

– На запад, – ответил Линкольн.

– Линкольн, я совсем другое имею в виду. Как визуализировать для тебя хорошее будущее, если я не могу тебя вообразить?

Он тоже скучал по ней и тосковал по Среднему Западу. От всех пейзажей, к которым стремилась Сэм, у него лишь болела голова. Северная Калифорния невообразимо красива. Куда ни глянь, везде деревья и ручьи, водопады, горы, океан… И нет места, куда можно просто посмотреть, чтобы подумать.

Линкольн проводил много времени в библиотеке кампуса, помещении без окон.

А Сэм пропадала в студенческом театре. Она еще не посещала занятия на факультете театрального искусства, но уже участвовала в нескольких пьесах, где получила маленькие роли.

В старших классах, когда увлеченная театром Сэм ходила на репетиции, Линкольн приходил вместе с ней. Он брал домашнюю работу и, устраиваясь на заднем ряду, погружался в уроки. Ему с легкостью удавалось отстраниться от происходящего, заблокировать разговоры и шум.

А еще ему очень нравилось слушать голос Сэм и решать задачи по химии.

Линкольн бы с радостью составил ей компанию в студенческом театре, пока Сэм репетировала, но она заявила, что из-за него ей достается чересчур много внимания.

– Ты напоминаешь им, что я другая, – сказала она. – Первокурсница, да к тому же не местная. Мне нужно, чтобы на меня смотрели и видели мою роль, мой талант – и ничего больше. А из-за тебя они вспоминают, что я героиня слащавой истории.

– Почему слащавой? – спросил он.

– Потому что ты эдакий преклоняющийся передо мной деревенский паренек.

– Я не деревенский паренек.

– Для них именно такой, – спорила она. – Как будто мы оба только что свалились с грузовика с помидорами. Их забавляет, что мы из Небраски. И вообще-то ребята думают, что слово «Небраска» забавное. Говорят, это все равно что Тимбукту или Хобокен.

– Или Панксатони? – предположил он.

– Точно. И они считают уморительным, что мы поступили в один университет.

– А что здесь смешного?

– Слишком слащаво, – ответила она. – Именно так и поступили бы два провинциала. Если продолжишь таскаться на репетиции, мне не видать хороших ролей.

– Может, им поставить «Поллианну»?[82]

– Линкольн, пожалуйста.

– Я хочу проводить с тобой время, а если перестану приходить в театр, мы не будем видеться.

– Будем, – возразила Сэм.

Но получилось иначе.

Они встречались только за завтраком в столовой общежития. Или когда Сэм поздно вечером после репетиций стучалась в дверь его комнаты, чтобы Линкольн помог ей с заданием.

Сэм могла даже поплакаться о том, что творится в труппе, но не желала оставаться на ночь, ведь у него был сосед.

Линкольну всегда не хватало общения с девушкой.

– Мы чаще бывали вдвоем, когда жили с родителями, – жаловался ей Линкольн: обычно в какую-нибудь из тех редких пятниц, которую она проводила в его комнате, позволяя обнимать себя.

– Но в старших классах у нас была куча времени, – парировала Сэм.

– А почему у остальных студентов много времени? – спросил он.

– У кого конкретно?

– У всех, кроме тебя, – вздохнул Линкольн. – Куда ни пойду, везде народ собирается вместе. Сидят в комнатах друг у друга или в гостиной, в студенческом клубе. А еще гуляют.

Именно такой он и представлял себе университетскую жизнь. Вот он лежит рядом с Сэм на узком матрасе, держит ее за руку, когда они идут на лекции, сидит возле нее на скамейке или на диванчике в кофейне.

– У меня есть время для всего этого.

– Может, тогда тебе стоит проводить время со всеми остальными, – обиделась Сэм и отодвинулась, застегнула черный кардиган и заколола волосы заколкой.

– Нет. Я хочу проводить время с тобой.

– Сейчас я здесь, с тобой, – заметила она.

– И замечательно. Почему мы не можем видеться чаще? Хотя бы раз в неделю?

– Но это невозможно, Линкольн.

– Почему? – Линкольна раздражало, что он канючил, словно ребенок.

– Я поступила сюда не для того, чтобы торчать в кампусе со своим школьным приятелем. Я приехала сюда, чтобы получить шанс построить карьеру.

– Я не школьный приятель, – настаивал он, – а твой парень.

– Наверняка в общежитии найдется полдюжины девушек, которые мечтают провести следующие четыре года в твоих объятиях. Если это то, чего ты хочешь.

– Я хочу тебя.

– Тогда будь счастлив со мной такой, какая я есть.

* * *

Сэм не пожелала приезжать домой на зимние каникулы. Она захотела остаться в кампусе и участвовать в местной постановке «Рождественской песни» Диккенса[83]. Она была почти уверена, что сможет получить роль Крошки Тима. Но отец использовал мили для часто летающих пассажиров и купил дочери билет первого класса.

– Никогда раньше не летала бизнес-классом, – волновалась Сэм. – Надену что-нибудь в стиле Бетти Грейбл[84], например, длинные перчатки, и закажу джин с тоником.

Линкольн предпочитал баночные коктейли, что, по словам Сэм, было очаровательно.

– Очень по-американски. Я сделаю тебе сэндвичи.

Но Сэм не выполнила обещание. Она сказала, что не сможет проводить Линкольна до автовокзала, поскольку в тот день у нее была важная встреча в театре. Он заверил ее, что в полном порядке, а ей вообще не надо отвлекаться.

Девушка, которая способна сыграть Крошку Тима, никогда не должна возвращаться ни в кампус, ни куда-либо еще в одиночестве.

Но Линкольну не нравилось, что, учитывая поездку на автобусе, он опять не увидит Сэм некоторое время. По крайней мере, они оба должны оказаться дома, вместе провести каникулы и отпраздновать наступление Нового года. Пожалуй, если бы они снова встретились в привычном месте, их отношения могли бы наладиться.

Еще до того, как отправиться на автовокзал, он решил оставить Сэм записку и сообщить, что будет скучать по ней.

В круглосуточном магазине напротив общежития Линкольн купил недорогой букет цветов и написал на листе бумаги послание.

«Сэм!

Знаешь, даже несмотря на то, что я еду по Долине Смерти,

Мое сердце летит первым классом.

С любовью, Линкольн»

«Звучит романтично, – подумал он, направляясь к ней. – Есть намек на географию и даже что-то библейское».

Линкольн добрался до ее этажа и остановился у лифта, чтобы добавить постскриптум.

«Я люблю тебя, бесконечно и навсегда».

Только он закончил писать «навсегда», как двери одного из лифтов открылись.

Линкольн почти улыбнулся при виде Сэм. Почти. Она стояла на цыпочках и тянулась вверх, уверенно обнимая за шею какого-то парня. Эти двое целовались слишком… увлеченно, чтобы заметить, как лифт остановился.

Парень запустил одну руку в черные вьющиеся волосы Сэм, а второй сжимал ее короткую юбку. Линкольн не успел осознать всю неправильность этой картины, как двери закрылись.

«Наверное, они репетируют», – подумал он. Ведь он узнал парня, тот играл в театре.

Линкольн нажал кнопку «Вниз». Двери снова разъехались в стороны.

Конечно же. Марлон. Невысокий, смуглый, из другой страны.

Бразилии. Или, возможно, Венесуэлы. На вечеринках вокруг таких, как он, всегда собиралась толпа. Такие, как он, запросто забирались на стол, чтобы провозгласить тост.

Марлон. В сентябре они с Сэм играли в пьесе «Солома»[85].

Сэм прервалась и сделала глубокий вдох. Линкольн увидел ее язык.

– Марлон? – сказал он вслух.

Сэм резко обернулась. Ее лицо вытянулось, а двери лифта опять закрылись.

Линкольн начал сердито нажимать на кнопку.

Двери вновь открылись, но Линкольну вдруг стало все равно.

Теперь ему нужен был другой лифт. Внезапно ему захотелось срочно уехать.

– Линкольн. – Он услышал голос Сэм.

Но проигнорировал ее, продолжая нажимать на кнопку.

– Позволь мне объяснить, – попросила она.

Линкольн продолжал бить по кнопке.

– Он никуда не поедет, пока мы здесь, – добавила Сэм, продолжая стоять в кабине.

Марлон придерживал дверь.

– Тогда выходите, – выдавил Линкольн.

– Можешь поехать с нами, – предложил Марлон сексуальным голосом Рикки Рикардо[86].

Удар, еще удар.

– Линкольн, перестань, ты поранишься, – сказала Сэм.

– А, точно, – догадался Марлон, – это Линкольн. – И протянул руку.

«Он как будто хочет обнять меня, – пронеслось у Линкольна в голове. – Нет, скорее, представить: “Леди и джентльмены, Линкольн!”»

Двери лифта начали закрываться. Сэм шагнула в проем.

– Убирайтесь, – велел Линкольн, – оставьте меня.

– Нет, – возразила она, – никто никуда не пойдет. Линкольн, ты меня пугаешь.

Он с силой нажал на кнопку «Вниз». Свет погас.

– Давайте-ка успокоимся, – посоветовал Марлон. – Мы же взрослые люди.

«Нет, – мысленно возразил Линкольн, – ты взрослый. А мне всего девятнадцать. И ты разрушаешь мою жизнь. Целуешь мою девушку и трогаешь ее своими ручищами».

– Все не так, как ты думаешь, – настаивала Сэм.

– Разве? – спросил Линкольн.

– Ну… – дипломатично начал Марлон.

– Не так, – заявила Сэм. – Позволь мне объяснить.

Вероятно, Линкольн и позволил бы ей говорить, но ему хотелось плакать. А он не желал, чтобы Марлон видел его слезы.

– Просто дай мне уйти, – сказал Линкольн.

– Ты можешь воспользоваться лестницей, – встрял Марлон.

– О, – удивился Линкольн, – точно. – Он старался не бежать к лестнице, хватало того, что он уже плакал. Сначала на восьмом этаже женского общежития, потом на автовокзале, затем путешествуя через Неваду, Юту и Вайоминг.

Он всхлипывал, уткнувшись в рукава клетчатой фланелевой рубашки, как самый печальный лесоруб в мире. Пытался вспомнить, как обещал Сэм, что никогда не сможет полюбить другую. Изменилось ли все сейчас? Неужели ей удалось превратить их обоих в лжецов?

Разве вера в настоящую любовь не являлась самым важным? Важнее, чем какой-то Марлон?

Линкольн понял, что позволит Сэм все объяснить. Когда вернется домой.

Хотя… нет, он не станет даже спрашивать ее о случившемся.

В Колорадо Линкольн решился написать Сэм.

«Я не верю, что ты мне изменяла, а даже если и так, это не важно. Я люблю тебя больше всего на свете, ничто другое не имеет значения».

Ив встретила Линкольна на автобусной станции.

– Ну и видок! – воскликнула она. – Неужели обчистили бомжи?

– Мы можем заехать к Сэм?

– Конечно.

Когда они добрались до родного дома Сэм, Линкольн попросил Ив не заезжать на подъездную дорожку.

Комната Сэм располагалась над гаражом, внутри горел свет. Линкольн подумывал подойти к двери, но просто опустил письмо в почтовый ящик, после чего сел в машину сестры, надеясь, что она не станет задавать ненужные вопросы.

Глава 36

На следующее утро Линкольн позвонил Сэм, потом еще через день, но мать девушки продолжала говорить, что дочери нет дома.

Сэм не перезванивала Линкольну до кануна Нового года.

– Я получила твое письмо, – сообщила она. – Давай встретимся в парке?

– Сейчас? – спросил он.

– Сейчас.

Линкольн одолжил у сестры машину и погнал на маленькую игровую площадку, находившуюся рядом с домом Сэм. Именно здесь они виделись, если у них не было ни денег, ни бензина.

Когда он приехал туда, Сэм не было, поэтому Линкольн сел на карусель и стал ждать. На это Рождество не выпал снег – везде одна коричневая земля, – но все равно было холодно.

Линкольн раскрутил карусель, заставив ее медленно вращаться, и катался, пока не увидел Сэм, идущую к нему. На ней было мини-платье в цветочек поверх термобелья, а на губах ярко-розовая помада. И никакого пальто.

Он надеялся, что она сядет рядом: так она и сделала. От нее пахло гардениями, и Линкольну хотелось прикоснуться к ней, даже больше. Прикрыть ее, как ручную гранату.

Сэм как ни в чем не бывало начала:

– Я подумала, что нам, вероятно, следует поговорить, – заметила она, – похоже, я должна объяснить…

– Не надо, – выпалил Линкольн, покачав головой.

Сэм подоткнула юбку.

– Ты замерзла? – спросил он.

– Хочу, чтобы ты знал, я сожалею, – призналась Сэм.

– Можешь взять мою куртку.

– Линкольн, послушай. – Она повернулась к нему, и он заставил себя не отводить взгляд. – Мне жаль, – повторила она. – Но я чувствую, что у случившегося есть причина. Благодаря этому все вышло наружу.

– Что?..

– Все между нами. – Сэм теряла терпение. – Наши отношения.

– Я же сказал, нам не надо говорить об этом.

– Нет, надо. Ты видел меня с другим мужчиной. Не считаешь, что стоит это обсудить?

Господи. С другим мужчиной.

Почему она сказала именно так?

– Линкольн… – опять начала Сэм.

Он опустил голову и пнул землю, заставляя карусель вращаться.

– Я не хотела, чтобы получилось вот так, – продолжала Сэм после двух или трех кругов. – Мы с Марлоном познакомились на репетиции «Соломы», постоянно находились рядом, и дружба переросла в нечто большее.

– Но эта пьеса была в сентябре, – пробормотал Линкольн. Еще одно разочарование.

– Да.

– Почти сразу после нашего приезда в Калифорнию.

– Надо было рассказать тебе обо всем раньше.

– Нет, – противился Линкольн, – ты должна была… не делать этого.

Несколько мгновений они молчали. Линкольн продолжал пинать землю, заставляя карусель вращаться быстрее, пока Сэм не схватила его за руку.

– Перестань, – потребовала она. – У меня кружится голова.

Упершись пятками в холодную, твердую грязь, Линкольн ухватился за металлический поручень.

– А как, ты думал, закончатся наши отношения? – спросила Сэм, когда карусель замерла. Теперь она злилась. – И не говори, что считал, будто они будут длиться вечно. Ты не настолько наивен.

Именно таким и был Линкольн, наивным молодым человеком.

– Такие отношения всегда заканчиваются, – заявила Сэм. – Никто не женится на своей первой любви. Первая любовь – это так, разминка, за ней всегда случаются другие.

– Никогда не думал, что ты посчитаешь «Ромео и Джульетту» ложью, – сказал Линкольн.

– Если бы было продолжение, они бы обязательно расстались.

– Я люблю тебя, – вымолвил он. Прозвучало слишком отчаянно. – Скажи, что ты меня не любишь.

– Не буду, – бесстрастно ответила Сэм.

– Тогда скажи, что любишь.

– Я всегда буду любить тебя, – проговорила она, не глядя на Линкольна.

– Всегда, – упорствовал он. – Но не сейчас. Недостаточно для того, чтобы…

– Если бы мне было суждено остаться с тобой, – перебила Сэм, – я бы не влюбилась в Марлона.

Однажды, когда Линкольн играл в крокет с сестрой, Ив случайно ударила его колотушкой в висок. Падая на землю, он подумал: «Я могу сейчас умереть, возможно, наступил тот самый момент».

Вот что он почувствовал, когда Сэм призналась, что влюблена в Марлона.

– По-твоему, измена произошла сама собой, – начал он. – Словно ты здесь ни при чем. Получилось и получилось, да? Вообще-то у тебя был выбор.

– Измена? – Сэм закатила глаза. – Отлично. Тогда, наверное, я решила изменить тебе. И что, ты до сих пор хочешь быть со мной, зная это?

– Да.

Она поморщилась и откинула голову.

Линкольн придвинулся ближе. Между ними оставался холодный стальной прут, именно такой, который не стоит облизывать.

– Почему ты хотела, чтобы я поехал с тобой в Калифорнию? – спросил он. – Если не сомневалась, что порвешь со мной?

– Я не планировала расставаться, – ответила Сэм. Теперь не очень зло, а так, будто все же испытывала стыд. – И не представляла, когда это случится.

– Я был уверен, что наши отношения продолжатся, – проговорил Линкольн. – Если бы ты упомянула о своих планах, я бы не отправился вслед за тобой через всю страну… – Он замолчал и посмотрел на Сэм. Сейчас, в зимней темноте, даже разбив его сердце, она сияла как яркая звезда. Сэм напоминала ему медленно расцветающий куст роз. – Господи… послушай… Наверняка я бы так и сделал. – И он замолчал. Линкольн не мог выдавить ни слова.

Все, что он намеревался сказать, было неправильным, любые аргументы лишь заставили бы Сэм окончательно отвернуться от Линкольна.

– Я хотела, чтобы ты поехал со мной, – наконец призналась Сэм. – Я боялась почувствовать себя одиноко в незнакомом месте. И я подумала: совершенно нормально… позволить тебе следовать за мной… ведь и ты к этому стремился. Да и никаких определенных планов у тебя не имелось. И пожалуй, я была не готова прощаться с тобой.

Вновь воцарилась тишина.

– И нет, я не разлюбила тебя, – добавила Сэм. – Просто теперь я не тот человек, в которого ты влюбился.

Молчание.

– Люди меняются, – произнесла она.

– Перестань разговаривать со мной вот так, – буркнул он.

– Как?

– Словно я Тарзан и не знаю, как живут в цивилизованном мире. Я понимаю, люди меняются. Я думал… Считал, мы изменимся вместе. Полагал, так и бывает с влюбленными.

– Прости.

И снова – тишина. Сэм наблюдала, как ее дыхание превращается в пар. Она откинулась назад, оперлась на локти и сделала вид, будто ей все безразлично. Затем на ее лице отразилась боль, а после обида. Она решила, что последний вариант наиболее подходящий.

Линкольн столько раз видел, как она занималась подобным, меняла маски, что уже не придавал этому значения.

– Раньше, – заметил он, – ты говорила, что не планировала ничего подобного. А какие же у тебя были идеи?

– Никаких, – ответила Сэм. – Надеялась, что со временем мы примем ситуацию… Однажды наступит особый момент. Как в иностранных фильмах, когда происходит незначительное, едва заметное событие, и оно все меняет. Например, пара завтракает… и мужчина тянется за джемом, а женщина говорит: «Я думала, ты не любишь джем», а он такой: «Я и не любил. В прежние времена». Или, может, все вообще не настолько очевидно. Допустим, он тянется за джемом, а она просто смотрит на него с недоумением. Вроде как в тот миг, когда он потянулся к банке, она увидела перед собой незнакомца. После завтрака он пойдет прогуляться, а она отправится в спальню и соберет вещи в маленький коричневый чемодан. Выйдет на улицу и ненадолго задумается: может, стоит попрощаться, написать записку. Но она не станет. Просто сядет в такси и уедет. А он вернется домой и поймет, что она исчезла. Но не будет жалеть о совместном прошлом или переживать по поводу их последнего завтрака. А на лестнице найдет одну из ее лент…

Сэм лежала на карусели и говорила, глядя в никуда. Линкольн лег рядом, их головы почти соприкоснулись.

– Кто играет меня в твоем фильме? – нежно спросил он.

– Дэниел Дэй-Льюис[87]. – Она улыбнулась.

Вероятно, Линкольн мог бы поцеловать ее, если бы захотел.

Однако он наклонился к ее уху, чтобы Сэм услышала его шепот:

– Не было такого момента, Сэм, чтобы я не узнавал тебя.

Сэм вытерла глаза, у нее потекла тушь. Линкольн оттолкнулся от земли, и карусель закружилась.

Он мог бы поцеловать ее и сейчас. Если бы захотел.

– Я бы узнал тебя даже в темноте, – продолжал он. – С расстояния в тысячи миль. И любил бы тебя всегда, какой бы ты ни стала. – Он мог коснуться ее губ своими. – Я знаю тебя, – прошептал он.

Даже когда Сэм повернулась к нему и погладила Линкольна по щеке, он понимал, что она не передумала. Она говорила «да», но конкретному моменту, а не ему. Он пытался внушить себе, что этого достаточно, но не мог. Ведь дело обстояло иначе.

Теперь, обнимая ее, он жаждал услышать, что все будет хорошо.

– Скажи, что любишь меня, – попросил он между поцелуями.

– Я люблю тебя.

– И будешь любить вечно. – Прозвучало как приказ.

– Вечно.

– Только меня.

Сэм поцеловала его.

– Только меня, – повторил он.

– Не могу, – ответила она.

– Сэм… – проговорил он.

– Нет.

Линкольн сел. Резко слез с карусели.

– Линкольн, – позвала она. – Подожди.

Он покачал головой, слезы душили его, но он не хотел плакать перед ней. Только не снова. Быстрым шагом направился к машине.

– Не уходи! – Сэм явно расстроилась. – Не хочу, чтобы все закончилось вот так.

– Не ты выбираешь, как все заканчивается, – ответил Линкольн. – Просто так бывает.

Глава 37

Сэм бросила его. И все. Но в итоге получилось не слишком уж плохо, ведь они не были женаты. Она не оставила Линкольна у алтаря и не сбежала с его лучшим другом и общими пенсионными накоплениями.

Кого-то постоянно бросают. Особенно в университете. Но жизнь на этом не заканчивается.

Люди не проводят следующее десятилетие, думая о разрыве каждый раз, когда у них появляется подобная возможность.

Если бы первый год Линкольна был эпизодом из сериала «Квантовый скачок», после Рождества он сел бы на автобус «Грейхаунд», вернулся к учебе и закончил семестр как мужчина, а потом начал бы звонить в офис финансовой помощи в Университете Небраски. Или, может, он бы вообще передумал переводиться.

В общем, Скотт Бакула[88] остался бы в Калифорнии и предложил симпатичной девушке, с которой Линкольн посещал занятия по латыни, посмотреть фильм со Сьюзан Сарандон.

* * *

– Тебе нравятся бассет-хаунды?

Линкольн сидел в комнате отдыха «Курьера», ел домашний картофельный суп и думал о Скотте Бакуле и Сэм, когда Дорис задала ему вопрос. Женщина загружала диетическую «Пепси» в автомат.

Линкольн не был точно уверен, чем занималась Дорис. Всякий раз, когда он видел ее, она пополняла запасы торговых автоматов, но вряд ли этим можно заниматься целый день. Дорис перевалило за шестьдесят: короткие вьющиеся волосы, красный жилет, что-то вроде униформы, большие очки.

– Простите? – переспросил он, надеясь, что голос звучит вежливо, а не смущенно.

– Бассет-хаунды, – повторила Дорис, указывая на раскрытую перед ним газету, где была фотография бассет-хаунда, сидящего на коленях у какой-то женщины.

– Если бы я жила вблизи от океана, никогда бы не завела бассет-хаунда, – добавила Дорис.

Линкольн посмотрел на фотографию. Он не увидел никакого океана. Должно быть, Дорис думала, что он уже прочитал статью.

– А ты знаешь, что они не умеют плавать? – продолжала Дорис. – Единственные собаки, которые не способные на такое. Они слишком толстые, а лапы у них чересчур короткие.

– Как у пингвинов, – быстро вставил Линкольн.

– Я почти уверена, что пингвины умеют плавать, – возразила Дорис. – Но бассет-хаунд утонет даже в ванне. У нас была собака этой породы, ее звали Джолин. Милая девочка… Я рыдала, когда она умерла.

– Она утонула? – уточнил Линкольн.

– Нет, – ответила Дорис. – Умерла от лейкоза.

– Соболезную, – посочувствовал Линкольн.

– Мы кремировали ее, положили в красивую медную урну. Совсем маленькую, примерно такого размера, – пояснила Дорис, показывая на банку «Пепси» со вкусом вишни. – Можешь в это поверить? Взрослая собака в крошечной урне? Если выкачать из человека воду, останется ничтожно мало. Как думаешь, сколько? – спросила она, ожидая ответа Линкольна.

– Вероятно, меньше двух литров, – сказал Линкольн. Наверное, было бы невежливо показывать, что беседа становится весьма необычной.

– Наверное, ты прав, – печально согласилась Дорис.

– Когда умерла ваша собака? – поинтересовался он.

– Это случилось, когда Пол был жив, значит… шестнадцать лет назад. И мы завели еще двух бассет-хаундов, но они были не такими милыми… Голубчик, тебе нужна какая-нибудь мелочь, пока автомат открыт?

– Нет, – покачал головой Линкольн. – Спасибо.

Дорис закрыла автомат. Они еще немного поболтали о Джолин и о покойном муже Дорис по имени Пол. Дорис скучала по супругу, но не так сильно, как по Джолин. Ведь он курил, выпивал и отказывался есть овощи. Даже кукурузу.

К тому времени, как Дорис переключилась на первого мужа, Ала, Линкольн забыл, что поддерживал разговор просто из вежливости.

* * *

На следующий день он не пошел на работу. Линкольн отправился домой к сестре и помог ей спустить с чердака рождественские украшения.

– Почему ты не на работе? – спросила Ив, распутывая цепочку пластиковой клюквы. – Захотел сделать перерыв?

Линкольн пожал плечами и потянулся за другой коробкой.

– Да. Решил отдохнуть от отдыха.

– Что случилось? – спросила Ив.

Линкольн проведал Ив, потому что знал: сестра обязательно набросится на него с расспросами. И он надеялся, что, когда услышит главный вопрос, у него появится ответ.

Как правило, в присутствии сестры он быстро находил нужные слова: ситуация становилась более очевидной.

– Ну… – начал Линкольн. – Просто такое чувство, что я должен что-то предпринять.

– Но что?

– Понятия не имею. Как будто что-то неправильно. Я двигаюсь на ощупь. Прямо как лунатик.

– Ты и выглядишь как сомнамбула, – заметила Ив.

– И не понимаю, как проснуться.

– Сделай что-нибудь, – предложила сестра.

– Что?

– Измени что-нибудь.

– Но я уже изменил, – сказал Линкольн. – Вернулся домой. Устроился на работу.

– Думаю, ты еще топчешься на месте. Чего-то явно не хватает.

– Если бы это происходило в кино, – размышлял он вслух, – я бы стал волонтером и работал с детьми-инвалидами или пожилыми людьми. Или трудился бы в оранжерее… или переехал в Японию преподавать английский.

– Правда? И что, планируешь попробовать один из вариантов?

– Нет. Не знаю. Возможно.

Ив равнодушно посмотрела на брата.

– Наверное, тебе стоит записаться в спортзал, Линкольн.

Глава 38

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Вт., 16.11.1999, 14:16

Тема: Мой милый парень

Больше мы не зовем его так.

<<Дженнифер – Бет>> Не припомню, чтобы вообще использовала подобное прозвище.

<<Бет – Дженнифер>> Теперь мы будем называть его Мой очень милый парень. Или, может, Мой очень милый, добрый и отзывчивый – а также отчасти забавный, – парень.

<<Дженнифер – Бет>> Не самое легкое прозвище. Неужели у тебя есть новая информация о симпатичном парне, которой ты готова поделиться?

<<Бет – Дженнифер>> Понятное дело, да! Прошлой ночью я работала допоздна и около девяти часов зашла в комнату отдыха за вкусными крекерами. Угадай, кто сидел прямо там? Мой милый парень. Он ужинал и болтал с Дорис.

<<Дженнифер – Бет>> Дорис, которая пополняет торговые автоматы?

<<Бет – Дженнифер>> Ага. И Дорис рассказывала ему о своей собаке. Думаю, об умершей собаке.

Есть вероятность, что речь шла об умершем ребенке, но сомневаюсь. В общем, Дорис говорила, а Мой милый парень внимательно слушал и кивал, задавая уточняющие вопросы. Прелестное зрелище.

<<Дженнифер – Бет>> Может, у него хобби такое, обсуждать умерших собак.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошенький, до чего же он хорошенький!

<<Дженнифер – Бет>> И забавный? Почему ты так решила?

<<Бет – Дженнифер>> Трудно объяснить. Дорис спросила, влезет ли труп в банку из-под «Пепси», а он ответил, что, вероятно, в этом случае больше подойдет двухлитровая банка.

<<Дженнифер – Бет>> Звучит жутко. Кто-нибудь видел Дорис сегодня?

<<Бет – Дженнифер>> В контексте звучало совсем иначе. Думаю, она говорила о кремации собаки. Я всего лишь подслушивала краем уха, а не делала заметки. Главное, что он был ужасно любезен.

<<Дженнифер – Бет>> И ужасно мил.

<<Бет – Дженнифер>> Боже, да. Ты должна его увидеть. Помнишь, я говорила, что он похож на Харрисона Форда? Теперь я рассмотрела его получше. И он – смесь Харрисона Форда и мускулистого парня из рекламы бумажных полотенец. Очень сильный.

<<Дженнифер – Бет>> Типа как Мистер Вселенная?

<<Бет – Дженнифер>> Нет… скорее, как парень, которого они выбрали бы на роль Халка, если бы снимали фильм о Халке в сороковых или пятидесятых, когда «сильный» не означало «мускулистый».

Например, если бы Джон Уэйн[89] снял рубашку, ты бы увидела, что у него нет рельефного пресса, зато он выглядит как парень, всегда готовый прийти на помощь. Полагаю, Мой милый парень поднимает тяжести. Гантели в гараже или что-то в этом роде. Но точно не притрагивается к протеиновому коктейлю.

Знаешь, пожалуй, стоит называть его Мой красавчик. Он не просто симпатичный милый парень.

<<Дженнифер – Бет>> Хорошо, теперь я понимаю. Харрисон Форд плюс Джон Уэйн, добавим сюда Халка и мускулистого парня из рекламы.

<<Бет – Дженнифер>> Не забудь Джейсона Бейтмана[90].

<<Дженнифер – Бет>> Кто такой Джейсон Бейтман?

И еще, что ты делала здесь в девять вечера?

<<Бет – Дженнифер>>

1. Джейсон Бейтман был лучшим другом в сериале «Серебряные ложки»[91].

2. Тебе известно, как я люблю засиживаться в офисе допоздна.

<<Дженнифер – Бет>>

1. А может, кто-то из «Принца из Беверли-Хиллз»?[92]

2. Не пойму, почему ты решила остаться, а не пойти домой.

<<Бет – Дженнифер>>

1. Другой лучший друг. Белый. Красивый. С морщинками вокруг глаз. И с очаровательным носом. У Джейсона Бейтмана есть сестра, она играла в «Семейных узах»[93].

2. Мне нравится работать вечером, потому что я не люблю начинать рано, как-никак иногда приходится трудиться.

Если приезжаю сюда спозаранку, то чувствую, что стоило погладить одежду. В два часа дня это уже никого не волнует, а к семи здесь вообще никого нет. Кроме корректоров, но они почти не считаются. И довольно-таки прикольно находиться в «Курьере» ночью.

Все равно что оказаться в торговом центре после закрытия.

Или в школе в субботу. Плюс иногда я на законных основаниях вынуждена оставаться допоздна. Например, если необходимо написать рецензию на премьеру или что-то подобное.

<<Дженнифер – Бет>> Видимо, мне просто не нравится коротать время в офисе. Я целый год работала по вечерам.

Это был самый одинокий год в моей жизни.

И, наверное, я знаю, кто такой Джейсон Бейтман. Но никогда не считала его милым.

<<Бет – Дженнифер>> Ну-ка подумай еще разок. А Мой милый парень гораздо симпатичнее.

Глава 39

«Нет, ни за что, это невозможно», – подумал Линкольн.

Глава 40

Нет.

Не может быть…

Она не могла говорить о…

Линкольн встал из-за стола, прошелся по пустому ИТ-отделу. Сел. Перечитал письмо.

«Симпатичный», – заметила она. «Сильный», – тоже слово Бет. А еще: «Боже».

«Красивый».

Нет. Вероятно, тут какая-то ошибка, она не могла иметь в виду… Нет.

Линкольн снова встал. Сел. Встал. Пошел к мужскому туалету.

Там ведь должно быть зеркало? А зачем оно Линкольну? Чтобы посмотреть, на кого он похож?

На стене действительно висело зеркало. В полный рост. Линкольн посмотрел на свое отражение.

«Сильный, – подумал он. – Неужели я и правда сильный?»

Определенно крупный. В старших классах футбольный тренер постоянно пытался привлечь его к игре, но мать запретила.

«Нет, ты не станешь играть в команде, где каждый постоянно получает травму головы», – говорила она.

Линкольн положил руку на живот. Если пить пиво раз в месяц, тот, несомненно, вырастет.

«Сильный». «Милый».

«Красивый, – написала она. – С морщинками вокруг глаз».

Линкольн прислонился лбом к зеркалу и закрыл глаза. Ему было неловко смотреть на собственную улыбку.

Глава 41

На следующее утро Линкольн пошел в спортзал. Человек на соседней беговой дорожке смотрел «Квантовый скачок», который показывали по телевизору, закрепленному на стене. Своего рода знак. По дороге домой он заехал в банк, где работала Ив. Сестра сидела в одной из стеклянных офисных кабинок в холле.

– Привет, – сказала она, – хочешь открыть сберегательный счет? Фу. Почему ты весь потный?

– Я был в спортзале.

– Неужели? Что ж, рада за тебя. Значит, ты прислушался ко мне? Жаль, не посоветовала тебе подумать о квартире. Найди себе отдельное жилье!

– Можно задать тебе странный вопрос?

– Только если быстро, – заявила она. – Вон те люди на диванах и правда хотят открыть сберегательные счета.

– Я похож на Джейсона Бейтмана?

– Кто такой Джейсон Бейтман?

– Актер. Играл в «Серебряных ложках» и «Валери»[94].

– Парень из «Волчонка»?[95]

– Это Майкл Джей Фокс, – поправил Линкольн. – Ладно, неважно, не хотел отвлекать тебя.

– Значит, парень, который был оборотнем в «Волчонке Два»?[96]

– Да, – кивнул Линкольн. – Он самый.

Ив прищурилась.

– Да, – ответила она. – Вообще-то ты и правда немного смахиваешь на него.

Линкольн не сумел сдержать улыбку.

– Это хорошо? – поинтересовалась сестра. – Ты хочешь быть похожим на Джейсона Бейтмана?

– Не хорошо и не плохо, просто кое-что подтвердилось.

– Ты намного крупнее его.

– Я пошел, – сказал Линкольн, направляясь к дверям.

– Спасибо, что выбрали «Второй национальный»! – крикнула Ив ему вслед.

* * *

В ту смену у ИТ-отдела выдалась тяжелая ночь. Из-за проблемы, связанной с наступлением двухтысячного года, все были жутко напряжены.

Кристи, с которой Линкольн делил рабочий стол, хотела организовать своего рода репетицию кануна Нового года, чтобы посмотреть, сработают ли исправления, которые они внесли в код.

Но Грег сказал, если они хотят закрыть газету и отключить электричество в шести ближайших кварталах, с таким же успехом можно дождаться и настоящего нового года, тогда хотя бы будет не так неловко. Члены ударной группы не принимали участие в споре. Они просто сидели в углу, писали код, а может, взламывали систему НОРАД[97].

Линкольн все еще пытался следить за тем, как у парней идут дела, но они всячески избегали «командира». Он был почти уверен: они в курсе, что он – не один из них и на самом деле никогда серьезно не изучал программирование.

Молодые айтишники отличались самодовольством, предпочитали рубашки поло и кеды «Нью Бэланс». Линкольн не стал просить у ребят помощи с цветным цифровым принтером, который стоял наверху, хотя не понимал, как разобраться с чертовой штуковиной. Каждые несколько дней прибор безумствовал и выплевывал кучу ярко-розовых страниц.

– Как мы можем подготовиться к наихудшему сценарию, – недоумевала Кристи, – если не понимаем, в чем именно он состоит?

Линкольну не терпелось открыть папку «ВебШарк». Он умирал от желания туда заглянуть.

Тем временем Грег ответил, что нет смысла загонять гребаную машину в реку, чтобы понять: ничем хорошим это не кончится.

– Нашли с чем сравнивать, – возразила Кристи и попросила босса не ругаться.

В этот момент Линкольну очень захотелось, чтобы в двенадцать часов ночи первого января система действительно вышла из строя, а их затея с треском провалилась. Тогда Линкольна бы уволили, а на его место поставили кого-то из ударной группы, возможно, боснийца. Но сейчас ему необходимо было проверить «ВебШарк». Немедленно.

Возможно, нет нужды ждать, когда коллеги уйдут… Ни для кого не секрет, что он проверяет папку «ВебШарк».

«Ничего страшного, – подумал Линкольн, – проверка наличия попавших под запрет писем – моя работа».

Объяснение получилось настолько неубедительным, что он решил не лезть в папку даже после того, как все остальные покинули офис.

Наконец, открывая папку где-то ближе к полуночи, он говорил себе, что не стоит ожидать откровений, подобных недавним. Вряд ли Бет снова напишет о нем. И она наверняка не видела его. А если все-таки увидела, обратила ли внимание, что он надел красивую рубашку и потратил двадцать минут на то, чтобы причесать волосы?

Глава 42

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Вт., 16.11.1999, 10:16

Тема: Ты

Привет, как ты себя чувствуешь?

<<Дженнифер – Бет>> Отлично. Как всегда.

<<Бет – Дженнифер>> Правда?

<<Дженнифер – Бет>> На самом деле, нет.

Если честно, я чувствую себя своего рода смертником. Как будто хожу и притворяюсь нормальной, зная, что ношу нечто такое, что изменит – возможно, разрушит – привычный мир.

<<Бет – Дженнифер>> «Разрушит» кажется слишком сильным словом.

<<Дженнифер – Бет>> Все твердят, что стоит ребенку родиться, как моя жизнь полностью изменится. Полагаю, это значит, что жизнь, которой я живу сейчас, исчезнет. И будет уничтожена.

<<Бет – Дженнифер>> Когда ты влюбилась в Митча, он ведь изменил твою жизнь, верно? И ничего не уничтожил.

<<Дженнифер – Бет>> Конечно, и это нормально. До Митча у меня была отстойная жизнь.

<<Бет – Дженнифер>> Унылая. Если бы ты спала на соседней кроватке с сироткой Энни, про нее никогда бы не сняли мюзикл[98].

<<Дженнифер – Бет>> Неужто кто-нибудь мог скучать по такому?

Глава 43

Ладно, она больше не писала о нем. Зато в ее посланиях не было чего-то типа: «Получше рассмотрела этого парня, и он не такой милый, как я думала. Даже наполовину».

Поэтому Линкольн улыбался до конца смены. Он играл в интернете в «Эрудит», а, приехав домой, заснул, едва голова коснулась подушки.

– Ты рано встал, – удивилась мать, когда на следующее утро он спустился на кухню в девять.

– Ага, думаю пойти на тренировку.

– Правда?

– Да.

– И куда? – подозрительно спросила она, как будто приготовилась услышать: «казино» или «массажный салон».

– В спортзал.

– И какой же?

– «Супертело».

– «Супертело»? – переспросила она.

– Он находится дальше по улице.

– Да, я видела. Хочешь рогалик?

– Конечно, – согласился Линкольн. И подумал, что в последнее время улыбка не сходит с его лица. Кроме того, Линкольн не просил маму перестать кормить его, особенно после конфликта с Ив. В их отношениях еда была всегда одной из точек соприкосновения. Чем-то объединяющим. – Спасибо.

Мама занялась рогаликом: густо намазала сливочным сыром, положила копченый лосось и красный лук.

– «Супертело», – повторила она. – Разве там не мясной рынок?

– Не знаю, – ответил Линкольн. – Я был на рынке лишь однажды и в основном встречал пожилых людей. Может, он открывается именно тогда, когда заканчивается рабочий день.

– Хм, – задумчиво протянула мать, а Линкольн притворился, что ничего не заметил. – Просто название… столько внимания телу, будто люди должны заниматься спортом ради хороших мускулов – даже отличных. Дескать, они обязаны посещать зал, смотреть на других и думать: «Мое тело намного лучше твоего».

– Мам, я люблю тебя, – сказал он совершенно серьезно. – Спасибо за завтрак. Ладно, я в спортзал.

– Ты будешь принимать в раздевалке душ? Не стоит, легко можно подцепить грибок.

– Непременно подумаю об этом.

* * *

Было нетрудно сохранять привычку наведываться в спортзал, главное, делать это сразу как проснешься и до того, как появится время задуматься, а не остаться ли дома. Утренние тренировки давали Линкольну импульс, заряд бодрости на целый день.

Иногда это ощущение не покидало его до шести-семи вечера, а затем кураж сменяло другое чувство, и Линкольну начинало казаться, что он бездумно прожигает жизнь без какой-либо реальной цели или намерения.

В спортзале не было тренажеров, которые Линкольн обходил бы стороной. Ему нравилось поднимать штангу, использовать тяговый тренажер и станок для жимов. Он с легкостью тренировался пару часов на разном оборудовании. Сперва он думал попробовать позаниматься со свободными весами, просто чтобы соответствовать впечатлению Бет о нем, но тогда пришлось бы просить кого-нибудь о помощи, а Линкольн не хотел общаться с другими людьми.

Особенно с персональными тренерами: они всегда болтали у стойки регистрации, когда он брал полотенце.

Ему нравилась свежесть, которую он ощущал, когда заканчивал заниматься, и легкость в руках и ногах. Каким холодным казался воздух, ерошивший влажные волосы! Линкольн обнаружил, что двигается, даже когда в том нет необходимости, перебегает улицу, даже если поблизости нет машин, взлетает по ступенькам лишь потому, что может.

* * *

В выходные за игрой в «Подземелья и драконы» Линкольн так рассмешил Рика, что у того из носа потекла газировка «Маунтин Дью». Шутка была не очень понятной, но Кристин хихикала весь остаток вечера, и даже Ларри развеселился.

А что, вдруг Линкольн действительно был забавным парнем?

Глава 44

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 29.11.1999, 13:44

Тема: В следующий раз, когда моя сестра соберется выходить замуж…

Напомни мне, что я ненавижу свадьбы. И сестру тоже.

<<Дженнифер – Бет>> Так уж получилось, что я в курсе – ты их любишь и даже ставишь фильмам дополнительный балл, если в сценарии есть свадебная сцена.

Разве не поэтому ты поставила фильму «Четыре свадьбы и одни похороны»[99] как раз четыре звезды, хотя считала, что Энди Макдауэлл ужасна?

<<Бет – Дженнифер>> Ты права. Я люблю свадьбы. Но ненавижу сестру.

<<Дженнифер – Бет>> Почему?

<<Бет – Дженнифер>> Если честно… в общем, она выходит замуж раньше меня. Я как жалкая старшая сестра в исторической драме.

Типа: «Но, папа, она не может выскочить замуж сейчас. Я ведь старше!»

<<Дженнифер – Бет>> О, люблю исторические драмы, особенно с Колином Фёртом в главной роли. Я как Бриджит Джонс, если бы она и правда была толстой.

