Андрей Сизов

Геополитика и энергетика

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Руководитель проекта: Екатерина Васильцова

Арт-директор: Татевик Саркисян

Дизайнер: Анастасия Иванова

Корректоры: Мария Шигапова, Наташа Казакова, Алина Духман

Верстка: Олег Щуклин

Фото на обложке: «Долина в Карпатах с плотиной и озером Видрару», © frimufi lms / freepik.com

© Сизов А., 2025

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2025

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Введение

Сегодня популярность геополитики сложно переоценить. Ей посвящается множество статей, она становится основной темой многочисленных международных конференций и даже телевизионных ток-шоу. Многие убеждены, что геополитический инструментарий наилучшим образом объясняет происходящее в мире.

Такому взгляду немногим более ста лет. На рубеже XIX–XX вв., когда завершился колониальный передел мира и на планете не осталось не контролируемых какой-либо державой территорий, возникли предпосылки для прямого столкновения этих государств и ассоциированного с ними крупного капитала.

Именно тогда появились немецкая «теория жизненного пространства» (Ф. Ратцель, К. Хаусхофер) и англосаксонская «теория Хартленда» (Х. Маккиндер), ставшие отправными точками для национальных геополитических школ. При этом сам термин «геополитика» впервые был использован в 1899 г. шведским ученым Рудольфом Челленом.

Однако именно рубеж второго и третьего тысячелетий можно считать временем настоящего триумфа геополитики. Экономический подъем густонаселенного Глобального Юга, нежелание новой, постсоветской России поступаться своими интересами в сочетании со стремлением западных элит сохранить свою гегемонию, установившуюся после окончания холодной войны и распада СССР, привели к нарастанию противоречий между старыми и новыми центрами силы.

Чем шире география как разгоревшихся, так и тлеющих конфликтов, тем острее запрос на прогнозирование и изучение стратегий и целей ключевых акторов. То есть в конечном счете на использование всех возможностей геополитики – комплексной дисциплины, сочетающей в себе элементы политической философии, географии, этнографии, экономической теории и военного искусства и изучающей закономерности распределения и перераспределения сфер влияния между различными центрами силы.

Как правило, это государства и межгосударственные объединения – политические (Европейский союз (ЕС)), экономические (ЕАЭС) и военные блоки (НАТО, ОДКБ, АUKUS). Однако современное представление об акторах геополитического процесса требует серьезных корректив. Также следует принимать во внимание, что могущество какого-либо геополитического игрока далеко не всегда прямо пропорционально размеру контролируемой им территории. Весьма значимы аспекты «мягкой силы» – финансово-экономические, ментальные, поведенческие и ценностные.

Исходя из доминирующих форм контроля различают традиционную геополитику, геоэкономику и геофилософию. Традиционная геополитика отражает, как государство использует свои военно-политические и географические преимущества для территориальной экспансии; геоэкономика ставит во главу угла экономический и технологический потенциал; геофилософия учитывает систему ценностей, поведенческие паттерны, культурные и исторические особенности.

Чем выше геополитический потенциал государства, тем сильнее оно влияет на поведение других субъектов международных отношений, вплоть до превращения их в сателлитов. Одна из ключевых составляющих фактического суверенитета и геополитического влияния – энергетическая безопасность.

Вне зависимости от того, экспортирует или импортирует страна энергоносители, без топливно-энергетического комплекса невозможен ни рост ее экономики, ни повышение уровня благосостояния граждан. Поэтому энергетика неразрывно связана с геополитикой. Особенно из-за несовпадения основных ареалов добычи и потребления энергоресурсов.

Создание взаимовыгодных энергетических альянсов и партнерств становится прочной основой для межгосударственного сотрудничества, способствует сближению стран в политической и гуманитарной сфере. И наоборот, обострение противостояния между различными центрами силы неизбежно сопровождается или предваряется битвами за энергоресурсы или энергоинфраструктуру.

На этих страницах мы подробно рассмотрим, как геополитика влияла и влияет на развитие мировой энергетики и как энергетические коллизии определяли и определяют геополитические тренды.

Глава 1. Геополитический ландшафт

1.1. Акторы геополитической игры

Мир переживает глобальную перестройку и изменение принципов сегментации. Она идет в двух направлениях – экстерриториальном (ультраглобалистском) и макрорегиональном (умеренно глобалистском). Первое стирает границы, нивелирует само понятие государства. Второе все же оставляет государству как субъекту право на существование.

Тем не менее представления классической немецкой геополитической школы Ратцеля – Хаусхофера очевидно утратили актуальность. Борьба государств-империй за жизненное пространство уже не является определяющей. Современный геополитический ландшафт отличается нелинейными связями, многомерностью, сложностью и противоречивостью.

Все более весомую роль играют различные международные организации и закрытые элитарные клубы. Интересы различных участников могут совпадать в моменте и расходиться в долгосрочной перспективе, что приводит к созданию непрочных ситуационных союзов или, наоборот, к конфликтам между акторами, которые недавно считались стратегическими партнерами. Такое положение дел резко повышает степень неопределенности, усиливает социально-экономическую и политическую турбулентность, делает будущее многовариантным и плохо прогнозируемым.

Подробное описание диспозиции всех участников геополитического процесса выходит за рамки нашей работы и в значительной степени сопряжено со спекулятивными суждениями. Но, в силу уже упомянутой взаимозависимости геополитики и глобальных энергетических раскладов, эскизно обозначим основных акторов и уровни их взаимодействия.

1.1.1. Национальные государства

Современная политическая карта мира представляет собой мозаику национальных государств. В идеале каждое государство должно заботиться об улучшении качества жизни собственных граждан: гарантировать их безопасность, права на образование и медицинскую помощь, обеспечивать им материальное благополучие, духовное развитие, сохранение цивилизационной идентичности и т. п. Но каждое государство одновременно и субъект, и объект международных отношений. Ему приходится взаимодействовать с другими странами. И это нередко приводит к конфликтам из-за доступа к ресурсам, территориальных споров, контроля над рынками сбыта и др.

При этом до недавнего времени степень геополитического влияния того или иного государства почти всегда была пропорциональна степени его суверенитета. Но по мере углубления процессов глобализации, экономической, политической и военной интеграции значительно возросла роль надгосударственных образований с одновременной фактической десуверенизацией целого ряда национальных государств. Как следствие, декларируемые ими «геополитические интересы» на деле никак не соотносятся с реальными интересами ни государства, ни нации.

Наглядное доказательство – фактическое игнорирование собственных политических, экономических, цивилизационных основ многими европейскими странами, которые все чаще становятся разменными фигурами в глобальной игре.

1.1.2. Надгосударственные образования

Наднациональные образования координируют деятельность государств, международных организаций и других участников мирового сообщества. Они создаются для решения глобальных проблем и управления международными отношениями.

Одна из наиболее известных наднациональных управленческих структур – Организация Объединенных Наций (ООН), созданная в 1945 г. для поддержания мира и безопасности, защиты прав человека, решения международных конфликтов и координации глобальной экономической деятельности. Формально членство в ООН является критерием признания суверенитета государства со стороны международного сообщества. Сегодня таким статусом обладают 193 государства. При этом, например, Палестина с 2012 г. остается государством-наблюдателем.

Почти полвека ООН – наиболее авторитетная международная организация, чьи резолюции неуклонно соблюдаются, а их нарушения носят единичный характер (вторжение США в Гренаду в 1983-м, авиаудары по Ливии в 1986-м, вторжение в Панаму в 1989-м). Но распад СССР и демонтаж биполярного мира привели к разрушению системы сдержек и противовесов, что в свою очередь негативно сказалось и на авторитете ООН.

Без санкции ООН натовская коалиция бомбила Югославию в 1999-м, США и их союзники совершили вторжение в Ирак в 2003-м, а принятая в 2011-м под давлением Запада ооновская резолюция по введению бесполетной зоны над Ливией помогла свергнуть Муаммара Каддафи – вместо остановки Гражданской войны в этой стране. Зато ООН никак не воспользовалась своими возможностями для купирования на ранней стадии украинского конфликта, когда в 2014–2016 гг. обстреливались города и гибли мирные жители Донбасса.

Очевидно, обострение противоречий между странами, входящими в Совет Безопасности ООН и обладающими правом вето, не способствует успешному поиску компромиссных, но порой необходимых решений. На первый план выходит политическая целесообразность, а не стремление устранить причины возникающих конфликтов. Отсюда – неаккуратное и выборочное исполнение отдельными странами резолюций, которые все-таки удается принять, обвинения ООН в ангажированности, а то и вовсе игнорирование мнения и устава главной международной организации.

Таким образом, ООН перестает быть ориентиром для государств при осуществлении ими внешней политики[1]. И чем сильнее падает ее авторитет, тем чаще эксперты вспоминают печальный опыт Лиги Наций, чье «институциональное банкротство» стало одной из причин Второй мировой войны. А лидеры ряда стран говорят о необходимости глубокого реформирования ООН или о создании на ее базе новой международной организации, соответствующей новым реалиям[2].

Впрочем, как подчеркивает глава российского МИДа Сергей Лавров: «ООН – единственная организация всемирного уровня, деятельность которой по-прежнему признается большинством государств планеты».

Первый шаг к созданию другой ключевой наднациональной организации – Европейского союза – был сделан в 1951 г., когда Бельгия, Нидерланды, Люксембург, ФРГ, Франция и Италия учредили Европейское объединение угля и стали. В 1957 г. те же государства образовали Европейское экономическое сообщество, на основе которого в феврале 1992 г. и был создан ЕС.

Сегодня Евросоюз объединяет 27 стран с суммарной численностью населения более 450 млн человек, уступая по этому показателю только Китаю и Индии. По размеру валового внутреннего продукта (ВВП) ЕС входит в тройку крупнейших экономик мира.

Евросоюз представляет собой яркий пример борьбы «суверенизма» и «универсализма». Политика властей ЕС нередко расходится с интересами стран – участников объединения – это касается прежде всего регулирования миграции, энергетики, международных отношений[3].

Важные составляющие наднациональной управленческой структуры – Международный валютный фонд (МВФ) и Всемирный банк (ВБ), учрежденные по итогам Бреттон-Вудской конференции (1944) как ключевые элементы обновленной тогда мировой финансовой системы.

Основная задача МВФ – кредитование стран-участников, испытывающих проблемы с платежным балансом. Заемщики при этом обязуются следовать рекомендациям фонда-кредитора, как правило предполагающим проведение масштабных социально-экономических и политических реформ по преодолению кризисных явлений, которые стали причиной обращения за кредитом. В этой связи предусматриваются снятие ограничений на перемещение капиталов, массовая приватизация, сокращение социальных расходов, повышение налогов и т. п.

Решение о кредитовании той или иной страны принимается на основе голосования. Голоса стран-участников распределяются пропорционально взносам. У США эта доля достигает 17 %, что позволяет блокировать любое решение МВФ, в котором не заинтересован Вашингтон. Поэтому эксперты нередко критикуют МВФ (а равно и Всемирный банк) за фактическое подчинение США и следование их геополитическим интересам при выдаче рекомендаций странам-заемщикам.

Выполнение требований фонда часто приводит к имущественному и социальному расслоению, деградации системы образования и здравоохранения. Так, например, у Мексики, в 1980-е обратившейся к МВФ за финансированием, свыше половины госрасходов ушло на обслуживание кредита, а уровень безработицы экономически активного населения достиг 40 %. Кроме того, Мексике пришлось вступить в Североамериканскую зону свободной торговли (North American Free Trade Agreement, NAFTA) и предоставить большие льготы американским корпорациям.

Гражданская война в Югославии тоже во многом спровоцирована МВФ, потребовавшим от тогдашнего руководства страны отказаться от выравнивания доходов республик, входящих в Социалистическую Федеративную Республику Югославия, что вызвало всплеск сепаратистских настроений, распад государства и межнациональные столкновения, унесшие жизни 600 000 человек[4].

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) была создана в 1946 г. на базе Медицинского международного отдела при Фонде Рокфеллера и в настоящее время входит в систему ООН.

Политическая роль ВОЗ существенно возросла на фоне пандемии COVID-19, когда рекомендации по выполнению карантинных мероприятий и вакцинации стали обязательными фактически для всех стран и национальных правительств. А в экспертной среде утвердился термин «диктатура здоровья», под которым в том числе понимается регламентация частной жизни извне, мотивированная заботой о жизни как индивида, так и окружающих. В связи с чем нередко обращают внимание на совпадение подходов ВОЗ с идеями основателя Всемирного экономического форума Клауса Шваба в книге «COVID-19: Великая перезагрузка»[5] (2020), написанной совместно с Тьерри Маллере.

Критики также отмечают корреляцию между решениями и действиями ВОЗ и интересами лидеров мировой фарминдустрии. В частности, это выражается в выборе ВОЗ «антиковидных» вакцин, подлежащих сертификации и, соответственно, всемирному распространению.

Наднациональные управленческие структуры должны учитывать интересы всех участников мирового сообщества и действовать в соответствии с международным правом и принципами справедливости. Тем более что такие организации наделены полномочиями, которых лишены национальные государства, – решать глобальные проблемы, способствовать укреплению международных отношений и сотрудничеству между странами. Но для этого необходим широкий межгосударственный консенсус, достижение которого представляет все более сложную задачу в современных реалиях, прежде всего геополитических.

Поэтому результат оказывается прямо противоположным желаемому. Эффективность наднациональных управленческих структур падает. А их попытки исправить ситуацию только ухудшают ее, вызывая (во многих случаях справедливую) критику из-за ограничения суверенитета и дискриминации национальных интересов.

1.1.3. Закрытые структуры международного согласования

При разговоре об инструментах и институтах глобального управления и геополитического воздействия нельзя обойти вниманием закрытые структуры международного согласования. Не вдаваясь в «теорию заговора», отметим, что степень влияния этих клубов, комиссий и комитетов на глобальные тренды трудно переоценить. При этом членство в них, как правило, определяется степенью неформального влияния потенциального участника или личным знакомством.

Бильдербергский клуб получил название в честь отеля в голландском Остербеке, где в конце мая 1954 г. впервые состоялась встреча наиболее влиятельных представителей американской и европейской политической и деловой элиты. Инициируя проведение этого неформального саммита, британский политик польского происхождения Джозеф Ретингер стремился укрепить связи между американским и западноевропейским истеблишментом в условиях, как ему казалось, угрозы советской экспансии.

Среди наиболее влиятельных и именитых членов «Бильдерберга» – Дэвид Рокфеллер, скончавшийся в 2017 г. внук Джона Рокфеллера, американского нефтяного магната и первого в мировой истории долларового миллиардера.

Рис. 1

Дэвид Рокфеллер

Фото: © Bernard Gotfryd, The Library of Congress

Участвовали в заседаниях Бильдербергского клуба и россияне – общественные деятели Григорий Явлинский и Гарри Каспаров[6], политолог Лилия Шевцова, миллиардер Алексей Мордашов, экономист Сергей Гуриев[7]. На встречу, проходившую в конце мая 2024 г., якобы был приглашен Анатолий Чубайс.

Впрочем, верифицировать эту информацию не представляется возможным из-за «Правила Чатем-Хауса», которое оставляет за участниками «Бильдерберга» право по своему усмотрению использовать полученные в ходе общения и переговоров сведения, но запрещает идентифицировать своих визави. Иными словами, все, кто принимает участие в заседаниях клуба, присутствуют там как частные лица и потому избавлены от необходимости соотносить высказываемые суждения, прогнозы, оценки с официальной позицией своих учреждений или корпораций и даже стран[8].

По схожей причине сложно сказать, насколько реальная повестка «Бильдербергских встреч» соответствует заявленной в пресс-релизах. А согласно им, например, на прошедшем майском заседании предполагалось рассмотреть вопросы, связанные с искусственным интеллектом, климатом и энергопереходом, изменения в биологии, специфику военных действий, экономические вызовы для США и Европы, обсудить проблемы Украины, Ближнего Востока, Китая и России.

Предшественником Бильдербергского клуба по праву считается американский Совет по международным отношениям (СМО), основанный в 1921 г. Как отмечается на официальном сайте этой «фабрики мысли», ее миссия – быть «ресурсом для правительственных чиновников, бизнесменов, журналистов, преподавателей и студентов, гражданских и религиозных лидеров и других заинтересованных граждан, чтобы помочь им лучше понять мир и выбор направления внешней политики Соединенных Штатов и других стран»[9].

Сама идея такой внешнеполитической концептуализации возникла у американских элитариев несколько ранее – в 1918 г. Тогда при непосредственном участии Эдварда Хауса, ближайшего советника и друга президента США Вудро Вильсона, журналиста Уолтера Липпмана и банкира, совладельца JP Morgan Томаса Ламонта была сформирована группа интеллектуалов под названием «Исследование» (The Inquiry), призванная сформулировать американскую позицию на мирной конференции, фиксирующей итоги Первой мировой.

Показательна в этой связи дневниковая запись тех лет, сделанная Хаусом: «…остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна – Сибирь, а остальные – поделенная европейская часть страны».

Некоторые наблюдатели не без оснований считают, что СМО работает в связке с другими элитарными организациями наднационального планирования и согласования[10]. А политолог Уильям Авилес, причисляя СМО к «транснациональным директивным институтам», видит в деятельности этой организации признаки тесного сотрудничества с западными правительствами и международными финансовыми учреждениями, такими как Международный валютный фонд и Всемирный банк, призванные расширить зону свободной торговли, упростить инвестирование для транснациональных корпораций (ТНК) на глобальных рынках и ускорить интеграцию рынков с использованием возможностей NAFTA, ЕС и других аналогичных объединений.

В 1973 г. по инициативе Дэвида Рокфеллера и других активных участников Бильдербергского клуба и Совета по международным отношениям (СМО) была сформирована Международная комиссия по вопросам мира и процветания, или Трехсторонняя комиссия. В ее задачи, по словам Рокфеллера, входила консультационная помощь правительствам США, стран Европы и Японии.

Иными словами, речь шла о подключении Токио к обсуждению ключевых вопросов мировой политики, что помогало повысить лояльность стратегически важного американского союзника в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Наряду с геополитическими это было вызвано и экономическими причинами. Перспективы безусловного доминирования США в мировом хозяйстве к концу 1960-х оказались под вопросом. Высокие темпы роста демонстрировал не только СССР, но и многие американские партнеры по капиталистическому лагерю – Франция, ФРГ, Италия, та же Япония.

Не лучшим образом на экономических позициях и внешнеполитическом авторитете США сказалась война во Вьетнаме.

Трехсторонняя комиссия должна была стать платформой для перезагрузки взаимоотношений США и их союзников, урегулирования разногласий и выработки консенсуса по ключевым вопросам международной повестки. С этой точки зрения, кстати, представляется не слишком релевантной советская трактовка, согласно которой Трехсторонняя комиссия – плод реакционного заговора, призванного подорвать политику разрядки, которую проводила администрация 37-го президента США Ричарда Никсона (1969–1974). Реальные ее задачи, которые ставили перед собой Рокфеллер и его единомышленники, были намного шире – сохранение глобального доминирования США и консолидация союзников Вашингтона для реализации проекта глобализации.

В апреле 1968 г. итальянский промышленник Аурелио Печчеи учредил Римский клуб. Он объединяет около 100 представителей мировой политической, финансовой, культурной и научной элиты, как правило, не состоящих на госслужбе. В качестве одной из главных задач его участники видят привлечение внимания мировой общественности к наиболее острым, с их точки зрения, глобальным проблемам. Именно с подачи этой организации в 1970-е гг. политики, журналисты, деятели культуры и бизнесмены на Западе заговорили о борьбе за экологию.

А в 1972 г. на площадке Римского клуба ряд исследователей во главе с супругами Медоуз представили доклад «Пределы роста»[11], согласно которому человечество достигло предела своих технико-экономических возможностей, рискуя столкнуться с экологической и демографической катастрофой. Из чего вытекала необходимость обеспечения нулевого роста (zero growth) посредством частичной деиндустриализации, кратного увеличения расходов на экологические нужды, переноса грязных и массовых производств в страны третьего мира, сокращения потребления и реализации программ по ограничению рождаемости в мировом масштабе[12].

Показательно, что параллельно с разработкой идеи нулевого роста сотрудникам Тавистокского института изучения человеческих отношений (Великобритания) было поручено разработать программу идейно-информационного психологического воздействия на население с целью «устранить культурный оптимизм шестидесятых» и таким образом резко изменить настроения в обществе[13].

C 1971 г. в Давосе по инициативе профессора Женевского университета Клауса Шваба проводится Всемирный экономический форум (ВЭФ).

Некоторые наблюдатели полагают, что основная цель этой площадки – ретрансляция в широкое информационное пространство идей и смыслов, рожденных в других элитарных клубах[14]. Как бы там ни было, но более чем за полвека существования ВЭФ его авторитет заметно снизился. Сегодня намного чаще можно столкнуться с возмущениями по поводу стоимости участия и репликами про форум как «корпоративную машину по зарабатыванию денег», нежели с обсуждением содержательной стороны «давосских» дискуссий. Неудивительно и существенное сокращение высокопоставленных участников ВЭФ. Известны случаи демонстративного бойкотирования Давоса различными влиятельными персонами вроде турецкого президента Реджепа Эрдогана[15].

Благотворительные фонды. Несложно заметить, что к созданию практически всех закрытых наднациональных структур самое непосредственное отношение имели фонды, связанные с влиятельными и богатыми семьями, – Рокфеллера, Форда, Карнеги. Наряду с благотворительностью, обозначенной миссией учреждений, их важным неформальным функционалом было обеспечение консенсуса элит и содействие разрешению противоречий между ветвями власти и/или различными политическими и аппаратными группами.

Такая роль крупнейших американских благотворителей дала профессору Роберту Арнове повод говорить о крайне негативном их влиянии на чистоту демократических процедур. В книге «Благотворительный и культурный империализм»[16] Арнове отмечал, что такие фонды, представляя собой нерегулируемую и не поддающуюся учету концентрацию власти и богатства, де-факто формируют повестку дня, помогая поддерживать экономический и политический статус-кво, тормозя и предотвращая радикальные, структурные изменения[17].

Неудивительно, что продвижение глобалистского проекта в значительной степени опирается на благотворительные фонды. Причем важный элемент укрепления и распространения их влияния и популяризации нужных идей и нарративов – участие в финансировании науки и образования, формально вполне соответствующее их уставным задачам.

«Сила фондов не в том, чтобы диктовать, что должно изучаться, – пишет Арнове. – Их сила в определении профессиональных и интеллектуальных параметров, в определении того, кто будет получать поддержку в изучении жизненно важных тем и вопросов. Поэтому власть фондов заключается в том, что они предлагают определенные виды деятельности, в которых они заинтересованы и которые готовы поддерживать. Им достаточно указать сферу, интересующую их, в результате чего целый университетский мир обнаружит, что его интеллектуальный компас всегда будет указывать именно в эту сторону»[18].

Таким образом, крупнейшие американские благотворительные фонды, сами не являясь конвенциональными геополитическими игроками, способны оказывать едва ли не определяющее влияние на политические, экономические и общественные процессы других государств, фактически лишая их суверенитета в интересах глобальной элиты.

Мы обозначили несколько уровней акторов, участвующих в формировании современного геополитического ландшафта. Между ними нет иерархии, их крайне сложно объединить в единую и внутренне непротиворечивую систему. Каждый из игроков преследует собственные цели и в то же время является средством для достижения таковых, то есть одновременно обладает и субъектной, и объектной позицией.

Государства, надгосударственные образования, элитарные группы, транснациональный бизнес, преследуя свои цели, могут как объединяться в ситуационные альянсы и союзы, так и враждовать. Лишнее тому доказательство – разнонаправленные тенденции в политике США в периоды правления «трампистов»-республиканцев и «ультраглобалистов-демократов»; конфликты в ЕС из-за национально-ориентированных решений, принимаемых такими странами, как Венгрия или Словакия; специфика американо-китайских взаимоотношений, когда политические интересы двух сверхдержав входят в противоречие с экономическими, и наоборот.

Такого рода коллизии определяют многомерность геополитических процессов и усложняют их понимание. Тем не менее не будет преувеличением сказать: основной нерв геополитического противостояния на нынешнем этапе – дихотомия глобализации и национального государства.

Вполне логично, что при описании геополитического ландшафта нам довольно часто пришлось вспоминать фамилию Рокфеллер.

Джеймс Вулфенсон, возглавлявший Всемирный банк в 1995–2005 гг., говоря об этой влиятельной американской семье, особо подчеркивал ее «огромнейший вклад в развитие глобализма». В свою очередь, биографы Дэвида Рокфеллера утверждают, что он выделял в мире две основные касты, которые ведут непримиримую битву. Это, с его точки зрения, люди с рациональным и иррациональным типами мышления. Первые – поборники глобализации, вторые – ее противники, предпочитающие делать ставку на национальные интересы[19][20].

Тем показательнее, что Рокфеллеры, будучи во многом закулисными архитекторами американской внешней политики, также внесли немалый вклад в создание американского топливно-энергетического комплекса, одного из крупнейших в мире. Как известно, Джон Рокфеллер в 1870 г. основал компанию Standard Oil, вскоре ставшую североамериканским топливным монополистом.

Иными словами, едва ли не самое влиятельное американское семейство самой своей историей и деятельностью наиболее именитых представителей показывает, насколько тесно могут быть связаны геополитика и энергетика.

1.2. Слагаемые геополитического могущества государства

Отстаивание собственных политических и экономических интересов на международной арене априори естественная задача любого государства. Необходимое условие такой геополитической субъектности – суверенитет. Несмотря на то что де-юре суверенными считаются все 193 государства, признанные ООН, лишь немногие обладают реальным суверенитетом.

Согласно общепринятому определению, под суверенитетом понимается способность государства осуществлять независимую внешнюю и внутреннюю политику, исходя прежде всего из национальных интересов.

Отсюда следует, что суверенное государство должно одновременно иметь верховенство внутри страны и быть независимым на международной арене.

Атрибуты верховенства государственной власти:

● исключительное право представлять все общество, а не его части;

● распространение властных функций на все население (граждан);

● право издавать законы и тем самым определять масштаб свободы всех субъектов права;

● монопольное право на применение силы.

Атрибуты независимости на внешней арене:

● признание международным сообществом данного государства в качестве субъекта международных отношений;

● осуществление самостоятельной внешней политики;

● предотвращение вмешательства других государств во внутренние и внешние дела суверенного государства[21].

Суверенитет в мире всегда был уделом сильных, способных не только осуществлять территориальную экспансию, но и обеспечить собственную неуязвимость. Любое военное могущество легко становится фикцией, если страна не обладает достаточными запасами продовольствия, чтобы прокормить солдат и население в целом, транспортными возможностями и энергоресурсами для своевременного и бесперебойного снабжения вооруженных сил, а уровень развития промышленности и технологий не позволяет в нужных объемах производить эффективные и современные виды вооружений.

Рассмотрим подробнее факторы, определяющие реальный суверенитет и, как следствие, геополитический потенциал государства.

1.2.1. Военный потенциал

Существуют три основных подхода к оценке потенциала армий мира:

● расходы на оборону;

● расчет комплексного индекса мощи вооруженных сил;

● субъективные экспертные мнения.

В 2022 г. общемировые военные расходы выросли на 3,7 % и достигли рекордных $2,24 трлн (2,2 % глобального ВВП), по данным Стокгольмского института исследований проблем мира (Stockholm International Peace Research Institute, SIPRI).

Рис. 2

Топ-15 стран по военным расходам в 2022 г.

Источник: SIPRI Military Expenditure Database

@РБК, 2023

В пятерку лидеров по расходам вошли США, Китай, Индия, Саудовская Аравия и Россия – в сумме их траты составили 63 % от общемировых[22].

Рейтинг военной мощи Global Firepower основан более чем на 60 параметрах, включая численность военнослужащих и резервистов, структуру родов войск, материально-техническое обеспечение, опыт участия в боевых действиях, логистические возможности и т. д.[23].

Таблица 1

Рейтинг 10 сильнейших армий мира согласно Global Firepower Index (GFI-2024)

Наконец, обладание ядерным оружием – едва ли не ключевой показатель военной мощи и, соответственно, главная силовая гарантия суверенитета. Ни одно государство в мире не начнет войну, опасаясь встречного применения ядерного оружия.

В клуб ядерных держав на основании как официальных данных, так и косвенных признаков сегодня входят США, Россия, Китай, Великобритания, Франция, Индия, Израиль, Пакистан и КНДР.

1.2.2. Экономический потенциал

Размер ВВП – главный индикатор экономического потенциала. А темпы роста ВВП отражают динамику экономического развития страны.

При сопоставлении масштабов экономик разных стран размер ВВП дается с учетом паритета покупательной способности (ППС), то есть привязан к какой-то одной валюте.

Таблица 2

Рейтинг крупнейших государств по размеру ВВП по ППС за 2023 г., по данным ВБ

Приведенные данные подтверждают усиление экономических (а следовательно, и геополитических) позиций стран Глобального Юга. В первой десятке лидеров по размеру ВВП – Китай, Индия, Индонезия и Бразилия. Нельзя не отметить и то, что впервые за постсоветскую историю наша страна получила возможность побороться за вхождение в первую четверку по размеру экономики.

Впрочем, надо учитывать, что экономический потенциал государства во многом определяется наличием и качеством ресурсов – не только энергетических и сырьевых, но и человеческих.

1.2.3. Демографический потенциал и качество населения

С экономической точки зрения наиболее оптимальный демографический расклад – это преобладание доли граждан в возрасте от 15 до 64 лет. В этом случае социальная нагрузка на бюджет и/или налогоплательщиков намного меньше, нежели при стареющем населении.

Рис. 3

Многодетная семья в Африке

Фото: © sandis sveicers / Shutterstock

Таким образом, страны Ближнего Востока и Центральной Азии, Южная Корея, Бразилия, Турция, Китай, Индия, Мексика и Индонезия, где доля трудоспособных граждан достигает 68 %, находятся в более выигрышном положении. Хотя, например, обратной стороной экономических успехов Китая или Южной Кореи является старение их населения. В то время как Индонезия, Вьетнам, Мексика и Индия, наоборот, укрепляют свои позиции благодаря росту числа молодых граждан. По той же причине в более отдаленной перспективе (10 лет и более) на экономическое лидерство могут претендовать Нигерия, Эфиопия и Египет.

Критическая демографическая ситуация у Японии и практически всех стран Европы, у которых доля населения от 65 лет и старше составляет от 20 до 30 %. Через 5–15 лет в этой группе риска, помимо упомянутых выше Китая и Южной Кореи, могут оказаться США и Россия.

Иными словами, демография – инструмент перехвата глобальной экономической и геополитической инициативы Глобальным Югом. Впрочем, наряду с численностью и возрастным составом населения, надо учитывать и такой параметр, как индекс человеческого развития (ИЧР). Этот интегральный показатель объединяет ожидаемую продолжительность жизни, уровень образования (грамотности), долю ВВП на душу населения.

Многолетними лидерами по ИЧР являются европейские страны во главе со Швейцарией, а также Австралия. Высокие показатели ИЧР характерны для Японии, Республики Корея, Канады, США, Новой Зеландии, Израиля, ОАЭ. Россия, находясь по данному параметру в пределах шестого десятка, замыкает список стран с «очень высоким» ИЧР.

1.2.4. Технологический суверенитет

Обладание собственными научными разработками и технологиями не просто основа стратегической безопасности государства, но и гарантия его дальнейшего беспрепятственного развития и возможности отвечать на новые вызовы, как военные, так и экономические.

Патентная статистика – наиболее часто используемый критерий оценки технологического потенциала той или иной страны. Соответствующие сведения, поступающие от национальных ведомств по охране интеллектуальной собственности, собирает и обрабатывает входящая в систему ООН Всемирная организация интеллектуальной собственности (World Intellectual Property Organization)[24][25].

Устойчивое присутствие в первой десятке Китая, Индии и Бразилии позволяет сделать вывод, что и в технологическом развитии лидерство постепенно переходит к странам Глобального Юга.

Показательно, что Китай и Индия в списке лидеров и по такому критерию научно-технического развития, как количество научно-исследовательских статей, опубликованных представителями национальных научных сообществ в рецензируемых научных журналах и изданиях, которые включены в систему индексов научного цитирования: Science Citation Index (SCI) и Social Sciences Citation Index (SSCI). Соответствующие публикации охватывают самый широкий спектр дисциплин, включая науки о Земле и космосе, математику, физику, химию, биологию, медицину, психологию, социологию, машиностроение, сельскохозяйственные науки[26].

Таблица 3

Рейтинг стран по количеству патентов

Таблица 4

Количество научно-исследовательских статей, опубликованных в рецензируемых научных изданиях

1.2.5. Энергетический суверенитет и энергетическая безопасность

Обеспеченность энергоресурсами – одно из основных условий социально-экономического развития и в то же время гарантия самого существования государства.

Неслучайно 2010–2020-е гг. охарактеризовались не только масштабными геополитическими потрясениями, но и существенной трансформацией мировой энергетики. Отметим основные элементы перемен в этой системообразующей отрасли:

● Смещение основных центров потребления энергоресурсов из Европы и Северной Америки в Восточную и Южную Азию.

● Интенсивное внедрение генерирующих мощностей на основе возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и, как следствие, изменение структуры энергобаланса ряда стран, прежде всего европейских.

● Политически мотивированное сокращение использования углеводородов.

● «Сланцевая революция», превращение США из крупнейшего потребителя углеводородного сырья в нетто-экспортера.

● Масштабные американские и европейские санкции в отношении российского энергетического сектора, значительное сокращение потребления Европой российских энергоносителей.

● Появление новых крупных поставщиков топлива, например Австралии.

● Повышение координации ценовой политики и объемов добычи крупнейшими игроками нефтяного рынка в результате соглашения ОПЕК+.

● Изменение мировых цепочек поставок энергоносителей под влиянием антироссийских санкций, обострения ситуации на Ближнем Востоке и активизации новых центров силы в лице Китая, Индии и Турции.

Для характеристики уровня энергетической безопасности государства обычно используется совокупность факторов, включающая потребление электроэнергии на душу населения (в том числе и в динамике), отношения объемов добычи топливных ресурсов к объему их потребления, наличие и исправное функционирование объектов энергетической инфраструктуры, плотность и связанность электросетей, наличие резервных генерирующих мощностей[27].

В этом плане в преимущественном положении оказываются Канада, США, Россия, государства Северной Европы, страны Персидского залива и Каспийского бассейна, Австралия.

1.2.6. Продовольственная безопасность

Возможность беспрепятственно обеспечивать своих граждан продуктами питания нельзя переоценить при разговоре о суверенитете и геополитике.

В настоящее время при определении соответствующего потенциала тех или иных государств наиболее часто используется индекс глобальной продовольственной безопасности (Global Food Security Index), рассчитываемый одним из аналитических подразделений британской Economist Group. При расчете учитываются:

● уровень доступности и потребления продуктов питания;

● наличие и достаточность продуктов питания;

● качество и безопасность продуктов питания.

Всего в исследовании анализируются 68 различных показателей и их изменение за двухлетний период. В 2022 г. все верхние строчки рейтинга заняли страны Европы, а также Япония (5-е место), Канада (7-е место) и США (13-е место)[28].

Россия занимает 43-е место. Во многом – из-за низкого уровня доходов населения, которые, как не без оснований считают авторы исследования, не позволяют многим россиянам приобретать качественные продукты питания. Кроме того, учитывался размер затрат на сельскохозяйственные научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР); невысокая производительность труда; неразвитость дорожной и портовой инфраструктуры, сказывающаяся на стоимости доставки продуктов; состояние и количество оросительных систем; а также отсутствие национальных стратегических документов в области качества питания. В числе сильных сторон России назван высокий уровень доступа населения к чистой питьевой воде, обеспеченность сельскохозяйственными угодьями и минеральными удобрениями, наличие запасов продовольствия и возможностей для его хранения[29][30] .

Рис. 4

День урожая и коллективизации

Источник изображения: © Российская государственная библиотека

Впрочем, принимая во внимание корпоративную принадлежность составителей данного рейтинга, нельзя исключать их пристрастность по отношению к России. Тем более что такие страны, как ОАЭ, Катар, Бахрейн, Оман, Саудовская Аравия, Сингапур, которые как раз импортируют продукцию российского агропромышленного комплекса (АПК), заняли более высокие места в британском рейтинге.

1.2.7. Национальная валюта как геополитический фактор

Свободная конвертация и широта хождения национальной валюты – безусловно, значительный и экономический, и геополитический плюс для государства-эмитента. Яркое доказательство – роль доллара в обеспечении глобального доминирования США.

При этом причина и следствие здесь взаимозависимы. Необходимость сохранения мирового превосходства американской денежной единицы обусловливает то геополитическое давление, которое Вашингтон оказывает на другие страны. Влияние доллара тем значительнее, чем сильнее США.

В свою очередь, долларизация мировой экономики облегчает американскому правительству обслуживание стремительно растущего госдолга и регулирование торгового баланса, а американским банкам и корпорациям – приобретение зарубежных активов.

Такое положение дел – в значительной мере следствие Бреттон-Вудского соглашения 1944 г., согласно которому доллар стал единственной мировой валютой, привязанной к золоту. А после 1971 г., когда США отменили это правило, страна – эмитент главной мировой валюты окончательно освободилась от каких-либо ограничений. Специалисты по истории мировых финансов любят вспоминать фразу, сказанную тогда министром финансов США Джоном Конналли: «Доллар – это наша валюта, но ваша проблема»[31].

Впрочем, перефразируя никсоновского финансиста, можно сказать, что сегодня именно могущество доллара превращается в проблему для самих США. Использование американской валюты как самого мощного санкционного оружия, как это ни парадоксально, рискует привести к прямо противоположному результату.

Как отмечает глава российского МИДа Сергей Лавров, в мире «растет понимание того, что никто не застрахован от агрессивных действий Вашингтона и Брюсселя, не только мы, но и многие другие государства последовательно снижают зависимость от западных валют, переходят на альтернативные механизмы при осуществлении внешнеэкономических расчетов, работают над формированием новых международных транспортных коридоров и производственно-сбытовых цепочек»[32].

В подтверждение слов главного российского дипломата можно упомянуть обсуждение возможности использования золота в международных нефтяных расчетах.

Понятно, что позиции доллара еще слишком прочны, а варианты его замены слишком гипотетические, чтобы называть такой сценарий предрешенным. В том числе и потому, что как раз появление нескольких новых центров силы может затруднить достижение консенсуса по такому чувствительному – и с экономической, и с геополитической точек зрения – вопросу, как выбор валюты или иного расчетного инструмента, призванного занять место доллара в мировой торговле.

Но история американской валюты и мировых финансов показывает, насколько неоправданной может быть уверенность в невозможности кардинальных изменений существующей денежной системы. И чем больше финансовые власти США будут испытывать на прочность доллар и доверие к нему, тем больше шансов, что установленный чуть более полувека назад статус-кво будет нарушен.

1.2.8. «Мягкая сила»

На рубеже 1980–1990-х гг. профессор Гарвардского университета Джозеф Най ввел в политологический оборот термин «мягкая сила». Под этим понимается достижение геополитических целей путем не силового или экономического давления, а вследствие подмены ценностных установок в обществе той страны, которую необходимо вовлечь в орбиту своего влияния.

Известно, что один из важных факторов англосаксонского глобального доминирования – превращение английского языка в язык международного общения, в том числе и делового.

По данным Exactitude Consultancy, на преподавании, выпуске соответствующей литературы и прочих элементах продвижения английского в неанглоязычных странах зарабатывается около $80 млрд[33]. Однако наряду с чисто финансовыми выгодами здесь налицо и существенные геополитические дивиденды. Владение английским во многих странах рассматривается как путь к успеху, необходимое условие для получения престижной работы, продвижения по карьерной лестнице, признания в научном и профессиональном сообществе.

Из языкового следует информационное и культурное доминирование. Отсюда – столь значительный вклад англоязычных СМИ в формирование мировой повестки и определение сфер наибольшего общественного интереса.

По схожей причине американский (и значит, англоязычный) Голливуд задает не только тренды в мировой киноиндустрии, но и ценностные установки, приоритеты, популяризируемые и интернационализируемые посредством кинематографа.

Впрочем, это не значит, что у англосаксонских элит нет никаких конкурентов в области использования «мягкой силы». Например, Катар заметно усиливает свое влияние в мире благодаря медийной экспансии Al Jazeera.

1.2.9. Геополитическое могущество и географический детерминизм

Геополитические концепции начала ХХ в. большое значение придавали расположению, особенностям территориального развития и соседям исследуемых государств. С этой точки зрения в наиболее выгодном положении оказывались те геополитические субъекты, которые занимали большое пространство, имели выход к морю или океану и вместе с тем содержали на своей территории зоны, гарантированно недоступные для вторжения извне.

Современные виды вооружения, способные поражать цели, которые находятся на очень большом расстоянии, в немалой степени нивелировали военно-стратегическое значение упомянутых выше факторов.

Тем не менее в геополитической борьбе нельзя не отметить роль США, Канады, Австралии, России, Китая и Бразилии: отчасти эта роль определяется как раз теми особенностями, на которых акцентировали внимание классики геополитики. Взять хотя бы использование США такого аспекта, как расположение их территории сразу в трех климатических поясах – умеренном, субтропическом и тропическом.

География, несомненно, определяет геополитические подходы Турции, второй по площади евро-азиатской страны после России, или Ирана, лежащего на пересечении путей между Россией и Индией, Ближним Востоком и Центральной Азией, Китаем и Турцией. В свою очередь, Япония и Великобритания не могут не учитывать одновременно свое островное (обособленное) положение и близость к материкам, являющимся крупнейшими рынками сбыта или поставщиками ресурсов и рабочей силы.

Геополитическому могуществу способствует также прямой или опосредованный контроль над основными транспортными артериями мира. К их числу следует отнести Суэцкий канал и Красное море, Панамский канал, Персидский залив и Ормузский пролив, Гибралтарский пролив, систему балтийских проливов (Скагеррак, Каттегат, Эресунн), Босфор и Дарданеллы, Северный морской путь (СМП).

Глава 2. Мировая энергетика на пороге четвертого энергоперехода (ситуативная характеристика)

2.1. Динамика производства электроэнергии как пульс экономики и потенциал ее развития

С энергией связана вся история человечества. Считается, что уже около 1 млн лет назад, а возможно и ранее, гоминиды начали пользоваться стихийно возникшим огнем, а 250 000–400 000 лет назад тогдашние жители Африки и Евразии уже активно практиковали навыки по разведению и поддержанию огня. Изобретение паруса положило начало применению энергии ветра. При перемещении на длительные расстояния по суше или при возделывании земли человек задействовал энергию домашних животных.

Развитие цивилизации сопровождалось (и во многом было обусловлено) поисками и внедрением новых видов топлива и способов получения энергии, неуклонным ростом энергопотребления, кратно превышающим темпы роста численности населения планеты. Дополнительный стимул этому придавали введение энергосберегающих технологий, рост коэффициента полезного действия (КПД) двигателей, переход на диодное освещение, цифровизация управления электросетями.

Таблица 5

Динамика суммарного производства электроэнергии в мире (1980–2022)

За 40 лет, с 1980 по 2020 г., производство электроэнергии в мире выросло на 320 %, в среднем на 8 % в год. Замедление развитых экономик из-за пандемии снизило и наращивание выработки – до 4 %. Динамика потребления конечной энергии при прочих равных является индикатором темпов экономического роста, в то время как суммарный показатель установленной мощности электрогенераторов (с поправкой на КИУМ)[34] в сочетании с уровнем душевого энергопотребления характеризует задел для будущего развития.

По данным за 2022 г., общемировая годовая выработка электроэнергии превысила 29 000 ТВт·ч, причем более 52 % произведенной электроэнергии пришлось на три крупнейшие экономики мира: Китай, США и Индию.

Таблица 6

Страны-лидеры по количеству выработанной электроэнергии (ТВт·ч)

Приведенные в таблице 6 данные подтверждают взаимо-обусловленность энергопотребления и темпов экономического роста. Лидерами по приращению выработки выступают страны с наиболее динамично растущим ВВП – Индия, Индонезия и Китай. В свою очередь, резкое снижение выработки электроэнергии во Франции обусловлено остановкой реакторов АЭС на плановое техническое обслуживание, а также падением выработки на гидроэлектростанции (ГЭС), так как лето 2022 г. оказалось в Европе одним из самых засушливых в истории.

По прогнозам Международного энергетического агентства (МЭА), до 2026 г. не более 15 % прироста спроса на электроэнергию будет обеспечиваться странами с так называемой развитой экономикой. Наиболее существенный вклад внесут Юго-Восточная Азия, Индия, Китай и ряд африканских государств. Потребление электроэнергии на душу населения в Китае уже превысило средний показатель по ЕС и продолжит расти. Стремительный рост потребления электроэнергии в Индии достигнет уровня США не позднее 2030 г. В прогнозе на 2024–2026 гг. МЭА утверждает, что после двух лет падения спроса на электроэнергию в Евросоюзе (2022 г. – 3,1 %; 2023 г. – 3,2 %) в последующие три года потребление энергии в Европе будет расти на 2,3 % в год, в США прогнозируется минимальный рост – 1,5 %, в то время как Африка (4,4 %), Юго-Восточная Азия (4,6 %), Китай (4,9 %) и Индия (7,2 %) покажут прирост выше мирового уровня[35].

Таблица 7

Страны-лидеры по душевому потреблению электроэнергии (2022)

В душевом потреблении картина несколько отличается. В мире выделяются три ареала сверхвысокой энергообеспеченности. Это Северная Европа, Персидский залив и Северная Америка. Вне границ указанных ареалов Республика Корея, которая тем не менее является самой энергообеспеченной страной Восточной Азии.

Российская Федерация с душевым показателем потребления около 7000 кВт·ч на человека в год оказалась в начале третьей десятки. Между тем потенциал российской энергетики весьма высок и при необходимости энергообеспеченность может быть увеличена, прежде всего за счет освоения гидроэнергопотенциала рек Восточной Сибири и Дальнего Востока. Высокая энергообеспеченность государства при низкой себестоимости энергии создает благоприятные условия для размещения энергоемких производств. Яркий пример – Исландия и Бахрейн, входящие в десятку лидеров по производству алюминия.

2.2. Краткий обзор структуры генерации мировой электроэнергетики по видам первичной энергии

При анализе основных тенденций развития региональной и мировой энергетики нельзя обойти вниманием такой аспект, как выбор первичных источников энергии и его влияние на энергогенерацию. Те изменения, которые произошли в ряде стран и макрорегионов, позволяют предположить, как будет развиваться отрасль в будущем, с учетом расширения использования новых возобновляемых источников энергии (нВИЭ).

Политико-идеологическая установка на массовое внедрение генераций на нВИЭ приводит к значительным изменениям в структуре инвестиций в отрасль, кратному увеличению установленных мощностей нВИЭ и заметным изменениям в структуре выработки. Данный тренд, основанный на отказе от традиционных источников энергии в пользу возобновляемых низкоуглеродных, получил название четвертого энергоперехода.

Под энергетическим переходом понимаются значительные структурные изменения в мировой энергосистеме. Выражаются они прежде всего в увеличении доли новых первичных источников с параллельным вытеснением старых, что неизбежно и самым кардинальным образом отражается на структуре выработки.

В истории выделяют три свершившихся энергоперехода, и гипотетический четвертый происходит в мире в настоящее время:

● первый энергопереход пришелся на конец XIX столетия и был вызван активной волной индустриализации в Европе и США. Он ознаменовался изменениями в топливном балансе, вызванными переходом от биотоплива (дрова, солома, древесный уголь) к ископаемому топливу (бурый и каменный уголь). Так, в 1840 г. на уголь приходилось около 5 % получаемой первичной энергии, а к 1900 г. этот показатель достиг 50 %;

● второй энергопереход (середина XX в.) определяется кратным увеличением в первичной энергии доли нефти (1915 г. – 3 %; 1975 г. – 45 %);

● третий энергопереход (конец XX в.) был связан с ростом потребления природного газа (1930 г. – 3 %; 2018 г. – 23 %).