<<Бет – Дженнифер>> Ох… британец Колин Фёрт. Ему следует сниматься только в исторических драмах. Режиссеры, задумайтесь, кого надо приглашать!

Только его.

Дополнительная звезда за Колина.

И целых две – за Колина Фёрта в жилете.

<<Дженнифер – Бет>> Продолжай упоминать его имя, даже оно очень красивое.

<<Бет – Дженнифер>> Полагаю, мы нашли единственного парня, из-за которого могли бы устроить драку.

<<Дженнифер – Бет>> А как же Бен Аффлек?

И ты забыла пожаловаться по поводу свадьбы сестры.

<<Бет – Дженнифер>> Бен Аффлек! Ты уверена, что я не сумею уговорить тебя на Мэтта Дэймона? Мы могли бы устроить двойное свидание…

Ничего я не забыла, просто предположила, что ты пытаешься сменить тему, ведь я вела себя нелепо. По сути, мне не на что жаловаться, но причина недовольства такова: я всегда считала, что к настоящему моменту уже буду замужем.

<<Дженнифер – Бет>> Здесь нет ничего нелепого или смешного.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, есть. Когда я окончила школу, у меня был целый план: поступаю в университет, встречаюсь с несколькими парнями, а в конце первого курса, может, в начале второго, встречаю того единственного.

К выпускному мы помолвлены, а на следующий год женимся. А потом, немного попутешествовав, создаем семью. Четверо детей с разницей в три года. К тридцати пяти я рассчитывала выполнить программу.

<<Дженнифер – Бет>> Четверо? Тебе не кажется, что это немного экстремально?

<<Бет – Дженнифер>> Не имеет значения. Теперь мой план невыполним.

Я не замужем – и близко не подобралась к этому статусу. Даже если я завтра расстанусь с Крисом и через день встречу нового парня, мой план не спасти. Год или два будут потрачены на то, чтобы понять, подходим ли мы друг другу, по крайней мере, шесть месяцев на помолвку… получается, я смогу забеременеть не раньше, чем в тридцать одни или тридцать два.

И то чересчур оптимистично. Если бы завтра я рассталась с Крисом, я бы год ходила как потерянная, а тут и мои тридцать не за горами. Еще столько же времени понадобится, чтобы встретить кого-то, и тогда мне стукнет тридцать один.

А возможно, на это вообще уйдет лет шесть, и мне, соответственно, исполнится тридцать шесть. Как составить план с учетом стольких переменных?

<<Дженнифер – Бет>> Я запуталась. Думала, тебе двадцать восемь.

<<Бет – Дженнифер>> Пожалуй, мой план всегда был нереальным. Может, я бы поняла все раньше, если бы в десятом классе на уроках тригонометрии училась, а не передавала записки бойфренду.

А дело в том, что я всегда была уверена: со мной никогда не произойдет подобной катастрофы. Я ни разу не переживала, что останусь одна.

В шестом я встречалась с самым милым мальчиком в классе. За полгода мы дважды разговаривали по телефону и держались за руки на дневном показе «Супермена 3»[100]. И у меня всегда был идеальный партнер для каждого танца на школьных балах.

Впервые я влюбилась в десятом классе в правильного парня, в которого и должна была влюбиться. Через год мы расстались, но так и должно было случиться.

Итак, я была уверена, что никогда не стану беспокоиться о том, чтобы найти подходящего парня. Думала, у меня все будет так же, как у родителей и бабушки с дедушкой. Достигнув нужного возраста, они нашли спутника жизни и поженились, после чего у них родились дети.

<<Дженнифер – Бет>> Я вроде как начинаю ненавидеть тебя.

<<Бет – Дженнифер>> За то, что я из тех девчонок, у которых всегда есть парни?

<<Дженнифер – Бет>> Ага… У меня никогда не было кавалера для танцев. Я никогда не считала само собой разумеющимся, что в меня когда-нибудь влюбится мальчик.

Не говоря уже о правильном парне.

<<Бет – Дженнифер>> Я не виню тебя за то, что ты немного ненавидишь меня. Но отчасти испытываю к тебе схожие чувства. Ведь ты встретила правильного человека в нужное время: вышла замуж за самого симпатичного парня в классе.

И теперь беременна.

<<Дженнифер – Бет>> Но ты тоже встретила правильного парня, верно?

<<Бет – Дженнифер>> Даже не знаю, верю ли я в это. Парень… Идеальный. Единственный. Я что-то сомневаюсь.

<<Дженнифер – Бет>> А как насчет остальных пунктов?

<<Бет – Дженнифер>> Равнодушна.

<<Дженнифер – Бет>> Значит, планируешь плыть по течению?

<<Бет – Дженнифер>> И жить без истинной любви.

Глава 45

Теперь каждый вечер Линкольн в одно и то же время ужинал в комнате отдыха, полагая, что у него будет больше шансов увидеть Бет. Дорис обрадовалась такой компании. Ей нравилось делать перерыв ровно в девять. Она всегда приносила сэндвич с индейкой на белом хлебе и покупала в автомате апельсиновый лимонад.

– Это твоя девушка готовит такие изысканные ужины? – спросила она однажды вечером, когда Линкольн разогревал пиццу со шпинатом и картофелем.

– Нет, мама, – смущаясь, ответил он.

– Неудивительно, что ты такой крупный, – прокомментировала Дорис.

Линкольн вытащил из микроволновки тарелку и посмотрел на еду. Действительно, порция оказалась огромной. Он слышал, что, если человек тренируется, у него снижается аппетит, но в его случае дело обстояло как раз наоборот, он был голоден как никогда.

И даже начал брать на тренировку бананы, чтобы после спортзала перекусить в машине.

– Должно быть, твоя мама отлично готовит. Когда ты ешь, то здесь пахнет как в модном ресторане.

– Однозначно. Она отличный повар.

– А я мало времени провожу на кухне. Могу приготовить мясной рулет, свиные отбивные и запеканку с фасолью, но, если Пол хотел чего-то необычного, ему приходилось готовить самому. Что это такое? Похоже на гигантский бутерброд.

– Пицца, – объяснил Линкольн. – Шпинат, картофель и толстая корочка. Думаю, итальянский рецепт. Хотите попробовать?

– Ну если ты предлагаешь, – нетерпеливо сказала Дорис.

Линкольн отломил для Дорис кусочек пиццы, и на тарелке по-прежнему оставалось достаточно еды.

– Как вкусно, – заметила Дорис, распробовав пиццу, – а я ведь не люблю шпинат. Ты итальянец?

– Нет, – ответил он, – по большей части немец, немного ирландец. Просто моя мама любит готовить.

– Повезло тебе, – заявила Дорис, откусывая очередной кусок.

– У вас есть дети? – спросил Линкольн.

– Не-а. У нас с Полом не было детей. Мы занимались тем же, чем и все остальные, но ничего не получилось. А тогда с этим никто ничего не делал. Было не принято ходить к врачу и узнавать, кто виноват. Моя сестра забеременела лишь спустя пятнадцать лет после свадьбы. Я думала, такое может случиться и с нами, но оказалось иначе… Считаю, все к лучшему.

Оба молча жевали. Линкольн не решался заговорить: он и не подозревал, что простой вопрос повлечет за собой настолько откровенный ответ.

– Сегодня утром мама испекла морковный торт, – набрался храбрости Линкольн, – и положила мне слишком много. Хотите, поделюсь с вами?

– Я не против.

Они как раз доедали торт, когда в комнату отдыха вошла молодая женщина. Линкольн резко выпрямился, но сразу же узнал в ней одного из редакторов, ту самую девушку, которая предложила ему банановый хлеб.

Она нервно улыбнулась Линкольну.

– А ты ведь айтишник? – уточнила она.

Линкольн кивнул.

– Понимаю, что отвлекаю: мы пытались дозвониться тебе в офис, но никто не отвечает. У нас сложности с доступом к серверу, а сроки поджимают. Простите. – Девушка посмотрела на Дорис. – Я знаю, у вас перерыв.

– Не извиняйся передо мной, милая, – засмеялась Дорис. – Не в первый раз мужчина бросает меня ради женщины помоложе.

Линкольн уже встал.

– Все нормально, давай посмотрим, смогу ли я чем-то помочь.

– Мне правда очень жаль, – извинилась девушка, когда они направлялись в отдел новостей.

– Без проблем, – заверил ее Линкольн, – честно. Это моя работа.

– Прости, что назвала тебя айтишником. Я не… Никто на ресепшен не знает твоего имени.

– Не переживай, я откликаюсь и на айтишника.

Девушка смущенно кивнула.

– Но меня зовут Линкольн. – Он протянул ей руку.

– Приятно познакомиться, – с облегчением сказала она, отвечая на рукопожатие. – Я Эмилия.

Теперь они стояли у компьютера.

– Можешь показать, в чем дело? – попросил Линкольн.

Эмилия села в кресло и попыталась войти на сервер. Появилось сообщение об ошибке.

– Такое случается постоянно, – пожаловалась она.

– Сейчас все исправим, – проговорил Линкольн, наклоняясь, чтобы машинально взять мышку, на которой по-прежнему лежала ладонь Эмилии.

Оба отдернули пальцы, и Линкольн почувствовал, что краснеет. Если он вел себя так с девушкой, которая его совсем не привлекала, что будет, если когда-нибудь ему повезет проверить компьютер Бет?

Возможно, его стошнит прямо на Бет.

– Наверное, мне лучше сесть, – пробормотал Линкольн.

Эмилия встала, и он занял ее место. Кресло было поднято так высоко, что ноги девушки наверняка не доставали до пола. Теперь Эмилия находилась позади Линкольна, и в таком положении они оба оказались практически одного роста.

Линкольн невольно подумал о Сэм. Она была такой маленькой, что он мог поднять ее одной рукой. Он вспомнил, как она сворачивалась рядом с ним на сиденье в автокинотеатре. Или медленно танцевала, прижавшись щекой к третьей пуговице на его рубашке.

– Ну вот, – обратился он к Эмилии, – готово. Вряд ли у тебя снова появится такая проблема, но, если не справишься, позвони мне. Или… наверняка ты знаешь, где меня найти. Ты сказала, что-то похожее возникло у кого-то еще из новостного отдела?

Линкольн помог войти на сервер и двум другим редакторам. Когда он попрощался с ними, Эмилия стояла у принтера. Она была хорошенькой, однако ее привлекательность не бросалась в глаза.

– Эй, – позвала она. – Линкольн!

Он обернулся.

– Обычно мы едим на рабочем месте, а по пятницам заказываем пиццу. Присоединяйся. Но, конечно, если ты не возражаешь, ведь тогда у Дорис не будет компании. Она действительно милая.

– Хорошо, – ответил Линкольн, представляя, как общается с коллегами, периодически тревожно поглядывая по сторонам. – Спасибо.

Глава 46

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 03.12.1999, 13:35

Тема: Коротышкам просто незачем жить

Почему высоким парням всегда нравятся невысокие женщины? Не просто среднего роста, а именно крошечные. Эдакие куклы. Самые высокие ребята всегда выбирают невысоких девушек. Неизменно.

Как будто парень настолько в восторге от собственного роста, что хочет встречаться с девушкой, благодаря которой будет выглядеть еще выше. С маленькой куклой, рядом с которой кажется себе еще сильнее и больше.

Всякий раз, когда я вижу поистине высокого парня с действительно миниатюрной девушкой, мне всегда хочется отвести его в сторону и спросить: «Ты ведь понимаешь, что твои сыновья никогда не смогут играть в баскетбол?»

Ситуация казалась бы не столь ужасной, если бы невысоким парням нравились высокие женщины. Так ведь нет. Они не желают иметь с нами ничего общего.

<<Дженнифер – Бет>> Ты так кипятишься из-за Криса? Он что, обманывает тебя с Холли Хантер?[101]

<<Бет – Дженнифер>> Кто такая Холли Хантер?

<<Дженнифер – Бет>> Единственная невысокая женщина, которая пришла на ум. Как насчет Реа Перлман?[102]

<<Бет – Дженнифер>> Я не ослышалась? Кто-то ведет двойную игру!

<<Дженнифер – Бет>> Не переводи стрелки на меня. Никто из моих знакомых не бегает на сторону к Кристал Гейл[103].

<<Бет – Дженнифер>> Кристал Гейл не низкая.

<<Дженнифер – Бет>> Не поэтому ли ее волосы кажутся очень длинными?

<<Бет – Дженнифер>> Речь вообще не о Крисе. Он никем не интересуется, включая меня. Я говорю о Моем милом парне.

<<Дженнифер – Бет>> Парень, похожий на мускулистого мужчину из рекламы? Он изменяет тебе с Мэри Лу Реттон?[104]

<<Бет – Дженнифер>> Хуже. Я видела, как он разговаривал с Эмилией, которая работает в вечернюю смену.

<<Дженнифер – Бет>> Невысокая блондинка?

<<Бет – Дженнифер>> Да-да, она самая.

<<Дженнифер – Бет>> Она не просто невысокая. Она смахивает на человека нормального размера, которого уменьшили, и теперь все в ней кажется правильным и пропорциональным. Словно она живет в изысканном кукольном домике, крошечная и в то же время настоящая.

Ты когда-нибудь обращала внимание на ее талию? Такая узкая!

<<Бет – Дженнифер>> Я бы с легкостью обхватила ее талию ладонями. Если рядом с ней я чувствую себя сильной и мужественной, то Мой милый парень явно ощущает себя богом.

<<Дженнифер – Бет>> Она и впрямь крошка.

<<Бет – Дженнифер>> Ее даже не пустят прокатиться на аттракционе «Гора брызг».

<<Дженнифер – Бет>> Знаешь, что мне в ней не нравится? То, что она коверкает свое имя. Все знают, что она Эмили, а она добавляет лишнюю букву, как будто именно поэтому становится уникальной.

Она ничем не отличается от всех остальных Эмили в мире. Бессмысленно и сбивает с толку.

<<Бет – Дженнифер>> Вероятно, ее родители считали, что это мило. Тут нет ее вины.

<<Дженнифер – Бет>> Точно, как и в том, что у нее маленькое идеальное тело.

А когда ты их видела?

<<Бет – Дженнифер>> Вчера вечером. Закончила писать рецензию и пришла в редакцию, чтобы отдать статью. И они там болтали. Прямо на глазах у всех.

<<Дженнифер – Бет>> Может, они разговаривали о работе.

<<Бет – Дженнифер>> Ну уж нет. Он не редактор. Чем, черт подери, он вообще занимается? Не думаю, что он из рекламного отдела: эти парни не носят брюки карго. Кто еще вкалывает по ночам?

Возможно, он из службы безопасности. Или уборщик.

<<Дженнифер – Бет>> А что, если он из типографии? Те парни работают по ночам.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, у них синие комбинезоны и усы. Кроме того, он говорил с Эмилией не о работе. Она смеялась. И как школьница теребила свой светлый хвостик.

<<Дженнифер – Бет>> А он тоже смеялся?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. В основном нависал над ней и улыбался.

Будь ты проклята, миниатюрная Эмилия, крошечная соблазнительница!

<<Дженнифер – Бет>> Значит ли это, что мы должны начать называть его Милым парнем Эмилии?

<<Бет – Дженнифер>> Ни в коем случае!

<<Дженнифер – Бет>> К счастью для тебя, в твоей жизни уже есть чрезвычайно высокий мужчина, у которого нет синдрома Дюймовочки.

<<Бет – Дженнифер>> Пытаешься внушить мне чувство вины? Крис тебе даже не нравится.

<<Дженнифер – Бет>> Прости. Это наследственное. Не могу устоять перед возможностью заставить кого-то ощутить вину. С другой стороны, Крис – твой парень.

<<Бет – Дженнифер>> Да ладно. Я же не изменяю ему.

<<Дженнифер – Бет>> Полагаю, если бы я узнала, что Митч называет кого-то из коллег, пусть и не в лицо, Моя милая девушка, я бы расстроилась.

<<Бет – Дженнифер>> Это другое. Митч работает в средней школе, где полно девушек.

<<Дженнифер – Бет>> Ты понимаешь, что я имею в виду.

Глава 47

– Почему ты ухмыляешься? – спросила Дорис, вгрызаясь в маникотти[105]. Она обрадовалась, когда Линкольн сказал, что принес достаточно и с удовольствием ее угостит.

– Я не ухмыляюсь, – возразил Линкольн. – А улыбаюсь. Как нормальный человек.

– Думаю, это как-то связано с девушкой.

Линкольн усмехнулся и откусил кусочек маникотти.

– Понимаю. Эмилия – та еще штучка. Кажется, ты ей понравился.

– Эмилия здесь ни при чем, – ответил Линкольн с набитым ртом.

– Нет? – удивилась Дорис. – Тогда кто?

– Не знаю, – ответил он, что отчасти было правдой.

– Но она – не такой уж плохой вариант. Умная и здоровая. Ест много морковных палочек.

– Эмилия не в моем вкусе, – признался Линкольн. У него было отличное настроение, и пусть все это немного глупо, но… По большому счету, какая разница, что Бет увидела его и приревновала?

С другой стороны, важно лишь то, что Бет, девушка, о которой он часто думал и которая ему очень нравилась, вспоминала о нем.

– Правда? – спросила Дорис.

– Она низковата, – заявил Линкольн.

– А ты привередливый. Скажи, какой сыр кладет сюда твоя мама?

– Романо, – ответил Линкольн.

– Хм. Запах ужасный, но на вкус восхитительно.

* * *

На следующий день, в субботу, Линкольн отправился в спортзал, где практически никого не было. Он мог выбрать любые тренажеры и мужские журналы по фитнесу, но прямо сейчас не сумел ни на чем сосредоточиться. Он не мог выкинуть из головы письмо Бет.

Бет.

Он нравился ей.

Бет не знала его, но симпатизировала ему и думала о Линкольне в физическом смысле. Размышляла о том, сколько места ему надо в мире.

А еще ревновала.

Когда его вообще ревновала девушка? «Точно не Сэм», – решил Линкольн, покачав головой и пытаясь избавиться от этой мысли.

Бет не знакома с ним, ее ревность казалась фальшивой. Да и вся ситуация была ненастоящей.

Но многое могло измениться. Бет очень нравилась Линкольну, как и он ей. Значит, ей пришлась по душе его внешность, что хорошо для начала. Надо придумать способ увидеть ее, попытаться поймать ее взгляд или даже встретиться.

Он слишком быстро бежал по спортивной дорожке и был вынужден увеличить скорость, чтобы не споткнуться.

У Бет был парень, что являлось проблемой. Но совершенно очевидно: в их отношениях не все гладко. По выходным Линкольн и Джастин чаще «проводили время» с ее парнем, чем она сама.

Линкольн мог бы пройти мимо рабочего мест Бет…

А вдруг у них и вправду могло бы получиться? Что, если он ей понравится? На самом деле понравится?

Линкольн никогда не сможет рассказать ей об электронных письмах, придется хранить информацию в тайне, даже если они поженятся и заведут детей. Ведь люди постоянно так делают, хранят важные секреты друг от друга, верно? Например, один из дядюшек Линкольна лишь на похоронах жены узнал, что супруга была замужем и до него… на церемонию пришли все трое ее бывших мужей…

Нет, Линкольн понимал: в будущем придется все рассказать Бет.

Но он не мог. Ничего не сработает, глупости все это. Однако… она думала о нем… и ревновала.

После беговой дорожки Линкольн ощущал себя таким бодрым, что отправился в соседний зал, где тоже никого не было, кроме одинокой сотрудницы, которая читала журнал.

– Извините, – начал Линкольн. – Нужно ли записываться на тренировку по использованию свободных весов?

Девушка отложила журнал в сторону.

– Обычно да, – ответила она, оглядывая помещение. – Но не сегодня.

Ее звали Бекка, и она оказалась специалистом по питанию. Линкольн и не представлял, что люди занимаются чем-то подобным. Она была чрезмерно мускулистой и загорелой, но чрезвычайно терпеливой и без устали заверяла Линкольна, что он не похож на идиота.

Бекка помогла ему составить программу и записала все пункты на листе бумаги, который убрала в папку.

– Как только освоишься, обязательно попробуй набрать немного мышечной массы, – сказала Бекка. – Ты мог бы стать еще больше, что видно по размеру локтей.

– Локтей?

– На локтях нет жира, – объяснила она, – поэтому по ним оценивают структуру костей и то, насколько крупным ты можешь стать. У меня средние локти, так что возможности ограничены, я никогда не буду участвовать в соревнованиях.

Когда они закончили, Линкольн искренне поблагодарил Бекку, а она велела:

– Разыщи меня, когда тебе наскучит составленная программа.

Направляясь к машине, Линкольн ощущал боль во всем теле. А еще постоянно пытался посмотреть на локти, но без зеркала задача была невыполнима.

* * *

Когда вечером Линкольн добрался до дома друзей, Кристин встретила его у двери.

Он слышал, как в гостиной кто-то спорит.

– Игра уже началась?

– Нет, мы ждем Тедди. Он приедет сразу после работы. Дэйв и Ларри играют в «Звездные войны». Знаешь эту игру?

– Нет, а она веселая?

– Да, если хочешь потратить деньги, отложенные на образование детей, на коллекционную карточную игру.

– Наши отпрыски получат стипендии! – крикнул Дэйв из гостиной. – Линкольн, посмотри! Я как раз подавляю восстание.

– Нет, – улыбнулась Кристин, – составь компанию мне. Я готовлю пиццу.

– Конечно, – согласился Линкольн и пошел за ней на кухню.

– Можешь нарезать лук, – предложила Кристин, – ненавижу с ним возиться, на глазах всегда выступают слезы. А стоит начать плакать, как я думаю о чем-то грустном и тогда вообще не могу остановиться. Давай сюда куртку.

На кухне уже пахло чесноком. Кристин разложила ингредиенты для ужина – и все остальное – на столе. Протянула Линкольну острый нож и луковицу.

– Просто отодвинь лишнее.

Он убрал в сторону два пакета картошки, кувшин красного вина и электрическую йогуртницу.

«Именно такую девушку мама была бы рада видеть дома, – решил Линкольн, когда мыл руки. – Вроде Кристин, которая делает йогурт и кормит младенцев грудью, попутно рассказывая о чем-то, что прочитала в книге о целебных травах».

Он наблюдал, как Кристин насыпает в детскую тарелку изюм и ломтики банана.

«Интересно, – подумал он, – что маме бы в ней не понравилось? Ив заявила бы, что Кристин слишком часто улыбается и ей следует носить более подходящий поддерживающий бюстгальтер».

Линкольн нарезал лук аккуратными правильными квадратиками и принялся за помидоры. Из-за сделанных упражнений он до сих пор ощущал боль в мышцах, даже щеки ныли от вечных дружеских улыбок.

– Ты другой, Линкольн, – заметила Кристин, расчищая на столе место, чтобы раскатать тесто, а потом посмотрела на него, словно мысленно решала задачу. – В чем дело?

Он рассмеялся.

– Не знаю. Почему ты так считаешь?

– Ты другой, – повторила она. – И вроде бы похудел. Я права?

– Возможно, – согласился он. – Я пытаюсь регулярно заниматься спортом.

– Хм, – изучая Линкольна, вымолвила Кристин, продолжая замешивать тесто, – ясно. И вот что странно… У тебя более ясный взгляд. Кажется, что ты даже стал выше. И похож на расцветающий цветок.

– Говоришь так, будто я восемнадцатилетняя девочка.

– А твои перемены имеют отношение к восемнадцатилетней девочке?

– О нет, – беспечно ответил Линкольн. – Где я вообще могу познакомиться с такой девушкой?

– Ага, значит, все-таки девушка! – воскликнула Кристин. – Понятно!

– О какой девушке речь? – спросил Дэйв, который стоял на пороге кухни. Он подошел к холодильнику и взял несколько бутылок домашнего пива. – Линкольн беременный?

Линкольн посмотрел на Кристин и покачал головой, но ее любопытство лишь усилилось.

– Закончил с восстанием? – осторожно спросила она у мужа.

Дэйв нахмурился.

– Нет, – недовольно ответил он и побрел к двери, – но я справлюсь.

– Дело в девушке! – прошептала Кристин, как только Дэйв удалился. – Наши молитвы услышаны! Расскажи о ней.

– Ты правда молилась за меня? – уточнил Линкольн.

– Разумеется, – ответила она. – Я молюсь за всех родственников и близких друзей. Кроме того, мне нравится просить о том, что кажется возможным. У меня много просьб, даже для Господа это будет чересчур. Но, если мои желания реальны, я двигаюсь дальше. Иногда я просто прошу послать хороший урожай кабачков или позволить выспаться ночью.

– И ты считаешь, есть шанс, что я могу встретить девушку? – Линкольн испытывал искреннюю благодарность при мысли о том, что Кристин переживала за него.

Если бы он был Богом, прислушался бы к молитвам Кристин.

– Да, – улыбнулась Кристин. – Более чем. Вполне вероятно. Давай, расскажи о ней.

И Линкольн был готов открыться, уж очень хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что произошло. Почему бы не довериться Кристин? Она не станет судить его.

– Ладно, – начал Линкольн, – но ты сохранишь это в секрете. Никто не должен узнать, включая и Дэйва.

Ее лицо вытянулось.

– Почему? У тебя проблемы? Случилось что-то страшное? Боже, у тебя интрижка? Не говори, что ввязался в какую-то компрометирующую историю. Или противозаконную.

– Я не нарушаю закон… – заверил Линкольн. – Но, наверное, с точки зрения морали ситуация выглядит немного сомнительно.

– Тогда ничего не скрывай, – заметила Кристин. – Или я сойду с ума.

И Линкольн поведал Кристин все с самого начала. Он старался не акцентировать внимание на тех частях истории, в которых выглядел не лучшим образом, но и не пытался умалчивать о них.

К концу рассказа Кристин занервничала, раскатывая первую основу для пиццы: слой был тонкий, как калька.

– Господи, – прошептала она, скатывая тесто обратно в шар.

Линкольн не мог понять, что она чувствует.

– Ты считаешь, я поступил ужасно? – спросил он, уверенный, что именно так она и думает.

– Нет, – ответила Кристин. – Естественно, нет. Не знаю, как проверять содержание писем людей, не читая их, ведь это твоя работа.

– Но не стоило продолжать читать переписку, – пробормотал он. – А теперь уж ничего не поделаешь.

– Да, – нахмурилась Кристин. Но даже сейчас она выглядела так, будто вот-вот улыбнется. – Согласна, положение скверное. Ты действительно никогда не видел ее? Хотя бы представляешь, как она выглядит?

– Нет, – признался Линкольн.

– Тут есть что-то романтичное. Каждая женщина хочет мужчину, который полюбит ее не только в физическом плане, но и в духовном. А если ты встретишь ее, и внешне она тебе не понравится?

– Полагаю, меня не волнует, как она выглядит, – проговорил Линкольн. Естественно, он размышлял об этом, и вся ситуация казалась ему странным образом захватывающей.

– Как романтично, – вздохнула Кристин.

– Ну, – сказал Линкольн, чувствуя, что слишком легко отделался, – я знаю, что она привлекательна. Ее парень не стал бы встречаться с кем-то еще. И я в курсе: у нее были другие…

– И все равно ситуация по-прежнему кажется мне романтичной, – перебила Кристин. – Влюбляться в кого-то из-за слов, мыслей и суждений. Вообще-то, это гораздо нерациональнее, чем ее влюбленность в тебя, ведь ты привлекаешь ее в физическом плане. Пожалуй, ты совсем не такой, каким она тебя считает.

Линкольн никогда не думал об этом в таком ключе.

– Не в том смысле, что она разочаруется, – успокоила его Кристин. – Такое невозможно.

– Но достаточно и того, что она считает меня милым, – обронил Линкольн.

– Линкольн, – тихо вымолвила Кристин. – Не в этом твоя проблема.

Он растерялся, а Кристин вновь улыбнулась и протянула ему два зеленых перца.

– Твоя проблема, – пояснила она, – по крайней мере, нынешняя, заключается в том, что тебе надо перестать читать письма девушки.

– И в таком случае… потом я имею право попытаться встретиться с ней?

– Не знаю, – ответила Кристин, опять принимаясь раскатывать тесто. – Но тебе придется рассказать, что ты читал ее почту. Кто знает, сумеет ли она переступить через это.

– А ты бы смогла?

– Ну… Допускаю, я бы посчитала такое поведение странным. Однажды летом, еще до того, как мы с Дэйвом начали встречаться, он украл мои игральные кубики. Хотел, чтобы у него было что-то от меня, нечто особенное, что можно носить в кармане во время каникул. Отчасти поступок Дэйва показался мне не только романтичным, но и чудаковатым, а твой еще более жуткий. Ведь ты должен рассказать ей, как посещал концерты группы, в которой играет ее парень, и проходил мимо ее рабочего места. Да уж… – Кристин задумчиво размазала по тесту томатный соус.

– Ты права, – кивнул Линкольн. И ничуть не важно, что Кристин не привыкла судить людей, как обычно делали мама и Ив. Любой, с кем он бы разоткровенничался, ответил бы, что ничего не получится. – Наверное, я испортил все, когда решил продолжить читать ее письма. Если честно, я не задумывался, делать так или нет. Никакое это не официальное решение.

– Но послушай, Линкольн, – продолжала Кристин, отправляя первую основу для пиццы в духовку, – если бы ты никогда не проверял ее почту, ты бы все равно понравился ей. И она бы обсуждала тебя с подружкой. Может, теперь тебе станет немного легче.

Но легче не стало.

* * *

В ту ночь Линкольн так невнимательно играл, что бедный гном лишился трех пальцев на ноге, а затем его прокляли, превратив в слепого.

Линкольн съел слишком много пиццы, выпил две большие кружки домашнего пива Дэйва и лег на диване. Сон выдался ужасно беспокойным.

На следующее утро Кристин приготовила овсянку и пыталась посоветовать Линкольну продолжать жить активной жизнью, но пойти по безопасному пути.

– Линкольн, – сказала она, – как говорится, не все блуждающие потеряны. Помни это.

Линкольн поблагодарил ее за завтрак и за все остальное, а затем поспешил уйти, надеясь, что Кристин не заметит, насколько сильно он рассержен.

Замечание казалось крайне бессмысленным и бестолковым. Даже если это его любимая цитата из «Властелина колец» Толкина, перефразированная Кристин.

Глава 48

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 06.12.1999, 9:28

Тема: Держу пари, ты из тех девушек, которые заранее придумывают имена для детей!

Я права? Расскажешь, какие?

<<Бет – Дженнифер>> Так я тебе и сказала. Ты ведь беременна.

<<Дженнифер – Бет>> Да не буду я их забирать.

<<Бет – Дженнифер>> Да-да, так обычно все и говорят. Ты уже начинаешь выбирать имена?

<<Дженнифер – Бет>> Не я. Митч. И у малыша есть имя: Коди.

<<Бет – Дженнифер>> Для девочки или мальчика?

<<Дженнифер – Бет>> Для обоих.

<<Бет – Дженнифер>> Мм…

<<Дженнифер – Бет>> Давай, не молчи. Я знаю, оно ужасное.

<<Бет – Дженнифер>> Верно, причем и для мальчика, и для девочки.

<<Дженнифер – Бет>> Уж я-то понимаю!

<<Бет – Дженнифер>> Какое-то универсальное имя.

<<Дженнифер – Бет>> Точно.

<<Бет – Дженнифер>> Никакой индивидуальности.

<<Дженнифер – Бет>> Полностью согласна.

<<Бет – Дженнифер>> Тогда самое подходящее второе имя – Доун, сама знаешь, на что похоже.

<<Дженнифер – Бет>> Да, да и еще раз да.

<<Бет – Дженнифер>> Поэтому ты ответила: «Никого из моих детей не будут звать Коди, ни в этой жизни, ни в следующих пятидесяти».

<<Дженнифер – Бет>> Я сказала: «Давай повременим с именами, пока не узнаем, кто у нас будет». А он: «Вот в чем прелесть имени Коди. Кому хочешь подойдет».

<<Бет – Дженнифер>> Конечно, подло – смеяться над кем-то, кто, вероятно, вынужден назвать первенца Коди, но ничего не могу поделать.

«Кому хочешь подойдет», как заманчиво звучит.

Какое имя тебе нравится?

<<Дженнифер – Бет>> Ну… Даже не способна пока думать об этом существе как о том, у кого есть имя.

Похоже, Митч должен сам выбрать имя, ведь он максимально заинтересован во всей этой идее. Например, ты собираешься поужинать – и по большому счету без разницы, в каком заведении, а твой спутник мечтает о китайском ресторане. Возможно, тебе не по вкусу такая кухня, но не стоит грубить и спорить, когда тебе вообще нет дела до конкретного места.

<<Бет – Дженнифер>> Как бы сказать… думаю, и твой вклад достаточно весомый. Ты ведь вынашиваешь ребенка.

<<Дженнифер – Бет>> Да, но Митч сильнее вовлечен.

<<Бет – Дженнифер>> Твоя пуповина с этим не согласна.

<<Дженнифер – Бет>> По-твоему, у меня уже есть пуповина? Срок – шесть недель!

<<Бет – Дженнифер>> Разве не через нее питается ребенок?

<<Дженнифер – Бет>> Да, но пуповина не появляется из ниоткуда. Вряд ли она находится где-то в матке и только и ждет момента, когда можно будет к кому-то прикрепиться.

<<Бет – Дженнифер>> Мне кажется, она появляется и растет вместе с плодом. Разве не про такое рассказывают в книге «Чего ожидать, когда ждешь ребенка»?[106]

<<Дженнифер – Бет>> Уверена, я об этом не узнаю. Терпеть не могу подобные книги. Почему каждая беременная женщина должна читать одно и то же? Или вообще что-то изучать?

Быть беременной не особо и сложно. Не должно быть книги «Чего ожидать, когда ждешь ребенка». Достаточно стикеров: «Принимай витамины», «Не пей водку», «Привыкай к отсутствию талии».

<<Бет – Дженнифер>> Возможно, надо проверить, есть ли справочник: «Чего ожидать, когда твоя вспыльчивая лучшая подруга ждет ребенка».

И я хочу все выяснить о пуповине.

<<Дженнифер – Бет>> Как мило с твоей стороны. Значит, я твоя лучшая подруга?

<<Бет – Дженнифер>> Но ты и есть моя лучшая подруга, глупышка.

<<Дженнифер – Бет>> Правда? А ты моя лучшая подруга.

Но я всегда предполагала, что твоей лучшей подругой был кто-то еще, и меня это устраивало. Тебе не обязательно говорить так просто из вежливости.

<<Бет – Дженнифер>> Неубедительно.

<<Дженнифер – Бет>> Вот почему я решила, что твоя лучшая подруга вовсе не я.

Глава 49

Вечером, когда Линкольн менял картридж в офисном принтере, он услышал, как один из редакторов жалуется, что в статье указаны неверные цифры.

– Если бы для получения диплома по журналистике требовалось сдавать экзамен по математике, я бы знал точно, – сказал парень по имени Чак, в отчаянии отшвыривая со стола калькулятор.

Линкольн поднял его и предложил помочь проверить цифры.

Чак был так благодарен, что пригласил Линкольна после работы пойти в бар с другими редакторами. Они отправились в заведение, расположенное на противоположном берегу реки. В Айове бары работали до двух часов ночи.

«Только посмотрите на меня, – подумал Линкольн. – Я общаюсь и развлекаюсь. С людьми – с новыми людьми».

Он даже договорился поиграть завтра с новыми приятелями в гольф.

Чак сказал Линкольну, что редакторы часто проводят время вместе: «Из-за дерьмового графика сложно общаться с кем-то еще».

Как поведал коллега Чака, такое случается, когда выясняешь, что твоя жена спит с парнем, с которым познакомилась в церкви.

Ребята пили дешевое пиво и резковато высказывались по многим вопросам. Но Линкольну нравилась их компания. Они слишком много читали, часто смотрели телевизор и спорили о фильмах, как будто все случившееся происходило в реальности.

Невысокая блондинка, Эмилия, сидела в баре рядом с Линкольном и пыталась заставить его обсуждать «Звездные войны». И у нее получилось. Особенно после того, как она купила Линкольну «Хейнекен» и сообщила, что не заметила никаких различий между оригинальным фильмом и переизданием.

Все в Эмилии – курносый нос, хрупкие плечи, конский хвост – напоминало Линкольну о том, что Бет писала о ней. И поэтому он смеялся и краснел чаще, чем ему бы хотелось.

* * *

В следующие выходные во время игры в «Подземелья и драконы» Кристин отвела Линкольна в сторону и спросила, как дела на работе.

– Ты перестал читать почту той девушки? – поинтересовалась она.

– Нет, – признался Линкольн, – но в течение недели я не ходил мимо ее стола.

Кристин прикусила губу и раздраженно покачала ребенка.

– Не уверена, что такое можно назвать прогрессом.

Глава 50

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 13.12.1999, 9:54

Тема: Как прошла вечеринка?

Ведь твоя чайная церемония для Кайли была в выходные?

<<Бет – Дженнифер>> Фу. Да. Не спрашивай.

<<Дженнифер – Бет>> Ты должна рассказать мне подробности. Иначе как я пойму, что ты можешь организовать подобную вечеринку для меня?

<<Бет – Дженнифер>> Не желаю думать о всяких мероприятиях. Может, я вообще буду игнорировать такие встречи.

<<Дженнифер – Бет>> Что случилось? Вылила чай кому-то на колени?

<<Бет – Дженнифер>> Ой, ну уж нет! Чтобы такое случилось, у меня должен был появиться шанс хотя бы налить чай. Судя по всему, члены общества «Три Дельта» предпочитают исключительно диетическую «Колу», в крайнем случае, «Пепси». А как насчет горячего чая? Нет, спасибо.

У меня было пять сортов чая, бабушкин фарфор, а еще кусковой сахар и настоящие сливки. Но когда я бегала по магазинам и покупала все для вечеринки, мне и в голову не пришло кинуть в тележку диетическую «Кока-колу». В итоге отправила Криса в супермаркет.

<<Дженнифер – Бет>> Крис посетил предсвадебную вечеринку?

<<Бет – Дженнифер>> На самом деле нет. Он никуда и не уходил. Что было просто чудесно, ведь я не учла, что делать сэндвичи для чаепития примерно в восемь раз сложнее, чем обычные сэндвичи. Крис нарезал огурцы, затем бланшированную спаржу и потратил час или даже больше на то, чтобы обрезать корки.

И опять никто ничего не заметил! Знаешь, что еще не любят эти дамочки, кроме горячего чая? Хлеб.

Одна из подружек Кайли заявила: «Я никогда не ем хлеб по выходным. Приберегаю возможность полакомиться углеводами во время тусовок».

<<Дженнифер – Бет>> Что она имеет в виду? Тусовки, где подают кексы?

<<Бет – Дженнифер>> Думаю, под углеводами она подразумевала пиво.

<<Дженнифер – Бет>> Точно. И как ты справлялась?

<<Бет – Дженнифер>> А что мне было делать? Крис пошел в магазин и купил диетическую «Колу». Кстати, он всем понравился. Девчонки с легкостью отказались от моего чая, проигнорировали сэндвичи, зато заигрывали с моим парнем.

<<Дженнифер – Бет>> А он отвечал им взаимностью?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Но был очень внимателен. Принес из кухни лед, стаканы, бутылку рома и всякую полезную зелень. А еще, разливая напитки, время от времени проводил пальцами по волосам, отчего девушки приходили в дикий восторг. Если бы он не улизнул, пока Кайли открывала подарки, гостьи никогда бы не ушли.

<<Дженнифер – Бет>> Как мило, что он помог тебе. Жаль, вечеринка получилась ужасной.

<<Бет – Дженнифер>> Да, он вел себя славно и безупречно. Вернулся домой примерно через час после того, как девчонки убрались, а я еще сидела на диване и жалела себя, думая о том, что эти глупышки выскочат замуж раньше меня, и о том, что диетическая «Кока-кола» с ромом – самый идиотский напиток всех времен.

Надо бы назвать его «Идиотка», тогда девицы, которые его заказывают, станут громко объявлять о себе во всеуслышание.

Крис сел рядом со мной и такой: «Не волнуйся, не стоит тратить на них время, тебе не надо производить на них впечатление».

А я сказала, что он им понравился.

«Ну и как это характеризует меня? – ответил он. – Что я нравлюсь девушкам, а они хлещут ром с диетической “Колой” – самый дурацкий напиток в мире?»

Я заметила: «Да они просто светились, когда ты их обслуживал».

«Я любителей “Тощего пирата”[107] узнаю где угодно».

И я сразу: «Ничего себе. То есть для коктейля уже есть название».

Затем он напомнил, что на кухне осталась куча сэндвичей, и в основном они намазаны сливочным сыром.

В общем, мы попили чай, и каждый съел столько сэндвичей, что можно было бы накормить целое женское общество.

<<Дженнифер – Бет>> Иногда он мне действительно нравится.

<<Бет – Дженнифер>> Как и мне. Если бы Крис вел себя так почаще, моя жизнь превратилась бы в сказку.

<<Дженнифер – Бет>> А какой он обычно?

<<Бет – Дженнифер>> Не то чтобы какой-то особенный… Скорее, его словно здесь нет.

Ужас, не надо было мне такое говорить!

<<Дженнифер – Бет>> Тебе кажется, что он тобой пренебрегает?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. У меня такое чувство, что он меня не замечает. Или кого-то в принципе. Можно сравнить это с жизнью с привидением, но ведь они обычно преследуют жертву?

А Крису и это совсем не интересно.

<<Дженнифер – Бет>> Ты думаешь, он ведет себя так же и с остальными?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Возможно, с незнакомцами он прикладывает больше усилий. Когда выступает, он притворяется, что общается с толпой… Наверное, поэтому устает. Полагаю, Крис испытывает облегчение, когда возвращается домой к тому, кто не ожидает от него притворства.

К тому, кто ничего не ждет от него.

Ладно, а как у тебя дела? Как выходные?

<<Дженнифер – Бет>> Мне есть что рассказать: я сообщила Митчу плохие новости о Коди.

<<Бет – Дженнифер>> А я-то считала, ты проигнорируешь ситуацию и будешь надеяться, что все разрешится само собой.

<<Дженнифер – Бет>> Я так и собиралась поступить, но Митч начал обращаться к моему животу: «Малыш Коди».

Это было выше моих сил и пришлось сказать Митчу, чтобы он перестал. Я заявила, что никакая часть моего тела – или то, что выйдет из моей утробы, – никогда не будет носить имя Коди.

«Как насчет Дакоты?» – спросил Митч.

«Ни за что. Извини».

«Совершенно не обязательно должен быть Коди… – ответил Митч. – Какие имена ты предпочитаешь?»

Я ответила, что не знаю, но мне по душе классические, благородные имена: Элизабет для девочки. Или Сара, даже Анна. А для мальчика – Джон, Эндрю или Митчелл.

И добавила, что Митчелл у меня на первом месте.