По логике развития четвертый энергопереход должен был открыть эру ядерной энергетики, но резонансные аварии на объектах в Чернобыле (1986) и Фукусиме (2011) сделали такое развитие событий практически невозможным.

Современная версия четвертого энергоперехода подразумевает широкое использование в качестве первичной энергии возобновляемых источников: энергии ветра, Солнца, приливов и др. Если в 2017 г. ввод генераций на нВИЭ увеличился на 3 %, то в 2022 г. – уже на 14 %.

Главная причина четвертого энергоперехода – принятие научным и политическим истеблишментом (главным образом западным) как консенсусной точки зрения, что промышленная деятельность человека негативно влияет на окружающую среду и во многом способствует глобальному потеплению, угрожая тем самым стабильности жизни на планете. Четвертый энергетический переход призван обеспечить устойчивость и экологическую безопасность энергетики, а также снизить зависимость от ископаемых видов топлива.

Форсированные темпы развития ВИЭ были обусловлены принятием Парижского соглашения по климату СOP21 в 2015 г. Декларируемая цель энергоперехода – минимизация, достижение углеродной нейтральности выбросов в атмосферу за счет отказа от ископаемых видов топлива.

По сравнению с предшествовавшими энергопереходами отличительная особенность четвертого заключается в том, что он происходит в иных политических и технологических условиях. Предыдущие энергетические переходы характеризовались увеличением потребностей человечества в энергии, а выбор нового источника генерации в этом случае определялся в первую очередь его экономическими и технологическими преимуществами. Более того, завершившийся энергопереход никогда на приводил к исчезновению спроса на доминирующий энергоноситель-предшественник. Теперь же возникает риск, что многим странам, чьи экономики не считаются развитыми, придется на неопределенный период времени поступиться темпами экономического роста ради достижения целей «устойчивого развития». При этом эффективность новых источников энергии отходит на второй план.

По видам использованной первичной энергии в структуре электрогенерации выделяют четыре группы:

1. Тепловая энергия, получаемая при сжигании ископаемого топлива (уголь, газ, нефть, горючие сланцы и др.).

2. Гидроэнергия, включая гидроаккумулирующие электростанции (ГАЭС).

3. Ядерная энергия.

4. Энергия на основе нВИЭ. К ней прежде всего относятся энергия ветра, лучистая энергия Солнца, энергия приливов и энергия внутреннего тепла Земли (геотермальная энергия).

Рис. 5

Сравнительная структура суммарной установленной мощности электростанций различных типов (1992/2021)

Рассмотрим в динамике мировую структуру электроэнергетики по видам первичной энергии, исходя из изменений доли установленных мощностей и фактической выработки электроэнергии (см. рис. 5 и 6).

Значительное изменение в структуре мощностей электростанций различных типов началось около 10 лет назад. Стимулом для данного процесса послужили два резонансных события: авария на АЭС «Фукусима-1» (2011) и принятие Парижского соглашения по климату (2015), предусматривающего достижение углеродной нейтральности в качестве цели энергетической политики стран. В результате общемировую тенденцию можно охарактеризовать как планомерное снижение доли установленных мощностей всех видов генерации за исключением нВИЭ. Этот процесс происходит неравномерно как для разных регионов мира, так и для каждого из типов электростанций. Особенно резкое снижение доли установленных мощностей отмечается в ядерной энергетике: с 11,7 до 5 %, то есть сокращение удельного веса АЭС составило 53 %. Существенно уменьшение и доли ГЭС: с 21 до 15,3 % (сокращение на 28 %); доля тепловой электростанции (ТЭС) снизилась с 64,7 до 57,5 % (сокращение более чем на 11 %). Симптоматично, что в борьбе за углеродную нейтральность максимальные сокращения доли мощностей наблюдаются как раз в подотраслях низкоуглеродной генерации (АЭС и ГЭС).

Рис. 6

Сравнительная структура выработки электроэнергии в мире по видам первичной энергии (2004/2022)

Соответствующие изменения коснулись и структуры выработки электроэнергии. На рисунке 6 представлено сопоставление структур производства электроэнергии в 2004 и 2022 гг. Основные тенденции: значительное уменьшение доли производства ядерной энергетики и многократный рост выработки на электростанциях, опирающихся на нВИЭ. Изменение структуры выработки подтверждает не просто анонсирование, а фактическое начало четвертого энергоперехода.

2.2.1. Тепловая энергетика мира. Энергия ископаемого топлива

Тепловые и гидроэлектростанции возникли практически одновременно на рубеже 1870–1880-х гг. Считается, что проект первой тепловой мини-электростанции, работающей на угле, был реализован немецким инженером Зигмундом Шуккертом в 1878 г. при строительстве замка Линдерхоф. В 1882 г. ТЭС большей мощности, известную как «Перл Стрит», запускает в Нью-Йорке Томас Эдисон; в 1883-м первая ТЭС появляется в Санкт-Петербурге.

С момента появления тепловые генерации надолго заняли в энергетике лидирующие позиции. В дальнейшем добавлялись лишь новые виды топлива и менялось их соотношение. Уголь и торф уступили место нефти, нефть с 1970-х гг. стала сдавать позиции в конкурентной борьбе с газом. Но окончательного отказа от «менее прогрессивного» в пользу «более прогрессивного» в глобальном масштабе не происходило. Вплоть до того, что, например, в начале XXI в. наметился «реванш» угля, чья доля в мировом энергобалансе вновь начала расти. Широкая доступность и относительная дешевизна данного вида топлива способствовали повышению спроса на него со стороны развивающихся стран.

Активное продвижение зеленой повестки в перспективе создает серьезную проблему для тепловой энергетики в целом, но для угольных генераций в особенности. Поскольку использование угля как топлива характеризуется максимальной эмиссией диоксида углерода в атмосферу.

Впрочем, пока курс на отказ от ТЭС сколько-нибудь заметен в основном в странах Западной и Южной Европы. Для большей же части мира тепловая энергетика остается главным видом генерации. На ее долю приходится около 56 % суммарной установленной мощности электростанций. И более 60 % вырабатываемой электроэнергии.

Сохраняющееся доминирование ТЭС вполне объяснимо. Теплоэлектростанции отличаются сравнительной простотой и дешевизной возведения, их работа не зависит от погодных условий, географические факторы также не играют особой роли при размещении генераций, главный критерий – доступность топливных ресурсов и стоимости доставки электроэнергии до конечного потребителя. Наконец, по себестоимости кВт·ч ТЭС намного экономичнее генераций, использующих нВИЭ.

Для ЮАР, Индонезии, Казахстана и многих других стран, имеющих собственную богатую ресурсную базу, тепловая энергетика играет практически исключительную роль. Для большинства остальных – формирует значительную часть энергобаланса. Таким образом, все крупнейшие производители электроэнергии в мире также являются лидерами по выработке энергии на ТЭС (табл. 8).

Рис. 7

Белхатувская ТЭС (5420 МВт) (Польша). Крупнейшая ТЭС Европы

Фото: © PGEGiEK

В структуре мировой тепловой генерации лидирующие позиции за собой оставляет уголь, на долю которого приходится 58 % первичного топлива. Интересно, что в числе наиболее карбонизированных оказываются наиболее крупные и инновационные экономики мира: Китай, Индия, США и Япония.

На газ приходится 37,5 %. Лидеры по его использованию – США, Россия, Япония и Иран.

Нефть (продукты нефтепереработки, мазут и дизель) как первичный источник электроэнергии не очень востребована. Этот вид топлива применяется как резервный или в малых автономных ТЭС. Поэтому лишь около 4 % мировой тепловой энергетики можно считать нефтезависимыми. Хотя в ряде стран мазут или дизель как энергоносители используются намного активнее: Саудовская Аравия (32,7 %), Бразилия (14,9 %), Аргентина (11,1 %), Мексика (10 %), Иран (9 %), Египет (8,4 %). В скобках указана доля мазутных или дизельных генераций от суммарной выработки ТЭС данной страны.

Развитие тепловой энергетики в среднесрочной перспективе будет неоднородным и во многом противоречивым, определяясь в значительной степени макрорегиональными различиями и спецификой. О чем мы подробнее поговорим ниже.

2.2.2. Мировая гидроэнергетика

Энергию текущей (падающей) воды человек начал использовать более 2000 лет назад – именно тогда появились прообразы водяных мельниц в античных цивилизациях Средиземноморья и Древнего Китая. На протяжении двух тысячелетий силой падающей воды приводились в движение мельничные жернова, насосы, кузнечные молоты. Почти одновременно с началом использования электричества для его производства стала применяться энергия падающей воды. Первые ГЭС в США и Европе заработали на рубеже 1870–1880-х гг. Гидроэнергетика России ведет свою историю с 1892 г. – момента запуска Берёзовской ГЭС на реке Берёзовке, притоке Бухтармы, на Алтае.

Таблица 8

Страны-лидеры по выработке электроэнергии на ТЭС

По формальным критериям гидроэнергетика вполне может считаться «чистой», или углеродно-нейтральной, то есть отвечающей требованиям зеленой повестки. Гидроэнергетику, которая используется уже почти полтора века, нельзя назвать генерацией на основе нВИЭ.

Гидроэнергетический потенциал рассчитывается по формуле E = mgh, где m – это масса воды (часть объема стока), а h – высота падения воды (перепад высот от истока до устья). Таким образом, при проектировании ГЭС можно максимизировать выработку либо за счет использования большого объема стока, либо значительного перепада высот.

Эффективность ГЭС определяется показателем модуля стока (объем воды, поступающий в водоток с единицы площади бассейна в единицу времени), а также частотой повторений маловодных лет, не позволяющих заполнить резервуар водохранилища до отметки нормального подпорного уровня (НПУ). При недостаточных запасах воды уменьшается и прогнозное значение выработки электрической энергии.

Гидроэнергетика обладает рядом существенных технико-экономических и экологических преимуществ:

1. Низкая себестоимость производства кВт·ч, что способствует повышению привлекательности региона, где базируется ГЭС.

2. Возможность оперативного реагирования на изменение уровня потребления в сети, что позволяет использовать ГЭС для покрытия полупиковой и пиковой зон суточного потребления, а также в качестве резервной мощности в экстренных ситуациях.

3. Создание водохранилищ, позволяющее регулировать водный баланс страны и своевременно обеспечивать гидроресурсами промышленность, АПК, ЖКХ и туристический сектор.

4. Использование плотин для защиты от подтопления нижележащих территорий, что особенно актуально для семиаридных и аридных областей.

5. Использование сооружений ГЭС для сохранения уровня гарантированных глубин речного фарватера, обеспечивающего бесперебойную работу водного транспорта.

6. Отсутствие прямых выбросов в атмосферу.

Главными недостатками в основном крупных напорных ГЭС являются:

● высокая стоимость и длительные сроки строительства, значительные капиталовложения, длительный инвестиционный цикл ГЭС, отталкивающий частных инвесторов;

● затопление и вывод из оборота земель;

● нарушение естественных водных и прибрежных экосистем, разрушение берегов под действием волн (абразия), утрата водотоком способности к самоочищению по причине изменения водного режима и отсутствия промывных фаз (половодье, паводки); выброс в атмосферу метана вследствие разложения останков органического вещества на дне водохранилищ;

● сравнительно небольшое время использования установленной мощности, по показателю КИУМ гидрогенерации значительно уступают АЭС и ТЭС.

В рамках развития гидроэнергетики можно выделить три основных направления:

● строительство крупных напорных ГЭС;

● малая гидроэнергетика (преимущественно деривационные ГЭС в горных областях);

● создание ГАЭС, которые используются для выравнивания суточных пиков потребления и включения резервных мощностей, поскольку, в силу специфики функционирования, они потребляют больше электроэнергии, чем вырабатывают.

Рис. 8

Вид с воздуха на Байхетанскую ГЭС, Китай

Фото: © Orientfootage / istockphoto.com

В настоящее время на долю ГЭС приходится около 15 % совокупной установленной мощности суммарной мировой электрической генерации. Эта доля продолжает снижаться за счет более активного использования нВИЭ. В 2023 г. общая установленная мощность гидроэнергетических объектов возросла на 13,7 ГВт, до 1416 ГВт. При этом мощность ГЭС увеличилась на 7,2 ГВт и составила 1237 ГВт, а ГАЭС – на 6,5 ГВт, до 179 ГВт. По сравнению с предыдущими годами темпы наращивания гидроэнергетических мощностей кажутся весьма скромными. Но если брать более длительный период – прирост относительно стабилен и составляет около 20 ГВт в год.

Доля установленной мощности ГЭС в макрорегиональном разрезе значительно колеблется и зависит от разницы гидроэнергопотенциалов. Для стран Ближнего Востока этот показатель составляет 4 %, а для Латинской Америки – 47 %. В то же время Африка, несмотря на обладание значительными гидроэнергоресурсами, сильно отстает по темпам их освоения.

В числе стран, где удельный вес гидрогенераций приближается к 100 %, – Парагвай и Норвегия. Значительна доля ГЭС в энергетике Исландии, Канады, Бразилии, Венесуэлы, Эфиопии, Демократической Республики Конго.

В последние 15–20 лет основной вклад в прирост гидроэнергетической мощности внесли Китай и в меньшей степени – Бразилия, страны Юго-Восточной и Южной Азии, Африка, а также Россия.

В горизонте до 2028–2029 гг. будут запущены или усовершенствованы крупные ГЭС (мощностью 2–5,15 ГВт) в Пакистане, Таджикистане, Китае, Эфиопии, Танзании, Анголе.

Таблица 9

Страны-лидеры по суммарной установленной мощности ГЭС (2023)

По данным Международной ассоциации гидроэнергетики (IHA), в 2023 г. ГЭС всех типов выработали 4185 ТВт·ч электроэнергии, что составило около 14,5 % общего объема мировой генерации. В целом в гидроэнергетической отрасли было отмечено снижение выработки на 223 ТВт·ч по отношению к предыдущему году в связи со снижением водности в регионах мира, обладающих значительными объемами гидрогенерации. Несмотря на колебания динамики выработки и взрывной рост установленной мощности генераций, использующих нВИЭ, гидроэнергетика продолжает оставаться самой крупной в низкоуглеродном сегменте энергетической отрасли.

Таблица 10

Страны-лидеры по выработке гидроэнергии (2022)

В таблице 10 представлены данные по выработке электроэнергии на ГЭС ведущими странами мира. Некоторые различия между рейтингом стран по размерам установленных мощностей ГЭС и выработке гидроэлектроэнергии объясняются более высоким модулем стока в бассейнах рек Бразилии, Канады, Норвегии, Вьетнама и др.

Лидерами по выработке энергии на ГЭС являются Китай, Бразилия, Канада, США, Россия и Индия – доля этих стран составляет около 52 % выработки всей гидроэлектроэнергии в мире, что в значительной степени коррелирует с их гидроэнергопотенциалом.

Гидроэнергопотенциал – важнейшая характеристика, определяющая перспективность развития гидроэнергетики в стране.

Выделяют три категории гидроэнергетического потенциала – теоретический, технический и экономический.

Теоретический учитывает полный поверхностный сток рек планеты.

Технический – ту часть общего стока, которая может быть технически использована, исходя из его сезонных колебаний, потерь воды на испарение и инфильтрацию, наличия подходящих створов для сооружения ГЭС. Коэффициент пересчета теоретического потенциала в технический для разных регионов Земли неодинаков, но в среднем его обычно принимают равным 0,4–0,5. Технический гидроэнергопотенциал мира оценивается в 15–17 млн ТВт·ч в год.

Экономическим гидроэнергопотенциалом называется часть технического потенциала, использование которой можно считать оправданным в финансовом плане. Он оценивается на уровне 8–10 млн ТВт·ч в год. Показатель экономического гидроэнергопотенциала не является постоянной величиной и зависит от конъюнктуры мировых цен на энергоносители. Например, во время мирового энергетического кризиса середины 1970-х гг. и сопровождавшего его роста нефтяных котировок коэффициент пересчета технического потенциала в экономический на некоторое время существенно повысился и, наоборот, в 1990-е гг. снизился на фоне нефтяного обвала.

Гидроэнергетический потенциал зависит от совокупной характеристики водности, величины падения реки и особенностей рельефа ее бассейна. Например, Амазонка выносит в океан в пять раз больше воды, чем вторая по полноводности река мира – Конго. Однако Конго благодаря топографическим и геологическим особенностям своего бассейна обладает гидроэнергетическим потенциалом, значительно превосходящим крупнейшую реку мира.

На Китай, Россию, США, Бразилию, Канаду и Демократическую Республику Конго приходится около 56 % мирового гидроэнергопотенциала. Но степень его освоения сильно различается в зависимости от макрорегиона. В Европе и Японии для сооружения ГЭС использовано уже большинство выгодных речных створов, схожая ситуация наблюдается в Северной Америке и Китае. В то же время для ряда стран Центральной и Восточной Африки, Латинской Америки, Средней, Южной и Юго-Восточной Азии, а также Дальнего Востока России характерен чрезвычайно низкий уровень освоенности гидроэнергетического потенциала, что открывает широкие перспективы для развития гидроэнергетики в будущем.

Таблица 11

Мировой технический гидроэнергетический потенциал и его использование

2.2.3. Ядерная энергетика в мире

Проекты, связанные с ядерной энергетикой, как правило, вызывают наиболее ожесточенные споры в обществе и политической среде.

Среди преимуществ данного вида генерации выделяют следующие:

1. Универсальность размещения. Работа АЭС не зависит от природных условий, наличия минерального топлива, логистических факторов, поэтому такие генерации могут быть возведены как в районах с максимальным уровнем энергопотребления, так и в отдаленных районах для обеспечения локальных изолированных энергосистем.

2. Энергоэффективность. Высокая теплоотдача ядерного топлива – 1 т ЯТ по соответствующему показателю эквивалентна 1,5–2 млн т у. т. – выгодно отличает АЭС от тепловых генераций.

3. Высокая производительность. АЭС обладают максимальным среди всех видов генерирующих мощностей КИУМ, на длительном временном отрезке достигающим 90 %.

4. Долговечность ресурсной базы. Суммарный энергетический эквивалент урана и тория – основных компонентов для производства ЯТ – намного выше потенциала органических энергоресурсов планеты, что является гарантией устойчивого обеспечения атомной энергией населения Земли на тысячелетия.

5. Минимальное воздействие на окружающую среду. При правильной и безаварийной эксплуатации АЭС отсутствует загрязнение почв, воздушного и водного бассейна. Единственное воздействие, оказываемое АЭС, – незначительное тепловое загрязнение.

Негативными факторами использования ядерной энергии являются:

1. Проблема с дезактивацией, транспортировкой и захоронением отработанного ядерного топлива, которая частично решена благодаря созданию реакторов на быстрых нейтронах, позволяющих регенерировать отработанное ядерное топливо, образуя замкнутый ядерно-топливный цикл.

2. Потенциальная опасность катастроф, аварий и диверсий на объектах ядерной энергетики, способных повлечь катастрофические последствия.

3. АЭС не способны регулировать уровень выработки электроэнергии с учетом динамики суточного потребления.

4. Строительство АЭС требует значительных капиталовложений, которые окупаются в течение длительного периода времени. По этому показателю АЭС сопоставимы с напорными ГЭС.

Эра промышленной ядерной энергетики началась в июне 1954-го, когда в СССР была введена в эксплуатацию первая в мире АЭС – Обнинская, мощностью 0,005 ГВт. Два года спустя была запущена АЭС «Колдер Холл» в Великобритании, а еще через два года – АЭС «Шиппингпорт» в США.

Первоначально суммарная установленная мощность АЭС росла значительными темпами, увеличившись с менее чем 1 ГВт в 1960 г. до 100 ГВт к концу 1970-х и до 300 ГВт – ко второй половине 1980-х. Пик мирового прироста мощностей (более 150 ГВт) пришелся на конец 1970-х – начало 1980-х гг.

Во многом «ядерный бум» был обусловлен нефтяным кризисом 1973 г. Особенно ярко это проявилось в таких странах, как Япония и Франция, в энергетике которых на долю генераций, работавших на продуктах нефтепереработки, приходилось 73 и 39 % соответственно.

На фоне роста цен на нефть в Японии принимается решение минимизировать зависимость страны от импорта топлива, а развитие ядерной энергетики становится национальным стратегическим приоритетом. До Фукусимской катастрофы Япония располагала 54 действующими атомными реакторами (занимая третье место в мире после США и Франции), которые вырабатывали более 30 % электроэнергии страны.

Еще более показателен пример Франции, где в 1970-е началась реализация так называемого плана Мессмера[36], предусматривавшего достижение полной независимости от нефти за счет ввода в эксплуатацию 80 ядерных реакторов к 1985 г. и 170 – к 2000 г. План был выполнен в сильно усеченном виде, но все равно позволил Франции стать лидером по доле энергии, вырабатываемой на АЭС. К 2018 г. во Франции действовали 58 ядерных реакторов, а доля выработки энергии на АЭС превысила 71 %, что стало самым высоким показателем в мире.

Однако уже в 1980-х мировая ядерная энергетика начала сталкиваться с растущими экономическими издержками, вызванными увеличением сроков строительства, в основном из-за изменений в законодательстве, судебных тяжб, общественных протестов. Происходившее в то же время снижение цен на ископаемое топливо делало строящиеся и запланированные в будущем электростанции еще менее инвестиционно-привлекательными.

После аварии на Чернобыльской АЭС (1986), наглядно показавшей, какими катастрофическими могут быть последствия сбоев и недочетов при использовании атомной энергии, намечавшийся было ядерный энергопереход был окончательно остановлен. Общая установленная мощность АЭС за последующие 20 лет выросла лишь на 21 %, достигнув к 2005 г. 366 ГВт, а за последующие 18 лет – менее чем на 7 %, превысив в 2024-м 391 ГВт. Всего в мире после 1980 г. было отменено более двух третей анонсированных или начатых проектов АЭС. Только в СССР после чернобыльской катастрофы было свернуто или приостановлено строительство 10 новых АЭС, а также доукомплектование дополнительными энергоблоками уже существующих.

Фукусимская авария спровоцировала новую волну отказов от эксплуатации АЭС, что происходило не только в самой Японии, но и в Европе. Так, в Германии «зеленые» не преминули воспользоваться случаем, чтобы торпедировать немецкие атомные проекты, апеллируя к трагедиям Чернобыля и Фукусимы.

Если в 2010 г. в Германии на долю АЭС приходилось около 25 % энергогенерации, то в 2023 г. был остановлен последний ядерный реактор в стране.

С 2011 по 2015 г. для проверок и модернизации была приостановлена работа всех японских АЭС. В 2015 г. эксплуатация части реакторов начала возобновляться, но доля выработки ядерной энергии оставалась по-прежнему невысокой – в 4–5 раз ниже по сравнению с 2010-м.

По данным Международного атомного энергетического агентства (МАГАТЭ), на начало 2024 г. в мире эксплуатировалось 412 энергетических ядерных реакторов на 170 АЭС, имеющих статус OP – Operational (действующий). Еще 9 электростанций с 25 реакторами обладают статусом SO – Suspended Operation (приостановленный в эксплуатации). В их числе четыре реактора в Индии и 21 – в Японии. Общая установленная мощность АЭС мира на начало 2024 г. превысила 391 ГВт.

Таблица 12

Ведущие страны мира в области ядерной энергетики[37][38]

Рис. 9

АЭС «Ханбит» (6180 МВт) (Южная Корея)

Фото: © IAEA Imagebank

Мировыми лидерами в области ядерной энергетики являются США, Франция, Китай, Россия и Южная Корея. Суммарно на эти страны приходится около 70 % установленных мощностей АЭС.

В целом доля установленных мощностей АЭС в мире за 30 лет сократилась более чем вдвое – почти с 11 до 5,7 %. Главные причины – приостановка или вывод из эксплуатации АЭС Германии и Японии, а также ускоренный рост мощностей нВИЭ в странах с развитыми экономиками и тепловой энергетики в странах с развивающимися экономиками. Кроме того, планируется дальнейшее сокращение доли ядерной энергетики в ряде европейских стран. Так, во Франции была принята правительственная программа, предусматривающая снижение доли АЭС в общей выработке энергии в стране до 50 % к 2035 г.

В то же время из-за влияния на энергетический рынок, и прежде всего на рынок углеводородов, масштабных антироссийских санкций и обострения конфликта на Ближнем Востоке нельзя исключать, что кризис, наблюдавшийся в развитии ядерной энергетики после 2011 г., будет постепенно преодолеваться. Все больше стран анонсируют строительство АЭС или уже реализуют соответствующие проекты. Постепенно вводятся в эксплуатацию приостановленные ранее реакторы в Японии[39], о наращивании ядерных энергетических мощностей заявил Китай, планируют активно развивать ядерную энергетику Россия, Южная Корея, Индия, Бразилия, Аргентина, Иран, Пакистан, Саудовская Аравия, страны Восточной Европы. В 2020 г. была введена в эксплуатацию АЭС «Барака» в ОАЭ, установленной мощностью 5,6 ГВт, а в 2023-м состоялся запуск второго энергоблока Островецкой АЭС в Беларуси. Рассматривают перспективные ядерные программы Чехия (где южнокорейская Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP) выиграла тендер на строительство двух дополнительных энергоблоков АЭС «Дукованы»), Венгрия, Словакия, Болгария, Румыния, Польша. Государственная корпорация «Росатом» реализует соответствующие проекты в Турции, Бангладеш и Египте.

Технологиями строительства АЭС на данный момент обладают не более 10 государств: Россия, Южная Корея, Франция, США, Китай, Япония Канада, Швеция, Швейцария. Собственные АЭС и ядерные реакторы в прошлом строила Великобритания, затем она перешла на французские проекты, однако современная энергетическая политика Соединенного Королевства предусматривает активизацию работ по возрождению национальной атомной промышленности. Британские власти делают ставку на развитие собственных малых модульных реакторов и технологий по обогащению и переработке ядерного топлива, но пока не до конца решен вопрос с обеспечением финансирования и привлечением необходимых компетенций.

Ядерная энергетика, не слишком востребованная развитыми странами Европы, для многих стран Глобального Юга может стать стратегически оправданным решением энергетических проблем, связанных с ростом их экономик. Наличие такого запроса может повлиять на траекторию четвертого энергоперехода либо как минимум поставить под сомнение безальтернативность стремления к доминированию нВИЭ. Тем важнее окажется роль стран, обладающих компетенциями в области проектирования, строительства и обслуживания АЭС. А на рынке таких услуг в последнее время наблюдается разрушение американо-французской гегемонии с усилением позиций Китая, России и Южной Кореи.

2.2.4. Энергетика на основе новых возобновляемых источников энергии. Ветровая и солнечная энергия

Некоторые авторы подчас не делают различий между такими понятиями, как «возобновляемые источники энергии» (ВИЭ), «зеленая энергетика», «низкоуглеродная энергетика», «альтернативная энергетика», «нетрадиционная энергетика» и т. п. Это приводит к серьезным затруднениям при раскрытии и осмыслении соответствующей проблематики. Поэтому для начала следует четко определить дефиниции.

К низкоуглеродной (безуглеродной) энергетике мы относим все виды энергетики, характеризующиеся отсутствием или минимальной эмиссией парниковых газов в атмосферу. Это гидроэнергетика, ядерная энергетика, солнечная, ветровая, приливная и геотермальная энергетика.

Понятие «возобновляемая энергетика» предлагается закрепить за всеми перечисленными выше видами энергетики, за исключением ядерной. Хотя по поводу невозобновляемости ядерного топлива по-прежнему ведутся дискуссии.

Чтобы разделить классическую гидроэнергетику и условно новые отрасли, связанные с использованием энергии Солнца, ветра, приливов и внутреннего тепла Земли, последние отнесем к нВИЭ.

Зеленая энергетика – синоним нВИЭ, хотя комплексный анализ косвенного воздействия на окружающую среду данного вида генерации делает утверждение о его экологичности весьма дискуссионным.

От использования терминов «нетрадиционная энергетика» и «альтернативная энергетика» предлагаем отказаться из-за их семантической неточности.

Последнее десятилетие в мировой структуре производства электроэнергии наметился устойчивый тренд на увеличение доли нВИЭ. Этот процесс чрезвычайно интересен потому, что имеет не только технологическую и экономическую, но также идеологическую и геополитическую подоплеку. Кроме того, темпы перехода на нВИЭ существенно различаются: в одних странах и макрорегионах он форсируется, в других фактически игнорируется.

На развитие глобального рынка нВИЭ повлияло несколько основных факторов.

Технико-экономический. Увеличение КПД и снижение стоимости энергетических установок на основе нВИЭ сделали их конкурентоспособными по себестоимости производства электроэнергии с топливными генерациями.

Эколого-идеологический. Считается, что массовый переход к нВИЭ позволит значительно замедлить глобальное потепление.

Политико-экономический. Развитие генераций с использованием нВИЭ получает государственную (юридическую, фискальную, инвестиционную) и медийную поддержку во многих странах.

Геополитический. Широкое использование нВИЭ призвано экономически ослабить страны-экспортеры топливных ресурсов, создать особые условия конкуренции на рынке за счет введения зеленых сертификатов на энергоемкую продукцию.

Инновационный. Усовершенствование существующих и разработка новых генераций на базе нВИЭ стимулирует развитие прикладной науки и высокотехнологичных промышленных кластеров.

Надо отметить, что в большинстве стран, которые сегодня развивают нВИЭ, нет дефицита электроэнергии. Энергопотребление не растет в США, снижается в развитых европейских странах. Исключением из этого правила является Индия. Таким образом, развитие ВИЭ – не вопрос ликвидации или минимизации дефицита электроэнергии. Речь скорее идет об идеологическом, нежели экономическом, мотивированном изменении структуры генерации (как это происходит с Западной Европой), или ее диверсификации в стремлении минимизировать геополитические риски (как это происходит с остальным миром).

Технико-экономические особенности солнечной и ветровой энергетики во многом схожи. Рассмотрим их преимущества и недостатки.

Преимущества

● Возможность повсеместного использования. Хотя КИУМ данных энергетических установок будет существенно зависеть от расположения электростанции. Средняя скорость и повторяемость ветров, а также прозрачность атмосферы, продолжительность светового дня и интенсивность солнечных лучей географически детерминированы.

● Бесплатность, возобновляемость и неисчерпаемость первичного источника энергии.

● Простота и дешевизна эксплуатации и технического обслуживания.

● Безопасность и экологичность, основанная на отсутствии выбросов в атмосферу и потребления кислорода.

● Минимизация сетевых потерь, благодаря децентрализации генерирующих мощностей и сокращению расстояния между производителем и потребителем энергии. Данный вид генерации может быть использован как основной при наличии резервного в удаленных районах за пределами централизованных энергосистем.

● Привлекательность для частных инвесторов. Домохозяйства, подключенные к сети, могут выступать не только потребителями, но и производителями электроэнергии, реализуя ее в сеть.

● Выполнение роли драйвера высокотехнологичного экономического роста.

Недостатки

● Нестабильность объема производства энергии и невозможность оперативно реагировать на изменения потребления в энергосистеме. Как следствие, полноценная эксплуатация возможна только в сочетании с резервирующими устройствами (ГАЭС, мощными аккумуляторными батареями и т. п.) или в качестве дополняющей генерации к другой, более стабильной.

● Сравнительно низкий КИУМ, особенно у солнечных электростанций (СЭС), из-за ограниченного внешними условиями времени работы.

● Высокие инвестиционные затраты в расчете на кВт·ч полученной энергии. Стоимость производства, монтажа и конечной утилизации энергетических установок и аккумуляторов компенсируется «бесплатностью» первичной энергии только на длительном временном отрезке. Срок окупаемости СЭС составляет около 15 лет – это половина ее расчетного срока службы.

● Высокая уязвимость перед природными катаклизмами.

● Создание помех для воздушного сообщения (малой авиации) и распространения радиоволн.

● Снижение эффективности фотоэлектрических элементов при нагревании поверхности батареи и в процессе эксплуатации. Расчетный срок службы фотоэлектрического элемента не превышает 30 лет.

● Косвенное негативное воздействие на окружающую среду:

1. Сравнительно низкая плотность энергии на единицу площади приводит к изъятию из оборота значительных земельных ресурсов. Это не так существенно, когда речь идет о прибрежных акваториях и пустынях, но должно учитываться при размещении на пригодных для возделывания землях.

2. Сильное шумовое загрязнение и низкочастотные (инфразвуковые) колебания как побочный результат деятельности ветроэлектростанций (ВЭС).

3. Массовая гибель птиц в результате столкновений с лопастями ВЭС, особенно на путях сезонных миграций.

4. Невозможность полной утилизации отработавших лопастей и солнечных батарей. По некоторым оценкам, к 2050 г. в мире может накопиться до 80 млн т отработавших свой ресурс солнечных батарей. В процессе горения такого «электронного мусора» в атмосферу выделяются вредные вещества, провоцирующие онкологические и легочные заболевания. В ЕС и Японии задача по субсидированию переработки отслуживших свой срок солнечных батарей возложена на их производителей. В Китае и Индии вышедшие из строя фотоэлементы просто отправляются в утиль. Актуальность данной проблемы будет только возрастать, особенно с учетом наращивания производства солнечных батарей и того факта, что срок эксплуатации изделий, выпущенных в годы, когда зеленая повестка еще только входила в моду, уже подходит к концу.

5. Использование токсичных соединений тяжелых и редкоземельных металлов при производстве фотоэлектрических панелей. Это соединения кадмия, селена, свинца, галлия, индия, гексафторэтан, поливинилфторид. Кроме того, ключевой компонент большинства солнечных панелей – кристаллический кремний, при производстве которого образуется высокотоксичный тетрахлорид кремния, крайне негативно воздействующий на все живые организмы.

Нельзя не отметить и значительные энергозатраты, связанные с производством материалов для изготовления солнечных панелей: стекла, алюминия, стали, свинца, меди, кремния. Вероятность, что предприятия – производители таких элементов решают вопрос своего энергообеспечения тоже за счет нВИЭ, крайне невелика. Таким образом, развитие зеленой энергетики невозможно без использования энергоносителей, которые она, по идее, призвана отменить. Электропитание производства комплектующих получают не от солнечных станций, а от массовой энергетики (в том числе ТЭС). То есть для производства «чистой энергии» приходится использовать немало «грязной». Конструктивная сложность панелей приводит к тому, что перерабатывать солнечные батареи дорого и сложно.

До последнего времени ветрогенерация была самым быстрорастущим отраслевым сегментом в масштабах всего мирового энергетического рынка. Главные объекты генерации – ВЭС, представляющие собой объединение в сеть нескольких ветроэнергетических установок (ВЭУ). Они преобразуют механическую энергию ветра в электрическую энергию. Мощность ветрогенератора зависит от скорости ветрового потока, диаметра ротора и площади лопастей. Места установки ветряков выбираются на основе предварительно проведенных измерений частоты повторяемости и силы ветра.

Первые электростанции на основе энергии ветра появились еще в 1880-е гг. в США и Великобритании. В частности, первая в мире автоматически управляемая ветровая энергоустановка мощностью 12 кВт была построена в 1887 г. в Кливленде (США) Чарльзом Брашем. Увлечение ВЭУ на Западе было недолгим и к началу Первой мировой войны пошло на спад. Ветер не гарантировал бесперебойного энергоснабжения, к тому же строительство обходилось недешево, а производительность ВЭУ не покрывала потребностей растущей промышленности Европы и Америки. Уголь, а затем и нефть как первичный источник энергии оказались значительно рентабельнее, и, как только были решены проблемы со строительством надежных линий электропередачи, интерес к ветрогенерации пропал надолго.

Первая советская ветровая электростанция была сооружена в Курске в 1931 г. стараниями изобретателя-самоучки А. Г. Уфимцева. Благодаря разработанному Уфимцевым инерционно-кинетическому аккумулятору Курская ВЭС стала первой в мире ветровой электростанцией, на стабильность выработки которой не оказывала критического влияния беспорядочность порывов ветра.

Стоит отметить, что вскоре после начала работы станции Уфимцева в Крыму, в Ялте, был запущен еще один, на тот момент крупнейший в мире, ветроэнергетический комплекс мощностью 100 кВт. Ялтинская ВЭС проработала 10 лет и была уничтожена в ходе боевых действий в 1941 г. Однако после войны, в 1950–1955 гг., в СССР производилось до 9000 ветроустановок в год, мощность крупнейших из них исчислялась сотнями киловатт. Лишь открытие больших нефтегазовых месторождений в Западной Сибири приостановило развитие советской ветроэнергетики, которая, как когда-то на Западе, уступила по рентабельности тепловой[40].

Форсированное развитие ветровой энергетики в странах Европы, США, Китае и Индии началось после подписания в 2015 г. Парижского соглашения по климату. К 2024 г. установленная мощность генераторов ВЭС и СЭС достигла почти 23 %, превзойдя суммарную установленную мощность всех ГЭС и АЭС мира (см. рис. 5).

Лидерами по выработке ветровой электроэнергии являются Китай (40,7 %), США (15,7 %) и Германия (7,4 %), то есть на три страны приходится 2/3 всей производимой ветровой электроэнергии (см. табл. 13).

Рис. 10

Крупнейшая в мире ВЭС Ганьсу (7965 МВт) (Китай)

Фото: © Popolon

Таблица 13

Выработка электроэнергии и установленная мощность ВЭС по странам мира (2023)

По доле ветровой электроэнергии в общей структуре производства по итогам 2023 г. лидируют Дания (55 %), Литва (38 %), Ирландия (33,3 %), Уругвай (30,5 %) и Португалия (28,4 %).

Хозяйственное использование солнечной энергии имеет не такую богатую историю, хотя так называемый фотовольтаический эффект, преобразующий световую энергию в электрическую, был открыт французским физиком Александром Беккерелем еще в 1839 г. Используя это открытие, в 1883-м американский изобретатель Чарльз Фриттс создал первую в мире солнечную панель. В 1904 г. американец Джордж Коув создал первый солнечный генератор.

Значительное продвижение в использовании солнечной энергии и усовершенствовании панелей произошло во многом благодаря развитию космических программ, где солнечные панели использовались для энергообеспечения искусственных спутников и пилотируемых орбитальных станций. В 1980-х гг. в мире было построено семь пилотных СЭС башенного типа, крупнейшая из них мощностью 0,01 ГВт заработала в Калифорнии. Первая промышленная СЭС в CCCP установленной мощностью 0,005 ГВт была запущена в 1985 г. в северной части Крымского полуострова. Однако из-за низкого КПД преобразователей энергии солнечная генерация вплоть до начала 2010-х оставалась чрезвычайно дорогой.

Истории стремительного роста установленных мощностей СЭС и ВЭС почти похожи. Разница лишь в том, что широкое распространение солнечных генераций началось на несколько лет позже. Степень концентрации производства солнечной энергии также весьма высока – почти 2/3 выработки приходятся на четыре страны – технологических лидера: Китай (32,7 %), США (15,6 %), Японию (7,8 %) и Индию (7,3 %) (см. табл. 14).

По доле солнечной электроэнергии в общей структуре производства по итогам 2022 г. выделяются Намибия (> 25 %), Палестина (23 %)[41], Люксембург (20 %), Чили (17,6 %) и Йемен (17,3 %). Все страны, за исключением Люксембурга, расположены в областях, отличающихся максимальным фотоэлектрическим потенциалом. Впрочем, кроме Чили, уровень выработки энергии во всех перечисленных странах крайне низок.

Таблица 14

Установленная мощность и выработка электроэнергии на СЭС по странам (2022)

Одним из критических экономико-технологических препятствий для широкого внедрения нВИЭ является их сравнительно низкий КИУМ при сравнительно высокой, во всяком случае для солнечной энергетики, себестоимости кВт·ч.

Чем выше КИУМ, тем эффективнее работа электростанции. Особенно это касается АЭС, СЭС и ВЭС, где капитальные затраты играют существенную роль в стоимости энергии и рентабельности проекта. Сравнение КИУМ разных типов генерации может быть только условно-усредненным. Более того, даже одни и те же типы генерации могут иметь разные КИУМ. Такой разброс вызван многими факторами: технологическими особенностями, структурой генерации и потребления, размерами энергосистемы, географическим положением, климатическими условиями и т. п.

Таблица 15

Сравнительный КИУМ электроэнергии, производимой генерирующими мощностями разных типов (%)

2.2.5. Геотермальная энергетика

Геотермальная энергетика (ГеоЭС) – направление энергетики, основанное на использовании внутреннего тепла Земли для отопления, горячего водоснабжения или выработки электрической энергии. Геотермальную энергетику относят к группе нВИЭ, однако темпы прироста ее установленных мощностей намного скромнее, чем у других генераций, причисляемых к зеленой энергетике.

При этом запасы тепла Земли практически неисчерпаемы. Мощность теплового потока, поступающего из недр к поверхности планеты, оценивается в 45–50 ТВт – это более 400 000 ТВт·ч в год, что в 14 раз больше суммарной мировой выработки электроэнергии.

Но чрезвычайно низкая плотность теплового потока в большинстве районов планеты, за исключением активных зон тектонических разломов, отрицательно сказывается на рентабельности ГеоЭС.

Геотермальная энергетика подразделяется на петротермальную и гидротермальную. Первая использует тепло нагретых сухих пород – в данном случае вода прокачивается по проложенным в толще разогретых естественным образом пород трубам. Вторая использует тепло термальных вод естественного происхождения, как фонтанирующих, так и с использованием насосных скважин.

Рис. 11

Геотермальная электростанция в Исландии

Фото: © Gretar Ívarsson

Помимо практической неисчерпаемости энергоресурса, главное достоинство ГеоЭС – независимость работы от условий окружающей среды, времени суток и года. По этой причине КИУМ геотермальных станций намного выше, чем у других генераций, использующих нВИЭ, и достигает рекордных 80–85 %.

Наибольший интерес представляют залегающие близко к поверхности высокотемпературные термальные воды или выходы пара, которые можно использовать для производства электроэнергии и теплоснабжения.

Основной фактор, определяющий КПД паровой турбины, – температура геотермальной воды. Для генерации электроэнергии целесообразно использовать геотермальную воду температурой не ниже 140 ℃, для отопления и горячего водоснабжения требуется температура не ниже 50–60 ℃. Геотермический градиент на большей части планеты составляет в среднем 30 ℃ на 1 км. Для горячего водоснабжения потребуется скважина глубиной около 1–1,5 км, а для электрогенерации – несколько километров. Бурение глубоких скважин обходится дорого, а прокачка по ним теплоносителя энергозатратна, все это ограничивает экономическую целесообразность широкого применения геотермальной энергии. Поэтому практически все крупные ГеоЭС расположены в зонах повышенного вулканизма и гейзерных полей, где гораздо выше геотермический градиент, а геотермальные воды находятся близко к поверхности.

Использование термальных вод сопряжено с косвенными экологическими проблемами. В термальных водах содержится значительное количество токсичных соединений: солей свинца, цинка, кадмия, лития, а также бор, мышьяк, аммиак, сероводород, что исключает сброс этих вод в поверхностные водные системы. Высокая минерализация приводит к отложению солей и коррозии трубопроводов. Следовательно, возникает необходимость закачки отработанной воды обратно в водоносный горизонт, в том числе для поддержания напорного давления, на что опять же расходуется энергия.

Таблица 16

Установленная мощность и выработка электроэнергии на ГеоЭС по странам (2022)

В целом на долю геотермальной энергетики приходится всего лишь около 0,3 % мировой выработки электроэнергии, но ее вклад в общий энергобаланс ряда стран является определяющим. Хозяйственное применение геотермальных источников значимо для Кении (41,8 %), Исландии (29,5 %), Сальвадора (22,8 %), Новой Зеландии (18,6 %), Никарагуа (15,7 %), Коста-Рики (11,9 %), Филиппин (9,6 %). Лидерами в производстве электроэнергии на ГеоЭС в абсолютном выражении являются США (18,5 %), Индонезия (17,2 %), Турция (12,5 %) и Филиппины (12,4 %). Суммарно на их долю приходится более 60 % производства геотермальной электроэнергии мира. При этом с 2017 по 2022 г. Турция и Кения показали кратный прирост геотермальных мощностей. В Кении этот показатель вырос на 40 %. В остальных странах намечается замедление ввода ГеоЭС.

2.3. Особенности современной структуры генерации и тенденции ее трансформации в различных макрорегионах мира

Начало третьего десятилетия ХХI в. с особой остротой выявило степень геополитической конфликтности и необходимость изменения самих принципов международных отношений. Схожая ситуация складывается и в мировой энергетике. Более того, проанализировав ключевые энергетические тренды, их причины и возможные последствия, несложно заметить иногда прямую, но чаще косвенную взаимосвязь между этими процессами и геополитикой.

Очевидно, что, форсируя четвертый энергопереход, Запад, помимо заявленной борьбы с глобальным потеплением, стремится ослабить позиции стран – экспортеров углеводородного сырья и сдержать темпы роста экономики ряда стран, претендующих на статус новых центров силы.

Рис. 12

Сравнительный анализ генерации электроэнергии по макрорегионам мира

Этот тренд находит отражение в современной мировой структуре генерации и в ее весьма динамичном изменении. Однако разные макрорегионы демонстрируют разную динамику. Прежде всего это выражается в масштабах их участия в четвертом энергопереходе. В данном разделе мы представим энергетический портрет и наметим траектории ближайшего развития энергетики для каждого макрорегиона.

2.3.1. Россия

Российская экономика – самая энергозатратная в мире, если относить этот показатель к размеру ВВП. Причина – размеры страны и основные занимаемые ею широты, в данном случае северные.

Длительный отопительный сезон, короткий световой день в зимний период, значительная длина транспортного плеча, а также отсутствие развитой культуры рачительного использования ресурсов определяют вклад энергетики в стоимость жизнеобеспечения, производства и перевозок. Отсюда и близкая к экзистенциальной роль топливно-энергетического комплекса (ТЭК) для России, даже если не принимать во внимание его долю в структуре экспорта. Хотя, несмотря на масштабные санкции в отношении российского сырьевого сектора, выручка от продажи за рубеж отечественных углеводородов по-прежнему является одним из ключевых элементов формирования доходной части бюджета и поддержания стабильности обменного курса рубля.

В этом смысле энергетическая независимость и возможность бесперебойно обеспечивать местных потребителей сравнительно недорогими энергоресурсами – залог не просто развития, а самого существования государства.

Устойчивость энергетической системы определяется гарантированной выработкой энергии, а также надежностью и связанностью электросетей. Первое достигается использованием генерирующих мощностей, минимально зависящих от погоды, времени суток, продолжительности светового дня. Поэтому на ТЭС и АЭС приходится свыше 80 % выработки энергии в России.

Подавляющее большинство электростанций и потребителей энергии России объединены в Единую энергетическую систему (ЕЭС), которая также включает в себя ЛЭП, трансформаторные и распределительные устройства. ЕЭС России охватывает практически всю населенную территорию страны и состоит из 70 энергосистем, входящих в состав шести объединенных энергетических систем (ОЭС) – ОЭС Центра, Юга, Северо-Запада, Средней Волги, Урала и Сибири. ОЭС Востока функционирует изолированно от ЕЭС России.

ЕЭС обладает рядом преимуществ по сравнению с локальными энергосистемами:

● максимальная надежность электроснабжения;

● возможность сокращения потребности в установленной мощности электростанций на 10–12 ГВт;

● возможность маневрирования мощностью за счет оптимизации распределения нагрузки между электростанциями в целях экономии топлива;

● стабильность напряжения и частоты тока.

По данным системного оператора ЕЭС России, на 1 января 2024 г. установленная мощность всех электростанций страны составляла свыше 247,6 ГВт. В том числе на ТЭС приходится более 163,5 ГВт (66,1 %), на ГЭС – 50,1 ГВт (20,2 %), на АЭС – свыше 29,5 ГВт (11,9 %), на ВЭС – около 2,3 ГВт (0,92 %), а на СЭС – свыше 2,2 ГВт (0,85 %).

Структура энергетического баланса Российской Федерации за последние десятилетия не претерпела существенных изменений. Более 60 % электроэнергии производят ТЭС, что вполне объяснимо – Россия занимает второе место в мире по добыче природного газа, второе и третье – по добыче нефти и шестое – по добыче угля. При этом газ используют в качестве топлива около 71 % теплогенераций. К 2035 г. эта доля должна вырасти до 73–74 %, доля твердого топлива, соответственно, будет сокращаться с нынешних 25 % до 22–22,5 %.

В целом же дальнейшее масштабное развитие теплоэнергетики пока не предусмотрено. Запланировано строительство лишь небольших ТЭС и теплоэлектроцентралей (ТЭЦ), а также плановая замена выводимых из эксплуатации по окончании срока службы мощностей. Правда, не исключено, что эти планы будут скорректированы из-за необходимости повышать энергообеспеченность новых регионов, развивать энергетическое строительство на новых российских территориях.

Рис. 13

Структура установленных мощностей российской энергетики на начало 2024 г.

Рис. 14

Планируемая структура установленных мощностей российской энергетики на начало 2029 г.

Рис. 15

Структура выработки электроэнергии по типам установленных мощностей (2023)

Кроме того, нельзя обойти вниманием периодически появляющуюся в медийном поле информацию о планах по строительству теплоэнергетических супергигантов на Дальнем Востоке, а именно в Амурской области и в Якутии. Проектные установленные мощности данных ТЭС, согласно ряду источников, могут колебаться от 4 до 8 ГВт[42]. Однако многие эксперты задаются вопросом: кто будет основным потребителем электроэнергии, вырабатываемой на этих гигантских ТЭС? Не получится ли так, что Китай, желая снизить собственные показатели углеродной эмиссии, будет закупать мощности у дальневосточных супергенераций, тем самым де-факто перекладывая свои экологические издержки на Россию? Очевидно, от того, как скоро и какие ответы будут даны на эти вопросы, в значительной степени зависят и перспективы реализации соответствующих проектов.

С запуска в 2001 г. первого энергоблока Ростовской АЭС началось возрождение в России атомной энергетики. В дальнейшем вновь созданная госкорпорация «Росатом» проводила достройку или плановую замену ядерных реакторов на Калининской, Ростовской, Белоярской, Ленинградской и Нововоронежской АЭС.

На начало 2024 г. в России работали 11 АЭС, включающих 37 реакторов с общей установленной мощностью порядка 29,6 ГВт. Всего на долю атома приходится около 20 % выработки электроэнергии. Согласно стратегическим планам развития, утвержденным правительством и госкорпорацией «Росатом», к 2040 г. этот показатель должен превысить 25 %.

По словам генерального директора «Росатома» Алексея Лихачева, в ближайшие годы, помимо плановой замены существующих реакторов, будет построено еще семь новых АЭС в Центральной России, на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке. Отмечается, что до 2030 г. будут компенсированы выбывающие мощности, после чего начнется прирост мощностей и рост доли атомной генерации. В планах на первоочередную замену стоят реакторы РБМК[43] на Ленинградской, Курской и Смоленской АЭС, а также построенные около 50 лет назад водо-водяные энергетические реакторы (ВВЭР) на Кольской и Нововоронежской АЭС.

По словам Лихачева, для достижения 25 % доли атомной генерации нужно будет ввести до 2040 г. суммарно около 25 ГВт новых мощностей. В действующих планах до 2035 г. прописано строительство почти 17 ГВт, включая блоки на новых площадках – в Костромской и Нижегородской областях, Якутии и Чукотском автономном округе. Еще порядка 8 ГВт, а это 6–7 крупных блоков, планируется ввести к 2040 г. В более отдаленной перспективе можно ожидать дальнейшего увеличения доли ядерной энергетики, которая постепенно будет замещать ТЭС, что вполне согласуется с мировым трендом на сокращение углеродной эмиссии.

Сегодня основным направлением развития АЭС является внедрение энергоблоков поколения III+ с реакторами типа ВВЭР-ТОИ, также планируется сооружение инновационных энергоблоков четвертого поколения с реакторами типа БН-1200М на Белоярской АЭС, и БРЕСТ-ОД-300 в г. Северске (Томская область), модернизированных плавучих энергоблоков с реакторной установкой «РИТМ-200» в Чукотском автономном округе и реализация пилотного проекта по сооружению атомной электростанции малой мощности на базе реакторной установки «РИТМ-200Н» в поселке Усть-Куйга в Республике Саха (Якутия).

К 2040 г. новые АЭС значительно увеличат атомную энергетическую мощность России почти на 50 %. Это не только повысит энергетическую безопасность, но и создаст новые рабочие места, а также поспособствует экономическому развитию регионов, сделает энергетику страны более устойчивой и эффективной.

АЭС III–IV поколения отличает не только высокий уровень надежности, но и максимальный среди всех видов генерирующих мощностей КИУМ, достигающий 85–90 %. Эти преимущества нельзя не использовать для развития энергетики. Причем как внутри страны, так и на зарубежных рынках, наращивая объемы российского высокотехнологичного экспорта за счет накопленных и развивающихся отечественных атомно-энергетических компетенций.

Российские гидрогенерации активно используются для предотвращения сбоев энергосистемы в момент пиковых нагрузок. Но доля ГЭС в общефедеральном объеме выработки (около 19 %) весьма скромна. Особенно с учетом того, что Россия занимает второе место в мире по величине технического гидроэнергопотенциала, который в настоящее время реализован по разным оценкам на 12–20 %.

Основное препятствие для более активного развития гидроэнергетики – несовпадение территорий, наиболее привлекательных с точки зрения их гидропотенциала, и территорий, наиболее заселенных и хозяйственно освоенных.

Геополитическая обстановка и потребности экономики, обусловленные санкциями и переориентацией значительной части экспортных потоков в восточном направлении, возможно, приведут к появлению экономических центров в Сибири и на Дальнем Востоке. Это, в свою очередь, потребует увеличения плотности транспортной, производственной и социальной инфраструктуры и в конечном итоге ввода дополнительных энергетических мощностей.

При этом ГЭС обладают целым рядом косвенных преимуществ перед другими видами генерации, обусловленных транспортно-инфраструктурными возможностями водохранилищ и плотин.

В ближайших планах компании «РусГидро» полное завершение строительства напорной Усть-Среднеканской ГЭС в Магаданской области (0,536 ГВт); строительство целого ряда малых ГЭС на горных реках в республиках Северного Кавказа; сооружение противопаводковых ГЭС на реках Амурского бассейна, развитие гидроаккумулирующей энергетики (Ленинградская и Московская области, Краснодарский край, Республика Крым). В более отдаленной перспективе (2035–2040) предусмотрено строительство Канкунской ГЭС (1 ГВт) на реке Тимптон в Якутии, Нижнезейской (0, 4 ГВт) и Селемджинской (0,1 ГВт) в Амурской области, Крапивенской (0,345 ГВт) на реке Томь в Кемеровской области и Мотыгинской (1,08 ГВт) на реке Ангара в Красноярском крае[44].

СССР был одним из пионеров в области получения энергии на основе нВИЭ. В стране были построены прототипы всевозможных типов электростанций, однако открытие богатейших месторождений нефти и газа в сочетании с реализацией программы мирного атома сделало энергетику на основе нВИЭ нерентабельной, оставив соответствующие разработки в статусе экспериментальных пилотных проектов.

Общемировая зеленая повестка и определяемый ею тренд на переход к ВЭС и СЭС не могли не затронуть и российскую энергетику. Хотя общий вклад нВИЭ в суммарную генерацию электроэнергии в стране все еще не превышает 1 %.

Мощности нВИЭ будут расти в обозримом будущем, но не столь быстрыми темпами, как в Европе. Важным фактором здесь будет оказание поддержки сектору со стороны государства. Так, согласно планам развития энергетики на 2023–2028 гг., более 25 % новых вводимых в эксплуатацию мощностей (почти 3,9 ГВт) придется на нВИЭ – ВЭС и СЭС, что приведет к увеличению общего объема установленных мощностей нВИЭ более чем на 60 %. В «Генеральной схеме размещения объектов электроэнергетики до 2035 года» в общей сложности запланировано строительство станций на нВИЭ суммарной установленной мощностью 11,6 ГВт.

Всего с 2023 по 2028 г. запланировано вывести из эксплуатации почти 5,2 ГВт мощностей, из которых 1 ГВт приходится на АЭС, а остальное на требующее модернизации устаревшее оборудование ТЭС. Ввести же за это время предполагается около 15,3 ГВт новых генерирующих мощностей (рис. 16). В итоге прирост общей установленной электрической мощности за пять лет составит порядка 10,1 ГВт (более 4 %), а итоговая мощность всех электростанций страны достигнет 259 ГВт.

Площадки для реализации коммерчески успешных ветроэнергетических проектов имеются во многих российских регионах. Но с учетом скорости и повторяемости ветров для размещения ВЭС более перспективны пустынно-степная зона, а также безлесные побережья северных морей.

Рис. 16

Сравнительный анализ структуры ввода новых мощностей разных типов генерации

В сфере использования нВИЭ основные усилия сейчас направлены на разработку собственных технологий и локализацию производства оборудования (в частности, ветрогенераторов мультимегаваттного класса). Проводятся работы по адаптации ВЭУ к суровым условиям Заполярья.

Российские компании уже начинают производство собственных генераторов с использованием импортных технологий, а к 2030 г. они собираются достичь технологического суверенитета и рассчитывают выйти на экспортный рынок.

Себестоимость ветро-кВт·ч на крупнейших ВЭС России на сегодняшний день практически сравнялась с себестоимостью тепловой и ядерной генерации. Средний срок окупаемости ВЭС – около восьми лет с начала эксплуатации станции, а наибольший экономический эффект достигается на 12–13-й год работы. Рентабельность проекта повышается еще и благодаря отсутствию в стоимости топливной составляющей, влияющей на ценообразование, то есть относительная себестоимость энергии с течением времени только уменьшается, так как практически не зависит от инфляции.

В России с октября 2021 г. действует утвержденная Правительством РФ Стратегия социально-экономического развития с низким уровнем выбросов парниковых газов до 2050 г. В рамках Стратегии предполагается достижение нулевых выбросов углекислого газа при производстве электроэнергии за счет финансирования проектов зеленой энергетики и роста ядерной генерации при параллельном сокращении угольной и модернизации газовой. После 2022 г. Россия столкнулась с санкциями и инвестиционными ограничениями, вследствие которых был закрыт доступ к низкоуглеродным технологиям, что затрудняет реализацию указанных планов.

Тем не менее в развитии генераций на базе нВИЭ могут быть заинтересованы частные инвесторы – как российские, так и из дружественных стран. Особенно предприниматели, которые занимаются проектами, связанными с заселением изолированных районов Севера и Дальнего Востока, сухостепной и полупустынной зон. Полномасштабное использование в этом случае дизельной генерации затратно и неэкологично. В то же время могут оказаться весьма востребованы типовые быстровозводимые модульные блоки небольшой мощности – пусть и дублируемые резервным дизельным генератором, – использующие энергию ветра и Солнца.

С учетом климатических особенностей, структуры экономики и геополитического положения России, крайне важно проводить сбалансированную энергетическую политику. Впадать в крайности зеленой повестки так же контрпродуктивно, как и отказываться от разработки программ, связанных с нВИЭ, и чревато технологическим отставанием. В свою очередь, высокая степень диверсификации первичных источников энергии определяет стабильность и надежность энергоотрасли в целом.

2.3.2. Европа

Ни один из макрорегионов мира не провел такой масштабной структурной реформы в области электрогенерации, как Европа. Причем в Дании, Ирландии, Испании, Португалии, Германии, Великобритании, Греции и Нидерландах на долю ВЭС и СЭС приходится от 25 до 56 % выработки электроэнергии.

После Парижского соглашения 2015 г. зеленая повестка стала практически императивной для целого ряда европейских стран. Попробуем объяснить, какую роль здесь играет забота об экологии, а какую – геополитика и экономика. И почему идея четвертого энергоперехода оказалась настолько востребована.

Во второй половине XX в. растущая экономика Европы столкнулась с серьезным дефицитом энергоносителей. Собственно европейские запасы нефти и газа ограничены акваторией Северного и отчасти Черного морей. Причем добыча там постепенно сокращалась. Европейская угольная отрасль тоже деградировала. К середине 1990-х от своего угля практически полностью отказалась Великобритания, за 40 лет почти втрое сократилась добыча угля в Германии и в 2,5 раза – в Польше.

Все эти факторы сделали Европу крупнейшим в мире импортером энергоносителей. В разные годы основными их поставщиками для Старого Света выступали страны Персидского залива, СССР (потом – Россия), Северная Африка.

Но такая модель была сопряжена с немалыми геополитическими рисками. По крайней мере, даже если соответствующие опасения были не всегда оправданны (а так происходило, например, в случае с Россией) – они будоражили европейское общество, не исключая истеблишмент, провоцировали нежелательные колебания в настроениях избирателей.

Неудивительно, что в переходе на нВИЭ европейские политики увидели возможность достижения энергетического суверенитета и, соответственно, избавления от упомянутых страхов.

Более того, некоторые эксперты склонны рассматривать энергетический кризис 2022 г. как подтверждение правильности выбора зеленой повестки. Из-за санкций российские энергопоставки сократились и взлетели цены на газ. В свою очередь, стоимость выработки газовых генераций достигла €0,65 за ГВт·ч[45].

Столкнувшись с газовым ралли, многие европейские энергокомпании вспомнили об угле. Как результат – этот вид топлива резко подорожал. Не в состоянии компенсировать снижение выработки ТЭС и европейские ГЭС – аномальная летняя жара привела к падению уровня воды в реках и водохранилищах.

Подорожавшая электроэнергия подстегнула европейскую инфляцию, угрожая европейскому политическому статус-кво. Желание политиков успокоить избирателей, а бизнеса – минимизировать издержки, усилило запрос на генерации на базе нВИЭ, оказавшихся в сложившихся условиях едва ли не более рентабельными, чем ТЭС и ГЭС.

Благодаря росту установленной мощности и благоприятным погодным условиям, совокупная выработка европейских ВЭС и СЭС в 2023 г. увеличилась на 10 %, а итоговая доля в общем производстве электроэнергии достигла 23 % и превысила выработку на газовых электростанциях, которая составила 19 %. Рекордная выработка энергии с помощью ветра и Солнца помогла ЕС преодолеть энергетический кризис[46].

Впрочем, говорить о безусловном триумфе европейской зеленой энергетики несколько неосмотрительно. Выигрыш в моменте нередко оборачивается серьезным проигрышем в среднесрочной перспективе. Нельзя исключать, например, что остановка крупнейших европейских заводов в 2024 г. – в значительной степени как раз следствие форсирования четвертого энергоперехода. Ведь ветровые и солнечные генерации не настолько мощны, чтобы в полной мере удовлетворять потребности крупных промышленных производств.

Тем не менее, несмотря на зеленую повестку и тот факт, что тепловая генерация сейчас в Европе не в приоритете, в энергетических балансах ряда стран доля ТЭС остается весьма существенной: Польша – 76 %, Италия – 64 %, Нидерланды – 54 %. Нельзя не учитывать и расконсервирование угольных ТЭС в Германии и Великобритании.

Важную роль в европейской энергетике продолжают играть АЭС.

В первую очередь надо отметить Францию – доля атомных генераций в ее энергобалансе достигает 70 %. В стране насчитывается 57 действующих реакторов общей мощностью 63 ГВт, еще шесть реакторов общей мощностью 10 ГВт планируется построить до 2035 г. Правда, необходимо понимать: новые вводимые мощности будут не столько увеличивать общую выработку, сколько предотвращать ее снижение из-за вывода из строя реакторов с истекающим сроком эксплуатации.

В последние годы Франция экспортирует большое количество электроэнергии в Германию во время так называемого дункельфлаута[47]. Как правило, речь идет не о чистом экспорте энергии, а реверсивных поставках. Возврат происходит за счет импорта (иногда по отрицательным ценам), когда погодные условия благоприятствуют производству энергии нВИЭ в Германии.

Швеция – вторая страна в Европе по количеству произведенной электроэнергии на АЭС. Ядерная энергетика Швеции представлена тремя АЭС с шестью действующими реакторами общей мощностью более 6900 ГВт, которые производят более 30 % электроэнергии страны. До 2009 г. Швеция проводила политику поэтапного отказа от ядерной энергетики, однако в дальнейшем эти планы были пересмотрены. В новой энергетической доктрине снято ограничение на количество реакторов, разрешено создание новых АЭС, а не только установка дополнительных энергоблоков на существующих, к 2035 г. запланировано ввести еще 2,5 ГВт ядерных мощностей.

В Великобритании девять реакторов на пяти АЭС общей установленной мощностью почти 6 ГВт. В 1997 г. на ядерную энергетику приходилось 26 % общего объема выработки, затем в связи с остановкой ряда АЭС этот показатель упал до 15–16 %. Энергетический кризис 2022 г. вынудил Лондон вновь возобновить строительство атомных генераций. В настоящее время ведется строительство двух энергоблоков АЭС «Хинкли Пойнт», строительство еще четырех реакторов запланировано до 2035 г.

Финляндия располагает пятью действующими реакторами общей мощностью 4 ГВт, расположенными на двух АЭС. На их долю приходится почти треть выработки. И этот показатель, видимо, будет расти, поскольку финские власти запланировали строительство третьей атомной генерации – АЭС «Ханхикиви». Изначально проект должна была реализовать российская государственная корпорация «Росатом». Но в 2022 г. на фоне масштабных антироссийских санкций финская сторона в одностороннем порядке расторгла соглашение.

В условиях ограниченности свободного гидроэнергопотенциала, сравнительно невысокого ветрового коэффициента и необходимости снижать количество выбросов углерода почти все страны Восточной Европы в национальных программах развития энергетики делают ставку на увеличение доли выработки на АЭС.

Особенно показательны здесь планы Польши, богатой угольными месторождениями, но пока еще не имеющей на своей территории ни одной АЭС. В Польше в период до 2030 г. запланирован пуск семи ядерных реакторов мощностью по 0,3 ГВт, а к 2038 г. – запуск еще пяти реакторов общей установленной мощностью 6,5 ГВт.

В Болгарии доля ядерной энергетики в общем производстве электроэнергии приближается к 42 %. Такой результат обеспечивается двумя реакторами АЭС «Козлодуй» общей мощностью 2 ГВт, построенными при участии Советского Союза на рубеже 1980–1990-х. До 2035 г. в стране планируется запуск еще двух энергоблоков в сотрудничестве с компаниями из США.

В Румынии на долю единственной Черноводской АЭС с двумя энергоблоками общей мощностью 1,3 ГВт приходится около 19 % вырабатываемой электроэнергии. В ближайших планах строительство еще двух энергоблоков в сотрудничестве с США, Канадой и Францией.

Единственная в Венгрии АЭС «Пакш» располагает четырьмя энергоблоками ВВЭР-440. Ее доля в общем объеме венгерской энерговыработки превышает 50 %. На 2024–2025 г. запланировано начало строительства еще двух энергоблоков ВВЭР-1200. Венгрия – единственная из европейских стран, продолжающая сотрудничество с «Росатомом».

В Чехии эксплуатируются две АЭС – «Дукованы» и «Темелин» – общей установленной мощностью 3,88 ГВт. В планах правительства увеличить долю атомной генерации в общем объеме выработки с нынешних 30 до 58 %. С этой целью на площадке в Дукованах планируется построить два новых реактора по 1,2 ГВт, которые заменят старые энергоблоки, срок эксплуатации которых истекает в 2035 г. Тендер на строительство выиграла южнокорейская компания Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP). Ожидается также строительство двух энергоблоков по 1,2 ГВт на площадке в Темелине.

Словакия располагает пятью действующими реакторами на двух АЭС – «Богунице» и «Моховце» – общей мощностью 2,3 ГВт. На их долю приходится более 50 % производства электроэнергии в стране. В дальнейшем Словакия рассчитывает стать нетто-экспортером безуглеродной энергии за счет развития ядерной генерации.

В Словении АЭС «Кршко» с одним реактором мощностью 0,696 ГВт почти на треть удовлетворит национальные энергопотребности. Обсуждается возможность строительства дополнительного энергоблока.

Беларусь последней из европейских стран приступила к развитию атомной энергетики. В 2021 и 2023 гг. в эксплуатацию были введены реакторы АЭС «Островец» общей установленной мощностью 2,218 ГВт. Но на этом Минск явно не намерен останавливаться.

До 2021 г. Украина занимала второе место в Европе по объему производства атомной энергии. К настоящему моменту из 15 ядерных реакторов на четырех АЭС на территории, подконтрольной Киеву, осталось девять действующих энергоблоков на трех АЭС. При этом оценить объемы их выработки не представляется возможным из-за отсутствия актуальных статистических данных.

Доля атомной энергии в выработке в энергобалансе Нидерландов не превышает 10 %. В стране действует лишь один реактор мощностью 0,482 ГВт на АЭС в Борселе. Однако в планах Гааги строительство по меньшей мере четырех крупных ядерных реакторов до 2040 г. На 2025 г. намечен тендер по выбору поставщика первых двух реакторов. Кроме того, предусмотрена возможность создания небольших модульных реакторов для повышения энергетической независимости и устойчивости страны[48].

Несмотря на упомянутые энергетические проблемы, в Европе остаются страны, сохраняющие курс на отказ от ядерной энергетики.

В Испании семь реакторов производят почти 20 % электроэнергии. Тем не менее уже через 10 лет должен быть остановлен последний энергоблок.

В 2016 г. семь реакторов АЭС Бельгии производили более 51 % электроэнергии. С тех пор доля ядерной энергетики в стране неуклонно снижается. Тем более что изначально остановка последнего энергоблока была намечена на 2025 г. Сегодня срок окончательного прекращения бельгийской атомной программы отложен на 10 лет.

В Швейцарии эксплуатируются три АЭС, насчитывающие четыре действующих реактора общей установленной мощностью почти 3 ГВт. Доля АЭС в производстве электричества за последнее десятилетие сократилась примерно с 40 до 29 %. С 2018 г. в стране введен запрет на выдачу новых лицензий на строительство АЭС. Полностью отказаться от ядерной энергетики планируется к 2044 г.

К числу стран, которые отказались от использования ядерной энергетики, не начинали ядерную программу или приостановили работы всех реакторов, относятся Австрия (1978), Дания (1985), Италия (1990), Ирландия (1999), Греция, Португалия, Литва (2009), Германия (2023). В Австрии, Италии, Дании и Ирландии строительство АЭС запрещено законом.

2.3.3. Северная Америка

Макрорегион, объединяющий США и Канаду, входит в тройку наиболее энергообеспеченных, наряду с Северной Европой и Персидским заливом. Система ТЭК Северной Америки отличается устойчивостью благодаря богатейшему ресурсному потенциалу, технологическому суверенитету, высокому уровню диверсификации производства энергии и геополитическим дивидендам.

Наращивание сланцевой добычи в 2010-х позволило США вернуть себе титул мирового нефтегазового лидера (табл. 17). Хотя в силу довольно высокой себестоимости добыча углеводородов на североамериканском континенте рентабельна при мировых нефтяных ценах не ниже $50–65 за баррель. Особенно это касается Канады, основные запасы нефти которой сосредоточены в битуминозных песках провинции Альберта и являются четвертыми по величине в мире.

Таблица 17

Место США и Канады по добыче и запасам углеводородного сырья

В 2023 г. США по объемам газового экспорта превзошли Россию, Катар, Норвегию и Австралию. Американский сжиженный природный газ (СПГ) поступает на рынки ЕС, Великобритании, стран Восточной Азии и, в меньшей степени, Латинской Америки; трубопроводный газ идет в Мексику, а также – в рамках реверсных поставок – в Канаду (притом что эта страна сама входит в первую шестерку газовых экспортеров). Неизбежным следствием значительного увеличения доли США на мировом газовом рынке, наряду с прямой экономической выгодой, стало и появление у Вашингтона дополнительных возможностей для усиления своего геополитического влияния. Прежде всего на ЕС.

По объемам нефтяного экспорта Канада и США заняли соответственно третье и четвертое места в 2022 г. Правда, до 97 % канадского экспорта приходится на Соединенные Штаты, что составляет 60–65 % всего американского импорта нефти. В свою очередь, часть нефти, добытой в США, поставляется в Канаду в рамках снижения транспортных издержек.

Активная, а зачастую агрессивная политика США на мировом рынке углеводородов привела к его переформатированию и сделала его инструментом геополитического воздействия. Доминирование в сфере экспорта газа стало одновременно целью получения экономических преференций и средством усиления геополитического давления в разных регионах мира, прежде всего в Европе.

По совокупному объему производимой электроэнергии США занимает второе место после Китая с 15 %-ной долей в мировой выработке. При этом в ядерной и геотермальной энергетике США принадлежит мировое лидерство. И четвертое место по объему выработки американских ГЭС.

И Канада, и США входят в десятку лидеров по производству электроэнергии на душу населения. Как видно из таблицы 18, структура генерации в обеих странах отличается высокой степенью диверсификации генерирующих мощностей.

Таблица 18

Структура производства электроэнергии в США и Канаде по видам генерации (%)

Что касается четвертого энергоперехода, то, несмотря на наличие технологических возможностей, компетенций и популярность соответствующей риторики среди части политического истеблишмента, США не спешат отказываться от генераций старого образца. При этом 20 % американских ТЭС работают на угле, обеспечивая стране третье место в мире по объемам эмиссии углекислого газа. Доля американских генераций на базе нВИЭ составляет 39 %, тогда как у Канады она почти вдвое больше – 82 %.

Впрочем, развитие электрического транспорта может создать дополнительный стимул для низкоуглеродной энергетики США и Канады. А вот весьма вероятный перевод в Северную Америку части крупных европейских производств и дальнейшее увеличение заказов ВПК, скорее всего, заставит Вашингтон и Оттаву задуматься о наращивании мощностей, не относящихся к «зеленым».

2.3.4. Ближний Восток / Западная Азия

Персидский залив по праву считается главным топливным регионом мира. Здесь сосредоточены крупнейшие по запасам и объемам добычи месторождения нефти и газа. Эти ресурсы легко извлекаемы. Не слишком велико и логистическое плечо, особенно с учетом сравнительной близости основных центров потребления – прежде всего европейских и азиатских.

Пять стран региона входят в десятку лидеров мирового нефтяного рынка, 15 % которого приходится на долю возглавляющей этот список Саудовской Аравии. А в тройку мировых лидеров по экспорту газа на протяжении многих лет входит Катар.

Сверхобеспеченность дешевым углеводородным сырьем обусловила доминирование ТЭС в структуре выработки электроэнергии: свыше 95 % в монархиях Залива и более 50–60 % в прочих странах региона.

Впрочем, это не мешает диверсификации – главным образом в пользу ядерной и солнечной энергетики.

Иран стал первой ближневосточной страной, запустившей в партнерстве с Россией в 2011 г. Бушерскую АЭС установленной мощностью 1 ГВт. В настоящее время идет строительство второго и третьего энергоблоков станции в Бушере. Кроме того, подписано соглашение с госкорпорацией «Росатом» о возведении АЭС «Карун» (0,3 ГВт).

В 2020 г. в ОАЭ заработала построенная по корейскому проекту АЭС «Барака» мощностью 5,6 ГВт, а в 2022–2023 гг. в ОАЭ были введены в эксплуатацию СЭС «Аль-Дафра» и Солнечный парк Мохаммеда бен Рашида Аль Мактума. Установленная мощность каждой из этих солнечных генераций не менее 2 ГВт. К 2050 г. Эмираты планируют довести долю низкоуглеродной энергетики до 50 %, при этом 45 % будет обеспечено за счет нВИЭ.

Развитием ядерной энергетики занимается и Саудовская Аравия, которая запланировала к 2033 г. генерировать более 17 ГВт·ч с помощью АЭС. Предполагается, в частности, строительство атомных генераций мощностью 1,2–1,6 ГВт, создание малого модульного реактора и обеспечение полного цикла производства ядерного топлива на базе собственных месторождений урана.

Особый интерес вызывает ситуация в энергетической сфере Турции. Страна, лишенная значимых месторождений углеводородного сырья, активно использует свое географическое положение, а с недавних пор и геополитическую ситуацию, чтобы замкнуть на себе организацию торговли энергоносителями между Европой, Ближним Востоком, Закавказьем и Россией.

При этом Турция неуклонно увеличивает степень собственной энергетической диверсификации. Главным образом за счет атомной, солнечной и геотермальной гидроэнергетики. По данным на начало 2024 г., более 43 % генерации в Турции – низкоуглеродные. А с вводом в строй АЭС «Аккую» этот показатель должен превысить 50 %.

2.3.5. Восточная и Южная Азия

Самый густонаселенный макрорегион мира с начала века является локомотивом как мировой экономики в целом, так и энергетики в частности. Кратный прирост выработки позволил крупнейшим азиатским странам занять лидирующие позиции не только по валовому производству электроэнергии, но и по отдельным видам генерации.

Сохраняющаяся диспропорция между численностью населения и размером экономик, с одной стороны, и объемами доступных ресурсов – с другой, обусловливает повышенный спрос азиатского ТЭКа.

В этом смысле позиции угля и, соответственно, угольных генераций пока незыблемы. Тем более что именно в этом макрорегионе находится тройка глобальных угольных лидеров, обеспечивающих практически 3/4 мировой добычи: Китай (54 %), Индия (11,5 %) и Индонезия (8,4 %).

Китай входит еще и в первую пятерку по объемам добычи нефти и газа, но собственных запасов энергоносителей Поднебесной явно недостаточно. Неслучайно КНР, наряду с Индией, Японией и Южной Кореей, теснит ЕС в списке лидеров по объемам нефтегазового импорта.

Таблица 19

Анализ структуры производства электроэнергии в ведущих странах Восточной и Южной Азии (%)

Впрочем, это не отменяет, а, наоборот, актуализирует для ведущих стран азиатского макрорегиона необходимость диверсифицировать свою энергетическую базу, инвестируя во все возможные виды генерации.

Так, в Китае работают крупнейшие в мире ГЭС. А по суммарной установленной мощности АЭС страна занимает третье место на планете. В настоящее время в КНР работают 55 энергоблоков общей мощностью 57 ГВт, еще 22 установленной мощностью 24 ГВт находятся в стадии строительства и более 70 проектируются. Всего же к 2035 г. Пекин рассчитывает построить 150 реакторов, увеличить номинальную мощность китайских АЭС до более чем 200 ГВт.

Очевидно, в этом случае доля атомных генераций в суммарной выработке будет намного выше нынешних 5 %. Тем более что Китай рассматривает ядерную энергетику еще и как инструмент распространения своего геополитического и геоэкономического влияния. К 2030 г. планируется построить до 30 ядерных энергетических установок в странах, участвующих в глобальном интеграционном проекте «Один пояс – один путь».

В то же время Китай – мировой лидер по выработке электроэнергии на основе нВИЭ, это касается и самих генераций, и оборудования. На долю китайских производителей приходится более половины выпускаемых в мире фотовольтаических систем. Есть и ГеоЭС, которые расположены в Тибете, но их доля в общем объеме китайской выработки электроэнергии ничтожно мала.

2.3.6. Латинская Америка

На Южную Америку приходится более 27 % общего речного стока. Это определяет доминирующую роль гидрогенерации в энергетике макрорегиона. На континенте расположены четыре из восьми крупнейших ГЭС мира, суммарная мощность которых достигает 45 ГВт.

Впрочем, южноамериканское глобальное лидерство по доле возобновляемых энергоресурсов в общей выработке (более 70 %) определяется не только масштабами гидроэнергетического строительства. Солнечная, ветровая, геотермальная энергия и даже биомасса – эти виды нВИЭ тоже весьма востребованы бизнесом и правительствами южноамериканских стран.

Под финансирование проектов, связанных с использованием нВИЭ, выпускаются специальные финансовые инструменты, такие как зеленые облигации (green bond)[49]. Это позволило существенно увеличить долю ветровых и солнечных генераций в Чили – с 4,5 до 16,2 %, в Мексике – с 4,9 до 11,2 %, в Бразилии – с 3,7 до 10,6 %. Таким образом, суммарная доля зеленой энергетики в южноамериканском энергобалансе выросла с 1 % в 2010 г. до более чем 10 % в 2023 г.[50][51].

ГеоЭС пользуются большим спросом у стран Центральной Америки, прежде всего у Мексики. Но по доле геотермальных генераций в энергобалансе следует также выделить Сальвадор (22,1 %), Никарагуа (17,4 %) и Коста-Рику (12,1 %).

Суммарная доля нВИЭ в Уругвае достигает 37 %, а в Сальвадоре – более 50 %. У 12 стран макрорегиона доля генераций с использованием возобновляемых источников энергии (включая ГЭС) превышает 70 %, а у Коста-Рики и Парагвая соответствующий показатель составляет 100 %.

Темпы развития атомной энергетики пока намного скромнее. В тех странах, где уже работают АЭС, они обеспечивают от силы 6 % от общенациональной выработки, как в Аргентине. В Мексике и Бразилии еще меньше – соответственно 2,8 и 4,6 %. В среднем по всему макрорегиону – 2,3 %. При этом суммарная установленная мощность южноамериканских атомных генераций немногим превышает 5 ГВт.

Впрочем, по данным МАГАТЭ как минимум 10 стран – Боливия, Чили, Доминиканская Республика, Эквадор, Сальвадор, Гаити, Ямайка, Перу, Уругвай и Венесуэла – обратились к агентству с просьбой помочь им в реализации собственных атомно-энергетических программ. Таким образом, в 2030 г. доля ядерной энергетики в макрорегионе может увеличиться до 4–6 %. При этом есть информация, что госкорпорация «Росатом» рассматривает возможность строительства ядерных реакторов в Аргентине, Чили и Сальвадоре[52].

На страны Латинской Америки приходится более 20 % мировых запасов и около 10 % мировой добычи нефти. Особо следует отметить Венесуэлу, Мексику, Бразилию, Гайану и Аргентину. Две последних сегодня лидируют по темпам освоения своих месторождений. А Гайана стала едва ли не самым ярким южноамериканским примером взаимосвязи геополитики и энергетики. После того как американская ExxonMobil провела исследование гайанских месторождений, Геологическая служба США оценила размер доказанных запасов высококачественной легкой малосернистой нефти в 11,5 млрд баррелей, что составляет 20 % от общего объема нефтяных запасов, обнаруженных в мире с 2015 по 2023 гг.

На этом фоне обострился давний спор между Гайаной и Венесуэлой, претендующей на 74 % гайанской территории.

Истоки конфликта берут начало в 1831 г., когда британской колонии Гайане удалось получить контроль над провинцией Эссекибо, изначально принадлежавшей Венесуэле. Последующее обращение в Международный арбитражный суд (Париж) не помогло Каракасу – ему отдали лишь 20 % оспариваемой территории. Однако в 1966 г., перед провозглашением независимости Гайаны, Венесуэле удалось заключить соглашение с Великобританией, которое фактически дезавуировало судебное решение 1899 г. и оставило территориальный спор открытым, отложив его решение на неопределенный срок.

Катализатором современного обострения отношений между двумя странами стало разрешение на буровые работы в акватории у побережья Эссекибо, выданное властями Гайаны шести нефтегазовым компаниям, включая ExxonMobil, что вызвало ожидаемый протест со стороны властей Венесуэлы. Из-за отсутствия реакции властей Гайаны 3 декабря 2023 г. президент Венесуэлы Николас Мадуро провел консультативный референдум о признании региона Эссекибо внутренней провинцией Венесуэлы. Положительные результаты референдума позволили властям Венесуэлы объявить о включении региона в состав страны и создании нового штата Гайана-Эссекибо с немедленным предоставлением его населению венесуэльского гражданства. 6 декабря 2023 г. Венесуэла мобилизовала армию и сосредоточила войска на границе со спорной территорией. В ответ на действия Венесуэлы в Гайане провели мобилизацию и усилили воинский контингент на границе, а также предупредили о готовности обратиться в Совбез ООН. Президент Гайаны Ирфаан Али заявил о готовности защищать территориальную целостность страны, попутно сославшись на постоянные контакты с союзниками во главе с США.

По итогам двусторонних переговоров, состоявшихся 14 декабря 2023 г., стороны договорились воздержаться от эскалации конфликта и продолжить обсуждение территориального спора, однако на текущий момент никаких конкретных мер по разрешению конфликта не предпринято.

При этом МВФ определяет Гайану как страну с самой быстрорастущей экономикой в мире. В 2022-м ВВП по ППС Гайаны вырос на 62,3 %, в 2023-м – на 37,8 %, в 2024-м на 37,1 %[53].

Нефтегазовый потенциал Гайаны уже сегодня может быть сравним с потенциалом таких стран, как Казахстан, Нигерия или Мексика. Однако лучшая оценка рынка возможностей Гайаны – повышенное внимание со стороны ОПЕК[54]. Картель неоднократно приглашал представителей этой страны для участия в ежегодных встречах. Западные энергетические корпорации контролируют нефтяной сектор Гайаны. Насколько вероятно ее сближение с ОПЕК – сказать трудно[55].

К слову, более 60 лет назад одним из инициаторов создания ОПЕК стала Венесуэла. Еще раньше, в 20-е гг. XX в., эта страна была крупнейшим нефтяным экспортером в мире. Но за прошедшие 20 лет венесуэльские темпы добычи нефти упали в четыре раза. При сохранении такой динамики в ближайшие годы Гайана, нефтяные запасы которой в 27 раз уступают запасам Венесуэлы, будет существенно опережать соседнюю страну по объемам добычи.

Дело в том, что значительная часть доказанных венесуэльских запасов представлена сверхтяжелой сырой нефтью пояса Ориноко, которая требует повышенных затрат на добычу и дополнительной очистки. Но финансовые возможности Каракаса существенно ограничены из-за санкций, с помощью которых США пытаются заставить Венесуэлу вернуться на американскую геополитическую орбиту. Еще в 2006 г. Вашингтон ввел масштабные ограничения в отношении венесуэльского нефтедобывающего и экспортного сектора, а также существенно ограничил доступ к мировой финансовой инфраструктуре. Администрация Трампа (2017–2021) значительно ужесточила антивенесуэльские санкции, введя, в частности, полный запрет для юридических и физических лиц США на любое взаимодействие с венесуэльской нефтяной госкомпанией PDVSA и ее дочерними структурами. Кроме того, с 2020 г. работает механизм вторичных санкций в отношении стран, продолжающих работать с Венесуэлой.

До 2022 г. Каракасу удавалось частично минимизировать последствия санкционного давления благодаря сотрудничеству с российскими компаниями. После того как Россия сама оказалась под «санкционным навесом», главным покупателем венесуэльских углеводородов и основным кредитором страны стал Китай. В 2023 г. КНР импортировала порядка 360 000 баррелей нефти в сутки.

В значительной степени по этой причине попытки оппозиции взять власть в Венесуэле не увенчались успехом. А Вашингтон предпринял попытки нормализовать взаимоотношения с Каракасом. В частности, Минфин США выдал временную шестимесячную лицензию, разрешающую американским компаниям операции c нефтегазовыми компаниями Венесуэлы. Это открыло возможность для возобновления поставок венесуэльской нефти и нефтепродуктов в США и Европу.

Дальнейшее ослабление санкций может помочь предотвратить окончательную деградацию венесуэльского нефтегазового сектора. Хотя для более масштабного роста добычи необходимы значительный приток иностранных инвестиций, технологическая модернизация и бурение новых скважин. При этом основная инфраструктура (порты, трубопроводы, резервуары) в Венесуэле построены и рассчитаны на огромные объемы добычи, первичной обработки и отгрузки нефти.

Но вовсе не очевидно, что Трамп, вернувшись в Белый дом, продолжит ту умеренно-прагматичную политику по отношению к режиму Мадуро, которую начал проводить Байден. Ведь 47-й президент США во время своей предыдущей каденции как раз ужесточил антивенесуэльские санкции.

2.3.7. Африка

Африка среди всех макрорегионов мира отличается минимальным уровнем энергопотребления. Поэтому, наряду со странами, не имеющими даже базовой энергетической инфраструктуры, здесь есть и страны – экспортеры энергоресурсов.

Еще одно отражение африканской специфики – темпы роста ВВП и населения существенно опережают темпы наращивания выработки, что серьезно ограничивает и возможности социально-экономического развития. Это особенно характерно для так называемой зоны Сахеля, при этом территории, расположенные к югу от Сахары, едва ли не единственный в мире регион, где за последние 40 лет снизилась доступность электроэнергии.

Средний уровень электрификации Африки едва достигает 25 %. В производстве электроэнергии преобладают ТЭС, на их долю приходится более 70 % генерации.

Что касается источников энергоносителей для топливных генераций, то основными на континенте запасами нефти располагают Ливия (4,6 %)[56] и Нигерия (3,8 %); газа – Нигерия (2,8 %) и Алжир (2,2 %).

По добыче нефти лидируют Нигерия (1,6 %), Алжир (1,5 %), Ангола (1,5 %), Ливия (1,4 %); по газу – Алжир (2,4 %), Египет (1,6 %), Нигерия (1,0 %), Ливия (0,5 %). При этом Алжир и Нигерия – еще и крупные нефтегазовые экспортеры.

По добыче угля безусловный лидер ЮАР – седьмая позиция в мировом рейтинге (около 3,2 % мировой добычи).

Африка обладает значительным гидроэнергопотенциалом. Но в последние годы активное гидроэнергетическое строительство ведется только в Эфиопии, что позволило стране стать одним из мировых лидеров по производству электроэнергии с использованием возобновляемых источников.

Таблица 20

Крупнейшие ГЭС Африки

Еще со времен, когда Конго была бельгийской колонией, обсуждается идея создания на реке Конго суперГЭС «Гранд Инга» расчетной мощностью 38–40 ГВт, что практически вдвое превышает мощность китайской ГЭС «Санься», крупнейшей в мире на сегодняшний день.

Дело в том, что водопад Инга – система порогов в излучине нижнего течения реки Конго, где падение на участке около 15 км составляет 96 м при среднегодовом расходе реки 42 500 м³/с. Особенности рельефа позволяют построить здесь мощную ГЭС с минимальной зоной затопления. Правда, для реализации амбициозного проекта потребуется не менее $100 млрд. А зарубежные инвесторы, без которых аккумулирование такой суммы невозможно, не спешат вкладывать деньги в политически нестабильное государство. Поэтому обсуждается также менее масштабный проект «Инга-III» с вариативной мощностью от 3–4 ГВт до 11–12 ГВт[57].

Атомная энергетика пока представлена только одной южноафриканской АЭС «Коберг» с установленной мощностью 1,9 ГВт. Но в 2022 г. в Египте при содействии «Росатома» началось строительство АЭС «Эль-Дабаа» проектной мощностью 3,6 ГВт.

В условиях крайне неразвитой энергетической инфраструктуры для многих регионов Африки логичным решением может стать использование малых электростанций на основе нВИЭ. Распределенная генерация, привязанная непосредственно к потребителю, позволяет избавиться от чрезмерных затрат на транспортировку электроэнергии для удовлетворения потребностей отдаленных сельских районов. Генерации, использующие энергию ветра и Солнца и обладающие мощностью от 1 Вт до нескольких мегаватт, позволяют адаптироваться к актуальным запросам и возможностям потребителей. Это позволяет произвести электрификацию дома или деревни с минимальными затратами. А в отсутствие энергосетей заметно снижается уязвимость для террористических атак, что немаловажно для многих африканских стран.

При этом географические особенности таковы, что Африка получает гораздо больше солнечного света, чем другие континенты Земли. Особенно это характерно для районов тропических пустынь – Сахары и Намиб.

Тем не менее ЮАР, чьи СЭС вырабатывают 6,3 ТВт·ч, занимает 23-ю строчку в соответствующем мировом рейтинге. Зато весьма высоки относительные показатели вклада солнечных генераций в национальные объемы выработки: Намибия (25 %)[58], Сенегал (8,5 %), Мавритания (7,6 %), Буркина-Фасо (7 %), Марокко (5 %). Последняя из этих стран к 2030 г. рассчитывает довести долю солнечных генераций в своем энергобалансе до 20 %.

Энергия ветра в Африке в целом задействована незначительно. Но ЮАР и Марокко весьма активны, у них на долю ВЭС приходится соответственно 4,5 и 12,4 % в национальных объемах выработки.

Потенциалом развития ГеоЭС обладает ряд стран Восточной Африки – Эритрея, Эфиопия, Джибути, Кения, Уганда и Замбия. По их территории проходит Великий Восточноафриканский разлом. Периодически встречаются и отдельные участки с геотермальным потенциалом высокой интенсивности.

Лидирует по использованию геотермальной генерации Кения. Выработка электроэнергии кенийской ГеоЭС – 5,5 ТВт·ч (седьмое и восьмое места в мировом рейтинге), что составляет около 42–48 %[59] общей генерации в стране.

2.3.8. Австралия и Новая Зеландия

Австралия и Новая Зеландия относятся к числу стран с высоким уровнем энергообеспеченности – около 8000–9000 кВт·ч на человека в год (соответственно, 15-е и 17-е места в мировом рейтинге).

Австралия исторически находилась и находится в числе лидеров по добыче (460 млн т, пятое место в мировом рейтинге) и экспорту (408 млн т, второе место в мире) угля.

В последние годы резко выросла добыча природного газа. Воспользовавшись удачно сложившейся конъюнктурой, Австралия вошла в число ведущих газовых экспортеров. Не последнюю роль здесь сыграла географическая близость к новым центрам силы Глобального Юга.

В период энергетического кризиса 2022 г. австралийский газ оказался очень востребован на рынках Южной и Юго-Восточной Азии. В результате Австралия нарастила добычу газа до 153 млрд м³, потеснив Норвегию с седьмой позиции мирового рейтинга стран – газодобывающих лидеров, и вошла в первую четверку по объемам экспорта. По объемам добычи нефти Австралия находится в четвертом десятке стран-производителей.

Богатство топливных ресурсов обусловливает преобладание ТЭС в структуре генерации электроэнергии, причем 48 % валового производства электричества вырабатывается за счет сжигания угля.

Вместе с тем Австралия наращивает производство электроэнергии с использованием нВИЭ. Учитывая географическое положение материка, расположенного большей частью в зоне тропических пустынь с активной инсоляцией, акцент делается на выработку солнечной энергии, по валовому производству которой страна уже сейчас занимает шестое место в мировом рейтинге.

К концу 2030 г. Австралия планирует сократить угольную генерацию и нарастить долю возобновляемых источников энергии до 82 %, причем солнечная генерация должна стать основным источником энергии.

Таблица 21

Структура генерации электроэнергии в Австралии и Новой Зеландии (%)

Глава 3. Энергетическая безопасность и геополитика

3.1. Почему энергетика стала геополитическим оружием

С подачи Томаса Мальтуса[60] стало чуть ли не общепринятым мнением: борьба за ресурсы неизбежна в силу их ограниченности, и она будет тем более ожесточенной, чем более густонаселенной становится наша планета.