Замечу, Митч не выглядел разочарованным и заверил меня, что эти имена звучат просто замечательно. От этого я почувствовала огромное облегчение, раз малыша будут звать не Коди, он мне нравится даже больше.

Митч очень рад моей беременности, поэтому, думаю, позволит мне выбрать имя.

Он был настолько мил, что я чуть не выпалила, что вторым именем может быть Дакота… Но вовремя опомнилась и решила, что не стоит забывать о необходимости защищать ребенка.

<<Бет – Дженнифер>> Я знала, рано или поздно твой материнский инстинкт возьмет верх.

Глава 51

Линкольн читал переписку не единожды. Даже не дважды. Он вообще просматривал ее чаще, чем следовало.

И каждый раз, когда читал строки, напряжение, которое он ощущал, возрастало.

Он все еще не видел эту девушку. Женщину. Но очень живо представлял Криса, и впервые с тех пор, как… ну, с тех пор, как все началось, Линкольн разозлился.

Его взбесила мысль, что Крис мог проявлять нежность по отношению к Бет. Заваривал чай, успокаивал ее. И еще Линкольна раздражало, что Крис пренебрегал ею, не замечал. Как они могли провести вместе столько лет?

Линкольна ужасал факт, что, даже если бы он мог поговорить с Бет – будь у него хотя бы малейший шанс, хотя ситуация, в которую он загнал себя, казалась безвыходной, – девушка все равно была влюблена в другого.

За ужином он сильно разволновался и позволил Дорис съесть свою порцию тыквенного пирога.

– Лимонная глазурь просто великолепна, – заметила она, – чуть кисловатая. Значит, твоя мама додумалась покрыть тыквенный пирог лимонной глазурью! Ей надо открыть ресторан. Чем она занимается, кем работает?

– Она не работает, – ответил Линкольн.

Сколько он себя помнил, мама никогда не работала. Она все еще получала деньги от отца Ив, с которым развелась за много лет до рождения Линкольна.

Однако она была дипломированным массажистом и некоторое время неплохо подрабатывала: иногда летом на блошиных рынках ставила специальный стул и предлагала свои услуги всем желающим. Казалось, мать никогда не испытывала недостатка в деньгах. Но Линкольн подумал, что, наверное, ему нужно платить за жилье или, по крайней мере, помогать с покупкой продуктов… особенно теперь, когда ей приходилось кормить еще и Дорис.

– А отец? Чем он занимается?

– Не представляю, – честно сказал Линкольн. – Я никогда его не видел.

Дорис подавилась пирогом. Положила руку Линкольну на плечо, и он испугался, что сейчас войдет Бет.

– Бедный мальчик, – посетовала Дорис.

– На самом деле все не так плохо, – возразил он.

– О нет! Как грустно расти без отца.

– Да нет, – не соглашался Линкольн, хотя, возможно, Дорис не ошибалась, да и откуда ему знать? – Мы отлично жили.

Дорис несколько раз похлопала его по плечу, а потом убрала руку.

– Неудивительно, что мама готовит для тебя.

После ужина Линкольн вернулся на рабочее место и попытался подумать об отце.

Но ведь Линкольн действительно никогда не видел его, а этот человек, пожалуй, и не подозревал о существовании взрослого сына.

Поэтому Линкольн вспомнил о Сэм. Она часто говорила, что ему надо разобраться с проблемой – с тем, что он мальчик, который рос без отца.

– Очень романтично, – сказала она однажды, когда они сидели на детской площадке. – Как Джеймс Дин в фильме «К востоку от рая»[108].

– У героя нет мамы. – Линкольн не смотрел фильм, но читал книгу. Он вообще прочитал все произведения Стейнбека.

– Ладно, а что насчет «Бунтаря без причины»?[109]

– Вроде бы у него были родители.

– Кому нужны детали! – фыркнула Сэм. – Джеймс Дин – эталон мальчика, оставшегося без отца.

– И что здесь романтичного? – спросил Линкольн.

– Такой человек кажется непредсказуемым, – пояснила Сэм, – как будто печаль может оставить в твоей душе неизгладимый след.

Тогда Линкольн рассмеялся, теперь же те слова не казались такими смешными. Может, именно это и случилось с Линкольном.

Печаль оставила в его душе неизгладимый след.

* * *

– Мама говорит, что ты странно себя ведешь, – заметила Ив, когда на следующий день он встретился с ней за обедом в «Кей-Эф-Си».

Место выбрала сестра, не Линкольн.

– В каком смысле?

– Якобы у тебя постоянно меняется настроение, и ты худеешь. Она считает, ты можешь принимать таблетки для похудения. «Как Пэтти Дьюк»[110] – ее слова.

– Но я ведь посещаю спортзал, – ответил он, откладывая в сторону салфетку. – Я же говорил, хожу туда перед работой.

– Вообще-то, – продолжала Ив, – ты хорошо выглядишь, Линкольн. Держишься более прямо и пивное брюхо потихоньку исчезает.

– Я не пью столько пива.

– Это фигура речи, – улыбнулась сестра. – Ты и впрямь отлично выглядишь.

– Спасибо.

– Тогда почему ведешь себя странно?

Он чуть было не возразил, что ей показалось, но прозвучало бы фальшиво.

– Не знаю, – пробормотал Линкольн. – Иногда я даже счастлив. Я ощущаю себя лучше и в социальном плане, и в физическом. Общаюсь с людьми, причем у меня есть новые знакомые, и мне не настолько сложно, как раньше.

Так и было на самом деле, хотя новые приятели Линкольна не относились к числу людей, которые понравились бы Ив.

Дорис.

А еще Джастин и Дена.

Но, если честно, Джастин совсем не новый знакомый.

И редакторы, похожие на друзей Линкольна по игре в «Подземелья и драконы». Вот с ними он стал общаться недавно. В той компании даже были девушки, но ни одна из них не привлекала Линкольна в романтическом плане.

Однако они были девушками.

Сюда же можно отнести Бет и Дженнифер. Хотя нет, нельзя.

– По-моему, я наконец отпускаю прошлое, – признался Линкольн. – Глупо, да?

Сестра внимательно наблюдала за ним.

– Нет, – ответила она, – прекрасная новость.

Он кивнул.

– Но иногда я размышляю о том, что все бессмысленно. Мне не нравится работа, я перестал даже пытаться найти кого-то. И хотя я практически не вспоминаю Сэм, мне временами становится страшно: вдруг у меня не будет серьезных отношений.

Если бы он откровенничал с мамой, она бы разрыдалась. Но Ив глядела на Линкольна так, как он смотрел на людей, когда они пытались объяснить ему, что случилось с их компьютером. И, видимо, на Линкольне лежала ответственность за морщинку между бровями сестры.

– Ну, – начала сестра, – я считаю, это нормально.

– Насколько нормально?

– Ты только что рассказал, как сильно изменилась твоя жизнь. Достаточно весомые перемены по сравнению с тем, что происходило шесть месяцев назад.

– Согласен.

– Вместо того чтобы думать о чем-то глобальном, добавляй в свою жизнь приятные мелочи. Не торопись, позволь всему хорошему, что появилось, помогать тебе двигаться вперед.

– Это официальная консультация?

– Просто совет старшей сестры, – ответила Ив.

Линкольн помолчал.

– Ив, а взросление без отца оставляет след?

– Возможно, – подтвердила она, забирая у Линкольна печенье. – Тебя это беспокоит?

– Я пытаюсь понять, что со мной не так.

– Ну-ка перестань, – приказала сестра. – Послушай, Линкольн, тебе надо выяснить, что в тебе и в твоей жизнь есть хорошего.

А потом Ив уговорила Линкольна сводить ее старшего сына на мультфильм о покемонах в ближайшие выходные.

– Я не смогу, – объяснила она. – У меня аллергия на Пикачу. – Затем спросила: – Понимаешь? Пикачу? Звучит так, будто я чихаю.

Когда они вышли из ресторанчика, Линкольн остановил Ив и обнял ее. Она немного постояла в кольце его рук, а затем чопорно похлопала брата по спине.

– Ладно, хватит, – проворчала Ив. – Прибереги нежности для мамы.

* * *

В субботу вечером Линкольн встретился с Джастином и Деной в «Ранч Боул».

Линкольн надел новую джинсовую куртку. На той неделе он приобрел джинсы на размер меньше, чем раньше, и куртка была импульсивной покупкой.

Нечто подобное он носил еще в младших классах, и тогда хотя бы отдаленно чувствовал себя крутым. Линкольн забыл снять этикетку, поэтому Джастин постоянно его поддразнивал.

Потом они засиделись в «Вилладж Инн» допоздна. Линкольн проспал и на следующий день не успел принять душ до того, как поехал забирать племянника.

– От тебя пахнет сигаретами, – сообщил Джейк-младший, забираясь к Линкольну в машину. – Ты куришь?

– Нет, вчера вечером я ходил на концерт.

– И там курили? – поинтересовался шестилетний мальчик. – Пили алкоголь?

– Некоторые люди курили и пили, – ответил Линкольн, – но я нет.

Джейк покачал головой.

– Эта дрянь убивает.

– Ты прав, – кивнул Линкольн.

– Надеюсь, я не пропахну дымом, а то завтра мне в школу.

Мультфильм о покемонах оказался даже хуже, чем ожидал Линкольн. Он радовался каждый раз, когда Джейк-младший просился в туалет.

– Мама говорит, мне нельзя ходить туда одному, – прошептал Джейк. – Она говорит, я такой симпатичный, что кто-нибудь может попытаться украсть меня.

– Моя мама говорила мне то же самое, – согласился Линкольн.

Глава 52

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 20.12.1999, 13:45

Тема: У Моего милого парня есть ребенок

Представляешь, ребенок! Наверное, и жена тоже. Как он мог так поступить со мной?

<<Дженнифер – Бет>>???

<<Бет – Дженнифер>> Вот и я так думаю.

<<Дженнифер – Бет>> Вообще-то я имела в виду другое: расскажи мне подробности, ты их знаешь, а я нет, поэтому твоя речь похожа на бред сумасшедшего.

<<Бет – Дженнифер>> Вчера я видела его (их) в кинотеатре. Собиралась снова посмотреть «Бойцовский клуб»[111] и, когда покупала билет, увидела, что Мой милый парень стоит в очереди за попкорном.

И я – не суди строго – встала в очередь за ним, вернее, за ними, и целых три с половиной минуты наслаждалась его близостью.

<<Дженнифер – Бет>> Все равно не понимаю. Ты видела его с женой и ребенком? И наслаждалась близостью? Что это вообще значит?

<<Бет – Дженнифер>>

1. Я видела только ребенка, ему примерно от пяти до семи лет.

2. А «наслаждалась его близостью» значит… Стояла. Радовалась. Вздыхала. Старалась сдержаться и не прикусить его плечо.

Осознавала, что мой рот находится как раз на высоте его плеча.

Запоминала, во что он одет – камуфляжные штаны, походные ботинки, джинсовая куртка «Ливайс». (Как джинсовка «Ливайс» восемьдесят пятого года. Трудно объяснить, но очень мило.)

Заметила, что у него широкие плечи. Не знаю никого, у кого были бы похожие. Удивлялась, что мощная шея кажется мне до смешного привлекательной.

(Интересно, мне в принципе нравятся мощные шеи или дело только в нем? Никак не разберусь.)

Воображала, что, если бы стояла так близко к нему где-нибудь в другом месте, например, в магазине или ресторане, люди могли бы подумать, что мы пара.

Размышляла, что его волосы примерно на три тона светлее моих. Цвета молочного шоколада «Кэдбери». И раздумывала, что смогла бы врезаться в него и сделать вид, что это случайность. Гадала, как его зовут. И такой ли он милый, каким кажется. А еще любит ли он коктейль «Пина Колада»[112] и гуляет ли под дождем…

<<Дженнифер – Бет>> Хм, я тебя осуждаю, извини.

<<Бет – Дженнифер>> Но на самом деле я ничего не сделала. Он стоял в очереди. И я находилась рядом. А еще мы оба любим попкорн…

<<Дженнифер – Бет>> Незачем предаваться мечтаниям.

<<Бет – Дженнифер>> А вот и нет, подружка. Иначе никак.

<<Дженнифер – Бет>> Откуда ты знаешь, что это его ребенок? Может, мальчик – его младший брат.

<<Бет – Дженнифер>> Нет, они вели себя как отец и сын. У меня была уйма времени на оценку ситуации: ведь все закончилось тем – помни, не надо меня осуждать, – что я пошла за ними на сеанс.

Они смотрели «Покемон: Мьюту против Мью»[113], и я сидела примерно в шести рядах позади. Мой объект держал руку на спинке кресла мальчика и даже три раза водил его в туалет. А когда фильм закончился, он как следует завязал ребенку шарф.

<<Дженнифер – Бет>> И ты оставалась в зале? А как же «Бойцовский клуб»?

(Да-да, я опять осуждаю.)

<<Бет – Дженнифер>> Полагаешь, я бы упустила шанс посидеть полтора часа в темноте с Моим милым парнем? И я в курсе, кто такой Тайлер Дерден[114].

(А, проводив объект до дома, я вернулась, чтобы успеть на последний сеанс «Бойцовского клуба».)

<<Дженнифер – Бет>> Не может быть. Ты точно не могла отправиться за ним следом.

<<Бет – Дженнифер>> Я попыталась, но на трассе потеряла его из виду.

<<Дженнифер – Бет>> Пугающее поведение.

<<Бет – Дженнифер>> Правда? По-моему, больше похоже на простое любопытство.

<<Дженнифер – Бет>> А почему ты упустила его? Он пытался скрыться?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Ты когда-нибудь преследовала кого-нибудь на машине? Не самое простое занятие, даже несмотря на то, что он водит довольно приметную машину – «Тойоту Короллу».

(Древнюю «Тойоту», на ней ездили еще в те времена, когда водить японскую машину казалось неловко.)

Я надеюсь, это означает, что он разведен и не может позволить себе приличную машину. Но, наверное, неправильно так считать, ведь у них – ребенок. Жаль, не разглядела, есть ли у него обручальное кольцо…

<<Дженнифер – Бет>> Полагаю, Эмилия не стала бы кокетничать с ним, если бы у него на пальце было кольцо.

<<Бет – Дженнифер>> Весомый аргумент. Но… не уверена, что готова стать мачехой.

<<Дженнифер – Бет>> Здесь есть над чем подумать.

<<Бет – Дженнифер>> Ага.

<<Дженнифер – Бет>> Ты же не планируешь снова преследовать его? Имею в виду – теперь, когда окончательно поняла, какая у него машина?

<<Бет – Дженнифер>> Мм… Вероятно, нет. Но все равно собираюсь часто проводить время в комнате отдыха, надеясь увидеть его.

<<Дженнифер – Бет>> Хорошая идея, и за это тебя вряд ли арестуют. А что бы ты сделала, если бы и правда столкнулась с ним?

<<Бет – Дженнифер>> Если бы в буквальном смысле врезалась в него? Теряюсь в догадках. Но, конечно, не стала бы никогда стирать свой свитер.

<<Дженнифер – Бет>> Ты бы заговорила с ним? Стала флиртовать?

<<Бет – Дженнифер>> Шутишь? Ты принимаешь меня за девку? У меня есть парень. И он не просто бойфренд. Я живу во грехе.

<<Дженнифер – Бет>> Как ты любишь все усложнять.

<<Бет – Дженнифер>> А вот и нет, дорогуша.

Глава 53

В тот вечер Линкольн не проходил мимо рабочего стола Бет. В следующую встречу с Кристин ему хотелось честно ответить, что он этого не делал. Но в конце смены он распечатал абзац письма, где Бет писала о нем. И понял, что пересек еще одну черту: да и сколько всего их было?

Но никогда раньше Линкольн не получал любовного письма, хотя на самом деле и это было адресовано не ему: он просто взял послание, чтобы иметь возможность его перечитывать.

* * *

Следующим вечером Линкольн припарковал свою «Короллу» прямо у входной двери «Курьера».

«Я здесь, – подумал он. – Найди меня. Следуй за мной. Пусть наша встреча состоится».

Глава 54

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Вт., 21.12.1999, 11:46

Тема: В марте сносят «Индиан-Хиллз»

Только что позвонил прежний владелец. Перед тем как приступить к демонтажу сидений, они устраивают праздник по случаю прощания: прямо в ближайшие выходные. Ожидается, что к ним приедут люди из другого города. Фанаты «Синерамы».

<<Дженнифер – Бет>> Очень плохо. Каждый раз, когда я проезжала мимо и видела, что здание все еще на месте, надеялась, что они передумают.

<<Бет – Дженнифер>> Я тоже. По крайней мере, они устраивают вечеринку, чтобы попрощаться. Мило, правда? А вырученные средства направят в благотворительную организацию, занимающуюся сохранностью старых фильмов. Я пишу статью на эту тему.

<<Дженнифер – Бет>> Закончишь к обеду?

<<Бет – Дженнифер>> Наверное, а что?

<<Дженнифер – Бет>> Хотела спросить, может, ты сможешь отвезти меня кое-куда. Мы с Митчем договорились встретиться у гинеколога. Первый плановый визит. Полагаю, нам дадут послушать сердцебиение малыша.

<<Бет – Дженнифер>> Конечно, я отвезу тебя. Удивительно, но теперь все действительно по-настоящему. Разве ты не волнуешься? Хотя бы немного?

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, должна. Наконец-то сказала маме, что беременна. Только слишком взвинченный (или глупый) человек мог бы так поступить.

<<Бет – Дженнифер>> Она счастлива? Готова поспорить, очень.

<<Дженнифер – Бет>> Да. Я возила ее оплатить счета за газ, и мы ужинали в «Хардис». Я огорошила ее новостью, и мама чуть не подавилась жареной картошкой.

Она такая: «Что? У нас будет ребенок? О боже! Наш собственный ребенок».

Я подумала, что ее реакция странно собственническая, но определенно положительная.

И мама постоянно пыталась обнять меня.

А потом сказала: «Надеюсь, что родится девочка, ведь маленькие девочки такие забавные». Думаю, она хотела добавить: «И все портят», – но неважно.

Целых сорок пять минут царила идиллия, а потом она выдала: «Постарайся не набрать вес. Когда ты была толстой, вы с Митчем даже не общались друг с другом».

Ложь! Когда мы с Митчем начали встречаться, я покупала вещи восемнадцатого размера[115] и только много лет спустя похудела.

Я упомянула об этом, а она спросила: «Что? Восемнадцатый размер? При твоем-то росте? Никогда не думала, что все было так плохо».

<<Бет – Дженнифер>> Порой мне искренне жаль твою маму… а иногда я просто ненавижу ее.

<<Дженнифер – Бет>> Вот как я живу последние двадцать лет. Наверное, она считает, что оказала мне услугу, воспитав веру в то, что целый мир против меня, а я никогда ничего не добьюсь.

Вернувшись домой, я увидела, что Митч меняет освещение в спальне для гостей. (Я догадалась, что он превращает комнату в детскую, но еще не готова ничего обсуждать.)

Когда я прихожу к Митчу после очередной встречи с мамой, чувствую себя странно. Будто случайно очутилась в новой жизни и не должна была попасть туда из предыдущей: ведь между ними нет ни малейшей тропинки.

В общем, я смотрела на него, и Митч, который, конечно же, не знал, в каком аду я недавно побывала, сказал кое-что настолько приятное, что я сумела забыть о произошедшем.

<<Бет – Дженнифер>> И что именно?

<<Дженнифер – Бет>> Кое-что личное.

<<Бет – Дженнифер>> Уверена, так и есть, но ты же не можешь просто написать: «А потом Митч сказал нечто чудесное, излечив меня от этой заразы, коей является моя мать», – и не сообщить подробности.

<<Дженнифер – Бет>> Он не сказал ничего важного. Но вместо «привет» заявил, что я отлично выгляжу… и, когда мы поженились, он не подозревал, что с каждым годом я буду все красивее и красивее. И вовсе не потому, что я сияю.

«Хотя ты и правда вся светишься».

Сообщая все это, он стоял на стремянке, поэтому создавалось впечатление, будто мы герои пьесы Шекспира.

<<Бет – Дженнифер>> Если ты погибнешь в результате страшного несчастного случая, я выйду замуж за Митча и буду жить долго и счастливо.

(Долго и счастливо, потому что Митч – самый лучший муж на свете. А он остаток жизни будет тосковать по своей единственной настоящей любви. То есть по тебе, дорогая.)

<<Дженнифер – Бет>> Мой прием назначен на 12:30.

<<Бет – Дженнифер>> Буду готова к полудню.

Глава 55

Чак пригласил Линкольна присоединиться к клубу любителей позавтракать ночью. Каждую среду в полночь некоторые редакторы и пара ребят из отдела верстки собирались в закусочной в центре города.

Чак сказал, что верстальщики – нечто среднее между редакторами и художниками, но с ножами. Однажды вечером он привел Линкольна в производственное помещение, чтобы показать, как они работают.

Страницы в «Курьере» пока не нумеровались на компьютере, поэтому каждую статью печатали в длинную колонку, затем разрезали и с помощью воска приклеивали на макет страницы, разный для каждого издания.

Линкольн наблюдал, как верстальщик торопливо переделывал первую страницу, разрезая и приклеивая колонки, и передвигал их, как кусочки пазла.

Верстальщики и редакторы были уверены: даже если в новогоднюю ночь компьютеры дадут сбой, они все равно смогут вовремя выпустить газету.

– Машины постоянно выкидывают фокусы, – сказал Чак, прожевав клубный сэндвич. – Без обид, Линкольн.

– Я и не обижаюсь, – ответил Линкольн.

– Компьютеры выйдут из строя? – спросила его одна из художниц, слизывая кетчуп с большого пальца. Она, похоже, надеялась на положительный ответ.

Линкольн не мог вспомнить ее имя, но у нее были растрепанные волосы и большие карие глаза. Ему не нравилось представлять ее с ножом в руках.

– Не думаю, – заметил Линкольн. – Код не особо сложный, и у нас есть отличная команда экспертов, которая работает над решением проблемы. – Он хотел, чтобы прозвучало как насмешка, но получилось довольно искренне.

– Ты говоришь о том парне из Хорватии или Боснии, который починил цветной принтер? – уточнил Чак.

– Кто-то починил цветной принтер? – удивился Линкольн.

– Я просто знаю, что не стану принимать удар на себя, если издатель не сможет прочитать свою статью во время завтрака новогодним утром, – продолжал Чак. – Не горю желанием подавать документы на пособие для ребенка.

Даже Дорис беспокоилась о проблеме миллениума.

На той неделе она спросила Линкольна: может, ей вообще не стоит приходить в офис первого января? А если компьютеры перестанут работать, что будет с торговыми автоматами?

Линкольн заверил Дорис, что наверняка все будет как обычно.

И предложил ей кусочек пирога со сладким картофелем.

– Думаю, вечером тридцать первого мне все равно лучше остаться дома, – заметила Дорис. – Запасусь самым необходимым.

Линкольн вообразил холодильник, заполненный сэндвичами с индейкой, и кухонные шкафчики, набитые упаковками самых разных видов «Пепси».

– С детства не ела такой пирог со сладким картофелем, – призналась Дорис. – Надо написать твоей маме благодарственное письмо.

Мать Линкольна не могла определиться, как отнестись к наступлению двухтысячного года, положительно или отрицательно. Она не сомневалась, что наступит хаос, но считала, заминка пойдет миру на пользу.

– Мне не нужна глобальная сеть, – сказала она. – И я не хочу, чтобы необходимые нам вещи доставляли самолетами с других континентов. Знаешь, у нас в подвале до сих пор пылится стиральная машина с ручным приводом. Как-нибудь справимся.

Линкольн не пытался спорить и подумал, что мать, вероятно, оценила бы стимпанк[116].

Тем временем сестра забила свой подвал консервами.

– Беспроигрышный вариант, – пояснила Ив. – Если ничего не случится, я могу целый год не ходить в магазин. А если, наоборот, мама будет вынуждена приехать сюда и питаться спагетти, тогда она точно их полюбит: выбора-то не будет.

В канун Нового года Линкольн планировал работать, как и остальные сотрудники ИТ-отдела. Но Джастин и Дена хотели, чтобы он посетил вечеринку в «Ранч Боул». Там должна была выступать «Сакаджавея», а еще наливали шампанское.

Джастин называл это мероприятие кутежом тысячелетия.

А потом позвонила Кристин и позвала Линкольна на День возрождения.

– Вот как, значит ты называешь этот праздник?

– Линкольн, перестань. Новый год – мой любимый праздник. А этот – самый важный в истории.

– Кристин, не будет ничего необычного. Стрелка часов лишь начнет отсчет очередного года.

– А людям нравится смотреть на такое, – возразила она.

– Это просто число.

– А вот и нет, – спорила она. – Это шанс проснуться новым человеком.

Глава 56

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Ср., 22.12.1999, 11:36

Тема: Итак…

Как прошел визит к врачу?

<<Дженнифер – Бет>> Черт. Даже несмотря на токсикоз, я набрала в два раза больше, чем должна была. Ребенок лежит неправильно, никакого сердцебиения мы не услышали, а еще Митч завалил врача вопросами. Он хотел знать все об эпидуральной анестезии, эпизиотомии[117] и о чем-то под названием «созревание шейки матки».

Правда, звучит отвратительно? Теперь врач подумает, что мы чокнутые.

<<Бет – Дженнифер>>

1. Почему гинеколог думает, что вы чокнутые?

2. Как узнать, что твоя шейка матки созрела? Постучать по ней?

<<Дженнифер – Бет>>

1. Какие только безумные темы мы не обсуждаем в кабинете! Пол. Родительство. Необходимость лежать раздетой перед другими людьми.

2. Понятия не имею. Я пыталась не обращать внимания, но совершенно ясно: втайне от меня Митч читал о беременности и увлечен идеей естественных родов, которая лично мне кажется довольно абсурдной. Я совсем не против общего наркоза.

<<Бет – Дженнифер>> Очень жаль, что Митч не может самостоятельно родить ребенка.

<<Дженнифер – Бет>> Боже, уверена, ему бы наверняка понравилось.

Глава 57

Учитывая, что все вокруг только и говорили, что о наступлении двухтысячного года, Рождество подкралось совсем незаметно.

В канун праздника Линкольну пришлось работать.

– Кто-то должен быть здесь, – сказал Грег, – но не я. Я взял напрокат костюм Санты.

На самом деле Линкольн не возражал. Ив вместе с мужем и детьми уехала в гости к родным Джейка в Колорадо, а мать Линкольна не любила Рождество или «любой другой иудео-христианский праздник».

Встретив Рождество на рабочем месте, Линкольн отправился на ужин с той же самой компанией редакторов.

На противоположном берегу реки располагалось казино с круглосуточным шведским столом.

– По случаю рождения Христа там сегодня подают крабов, – сообщил Чак.

Малютка Эмилия тоже появилась там. Линкольн понимал, что она наблюдала за ним, но старался не поощрять ее внимание. Ему не хотелось предавать Бет. «А то не пустят прокатиться на “Горе брызг”», – подумал он.

Выходной день он провел с мамой: ел свежее имбирное печенье и смотрел телевизор, где показывали фильмы с Джимми Дуранте[118].

* * *

Когда на следующее утро Линкольн спустился на кухню, мать разговаривала с кем-то по телефону, обсуждая масло.

– Брось, – заявила она, – это ведь настоящая еда. От нее не будет никакого вреда. Нас убивает все остальное. Красители. Пестициды. Консерванты. И, конечно, маргарин.

Мама питала к нему особое презрение. Для нее наличие в масленке маргарина было равносильно наличию невоспитанного домашнего животного.

«Если он так хорош, почему Господь не дал его нам? Почему не привел израильтян в страну маргарина и меда? Японцы не едят маргарин, – возмущалась она. – Как и скандинавы».

– Мои родители были здоровы как лошади, – обратилась она собеседнику на том конце провода, – и пили сливки прямо из ведра.

Линкольн взял последнее имбирное печенье и побрел в гостиную. На Рождество Ив подарила маме компакт-диск-плеер, и он пообещал подключить технику.

Он думал, что справился, но, к сожалению, у них не нашлось дисков, чтобы проверить наверняка.

Неожиданно мама вошла в гостиную.

– Итак, – начала она, медленно приближаясь к дивану и усаживаясь рядом с Линкольном.

– Что? – оживился Линкольн. Он понял, что она хотела услышать именно этот вопрос.

– Ну, – ответила она, – я только что пообщалась по телефону с женщиной по имени Дорис.

Линкольн резко поднял голову, мать уже смотрела на него так, будто только что предъявила доказательства соучастия сына в преступлении. Дескать, ясно, что он совершил злодеяние при помощи подсвечника из оранжереи, а она лично обнаружила улику.

– Она говорила таким тоном, словно мы подруги, – продолжала мама. – И постоянно благодарила меня.

Линкольн почувствовал, что у него вытянулось лицо. Зачем Дорис звонить ему домой?

– Я могу объяснить, – забормотал он.

– Дорис уже объяснила, – ответила мать, а Линкольн только гадал, сердилась ли она. – Почти каждый вечер ты угощаешь ее ужином.

– Ну, – осторожно вымолвил он, – так и есть.

– Знаю. Эта женщина пробовала все, что я готовила за последний месяц. Она хочет рецепт бабушкиных котлет с лососем.

– Прости, – смутился Линкольн. – Я не мог поступить иначе. Ты бы видела, что она приносит на ужин – каждый день кусочек индейки на тостовом хлебе, – а у меня всегда блюда как из ресторана. Мне неловко даже есть в ее присутствии.

– Меня не волнует, что ты угощаешь ее, – заверила мама. – Просто не понимаю, почему ты не предупредил меня сразу, почему скрывал, что делишься моей стряпней… с незнакомкой. – Она прищурилась. – А я-то удивлялась, почему ты столько ешь и худеешь. Уже даже было решила, что ты принимаешь стероиды.

– Мам, я не принимаю стероиды – Линкольн рассмеялся, и мама присоединилась к нему.

– И это все? – спросила она, в голосе ее слышалось беспокойство.

– В смысле?

– Я имею в виду Дорис.

– Да, – кивнул Линкольн. Он не мог открыться матери, что ужинал с Дорис, желая увеличить шансы на встречу с девушкой, которую на самом деле никогда не видел. – Думаю, мы друзья. И Дорис бывает довольно забавной. Не всегда осознанно…

Мать сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Линкольн замолчал. Но ненадолго.

– Мама, нет! Все совсем не так. Это невозможно. Господи!

Она прижала руку к виску и выдохнула.

– Почему ты всегда ждешь от меня странных поступков? – продолжал он.

– А чего мне ждать, когда я узнаю, что ты каждый вечер ужинаешь с женщиной в возрасте? Но тут нет ничего ненормального, многим моим подругам нравится общество молодых мужчин.

– Мам!

– Ты уверен, что Дорис в курсе, как ты к ней относишься?

– Да. – Теперь настал черед Линкольна хвататься за голову.

– Ты всегда был очень щедрым, – подытожила мать и пригладила волосы Линкольна. – Помнишь, как отнес свои игрушки в фонд Армии спасения?

Точно.

Снэглтус-инопланетянин и Люк Скайуокер в костюме пилота. Все из «Звездных войн». Тогда Линкольн поступил импульсивно: стоило ему прочувствовать последствия, как он разрыдался и плакал, пока не заснул.

Мама отвела прядь волос от его лба и чуть придержала.

– Как насчет вафель? – внезапно спросила она, вставая. – Я замесила тесто. И не доедай баранину. Я пообещала Дорис, что ты принесешь ей кусочек…

– Поэтому она и звонила? – поинтересовался Линкольн. – Чтобы поблагодарить тебя?

– О нет, – ответила мама, повышая голос, потому что уже направилась на кухню. – Дорис искала тебя. Она переезжает. Сказала, грузчики швыряли ее мебель прямо как горилла, которая кидает чемоданы в рекламе «Самсонайт». Дорис не смогла доверить им антикварный шкаф бабушки, и я ее понимаю. Я предложила прислать тебя – ты сильный и молодой, – но она отказалась, мол, время терпит. Как считаешь, что лучше подойдет к вафлям, взбитые сливки или кленовый сироп? Может, и то и другое? У нас есть оба варианта.

– И то и другое, – ответил Линкольн. Улыбаясь, он последовал за мамой, ощущая толику смущения.

Даже когда их мнения совпадали, ему казалось, будто между ними оставалась недосказанность.

Глава 58

На этой неделе все сотрудники ИТ-отдела, даже те, кто не участвовал в исправлении кода, задерживались допоздна. Грег очень нервничал и был уверен, что ребятишки, занимающиеся проблемой нового тысячелетия, готовят ему сюрприз. Босс признался Линкольну, что врач даже выписал ему рецепт на антидепрессанты.

Линкольн по-прежнему наблюдал за ударной группой, пытаясь заметить смятение или попытки отлынивать от работы, но парни спокойно сидели в углу и, глядя на мелькающие на экране цифры, по очереди нажимали на кнопки и потягивали лимонад.

Учитывая количество работы, Линкольн даже не успевал проверять «ВебШарк» или прогуливаться мимо отдела новостей. До четверга ему не удавалось нормально поесть: начался обратный отсчет, так что у них оставалось двадцать семь часов.

При виде его Дорис обрадовалась, а когда узнала, что Линкольн принес шоколадный торт, пришла в настоящий восторг.

– Мальчик, ну и характер у твоей мамы, – сказала она, когда Линкольн разворачивал обертку. – Энергичная женщина, а еще отличный повар. И, несомненно, очень хорошенькая. Почему она не нашла себе мужа?

– Не знаю, – ответил он.

Линкольн не мог и вообразить, чтобы мать снова связала себя брачными узами, хотя она недолго была замужем за отцом Ив.

Он видел свадебную фотографию: мама выбрала белое кружевное мини-платье и уложила волосы в пучок. Линкольн даже не представлял, чтобы мать когда-нибудь решилась на свидание. Но Ив утверждала, что до его рождения все было по-другому. Она вспоминала мужчин, вечеринки и незнакомцев за завтраком…

– Первые несколько лет после смерти Пола я и помыслить не могла о парнях, – разговорилась Дорис. – Но потом поняла, что могу прожить еще лет сорок, а ведь наша совместная жизнь была и того короче. Вряд ли ему бы понравилось, если бы я так долго хандрила.

– И вы начали ходить на свидания?

– Конечно, – подтвердила Дорис. – Есть пара джентльменов, с которыми я вижусь регулярно. Пока ничего серьезного, но кто знает?

Линкольн задумался: он ли ужинает с Дорис из вежливости или все обстоит с точностью до наоборот.

– Мама просила передать, чтобы вы не переживали по поводу давления, – заметил он, протягивая Дорис пластиковую вилку. – Торт на оливковом масле.

– Торт на оливковом масле? – удивилась Дорис. – Торт приготовлен из растительных ингредиентов?

– И очень вкусный, – продолжал Линкольн. – Я съел уже три куска.

Дорис попробовала свою порцию.

– Боже мой, – проговорила она с набитым ртом, – какая вкуснятина! Такой влажный. А глазурь! Как считаешь, она использовала оливковое масло и для глазури?

– Наверное, в глазурь добавлено обычное масло, – ответил Линкольн.

– Вот и хорошо.

Тут в комнату отдыха вошла девушка и направилась к автомату с закусками.

Молодая, ровесница Линкольна. Высокая. Густые темные волосы собраны в пучок, а лицо украшали веснушки. Очень привлекательная…

– Привет, Дорис, – поздоровалась она.

– Привет, милая, – сказала Дорис, – задерживаешься на работе?

Девушка улыбнулась Дорис и кивнула.

Затем улыбнулась Линкольну. У нее были ровные плечи и пышная грудь.

Похоже, Линкольн никогда не встречал ее раньше. У него перехватило дыхание, но он ответил на улыбку. Девушка повернулась к автомату с закусками и наклонилась, решив что-то взять, и Линкольн увидел мягкие завитки, выбившиеся из пучка. Потом она выпрямилась и быстро направилась к двери. Сотрудница «Курьера» была одета в приталенную белую рубашку и розовые вельветовые брюки. Узкая талия. Широкие бедра. Плавный изгиб спины. Очень хорошенькая.

– Жаль, у нее есть парень, – сказала Дорис, когда дверь за девушкой закрылась. – Она милая… Подходящего для тебя роста. Не пришлось бы низко наклоняться, чтобы поцеловать ее перед сном.

Линкольн почувствовал, как краснеют его щеки и шея. Дорис хихикнула.

– Пожалуй, на этой прекрасной ноте мне стоит вернуться к работе, – выпалил он, вставая.

– Спасибо за торт, парень, – поблагодарила Дорис.

Осторожно миновав отдел новостей, Линкольн спустился в ИТ-отдел.

А что, если это она, Бет? Возможно.

Пожалуй, ему стоило завязать разговор. Как раз в преддверии кануна Нового года. Тысячелетие не за горами. Она улыбнулась ему.

Ну, она, вероятно, улыбалась Дорис, но продолжала улыбаться, когда смотрела на него.

Не исключено, что она – та самая девушка.

Его девушка.

И, возможно, сегодня вечером она будет сидеть за своим столом, а Линкольн подойдет и поздоровается – многие мужчины часто так делают, приветствуя женщин-коллег.

«Проснись новым человеком», – твердо сказал себе Линкольн, ощущая, как в животе завязывается узел.

Но он не добрался до кабинки Бет.

Девушка, которая недавно побывала в комнате отдыха, сейчас сидела вотделе новостей, недалеко от сканера полицейских частот, и с кем-то общалась по телефону. Вероятно, она новый репортер отдела полицейской хроники, Меган или как-то там еще.

Линкольн читал статью ее авторства. Не Бет.

Все-таки не Бет.

Пару раз он позволил себе взглянуть на девушку, хоть она и не являлась предметом его интереса. Хорошенькая. Очень. И даже больше.

Линкольн представил, как она распускает пучок, волосы падают на плечи. А затем вновь вспомнил ее улыбку.

Глава 59

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пт., 31.12.1999, 16:05

Тема: Две тысячи зевков

Вот такой заголовок я придумала для первой страницы, как тебе?

<<Дженнифер – Бет>> Черт. Намного лучше моего варианта – «Ми-и-иллениум».

<<Бет – Дженнифер>> Шутишь? «Ми-и-иллениум» звучит просто чудесно. Превосходно. Дерек предложил: «Новый год? Давно вышел из моды».

Ужас, лучше уж вообще без заголовка.

Плохо, что я вроде как разочарована, что не случилось ничего кошмарного?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, я тебя понимаю! Какой облом. По-моему, страны, которые празднуют раньше нас, портят все предвкушение.

<<Бет – Дженнифер>> Бегущая строка в новостных каналах должна быть такой: «Внимание, спойлер».

<<Дженнифер – Бет>> На самом деле, обычная новогодняя ночь кажется даже более интересной. А ради этой я не стану пропускать сон.

<<Бет – Дженнифер>> А я не буду спать, мне нужно работать. Никто не отменял вечерние смены. Плюс я надеюсь провести много времени в комнате отдыха.

<<Дженнифер – Бет>> Где-где?.. Это как-то связано с Твоим милым парнем?

<<Бет – Дженнифер>> Э-э-э… ага.

Помнишь, я сказала, что, если случайно встречу его, не стану с ним разговаривать? Типа неприлично и все такое?

<<Дженнифер – Бет>> Конечно.

<<Бет – Дженнифер>> В общем… я ошибалась. Если когда-нибудь с ним столкнусь, обязательно заговорю.

Может, даже буду стоять и призывно улыбаться, надеясь, что он не заметит, как я нервничаю.

<<Дженнифер – Бет>> Вот негодница. Ты опять следила за ним?

<<Бет – Дженнифер>> Только до комнаты отдыха.

Я видела, как он выходил из офиса на первом этаже, где еще стоит дополнительный считыватель карт. Наверное, парень все-таки работает в службе безопасности. Тогда ясно, почему он бывает здесь по ночам. И почему я видела его в разных отделах.

А какое у него умопомрачительное тело! (Наверное, это самое простое объяснение, но теперь понятно, почему его приняли на работу в службу безопасности. Даже если находишься неподалеку, чувствуешь себя защищенной.)

Интересно, почему он не в форме, как охранники, которые дежурят у стойки регистрации. Думаешь, он специально ходит в штатском? Или он детектив? Как Серпико?[119]

<<Дженнифер – Бет>> Разве Серпико не торговал наркотиками?

<<Бет – Дженнифер>> Полагаю, ты имеешь в виду «Лицо со шрамом»[120].

Я последовала за ним в комнату отдыха, затем дюжину раз прогуливалась туда-сюда по коридору, пытаясь решить, стоит ли мне заходить и что я буду делать, когда там окажусь.

И наконец решила наплевать на сомнения.

<<Дженнифер – Бет>> Добавлю: и на верность. Ну и нравы.

<<Бет – Дженнифер>> Я как ни в чем не бывало ввалилась в комнату отдыха, типа: «Не обращайте внимания, я просто пришла купить кое-что в торговом автомате».

Он сидел рядом с Дорис. Они ели шоколадный торт.

Я такая: «Привет, Дорис». Затем улыбнулась обоим, посмотрела каждому в глаза, ему вообще послала призывной взгляд, купила пакетик вяленого мяса и ушла.

<<Дженнифер – Бет>> Вяленого мяса?

<<Бет – Дженнифер>> Наугад нажала кнопку, я ведь очень нервничала.

<<Дженнифер – Бет>> А когда ваши взгляды встретились, ты ощутила что-то? Бабочки запорхали в животе?

<<Бет – Дженнифер>> У меня? Да, сто раз да! Огромные бабочки.

А насчет него… он приветливо посмотрел на меня и как бы говорил: «Друг Дорис – мой друг».

<<Дженнифер – Бет>> И оба ели шоколадный торт? Одной вилкой?

<<Бет – Дженнифер>> Не мели ерунду.

<<Дженнифер – Бет>> Точно, сглупила. А я думала, ты решила перестать охотиться на Милого парня, потому что осознала, насколько тебе стало бы неловко, если бы он попытался заговорить с тобой.

<<Бет – Дженнифер>> Я не могу просто взять и отказаться от него. О чем мне тогда мечтать?

<<Дженнифер – Бет>> Не собираюсь и дальше обсуждать тему Твоего милого парня. Не хочу поощрять тебя.

Митч позвонил мне, чтобы позлорадствовать. Вчера вечером пыталась уговорить его поехать в сетевой супермаркет «Сэмс Клаб», чтобы купить запас провизии на случай проблем, а он ответил, пусть уж лучше наступит Армагеддон, чем он добровольно пойдет в этот магазин.

А ты затарилась чем надо?

<<Бет – Дженнифер>> Боже, нет. Но, если в полночь миру настанет конец, я не хочу застрять в своей квартире, пить бутилированную воду и питаться консервированной фасолью.