Для индустриальных обществ один из главных ресурсов – энергия. Чем выше уровень развития страны, тем больше ее энергозатраты и тем труднее ей довольствоваться исключительно имеющимися запасами энергоресурсов. Подобное может происходить как в силу сравнительно быстрого истощения соответствующих месторождений, так и в силу резкого снижения рентабельности их разработки. Например, из-за увеличения зарплат местных рабочих (горняков, нефтяников и т. п.), участвующих в добыче этих ресурсов. Ведь подъем экономики непременно оборачивается повышением уровня жизни и, следовательно, уровня оплаты наемного труда.

С учетом этих факторов и роли энергообеспеченности в экономике и военном строительстве любая страна, претендующая на геополитическую субъектность, стремится получить прямой или опосредованный контроль над территориями за пределами ее государственных границ, которые обладают достаточными запасами полезных ископаемых, необходимых для выработки энергии. Тем более что страны, не относящиеся к числу промышленно развитых, как правило, характеризуются довольно высокой степенью ресурсообеспеченности. То есть при наличии достаточного количества энергоресурсов они еще не достигли такого уровня социально-экономического развития, который позволял бы им эффективно защищать свой суверенитет и/или обеспечивать внутриполитическую стабильность в долгосрочной перспективе.

Таким образом, одни страны из-за дефицита энергоресурсов или растущей потребности в них превращаются в «охотников». А другим избыток энергоресурсов вовсе не гарантирует избавления от роли «добычи». Наивно было бы сводить такое энергетически обусловленное обострение межгосударственных противоречий исключительно к «столкновению цивилизаций». Так, в первую «нефтяную войну» (за контроль над добычей и транспортировкой каспийской нефти) оказались вовлечены США и Великобритания, которых при всем желании крайне сложно отнести к разным цивилизациям. Даром что события, ускорившие гибель Российской империи, – а именно нарастание революционных настроений в Закавказье, – во многом стали следствием конфликта американских и британских энергетических интересов.

Не исключено, что конкуренция между топливными концернами США и Великобритании в послевоенные годы внесла определенный вклад в создание ОПЕК. Благо, ключевую роль в формировании нефтяного картеля сыграли, с одной стороны, Иран, Ирак или Кувейт, чьи сырьевые запасы долгое время находились под фактическим контролем британцев, а с другой – сотрудничавшие с американскими нефтяными компаниями Саудовская Аравия и Венесуэла.

В свою очередь, в начале 1970-х нефтяное эмбарго, объявленное арабскими странами США и Западной Европе за поддержку Израиля в ходе войны Судного дня, вынудило Запад, несмотря на идеологические и отчасти цивилизационные барьеры, инициировать разрядку во взаимоотношениях с СССР, начавшим осваивать богатые западносибирские нефтегазовые месторождения.

Правда, как показали события, произошедшие полутора десятилетиями позже, таким образом Вашингтон получил дополнительный энергетический инструмент давления на своего идеологического противника. Зависимость советской экономики от доходов, получаемых в результате экспорта углеводородов, роковым образом отразилась на устойчивости сверхдержавы.

Но с исчезновением биполярного мира не исчезла борьба за энергоресурсы. В том числе и как источник усиления геополитического влияния. Добившись в сотрудничестве с Саудовской Аравией снижения нефтяных котировок, США решили задачу по ослаблению СССР. Однако побочным эффектом этой операции стал дополнительный импульс китайской экономике, только перешедшей в режим многоукладности и нуждающейся как раз в дешевых энергоносителях для выхода на траекторию устойчивого роста.

Чем интенсивнее Китай набирал экономический вес, тем более острым для США и их союзников становился вопрос контроля над мировым энергетическим рынком. С этой точки зрения произошедшие либо при прямом участии американцев, либо при их активной поддержке свержение и гибель лидеров двух крупнейших арабских петрократий – Саддама Хусейна и Муаммара Каддафи – во многом звенья одной цепи. Даром что результат вряд ли полностью оправдал ожидания тех, кто инициировал геополитические потрясения сначала на Среднем Востоке, а потом и в Северной Африке. Ведь одним из последствий этих процессов стало появление формата ОПЕК+, то есть перехват глобальной нефтяной инициативы, еще совсем недавно казавшийся фантастикой, альянс России и монархий Залива.

В какой-то степени и украинский конфликт можно считать отголоском войны в Ираке и «арабской весны». Но об этом мы подробнее поговорим позднее, в п. 4.2. Пока же отметим, что в истории XX и тем более XXI в. немало примеров, которые позволяют сделать вывод об использовании энергетики как эффективного геополитического оружия. Но многие из них не менее ярко показывают, что это оружие – обоюдоострое. И выигрыш того, кто его применяет, очень скоро может обернуться проигрышем. Или в лучшем случае реальными бенефициарами будут не те, кто изначально примерял на себя эту роль.

Впрочем, соответствующие риски и кейсы, похоже, мало кого останавливают. Лишнее подтверждение тому – стремление Дональда Трампа перенести эпицентр борьбы за энергоресурсы и ключевые маршруты их транспортировки с юга на север, в Арктику. Чем в значительной степени и обусловлены масштабные экспансионистские планы администрации 47-го президента США в отношении Канады и Гренландии.

3.1.1. Битва за бакинскую нефть: как начиналась энергетическая геополитика

История промышленной разработки нефтяных месторождений началась 27 августа 1859 г., когда в американском штате Пенсильвания Эдвин Дрейк[61], используя паровую машину и технологии для добычи соли, пробурил первую скважину. После этого Пенсильвания стала эпицентром нефтяной лихорадки. И здесь вскоре появилась компания, позднее названная Standard Oil, основатель которой Джон Рокфеллер станет не только самым богатым американцем, но и в какой-то мере одним из родоначальников нефтяной геополитики.

Обрести этот статус Рокфеллеру во многом невольно помогла Российская империя. В 70-е гг. XIX в. она была крупнейшим покупателем керосина, произведенного Standard Oil. Но не прошло и десятилетия, как отечественное топливо начало теснить американское на самом емком на тот момент и крайне привлекательном европейском рынке.

Причина всему – бакинские нефтяные месторождения, освоением которых занялись братья Нобель, решившие приумножить капиталы, заработанные на поставках динамита российским войскам в ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

Поскольку налаживание экспортных поставок в Европу требовало и решения вопроса транспортировки, Нобели озаботились строительством Закавказской железной дороги, которая должна была связать Баку с черноморским портом Батум. А так как оборотных средств не хватало, обратились за кредитом к парижскому банку Ротшильдов.

Влиятельное семейство по достоинству оценило финансовые перспективы проекта. Но заем выдали под залог нефтяных месторождений Нобелей.

К концу 1880-х «Батумское нефтяное и торговое общество» (БНиТО), учрежденное Ротшильдами, вышло на первое место по экспорту российского керосина за границу. А на долю России приходилось уже 22 % мирового керосинового рынка. Объем российской нефтедобычи в России увеличился в 10 раз, практически достигнув американского уровня.

Рис. 17

Людвиг Нобель – учредитель крупнейшей нефтяной компании Российской империи

Фото: © Неизвестный автор

Таблица 22

Добыча нефти «Товариществом нефтяного производства братьев Нобель»[62]

Сохранение лидерства требовало от Рокфеллера решительного ответа на «русский вопрос». В качестве первого шага Standard Oil в ноябре 1885 г. резко снизила свои отпускные цены в Европе, что совпало с распространением на рынке слухов о крайне низком качестве российского керосина.

На следующем этапе «кнут» был заменен на «пряник» – в виде идеи создания всемирного нефтяного синдиката с участием Рокфеллеров, Ротшильдов и Нобелей. Результатом переговоров стало подписание 14 марта 1895 г. соглашения «от имени нефтяной промышленности США» и «от имени нефтяной промышленности России». Документ предполагал, что американцам отводится 3/4 мирового рынка, а российским нефтяникам (представленным Ротшильдами и Нобелями) – 25 %. Но сделку пришлось отменить из-за негативного отношения российских властей. Нельзя исключать, что Санкт-Петербург в этом случае действовал в интересах Ротшильдов, с которыми у Сергея Витте, в то время министра финансов и автора масштабной и многоплановой реформы, были более чем конструктивные взаимоотношения.

Влиятельное банкирское семейство нашло возможность не только потеснить Рокфеллера на европейском рынке, но и организовать торговлю каспийским сырьем по всему миру. Произошло это благодаря заключению контракта с британским нефтеторговцем Маркусом Сэмюэлем[63]. Его компания, которая позднее получит название Shell, обладала исключительным правом прохода танкеров через Суэцкий канал. В то время как судам с топливом от Standard Oil приходилось огибать Африку, чтобы попасть в Азию. Это, конечно, не могло не отразиться на конкурентоспособности рокфеллеровского керосина.

Еще чуть-чуть – и Российская империя стала бы главной нефтяной державой мира. Но карты спутала Русско-японская война и последовавшая за ней революция 1905 г. Если конфликт с Японией значительно осложнил продажу российского топлива на азиатском рынке, то масштабные протестные выступления рабочих в начале XX в. самым непосредственным образом ударили по нефтедобыче.

В биографии Иосифа Сталина рассказывается, как под его руководством «в декабре 1904 г. проводилась гигантская стачка бакинских рабочих, которая продолжалась с 13 по 31 декабря и завершилась заключением первого в истории рабочего движения России коллективного договора с нефтепромышленниками»[64]. Сам Сталин называл эти события «сигналом славных январских-февральских выступлений по всей России».

Но сигналом они стали и для Ротшильдов, которые с 1905 г. начали настойчиво искать покупателя своих российских нефтяных активов. Лишь через семь лет таковой нашелся – в лице детища Маркуса Сэмюэля – Royal Dutch Shell и голландской Royal Dutch Petroleum Company, владевшей месторождениями в Индонезии.

Пока Ротшильды, получив в обмен акции Royal Dutch Shell, превращались из нефтяных акторов в нефтяных рантье, Рокфеллер пожинал плоды применения в отношении Standard Oil антимонопольного законодательства, в результате чего его компания была разделена на 34 более мелких.

Впрочем, выходить из нефтяной игры первый американский миллиардер явно не собирался. Свидетельство чему – версия о том, что США вступили в Первую мировую войну в апреле 1917 г. в том числе из-за требования Рокфеллера передать ему права на разработку иранских месторождений, открытых в 1908 г. Таким образом геополитические действия едва ли не впервые были увязаны с интересами в области энергетики.

Трудно сказать, в какой степени на появление этого рокфеллеровского ноу-хау повлияли перипетии борьбы за бакинскую нефть. Но можно утверждать, что с тех пор зависимость геополитических приоритетов Вашингтона от крупнейших энергетических компаний США будет только усиливаться.

3.1.2. Возникновение ОПЕК. Нефтяной рынок после Второй мировой войны

В 1950 г. группа из семи американских и британских компаний – «Семь сестер», как назвал их глава итальянской Eni Энрико Маттеи, – контролировала практически весь мировой экспортный рынок сырой нефти. Попытки того же Маттеи разрушить эту монополию за счет заключения договоров с правительствами ряда ближневосточных государств (прежде всего с шахским Ираном) и торгового соглашения с СССР, начинающим осваивать свои нефтяные месторождения, не увенчались успехом. Провалу начинания в немалой степени способствовала гибель итальянского премьера в авиакатастрофе в 1962-м.

С 1950 г. в течение двух десятилетий суммарные объемы нефтедобычи выросли в четыре раза. В 1968-м нефть и газ обеспечивали 60 % мирового коммерческого потребления энергии.

В такой ситуации вопрос о более справедливом перераспределении нефтяных доходов не мог не возникнуть у стран Ближнего Востока, богатых этим сырьем, но остающихся под фактически колониальным патронажем США и Британии. Более того, в какой-то степени именно нефтяная проблема обусловила подъем национально-освободительного движения в ряде арабских стран и в Иране.

Неслучайно прославившийся национализацией Суэцкого канала (ключевой для мирового нефтяного рынка водной артерии) египетский президент Гамаль Абдель Насер называл нефть «жизненно важным нервом цивилизации, без которого не могут существовать ни огромные производственные мощности, ни сообщение по земле, морю и воздуху». И напоминал, что на Ближнем Востоке более 50 % мировых запасов нефти, без которых все чудеса современной техники были бы «простыми кусками железа, ржавыми, неподвижными и безжизненными».

Схожей логикой, очевидно, руководствовался и иранский премьер Мохаммед Мосаддык, с подачи которого Тегеран в марте 1951 г. объявил о национализации местных нефтяных месторождений и расторжении многолетней нефтяной концессии с Великобританией.

При этом нефтяной фактор гальванизировал антиколониальные тренды не только на Ближнем Востоке. Точнее, тема деколонизации энергетической ренты способствовала консолидации стран третьего мира.

В 1955 г. в индонезийском Бандунге прошла знаковая встреча глав 29 государств и правительств, организованная президентом Индонезии Ахмедом Сукарно. Наряду с локальными темами, вроде взаимоотношений тогда радикально-коммунистического Китая с его соседями или недопущения холодной войны в Азиатском регионе, участники саммита обсудили возможность координации для стабилизации мировых (!) цен на энергоносители. При этом надо учитывать, что в Бандунге тогда присутствовали и саудовский принц Фейсал, и тот же Гамаль Абдель Насер, и генеральный секретарь Лиги арабских государств (ЛАГ) Абдул Халек Хасуна. Причем последний чуть ли не сразу после возвращения из Индонезии встретился с Мохаммадом Салманом, руководившим Нефтяным бюро ЛАГ.

Не менее резонансным событием стало свержение монархии в Ираке в июле 1958 г. После этого уже и в Лондоне стали обсуждать целесообразность создания механизма регулирования мировых цен на нефть. Правда, британцы рассматривали это как меньшее зло по сравнению с получением независимыми правительствами арабских стран полного контроля над их запасами углеводородов.

В тот же год, но чуть раньше аналогичный удар был нанесен по нефтяному благополучию США. В январе 1958 г. был смещен с поста президента Венесуэлы генерал Маркос Перес Хименес, при котором Боливарианская Республика исправно снабжала своего могущественного североамериканского патрона нефтью, компенсируя последствия ближневосточных антиколониальных выпадов.

При Хименесе Венесуэла удвоила добычу нефти, доведя ее до исторического максимума. И нельзя сказать, что все доходы от продажи энергоносителей оставались исключительно в распоряжении правящей верхушки. Для жителей Каракаса два «кадиллака» в гараже в середине 1950-х были не таким уж экстраординарным явлением. Тем не менее риторика оппозиционера Ромуло Бетанкура, утверждавшего, что Хименес при поддержке международных нефтяных концернов превратил страну в нефтяной завод, нашла достаточное число сторонников – и в элите, и в народе, – чтобы затеянное им вооруженное восстание оказалось успешным.

Правда, президентство Бетанкура рисковало стать гораздо более быстротечным, чем диктатура Хименеса. Опять же, из-за нефти и восстановления транзита по Суэцкому каналу, которое привело к переизбытку сырья на мировом рынке и, соответственно, к падению доходов основных экспортеров.

Именно тогда министр добывающей промышленности и углеводородов Венесуэлы Хуан Пабло Перес Альфонсо предложил создать организацию, которая взяла бы на себя ответственность за поддержание приемлемого баланса между спросом и предложением, а значит, и уровня цен на мировом нефтяном рынке.

14 сентября 1960 г. Венесуэла и ряд крупнейших ближневосточных нефтяных экспортеров – Иран, Ирак, Кувейт, Саудовская Аравия – объявили о создании ОПЕК.

Катар присоединился в 1961 г., Индонезия и Ливия – в 1962-м, Абу-Даби – в 1967-м (а в целом ОАЭ – в 1974-м), Алжир – в 1969-м, Нигерия – в 1971-м, Эквадор и Габон – в 1973-м. К началу энергетического кризиса 1973 г. картель насчитывал 13 государств-участников.

Вместе с тем падение нефтяных цен продолжалось еще 10 лет. В итоге к 1970 г. цены на сырую нефть упали почти на 40 % по сравнению с 1947-м – с $2,2 до менее чем $1,3 за баррель. А прибыль нефтедобывающих компаний сократилась в 8 раз – с $1,6 до $0,2 за баррель.

Следующее десятилетие поначалу обещало стать более успешным для ОПЕК. Как в экономическом, так и в геополитическом плане.

Нефтяное эмбарго, объявленное арабскими странами США и Западной Европе в обмен на поддержку Израиля в Войне Судного дня, ожидаемо привело к росту цен на нефть. И заодно к повышению значения ОПЕК для западного политического и делового истеблишмента. Тем более что далеко не все ключевые участники картеля занимали антиизраильскую и/или антизападную позицию. Например, тогда еще шахский Иран был вполне лоялен по отношению как к Израилю, так и к Вашингтону. А «челночная дипломатия» Генри Киссинджера[65] предусматривала и сближение США с Саудовской Аравией.

Рис. 18

Динамика среднегодовых цен на нефть (1970–2016), $/баррель

Источник: Reuters

В этом смысле сложно переоценить вклад ОПЕК в относительную стабилизацию нефтяных котировок в 1975–1978 гг. (рис. 18). Хотя, конечно, немаловажную роль здесь сыграло полномасштабное вовлечение в мировую нефтяную торговлю Советского Союза, ставшего едва ли не главным конкурентом ОПЕК.

Впрочем, как выяснилось уже очень скоро, для одного из системообразующих участников картеля замедление прироста нефтяных доходов оказалось фатальным. Шахский режим Ирана во многом из-за бюджетных проблем не смог купировать растущее социальное недовольство, которое в результате привело к свержению монархии и провозглашению Исламской республики. На иранской нефтедобыче эти события не могли не отразиться самым худшим образом. Суточные объемы упали с 6 млн баррелей в сентябре 1978 г. до 2,4 млн баррелей к декабрю 1978 г.

Попытки других членов ОПЕК компенсировать сокращение поставок иранской нефти, нарастить собственные дезавуировали действия Саудовской Аравии. Нельзя исключать, что главная суннитская монархия стремилась спешно пополнить свою казну на случай усиления напряженности отношений с Ираном, после того как к власти в Тегеране пришли шиитские радикалы.

Эр-Рияд вдвое сократил объемы добычи, что обернулось двукратным же ростом нефтяных котировок. Это, в свою очередь, привело к наращиванию нефтедобычи в странах, не входящих в ОПЕК. И в итоге – не просто к смене повышательного ценового тренда на понижательный, но и к существенному сокращению рыночной доли картеля.

Новые реалии и вызовы заставили ОПЕК в марте 1982 г. ввести порядок установления отдельных квот на объемы добычи для стран-участников по отдельности, а не только на весь картель в целом. Кроме того, на Саудовскую Аравию была возложена обязанность отслеживать, насколько текущее соотношение спроса и предложения отвечает задачам по удержанию ценовых ориентиров.

Далеко не все участники ОПЕК согласились действовать по этим правилам. Некоторые расценили вмешательство в определение их объемов добычи как посягательство на суверенитет.

Столкнувшись с саботажем нововведений внутри картеля и сокращением из-за этого собственной доли рынка, Эр-Рияд в 1986 г. отказался от выполнения функций нефтяного балансира. В результате цена нефти упала с $50 до менее чем $30 за баррель (в ценах 2013 г.).

Урок, извлеченный участниками ОПЕК из этих событий, помог стабилизировать нефтяные котировки на более длительный период, чем в 1970-х. Если не брать в расчет кратковременный всплеск во время войны в Персидском заливе (1991), то можно говорить об 11-летнем – с 1986 по 1997 г. – периоде относительного спокойствия на рынке энергоносителей. Но в конце 1997 г. участники ОПЕК переоценили перспективы спроса и увеличили общий «потолок» добычи на 2,5 млн баррелей в день. Ответом стало резкое падение нефтяных котировок в 1998–1999 гг. Но уже в 2000 г. цена нефти вновь превысила целевой показатель $30 за баррель – после того как ОПЕК опять сократила квоты на добычу.

3.1.3. Формат ОПЕК+

В ОПЕК никогда не было полного единодушия. Различий между участниками картеля ненамного меньше, чем сходств. Национальные традиции, религия, численность и плотность населения, формы правления, уровень развития экономики и благосостояния граждан – по многим из этих факторов крупнейшие страны – экспортеры нефти, входящие в ОПЕК, могут сильно отличаться.

Например, Саудовская Аравия и другие монархии Персидского залива – сравнительно малонаселенные, однако они обладают громадными запасами нефти, характеризуются высокими показателями ВВП на душу населения, получают крупные инвестиции из-за рубежа и поддерживают довольно тесные отношения с транснациональными корпорациями. Для Конго, Нигерии, Эквадора (член ОПЕК до 2020 г.) и Венесуэлы характерны большая численность населения с весьма невысокими доходами. Необходимость выполнять хотя бы минимальный объем социальных обязательств для поддержания политической стабильности вынуждает такие страны продавать значительные объемы нефти, особенно когда ее цена снижается.

Ничего удивительного, что двум упомянутым группам участников ОПЕК довольно сложно найти общий язык. В то же время необходимость стабилизации нефтяного рынка заставляет конфликтующие и даже воюющие страны сотрудничать в рамках картеля.

Мы уже отмечали наличие серьезных религиозных противоречий между Саудовской Аравией и Ираном. Можно вспомнить также ирано-иракскую войну 1980–1988 гг., которая не помешала обеим странам оставаться в ОПЕК. Не повлекло за собой каких-либо выходов или исключений из картеля и вторжение Ирака в Кувейт в 1991-м, хотя и было напрямую обусловлено войной за нефтяные ресурсы.

Прецедентными в этом смысле являются демарши Катара и Анголы, покинувших ОПЕК соответственно в 2019-м и 2023-м. Впрочем, это происходило уже в другие времена, когда важную роль для картеля начали играть не входящие в него государства Россия и Китай.

Наличие ОПЕК, несомненно, внесло значительные коррективы не только в расклад на мировом энергетическом рынке, но и в геополитический ландшафт. Обусловлено это было прежде всего заинтересованностью индустриально развитых держав в сравнительно недорогих энергоносителях.

Неслучайно Великобритания, обнаружив во время премьерства Маргарет Тэтчер большие запасы нефти в Северном море, форсировала освоение этих месторождений, чтобы сбить цены на сырье. Подобным образом действовала Норвегия, в 1990–2000-х вошедшая в число крупнейших нефтедобывающих стран.

Франция и Япония сделали ставку на атомную энергетику как альтернативу генерациям, использующим дорожающие нефтепродукты. ФРГ перешла на советский газ. Далее мы подробнее остановимся на роли энергетики в «разрядке» между СССР и странами Запада, а также во взаимоотношениях коммунистической сверхдержавы с ОПЕК, равно как и в распаде Советского Союза.

Пока же отметим, что для постсоветской России, особенно на фоне деградации обрабатывающей промышленности в 1990-е, экспорт энергоносителей превратился в главный источник пополнения бюджета и поддержания стабильности рубля. Обвал цен на нефть стал одной из главных причин дефолта и обвала курса рубля в 1998-м. В том же году Российская Федерация получила статус наблюдателя в ОПЕК. Впрочем, до момента создания условий для полноценного альянса нашей страны с ОПЕК прошли почти два десятка лет и произошел ряд событий, потрясших мировой энергетический рынок и изменивших геополитический ландшафт.

Как это ни парадоксально, первый шаг к полноценному сближению России и ОПЕК сделали США, когда в 2003 г. инициировали полномасштабное вторжение в Ирак – страну, которую по праву можно считать системообразующим участником нефтяного картеля. Не будет откровением и предположение, что за стремлением тогдашней администрации Джорджа Буша – младшего покончить с режимом Саддама Хусейна лежало стремление американских нефтяных гигантов (дружественных «хозяину» Белого дома) получить доступ к крупнейшим иракским нефтяным месторождениям.

Другое дело, что подобные изменения геополитического статус-кво не обходятся без побочных эффектов. Превращение Ирака в failed state привело к социальной деградации тысяч иракских силовиков, оставшихся без привилегий и средств к существованию после свержения принявшего их на службу Хусейна. Надо ли удивляться, что именно в Ираке началось возрождение джихадизма, а основатель печально известной ИГИЛ[66] взял себе прозвище Аль Багдади?

При этом сложно переоценить вклад «игиловцев» в обвал нефтяных котировок, начавшийся в 2014 г. и ударивший практически по всем нефтяным экспортерам, участникам ОПЕК и тем, кто не входил в картель. Наступление джихадистов на Ближнем Востоке сопровождалось не только казнями и расправами, но и принявшим промышленный масштаб воровством нефти, которой в захваченных террористами областях Ирака или Сирии было в избытке. Ворованное сырье сбывалось на мировом рынке, создавая переизбыток предложения и сбивая цены.

Такая ситуация не могла устраивать ОПЕК. Но она создавала серьезные проблемы и для России. Тем более что падение доходов от продажи едва ли не главного экспортного товара происходило на фоне антироссийских санкций, введенных в связи с присоединением Крыма и событиями на Донбассе.

Чтобы совместными усилиями стабилизировать нефтяной рынок, сначала обсуждалась возможность вступления России в ОПЕК. Но затем стороны сошлись на формате ОПЕК+: Россия и еще ряд стран (прежде всего Казахстан и Азербайджан) получали право вносить предложения при определении квот на добычу нефти, рекомендательный (но не обязательный) характер для Москвы носили решения самого картеля.

Нельзя сказать, что с тех пор все проблемы во взаимоотношениях России и ОПЕК остались в прошлом. В марте 2020 г., когда еще только начиналась пандемия COVID-19, Москва и Эр-Рияд значительно разошлись в прогнозах спроса на нефть. В результате на время между Россией и ключевыми участниками картеля разгорелась ценовая война. А поскольку демпинг со стороны ключевых экспортеров совпал с объявлением первых локдаунов в Китае и других крупнейших азиатских импортерах энергоносителей, стоимость нефтяных фьючерсов упала до отрицательных величин.

Помимо России и участников ОПЕК, большие убытки несли и американские производители сланцевой нефти. Напомним наблюдение экономиста Михаила Хазина, по мнению которого соглашение ОПЕК+ – «модель американского построения рынка, которая предполагает, что страны ОПЕК [поддерживая приемлемый уровень нефтяных цен выше $60 за баррель за счет сокращения собственного экспорта] фактически финансируют американскую сланцевую промышленность, поддерживая ее рентабельность, и отдают ей свою долю мирового рынка»[67].

Очередной энергетический кризис рисковал обернуться новыми потрясениями для системообразующей отрасли, а значит дополнительным ударом для всей мировой экономики. В условиях развивающейся пандемии это имело все шансы создать эффект «идеального шторма». И весьма вероятно было перерастание экономической и геоэкономической турбулентности в геополитическую, вплоть до прямого вооруженного столкновения крупнейших держав мира.

Тем показательнее, что предотвратить развитие событий по самому негативному сценарию помогли трехсторонние российско-американско-саудовские переговоры на высшем уровне. После состоявшегося 10 апреля 2020 г. телефонного разговора между Владимиром Путиным, Дональдом Трампом (тогда завершавшего свой первый президентский срок) и королем Саудовской Аравии Сальманом бен Абдель Азизом Аль Саудом формат ОПЕК+ был возобновлен. Его участники договорились о снижении суточного объема добычи нефти до 9,7 млн баррелей. А Трамп написал в соцсетях: «Большая нефтяная сделка с ОПЕК+ заключена. Это позволит сэкономить сотни тысяч рабочих мест в энергетике в Соединенных Штатах. Я хотел бы поблагодарить и поздравить президента России Владимира Путина и короля Саудовской Аравии Сальмана. Я только что говорил с ними из Овального кабинета. Прекрасная сделка для всех!»

Показательный пример: когда Трампа уже не было в Белом доме, а США после начала СВО ввели в отношении России масштабные санкции, которые касались и нефтяного сектора, ОПЕК и ее ключевые участники не отказались от сотрудничества с Москвой. Наоборот, на фоне жестких ограничений на покупку российской нефти и нефтепродуктов (которые не могли не отразиться на всей динамике предложения на мировом энергетическом рынке) Саудовская Аравия в августе 2023 г. сократила добычу нефти на 1 млн баррелей в сутки. А в марте 2024 г. – еще более чем на 2 млн баррелей.

Таблица 23

Страны – участники ОПЕК (2024)

Рис. 19

Страны ОПЕК (2023)

Таблица 24

Страны – участники соглашения ОПЕК+ (2024)

Рис. 20

Страны ОПЕК и ОПЕК+ (2019)

Формат ОПЕК+ предполагает упрощенные процедуры как при присоединении к соглашению, так и при выходе из него. Такая свобода маневра позволяет крупнейшим нефтяным экспортерам мира содействовать стабилизации нефтяных котировок, не налагая на себя обязательств, выполнение которых может грозить ущемлением суверенитета и/или национальных экономических интересов. Помимо России, сегодня в рамках ОПЕК+ в регулировании мирового нефтяного рынка участвуют Азербайджан, Бахрейн, Бразилия, Казахстан, Малайзия, Мексика, Оман, Судан и Южный Судан.

Суммарно участники ОПЕК+ контролируют без малого 60 % мировой нефтедобычи и от 80 до 90 % доказанных запасов[68].

3.1.4. Энергетика как фактор геополитического сближения. Экономический тандем ФРГ – СССР (Германия – Россия)

Европейский газовый рынок стал складываться довольно поздно. Условной точкой отсчета можно считать начало освоения месторождения Groningen в Нидерландах в 1960-х, а затем и нефтегазовых месторождений в британском секторе Северного моря.

В СССР до обнаружения больших запасов газа в Западной Сибири приоритетными энергоносителями считались нефть и уголь. Лишь после открытия с 1962 г. на тюменском Севере 20 газовых месторождений с суммарными запасами в несколько триллионов кубометров этот вид топлива начинает становиться приоритетным как с точки зрения формирования топливного баланса страны, так и с точки зрения экспортных поставок.

В этом смысле едва ли не более привлекательным направлением, чем страны соцлагеря, для Москвы были западноевропейские государства. Они обладали не только твердой валютой, но также технологиями и компетенциями, позволяющими в достаточно сжатые сроки осваивать месторождения, расположенные в широтах с крайне неблагоприятными погодными условиями, и строить трубопроводы для транспортировки добываемого сырья.

Иными словами, газовое сотрудничество между СССР и Западной Европой обещало стать весьма взаимовыгодным. Немаловажный нюанс состоял, однако, в сохранении геополитического барьера, обусловленного холодной войной. Условия сближения СССР с Западом усугубили события 1960-х, такие как Берлинский кризис (1961), Карибский кризис (1962), Шестидневная война (1967), Пражская весна (1968).

В то же время в отношении некоторых ведущих западных политиков к Советскому Союзу начала просматриваться склонность к большему прагматизму.

Яркий тому пример – Вилли Брандт. В бытность его федеральным канцлером (1969–1974) ФРГ отошла от применения так называемой доктрины Хальштейна. Согласно ей, официальный Бонн должен был поддерживать и устанавливать дипотношения только с теми странами, которые не признавали ГДР. И, наоборот, дружественные по отношению к ГДР действия со стороны любого государства рассматривались ФРГ как недружественный шаг, приводящий к разрыву дипотношений с Бонном.

В феврале 1970 г. Министерство иностранных дел ФРГ объявило о прекращении действия доктрины Хальштейна, в 1972-м ФРГ и ГДР официально признали друг друга. А в 1973 г. Восточная Германия была принята в ООН.

Параллельно с дипломатическим урегулированием между ФРГ и ГДР Москва и Бонн заключили «сделку века». Так наблюдатели назвали соглашение «газ – трубы». СССР обязался в течение 25 лет ежегодно поставлять 3 млрд м³ газа, а западногерманский концерн Mannesmann взамен должен был выпустить для советских газовщиков 1,2 млн т труб большого диаметра.

Для реализации проекта требовалось построить магистральный трубопровод протяженностью 4451 км, с диаметром трубы 1420 мм и рабочим давлением 75 МПа, с рекордной проектной мощностью прокачки 32 млрд м³/год, по которому газ из западносибирского Уренгоя должен был поставляться вплоть до госграницы СССР, а оттуда – в газораспределительные центры стран – участников соглашения. При этом магистраль проходила через ареалы многолетней мерзлоты, обводненные и заболоченные участки, должна была преодолеть горные массивы Урала и Карпат, требовала возведения 29 многониточных переходов через крупные реки и 620 – через сравнительно небольшие водные преграды. Запланировано было строительство 40 компрессорных станций.

Газовое сближение СССР и ФРГ стало серьезным вызовом не только для идеологических, но и геополитических доктринеров, прежде всего сторонников концепции противостояния континентальной и морской цивилизаций. С этой точки зрения устранение или по крайней мере микширование евразийского раскола, обусловленного холодной войной, существенно ослабляло позиции экономических и идейных лидеров трансатлантического блока – США и Великобритании.

Но некоторые влиятельные представители американского истеблишмента придерживались иной концепции, которую с известными ретроспективными оговорками можно назвать «энергетической геополитикой». Так, адвокат Сэмюэл Писар, консультировавший многих влиятельных американских бизнесменов и по иронии судьбы приходившийся отчимом будущему госсекретарю Энтони Блинкену, в колонке «Давайте вернемся на рельсы разрядки», опубликованной в The New York Times в сентябре 1977 г., рассуждал: «Следует ли поощрять американскую промышленность к участию в разработке энергетических ресурсов Сибири – щекотливый политический вопрос. Но с экономической точки зрения такое участие было бы чрезвычайно важно. Оно ослабило бы растущее давление на мировые цены, помогло бы нам диверсифицировать нашу нездоровую зависимость от Ближнего Востока и улучшить наш торговый баланс, поскольку можно ожидать, что российские экспортные доходы пойдут на увеличение закупок американских товаров».

Рис. 21

Сделка века, или «Газ на трубы». Строительство газопровода Уренгой – Помары – Ужгород

Фото: © Fabiàn Cevallos / Contributor

Книга Писара «Сосуществование и коммерция»[69] о выстраивании экономических взаимоотношений с коммунистическим блоком была одной из настольных у Ричарда Никсона, архитектора советско-американской разрядки начала 1970-х. Но к моменту написания процитированной колонки настроения в Белом доме значительно изменились – политику теперь уже администрации Джимми Картера по отношению к Кремлю определял в должности советника по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, не склонный к компромиссам с СССР. Тем более что события конца 1970-х – начала 1980-х больше играли на руку «ястребам».

В декабре 1979 г. советские войска вошли в Афганистан. А через два года, в декабре 1981 г., генерал Войцех Ярузельский объявил о введении военного положения в Польше. К тому моменту Бжезинский уже не работал в Белом доме. Но есть основания полагать, что этот известный американский геополитик-практик имел отношение к обоим кризисам, крайне негативно отразившимся на СССР.

«Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну», – писал Бжезинский Картеру с началом боев в Афганистане. А еще в марте 1978 г. он представил своему шефу план дестабилизации ситуации в Польше. Бжезинский предлагал увязать согласие западных кредиторов на реструктуризацию польского внешнего долга с легализацией в стране антикоммунистической оппозиции. Кстати, нельзя исключать, что роль, которую сыграли в польских протестах шахтеры, создавшие нашумевший профсоюз «Солидарность», в немалой степени обусловлена активной газификацией Европы с помощью СССР. Такое изменение топливных приоритетов европейских потребителей не могло не спровоцировать падение цен на уголь, которое неизбежно отразилось на зарплатах горняков.

Как бы там ни было, но у противников экономического сотрудничества с СССР появились весомые (на их взгляд) аргументы для, пожалуй, первого применения геополитического оружия – санкций. 29 декабря 1981 г. США объявили эмбарго в отношении компаний, участвующих в строительстве советского газопровода. Под рестрикции, в частности, попали компания Caterpillar, уже поставившая Советскому Союзу 100 трубоукладчиков, и концерн General Electric, изготовляющий роторы для компрессорных станций. В результате были разорваны контракты на $1 млрд.

«Нам особенно больно, потому что эта рана нанесена другом», – заявила Маргарет Тэтчер, сетуя, что демарш США вынудит участвующие в «сделке века» британские компании сокращать рабочие места. Более того, «железная леди» утверждала, что «в конечном счете это вредно для американских интересов, поскольку очень многие скажут: нет никакого смысла подписывать контракты на поставку материалов, машин и оборудования из США, если в любой момент они могут просто отменить договор».

ФРГ, Франция, Италия тоже не спешили поддерживать американское эмбарго. Даром что сами США, несмотря на декларируемое желание экономически наказать СССР, продолжали поставлять туда зерно.

А когда американский минторг начал составлять черные списки иностранных компаний, нарушающих эмбарго, возникла не менее парадоксальная ситуация. Эти европейские производители не смогли выполнить обязательства даже перед покупателями, никак не связанными с советским газопроводом, нередко даже являющимися потенциальными конкурентами Советского Союза на европейских рынках.

Совпадение или нет, но первый американо-европейский околоэнергетический санкционный конфликт завершился сразу после смерти советского лидера Леонида Брежнева. 13 ноября 1982 г. тогдашний президент США Рональд Рейган в еженедельном субботнем радиообращении к нации объявил, что Соединенные Штаты достигли с европейцами соглашения о координации экономической политики в отношении Советского Союза, поэтому он принял решение снять санкции против газопровода.

Примечательно, что в числе прочего упомянутое Рейганом соглашение предусматривало проведение в кратчайшие сроки исследования альтернативных источников энергоснабжения Западной Европы. А также отказ от заключения новых контрактов на закупки советского газа, пока упомянутое исследование не будет завершено.

Советский газ с крупнейшего на тот момент Уренгойского месторождения пришел в Западную Европу 1 января 1984 г. Почти через семь лет СССР перестанет существовать. Но через 20 лет уже постсоветская Россия задумается о реализации масштабного газопроводного проекта для поставок сырья в Германию по дну Балтийского моря, позволяющего и поставщику, и потребителю минимизировать риски, связанные с некорректными и недружественными действиями транзитеров.

У истории «Северного потока» (а речь идет о нем) и его советского предшественника немало параллелей. Даром что Вилли Брандт ушел в отставку из-за шпионского скандала – один из его ближайших помощников был заподозрен в работе на восточногерманскую разведку. А седьмому федеральному канцлеру Герхарду Шрёдеру, при котором товарооборот между Россией и ФРГ достиг рекордных €31 млрд, вменялось наличие личной финансовой заинтересованности в запуске нового российского газопровода.

Разумеется, без геополитики здесь не обошлось. Тем более что об идеологии – а именно противоборстве двух систем – применительно к объединенной Германии и постсоветской России говорить не приходится.

Но наряду со стремлением к расширению энергетического сотрудничества с Москвой Шрёдер резко критиковал Вашингтон за то, что он называл «иракской авантюрой». А как мы отмечали выше, вторжение США в Ирак было обусловлено как энергетическими, так и геополитическими интересами. Точнее, их взаимосвязью.

Далее мы подробнее рассмотрим этот сюжет. Но нельзя не заметить, что контроль над нефтяными месторождениями Ирака – одной из крупнейших стран в центре Евразии – создавал предпосылки для усиления американского геополитического влияния на всем материке. Тем более чувствительным для США становилось повышение энергетической зависимости Германии – на тот момент безусловного индустриального лидера Европы – от России.

Тем не менее по-рейгановски нейтрализовать «газопроводную угрозу» с помощью санкций Белый дом решился только при Трампе. В конце 2019 г. вступили в силу американские санкции против «Северного потока – 2», а также «Турецкого потока». Правда, здесь коммерческая логика, скорее всего, превалировала над геополитической – Трампу важно было освободить европейский рынок сбыта для американского сланцевого газа.

Зато Джо Байден, занявший Овальный кабинет в 2021-м, руководствовался в большей степени геополитическими соображениями, когда заявил, что «введение санкций было бы контрпродуктивным с точки зрения наших отношений с Европой»[70].

Показательно и то, что 23 февраля 2022 г. – уже после признания Россией ДНР и ЛНР, но за день до начала СВО – Байден распорядился ввести санкции в отношении Nord Stream 2 AG – компании-оператора «Северного потока – 2». В мае 2022 г. Польша отказалась участвовать в транзите российского газа в Германии по газопроводу Ямал – Европа. А 26 сентября 2022 г. было зафиксировано резкое падение давления в газопроводах «Северный поток» и «Северный поток – 2». Компания-оператор заявила, что разрушения, произошедшие в один день одновременно в трех местах, носят беспрецедентный характер.

С тех пор российско-немецкое партнерство в энергетической сфере поставлено на длительную паузу.

3.1.5. Колосс на нефтяных ногах. Роль Саудовской Аравии и ОПЕК в обвале экономики СССР

Когда говорят о причинах падения СССР, нередко утверждают, что победить в холодной войне Западу помогла Саудовская Аравия, которую американцы уговорили значительно снизить цены на нефть. Советская экономика не выдержала падения нефтедолларовых доходов, что и предопределило судьбу сверхдержавы.

Нельзя сказать, что эта версия не имеет оснований, но, как часто бывает, история гораздо сложнее.

Начиная с 1970-х гг. СССР активно использовал углеводородные ресурсы для расширения и укрепления сферы влияния. Соцстраны Восточной Европы, Вьетнам и особенно Куба получали энергоносители по ценам иногда в разы ниже рыночных. Более того, применительно, например, к Кубе оплата сырья производилась не «живыми деньгами», а встречными поставками товаров. Причем с коммерческой точки зрения этот бартер осуществлялся на невыгодных для Москвы условиях. При этом разработка новых нефтегазовых месторождений среди таежно-тундровых болот Западной Сибири требовала огромных инвестиций в создание добывающей, транспортной и социальной инфраструктуры на этих территориях.

До определенного момента мировая нефтяная конъюнктура позволяла СССР не особо задумываться об издержках. Более того, на фоне стагфляции[71] западных экономик, вызванной энергетическим кризисом начала 1970-х, советская выглядела намного устойчивее. «Такие потрясения не свойственны нашему социалистическому плановому хозяйству», – утверждал в июне 1974 г. председатель Совмина СССР Алексей Косыгин. А несколько ранее глава советского МИДа Андрей Громыко на сессии Генассамблеи ООН заявлял, что энергетический кризис не имеет ничего общего с физической доступностью природных ресурсов, а является отражением политического и социального кризиса и «тот факт, что социалистический мир практически не пострадал, является ясным доказательством этого».

С 1940 по 1974 г. добыча нефти в СССР выросла с 31 до 450 млн т, а объемы добычи природного газа за этот же период выросли в 80 раз: с 3,3 до 256 млрд м³. Благодаря месторождениям Кавказа, Волго-Уральского региона, а с 1960-х и Западной Сибири, Советский Союз стал вторым производителем нефти в мире, уступая только Соединенным Штатам. В 1968 г. началось освоение гигантского западносибирского нефтяного месторождения Самотлор. А к концу 1970-х гг. было введено в эксплуатацию Уренгойское газовое месторождение, на тот момент считавшееся крупнейшим в мире.

Таблица 25

Структура экспорта СССР (1970–1985) (%)

Рис. 22

Структура экспорта СССР (1970–1985)

Экспорт нефти из СССР с 1970 по 1985 г. вырос почти в три раза, составляя около 30 % от объема добычи. При этом к 1985 г. продажа углеводородов обеспечивала более 50 % советского экспорта и около 80 % валютных доходов государства. Приток валюты позволил СССР с середины 1970-х начать массовые закупки зерна для компенсации дефицита внутреннего сельскохозяйственного производства, а также приобретать с целью модернизации промышленности технику и технологии.

Правда, росли и госрасходы, которые тоже в значительной степени финансировались за счет сырьевых доходов. При этом, наряду с масштабным инфраструктурным строительством (а это не только упомянутый газопровод Уренгой – Помары – Ужгород, но и Байкало-Амурская магистраль), значительных средств в условиях «гонки вооружений» требовал ВПК. С 1980 по 1988 г. советские военные расходы выросли на 50 %, хотя их доля от ВВП оставалась сравнительно небольшой.

Реализация сложных, дорогостоящих проектов совпадает с очередным падением цен на энергоносители, при этом затраты на добычу неуклонно растут. К началу 1980-х было отмечено снижение дебета значительного числа скважин, что потребовало дополнительных мероприятий для интенсификации добычи, и, как следствие, привело к росту себестоимости сырья.

О первых признаках «советского энергетического кризиса» заговорили в 1977 г. ЦРУ, опираясь на исследования советских геологов, утверждало, что пик нефтедобычи в СССР не за горами. Отсюда следовали три сценария.

Первый – более активный перевод экономики на генерации, не использующие нефтепродукты или газ, прежде всего угольные и атомные.

Второй – повышение общей энергоэффективности экономики, реорганизация производства, поиск новых направлений экспорта, изменение ценовой политики в отношении экспортных поставок в дружественные страны.

Третий – продолжение экстенсивного наращивания добычи за счет чрезмерной эксплуатации сибирских ресурсов.

Дальнейшее развитие событий показало, что брежневская команда пошла по третьему пути. План XI пятилетки (1981–1985) предусматривал сохранение за ТЭКом роли главного экономического драйвера.

Но неизменно растущие капвложения в главную отрасль не давали отдачи, в то время как цена закупки за границей сельскохозяйственной продукции и техники постоянно увеличивалась. Параллельно возрастали запросы на поставки советских энергоносителей со стороны восточноевропейских союзников. Например, власти ГДР в 1981 г. мотивировали рост своих потребностей в советском сырье необходимостью «сгладить влияние западной пропаганды». «Должен ли я резать поставки нефти в Польшу? Вьетнам голодает, должны ли мы сокращать поставки в Юго-Восточную Азию? Ангола, Мозамбик, Эфиопия, Йемен, мы тянем их всех. При том что и наш уровень жизни необычайно низкий»[72], – задался риторическим вопросом председатель Госплана Николай Байбаков.

На фоне дешевеющей нефти США в августе 1985 г. девальвировали доллар на 25 %[73]. Это позволило увеличить номинальные доходы американского бюджета, упростить обслуживание госдолга и повысить конкурентоспособность американских товаров. Зато советские нефтяные доходы тоже фактически упали на четверть, и это без учета чисто рыночных колебаний.

Осознавая критическую зависимость от нефти, Советский Союз продемонстрировал готовность пойти на сближение с ОПЕК, прежде считавшейся главным конкурентом. Кувейтская делегация, посетившая Москву в 1986-м, получила гарантии, что СССР не будет увеличивать объемы добычи.

Другое дело, что ключевую роль в нефтяном картеле играла Саудовская Аравия. А перед ней стоял целый ряд задач, не только экономических, но и других.

Появлению Саудовской Аравии предшествовал конфликт между шарифом (правителем) Мекки Хусейном ибн Али аль-Хашеми и британцами. Последние обязались отплатить аль-Хашеми за союзничество в ходе Первой мировой войны правом создать панарабское государство на землях, входивших в состав поверженной Британской империи.

Это обещание Лондон не выполнил. Зато у аль-Хашеми и его союзников появился противовес среди арабов – этноконфессиональная группа ваххабитов во главе с Абдул-Азизом ибн Сауда. Он отобрал у хашемитов контроль над Меккой и Мединой, имеющими сакральное значение для каждого мусульманина, и в 1932 г. провозгласил своим королевством значительную часть Аравийского полуострова, названную Саудовской Аравией. При этом практически одновременно с обретением саудитами государственности стало понятно, что новая монархия войдет в число самых нефтеносных стран мира. А рокфеллеровская Standard Oil of California одной из первых вошла в концессию по разработке аравийских месторождений.

Вслед за бизнесом оперативно подключились и политики. Уже к середине 1940-х Вашингтон окончательно лишил Лондон каких-либо притязаний на патронаж над Эр-Риядом. Американский Ex-Im Bank предоставил саудитам кредитные линии на развитие нефтедобычи. Пентагон строил в королевстве дорожную и аэропортовую инфраструктуру. Госдеп подчеркивал геостратегическую роль территории и воздушного бассейна Саудовской Аравии в доминировании над всем Ближним Востоком, а также особую ценность ближневосточной нефти для американской экономики[74].

В феврале 1945 г., после Ялтинской конференции, Франклин Рузвельт заключил с Абдул-Азизом ибн Саудом «пакт Куинси». Документ был назван в честь корабля, на котором проходила встреча американского президента и саудовского короля, наделял США монопольным правом на разведку, разработку месторождений и покупку нефти на территории Саудовской Аравии. Взамен Эр-Рияд получал абсолютные гарантии безопасности.

Начало массовой добычи нефти в Саудовской Аравии послужило причиной появления «теории консервации». Ее сторонники, чьи голоса в итоге были услышаны, предлагали законсервировать американские месторождения, оставив их в качестве стратегического запаса на будущее, и перейти на импортируемое сырье. В результате в 1948 г. объемы американского импорта сырой нефти и нефтепродуктов впервые превысили экспорт.

Правда, в том же 1948-м на Ближнем Востоке появилось государство Израиль, которое тоже вскоре попало под опеку США и которому суждено было стать главным камнем преткновения во взаимоотношениях Вашингтона с Эр-Риядом. А через четверть века из-за израильской победы в войне с широкой арабской коалицией (Войне Судного дня) американо-саудовское партнерство чуть было окончательно не кануло в прошлое.

В отместку за поражение своих соплеменников и единоверцев арабские страны объявили нефтяное эмбарго странам, поддержавшим Израиль. Цена на нефть взлетела с $3 до $12 за баррель. В полной мере столкнувшись с побочным эффектом консервации, США вошли в стагфляцию – высокие темпы инфляции (из-за стремительного подорожания топлива) в сочетании с крайне низкими, почти нулевыми, темпами экономического роста.

Поэтому одной из целей знаменитой «челночной дипломатии» госсекретаря Генри Киссинджера было нахождение такого варианта израильско-египетского урегулирования, который устроил бы Эр-Рияд.

Впрочем, уже в 1979-м, на следующий год после подписания Кэмп-Дэвидского соглашения – мирного договора между Израилем и Египтом, – саудиты получили сразу три аргумента в пользу сохранения дружбы с США.

Шиитский Иран после свержения шаха и прихода к власти религиозных радикалов стал еще менее дружественным по отношению к крупнейшему суннитскому (салафитскому) королевству.

В саудовском «подбрюшье» активизировалась патронируемая СССР Народно-Демократическая Республика Йемен, спровоцировавшая даже кратковременный вооруженный конфликт с Йеменской Арабской Республикой.

Наконец, советские войска вошли в мусульманский Афганистан.

Справедливо рассматривая СССР как главного конкурента на мировом рынке энергоносителей, Эр-Рияд сам пытался предпринимать контратаки против Москвы на религиозно-идеологическом фронте. Еще в 1975-м в западных аналитических центрах, но при поддержке саудитов, была запущена программа «ислам против коммунизма». А к 1978 г. в некоторых регионах СССР возникли подпольные ячейки исламистов[75]. Поэтому, когда в 1981-м рейгановский директор ЦРУ Уильям Кейси прибыл в Саудовскую Аравию для переговоров о формировании антисоветского альянса, эту миссию никак нельзя было назвать невыполнимой.

Другое дело, что от саудитов, помимо помощи афганским моджахедам, требовалось нарастить объемы нефтедобычи и тем самым спровоцировать обвал цен на стратегически важное для СССР сырье. А выполнить эту задачу было намного сложнее.

В 1981 г. Саудовская Аравия добывала 8,5 млн баррелей в день, тогда как Иран и Ирак вместе – около 1 млн баррелей. Доходы королевства от сырьевого экспорта достигали $110 млрд, поэтому Эр-Рияд был главным бенефициаром геополитических потрясений на Ближнем Востоке. В то же время нефтяное эмбарго 1970-х заставило страны Запада задуматься не только о развитии безуглеродных генераций или диверсификации поставок энергоносителей за счет СССР, но также о реализации/расконсервировании собственных нефтедобывающих проектов. Благо, до конца неосвоенными оставались месторождения в Северном море. А высокие цены на нефть делали такие проекты привлекательными и с чисто коммерческой точки зрения.

С 1975 по 1985 г. доля ОПЕК в мировом объеме добычи упала с 48 до 28 %. В Эр-Рияде не могли не понимать, что выполнение просьбы американцев чревато не просто значительным сокращением собственных доходов в моменте, но и высокой вероятностью потери рынка в среднесрочной перспективе.

Рис. 23

Динамика добычи нефти в мире, млн т

Понимая озабоченность саудовских контрагентов, Кейси утверждал, что дешевая нефть станет драйвером американской экономики, и в этом случае саудиты окажутся в плюсе как владельцы крупных пакетов акций американских компаний. Кроме того, Западная Европа сможет вновь переключиться с советского газа на саудовскую нефть.

Решающие переговоры – между Рональдом Рейганом и пятым саудовским королем Фахдом – состоялись в феврале 1985 г. По странному стечению обстоятельств менее чем за месяц до того, как шестым и последним руководителем советской компартии стал Михаил Горбачев, – в не столь отдаленном будущем автор «перестройки», – при котором СССР прекратил свое существование.

Эр-Рияд нарастил суточную добычу: с 2,5 млн до 6 млн, а затем и до 9 млн баррелей. И в 1986-м нефтяные котировки рухнули до $10 за баррель. В Саудовской Аравии начался затяжной социально-экономический кризис, продлившийся до очередного нефтяного ралли в начале XXI в. Но монархия Саудов сохранилась, в отличие от их конкурента – СССР.

Рис. 24

Президент США Рональд Рейган и король Саудовской Аравии Фахд (1985)

Фото: © Reagan White House Photographs

Возможно, не стоит излишне переоценивать роль саудитов в падении коммунистической сверхдержавы. Например, итальянский историк-международник Джулиано Гаравини видит в этой версии исключительно попытку адептов Рейгана постфактум возвеличить своего кумира.

Как бы там ни было, не возникни в советской экономике такого перекоса в пользу ТЭКа, его нефтегазовой составляющей, прояви руководство СССР политическую волю для прекращения «углеводородной зависимости», возможно, падение цен на нефть в середине 1980-х и не привело бы к столь печальным последствиям. Даже если оно и стало результатом сговора между США и Саудовской Аравией.

3.1.6. Энергетический след современных вооруженных конфликтов

Если рассматривать вооруженные конфликты последних десятилетий как проявление борьбы геополитических акторов за усиление собственного влияния с одновременным ослаблением конкурентов, то мы увидим некое сходство спровоцировавших эти эксцессы причин. Ведь бóльшая их часть происходит на территориях, располагающих значительными запасами энергоресурсов или имеющих определяющее значение для их транспортировки.

Такая точка зрения позволяет увидеть закономерность и в более чем полувековой нестабильности Ближнего Востока, зона которой охватывает Персидский залив, Месопотамскую низменность, Аравийский полуостров, Суэцкий канал и Средиземноморское побережье Передней Азии; и в периодически обостряющихся североафриканских конфликтах; и в тлеющем греко-турецком противостоянии. Энергетическая подоплека явно просматривается и в украинском конфликте, равно как и в межэтнических войнах в Южном Судане, Нигерии и т. д.

Что бы ни становилось формальным триггером – межэтнические или межконфессиональные разногласия, территориальные претензии или борьба политических движений, – почти всегда за такого рода локальными конфликтами проступают очертания глобальной энергетической войны.

Ирано-иракская война (1980–1988)

Исламская революция в Иране обусловила не только демонтаж светского государства и замену его теократией. Пришедший к власти в 1979 г. режим шиитских радикалов, будучи одинаково враждебным по отношению и к капиталистическому Западу (прежде всего, к США), и к социалистическому Востоку (во главе с СССР), представлял в то же время серьезную угрозу и для суннитских соседей. В сопредельных с Ираном государствах проживало немало шиитов, что давало повод новому иранскому лидеру аятолле Хомейни инициировать территориальную экспансию под предлогом защиты единоверцев.

В то же время США, заинтересованные в сдерживании переставшего быть дружественным Тегерана, сделали ставку на поддержку иракского автократа Саддама Хусейна, руководствуясь принципом «разделяй и властвуй». Благо тот как лидер страны, находившейся в непосредственной близости с Ираном, меньше всего был заинтересован в раскручивании «шиитского фактора».

Основываясь на данных американской разведки о неутешительном состоянии иранской армии, Хусейн предъявил Тегерану претензии на восточное побережье реки Шатт-эль-Араб и нефтеносную провинцию Хузестан. 2 сентября 1980 г. иракская армия начала вторжение.

Война между Ираном и Ираком продлилась восемь лет, не принеся ни одной из стран значительных побед, но унеся жизни около 180 000 иракцев и полумиллиона иранцев. Экономические потери Багдада составили $342 млрд, и на $110 млрд вырос иракский внешний долг. Тегеран потерял $845 млрд. Основные расходы были связаны с закупкой вооружений. При этом, например, продукцией советского ВПК пользовались обе стороны конфликта. Да и США, снабжая Ирак разведывательной информацией, в то же время (как выяснилось в результате скандала «Иран-контрас») продавали оружие Тегерану.

Помимо мирового военно-промышленного лобби, в выигрыше от ирано-иракской войны оказалась Саудовская Аравия – вынужденное снижение активности двух стран – крупнейших нефтяных экспортеров позволило Эр-Рияду заметно укрепить свои позиции как в ОПЕК, так и на мировом энергетическом рынке.

Определенные выгоды, правда, извлек и Саддам Хусейн. К окончанию войны он обладал крупнейшей армией среди стран Персидского залива. Но очень скоро это силовое доминирование сыграло с ним злую шутку.

Вторжение Ирака в Кувейт и операция «Буря в пустыне» (1990–1991). Американское вторжение в Ирак (2003)

Война с Ираном оставила Саддаму Хусейну не только большую армию, но и большие долги. Стремясь поправить финансовое положение страны, Хусейн вспомнил еще об одном территориальном споре – теперь с расположенным на юго-востоке Кувейтом.

Этот эмират иракские националисты считают своей незаконно отторгнутой территорией как минимум со времен его выхода из-под британского протектората в 1961 г. В отличие от Ирака, Кувейт имеет весьма протяженную границу с нефтеносным Персидским заливом и поэтому обладает 9 % мировых запасов нефти.

Вполне объяснимо и то, что во время ирано-иракской войны Кувейт активно кредитовал своего более крупного, но менее богатого соседа, очевидно, рассчитывая, что такая помощь заставит Багдад отказаться от посягательств на кувейтский суверенитет.

Но расчет не оправдался. В июле 1990 г. Хусейн обвинил соседний эмират в незаконной добыче иракской нефти на приграничном месторождении Румайла. В качестве компенсации иракский лидер потребовал списания долгов на $16,5 млрд – в эту сумму входили $14 млрд за «украденную» нефть и $2,5 млрд за моральный ущерб.

Эмир Кувейта шейх Джабер аль-Ахмед аль-Джабер ас-Сабах ожидаемо отверг эти требования. И 2 августа 1990 г. телевидение Ирака объявило о вводе войск в эмират для помощи революционному Временному правительству свободного Кувейта в борьбе с монархическим режимом, проводящим антинародную политику.

Неожиданной в этой истории (и прежде всего для Хусейна) оказалась лишь реакция Вашингтона. Ведь еще в июле – уже после объявления фактического ультиматума, но до вторжения – посол США Эйприл Глэспи в ходе встречи с иракским президентом заявила: «У меня есть прямая инструкция президента – добиваться улучшения отношений с Ираком. У нас нет точки зрения на межарабские конфликты, такие как ваш пограничный спор с Кувейтом… Эта тема не связана с Америкой». Эти слова утвердили лидера Ирака во мнении, что новая война будет для него победоносной[76].

Но уже в день иракского вторжения в Кувейт тогдашний американский президент Джордж Буш – старший обсуждал с командованием вооруженных сил возможность отправки войск в Персидский залив. Очевидно, смене позиции США – от сдержанно нейтральной до откровенно антииракской – в значительной мере посодействовала Саудовская Аравия.

В Эр-Рияде опасались, что Саддам Хусейн, если его не остановить, не удовлетворится одним Кувейтом и пойдет дальше по Аравийскому полуострову. Тем более что иракский автократ давно критиковал главную нефтяную монархию за ее политику на рынке энергоносителей.

«Мы направляем нашу дружескую, но от этого не менее серьезную критику в адрес арабских братьев, чья политика в области производства и сбыта привела к созданию перенасыщения рынка нефти. Мы не можем найти убедительных аргументов в пользу этой политики и ее целей, а пагубный эффект, который она оказала на производство нефти в арабских и других странах, является очевидным. Не все мы обладаем такими же финансовыми резервами, как некоторые страны…» – говорил Хусейн, явно имея в виду в первую очередь саудитов[77]. В то же время для США саудовский нефтяной демпинг был крайне выгоден в экономическом и геополитическом плане.

Наглядным доказательством саудовского вклада в изменение мироустройства – а именно в демонтаж биполярного мира – стало довольно быстрое присоединение СССР к эмбарго в отношении Ирака. От Москвы не последовало возражений и в ноябре 1990-го, когда Совбез ООН разрешил использование силы в случае, если иракские войска не будут выведены из Кувейта до 15 января 1991 г.

А уже 17 января 1991 г. началась «Буря в пустыне», названная Хусейном «матерью всех войн». Во многом эта характеристика оказалась пророческой. США создали прецедент, позволяющий и впредь прибегать к силе для усмирения стран, чьи действия признаны не соответствующими правилам наступившего однополярного мира.

В этом смысле начавшееся в 2003-м полномасштабное вторжение возглавляемой американцами коалиции в Ирак – логичное продолжение и развитие произошедшего в 1991-м. Но при сходстве геополитических мотивов обоих Бушей есть довольно существенный нюанс в энергетической подоплеке иракской войны, инициированной Джорджем Бушем – младшим.

Дело в том, что теракт 11 сентября 2001 г. далеко не лучшим образом сказался на прочности американо-саудовского альянса. Причем наличие среди террористов, атаковавших башни-близнецы, значительного числа саудитов – скорее повод, нежели причина. Не менее важным представляется факт, что неоконы[78], консультировавшие руководство Белого дома, считали окончательное умиротворение Ближнего Востока невозможным без установления демократических режимов во всех странах региона. Данный подход подразумевал демонтаж не только враждебно настроенных по отношению к Вашингтону автократий, вроде иракской, сирийской или иранской, но и вполне лояльных Вашингтону монархий Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Важным элементом такой демократизации Ближнего Востока, наряду с чисто силовыми акциями (вроде вторжения в Ирак), являлся перехват Западом инициативы на мировом энергетическом рынке. Благо, как утверждал вице-президент Дик Чейни, страна, владеющая Персидским заливом, не только делает более предсказуемой свою экономику, но и фактически управляет экономиками других стран[79]. А британская The Guardian писала, что существуют лишь две реальные причины, побудившие США начать войну с Ираком, – это желание получить контроль над иракской нефтью и сохранить доллар в качестве резервной мировой валюты».

О том, насколько успешным оказалось воплощение замысла Буша-младшего и его консультантов, можно судить хотя бы по тому, что постсаддамовский Ирак никак нельзя назвать страной, всецело находящейся в сфере американского влияния. С Пекином и Москвой Багдад сотрудничает (в том числе и в энергетической сфере) едва ли не активнее, чем с Вашингтоном.

Не менее показательно и то, что официальное окончание американской военной кампании в Ираке практически совпало по времени (декабрь 2011 г.) с апогеем «арабской весны», среди прочего превратившей в failed state Ливию, другую богатую энергоносителями автократию.

«Арабская весна» и война в Ливии (2011)

1 сентября 1969 г. организация «Свободные офицеры» под руководством капитана Муаммара Каддафи свергла короля Мухаммада Идриса, и одним из первых шагов новой, уже республиканской, власти стала национализация ливийских нефтяных месторождений.

Нефть была главным гарантом благосостояния Королевства Ливия – с 1951 по 1969 г. годовой доход на душу населения вырос с $25–35 до $2000. Ливийская Арабская Республика, чей лидер обвинял низложенного монарха и его режим в «коррумпированности и реакционности», тоже не собиралась отказываться от сырьевой ренты. Наоборот, Каддафи, строя «государство масс» (так можно перевести неологизм «джамахирия»), сделал ставку на ее максимальную консолидацию.

Кстати, Ливия была провозглашена джамахирией в марте 1977-го. Как стало понятно позднее, это был последний год относительного затишья на мировом энергетическом рынке. В начале 1980-х ливийские годовые нефтяные доходы рухнули почти вчетверо – с $21 до $5,4 млрд. Иными словами, поддерживать политическую стабильность и экономическую устойчивость своего «анархо-коммунистического» проекта Каддафи было все сложнее.

Тем показательнее, что именно в это время Запад попытался взять реванш за случившуюся 15 годами ранее экспроприацию своих нефтяных активов в Ливии. 15 апреля 1986 г., обвинив Триполи в организации взрыва на берлинской дискотеке, из-за которого погибли два американских солдата, США нанесли серию авиаударов по ливийским военным объектам и резиденции Каддафи.

Уничтожить лидера джамахирии американцам тогда не удалось. Но уже через два года, выдвинув против Триполи еще одно обвинение в терроризме – теперь в организации подрыва пассажирского лайнера над шотландским Локерби, – США и их союзники инициировали введение жестких международных санкций в отношении Ливии. Излишне говорить, что главным объектом рестрикций стал ливийский нефтяной сектор.

Неудивительно, что в 1992–1999 гг., когда и относительно благополучные нефтяные экспортеры испытывали серьезные проблемы, джамахирия переживала полномасштабный социально-экономический кризис. Доходы населения сократились на 20 %, экономика росла менее чем на 1 % в год. Началось политическое бурление, выразившееся, в частности, в волне протестов в восточной части Ливии.

Каддафи пришлось пойти на компромисс с Западом. Он выдал Великобритании агентов ливийской разведки, названных организаторами теракта над Локерби, а также выплатил компенсацию семьям 270 жертв. После терактов 11 сентября 2001 г. Ливия поддержала объявленную американцами «войну с терроризмом». В 2003-м Каддафи объявил об отказе от каких-либо планов по разработке ядерного оружия, получив в ответ снятие всех санкций.

Впрочем, едва ли уместно утверждать, что, отказываясь от санкционного давления на Триполи, Запад руководствовался исключительно гуманитарными соображениями. В то время уже вовсю шла война в Ираке, которая, как мы уже отмечали, создавала для нефтеносной Саудовской Аравии скорее риски, нежели возможности. Взаимоотношения Вашингтона с Москвой тоже начали ухудшаться. В том числе и потому, что Кремль не поддержал очередную иракскую кампанию. А Каддафи, помимо полного дезавуирования ливийской ядерной программы, собирался вдвое – до 3 млн баррелей в сутки – нарастить нефтедобычу. Кроме того, джамахирия вновь открывала свои месторождения для иностранцев. В 2004-м на торги были выставлены 15 лицензий на право нефтеразведки. В результате к 2010 г. на поставки из Ливии приходилось около 15 % французского нефтяного импорта, чуть меньше 10 % – общеевропейского.

Правда, в целом международная реабилитация ливийской нефти способствовала скорее увеличению доходов джамахирии, чем сколько-нибудь существенному снижению нефтяного ажиотажа. С 2003 по 2008 гг. стоимость барреля возросла с $36,5 до рекордных $105,23. Чрезмерная дороговизна энергоносителей способствовала мировому экономическому кризису, разразившемуся в конце нулевых, в не меньшей степени, чем крах крупнейших американских банков, спекулировавших ипотечными закладными.

Как результат, 40 %-ный обвал нефтяных котировок в 2009-м, вслед за громкими банкротствами в финансовом секторе США. Такой резкий перепад не мог не ударить по Ливии и другим автократиям, строившим свое благополучие на дорогой нефти. Тем более что далеко не все они использовали время нефтяных сверхдоходов для формирования надежных резервов. Например, Libyan Investment Authority (LIA) – фонд, созданный в 2006 г. для аккумулирования нефтяной ренты, вкладывал средства в основном в европейские компании. В моменте такая финансовая стратегия приносила Каддафи неплохие дивиденды, в том числе и внешнеполитические, благодаря заинтересованности в его инвестициях со стороны бизнес-элиты ЕС.

Но мировой кризис привел к существенному обесцениванию активов LIA. Это, наряду с сокращением нефтяных доходов, не могло не отразиться на способности джамахирии поддерживать благосостояние граждан.

Уже 13 января 2011 г., следуя примеру соседей – тунисцев и алжирцев, – ливийцы вышли на массовые протестные акции. Сначала протестующие выступали против замораживания проектов по строительству жилья и против безработицы, достигающей 30 %-ного показателя. Однако вскоре появились и требования отставки Каддафи. Жесткие ответные действия силовиков привели к человеческим жертвам, и вскоре эксцессы «уличной демократии» переросли в полномасштабные вооруженные столкновения между сторонниками и противниками режима. Среди последних активную роль играли представители суфийского ордена сануситов, к которому принадлежал король Идрис I, свергнутый Каддафи в 1969 г.

Примечателен и альянс, посодействовавший падению режима Каддафи извне – помимо коалиции западных стран во главе с США, еще и с ОАЭ и Катаром. Если американцы и европейцы, содействуя, в том числе и за счет вооруженной поддержки, демонтажу джамахирии, рассчитывали обеспечить себя более доступными и дешевыми энергоносителями (что помогло бы им быстрее устранить последствия экономического кризиса), то Доха и Абу-Даби стремились устранить конкурента[[80],[81] ].

По прошествии почти 14 лет можно сказать, что своей цели добились последние. Если, конечно, не предполагать, что жестокая расправа над самим Каддафи была единственной целью Вашингтона и его союзников.

Влиятельное издание Foreign Affairs не так давно признавало: «С возникновением нестабильности в Ливии доля предложений легкой и малосернистой нефти на рынке сократилась до 16 %»[82]. Ливийские месторождения работают, но вновь полноценным (и главное – суверенным) участником нефтяного рынка страна до сих пор не стала. При этом она все больше оказывается в сфере влияния Турции.

Гражданские войны и межэтнические конфликты в Нигерии и Южном Судане

Нигерия – крупнейшая нефтедобывающая страна Африки, ее ежедневный объем добычи составляет 2–2,5 млн. При этом большинство из 200 млн нигерийцев живут менее чем на $3 в день. Исключение, как это нередко бывает в таких странах, представляют правящие слои.

Также неудивительно, что на фоне столь значительного социального расслоения малообеспеченное население начинает симпатизировать радикалам. Особенно это характерно для мусульман, по их численности Нигерия занимает первое место в Африке.

Именно на нигерийских мусульман опираются джихадисты из «Боко харам». К слову, это народное, можно сказать, жаргонное название, которое с языка хáуса[83] можно перевести как «западное образование – грех». Официально со времени своего создания в 2002 г. радикальным проповедником Абу Юсуфом Мохаммедом Юсуфом группировка называлась «Общество приверженцев распространения учения пророка и джихада» (Jama'atu Ahlis Sunna Lidda'awati wal-Jihad). А в 2015 г., принеся присягу «Исламскому государству»[84], нигерийские радикалы объявили себя «Западноафриканской провинцией Исламского государства» (Wilayah ad-Dawlah al-Islāmiyah fi Gharbi Ifriqia).

Поскольку до сих пор нигерийские власти не могут справиться с экстремистами, это самым негативным образом сказывается не только на доверии к ним со стороны населения (прежде всего немусульманской его части), но и на возможностях Нигерии выступать в качестве самодостаточного и предсказуемого участника нефтяного рынка. Тем более что «Боко харам» действует как раз в нефтеносных регионах.

Поэтому представляется далеко не праздным вопрос о наличии внешних интересантов, содействующих сохранению «Боко харам».

Новейшая история Судана – наглядная иллюстрация того, как нерешенность вопроса о перераспределении нефтяных доходов может привести к распаду государства по конфессиональному признаку.

Первая Гражданская война между суданскими мусульманами, проживающими на севере, и христианами, проживающими на юге, шла с 1955 по 1972 гг. Завершилась она лишь после того, как правительство мусульманского большинства согласилось предоставить больше автономии своим соплеменникам-иноверцам.

Но в начале 1980-х на юге Судана были обнаружены значительные запасы нефти. Поскольку это сопровождалось обострением межконфессиональных противоречий – президент Джафар Мухаммед Нимейри провозгласил шариатское государство и обязал следовать мусульманским религиозным нормам все население страны, – вооруженные столкновения между жителями севера и юга возобновились.

Вторая суданская война продлилась 22 года, унесла жизни почти 2 млн человек и завершилась в 2005 г. предоставлением Южному Судану шестилетней автономии, после которой должен был состояться референдум о полной независимости. Примечательно, что суданский конфликт начался еще до демонтажа биполярного мира, а завершился уже во время иракской войны. Тем логичнее предположить заинтересованность Запада в появлении еще одного немусульманского нефтеносного государства.

Правда, у Южного Судана нет своего выхода к главной нефтеэкспортной артерии – Красному морю. Монетизация южносуданских нефтяных богатств требует использования (в качестве транзитной) суданской территории. Эта ситуация играет на руку как самому Судану, так и его союзникам из арабских стран.

Не меньшие риски возникают из-за сохранения напряженности в соседней Центральноафриканской Республике (ЦАР). Но здесь стабилизирующую роль может сыграть Россия, которая активно сотрудничает и с властями ЦАР, и с Южным Суданом.

Разумеется, конфликты на Украине и в Сирии тоже не лишены подоплеки, связанной с энергетикой. Но их масштабность и многофакторность требуют более подробного рассмотрения всех причин и следствий, к чему мы вернемся в четвертой главе.

3.2. Энергетические мосты как геополитические оси влияния в прошлом и настоящем

Стремительный рост мирового энергопотребления во второй половине ХХ – начале ХХI в. более ярко высветил несовпадение основных ареалов производства и потребления энергетических ресурсов. Энергоизбыточные и энергодефицитные регионы разделяют тысячи километров. Поэтому транспорт и транспортная инфраструктура стали определяющим элементом мировой энергетической системы, влияя в том числе на динамику спроса и предложения, а в конечном счете на цены. Из-за чего контроль над проливами, каналами, территориями и акваториями прохождения трубопроводов превращается в арену борьбы различных центров силы.

Но в силу указанных причин представляется неосмотрительным говорить о незыблемости любой сложившейся конфигурации энергетических мостов, обеспечивающих торговлю соответствующими ресурсами между производителями и потребителями.

Так, например, «сланцевая революция» в США не только вернула их в лидеры экспортеров углеводородов после более чем полувекового перерыва. Активное внедрение на другом берегу Атлантики технологий горизонтального бурения и гидравлического разрыва пласта заставило Европу пересмотреть свою энергетическую логистику из-за наращивания поставок американского СПГ.

При этом одним из побочных эффектов с несомненной геополитической составляющей стало обозначенное европейцами намерение отказаться от долгосрочных газовых контрактов, в числе главных пострадавших от которого рисковали оказаться (еще до введения масштабных антироссийских санкций) «Газпром» и его газопроводы.

В свою очередь, обострение ситуации на Ближнем Востоке, где, помимо крупнейших нефтяных и газовых месторождений, проходят важнейшие транспортные артерии, например Красное море и Суэцкий канал, не могло не скорректировать логистические приоритеты монархий Залива как главных поставщиков ближневосточных энергоносителей. Но с учетом ряда газопроводных проектов, предполагающих экспорт энергоносителей в Европу из Сирии или Израиля, можно предположить, что сам по себе всплеск геополитической напряженности в регионе в немалой степени стал следствием борьбы крупных сырьевых экспортеров за возможность построить энергомосты в удобной именно им конфигурации.

Разумеется, конфликт на Украине, в том числе масштабные санкции в отношении российского энергетического сектора, не могли не изменить географию и интенсивность основных энерготранспортных потоков. При этом смещение экспортных приоритетов России в восточном направлении отразилось как на нефтегазовой, так и на угольной логистике.

Ниже мы детальнее рассмотрим, что происходило с наиболее крупными и значимыми энергомостами в течение последних десятилетий.

3.2.1. Экспортно-импортные потоки мировой энергосистемы. Ретроспектива и современная эволюция сложившихся энергетических мостов

Мост Россия – Европа

На рубеже ХХ–ХХI вв. устойчивые поставки недорогих энергоносителей стали прочным фундаментом для развития немецкой промышленности. Кроме того, Германия все активнее претендовала на роль общеевропейского энергетического хаба, извлекая дополнительную выгоду за счет реэкспорта российского газа в соседние страны.

Однако сближение России и Германии представляло довольно серьезную геополитическую проблему для стран, которых принято причислять к англосаксонскому миру, прежде всего Великобритании и США. Если рассуждать в логике перманентной конкуренции и противостояния морских и континентальных держав – таласократий и теллурократий[85], – альянс наиболее промышленно-развитого государства Европы и самого обширного государства Евразии (да и всего мира) практически гарантировал неуязвимость маккиндеровского Хартленда. А значит, в этом случае впору говорить о «геополитическом конце истории».

Но еще в начале XX в. тот же Маккиндер использовал, что называется, в практических целях стратегию «Петля анаконды». Изначально журналисты так называли план, реализуемый северянами во время Гражданской войны в США и предполагавший блокаду южных портов и реки Миссисипи, по которым осуществлялось снабжение южан. Почти век спустя Маккиндер, будучи британским эмиссаром в деникинской армии Юга России в 1919–1920 гг., адаптировал это военно-тактическое ноу-хау для борьбы с большевиками. Тогда в маккиндеровской интерпретации эта стратегия получила название «Белая периферия против красного центра». А во время холодной войны, отталкиваясь уже от теоретических изысканий Маккиндера, Збигнев Бжезинский сделал «Анаконду» одним из ключевых элементов американской геостратегии.

Некоторые эксперты полагают, что и после распада СССР, и особенно на фоне усиления постсоветской России, соответствующие наработки сохранили свою актуальность для Вашингтона. Учитывая значимость углеводородного экспорта для российского бюджета и степень зависимости немецкой экономики от импорта энергоносителей, именно нарушение энергетического моста Россия – Европа должно было стать первоочередной целью реализации стратегии «Петля анаконды» в современных условиях.

После введения масштабных санкций в отношении российского нефтегазового сектора и диверсий против «Северных потоков» цель отрыва европейского энергетического рынка от России можно считать достигнутой. Европейские закупки российского трубопроводного газа с 2021 по 2023 гг. сократились в пять раз. В недавнем прошлом крупнейший поставщик газа в Европу, сегодня Россия по этому показателю находится где-то между Алжиром и Азербайджаном. По итогам первого полугодия 2023 г. «Газпром» обеспечил только 8 % общего импорта газа в ЕС, тогда как в 2021 г. его доля достигала почти 40 %.

В свою очередь, для ЕС отказ от российского газа только в 2022 г. обошелся почти в $270 млрд. Более того, из 80 млрд м³ выпавших российских объемов в том же году удалось компенсировать только 55 млрд м³[86].

До 2022 г. контрактная база «Газпрома» в Европе составляла около 200 млрд м³ в год, из которых как минимум 130 млрд м³ были гарантированы обязательствами по соглашению «бери или плати». После начала СВО, и особенно после перевода платы за российский газ на рубли, многие европейские компании отказались от поставок. Но в международный арбитраж для разрыва долгосрочного контракта с «Газпромом» обратилась только финская Gasum. Около десятка других компаний, в том числе Uniper, RWE, Eni, Engie, CZE, подали иски о возмещении ущерба в результате недопоставок, но не инициировали разрыв соглашений. В итоге де-юре подавляющая часть долгосрочных контрактов «Газпрома» в ЕС остается в силе, но де-факто не исполняется. Срок большинства соглашений истекает в 2027–2031 гг., с итальянской Eni он рассчитан до 2035 г.[87].

Рис. 25

Поставки газа в Европу по итогам первого квартала 2023 г. (млн м³ в сутки)

Источник: Global, Energy Intelligence

Однако вполне возможно, что к 2025 г. «Газпром» не сможет поставлять газ в Европу даже в тех небольших объемах, которые у него согласны приобретать. Подрыв «Северных потоков» отрицательно сказался на возможностях российской компании осуществлять экспорт сырья в западном направлении с точки зрения имеющихся трубопроводных мощностей.

Из четырех ниток «Северных потоков» уцелела одна – нитка В «Северного потока – 2», однако возобновление прокачки по ней зависит от позиции властей Германии и в значительной степени от того, как отнесется Вашингтон к возобновлению экономического сотрудничества Берлина и Москвы.

Газопровод Ямал – Европа через Польшу исправен, но Варшава ввела санкции против «Газпрома», а Россия – против оператора газопровода Europolgaz, что делает крайне маловероятным использование этой магистрали в текущей ситуации.

Как ни парадоксально, едва ли не основным маршрутом поставок российского газа в Европу до недавнего времени оставался украинский. Объем суточной прокачки через территорию Украины – до 40 млн м³, технически возможно увеличить его вдвое. Однако, даже если не принимать в расчет такой важный фактор риска, как продолжающийся военный конфликт, надо иметь в виду отказ Киева продлить транзитный договор, который истек в конце 2024-го.

Единственный оставшийся надежный маршрут – вторая нитка «Турецкого потока» (мощностью 45 млн м³ в сутки). По ней получают газ Венгрия, Сербия, Греция, Северная Македония и другие страны юго-востока Европы, и она загружена полностью. Более того, например, для Словакии «Турецкий поток» никак не сможет обеспечить сохранение российских поставок в условиях прекращения украинского транзита.

Необходимо учитывать и приверженность властей ЕС идее «четвертого энергоперехода», из-за которого в среднесрочной перспективе Европа может отказаться от импорта любого газа, не только российского.

Принятый еще в 2021 г. план Fit for 55 предусматривает сокращение выбросов парниковых газов в ЕС на 55 % к 2030 г. В связи с чем объем импортируемого газа должен составить не более 236 млрд м³. Это означает снижение потребления на треть, или почти на 120 млрд м³, что соответствует 85 % поставок трубопроводного газа, поставленного «Газпромом» в 2021 г.

Весной 2022 г., уже после начала СВО, Евросоюз огласил еще более амбициозные цели – сокращение импорта газа к 2030 г. на 52 %. Это будет возможным в случае реализации всех инициатив по строительству генерирующих мощностей на возобновляемых источниках энергии и сокращения потребления газа в промышленности до 60 % от текущих значений. При этом Германии предложено полностью прекратить использование газа к 2043 г.

Насколько реалистично достижение этих целей, остается под вопросом. Но если энергетическая политика ЕС кардинально не изменится, то и поставщики, и потребители газа – европейские энергокомпании, скорее всего, откажутся от заключения долгосрочных контрактов. Дорогой спотовый СПГ окажется более востребован, чем законтрактованные большие объемы сравнительно недорогого сырья, поставляемого по трубопроводам, которые через 10 лет могут оказаться невостребованными.

Если ЕС займет более компромиссную позицию по поводу «четвертого энергоперехода» и сотрудничества с Россией, ситуативным решением вопроса может стать использование турецкого газового хаба для увеличения объемов российского экспорта. Но тогда и экономические, и геополитические бонусы России будут практически нивелированы.

Мост Россия – Турция

С начала XXI в. Турция, воспользовавшись преимуществами своего географического расположения, пытается играть одну из ключевых ролей в обеспечении мировых поставок углеводородов. Действительно, полуостров Малая Азия представляет сухопутный мост, лежащий между богатейшими месторождениями углеводородного сырья на востоке и энергодефицитной Европой – на западе. На Турции могут быть потенциально замкнуты трубопроводные системы, идущие от газовых месторождений Азербайджана, Туркмении, Ирана, Ирака, России, монархий Персидского залива.

Еще недавно Россия рассматривала Турцию как логистического конкурента в борьбе за европейский рынок. Однако теперь, как мы уже отмечали, турецкие транзитные услуги становятся практически безальтернативными.

Началом создания российско-турецкого энергетического моста можно считать запуск в 2003 г. магистрального трубопровода «Голубой поток» проектной мощностью 17 млрд м³ в год для удовлетворения энергетических потребностей Анкары.

Спустя полтора десятилетия, после отказа Болгарии от участия в проекте «Южный поток», эта магистраль была перенаправлена к турецкому побережью. Таким образом, в начале 2020 г. в Турцию пришло еще две дополнительных нитки газопровода «Турецкий поток» общей мощностью 31,5 млрд м³. Первая предназначена для поставок газа турецким потребителям. Вторая – для газоснабжения стран юго-востока Европы.

Возросшая роль Турции в качестве газового транзитера подкрепляет стремление страны стать хабом для азиатской и европейской газотранспортных систем. В свою очередь, для России этот турецкий проект – одна из реальных возможностей вернуться на европейский энергетический рынок. На первом этапе речь идет о дополнительной прокачке газа из РФ по существующим трубопроводам через Азербайджан и Туркменистан, что поможет этим странам нарастить экспорт в направлении Турции и Балкан. Благо, европейцы проявляют большую заинтересованность в азербайджанском газе. Подписанный в 2022 г. меморандум между Брюсселем и Баку предусматривает рост поставок на 10 млрд м³ к 2027 г. Маловероятно, что, с учетом роста внутреннего потребления, Азербайджан сумеет самостоятельно экспортировать такой объем в обозначенные сроки. Поэтому реэкспорт российского сырья может оказаться вполне востребован азербайджанской стороной. Правда, самой России значительно нарастить экспортные поставки этот вариант вряд ли поможет – речь идет не более чем о 4–6 млрд м³ в год.

Мост Россия – Восточная и Южная Азия

Российские экспортеры углеводородов довольно своевременно начали реагировать на развитие азиатских экономик и, соответственно, резкое повышение спроса на энергоносители с их стороны.

В 2006 г. было начато строительство магистрального нефтепровода Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО), призванного доставлять нефть с восточносибирских месторождений, главным образом китайским потребителям.

В 2015 г., когда на фоне присоединения Крыма и боевых действий в Донбассе на Западе стали обсуждать возможность введения секторальных санкций в отношении российского ТЭКа, началось строительство газопровода «Сила Сибири» для поставок в Китай газа с Чаяндинского и Ковыктинского месторождений.

Наряду с развитием трубопроводных маршрутов Россия активно осваивает емкий азиатский рынок с помощью СПГ. Еще в феврале 2009 г. японские и южнокорейские потребители получили первые партии такого сырья через «Сахалин-2». А в 2020 г. крупнейшим российским производителем СПГ становится компания «НОВАТЭК», которая запустила масштабный проект по сжижению газа, добываемого на севере Обской губы.

Сегодня Россия занимает четвертое место в списке лидеров по экспорту СПГ, уступая только США, Катару и Австралии. На долю нашей страны приходится 8 % мирового производства сжиженного газа. Пока в Европу и Азию поставляются примерно сопоставимые объемы сырья из России. Но с учетом нарастания западного санкционного давления азиатская доля российского СПГ-экспорта может значительно увеличиться.

Рис. 26

Динамика морского экспорта российской нефти (2022–2023) (в среднем за неделю, млн баррелей в сутки)[88]

Источник: Bloomberg

Так или иначе, но в середине 2020-х энергетический мост Россия – Восточная Азия если не стал абсолютно равноценной (по объемам поставок) заменой энергомосту Россия – Западная Европа, то по крайней мере позволил предотвратить значительное падение российских экспортных доходов. И подобно тому, как 40 годами ранее торговля энергоносителями способствовала сближению СССР и ФРГ, теперь совместные энергопроекты способствуют укреплению российско-китайского геополитического альянса.

После ухода из России многих западных компаний КНР стал абсолютным лидером по размеру прямых иностранных инвестиций в российскую экономику. Хотя в абсолютных величинах показатели не столь впечатляющи. Для прагматичных китайских инвесторов более привлекательными остаются рынки Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН, Association of Southeast Asian Nations – ASEAN) и африканские страны, где ниже уровень издержек, связанных с оплатой труда.

Впрочем, и для России важность развития сотрудничества с Китаем не отменяет необходимости и потребности в наращивании поставок энергоносителей другим центрам силы, прежде всего Индии.

По прогнозам МЭА, до 2030 г. спрос на нефть в Индии будет расти быстрее, чем где-либо еще в мире и увеличится еще на 1,2 млн баррелей в сутки, до 6,6 млн баррелей в сутки. Это составит не менее трети общемирового прироста.

Текущая динамика российского нефтяного экспорта подтверждает эти выкладки. В суммарном объеме российских танкерных поставок официальные доли Индии и Китая сопоставимы. Но из-за вторичных санкций страны – импортеры российской нефти далеко не всегда заинтересованы в публикации сведений реального объема закупок сырья. С чем, скорее всего, и связано появление графы «неизвестные покупатели из Азии».

Рис. 27

Динамика экспорта российской нефти в Индию (2022–2023), млн т

Источник: Институт энергетики и финансов, Министерство торговли и промышленности Индии

Как бы там ни было, меньше чем за два года экспорт российской нефти в Индию вырос с нуля до 7–9 млн т в месяц. Объем поставок по итогам 2023 г. составил 92 млн т, что фактически компенсировало 80 % объемов потерянного экспорта в Европу. Остальное добрали Китай и другие страны АТР. Но у них прирост сырьевого российского импорта не так значителен.

Россия уже два года возглавляет список стран, лидирующих по объемам экспорта нефти в Индию. Весной и летом 2024 г. объем импорта российской нефти в Индию достиг исторических максимумов, хотя позднее и снизился более чем на 10 %. В целом по итогам года доля российской нефти в структуре нефтяного импорта Индии составит 35–40 %[89].

Это притом что по состоянию на 2023 г. 42 % российского энергетического импорта Индия по-прежнему оплачивала в долларах, (остальное – в дирхамах ОАЭ), рискуя пострадать из-за вторичных санкций больше, чем рассчитывающийся юанями Китай. Но использование рупий сильно затруднено из-за проблем их конвертации.

Удержание Россией лидирующих позиций на индийском рынке будет осложнять введение Западом санкций в отношении так называемого теневого танкерного флота, а также сокращение дисконта на нефть Urals. Например, Китай закупает сырье сорта ВСТО, который поставляется по одноименному нефтепроводу и из дальневосточных портов. Таким образом, транспортировка тонны сырья в КНР обходится российским нефтяникам на $10 дешевле, чем в Индию. К тому же в начале 2024 г. Иран сократил дисконт на свою нефть с $10 до $5 за баррель, что заставило Китай нарастить закупки ВСТО[90].

В то же время из черноморских и балтийских российских портов, в отсутствие (или при крайне низких объемах) экспорта в западном направлении, выгоднее отправлять сырье в Индию. Кроме того, строительство в этой стране новых нефтеперерабатывающих производств, несомненно, будет стимулировать повышение индийского спроса на сырую нефть.

Еще один важный компонент энергетического моста Россия – Восточная Азия – угольный экспорт, 75–80 % которого приходится на Китай, Индию и страны АТР.

Правда, в 2024 г. российские поставки угля только за первые три квартала 2024 г. сократилась на 10 %, до 147 млн т. В то же время для ОАЭ падение составило 20 %, для Индии – 23 %, а для Турции – 35 %[91]. Недружественные Южная Корея и Япония сократили закупки угля у России соответственно в 1,6 и 9 раз.

На этом фоне кратный рост закупок показали лишь Вьетнам (почти в 5 раз, до 1,1 млн т) и Беларусь (в 17 раз, до 5,7 млн т). Но Минск, скорее всего, выступает в качестве посредника, перекупая российский уголь в интересах какого-то другого европейского государства, опасающегося вторичных санкций[92].

Экспортные потери отечественных угольщиков обусловлены прежде всего недостроенностью Восточного полигона, что значительно ограничивает способность РЖД обеспечивать бесперебойную доставку угля в дальневосточные порты.

При этом надо отметить, что у производителей коксующегося угля ситуация лучше, чем у компаний, которые специализируются на добыче энергетического угля. Так, в ноябре 2024 г. была введена в эксплуатацию Тихоокеанская железная дорога, соединяющая Эльгинское месторождение с возводимым на берегу Охотского моря портом Эльга. Уже в 2025 г. потребители начнут получать отправляемый по новому маршруту эльгинский уголь, чьи конкурентные позиции усилятся благодаря снижению себестоимости доставки до погрузочного терминала.

Мосты США – Европа, США – Восточная и Южная Азия

Идея экспансии американского СПГ на европейский рынок получила развитие после 2017 г., с момента превышения США объема добычи и потребления природного газа в результате сланцевой революции.

Удобство географического положения, характеризующегося выходом к двум океанам, позволяло экспортировать сырье и на европейский, и на азиатский рынок. В результате к концу 2022 г. Соединенные Штаты вышли на первое место в мире по поставкам СПГ, опередив Австралию и Катар.

Такое лидерство дало Вашингтону дополнительный геополитический козырь. Возможность влиять на динамику мировых цен на энергоносители стала дополнительным инструментом давления как на Россию, чьи доходы в значительной степени зависят от экспорта сырья, так и на ЕС, чья экономика критически зависит от стоимости импортируемых ресурсов.

Лишившись из-за санкций большей части российских газовых поставок, Европа была вынуждена кратно нарастить закупки более дорогого американского СПГ. Даром что американские экспортеры отказываются от долгосрочных контрактов, заключая исключительно спотовые сделки, которые обходятся потребителю существенно дороже.

Уже к июню 2022 г. США продавали европейцам больше газа, чем Россия. А в 2023-м весь объем американского СПГ-экспорта превысил 130 млрд м³ (в газовом эквиваленте). Из них 66 % приходилось на европейский рынок, более 26 % – на азиатский, а оставшиеся 7,5 % по большей части получили потребители из Латинской Америки.

Но вовсе не Европу американские СПГ-производители считают своим самым перспективным контрагентом. Наибольшие надежды они возлагают на быстрый рост спроса со стороны Индии и Южной Кореи.

«Сланцевая революция» позволила США перекроить не только мировой газовый рынок. В 2020 г. американцы впервые после 70-летнего перерыва вернули себе статус чистого нетто-экспортера нефти.

В 2022 г. американский экспорт нефти и нефтепродуктов cоставил 9,52 млн баррелей в сутки, а импорт – около 8,33 млн баррелей в сутки (экспортный баланс +1,19 барреля в сутки). В 2023 г. США импортировали 8,51 млн баррелей в сутки нефти из 86 стран, экспортировав 10,15 млн баррелей в сутки в 173 страны (экспортный баланс +1,64 млн баррелей в сутки).

Основные покупатели американской нефти – страны Восточной Азии и Европейского Союза. Так, на Китай пришлось около 10 %, на страны ЕС – 9 %, на Японию – 6 %. Высокие показатели Мексики (11 %) и Канады (8 %) обусловлены встречными экспортно-импортными трансграничными поставками по трубопроводам. В числе крупных импортеров американской нефти фигурируют также Индия и Великобритания.

Очевидно, и здесь помогли антироссийские санкции. Например, к ноябрю 2022 г. экспорт сырой нефти из США в Европу вырос более чем до 1,5 млн баррелей в сутки, превзойдя соответствующие поставки из России, сократившиеся до 1,4 млн баррелей в сутки. До 12 % увеличилась доля американского сырья, закупаемого европейскими нефтеперерабатывающими заводами (НПЗ). А суммарный объем американской нефти, импортируемой ЕС, вырос почти на 70 % по сравнению с 2021 г. и достиг 1,75 млн баррелей в сутки.

Росту американского нефтяного экспорта способствует не только геополитическая ситуация, но и начавшееся с 2016 г. сокращение добычи нефти в бассейне Северного моря. Согласно данным Bloomberg, общий объем экспорта американской нефти в Европу в октябре 2022 г. примерно на 865 000 баррелей в сутки превысил аналогичные данные по действующим нефтяным терминалам Северного моря[93].

Впрочем, по способности определять динамику предложения на мировом нефтяном рынке США по-прежнему уступают не только Саудовской Аравии, но и России, Ираку и ряду других стран.