Глава 60

Когда Линкольн поднялся в отдел новостей – туда он сразу и направился, именно туда его понесли ноги, когда он прочитал про «умопомрачительное тело», «бабочки» и самое главное: «Я не могу просто взять и отказаться от него», – в офисе было людно и шумно.

Должно быть, большинство репортеров решили взять дополнительную смену. Сотрудники разделились на группки, все болтали и смеялись. Линкольн сделал глубокий вдох: воздух опьянил его, словно шампанское.

Она здесь. Девушка из комнаты отдыха. Бет. Сидела за рабочим столом. Волосы распущены, очки сдвинуты на лоб. Она разговаривала по телефону, накручивая шнур на палец.

Вот она… Линкольн собрался поздороваться.

Нет, лучше подождать, пока она закончит разговор, а потом поприветствовать ее. Нет, сначала поцеловать.

Да, поцеловать. Чего ждать?

Она ведь точно поцелует его в ответ. Он был абсолютно уверен.

Затем Линкольн планировал признаться, что любит ее. А уже после представиться.

И потом… а что будет потом?

– Если в полночь все полетит к чертям, хочу, чтобы ты присоединился к моей жестокой банде мародеров.

– Что? – Линкольн обернулся.

Чак стоял у него за спиной, держал во рту синий маркер и рассматривал круговую диаграмму.

– Правильные тут проценты? – спросил Чак, протягивая график.

– Не знаю, – сказал Линкольн.

– Я прошу тебя проверить.

– Ты что-то говорил о мародерстве?

– Да, – ответил Чак. – Но это, скорее, приглашение. Если позже в городе появится Безумный Макс[121], я хочу, чтобы ты был в моей команде. Не спрашивай, что это значит для тебя. Я сам еще не разобрался.

– Сейчас не могу, – заявил Линкольн, отдавая Чаку лист бумаги.

– Почему?

– Я… я должен идти.

– У тебя все нормально?

– Нет. – Линкольн снова посмотрел на Бет и начал пятиться. Подальше от редакции. – Мне пора.

– Тебе известно о мировой сети нечто особенное? Какие-то жуткие сведения, которыми мы не располагаем? – крикнул Чак ему вслед. – Что говорят машины?

* * *

– Мне надо домой, – выдал Линкольн, вернувшись в ИТ-отдел.

– Да, выглядишь ужасно, – сказал Грег. – Но я тебя не отпущу. Мы стоим на пороге новой эры.

– Мне плохо, я хочу уйти.

– Если не ты, – заметил Грег, – то кто будет командовать ударной группой, когда наступит полночь?

Линкольн посмотрел на телевизор на столе босса. В Лондоне люди уже праздновали наступление Нового года.

В Париже, Москве и Пекине наступила полночь, и ничего необычного не случилось. Даже телеведущий Вольф Блитцер со скукой на лице поглядывал по сторонам.

Члены ударной группы, не стесняясь, играли в компьютерную игру.

– Ладно… – нахмурившись, согласился Грег. – Но ты все пропустишь. Мы заказываем пиццу.

Линкольн быстро выключил компьютер и, выскочив из здания, бросился к машине. Он даже не тратил время на ремень безопасности, пока не очутился на автостраде. Он и не знал, куда направляется, но позже добрался до нужного места. Жилья Джастина. Линкольн несколько раз отвозил Джастина домой, но никогда не бывал в квартире друга.

Возможно, Джастин до сих пор дома. Пожалуй, у Линкольна все еще оставался шанс поучаствовать в кутеже тысячелетия.

Дверь открыла Дена. На ней была рабочая униформа: розовый халат с напечатанными на ткани мелкими белыми зубками. С корнями и всем остальным. Предполагалось, что картинка будет выглядеть мило, но Линкольн сразу понял: зубы без десен довольно неприятны.

– Привет, Линкольн.

– Привет, Джастин дома?

– Нет, задержался на работе. Все хорошо?

– Да, в порядке. Но я подумал, что хотел бы составить вам компанию на концерте. Если вы не возражаете. Если предложение в силе.

– Да, конечно, – ответила Дена. – Джастин скоро приедет, присаживайся.

Линкольн так и сделал. Сел в единственное кресло в гостиной, огромное и кожаное, с откидной спинкой.

– Принести что-нибудь выпить? Может, пива?

– С удовольствием.

Дена протянула Линкольну пузатую бутылку «Микки». Не слабенькое пиво, а крепкий эль, но в сущности никакой разницы.

– Уверен, что у тебя все хорошо? – снова уточнила Дена.

– Абсолютно.

– Я пойду собираться.

– Конечно, давай. Не обращай на меня внимания, я посмотрю телевизор.

– Хорошо, – кивнула Дена. Она еще минуту постояла, о чем-то размышляя, но затем удалилась.

Линкольн был почти уверен, что ошибся, примчавшись сюда. Но он не мог остаться на работе, зная, что Бет находится рядом и, наверное, думает о нем. Вне всякого сомнения, он не отважился бы с ней заговорить. У него попросту не хватало духу: возможно, причина заключалась и в том, что, начни он общаться, Линкольн сразу бы выложил девушке конфиденциальную информацию.

Или же он боялся хоть что-то предпринять.

Теперь, когда он узнал, как она выглядит, стало еще хуже. Намного хуже. Сейчас будоражащая его мысли и чувства девушка из фантазии обрела лицо. И веснушки. И розовые вельветовые брюки. Невыносимо понимать, что она выискивала его в коридорах. Радовалась, когда видела его. Наблюдала за ним.

Вероятно, она до сих пор в офисе. Сидит за рабочим столом. Наверное, он еще мог бы успеть вернуться в «Курьер» и подойти к ней, поцеловать и сказать…

Сказать что?

Когда пришел Джастин, Линкольн не представлял, сколько он уже прождал, час или несколько минут. Он выпил три бутылки эля «Микки» на пустой желудок. Нет, он не был пьян, но не мог ясно мыслить.

– А ты откуда здесь? – обрадовался Джастин. – Я думал, тебе нужно работать.

– Так и было, но ситуация изменилась.

– Что-то случилось?

Линкольн вспомнил о Бет, о ее длинных темных волосах и телефонном шнуре, который она накручивала на палец.

И вспомнил, как стоял у стены, словно идиот.

– Нет, – ответил он, – все как обычно. Но надо было выбраться оттуда.

– А, тогда ясно. Сейчас переоденусь во что-нибудь, что не жалко выбросить, если Дену стошнит, и начнем развлекаться.

Линкольн отсалютовал пустой бутылкой.

– Ура, – пробормотал он.

Пока Джастин переодевался, Дена решила посидеть с Линкольном.

Она сменила униформу на более нарядную одежду: узкие черные джинсы и сапоги на высоких каблуках. Нанесла макияж – уместный в баре, при верхнем освещении он казался слишком ярким.

– Сперва мы встретимся с моими друзьями во «Фрайдис», – объяснила Дена. – Ты голоден?

– Да, – ответил Линкольн. – Хорошая идея.

– Они все без пары, – продолжила Дена.

– Одинокие девушки встречают Новый год! – крикнул Джастин из спальни. – Вот уж повезло!

– Там будет моя подруга Лайза, – добавила Дена. – Помнишь ее? Из «Стальной гитары»?

Линкольн помнил. И все еще ощущал привкус солода.

По пути к двери Джастин протянул другу очередную бутылку «Микки», и Линкольн с радостью взял ее.

* * *

Время во «Фрайдис» прошло как в тумане. Линкольн развлекал друзей Дены, заказывая все, что они хотели, включая и коктейли со взбитыми сливками, вишенками и мерцающими кубиками льда.

Казалось, даже в стейк Линкольна добавили виски. Когда они добрались до «Ранч Боул», Линкольн был порядком навеселе. «А с парнями бывает такое, – задумался он, – или, если ты парень, существуют лишь разные степени опьянения?»

Какова была степень его опьянения? И что случилось бы, если бы он прямо сейчас перестал пить? Он бы почувствовал себя лучше или хуже?

Они идеально рассчитали время прибытия. «Сакаджавея» как раз выходила на сцену. Джастин использовал Линкольна в качестве щита, чтобы проложить дорогу к бару.

– Как ты, здоровяк? Эй, Линкольн? – обратилась к нему Дена.

Линкольн кивнул. Все хорошо. Даже отлично.

Первая песня началась с гитарного соло. Впрочем, как и любые другие песни «Сакаджавеи». Джастин заорал, и девочки завизжали.

– Боже, посмотрите на него! – воскликнул кто-то рядом с Линкольном. – Он такой сексуальный!

Линкольн уставился на Криса. Парень буквально сиял, стоя на краю сцены.

Зря они приехали сюда, не самая умная идея. «Посмотрите на него, – подумал Линкольн. – Нет, вы только взгляните. Она с ним – самая красивая девушка, именно та, о которой я постоянно думаю. Она очаровательна. И вот он. В круге света. Все принадлежит ему».

Девушки в зале, окружавшие Линкольна, раскачивались в такт с музыкой Криса, протягивая к гитаристу открытые ладони.

Но Линкольну не было до них дела. Ему нужна была другая девушка. Та самая, единственная, которая имеет значение. Линкольн представил, как пробивается сквозь толпу, чтобы добраться до Криса, и его кулак с силой опускается на красивое лицо парня Бет.

– А песня не хуже, чем «Лестница на небеса»![122] – восторженно выдал Джастин.

Они с Деной стояли прямо перед Линкольном, достаточно близко, чтобы тому казалось, будто он находится позади друзей-одноклассников на школьной фотографии.

Но Дена не смотрела на Криса. Она наблюдала за Джастином.

Линкольн заметил руку Джастина на талии Дены: пальцы прямо под ее рубашкой, на пояснице.

А затем Линкольн вообще перестал замечать что-либо.

* * *

Друзья помогли Линкольну подняться по лестнице.

– Надо было оставить его в машине, – пыхтел Джастин.

– На улице холодно, – возразила Дена.

– Но он бы сразу пришел в себя. Господи, это все равно что тащить лошадь!

– Последний пролет.

– Я сам, – обрел дар речи Линкольн и попытался встать прямо, но покачнулся.

– Давай бросим его здесь, – предложил Джастин.

– Линкольн, пожалуйста, еще парочка ступенек, – подбадривала Дена.

Ему помогли протиснуться в дверной проем, но Линкольн ударился головой о косяк.

– Месть за то, что ты заставил меня пропустить выход на бис, – сказал Джастин, – ты чертов великан.

– Я сам, – повторил Линкольн.

Но он не мог двигаться, и ребята опустили его в кресло.

Дена пыталась заставить Линкольна выпить воды.

– Я умру? – спросил он.

– Надеюсь, – ответил Джастин.

* * *

Линкольн проснулся незадолго до рассвета и, пошатываясь, поплелся в ванную комнату. Вернувшись, он рухнул вперед, и кресло разложилось практически во всю длину, однако ноги Линкольна все же свисали.

От спинки кресла пахло гелем для волос и сигаретами.

Вообще-то, везде пахло сигаретами. Линкольн открыл глаза. Солнце уже взошло.

Джастин сидел на подлокотнике, курил сигарету и стряхивал пепел во встроенную в кресло пепельницу.

– Он проснулся! – крикнул Джастин в сторону кухни, и Линкольн застонал. – Дена переживала, – сообщил Джастин, включая телевизор. – Ты спал как убитый.

– Что?

– Не дышал, – пояснил друг.

– Но я дышал.

– А как будто нет, – заметила Дена, протягивая Линкольну стакан с чем-то красным.

– Что это?

– Водка и овощной сок, – растолковала она. – А еще соус для мяса.

– Не-а, – поправил Джастин. – Вустерский соус.

– Нет, спасибо, – отказался Линкольн.

– Тебе нужно попить, – заявил Джастин. – У тебя обезвоживание.

– Неужели ночью я потерял сознание?

– Вроде того, – сказала Дена. – Вот ты стоишь, а в следующую минуту уже лежишь на стойке, словно хочешь отдохнуть. Со времен универа не видела, чтобы кто-то так напивался.

– В университете я никогда не увлекался алкоголем.

– Что объясняет твой дилетантский подход, – усмехнулся Джастин. – Серьезно, с твоим-то ростом и вот так надраться, позор!

– Мне очень жаль, – извинился Линкольн перед Деной.

– Без проблем, – заверила она Линкольна. – Хочешь на завтрак яйца или что-то еще?

– Только немного воды. – Линкольн вылез из кресла, и Джастин сразу же занял его место.

Нигде, даже в Центральном часовом поясе, так и не наступил конец света. По телевизору по прежнему показывали спортивную передачу.

Дена последовала за Линкольном на кухню.

На девушке была футболка с уже знакомыми Линкольну маленькими зубками. Дена протянула ему стакан с водой, набранной из-под крана.

– Ну что, удалось отвлечься? – спросила она.

– От чего?

– От причины, из-за которой ты напился.

Линкольн закрыл глаза. Бет.

– Нет, – ответил он, – но, вероятно, я больше не буду пытаться.

* * *

Выпив почти четыре литра воды, Линкольн покинул квартиру Джастина. Перед тем как отправиться домой, он посетил спортзал, думая, что, возможно, после занятий почувствует себя лучше.

«Супертело» работал по праздникам и был открыт даже в день самого Рождества, поэтому многие уже пришли сюда, чтобы начать двигаться к новым целям.

Из-за этого Линкольну пришлось постоять в очереди на беговую дорожку. Его состояние уже не было настолько плохим. Нет, скорее, он чувствовал себя обессиленным. Он думал о Бет, но мысли о девушке заводили его в тупик. Как будто решаешь логическую головоломку и вдруг осознаешь, что допустил ошибку на ранней стадии и надо вернуться к самому началу, уничтожив все, чего добился прежде.

Теперь, когда он узнал, как выглядит Бет, Линкольн уже не понимал, каково это – жить в неведении, воображая ее внешность. И он не мог вспомнить, чтобы представлял ее иначе. Физически она была совсем не похожа на Сэм. А ведь именно Сэм являлась единственным ориентиром.

Каково было бы встречаться с женщиной, которая доставала бы ему до подбородка? «Подходящего для тебя роста», – так сказала Дорис?

Линкольну нравилось, что Сэм маленькая. Пташка. Он мог закрыть ее собой. Каково это было – сдерживаться, чтобы не причинить ей боль.

Но каково это – обнимать другую? Девушку, чьи бедра и плечи – почти на уровне с его собственными, которая не выглядела бы крошкой рядом с Линкольном? Можно целовать ее и не сгибаться в три погибели.

В итоге он слишком долго и усердно тренировался, а может, во всем оказалось виновато похмелье. В душевой у Линкольна закружилась голова, поэтому он купил три ужасных протеиновых батончика. Администратор уговорила его взять напиток с электролитами: по вкусу он должен был напоминать арбуз, но смахивал на химический порошковый «Кул-Эйд», смешанный с кукурузным сиропом и солью.

Линкольну было стыдно, что даже он на некоторое время поддался новогоднему безумию. Поверил, что вселенная поможет ему.

Вчера в редакции у Линкольна появилась возможность, но он упустил ее.

Глава 61

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Вт., 04.01.2000, 13:26

Тема: Дело во мне, или раньше мир был более приветливым?

Удача явно не на моей стороне. Прошло пять дней с тех пор, как я в последний раз видела Моего милого парня. Вчера в холле я заметила Дорис и аж подпрыгнула на месте. А мне совсем не хочется волноваться при виде Дорис.

<<Дженнифер – Бет>> Мой мир чрезвычайно приветливый. Вчера вечером мы с Митчем ходили смотреть детские кроватки. Вообще-то мы не планировали заходить туда – предполагалось, что мы будем выбирать посудомоечную машину, – но были возле детского магазина, и вот она, кроватка. Бежевая, а на изголовье вырезана лошадка.

Теперь у нас не хватает денег на посудомоечную машину.

<<Бет – Дженнифер>> Как? Уже? Но ведь я хотела помочь выбрать кроватку! Разреши поучаствовать в выборе постельного белья?

Ты не можешь ходить по детским магазинам без меня, я же пытаюсь быть главным помощником по беременности!

<<Дженнифер – Бет>> Прости, случайно получилось. Наверное, на этих выходных я буду выбирать краску для детской, хочешь присоединиться?

<<Бет – Дженнифер>> Ты в курсе, что хочу и не смогу.

В выходные состоится великая свадьба.

<<Дженнифер – Бет>> О! Точно. С нетерпением ждешь праздника?

<<Бет – Дженнифер>> С нетерпением жду, когда все закончится.

<<Дженнифер – Бет>> Кайли знает, какая недовольная у нее подружка невесты?

<<Бет – Дженнифер>> Она слишком обезумела от счастья, чтобы заметить.

В воскресенье я забрала платье. Оно дико уродливое, особенно на мне, а еще я до сих пор не приняла одобренный Кайли способ скрыть плечи.

<<Дженнифер – Бет>> У тебя красивые руки.

Разве тема свадьбы не новое тысячелетие?

<<Бет – Дженнифер>> Верно. Кайли собиралась сделать две тысячи бумажных журавликов и развесить их по всему залу, но выдохлась на триста восьмидесятом. Теперь тема – «Зимняя страна чудес». (Как следствие – платья без бретелек.)

И кстати, вот ты думаешь – у меня красивые руки, но только потому, что я их прикрываю. Я мастерски овладела искусством вводить людей в заблуждение.

Моя одежда направлена на то, чтобы отвлекать чужие взгляды от моих плеч.

<<Дженнифер – Бет>> Сейчас я начала размышлять о твоих уловках и понимаю: за все шесть лет, что мы знакомы, я ни разу не видела тебя в купальнике. Или в майке.

<<Бет – Дженнифер>> И поверь, это совсем не совпадение, подружка. У меня руки прямо как у моей бабушки из Сицилии. Такими принято собирать оливки и перемешивать густые томатные соусы. А еще носить ведра с водой от ручья к сельскому домику.

<<Дженнифер – Бет>> А Крис видел твои плечи?

<<Бет – Дженнифер>> Он-то видел.

Но не увидел.

<<Дженнифер – Бет>> Поясни-ка.

<<Бет – Дженнифер>> Никаких пеньюаров на бретельках. Никаких солнечных лучей. Иногда, когда я выхожу из душа, кричу: «Ой, смотри, рысь!»

<<Дженнифер – Бет>> И конечно, он каждый раз ведется на это.

<<Бет – Дженнифер>> А как же иначе? Легкие наркотики, пусть и употребляемые крайне редко, оставляют свой след.

В общем, я купила нарядный кардиган, который, как мне казалось, могла бы надеть с платьем подружки невесты, но Кайли заявила, что он слишком старомодный и оттенок серо-зеленого – неправильный.

А потом продолжила: «Боже, Бет, никто не будет смотреть на твои руки».

И мама такая: «Именно, Бет, взгляды гостей и родных будут прикованы к невесте».

И я просто взбесилась. Почему? Они правы, да. Но я постоянно думала лишь об одном: если никто не будет смотреть на меня, тогда почему я не могу надеть чертов кардиган? Мы были в «Викториас Сикрет». Я упоминала об этом?

Сестре не понравился ее лифчик без бретелек, поэтому всем пришлось поехать в «Викториас Сикрет».

Я тоже не в восторге от своего бюстгальтера без лямок, но ведь я недовольна и платьем без бретелек.

Пока Кайли примеряла образцы, мама хлопала меня по плечу и приговаривала: «Дорогая, это день Кайли. Тебе стоит смириться».

Но, имей в виду, у всех этих женщин нормальные руки!

А мне верхние конечности достались от матери отца, итальянки. Бабушки уже нет с нами, но у нее при жизни хватило ума никогда не носить платья без бретелек.

<<Дженнифер – Бет>> Я могу подождать до следующей недели, когда мы вместе сходим за покупками для будущего малыша.

<<Бет – Дженнифер>> Ты сделаешь это ради меня?

<<Дженнифер – Бет>> О да, о чем речь! Я даже позволю тебе надеть уродливый зеленый кардиган.

Крис сопроводит тебя на свадьбу?

<<Бет – Дженнифер>> И на репетиционный ужин. И на воскресный бранч. Он думает, что мне не стоит посещать все связанные со свадьбой мероприятия в одиночку.

Он такой: «Каждый раз, когда ты рассказываешь об этом, у тебя глаза на мокром месте».

Я тут же расплакалась. А Крис совсем не против моих слез, они не нервируют его.

<<Дженнифер – Бет>> Молодчина, Крис.

<<Бет – Дженнифер>> Знаю. Высший балл. И Крис позволил купить ему новый пиджак и настоящие брюки. Слаксы.

Но мне не позволено их так называть. От этого слова Крис начинает нервничать. Обычно он не разрешает мне покупать ему одежду.

<<Дженнифер – Бет>> Рада слышать, что не ты выбираешь узкие джинсы, которые он любит.

А что он сделает с волосами? Завяжет хвост?

<<Бет – Дженнифер>> С его шевелюрой нельзя что-либо сделать. Но можно позволить им лежать как придется – и все.

Представляешь? Из-за болтовни о моем классном парне я реже вспоминаю Милого.

<<Дженнифер – Бет>> Так и должно быть.

Глава 62

Бет скучала по нему.

Линкольн думал, что в новогоднюю ночь он упал ниже некуда, и это было неким облегчением. Ведь именно оказавшись на дне, можно начать мыслить здраво, верно?

Только очутившись в самом низу, мы видим путь наверх, правда?

Глава 63

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пт., 07.01.2000, 14:44

Тема: Ты здесь?

Отвлеки меня.

<<Бет – Дженнифер>> Тебя? С удовольствием. Продуктивность – шмоткидивность.

Что делаешь?

<<Дженнифер – Бет>> Не знаю. Вроде пишу заголовки. Снова и снова перечитываю одни и те же статьи, желая убедиться, что какой-то идиот-репортер не использовал «ихний» вместо «их».

Меняю «который» на «которые». Спорю о согласовании времен.

<<Бет – Дженнифер>> Что еще за согласование времен?

<<Дженнифер – Бет>> Чрезвычайно секретная информация, только для редакторов.

<<Бет – Дженнифер>> Я и не знала, что такое существует.

<<Дженнифер – Бет>> Шутишь? Работа редактора-корректора совершенно секретна по умолчанию, поскольку больше никому нет до этого дела.

<<Бет – Дженнифер>> Могу я спросить, почему тебя нужно отвлекать? Тебя опять заставили проверять заметки про спорт?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, работа тут ни при чем. Последние несколько дней я ощущаю странные спазмы. Скорее, они больше похоже на приступы. Я позвонила врачу и описала ей ощущения, и она заверила меня, что все в порядке. Сказала, что совершенно естественно – чувствовать, как в конце первого триместра изменяется матка.

«Это ваша первая беременность, – добавила она. – Многое кажется странным».

И посоветовала поговорить с ребенком, тогда мне может стать лучше.

<<Бет – Дженнифер>> А что надо говорить? И как? Мысленно? Или нет?

<<Дженнифер – Бет>> Полагается вслух.

Врач такая: «Расслабьтесь. Поставьте тихую музыку. Зажгите свечи. Настройтесь на жизнь, которая существует внутри вас».

Я должна объяснить ребенку, что он желанный, сейчас не нужно ни о чем беспокоиться, надо лишь набираться сил и расти.

Пару раз я уже пробовала поговорить с малышом, когда оставалась одна в машине. Но не смогла выдавить ничего, кроме: «Привет, как дела?»

Мне казалось, будто я вторгаюсь в его пространство, и он удивляется, почему вдруг после двух месяцев почтительного молчания я решила, что нам необходимо сблизиться.

Кроме того, я не хочу сообщать ему, что сильно переживаю. Поэтому стараюсь вести легкий и непринужденный разговор. «Надеюсь, тебе удобно. Полагаю, я принимаю достаточно железа. Извини, я перестала принимать те дорогие витамины, меня от них тошнит».

Часто все заканчивается моими слезами, но хочется верить: они не влияют на ребенка.

<<Бет – Дженнифер>> Мне вроде как нравится идея, что ты разговариваешь с ребенком. Даже если он тебя не понимает. Внутри тебя – живое существо. Это как подружиться с соседями.

Может, мне пора начать общаться с яичниками? Эдакие ободряющие речи. Как Уильям Уоллес в «Храбром сердце»[123].

<<Дженнифер – Бет>> Наверное, я перестану испытывать неловкость, когда у ребенка появятся уши.

<<Бет – Дженнифер>> А когда дело дойдет до ушей?

<<Дженнифер – Бет>> Ну… Надо бы спросить Митча, но не хочу вводить его в курс дела.

У меня такое чувство, что я с самого начала знала: в какой-то момент с беременностью что-то обязательно пойдет не так.

До сих пор все было слишком просто.

<<Бет – Дженнифер>> Необязательно должны возникать какие-то проблемы. Нет такого закона – и точка. Шансы на то, что все будет хорошо, намного выше.

<<Дженнифер – Бет>> Тебе-то легко! Как и врачу. Вообще другим не составляет труда сказать: «Не волнуйся. Все будет хорошо».

Но это просто слова, они ничего не значат. И, если получится иначе, никто не станет тебя упрекать.

<<Бет – Дженнифер>> Твой врач утверждает такое вовсе не потому, что она беспечная. Наоборот, она ведь постоянно имеет дело с беременными женщинами. И основывается на профессиональном опыте. И я, исходя из твоих рассказов, доверяю ей, а еще верю, что волнение по поводу потенциально плохой ситуации, которая может никогда не произойти, к хорошему не приведет.

<<Дженнифер – Бет>> Не согласна.

Я считаю, что беспокойство о возможном плохом исходе – своего рода подготовка. Тревога настраивает тебя на подобный вариант развития событий, и, если неприятность случается, ты уже к ней готова.

<<Бет – Дженнифер>> Тебе больно? Может, лучше поехать домой?

<<Дженнифер – Бет>> Болей нет. Ощущения примерно такие, какие бывают при разминке. Если я вернусь домой, буду постоянно зацикливаться на этом, так что идея не самая здравая. Поэтому давай, отвлекай меня.

Расскажи о своем симпатичном охраннике. Жалуйся на свадьбу сестры. Спорь со мной на тему окончания предложения предлогом.

<<Бет – Дженнифер>> Ладно, значит, так: на неделе я дважды ходила в солярий. Жена брата заявила, что тогда мои плечи и предплечья будут выглядеть худее.

Думаю, я просто загорю, а крупные загорелые руки действительно кажутся более привлекательными, чем бледные, поэтому я согласилась.

<<Дженнифер – Бет>> Мне неприятно говорить, но я бы никогда не последовала такому совету и в твоей ситуации поступила бы с точностью до наоборот.

Полагаю, лучшее, что ты можешь сделать, – забыть о руках. Да, кто-то может заметить, что твои плечи несколько непропорциональны по отношению к остальным частям тела, но давай начистоту, мало кому удается прекрасно выглядеть в платье без бретелек.

<<Бет – Дженнифер>> А почему же фасон стал очень популярен в наше время?

Ты в курсе, что теперь вообще не шьют свадебные наряды с рукавами? Все – независимо от фигуры, веса, размера груди, прыщей на спине, растяжек, сутулости или чрезмерно выступающих ключиц – вынуждены носить только такие платья. Почему?

Главная цель одежды – прикрывать свой стыд. (Библия. Ветхий Завет.)

<<Дженнифер – Бет>> Ты серьезно только что процитировала Библию?

<<Бет – Дженнифер>> У Дерека на столе всегда лежит экземпляр, вот я и решила заглянуть в книгу.

Ой, мне пора! Ухожу пораньше, чтобы подготовиться к репетиционному ужину. Позвони мне в выходные, если тебе все еще нужно будет отвлечься, хорошо?

<<Дженнифер – Бет>> Ты будешь занята свадьбой.

<<Бет – Дженнифер>> И непременно обрадуюсь, если мне дадут возможность сделать перерыв.

<<Дженнифер – Бет>> Уверена, ты отлично проведешь время и будешь ощущать вину из-за того, что месяцами страшилась торжества.

<<Бет – Дженнифер>> Не исключено. На свадьбе будет бесплатная выпивка.

Глава 64

В тот день Линкольну не хотелось возвращаться домой после работы. Он продолжал думать о Бет в платье без бретелек. Нежная фарфоровая кожа плеч. Веснушки.

Возможно, Линкольну стоило пойти на свидание с какой-нибудь из девушек, с которыми Джастин всегда пытался его свести. Или с одной из лютеранок – приятельниц сестры. Или с девушкой, которая работает в спортзале, Беккой. В последнее время она страховала Линкольна, когда он делал жим лежа, и часто прикасалась к его рукам, когда в том не было особой необходимости.

Наверняка она по-прежнему в восторге от локтей клиента.

Закончилось тем, что Линкольн оказался в «Вилладж Инн» один и выбрал два куска пирога с шоколадным муссом. Официантка принесла выпечку на отдельных тарелках, что смутило Линкольна.

Он взял с собой копию экземпляра газеты, которая должна была выйти завтра – одно из преимуществ работы в «Курьере», – но так сильно нервничал, что даже не мог начать читать.

Линкольн был очень растерян: лишь когда дело дошло до второго куска пирога, он заметил, что Крис расположился за соседним столиком.

Да, он самый. Парень Бет. И он сидел лицом к Линкольну, тоже в одиночестве.

Линкольн вспомнил, как в последний раз видел Криса в канун Нового года и подумывал прыгнуть на сцену и врезать ему по физиономии.

Но порыв быстро прошел.

Сегодня Крис выглядел иначе. Он привел себя в порядок. Классическая рубашка, конечно, небрежно расстегнутая, пиджак, а волосы выглядели гладкими и блестящими.

«Как в гребаной рекламе шампуня», – решил Линкольн и сообразил, что Крис пришел сюда после репетиционного ужина.

И тут Линкольн рассмеялся, негромко, в основном своим мыслям.

Ведь он не должен был этого знать, но знал. А еще он должен ненавидеть парня, но дело обстояло иначе.

Он не хотел убивать Криса, просто жаждал поменяться с ним местами. Хотя нет, Линкольн не желал даже этого.

Если бы Линкольн был парой Бет на репетиционном ужине, сейчас он находился бы рядом с ней. Дома. Будь он ее спутником на грядущей свадьбе, отсчитывал бы минуты до того момента, как увидит ее в платье. А потом бы с нетерпением ожидал, когда Бет снимет его.

Линкольн снова рассмеялся. Теперь уже громче.

Крис поднял голову, посмотрел на Линкольна и вроде бы узнал его.

– Привет, – сказал Крис.

Линкольн перестал смеяться. Раньше он почему-то был уверен, что невидим для Криса.

И невидим для Бет. Однако он заблуждался.

– Привет, – ответил Линкольн.

– Э-э-э, у тебя не найдется сигареты? – спросил Крис.

Линкольн покачал головой.

– Извини, нет.

Крис кивнул и улыбнулся.

– Сегодня я не подготовился. Нечего курить. Нечего читать. – Похоже, и он нервничал, но справлялся лучше Линкольна.

– Могу предложить разворот газеты, – нашелся Линкольн.

– Спасибо, – согласился Крис. Поднялся на ноги, подошел к столику Линкольна, прислонился к стене и взял страницы про досуг. – Я пропустил сегодняшний обзор фильма, – заметил он.

– Любитель кино? – поинтересовался Линкольн.

– Скорее, любитель обзоров, – пояснил Крис. – Моя девушка… она кинообозреватель… слушай, это ведь завтрашний выпуск.

– Технически сегодняшний… – возразил Линкольн. – Я работаю в «Курьере».

– Тогда наверняка знаешь ее.

– Я там мало кого знаю, – выдал Линкольн. Он ощущал жуткую скованность и не понимал, как губы могут шевелиться. Ему казалось, если он скажет не то слово, сразу превратится в камень. Или уже превратился в глыбу. – Я работаю по ночам.

– Ты бы понимал, – продолжал Крис и обеспокоенно посмотрел в окно, – о ком речь, если бы видел ее. Она – сила, с которой нужно считаться. Стихийное бедствие, сечешь?

– Как торнадо? – предположил Линкольн.

Крис рассмеялся.

– Вроде того, – кивнул он, – я думал о чем-то более внушительном, но – да. Она… – Крис нервно похлопал себя по нагрудному карману, а затем провел рукой по волосам. – У тебя ведь нет девушки, верно? В смысле, на наших концертах ты всегда без подружки.

– Да, – буркнул Линкольн.

«Я не являюсь невидимкой, другие в курсе, что я одинок».

Крис вновь рассмеялся, но уже неприятно, язвительно: теперь его улыбка потеряла очарование.

– Я даже не могу вспомнить, каково это… – Он печально покачал головой и опять коснулся волос. – Все из-за пиджака, – добавил Крис. – Мне пришлось вытащить сигареты, потому что они торчали из кармана. Стиль, понимаешь? Когда же в последний раз я так долго обходился без… Ты когда-нибудь курил?

– Нет, – ответил Линкольн, пребывая в оцепенении. – Никогда не пробовал.

– Ни сигарет, ни девушки, дружище. Да ты живешь свободной жизнью.

– Это с какой стороны посмотреть, – сказал Линкольн, уставившись на молодого мужчину напротив и желая, чтобы случилось чудо в духе фильма «Чумовая пятница»[124].

– О, – смутился Крис, хотя при этом вовсе не выглядел нелепым или застенчивым. – Верно, – пробормотал он. – Я не имел в виду… – Он протянул Линкольну раздел досуга. – Спасибо. За газету. Оставлю тебя с ней… Обычно я не нервничаю. Дело в пиджаке, понимаешь? Я прямо не своей тарелке.

Линкольн выдавил улыбку. Крис выпрямился.

– Увидимся, – проговорил Крис, возвращаясь к своему месту и бросая на стол несколько долларов. – На следующей неделе мы играем в «Соколе», заходи поздороваться, если соберешься на концерт.

Линкольн смотрел Крису вслед и чувствовал, что надеется – по-настоящему искренне надеется, – что тот направляется домой к Бет.

Глава 65

В ИТ-отделе почти не было работы. Ударная группа давно исчезла. От ребят осталась лишь стопка чистых дисков и несколько окурков на столе.

– Черт, да когда они успели? – спросил Грег.

Линкольн пожал плечами. Босс пожелал, чтобы Линкольн сменил все системные пароли и обновил брандмауэры, он даже раздал сотрудникам новые электронные пропуска.

– Меня всегда пугали эти парни, – сказал Грег. – Особенно тот малый из «Миллард Саут». Он слишком много знал о компьютерах.

Теперь Линкольну казалось, что его смены тянутся бесконечно долго.

В понедельник вечером в папке «ВебШарк» не обнаружилось никаких писем от Бет. Ничего о свадьбе. Вообще пусто. Ситуация повторилась во вторник, затем в среду.

Линкольн высматривал девушку в коридорах и задерживался на ужине в комнате отдыха. Он читал статьи Бет в газете, поэтому знал, что она ходит на работу.

А по ночам, каждые несколько часов, он лазил в папку «ВебШарк».

Четверг, пусто. Пятница, такая же история. В понедельник – ничего.

В тот же день, только позже, Линкольн прошел мимо кабинки Бет: сначала в шесть часов, потом – в восемь.

Он принес пирог с курицей и луком-пореем, чтобы разделить ужин с Дорис, и провел два часа в комнате отдыха, разговаривая. Ожидая.

Дорис пообещала научить Линкольна карточной игре. Раньше она вместе с Полом резалась в пинокль, и они оба получали настоящее удовольствие.

– Всегда хотел научиться, – сказал Линкольн.

Во вторник, когда Бет и Дженнифер все еще молчали, Линкольн проверил, не отправил ли им предупреждение кто-то из коллег ИТ-отдела. Внезапно в голову пришла мысль, что это, возможно, проделки кого-то из ударной группы, но у него не было доказательств.

На столе Бет появлялись пустые чашки из-под кофе, значит, она не исчезла.

В среду, когда папка «ВебШарк» до сих пор пустовала, Линкольн почувствовал странную легкость.

Может, именно так и должна закончиться ситуация с Бет. Никакой постыдной и болезненной конфронтации, дисциплины и самоконтроля. Пожалуй, ему не придется силой заставлять себя не читать чужую электронную почту.

Вероятно, все просто сошло на нет.

Глава 66

Способен ли наш мозг отвергать информацию, словно та – некий чужеродный орган? Дорис пыталась научить Линкольна играть в пинокль, а у него не получалось понять правила.

К счастью, а возможно, и нет, но Дорис проявила упорство.

Зато Линкольн уже подумывал о том, чтобы принимать пищу за рабочим столом. Если не искать встречи с Бет, то можно и не покидать ИТ-отдел. Но все же это будет несправедливым по отношению к Дорис, особенно теперь, когда мать передавала лакомства специально для другой женщины.

А теперь настал черед Дорис поделиться с Линкольном «тортом».

– У некоторых просто сложности с картами, – сказала она. – Я сдаю. – Дорис тасовала колоду, в то же время показывая фокусы. – Скажи, у тебя есть планы на выходные?

– Нет, – ответил Линкольн.

Он мог бы поиграть в «Подземелья и драконы» или в гольф с Чаком. Один из редакторов устраивал новогоднюю вечеринку, на которую пригласили и Линкольна.

«Мы всегда отмечаем праздники с опозданием в несколько недель, – объяснил Чак. – Ведь дневные работнички не прикроют нас на каникулах».

– У меня в квартире по-прежнему стоит тот антикварный буфет… – напомнила Дорис. – Я пообещала управляющему, что к тридцать первому все вывезу.

– Точно, – оживился Линкольн, – извините. Я могу приехать в субботу днем.

– Как насчет воскресенья? В субботу у меня свидание.

Естественно, у Дорис свидание. Почему бы и нет?

– Конечно, – согласился Линкольн. – В воскресенье.

* * *

Пока они играли в гольф, Чак пытался уговорить Линкольна посетить вечеринку.

– Вообще-то, я не люблю шумные сборища, – заметил Линкольн.

– Но встреча не будет похожа на обычную вечеринку. Корректоры крайне скучные личности.

– А ты умеешь уговаривать.

– И Эмилия тоже придет.

– Я вроде бы слышал, она с кем-то встречается.

– Они расстались. Почему тебе не нравится Эмилия? Она очаровательна.

– Да, – кивнул Линкольн, – приятная девушка.

– Она прелестна, – настаивал Чак, – и знает все предлоги. А еще принесет тыквенный хлеб и игру «Крылатые фразы».

– А тебе нравится Эмилия.

– Речь не обо мне, я пытаюсь помириться с женой, а у тебя какое оправдание?

– Я типа… стараюсь оправиться от предыдущих отношений.

– Когда они закончились?

– Почти сразу как начались, – ответил Линкольн.

Чак расхохотался: вылетающий из рта воздух превращался в пар.

– Не слишком ли холодно для гольфа? – спросил Линкольн.

– От солнца у меня болит голова, – признался Чак.

* * *

Линкольн не передумал. Ему не хотелось ходить на вечеринки. Или играть в игры. Или общаться с людьми. Три недели. Вот сколько времени минуло с тех пор, как переписка Бет и Дженнифер последний раз появилась в папке «ВебШарк».

«Все к лучшему, – уговаривал себя Линкольн. – Даже если такое поведение им несвойственно. Даже если перерывы не в их характере. Зато они облегчают тебе жизнь».

Он решил взять напрокат фильм «Гарольд и Мод»[125], который смотрел еще в школе, чтобы увидеть сцену почти в конце фильма, где Гарольд сбрасывает «Ягуар» со скалы, а затем начинает играть на банджо.

Он надеялся, что никто из коллег не увидит, как он берет этот фильм напрокат. Однажды Чак сообщил, что многие в редакции называли Линкольна «парень Дорис», пока не узнали его настоящее имя.

Неожиданно кто-то коснулся его руки, и Линкольн спрятал коробку с видео в рюкзак.

– Линкольн… это ты?

Он обернулся.

Когда видишь человека впервые за девять лет, то на секунду, или, скорее, на долю секунды, кажется, что он сильно изменился. А потом он смотрит на тебя так, как прежде, и словно всех этих лет и не было.

Сэм выглядела точь-в-точь как Сэм. Невысокая. Вьющиеся черные волосы – теперь чуть длиннее, а не каре, которое было популярно в университете. Большие, сверкающие глаза, настолько темные, что едва можно различить зрачки.

Черная одежда, которую, возможно, купили за пределами страны. Серебряные кольца на пальцах. Розовый шейный платок, завязанный на талии наподобие пояса.

Сэм все еще касалась пальцев Линкольна, а потом вообще взяла его за обе руки.

– Линкольн! – повторила она.

Он молчал и не двигался, но чувствовал себя как Киану Ривз в сцене из «Матрицы», где герой замедляет время, чтобы увернуться от града пуль.

– Поверить не могу! – Сэм стиснула его руки, а затем прижала ладони к груди Линкольна. – Боже мой, ты все тот же! – Она потянула его за куртку, стремясь придвинуть ближе.

Линкольн не шелохнулся.

– Ты даже пахнешь так же, – продолжала она, – персиками! Поверить не могу, что это ты. Как у тебя дела? – Она снова потянула его за куртку. – Как ты?

– Хорошо, – ответил он. – Просто отлично.

– Это судьба, что я встретила тебя, – затараторила Сэм. – Я только в прошлом месяце переехала сюда и каждый день думала о тебе. Похоже, все в городе связано с тобой. Всякий раз, когда я иду в дом родителей или выезжаю на автомагистраль, в голове всплывает: «Линкольн, Линкольн, Линкольн». Боже, я рада! Ну и как ты? На самом деле? В смысле – последнее, что я слышала… – Улыбка Сэм увяла. Она вновь коснулась его рук, плеч, подбородка. – Но это было много лет назад… Линкольн? Как ты сейчас? Расскажи мне все!

– Ну… – начал он. – Живу здесь. Занимаюсь делом. То есть работаю. С компьютерами. Не прямо здесь. Недалеко. – Что еще он мог добавить? Что все еще жил с мамой и брал напрокат фильм, который, вероятно, в первый раз смотрел с Сэм? Что она являлась тем «Ягуаром», который он должен сбросить с обрыва?

Но ведь причина не в ней. Или нет?

Неожиданно Линкольн почувствовал прилив чего-то, похожего на кураж. Он быстро вытащил видео из рюкзака, поставил «Гарольда и Мод» на полку и взял кое-что другое. «Лак для волос»[126].

– А ты как? – спросил он. – Почему вернулась?

– Боже! – Сэм закатила глаза, как будто на объяснение причины требовалось слишком много сил и времени. – Работа. Семья. Я хотела, чтобы мои мальчики познакомились с бабушкой и дедушкой. Можешь поверить, что я мама? Представляешь! А еще эта занятость в драматическом театре… Продвижение, сбор средств, ну, ты понимаешь, заставлять богачей чувствовать себя важными. За кулисами, но вне сцены. Не знаю, в общем, это серьезные перемены. Огромный риск. Лиам на полгода останется в Дублине, вдруг что-то не получится. Ты в курсе, что я жила в Дублине?