Благодаря санкциям в отношении российского угольного экспорта США в 2022–2023 гг. более чем на 20 % увеличили объем соответствующих поставок в Европу. В целом в 2023 г. американцы экспортировали 74 млн т угля. Приоритетные направления – Индия и страны ЕС, значительны поставки в Японию, Бразилию, Китай, Южную Корею, Египет и Марокко.

Весьма вероятно, что в среднесрочной перспективе влияние США на мировых рынках углеводородов будет только возрастать. Чему, помимо прочего, поспособствует возвращение в Белый дом Дональда Трампа. По этой же причине следует ожидать резкого падения интереса Вашингтона (вплоть до полного отказа) к реализации зеленой повестки.

Мосты Ближний Восток – Южная и Юго-Восточная Азия, Ближний Восток – Европа, Ближний Восток – США

Регион Персидского залива, несмотря на существенную диверсификацию среди поставщиков энергоносителей, продолжает играть ключевую роль на мировом рынке углеводородов. В регионе расположены три страны, входящие в глобальную пятерку нефтяных экспортеров, – Саудовская Аравия, Ирак и ОАЭ. Нельзя не упомянуть также Катар, Кувейт и Оман. Значительным экспортным потенциалом, хотя и сдерживаемым санкционной политикой США, обладает Иран.

Естественные и искусственные (вроде Суэцкого канала) транспортные артерии позволяют осуществлять поставки из Персидского залива на все ведущие рынки сбыта – европейский, азиатский, американский. Более того, будучи географически равноудаленными практически от всех своих крупнейших потребителей, страны Персидского залива имеют возможность оперативно реагировать на колебания спотовых цен, перенаправляя сырье на более маржинальный рынок.

Так, после значительного снижения спроса со стороны США, более привлекательным становится рынок Восточной и Южной Азии. В 2022 г. экспортные поставки из Саудовской Аравии распределились в стоимостном выражении следующим образом: 16,6 % – Китай; 10,2 % – Япония; 9,9 % – Индия; 9,1 % – Южная Корея; 4,9 % – США[94].

В 2022–2023 гг. значительно увеличились европейские закупки саудовской нефти. Таким образом ЕС компенсировал недостачу, образовавшуюся из-за введения антироссийских санкций. Кстати, Россия в 2023-м, и особенно в 2024 г., нарастила экспорт в Индию. В некотором роде данную ситуацию можно охарактеризовать как джентльменское соглашение по обмену рынками в рамках ОПЕК+ между Эр-Риядом и Москвой.

Саудовская Аравия и Ирак, соответственно, на 3-м и 4-м местах по нефтяным поставкам США. Но если учесть, что Мексика и Канада опережают их в значительной степени благодаря трансграничным реверсивным сделкам, то можно сказать, что страны Персидского залива остаются фактическими лидерами и по экспорту нефти на американский континент.

Главным экспортером газа среди стран Ближнего Востока остается Катар. По итогам 2023 г. Катар сохранил за собой третью позицию в списке крупнейших газовых экспортеров – 161,25 млрд м³, почти догнав Россию (175,75 млрд м³) и существенно оторвавшись от Норвегии (114,9 млрд м³) и Австралии (105,7 млрд м³)[95].

В тройке главных покупателей катарского газа – Китай, Южная Корея, Индия. Результат логичен с учетом близости Катара к данным странам и отсутствия необходимости пересекать проблемные Баб-Эль-Мандебский пролив и Суэцкий канал. Среди импортеров второго эшелона, доля которых сильно зависит от текущей конъюнктуры, – Пакистан, Тайвань, страны ЕС, Кувейт и Великобритания.

Можно сказать, что рынок Восточной и Южной Азии является сегодня приоритетным для стран Персидского залива. Тогда как энергетические торговые мосты в страны ЕС, а тем более США пока играют второстепенную роль. При этом смещение зоны основных экспортных интересов на Восток позволяет странам Персидского залива более уверенно чувствовать себя и на геополитической арене, увереннее выходить из-под опеки со стороны Запада.

Мост Австралия – Южная и Восточная Азия

Прежде расположенная вдали от главных центров индустриального мира, в ХХI в. Австралия оказалась намного ближе к новым центрам роста мирового энергопотребления. Отсюда вполне объясним ее многолетний статус крупнейшего угольного экспортера, обеспечивающего около трети мировых поставок. 80–85 % из них приходится на долю стран АТР и Индию.

До 2020 г. основным покупателем австралийского угля был Китай (до 69 %). Но в результате торговой войны между Пекином и Канберрой китайское направление оказалось закрыто для австралийских угольщиков. Сегодня угольный импорт из Австралии распределяется следующим образом: Япония (34 %), Индия (16 %), Республика Корея (10 %), Тайвань (9 %) Вьетнам (4,3 %) и страны ЕС (3,4 %)[96].

Для полноты картины следует добавить, что в последнее десятилетие у Австралии появился конкурент в лице Индонезии. По географии угольного экспорта эти страны мало отличаются. Разница – в качестве и сортовой специфике: в структуре австралийского экспорта около 50 % приходится на коксующиеся металлургические угли, которых практически нет в Индонезии, да и энергетический австралийский уголь отличается меньшей зольностью и более высокой калорийностью.

С недавних пор Австралия еще и ведущий экспортер СПГ. С 2016 по 2019 гг. страна практически удвоила объем газового экспорта, а ныне делит с Катаром вторую и третью позиции в списке глобальных лидеров, реализовав 80,8 млн т СПГ или около 115 млрд м³ в газовом эквиваленте.

Главные покупатели австралийского газа – Китай, Япония (почти поровну), Южная Корея и Тайвань, Таиланд, Малайзия, Сингапур[97] – то есть страны, находящиеся относительно недалеко от производителя сырья.

Впрочем, таким образом Австралия не только минимизирует транспортные издержки. Ее геополитическим партнерам на Западе, прежде всего входящим в блок AUKUS[98] странам, крайне выгодно, чтобы именно от их союзника зависела энергообеспеченность новых центров силы на Востоке. Кроме того, австралийские поставки угля и СПГ играют важную роль в снижении спроса стран АТР на аналогичный российский экспорт.

Локальные и второстепенные мосты

Перечислим локальные экспортные потоки.

Венесуэла – Китай (США, Куба)

Венесуэла обладает более 17 % мировых запасов нефти, но добывает не более 800 000 баррелей в сутки. Основная причина – жесткие санкции со стороны США, под которыми венесуэльский нефтяной сектор находится с 2019 г. и которые лишают страну технических и инвестиционных возможностей для наращивания добычи.

К тому же венесуэльская нефть относится к тяжелым высокосернистым сортам, экспорт в таком случае возможен лишь после разбавления сырья более легкими сортами. Но американские санкции не позволяют Каракасу совершать такие операции.

Правда, на фоне введения масштабных антироссийских санкций Вашингтон начал ослаблять рестрикции в отношении Венесуэлы. В ноябре американской компании Chevron было разрешено добывать и закупать венесуэльскую нефть. На сегодняшний день Chevron наращивает добычу на своих действующих венесуэльских месторождениях, но новых геологоразведочных работ не производит. Все добываемое здесь сырье Chevron продает в США. Это более 17 % венесуэльского экспорта.

При этом свыше 50 % нефтяных поставок из Венесуэлы приходится на Китай. Остальное – на страны Карибского бассейна, прежде всего Кубу, являющуюся главным союзником режима Мадуро.

В случае полного снятия санкций с Каракаса мировые нефтяные котировки могут резко упасть. Ведь только разведанных запасов в Венесуэле в 3,5 раза больше, чем в России[99]. Впрочем, подобное развитие событий при возвращении Трампа в Белый дом маловероятно.

Бразилия – США (Европа)

Рост нефтедобычи в Бразилии – наряду со сланцевой добычей и разработкой месторождений в Гайане, – один из ключевых факторов, позволяющих крупнейшим импортерам энергоносителей во главе с США компенсировать негативные последствия, вызванные ограничением предложения со стороны участников ОПЕК+.

Только в 2023 г. темпы бразильской нефтедобычи достигали 3,4 млн баррелей в сутки. А за счет возрождения гигантского глубоководного месторождения Tupi госкомпания Petrobras рассчитывает к 2027 г. увеличить соответствующий показатель еще как минимум на 1 млн баррелей в сутки.

Основной покупатель бразильской нефти – США, которые до недавнего времени были крупнейшими поставщиками в Бразилию бензина и дизеля. Но в последние годы 80 % нефтепродуктов страна закупает у России. В то же время на энергетическом рынке Евросоюза бразильское сырье все больше заменяет попавшее под санкции российское[100].

Мексика – США

Новый президент Мексики Клаудия Шейнбаум пообещала поддерживать в течение своего шестилетнего срока полномочий уровень добычи не менее 1,8 млн баррелей в сутки. Однако в последние месяцы 2024 г. мексиканские нефтяники показывали более скромные результаты.

Добыча нефти в Мексике снижается на протяжении 20 лет. При этом 65–70 % экспорта приходится на США. Выход в 2025 г. на проектную мощность НПЗ «Дос Бокас» на треть сократит поставки сырья на внешний рынок, равно как и импорт нефтепродуктов[101].

Гвинейский залив (Нигерия – Европа, Ангола – Китай)

Нигерия лидирует как по добыче, так и по экспорту нефти, поставляя на мировой рынок до 1,4 млн баррелей (около 180 000 т) в сутки. Основные покупатели – ЕС (47 % экспорта), Индия (21 %) и США (10 %)[102].

Ангола еще в 2023 г. нарастила добычу до 1,2 млн баррелей в сутки. А стремление ОПЕК установить для нее лимит в 1,2 млн баррелей в сутки вынудило страну выйти из нефтяного картеля. Главные импортеры ангольского сырья – Китай (53 %), страны ЕС (20 %), Индия (9,5 %). В планах увеличение поставок нефти в Европу за счет сокращения российских поставок[103].

Северная Африка (Алжир, Ливия) – Европа

После фактического ухода России с европейского газового рынка Алжир поставил амбициозную задачу удвоить добычу газа в течение четырех лет для наращивания поставок в ЕС.

Республика добывает 87–90 млрд м³ газа в год, около трети которого перерабатывается в СПГ на четырех заводах. 92 % поставляется в Европу – более 15 млрд м³ в год. Из них во Францию – 3,6 млрд м³, в Италию – 2,95 млрд м³.

По трубопроводу Trans-Mediterranean алжирский газ поставляется в Италию (21 млрд м³), Испанию (13 млрд м³), Португалию (12 млрд м³). При пропускной способности магистрали 30 млрд м³ в год через нее прокачивается всего лишь 9,7 млрд м³.

Испания и Португалия получают алжирское топливо также по газопроводу Medgaz с пропускной способностью 8 млрд м³ в год. До ноября 2021 г. алжирский газ поставлялся в Испанию также по газопроводу Магриб – Европа, который проходит через территорию Марокко. Но срок действия транзитного соглашения истек, и Алжир решил не продлевать контракт[104].

Если Алжир специализируется на добыче и экспорте газа, то Ливия обладает крупнейшими в Африке запасами нефти: на начало 2020 г. объем доказанных запасов нефти оценивался в 48,4 млрд баррелей.

Правда, из-за нестабильной политической ситуации объемы ливийской нефтедобычи могут отличаться в три-четыре раза от месяца к месяцу. По данным ОПЕК, в 2024 г. в Ливии добывалось не более 70–75 % объемов, зафиксированных до Гражданской войны 2011 г.

Сегодня ливийскую нефть покупают в основном Италия, Испания, Франция, весьма существенна доля Китая – около 20 %.

Казахстан – Европа, Азербайджан – Турция – Европа. Туркмения – Иран – Турция – Европа. Туркмения – Пакистан – Индия

Значимыми игроками на нефтегазовом рынке являются Казахстан, Азербайджан и Туркменистан. Все они расположены в глубине Евразийского континента, на значительном отдалении от регионов – потребителей энергоресурсов и не имеют выходов к крупным водным артериям. Иными словами, успешное наращивание ими экспорта углеводородов в значительной степени зависит от возможности использовать транспортную инфраструктуру третьих стран.

Казахстан добывает до 2 млн баррелей в сутки, или 97 млн т в год. Экспорт сырья осуществляется преимущественно по системе Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), проходящей по территории России до погрузочного морского терминала Южная Озереевка под Новороссийском.

В 2023 г. начались поставки казахстанской нефти в Германию по трубопроводу «Дружба». Из-за позиции Польши эта магистраль не может использоваться для прокачки российского сырья. Но можно допустить, что часть казахстанских объемов здесь де-факто замещается российской маркой Urals. В свою очередь Россия через Казахстан поставляет нефть и газ в страны Средней Азии и Китай. Причем здесь уже де-факто могут вместо российских прокачиваться казахстанские углеводороды.

Схожим образом российская газотранспортная инфраструктура может быть использована для экспорта газа из Азербайджана в ЕС через территорию Украины с 2025 г.[105].

Среди импортеров азербайджанской нефти лидируют страны ЕС (более 60 %), Израиль, Индия[106].

Туркменистан занимает пятое место в мире по объему разведанных запасов природного газа. По итогам 2023 г. объем добычи превысил 80 млрд м³.

Весной 2024 г. в турецкой Анталии был подписан меморандум о намерениях, предусматривающий поставки туркменского газа в Европу. Помимо Турции, одним из участников проекта может стать Иран. Согласно этим планам, туркменский газ будет поставляться в Исламскую Республику в рамках своповых операций, затем сырье будет поступать в Турцию и далее – в ЕС. Таким образом, отменяется необходимость строительства Транскаспийского газопровода[107].

Кроме того, реализуется проект магистрального трубопровода ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия).

11 сентября 2024 г. на границе между Туркменистаном и Афганистаном состоялась церемония открытия и начала строительства объектов энергетической, транспортно-коммуникационной и логистической инфраструктуры. Проектная мощность газопровода – 33 млрд м³/год: из них по 14 млрд м³/год будут получать Пакистан и Индия, 5 млрд м³/год – Афганистан[108].

Заинтересованность в проекте высказали также Россия и Казахстан. Потенциально газопровод ТАПИ при интеграции с российской и иранской трубопроводными системами может стать одной из важных составляющих международного транспортного коридора Север – Юг.

Глава 4. Геополитические шахматы на поле энергетики: Россия vs коллективный Запад

4.1. Энергетическая политика России в условиях политического кризиса

В предыдущих главах мы уже убедились, насколько тесно процессы мировой энергетики переплетены с геополитикой. Борьба различных геополитических акторов за сферы влияния почти всегда становится причиной резких колебаний цен на энергоносители или даже очередного передела энергетического рынка. Но нередко случается наоборот – новации в энергетике, открытие новых крупных месторождений или переход на качественно иной вид топлива приводят к значительной коррекции, а то и вовсе к кардинальному пересмотру сложившихся геополитических раскладов.

Изучение взаимного влияния геополитики и мировой энергетики приводит к целесообразности создания специальной дисциплины – геоэнергетики, которая исследовала бы комплекс причин и последствий борьбы за контроль над энергетическими ресурсами и путями их транспортировки, новации в сфере добычи энергоресурсов и выработки энергии и др. Разумеется, объяснение мировых процессов исключительно с точки зрения энергетики не может быть полностью релевантным и тем более единственно верным. Но зачастую именно геоэнергетический подход способен объяснить подоплеку многих резонансных событий, трактовка которых в масс-медиа нередко имеет весьма отдаленное отношение к реальному положению дел.

Топливно-энергетический комплекс – системообразующий элемент любого государства. Энергообеспеченность, энергобезопасность и стоимость энергоносителей во многом определяют не только экономический потенциал и инвестиционный климат, но и степень суверенитета и геополитического влияния. Особенно ярко это проявляется, когда страна оказывается критически зависима либо от импорта, либо от экспорта энергоносителей. Поэтому именно энергетика становится приоритетной целью, когда возникает потребность в ослаблении или устранении экономического или геополитического конкурента.

Россия в этом смысле не просто не стала исключением, но ее ТЭК испытал на себе применение всего арсенала средств геополитического давления, или, точнее сказать, подавления. Причем масштабные санкции – важный, но далеко не единственный поражающий элемент. Тем более что Запад начал использовать энергетический фактор для «сдерживания России» задолго до февраля 2022-го или даже марта 2014-го. Достаточно вспомнить, как непросто в европейских странах шло согласование по «Северным потокам», как было приостановлено строительство «Южного потока», и в то же время – как активно искал ЕС возможность налаживания альтернативных, не связанных с Россией, поставок газа. Чему, кстати, немало поспособствовало появление технологии получения, транспортировки и последующей регазификации СПГ, позволившей выйти на европейский рынок далеким от Старого Света газодобывающим странам, например Катару. Да и США производство СПГ в сочетании со «сланцевой революцией» дало возможность стать еще одним поставщиком газа для Европы, торпедировать проекты, связанные с российско-европейским сотрудничеством в области энергетики.

Имеет под собой веские основания и такая точка зрения: целью продвигаемой рядом западных элит зеленой повестки является не только ослабление промышленных лидеров Глобального Юга, но и значительное сокращение российских доходов.

На долю углеводородов на протяжении почти 20 лет стабильно приходилось более половины всего российского экспорта. А с 2005 по 2013 гг. этот показатель достигал 60–67 %. При этом не менее трети (а в иные годы и половина) доходной части бюджета формируется за счет поступлений от нефтегазовых компаний. Что одним дает повод для рассуждений о «стране-бензоколонке», а другим – уверенность в успешности использования энергетического фактора в борьбе с Россией.

В связи с этим перед нашей страной в сфере геоэнергетики стоят следующие задачи:

1. Стабильное обеспечение собственных нужд энергопотребления в экономике и коммунальном секторе с учетом потенциального роста энергопотребления.

2. Своевременная замена (модернизация) основных фондов отрасли.

3. Проработка возможных вариантов функционирования и оптимизации работы энергосистемы (создание алгоритмов) страны в случае массированного ракетно-бомбового удара по объектам энергетики. Превентивное обеспечение основных объектов энергетической инфраструктуры системами ПВО.

4. Географическая диверсификация поставок энергоносителей на мировой рынок.

5. Увеличение тоннажа танкерного флота.

6. Развитие инфраструктуры СМП, усиление присутствия в Арктике.

7. Общее снижение в экспорте доли углеводородного сырья, развитие собственной перерабатывающей базы.

8. Сбалансированная реализация положений четвертого энергоперехода, преследующая цели:

● надежного и экономически оправданного энергообеспечения промышленности и домохозяйств;

● снижения количества выбросов парниковых газов;

● поддержания технологического суверенитета в области использования нВИЭ, а также в производстве эффективных средств накопления и хранения электроэнергии.

Еще менее 10 лет назад некоторые из указанных пунктов могли показаться плодом неуемных фантазий. Но скорость мировых трансформационных процессов стремительно нарастает. Многое из немыслимого вчера сегодня воспринимается как данность.

4.2. Энергетические корни войн (сюжеты XXI в.)

Если проанализировать географию крупных военных конфликтов за последние 50 лет, несложно заметить, что большинство из них прямо или косвенно связаны с переделом энергетического рынка и борьбой за контроль над важнейшими геополитическими узлами. К ним следует отнести:

● ключевые элементы глобальных торговых маршрутов (Суэцкий и Панамский каналы, Баб-эль-Мандебский, Гибралтарский и Малаккский проливы, СМП);

● зоны расположения крупнейших месторождений, находящиеся в сфере интересов нескольких государств (Персидский, Гвинейский, Мексиканский заливы, бассейны Карибского, Северного и Каспийского морей);

● географические объекты, имеющие большое военно-стратегическое значение (система Датских проливов, проливы Босфор и Дарданеллы, Филиппинские и Японские острова, Крымский полуостров, полуостров Корея, остров Кипр, остров Куба и др.).

При этом контроль над каждым из упомянутых типов геополитических узлов дает возможность влиять на мировой энергетический рынок, а то и вовсе инициировать его передел. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, в том числе сугубо коммерческими.

Усиление влияния, в том числе и в результате прямого вооруженного вмешательства, увеличивает доходы геополитического актора, причем главным образом за счет новых энергетических бонусов. А это обеспечивает ресурсами дальнейшее продолжение экспансии.

Не будет преувеличением сказать, что по меньшей мере со времен первой промышленной революции энергетика, «кровь экономики», в XXI в. становится еще и главным генератором глобальной нестабильности.

Как минимум у трех крупных и резонансных конфликтов уходящей четверти нынешнего столетия явно просматривается энергетическая составляющая. О геоэнергетических причинах и аспектах американского вторжения в Ирак мы подробно рассказали в п. 3.1.6. Теперь поговорим о соответствующих обстоятельствах сирийского и украинского конфликтов.

Сирийский конфликт (2011 – н. вр.)

Поиск энергетических предпосылок сирийского конфликта возвращает в 2003 г., когда была запущена первая нитка Арабского газопровода, призванного поставлять египетский газ в Сирию и Ливан. В мае 2009 г. Каир и Анкара договорились о продлении трубы до турецкой территории с последующим присоединением к проекту Nabucco[109].

Тогда же, в 2009-м, Болгария подписывает с Египтом меморандум о поставках газа, параллельно отказавшись от участия в российском «Южном потоке». И, наконец, Доха предлагает дотянуть Арабский газопровод до Персидского залива. Точнее, до месторождения, которое в иранском варианте называется Южный Парс, а в катарском – «Северный купол».

Гигантские запасы имеющегося там газа делают переработку его в СПГ (на поставках которого специализируется Катар) весьма энергоемкой, что не может не отразиться на рентабельности. В свою очередь, масштабный трубопроводный проект, предполагавший также участие и Саудовской Аравии, давал шанс монархиям Персидского залива потеснить Россию на энергетическом рынке Европы и тем самым компенсировать потери, обусловленные американским вторжением в Ирак.

Камнем преткновения стала Сирия. Используя конфессиональную близость, алавизм, приверженцы которого были сирийским правящим классом во времена правления Асадов (считается одним из ответвлений шиизма), Тегеран сделал Дамаску альтернативное предложение. А именно – провести трубу с Южного Парса через шиитские районы Ирака на сирийский берег Средиземного моря, где будет производиться и уже на газовозах отправляться в Европу СПГ.

Для Башара Асада иранская идея выглядела более привлекательной еще и потому, что в этом случае в роли хаба выступала его страна, а не Турция – как в случае с катарским проектом. Ведь сирийско-турецкие взаимоотношения никогда не были идеальными, хотя бы потому, что провинции, в середине 40-х гг. прошлого века образовавшие Сирийскую Арабскую Республику, когда-то входили в состав Османской империи.

Правда, отказав в итоге Катару, Асад не ответил сразу согласием Ирану. Лишь через два года, 25 июня 2011 г., в иранском Бушере состоялось подписание меморандума о строительстве газопровода от Южного Парса до Средиземноморского побережья.

Но к тому моменту «арабская весна» дошла и до Сирии. Более того, 4 июня произошли первые вооруженные антиправительственные выступления. Причем в провинции Идлиб, ближайшей к турецкой границе. Не менее показательно и то, что в том же 2011-м Доха разорвала дипотношения с Дамаском, а чуть менее двух лет спустя, в марте 2013-го, именно в Катаре открылось первое посольство сирийской оппозиции.

Понятно, что на фоне перерастания протестов в полномасштабную гражданскую войну, а затем и превращения значительной части страны в «игиловский»[110] плацдарм газопроводный вопрос был снят с повестки дня. Возобновлению соответствующих консультаций и даже поиску компромиссного варианта, возможно, поспособствовало бы всестороннее политическое урегулирование сирийского кризиса, предусматривающее, в частности, проведение президентских выборов с участием кандидатов и от власти, и от оппозиционных сил.

Но как известно, в декабре 2024 г. в результате молниеносного наступления вооруженных оппозиционных группировок Асад вынужден был сложить с себя президентские полномочия и покинуть страну. При этом Катар возобновил работу своей дипмиссии в Дамаске и заявил о готовности осуществить крупные инвестиции в развитие сирийского энергетического сектора.

Украинский конфликт (2014–2022 – н. вр.)

Украинский конфликт слишком масштабен и обусловлен слишком широким спектром самых различных факторов, чтобы говорить о какой-то одной предпосылке, не рискуя впасть в упрощенчество. Тем не менее энергетика – а точнее, роль Украины как покупателя и одного из ключевых транзитеров российского газа – безусловно, повлияла как на взаимоотношения двух бывших братских союзных республик, так и на стремление Запада создать проект «анти-Россия».

Достаточно сказать, что уже через год после распада СССР, к концу 1992 г., долг обретшей независимость Украины за газ, поставленный так же независимой Россией, достиг 227 млрд руб. С тех пор, вплоть до 2010-го, редкие новогодние праздники обходились без очередного обострения «газовых» разногласий между Москвой и Киевом. Иногда это оборачивалось даже временной приостановкой прокачки топлива, к ужасу стран (главным образом восточноевропейских), получавших российский газ через Украину.

Некоторая надежда на то, что решение российско-украинской газовой проблемы найдено, появилась в апреле 2010-го. Тогда на встрече в Харькове президенты обеих стран, Дмитрий Медведев и Виктор Янукович, договорились, что на протяжении 10 лет Украина будет получать газ с 30 %-ной скидкой в обмен на продление на 25 лет соглашения об аренде Черноморским флотом РФ базы в Севастополе.

Примечательно, что практически одновременно с подписанием харьковского соглашения началась укладка по дну Балтийского моря труб «Северного потока» – проекта, в перспективе рискующего оставить Украину без транзитных бонусов. В этом смысле оппозиция, требовавшая объявления импичмента Януковичу за уступки Москве, выглядела менее дальновидной, чем сам президент, законтрактовавший как минимум на 10 лет не только поставки газа непосредственно Украине, но и услуги за транзит.

Другое дело, что уже в конце 2010 г. началась «арабская весна». Европейские элиты увидели в демонтаже ближневосточных и североафриканских автократий шанс значительно диверсифицировать источники энергоносителей, минимизировав тем самым зависимость от России.

В этом смысле свержение Януковича в феврале 2014 г. было в равной степени и результатом применения политтехнологий, отработанных в ходе «арабской весны», и дополняющим ее элементом глобальной энергетической перезагрузки.

Правда, прокачка российского газа через газотранспортную систему (ГТС) Украины продолжалась, невзирая на присоединение Крыма к России и боевые действия в Донбассе, равно как и разбирательства между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины» в международных арбитражных судах. Хотя одновременно был запущен «Северный поток» и началось строительство «Северного потока – 2».

Во многом такой парадокс объясняется тем, что результаты «арабской весны» оказались вовсе не такими, на которые рассчитывал Запад. Вместо демократизации произошла радикализация Ближнего Востока. Экспансия «Исламского государства»[111] сводила на нет любые планы по укреплению и расширению энергетического сотрудничества стран этого макрорегиона с Европой.

В то же время отдавать европейский рынок России, особенно в свете посткрымского ухудшения отношений, Запад тоже не хотел. И если в период первого президентства Дональда Трампа – во второй половине 2010-х – Европу активно переориентировали на американский СПГ, то с приходом в Белый дом Джо Байдена функции энергетического противовеса Москве выполняла зеленая повестка.

Кроме того, у возвращения к теме вступления Украины в НАТО, наряду с очевидным геополитическим, был и энергетический подтекст. Тем самым России предлагалось либо поступиться интересами безопасности, допустив не просто приближение, мягко говоря, недружественного Североатлантического блока к своим границам, но и распространение действия знаменитой «натовской» 5-й статьи на государство, имеющее к ней территориальные претензии. Либо поставить под угрозу реализацию масштабных и дорогостоящих газопроводных проектов. Неслучайно Байден, допустив реанимацию «натовской» темы применительно к Украине, в то же время дезавуировал трамповские санкции в отношении «Северного потока – 2». И ввел эти рестрикции 23 февраля 2022 г. – за день до начала СВО.

Возвращение Трампа в Белый дом уже переформатировало взаимоотношения Вашингтона как с Киевом, так и с ЕС. Европе дали явственно понять, что придется рассчитывать на свои силы в условиях ужесточающейся экономической политики Вашингтона. Прекращение с 2025 г. Украиной прокачки российского газа вынуждает Европу активизировать поиски альтернативных поставщиков энергоносителей. И теперь сроки и исход украинского урегулирования зависят в том числе и от того, найдут ли европейцы энергетическую альтернативу и что она будет собой представлять.

Путей решения энергетического вопроса остается не так уж и много. Опора на собственные силы (без возможного возвращения к ядерной энергетике) не в состоянии обеспечить надежный энергетический базис даже при существующем уровне экономического развития. Добыча углеводородов в акватории Северного моря в будущем будет только сокращаться, нарастить кратно импортные поставки газа из Катара – практически невозможно, импорт североамериканского СПГ также может быть резко сокращен в случае начала реализации в США анонсированных администрацией Трампа энергетической реформы и курса на реиндустриализацию. Единственным надежным и доступным гарантом энергетической безопасности ЕС являются углеводороды России.

Усугубляющиеся политические противоречия и нарастающая агрессивность риторики между сторонами, казалось бы, делают невозможным экономическое взаимодействие России со странами ЕС в энергетической сфере, однако и здесь ближайшее будущее может принести сюрприз, который позволит сохранить лицо и извлечь экономическую выгоду для всех участников коллизии: как для России, так и для ЕС и США. В информационном поле, пока на уровне вбросов, появляется информация, что США могут стать владельцами экспортной газотранспортной системы, ведущей в страны ЕС, прежде всего «Северных потоков». Таким образом не исключена ситуация, когда США, покупая газ в России будут транспортировать его в страны ЕС и реализовывать уже как собственный.

Теперь все основные геополитические акторы достаточно четко обозначили свои намерения, включая и геоэнергетическую составляющую. Поэтому обсудим, какое пространство для экспортного маневра осталось у лидеров российского ТЭКа на фоне рекордного в мировой истории количества санкций.

4.3. Диверсификация поставок углеводородов из России

4.3.1. Отсечение Европы и разворот на Восток

Исторически экспорт углеводородов из СССР и России опирался на постоянно расширяющуюся систему магистральных трубопроводов. Причем экспортная их часть являлась органичным продолжением внутренней сети, поскольку основные и самые крупные месторождения были на востоке, а крупнейшие потребители – будь то отечественные или зарубежные – на западе. Впрочем, и развитие советской, а затем и российской внутренней трубопроводной инфраструктуры в определенной степени было обусловлено необходимостью строительства магистралей для поставок на экспорт.

С середины 1970-х торговля энергоносителями с Европой становится элементом мягкого геополитического воздействия со стороны Москвы. Взаимовыгодное сотрудничество способствовало сближению крупнейших европейских держав, пусть и занимающих разные идеологические позиции. В 1970–1980-е гг. капиталистическая ФРГ стала важнейшим внешнеторговым партнером социалистического Советского Союза. А в начале XXI в. это взаимодействие укрепили и развили объединенная Германия и постсоветская Россия.

Правда, с исчезновением идеологических барьеров не исчезли геополитические. Наоборот, сближение крупных континентальных игроков не могло устраивать американских и британских геостратегов, придерживавшихся маккиндеровской концепции Хартленда. В связи с чем дискредитация России как надежного поставщика энергоносителей стала одним из ключевых элементов противодействия укреплению связей между Москвой и другими европейскими столицами, прежде всего Берлином.

К моменту распада СССР более 90 % экспорта природного газа в Европу осуществлялось по газопроводам, проходящим по территории Украины: Уренгой – Помары – Ужгород, «Союз», «Прогресс». Упомянутая выше взаимоувязанность магистралей, используемых внутренними потребителями, и магистралей для экспорта существенно осложняла разделение транзитного и нетранзитного сырья. Поэтому при прокачке по украинской (то есть бывшей советской) территории неконтролируемый отбор газа стал едва ли не более серьезной проблемой, чем согласование условий транзита. Как результат, недопоставки на европейский рынок, отрицательно сказывающиеся на российском реноме.

Только за 2000 г. Украина несанкционированно отобрала 8,2 млрд м³ экспортного газа. «Москва ежегодно перекачивает через нашу страну на Запад 130 млрд кубометров газа. Если здесь откачают миллиард кубометров – это же ничтожная доля»[112], – заявлял тогдашний украинский президент Леонид Кучма в интервью журналу Der Spiegel.

Неудивительно, что газовая проблема еще больше ухудшала взаимоотношения между двумя государствами. А в 2006, 2008 и 2009 гг. дело доходило даже до отключений (пусть и временных) поставок газа на Украину и, следовательно, прокачки в пользу других европейских потребителей, использующих украинский транзит.

До второй половины 2010-х проблема российского энергетического экспорта в Европу рассматривалась исключительно в контексте газовых конфликтов между Москвой и Киевом, поэтому строительство альтернативных маршрутов казалось вполне релевантным решением.

Еще в марте 1993 г. в Варшаве «Газпром» подписал соглашение о строительстве газопровода Ямал – Европа через территорию Польши в обход Украины. Он был введен в строй в конце 1999 г., на полную мощность вышел к 2006 г.

Параллельно шла проработка маршрута по дну Балтийского моря. В результате в 2005 г. началась реализация масштабного проекта, получившего название «Северный поток», прокачка газа по которому была запущена в 2011 г.

Появление альтернативных маршрутов привело к постепенному снижению объемов украинского газового транзита. В 2001 г. через Украину в ЕС было прокачано 124,5 млрд м³, в 2010 г. – 98,6 млрд м³, в 2013 г. – 86,1 млрд м³, в 2020 г. – 55,8 млрд м³[113].

В рамках российско-турецкого соглашения 1997 г., предусматривавшего поставку газа Турции, по дну Черного моря был проложен «Голубой поток», промышленные поставки по нему начались в феврале 2003 г.

Для обеспечения стран Южной Европы в 2007 г. «Газпром» инициировал переговоры по прокладке газопровода «Южный поток» в Болгарию. Этот проект стал прямым конкурентом проекта Nabucco, инициаторы которого хотели наладить альтернативные российским поставки природного газа с месторождений Туркменистана, Азербайджана и, как вариант, Северного Ирака. Однако позднее вместо Nabucco были построены Трансанатолийский и Трансадриатический газопроводы. С их помощью азербайджанский газ достигает Италии, проходя через Грузию, Турцию, Грецию и Албанию.

Запуску «Южного потока» помешала позиция Болгарии. По настоянию Еврокомиссии София в 2014 г. дважды (в июне, а затем в августе) останавливала работы по проекту. А в декабре 2014 г. на пресс-конференции в Анкаре Владимир Путин заявил об отказе России от «Южного потока» из-за неконструктивной позиции ЕС. Вместо Болгарии российским партнером по организации южного маршрута газовых поставок в Европу стала Турция – так появился «Турецкий поток», введенный в эксплуатацию 8 января 2020 г.

Обладание крупнейшей трубопроводной системой, с одной стороны, позволяет минимизировать затраты на доставку топлива и тем самым повысить его конкурентные преимущества. Но, с другой стороны, само строительство трубопроводов требует значительных капвложений и резко ограничивает свободу маневра при возникновении необходимости оперативной географической диверсификации поставок. А в период нестабильной экономической или геополитической конъюнктуры этот фактор оказывается едва ли не критическим.

Между тем усугубление и обострение конфликта как с Украиной, так и с Западом в целом, выражающееся в усилении санкционного давления и прямых диверсиях в отношении ведущих газовых магистралей, сделали смену парадигмы российского экспорта энергоносителей не просто актуальной, но и неотложной.

Из сложившейся ситуации были намечены два пути выхода, нацеленных на диверсификацию экспортных поставок: строительство магистрального газопровода и перенаправление части экспорта на восток, преимущественно в Китай, а также форсированное развитие направления экспорта СПГ. Конъюнктура мирового рынка благоволит подобному решению. Смещение полюса роста мировой экономики в Юго-Восточную и Южную Азию определило значительный рост спроса на углеводороды в странах макрорегиона.

После длительного перерыва возобновилось экономическое движение России на Восток. Знаковым событием стало учреждение в 2015 г. ежегодного Восточного экономического форума (ВЭФ, г. Владивосток).

Еще до этого, в 2009–2012 гг., был введен в эксплуатацию нефтепровод ВСТО, прошедший по линии Тайшет – Сковородино (с ответвлением на китайский Дацин) – Хабаровск (с ответвлением на Комсомольск-на-Амуре) – Козьмино. Было решено увеличить пропускную способность БАМа и Транссиба. В конце 2019-го состоялся запуск газопровода «Сила Сибири». Изначально труба наполнялась газом Чаяндинского месторождения, а в 2023 г. дополнительно была подключена и к Ковыктинскому. Маршрут газовой магистрали во многом совпадает с ВСТО, что позволило значительно сократить финансовые и временны́е издержки в ходе строительства. В результате российские газ и нефть пришли в восточные регионы страны и на рынок Восточной Азии.

Таблица 26

Динамика экспорта газа из РФ (млрд м³)

Однако инфраструктурные ограничения не позволяют даже наполовину компенсировать потери на европейском рынке. До начала СВО «Газпром» поставлял в Китай не более 10 млрд м³ газа, тогда как в Европу – около 160. Сегодня по газопроводу «Сила Сибири» прокачивается порядка 25 млрд м³ при расчетной мощности в 38 млрд, выход на которую запланирован к концу 2025 г. Кроме того, предполагается построить еще один газопровод, по которому с месторождений Сахалина в северные провинции Китая будут поступать еще 8–10 млрд м³ газа ежегодно. А в случае реализации проекта «Сила Сибири – 2» объем прокачки увеличится еще на 50 млрд м³. Но даже в этом случае по трубопроводам в восточном направлении Россия будет поставлять не более 100 млрд м³ в год. И это притом что Ямал, где находятся крупнейшие газовые месторождения, с точки зрения логистики пока вообще отрезан от восточноазиатского рынка.

Рис. 28

На строительстве магистрального газопровода «Сила Сибири»

Фото: © Presidential Executive Office

«Понятно, что на фоне всего того, что произошло с экспортом российского трубопроводного газа за последние полтора года, сегодняшнее положение никак не назовешь безоблачным, – так оценил потери «Газпрома» и российского бюджета от разрывов торговых связей с Европой аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов. – Проще говоря, от прежнего масштаба некогда процветающего бизнеса осталось не так много. Нельзя быстро оправиться от столь мощных шоков за счет переориентации на новые рынки, выстроить на Востоке за короткий срок то, что создавалось десятилетиями на Западе. Да, у "Газпрома" есть ряд перспективных направлений и проектов, рассчитанных на семь-девять лет реализации. Однако непонятно, какие из них удастся претворить в итоге в жизнь и какой объем инвестиций для этого потребуется. Что касается гипотетического сценария, при котором "Газпром" в обозримом будущем вернется на европейский газовый рынок с прежними 170–180 млрд кубометров в год, – сегодня он выглядит абсолютной утопией. Когда почти все мосты сожжены – и физические, и геополитические, – всерьез рассуждать о такой возможности не имеет смысла»[114].

В свою очередь, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников указывает на серьезные проблемы, возникающие при переориентации на восточных потребителей: «Все будет зависеть от судьбы проекта "Сила Сибири —2", но пока по нему даже не принято коммерческое решение. Непонятно, насколько он осуществим и в какие сроки. Да, есть достаточно богатый спектр самых разных идей, например продавать российский газ в Пакистан, Монголию, Индию. Однако это именно идеи, по поводу реализуемости которых возникает масса вопросов. Понятно, что заместить прежние европейские объемы российского трубопроводного газа за счет экспорта на рынки Восточной и Южной Азии пока невозможно. Вообще, замена одних покупателей другими (западных – восточными) – это всего лишь перестановка слагаемых, которая никак не меняет сырьевую ориентацию нашей экономики, не снижает зависимость от тех или иных рынков сбыта, диктующих России свои ценовые условия. Как это жестко делает сейчас Пекин, добиваясь все новых скидок на импортируемое из России топливо»[115].

К слову, хотя «газпромовские» поставки в Европу за последние пять лет сократились в восемь раз (табл. 27), контрагенты из ЕС до недавнего времени все равно оставались крупнейшими потребителями российского сырья. Китай и Турция – на втором и третьем местах. Правда, после отказа Киева от продления транзитного договора с «Газпромом» ситуация для него на европейском направлении, скорее всего, еще больше деградирует.

Таблица 27

Динамика трубопроводного экспорта газа из России в ЕС (млрд м³/год)

В то же время по импорту российской нефти ЕС сейчас на 3-м месте. А основные покупатели – Китай и Индия. Причем часть сырья они после переработки на своих НПЗ продают на европейском рынке. В частности, Индия до рекордного уровня нарастила объем поставок нефтепродуктов в страны ЕС.

Едва ли не основную роль в успехах российских нефтяных экспортеров сыграла ставка не на нефтепроводы, а на так называемый теневой флот[116].

По данным Bloomberg, уже к марту 2024 г. Россия потратила свыше $2 млрд на закупку более 600 танкеров (около 10 % всего мирового танкерного флота). Танкеры «неизвестного происхождения» загружались нефтью в российских портах и брали курс на Восточную и Южную Азию.

Сложность и непрозрачность логистики вынуждает российские компании продавать нефть с существенным дисконтом, таким образом компенсируя риски, которые могут возникать у покупателей.

Понятно, что дисконт может колебаться в зависимости от скорости адаптации рынка к новым условиям торговли российским сырьем и регулярности коррекции санкционной (главным образом американской) политики, с помощью которой Запад пытается минимизировать экспортные доходы России. При худшем раскладе скидка за российскую нефть может достигать $15 с барреля.

Итак, можно констатировать, что в ответ на масштабные санкции со стороны Запада России удалось переориентировать нефтегазовый экспорт на восточное направление. Но это оборачивается существенным сокращением объемов продаваемого сырья и/или потерями в доходах. Что не лучшим образом отражается как на самих компаниях-экспортерах, так и на российском бюджете.

4.3.2. Российские СПГ-проекты и танкерный флот

Наращивание производства СПГ рассматривается как один из основных способов минимизации последствий санкционных и инфраструктурных ограничений для российского газового экспорта. По сравнению с газопроводным, этот вид сырья более гибок с точки зрения выбора маршрута и времени поставок, а также ценообразования.

Не случайно европейские страны, снижая импорт российского трубопроводного газа в 2022–2023 гг., продолжали покупать российский СПГ.

Сегодня Россия, наряду с США, Австралией, Катаром и Малайзией, входит в пятерку мировых лидеров по поставкам СПГ, устойчиво занимая четвертое место. Основные потребители, помимо ЕС, – страны АТР. Причем на долю последних приходится 70–80 % мирового потребления СПГ. А среди них больше всего импортируют Китай, Япония, Южная Корея и Индия.

В свою очередь, в России действуют пять проектов по производству СПГ общей мощностью около 36 млн т.

Рис. 29

Комплекс «Ямал СПГ» – проект компании «НОВАТЭК»

Фото: © ПАО «НОВАТЭК»

• «Сахалин-2»

«Сахалин-2» – первый в России крупнотоннажный завод по производству СПГ, запущенный в 2009 г. Его сырьевая база – Пильтун-Астохское и Лунское месторождения, расположенные на шельфе Охотского моря.

Изначально, наряду с «Газпромом», в проект инвестировали британско-нидерландская Royal Dutch Shell, ставшая крупнейшим акционером, и японские Mitsui и Mitsubishi. Но в 2007-м иностранным участникам, столкнувшимся с экологическими претензиями со стороны российских властей, пришлось продать часть контрольного пакета «Газпрому», в то время не обладавшему технологиями производства СПГ. В 2022-м Royal Dutch Shell полностью вышла из «Сахалина-2». И теперь «Газпрому» принадлежит 77,5 % проекта.

Номинальная производственная мощность двух производственных линий «Сахалина-2» – 9,6 млн т в год. Однако по итогам 2022 г. были отгружены рекордные 11,5 млн т.

• «Ямал СПГ»

Учредители «Ямала СПГ», крупнейшего российского завода по производству сжиженного природного газа, – «НОВАТЭК», французский концерн Total, а также Китайская национальная нефтегазовая корпорация и китайский Фонд Шелкового пути.

Завод осваивает ресурсную базу Южно-Тамбейского месторождения (северо-восток полуострова Ямал). В 2017–2019 гг. поэтапно были запущены три технологические линии, каждая производительностью 5,5 млн т в год. А в 2021 г. четвертая линия мощностью 900 000 т в год.

В производстве применяется специальная отечественная технология сжижения природного газа «Арктический каскад», которая разработана специально для климатических условий высоких широт (температура ниже +5 ℃) и использует оборудование отечественного производства. На сегодняшний день на долю «Ямал СПГ» приходится около 5 % всего мирового производства СПГ.

• «Газпром СПГ Портовая»

Предприятие использует в качестве ресурсной базы излишки, возникающие при отправке газа по «Северному потоку». А расположение на берегу Финского залива облегчает транспортировку с использованием местной портовой инфраструктуры.

Налаживанием криогенного производства и поставкой оборудования изначально занималась немецкая компания Linde. После ее ухода в 2022 г. запуск завода осуществляла российская инжиниринговая компания «Петон».

Основной акционер и оператор проекта – ООО «Газпром СПГ Портовая», дочерняя компания «Газпрома».

Общая производственная мощность «Портовой» – 1,5 млн т в год. Первые экспериментальные отгрузки были осуществлены практически сразу после запуска. В мае 2023 г. завод отгрузил первый миллион тонн продукции.

• «Криогаз – Высоцк СПГ»

В составе акционеров «Криогаз – Высоцк СПГ» – «НОВАТЭК» (51 %), Газпромбанк (41,5 %) и ООО «Статус» (7,5 %).

Завод, построенный в Ленинградской области, изначально был рассчитан на поставки сырья потребителям из стран, расположенных недалеко от Балтийского моря или граничащих с ним. Поэтому комплекс оборудован причалами для танкеров-газовозов, отгрузочными терминалами для автомобильного и морского транспорта.

Номинальная мощность – 660 000 т в год (две производственные линии по 330 000 т каждая). В 2025 г. планируется увеличить производительность до 895 000 т.

• «Арктик СПГ 2»

«Арктик СПГ 2», как и «Ямал СПГ», расположен на побережье Обской губы, только со стороны не Ямала, а Гыданского полуострова, недалеко от месторождения Утреннее.

Акционеры – «НОВАТЭК», французский Total, JAPAN ARCTIC LNG, китайские CNPC и CNOOC. Российской компании принадлежит 60 %, остальным участникам – по 10 %.

Уникальность проекта в том, что СПГ-заводы построены на гравитационных платформах для перемещения в район добычи сырья для запуска производственного процесса.

Запуск первой линии состоялся в декабре 2023 г. В августе 2024 г. вторая платформа с СПГ-производством полного цикла была отбуксирована по СМП из Центра строительства крупнотоннажных морских сооружений «НОВАТЭК-Мурманск» к берегам Гыданского полуострова. Третью линию «НОВАТЭК» планирует запустить в 2026 г.

Общая мощность трех производственных линий —19,8 млн т в год (более 27 млрд м³) и 1,6 млн т стабильного газового конденсата.

• «Балтийский СПГ»

В 2021 г. в районе порта Усть-Луга в Ленинградской области началось строительство уникального комплекса, объединившего производство СПГ, газопереработку и газохимию.

Изначально в числе учредителей были «Газпром» и Royal Dutch Shell. В 2022 г. британско-нидерландский концерн вышел из состава акционеров. Его место заняла «Русгаздобыча». Оператором проекта назначен «Русхимальянс».

Проектная мощность завода СПГ – 13 млн т в год с возможностью дальнейшего увеличения до 20 млн т. В качестве источника сырья будет использован газ Надым-Пур-Тазовского региона, а впоследствии Тамбейского месторождения на Ямале.

Запуск первой линии изначально был запланирован на 2024 г., но затем перенесен на 2026-й – после того, как из проекта вышел немецкий подрядчик Linde.