– В Дублине, – пробормотал Линкольн. – С Лиамом, своим мужем?

– Вроде того, – ответила Сэм, отмахнувшись и как бы говоря, что это еще одна долгая история. – Я поклялась, что никогда снова не выйду замуж за мужчину с иностранным паспортом. Дважды на одни и те же грабли и прочее. – Последнюю фразу она произнесла практически по слогам. Жестикулировала маленькими, идеально ухоженными руками с розовыми ногтями – и постоянно касалась то груди, то рук Линкольна.

– Как-нибудь я поведаю тебе о той авантюре, – пообещала она, – скоро. Нам надо наверстать упущенное. Я всегда чувствовала, что два человека, которые столько пережили вместе и были рядом в такие важные годы, не должны отдаляться друг от друга. – Последние слова прозвучали тихо, почти интимно. Со сцены – на экран. – Это просто неправильно.

– У меня идея, – объявила Сэм, вцепившись в куртку Линкольна и встав на цыпочки, чтобы прильнуть вплотную.

Он мысленно отстранился.

– Что ты сейчас делаешь?

– Прямо сейчас? – переспросил он.

– Давай сгоняем в «Фенвик» и съедим банановое мороженое. И ты мне все расскажешь.

– Все, – эхом отозвался он, пытаясь сообразить, что именно хотел бы рассказать Сэм.

– Все! – заявила она, наклоняясь к нему. От нее пахло гардениями и чем-то более мускусным, плотским.

– «Фенвик» закрылся несколько лет назад, – заметил Линкольн.

– Тогда придется сесть в машину и ехать куда глаза глядят, пока не найдем банановое мороженое. В какую же сторону, может, к «Остин»? – спросила она, смеясь. – Или к «Фарго»?

– Я не могу, – ответил Линкольн. – Не сегодня. У меня… дела.

– Правда? – удивилась Сэм.

– Вечеринка, – пояснил он.

– О! – воскликнула она и принялась рыться в черной бархатной сумочке с ручкой, как будто сделанной из слоновой кости. – Вот, – сказала она, вкладывая что-то в его ладонь. – Визитка. Позвони мне, Линкольн. Обязательно. Я серьезно. – И она внимательно посмотрела на него.

Линкольн кивнул, продолжая держать карточку.

– Линкольн! – Сэм лучезарно улыбнулась. Обняла его за плечи, вытянулась и поцеловала в обе щеки. – Судьба! – И потом пошла прочь, не взяв напрокат никакого фильма. Подошвы ее туфель на высоких каблуках были розовыми.

А Линкольн… он просто стоял на месте.

Глава 67

Линкольн не взял ни «Лак для волос», ни «Гарольд и Мод».

Простояв еще несколько минут в проходе, он решил, что передумал возвращаться домой. Ему не хотелось тишины, он уже не мог оставить все как есть.

Линкольн ушел из «Блокбастера» с пустыми руками, замедлил шаг на улице и выбросил визитку Сэм в урну.

Поступок был не столь важным: Линкольн уже понял, где Сэм работает, и наизусть помнил номер телефона ее родителей.

Линкольн достал бумажник и нашел распечатку письма Бет, в котором была фраза: «Старалась сдержаться и не прикусить его плечо», – и перечитал еще раз.

И еще раз. А потом снова. Затем скомкал листок и тоже выбросил.

А после… отправился на вечеринку. На новогоднюю тусовку.

Чак дал ему листок с адресом, и Линкольн был почти уверен, что тот все еще лежит в машине.

Он начал искать бумажку на заднем сиденье и заметил, как дрожат руки. «Все в порядке, – подумал он. – Я держусь». Припарковавшись перед домом Чака, Линкольн понял, что ухмыляется, глядя в зеркало заднего вида.

Когда он оказался в доме, вечеринка была в самом разгаре.

Крошка Эмилия уже пришла и принесла тыквенный хлеб, а Линкольн не стал избегать ее. Он не хотел. Девушка была милой и считала его шутки забавными, что вдохновило Линкольна.

Он рассказывал новые, еще более смешные шутки, совершенно не переживая о том, оценит ли их кто-то, кроме Эмилии.

Ведь рядом с ней он чувствовал себя сильным и мужественным.

Как ни крути, весьма приятное ощущение.

Он задал всем жару во время партии в «Крылатые фразы».

Пил «Ширли Темпл»[127].

И произвел фурор во время игры в шарады со своей двухминутной, безмолвной инсценировкой отрывка из «Шестого чувства»[128].

– Когда ты изображал сцену, где кольцо падает на пол, – аплодируя, признался Чак, – я почти уже и забыл, что твой персонаж давно мертв.

И когда часы пробили полночь, – вернее, показали, поскольку это был электронный дисплей на видеомагнитофоне, – Линкольн поцеловал Эмилию в щеку.

Он сразу же понял, что совершил ошибку, поэтому следующей чмокнул художницу макетов «Курьера» – девушку с безумным взглядом.

Что оказалось еще большей ошибкой. Он быстро перецеловал всех остальных девушек, оказавшихся в пределах досягаемости, включая Даниэль, начальницу отдела корректоров, двух женщин, которых никогда раньше не видел, и бывшую жену Чака.

И, наконец, самого Чака.

Затем все запели «Старое доброе время», и оказалось, Линкольн единственный, кто помнил слова, кроме припева. Он пропел их тенором:

С тобой топтали мы вдвоем

траву родных полей,

но не один крутой подъем

мы взяли с юных дней[129].

Глава 68

Наутро, когда Линкольн проснулся, шел снег.

В десять Линкольн должен был встретиться с Дорис в ее квартире, но добрался туда только к пятнадцати минутам одиннадцатого. Он был вынужден припарковаться за несколько кварталов, остановил машину напротив запертой пекарни и пожалел, что не может зайти внутрь.

В городе осталось не так много районов, похожих на этот. Приятное сочетание старых дорогих домов и кирпичных многоквартирных строений, модных магазинов и ресторанов.

Дом Дорис оказался выполнен из желтого кирпича – четырехэтажный, с внутренним двором и фонтаном.

Линкольн вбежал вверх по ступенькам и, стряхивая снег с волос, нажал на звонок, прочитав табличку с именем Дорис.

Хозяйка впустила его: дверной замок открылся.

– Я на третьем этаже! – крикнула она сверху. – Проходи!

На лестничной клетке витал приятный аромат – запах пыли и старины. Линкольн не понимал, как Дорис каждый день поднималась по ступенькам, ведь она жаловалась на больное колено.

Она уже ждала Линкольна, стоя на пороге квартиры.

– Рада тебя видеть, – сказала она. – Отопление уже выключили, и я замерзаю. Буфет вон там.

Квартира пустовала, остался лишь упакованный в воздушно-пузырчатую пленку шкаф-буфет. Линкольн оглядел гостиную, высокий натяжной потолок и бежевые стены. Деревянные полы – темные и поцарапанные, а светильник смахивал на люстру оперного театра.

– Давно вы живете здесь? – спросил Линкольн.

– Еще с тех пор, как вышла замуж, – ответила Дорис. – Хочешь быструю экскурсию?

– Конечно.

– Итак, начнем. Спальня.

Линкольн прошел через дверной проем в залитую солнцем спальню. За другой дверью находилась крошечная комнатка с отдельно стоящей ванной и старомодной раковиной (с двумя кранами для горячей и холодной воды).

– А вот и кухня, – продолжала Дорис. – Все древнее, например, столешницы еще со времен Второй мировой. Ты бы видел мою новую кухню – везде искусственный камень.

Линкольн осмотрелся по сторонам: холодильник был новым, но все остальное действительно помнило звездные времена двух Редов – Скелтона и Баттонса[130]. На стене висел дисковый телефон.

Линкольн коснулся сделанной из бакелита ручки.

– Будете скучать по этому месту? – спросил он.

– Полагаю, да, – призналась Дорис. – Как и по прошлому. – Она открывала кухонные ящики, проверяя, не забыла ли что-нибудь. – Но точно не стану сохнуть по радиаторам. Или по счетам. И, безусловно, не стану тосковать по чертовым ступеням.

Линкольн выглянул в окно над раковиной и посмотрел во двор.

– А насколько трудно попасть в здание?

– Не очень просто, посторонних сюда не пускают.

– Я имею в виду, снять квартиру.

– А что, ты ищешь жилье?

– Я… ну… – Он и правда искал квартиру?

Нет.

Но если бы действительно хотел… Именно такое место пришлось бы ему по душе.

– Если ты не против, можем поговорить с Нейтом, управляющим. Он хороший парень, алкоголик в завязке. Если забудет починить унитаз, заплатит тебе компенсацию.

– Да, – согласился Линкольн. – Давайте с ним встретимся. – Он приподнял запакованный буфет, послышался звук лопающихся пузырьков.

– Придерживай коленом, – посоветовала Дорис.

* * *

Нейт ответил, что квартирой интересовались, но так как никто пока не заплатил депозит, недвижимость свободна. Линкольн не захватил чековую книжку, но Дорис одолжила свою.

– Уверена, тебе тут понравится, – сообщила она.

Нейт взял ключ Дорис и передал Линкольну.

– Самый короткий рабочий день в моей жизни, – обрадовался Нейт напоследок.

Линкольн и Дорис отправились к ее новому дому – современной многоэтажной башне.

Линкольн перенес буфет куда надо, познакомился с сестрой и восхитился кухней из искусственного камня.

Затем Дорис угостила Линкольна кексом и показала старые фотографии, запечатлевшие ее вместе с Полом в компании бассет-хаундов.

– Мальчик мой, просто чудесно, – сказала Дорис, когда проводила Линкольна до машины. – Мы будто сохранили семейное гнездо. Надо бы представить тебя соседям.

После того как они распрощались, Линкольн вернулся обратно к четырехэтажному дому, поднялся на третий этаж и открыл дверь в квартиру. В свою квартиру.

Он прошелся по каждой комнате и как следует все рассмотрел. Каждую трещинку. В спальне оборудовали уголок для отдыха возле окна: на широкий подоконник положили сиденье, которое он раньше не заметил, а лампы свисали со стен, словно каллы.

Высокие окна в гостиной обрамляли дубовые рамы, а у входа имелся небольшой плиточный квадрат с надписью «Добро пожаловать» на немецком.

Необходимо было купить диван. Стол. И полотенца.

И обязательно рассказать обо всем маме.

Глава 69

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 24.01.2000, 11:26

Тема: Ты видела Аманду?

Серьезно, встречала ее сегодня?

<<Дженнифер – Бет>> Кстати, я должна угостить ее ужином.

<<Бет – Дженнифер>> Как она может ходить по отделу новостей и смотреть людям в глаза, когда практически обнажена по пояс?

<<Дженнифер – Бет>> В такой блузке я бы даже не смогла разговаривать по телефону.

<<Бет – Дженнифер>> Я привыкла, что она предпочитает рубашки с глубоким вырезом (или отказывается застегивать нужные пуговицы), но, серьезно, никогда не видела, чтобы женщина так откровенно демонстрировала грудь. Ну, может, только в начальной школе, в раздевалке…

<<Дженнифер – Бет>> Если бы моя мать увидела такое, обязательно предложила бы Аманде свитер.

Если бы та ответила «нет», мама сообщила бы ей, что случилось с ветхозаветной царицей Иезавелью.

<<Бет – Дженнифер>> А что с ней произошло?

<<Дженнифер – Бет>> Набожные слуги вытолкнули ее из окна за распущенность и язычество.

Несколько недель назад Аманда пыталась поговорить со мной – на ней был свитер-кардиган, а под ним – ничего. Она начала придираться к заголовку, и я специально сняла очки.

Потому что без очков могу смотреть и на собственную грудь без тени смущения.

<<Бет – Дженнифер>> Не знаю, на что она намекает, заявляясь сюда в таком виде.

<<Дженнифер – Бет>> Думаю, что-то типа: «Полюбуйтесь на меня».

<<Бет – Дженнифер>> Ну да, но смысл?

<<Дженнифер – Бет>> Когда люди пялятся на грудь Аманды, они не читают ее скучные заголовки.

<<Бет – Дженнифер>> Хе-хе.

<<Дженнифер – Бет>> Что еще за «хе-хе»?

<<Бет – Дженнифер>> То же самое что «ха-ха», но злее. Мне надо работать.

<<Дженнифер – Бет>> И еще одно: отчасти я очень признательна, что ты не спрашиваешь у меня, как я.

<<Бет – Дженнифер>> Как ты по поводу чего?

<<Дженнифер – Бет>> Все, спасибо.

Глава 70

Неужели?

А вот и они.

Вернулись.

* * *

Вместо того чтобы пойти домой, Линкольн отправился в свою новую квартиру.

Он решил: мама не будет беспокоиться, она не станет ждать его в понедельник. Он всегда мог сказать, что переночевал у Джастина, если вообще возникнет необходимость объясняться.

Линкольн притащил старый спальный мешок, который хранил в багажнике (от ткани пахло спортивной одеждой и выхлопными газами), и попытался заснуть на полу в своей новой гостиной. Несмотря на то, что было поздно, он слышал, как наверху ходят люди. Где-то работало радио. Может, в квартире под ним или через холл. Чем сильнее Линкольн прислушивался к музыке, тем ближе она казалась, и постепенно он смог разобрать каждую песню – все старые хиты пятидесятых и шестидесятых, медленные танцевальные мелодии и темы выпускного бала.

«Пойдем, пойдем со мной»…[131]

«(Она) нечто чудесное»…[132]

«В тишине ночи»…[133]

Но Линкольн старался не слушать. Пытался не думать.

Почему Бет и Дженнифер снова стали переписываться? Что это значит?

«Вероятно, ничего, – предположил он. – Скорее всего, они просто молчали последние несколько недель».

Бог явно не искал способ помочь Линкольну устроить его судьбу. Было глупо, эпически наивно со стороны Линкольна даже думать о чем-то подобном.

Еще долго после того, как жильцы наверху легли спать, Линкольн слушал игравшее в чьей-то квартире радио.

«Только ты», «С уважением»[134]. Возможно, завтра ему стоит самому поискать эту станцию. Линкольн не понимал, когда только успел выучить все слова «Ты послана мне»[135] и почему песня считалась грустной.

А потом заснул.

Глава 71

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Вт., 08.02.2000, 12:16

Тема: Хотела бы ты…

…работать в отделе редакторов?

<<Бет – Дженнифер>> Э-э-э… Нет, не хочу.

<<Дженнифер – Бет>> А вот сегодня придется. Дерек написал статью о том, как в зоопарке искусственно осеменяют тигриц, и Даниэль решила, что он не может использовать слово «п*нис». Якобы оно не проходит тест на завтрак.

Поэтому Даниэль заставляет Дерека писать «репродуктивный орган».

<<Бет – Дженнифер>> Что еще за тест на завтрак?

<<Дженнифер – Бет>> Слушай, ты уверена, что училась в школе журналистики? Идея в том, чтобы не упоминать нечто отвратительное, ведь тогда люди, читающие газету за завтраком, откажутся от кукурузных хлопьев.

<<Бет – Дженнифер>> Думаю, я отставлю в сторону хлопья, если увижу статью про двойное убийство, но никак не про бесплодных тигриц.

<<Дженнифер – Бет>> Дерек так и сказал. А еще заявил, что только такой озабоченный человек, как Даниэль, считает статью про искусственное оплодотворение тигриц чем-то хоть отдаленно возбуждающим.

<<Бет – Дженнифер>> Звучит так, будто все это проделывают с ненастоящими животными. Как будто это своего рода извращение.

<<Дженнифер – Бет>> Он только что спросил Даниэль, вычеркивает ли она грязные словечки в своих любимых любовных романах.

<<Бет – Дженнифер>> Если продолжит в том же духе, его скоро уволят.

Глава 72

В последнее время переписка Бет и Дженнифер была именно такой.

Они снова общались, но что-то изменилось. По-прежнему шутили и жаловались на работу, спрашивали, как друг у друга дела, – но не писали ни о чем важном.

Но что же расстраивало Линкольна?

Отчего он ощущал беспокойство по этому поводу?

На улице было противно, холодно и серо, дождь пытался превратиться в снег, однако Линкольн понял, что не сможет просидеть еще шесть часов в душном ИТ-отделе. Он решил съездить в «Макдоналдс» и купить ужин навынос. Отчаянно хотелось съесть что-то горячее, поджаренное на масле.

Обстановка на дорогах оказалась хуже, чем Линкольн ожидал. Не сумевший вовремя затормозить внедорожник чудом не врезался в «Короллу». Практически все время, отведенное на перерыв, Линкольн потратил на поездку, и, когда вернулся в офис, парковочное место оказалось занято. Пришлось припарковаться на переполненной стоянке в нескольких кварталах от редакции.

Услышав чей-то плач, он сперва подумал, что это кошка. Крайне неприятный звук.

Заунывный и печальный. Линкольн огляделся и заметил девушку: она практически навалилась на одну из последних машин, стоя прямо в мутной луже.

Приблизившись, Линкольн обнаружил, что в грязи лежит спущенная шина и домкрат.

– Все хорошо? – спросил он.

– Да. – Судя по голосу, девушка была испугана.

Невысокая, коренастая блондинка, он уже встречал ее раньше, она работала днем. Девушка насквозь промокла, сильно плакала и совсем не смотрела на Линкольна.

Он помолчал – не хотелось заставлять ее чувствовать себя еще более неловко, но, конечно же, он не мог оставить ее одну.

Девушка попыталась успокоиться.

– У тебя есть сотовый, чтобы я могла позвонить?

– К сожалению, нет, – ответил Линкольн. – Но я могу помочь сменить колесо.

Девушка вытерла нос: бесполезное занятие, учитывая, насколько сильно она вымокла.

– Хорошо, – согласилась она.

Линкольн раздумывал, куда поставить заказ из «Макдоналдса», но не нашел подходящего места, поэтому протянул незнакомке фирменный пакет и взял гаечный ключ.

Девушка уже успела открутить несколько гаек, значит, Линкольн должен был быстро управиться.

– Ты работаешь в «Курьере»? – спросила девушка. Она выглядела такой расстроенной, что лучше бы и не пыталась заговорить.

– Да, – ответил Линкольн.

– Я тоже. Я редактор. Меня зовут Дженнифер. А ты в каком отделе?

«Дженнифер?»

– Безопасность, – выпалил Линкольн, удивившись самому себе. – Системная безопасность. – С помощью домкрата Линкольн приподнял машину и огляделся в поисках запаски.

– Шина в багажнике, – сказала девушка.

Разумеется, так оно и было. Линкольн не мог рисковать и смотреть на сотрудницу «Курьера»: что, если она узнает его? А может, это вообще не она. Разве среди редакторов всего одна Дженнифер?

Он опустил машину, открыл багажник, взял шину и опять поднял автомобиль с помощью домкрата. Судя по звукам, девушка снова заплакала, но Линкольн не представлял, как ее утешить.

– Если хочешь, в пакете есть картошка фри, – проговорил он, понимая, насколько странно прозвучало предложение.

По крайней мере, девушка больше не боялась его. Когда он оглянулся через плечо, она поглощала ломтики картофеля.

На замену шины Линкольн потратил пятнадцать минут. У Дженнифер (Дженнифер?) не было настоящей запаски, только временная, с которыми обычно продают новые автомобили.

Она поблагодарила Линкольна и вернула ему пакет с ужином.

– Это всего лишь докатка, – пояснил Линкольн. – Тебе следует как можно скорее починить шину.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Так и сделаю. – Но, похоже, она просто хотела, чтобы он убрался поскорее, как, впрочем, и сам Линкольн.

Он подождал, пока она сядет в машину и заведет двигатель, а затем развернулся, чтобы пойти прочь. Однако, сделав пару шагов, оглянулся: машина по-прежнему была на месте.

Линкольн остановился.

Он гадал, почему Дженнифер (если она – та самая Дженнифер) плакала. Что случилось? Возможно, она повздорила с Митчем, и первая начала ссору. Но в ее письмах ничего не было.

Или…

Оу.

Ого.

Когда она в последний раз говорила о… Почему он не заметил?.. Ведь по перерыву в их общении, по манере, в которой они теперь вели переписку, он должен был многое понять.

«Дело в ребенке», – догадался Линкольн.

Как эгоистично с его стороны. Линкольна волновало только упоминание о своей персоне. Хотя даже если бы он оказался проницательнее, все равно не смог бы ничего поделать. Ни сказать, что ему жаль, ни послать открытку.

Линкольн вернулся и, наклонившись к водительской двери, постучал по изрядно запотевшему окну.

Дженнифер смахнула конденсат, разглядела Линкольна и опустила стекло.

– Уверена, что все нормально? – поинтересовался Линкольн.

– Да, я в порядке.

– Наверное, я должен позвонить твоему мужу.

– Его нет дома, – ответила она.

– В таком случае кому-нибудь еще: другу или маме.

– Обещаю, я справлюсь.

Линкольн не мог оставить ее одну. Особенно теперь, когда решил, что знает, что именно случилось.

– Если бы небезразличный мне человек в одиночестве плакал на парковке, – начал Линкольн, жалея, что не может признаться, что немного знает Дженнифер, – да еще и вечером, в такое время, я бы хотел, чтобы мне сообщили об этом.

– Послушай, ты прав. У меня не все хорошо, но скоро я буду в норме. Теперь я поеду домой, обещаю.

Линкольну хотелось возразить, что ей вообще не следует садиться за руль. На улицах царил хаос, а Дженнифер была не в лучшем состоянии… Но разве мог он ей указывать?

Линкольн понятия не имел, как утешить ее хотя бы словами, поэтому вновь протянул девушке пакет из «Макдоналдса».

– Ладно. Но, пожалуйста, будь осторожна.

Дженнифер послушалась, и машина тронулась. Линкольн наблюдал, как девушка выруливает со стоянки и въезжает на автостраду, и, когда автомобиль скрылся из виду, вбежал в здание «Курьера».

Линкольн так сильно вымок и замерз, что сел за стол и снял грязные ботинки, а потом попытался выяснить, из какого отверстия на потолке дует самый теплый воздух, чтобы иметь возможность погреться.

В итоге он поужинал закусками из торгового автомата. И сообразил: надо сообщить Дорис, что сэндвичи испортились за несколько дней до истечения срока годности. Линкольн поразмышлял, как Дженнифер добралась до дома, и правильно ли его предположение о том, что произошло.

Может, все не слишком ужасно. Вероятно, на стоянке плакала даже не та самая Дженнифер.

* * *

Ночь Линкольн снова провел в новой квартире. Дороги обледенели, и старое жилье Дорис находилось ближе, чем дом мамы.

Линкольн подумывал позвонить маме и сообщить, что все в порядке и он не попал в аварию. Она еще не упоминала о том, что иногда он не ночевал дома. Наверняка пыталась предоставить сыну больше пространства.

Пожалуй, ему даже не придется официально съезжать. Неужели можно просто плыть по течению?..

Глава 73

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Ср., 09.02.2000, 10:08

Тема: Похоже, я встретила Твоего милого парня

Если только поблизости не бродит еще один симпатичный высокий мускулистый брюнет.

<<Бет – Дженнифер>> Что? Ты его видела?

<<Дженнифер – Бет>> Да. Вчера вечером. Когда уходила с работы.

<<Бет – Дженнифер>> Ты выдумала эту историю ради забавы?

<<Дженнифер – Бет>> Не уверена, что хочу рассказывать подробности: ты можешь начать переживать за меня, что совершенно ни к чему.

<<Бет – Дженнифер>> Поздно. Я уже беспокоюсь о тебе. Выкладывай все подробности.

<<Дженнифер – Бет>> Хорошо…

Вчера я работала во вторую смену, следовательно, мне пришлось парковаться на усыпанной гравием стоянке, которая находится под автострадой, и я задержалась в офисе до девяти. На улице холодно, мокро и противно. Когда я наконец добралась до машины, обнаружила спущенное колесо. Прямо как первая сцена из сериала «Закон и порядок»[136], верно?

Итак… Я сразу же достала телефон, чтобы позвонить Митчу, но он оказался разряжен. Мне стоило сразу вернуться в здание и вызвать эвакуатор или что-то в этом роде. Но я решила самостоятельно заняться шиной: в смысле, я меняла колесо и раньше, поэтому знаю, что делать.

Когда я доставала домкрат, у меня мелькнула мысль: «Вероятно, мне не стоит заниматься тяжелым физическим трудом в моем положении».

И потом вспомнила, что я больше не в положении.

У меня ушло двадцать минут только на то, чтобы открутить первые две гайки. Третья не желала поддаваться. Я даже попробовала встать на гаечный ключ. Он отлетел и врезался мне в голень. К тому моменту я уже вся испачкалась, промокла и плакала. Признаюсь, немного истерично.

И вдруг я замечаю огромную тень какого-то мужчины и могу думать лишь об одном: «Надеюсь, он не изнасилует меня, ведь в ближайшие шесть недель мне нельзя вести половую жизнь».

Огромная тень спрашивает: «Все хорошо?»

Я отвечаю: «Да», – надеясь, что этот тип просто продолжит идти своей дорогой.

Затем он приближается, и я понимаю, что он милый – милый в каком-то особом, неожиданном смысле, можно сказать, грубоватый… и к тому же одет в немодную джинсовую куртку.

Я такая: «А вот и Милый парень Бет», – и перестаю бояться, что довольно забавно, если немного задуматься: ведь несмотря на всю твою влюбленность, никто из нас ничего о нем не знает.

И это мог быть даже не он.

В общем, он сменил колесо на машине.

И потратил на все минимум времени. А я просто стояла, держала в руках пакет с его ужином из «Макдоналдса» и наблюдала. И плакала. Наверняка я выглядела очень жалко, потому что он сказал мне, что в пакете есть картошка фри.

Я сперва решила, что немного странно предлагать такое, но, если честно, после картофеля фри мне становится легче, поэтому взяла и съела всю порцию.

А потом – клянусь, через несколько минут, – он закончил, и выяснилось, тоже перепачкался. Парень добавил, что мне надо отремонтировать шину, а потом повернулся и пошел прочь.

Я села в машину, включила обогрев… и разревелась. Причем даже сильнее, чем вообще плакала с тех пор, как все случилось.

Похоже, я никогда в жизни не рыдала настолько сильно, может, только когда умер папа. Я дрожала, громко шмыгала носом, продолжала думать о слове «безысходность» и о том, что раньше понимала его значение лишь в контексте.

Я просидела так довольно долго, а затем в водительское окно постучал Твой милый парень. Он никуда не ушел, думаю, его смущала ситуация и ему было почти физически больно общаться со мной. Он заявил – твердо и решительно, что должен позвонить моему мужу.

Меня немного обидело, что он предположил, будто у меня есть муж. Как если бы тебя назвали мадам, а ты ощущаешь себя мадемуазелью.

Я настаивала, что все будет нормально, и тогда парень выдал, что если бы небезразличный ему человек в одиночестве плакал на парковке, да еще и вечером, в непогоду, он бы хотел, чтобы ему сообщили об этом.

Представляешь? Ну разве не мило?

Я ответила, что он прав, у меня не все в порядке, но пообещала успокоиться и поехать домой. На минуту даже показалось, что он не отпустит меня – продолжит стоять у машины и держать руку на окне.

И правильно: мои глаза опухли, и я выглядела так, будто готова броситься с обрыва.

Но он кивнул, почему-то протянул мне пакет из «Макдоналдса» и ушел.

А я вернулась домой. Приехала и, пока ждала Митча, съела два чизбургера с маринованными огурчиками. Должна заметить, Митч испытал настоящее облегчение, когда увидел, что я плачу. Полагаю, он считал, что я бесчеловечная или скоро взорвусь.

Я проревела почти целую ночь, а утром была не только опухшей, но еще и в пятнах. Поэтому сказала Даниэль, что у меня аллергия на моллюсков.

<<Бет – Дженнифер>> Зря ты не осталась дома.

<<Дженнифер – Бет>> Не хочу, чтобы кто-то стал гадать, почему я часто отсутствую.

<<Бет – Дженнифер>> Если бы они знали причину, с радостью дали бы тебе отгулы.

<<Дженнифер – Бет>> Мне не нужна ничья жалость. Хотя нет, я мечтаю, чтобы меня жалел весь мир. Я несчастна и безнадежна. Но мне не надо сочувствия, ведь тогда им придется думать о моей матке.

<<Бет – Дженнифер>> Сегодня тебе уже лучше? Стало легче, когда выпустила эмоции?

<<Дженнифер – Бет>> Не знаю. Пока не собираюсь это обсуждать.

<<Бет – Дженнифер>> Но мы можем поговорить о Моем милом парне, правда?

<<Дженнифер – Бет>> И болтать о нем вплоть до посинения.

<<Бет – Дженнифер>> Поверить не могу, что ты его встретила. Я следила за ним месяцами и то лишь недолго смотрела на него, а ты запросто познакомилась! Кроме того, таким забавным образом.

И вот это неправильно, но я ревную.

<<Дженнифер – Бет>> А почему же забавным образом?

<<Бет – Дженнифер>> Я имею в виду моменты в фильмах, когда главные герои впервые видятся, и встреча всегда получается забавной. Не что-то типа: «Билли, познакомься с Салли. Салли, это Билли».

Все происходит весело, например: «Эй, вы уронили шоколад в мое арахисовое масло!»

«О чем вы? Это вы уронили свое арахисовое масло в мой шоколад!»

Когда красивый мужчина спасает тебя, плачущую на парковке, меняет колесо и делится картошкой фри, это очень даже смахивает на забавное знакомство.

Но как раз у меня должна была состояться такая встреча!

<<Дженнифер – Бет>> Твоя знакомство прошло бы примерно так: «Эй, вы только что уронили шоколад в мое арахисовое масло!»

«Извините, у меня есть парень».

И мне стоит подчеркнуть, что лил ледяной дождь. Тут уж точно нет ничего приятного.

<<Бет – Дженнифер>> И ты увидела его с влажными волосами…

Давай, рассказывай, какое у тебя сложилось впечатление? Вроде ты считала его странным.

<<Дженнифер – Бет>> Нет, он, скорее, неуклюжий, чуть застенчивый. Создавалось впечатление, что ему и правда неловко, но благородство и порядочность не давали ему сбежать.

<<Бет – Дженнифер>> Значит, неуклюжий, благородный, порядочный…

<<Дженнифер – Бет>> И очень милый. Он поступил очень по-доброму, оставался со мной до тех пор, пока я не взяла себя в руки. Уверена, большинство мужчин прошли бы мимо или максимум позвонили в экстренную службу.

<<Бет – Дженнифер>> Неуклюжий, благородный, порядочный, добрый… И милый.

<<Дженнифер – Бет>> И ужасно симпатичный. Ты не преувеличивала. Не как модель, а в старомодном смысле. И чем больше я на него смотрела, тем милее он становился. Он весьма мускулистый и высокий, думаю, с легкостью мог бы поднять мою машину.

<<Бет – Дженнифер>> Мускулистый и высокий, одет так, будто только что выиграл конкурс изобретателей.

Какой приятный милый парень.

<<Дженнифер – Бет>> Очень милый.

<<Бет – Дженнифер>> Ты ведь понимаешь, теперь я определенно начну парковаться на гравиевой стоянке?

<<Дженнифер – Бет>> Не надо, та парковка – настоящий кошмар, лучше держись поближе к комнате отдыха.

Глава 74

«Я все еще ее Милый парень», – размышлял Линкольн по дороге домой.

На следующий день он рано отправился в спортзал и бегал до тех пор, пока у него не начали подгибаться колени.

«Она по-прежнему думает обо мне».

* * *

– Линкольн! Мужик! Ты жив!

– Привет, Джастин.

– Извини, что отвлекаю от работы, но я слишком часто звонил тебе домой. Твоя мама наверняка думает, будто я пытаюсь ее соблазнить. У меня такое чувство, что я не видел тебя с девятого класса.

– Да, – согласился Линкольн, – я был… – Он избегал не Джастина, просто не хотел ходить на выступления «Сакаджавеи».

– Помнишь, каким здоровым ты был в школе? Настоящим гребаным телохранителем. Ладно, сегодня вечером ты идешь тусить со мной и Деной.

– Сегодня я в офисе.

– Значит, подождем, мы же не планируем превращаться в тыквы, как только наступит полночь. У меня завтра выходной, а у Дены смена в клинике, но она имеет право поработать меньше восьми часов… Думаю, и у тебя получится, тебе ведь не нужно восемь часов отсасывать слюну изо рта людей… В смысле, с помощью пылесоса… Линкольн, встретимся в «Вилладж Инн», хорошо? Посмотрим, сумею ли я занять наш обычный столик.

– Договорились. Буду примерно в час.

– Заметано.

* * *

Линкольн пришел как раз в момент, когда Джастин с Деной получали свои заказы. Они уже заказали ему пирог.

– За мой счет, – объяснил Джастин, – как и следующий кусок. Мы празднуем.

– А что за повод? – спросил Линкольн.

– Покажи ему, милая, – сказал Джастин.

Дена протянула руку, на ее пальце красовалось большое кольцо. Размер бриллианта соответствовал костяшке.

Похоже, маркетинг в больницах приносит неплохие деньги.

– Красота, – похвалил Линкольн. – Поздравляю. – Он наклонился, похлопал Джастина по плечу и повторил: – Поздравляю.

– Я доволен как слон, – продолжал тот, – и отчасти все случилось благодаря тебе.

– Нет.

– Да-да. Ты же был моим вторым пилотом, а потом вбил мне в голову немного здравого смысла, когда я чуть не позволил этой красивой женщине выскользнуть из моих рук. Разве не помнишь? Ты назвал чушью мои россказни о том, что я не хочу остепеняться.

– Ты бы и сам во всем разобрался, – настаивал Линкольн, – ведь ты влюблен.

– Может, и так, – согласился Джастин, – но я все равно хочу сказать тебе спасибо, и я… Мы с Деной хотели бы пригласить тебя на свадьбу.

– Правда?

– Ага. Согласен стать шафером?

– Конечно, – удивленно ответил Линкольн, очень тронутый предложением. – Разумеется, с удовольствием.

– Отлично, – расплылся в улыбке Джастин и принялся уминать картофельное пюре. – Круто! Я даже не рассказал тебе самую лучшую новость. Угадай, кто будет играть на приеме? – Он не стал ждать, пока Линкольн догадается. – «Сакаджавея»!

– Ты считаешь эту новость самой лучшей? – переспросила Дена.

– Не считая новости о свадьбе, – закивал Джастин.

– «Сакаджавея»… – пробормотал Линкольн.

– Чертовски верно. Я связался с ними через менеджера «Ранч Боул» и поговорил с вокалистом. Он заявил, если мы заплатим, они готовы сыграть хоть на гребаной бар-мицве[137].

– Получится дороже, чем стоимость алкоголя, – заметила Дена.

– Зато классно, – возразил Джастин.

И друзья принялись подробно рассказывать о свадьбе. Планировалась большая свадебная вечеринка, поскольку у Дены было много друзей и однокурсниц.

Линкольн не сомневался: Джастину наверняка будет нелегко найти такое количество шаферов.

– На какой день запланировано событие? – спросил Линкольн.

– Седьмое октября.

– Сейчас мы выбираем дом, – сообщил Джастин.

– И барбекю, – вклинилась Дена.

– Нужен гриль, – подтвердил Джастин, – и я никак не возьму в толк, почему это такое проблематичное занятие. Мне же надо знать, как будет выглядеть мой гриль на террасе, тогда можно выбирать и дом. Не хочу переехать, а через полгода понять, что некуда поставить гребаный гриль. Почему совместная жизнь начинается с компромиссов?

Дена закатила глаза и сделала знак официантке принести очередную диетическую «Колу».

– Линкольн, мы пригласим тебя на стейк, – сказала Дена.

– Да ну нафиг, – фыркнул Джастин, – я позвоню, когда мы переедем. У Дены есть кожаный диван, на котором поместятся трое взрослых мужчин и носорог.

Линкольн понял, что он и есть носорог.

– Он не такой уж крупный, – заспорила Дена.

– С радостью помогу чем смогу, – проговорил Линкольн. – И правда поздравляю. Вас обоих.

* * *

Следующие три ночи Линкольн провел в новой квартире.

Купил основание для матраса, сам матрас и лампу. А еще стакан для зубной щетки, мыльницу и мыло с ароматом ветивера[138]. Пробыв двадцать минут в отделе постельного белья в супермаркете «Таргет», пытался выбрать подходящий для мужчины комплект, а затем понял, что ему нравятся фиалки, и взял тот, что с фиолетовым рисунком. Вряд ли вообще кто-нибудь когда-нибудь увидит его простыни.

Глава 75

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 14.02.2000, 10:00

Тема: Приветствие от самой эгоистичной особы в мире

Прошлой ночью я не могла уснуть и говорила себе, какой я ужасный человек, а потом меня осенило, что я действительно омерзительная личность. По крайней мере, когда дело касается дружбы. За все это время я постоянно думала лишь о свой несчастной персоне и не спросила тебя о свадьбе Кайли. Прости, пожалуйста.

Поэтому прошу, расскажи, как прошла свадьба.

<<Бет – Дженнифер>> Почему ты не спала и ругала себя?

<<Дженнифер – Бет>> Чтобы занять мозг и уснуть. Кто-то считает овец, ну а я ищу в себе недостатки.

<<Бет – Дженнифер>> Вполне понимаю, почему сейчас у тебя могут быть проблемы со сном, но для меня является загадкой, почему ты ненавидишь себя.

<<Дженнифер – Бет>> Ты правда не знаешь?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Произошла ужасная трагедия, но ведь ты не ужасный человек.

<<Дженнифер – Бет>> Все случилось именно из-за меня, значит, я отвратительна.

Как прошла свадьба?

<<Бет – Дженнифер>> Нет! Конечно же, нет. Ты и впрямь веришь, что плохое случается лишь потому, что люди того заслуживают?

<<Дженнифер – Бет>> В большинстве случаев – нет. В моем конкретном – да.

Помнишь, врач посоветовала мне поговорить с ребенком, чтобы тот почувствовал меня, ощутил мои эмоции? И я ответила, что это безумие, а ты сказала – тут что-то есть?

А теперь я с тобой согласна. Ты была права.

Ребенок мог чувствовать мои желания. Я посылала материнские флюиды через пуповину или нечто подобное. И в течение нескольких недель я отправляла одно сообщение: «Исчезни. Уйди прочь, убирайся». Так и случилось.

Можешь сколько угодно не соглашаться со мной, дескать, я не виновата, и такое просто случается. Но я в курсе, что, несмотря на твою преданность и заявления, ты лучше остальных знаешь, какой недовольной я была: постоянно беспокоилась, злилась и язвила. И поэтому ты чувствовала себя неловко.

<<Бет – Дженнифер>> Соглашусь, ты испытывала противоречивые чувства и казалась несчастной, но у многих несчастных людей есть дети. Негативные мысли не могут стать причиной неудачной беременности.

<<Дженнифер – Бет>> Не просто негативные, а разрушительные.

<<Бет – Дженнифер>> Но ты же справилась и смирилась с беременностью. Ты приняла случившееся и была более чем счастлива.

<<Дженнифер – Бет>> Какая ирония, да? А может, грусть, иногда мне сложно понять.

<<Бет – Дженнифер>> Прошу тебя, не надо. Не стоит упрощать все, что выпало на твою долю. Ты должна была испытать эти ужасные чувства. Тебе пришлось столкнуться с ними – противостоять собственной ожесточенности и пессимизму – и решить, что ты не хочешь быть такой.

<<Дженнифер – Бет>> И в конце концов познать разочарование.

Вот что я получила.

<<Бет – Дженнифер>> Если ты решила рассматривать случившееся как знак вселенской справедливости, подумай, что, вероятно, цель заключается не в том, чтобы воспринимать все через призму цинизма, если даже так тебе спокойней и привычней. Может, для тебя это своего рода сигнал взять себя в руки и подняться.

<<Дженнифер – Бет>> Немного жестоко, не находишь?

<<Бет – Дженнифер>> Я думала, ты хочешь честности.

<<Дженнифер – Бет>> Если таким образом ты проявляешь честность, предпочитаю, чтобы ты вела себя как прежде, а именно – подбадривала, утешала и говорила: «Мне жаль, что в тебе кто-то умер».

На самом деле мне не нужен посыл типа: «Возьми себя в руки».

<<Бет – Дженнифер>> Прости, я не это имела в виду.

<<Дженнифер – Бет>> Неужели? Но ты сказала именно так.

<<Бет – Дженнифер>> Тогда мне не следовало так говорить.

Глава 76

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 14.02.2000, 15:15

Тема: Тем не менее…

Как прошла свадьба?

<<Бет – Дженнифер>> Значит, ты простила меня за то, что я повела себя настолько бездушно?

<<Дженнифер – Бет>> Честно говоря, нет. Наверное, я не сумею полностью простить тебя, пока одна из нас не окажется на смертном одре. (Здесь я просто бессильна, люблю обижаться.) Но пока у меня нет второй подруги, мне нельзя позволить себе сердиться на тебя.

<<Бет – Дженнифер>> Мне правда очень жаль. Не хочу, чтобы ты думала, будто не можешь поговорить со мной о произошедшем.

<<Дженнифер – Бет>> Умоляю, с кем мне еще все обсуждать?!

Расскажи о свадьбе.

<<Бет – Дженнифер>> Хорошо. Но предупреждаю, история довольно длинная. Пожалуй, на рассказ о торжестве я потрачу больше времени, чем я провела на самой свадьбе, включая католическую мессу. Мне придется печатать рассказ частями примерно пару недель.

<<Дженнифер – Бет>> Даю тебе несколько часов. А пока скрашу ожидание редактированием статьи.

<<Бет – Дженнифер>> Ты уверена, что мы помирились? Я не против еще раз извиниться. Я раскаиваюсь.

<<Дженнифер – Бет>> Жду рассказ про свадьбу.

Глава 77

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 14.02.2000, 15:15

Тема: Любить и оберегать

Я заранее напечатала все в файле под названием «Новости» и сохранила, чтобы не потерять и не начинать заново.

Проследи, чтобы моя писанина не попала в утренний выпуск, хорошо?

Уверена, что готова? История и правда длинная.

И ты точно не злишься на меня? Хочешь еще поговорить о ребенке?

Свадьба подождет, уже не самая горячая новость.

<<Дженнифер – Бет>> Да, готова, и нет, не злюсь. А теперь давай!

<<Бет – Дженнифер>> Ладно, что ж, НАЧНЕМ…

Церемония была совершенно восхитительной.

Как и следовало ожидать, в том платье подружки невесты я выглядела довольно уродливо. Но, поскольку я была единственной, кто это заметил, и даже мне надоело слушать собственное нытье, я решила сделать вид, что довольна нарядом. Зато многие другие подружки невесты – совсем нет. Они все хотели макияж смоки айс: ну знаешь, как у Хелен Хант[139] на церемонии вручения «Оскара».

Почти уверена, что мы с моей сестрой Гвен – единственные, кто на свадебных фотографиях не будет походить на жертв домашнего насилия.

Во время церемонии были весьма трогательные моменты, но она длилась очень-очень долго, целая месса. Я с трудом могла сосредоточиться на самом действе: постоянно боялась, что упаду в обморок. Такое произошло на свадьбе моего двоюродного брата, один из шаферов упал на стул и порезал ухо, залив кровью взятый напрокат смокинг.

Я подумала, что, если потеряю сознание и рухну на девушку-крошку из «Три Дельта», которая стояла позади меня, точно раздавлю ее.

Крис вел себя как настоящий оловянный солдатик. Во время церемонии сидел с моими родителями, а потом познакомился со всеми членами моей большой семьи. Он был настолько обворожителен, что я стала называть его Степфордским Крисом[140].

Когда же настало время сделать семейную фотографию с супругами и внуками, Кайли настояла, чтобы Крис тоже присоединился к нам.

Она даже не дала ему шанса возразить.

– Ты в нашей семье дольше, чем любой из этих мужей, – заявила она.

Ужин был просто фантастическим – пожилые итальянские леди из церкви, которую посещают мои родители, приготовили медовое печенье мостачоли и традиционную колбасу с красным перцем. Сестра так боялась испачкать платье, что не ела ничего, кроме чесночного хлеба. Слопала ли я ее порцию пасты? Ну да, как же иначе.

Кайли выглядела великолепно: когда она вместе с Брайаном танцевала под песню Луи Армстронга, я никак не могла насмотреться на эту прекрасную пару.

Мне же пришлось танцевать с парнем из братства под тему из «Титаника», и он постоянно пялился на мое платье. Грубовато, согласна, но мне польстило его внимание. До сих приятно вспоминать об этом моменте.

Покончив с официальными обязанностями подружки невесты, я надела кардиган и почувствовала себя в миллион раз лучше. Кстати, у меня было фантастическое настроение: ведь я испытала облегчение от того, что трудные моменты уже позади. И еще я радовалась, что смогу провести остаток вечера с Крисом. Мне казалось, что я безумно влюблена в него, так сильно, как никогда раньше.

Во-первых, он был дьявольски красив. Одет в темно-серый пиджак, который купила я, и голубую атласную штуковину, похожую на бабочку, которую он где-то нашел. Крис напоминал поэта, который привык писать стихи на французском, чтобы соблазнять девственниц.

Мама даже спросила его, носит ли он шарф.

А во‑вторых, я знала, что он очарователен лишь потому, что любит меня. Вроде как оказывает мне услугу. В общем, его хорошее поведение служило неопровержимым доказательством того, как он ко мне относится.

Конечно, подтверждения и не требовались, хотя иногда они весьма ободряют.

Во время ужина Крис вышел на улицу покурить и побыть вдали от моей семьи. Когда я нашла его, он был так же рад видеть меня, как и я его.

«Теперь ты моя?» – спросил он и добавил, что я восхитительно выгляжу.

Затем поцеловал меня и попросил снять кардиган.

«Пойдем домой», – предложил он.

Я ответила, что не могу, поскольку обещала сестре остаться на танцы. Ей не хотелось, чтобы на ее празднике, как часто бывает, танцевали только подростки, поэтому все подружки невесты поклялись остаться, по крайней мере, до «Танца маленьких утят».

«Полагаю, в таком случае мы будем танцевать», – сказал Крис и снова затянулся сигаретой.

У него есть привычка наклонять голову и смотреть на меня, пока курит: в эти мгновения я понимаю, почему двенадцатилетки думают, будто сигареты – это круто.

Так что мы вернулись в зал и не пропустили ни единой песни, хотя наши движения не вполне походили на танцы. Мы больше обнимали друг друга, покачиваясь в такт музыке и соприкасаясь носами.

Помнишь, я была одержима маленьким европейским ресторанчиком в центре города? И он работал только тогда, когда управляющая, сварливая пожилая женщина, изъявляла желание его открыть? Целую неделю, каждый день, я приходила к дверям заведения, но безуспешно.

А потом, когда уже отчаялась снова попробовать торт «Наполеон», проезжала мимо и увидела на витрине табличку «Открыто».

В общем, общаться с Крисом это все равно что пытаться попасть в тот ресторан. Я не знаю, когда он действительно находится рядом и насколько готов открыться мне. Он всегда витает где-то, часто погружен в себя.

Почти никогда я не получаю того Криса, который был со мной в ночь свадьбы Кайли, – открытого, ласкового и внимательного.

И вдруг я поймала себя на мысли, что именно так я хотела бы танцевать на своей собственной свадьбе.

Только без песен группы «Дикси Чикс» и Алана Джексона[141].

Танцевать, сливаясь с музыкой.

Закрываешь глаза и представляешь, как ты бы признался в любви, если бы нельзя было использовать слова или секс.

Одной рукой Крис обнял меня за талию, другой коснулся моих волос, а затем поцеловал меня в лоб и улыбнулся.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и мне показалось, что я влюблена в само солнце.

И вот – сейчас ты точно рассмеешься – диджей поставил «Высокую скалистую гору»[142].

Я безумно люблю эту песню. Мне нет дела до орлов, озера или Колорадо. Но она звучит как эйфория. Ведь когда слышишь, как Джон Денвер начинает: «В 27 он будто родился заново» сердце улетает куда-то высоко-высоко.

Зазвучала «Высокая скалистая гора», и я начала целовать Криса так, словно не могла дождаться припева.

Нежно и будто поклоняясь ему под строки: «Я видел огненный дождь на небе».

А Крис поцеловал меня в ответ.

Потом он отстранился – примерно в ту секунду, когда автор песни признается, что жизнь полна чудес, но сердце все еще боится… и сказал: «Бет, я безумно сильно люблю тебя. Сильнее, чем могу выразить словами».

И я начала говорить ему, что тоже люблю его, но он прервал меня, поцеловал и сказал: «Подожди, Бет, я еще не закончил. Это важно».

Ты посчитаешь меня дурочкой, если я скажу, что подумала, будто он решил сделать мне предложение? Я не знала точно, но, если бы он когда-нибудь планировал такое, идеальней момента нельзя и вообразить.

«Иногда, – продолжал Крис, – я люблю тебя так сильно, что не могу совладать с собой. Порой у меня просто не хватает сил на это чувство, и я не могу отказаться от него. Временами я чувствую истощение при одной лишь мысли, что скоро увижу тебя».

Я была не готова отпустить свои фантазии.

«Но ведь в хорошем смысле, да?» – пронеслось у меня в голове.

«Я всегда буду любить тебя, – добавил он, – но хочу, чтобы ты знала, я никогда не женюсь на тебе».

Видимо, у меня было ужасно недоуменное выражение лица, поэтому он повторил. Уже настойчивее.

«Бет. Я никогда не женюсь на тебе». И продолжал смотреть на меня влюбленным, полным нежности взглядом.

Если бы ты видела его, вполне могла бы посчитать, что Крис сделал мне предложение.

Первое, что пришло мне в голову: Крис выбрал достаточно жесткий способ сообщить о своем решении, точнее, о том, что не собирается жениться на мне. Ведь можно было просто сказать, что мы никогда не свяжем себя узами брака. Неужели нельзя было организовать все как-нибудь по-другому, чтобы это в итоге стало общим решением?

Получилось бы тактичнее.

Крис же опять взялся за свое, то есть продолжил страстно целовать меня под Джона Денвера, как делал пару минут назад, до заявления.

Но мне хотелось все обсудить, поэтому я отстранилась и уточнила: «То есть ты никогда не женишься в принципе? Или никогда не женишься на мне?»

Крис поразадумался над вопросом.

«И то и другое, – ответил он, погладив меня по волосам, – но по большей части последний вариант».

«Значит, ты не женишься именно на мне».

Он кивнул.

«Но не потому, что не люблю тебя. Я люблю тебя – и очень сильно».

Я оттолкнула его и, пошатываясь, пошла по залу, петляя меж танцующих пар, и в конце концов добралась до парадных дверей.

Примерно минуту я бродила по парковке, после чего поняла, что не знаю, где припарковался Крис, а мои ключи до сих пор у него.

(Если бы я считала, что влюбленность всегда ведет к женитьбе, разрешила бы своим подружкам невесты выбрать платья с карманами.)

Оглянувшись, я обнаружила, что Крис стоит в дверях.

«Не делай этого!» – крикнул он.

«Не я делаю это, – ответила я. – А ты». И мысленно добавила, что гореть мне в аду, если я хотя бы шагну в его сторону.

Так что велела Крису бросить мне ключи. Он отказался и сообщил, что отвезет меня домой.

Ну и я, конечно, выдала:

«Не подходи! Брось мне ключи».

«Я знал: ты все поймешь неправильно, воспримешь неверно».

«А как мне воспринимать такие новости?»

Он ответил, что я должна прежде всего увидеть правду.

«Я так сильно люблю тебя, что не хочу обманывать».

«Но не настолько, чтобы жениться на мне», – парировала я.

«Слишком сильно, чтобы поступить подобным образом».

Естественно, я закатила глаза.

«Я не создан для брака! – закричал Крис. – Посмотри на меня! Ты в курсе, что это правда». Похоже, впервые за все время, что мы знакомы, в его голосе прозвучало напряжение. Он будто запаниковал и даже разозлился. «Не хочу всепоглощающей любви, не желаю любить кого-то столь безрассудно, что этот человек станет занимать все мои мысли. Если бы я понял, что буду испытывать к тебе такие чувства, давно бы ушел, пока еще мог».

Я громко настаивала, чтобы он бросил мне ключи от машины. Вроде бы даже назвала его жутким мерзавцем. Я будто ругалась на незнакомом языке. Он швырнул мне ключи: они ударили по машине позади меня, как бейсбольный мяч.

«Не возвращайся домой! – велела я Крису. – Не хочу тебя видеть».

«Но мне надо! Мне нужна моя гитара».

Ты когда-нибудь видела «До свидания, дорогая»?[143] Не советую смотреть, если по-прежнему хочешь наслаждаться романтическими комедиями.

После него любой фильм с Джулией Робертс или Сандрой Буллок кажется полной ерундой.

Кроме того, если боишься, что даже после просмотра «А как же Боб?»[144] будешь до конца жизни считать Ричарда Дрейфуса чертовски привлекательным, то тебе точно не стоит смотреть «До свидания, дорогая».

Ведь в том фильме идеальный конец. Героиня – ее играет Марша Мейсон, которая похожа на нетрезвую фею, – отказалась от настоящей любви после неудачных отношений с несостоявшимися актерами. Но она знает, что главный герой в исполнении Ричарда Дрейфуса вернется к ней, как и обещал: он же оставил у нее гитару.

Вот как она понимает, что он по-настоящему любит ее.

А когда Крис упомянул про гитару, меня осенило: он действительно не любит меня.

Я будто пережила сцену с Маршей Мейсон, только все случилось в обратном порядке.

Сев в машину, я продолжала ехать, пока не удостоверилась, что Крис не сможет догнать меня, хотя он вряд ли вообще стал бы пытаться. Потом я свернула на парковку сетевого ресторанчика «Арбис» и попыталась заплакать, но была слишком потрясена случившимся. Казалось, я не могу дышать, как будто меня ударили в живот и я не способна даже прошептать: «Господи, как же больно».

Я ощущала себя донельзя уставшей, у меня не было сил ехать домой, к тому же я понимала, что столкнусь с Крисом.

А еще все, кто мог приютить меня на ночь, остались на свадьбе, поэтому я заселилась в «Холидей Инн», который находится напротив ресторанчика, и смотрела бесплатный канал, пока не уснула.

Проспала допоздна и оставила в номере это дьявольское платье.

(У меня в машине была спортивная одежда.) А потом вернулась в свою квартиру.

Конечно, Крис как ни в чем не бывало заваривал чай. Он совсем недавно принял душ, волосы все еще были влажными, а футболка валялась на стуле. Клянусь, верхняя часть его тела такая длинная, что кажется бесконечной.

Он сказал, что беспокоился обо мне.

«Я не желала тебя видеть», – выпалила я.

«Не желала?» – переспросил он, наливая кипяток в обе кружки.

«И сейчас не хочу».

«Бет… – спокойно начал он и посмотрел на меня так, словно считал, что взгляда будет достаточно. – Ты не можешь отказаться от того, что есть между нами. Я пытался, но… мы связаны. Мы – настоящее волшебство».

Я возразила, что мне нужна не магия, а человек, который не стал бы бросать меня. Для которого серьезные отношения не являются бременем.

«Я предан тебе, – ответил Крис. – И никогда не изменял».

Но я-то имела в виду совершенно другое.

«Ты сказал, что чувствуешь истощение при мысли о том, что видишь меня», – напомнила я.

«Я подразумевал, что иногда чувства слишком сильные, буквально всепоглощающие».

«Ну а я нуждаюсь в человеке, который считает иначе. И его сердце будет способно справиться с любовью ко мне».

«Ты хочешь кого-то, чья любовь будет величиной с мизинец».

«Запиши эту строчку, – посоветовала я. – Отлично подходит для песни». Я говорила ровным голосом, но мое терпение подходило к концу.

Осматривая кухню и глядя на Криса, я думала, что на самом деле наша жизнь была замечательной, а с моей стороны абсурдно расставаться с парнем: он же озвучил то, что я знала в глубине души. Я размышляла над тем, каким добрым он был, с какой любовью заботился обо мне, какой прекрасный день у нас был бы, если бы я просто смирилась с его словами.

«Хочу, чтобы ты ушел», – сказала я.

«И куда же?»

«Это не моя проблема».

«Нет? Тебя не волнует, где я буду жить?»

«Можешь поехать к Стефу. Или к родителям».

«Здесь и мой дом тоже».

«Тогда уйду я, – заявила я. – Тебе придется подписать новый договор аренды». Как низко с моей стороны, ведь я знала, что он не может позволить себе оплату.

«Бет, перестань. Прекрати. Посмотри на меня».

«Я больше не могу смотреть на тебя».

Мы еще немного поспорили, а потом он согласился уйти. Я покинула дом, чтобы он мог собрать вещи.

И отправилась к родителям.

Они… очень обрадовались, когда я рассказала о случившемся. Полагаю, даже свадьба Кайли не смогла вызвать у них такой восторг.

«Я была уверена, что допустила ошибку, позволив ему стоять рядом с нами, когда настал момент для семейной фотографии», – сказала мать.

«Моя умная, сильная девочка», – повторял отец.

Крис позвонил, пока собирал вещи, чтобы спросить о граммофоне. Он – мой, но только Крис слушает виниловые пластинки.

Я разрешила ему забрать и граммофон, и остальную стереоаппаратуру.

«Господи! – простонал он. – Если б я знал, что ты поведешь себя так мило, не стал бы упаковывать все твои диски».

Услышав это, я рассмеялась.

«Еще вчера ты была моей, – продолжал он. – Каждая твоя веснушка принадлежала мне, а сегодня мы обсуждаем, кому достанется видеомагнитофон».

«Видеомагнитофон мой», – объявила я.

С тех пор мы не общались. Он звонит, но я не перезваниваю. У меня просто не хватает сил. Крис оставил в шкафу один из свитеров, и я пять недель плакала, обнимая такую простую вещь.

Мне кажется, будто я лишилась жизненно важного органа.

Ладно, теперь, наверное, все. Вот что произошло на свадьбе сестры.

<<Дженнифер – Бет>> У меня нет слов. Даже букв. Бет… почему ты молчала столько времени?

<<Бет – Дженнифер>> Я звонила тебе из «Арбис», но тебя не было дома.

Когда я связалась с тобой в тот понедельник, выяснилось, что твои выходные оказались в сто раз хуже моих. Когда ты рассказала о ребенке, я решила не говорить о Крисе. Не хотела, чтобы ты тратила на меня даже крошечную толику энергии.

<<Дженнифер – Бет>> Ты настоящий верный друг. А я в шоке. Никогда не думала, что ты порвешь с ним.

<<Бет – Дженнифер>> Хоть и подбивала меня.

<<Дженнифер – Бет>> Иногда.

<<Бет – Дженнифер>> Я всегда знала, что он эгоистичный, самовлюбленный и немного ленивый, такие качества нужны любому, кто играет на гитаре. И я понимала, что, по его мнению, музыка – единственное, ради чего стоит напрягаться. Но я полагала, что тоже стою хлопот.

Разве я могла остаться с ним, если он считает, будто любовь ко мне – это крест?

<<Дженнифер – Бет>> Конечно, не могла.

<<Бет – Дженнифер>> И чувство настолько сильное, что брак уничтожит его…

<<Дженнифер – Бет>> Пустые отговорки.

<<Бет – Дженнифер>> Точно.

Когда я думаю об этом, что происходит почти постоянно, не могу решить:

1) Он способен повзрослеть и завести с кем-то серьезные отношения, однако недостаточно любит меня.

Или…

2) Он не способен на такое – и просто-напросто придурок.

<<Дженнифер – Бет>> Вероятно, оба варианта.

<<Бет – Дженнифер>> Но последний подходит в большей мере.

Как считаешь, я потратила впустую девять лет жизни?

<<Дженнифер – Бет>> Нет, только последние два или три года.

Ведь когда ты встретила его в студенческом клубе (или где там еще), ты не могла знать, что у него настолько крохотное сердце.

<<Бет – Дженнифер>> Ты соглашаешься, чтобы не обидеть меня. Наверняка предполагаешь, что Крис был эмоционально недоступен с самого первого дня, а по какой-то ужасной причине именно это и привлекло меня.

<<Дженнифер – Бет>> Ты права, Бет.

<<Бет – Дженнифер>> Значит, я во всем виновата?

<<Дженнифер – Бет>> Возможно… не знаю. Но не так уж важно, что думала и замечала я, а на что даже не обращала внимания.

Тебе самой следовало все понять, увидеть собственными глазами.

<<Бет – Дженнифер>> Спасибо за честность.

<<Дженнифер – Бет>> Если я задам тебе неудобный вопрос, ты ответишь?

<<Бет – Дженнифер>> Да.

<<Дженнифер – Бет>> Как считаешь, я ответственна за выкидыш?

<<Бет – Дженнифер>> Нет. Девяносто три процента – нет. Не считаю, что твое отношение к беременности привело к этому.

<<Дженнифер – Бет>> Сомневаюсь, что смогу жить с девяносто тремя процентами.

<<Бет – Дженнифер>> Сможешь.

<<Дженнифер – Бет>> Я хочу попытаться снова забеременеть, это отвратительно?

<<Бет – Дженнифер>> Зависит от причины.

<<Дженнифер – Бет>> Но ответ на вопрос о причинах прост: я правда хочу ребенка. Но не доверяю себе, возможно, подсознательно мной руководит что-то другое. Мне кажется, я потеряла нечто очень важное и понимаю, что ничего не заслуживаю.

Я уже не достойна иметь ребенка.

<<Бет – Дженнифер>> Вряд ли кто-то достоин ребенка.

<<Дженнифер – Бет>> Нам стоит обсудить это за бутылкой вина «Блю Нан».

<<Бет – Дженнифер>> Как я не догадалась предложить. Так и сделаем.

<<Дженнифер – Бет>> Мысль о том, что тебя трудно любить, совершенно нелепа.

Глава 78

Новость о том, что теперь Бет одинока, ничего не меняла. Она была одна уже несколько недель. Практически месяцев.

Что изменилось? Ничего, верно?

На самом деле ничего.

– Ты слушаешь? – спросила Дорис.

Они играли в карты и ели сэндвичи с сыром, мясом и помидорами, которые купили в автомате. Дорис никогда ничего не брала бесплатно. Линкольн провел ночь в новой квартире и после пробуждения сразу отправился на работу.

– Я пытаюсь рассказать тебе о десятках, – заметила Дорис.

Линкольн никогда не считал Криса проблемой. Во всяком случае, не самой важной. Не то чтобы теперь это имело значение.

– Все просто, – добавила Дорис.

Ничего не изменилось. Совсем ничего.

– Послушай, – позвала Дорис. – Мне нужно тебе кое о чем рассказать. Сегодня мне звонила твоя мама.

– Что?

– Она поделилась рецептом курицы с морковью и сельдереем. Помнишь, там еще рис? А потом пожаловалась, что переживает за тебя, якобы ты не приходишь домой ночевать. Ты не упоминал, что твоя новая квартира это секрет, и ты не собираешься говорить маме о переезде.

– Но я не съезжаю, даже ничего не перевез.

– Глупости! Дело в девушке?

– Какой девушке?

– Твоя мама поведала мне, как с тобой поступила та девушка, актриса.

– То есть Сэм? Она ничего мне не сделала, – пробормотал Линкольн.

– Разве она не бросила тебя ради пуэрториканца?

– Нет, – ответил Линкольн. – Ну… не совсем.

– И теперь она названивает тебе домой.

– Сэм?

– Я не виню твою мать за то, что она волнуется, – продолжала Дорис. – Ведь теперь у тебя есть секреты. Ты что, встречаешься с той девушкой в моей прежней квартире?

– Нет.

– Это объясняло бы твою рассеянность и равнодушие к остальным дамам.

– Нет. – Прозвучало слишком резко и громко. Линкольн прижал ладонь к виску и постарался говорить спокойнее: – Вы сказали маме о квартире?

– Я слишком старая, чтобы обманывать чужих матерей, – вздохнула Дорис.

* * *

В тот вечер Линкольн вернулся домой, но было уже поздно для разговоров.

Когда на следующее утро он спустился на кухню, мама резала картошку.

На плите стояла кастрюля, из нее шел пар. Линкольн облокотился на столешницу и посмотрел на маму.

– Ой, я и не знала, что ты здесь.

– А я здесь.

– Голодный? Давай сделаю завтрак. Но ты, наверное, спешишь в спортзал.

– Нет, – ответил Линкольн, – я не голоден. И никуда не тороплюсь. Я надеялся, мы сможем поговорить.

– Я готовлю картофельный суп, но могу оставить немного бекона. Хочешь яйца с беконом? – Не теряя времени, мама разбила яйца в чугунную сковороду, налила туда молоко и принялась перемешивать. – Еще у меня есть кексы. Очень вкусные.

– Я правда сыт, – настаивал Линкольн, но мама не смотрела на него, поэтому он положил руку ей на плечо, и она царапнула вилкой дно сковороды. – Послушай, – начал он.

– Как странно… – промолвила мать, и по ее голосу оказалось невозможно понять, грустит она или злится. – Я еще помню, как ты хотел, чтобы я постоянно находилась рядом. Тогда ты был совсем маленьким и плакал, если я оставляла тебя хоть на секунду. Не знаю, как мне удавалось принимать душ или заниматься ужином, а может, и не удавалось: ведь я боялась, что ты обожжешься о плиту.

Линкольн уставился на сковородку, в которой готовился завтрак. Он ненавидел, когда мама упоминала о давнем прошлом.

Все равно что случайно увидеть ее в ночной рубашке.

– Как думаешь, почему я помню, – спросила она, – а ты не можешь? Почему так устроена жизнь? И помогает ли это эволюции? Для меня те годы стали самыми важными, а ты все забыл и не понимаешь, почему мне трудно делить тебя с кем-то еще. Для тебя сегодняшняя ситуация – нечто само собой разумеющееся.

– Ты ни с кем меня не делишь: никого вообще нет.

– А как же она… девушка, которая ужасно поступила с тобой?

– Да нет никого, мам. Я не встречаюсь с Сэм.

– Линкольн, бессмысленно врать, она постоянно звонит сюда.

– Я не вижусь с Сэм и не отвечаю на ее звонки. Прости, что не ввел тебя в курс дела и не рассказал о квартире. Но я не встречаюсь с Сэм, у меня никого нет, хотя я не против завести отношения: мне почти двадцать девять. И, думаю, ты бы тоже обрадовалась, если бы я нашел свою половинку.

Мама обиженно фыркнула.

– Я хочу показать тебе квартиру, – продолжил Линкольн.

– Мне незачем на нее смотреть.

– А я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Поговорим после того, как поешь.

– Мам, я же сказал, я не голоден… – Линкольн потянул ее за руку, уводя от плиты. – Пожалуйста, соглашайся, ладно?

* * *

Мать Линкольна неохотно села в машину. Она ненавидела ездить на пассажирском сиденье, утверждала, что от этого ее мутит. По словам Ив, причина недомогания таилась в потере контроля над ситуацией.

Всю дорогу, пока Линкольн ехал к своему новому жилью, которое располагалось минутах в десяти от дома матери, а затем парковался перед многоквартирным зданием, в салоне царила тишина.

– Все, – сказал Линкольн.

– И что ты хочешь от меня услышать? – спросила мать.

– Ничего, просто посмотри.

Линкольн выскочил из «Короллы» прежде, чем мама успела бы затеять спор.

Она нехотя выбралась из машины и остановилась рядом.

Линкольн не стал задерживаться, поэтому ей пришлось последовать за ним, пройти в подъезд, молча подняться по лестнице и переступить через порог.

– Добро пожаловать, – проронил Линкольн, придерживая дверь.

Мама сделала несколько шагов – огляделась, посмотрела вверх, – а затем направилась к окнам. Яркие лучи солнца озаряли гостиную золотом.

Мама подняла руку и повернула ее ладонью к свету.

– Я покажу тебе кухню, – закрывая входную дверь, предложил Линкольн. – То есть всякие штуки, которые там есть. Ее видно и отсюда. А вот спальня.

Мать шагнула в соседнюю комнату и посмотрела на новый матрас.

– Дальше – маленькая ванная.

Мама подошла к окну спальни, выглянула наружу, а затем устроилась в уголке для отдыха.

– Здорово, правда? – спросил Линкольн.

Она кивнула.

– Очень красивое место. Я и не знала, что тут можно найти удобную квартиру.

– И я, – признался Линкольн.

– Высокие потолки, – продолжала мама.

– И третий этаж.

– А какие окна… Здесь жила Дорис?

Линкольн кивнул.

– Тебе она больше подходит.

Линкольну хотелось улыбнуться и выдохнуть, но что-то в поведении мамы, ее голосе, манере держаться говорило: пока не стоит.

– Но я не понимаю, – сказала она, прислоняясь спиной к стеклу, – почему?

– Почему?

– Все очень мило, – добавила мама. – Район хороший, но не понимаю, зачем тебе переезжать, если на то нет никакой причины. Если у тебя действительно нет девушки, для чего жить одному?

Линкольн не знал, как ответить на вопрос.

– Дома ты мог бы копить деньги на что-то более важное, – объяснила мама. – У тебя достаточно места, можешь делать что хочешь, да и я рядом… почему ты решил переехать? И не говори, – торопливо выпалила она, – что все так делают. Но… разве кого-то волнует, как поступают другие? Кроме того, это даже неправда. Люди совсем недавно стали следовать дурацкой моде и зачем-то разделять семью. А если бы ты вернулся из Калифорнии, а тебе бы некуда было пойти? Если бы я сказала тебе то же самое, что заявила мне моя мать, когда я рассталась с отцом Ив? «Теперь ты сама по себе, – говорила она. – Ты взрослая женщина». Мне исполнилось двадцать, я оказалась одна. Переезжала из дома в дом, спала на чужих диванах, да еще и с крошечной девочкой. Ив была совсем малышкой… Она спала у меня на руках. – Мама положила ладонь себе на грудь, чуть ниже горла. – Я боялась уронить ее, опасалась, что она задохнется между подушками… А тебя никто не бросает на произвол судьбы, никуда не надо уходить, и все равно ты хочешь переехать, почему? В чем же причина?

Линкольн прислонился спиной к стене спальни и съехал вниз, опустившись на чугунный радиатор.

– Просто я… – решился он.

– Просто?..

– Хочу жить своей жизнью.

– А разве сейчас ты живешь не своей жизнью? – возразила мама. – Ведь я никогда не указываю тебе, что делать.

– Да, конечно, но…

– Что?

– Я не чувствую ничего подобного.

– Ты?..

– Знаешь, пока я живу дома, моя жизнь не принадлежит мне, я словно так и остаюсь ребенком.

– Какая глупость.

– Возможно, – не спорил он.

– Ты начинаешь жить своей жизнью в момент рождения, даже раньше.

– Понимаешь, я чувствую, что пока живу с тобой, не буду… Я не… Ну как Джордж Джефферсон.

– Ты про сериал?

– Да. Джордж Джефферсон из сериала «Все в семье»[145]. Благодаря его роли история Арчи Банкера стала более интересной, но о самом Джордже не было известно практически ничего, просто персонаж и все. Думаю, нам вообще не показывали его дом, зато после того, как о нем сняли отдельное шоу, у него появились гостиная и кухня, спальня… и лифт. Места, где могла произойти его личная история. Нечто похожее и с этой квартирой. Она – только моя.

Мама с сомнением посмотрела на него.

– Ну… – протянула она, – никогда не смотрела сериал «Джефферсоны»[146].

– А как насчет «Роды»?[147] – спросил Линкольн.

Она нахмурилась.

– Значит, ты хочешь стать телезвездой? И мне пора подумать о старости?

– Господи, нет! – вырвалось у него. – И «Все в семье» некоторое время продолжали снимать наравне с «Джефферсонами».

– Перестань сравнивать жизнь с мыльной оперой.

– Хорошо, – сказал Линкольн, пытаясь мыслить здраво. – Я хочу жить так, как мне нравится. И хочу, чтобы ты жила своей жизнью. Самостоятельно.

– Но смысл моей жизни ты! – заявила мама и заплакала. – Ты стал самым главным в тот день, когда родился. Ты – часть меня, ты и Ив. Вы для меня оба самое важное. Как я могу существовать отдельно от вас?

Линкольн ничего не ответил, мама прошла мимо него и вышла из комнаты. Он сполз еще ниже и закрыл лицо руками.

* * *

Линкольн сидел так примерно минут двадцать, пока не понял, что даже для этого требуются силы. Усталость возобладала над чувством вины и гневом.

Он поднялся на ноги, вышел из комнаты и увидел, что мама сидит на полу в гостиной и смотрит на люстру.

– Можешь забрать коричневый диван, который стоит на террасе, – заметила мать. – Там слишком много мебели, а он прекрасно впишется сюда. При таком освещении он будет казаться почти фиолетовым.

Линкольн кивнул.

– И я найду тебе посуду в комиссионке. Больше не покупай пластиковые тарелки, ведь пластик проникает в пищу и увеличивает выработку эстрогена. А потом живет в жировых клетках и вызывает рак молочной железы… хотя, наверное, с мужчинами что-то другое. Жаль, я не знала, что тебе нужна посуда. На днях я ходила в «Гудвилл» и видела целый набор: с масленкой, соусником и всем прочим. Белый, но с маленькими голубыми маргаритками. Не совсем мужской вариант, тем не менее…

– Я не привередлив, – ответил Линкольн.

Мама продолжала:

– Естественно, ты можешь забрать из своей спальни все что угодно, а можешь оставить как есть. Та комната навсегда останется твоей. Как и комната сестры. Если захочешь вернуться, у тебя всегда будет такая возможность. Мой дом – твой дом.

– Хорошо, – ответил он. – Спасибо.

Линкольн шагнул к матери и протянул руки, помогая ей встать.

Она взяла его за руки, сжала их, затем начала разглаживать свою длинную юбку.

– Полагаю, Ив уже в курсе дела, – проворчала мать.

– Нет.

– Да? – оживилась она, услышав хорошую новость. – Думаю, я позвоню ей, может, она захочет пройтись со мной по магазинам.

– Конечно. – Линкольн крепко обнял маму и пожалел, что не додумался сообщить ей обо всем раньше.

– Квартира действительно чудесная, – признала мама.

* * *

На следующий день Ив позвонила Линкольну на работу и заявила:

– Молодец, я очень горжусь тобой. – А потом предложила помощь Джейка-старшего на случай, если Линкольну понадобится что-нибудь перевезти.

– Только диван, – ответил он.

– Все что угодно, – ответила Ив.

На самом деле ему было почти нечего перевозить: только одежду и компьютер.

На следующей неделе каждый день Линкольн обедал у мамы и уезжал с коробками, полными мисок и стаканов. Или с книжной полкой, журнальным столиком, который едва поместился на заднем сиденье, а еще с вышитыми вручную кухонными полотенцами.

– Какое старье, – прокомментировала Ив, когда пришла посмотреть квартиру брата. – Будто у кого-то умерла бабушка, и ты занял ее жилье.

– А мне нравится, – улыбнулся Линкольн.

– Я куплю тебе что-нибудь из нержавеющей стали, – предложила сестра, – нечто, подходящее для холостяка.

Глава 79

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Вт., 29.02.2000, 15:48

Тема: Я рассказала Дереку о Крисе…

И теперь вся восточная часть отдела новостей знает, что я одна. Мелисса минут двадцать гладила меня по руке. Она сказала, что возьмет меня в один классный клуб, где полным-полно парней, а по будням после десяти можно заказать яблочный мартини за полцены. Я пообещала болтуну Дереку, что, если меня заставят пить яблочный мартини вечером в будни, я потащу его с собой.

<<Дженнифер – Бет>> А что ты имеешь против мартини?

<<Бет – Дженнифер>> Просто не понимаю, почему его надо всюду добавлять. Я не люблю пить из бокалов для мартини, приходится как-то странно поджимать губы, чтобы жидкость не пролилась на пол.

<<Дженнифер – Бет>> Как ты вообще планируешь встретить другого мужчину, если не собираешься даже пробовать мартини?

<<Бет – Дженнифер>> Видимо, никак. В последний раз, когда я ходила на первое свидание, была недостаточно взрослой, чтобы пить алкоголь.

<<Дженнифер – Бет>> А сейчас ты хочешь ходить на свидания?

<<Бет – Дженнифер>> Не знаю. В каком-то смысле я не чувствую себя одинокой. С тех пор как Крис ушел, моя жизнь не особо изменилась: лишнее доказательство того, как редко я его видела. Я могла бы притворяться, что состою в серьезных отношениях.

Дерек считает, я должна убрать все фотографии Криса со стола. (Или точнее: «Господи, Бет, я устал смотреть на этого мудака».) А ты что думаешь?

<<Дженнифер – Бет>> Решать только тебе. Ты расстраиваешься, когда смотришь на эти фото?

<<Бет – Дженнифер>> Да, надо их спрятать.

<<Дженнифер – Бет>> Твой милый парень никогда не пригласит тебя на свидание, если в твоей кабинке будет уйма фотографий другого мужчины.

Серьезно… теперь ничто не мешает тебе пообщаться с ТМП.

<<Бет – Дженнифер>> Нам не быть вместе, хоть я уже несколько месяцев притворяюсь, что встречаюсь с ним. Если бы мы сблизились на самом деле, пришлось бы признаться, как я пыталась преследовать его на машине, увидев в кинотеатре, а это не совсем нормальный поступок.

<<Дженнифер – Бет>> Но ТМП такой славный.

<<Бет – Дженнифер>> Ты говоришь так, потому что он угостил тебя картошкой фри?

<<Дженнифер – Бет>> Нет. Просто он показался мне очень, очень милым.

<<Бет – Дженнифер>> Мне нужен парень, которому я еще не успела дать прозвище.

Глава 80

В четверг вечером во время перерыва в ИТ-отдел зашла Эмилия. Она взяла за привычку заглядывать сюда пару раз в неделю, чтобы поздороваться. Ну, не только поздороваться, Линкольн знал, что нравится ей.

Но он еще не решил, что с этим делать.

Ему нравилось чувство, которое он испытывал рядом с Эмилией. Она была яркой и умной. А еще забавной. Когда она находилась рядом, ему всегда удавалось сохранять невозмутимость, зато в ее глазах он видел лишь собственное отражение.

Но теперь, когда Бет вернулась в его жизнь, все остальное стало Линкольну совсем не интересно.

Эмилия накручивала на палец прядь волос, убранных в конский хвост.

– Так вот, завтра вечером мы собираемся в караоке. В Бельвью есть отличный дешевый бар, ты обязательно должен составить нам компанию, будет весело…

– Звучит заманчиво, – ответил Линкольн. – Но по субботам я играю в «Подземелья и драконы». – Вообще-то он пропустил несколько встреч с друзьями, поскольку хотел провести выходные в своей новой квартире. – Я не играл уже пару-тройку недель и не могу проигнорировать завтрашний вечер.

– Ого, значит, «Подземелья и драконы»?

– Да… – сказал он.

– Классная игра… – заметила Эмилия.

Услышав это, Линкольн улыбнулся.

Эмилия улыбнулась в ответ, и он ощутил укол вины.

* * *

Дэйв открыл дверь. При виде Линкольна он нахмурился.

– Либо ты играешь, либо нет, – буркнул Дэйв, когда Кристин поставила перед Линкольном тарелку домашних тако и самый настоящий кувшин пива. – Нельзя просто приходить, когда тебе заблагорассудится.

Дэйв указал на Троя, который пытался не закапать соусом выцветшую футболку с логотипом «Раш»[148].

– Когда твой гном потерял сознание, Трой тащил его на санях, только чтобы ты оставался в игре. Он потратил кучу магии.

– Это меньшее, что я могу сделать, – чопорно заявил Трой. – Я вечный должник Смова с тех пор, как мы сражались бок о бок в вольном городе Грейхок.

– Трой, вы бились семь лет назад, – обиделся Дэйв, – и тогда все получилось случайно.

– Я и не думаю, что полурослик вроде тебя понимает, что означает долг, – парировал Трой.

– Спасибо, Трой, – кивнув, поблагодарил Линкольн.

– Брат, для меня это честь.

– Я пытаюсь организовать кампанию, – встрял Дэйв. – Никакой импровизации, только продуманный план. Поэтому хочу знать, с кем придется иметь дело.

– Возможно, у Линкольна имелась веская причина оставаться дома, – проговорила Кристин, с надеждой взглянув на него.

– У каждого из нас есть веские причины не появляться здесь, – нахмурился Ларри. – По-твоему, у меня нет более важных занятий?

– Я мог бы остаться в больнице, спасать жизни, – выдал Тедди.

– А я бы отправился на встречу выпускников, – пробормотал Рик.

– Вы, ребята, совсем не помогаете, – вздохнула Кристин. Она снова посмотрела на Линкольна, выжидающе приподняв брови.

– Ну, – начал он, сглотнув. – Если честно, у меня действительно есть новости.

Кристин приготовилась захлопать в ладоши.

– Я переехал в новую квартиру.

Все уставились на него.

– Съехал из дома мамы? – уточнил Трой.

– Чертовски вовремя, – высказал свое мнение Ларри.

– Смов, – подал голос Трой, наклоняясь, чтобы как следует обнять Линкольна, – я горжусь тобой.

Линкольн обнял его в ответ.

Рик улыбнулся.

– И я очень горжусь тобой, – подытожила Кристин. – Хотя это не та хорошая новость, которую я ожидала.

– Ну… – хмыкнул Дэйв, потирая бороду. – Если бы мне выпала возможность жить в хорошем доме и не платить налоги, я был бы не против.

– Я и не предполагал, что ты решишься на такое, Линкольн, – признался Ларри. – Считал, ты безнадежен.

Линкольн вздрогнул.

– А я думал, он застрянет в общаге, – сказал Дэйв.

– Ладно, – прервал их Линкольн. – Достаточно. – Безусловно, его растрогала поддержка друзей, но не настолько. Однако он не представлял, что они сильно удивятся. Раньше он не понимал, что все – даже Трой, живший в однокомнатной квартирке над автомастерской, – жалели его.

Все равно что принимать поздравления по поводу потери веса, хотя ты всегда был уверен, что никто не замечал твоей полноты.

Кристин просто сияла, когда смотрела на Линкольна. Даже лежащий в слинге ребенок выглядел довольным.

Линкольн тоже решил улыбнуться.

– Мы будем играть или нет? – спросил Тедди. – У меня смена через шесть часов.

– Осталось найти тебе женщину, – ухмыльнулся Трой и похлопал Линкольна по спине.

– Хватит! – отмахнулся тот. – Давайте играть.

– Раздался удар грома, – зловеще пророкотал Дэйв, – и черные тучи повисли над холмами Кара-Тур…

Глава 81

От: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Кому: Бет Фримонт

Отправлено: Пн., 13.03.2000, 15:08

Тема: Темой этого письма должны были стать чипсы «Доритос»

Но нет, я не настолько банальна.

<<Бет – Дженнифер>> Не говори так. И вообще, о чем речь?

<<Дженнифер – Бет>> Сейчас я трачу энергию только на важное, остальное превратилось в ненужную ерунду. Вчера вечером смотрела выпуск новостей вместо «Бриолина»[149]. А сегодня утром по дороге на работу даже слушала «серьезное» радио.

<<Бет – Дженнифер>> Подожди, недавно показывали «Бриолин»? Вот ведь!.. А что ты обычно слушаешь по дороге на работу?

<<Дженнифер – Бет>> Есть такая станция – «Флейм-98», популярные кантри-песни, которые крутят в эфире, долетают даже до самых отдаленных уголков страны. Обычно по утрам мне очень нравится слушать ведущих – Кэт и Моузера. По крайней мере, так было раньше.

Но в последнее время я не воспринимаю их голоса, прочем, и любые другие утренние шоу тоже кажутся мне чушью.

«Вся наша жизнь —

Пустая тень! Актер, что корчит рожи

На гаерских подмостках!..»[150]

<<Бет – Дженнифер>> По-моему, сейчас кое-кто впервые процитировал Шекспира применительно к Кэт и Моузеру.

<<Дженнифер – Бет>> Похоже, у меня нет времени на пустяки. По вечерам, когда Митч приходит домой, мы обсуждаем с ним реальные темы: стоит ли нам снова пытаться завести ребенка, что значит быть родителем, и правда ли лучше любить и потерять, чем вообще никогда не любить.

<<Бет – Дженнифер>> Вот про это я как раз часто думаю. Имею в виду последнюю тему.

<<Дженнифер – Бет>> И как ты, держишься?

<<Бет – Дженнифер>> В основном да. Вчера вечером в супермаркете я немного расклеилась, когда поняла, что взяла один банан. Весьма печальное зрелище. Вроде как объявить всем, что в мире нет ни единой живой души, которая в ближайшее время готова преломить с тобой хлеб.

Я даже больше не покупаю хлеб, мне никак не удается съесть его до того, как он начнет плесневеть. Даже не знаю, что удручает сильнее: покупка продуктов или столик на одного в ресторане.

<<Дженнифер – Бет>> Так поужинай с нами, Митч всегда готовит что-нибудь полезное и вкусное. Вчера вечером у нас были креветки в темпуре.

<<Бет – Дженнифер>> Кроме того, я слышала, беседа во время ужина имеет особый шарм.

<<Дженнифер – Бет>> Приходи в любое время. Действительно, почему бы тебе не заглянуть сегодня?

<<Бет – Дженнифер>> Только если ты прямо сейчас расскажешь мне историю про «Доритос».

<<Дженнифер – Бет>> Да особо и нечего рассказывать. Я пошла в комнату отдыха, чтобы купить в автомате упаковку шоколадного драже и встала в очередь за издателем. Я думала, он выберет что-нибудь традиционное, хотя бы орешки или батончик «Хершис», – но нет, он предпочел «Доритос» со вкусом сальсы.