К 2030 г. «НОВАТЭК» планирует завершить строительство «Арктик СПГ 2» (19,8 млн т), построить и ввести в эксплуатацию «Мурманский СПГ» (21 млн т) и «Обский СПГ» (6 млн т); начать работы на проекте «Арктик СПГ 1» (19,8 млн т), рассматривается возможность реализации «Арктик СПГ 3». В планах «Газпрома» – завершение работ на «Балтийском СПГ» (13–20 млн т), запуск третьей линии проекта «Сахалин-2» (дополнительные 5,4 млн т), строительство «Владивостокского СПГ» (1,5 млн т).

Географическое положение как действующих, так и перспективных российских газовых месторождений, обладающих большими подтвержденными запасами сырья, создает благоприятные перспективы для развития СПГ-отрасли. Дополнительным стимулом становятся санкционные и инфраструктурные ограничения в отношении российских поставок трубопроводного газа.

Согласно энергетической стратегии России, к 2035 г. производство СПГ должно увеличиться до 80–120 млн т в год. Таким образом, Россия имеет шансы занять не менее 15–20 % мирового рынка данного вида топлива.

Пожалуй, главное препятствие для наращивания Россией поставок СПГ – недостаток танкеров-газовозов, прежде всего ледового класса. Актуальность этой проблемы лишний раз продемонстрировали санкции, введенные США в ноябре 2023 г. в отношении «Арктик СПГ 2», «Мурманского СПГ» и ряда других проектов.

Еще в 2020 г. для проекта «Арктик СПГ 2» на верфи DSME в Южной Корее было заказано шесть танкеров: три для «Совкомфлота», три для японской Mitsui. Контракт с «Совкомфлотом» южнокорейские судостроители расторгли еще в 2022 г., после того как российская госкомпания попала под санкции. А теперь Mitsui после очередного санкционного демарша США, опасаясь вторичных рестрикций, отказывается направлять газовозы для нужд «Арктик СПГ 2». В итоге завод до сих пор не может начать плановые отгрузки.

В этом плане показательно, что 1 августа 2024 г. на спутниковых снимках в акватории Обской губы вблизи завода «Арктик СПГ 2» был обнаружен пришвартованный газовоз. Представители TankerTrackers идентифицировали его как судно Pioneer. В то время как агентство Bloomberg, ссылаясь на данные с радаров, утверждает, что в момент загрузки корабль находился в 1300 км от завода «Арктик СПГ 2». Pioneer принадлежит индийской компании Ocean Speedstar Solutions, зарегистрированной только в июне 2024 г., что может быть косвенным свидетельством причастности к теневому флоту. Кроме того, в пользу этого предположения говорит тот факт, что страховщик судна неизвестен. 11 августа 2024 г., согласно спутниковому мониторингу, «Арктик СПГ 2» принял еще один газовоз Asya Energy, который также недавно был приобретен индийской компанией[117].

С точки зрения сбыта российского СПГ наиболее логичным рынком представляется европейский. Но здесь очень высоки политические (точнее, как раз санкционные) риски.

Потребители из Юго-Восточной и Южной Азии в этом смысле более предсказуемы. Но наименее уязвимый с точки зрения внешних, в том числе и санкционных, угроз маршрут доставки азиатским покупателям СПГ – СМП, а для его использования и нужны газовозы ледового класса.

По оценкам Минпромторга, российским газовикам нужно не менее 75 таких судов: 15 для «Арктик СПГ 2», еще около 50–60 для «Арктик СПГ 1», «Арктик СПГ 3» и «Мурманск СПГ».

Дефицит газовозов – еще и побочный эффект роста рынка СПГ. Спрос на суда опережает предложение. Верфей, специализирующихся на строительстве газовозов, не так много, а у тех, которые обладают соответствующими компетенциями и технологиями, – заказы на годы вперед.

Кроме того, поскольку эксплуатация арктических танкеров невозможна без сопровождения их ледоколами, возникает еще и вопрос о достаточном количестве таких судов. «В 2024 г. нам потребуется один дополнительный ледокол в восточный сектор Арктики, в 2025 г. – два ледокола, в 2026 г. – три дополнительных ледокола, которые должны будут обеспечивать безопасное прохождение восточного сектора Арктики нашими газовозами. Многие говорят, что они имеют высокий ледовый класс, зачем нужны ледоколы? Задача танкеров не в том, чтобы колоть лед, а в том, чтобы эффективно и быстро доставлять газ получателям», – отмечал в ходе выступления на ВЭФ зампредседателя правления «НОВАТЭК» Евгений Амбросов[118].

«НОВАТЭК» разместил заказ на 15 газовозов на судостроительном комплексе (ССК) «Звезда». Этот завод обладает уникальным для российских судоверфей оборудованием и передовыми технологиями мирового уровня, которые позволяют реализовать самые амбициозные проекты. В частности, «Звезда» выпускает крупнотоннажные газовозы усиленного ледового класса Arc7 с проходимостью льдов толщиной до 2,1 м, способные перевозить до 172,6 тыс. м³ газа. На начало 2024 г. построено и передано заказчику 5 судов[119]. Поэтому пока «НОВАТЭК» реализует вариант с плавучими газохранилищами. После доставки СПГ к Бечевинской бухте на Камчатке сырье перекачивается на обычные газовозы, а дефицитные суда арктического класса возвращаются по СМП за новой партией.

Рис. 30

Судостроительный комплекс «Звезда» в г. Большой Камень (Приморский край)

Фото: © Пресс-служба Президента России

Схожая ситуация складывается и с нефтеналивными танкерами. По данным ЦНИИМФ[120], до 2022 г. для перевозки нефти в России использовались 346 собственных судов, общим дедвейтом 4,6 млн т. В то же время фрахтовались 139 судов общей грузоподъемностью 12,3 млн т. Но теперь многие иностранные судовладельцы отказываются сотрудничать с российскими клиентами. Аналогичную позицию занимают и страховщики, а отказ в страховании становится дополнительным препятствием при работе с зарубежными судоходными компаниями.

По оценке агентства Reuters, для минимизации зависимости от иностранных судовладельцев России нужно не менее 240 судов, включая 157 афрамаксов[121], 65 суэцмаксов[122] и 18 танкеров VLCC[123][124].

Вариантов немного: либо самостоятельно строить новые танкеры, либо выкупать уже существующие у дружественных стран. Ведь недружественные не только отказываются принимать российские заказы, но и приостановили обслуживание ранее заключенных контрактов.

В декабре 2023 г. ССК «Звезда» передал заказчику танкер «Восточный проспект». Это уже пятое судно из серии крупнотоннажных танкеров, которое судоверфь сдает согласно подписанным контрактам. Всего в портфеле ССК «Звезда» заказы на 12 танкеров этого типа, 10 из них строятся по заказу «Роснефтефлота». Четыре афрамакса уже выполняют регулярные рейсы.

Впрочем, дефицитом судостроительных мощностей проблема не исчерпывается. Сложности возникают и с комплектующими. Даже при наличии необходимых компетенций, позволяющих наладить импортозамещение, многие необходимые российским верфям детали еще не запущены в серийное производство. А судостроителям нужны бесперебойные поставки. Кроме того, не всегда производители комплектующих готовы нести дополнительные затраты, связанные с доналадкой.

Очевидно, на решение комплекса проблем, связанных со строительством нефтеналивных танкеров и газовозов, потребуется немало времени и финансовых затрат. Пока же недостаток собственных профильных судов будет усугублять, а не микшировать эффект от санкций, которые Запад наложил на российский ТЭК. Отечественным экспортерам приходится использовать теневой флот и многоуровневую систему перепродажи сырья, что существенно повышает логистические издержки, увеличивает срок доставки и в конечном счете отрицательно сказывается как на доходах самих компаний, так и на поступлениях в бюджет, чья зависимость от нефтегазовой выручки все еще весьма высока.

4.4. Зарубежные проекты российских компаний в сфере добычи и переработки углеводородного сырья

Зарубежные проекты в сфере ТЭК потенциально могут выступать как платформы для развития многопланового сотрудничества между странами. Работая в других государствах, российские компании в большинстве случаев руководствуются сугубо коммерческими интересами. Но и внешнеполитическую составляющую тоже нельзя сбрасывать со счетов. Тем более что энергетика для большинства таких стран – стратегическая отрасль. И инвестиции в их нефтегазовые проекты становятся еще и дополнительным инструментом геополитического влияния.

Сегодня активность российских компаний на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке несопоставима с масштабами присутствия их американских, европейских или китайских конкурентов. Санкционное давление как на Россию, так и на государства-партнеры (вроде Венесуэлы или Ирана) – лишь одна из причин.

Надо учитывать также последствия сравнительно недавних военных конфликтов, из-за которых были ослаблены или вовсе утрачены позиции отечественного бизнеса в таких странах, как Ирак, Ливия, Сирия, Йемен.

Кроме того, успешная конкурентная борьба за активы на территории третьих стран требует технологического и финансового преимущества перед соперниками, которыми российские компании далеко не всегда обладают.

Российские нефтегазовые компании в основном сотрудничают с Ираком, ОАЭ, Саудовской Аравией, Алжиром, Египтом и Ливаном, есть соглашения о работе в Ливии и Сирии, но разработка реальных проектов сдерживается нестабильной военно-политической ситуацией. Похожая ситуация сложилась и в отношениях с Йеменом. Активизируется деятельность российских компаний в бассейне Гвинейского залива и Мозамбике. На саммите «Россия – Африка» в 2023 г. проявили интерес к работе с Россией в нефтяной отрасли Ангола и Судан. Несколько сложнее (по причине санкционного давления) развиваются отношения с Венесуэлой и Мексикой.

Ниже приводится характеристика основных зарубежных проектов российских компаний в нефтегазовой сфере.

Центральная Азия и Закавказье

• Казахстан («Лукойл»)

Еще в 1997 г. «Лукойл» вошел в нефтедобывающий проект на месторождении Карачаганак на западе Казахстана. Доля участия компании составляет 13,5 %. Разработка месторождения осуществляется в соответствии с соглашением о разделе продукции сроком действия 40 лет. Также компания имеет 5 %-ную долю в крупнейшем казахстанском проекте «Тенгиз», нефть из которого транспортируется через систему КТК. КТК является единственным частным магистральным трубопроводом на территории России и Казахстана, доля «Лукойла» в проекте составляет 12,5 %. Маршрут трубопровода проходит от месторождения Тенгиз (Казахстан) до российского порта Новороссийск. Ввод трубопровода в эксплуатацию состоялся в октябре 2001 г.[125]

• Узбекистан («Лукойл»)

На территории Республики Узбекистан «Лукойл» осуществляет деятельность в рамках двух соглашений о разделе продукции на проектах «Кандым – Хаузак-Шады» и «Юго-Западный Гиссар». Компания ведет разработку и обустройство скважин, добычу, очистку и переработку природного газа. Срок действия соглашения ограничен 2043 г.[126]

• Азербайджан («Лукойл»)

«Лукойлу» принадлежит 20 % добывающего проекта на газоконденсатном месторождении Шах-Дениз в азербайджанском секторе Каспийского моря, в 100 км юго-восточнее Баку, на глубинах до 700 м.

Соглашение о разделе продукции по проекту сроком на 40 лет и возможной пролонгации на 12 лет вступило в силу в 1996 г., промышленная добыча начата в 2006 г. Сбыт газа осуществляется по Южно-Кавказскому трубопроводу Баку – Тбилиси – Эрзерум, нефти – по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан. Ввод в эксплуатацию в конце 2020 г. Трансадриатического газопровода позволил начать коммерческие поставки газа в Европу по системе трубопроводов Южного газового коридора[127].

Ближний Восток и Северная Африка

• Ирак («Газпром нефть»)

В декабре 2009 г. «Газпром нефть» в составе консорциума, куда также входили южнокорейская KOGAS, малайзийская PETRONAS и турецкая TPAO, выиграла тендер на разработку месторождения Бадра, расположенного близ ирано-иракской границы с запасами в 3 млрд баррелей.

По итогам подписания контракта в январе 2010 г. «Газпром нефть» стала оператором проекта с долей 30 %. Коммерческая добыча на месторождении началась в 2014 г. Проект рассчитан на 20 лет с возможной пролонгацией на пять лет. Предусмотрены компенсация инвесторам понесенных затрат и выплата вознаграждения в размере $5,5 за баррель добытой нефти.

В Курдском автономном районе Ирака, на блоке Гармиан, «Газпром нефть» реализует проект «Саркала». Разработку месторождения осуществляет «Газпромнефть Мидл Ист» – СП «Газпром нефти» (40 %), канадской компании Western Zagros (40 %) и регионального правительства Курдистана (20 %). Оператором проекта с февраля 2016 г. стала «Газпром нефть». Запасы месторождения Саркала оцениваются в 50 млн т легкой нефти. Первая коммерческая партия была отправлена потребителям в 2015 г. Сейчас на месторождении компания эксплуатирует четыре нефтедобывающих скважины. С запуском четвертой (апрель 2021 г.) суммарная добыча нефти достигла 4000 т/сутки[128][129].

Еще одним проектом «Газпром нефти» на территории Иракского Курдистана является блок «Шакал». Доля участия российской компании в проекте составляет 80 %. На «Шакале» выполнен большой объем сейсморазведочных работ, пробурены скважины (Shakal-2 и Shakal-3), проведен капремонт скважины Shakal-1.

Помимо нефтедобычи «Газпром нефть» активно развивает промышленную, энергетическую и социальную инфраструктуру в Ираке. На комплексе Бадра построен завод, осуществляющий комплексную подготовку нефти и газа, дополнительно оснащенный установками для производства и грануляции серы. Введена в эксплуатацию собственная газотурбинная электростанция мощностью 0,1235 ГВт, обеспечивающая энергетические потребности всего производственного комплекса, а также окрестные населенные пункты (более 25 000 человек). Эксплуатация месторождения играет значимую роль и в энергосистеме страны – отсюда поступает топливо на электростанцию Аз-Зубайдия, которая снабжает электроэнергией ряд иракских провинций, а также столицу страны Багдад. Аналогичная генерация создается и на базе попутного газа, получаемого в ходе освоения месторождения Саркалы.

При поддержке «Газпромнефть Мидл Ист» в медучреждения городов Кифри и Калар были поставлены медоборудование и медикаменты, запущены передвижные клиники для жителей труднодоступных районов автономии. В начале 2021 г. при содействии компании в селе Хасира была построена школа, продолжается программа по целевому обучению курдских студентов в российских вузах[130].

• Ирак («Лукойл»)

Месторождение «Западная Курна – 2» – одно из крупнейших в мире с начальными извлекаемыми запасами не менее 1,8 млрд т нефти. В проекте «Лукойлу» принадлежит 75 %, еще 25 % – иракской госкомпании North Oil Company (NOC).

Тендер на разработку месторождения российская компания выиграла в 2009 г. Первая нефть была получена в марте 2014-го. На сегодняшний день месторождение обеспечивает около 10 % всей нефтедобычи Ирака. Запланирован ввод в эксплуатацию новых кустовых площадок, установок по подготовке нефти, а также строительство объектов для закачки воды и экспортных трубопроводов. Кроме того, предполагается, что «Лукойл» построит ряд объектов социальной инфраструктуры.

• ОАЭ («Лукойл»)

В 2019 г. «Лукойл» получил 5 % долю в концессии по разработке шельфового проекта «Гаша» в ОАЭ. Участие в концессии обошлось компании в $190 млн. Проект «Гаша» объединяет девять мелководных месторождений газа, нефти и газового конденсата в Персидском заливе к западу от Абу-Даби. Разработку месторождений предполагается вести с трех искусственных островов в концессионной зоне «Гаша». При выходе проекта на полную мощность объем добычи должен составить около 40 млн м³ газа и 120 000 баррелей нефти и газового конденсата в сутки.

• Саудовская Аравия («Лукойл»)

«Лукойл» присутствует в Королевстве Саудовская Аравия с марта 2004 г., после победы в тендере на разведку и разработку месторождений Блока А в пустыне Руб-эль-Хали. Срок действия контракта – 40 лет. В совместном предприятии LUKOIL Saudi Arabia Energy Ltd. (LUKSAR) российской компании принадлежит 80 %. Был проведен комплекс работ на месторождениях Тухман и Мушаиб, пробурены оценочные скважины, выполнены научно-исследовательские работы по выбору оптимальных технологий добычи трудноизвлекаемого газа.

• Ливан («НОВАТЭК»)

В феврале 2018 г. «НОВАТЭК» сообщил о подписании соглашений с правительством Ливана о разведке и добыче углеводородов на шельфе Средиземного моря. Партнерами российской компании стали французская Total (оператор проекта) и итальянская Eni. Соглашение дает компаниям право на проведение геологоразведки. В случае подтверждения коммерческих запасов консорциум должен будет утвердить с правительством Ливана план разработки месторождения. Речь, скорее всего, идет о месторождении Джабаль Нафти, расположенном в ливанской и сирийской частях акватории Средиземного моря. Предварительные оценки запасов – до 3,5 трлн м³ газа и до 220 млн т нефти.

• Египет («Лукойл»)

«Лукойл» с 1995 г. участвует в проекте «Мелейя» (с долей 24 %). В 2007–2014 гг. по результатам доразведки открыто несколько новых высокопродуктивных месторождений. Контракт истек в 2024 г.

Второй египетский проект «Лукойла» – WEEM (West Esh El-Mallaha) неподалеку от Хургады. Здесь компания выступает в качестве оператора с долей 50 %. В 2010 г. одновременно с получением лицензии на разработку сроком на 20 лет началась и эксплуатация месторождения[131].

• Египет («Роснефть»)

В октябре 2017 г. «Роснефть» приобрела у итальянской Eni 30 %-ную долю в концессионном соглашении на разработку месторождения Зохр в акватории Средиземного моря. Геологические запасы месторождения оцениваются оператором проекта в 850 млрд м³. Фактическая добыча за 2020 г. составила 21,7 млрд м³ газа и 0,2 млн т конденсата. В дальнейшем объемы добычи планируется довести до 28,5 млрд м³ в год. Весь газ, добываемый на месторождении Зохр, поставляется в национальную газовую сеть Египта[132].

• Ливия («Роснефть»)

В феврале 2017 г. между «Роснефтью» и Национальной нефтяной корпорацией Ливии было заключено соглашение о сотрудничестве в разведке и добыче нефти. Документ в числе прочего предусматривает покупку российской компанией добываемого в Ливии сырья. В 2013–2014 гг. возобновить работу в Ливии пытались «Газпром» и «Татнефть», но их попытки оказались неудачными.

Рис. 31

Буровая «Газпрома» на проекте «Эль-Ассель» в Алжире

Фото: © Пресс-служба «Газпром»

• Алжир («Газпром»)

C 2008 г. «Газпром» участвует в реализации проекта «Эль-Ассель», объединяющего два газонефтяных и два газоконденсатных месторождения. По газоконденсатным месторождениям (Рурд-Сая и Северный Рурд-Сая) одобрен план разработки в рамках совместного предприятия с алжирской государственной нефтегазовой корпорацией Sonatrach (доля «Газпрома» – 49 %). Начало добычи запланировано на 2025 г.[133].

Центральная и Южная Африка

• Нигерия, Гана, Камерун, Конго («Лукойл»)

С 1995 г. «Лукойл» занимается разведкой и освоением нефтяных месторождений на побережье Гвинейского залива. В 2014 г. компания присоединилась к шельфовому проекту американской Chevron в Нигерии, получив в нем 18 %. В 2019 г. был подписан меморандум о взаимопонимании с Нигерийской государственной нефтяной корпорацией, предполагающий возможности дальнейшего сотрудничества.

В 2014 г. «Лукойл» присоединился к проекту по добыче углеводородов на блоке Тано на шельфе Ганы. Его оператором является норвежская компания Aker Energy (50 %), «Лукойл» имеет долю в 38 %.

В 2015 г. компания стала участником проекта (доля 30 %) по разработке нефтяного участка Этинде в акватории Гвинейского залива в экономической зоне Камеруна. Разработка участка реализуется на основе соглашения о разделе продукции.

В 2019 г. «Лукойл» заключил соглашение о приобретении 25 %-ной доли в проекте Marine XII на шельфе Республики Конго, где оператором является итальянская Eni (65 %).

Marine XII стал первым проектом, позволившим «Лукойлу» наладить собственное производство СПГ. В дальнейшем компания обсуждает с властями Конго возможность вхождения в новые проекты в качестве оператора. Так, в 2023 г. «Лукойл» совместно с Eni подал заявку на морские блоки Marine XXIV и Marine XXXI, где российская компания претендует на 43 %-ную долю и получение операторского функционала. Реализация проекта планируется на основе соглашения о разделе продукции (СРП).

• Мозамбик («Роснефть»)

В 2018 г. «Роснефть» и американская нефтегазовая корпорация ExxonMobil выиграли тендер на проведение разведки и добычи углеводородов на территории Мозамбика: в бассейне реки Ангоче и в дельте Замбези. Доля «Роснефти» в консорциуме составляет 20 %. В августе 2019 г. «Роснефть» подписала меморандум с Национальной корпорацией по углеводородам о сотрудничестве в разработке шельфовых месторождений природного газа.

Южная и Юго-Восточная Азия

• Вьетнам («Газпром»)

В 2016 г. «Газпром» и PetroVietnam подписали пакет документов, направленных на развитие сотрудничества. Документы предусматривали реализацию новых нефтегазовых проектов и содействие в налаживании энергоснабжения вьетнамских потребителей. В 2018 г. было принято решение о реализации интегрированного проекта «Разработка газового месторождения Бао Ванг – строительство электростанции в провинции Куангчи». Газотурбинную электростанцию проектной мощностью 0,34 ГВт планируется построить к 2027 г. Топливом для ГТЭС станет природный газ, добываемый на Бао Ванг. Проект реализуется на условиях BOT (Build – Operate – Transfer, сооружение – управление – передача)[134][135] .

• Бангладеш («Газпром»)

В 2010 г. руководство Бангладеш обратилось к России с просьбой оказать содействие в поиске и разработке месторождений углеводородов на своей территории, а также в строительстве единой системы газоснабжения. Российская сторона взяла на себя обязательства спроектировать и пробурить 10 скважин на перспективных месторождениях глубиной от 3000 до 4000 м. По завершению работ максимальный суммарный дебит скважин при испытаниях составил 5,1 млн м³/сутки. В результате были увеличены поставки в газотранспортную систему Бангладеш, а также был подтвержден нефтегазовый потенциал отдельных областей республики.

В 2020 г. в Дакке стороны договорились о проведении оценки потенциала существующих месторождений и перспективных участков на острове Бхола для обоснования будущей разведки и добычи сырья[136].

Латинская Америка

• Мексика («Лукойл»)

«Лукойл» принимает участие в ряде проектов в Мексике. С 2015 г. компания участвует в проекте на блоке «Аматитлан» с долей участия 50 %. Проект реализуется в соответствии с сервисным контрактом на добычу углеводородов. Добываемые углеводороды принадлежат мексиканской компании. Услуги оператора по добыче углеводородов оказываются на основе возмещения затрат. В составе консорциума с итальянской Eni «Лукойл» ведет доразведку месторождений в Мексиканском заливе на блоках 10, 12 и 28.

• Венесуэла («Росзарубежнефть»)

«Роснефть» активно работала в Венесуэле до марта 2020 г., после чего приняла решение полностью выйти из местных активов на фоне санкций, введенных США против двух ее дочерних структур из-за подозрения в поставках венесуэльской нефти на внешние рынки. Участие в совместных нефтедобывающих предприятиях «Роснефть» передала вновь учрежденной структуре «Росзарубежнефть», на 100 % принадлежащей правительству РФ.

В декабре 2022 г. созданное при участии «Росзарубежнефти» предприятие Petromonagas возобновило буровые работы после трехлетнего простоя. К июню 2023-го Petromonagas производило около 73 000 баррелей в сутки экспортной нефти (смеси тяжелой нефти и легких углеводородов), занимая по этому показателю четвертое место среди компаний, работающих в нефтяном поясе Ориноко.

Правда, к концу 2022 г. венесуэльские СП «Росзарубежнефти» накопили $3,2 млрд за счет экспортных продаж, которые осуществляла через посредников Государственная нефтедобывающая компания Венесуэлы (PDVSA), но в адрес российской компании не производилось никаких платежей. При этом PDVSA задолжала «Росзарубежнефти» $1,4 млрд по кредитам[137].

4.5. Не углеводородом единым. Российские и зарубежные проекты в сфере атомной и гидроэнергетики

Лидерство России в структуре мирового ТЭК определяется не только богатым ресурсным потенциалом углеводородного сырья, но и высокотехнологичными компетенциями в отдельных областях энергетического строительства. Речь в данном разделе пойдет о зарубежных проектах российских компаний в области ядерной и гидроэнергетики, а также о геополитическом значении этого сотрудничества.

Совместные взаимовыгодные экономические и научно-технологические проекты, способствующие развитию стран-партнеров, – безусловно, один из наиболее эффективных инструментов геополитического влияния России.

4.5.1. Зарубежные гидроэнергетические проекты «РусГидро» и других российских компаний

Богатый опыт в сфере гидроэнергетики дает России возможность стать ключевым игроком глобального уровня на рынке проектирования, строительства и обслуживания ГЭС, а также водохозяйственных объектов неэнергетического назначения.

Достаточно сказать, что российское АО «Институт Гидропроект» по праву считается одним из мировых лидеров в области гидроэнергетического и водохозяйственного проектирования. Почти за 100 лет существования института по разработанным его коллективом проектам на территории бывшего СССР построено свыше 250 гидроэнергетических и водохозяйственных сооружений. Суммарная установленная мощность ГЭС, разработанных «Гидропроектом», достигает 70 ГВт (из них на долю генераций, расположенных на территории Российской Федерации, приходится более 50 ГВт).

По документации «Гидропроекта» построены и строятся объекты в 45 странах мира. В частности, на счету института – Асуанская ГЭС (2,1 ГВт) на реке Нил в Египте, которая надолго стала визитной карточкой отечественного экспортного гидростроительства. Также крупные проекты были реализованы во Вьетнаме, Индии, Анголе, Ираке, Сирии, Афганистане, КНДР, Марокко, Китае, Сербии и Румынии, Болгарии, Канаде.

Таблица 28

Объекты гидроэнергетики мощностью более 0,2 ГВт, спроектированные (построенные) при участии России в странах дальнего зарубежья

В 1970–1980 гг. «Гидропроект» принимал участие в проектировании гидроузлов в Перу, Аргентине, Колумбии и Бразилии. В частности, в Перу были выполнены проектно-изыскательские работы по гидроэнергетическому комплексу «Ольмос» на стадиях ТЭО и технического проекта. В Аргентине разработан проект гидроузла «Парана – Медио» с ГЭС установленной мощностью 3 ГВт, судоходным шлюзом и рыбоподъемниками. Правда, эти планы так и остались нереализованными.

После распада СССР, в 1990-е гг., технологический экспорт, связанный с гидроэнергетикой, практически не развивался, в основном достраивались ранее начатые проекты.

В постсоветской России почти все крупные ГЭС и ГАЭС, введенные в эксплуатацию за последние четверть века, были спроектированы и начинали строиться еще в СССР. Всего же за последние 25 лет были сданы в эксплуатацию порядка 15 ГЭС (включая малые деривационные ГЭС) общей мощностью около 8,5 ГВт.

Таблица 29

Объекты гидроэнергетики России мощностью более 0,1 ГВт, введенные в эксплуатацию в период с 1992 по 2024 г.

За это же время в Китае было введена в эксплуатацию ГЭС общей мощностью около 300 ГВт, то есть почти в 35 раз больше. Сравнения этих показателей достаточно, чтобы понять, кто является мировым лидером гидроэнергетического строительства. Отсюда и довольно скромные портфели соответствующих зарубежных заказов у профильных российских компаний, прежде всего у «РусГидро».

Хотя справедливости ради надо сказать, что проектные наработки российских инженеров по-прежнему интересны и востребованы в странах Средней, Юго-Восточной и Южной Азии, а также Африки. «Гидропроект», «Ленгидропроект», «Мособлгидропроект», ныне входящие в контур «РусГидро», принимают участие в проектировании гидротехнических сооружений за рубежом.

В целом же в активе «РусГидро» – 32 контракта с 13 странами. Еще 15 стран в компании относят к списку «ближайших к подписанию контрактов».

Заявленные проекты затрагивают как непосредственно сферу гидроэнергетики, так и смежные отрасли: атомную энергетику, добычу и переработку сжиженного природного газа, производство зеленого водорода.

В ближайшее время планируется заключить контракты с Алжиром и Эфиопией. Ведутся переговоры о модернизации ГЭС в Судане и Уганде, выдвинуто предложение по обследованию Асуанской плотины в Египте, о реконструкции водохозяйственных объектов в Чаде и Ботсване[138].

В перспективном портфеле «РусГидро» запланированы масштабные проекты в Индии, в частности проект ГЭС «Верхний Сианг» (10 ГВт), «Дибанг» (2800 ГВт) и «Ратле» (0,85 ГВт). Также индийские компании выражают заинтересованность в создании совместно с Россией на территории страны нескольких ГАЭС.

В ходе переговоров, состоявшихся в октябре 2023 г., представители «РусГидро» выразили готовность активизировать работу в Мьянме в части предоставления инжиниринговых услуг для ГЭС «Швели-3» (1 ГВт), ГЭС «Нам Ланг» (0,21 ГВт) и ГЭС «Мидл Паунг Лаунг» (0,166 ГВт)[139].

В марте 2014 г. «Институт Гидропроект» провел обследование сооружений и установил причину аварии на ГЭС «Ксекаман-3» в Лаосе. На основании подготовленного российскими инженерами отчета вьетнамская инжиниринговая компания РЕСС-1 разработала технический проект реконструкции, которая была успешно завершена в 2022 г. В 2023-м Россия предложила рассмотреть возможность участия «Гидропроекта» в проектировании ГЭС «Ксекаман-4». Лаосская сторона также выразила готовность подготовить и направить в Минэнерго России и «РусГидро» информацию о перспективных проектах в сфере гидроэнергетики, реализуемых или планируемых к реализации, включая проекты модернизации и увеличения мощности существующих ГЭС[140].

Основы российско-вьетнамского сотрудничества в электроэнергетике были заложены в середине 1960-х, когда при помощи Советского Союза во Вьетнаме началось интенсивное развитие гидроэнергетики. Советские инженеры приобретали уникальный опыт проектирования и строительства крупных высоконапорных станций в самых разнообразных геологических, гидрологических и климатических условиях. Существенная активизация гидроэнергетического строительства во Вьетнаме пришлась на конец XX – первые десятилетия XXI в., когда в стране, в том числе и при участии России, было возведено несколько крупнейших в Юго-Восточной Азии ГЭС[141].

Рис. 32

ГЭС Хоабинь (Вьетнам)

Фото: © CactiStaccingCrane

Одним из важнейших зарубежных проектов компании «РусГидро» должно было стать строительство Верхне-Нарынского каскада ГЭС в Киргизии, включающего Акбулунскую ГЭС и Нарынские ГЭС-1, ГЭС-2 и ГЭС-3 общей установленной мощностью 0,191 ГВт. Этот проект анонсировался как создание с нуля первого в истории России гидрогенерирующего актива за границей. Строительство каскада велось с 2013 по 2015 гг. в соответствии с межправительственным соглашением между Киргизией и Россией. Пуск первого гидроагрегата был намечен на 2016 г., завершить строительство планировалось в 2019 г. Но в 2015 г. в связи с изменениями условий финансирования строительство, которое осуществлялось за счет собственных средств «РусГидро», было приостановлено. В январе 2016 г. парламент Киргизии принял решение о денонсации соглашения и поиске других инвесторов для достройки каскада. В последующие годы также были заключены, а затем расторгнуты соглашения с подрядчиками из Чехии и Великобритании.

В то же время с киргизской стороной подписаны контракты на оказание инжиниринговых услуг и осуществление авторского надзора за выполнением работ по строительству ГЭС «Куланак» (0,0967 ГВт).

В Узбекистане завершены работы по разработке технико-экономического обоснования проекта строительства Муллалакской ГЭС (0,14 ГВт) на реке Пскем, а также подписан контракт на разработку схемы размещения Ходжикентской ГАЭС, мощностью 0,2 ГВт, на реке Чирчик, в 55 км от города Ташкента.

В Казахстане идут переговоры по проекту разработки ТЭО Семипалатинской ГЭС (0,3 ГВт) и модернизации Шульбинской ГЭС (0,7 ГВт) на Иртыше с увеличением установленной мощности.

Помимо чисто гидроэнергетических и водохозяйственных объектов, специалисты «РусГидро» курируют гидротехническую часть сооружений для АЭС на зарубежных объектах «Росатома». Гидроэнергетики активно участвуют в проектировании систем технического водообеспечения на АЭС «Эль-Дабаа» в Египте, «Куданкулам» в Индии, «Руппур» в Бангладеш, «Аккую» в Турции и «Пакш-2» в Венгрии. Подписан контракт на исследование гидравлических условий меандрирующего русла реки Падма и разработку рекомендаций по устройству берегозащитных и водозаборных сооружений АЭС «Руппур» в Бангладеш[142].

Зарубежные гидроэнергетические активы российских компаний на сегодняшний день представлены следующими станциями.

Компании «РусГидро» принадлежат семь ГЭС суммарной мощностью 0,561 ГВт Севано-Разданского каскада в Армении. В планах на ближайшие годы предполагается его модернизация, включающая замену оборудования.

Компания «Интер РАО» владеет Сангтудинской ГЭС-1 мощностью 0,67 ГВт в Таджикистане. Станция была построена на российские средства и введена в эксплуатацию в 2009 г., является крупнейшей по мощности среди всех российских зарубежных активов.

Также «Интер РАО» владеет двумя ГЭС на территории Грузии: «Храми-1» и «Храми-2» мощностью 0,113 и 0,114 ГВт соответственно.

4.5.2. Зарубежные энергетические проекты «Росатома»

Российская Федерация обладает весомым научно-техническим потенциалом и богатым опытом в сфере ядерной энергетики. Страна владеет полным циклом собственных технологий проектирования, строительства, эксплуатации АЭС, добычи и обогащения урановых руд, производства ТВЭЛ и утилизации отработанного топлива. Все это создает устойчивую базу для экспорта технологий, наукоемкой продукции с высокой добавленной стоимостью, реализации совместных энергетических и образовательных проектов. Это уместно рассматривать и как элемент «мягкой силы», использование которой дает несомненные геополитические плюсы в средне- и долгосрочной перспективе.

Еще в начале 1960-х, после запуска первых АЭС в Обнинске (1954), Северске (1958), Нововоронеже (1964) и Зареченске (1964), СССР приступил к работам по возведению атомных генераций в странах-партнерах по СЭВ и Варшавскому договору.

В октябре 1966 г. была введена в эксплуатацию первая построенная за рубежом АЭС в городе Райнсберг в ГДР, проработавшая до 1990 г. Позднее, в 1970-х – начале 1980-х, советские атомщики строили АЭС в Болгарии, Польше, Чехословакии, Венгрии, на Кубе и даже в не входящей в соцлагерь Финляндии.

Однако после аварии на Чернобыльской АЭС и последовавшего вскоре распада СССР многие проекты были приостановлены либо закрыты.

Ситуация значительно изменилась после появления в середине нулевых госкорпорации «Росатом», в которую вошли также предприятия, осуществляющие реализацию и обслуживание зарубежных атомных проектов («Атомстройэкспорт», «Русатом Оверсиз», «Русатом Энерго Интернешнл», «Русатом – международная сеть», «Техснабэкспорт», АО «ТВЭЛ»).

Таблица 30

АЭС, построенные при участии СССР за пределами страны

Несмотря на серьезное противодействие, оказываемое России геополитическими конкурентами, «Росатом» удерживает лидирующие позиции в мире по количеству построенных и возводимых энергоблоков. Помимо сооружения непосредственно АЭС, российская госкорпорация поставляет зарубежным заказчикам ядерное топливо (занимая по этому показателю не менее 15 % мирового рынка), оказывает услуги по обогащению природного урана, содействует поиску и разработке урановых месторождений. Неслучайно портфель зарубежных заказов «Росатома» достигает $200 млрд, а выручка от проектов, реализуемых в других странах, по итогам 2024 г. составила $18 млрд.

Гендиректор МАГАТЭ Рафаэль Гросси, отмечая глобальное лидерство России и Китая в атомно-энергетической отрасли, ссылается на «другую модель финансирования, что позволяет им быть более гибкими, в том числе на международных рынках». «Считаю, что это вызов для американских компаний за рубежом. США традиционно были лидером. Они утратили это лидерство», – констатирует Гросси. Надо признать, что США, хотя и обладают самым большим в мире парком эксплуатируемых реакторов, порою не в состоянии предложить зарубежным партнерам решения, в полной мере отвечающие современным требованиям экономической эффективности и безопасности[143].

Сегодня конкурентами «Росатома» на мировом рынке выступают не столько США, сколько Китай и Южная Корея. КНР планирует ежегодно вводить в эксплуатацию по шесть-восемь энергоблоков. Республика Корея заявила о намерении к 2030 г. увеличить долю атомных станций в производстве энергии до 30 %. Корейцы построили и в 2020 г. успешно запустили АЭС «Барака» в ОАЭ и явно не собираются останавливаться в международной экспансии. В июле 2024 г. корейские атомщики выиграли тендер на получение контракта на $17,3 млрд на строительство двух энергоблоков АЭС «Дукованы» в Чехии. Также достаточно высоко оцениваются шансы Кореи на получение подряда от Саудовской Аравии. Хотя в числе желающих построить АЭС для Эр-Рияда практически все мировые лидеры отрасли, включая «Росатом». При этом американская Westinghouse еще в октябре 2022 г. подала иск к корейским разработчикам реактора APR-1400, обвинив их в использовании американских же технологий. В связи с этим истцы из США пытаются добиться запрета на строительство блоков с APR-1400 в Польше, Чехии и Саудовской Аравии.

Исторически довольно сильными компетенциями в области ядерной энергетики обладали немецкие и французские атомщики. Но Германия отказалась от развития и использования атомной энергетики. А у французов большие проблемы с превратившимся в долгострой третьим энергоблоком АЭС «Олкилуото» в Финляндии. Кроме того, после смены власти в Нигере Франция лишилась крупнейшего поставщика урана.

Суверенность российских технологий уберегает «Росатом» от претензий, аналогичных тем, с которыми столкнулись его южнокорейские конкуренты. Заказчики не могут не оценить это по достоинству. В настоящий момент российская госкорпорация контролирует около 70 % мирового атомно-энергетического рынка.

Но с учетом масштабных планов по развитию безуглеродной генерации в рамках четвертого энергоперехода конкуренция будет только расти. Это потребует дополнительной концентрации усилий со стороны «Росатома» по продвижению собственных разработок в сфере ядерных технологий.

Одно из таких перспективных направлений – атомные станции малой мощности (АСММ). По оценкам вице-премьера РФ Александра Новака, в среднесрочной перспективе такие генерации могут занять до 20–25 % в портфеле зарубежных заказов «Росатома».

В качестве первого шага разработана наземная модификация ледокольной реакторной установки «РИТМ-200Н»[144]. Два таких реактора будут использованы при строительстве АСММ в поселке Усть-Куйга Республики Якутия (Саха) для энергоснабжения Кючусского золоторудного месторождения.

Реализация зарубежных атомно-энергетических проектов еще в советские времена содержала и важную гуманитарную составляющую. Что вполне объяснимо с учетом роли, которую в социально-экономическом развитии любого региона или даже целой страны играет появление там АЭС.

Очевидно, что проектирование, строительство и обслуживание такого масштабного и высокотехнологичного объекта – результат совместной работы тысяч квалифицированных специалистов, чье присутствие не может не оказывать позитивного и многопланового влияния (напрямую не связанных с атомной энергетикой вопросов, таких как качество работы культурно-досуговых учреждений или индустрии гостеприимства) на уровень жизни в целом. В результате перечень плюсов, которые дает АЭС, вовсе не исчерпывается получением стабильного, экологически чистого и высокоэффективного источника электроэнергии:

1. Строительство АЭС предполагает одновременное строительство жилья, объектов транспортной, социальной, спортивной и культурной инфраструктуры для самих атомщиков и членов их семей, что создает дополнительные рабочие места для местных жителей.

2. Повышается (или формируется) внутренний спрос на специалистов с высшим техническим образованием, что создает дополнительный стимул для его получения местными жителями, страна формирует научно-техническую интеллигенцию.

3. Создание новых рабочих мест и рост уровня потребления за счет высокооплачиваемых специалистов, обслуживающих АЭС, увеличивают поступления в национальный бюджет, создают дополнительные возможности для развития бизнеса.

В XXI в. география зарубежных проектов «Росатома» сместилась из Центральной и Восточной Европы в Азию и Африку (см. табл. 30 и 31). Данная тенденция объясняется как обострением геополитического противостояния России и стран Запада, так и опережающим ростом энергопотребления и экономики многих стран Глобального Юга.

Таблица 31

АЭС, построенные/строящиеся при участии «Росатома» за пределами страны (1998 – н. вр.)

Познакомимся с основными зарубежными проектами госкорпорации.

• Иран (АЭС «Бушер»)

25 августа 1992 г. Россия и Иран подписали два соглашения – о сотрудничестве в мирном использовании атомной энергии и о продолжении строительства иранской АЭС на берегу Персидского залива, близ города Бушер, на юге страны. Строительство было начато западногерманским концерном в 1975 г., но приостановлено в 1979 г. после победы в стране Исламской революции и введения санкций против Ирана. В 1995 г. предшественник «Атомстройэкспорта» «Зарубежатомэнергострой» заключил контракт по достройке и реконструкции первого блока АЭС «Бушер». В сентябре 2011 г. он был подключен к сети.

В ноябре 2014 г. был подписан контракт на сооружение второй очереди АЭС, включающей два энергоблока, оснащенные реакторами ВВЭР-1000. Стоимость строительства второй очереди оценивается в $10 млрд и полностью финансируется за счет Компании по производству и развитию атомной энергии Ирана (Nuclear Power Production and Development Company of Iran, NPPD). В октябре 2017 г. были начаты подготовительные земляные и строительно-монтажные работы. Запланировано введение в эксплуатацию второго и третьего энергоблоков АЭС «Бушер» в 2025 и 2027 гг.

• Китай (АЭС «Тяньвань»)

АЭС «Тяньвань» расположена в местечке Тяньвань в провинции Цзянсу на северо-востоке страны, на берегу Желтого моря, и является крупнейшим объектом российско-китайского экономического сотрудничества. На сегодняшний день эта АЭС с шестью действующими энергоблоками по установленной мощности (6608 ГВт) входит в пятерку крупнейших атомных генераций мира, лишь незначительно уступая канадской АЭС «Брюс» (6797 ГВт).

Российско-китайское межправительственное соглашение о строительстве АЭС было подписано в 1992 г. В декабре 1997 г. на его основе был заключен соответствующий контракт между «Атомстройэкспортом» и Цзянсуской корпорацией ядерной энергетики (Jiangsu Nuclear Power Corporation, JNPC). Он изначально предполагал установку лишь двух энергоблоков, оснащенных российскими реакторами ВВЭР-1000. Это был первый в новейшей истории России проект запуска с нуля АЭС за рубежом. Первая очередь станции была построена российскими специалистами и сдана в промышленную эксплуатацию в 2007 г.

Генеральный контракт на сооружение второй очереди (энергоблоки № 3 и 4) был подписан в 2010 г. При его реализации предполагалось большее участие китайских партнеров. «Росатом» отвечал за проектирование ядерного острова. А строительные, монтажные и пусконаладочные работы проводились китайской стороной при поддержке российских специалистов.

Заливка «первого бетона» на энергоблоке № 3 состоялась 27 декабря 2012 г., на блоке № 4 – 27 сентября 2013 г. Третий и четвертый энергоблоки были переданы в коммерческую эксплуатацию в феврале и декабре 2018 г.

Также в 2018 г. было принято решение о сотрудничестве между Россией и Китаем в сфере атомной энергетики, результатом которого стал подписанный 7 марта 2019 г. контракт на строительство седьмого и восьмого энергоблоков АЭС «Тяньвань», оснащенных современными российскими реакторами ВВЭР-1200. В пятом и шестом энергоблоках, введенных в строй в 2020–2021 гг., установлены реакторы китайского производства.

Заливка бетона в основание седьмого и восьмого блоков была произведена 19 мая 2021 г. и 28 февраля 2022 г. Ввод в промышленную эксплуатацию намечен на 2028 г., после чего АЭС «Тяньвань» станет крупнейшей АЭС мира с установленной мощностью 8138 ГВт.

• Китай (АЭС «Сюйдапу»)

АЭС «Сюйдапу» расположена близ г. Хулудао (провинция Ляонин, Северо-Восточный Китай). 8 июня 2018 гг. «Атомстройэкспорт» и China National Nuclear Corporation (CNNC) заключили контракт о сооружении третьего и четвертого энергоблоков АЭС «Сюйдапу» с российскими реакторами ВВЭР-1200. Первый и второй энергоблоки строятся китайскими атомщиками с использованием американских ядерных технологий. В 2021 и 2022 гг. состоялась заливка «первого бетона» в основание третьего и четвертого энергоблоков. Ввод блоков в промышленную эксплуатацию намечен на 2027–2028 гг.

Контрактом предусмотрено также оказание российской стороной услуг по авторскому надзору и наладке поставленного оборудования.

• Индия (АЭС «Куданкулам»)

Строительство АЭС в Индии с привлечением советских специалистов было закреплено межгосударственным соглашением, заключенным еще в ноябре 1988 г. Но из-за распада СССР к этому вопросу вновь вернулись только 10 лет спустя, в 1998-м, когда между российской и индийской стороной было заключено соглашение о строительстве двух энергоблоков с реакторами ВВЭР-1000 на АЭС «Куданкулам». Они были введены в промышленную эксплуатацию в 2014–2016 гг.

В 2017-м началось строительство третьего и четвертого блоков, которые скоро будут введены в эксплуатацию.

И так же в 2017 г. «Атомстройэкспорт» и Nuclear Power Corporation of India подписали рамочное соглашение по пятому и шестому энергоблокам с реакторами ВВЭР-1000. Работы по их возведению стартовали в июне – декабре 2021 г. Ввести в эксплуатацию их предполагается не позднее 2028 г. В результате установленная мощность АЭС составит 6 ГВт.

• Беларусь (Белорусская АЭС)

Белорусская АЭС – первая в истории страны атомная электростанция, расположенная в 18 км от г. Островец (Гродненская область). Станция построена по типовому проекту на базе реакторов ВВЭР-1200 (поколение III+). Суммарная установленная мощность – 2,4 ГВт, что позволяет обеспечивать выработку около 25 % необходимой Беларуси электроэнергии.

Работы по сооружению АЭС начались в ноябре 2013 г. Первый энергоблок был введен в эксплуатацию в 2021 г., второй – в 2023-м.

• Турция (АЭС «Аккую»)

В мае 2010 г. Россия и Турция заключили межправительственное соглашение о строительстве первой турецкой АЭС «Аккую» установленной мощностью 4,8 ГВт. Местом для размещения станции была выбрана площадка на побережье Средиземного моря недалеко от городка Буюкеджели, между Аланьей и Мерсином, в юго-восточной части страны. Проект АЭС «Аккую» включает четыре энергоблока с самыми современными (поколение III+) реакторами российского производства ВВЭР-1200. По сути, речь идет о серийном воспроизведении проекта Нововоронежской АЭС-2. Расчетный срок службы станции – не менее 60 лет. Общая стоимость – $22 млрд.