<<Бет – Дженнифер>> Полное противоречие всему, что я поняла о нашей редакционной политике.

<<Дженнифер – Бет>> Ага. Как любитель «Доритос» со вкусом сальсы может быть ярым противником неузаконенных отношений?

<<Бет – Дженнифер>> И равных возможностей.

<<Дженнифер – Бет>> И строительства транспортных развязок.

<<Бет – Дженнифер>> Поверить не могу, что ты считала это ерундой.

<<Дженнифер – Бет>> А есть ли у тебя интересные истории о случившемся в комнате отдыха, которыми ты готова поделиться с подругой? Например, покупка вяленого мяса, даже если не голодна?

<<Бет – Дженнифер>> Хм, нет. И с каких пор ты поддерживаешь такое?

<<Дженнифер – Бет>> Я же говорила. Я пересмотрела свою позицию по отношению к Твоему милому парню. Ты одинока, а он из тех, кто помогает попавшим в беду девушкам. Лови момент. Не упусти симпатягу!

<<Бет – Дженнифер>> Ситуация по-прежнему слишком странная. Я еще не оправилась и не готова ни с кем встречаться. Если бы решилась, мне бы казалось, что я флиртую на похоронах собственного мужа.

<<Дженнифер – Бет>> Вот только Крис не был твоим мужем, да и вообще никто не умер.

<<Бет – Дженнифер>> Ну это пока.

Глава 82

Ночью, лежа в новой кровати и глядя в потолок, Линкольн обдумывал сложившуюся ситуацию. Мысли повторялись снова и снова, пока стремление переключиться на что-то еще не стало напоминать попытку выбросить из головы слова какой-то песни.

«Привет, я Линкольн, мы встречались в комнате отдыха…»

«Привет, я Линкольн, друг Дорис…»

«Привет, мы уже встречались? В комнате отдыха, да? Я друг Дорис…»

«Привет, я Линкольн. Я работаю внизу, в ИТ-отделе…»

«Привет, я работаю внизу, занимаюсь настройкой компьютеров, меня зовут Линкольн. Послушай, я знаю, предложение может показаться неожиданным, но ты не возражаешь как-нибудь выпить кофе?»

«А ты не против как-нибудь поужинать вместе?»

«Хочешь присоединиться к нам с Дорис? Мама готовит нам ужин, а мы едим его в комнате отдыха».

«Хочешь сходить куда-нибудь? Выпить? Или встретиться за кофе? А может, поужинать?»

«Но сначала мне нужно кое-что тебе рассказать».

«Думаю, до того как мы куда-нибудь пойдем, я должен кое в чем признаться».

«Бет, у меня есть секреты, которые я никогда не смогу открыть, и тебе просто придется смириться. Вот такой я парень».

«А если я скажу, что у меня есть тайна, о которой ты никогда не должна спрашивать? Потому что, если спросишь, мне придется открыть тебе правду. Но в таком случае нам никогда не видать счастья. Как было в сказках “Красавица и чудовище”, “Румпельштильцхен”, “Жена из журавлиного гнезда”».

«Привет, меня зовут Линкольн, я работаю внизу. Хочешь как-нибудь встретиться, сходить куда-нибудь?»

* * *

На следующих выходных Линкольн устроил вечеринку по случаю новоселья.

Идея принадлежала Ив.

– Что-то вроде твоего первого выхода в свет, – объяснила сестра, – типа как первый бал.

– Господи! – испугался Линкольн, – только не пиши это в приглашениях.

Мама принесла еду: лазанью, фаршированные артишоки и медовый пирог с рикоттой, а еще комплект столового серебра, диски с музыкой и свежие цветы. И настояла на том, чтобы ей позволили открывать входную дверь.

– Она ведет себя по-хозяйски, – жаловалась Ив.

Линкольн улыбнулся. Он уже попробовал артишоки, как и сестра.

– Но мы ведь знаем, как все обстоит на самом деле.

Первой из гостей прибыла Дорис – и не одна, а в компании с вышедшим на пенсию журналистом. А еще принесла целый противень брауни и поприветствовала мать Линкольна так, словно они закадычные школьные подруги.

– Морин! Отлично выглядишь!

Следующим гостем стал Чак. Он пришел вместе с женой, с которой практически наладил отношения. Джастин с Деной присутствовать не смогли, пара собиралась посетить Вегас. Однако большинство игроков в «Подземелья и драконы» все же появились, а Дэйв и Кристин прихватили детей. И на всякий случай взяли игральные кубики.

Все хвалили квартиру Линкольна и делали комплименты маминой лазанье. А после ухода Дорис и Чака, вечеринка превратилась в сеанс игры в «Подземелья и драконы».

Джейк-младший был очарован: мальчик хотел остаться и научиться играть. А вот Ив, наоборот, ужаснулась.

– Ты слишком юн, – сказала она, – и чересчур хорошо чувствуешь себя в обществе взрослых.

– На одиннадцатилетие куплю ему игральные кости, – пообещал Линкольн.

Мать Линкольна оставалась почти до полуночи. Она вместе с Кристин вымыла посуду. Женщины целых два часа обсуждали естественные роды, некипяченое молоко и обменялись телефонами.

– У тебя мудрая мать, – призналась Кристин. – Мне есть чему у нее поучиться.

Когда за последним гостем закрылась дверь, Линкольн представил, каково было бы, если бы рядом находился кто-то еще. Он вообразил, как Бет собирает стаканы в гостиной, а после падает на кровать рядом с ним.

«Привет, меня зовут Линкольн, мы несколько раз встречались в комнате отдыха. Послушай, понимаю, предложение немного неожиданное, но как ты смотришь на то, чтобы мы куда-нибудь сходили? И пообщались?»

Глава 83

Перед тем как отправиться в понедельник на работу, Линкольн поехал в парикмахерскую. Девушка из салона «Классные прически» спросила, как его подстричь, и он ответил, что ему нравится стиль Моррисси[151].

Он всегда хотел стрижку как у Моррисси. Девушка не знала, кто это.

– Может, тогда как у Джеймса Дина? – спросил он.

– Сейчас поговорю с начальницей, – ответила девушка.

Ее руководительнице было за сорок. В руках она держала ярко-розовую расческу с острой, как кинжал, ручкой.

– Джеймс Дин… – сказала она, постукивая расческой по подбородку. – Уверен, что не хочешь стрижку как у Джорджа Клуни?

Линкольн отверг предложение и настоял на своем.

– Сделаем все, что в наших силах, – согласилась начальница.

Линкольн оказался чрезвычайно доволен результатом. Он купил нечто, что называлось «воск для укладки волос», и оставил семьдесят пять процентов чаевых, то есть девять долларов.

А потом решил вернуться домой и переодеться. Натягивая белую футболку с короткими рукавами, Линкольн старался не красоваться перед зеркалом.

Неужели именно так чувствовали себя женщины, когда наряжались в мини-юбки?

Добравшись до «Курьера», Линкольн сразу направился в редакцию, прямиком к рабочему месту Бет.

Он точно не знал, что будет делать, даже ничего не планировал: ведь если бы начал размышлять на эту тему, не осмелился бы двинуться в ту сторону. Но ему надо увидеть Бет.

Самое важное, что Линкольну нужно было сделать в этот момент, в понедельник, а если подумать, то и вообще, – поговорить с Бет.

И он должен начать разговор первым. Остановиться у ее кабинки, выпрямить спину, расправить плечи, а руки… Господи, куда их девать? «Нет. Хватит. Хоть раз в жизни не продумывай все наперед».

Линкольн направился к рабочему столу Бет, не пытаясь притворяться, не крадясь и не скрываясь. Хотя, вероятно, на него никто не обращал внимания.

Он прошел прямиком к кабинке Бет, но ее там не оказалось.

Линкольн не предусмотрел, что будет делать в случае, если Бет не окажется на рабочем месте. Поэтому он просто застыл на месте и смотрел на ее стол. Затем поозирался и вспомнил тот последний раз, когда пытался поговорить с ней. В канун Нового года. Тогда он сбежал.

«На этот раз я не убегу», – решил он.

Мужчина в соседней кабинке, «Дерек Хастингс», как гласила табличка с именем сотрудника, болтал по телефону, но смотрел на Линкольна.

Обсудив местный зоопарк и панд, Дерек повесил трубку.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он.

– Мм… нет, – промямлил Линкольн. – Я хотел переговорить с Бет… Бет Фримонт.

– Ее здесь нет, – ответил Дерек.

Линкольн кивнул.

– Что-нибудь ей передать? – сказал Дерек. – Что-то с ее компьютером?

«Получается, он знает, кто я и в каком отделе работаю, – понял Линкольн. – Это не секрет».

– Нет, – твердо отчеканил Линкольн.

Дерек с подозрением посмотрел на него и медленно развернул леденец на палочке: таким обычно угощали детей в банках. Линкольн мог вынести недоверчивый, пристальный взгляд, но не конфету.

– Я вернусь, – пообещал он скорее себе, чем Дереку.

«Я не могу заставить себя заговорить с ней, даже если ее тут нет», – подумал Линкольн.

Значит, это не считается побегом.

Глава 84

От: Бет Фримонт

Кому: Дженнифер Скрибнер-Снайдер

Отправлено: Пн., 20.03.2000, 12:22

Тема: Помнишь, я заявила, что мне еще слишком рано ходить на свидания?

Видимо, я ошиблась. Я иду на свидание.

<<Дженнифер – Бет>> С Милым парнем?

<<Бет – Дженнифер>> С милым парнем, но не с Моим милым парнем. Помнишь, в прошлом году, когда впервые написала о кинотеатре «Индиан-Хиллз», я сказала тому симпатичному студенту-фармацевту, у которого брала интервью, что помолвлена?

А вчера я встретила его на прощальном вечере.

Он подошел пообщаться со мной и признался, что после знакомства стал читать все мои рецензии, а отзыв на «Титаник» его жутко рассмешил. А я ответила, что и сама хохотала во время просмотра.

Когда мы оба посмеялись над моим остроумием, он спросил, будет ли приглашение выпить считаться конфликтом интересов?

Я подумала, что он, вероятно, прав, поэтому сама купила ему выпивку. А потом мы сидели рядом во время показа последнего фильма в истории «Индиан-Хиллз» под названием «Как был завоеван Запад»[152], это один из последних фильмов, снятых с использованием «Синерамы».

«Как был завоеван Запад» длится сто шестьдесят две минуты, около трех часов. Плюс перерыв.

Я так часто смотрю кино в одиночестве, что забыла, каково сидеть рядом с парнем, да еще с таким, который поворачивается ко мне каждые пять минут, впрочем, точно так же, как и я сама. Все эти прикосновения к плечу, шепот, склоненные головы…

Во время перерыва мы с Шоном – да, у него есть имя, настоящее имя, а вовсе не прозвище типа Сексуальный мятежник или Юный рыжеволосый студент-фармацевт – остались на своих местах и обсуждали актеров фильма. Генри Фонда нам нравится больше, чем Джон Уэйн, а Карл Молден вообще лучше всех.

И мы просидели в зале до конца титров, после чего задержались в вестибюле.

А потом Шон сказал: «Полагаю, ты все еще помолвлена».

«Вообще-то, – ответила я, – нет».

(А кто-то скажет, что я никогда и не была помолвлена.)

Он очаровательно удивился, будто и правда растерялся.

«Оу… наверное, мне стоит посочувствовать?»

Я покачала головой.

«Не-а».

А Шон такой: дескать, он думал, что после сегодняшнего вечера будет ощущать лишь печаль и опустошение, но почувствовал себя так, словно побывал на самом приятном первом свидании за всю свою жизнь.

И предложил встретиться снова.

<<Дженнифер – Бет>> Ну а ты?

<<Бет – Дженнифер>> Я ответила «да»!

Но объяснила, что мы не можем пойти на наше первое официальное свидание, пока я не закончу с репортажами об «Индиан-Хиллз». Конфликт интересов и все такое.

Он пообещал, что уже не будет никаких судебных исков, протестов или апелляций в Совет по планированию.

«Поделюсь со всеми радостной новостью, что у нас нет выбора, – пошутил Шон. – Борьба за сохранение кинотеатра завершена».

Я упомянула, что моя последняя статья об «Индиан-Хиллз» будет посвящена сносу.

«Я буду там», – сказал он.

«И я».

«Ну тогда это свидание». – И он рассмеялся, поэтому фраза прозвучала мило, а не нагло.

В общем, у меня свидание!

<<Дженнифер – Бет>> И ты в предвкушении?

<<Бет – Дженнифер>> Да. Действительно. Знаю, что все развивается стремительно, но пока мне нравится Шон. И это взаимно. Если я откажусь, кто знает, когда появится следующий хороший парень, которому я понравлюсь?

Может, никогда.

Плюс, он ведет себя очень учтиво и мило, мне приятно общаться с ним. Поэтому не думаю, что он приворожил меня (как Крис).

Он вообще полная противоположность Крису. Студент-фармацевт. Общественный активист. Обладатель темно-синего костюма. И Шон как минимум на шесть дюймов[153] ниже Криса.

<<Дженнифер – Бет>> Я советовала тебе найти симпатичного парня, так что мое одобрение у тебя есть. На какой день намечен снос кинотеатра?

<<Бет – Дженнифер>> На субботу. Студентам-фармацевтам ведь нужно где-то парковаться.

<<Дженнифер – Бет>> Технически, ты идешь на свидание с этим парнем до того, как напишешь последнюю статью об «Индиан-Хиллз». И лучше бы тебе не цитировать Шона, а то получится неэтично.

<<Бет – Дженнифер>> Ага.

Представьте себе цитату:

«“Вы целуетесь на первом свидании?” – спросил девушку-репортера участник протестов.

“Повторите, не расслышала”, – ответила она».

Глава 85

Линкольн удалил сообщения, затем залез в память «ВебШарк» и начал чистку. Он уничтожал каждый слот памяти, стирая остатки информации.

Стоило ему закончить, как данные о том, кого отмечала программа, сколько раз и по какой причине, стали недоступными.

Он также почистил свой жесткий диск, удалил микроскопическую историю электронной почты и переустановил все программы.

После прибрался в столе – ну, в ящике, который выделила ему Кристи. Там было мало вещей. Жвачка. Попкорн, который можно приготовить в микроволновке. Несколько дисков.

К тому времени, как Линкольн закончил, стрелка часов уже перевалила за десять, и было слишком поздно звонить Грегу.

Разговор мог подождать до завтрашнего дня, поэтому Линкольн решил разыскать Дорис. Он обнаружил ее в комнате отдыха.

Дорис раскладывала пасьянс и доедала последние фисташки из пакетика.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Привет, милый, только посмотри на себя. Мне нравится твоя стрижка. Раньше мы называли такую прическу «гусь».

Линкольн попытался провести рукой по волосам, пригладить пряди, но пальцы запутались в воске для укладки.

– Ты уже поел? – Дорис подтолкнула к нему фисташки.

– Нет, похоже, забыл. Дорис, послушайте, я пришел сказать, что… завтра я уволюсь.

– Завтра? Что случилось?

– Ничего не случилось, – пробормотал Линкольн. – Вообще ничего не произошло. Я просто ненавижу эту работу.

– Правда? – удивилась Дорис: ведь никогда прежде он не жаловался на работу.

– Да, – ответил Линкольн. – Меня раздражает все: и расписание, и необходимость читать чужие письма.

– А зачем ты их читаешь?

– Это часть моих обязанностей, которая меня раздражает. Ненавижу сидеть всю ночь в офисе, да еще и один. Мне даже не нравится газета, я не согласен со статьями, кроме того, они не печатают мои любимые комиксы.

– А что тебе нравится? «Блонди»?[154] – спросила Дорис. – Или «ФоксТрот»?[155]

– «ФоксТрот» еще ничего, – ответил он.

– Ты и впрямь решил уволиться?

– Да, – ответил Линкольн. – Уже точно.

– Хорошо… молодец. Нет смысла заниматься тем, что тебе не душе. Мне повезло, что ты задержался здесь надолго. Уже подыскал другую работу?

– Пока нет, но у меня достаточно сбережений, чтобы не хвататься за первое попавшееся предложение.

– Нужно отпраздновать твой уход, – заявила Дорис.

– Отпраздновать?

– Конечно. Мы должны устроить прощальную вечеринку.

– Когда?

– Да хоть сегодня. Закажем пиццу и будем до конца дня играть в пинокль.

Линкольн никогда не мог и вообразить, что ему захочется отмечать увольнение, но сейчас так и случилось.

«Хватит, – подумал он, – значит, хватит».

Они сделали заказ в «Пицца Хат» – две средние мясные. Дорис шесть раз выиграла в пинокль, и, когда пришло время ехать домой, в ее глазах стояли слезы.

– Ты хороший мальчик, – проговорила она, – и замечательный друг.

– Мы все еще можем видеться, – сказал Линкольн. – Когда соберетесь на пенсию, я с радостью свожу вас куда-нибудь поужинать.

На обратном пути в ИТ-отдел он замедлил шаг у кабинки Чака.

– У меня сроки горят, нет времени на болтовню, – буркнул тот.

– Просто хотел сказать, что увольняюсь.

– Что? Ты не можешь! – встрепенулся Чак.

– Мне не нравится моя работа.

– Думаешь, кому-то из нас она нравится? Но мы ведь остаемся, уходят только слабаки.

– Я свой выбор сделал.

– Видимо, это прощание, – ответил Чак.

– Нет, мы еще сможем запросто поиграть в гольф.

– Не болтай глупости, – возразил Чак. – Вот найдешь работу с девяти до пяти и сразу забудешь нас: некому будет помогать с расчетами.

– Все у вас будет отлично, – заверил Линкольн.

– Ну ты и поганец.

– Только не говори никому до завтра.

– Не только поганец, но еще и дезертир.

Вернувшись к своему столу, Линкольн понял, что не станет возвращаться завтра лишь для того, чтобы лично сообщить о принятом решении Грегу.

Он вообще не планировал заходить в офис «Курьера». Не желал снова видеть Бет или вспоминать, как открывал папку «ВебШарк», хотя тысячу раз обещал себе, что не станет так поступать.

Поэтому он взял бумагу и сначала написал заявление на увольнение на имя Грега, а также извинился перед боссом.

Сложив листы, Линкольн положил их в конверт, который воткнул в клавиатуру Грега, чтобы начальник сразу же все увидел.

Вторая записка далась Линкольну нелегко, но по большому счету в ней не было необходимости.

Вероятно, не стоило ничего писать, но Линкольн намеревался уйти сегодня вечером – вернее, уже утром, – совершенно свободным, он хотел, чтобы совесть была чиста и не пришлось бы оправдываться лично.

«Бет, – написал он, затем взял чистый лист и начал заново.

Они же не обращались друг к другу по имени.

«Привет!

Мы не встречались, но я тот парень, который обеспечивает соблюдение политики компании в отношении использования интернета. Твои письма были помечены специальной программой – многие из твоих сообщений.

Я должен был отправить тебе предупреждение, но не стал… ведь, прочитав твои письма, понял, что ты мне нравишься. Я не желал говорить тебе, что ты нарушаешь правила, поскольку хотел продолжать читать вашу с Дженнифер переписку.

Конечно, я поступил непростительно и таким образом вторгся в твою личную жизнь и жизнь твоей подруги, за что приношу глубочайшие извинения.

Не стану винить тебя, если ты донесешь начальству, я все равно увольняюсь. Мневообще неследовало соглашаться на эту должность, мне не нравится, каким человеком я теперь стал.

Я пишу тебе, потому что должен попросить прощения, пусть хотя бы анонимно. Как настоящий трус. А еще потому, что должен предупредить тебя: пора перестать использовать компьютер компании для отправки личных писем.

Извини меня, пожалуйста».

Линкольн сложил записку, положил ее в конверт и запечатал его до того, как смог бы передумать или решить, что все надо переписать. Бет незачем знать, что он влюблен в нее.

Не было смысла делать записку еще более странной.

Линкольн предоставил Бет письменное доказательство того, что читал ее переписку, и не представлял, какие последствия повлечет его признание. Грег не мог его уволить, даже если бы захотел. А он, вероятно, и не захотел бы. В обязанности Линкольна как раз входило чтение электронной почты сотрудников. Босс разрешил ему читать практически любые письма, даже те, которые не попали в специальную папку.

Вероятно, если бы на месте Линкольна оказался Грег, он поступил бы еще хуже.

Линкольн испытывал потребность признаться во всем. Он хотел извиниться, а еще закрыть для себя любую возможность вернуться.

Когда он поднялся в редакцию, в офисе было темно. Он включил свет, подошел к столу Бет и оставил конверт на ее клавиатуре, предварительно приклеив скотчем, чтобы записка точно не потерялась.

А затем развернулся и ушел.

Настала пора положить всему этому конец.

Глава 86

Следующим утром, в семь часов сорок пять минут, Линкольна разбудил звонок телефона.

Звонил Грег. Он был вне себя от ярости, но в то же время очень хотел, чтобы Линкольн передумал.

– Ну уж нет, – ответил Линкольн, даже не открывая глаза.

Грег предложил ему существенно повысить зарплату, и Линкольн пожалел, что не попытался уволиться еще несколько месяцев назад.

– Ведь ты должен предупредить меня за две недели, – напомнил Грег.

– Да, я поступил паршиво, мне искренне жаль.

– Отработай две недели.

– Извини, не могу.

– Ты нашел другую работу?

– Нет.

И Грег сорвался, он орал несколько минут, а затем извинился и сказал, что, если необходимо, предоставит Линкольну рекомендации.

– И что ты напишешь? Что у меня, по-твоему, классно получается? – спросил Линкольн. – Сидеть без дела?

– Сколько раз повторять, ты не сидел без дела! – не согласился Грег. – Ты следил за порядком, ведь кто-то должен отвечать на звонки и говорить: «Служба поддержки».

– Уверен, ты быстро найдешь мне замену.

– А вот я сомневаюсь, – вздохнул Грег, – на ночную смену соглашаются только придурки.

Линкольн гадал, прочитала ли Бет записку – вероятно, еще нет, – и подаст ли она жалобу. Но угроза все еще казалась не такой уж существенной, чтобы о чем-то беспокоиться.

Линкольн надеялся, что послание не напугает Бет, он и не думал ее пугать, но, возможно, стоило подумать о содержании письма раньше.

* * *

В субботу утром Линкольн поехал к «Индиан-Хиллз», чтобы посмотреть, как подрывники уничтожают кинотеатр. Накануне оттуда убрали все тумбы с афишами.

Остался лишь экран и здание. На парковке собралась приличная толпа, но Линкольн не стал подходить близко и не видел лица присутствующих, он наблюдал за всем со стоянки магазина пончиков, расположенного через дорогу.

Примерно через час он купил два пончика, упаковку молока и газету, выбросив все страницы, кроме раздела объявлений.

Затем достал старый блокнот на спирали и открыл на середине. В том месте, где написан список.

А после переписал четыре пункта на поля газетной страницы с объявлениями.

19. Оживляет компьютеры/распутывает ожерелья.

23. Всегда готов помочь.

5. Не переживает о том, о чем и правда не должен.

И наконец:

36. ХОРОШИЙ.

Для многих вакансий требовалось знание компьютера. Линкольн вычеркнул все те, в которых описание должностных обязанностей было расплывчатым или слишком заманчивым. А еще те, где требования больше подходили какому-нибудь сверхчеловеку.

Однако обвел одну вакансию: «Требуется ведущий технический специалист. Университет Сент-Джеймс, факультет сестринского дела. Полный рабочий день. Обучение + льготы».

Глава 87

Ив дразнила Линкольна по поводу работы в кампусе.

– Ты как будто нашел другой способ вернуться в университет, – сказала она, когда он проработал первый семестр. – И почему тебя тянет в учебные заведения? Пристрастился к затхлым помещениям?

Возможно, так и было. Затхлые аудитории. Скрипучие библиотечные стулья. Широкие газоны.

В деканате факультета у Линкольна имелся собственный стол. Среди административного персонала он был единственным мужчиной – и единственным человеком моложе сорока пяти.

Его навыки обращения с компьютером восхищали всех дам, и они считали нового сотрудника чуть ли не волшебником. Несмотря на наличие письменного стола, у Линкольна не было необходимости постоянно сидеть. Обычно он ходил по аудиториям и следил, чтобы все работало как надо.

Безопасность в интернете тоже являлась частью его обязанностей, но он лишь обновлял антивирусы и напоминал, что не надо открывать подозрительные ссылки. Начальник Линкольна из головного ИТ-отдела сказал, что в университете никогда не было инцидентов с просмотром порнографии, а помимо этого пункта единственным запретом являются азартные игры.

– А как насчет электронной почты? Какие-то фильтры? – уточнил Линкольн.

– Шутишь? – удивился босс. – Да правление факультета взбесится, если кто-то провернет нечто подобное.

* * *

Линкольн все еще думал о Бет. Поначалу постоянно.

Он подписался на газету, чтобы читать ее рецензии за завтраком и еще раз за обедом, таким образом пытаясь выяснить, как она живет. Счастлива ли она? Возможно, излишне строга к романтическим комедиям? Или, наоборот, великодушна?

Чтение статей Бет являлось для Линкольна способом сохранить воспоминания о ней, подпитывало внутренний огонь. Иногда, если в заметках она была особо забавной, вдумчивой или за напечатанными словами Линкольн видел нечто большее, он испытывал боль. Но мало-помалу та утихала.

Время шло, и Линкольну становилось лучше, легче.

Когда осенью начались занятия, Линкольн увлекся профессором средневековой литературы, вспыльчивой интеллигентной женщиной лет тридцати. У нее были широкие бедра и прямая челка, и она приходила в экстаз, когда говорила о «Беовульфе»[156]. Она любила подчеркивать фразы в его эссе ярко-зелеными чернилами, а иногда оставляла пометки на полях. «Верно подмечено!» или «Какая ирония, да?».

Он подумал, что по окончанию семестра мог бы пригласить ее на свидание или записаться на дополнительный семинар, который она вела.

Одна из коллег не оставляла попыток свести его с дочерью. Девушку звали Невин, она работала рекламным копирайтером и курила сигареты без никотина.

Они встретились пару раз, и Невин настолько понравилась Линкольну, что он пригласил ее на свадьбу Джастина и Дены.

Венчание проходило в гигантской католической церкви в пригороде. Удивительно, но Джастин был католиком и достаточно набожным, чтобы обратить в свою веру и Дену. «Не позволю нашим детям стать унитариями[157], – сказал он Линкольну во время репетиционного ужина. – Они едва ли верят в Иисуса».

Прием устроили в хорошем отеле в нескольких минутах езды от церкви. На фуршете преобладали блюда польской кухни, во время ужина играл струнный квартет. Линкольн так переживал из-за предстоящего выступления «Сакаджавеи», что объелся варениками.

Группа вышла на сцену после танца жениха и невесты под заглавную тему из «Титаника» – песню «Мое сердце будет продолжать биться»[158], общего свадебного танца под «Кожа и кружева»[159] и традиционного – отца и дочери, состоявшегося под «Поцелуи бабочек»[160].

Пока группа настраивала аппаратуру, Джастин сделал объявление, предупредив пожилых родственников, что им лучше насладиться бесплатными напитками или вообще разъехаться по домам: «Потому что скоро здесь будет очень весело».

Линкольн ожидал, что при виде Криса испытает боль, но ничего не почувствовал. Крис по-прежнему был красив. Несколько юных кузин Дены сразу столпились у сцены и нервно теребили ожерелья. С группой пришла блондинка с сияющей кожей, судя по виду, студентка.

В перерывах между песнями она передавала Крису пиво или воду.

Не было сожаления даже тогда, когда гитарист вроде бы узнал Линкольна и помахал ему. Теперь – во всяком случае, для Линкольна, – Крис оказался самым обычным парнем. И он не встречался с Бет.

Трудно танцевать под музыку, которая звучит так, будто «Лед Зеппелин» джемуют с «Радиохэд»[161], но большинство друзей Джастина и Дены были достаточно пьяны, чтобы хотя бы попытаться. Включая и спутницу Линкольна.

Сам Линкольн не был пьян, но ему хотелось прыгать, кричать и громко петь. Заразившись настроением присутствующих, он вращал Невин до тех пор, пока у девушки не закружилась голова, а затем нагло улыбался, глядя в небо.

Глава 88

Октябрь выдался достаточно холодным. Во время Хэллоуина детям пришлось надевать пуховики поверх костюмов, и у каждой двери их спрашивали, в какого персонажа они нарядились.

«Октябрь, – подумал Линкольн. – Ура! Ура!»

Пару минут он постоял у открытого окна спальни, позволяя себе насладиться воспоминаниями.

«Счастливого октября!»

Одним из плюсов квартиры было то, что в нескольких минутах ходьбы находился кинотеатр под названием «Данди». Единственное известное Линкольну заведение, где подавали разливную «Колу». Он бывал там почти каждые выходные, хотя в основном его совершенно не интересовало, что показывают.

Этим вечером Линкольн надел толстую водолазку, джинсовую куртку и оливково-зеленые брюки. Затем проверил прическу, посмотрев в зеркало, которое повесил в прихожей. Он по-прежнему стригся под Моррисси, хотя Ив сказала, что он похож на Люка Перри[162]. Или как будто он пытается быть похожим на Люка Перри.

– Зачем тебе такая стрижка? – спросила она. – Ты ведь достаточно высокий.

– Потому что я так хочу, – ответил Линкольн. – Мне нравится.

Ив предложила ему заехать к ней в гости, но он отказался. Позже он должен был встретиться с редакторами, они планировали пойти в местный бар, где подавали томатное пиво.

Линкольн еще раздумывал, идти ли туда… Вполне возможно.

В половине седьмого на улице уже стемнело и похолодало: обычное дело для осени.

По дороге в кинотеатр Линкольн видел, как люди ужинают в своих просторных жилищах. В этом районе почти никто никогда не закрывал шторы на панорамных окнах.

«Знаешь, почему в здешних старых зданиях огромные окна? – однажды спросила мама. – Раньше, когда кто-то из семьи умирал, поминки устраивали прямо дома. И окно должно было быть достаточно широким, чтобы в проем поместился гроб».

Но Линкольн решил продолжать верить в другое: окна были такими для того, чтобы хозяева могли похвастаться рождественскими елками.

Когда он добрался до «Данди», служащий менял постеры. Вместо «Танцующей в темноте» красовался «Билли Эллиот»[163].

Линкольн зашел в маленькое фойе, купил билет, разливную «Кока-колу» и коробку попкорна с маслом. В кинотеатре почти никого не было, поэтому он занял место поближе к экрану. Красное, обтянутое бархатом сиденье.

Наверное, после сноса «Индиан-Хиллз» лишь здесь не было глубоких кресел с откидывающейся спинкой или «местечек для влюбленных». Перед экраном висел тяжелый занавес, который отодвигали, когда начинался сеанс. Сначала Линкольн считал такую задумку бесполезной, но теперь с нетерпением предвкушал этот миг.

И вдруг кто-то в задней части кинотеатра уронил упаковку с конфетами. Судя по тому, с каким шумом они покатились по бетонному полу, это были шоколадные драже. Линкольн быстро обернулся. Именно тогда он и увидел ее.

Она сидела на расстоянии нескольких рядов от него, немного сбоку.

Бет.

Прехорошенькая.

Темные волосы. Лицо сердечком. Веснушки. Бет.

Сообразив, что это она, Линкольн отвел взгляд, но Бет тотчас узнала его.

Она смотрела прямо на него и выглядела… как она выглядела?

Удивленной. Просто изумленной.

Стоит отметить, что Линкольн представлял себе этот момент столь же часто, как и в целом думал о Бет в течение последних нескольких месяцев. Ведь они находились не в Токио, Мумбаи или любом другом мегаполисе, где люди могли по-настоящему потерять друг друга. Нет, они жили в небольшом городке с ограниченным количеством заведений, которые можно посетить, чтобы посмотреть кино, особенно если пишешь рецензию на этот самый фильм.

Линкольн считал «Данди» своим кинотеатром, но уже ощущал себя так, словно очутился рядом с рабочим местом Бет.

И теперь он должен был уйти. Она ведь хотела этого, верно? Особенно если уже сложила два и два – еще один вопрос, о котором он старался не думать. Являлся ли он для Бет Милым парнем?

Или она догадалась, что именно он и есть тот гад, который читал ее переписку?

Надо было уходить. Немедленно. Нет. Как только погаснет свет. Линкольн не мог вынести мысль о том, что Бет снова посмотрит на него.

Линкольн наклонился, закрыл лицо ладонью и молился, чтобы свет скорее погас. После нескольких мучительных минут желание наконец исполнилось. Проектор заскрипел, оживая, старинный занавес раздвинулся в стороны.

Линкольн принялся надевать куртку.

И как раз в эту секунду Бет села рядом.

Он замер, успев натянуть лишь один рукав, и ничего не говорил, даже не двигался. Сердце колотилось как бешеное.

Линкольн не мог сбежать, когда Бет была рядом – и почему она пересела сюда? – и не мог смотреть на нее.

Поэтому он откинулся на спинку кресла, стараясь не коснуться Бет, и затаил дыхание.

Но Бет молчала.

И ничего не говорила. Даже не шевелилась. На экране промелькнули анонсы новых фильмов, затем – титры.

Наконец выдержка Линкольна дала сбой, и он повернулся.

Бет смотрела на экран так, словно ожидала указаний свыше, ее глаза были широко раскрыты, а в руках она сжимала шариковую ручку. Заиграл саундтрек: «Космический танцор» группы «Ти Рекс»[164].

Линкольн отвернулся. Он велел себе набраться терпения. Бет сама что-нибудь сделает или нарушит тишину между ними.

Но неопределенность тяготила Линкольна, а может, причина заключалась в физической близости. И желании снова взглянуть на Бет.

Затем Линкольн понял: он говорит то, что всегда говорил женщинам, именно то, что ему действительно нужно сказать Бет.

– Прости, – прошептал он, посмотрев на нее.

– Не надо, – ответила она, после чего сжала губы и уставилась на Линкольна в упор.

«Она знает», – подумал он. Сердце ушло в пятки. Бет в курсе, что он тот самый мерзавец. Вероятно, она даже накричит на него. Или влепит пощечину. Линкольн машинально оценил расстояние между ними. Пятнадцать, максимум шестнадцать дюймов[165]. Никогда раньше он не находился к Бет настолько близко, чтобы можно было изучить форму ее ушей.

Идеальные уши.

Затем, продолжая сжимать ручку, Бет подняла правую руку к лицу Линкольна.

Он зажмурился: наверное, что бы ни случилось, так будет правильно.

А потом он почувствовал, как кончики ее пальцев коснулись его щеки, лба и век.

Он сделал глубокий вдох, ощутил запах чернил и аромат мыла.

– Я… – Линкольн услышал ее дрожащий шепчущий голос. – Думаю, я очень глупая девушка.

Линкольн еле заметно покачал головой. Движение мог уловить лишь тот, кто касался его щеки.

– Да, – настаивала она, теперь ее голос звучал еще ближе.

Линкольн не шелохнулся, не открывал глаза.

Вдруг он откроет их, и Бет осознает, что она делает?

Она поцеловала Линкольна в щеку, и он опустил голову, подавшись к ней.

Тогда она поцеловала его в другую щеку. И в подбородок. В ямочку под нижней губой.

– Бестолковая, – настойчиво продолжала она, целуя уголок рта Линкольна, – о чем ты вообще думала?

Линкольн обрел голос.

– Идеальная девушка, – сказал он так тихо, что только тот, кто гладил его волосы и слегка касался губами губ, мог расслышать. – Красавица. – И нашел ее рот. – Прекрасная.

Поцелуй.

– Чудесная.

Еще один поцелуй.

– Единственная.

Иногда невозможно поверить, что происходит что-то чудесное. Но случаются мгновения, когда ты совершенно четко ощущаешь, что происходит нечто потрясающее.

Линкольн чувствовал себя так, словно окунул голову в раковину, полную взрывающихся карамелек, и включил воду.

Сбросив куртку на пол, он обнял Бет.

И мог думать лишь о ней, о том, что мечта стала явью.

* * *

Линкольн не понял, когда закончился фильм. Два часа он не слышал ничего, кроме грохота собственного сердцебиения и стука от соприкосновения их с Бет зубов.

Но едва зажегся свет, Бет подпрыгнула, выпрямилась и отстранилась. У Линкольна возникло такое чувство, что он отбросил теплое одеяло и выбрался из постели в холод раннего утра. Он подался вперед, не желая терять близость ее тела.

Он боялся, что началось нечто-то ужасное, будто часы вот-вот пробьют полночь.

– У меня много работы, – проговорила Бет, дотронулась до своих губ, а после – до волос, убранных в высокий хвост. – Я… мне нужно идти. – Она повернулась к пустому экрану, будто еще могла увидеть там что-то, но занавес был закрыт.

Бет присела на корточки и принялась что-то искать.

– Мои очки, – бормотала она, – я была в очках?

Очки красовались у нее на голове, Линкольн осторожно освободил дужки от волос.

– Спасибо, – поблагодарила девушка.

Линкольн помог ей встать и попытался хоть ненадолго удержать, но она вырвалась и поспешила к выходу.

– Никогда так раньше не делала, – добавила она и посмотрела на экран. – Ты видел фильм? Там были танцы, верно? Уверена, герои много танцевали. – Бет огляделась, боясь, что кто-то еще мог услышать ее, снова коснулась губ ладонью, будто проверяя их.

Затем начала пятиться и, продолжая глядеть на Линкольна, устремилась к выходу, а после и вовсе развернулась, сорвавшись на бег.

* * *

Линкольн не помнил, как добрался до своей квартиры, а когда подошел к зданию, решил, что не хочет подниматься наверх. Он не желал разрушать чары. Поэтому сидел на крыльце и продолжал воспроизводить в памяти последние два часа.

Как бы доказывая себе, что да, все произошло на самом деле.

«О чем ты вообще думала?» – спрашивала Бет.

И о чем же? Она даже не знала Линкольна. Не так, как он успел узнать ее. И теперь он понимал, почему ему хотелось поцеловать Бет.

Потому что она была красивой, доброй, умной и забавной. И оказалась именно ею – той самой девушкой. Ему все в ней нравилось. Он мог представить, как отправится с Бет в долгое путешествие и никогда не узнает, что такое скука.

Ведь всякий раз, когда Линкольн видел что-то новое и интересное или нелепое, ему становилось любопытно, что бы она сказала по этому поводу – сколько звезд поставила бы – и почему.

Линкольн знал, почему хотел поцеловать ее. Почему все еще мечтал об этом. Он все еще помнил, каково это, ощущать ее губы и чувствовать вес Бет на своих коленях. В мыслях царила путаница. Неужто нечто подобное было, когда он встречался с Сэм?

Сейчас он не мог вспомнить, да и не хотел. Что ж, пожалуй, ему хватило девяти лет, чтобы забыть о Сэм.

За все то время, что Линкольн работал в «Курьере», читал почту Бет и думал о ней, он никогда по-настоящему не верил, что существует некий вариант развития событий или путь через пространственно-временной континуум, который приведет к такой ситуации.

И все-таки именно это только что и случилось.

И, возможно… имелась вероятность продолжения.

Линкольн резко поднялся на ноги и проверил карманы, ища ключи от машины. Сколько времени прошло с тех пор, как Бет ушла? Тридцать минут? Сорок пять? Значит, она уже добралась до «Курьера». Линкольну больше не нужно было соблюдать дистанцию, не было необходимости тосковать и тяготиться виной. Надо забыть о благородстве. А может, дело в том, что все изменилось в тот момент, когда Бет села рядом с ним.

Линкольн припарковался позади офиса редакции, возле погрузочной платформы. Часть машин стояла на холостом ходу и ждала очереди, пока в них грузили стопки свежих газет.

Линкольн забежал в здание через дверь гаража, минуя турникет для сотрудников – дежуривший охранник узнал его и помахал, – затем взлетел по лестнице в отдел новостей, двигаясь столь стремительно, словно от этого зависела его жизнь, а время было на исходе.

Как будто, если бы он остановился, то мог вернуться к своему прежнему «я», попасть в ловушку старой жизни.

Возможно, у него вообще был лишь один вариант развития событий.

Пробегая мимо редакции, Линкольн заметил Чака и кивнул ему на ходу. А вот и отдел новостей. Он увидел стол, за который иногда присаживалась Бет, но девушки там не оказалось.

В задней части отдела новостей, как и в развлекательном отделе, было темно, но Линкольн не сбавлял шага, стараясь не вспоминать, сколько раз прохаживался по офису, зная, что Бет давно ушла.

И тут он увидел ее. Она заняла свою кабинку и разговаривала по телефону.

Монитор освещал лицо Бет, словно свеча.

– Нет, – сказала Бет в трубку. Теперь, распустив волосы и сняв очки, она выглядела наполовину ошеломленной и зацелованной. – Конечно, – закивала она, потирая лоб. – Послушай, я никогда не…

Линкольн застыл у соседней кабинки и постарался не дышать, как загнанная лошадь.

Бет подняла голову, увидела его и замолчала.

Он не понимал, как реагировать, поэтому просто улыбнулся и прикусил губу.

– Спасибо, – добавила Бет. – Да. Спасибо тебе… Ладно. – Затем положила трубку и посмотрела на Линкольна.

– Что ты здесь делаешь?

– Я могу уйти, – ответил он, делая шаг назад.

– Нет. – Бет привстала. – Нет, я…

– Я подумал, нам следует поговорить, – выпалил Линкольн.

– Верно, – согласилась Бет.

– Хорошо.

Между ними было примерно два фута[166] и стена кабинки.

– А может, не стоит разговаривать? – предположила Бет, скрестив руки на груди.

– Что?

– По-моему, если мы обсудим случившееся, то все испортим. А если оставим как есть, все пойдет своим чередом.

– Как сейчас? – уточнил он.

– Именно, – сказала Бет и быстро продолжила: – Можем встречаться в темных кинотеатрах… если мне нужно будет что-то сообщить, напишу с другой электронной почты.

Линкольн отшатнулся, как будто получил пощечину.

Бет поморщилась и заморгала.

– Прости, – проронила она. – Извини. Я предупреждала, что не очень хороша в разговорах, у меня лучше получается выражать мысли на бумаге.

«Она знает, – понял Линкольн, – что я сволочь, а не милый парень, которым она меня считала. Она понимает… И все-таки подсела ко мне».

– Ты закончила? – спросил он.

– Говорить глупости? Наверное, нет.

– Я имел в виду рецензию.

– В общем, да.

– Тогда пойдем со мной. – Линкольн протянул Бет руку и, когда спустя мгновение она приняла ее, почувствовал себя победителем.

Направившись к выходу из офиса, он размышлял, куда бы ее отвести. В здании «Курьера» нет никакого романтического садика, балкона или хотя бы более-менее уединенного помещения.

В конце концов они двинулись к комнате отдыха.

– Подожди, – сказала Бет, когда Линкольн толкнул дверь.

Здесь тоже было темно. Столики исчезли. Подсвеченные торговые автоматы пока никуда не делись, но оказались пусты.

– Официально комната закрыта, – прошептала Бет. – Внизу уже есть новая, а тут, скорее всего, будет помещение для работников интернет-магазина. – Она нервно посмотрела в конец коридора и высвободила руку.

– Отлично, – ответил Линкольн, переступил порог и придержал дверь для Бет.

Она удивленно воззрилась на него, однако шагнула в комнату, дверь со свистом захлопнулась, и Линкольн на мгновение остановился, позволяя глазам привыкнуть к свету от автоматов с закусками и напитками. У стены, рядом с кофемашиной, имелось свободное место.

Бет последовала за ним, хоть Линкольн и не надеялся на это, а потом они оба опустились на пол лицом друг к другу.

Ему хотелось прикоснуться к ней, снова взять за руку, но она натянула юбку пониже и положила сжатые кулаки на колени. Линкольн лишь сейчас заметил, во что одета Бет. Джинсовая юбка, розовый кардиган, фиолетово-голубые колготки и высокие синие кожаные сапоги.

«Глядя на нее, думаешь о закате», – подумал он.

– Ну что, поговорим? – начала она.

– Думаю, пора, – согласился Линкольн.

Бет посмотрела на свои кулаки.

– Не пойму, что я могу сообщить о себе. Тебе все известно.

– Не надо, – пробормотал он, – ведь это не так.

– Не так? – Она была явно раздражена.

– Прости, – извинился Линкольн.

– Не извиняйся, – попросила Бет дрогнувшим голосом. – Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты жалел о своих поступках.

– Правда?

– Конечно, – подтвердила она.

– Тогда что ты хочешь от меня услышать?

– Нечто такое, что объясняло бы, почему я здесь, – поспешно ответила Бет все тем же дрожащим голосом, и Линкольн решил, что она, возможно, сейчас расплачется. – Если я откроюсь Дженнифер, у нее начнутся роды. Она до сих пор считает, что мы должны донести на тебя… но за что? И кому? Она обвиняет меня, что я стала жертвой твоего обаяния… милой внешности и галантности.

– Дженнифер беременна? – улыбнулся Линкольн, хотя ситуация не подразумевала подобное.

Вытерев глаза краем кардигана, Бет взглянула на Линкольна.

– Да.

– Здорово, – искренне обрадовался он. – Действительно классно.

– Да… – кивнула Бет и спрятала лицо в ладонях. – Боже мой, как странно!

– Прости, – опять извинился Линкольн.

– Перестань.

– Хорошо, извини. Слушай, может, тебе станет легче, если ты узнаешь, что я и не собирался начинать читать твои письма? Или письма Дженнифер, или вообще чьи-либо? Я просто проверял фильтр, а ваша переписка была помечена флажком из-за нарушения правил, и это единственные сообщения, которые я просматривал, только отмеченные – и лишь ваши. Хотя так кажется даже хуже, но я не занимался регулярным изучением чужой почты. И зря я оставил ту записку перед увольнением.

– Зачем ты ее написал? Необычный поступок.

– Я хотел извиниться, – признался Линкольн, противясь желанию отвести взгляд.

– Но зачем? Почему это важно для тебя?

– Потому что ты важна для меня, – ответил он. – Я хотел признаться тебе во всем.

– Анонимно?

Линкольн не хотел снова извиняться, поэтому промолчал.

– Я продолжала думать о тебе, – нарушила паузу Бет. – Размышляла, как бы все развивалось дальше, будь мы в книге или кино. Допустим, мы герои романа Джейн Остин[167]. Получилось бы неплохо – ты бы перехватывал мои письма, я бы подглядывала за тобой сквозь садовую изгородь… А вот компьютеры все испортили.

– Нет, я все испортил, – произнес Линкольн. – Не надо мне было писать тебе ту записку. В смысле вдобавок ко всему прочему. Прости, что расстроил тебя.

– В том-то и дело, – ответила Бет, – я даже не уверена, что расстроилась. Возможно, сперва огорчилась, когда поняла, что какой-то странный парень читал мои письма. Но вскоре осознала, что это был ты. Я уже не видела тебя в офисе и однажды спросила у Дерека – ты знаешь Дерека, он сидит рядом со мной… «А где тот высокий парень, который часто ужинает с Дорис?» И он такой: «Айтишник? Уволился». А потом все встало на свои места. Я сообразила, кто есть кто. – Бет перестала плакать и прислонилась к стене: юбка чуть задралась, и Линкольну захотелось припасть к ее коленям.

Они все еще сидели боком и смотрели друг на друга, Бет опустила руку на пол рядом с ладонью Линкольна, кончики их пальцев почти соприкасались.

– Как все случилось бы в кино? – проговорила она уже мягче, глядя на их руки. – Как Мег Райан и Том Хэнкс смогли бы сделать ситуацию менее странной?

– Ты про «Неспящих в Сиэтле»?[168] – уточнил Линкольн.

– Да, – ответила она, – или «Вам письмо»[169]. И мы точно обсудили бы детали до начала съемок, ведь обстоятельства слишком запутанные.

– Если бы это был фильм с Мег Райан и Томом Хэнксом, – предположил Линкольн, – я бы просто поцеловал тебя, вероятно, в середине предложения. И ситуация сразу стала бы лучше.

Бет улыбнулась. Он никогда не замечал у нее такую улыбку и никогда не видел настолько близко ее веснушки.

– Прямо как в песнях Луи Армстронга, – прошептала она.

– Но я не буду тебя целовать, – заставил себя произнести Линкольн.

– Не будешь?

– Нет. И ты права – теперь нам надо разобраться. Так будет лучше для нас обоих. Я хочу, чтобы, вспоминая сегодняшний вечер, мы верили, что такое случается в реальности: два человека смогли найти друг друга.

– А-а-а, – протянула Бет. – «Когда Гарри встретил Салли»[170].

Улыбнись она еще шире, Линкольн бы не выдержал.

– «Джо против вулкана»[171], – сказал он.

– «Джерри Магуайер»[172], – произнесла она.

– «Звездные войны. Эпизод Пять – Империя наносит ответный удар».

Бет рассмеялась.

– Я бы не сделала того, что учудила в кинотеатре, если бы… ну, я расспросила Дорис о тебе.

– Да?

– И она заметила, что ты самый милый парень на свете, пожалуй, даже лучше ее мужа, Пите…

– Пола.

– Пола, – исправилась Бет. – Она заявила, как ты делился с ней ужином и помогал переехать. Еще поведала, что ты один, девушки из редакции заигрывали с тобой, но ты вел себя по-джентльменски. По ее словам, ты уволился, поскольку, читая чужую электронную почту, чувствовал себя так, будто подслушивал, а, работая по ночам, ощущал себя чуть ли не графом Дракулой.

– Она так и сказала?

– Ага. Прямо здесь, за три вечера пинокля.

– Тебе надо продолжить заниматься репортажами.

– Видишь? – прошептала Бет, на секунду закрыв глаза. – Что еще я могу сообщить о себе? Что мне добавить, если я понимаю, сколько тебе уже известно?

– Все совсем не так, – возразил Линкольн.

– Учитывая, что я писала, как называла тебя…

– Я был в курсе, что ты шутишь, – заверил он Бет, – и что у тебя есть парень.

– Поэтому ты проверял мои письма? Ты читал их и однажды узнал, что нравишься мне?

– Нет, к тому времени, когда ты написала об этом, я уже чувствовал… все.

– Но я не шутила, – продолжала Бет. – Всем делилась с Дженнифер. Я ходила за тобой везде где могла, однажды даже пыталась проследить до дома.

– Да, – еле слышно ответил Линкольн.

Бет посмотрела вниз и одернула юбку.

– Просто у меня появились к тебе чувства, – призналась Бет. – Разве это глупо?

– Надеюсь, нет.

И оба замолчали.

– Ладно, – сказала Бет, поднимая голову и резко наклоняясь вперед, как будто приняла какое-то решение. – В восьмом классе я увидела фрагмент музыкального клипа «Сандейс» на песню «Вот где заканчивается история»[173]. Помнишь ее?

Линкольн кивнул. Бет заправила волосы за уши.

– Мне редко удавалось посмотреть «Эм-ти-ви», только когда я бывала у подруги Ники, а ее родителей не было дома. Но я увидела видео, даже не целиком, и поняла, что мелодия станет моей любимой… на всю оставшуюся жизнь. Так и есть. «Вот где заканчивается история» и теперь моя любимая композиция. Линкольн, я написала, что ты милый, поскольку не представляла, как сказать… не думала, как вообще можно выразить то, что творится со мной. Но всякий раз, когда видела тебя, чувствовала себя так же, как в первый раз, когда услышала ту песню.

Бет огорошила Линкольна: было нелегко слушать ее, тяжело смотреть в глаза. Ему казалось, будто он делает это исподтишка.

– Линкольн?

– Да?

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Он заставил себя посмотреть на Бет, ее широко открытые глаза и нахмуренный лоб. На невыносимо сладкий рот.

– Не знаю, – ответил он. – А ты веришь в любовь до первой встречи?

У Бет перехватило дыхание.

И Линкольн больше не мог сдерживаться, ему отчаянно хотелось поцеловать ее.

Бет с готовностью бросилась к нему в объятия. Линкольн прислонился к кофемашине и притянул девушку к груди. И потом случился поцелуй, который невозможно описать.

«Вот как должен закончиться две тысячи первый», – подумал Линкольн.

Бет отстранилась, но он снова привлек ее к себе.

– Но я… – начала она, усевшись Линкольну на колени и прижавшись щекой к его макушке. – Не знаю, что ты имел в виду под любовью до первой встречи.

Линкольн уткнулся лицом ей в плечо и попытался сосредоточиться.

– Могу лишь сказать… я понимал, что именно чувствовал к тебе еще до того, как увидел тебя, Бет. Хотя тогда я думал, что, вероятно, никогда тебя не увижу…

Бет отодвинулась и обхватила голову Линкольна руками, посмотрев ему в глаза.

– Чушь какая, – фыркнула Бет, и Линкольн рассмеялся.

– Точно, – не спорил он.

– Нет, я и правда так считаю, – продолжала Бет. – Мужчины любят глазами, – добавила она, и Линкольн закрыл свои. – Ученые практически нашли этому научное подтверждение.

– Полагаю, они не ошиблись, – пробормотал Линкольн: было очень приятно чувствовать, как Бет гладит его волосы. – Но я не мог тебя видеть, и…

– И что ты понял, когда открывал мою почту?

– Я узнал девушку, которая переписывалась с подругой.

– Что конкретно?

Линкольн открыл глаза. Бет изучала его лицо и недоверчиво смотрела на него, возможно, не только из-за его последних слов.

«Для нее важно услышать ответ на вопрос», – сообразил Линкольн.

– Все, – проговорил он, выпрямившись и продолжая удерживать Бет за талию. – То, что ты писала о работе, о своем парне… Ты утешала Дженнифер, смешила ее и подбадривала, когда она была беременна – и после. Я представлял себе добрую и забавную девушку. Живую, настоящую.

Бет продолжала настороженно смотреть на него. Этот взгляд вызывал недоумение у Линкольна. Казались ли его фразы отталкивающими или, наоборот, помогали завоевать ее?

– Она никогда не уставала пересматривать свои любимые фильмы, – с нежностью вымолвил он. – И хранила платья, как корешки билетов. И умела получать удовольствие от погоды… Я воображал незнакомку, которая наслаждалась каждым моментом и озаряла светом наш мир. Я постоянно представлял тебя, хоть и гадал, как ты выглядишь. А потом, когда я узнал, какая у тебя внешность, меня осенило: ты похожа на девушку, обладающую всеми этими качествами. Ты превратилась в девушку, в которую я влюбился.

Пальцы Бет в его волосах задрожали, и она прижалась лбом к его лбу.

Крупная слеза упала на губы Линкольна, и он слизнул соленую влагу. Затем притянул Бет к себе – настолько близко, насколько мог. Как будто сейчас его не волновало, может ли она дышать. Словно их двое, а парашют – только один.

– Бет, – прошептал Линкольн, обвивая рукой ее поясницу и чувствуя, как их ресницы соприкасаются, – наверное, я не смогу объяснить или придать сказанному больше смысла, но я буду продолжать пытаться. Если ты хочешь.

Она слегка покачала головой.

– Нет, – ответила она, – не надо объяснений. Или извинений. Думаю, теперь не важно, как именно мы очутились там, где находимся. Я… я хочу попробовать… хочу…

И он поцеловал ее. Как раз в ту секунду, когда она старалась подобрать слова.

Глава 89

– По-моему, я не очень понравилась твоей маме, – сказала Бет.

Они возвращались к Линкольну домой, и она держала на коленях огромную сковороду с остатками лазаньи.

– Думаю, она в восторге от тебя, – возразил он. – Именно поэтому и выглядела такой несчастной. Мама была бы гораздо счастливее, если бы с тобой что-то оказалось не так. Ты бы видела ее лицо, когда сказала, что поддерживаешь левака Ральфа Нейдера.

– Да-да, она явно разозлилась.

– А ей нравится Ральф Нейдер.

– А почему твоя сестра засмеялась?

– Она обожает, когда кто-то заставляет маму выходить из себя.

Бет покачала головой. На улице шел дождь, по дороге к машине волосы девушки намокли и теперь завивались около лба.

– Сумасшествие какое-то, – подытожила она.

– Теперь ты понимаешь, – улыбнулся Линкольн.

Они решили не рассказывать маме Линкольна или Ив – или кому-нибудь еще, – как именно познакомились. Официальная версия гласила, что они встретились на работе.

(«Технически так и есть», – как-то раз заметила Бет.)

Только Кристин знала всю правду. Конечно же, Дженнифер и, вероятно, Митч.

Бет настаивала: она сама или Линкольн могут рассказать всем, кому захотят, но лишь после того, как пробудут вместе достаточно долго, чтобы история подчеркнула оригинальность и уникальность их отношений. И чтобы случившееся не выглядело слишком странным.

– А мои родители от тебя в восторге, – добавила Бет, обнимая сковородку с лазаньей. – Вполне логично. Мама считает, что у тебя отличное чувство юмора, а папа сказал, что ты достаточно красивый. Мужественный, если точнее, и даже прокомментировал размер твоих рук. Не удивляйся, если он попытается потанцевать с тобой на нашей свадьбе… – Бет резко замолчала.

Линкольн оглянулся и обнаружил, что она отвернулась к окну.

– Я потанцую с твоим папой, – проговорил он, положив свою ладонь Бет на затылок и проводя большим пальцем по ее щеке. – Но он должен вести: я же не очень хороший танцор.

Когда Бет улыбнулась, Линкольн почувствовал себя так, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Теперь он постоянно ощущал нечто подобное.

Даже когда Бет находилась в его объятиях, он хотел притянуть ее ближе, обнять еще крепче.

– Я и не думала, что отношения могут быть такими, – позже призналась Бет.

Но не этим вечером, а в другой, очень похожий на нынешний.

Тот вечер сменился ночью, когда Линкольн держал Бет в объятиях, а она прижималась к нему всем телом.

Линкольн почти заснул, но все же спросил:

– Какими?..

– Не знала, что существует любовь, благодаря которой ты словно всегда видишь свет. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – ответил он и попытался притянуть Бет ближе. В темноте он различал лишь силуэт и приподнятую голову, ее волосы падали ему на грудь.

– Я думала, будут перерывы, – медленно объясняла Бет, как всегда, с трудом подбирая слова. – Не знала, что это состояние может продолжаться и продолжаться. Как пи.

– Причем тут пирог? – пробормотал Линкольн.

– Нет, пи… – повторила она. – Это бесконечное число. Линкольн…

Он молчал.

– Линкольн? Ты спишь?

– Я не представляла, что кто-то может любить меня вот так, – размышляла она. – Боготворить и… не нуждаться в пространстве, не желать расставаться.

Но Линкольн не спал.

Он перекатился на Бет и прошептал:

– Когда ты в раю, тебе не нужно пространство.

Об авторе

Рейнбоу Рауэлл – бывшая журналистка. Писательница живет в Небраске с мужем и двумя детьми. «Верность» – ее первый роман.

Примечания

1

Речь идет о популярном разговорном шоу (1983–2002), которое изначально транслировал канал KSDK; его вела известная радиоведущая Салли Джесси Рафаэль. (Здесь и далее все примечания без указания на то, чьи они, принадлежат редактору.)

2

Газетный комикс канадской карикатуристки Линн Джонстон, печатавшийся с 1979 года по 2008 год, а затем и позже в 2010 году. Действие разворачивается в Милборо, вымышленном пригороде Торонто.

3

Различные степени отклонения развития ребенка, обусловленные употреблением алкоголя, который мать принимала до и во время беременности.

4

Коктейль на основе ликера из голубики, ликера из черной смородины, рома и «Спрайта»; в качестве украшения используется веточка розмарина.

5

Бургер с говяжьим или свиным фаршем, луком, томатным соусом или кетчупом, также в начинке присутствуют различные приправы и кисло-сладкий вустерский соус на основе рыбы, уксуса и сахара.

6

На склоне этой горы, входящей в массив Блэк-Хилс (Южная Дакота), высечен барельеф с четырьмя президентами США.

7

Речь идет об американском феминистском журнале Ms. Одна из основательниц журнала, который начал издаваться в 1971 году, – активистка, писательница и журналистка Глория Стайнем. (Прим. пер.)

8

Отмечается в последний понедельник мая.

9

Классический коктейль на основе апельсинового ликера «Куантро», текилы и сока лайма.

10

Популярный американский актер и рок-музыкант, родившийся в ЮАР.

11

Имеется в виду хеви-металлическая панк-группа Zig Zags.

12

В оригинале – WebShark (дословный перевод с английского – «Веб-акула»).

13

Имеется в виду Первая поправка к Конституции США, которая гарантирует свободу вероисповеданий, слова, свободу прессы и собраний. (Прим. пер.)

14

Комедия 1995 года; режиссер – Тамра Дэвис. В главной роли снялся Адам Сэндлер.

15

Имеется в виду рок-группа Styx, ставшая популярной в семидесятые годы.

16

Песня Renegade, записанная Styx в 1979 году, звучала в фильме «Билли Мэдисон».

17

«Темный город» – фантастический фильм 1998 года в жанре киберпанк; режиссер – Алекс Пройас. «Не будите спящую собаку» – черная комедия 1996 года; режиссер – Дэвид О. Расселл. «Бэйб: Четвероногий малыш» – семейная комедия о поросенке 1995 года; режиссер – Крис Нунен.

18

Индийское блюдо: курица, маринованная в йогуртовом соусе с острыми специями и запеченная в печи.

19

Джоан Коллинз – британская писательница и актриса; в 1981 году была приглашена в телесериал «Династия» (сама мыльная опера транслировалась на канале ABC c 1981 года по 1989 год; создатели телесериала – Эстер Шапиро, Ричард Шапиро). Линда Картер – американская певица и актриса, участница конкурса «Мисс Мира» в 1972 году. Шанайя Твейн – популярная канадская поп-певица, прославившаяся в конце девяностых.

20

What a Wonderful World — знаменитая песня Боба Тиэла и Джорджа Вайса 1967 года; записана певцом и джазовым трубачом Луи Армстронгом (1901–1971).

21

Черная комедия 1988 года; режиссер – Майкл Леманн. Одну из главных ролей сыграла Вайнона Райдер.

22

Фильм 1994 года, созданный по одноименному роману американской писательницы Луизы Мэй Олкотт (1832–1888). Роман был опубликован в промежутке между 1868 и 1869 годами. Режиссер фильма – Джиллиан Армстронг; Вайнона Райдер исполнила роль Джозефины (Джо) – одной из сестер семьи Марч.

23

Любовная баллада Jack & Diane исполнителя и актера Джона Мелленкампа, изданная в 1982 году.

24

Комедия ужасов 1988 года; режиссер – Тим Бёртон. В одной из главных ролей снялась Вайнона Райдер.

25

Имеется в виду бестселлер Ричарда Боллса (1927–2017) «Какого цвета Ваш парашют? Легендарное руководство для тех, кто экстренно ищет работу», впервые опубликованный в 1970 году.

26

Фантастический телесериал (1989–1993); создатель – Дональд П. Беллисарио. Сериал транслировался на канале NBC.

27

Антиутопия английского писателя Олдоса Хаксли (1894–1963); произведение было опубликовано в 1932 году.

28

Драматический эротический триллер 1999 года; режиссер – Стэнли Кубрик (1928–1999). Фильм был создан по мотивам повести австрийского писателя Артура Шницлера (1862–1931) «Новелла о снах» (опубликована в 1925–1926 годах в берлинском журнале «Ди Дамэ»). В главных ролях снялась на тот момент супружеская актерская пара – Том Круз и Николь Кидман.

29

Это хит Tequila рок-группы «Чемпс» (The Champs; в переводе с английского – «Чемпионы»), записанный в 1958 году.

30

Имеется в виду песня Dancing in the Dark рок-исполнителя Брюса Спрингстина, записанная в 1984 году; в клипе снялась актриса Кортни Кокс.

31

Речь идет о Nirvana — знаменитой альтернативной рок-группе девяностых.

32

Японская художница, вдова Джона Леннона (1940–1980); бытовала теория, что она способствовала распаду «Битлз» (The Beatles; в переводе с английского – «Жуки», но с искаженным корнем; слово beat отсылает к бит-музыке).

33

Это имя женщины из индейского племени агайдека (племя проживало на территории штата Айдахо). Сакаджавея (около 1788–1812) была переводчицей и в 1804–1806 годах помогала экспедиции Льюиса и Кларка, организованной для исследования западных земель и продвижения к тихоокеанскому побережью.

34

Фантастический телесериал (1993–1998), выходивший на каналах TNT и PTEN; создатель – Джозеф Майкл Стражински.

35

Речь идет о хите Welcome to the Jungle 1987 года хард-рок-группы Guns N’ Roses (в переводе с английского – «Револьверы и розы»). Эксл Роуз – вокалист группы.

36

Песня «Вжик! (Вот оно)» (Whoomp! (There It Is)) хип-хоп дуэта «Тэг Тим» (Tag Team; в переводе с английского – «Групповой рестлинг») была записана в 1992 году.

37

Имеется в виду Jock Jams, Volume 1 – первый альбом-сборник песен, ставших популярными спортивными гимнами; выпущен в 1995 году.

38

Трек Tootsee Roll (название отсылает к одноименной жевательной конфете) из вышеупомянутого альбома. Песня записана рэп-группой «Сиксти Найн Бойз» (69 Boyz; в переводе с английского – «69 парней») в 1993 году.

39

Вокалист альтернативной рок-группы «Перл Джем» (Pearl Jam; дословный перевод с английского – «Жемчужный джем»), прославившейся в первой половине девяностых годов.

40

Панорамная система, которую использовали в кинематографе. Сам фильм снимали одновременно несколькими кинокамерами; при показе использовался изогнутый экран. (Прим. пер.)

41

Возлюбленная и жена Супермена – героиня комиксов, выпущенных компанией DC Comics.

42

Приключенческая комедия 1985 года; режиссер – Ричард Доннер.

43

«Останься со мной» – драма с элементами комедии 1986 года; режиссер – Роб Райнер. Фильм основан на повести Стивена Кинга «Тело» (опубликована в 1982 году). «Предместье» – комедийный триллер 1989 года; режиссер – Джо Данте. «Лис и пес» – диснеевский мультфильм 1981 года; режиссеры – Тед Берман, Ричард Рич, Арт Стивенс. Мультфильм создан по мотивам романа «Лис и охотничий пес» писателя Дэниела Пратта Мэнникса (1911–1997), опубликованного в 1967 году.

44

Это популярное ток-шоу (1991–2018) выходило на канале NBC. Ведущий, Джерри Спрингер, поднимал в программе скандальные темы самого разного толка.

45

Сленговое название для наркотических веществ. (Прим. пер.)

46

Имеется в виду «Проблема 2000 года» (или «Проблема Y2K»), связанная с предполагаемым мировым компьютерным сбоем в момент наступления нового года.

47

Файлообменная сеть, созданная в 1999 году; разработчики – Шон Фэннинг, Шон Паркер, Джордан Риттер.

48

Ведущий утреннего шоу «Тудэй» (Today; в переводе с английского – «Сегодня») на канале NBC с 1996 года по 2017 год.

49

Известный журналист и телеведущий новостей (в том числе и на канале NBC).

50

Речь идет о рок-группе R.E.M., получившей известность в конце восьмидесятых годов (само название является медицинской аббревиатурой Rapid Eye Movement, что в переводе с английского означает «быстрое движение глаз»).

51

Комедийная драма 1998 года; режиссер – Уэс Андерсон.

52

Кинокритик и сценарист, автор книг об истории кинематографа.

53

Знаменитый актер и продюсер. Дебютировал в комедийной мелодраме «Класс» 1983 года; режиссер – Льюис Джон Карлино.

54

19,3 км.

55

Этот комедийный телесериал (другие названия: «Веселая компания» и «Будем здоровы», что является отсылкой к оригинальному названию Cheers; дословный перевод с английского – «Ваше здоровье») транслировался на канале NBC (1982–1993). Создатели – Джеймс Берроуз, Глен Чарльз, Лэс Чарльз. Заглавная музыкальная тема – песня «Где все знают твое имя» (Where Everybody Knows Your Name), записанная в 1982 году. Автор и исполнитель – Гэри Портной; также среди авторов – Джуди Харт Анджело, Кейси Вурцбах.

56

Полнометражный комедийный мультфильм 1995 года, созданный компанией Pixar совместно с Walt Disney Pictures. Режиссер – Джон Лассетер.

57

Имеется в виду цикл научно-фантастических романов писателя Айзека Азимова (1919/1920–1992). Цикл включает семь произведений, опубликованных с 1942 года по 1993 год.

58

Имя Супермена, которое ему дали земные родители. Кент Кларк работает репортером в газете «Дейли плэнет».

59

Один из супергероев издательства Marvel Comics.

60

Фантастическая антиутопия 1976 года; режиссер – Майкл Андерсон. Фильм основан на одноименном романе фантаста Уильяма Френсиса Нолана (1928–2021), написанного совместно с Джорджем Клейтоном Джонсоном (1929–2015) и опубликованном в 1967 году.

61

3,05 м.

62

38,1 см.

63

Air Supply (в переводе с английского – «Запас воздуха») – австралийско-британский дуэт, ставший популярным в конце семидесятых годов. Элтон Джон – знаменитый британский поп-исполнитель и композитор, начавший выступать в начале шестидесятых годов. Bread (в переводе с английского – «Хлеб») – рок-группа семидесятых годов.

64

Современные коммерчески успешные поп-певицы, прославившиеся в девяностые годы благодаря своим исполнением любовных баллад.

65

Речь идет о песне «Октябрь» (October) 1981 года ирландской рок-группы «Ю Ту» (U2), исполненной ее вокалистом Боно.

66

Песня Suite: Judy Blue Eyes выпущена в 1969 году фолк-рок-группой «Кросби, Стиллс энд Нэш» (Crosby, Stills & Nash; временами – Crosby, Stills, Nash & Young; название группы отсылает к фамилиям музыкантов, игравших в ней).

67

Эта уникальная американская рок-группа Husker Du (в переводе с норвежского – «Ты помнишь»), образованная в 1979 году, оказала большое влияние на альтернативный рок.

68

«Армагеддон» – фантастический фильм-катастрофа 1998 года; режиссер – Майкл Бэй. «Я все еще знаю, что вы сделали прошлым летом» – подростковый фильм ужасов 1998 года; режиссер – Дэнни Кэннон.

69

Фантастическая комедия 1984 года; режиссер – Айван Райтман.

70

Команда супергероев-мутантов, обладающих сверхспособностями, из комиксов Marvel Comics.

71

Кинорежиссер, сценарист, актер и автор комиксов. Среди его фильмов – комедийный дебют «Клерки» (1994), «Догма» (1999) и многие другие.

72

В оригинале Razorwine (дословный перевод с английского – «Бритвенное вино»).

73

Beastie Boys (буквальный перевод с английского – «Звериные мальчики») – знаменитая рэп-рок-группа, образованная в 1979 году.

74

Вокалист британской рок-группы «Лед Зеппелин» (Led Zeppelin; самый известный вольный перевод с английского – «Свинцовый дирижабль»), созданной в 1968 году.

75

Лидер британской рок-группы «Роллинг Стоунз» (The Rolling Stones; дословный перевод с английского – «Катящиеся камни»), дебютировавшей в начале шестидесятых.

76

Название газетной колонки советов, созданной колумнисткой Паулиной (Полин) Фридман Филлипс (1918–2013) еще в 1956 году. Колонка пользовалась огромной популярностью и публиковалась во множестве газет по всему миру.

77

Корневое пиво – сладкий безалкогольный (или алкогольный) газированный напиток, который изготавливают из коры корней лиственного дерева сассафрас.

78

Драма 1992 года (другие названия – «Дельцы», «Гленгарри Гленн Росс»); режиссер – Джеймс Фоули.

79

Мужской парфюм «Ги Ларош Драккар Нуар» с терпкими древесными нотами был выпущен в 1982 году.

80

Комедийный телесериал (1993–2004), выходивший на канале NBC; создатели – Дэвид Энджелл, Питер Кейси, Дэвид Ли.

81

Суперпопулярная в девяностые годы группа Backstreet Boys (в переводе с английского – «Мальчишки с задворок»).

82

Роман о девочке-сироте писательницы Элинор Портер (1868–1920), опубликованный в 1913 году и ставший бестселлером.

83

Знаменитая повесть-сказка «Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями» британского классика Чарльза Диккенса (1812–1870); опубликована в 1843 году.

84

Звезда Голливуда – актриса и певица (1916–1973).

85

Пьеса 1919 года драматурга Юджина О’Нила (1888–1953).

86

Персонаж комедийного телесериала «Я люблю Люси» (1951–1957), который транслировался на канале CBS. Создатели – Люсиль Болл, Деси Арнас. (Прим. пер.)

87

Выдающийся английский киноактер; в начале восьмидесятых годов также играл в театре.

88

Известный киноактер, помимо прочего, снимавшийся в сериалах, включая и «Квантовый скачок».

89

Звезда голливудских вестернов (1907–1979).

90

Популярный актер, снимавшийся в кино и сериалах (в том числе и в сериале «Серебряные ложки»).

91

Комедийный телесериал (1982–1987), который изначально транслировался на канале NBC. Создатели – Мартин Коэн, Говард Лидс, Бен Старр.

92

Комедийный семейный сериал (1990–1996), выходивший на канале NBC. Создатели – Энди Боровиц, Сьюзан Боровиц.

93

Комедийный сериал (1982–1989), выходивший на канале NBC. Создатель – Гари Дэвид Голдберг. Жюстин Бейтман, сыгравшая в сериале, – действительно старшая сестра Джейсона Бейтмана.

94

Имеется в виду сериал «Семья Хоган», называвшийся «Валери», а затем – «Семья Валери» (1986–1991), который изначально транслировался на канале NBC. Создатель – Чарли Хок.

95

Комедия 1985 года; режиссер – Род Дэниэл. В главной роли снялся Майкл Джей Фокс, прославившийся после кинотрилогии «Назад в будущее» Роберта Земекиса (первый фильм вышел в 1985 году).

96

Комедия 1987 года; продолжение «Волчонка»; режиссер – Кристофер Лейтч.

97

Объединенное командование воздушно-космической обороны Северной Америки и Канады. (Прим. пер.)

98

Имеется в виду фильм «Энни» 1982 года, снятый по мотивам одноименного бродвейского мюзикла 1977 года; режиссер – Джон Хьюстон. Сам мюзикл (музыка – Чарльз Страуз; слова – Мартин Чарнин) основан на комиксе «Маленькая сиротка Энни» Харольда Грея (1894–1968), который начали печатать в газете «Нью-Йорк дейли ньюс» в 1924 году.

99

Романтическая комедия 1994 года; режиссер – Майкл Ньюэлл.

100

Фантастический комедийный фильм 1983 года; режиссер – Ричард Лестер.

101

Актриса кино и телевидения; обладательница премии «Оскар» за главную роль в австралийской мелодраме 1993 года «Пианино; режиссер – Джейн Кэмпион.

102

Актриса и сценаристка; снималась в телесериале «Чирс»; ее рост составляет 152 см.

103

Кантри-певица и автор песен; ее волосы почти достигают пола.

104

Гимнастка, чемпионка на Олимпиаде 1984 года.

105

Паста в виде широких трубочек, которые фаршируют различными начинками и запекают под соусом.

106

Имеется в виду книга Хейди Муркофф «Чего ожидать, когда ждешь ребенка. Незаменимый гид от задержки до родов».

107

Это и есть название вышеупомянутого коктейля на основе рома и диетической «Кока-колы». (Прим. пер.)

108

Драма 1955 года; режиссер – Элиа Казан. Фильм основан на одноименном романе американского писателя Джона Стейнбека (1902–1968), опубликованного в 1952 году. Главную роль сыграл культовый и рано умерший актер Джеймс Дин (1931–1955).

109

Фильм 1955 года; режиссер – Николас Рэй. Главную роль также сыграл Джеймс Дин.

110

Знаменитая актриса и певица (1946–2016); в восьмидесятые годы, после того как у нее диагностировали биполярное аффективное расстройство, занималась просвещением общественности в области психического здоровья.

111

Драматический триллер 1999 года; режиссер – Дэвид Финчер. Фильм основан на одноименном романе писателя Чака Паланика (опубликован в 1996 году).

112

Классический коктейль на основе рома, ананасового сока и кокосового молока.

113

Японский полнометражный мультфильм 1998 года, выпущенный компанией OLM Incorporated; режиссер – Кунихико Юяма.

114

Герой фильма «Бойцовский клуб», которого сыграл Брэд Питт.

115

Соответствует европейскому размеру женской одежды XL.

116

Стимпанк в искусстве характеризуется высокой степенью ретростилизации и связан с идеями прогресса девятнадцатого века (паровые машины, доведенные до совершенства). (Прим. пер.)

117

Хирургическое вмешательство, целью которого является предотвращение разрывов и черепно-мозговых травм ребенка во время родов матери.

118

Актер-комик, певец и пианист (1893–1980).

119

Полицейский, герой одноименного фильма 1973 года; режиссер – Сидни Люмет. (Прим пер.)

120

Криминальный драматический фильм 1983 года; режиссер – Брайан Де Пальма.

121

Имеется в виду Макс Рокатански – герой серии фантастических боевиков о будущем; первый фильм-антиутопия вышел в прокат в 1979 году; режиссер – Джордж Миллер. В главной роли снялся Мел Гибсон.

122

Имеется в виду легендарная рок-композиция Stairway to Heaven, выпущенная группой Led Zeppelin в 1971 году.

123

Главный герой исторического фильма 1995 года о борьбе Шотландии за независимость; режиссер и исполнитель роли предводителя шотландцев – Мел Гибсон.

124

Семейная комедия 1976 года; режиссер – Гэри Нельсон. По сюжету дочь-подросток и мать волшебным образом меняются местами, оказавшись на месте друг друга.

125

Черная комедийная мелодрама 1971 года; режиссер – Хэл Эшби.

126

Музыкальная комедия 1988 года о девушке размера плюс, которая становится звездой шоу; режиссер – Джон Уотерс.

127

Коктейль на основе имбирного эля и гренадина (гранатового сиропа); бокал можно украсить вишней и долькой лимона.

128

Мистическая драма 1999 года; режиссер – М. Найт Шьямалан.

129

Имеется в виду стихотворение шотландского поэта Роберта Бёрнса (1759–1796), написанное в 1788 году на мотив народной песни. Позже, уже в таком виде, это произведение стало популярно во многих странах: традиционно песню исполняют во время празднования Нового года и в момент прощания. Само стихотворение известно под названием «Старая дружба» в переводе С. Маршака. (Прим. пер.)

130

Ред Скелтон (1913–1997) и Ред Баттонс (1919–2006) – комедийные актеры.

131

Песня Come Go with Me записана в 1956 году вокальной группой The Del-Vikings, также известной как The Dell-Vikings («Дэл-Викингс»).

132

Песня (She’s) Some Kind of Wonderful певца и гитариста Джона Эллисона выпущена в 1967 году группой Soul Brothers Six («Соул Бразерс Сикс»; в переводе с английского – «Шесть братьев по соулу»). Джон Эллисон был участником группы.

133

Песня In the Still of the Night выпущена в 1956 году вокальной группой The Five Satins («Файв Сэтинс»; буквальный перевод с английского – «Пятерка атласных»).

134

Знаменитая композиция «Только ты (И ты одна)» (Only You (And You Alone)) песенного сочинителя Бака Рама была записана вокальной группой The Platters («Плэттерс»; в переводе с английского – «Граммофонные пластинки») в 1955 году. Композиция «С уважением» (Sincerely) Харви Фукуа и Алана Фрида была записана ритм-энд-блюзовой группой The Moonglows («Мунглоувз»; в переводе с английского – «Лунные лучи») в 1954 году. Группу основал Харви Фукуа.

135

Композицию You Send Me сочинил соул-исполнитель Сэм Кук (1931–1964); песня была выпущена в 1957 году.

136

Полицейский драматический сериал (1990–2010), выходивший на канале NBC; создатель – Дик Вульф.

137

Термин, который используется в иудаизме для обозначения совершеннолетия у мальчиков (бат-мицва – у девочек).

138

Злаковое растение, масло которого используется в ароматерапии.

139

Голливудская актриса, режиссер и продюсер; обладательница премии «Оскар» за трагикомедию «Лучше не бывает» (1997); режиссер – Джеймс Брукс.

140

Аллюзия на кинодраму «Степфордские мужья» 1996 года, созданную по мотивам романа «Степфордские жены» (1972) прозаика Айры Левина (1929–2007); режиссер – Фред Уолтон. Ранее на основе романа сняли фантастический фильм «Степфордские жены» (1975); режиссер – Брайан Форбс. (Прим. пер.)

141

Dixie Chicks (в переводе с английского – «Цыпочки Дикси») – популярное женское кантри-трио. Алан Джексон – современный кантри-певец.

142

Песня Rocky Mountain High записана 1972 году фолк-исполнителем Джоном Денвером (1943–1997). Авторы – Джон Денвер, Мик Тейлор. Ниже приводятся слова из этой композиции.

143

Комедийная мелодрама 1977 года; режиссер – Герберт Росс.

144

Комедия 1991 года; режиссер – Фрэнк Оз.

145

Комедийный сериал (1971–1979), транслировавшийся на канале CBS; создатели – Норман Лир, Джонни Спейт. Джордж Джефферсон – второстепенный персонаж, которого сыграл актер Шерман Хемсли (1938–2012). Одного из главных героев, Арчи Банкера, сыграл Кэрролл О’Коннор (1924–2001), известный также как сценарист и продюсер.

146

Этот сериал (1975–1985) канала CBS является ответвлением мыльной оперы «Все в семье»; создатели – Дон Николл, Майкл Росс, Бернард Уэст.

147

Популярный комедийный сериал (1974–1978) канала CBS; создатели – Джеймс Брукс, Аллан Бёрнс.

148

Rush (в переводе с английского – «Порыв», «Спешка») – канадская виртуозная рок-группа, которая получила известность в семидесятые годы.

149

Музыкальный фильм 1978 года; режиссер – Рэндал Клайзер. Фильм основан одноименном мюзикле, премьера которого состоялась в Чикаго в 1971 году (музыка и слова – Джим Джейкобс, Уоррен Кейси).

150

Уильям Шекспир (1564–1616) трагедия «Макбет» (1603–1606). Действие пятое, сцена пятая. (Перевод А. Соколовского.)

151

Британский рок-музыкант и вокалист влиятельной альтернативной рок-группы The Smiths («Смитс»; в переводе с английского – «Кузнецы»), существовавшей в восьмидесятые годы.

152

Вестерн 1962 года; режиссеры – Джон Форд, Генри Хэтэуэй, Джордж Маршалл, Ричард Торп.

153

15,24 см.

154

Комикс, публикуемый в газетах с 1930 года; создатель – художник Чик Янг (1901–1973).

155

Газетный комикс, который начали печатать в 1988 году; создатель – карикатурист Билл Аменд.

156

Уникальная англосаксонская поэма, предположительно созданная в конце VII века или в начале VIII века; издана в 1815 году.

157

Представители протестантизма, не принимающие догмат о Троице. (Прим. пер.)

158

Песня My Heart Will Go On, исполненная канадской поп-певицей Селин Дион, была выпущена в 1997 году. Авторы – Джеймс Хорнер, Уилл Дженнингс.

159

Баллада Leather and Lace была записана певцами Стиви Никс и Доном Хенли в 1980 году.

160

Композиция Butterfly Kisses в исполнении христианского певца Боба Карлайла была выпущена в 1997 году. Авторы – Боб Карлайл, Рэнди Томас.

161

Британская рок-группа Radiohead (буквальный перевод с английского – «Радиоголова»; другое значение – «Одержимый чем-то человек») добилась успеха в девяностые годы.

162

Этот актер (1966–2019) получил известность после съемок в подростковом телесериале «Беверли-Хиллз, 90210» (1990–2000), выходившем на канале Fox; создатели сериала – Даррен Стар, Дюк Винсент.

163

«Танцующая в темноте» – музыкальный драматический фильм 2000 года с исландской певицей Бьорк в главной роли; режиссер – Ларс фон Триер. «Билли Эллиот» – фильм 2000 года о мальчике, который мечтает стать балетным танцором; режиссер – Стивен Долдри.

164

Это песня Cosmic Dancer 1971 года британской глэм-рок-группы T. Rex (название отсылает к гигантскому хищному тираннозавру).

165

40,64 см.

166

61 см.

167

Английская писательница (1775–1817), автор романов нравов – реалистических произведений о современном ей обществе.

168

Мелодрама 1993 года; режиссер – Нора Эфрон. В главных ролях снялись Том Хэнкс и Мег Райан.

169

Мелодрама 1998 года; режиссер – Нора Эфрон. В главных ролях снялись упомянутые выше актеры.

170

Романтическая комедия 1989 года; режиссер – Роб Райнер. Исполнители главных ролей – Билли Кристал, Мег Райан.

171

Романтическая комедия 1990 года; режиссер – Джон Патрик Шэнли. В главных ролях также снялись Том Хэнкс и Мег Райан.

172

Комедийная драма 1996 года; режиссер – Кэмерон Кроу. Исполнители главных ролей – Том Круз, Кьюба Гудинг-младший, Рене Зеллвегер.

173

Имеется в виду песня Here’s Where the Story Ends, записанная в 1989 году британской альтернативной рок-группой The Sundays (в переводе с английского – «Воскресенья»).

Content

Рейнбоу Рауэлл
Верность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Об авторе

Примечания