В случае с АЭС «Аккую» впервые в истории атомной энергетики был реализован принцип «строй – владей – эксплуатируй» (Build – Own – Operate). «Росатом» стал владельцем около 100 % компании Akkuyu Nuclear, специально созданной для управления атомной генерацией. Правда, турецкие компании выполняют большинство строительно-монтажных работ. Кроме того, предполагается привлекать турецких специалистов ко всем работам на уже запущенной станции на всех этапах ее жизненного цикла. С этой целью с 2011 по 2023 гг. в российских вузах по специальностям, связанным с атомной энергетикой, уже прошли обучение более 300 студентов из Турции.

Заливка «первого бетона» состоялась 3 апреля 2018 г., в апреле 2023 г. состоялась загрузка топлива. В декабре 2024 г. завершился монтаж турбины. В промышленную эксплуатацию первый энергоблок АЭС «Аккую» планируют ввести в 2025 г. Остальные должны заработать не позднее 2026–2027 гг. АЭС «Аккую» обеспечит выработку около 10 % всей электроэнергии, производимой в Турции.

28 февраля 2024 г. глава «Росатома» Алексей Лихачев сообщил о принятии «политического решения» о строительстве в Турции силами госкорпорации еще одной АЭС в северной части страны, на побережье Черного моря.

• Бангладеш (АЭС «Руппур»)

Контракт на строительство АЭС «Руппур», которая возводится на побережье реки Ганг, в 160 км к западу от столицы Бангладеш, города Дакка, был подписан в декабре 2015 г. Станция включает два энергоблока с реакторами ВВЭР-1200. В начале 2017 г. правительство РФ предоставило Бангладеш государственный кредит в размере $11,38 млрд для финансирования основного этапа строительства. В декабре 2024 г. завершились основные строительно-монтажные работы на первом энергоблоке. Второй энергоблок должен заработать в 2025–2026 гг. Таким образом будет обеспечиваться более 10 % общего энергопотребления Республики Бангладеш. Но еще в апреле прошлого года Алексей Лихачев заявил, что «бенгальская сторона выражает большую заинтересованность в сооружении еще двух энергоблоков на площадке АЭС "Руппур"».

• Египет (АЭС «Эд-Дабаа»)

Соглашение о строительстве в Египте первой атомной станции в составе четырех энергоблоков ВВЭР-1200 было заключено в ноябре 2015 г. АЭС «Эд-Дабаа» расположится на севере страны, близ Средиземноморского побережья, в районе города Эль-Аламейн. Стоимость контракта – $30 млрд. Бóльшая его часть будет профинансирована за счет российского кредита ($25 млрд). В соответствии с подписанными соглашениями «Росатом» будет поставлять ядерное топливо на протяжении всего жизненного цикла атомной станции, проведет обучение персонала и в течение первых 10 лет работы АЭС будет помогать с эксплуатацией и обслуживанием. Запуск первого энергоблока намечен на 2026 г. Строительство всех четырех блоков АЭС планируется завершить к 2029 г.

Рис. 33

Строящаяся АЭС «Эд-Дабаа» (Египет)

Фото: © Пресс-служба «Росатома»

• Венгрия (АЭС «Пакш-2»)

В настоящее время на АЭС «Пакш», построенной по советскому проекту в 1982–1987 гг., работают четыре энергоблока с реакторами типа ВВЭР-440. В 2005–2009 гг. «Атомстройэкспорт» осуществил программу модернизации установок, призванную увеличить срок их службы до 2032–2037 гг., а установленную мощность – с 1,76 до 2 ГВт (АЭС «Пакш» производит около 50 % электроэнергии, потребляемой Венгрией).

В январе 2014 г. Россия и Венгрия подписали межправительственное соглашение о сотрудничестве в области использования атомной энергии, предусматривающее строительство силами «Росатома» еще двух энергоблоков. Контракт на постройку пятого и шестого энергоблоков с реакторами ВВЭР-1200 был заключен в декабре 2014 г. Стоимость проекта «Пакш-2» составила €12,5 млрд. Россия предоставила Венгрии кредит на €10 млрд.

На фоне антироссийских санкций, введенных Евросоюзом после начала СВО, Будапешт заявил, что будет блокировать все европейские рестрикции в отношении российской атомной отрасли. С учетом того что на долю АЭС «Пакш» приходится около 50 % венгерского энергопотребления, заинтересованность руководства страны в АЭС «Пакш-2» более чем объяснима. Особенно в свете ситуации с нефтегазовым транзитом.

30 августа 2022 г. Управление по атомной энергии Венгрии выдало структурам «Росатома» разрешение на начало строительства пятого энергоблока. Завершение работ запланировано на 2030 г.

• Другие страны

Помимо выполняемых контрактов, «Росатом» ведет переговоры о реализации атомно-энергетических проектов в Узбекистане, Казахстане, Киргизии.

7 сентября 2018 г. было подписано предварительное соглашение с Узбекистаном о строительстве первой в стране АЭС, которую планируется оснастить двумя энергоблоками с реакторами типа ВВЭР-1200. Приоритетными местами размещения станции являются побережья Тудакульского водохранилища или озера Айдаркуль.

Логичным видится появление АЭС в Казахстане, учитывая, что на его долю приходится 40–45 % мировой добычи урана, а в 2021 г. на базе Ульбинского металлургического завода компанией «Казатомпром» было начато производство ядерного топлива для китайских атомщиков. При этом в последние годы в Казахстане наблюдается резкий рост потребления электроэнергии, а дефицит мощностей приходится покрывать за счет российского импорта.

По итогам референдума, состоявшегося осенью 2024-го, принципиальное решение о строительстве АЭС в Казахстане принято. А Россия, в том числе и на самом высоком уровне, неоднократно выражала готовность помочь своему ключевому центральноазиатскому партнеру в реализации этого масштабного проекта. Но Астана (в том числе и по политическим соображениям) пока больше склоняется к идее привлечения консорциума крупнейших атомно-энергетических компаний (включая «Росатом»), нежели к выбору какого-то одного подрядчика.

В октябре 2017 г. были заключены соглашения по вопросу строительства первой в Нигерии АЭС – «Герегу» (2,4 ГВт), а также центра ядерных технологий с исследовательским реактором.

Также «Росатомом» обсуждаются или заключены предварительные соглашения о сотрудничестве с такими странами, как Бразилия, Саудовская Аравия, Мьянма, Шри-Ланка, Марокко, Индонезия, Филиппины, Иордания.

В частности, в декабре 2022 г. «Росатом» объявил о заключении договора с бразильской государственной атомной корпорацией Industrias Nucleares do Brasil на поставку обогащенного урана для производства топливных элементов для АЭС. В 2023 г. Бразилия впервые за 24 года импортировала более 27 т российского обогащенного урана. Данный контракт позволит полностью обеспечить топливом бразильскую АЭС имени Алваро Алберто на период 2023–2027 гг.

«Росатом» участвует в конкурсе на строительство первой АЭС в Саудовской Аравии, где компании предстоит побороться практически со всеми своими крупнейшими конкурентами.

Активно налаживаются связи с Мьянмой. 6 февраля 2023 г. было подписано межправительственное соглашение о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях. Ведутся переговоры о постройке АСММ на базе реактора «РИТМ-200»[145]. «Росатом» также активно инвестирует в ветроэнергетические проекты Мьянмы: достигнута договоренность о строительстве нескольких ветропарков общей установленной мощностью 0,372 ГВт[146].

В июне 2023 г. на ПМЭФ было достигнуто предварительное соглашение о строительстве АСММ (в пределах 0,3 ГВт) в Шри-Ланке. Ввод станции в эксплуатацию анонсирован на 2032 г.[147]

С 2022 г. обсуждается возможность постройки силами «Росатома» первой АЭС в Марокко[148].

В 2019 г. Россия и Филиппины подписали меморандум о намерениях по проведению предварительного технико-экономического обоснования строительства АСММ с использованием реакторов «РИТМ-200Н».

Также «Росатом» направил свои предложения о постройке АЭС Индонезии. Рассматриваются различные варианты: как крупные и малые наземные, так и плавучие станции.

ЮАР планирует построить и ввести в эксплуатацию новую АЭС мощностью до 2,5 ГВт до 2033–34 гг. «Росатом» официально подтвердил готовность принять участие в реализации проекта.

В 2013 г. «Росатом» выиграл тендер на строительство АЭС в Иордании мощностью 2 ГВт (два реактора ВВЭР-1000). В марте 2015 г. было подписано соответствующее межправительственное соглашение, по итогам которого планировалось запустить станцию к 2025 г. Но в 2018 г. проект был свернут по инициативе иорданской стороны, объяснившей решение невозможностью выполнения финансовых обязательств[149]. А проект АЭС «Ханхикиви» в Финляндии был свернут в 2022 г. на начальном этапе строительства, но не по финансовым, а по политическим причинам.

Помимо комплекса работ и услуг, связанных с атомной энергетикой, «Росатом» активно развивает различные форматы неэнергетических ядерных проектов, которые востребованы, в частности, в ряде африканских стран. В этом плане следует упомянуть строительство Центра ядерной науки и технологий в Замбии (2018). Контракт включает создание исследовательской ядерной установки, лабораторного комплекса, центра облучения и ядерной медицины. Также в 2018-м было подписано соглашение о сотрудничестве в области ядерной медицины с Корпорацией по атомной энергии ЮАР (NECSA). В 2019 г. была достигнута договоренность о строительстве Центра ядерной науки и технологий в Руанде.

В России «рассматривают ядерную торговлю как способ укрепления политических альянсов», – утверждает Эдвин Лайман из Union of Concerned Scientists (UCS), называя при этом атомную энергетику «знаковой частью конкуренции великих держав». В свою очередь, Марк Хиббс из Фонда Карнеги[150] отмечает: «Предоставляя государственное финансирование, Россия снимает финансовые риски со стран-заказчиков. Это геостратегическая, а не коммерческая технология».

Показательно, что в официальном обосновании первых американских санкций в отношении ряда структур «Росатом», введенных в апреле 2023 г., были похожие формулировки: «Использует экспорт энергии, в том числе в атомном секторе, для оказания политического и экономического давления на своих потребителей по всему миру».

Очевидно, международная экспансия «Росатома» создает Западу проблемы как сугубо коммерческого, так и геополитического плана. Однако показательно, что те же США, в отличие от России, до недавнего времени не имели ни одного своего завода по обогащению урана. Соответствующие потребности американских АЭС отчасти закрывали поставки европейского консорциума Urenco, а отчасти «Росатома». По данным Минэнерго США, российская госкорпорация обеспечивала до 35 % обогащенного урана, необходимого для американской ядерной энергетики.

Более того, даже после начала СВО и введения масштабных санкций против России российское ядерное топливо продолжали покупать и многие восточноевропейские страны. Украина, Болгария, Финляндия и Словакия объявили о планах по замене поставщика, но это произойдет не ранее 2025–2026 гг. Неслучайно в том же 2022-м Королевский объединенный институт оборонных исследований (RISU) Великобритании зафиксировал 20 %-ный рост соответствующих зарубежных поставок «Росатома», тогда как даже глава госкорпорации Алексей Лихачев давал более скромную оценку – 15 %.

В целом же Россия (по данным Минэнерго США) обладает примерно 44 % мировых мощностей по обогащению урана. Поэтому не стоит удивляться, что глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси называет санкции ЕС против «Росатома» «нереалистичными и непрактичными», предупреждая, что применение таких радикальных мер «остановило бы атомную промышленность во многих странах» и обошлось бы Европе в миллиарды. «Честно говоря, я вижу скорее увеличение российского присутствия на мировом рынке обогащенного урана, чем его уменьшение», – прогнозирует Гросси.

Так же скептично Гросси отозвался в интервью «Известиям» о решении администрации Байдена, в 2024-м все-таки запретившей импорт российского урана: «Я знаю, что в США пытаются укрепить и стимулировать местное производство. Это их суверенное решение, у них есть право на это. Посмотрим, что из этого выйдет. Но думаю, что эти меры были приняты за рядом исключений и оговорок. А это значит, что они понимают нереалистичность этих мер в нынешних условиях рынка».

Примечательно, что при «укреплении и стимулировании» местного производства США тоже используют результаты сотрудничества с Россией. Так компания Centrus Energy, которая в ноябре 2023 г. завершила первый этап модернизации завода по обогащению урана в Пайктоне и запустила 16 газовых центрифуг для демонстрации технологии производства HALEU[151], создана на базе активов United States Enrichment Corporation (USEC). А USEC, в свою очередь, была оператором (хотя впоследствии и обанкротившимся) программы «Мегатонны в мегаватты» (позднее – «контракт ВОУ-НОУ»), предполагавшей импорт из России оружейного урана и завершенной в марте 2021 г.

Совокупная производительность полного каскада на заводе Centrus Energy, насчитывающем 120 центрифуг, составит до 6 т HALEU-топлива в год. Минэнерго США прогнозирует, что потребность в HALEU только в США к 2030 г. превысит 40 т/г.[152]

Наиболее перспективно применение HALEU для реакторов АСММ. Из-за малого размера активной зоны таких установок при использовании традиционного ядерного топлива потребуется слишком частая его замена, в случае же с HALEU за счет большего содержания урана продолжительность топливной сессии можно увеличить.

В 2023 г. США объявили, что в партнерстве с Канадой, Францией, Японией и Великобританией запускают собственную программу развития малой ядерной энергетики, для чего требуется создание рынка HALEU, независимого от России. Целью сотрудничества названа поддержка критически важной отрасли чистой энергетики и, что примечательно, противодействие присутствию России на глобальном рынке атомной энергетики. Но на данный момент «Росатом» является единственным в мире производителем HALEU в промышленных масштабах, выпускающим продукт с обогащением до 19,75 %[153].

Такое топливо используется в реакторах «РИТМ-200», установленных на атомных ледоколах «ЛК-60», на базе этих же реакторов строятся плавучие энергоблоки (ПЭБ) для Баимского ГОКа на Чукотке. Наземная модификация «РИТМ-200Н», как мы уже отмечали, будет установлена в строящейся АСММ в Якутии.

Впрочем, помимо санкционного противодействия и использования конкурентами политически мотивированных рестрикций, глобальная экспансия «Росатома» может столкнуться с еще одним серьезным и более объективным препятствием – нехваткой производственных мощностей.

Дело в том, что Россия вошла в период масштабного вывода из эксплуатации крупных блоков АЭС, срок работы которых истекает. Таким образом, наряду с обслуживанием уже заключенных зарубежных контрактов и борьбой за получение новых «Росатому» в ближайшие 10–15 лет надо оперативно производить оборудование взамен отработавшего для российских АЭС и строить в стране новые станции в рамках выполнения поставленной правительством задачи увеличения доли выработки атомной энергии до 25 % к 2040–2045 гг. Это стратегическая задача, ставшая сверхактуальной на фоне климатической повестки.

Заключение

В последние годы проблемы мировой энергетики все больше увязываются с вопросами перераспределения сфер геополитического влияния. Таким образом, неэкономическая мотивация зачастую превалирует над сугубо коммерческими соображениями.

На фоне обострения отношений России с Западом отечественный энергетический сектор превращается в едва ли не ключевой инструмент геополитики. А энергетическая дипломатия становится важнейшим элементом как защиты национальных интересов, так и укрепления позиций страны в многополярном мире.

События начала 2020-х – пандемия COVID-19, настойчивое продвижение и политизация зеленой повестки, масштабные антироссийские санкции, призванные в том числе сделать невозможным российский экспорт энергоносителей – не могли не отразиться на мировом энергетическом рынке. И, как следствие, в разы повысили ценность «энергодипломатических» усилий.

Необходимость противостоять попыткам геополитических конкурентов изолировать Россию заставляет использовать самые разные форматы международного взаимодействия. А взаимовыгодные энергетические проекты, как уже не раз случалось ранее в мировой истории, оказываются едва ли не самой плодотворной основой для создания в том числе и новых геостратегических партнерств.

Тем более что многие страны, не присоединившиеся к антироссийским санкциям и остающиеся крупнейшими покупателями российских энергоносителей, входят в число наиболее быстро растущих экономик мира и во многом из-за этого весьма неоднозначно относятся к тому, что принято называть четвертым энергопереходом.

Его политическое оформление состоялось в 2015 г., с принятием Парижского соглашения по климату. К тому моменту в научном и политическом истеблишменте (главным образом на Западе) стала превалировать точка зрения, что промышленная деятельность человека негативно влияет на состояние окружающей среды и является определяющим фактором глобального потепления, угрожающего жизни на планете. Исходя из этой логики, необходимо обеспечить экологическую безопасность энергетики и преодолеть зависимость от ископаемых видов топлива, перейдя к низкоуглеродной модели экономики, в чем и заключается четвертый энергопереход.

Страны – подписанты Парижского соглашения взяли на себя обязательство не допустить превышения глобальной среднегодовой температуры на Земле к 2100 г. более чем на 2 ℃ от доиндустриального уровня и сделать все необходимое для удержания потепления в пределах 1,5 ℃. Было объявлено также, что пик эмиссии СО2 должен быть достигнут «настолько скоро, насколько это окажется возможным».

Мы уже отмечали, что предыдущие энергопереходы были обусловлены возрастанием потребностей человечества в энергии. А их ключевым фактором являлось экономическое и технологическое преимущество новых источников генерации. Кроме того, до сих пор каждый последующий энергопереход не приводил к полному исчезновению энергоносителя, которым характеризовался предшествующий.

Но теперь о повышении энергетической эффективности речь не идет. Наоборот, ряду стран на неопределенный период времени придется, скорее всего, поступиться темпами экономического роста ради достижения целей «устойчивого развития». Последнее и дает основания для предположений о политизированности зеленой повестки. Тем более что Дональд Трамп, выигравший президентскую кампанию 2016 г. под лозунгами о необходимости реиндустриализации Америки, летом 2017-го объявил о выходе своей страны из Парижского соглашения. Вновь присоединились к нему США лишь в феврале 2021-го, меньше чем через месяц после того, как Овальный кабинет занял Джо Байден.

Для густонаселенных стран (ныне причисляемых к Глобальному Югу), которые могут успешно конкурировать с так называемыми развитыми по темпам экономического роста, но еще сильно уступают им по доле ВВП на душу населения, ограничение на использование сравнительно недорогих (с точки зрения соотношения цены и энергоэффективности) углеводородов едва ли не критичнее, чем для США.

В то же время такие страны – как в силу географического расположения, так и в силу особенностей социально-экономического развития, а также демографии – порой даже в большей степени страдают от последствий глобального потепления, нежели Запад, инициировавший зеленую повестку.

Более того, на протяжении нескольких лет наблюдается парадоксальная ситуация, когда из-за аномальной жары страны АТР вынуждены наращивать закупки угля, нефти и газа, чтобы устранить энергодефицит, образовавшийся из-за снижения выработки на экологически чистых ГЭС в результате снижения уровня воды в реках и водохранилищах.

Этот парадокс – наглядное подтверждение климатической проблемы и опасности попыток навязать простые и/или универсальные способы ее разрешения. Ведь тот же Запад вряд ли устроит ситуация, если энергетические катаклизмы обернутся социально-политическими и в итоге породят новую «дугу нестабильности» на Глобальном Юге с неизбежным наплывом мигрантов в ЕС, Великобританию, Австралию и США.

Комплексный подход, согласно которому при реализации зеленой повестки необходимо учитывать одновременно соображения энергетической безопасности, экономической целесообразности и устойчивости, представляется в этом смысле не просто более логичным, но и менее рискованным. Следование таким принципам стало одним из ключевых факторов, обусловивших сближение России с Глобальным Югом.

В силу уже неоднократно отмеченной тесной взаимосвязи геополитики и энергетики было бы по меньшей мере неосмотрительно отделять от концепции многополярности или вовсе выводить данный аспект за рамки геополитического дискурса. Другое дело, что на смену геополитическому доктринерству приходит геополитический прагматизм.

В российском случае последний подкрепляется неограниченным доступом к ресурсной базе практически всех видов энергоносителей, а также наличием соответствующих технологий и компетенций. Наряду с большими запасами угля, нефти и газа наша страна обладает значительным гидропотенциалом (вторым в мире после бразильского) и почти столетним опытом строительства и эксплуатации гидроэнергетических сооружений. Достаточно сказать, что возведение гидрогенераций было ключевым элементом плана ГОЭЛРО. А всего через 30 лет после того как в 1926 г. в СССР была запущена первая ГЭС (Волховская), советские специалисты модернизировали ГЭС «Супхун» в недавно провозглашенной (к тому моменту) Корейской Народно-Демократической Республике. И с тех пор эта станция изображена на гербе КНДР.

Если сегодня потенциал отечественных гидроэнергетических компетенций реализован на мировом рынке не в полной мере, то атомщики, несомненно, в числе лидеров российского высокотехнологического экспорта. А ведь АЭС, которые «Росатом» строит теперь в странах Глобального Юга, – тоже вклад в глобальное продвижение низкоуглеродной энергетики и минимизацию выбросов парниковых газов.

Даже если говорить об одном из эталонных элементов четвертого энергоперехода – ветроэнергетике, то и здесь у России есть вполне позитивный исторический опыт. В 1931 г. в Курске была сооружена первая в мире ВЭС, на стабильность выработки которой не оказывала критического влияния беспорядочность порывов ветра. И, как отмечалось в пункте, посвященном нВИЭ, если бы не открытие богатых западносибирских нефтегазовых месторождений, по степени развития ветроэнергетики Советский Союз был бы мировым лидером. Хотя, конечно, вовсе не очевидно, что ставка на такие энергоносители позволила бы ему стать крупнейшей промышленной державой.

Как бы там ни было, Россия может диверсифицировать свое энергетическое предложение с учетом текущих и долгосрочных интересов зарубежных контрагентов. И потребность дружественных стран в изменении собственных энергобалансов в соответствии с требованием зеленой повестки не является препятствием для Москвы.

Скорее наоборот, это дополнительное «окно возможностей» для российской энергетической дипломатии. И данная опция становится тем более актуальной в связи с возвращением в Белый дом Дональда Трампа, продолжающего декларировать неприятие климатического алармизма.

Сбалансированное отношение к зеленой повестке, выработанное на основе энергетического сотрудничества с Глобальным Югом, в этом случае может стать для России серьезным козырем и подтвердить ее право быть ключевым коммуникатором между Западом и Востоком.

Не будем делать прогнозы о перспективах и сроках отмены антироссийских санкций, включая те, что касаются российского энергетического сектора. Но можно с уверенностью сказать, что отечественная энергетическая дипломатия не просто помогла избежать изоляции страны, но и открыла горизонты, которые до недавнего времени даже не просматривались.

Показательно и то, что, несмотря на непрекращающиеся попытки стигматизации России на Западе, участие нашей страны в одном из самых важных и перспективных международных энергетических проектов продолжается. В октябре 2024 г. в Россию приезжал генеральный директор международной организации ITER (International Thermonuclear Experimental Reactor) Пьетро Барабаски, где встречался в том числе и с главой «Росатома» Алексеем Лихачевым. А через месяц российская госкорпорация организовала приезд во Францию группы нижегородских специалистов для монтажа гиротронной системы в термоядерном реакторе ITER.

Эта установка, в основе работы которой не распад атомов, а ядерный синтез и которую порой называют «искусственным солнцем», может генерировать 0,5 ГВт тепловой и 0,2 ГВт электрической энергии при потреблении не больше 0,050 ГВт. Несложно представить, какие кардинальные (если не сказать революционные) изменения произойдут в мировой энергетике, когда этот амбициозный многолетний проект дойдет до стадии практического воплощения. Человечество получит новый сверхмощный и при этом экологически чистый источник энергии.

И это, несомненно, будет совсем другая история. В том числе и в геополитике.

Notes

1

Щербак И. Н. О деятельности Совета Безопасности ООН на современном этапе // Вестник МГИМО-Университета. 2013. № 6. С. 9.

2

https://eadaily.com/ru/news/2024/06/20/posle-vizita-putina-v-kndr-mir-uzhe-nikogda-ne-budet-prezhnim-mnenie

3

Трещенков Е. Ю. Надгосударственность и суверенитет в Европейском союзе и Евразийском экономическом союзе // Вестник международных организаций. 2023. Т. 18. № 2. С. 53–67.

4

https://studfile.net/preview/9450150/

5

Schwab K., Malleret Th. COVID-19: The Great Reset – Forum Publishing, 2020 (https://archive.org/details/schwab2020, (https://robscholtemuseum.nl/wp-content/uploads/2022/11/Schwab-Klaus-Malleret-Thierry-COVID-19-The-Great-Reset-Forum-Publishing-2020-.pdf).

6

Признан Минюстом России иноагентом 20.05.2022. – Прим. ред.

7

Признан Минюстом России иноагентом 10.03.2023. – Прим. ред.

8

https://bilderbergmeetings.org/press/press-release/

9

www.cfr.org

10

Robinson W. I. A Theory of Global Capitalism: Production, Class, and State in a Transnational World. – Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2004.

11

Медоуз Д. Х., Рандерс Й., Медоуз Д. Л. Пределы роста: 30 лет спустя. 3-е изд. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2013. – Здесь и далее примечания автора, если не указано иное.

12

Овинников Р. С. Уолл-Стрит и внешняя политика. – М.: Международные отношения, 1980.

13

https://newprospect.ru/news/interview/andrey-fursov-pravilnyy-otvet-ishchi-duraka-

14

https://newprospect.ru/news/interview/andrey-fursov-pravilnyy-otvet-ishchi-duraka-

15

https://www.aljazeera.com/news/2024/1/14/is-the-world-economic-forum-still-relevant

16

Arnove R. F. Philanthropy and cultural imperialism: the foundations at home and abroad. – Boston, Mass.: G. K. Hall, 1980.

17

https://csef.ru/ru/politica-i-geopolitica/326/bilderberg-2011-novyj-mirovoj-poryadok-rokfellera-i-pervosvyashhenniki-globalizaczii-1788

18

https://csef.ru/ru/politica-i-geopolitica/326/bilderberg-2011-novyj-mirovoj-poryadok-rokfellera-i-pervosvyashhenniki-globalizaczii-1788

19

https://cyrillitsa.ru/sovremennost/182300-bilderbergskiy-klub-kto-na-samom-del.html?from=feed

20

Делягин М. Г. Глобальный проект Фининтерна. https://dzen.ru/a/YcLT2voApA6mah2P

21

Серов Е. А. Понятие и особенности суверенитета государства в его историческом генезисе: дис. … канд. юрид. наук. https://dspace.spbu.ru/bitstream/11701/15481/1/disser_serov.pdf

https://pro.rbc.ru/demo/65f9730c9a79477efa77fbb2

22

https://www.rbc.ru/politics/27/06/2023/64999a879a79473511b33183

23

https://www.globalfirepower.com/countries-listing.php

24

https://gtmarket.ru/ratings/world-patent-ranking

25

http://pravo.mgimo.ru/sites/default/files/pdf/02_kovalevvs.pdf

26

http://pravo.mgimo.ru/sites/default/files/pdf/02_kovalevvs.pdf

27

Алибаев Т. Л. Критерии и показатели уровня энергетической безопасности государства. https://cyberleninka.ru/article/n/kriterii-i-pokazateli-urovnya-energeticheskoy-bezopasnosti-gosudarstva/viewer

28

https://gtmarket.ru/ratings/global-food-security-index

29

Елагина А. С., Гендель С. Ю. Индекс глобальной продовольственной безопасности: регионы мира. http://www.publishing-vak.ru/file/archive-economy-2021–11b/6-elagina-gendel.pdf

30

https://gtmarket.ru/ratings/global-food-security-index

31

https://regnum.ru/news/polit/2476586.html

32

https://tass.ru/politika/19388943

33

https://exactitudeconsultancy.com/

34

КИУМ – коэффициент использования установленной мощности.

35

https://irttek.org/articles/mirovoe-potreblenie-elektroenergii-budet-rasti-za-schet-afriki-azii-kitaya-i-indii/

36

Пьер-Жозеф-Огюст Мессмер – премьер-министр Франции в 1972–1974 гг.

37

https://www.eeseaec.org/ustanovlennaa-mosnost-aes/atomnaa-energetika-ssa

38

https://www.atomic-energy.ru/articles/2020/07/10/105308

39

https://globalenergyprize.org/ru/2023/07/06/japonija-nachala-perezapusk-atomnyh-reaktorov/

40

https://dzen.ru/a/YBqlA1cfeQayD9LI

41

Данные относятся к периоду, предшествовавшему военной операции Израиля в Газе.

42

https://neftegaz.ru/news/partnership/786663-podpisan-memorandum-mezhdu-yakutiey-i-power-china-dlya-stroitelstva-gazovoy-tes-i-lep-v-kitay/

43

Реактор большой мощности канальный (РБМК) – серия энергетических ядерных реакторов поколения I–II, разработанных в Советском Союзе.

44

https://rushydro.ru/activity/perspektivnoe-razvitie/razvitie-gidroenergetiki/

45

https://dzen.ru/a/ZQmBBDEp7l2QdNW-

46

https://conomy.ru/analysis/articles/1015

47

Dunkelflaute (нем. «темное затишье») – период времени, в течение которого производство ветровой и солнечной энергии чрезвычайно мало или отсутствует полностью. Возникает при сочетании безветренной погоды с очень плотным облачным покровом и туманом. Обычно продолжительность дункельфлаутенов в конкретном месте невелика и составляет от 50 до 150 часов в год.

48

https://www.energyintel.com/0000018f-82ee-dc18-a38f-a6ff0d4f0000

49

https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/columns/latin-america/energetika-latinskoy-ameriki-protivorechiya-rekomendatsiy-eklak/

50

https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/columns/latin-america/energetika-latinskoy-ameriki-protivorechiya-rekomendatsiy-eklak/

51

https://www.iea.org/reports/latin-america-energy-profile-2

52

https://tass.ru/ekonomika/21422601

53

https://www.imf.org/en/Publications/WEO/weo-database/2024/April.

54

Международная организация (Organisation of the Petroleum Exporting Countires, OPEC), состоящая из стран – экспортеров нефти и созданная для контроля квот добычи на сырье. Основана в Багдаде в 1960 г.

55

https://energypolicy.ru/venesuela-i-gajana-neftegazovoe-protivostoyanie-v-latinskoj-amerike/regiony/2024/13/11/

56

Здесь и далее в скобках указан процент от мировых запасов (добычи) (2022).

57

https://dzen.ru/a/ZAH5N-Zga1koWDlk

https://inosmi.ru/20140714/221644009.html

https://ru.wikipedia.org/wiki/Гражданская_война_в_Южном_Судане

58

В скобках указана доля СЭС в общей выработке электроэнергии в стране. Показатель Намибии является мировым рекордом.

59

Кения по показателю доли выработки электроэнергии на ГеоЭС является мировым лидером.

60

Томас Роберт Мальтус (1766–1834) – английский священник, экономист и демограф. Основатель макроэкономики, член Лондонского королевского общества, иностранный член французской Академии моральных и политических наук, иностранный почетный член Императорской Санкт-Петербургской академии наук.

Мальтус Т. Опыт о законе народонаселения (1798). – М.: Наше Завтра, 2022.

61

Эдвин Дрейк (1819–1880) по прозвищу Полковник в июне 1859 г. пробурил первую нефтяную скважину, основав тем самым новую отрасль промышленности ((https://www.kommersant.ru/doc/22907).

62

Двадцатипятилетие товарищества нефтяного производства Бр. Нобель. 1879–1904. – СПб.: Товарищество Р. Голике и А. Вильборг, 1904.

Statistical Review of World Energy 2023 BP.

63

Маркус Сэмуэл (1853–1927) – британский предприниматель, основатель транспортно-коммерческой компании The «Shell» Transport and Trading.

64

Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография / Сост.: Г. Ф. Александров, М. Р. Галактионов, В. С. Кружков [и др.]; Ин-т Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б). – М.: Госполитиздат, 1947.

65

Генри Киссинджер (1923–2023) – дипломат и политолог. Госсекретарь США при президентах Ричарде Никсоне (1969–1974) и Джеральде Форде (1974–1977). Способствовал установлению дипломатических отношений с Китаем, американо-советским переговорам по контролю над вооружениями, расширению связей между Израилем и его арабскими соседями и Парижскому мирному соглашению с Северным Вьетнамом. Лауреат Нобелевской премии мира за усилия по прекращению войны во Вьетнаме в 1973 г.

66

Организация ИГИЛ («Исламское государство») признана террористической и запрещена в РФ. – Прим. ред.

67

https://vk.com/@casssusbelli-oilconflict

68

https://pronpz.ru/neft/opec.html

69

Pisar S. Coexistence and Commerce: Guidelines for Transactions between East and West. – New York: McRraw-Hill, 1970.

70

https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/11473687.

71

Состояние экономики страны, при котором застой сопровождается инфляционными процессами, часто с рецессией и высокой безработицей.

72

Пристланд Д. Красный флаг: История коммунизма – М.: Эксмо, 2011.

73

Соглашение «Плаза» (Plaza Accord) – соглашение о постепенной контролируемой девальвации доллара США, названное в честь отеля в г. Нью-Йорк, где оно было подписано министрами финансов и руководителями центральных банков США, Великобритании, Франции, ФРГ и Японии 22 сентября 1985 г. Чрезмерное укрепление доллара на протяжении пяти лет привело к снижению конкурентоспособности американского промышленного сектора, сокращению высокотехнологического экспорта и увеличению дефицита внешнеторгового баланса. В результате принятого соглашения курс доллара США в течение последующих двух лет снизился на 46 % относительно немецкой марки и на 50 % относительно иены, однако правительство США так и не сократило свой бюджетный дефицит. При этом из-за резкого роста курса иены японские компании-экспортеры стали менее конкурентоспособными на зарубежных рынках. Зато в США после подписания соглашения, наоборот, наблюдались существенный экономический рост и низкий уровень инфляции.

74

https://cont.ws/@fybcbvjd/1486322

75

https://topwar.ru/32203-saudovskaya-araviya-protiv-sssr-i-rossii-chast-1.html

76

https://aif.ru/society/history/lovushka_dlya_diktatora_pochemu_saddam_huseyn_reshilsya_napast_na_kuveyt

https://topwar.ru/114663-obrazcovo-pokazatelnoe-unichtozhenie-iraka.html

77

Gravini G. The Rise and Fall of OPEC in the Twentieth Century. – Oxford University Press, 2019.

78

«Неоконы» – приверженцы неоконсерватизма. Это политическое и интеллектуальное движение в США, которое возникло в 1960-х гг. Неоконсерваторы стремятся к установлению гегемонии США на международной арене. Во внутренней политике они были противниками социальных и государственных программ, которые, по их мнению, обесценили «американский образ жизни» и угрожали национальной безопасности.

79

https://inosmi.ru/20040728/211633.html

80

https://topwar.ru/4295-liviyskaya-neft-kamen-pretknoveniya.html

81

https://iarex.ru/articles/49271.html

82

http://www.foreignaffairs.com/articles/67563/edward-l-morse/oil-and-unrest?page=show.

83

Хауса – крупнейший по числу носителей язык чадской семьи. Распространен в Западной Африке.

84

Организация ИГИЛ («Исламское государство») признана террористической и запрещена в РФ. – Прим. ред.

85

Под теллурократией подразумевается «сухопутное могущество», тип цивилизации, связанный с освоением внутриматериковых пространств, стремлением к присоединению сопредельных государств и колонизации обширных сухопутных регионов. Теллурократические государства имеют определенную территорию и живущее на ней государствообразующее этническое большинство. Классическим антиподом теллурократии является таласократия – тип цивилизации, могущество которой базируется на освоении и контроле водных пространств и побережий.

86

https://www.kommersant.ru/doc/5928636

87

https://www.kommersant.ru/doc/5928636

88

https://www.kommersant.ru/amp/5939843

89

https://rg.ru/2024/02/13/bochka-perspektiv.html

90

https://www.forbes.ru/biznes/508416-cernoe-zoloto-na-temnyh-korablah-cto-takoe-tenevoj-flot-rossii-i-otkuda-on-vzalsa

91

https://oilcapital.ru/news/2024–11–08/eksport-padaet-ubytki-rastut-glavnye-problemy-ugolnoy-otrasli-rf-5243674

92

https://oilcapital.ru/news/2024–11–08/eksport-padaet-ubytki-rastut-glavnye-problemy-ugolnoy-otrasli-rf-5243674

93

https://seekingalpha.com/article/4574573-us-crude-oil-exports-to-eu-support-wti-global-benchmark?source=content_type%3Areact%7Csection%3Asummary%7Csection_asset%3Aall_analysis%7Cfirst_level_url%3Asymbol%7Cbutton%3ATitle%7Clock_status%3ANo%7Cline%3A1

94

https://trendeconomy.ru/data/h2/SaudiArabia/Total

95

https://www.ceicdata.com/en/indicator/norway/natural-gas-exports

96

https://trendeconomy.ru/data/h2/Australia/2701

97

https://seala.ru/lng/avstraliaeksport

98

AUKUS – военно-политический блок, образованный Австралией, Великобританией и США в 2021 г.

99

https://neftegaz.ru/news/dobycha/796437-eksport-nefti-venesuely-v-sentyabre-2023-g-prevysil-800-tys-barr-sutki/

100

https://seala.ru/oil/neftbrazilia

101

https://seala.ru/oil/neftbrazilia

102

https://www.imemo.ru/files/File/ru/conf/2022/16122022/2-18-GWANA-FB.pdf

103

https://trendeconomy.ru/data/h2/Angola/2709

104

https://aif.ru/money/economy/skolko_gaza_alzhir_postavlyaet_v_evropu

105

https://seala.ru/oil/neftbrazilia

106

https://az.sputniknews.ru/20240203/top-5-stran-kuda-v-proshlom-godu-eksportirovalas-azerbaydzhanskaya-neft-462356066.html

107

https://www.ng.ru/cis/2024–03–18/5_8972_export.html

108

https://neftegaz.ru/news/transport-and-storage/854656-turkmenistan-i-afganistan-pristupili-k-stroitelstvu-klyuchevogo-uchastka-gazoprovoda-tapi/

109

Nabucco – нереализованный проект магистрального газопровода протяженностью 3300 км из Ирана, через Туркменистан и Азербайджан в страны ЕС. Планировался c целью создания альтернативного маршрута для поставок газа в Европу. Отменен в связи с решением строить Трансадриатический газопровод.

110

Организация ИГИЛ («Исламское государство») признана террористической и запрещена в РФ. – Прим. ред.

111

Организация ИГИЛ («Исламское государство») признана террористической и запрещена в РФ. – Прим. ред.

112

https://regnum.ru/article/3580223.

113

https://pircenter.org/wp-content/uploads/2023/04/Ирма-Аргуэльо. – Ядерная-энергетика-в-Латинской-Америке. pdf

114

Сколько Россия потеряла от прекращения поставок газа в Европу. https://dzen.ru/a/ZVMMUeK50TGC81SI

115

Сколько Россия потеряла от прекращения поставок газа в Европу. https://dzen.ru/a/ZVMMUeK50TGC81SI

116

https://www.forbes.ru/biznes/508416-cernoe-zoloto-na-temnyh-korablah-cto-takoe-tenevoj-flot-rossii-i-otkuda-on-vzalsa

117

https://nprom.online/news/arkteek-spg-2-mog-nachat-otgruzkee-s-pomoshyu-tyenyevogo-flota/

118

https://nprom.online/trends/tankyeri-ee-gazovozi-budyet-lee-u-rosseeee-svoyi-flot/

119

https://sskzvezda.ru/index.php/news/allnews

120

Центральный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт морского флота.

121

Афрамакс (Aframax) – среднегабаритный танкер, используется для транспортировки сырой нефти на короткие и средние расстояния. Термин происходит от названия системы Average Freight Rate Assessment (AFRA), внедренной компанией Shell Oil в 1954 г. Дедвейт Aframax танкеров находится в пределах от 80 000 до 120 000 т, длина до 253 м, ширина до 44,2 м. Благодаря оптимальным размерам танкеры Aframax могут принимать большинство морских портов мира. На данный момент это самый популярный тип танкеров. Компактные габариты позволяют им работать в акваториях Северного, Черного, Средиземного, Карибского и других морей.

122

Суэцмакс (Suezmax) – термин, используемый в отношении нефтеналивных танкеров, способных пройти с полной загрузкой через Суэцкий канал. Текущие параметры канала в состоянии обеспечить проход судов с осадкой не более 20,1 м, максимально допустимой шириной до 77,5 м, максимальная высота ограничена 68 м высотой пролета моста через Суэцкий канал. Дедвейт судов Suezmax составляет 160 000–200 000 т. Суда, которые не могут пройти через Суэцкий канал, имеют обозначение кейпсайз (Capesize).

123

VLCC – крупнотоннажные танкеры для перевозки сырой нефти (Very Large Crude Carrier) также называют малаккамакс (Malaccamax) – по названию Малаккского пролива – основного пути, соединяющего Индийский и Тихий океаны. Размеры VLCС ограничены только минимальной глубиной пролива – 25 м, поэтому осадка в этой категории не превышает 20 м. Дедвейт танкеров от 200 000 до 320 000 т, длина – 330 м, ширина – 60 м. VLCC распространены в регионах нефтедобычи – на Ближнем Востоке, в Западной Африке. Они перевозят сырую нефть крупным покупателям на большие расстояния.

124

https://nprom.online/trends/tankyeri-ee-gazovozi-budyet-lee-u-rosseeee-svoyi-flot/

125

https://lukoil.ru/Business/Upstream/Overseas

126

https://lukoil.ru/Business/Upstream/Overseas

127

https://lukoil.ru/Business/Upstream/Overseas

128

https://neftegaz.ru/news/drill/676894-gazprom-neft-vvela-v-ekspluatatsiyu-4-yu-skvazhinu-na-mestorozhdenii-sarkala-v-irakskom-kurdistane/

129

https://www.gazprom-neft.ru/press-center/news/dobycha_gazprom_nefti_v_irakskom_kurdistane_dostigla_5_mln_tonn_nefti/

130

https://www.gazprom-neft.ru/press-center/news/dobycha_gazprom_nefti_v_irakskom_kurdistane_dostigla_5_mln_tonn_nefti/

131

https://lukoil.ru/Business/Upstream/Overseas

132

https://www.rosneft.ru/business/Upstream/ProductionAndDevelopment/Proekt_Zohr_Egipet/

133

https://www.gazprom-international.ru/tekhnologii/algeria/

134

https://neftegaz.ru/news/energy/544095-gazprom-ep-international-ofitsialno-stala-investorom-proekta-elektrostantsii-kuangchi-vo-vetname/

135

https://www.gazprom-international.ru/tekhnologii/vietnam/

136

https://www.gazprom-international.ru/tekhnologii/bangladesh/

137

https://neftegaz.ru/news/Acquisitions/731771-reuters-roszarubezhneft-namerena-perevesti-aktivy-v-venesuele-na-rossiyskuyu-kompaniyu-iz-za-sanktsi/

138

https://energybase.ru/news/companies/rushydro-group-presented-international-projects-at-eef-2021–09–02

139

https://finance.rambler.ru/business/51623038-rusgidro-gotova-predostavlyat-inzhiniringovye-uslugi-po-proektam-ges-v-myanme/

140

https://mfd.ru/news/view/?id=2604240

141

https://www.eprussia.ru/epr/211/14608.htm

142

https://bx.hydropower.ru/news/detail.php?ELEMENT_ID=11689

143

https://rapsinews.ru/incident_publication/20221114/308467395.html

144

https://www.finmarket.ru/news/5501467

145

https://strana-rosatom.ru/2023/02/07/rosatom-postroit-v-myanme-atomnuju-e/

146

https://neftegaz.ru/news/Alternative-energy/783443-pmef-2023-rosatom-planiruet-stroitelstvo-vetroparkov-v-myanme-obshchey-moshchnostyu-372-mvt/

147

https://ria.ru/20230614/aes-1878085488.html

148

https://tass.ru/ekonomika/14838291

149

https://www.rbc.ru/business/27/05/2018/5b09f41f9a794776a74f6976

150

Признан в РФ иноагентом и нежелательной организацией. – Прим. ред.

151

HALEU-топливо (High-Assay Low-Enriched Uranium) – продукт с содержанием 235U более 5 % (используется в традиционном ядерном топливе) и менее 20 % (20 % – пороговое значение, установленное МАГАТЭ).

152

https://neftegaz.ru/news/nuclear/830421-d-bayden-ssha-samostoyatelno-proizveli-pervye-90-kg-haleu/

153

https://neftegaz.ru/news/nuclear/830421-d-bayden-ssha-samostoyatelno-proizveli-pervye-90-kg-haleu/

Content

Андрей Сизов
Геополитика и энергетика

Введение

Глава 1. Геополитический ландшафт

1.1. Акторы геополитической игры

1.1.1. Национальные государства

1.1.2. Надгосударственные образования

1.1.3. Закрытые структуры международного согласования

1.2. Слагаемые геополитического могущества государства

1.2.1. Военный потенциал

1.2.2. Экономический потенциал

1.2.3. Демографический потенциал и качество населения

1.2.4. Технологический суверенитет

1.2.5. Энергетический суверенитет и энергетическая безопасность

1.2.6. Продовольственная безопасность

1.2.7. Национальная валюта как геополитический фактор

1.2.8. «Мягкая сила»

1.2.9. Геополитическое могущество и географический детерминизм

Глава 2. Мировая энергетика на пороге четвертого энергоперехода (ситуативная характеристика)

2.1. Динамика производства электроэнергии как пульс экономики и потенциал ее развития

2.2. Краткий обзор структуры генерации мировой электроэнергетики по видам первичной энергии

2.2.1. Тепловая энергетика мира. Энергия ископаемого топлива

2.2.2. Мировая гидроэнергетика

2.2.3. Ядерная энергетика в мире

2.2.4. Энергетика на основе новых возобновляемых источников энергии. Ветровая и солнечная энергия

2.2.5. Геотермальная энергетика

2.3. Особенности современной структуры генерации и тенденции ее трансформации в различных макрорегионах мира

2.3.1. Россия

2.3.2. Европа

2.3.3. Северная Америка

2.3.4. Ближний Восток / Западная Азия

2.3.5. Восточная и Южная Азия

2.3.6. Латинская Америка

2.3.7. Африка

2.3.8. Австралия и Новая Зеландия

Глава 3. Энергетическая безопасность и геополитика

3.1. Почему энергетика стала геополитическим оружием

3.1.1. Битва за бакинскую нефть: как начиналась энергетическая геополитика

3.1.2. Возникновение ОПЕК. Нефтяной рынок после Второй мировой войны

3.1.3. Формат ОПЕК+

3.1.4. Энергетика как фактор геополитического сближения. Экономический тандем ФРГ – СССР (Германия – Россия)

3.1.5. Колосс на нефтяных ногах. Роль Саудовской Аравии и ОПЕК в обвале экономики СССР

3.1.6. Энергетический след современных вооруженных конфликтов

3.2. Энергетические мосты как геополитические оси влияния в прошлом и настоящем

3.2.1. Экспортно-импортные потоки мировой энергосистемы. Ретроспектива и современная эволюция сложившихся энергетических мостов

Глава 4. Геополитические шахматы на поле энергетики: Россия vs коллективный Запад

4.1. Энергетическая политика России в условиях политического кризиса

4.2. Энергетические корни войн (сюжеты XXI в.)

4.3. Диверсификация поставок углеводородов из России

4.3.1. Отсечение Европы и разворот на Восток

4.3.2. Российские СПГ-проекты и танкерный флот

4.4. Зарубежные проекты российских компаний в сфере добычи и переработки углеводородного сырья

4.5. Не углеводородом единым. Российские и зарубежные проекты в сфере атомной и гидроэнергетики

4.5.1. Зарубежные гидроэнергетические проекты «РусГидро» и других российских компаний

4.5.2. Зарубежные энергетические проекты «Росатома»

Заключение

Notes